Юша Екатерина

Тот самый Дикий ангел

Екатерина Юша

Тот самый Дикий ангел

***

Стадион при монастыре был единственным местом, где послушники не стеснялись быть самими собой, они не стыдились своих чувств и того, кто они есть в этом неспокойном мире. Здесь нет притворства, фальши, лицемерия. Тут кипит настоящая жизнь!

Именно в этом монастыре и росла малышка, которую символически назвали Милагрос, что, в переводе с испанского означает «чудо».

Её мама оказалась здесь в очень непростой период своей жизни. Девушка, всего на год старше, попала в монастырь на последней неделе беременности.

Вот-вот на свет должен был появиться ребёнок…

За всё время пребывания в монастыре, мама малышки не проронила ни слова. Никто так и не узнал её имени. После появления на свет очаровательной и здоровой девочки, мать, к сожалению, скончалась, а маленькая Милагрос осталась расти с другими воспитанниками.

Стадион был любимым местом юной озорницы. Она, как и все остальные послушники, обожала играть в футбол. Девочка считала эту игру самой справедливой из всех остальных.

– Тут всё честно, – говорила Милагрос, важно качая головой. – Побеждает самый сильный и самый быстрый!

***

Мать-настоятельница сидела в своём приходском кабинете, погружённая в неспокойные мысли. Совсем скоро их любимице – Милагрос предстоит оставить монастырь. Ведь ей исполняется восемнадцать, а это означает, что ей пора искать работу и желательно такую, где она сможет жить.

Была бы её воля, она бы никого не отпустила из прихода, но таковы правила. Такова жизнь. И от того её сердце разрывалось на куски.

Милагрос была ей, как дочь.

Малышка появилась на свет именно здесь.

Она самолично принимала роды у девушки, появившейся в монастыре загадочным образом, одной из сентябрьских ночей.

Бедная … Её выкинули на улицу, как котёнка…

Как беременного котёнка. Она не проронила ни слова, пока не родила малышку.

Мать-настоятельница, закрыла личное депо Чолито, как прозвали её воспитанники, и пошла на поиски Падре.

– Совсем скоро Милагрос исполнится восемнадцать, Падре…, – обратилась она к высокому седовласому мужчине.

– Да, мать-настоятельница, я знаю. Именно поэтому я стал подыскивать для неё работу. Сегодня как раз должна прийти супруга одного моего знакомого, им очень нужна горничная. Помимо хорошей оплаты они предоставляют жильё, что очень важно сейчас для Милли.

Мать-настоятельница очень мудрая женщина… Она, как никто, знала характер Милагрос, и очень переживала за то, что девочке придётся сложно одной в этом мире, ведь у неё самая чистая душа, которую когда-либо приходилось ей видеть.

– Вы думаете, девочка справится, Падре?

– Она должна!

***

Всё началось с того дня, когда пришло время покинуть монастырь. Место, где я выросла, место – где моя семья. Мой дом.

Я знала, что после восемнадцати мне придётся покинуть обитель, знала, но готова к этому не была.

Я не знала, куда занесёт меня судьба, не знала, какие люди встретятся мне на пути.

***

– Милагрос, не зевай!

– Куда ты несёшься, ты чуть не сбил меня с ног!

Поспешив к центру поля и перехватив мяч, я направилась в сторону ворот противника. Высокий и полный игрок команды соперника преградил мне дорогу, пришлось бежать в сторону и передавать пас невысокому, чумазому пареньку – Лукасу.

– Ты налетел на меня как ракета, Сержо! Я еле сохранила равновесие. Ты что, не видишь, куда бежишь?!

– Ты сама налетела на меня, Милли! Совсем не смотришь по сторонам!

– Что!? Да, как ты! – я уже замахнулась на него, но мы увидели, как Падре вышел из монастыря, и поэтому сделали вид, что ничего не произошло.

Но Падре не обратил внимания на нашу потасовку и быстрыми шагами подошёл к женщине, ожидавшей у входа.

Я поправила, почти слетевшую с головы, красную кепку, и стала наблюдать за Падре.

Кто эта дама? Что ей здесь нужно? Не по мою ли душу сюда заявилась эта лощёная аристократка? Ведь мне скоро восемнадцать, а это означает, что Падре будет говорить о том, что мне нужно искать новое жильё и работу. Нельзя оставаться в монастыре после совершеннолетия, если только. … Нет! Об этом пока рано думать. И всё же… Кто она?

Женщина выглядела необычно для этих мест: волосы аккуратно уложены в большие кудри до плеч, лицо задумчивое, одета в нежно-голубой костюм. Сразу видно, что из богатого круга. Она уже не первая, кто приходит за эту неделю и я была уверенна, что женщина, как и все предыдущие, сочтёт её грубой и уйдёт восвояси.

Дама и Мануэль стояли около входа в монастырь и о чём-то оживлённо беседовали. Падре выглядел напряжённым. Наконец, они пожали руки, и женщина ушла.

Наконец, Падре направился к нам.

– Она поставила мне подножку! – закричал Сержо, как только увидел Падре.

– Что ты сделала, Милли?! – переспросил Падре. – Это же товарищеский матч!

– Да, не трогала я его. Почему, чуть что, сразу я?!

– Да, потому что ты и дня не можешь обойтись без сюрпризов, Чолито. Ты же девушка, и должна вести себя, как леди, а не, как хулиган из подворотни.

– Но ведь он сам налетел на меня. Сержо чуть не свалил меня с ног, Падре. Почему Вы готовы поверить кому угодно, но только не мне?!

– Потому что, ты – это ты, Чолито! Ты озорная девчонка, которая готова влезть в любую драку.

В чём-то Падре был прав. Я, действительно, выглядела, как мальчишка: в потёртых джинсах, бесформенной полосатой футболке и красной кепке козырьком назад…

Так не каждая девушка будет ходить. Да и зачем мне наряжаться? Я такая, какая есть. Одежда – это всего лишь оболочка, она – не главное в человеке. Но слова Падре Мануэля меня всё же немного обидели. Вообще, он хороший, я Падре многим обязана, но ведь я всё-таки «леди», а с нами так обращаться нельзя!

– Я пришёл, чтобы поговорить с тобой, Милагрос.

– Со мной? О чём? Неужели о той красотке, которая только что ушла? Кто она, Падре? Не томите! Это ваша подружка? – на последнем вопросе я уже еле сдерживала смех. Надо было видеть лицо священника в этот момент. Я думала, что он мне щедро всыплет за такие слова… Или же он просто смутился…

– И о ней тоже. Только угомони своё воображение, дорогая. Никакая эта дама мне не подружка. Она – жена моего старого знакомого.

– Что, прям, очень-очень старого?

– Не перебивай меня!

– Ладно-ладно…

Падре смотрел испепеляющим взглядом. У меня не было выхода: пришлось замолчать.

– Этой женщине нужна служанка. Старую они уволили и сейчас находятся в поисках новой работницы.

– А я-то тут причём?

– Ты прекрасно знаешь, причём! Тебе нужно подыскать работу и желательно – с жильём, а эти люди предлагают два в одном: и работу, и жильё.

– И кем мне придётся у них работать?

– Служанкой. Я ведь уже сказал.

– Но, Падре. Я не умею работать прислугой. Единственное, что у меня неплохо выходит – это продавать что-нибудь на улице и играть в футбол.

– Ну, я бы не сказал, – тихо сказал Падре. – Тем не менее, Милли, придётся попробовать. Я всеми силами пытаюсь найти для тебя хоть какую-нибудь достойную работу. Между прочим, стараюсь для твоего же блага, чтобы ты не осталась на улице.

– Но, Падре, я хочу продолжить жить в монастыре, с Вами, с Глорией, с сестрой Толстушкой. Как я без Вас?!

– Ты знаешь правила, Милли, тебе нельзя оставаться в обители после восемнадцати. Так уж устроено. Ты должна прожить жизнь сама, а не под вечной опекой. Мы очень любим тебя и именно поэтому так сильно переживаем.

Он был прав… Падре, действительно, очень старается. Нелегко найти работу таким, как мы. Сиротам. Нам не доверяют, думая, что мы воришки, относятся к нам, как к каким-то бандитам, а ведь среди нас намного больше хороших людей, чем среди холёных богачей!

***

Я живу в монастыре с самого рождения. Моя мама умерла сразу, как только я родилась.

От неё мне остался лишь медальон, который всегда со мной. Своего отца я не знала. Он бросил маму, даже не дождавшись моего рождения. Я всегда думала, что, когда вырасту – найду папочку и отомщу. Эта мысль греет меня и даёт силы не сдаваться. До тех пор, пока я не найду своего отца. Тогда он за всё ответит! За всю боль, которую причинил нам.

Здесь у меня есть подруга, её зовут Глория. Она мой ангел-хранитель, она как родная сестра. Глория – самый милый, добрый и отзывчивый человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Мы вместе совершаем безумные поступки, сбегаем на дискотеку, продаём лимонад, и моем машины, чтобы заработать денег для монастыря.

Глория всегда и во всём поддерживает меня. За это я её и люблю. И сама мысль, что мне нужно будет оставить её здесь одну, съедает меня изнутри. Мне будет тяжело без подруги, ведь мы никогда не расставались.

И вот завтра моё первое в жизни собеседование, а я даже не знаю, что мне одеть! Кроме клетчатой рубашки, старых потёртых джинсов, бейсбольной кепки и потрёпанных кед у меня ничего нет. Но я должна получить эту работу! Иначе это очень огорчит Падре.

***

Мы делали вид, что готовимся ко сну. На самом деле у нас были другие планы на эту ночь. Узнав, что открылся новый клуб, мы не смогли пропустить это мимо своих ушей и решили оторваться напоследок, ведь совсем скоро мне придётся уехать отсюда и кто знает, когда я ещё смогу вырваться на танцы.

– Не забудьте, утренняя молитва ровно в семь! – напомнила мать-настоятельница, делая вечерний обход.

– Ну, завтра же воскресенье! – запротестовала Глория. – Неужели нельзя помолиться в одиннадцать? – Ведь мы, дай Бог, только вернёмся к пяти.

– Всё! Я сказала в семь! А теперь пора спать!

– До завтра, мать-настоятельница, – в один голос попрощались мы с монахиней, и как только та закрыла за собой дверь, вскочили с кроватей.

– Мои, кеды, куда они подевались? – залезла я с головой под кровать.

– Ты что?! – воскликнула Глория. – Какие кеды?! Ты собираешься идти в таком виде?

– Да, а что особенного?

– Я приготовила для тебя такой наряд… Упадёшь, когда увидишь! Кепку, кстати, тебе тоже придётся оставить в шкафу.

Этой ночью ни одна живая душа не узнала бы старую – добрую Чолито, которая никогда не снимает свой фирменный прикид.

Глория вырядила меня в мини-юбку красного цвета, которая, как она сказала, подчёркивает все изгибы моей прекрасной фигуры и чёрный топ без лямок на шнуровке, которые она получила, подрабатывая в магазине одежды уборщицей. Но я, всё же, накинула сверху ещё кардиган, который нашла в шкафу Глории, так хоть я не чувствую себя голой.

Завершающим штрихом были туфли на высоком каблуке.

Ни один парень не пройдёт сегодня мимо. Впрочем, я и сама далеко не уйду на этих ходулях.

Закончив сборы, мы вылезли в окно, благо оно на первом этаже, и прокрались к дороге, стараясь действовать тихо, как шпионы или агенты ЦРУ… Никто не должен был заметить нас, иначе танцы накроются медным тазом.

***

Еле доковыляв до клуба, где, по случаю открытия, было очень много людей, я взяла подругу за руку, чтобы не потеряться, и мы прошли в здание. Стены клуба были разрисованы яркими рисунками, но всё внимание привлекали пальмы на сцене и бочки, на которых выплясывали танцовщицы в откровенных нарядах.

Мы пробрались в центр танцпола.

Всполохи светомузыки таяли на лицах и ярких костюмах танцующих, двигающихся в таком быстром ритме, что голова шла кругом.

Глория сразу принялась танцевать. Её танец больше походил на ритуал по вызыванию дождя древних племён, но её, это не останавливало. Серое платье с пайетками, отражало от себя лучи света, раздавая солнечных зайчиков на танцующих вокруг людей. Громкая заводная музыка в стиле латино не оставляла равнодушных. И уже спустя пару минут я присоединилась к подруге и наши жаркие танцы бёдрами привлекли внимание всех мужчин сегодняшнего вечера.

Натанцевавшись до упаду, я решила выйти подышать свежим воздухом. Я жестом указала подруге на выход, потому что докричаться до неё у меня не вышло.

Ох! Слишком громкая музыка! СЛИШКОМ высокие каблуки! Кто придумал так издеваться над девушками?! Я не чувствую своих ног…

Пробираясь на улицу, я пару раз оказывалась вовлечённой в танец незнакомых парней и девушек. Почти у самого выхода кто-то налетел на меня и, чуть было, не сбил с ног.

– Прости, прости, пожалуйста! – стала извиняться я, хотя это ведь он на меня налетел! Но в ответ, парень только молча на меня смотрел. Какой-то чудак, честное слово.

– С тобой всё в порядке? Ты что, замер?! Или ты решил притвориться статуей?

«Ну, у него и причёсочка!», – подумала я и, оказалось, что произнесла это вслух. Мне Падре всегда говорит, что мой язык – мой враг, я не умею держать его за зубами. Уж слишком прямолинейна и не думаю, что говорю. В любом случае, пока этот парень не успел одуматься, я уже была на улице, стараясь отдышаться.

Вечер был невероятно тёплым. На улице несколько пар пританцовывали в такт зажигательной музыке, доносившейся из клуба.

Вообще, здесь запросто можно было поставить ещё одну сцену.

Я ещё немного понаблюдала за «танцорами» и решила вернуться к Глории. Наверняка, подруга меня уже потеряла.

Но она, видимо, и не заметила, что я отлучалась, потому что по-прежнему танцевала там, где я её оставила. Ох, надеюсь, я танцую лучше. Больно смешно у неё выходят эти покачивания бёдрами вперемешку с отдышкой!

Я присоединилась к ней, и мы принялись дурачиться. Танцевали танго под неподходящую музыку, махали руками, я пару раз прокатила её на спине! В общем, вечер удался! Когда мы остановились, чтобы отдышаться, я захотела рассказать ей, что произошло со мной, пока я ходила на улицу.

– Глория, ты не представляешь, что со мной произошло!

– Что?

– Ты глухая? Я говорю, что со мной произошло нечто забавное, пока я выходила на улицу. Я встретила смешного парня, ну точнее… сбила.

– Как сбила?! Ты в порядке?

– Да, я в порядке. Я лишь хочу сказать, что тот парень был очень смешным. У него была смешная идиотская причёска. Когда я у него спросила, всё ли с ним хорошо, он стоял как памятник и смотрел на меня. Так ничего и не ответил. Вот чудак, правда?

– Он тебе что, понравился?

– А что это ты щуришь глаз! Нет, конечно, я говорю, что он был смешной, вот и всё!

– Ну-ну… То-то смотрю, ты вся светишься…

– Ну, тебя, Глория! Может он и был бы вполне ничего, но эта странная причёска отбила всё желание узнать его поближе, – рассмеялась я.

– Что?

– Ай, ну тебя, Глория!

– Неплохо танцуете! – подкатил к нам очередной «мачо». Сегодня мы, прям, нарасхват… Ещё бы! В таких-то нарядах. – Не хотите потанцевать со мной? – спросил он с такой самодовольной рожей, таким противным голосом, что мне захотелось съездить ему по наглой физиономии немедленно.

Не успела я одуматься, как сзади меня кто-то потянул за талию.

– Иди и танцуй со шваброй! – только и успела я крикнуть тому «мажору».

– Что? С какой ещё шваброй?! Как ты смеешь мне грубить?! Кто ты такая? – яростно кричал мне в след «мажор».

– Ты не видишь, что она занята? – услышала я и, подняв глаза, увидела мистера «смешная причёска», он тянул меня в другую сторону танцпола.

– Спасибо, – сказала я ему, когда мы остановились.

– За что? – удивился он.

– За то, что избавил меня от общества этого напыщенного козла!

– Всегда, пожалуйста, Иво.

– Что?

– Меня зовут Иво, приятно познакомиться.

– Иво?! Ты серьёзно?! Что за имя вообще такое?! – удивилась я и, увидев его недоумевающий взгляд, поняла, что снова произнесла это вслух.

– Мне пора идти, подруга ждёт, – заторопилась я.

– Постой! Могу я узнать твоё имя?

– Нет! Пока!

Отойдя в сторонку, я почувствовала досаду. Я не умела общаться с парнями и поэтому чувствовала себя неловко рядом с ними.

Да чего это я, в самом деле! Пусть даже у него красивые голубые глаза, как у котёнка… Так и хочется обнять!

Что со мной?! Мы ведь даже не знакомы. Я, наверное, переборщила с кислородом… Надо найти Глорию.

Отыскав подругу, я предложила вернуться домой. Уже было поздно, а «утренняя молитва в семь» – процитировала я мать-настоятельницу…

***

Покачиваясь на каблуках, мы отправились домой. Всю дорогу Глория пела и пританцовывала. Было видно, что у неё отличное настроение. Чего нельзя было сказать обо мне. Я была задумчива и, почему-то даже, сердилась на себя. А всё из-за этого мистера «смешная причёска»! Смешная причёска и дурацкое имя – Иво… Погружённая в свои мысли, я даже не заметила, как мы дошли до монастыря.

Теперь передо мной и Глорией стояла новая суперсекретная миссия – добраться до комнаты незамеченными. Глория, с её миниатюрной фигуркой, быстро проскользнула через окно. Мне же пришлось попотеть.

Перевалившись через подоконник, я подняла глаза и увидела мать-настоятельницу.

Она была очень недовольна и холодно смотрела на нас…

Не успев подумать, я сказала, что мы выходили подышать, но на эту глупость не купился бы и ребёнок.

– Милагрос, твоё время закончилось, – с каменным лицом сказала мать-настоятельница и у меня от страха онемели ноги. Я знала, что имеет в виду монахиня. – На этой неделе тебе придётся покинуть монастырь. Ложитесь спать, девочки. Завтра мы поговорим об этом. Имейте в виду, что мне придётся сказать Падре, где вы были.

***

Утром, после того, как нас отчитал Падре из-за того, что мы сбежали на дискотеку, я сидела на стадионе, где священник перед игрой давал наставление команде.

Мне тоже очень хотелось присоединиться к игре, но это было первенство среди мужской команды и, несмотря на то, что хоть я похожа немного на парнишку, я всё же девушка и в этот матч меня не взяли.

Вместо игры Падре отправил меня торговать лимонадом. Кеды футболистов уже давно прохудились, а финансирования монастырь давно не получает, вот и приходится самим воспитанникам зарабатывать деньги любыми доступными способами. Законными, конечно.

Загрузив переносной холодильник лимонадом, я пошла вдоль стадиона, предлагая стаканчик освежающего напитка.

Болельщики, пришедшие посмотреть игру, неохотно соглашались на предложение, но всё же лимонад расходился. Жара победила скупость.

– Лимонад! Холодный лимонад, – кричала я, еле передвигаясь по полю с этим тяжеленным холодильником.

– Дай мне одну, малый, – обратился ко мне один из, только что приехавших, болельщиков.

– Одно песо, – ответила я, поднимая глаза на покупателя.

И увидев мистера «смешная причёска», тут же замолчала. Не зная, что сказать, я смотрела на голубоглазого блондина, словно на привидение.

– Держи, дружок, Карлитос, – сказал мне Блондин, протягивая деньги.

Я наполнила пластиковый стаканчик лимонадом из банки и вместо того, чтобы отдать его парню, выплеснула жидкость ему в лицо.

– Какая я тебе Карлитос! – оскорбилась я, а Блондин, под смех подошедшего друга, чертыхаясь, стал тут же вытирать платком лицо, ни сказав, при этом, ни слова.

Сообразив, что сейчас «довольный клиент» очухается и устроит мне взбучку, я быстро ретировалась и пошла в другую сторону стадиона, всё так же предлагая холодный напиток.

Но моя оплошность не осталась не замеченной. За этой картиной со стороны наблюдал Падре Мануэль, и как только я отошла на безопасное расстояние, тут же быстрым шагом направился ко мне.

– Я всё видел Чолито! Зачем ты так поступила с тем парнем? – догнал меня Падре уже за трибунами.

– С тем индюком? – уточнила я.

– Да, то есть, нет! – осёкся священник. – Я говорю о том парне, а не об индюке, как ты его назвала. Говорил тебе тысячу раз…

– Что у меня не рот, а клоака, – перебила его я. – И поэтому я назвала его индюком, а не придурком.

– Милагрос! – закричал Падре, и я поняла, что дело плохо, ведь если он и называет меня по имени, то только в очень редких случаях. Неприятных случаях.

– Простите, Падре, но мне надо продавать лимонад, – сказала я и ушла, зазывая покупателей.

***

Глория, вернувшись с магазина, где она работала в полсмены, заметила, что я не в духе и предложила пройтись по территории монастыря перед ужином.

Она появилась здесь совсем малюткой, и мы с ней сразу же подружились. С тех самых пор, мы не расстаёмся ни на минуту. Всё время вместе. Мать отказалась от дочери, а отца Глория не знала совсем. Как я.

Я охотно согласилась на предложение подруги, и мы вышли на улицу.

Глория заметила, как я достала из-под футболки медальон и, конечно, сразу заинтересовалась им, я всегда доставала его, когда мне было грустно или, когда я нервничала. Так я чувствовала, что я не одна, что мама смотрит на меня сверху и оберегает.

– Что это у тебя? – спросила Глория, потянувшись к серебряному медальону.

– Это Святая Дева Соледат.

– Я о такой не слышала. Откуда он у тебя?

– Мне дала его мама.

– Ты же говорила, что у тебя нет мамы. Помнишь, в первый самый день, когда я приехала сюда, ты мне сказала, что ты сирота?

– Мамы есть у всех. Но моя – давно умерла. Меня назвали Милагpoc, что в переводе с испанского означает «чудо», потому что моя мама очень болела. То, что я родилась здоровенькой, самое – настоящее чудо! Её нашли на улице, ей было очень плохо. Но мама всё вынесла, пока не родилась я. Никому неизвестно, откуда она пришла.

– А что это за буква? – спросила Глория, перевернув медальон.

– Не знаю, наверное, первая буква её имени.

– Ты, думаешь, её могли звать Фернанда? – засмеялась Глория.

– Фернанда?! Нет! Почему Фернанда?! Разве мало имён на букву «Ф». Но, знаешь, всё может быть. Я ведь ничего не знаю о своей маме.

– А что ты сделаешь, если однажды столкнёшься со своим отцом? – не унималась Глория.

– Сначала вцеплюсь ему в лицо ногтями, а потом сделаю из него отбивную, – сказала я, засунув руки в задние карманы.

– Ладно…, – протянула Глория. Такой ответ не устроил её. – Всё равно ты никогда его не найдёшь.

– Найду! – возмутилась я. – Я буду много работать и найму лучших детективов. Сотню детективов, а если потребуется, то и тысячу.

***

Утром меня разбудил звонкий голос Глории.

– Соня, вставай! Я всё купила! Пошли зарабатывать!

Я не сразу поняла, что происходит. Голова была какая-то тяжёлая. Вчерашние, тяжёлые мысли налили её свинцом.

Мне стоит меньше думать о вещах, в которых я так мало смыслю!

– Что? Что ты купила? Что делать?!

– Открытки купила! Вставай и пошли!

Несколько дней назад мы, как всегда перед сном, лежали в своих кроватях и мечтали, чем займёмся, когда уйдём из монастыря. Отчасти в шутку, отчасти всерьёз, я предложила Глории заняться совместным бизнесом – продавать открытки с изображениями святых.

На самом деле, у меня было полно идей, как заработать денег.

Некоторые из них мы пробовали реализовать. Не скажу, что попытки вышли удачными, но… В конце концов, не всё сразу!

Видимо, Глория решила не откладывать моё предложение в долгий ящик и с самого утра уже всё закупила для нашего нового бизнеса.

Глория стянула с меня одеяло и остатки сна моментально испарились.

Мы наспех собрались и пошли в город. У нас было всё. Ну, или почти всё… Во-первых, мы хотели продавать открытки. Во-вторых, у нас были сами открытки. А вот как вывести продукт на рынок, или, проще говоря, продать эти самые открытки – мы понятия не имели.

– Видишь, вот эти святые идут нарасхват, – стала вводить я в курс дела Глорию, когда мы переходили дорогу. – Санта Итана – покровитель рабочих людей. Сейчас, когда такая безработица, любой готов купить открытку с его изображением. А вот – Святая Дева Луханская, на ней тоже можно заработать, но не так много. Вот увидишь, я сделаю из тебя торгового агента. Может, мы, и в самом деле, откроем свою печатную фабрику.

– А что мне делать? – приободрилась Глория. – Встать на углу и кричать: «Сеньоры, сеньоры! Открытки, открытки! Покупайте, десять центов за штуку!», так что ли?

– Считай, что тебе повезло, что я твоя подруга. Стой и смотри, как я это буду делать, – сказала я, выплюнув жвачку, направляясь в сторону машин, стоящих на светофоре.

Глория же, последовав моей команде, осталась стоять на месте. Наблюдая, как я подхожу к открытым окнам машин и предлагаю открытки, получая взамен деньги. На улице было невыносимое пекло. Увидев высокую клумбу недалеко от тротуара, Глория, разместилась в тени, на её высоких каменных бортах.

Через двадцать минут, я, оббежав крайний ряд машин, вернулась к подруге с хорошей выручкой.

– Ну, ты даёшь! – изумилась Глория.

– Это же я!

Немного отдохнув, мы уже вместе пошли к машинам, стоящим в пробке.

– Сеньор, открыточку? – спросила я, подойдя к красному кабриолету.

И каково же было моё удивление, когда, подняв глаза, я снова увидела мистера «смешную причёску»!

– Опять ты!? – поперхнулась я.

– Чего тебе? – улыбнулся он. – Что-то продаёшь?

Этот тип даже не узнал меня. Хотя это и неудивительно! В тот вечер я была в короткой юбке и на каблуках. Эдакая гламурная красотка. Вряд ли он вообще куда-то смотрел, кроме моих ног…

Но, как он мог забыть, тот освежающий лимонад… вероятно, ему напекло голову.

И это, почему-то так оскорбило меня.

Со всей силы я треснула по его машине ногой.

***

– Милли, почему ты несёшься, как сумасшедшая? – запыхалась Глория, догнав меня за углом той улицы, где была пробка.

– Неужели ты не видела, как тот парень кричал на меня? Я пнула его машину и там, скорее всего, останется вмятина.

– Зачем ты сделала это?

– Не знаю, так вышло. Как думаешь, он бежит за нами?

– Не за нами, а за тобой. За тобой, Милли!

Мы зашли в парк.

Темп ходьбы был такой быстрый, что я промокла насквозь.

Крики детей на площадке и лай собак переросли в общий гул в ушах. Голова закружилась.

– Вот ты и попалась! – подкравшись сзади, Иво схватил меня за руку.

– Отпусти! Чего тебе надо?

– Отпусти её! – вступилась за меня Глория.

– Ты можешь идти, – ответил ей парень с глупым именем. – А с твоей подругой мне надо поговорить.

– Брехливый пёс не кусается, иди, – отпустила я подругу.

– Я тебя не боюсь – сказала я разъярённому Иво, а у самой коленки подкашивались от страха.

– Рад слышать. Знаешь, кто ты? Пора бы твоим родителям заняться тобой. Ничего… Сейчас вызовем полицию. Они с тобой разберутся. Ты ещё получишь взбучку дома.

– У меня нет родителей, я оборванка, – вырвалось у меня.

На долю секунды Иво замер и посмотрел на меня. Его взгляд немного смягчился. Или мне просто так показалось. Его голубые глаза снова отвлекли меня и спутали мысли… Чёрт!

– Зачем ты ударила мою машину? – уже более мягким тоном спросил он.

– Я не знаю! – Я действительно не понимала, зачем я это сделала. Мне было стыдно. Меня просто разозлило то, что он не помнит меня.

– Если ты хотела мне что-то продать, как вы все обычно это делаете, – так бы сразу и сказала. Не нужно было пинать мою машину и убегать.

Его голос был ровным, ласковым… В какой-то момент я поняла, что мне нравится, как он говорит, его голос, его голубые, как море на рассвете, глаза… Но тут до меня дошёл смысл его слов!

– Что значит «как вы все обычно»?!

– Я говорю о том, что знаю, что вы так зарабатываете – продаёте что-то, воруете, для того, чтобы прожить…

Дальше я его уже не слышала. Его слова оглушили меня, будто палкой по голове ударили. Во мне поднялся ураган эмоций – ярость, злость, возмущение! Я потеряла контроль над собой и со всей силы врезала ему между ног!

– Ты можешь называть меня, как угодно, но только не воровкой! Понял? Я не воровка!

– Что ты делаешь?! – сгибаясь от боли, стонал он.

– Ты получил за свои слова! В следующий раз будешь думать, что говоришь!

***

Утром Падре попросил меня помочь ему с хором. Женщина заказала мессу в память о своём отце, и чтобы на ней все не уснули, он попросил помощи.

Я быстро почуяла выгодную сделку и сказала, что соглашусь помочь в обмен на то, что Падре возьмёт меня в команду по футболу, но когда Падре вышел из себя, то я согласилась помочь ему за так, лишь бы тот успокоился. Все мы знаем, злой Падре – это плохо.

– Кстати, я совсем забыл, – остановил меня Падре, когда я собиралась уходить из часовни. – Возьми вот это. Я нашёл тебе работу.

– Что за работа? – удивилась я, рассматривая визитку, которую передал Падре Мануэль.

– Просто работа. Спроси некого сеньора Ди Карло. Он ждёт тебя.

***

Вечером я, совершенно без сил, развалилась на своей кровати, даже не переодевшись. Уткнувшись в подушку, я старалась собрать разбежавшиеся мысли. Их было очень много. Я думала о том зазнайке, о маме и, конечно, о скором отъезде. Ведь, рано или поздно, Падре найдёт для меня место.

Я включила торшер, стоящий на старой прикроватной тумбе, где воспитанники хранят свои вещи, и перевернулась на спину, уставившись в потолок. Мягкий оранжевый свет наполнил комнату, сразу сделав её бедную обстановку немного уютнее. Древний потолок давно растрескался и пожелтел, а обшарпанные стены украшали узоры из трещин.

Что если завтра меня возьмут на работу? Что тогда? Завтра моё первое в жизни собеседование, а я даже не знаю, что мне одеть! Кроме клетчатой рубашки, старых потёртых джинсов, бейсбольной кепки и потрёпанных кед у меня ничего нет. Но я должна получить эту работу! Иначе это очень огорчит Падре.

– Милли, ты уже спишь? – спросила Глория, войдя в комнату.

– Почти. А что случилось?

– Падре сказал, что завтра у тебя собеседование.

– Да, это так. Я очень боюсь, Глория.

– Чего ты боишься?

– Боюсь завтрашнего дня. Боюсь будущего, которое меня ждёт. Раньше я думала, что, как только мне исполнится восемнадцать, я стану монахиней, но сейчас я не уверена, что хочу именно этого. Ещё я боюсь, что не понравлюсь этим людям, что они не примут меня на работу. Ведь мне столько раз отказывали в работе из-за моей прямолинейности…

– Не бойся, глупышка. Я уверена, что ты понравишься им. Ведь ты, вон какая, хорошенькая! Ещё ты очень добрая и искренняя, а это очень ценится. Поэтому не переживай на этот счёт. Я буду держать за тебя кулачки.

– Постараюсь. Спокойной ночи!

***

Наутро я собралась ехать по адресу на визитке. Падре проводил меня до ворот и настоятельно порекомендовал никого там не оскорблять.

Но Чолито никогда не лезет в драку первая. И если ко мне отнесутся уважительно, то и я в ответ буду очень милой.

– Не могла бы ты надеть что-нибудь… Ну, как бы сказать, – смутился священник. – Более женственное…

– А что такое? Когда Вы в последний раз видели женщину в платье? Сейчас женщины ходят в брюках, и знаете, почему?

– Почему?

– Это практично, современно и…

– Ужасно! – перебил меня Падре Мануэль. – Нет, прости. Вон твой автобус. Сеньор Ди Карло тебя ждёт. Удачи тебе, малышка, – поцеловал он меня в щёку и ушёл обратно в монастырь.

На выходе меня перехватила Глория.

– Хорошо, что я тебя застала, – кинулась она на меня. – Я хотела пожелать тебе удачи! Ты не передумала поступать на работу? А?

– Сама не знаю, зависит от того, сколько мне будут платить. А у тебя есть дела?

– Нет.

– Отлично! Идём со мной!

Мы пришли на остановку и стали ждать своего автобуса.

Полный рабочих и бедняков автобус, пришёл через двадцать минут.

Зайдя в автобус, я заплатила за проезд, и мы, кое-как, пробрались в конец, чтобы не мешаться на входе.

Воздух в автобусе был пропитан потом и грязной одеждой так сильно, что у меня, спёрло дыхание, как только мы прошли вглубь салона.

Автобус под номером «16» ехал почти до фирмы Ди Карло, где было назначено собеседование.

Глория глядела по сторонам, чтобы не пропустить остановку, а я отрешённо смотрела в заднее окно, наблюдая за прохожими.

Увидев маленькую девочку, идущую за руку с отцом, я подумала, что когда-нибудь я найду своего отца. Найду, во что бы то ни стало. Даже если мне придётся отдать все заработанные деньги.

Наконец, автобус въехал в новый квартал, где были одни бизнес-центры, и мы поняли – пора выходить.

По указателям мы вышли на нужную улицу, и нашли номер дома, указанный на визитке.

– Подожди меня внизу, ладно? – попросила я Глорию. – Скоро вернусь.

Я вошла в огромное стеклянное здание и, еле найдя лифт, проехала на нужный этаж, который выведала у охранника на входе.

На выходе из лифта я столкнулась с мужчиной, что было очень кстати, ведь в коридоре было около сотни дверей и, в какую мне нужно войти – я не знала.

– Привет, маэстро, всё в порядке? – спросила я у невысокого мужчины.

– Да, – неуверенно ответил тот, озираясь, словно сейчас я у него потребую кошелёк.

– Где я могу найти, этого…, – забыла я имя того, кто меня ждёт, и, найдя в кармане визитку, прочитала по слогам имя – Фе-де-ри-ко Ди-Карр-ло? Федерико Ди Карло!

– А зачем тебе этот сеньор? – спросил он, взяв у меня визитку.

– Он берёт меня к себе на работу, – ответила я, чавкая.

– Вот как! – удивился мужчина в дорогом костюме, оглядев меня с ног до головы.

– Да, а что такого?!

– Да так… Тогда тебе сюда, скажи секретарше, что тебе назначена встреча, – чавкая, сказал он, указывая на одну из стеклянных дверей.

Я подошла к четвёртой от лифта двери и, для приличия, как и просил Падре – быть приличной, постучала. Но когда, вошла, увидела, что за дверью есть ещё три двери, а около входа сидит кудрявая девушка – «секретарь» или, как их там.

Но секретарша не обратила на меня никакого внимания. Худощавая особа говорила по телефону и моё присутствие её никак не смутило.

Приклеив, по привычке, жвачку под стол, я ни сразу сообразила, что он стеклянный и теперь розовую субстанцию видит и «худощавая».

– Тебе что-то нужно? – спросила она, положив трубку.

– Прости, где я могу найти этого парня, – протянула я визитку. – Он меня ждёт.

– Значит, ждёт? – настороженно спросила секретарша.

Из двери, напротив стола, вышел мужчина, чуть не сбивший меня с ног.

– Андреа, – обратился он к девушке, протянув конверт. – Это документы для сеньора Белуффо. Я еду в торговую палату. Если придёт девушка на счёт работы, пусть мой сын примет её.

– Эй! – окликнула я мужчину в тёмно-сером костюме. – В моих краях принято извиняться!

– Что?! – уставился он на меня.

– Как, что!? Да Вы чуть не сшибли меня с ног, – стояла я на своём. Не заметили, что ли?!

– Андреа, кто это? – спросил он у секретарши. – Вызови охрану, пусть очистят помещение. – Приказал он и, как ни в чём не бывало, вышел за дверь.

– Что это за тип? – спросила я, как только «грубиян» вышел.

– Хозяин фирмы, – довольно ответила Андреа и я, тут же, «прикусила язык», – его имя на твоей визитке.

– У него есть дети?

– Да, – кивнула головой Андреа.

– Бедняжки, – протянула я, усевшись на стол к секретарю. – Лучше уж быть сиротой.

Андреа длинным красным ногтём набрала на кнопочном телефоне комбинацию цифр, и положив трубку, вошла в кабинет напротив.

– Сеньор Ди Карло, сейчас тебя примет, – сказала она, когда вышла. – Можешь войти.

– Но он же только что…

– Младший сеньор Ди Карло, – ехидно улыбаясь, добавила секретарша.

Поправив кепку и глубоко вдохнув, я вошла в кабинет.

Переступив порог, я застыла от удивления.

– Этого не может быть! Только не ты! Господи, за что ты так со мной! Почему этот индюк здесь!?

– Поздно молиться, детка, теперь ты на моей территории.

***

Завтра утром пройдёт месса, которую заказала одна сеньора и я спешила на репетицию.

Мы уже почти всё подготовили, осталось только прогнать ещё разок.

Я распела хор и выстроила всех на балконе под витражом. Взяв на себя обязанности дирижёра, я взмахнула руками, и дети начали петь.

Их голоса гармонично слились в песне, а стены храма создали удачную акустику.

– Чолито! – позвал меня Падре Мануэль, и я, оставив хор, подбежала к нему.

– В церкви нельзя кричать, – сказала я его же словами, но тот сделал вид, что не заметил замечания.

– Тебе не кажется, что это слишком монотонно? Не хочешь попытаться оживить их? Хору ведь совсем не обязательно быть таким… Ну, ты понимаешь.

– Нудным? Я уже пробовала. Это бесполезно. Может, пригласим болельщиков Бохо Джуниор, у тех хоть энергии побольше? А?

– Отличная идея, – усмехнулся Падре. – Кстати, пришёл сеньор, у которого ты была вчера на собеседовании, сказал, что хочет с тобой поговорить.

– Падре, скажите ему, пусть валит ко всем чертям!

***

Падре Мануэль начал свою речь. Стоя у алтаря в белом литургическом облачении, священник поприветствовал всех присутствующих и разрешил сесть.

Зазвучала песня. Девушка в белом одеянии и синей кепке, козырьком назад, руководила хором.

Луиса с замиранием сердца, слушала их монотонное пение, но спустя пару минут хор ускорился и стал пританцовывать.

Она посмотрела на Падре Мануэля, который тоже пританцовывал в такт музыке, но заметив её взгляд, сразу подбежал к «дирижёру» и прервал песню, сильно жестикулируя.

Луиса была в ярости. Они проявили крайнее неуважение к её отцу и, как только месса закончилась, она подошла к Падре Мануэлю, который сразу же стал извиняться за то, что произошло во время службы.

Он и сам не ожидал, что Чолито настолько оживит пение.

– Хватит об этом, – попросила его Луиса. – Я подошла поговорить о своей свекрови. Больше я с ней не могу. Она всё время сидит взаперти и ни с кем не разговаривает. Вот я и подумала, Падре, не могли бы Вы мне порекомендовать какую-нибудь девушку, компаньонку…

– Да, – тут же приободрился священник. – Есть у меня девушка, которая могла бы ухаживать за Вашей свекровью. Она ведь будет жить в Вашем доме?

– Да, Падре, – закивала головой Луиса. – Она терпелива? У моей свекрови такой характер…

– Да, сеньора. Эта девушка, ТАК терпелива, как… как… – заходил взад-вперёд Падре Мануэль.

– Она должна быть ангелом Падре, – прервала его мысль Луиса.

– Она и есть ангел, – сказал Падре, положа руку на сердце. – Дикий ангел.

***

– Твоя песня оживила мессу, – услышала я за спиной. – Я от души смеялся, когда увидел тебя в кепке и в белом одеянии. – Прости, кстати, – добавил Блондин, протянув мне алый цветок.

– Ещё чего! – ответила я, взяв розу.

– Присядем? – указал он на скамейку возле входа.

– Спасибо за розу…

– Нравится?

– Да, – кивнула я, поднеся бутон к носу.

– Выпьем вечером кофе?

– Нет! – резко оборвала я его. – Толстушка говорит, что если мужчина хочет выпить кофе, то…

– Это просто кофе. Ничего больше.

– Ну, не знаю, – сказала я и тут же замолчала, увидев, как в нашу сторону идёт какая-то блондинка.

– Иво, что ты здесь делаешь? Кто этот парень? – спросила она, думая, что я не услышу.

– Я тебе сейчас покажу парня! – вскочила я.

– Тише-тише, – попросил Блондин. – Виктория, это не парень, это девушка – Карлитос. Карлитос – это моя младшая сестра – Виктория.

– Какая я тебе Карлитос! – снова замахнулась я, но уже на Блондина.

– Ну, и дикарка, – недовольно фыркнула Виктория, теребя в руках серый клатч, в тон её выходному костюму. – Почему ты так одета? – обратилась она ко мне.

– Как?! Нормально я одета.

– Пожалуйста, Виктория, больше ни слова, – сказал Блондин сквозь зубы. – Ради твоего же блага. Прошу.

– Почему? Она что – трансвестит? – удивилась Виктория, а Блондин тут же закрыл собой сестру, зная, на что я способна. И очень вовремя, ведь я чуть не вцепилась в волосы этой выскочки. Что это за слово такое – «трансвестит»?! Сама она – свистит!

– Милагрос, вот ты где! Я ищу тебя, – спас блондинку подошедший к нам Падре Мануэль. – Зайди в кабинет матери-настоятельницы, нужно поговорить.

Я бросила на Блондина и его спутницу холодный взгляд, показав жестом, что я за ними наблюдаю, и ушла следом за Падре.

– Теперь я знаю, как тебя зовут, – прошипел мне вслед Блондин, ехидно улыбаясь.

Ничего ты не знаешь…

***

– Я нашёл тебе новый дом, Чолито, – сказал Падре, как только мы прошли в кабинет с длинным столом. – И совсем скоро ты переезжаешь.

– Что значит, Вы нашли мне дом? Я не понимаю! Я что – котёнок какой-то, что мне нужен дом?

– Не поясничай, Милли, – ответила за священника мать-настоятельница. – Падре Мануэль нашёл для тебя работу. Я очень рада, потому что это очень приличная семья. Очень благородная.

– У тебя будет и еда, и крыша над головой, – взяла меня за руку монахиня. – И ты будешь получать зарплату. В выходные ты будешь приходить в церковь, и у тебя будет своя комната.

– Ну, ты рада, дорогая? – спросил Падре Мануэль.

– Рада?! Рада ли я?! Мне придётся уйти из этого дома, изменить всю жизнь. – Рыдала я взахлёб. – Не хочу я никуда уходить. Не хочу! Не хочу! Я не хочу никуда уходить! Вы слышите меня? Пожалуйста, не надо. Пожалуйста! – просила я мать-настоятельницу и Падре Мануэля, но в ответ они лишь тяжело молчали.

Я вскочила из-за стола и выбежала на улицу. Слёзы, не переставая, лились из глаз.

На входе в монастырь я столкнулась с Глорией. Подруга взяла руками моё лицо и, увидев, в каком я состоянии, молча, обняла меня.

Немного успокоившись, я рассказала ей о том, что Падре нашёл работу, от которой я не могу отказаться, ведь я и так потеряла уже десять мест и даже то, что у меня скоро день рождения никак не может повлиять на его решение.

– Что же мне без тебя делать? – заплакала Глория и теперь уже я успокаивала её. – Я буду по тебе скучать.

– Я тоже буду по тебе скучать, – сказала я и поцеловала подругу в макушку. – Пожалуйста, не плачь.

– Не забудь своё обещание.

– Ты мне не просто подруга, ты для меня сестра, – сказала я, вытирая слёзы со щёк Глории. – А это мой дом. Монахини – моя семья. Здесь я выросла, играла в футбол с Падре Мануэлем… Что мне дальше делать, как я могу уйти отсюда?

– Придумала! – приободрилась подруга. – Ты станешь монахиней, и тебе не придётся никуда уходить!

– Ты что, спятила?! – возмутилась я. – Если я стану монахиней, то, как буду ходить по субботам на танцы? Только не это!

***

Зачем тебе всё это надо, а?

Из-за того, что я бегаю на танцы?

Ну, ты же меня знаешь, я только потанцевала и всё! Что здесь особенного?!

Ты же сам говорил, что это не грех, почему же ты теперь обиделся?

Мне так хорошо здесь!

Нет, я отсюда не уйду!

Мне так хорошо с Глорией, Падре, сестрой Толстушкой.

Правда, мать-настоятельница очень строга, но ведь я ничего против неё не имею.

Зачем мне уходить отсюда?

Ну, ладно-ладно, я сделаю всё, что ты хочешь.

Уйти?

Ладно, я понимаю тебя и без слов.

Я пойду в тот дом…

Вот, я тебе кое-что принесла. Ты же понимаешь, это не взятка, мы же свои люди!

Но если Падре Мануэль увидит – я пропала… Но ты же это любишь.

Пожалуйста, позаботься о Глории.

И не бросай меня, я не хочу остаться одна.

Оставив бокал красного вина у алтаря, я аккуратно вышла из часовни, чтобы никто не успел заметить меня.

***

Собирая вещи, я прощалась со своим детством. Многие через это проходили, многие смирились, а у меня до сих пор никак не получалось, ведь я переезжаю к незнакомой семье. Я боюсь, что не понравлюсь им, и они вышвырнут меня, как котёнка, на улицу…

На меня нахлынула ностальгия. Как же прекрасно детство и как ужасна взрослая жизнь. В детстве тебе всегда всё прощают. Сейчас же мне предстоит самой отвечать за свои действия.

– Всё собрала? – спросила меня Глория, войдя в комнату.

– Да, что тут собирать, – грустно ответила я, пряча за спину розочку, которую подарил Иво.

– Смотри, библию не забудь.

– Конечно. Это ведь подарок Падре на день рождения. А вот ты, мне ничего не подарила…

– Ещё успею, – ответила подруга. – А медальон не забыла?

– Нет, вот, он, – сказала я, доставая из-под футболки цепочку. – Там он мне будет нужнее. Это святая Дева Соледат – защитница всех одиноких, а там я буду совсем одна.

– Ничего, если я не буду тебя провожать? – расплакалась Глория.

– Ну-ка, не плачь! Иначе я сама заплачу! – скомандовала я, закидывая сумку на плечо.

– Иди быстрее, пока я не разревелась окончательно, – отвернулась Глория и я направилась к двери, но уже на пороге развернулась и крепко обняла её.

Я спустилась вниз, чтобы со всеми попрощаться. Не хотелось мучить ни себя, ни их… Меня провожали все: Падре, Толстушка, мать-настоятельница и воспитанники. Все, кроме Глории. Подруга так и не нашла в себе силы спуститься вниз…

Падре сказал, что меня уже ждёт такси, и ещё раз обняв всех, я отдала сумку водителю, а сама села на заднее сиденье.

Мысленно попрощавшись с домом ещё раз, я отвернулась, чтобы не видеть, как мне машет вслед вся моя семья.

– Мы приехали, – вернул меня в реальность хриплый голос водителя.

Я вышла из машины, которая остановилась около огромного особняка, находившегося в самом богатом квартале города с высокими железными воротами.

Я вошла в калитку и позвонила в дверь. Мне открыл невысокий мужчина в круглых очках и костюме пингвина.

Я кое-как объяснила, что я от Падре и «пингвин», оставив меня на пороге, сказал, что сейчас вернётся.

– Сеньора, пришёл какой-то парень, говорит, что от Падре Мануэля, – услышала я с той стороны двери.

Я тебе покажу парня, оловянные глаза!

***

– А ты уверен, что это не гостиница, как показывают в кино? – спросила я дворецкого, когда тот привёл меня в светлую уютную комнату с тремя кроватями.

Три кровати…. Значит, я буду тут не одна, а это уже хорошо.

– Что это ты уставился на меня своими оловянными глазами?!

– Позволь тебе сказать. Мне подчиняется весь обслуживающий персонал и ты – не исключение. Каждый раз, обращаясь ко мне, ты должна делать это в уважительной форме. Как только разложишь свои вещи – сеньора Луиса будет ждать тебя внизу, – сказал он командным тоном и вышел из комнаты.

Я быстро скинула свои вещи в шкаф, который мне выделили, и спустилась вниз. Там меня уже ждала та самая «сеньора Луиса».

– Пройдём со мной. Я представлю тебя Анхелике, – сказала она, как только увидела меня. – Во что ты одета?! Ой, не понравится это моей свекрови…

Мы поднялись на второй этаж и прошли вглубь коридора. Сеньора постучала в самую последнюю дверь.

– Здравствуйте! – сказала я бодро и весело, насколько это вообще было возможно, когда вошла за Луисой.

– Что это такое? – возмущённо спросила пожилая женщина.

– ТЫ??? – услышала я знакомый голос.

Я подняла глаза и увидела Иво. Вот так встреча!

– Что ТЫ здесь делаешь? Ты преследуешь меня или это очередная твоя шутка?! – я была в полнейшем шоке.

– Что это за девушка? – спросила старуха.

– Бабушка, сейчас я всё объясню, – вступил в разговор Блондин.

– Бабушка?! – я аж задохнулась от удивления.

– Бабушка, дай мне объяснить, – продолжал парень.

– Не стоит ничего объяснять, – вмешалась Луиса. – Это моя ошибка. Не нужно мне было приводить сюда, это…

– Ступай, мама, – спокойно сказал Иво. – Я всё улажу.

– Бабушка, дай мне всё объяснить, – обратился к Анхелике внук.

– И не стоит пытаться! – пренебрежительно замахала руками старуха. – Эта вульгарная оборванка не должна находиться в моём доме!

– Ну, уж нет, Донья! – выступила я. – Давайте без обид, а не то, я скажу чего покрепче, и посмотрим, кто из нас покраснеет.

– Оскорблений! – поправила меня Анхелика. – Нужно говорить не «обид», а оскорблений.

– Главное, что Вы меня поняли! И не надо строить из себя учительницу! – тут же нашлась я.

– Иво, если твоя мать считает, что я это так оставлю…

– Вы что, не видите, я тоже живой человек, – перебила её я. – Укусите меня и увидите, что в моих жилах течёт кровь! – сказала я, поднося руку к лицу Анхелики, и та скорчилась в недовольной гримасе.

– Карлитос, то есть… Ладно… Послушай, бабушка не хотела тебя обидеть, она очень добрая, – сказал он, обратившись, и уже обратился к ней. – Бабушка, эта девушка здесь, потому что ей нужна работа, – продолжил он ровным тоном, видя, как у бабушки уже лопается терпение. – Дай ей шанс.

– Хорошо, – сдалась старушка. – Беру на испытательный срок.

– Ещё неизвестно кто кого взял, – пробубнила я под нос.

Было видно, что старуха возмущена до предела, и я почувствовала на себе холодный оценивающий взгляд. Донья Анхелика изучала меня, изучала каждый миллиметрик.

– Как тебя зовут? – обратилась она ко мне.

– Милагрос.

– Ступай в свою комнату, Милагрос. Я даю тебе шанс. Но знай, если мне что-то не понравится – я отправлю тебя туда, откуда ты пришла.

Иво открыл мне дверь. Я направилась в свою комнату. Оказавшись там, я сразу же запрыгнула на кровать. Она была такая мягкая!!! Не удержавшись, я стала прыгать на ней.

В комнату постучали.

– Войдите!

Вошёл Бернардо – оловянные глаза. Этот зануда тут же стал читать мне нотации по поводу того, что я скачу на кровати, как ребёнок. Ну и типчик!

– Дай мне твою одежду, пожалуйста. Мне велели её сжечь. Это приказ хозяйки.

– Ни за что! Пусть свою сжигает, если хочет… Это – моя одежда, я не позволю сделать это с ней.

В дверях дворецкий столкнулся с девушкой.

– Послушай моего совета: не обращай на него внимания. – Подмигнула мне девушка, – Он дворецкий этого дома. Старый кардинал. Самый преданный работник, знаток и хранитель тайн. Он знает всё обо всех, кто тут живёт и работает…

Я обратила внимание на бабочек, прикреплённых к её фартуку.

– Что это у тебя? Уже весна?

– Нравится? У меня ещё есть, только голубая. Если хочешь – я тебе её подарю.

– Спасибо! – обрадовалась я. Бабочки мне и, правда, понравились.

– Я – Лина, – сказала девушка, протянув руку.

– А я – Милагрос, – ответила я и по старой привычке, плюнула на руку и поздоровалась с Линой. – Называй меня просто Милли или Чолито.

– Добро пожаловать! Мы будем жить в этой комнате вместе. Ты новая сиделка старухи?

– Да, только не знаю, сколько я смогу её вытерпеть. Она мне не понравилась.

– Я тоже, кстати, не планирую задерживаться здесь, – сказала Лина, поправляя свои огненно-рыжие волосы ниже плеч. – Я учусь на парикмахера и скоро, как только закончу обучение – открою свой салон.

– Ничего себе! – удивилась я. – Это здорово! Желаю удачи. Ты бизнесмен, как и я.

– А у тебя какой бизнес? – спросила Лина.

– Продажи.

– И что ты продаёшь?

– Да, всё, что можно.

– Кстати, завтра у меня день рождения, – сменила тему Лина. Видимо продажи – не её конёк. – Ты приглашена!

– Ого! Как здорово! Я подоспела, как раз к празднику, – присвистнула я. – Значит, завтра мы устроим ужин в твою честь, а потом пойдём на танцы.

– На танцы?!– удивилась Лина. – Но мне нечего одеть. Совсем.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. – А почему здесь три кровати? Надеюсь, этот парень спит не здесь?

– Нет! – сквозь смех ответила Лина. – Здесь спит Марта – другая служанка. Имей в виду, она – настоящая стерва.

– Оставь её мне, – деловито ответила я, и стала разбирать свои вещи.

– Куда положить библию? – поинтересовалась Лина, достав её из сумки. Новая подруга вызвалась помочь мне с разбором вещей. – На прикроватную тумбу?

– Да, – ответила я через плечо, перекладывая одежду в шкаф.

– Какая роза! – услышала я и сразу обернулась.

– Это моя, – выхватила я у Лины уже почти засохший цветок и вложила обратно в книгу.

– А что за цепочка у тебя? Она запуталась в волосах, дай поправлю!

– «Вот, любопытная!» – подумала я про себя и наклонилась к Лине. – Это святая Дева Соледат. Слышала о такой?

– Нет, я и не думала, что есть такая Святая, – ответила Лина и, взяв со своей тумбочки яблоко, громко откусила от него. – Вот так совпадение, этот дом тоже называется Соледат.

– Да ты что!? В честь того певца, который выходит на сцену в пончо?

– Неее, к этому дому пончо точно не имеет никакого отношения.

– Тогда почему его так назвали?

– Не знаю, никогда об этом не думала. Наверное, потому что здесь все одиноки, – задумчиво сказала она. – Соледат – это одиночество.

– Странно, здесь столько комнат…

– Ты откуда? – спросила Лина, уже доедая своё яблоко.

– Да, тут, рядом. Час езды, – не вдаваясь в подробности, ответила я. А ты?

– Из Хунина.

– Хунина?! Из такой дыры?

– Не из дыры, – надула губы Лина. – Это край, где живут Гаучо.

– Ну, понятно, – засмеялась я и в этот момент меня немного отпустило. Я ожидала худшего, когда ехала сюда. А пока всё очень даже ничего.

***

Я работаю в этом доме всего несколько дней и ещё многих здесь не знаю, но одного врага нажить уже успела. Это мой наниматель – маленькая седовласая старушка. Сеньора Анхелика.

На днях я ворвалась в её комнату в тот самый момент, когда «оловянные глаза», так я прозвала дворецкого из-за его круглых очков и всё время широко открытых глаз, принёс ей чай.

В комнату я пришла не просто так, а, чтобы рассказать, как Бернардо обращается со мной. Корчит из себя начальника, делает выговоры по поводу и без, вечно упрекает меня в том, что я грязнуля. А это, между прочим, не так! Я даже ванную за собой всегда мою…

Как только я забежала к старушке – она сию же минуту меня прогнала за то, что я, видите ли, не постучала перед тем, как войти. Но ведь я уже вошла?! Она могла бы меня выслушать, но нет же! Вместо этого она выставила меня за дверь и разрешила войти только после того, как я ПРАВИЛЬНО постучалась. Как она на меня разозлилась!

Было видно: я раздражаю её. Тем не менее, я высказала ей своё мнение по поводу Берни.

– Скажите, чтобы он от меня отстал! Потому что, во-первых, я не грязная. Во-вторых, могу за себя постоять!

– Хорошо, Бернардо, – Анхелика устало махнула рукой, дав понять дворецкому, чтобы тот вышел из комнаты, и перевела внимание на меня. – Позволь тебе сказать, сеньорита. Я запрещаю тебе употреблять вульгарные выражения в моём присутствии. Если тебе не хватает словарного запаса – лучше совсем молчи. Впрочем, я думаю: и сказать-то тебе тогда будет нечего. Так что держи рот на замке и делай своё дело. Ты поняла меня?

– Не надо сердиться, Донья! А то морщинки появятся…

Анхелика уставилась на меня, приоткрыв рот, и я сразу поняла, что из него сейчас полетят неприятные словечки. Поэтому я быстро схватила со стола овсяное печенье и убежала на кухню.

Ух, какая неприятная старуха! Они с этим дворецким – отличная пара! Придирчивые и чопорные, прислугу за людей не считают…

***

Сегодня у нас праздник – День рождения Лины. Я уже позвала именинницу на дискотеку. Теперь осталось придумать, в чём она пойдёт. Лина раньше никогда не была на танцах. Надеть ей по этому случаю нечего… Проблему нужно как-то решать. Вот только, как?

Я зашла на кухню и попросила Сакорро – нашу кухарку, приготовить на ужин что-нибудь вкусненькое. Сакорро работает поваром в особняке очень давно, сколько себя помнит. Это очень добрая женщина, терпению которой можно позавидовать!

Её дочь Марта – та ещё штучка, настоящая змея! Постоянно впутывается в какие-то истории, заставляя мать переживать. Сакорро сложно справляться одной. Её муж умер, когда её дочь была совсем ребёнком.

В наш разговор влез Рамон – здешний садовник. Статный мужчина. Покоритель роз и женских сердец, по своему собственному мнению. Тайно влюблён в Сакорро, но всё никак не решается в этом признаться.

Думаю, Сакорро, он тоже нравится. Я не раз замечала, как у неё появляется лёгкий румянец, стоит Рамону только появиться рядом. Эти двое такие смешные!

– Минутку, сеньорита! Вы, не слишком ли молоды, чтобы отдавать приказы? – возмутился Рамон.

– А ты не слишком стар, чтобы давать советы? – парировала я.

Эта фраза «убила» Рамона. Он замолчал.

– Сакорро, так ты приготовишь нам что-нибудь праздничное? У Лины сегодня День Рождения. Давайте вечером все вместе поздравим её.

– Хорошо, Милли. Я что-нибудь придумаю.

– Спасибо, Сакорро, ты просто прелесть! – обняла я её и побежала в свою комнату. Бернардо сказал, что для меня готова униформа, в которую нужно срочно переодеться.

Я забежала в комнату. На кровати уже лежало «это». Моя униформа была розового цвета. РОЗОВОГО?! Они издеваются?! Почему я должна носить это? Я одела платье, и пошла к Донье, чтобы разобраться.

– Послушайте, Донья!

– Сеньора…!

– Ладно! Послушайте, сеньора Донья! Ладно уж так вышло, что я на Вас работаю. Но не понимаю, почему я ещё должна носить это платье. Зачем? Объясните? Оно же ужасное.

– Нахалка! Неужели я должна перед тобой отчитываться?! Немедленно убирайся отсюда. Давай быстро!

– Но…

– Вон! Быстро!

Я надула щёки и вышла из её комнаты. На глазах стали наворачиваться слёзы. Я не хотела, чтобы их кто-то видел. Поэтому побежала в свою комнату, но в коридоре нос к носу столкнулась с Иво.

– Эй, что такое? Ты плачешь? – спросил он, останавливая меня.

– Нет. Не плачу.

Ничего не объясняя, я хотела поскорей оказаться в своей комнате, но Иво преградил мне путь.

– Ну, что случилось?

– Почему все меня ненавидят? Что я вам сделала?

– Ничего ты не сделала. С чего ты это взяла?

– Донья постоянно отчитывает меня за то, что у меня не получается всё делать так, как она хочет, Бернардо…

– Подожди. Посмотри на меня.

Иво рукой вытер мои слёзы и нежно поцеловал в щёку.

– Ну как? – спросил он. – Успокоилась?

– Что как? – После этого поцелуя в голове всё смешалось… Я с трудом начала соображать.

– Поцелуй. От него тебе стало легче?

– Поцелуй?! А-а-а, прости. Я не заметила – улыбнувшись ему, я пошла к себе в комнату, с трудом переводя дыхание.

Этот поцелуй застал меня врасплох и спутал мысли. В голове был какой-то туман, вязкий, но приятный… Я растерялась.

– Знаешь, а это платье тебе очень идёт! – крикнул он мне вслед.

– Такие платья не для меня!

– Если хочешь – могу его с тебя снять.

– Что?!

– Идём в мою комнату, и я прямо сейчас его с тебя сниму. Мы приятно проведём время.

– Ты за кого меня принимаешь?

– За простую горничную.

– Вот именно. А горничные не ходят по комнатам хозяев.

– И не любезничают с ними, в отличие от тебя.

– Хорошо, сеньор. Простите. Если я вам больше не нужна, то я пойду.

– Хорошо, иди.

Вот нахал! От злости я сжала кулаки, и, стиснув зубы, смотрела на него, готовая врезать.

– Иди-иди! – продолжал издеваться Иво.

Я демонстративно подняла подбородок и пошла по коридору. Что позволяет себе этот парень?! Он думает: стоит поманить пальчиком – любая побежит к нему в постель?! Не на ту напал. Я ему ещё покажу, похотливый пёс! Он считает, что все девушки одинаковые, но я честная и приличная! Не воровка и не какая-то проститутка!

Но злиться было некогда. Нужно было решить вопрос с платьем для Лины. Я решила: почему бы не «одолжить» его у Виктории – сестры Иво. Выскочка, как и её братец. Смотрит на всех свысока. Ну и что, что она любимая дочка хозяина, которой всё достаётся легко, стоит лишь попросить. Нужно же оставаться человеком! А за «трансвестита» она должна ответить.

Возьму её платье на один вечер, а завтра верну его на место. Уверена, она и не заметит!

В обед, когда дома было тихо, как в музее, я пробралась в её комнату и взяла самое яркое платье, которое Лине точно понравится!

***

– Марта сказала, что Вы ищите меня, – сказала я, когда мне разрешили войти.

– Да, на вот, прочти здесь, – протянула мне книгу Анхелика.

– Что это?

– Читай!

– Ладно, ладно! – сказала я и стала читать по слогам то, что написано в тоненькой книжке. – Вы простите меня Донья, но так как тут написано – не говорят. Надо говорить не – «ни один из них», а – «никто». Так что тот, кто это написал, по-моему, не слишком-то образован.

– Это Беккер, – поправила Донья.

– Кто? Ваш друг?

– Беккер! Хотя, откуда тебе знать, ты необразованная и глупая. Беккер – великий поэт и он умер много лет назад.

– А-а-а, теперь поняла. Перед тем как умереть, он подарил Вам эту книгу?

– Что ты несёшь! – Повысила тон Анхелика, хватаясь за голову…

– Тише Донья, я же говорила, что будет, если будете сердиться. Видели собаку, у которой щёки свисают, как они там…, – пыталась я вспомнить породу собаки, но в дверь постучали, и я сбилась с мысли окончательно.

– Вы звали меня, сеньора? – спросил дворецкий, почти вбегая в комнату.

– Да! Убери отсюда эту пигалицу.

– Как Вы меня назвали?!

– ПИ-ГА-ЛИ-ЦА! – повторила Донья по слогам, что даже Бернардо не ожидал таких слов от хозяйки.

– Ах, пигалица?! Я Вам покажу пигалицу! А ты не трогай меня, иначе укушу, – сказала я дворецкому и вышла из комнаты.

Переступив через порог, я заметила, что этот Беккер до сих пор у меня в руках, и я швырнула его в комнату, надеясь, всё же, что ни в кого не попаду.

***

Вечером, закончив с делами, я пришла на кухню, чтобы узнать, как там дела с праздничным ужином для Лины.

Сакорро хлопотала на кухне, а весь стол был уставлен изысканными блюдами.

– Это для нас? – обрадовалась я такому пиру.

– Нет. Это для хозяйских гостей, – ответила за повариху Лина, у которой, явно, не было настроя на праздник.

– А что будем, есть мы?

– Пюре с сосисками, – ответила Сакорро.

– Ну, уж нет, – возразила я. – Раз я обещала праздничный ужин, значит, будет праздничный ужин. А ну, давай мне эти сосиски с картошкой!

Слепив из пюре пирамиду, я украсила её сосисками, а сверху покидала помидоры-черри.

Поставив этот «шедевр» на поднос, я отправила Лину подавать ужин, а сама наблюдала в проходе.

– Что ты делаешь? Нас уволят!

– Не переживай, Лина, не уволят. Если что – мы выдадим это за шутки и подадим другой ужин, но ведь может и пронести, так? Не дрейфь, неси это в зал.

Сеньор Федерико – хозяин дома и муж Луисы, пришёл в ярость, когда увидел, что им подали на ужин и приказал уволить наглую служанку, а заодно и повариху, что приготовила этот стыд.

Я тут же вступилась за подругу, в надежде, что двоих-то сразу не уволят, но ошиблась.

Оглядевшись, я заметила, что моей нанимательницы за столом нет и спасти меня никто не сможет.

И помощь пришла, откуда не ждали.

Нашу шутку поддержал Иво, сказав, что это он попросил приготовить пюре, по рекомендации своего друга, вернувшегося из Майорки. Ведь это блюдо сейчас – хит сезона, да и он с детства уже не ел пюре с сосисками, так почему бы не совместить оба повода.

– Кому положить? – улыбалась в свои тридцать два зуба Лина.

И гости, которые сначала были в шоке, стали протягивать свои тарелки, в нетерпении отведать это ультрамодное блюдо.

– Вам какую сосисочку толстую или тонкую, – спросила я у Федерико, поднося тарелку ближе. Но увидев, что тот не оценил шутку, молча, навалила на тарелку пюре и взяла следующую.

Лина разложила всем гостям «модное блюдо» и мы быстро ушли прочь, пока те не одумались.

– Милли, ты сумасшедшая! – кричала восторженно Лина, когда индейка и икра досталась на ужин прислуге.

– Я ведь тебе обещала! Но это ещё не всё! Как я и обещала, я нашла для тебя самое шикарное платье на дискотеку. Только завтра мы должны повесить его на место в целости и сохранности, так что будь аккуратней с ним.

– Ты его украла?!

– Нет, Лина, я его одолжила. О-ДО-Л-ЖИ-ЛА! На время, понимаешь?!

– Где?

– У сеньориты Виктории.

– ЧТО?! Нет, куколка, спасибо, конечно, но я не пойду в платье сеньориты Виктории. Она убьёт меня, когда узнает.

– Не узнает! Всё будет «путём», Лина. Не паникуй. Главное, не порви его, а с остальным я разберусь.

– Мне не нравятся твои методы, Милли, – качала головой Лина, но резко сменила тему. – Интересно, а Бобби ходит на танцы?

– Кто такой Бобби?!

– Это друг Иво. Он мне очень нравится, только он по уши влюблён в сеньориту Викторию и до меня ему нет никакого дела!

– Поверь, если сегодня он там будет – то обязательно тебя заметит! Это розовое лаковое платье на тебе отлично сидит и идёт тебе даже больше, чем самой сеньорите Виктории, – приободрила я Лину и мы стали собираться на дискотеку. Я хотела прийти пораньше, чтобы можно было свободно потанцевать, пока зал на половину пуст.

Наконец, мы добрались до клуба. Дискотека уже была в самом разгаре, потому что раньше выйти нам не удалось. Лина больше часа истерила, что не пойдёт в этом платье. Но, как только к ней подошёл первый парень, она тут же забыла обо всём и начала кокетничать со всеми парнями, которые оказывали ей знаки внимания, пока мы пробирались к центру танцпола.

Несмотря на атмосферу праздника, я заскучала по Глории. Вспомнила, как мы с ней приходили сюда и точно так же веселились от души. Мне было не по себе от того, что я сейчас здесь без неё.

Лина прервала мои мысли, предложив уйти с дискотеки. Я не стала сопротивляться, но причину всё же нужно было выяснить.

Вслед за ней я вышла на улицу.

На улице было тихо и спокойно. Бабочка, так я прозвала Лину за её большое количество бабочек на её форме, спряталась за углом клуба.

– Что случилось? Почему ты захотела уйти? Это ведь твой вечер!

– Здесь Бобби, – ответила Лина. – А, значит, и сеньор Иво тоже… Если бы он увидел меня – то рассказал бы хозяину, и меня уволили.

– Да брось, Лина! Ничего бы не было! Это твоё личное время, и ты можешь проводить его как хочешь. А как иначе ты хотела познакомиться с Бобби? Поверь, здесь он тебя точно не заметит.

– Да, но всё равно лучше подстраховаться! Я не хочу терять работу!

– Я не знала, что ты такая трусиха! Знаешь, что мне всегда говорила сестра Толстушка? Расслабься и получай удовольствие. Так она говорила, когда я заставала её по ночам у холодильника, в то время, как днём она всем говорила, что села на диету. Но смысл – то ведь тот же.

– Ты вернулась! – раздался сзади меня мужской голос. – Ты вернулась! – повторял мужчина, словно под гипнозом, схватив меня за руку.

– Отстань от неё! – закричала Лина.

– Что тебе нужно? – спросила я, пытаясь вырваться. – Отстань от меня!

– Она сказала – отстань! – услышала я знакомый голос.

Иво, подоспевший, как всегда, вовремя, словно у меня в кармане жучок, по которому он всегда меня находит, застал маньяка врасплох и одним точным ударом он отправил Иво в нокаут.

Я подбежала к Блондину, проверить дыхание.

Лина, стоявшая рядом, верещала, что когда хозяин очнётся, то мы останемся без работы и что нам срочно нужно бежать отсюда, пока толпа зевак не стала больше, и сюда не пришёл Бобби.

Удостоверившись, что с Иво всё будет в порядке, мы скрылись в толпе и направились в сторону особняка.

Придя домой, я попросила Бабочку не беспокоиться. Если её уволят, то я уйду с ней, но хозяева на это права не имеют, но если всё же… То у меня куча бизнес идей, и мы не пропадём.

Мы тихо вошли в комнату, и включили свет. Марта ждала нас и с порога сказала, что расскажет всё хозяевам. Но я предупредила её, что если она откроет свой рот, то я выдеру все её черные кудрявые волосы.

***

– Господи, за что мне такое наказание?! Никаких манер, никаких правил этикета, никаких норм! Господи! Эту девчонку ты прислал не из монастыря, а из самого дикого аула?

Я стояла в комнате Доньи. Старуха вот уже полчаса отчитывала меня за то, что я накрасила глаза тушью. Вернее, это сделала Лина. И ещё вчера. Я просто не успела смыть макияж, ведь еще даже не ложилась спать. Мы всю ночь проболтали с Линой о мальчиках и о будущем. Да и какая разница?! Я ведь это сделала не для неё.

Донья кричала и обзывала меня. После долгих возмущений и нравоучений на тему того, что юная леди не должна краситься, она потащила меня в ванную комнату и заставила смыть всю косметику.

– Ты ещё ребёнок. Дети не красят лица, – кричала она. – Ты выглядишь, как покрашенная дверь.

– Я не дверь! Это всего лишь тушь для ресниц. Вы знаете, что это такое? Или в вашем веке ещё вы красили глаза углём?!?

– Ш-ш-ш! Тебе нужно научиться молчать, когда я говорю!

Когда Донья успокоилась и разрешила мне идти – я побрела в свою комнату. Сегодня никаких поручений больше не было. Наступило время заслуженного отдыха. Я забралась под мягкое одеяло и задремала.

Мне снился жуткий сон о том, как меня преследует вчерашний бродяга, а я пытаюсь ускользнуть от него, прячусь в подворотнях, но он настигает меня. Снова и снова. Я пытаюсь кричать о помощи, но слова застывают. Я будто немею. И вот ему, наконец, удаётся меня схватить…

– Милли, Милли! Что с тобой?

Я кое-как сфокусировала свой взгляд и увидела над собой встревоженную Лину.

– Что случилось? Зачем ты трясёшь меня?

– Ты кричала, когда я зашла в комнату.

– Кричала? Мне приснился страшный сон. Помнишь, вчера, когда мы возвращались домой с дискотеки? Я ещё сказала, что за нами кто-то идёт.

– Помню. Но ведь там никого не было.

– Я уверена, что был. Это был тот же парень, что схватил меня тогда у клуба.

– Ты просто впечатлительная. Я искала тебя, Милли. Старухе стало плохо. К ней приехал врач и сейчас он осматривает её в комнате.

Не став дослушивать Лину, я вскочила с кровати, наспех привела волосы в порядок и побежала к Донье. Когда я подошла к двери её комнаты, то услышала голоса за дверью. Я прислонилась, чтобы получше разобрать, о чём там говорят.

– Ни за что! Я никогда не сдамся. Я чувствую! Я знаю, что мой внук жив. Я уверена в этом, – послышался мне голос Доньи.

– Но я чувствую тоже самое. Я просто говорю о другом, сеньора. Я говорю о том, что мы можем никогда его не найти, – этот голос мне тоже был знаком, он принадлежал «пингвину» – дворецкому.

– А я говорю о надежде. Я знаю, что однажды найду их.

Я постучала в дверь, но мне никто не ответил. Поэтому я разрешила себе войти без спроса.

– А Вам лучше ещё какое-то время оставаться в постели, – сказал доктор.

Затем, он собрал свои прибамбасы в коричневый чемоданчик, и вышел из комнаты, любезно попрощавшись со всеми.

– Я тоже пойду, сеньора, – сказал Бернардо.

– Иди-иди, «оловянные глаза», – попрощалась я с ним. – Донья! То есть… сеньора. Можно Вас спросить? А кто такая Росарио?

– Где ты услышала это имя?

– Когда я постучала в дверь, мне никто не ответил… Я нечаянно подслушала часть вашего разговора.

– Это мать моего внука.

– Я не знала, что у Вас есть дочь.

– У меня её нет. Федерико – мой единственный сын.

– Простите, я не понимаю… Кто тогда Росарио? Первая жена Федерико?

– Нет, он на ней не женился. Оставил до того, как сделать это. Она… видишь ли… Она… – у Доньи задрожал голос и на глаза выступили слёзы.

– Нет-нет, Донья, не нужно плакать. Поговорим о чём-нибудь другом. Например, о погоде. Сегодня так влажно… – начала я успокаивать её, но поняла, что это не помогает.

Мне стало жалко Донью. Она была беззащитной и такой доброй. Я чувствовала, как у самой подступает ком к горлу. Анхелика посмотрела на меня и, улыбнувшись, продолжила.

– Мой внук примерно твоего возраста. Сколько тебе лет?

– 27 ноября исполнится восемнадцать.

– Значит, через месяц твой День рождения? Нет, мой внук предположительно родился в январе, он на два месяца моложе тебя.

– Ваш сын не признал ребёнка?

– Нет. Мой муж был деспотом, он заставил Федерико жениться, чтобы спасти компанию, хотя тот был очень влюблён в Росарио. Росарио была добрейшим человеком. Надеюсь, когда-нибудь я найду её.

– Бедняга. Я имею в виду Федерико… Наверное, Росарио была очень счастлива, иметь от него ребёнка. Когда я впервые увидела Вашего сына – подумала, что мужчина не счастлив. Это написано у него на лице.

– Да, когда-то Федерико был очень счастлив. Он был совершенно другим человеком. Луиса убила в нём всю человечность, а деньги сделали его холодным и расчётливым. Но хватит о грустном на сегодня! Принеси мне лучше один тост, с джемом, и один с сыром. Что-то я проголодалась.

– Сейчас всё будет, Донья! Никуда не уходите!

Я пошла на кухню за тостами, но Сакорро не было на месте, и я решила приготовить их сама. Ведь что может быть проще! Намазать джемом, сверху – сыр и ещё тост. Готово!

***

Боженька, за что ты так со мной? Что я натворила в прошлой жизни, что в этой ты меня так сильно наказываешь? За что мне всё это? Объясни, пожалуйста», – разговаривала я сама с собой и с Богом, пока Донья возмущалась, возмущалась и опять возмущалась.

– Я хотела один тост, с джемом и один – с сыром, – смотрела она на меня серыми, как жемчужины, глазами.

– Я так и сделала, – развела я руками.

– Ты положила всё вместе, а я хотела один с сыром, один – с джемом, – её голос начал срываться.

– Перестаньте капризничать!

– Не говори так, уличная девчонка!

– Уличная Ваша бабушка! Я сделала, что Вы просили. А теперь Вы меня ругаете. Что с Вами? Я Вам принесла тост с сыром и джемом.

– А я хотела ОДИН тост с сыром и ОДИН с джемом! – пыталась она мне объяснить на пальцах.

– Это старая привычка, так вкуснее, Вы попробуйте!

– Старая твоя бабушка! – вдруг выдала Анхелика.

– Видите, мы начинаем понимать друг друга, – подмигнула я, а Донья рассмеялась в ответ, так звонко, словно уже сто лет она не смеялась, а сейчас весь смех вдруг вырвался наружу.

Она смеялась, словно ребёнок. Искренне. На секунду, я увидела в её глазах счастье.

В коридоре меня остановила Лина и сказала, что хотела вернуть платье Виктории на место, но увидела на нём пятно.

– Принеси мне все чистящие средства, какие найдёшь, Лина. Будем избавляться от него.

Зайдя в комнату, я насторожилась… Пахло мужским одеколоном. Я оглядела комнату и подошла к шкафу. Мне показалось, что внутри кто-то сидит. «А вдруг тот самый бродяга?» – испугалась я и, взяв в руки утюг, открыла дверцу резким движением.

– Не выдавай меня, – вывалился из шкафа Рокки, которого считают беглым преступником.

Рокки – водитель семьи Ди Карло. Он невысокого роста, зато высокого о себе мнения. Я думаю, что он влюблён в Викторию.

Рокки постоянно вертится около неё, играя роль водителя «Мисс Дейзи». Она даже дала ему имя – Морган. Нос не дорос до такой «штучки». Хотя, нос-то у него как раз огромный, отчего лицо такое комичное.

На днях на фирме хозяина произошла какая-то мутная ситуация с передачей денег и во всём обвинили его.

– Ты с ума сошёл? Ты украл полмиллиона. Меня примут за соучастницу!

– Если бы у меня было столько денег, был бы я до сих пор здесь? – вполне резонный вопрос задал Рокки, и я согласилась с тем, что он не виновен, ведь у него и мозгов бы не хватило на такую афёру. Нет, я не думаю, что он туп, просто не по нему всё это, его наверняка, подставили. – Можно я спрячусь здесь, пока всё не уляжется. И убери из рук утюг, прошу тебя.

– Хорошо-хорошо! Никаких проблем, я никому не скажу. Лина тоже не скажет, а вот с той с огромной гривой, как её… Марта. Вот с ней могут быть проблемы, эта стерва не станет молчать. Но мы что-нибудь придумаем, ладно?

За дверью, послышались голоса. Это были Марта и Лина.

Я затолкала Рокки обратно в шкаф.

Марта, кажется, ничего не заметила, и, переодевшись, ушла.

Лина протянула мне корзину с чистящими средствами, и, изучив содержимое, я принялась поливать всё подряд на платье Виктории.

– Милли, ты уверенна, что знаешь, как вывести пятно?

– Нет, но как раз пытаюсь разобраться.

– Вылив всё, что есть? А если это сделает только хуже?

– Лина, скажу сразу, это пятно не вывести, поэтому я просто перекрою его другим и мы сделаем вид, что никогда в жизни не видели его. Кто в доме занимается глажкой?

– Отлично! Она и будет отдуваться за испорченное платье.

***

После тяжёлого дня я долго нежилась в ванной, думая о рассказе Доньи. Мне даже стало жаль её сына. Хотя, с другой стороны… Он мог бы побороться за своё счастье! Вместо этого он потакал отцу, женился на нелюбимой, бросил родного ребёнка….. Нет! Не понимаю я этого. Трус он, вот он кто! Он такой же, как мой отец, наверное, поэтому я сразу невзлюбила его.

Завернувшись в полотенце, я вышла из ванны, посреди комнаты стоял Дамиан. Скользкий тип, брат Луисы. Низкорослый брюнет думает, что он самый умный здесь, а на деле просто скользкий червяк. Он помешан на себе и деньгах. Он и родную мать продаст, если за неё предложат кругленькую сумму!

На нём был серый костюм и дурацкий оранжевый галстук, а его противным одеколоном провоняла уже вся комната.

– Так-так-так, а ты хорошо смотришься в полотенце, – протянул он, а его взгляд неприятно заскользил по мне. Я сразу почувствовала себя какой-то липкой и противной. Захотелось вернуться в ванную и отмыться от этого взгляда… – Но ты будешь смотреться ещё лучше, если скинешь его.

– А Вы будете смотреться просто отлично с вазой, разбитой о Вашу голову, если сейчас же не уберётесь отсюда.

– Успокойся, крошка. Такая милая и агрессивная. Мне нравится…

Я схватила с трюмо вазу и замахнулась.

– Тише! Поставь её на место, я уже ухожу… Не к тебе и приходил.

Какой он противный. Настоящий жук! Бесит меня до дрожи… Ни одной юбки не пропустит! Ненавижу таких!

Когда пришла Лина, я рассказала ей о приходе Дамиана.

– Не обращай на него внимания. Его личная жизнь не складывается, вот он и захаживает сюда, к Марте.

– К Марте?! Ну что ж, это вполне логично. Стоят друг друга.

Марта – наша третья соседка, дочка Сакорро. Когда они приехали сюда, Марта была ещё ребёнком, который вырос в довольно вредную стервозную особу.

Марта мечтает выскочить замуж за какого-нибудь богача. В ожидании «принца» она, правда, не теряет время даром и вечно связывается не с теми парнями.

Вроде того же Дамиана, который пользуется её наивностью и постоянно впутывает в свои авантюры.

Мне порой кажется, что Марта не такой уж плохой человек. Просто нацепила на себя маску стервы, а в душе несчастна… Она часто задирает всех, и, клянусь, когда-нибудь я выдеру её мелкие кудри.

***

– Милли, ну пойдём со мной на танцы, – уговаривала меня Лина.

– Не хочется что-то. Я устала, голова кружится… Так что, компания из меня сегодня никакая. Сходи сама, раз так сильно хочешь. Уверена, ты не будешь скучать там одна.

Лине очень понравилось тогда на танцах. И она теперь ходит на них при первой же возможности. А это каждую субботу. А меня это сильно утомляет, особенно парни, которые не дают прохода и Иво, появляющийся из ниоткуда, пытающийся меня защитить от всего, во что бы то ни стало.

На самом деле я уверена в том, что Лина туда бегает, чтобы подцепить Бобби.

И что она в нём нашла?! Худющий парень с длинным носом и низкой самооценкой, который теряется на фоне Иво. Бобби так сильно влюблён в хозяйскую дочь, что никого, кроме неё, уже давно не замечает.

Как-то он даже исполнил для неё песню на радио. Честно сказать, песня была не плохая. Да и голос у него хороший… Но Виктория со своими подружками засмеяла его. Вот курицы!

А Лина всё не унималась.

– Я не хочу идти одна. Пошли со мной, Милли! Ради меня!

– Я же сказала, я не хочу. Давай в другой раз.

Лина всё же пошла на танцы одна, а я расстелила постель и легла под одеяло. Тяжёлый всё-таки выдался денёк. Зато я чувствую, что начинаю нравиться Донье. Теперь она не такая строгая со мной, хотя всё ещё учит уму-разуму. Ну, тут уж, наверное, ничего не поделаешь.

И меня всё мучает один вопрос – почему она никогда не выходит из своей комнаты?

Кто-то считает, что она протестует, кто-то, что сошла с ума, а Рамон предположил, что Луиса ей запретила выходить, та считает себя полноправной хозяйкой в доме, несмотря на то, что дом принадлежит семье Ди Карло.

Ночью, вернувшись домой, Лина разбудила меня и вытащила в сад. Там мы присели на скамейку между кустами роз.

– Милли!

– Что?

– С Днём Рождения тебя! – сказала Лина и протянула мне шкатулку. В ней лежала заколочка, миленькая маленькая заколочка, украшенная стразами. Это было так трогательно, и я крепко обняла подругу.

– Спасибо тебе! Ты первая, кто поздравил меня!

Мне не часто дарили подарки, наверное, поэтому я так сильно их ценю…

– Слышишь? Кажется, кто-то идёт, – насторожилась Лина.

В глубине двора послышались голоса.

Мы узнали Иво и его друга Бобби. Парни шли и обсуждали девиц, которых они сегодня кадрили на дискотеке.

Подойдя к нам, они подсели рядом.

– А что это за чудесные дамы сидят здесь, да ещё и одни такой поздней ночью?

По голосу Иво было понятно, что он слегка пьян.

– Вас ждём, – язвительно ответила ему я.

– Да, вам, гляжу, и без нас хорошо. Простите, что помешали вашим объятиям.

Бобби засмеялся. Хоть и шутка была дурацкая.

– У Милли сегодня День Рождения, – робко произнесла Лина.

– А почему нам никто не сказал… ой! – сказал Иво и громко икнул. Он попытался сделать обиженное лицо, но это было больше, похоже на кислую мину.

В этот момент он был очень смешон и мил.

Иво наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я успела предупредить этот неуклюжий жест и подставила руку.

Со словами «Поздравляю!» он поцеловал её.

– Спасибо! – ответила я еле слышно, одёргивая руку.

***

Утро началось празднично. Как я потом узнала от Лины, она специально встала пораньше и попросила Сакорро приготовить мне кекс, в который они вставили свечку.

С этим праздничным кексом и широкой улыбкой Лина и разбудила меня, произнеся пламенную поздравительную речь. Было видно, что для неё это тоже праздник!

Однако прохлаждаться мне было некогда. Уже полчаса назад я должна была подать завтрак Донье, но из-за ночных посиделок в саду, я не смогла проснуться вовремя.

Взяв на кухне поднос с уже остывшими тостами, я вошла в комнату. И даже постучалась перед этим!

– Простите, Ваш чай…

В своей комнате Анхелика была не одна. Казалось, здесь сегодня собрался весь дом.

– У Вас здесь танцы? – спросила я, оглядев толпу.

Но на мою шутку они отреагировали осуждающим взглядом.

– Что-то произошло, Донья? Вам снова стало плохо?

– Произошло ужасное! Кто-то украл у моей свекрови очень ценный медальон! – ответила Луиса.

– Святой Девы Соледат? Той самой, Донья?

– А ты откуда знаешь, какой?! – насторожилась Виктория.

– Милли, тебе ведь тогда понравился мой медальон, помнишь? – спросила Анхелика. – Ты сказала, что у тебя тоже есть кулон с этой святой.

Днём раньше я, как обычно, сидела в комнате у Доньи, и мы разговаривали о её пропавшем внуке, она показала мне золотой медальон с изображением Святой Девы, который подарит своему внуку, когда найдёт его.

Я запомнила это, потому что сама поклоняюсь этой святой. Она для меня всё. Мой медальон остался мне от мамы. Эта святая – покровительница одиноких. Это единственная вещь, которая у меня есть от неё.

Я хотела показать его Донье, так как она не поверила, что он у меня есть. По словам Анхелики, мало кто знает эту святую. К сожалению, я не могла доказать обратное: со мной не было медальона в тот день, я забыла его в ванной, на полочке, когда мылась…

– Ты ведь говорила, что поклоняешься этой святой, может, ты взяла его случайно? – не дождавшись моего ответа, продолжила Донья.

Меня охватила такая обида, что я чуть не разревелась прямо там.

– Вы что, Донья! Вы в своём уме?! Вы думаете, я могу что-то взять и не сказать об этом?! Я ничего не брала, Донья! – у меня полились слёзы. – Почему все сразу думают, что, если я сирота, то, значит, и воровка?!

– Милагрос! Я тебя не обвиняю. Я только говорю, что сегодня – твой День Рождения. Поэтому возможно…, – осторожно продолжила Анхелика.

– Нет! Я не воровка! Обыщите меня, если хотите!

– И обыщем! – выступила блондинка.

– Это не поможет. Служанки не дуры, – вмешалась Луиса. – Я уверена, что мы не найдём его. Скорее всего, она уже вынесла его из дома.

– Но я…

Я хотела им объяснить, что не выходила из дома в последние дни. Но после предложения Бернардо всё же обыскать нашу комнату, все ринулись туда.

Все, кроме Анхелики. Она лежала на кровати бледная и беспомощная. Глаза потускнели от слёз. От её расстроенного вида мне было тяжело на душе, со слезами я опустилась на колени и встала возле кровати.

– Донья, зачем Вы так со мной? Донья, не нужно так со мной. Я ничего не сделала!

– Если это не ты – я извинюсь перед тобой.

Её голос был сухой и ровный. Даже отчасти безразличный. От её слов мои слёзы полились ещё сильней.

– Не утруждайте себя извинениями! Я никогда Вас не прощу. Никогда! Меня смешали с грязью. А это самое противное чувство, которое я когда-либо испытывала. Мне казалось, что Вы единственная в этом доме, кто здраво мыслит, но нет, я ошиблась.

Я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. В нашей комнате был полный кавардак. Луиса с дочерью переворачивали матрасы, выкидывали на пол содержимое всех тумбочек.

Я молча стояла в проходе и наблюдала за тем, что происходит.

– Молись, Милагрос! – обратилась ко мне Виктория – Молись! Ведь, если мы найдём медальон – тебя надолго посадят в тюрьму.

До последнего я была уверена, что они ничего не найдут. Ведь я его не брала!

Но когда Луиса подняла мой матрас – я увидела тот самый медальон!

– Как ты это объяснишь? – обратилась она ко мне.

– Сеньора, это не моё! Я ничего не брала! Я не знаю, как он там оказался, клянусь Вам!

– Поздно отпираться! Факты говорят сами за себя. Мы немедленно вызываем полицию.

– Это не правда! Я не крала его! – Я пыталась докричаться до них, но они не слушали меня.

– Милли, я помню, как ты говорила, что хотела бы иметь такой же медальон, как у бабушки, – вмешался Иво.

– Одно дело, когда что-то нравится, но другое – воровство! – Моему возмущению не было предела. – Да, я сказала, Донье, что хотела бы получить его в подарок, когда мы говорили о её внуке. Но это всего лишь слова! Я ничего не крала. Бог – свидетель! Я лучше руку себе отрублю, чем возьму чужое.

– Если Бог свидетель, тогда скажи, чтобы пошёл в полицию и вступился за тебя, – отрезала Луиса.

– Сеньора, если я позвоню в полицию – поднимется шумиха. Репортёры сбегутся, – деликатно вмешался Бернардо.

– Да, Бернардо прав. Никуда не надо звонить. Просто вышвырните её и всё, – сказал Федерико и вышел из комнаты. – Воровка в моём доме! Какой позор! – бормотал он себе под нос.

Иво осуждающе посмотрел на меня, вздохнул, и вышел вслед за отцом. Я со слезами на глазах осталась собирать свои вещи. До ворот меня проводил Берни. Он даже не смотрел мне в глаза, когда отдавал сумку.

– Я этого не делала, Бернардо! Ты же знаешь! Я этого не делала!

Но ворота уже закрылись, а я осталась за ними.

***

Я вышла из такси. Глория, увидев меня, тут же подошла и без слов обняла.

– Милли! Что такое? Ты плакала?

– Да как тут не заплачешь?!

– Что случилось?

– Эта чокнутая семейка, на которую я работала, обвинила меня в воровстве. У одной старой карги был красивый медальон. Его кто-то украл или она сама его потеряла, но обвинили во всём меня!

– Как ты могла вынести такое?!

– А что я могла сделать?

– Не знаю… Ну, расцарапать им физиономии, например. Как ты могла позволить обвинить себя в воровстве?!

– Ты права, я должна была что-нибудь сделать… Но в тот момент меня будто парализовало. Было так больно! Я с трудом сдерживала себя, чтобы не расплакаться при них. Хотя всё равно это не оправдание, знаю. Я не должна была им позволить так унизить себя!

Ещё какое-то время мы просидели на крыльце, обнявшись.

Мы молчали, но я прекрасно знала, Глория понимает всё без слов. Сейчас ей было так же тяжело, как и мне. Я не знала, что сказать Падре, как объяснить ему всё это, хотя, вероятно, ему уже позвонила Луиса. Он будет жутко недоволен, а мне придётся искать новую работу. В любом случае, в тот ужасный дом я точно не вернусь!

К нам вышла сестра Толстушка. Я не стала от неё ничего таить. Рассказала всё, как было.

– Не переживай, милая. Ты можешь всегда рассчитывать на нашу поддержку. Отнеси свои вещи в комнату и приходи в столовую, хорошо?

– Спасибо, сестра Толстуш… ой, прости, Каталина.

– Ничего, ты можешь называть меня Толстушкой, – улыбнулась она.

Я отправилась в свою старую комнату, чтобы оставить вещи.

Здесь абсолютно ничего не изменилось, но мне показалось, что изменилось всё. Будто меня не было тут целую вечность. За это время мне успели хорошенько наплевать в душу…

Я направилась в церковь – единственное место, куда я могла прийти, когда на душе скребут кошки.

Я подошла к алтарю.

Я знаю, что мне веришь только ты…

Ты же знаешь, что я ничего не крала.

Но этого мало. Как заставить их поверить мне?

Ты видел, как со мной говорил этот кретин Иво? Слышал, что он сказал: «Ты сказала, что хочешь такой же медальон»? Этот парень – двуличная скотина.

Я ведь уже почти поверила, что нравлюсь ему…

Прости… Я знаю, тебе не нравится, когда я так говорю, но я ужасно зла на него.

Клянусь, попадись он мне сейчас, я бы…

– Милли!

– Ч-что? – от неожиданности подпрыгнула я.

– Пошли в столовую, там сестра Толстушка ждёт тебя, – сказала Глория, стоя на входе в часовню.

– Иду-иду.

Когда мы входили в столовую, Глория попросила меня закрыть глаза и не подглядывать. Она помогла мне переступить через порог, чтобы я не споткнулась.

Открыв глаза, я увидела Падре, сестру Толстушку и мать-настоятельницу. Как только мы вошли – они стали петь песню «С днём Рождения, тебя!». На столе стоял торт со свечками. Я быстро посчитала их, восемнадцать. На глаза навернулись слёзы.

– Загадай желание и задуй свечи, милая, – сказала Толстушка.

– Я скажу Вам своё первое желание. Я хочу, чтобы вы всегда были рядом, потому что вы – моя семья. А второе… – это найти отца, – но его я прошептала только на ушко Глории.

Я задула свечи и обняла каждого по очереди.

Мы с Глорией вышли во двор и побрели вдоль стадиона.

– Милли, как ты думаешь, ты найдёшь своего отца?

– Конечно, найду. Я это чувствую. И когда я найду его – ему не поздоровится!

– Ты говоришь со злостью, Милли!

– А как иначе? По его вине умерла моя мама!

– А, может, он ничего не знал? Не знал, что она ждёт ребёнка, не знал, где она и что с ней?

– Это его не оправдывает! У него было восемнадцать лет, чтобы попытаться найти нас. Найти меня!

Мы обошли стадион вокруг.

Краем глаза я заметила, как из кустов нас кто-то сфотографировал. Я повернулась и увидела на противоположной стороне поля того самого бродягу. Я поспешила к нему, но тот уже успел скрыться за деревьями.

– Ты видела, Глория?

– Видела, что?

Внимательностью Глория никогда не отличалась.

– Нас только что сфотографировал какой-то парень. И я, кажется, уже видела его.

– Парень?! Какой? Где он?

– Он был вон там.

Мы подошли к деревьям у конца стадиона и заглянули вглубь. Разумеется, там уже никого не было. – Не нравится мне это. Я уже не раз замечаю, как за мной кто-то следит.

– Милли, мне страшно за тебя! А что если это тот Блондин, о котором ты мне рассказывала, подослал его следить за тобой?

– Ну, нет, у того мозгов на такое не хватит. Но это было бы весьма романтично, согласись? Не переживай за меня, ты же знаешь, я могу за себя постоять!

***

Кода мы распевались на хоре, к нам зашла сестра Толстушка и сказала, что меня спрашивает какой-то сеньор.

Я поручила ребятам распеваться дальше, а сама пошла в библиотеку.

Интересно, кому это я понадобилась? Неужели сеньор Ди Карло приехал, чтобы извиниться??

Зайдя в комнату, по периметру которой стояли высокие стеллажи с книгами, я действительно увидела Ди Карло. Только младшего.

– Вы?! Что Вы здесь делаете?

Его-то я точно не ожидала здесь встретить.

– Я пришёл, потому что… потому что хотел прийти. Что здесь странного?

– Действительно, что тут странного?! Неубедительно! Убирайтесь отсюда, пока я не выбила Вам зубы, – я снова вспомнила, сколько унижений мне принесла его семья, и невольно разозлилась.

– Я пришёл, потому что соскучился!

– Что? У меня, кажется, что-то со слухом. Извините, я Вас не расслышала!

– Ты всё расслышала, я сказал, что соскучился.

– По-Вашему это смешно, да? Знаете, Вы совсем не умеете шутить. Вы недавно назвали меня воровкой, а сейчас говорите, что соскучились?!

– Прошу тебя, Карлитос… я…

– Как меня зовут?

– Это не важно.

– Как это, не важно?! Это очень важно! Как Вы можете скучать по кому-то, не зная его имени?

В библиотеку заглянул Лукас.

– Милли, мы уже распелись. Падре Мануэль отправил меня за тобой.

– Лукас, скажи Падре, что я уже иду.

– Какая ты недоверчивая, Милли, – продолжил Блондин. – Я, правда, соскучился по тебе. Видишь, я знаю, как тебя зовут. Поверь мне, я пришёл извиниться.

– Вора уже поймали?

– Это не важно!

– Нет, важно! Твоя семья выставила меня за дверь, назвав воровкой. Никто даже не стал разбираться в этом, искать настоящего вора. Вам было проще обвинить во всём меня. Потому что я сирота, потому что – новенькая. Поэтому, засунь свои сопливые заявления в ж… туда, откуда ты их достал. И проваливай!

– Поужинай со мной, – выкрикнул Блондин, когда я толкала его к выходу.

– Зачем мне с тобой ужинать? Для чего? – удивилась я.

Он подошёл ко мне так близко, что я ощутила его неровное дыхание.

– Ты мне нравишься, Милли, – нежно произнёс он. – Нравишься такой, какая ты есть. Мне нравится твой смех, твои губы, твои зелёные глаза. Не важно, что ты об этом думаешь. Важно то, что чувствую я. Но словами это не выразишь…

На последних словах он чуть было не поцеловал меня. Наученная опытом, я заранее отодвинулась на безопасное расстояние.

Блондин достал из-за спины букет белых роз и протянул его мне. Он так трогательно на меня смотрел, что я чуть не согласилась поужинать с ним.

– Скажи «Да». Ну, пожалуйста, – умоляюще протянул он.

Я была одновременно смущена и очарована. Цветы были очень красивые. Нежные белые бутоны источали невероятный аромат, который кружил голову, как и взгляд Иво. Вообще, мне до сих пор никто не дарил цветы, не считая, сорванной с поля, ромашки от Лукаса…

– Я обещаю подумать, а пока забери свой веник и уходи! Ты и так отнял слишком много моего времени.

Я вышла из библиотеки, оставив Иво в лёгком шоке. Наверняка он не ждал такой реакции. Не думаю, что девушки часто ему отказывают…

В музыкальном классе был только Падре. Он сказал, что провёл занятие сам и отпустил ребят играть в футбол.

– Почему они ушли без меня?

– Я пришёл, чтобы посмотреть, как идёт занятие.

Сестра Каталина сказала мне, что к тебе пришёл какой-то сеньор. Тогда я отправил за тобой Лукаса. Вернувшись, он сказал, что ты болтаешь с длинноволосым парнем и скоро придёшь. Мы подождали тебя пару минут. Потом, чтобы не допустить балагана, мне пришлось закончить занятие. Кто приходил к тебе?

– Это был сын хозяина того дома, Иво.

– Что ему было нужно?

– Он пригласил меня на ужин. Но я не пойду.

Этот индюк не достоин моей компании. К тому же я его ещё не простила. Ещё он подарил мне цветы. Но я их не взяла и заставила его проваливать отсюда подобру-поздорову.

– Может, не надо было так сразу прогонять парня? Он ведь от чистого сердца…

– У него нет сердца.

– Дело твоё, Чолито, – сдался Падре. – Ну что, идём играть в футбол? Нас там, наверное, уже все заждались.

– Спрашиваете! Конечно, идём!

Мы поспешили к полю. Игра уже началась.

Я искала глазами Глорию. Мне хотелось поскорее рассказать ей о случившемся.

Передавая Диего пас, я снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Я повернулась и увидела того же самого парня в лохмотьях и старой шапке. Падре тоже заметил его и подошёл ко мне.

– Зачем он снимает? Кто это? Ты его знаешь? – тревожно стал расспрашивать меня священник.

– Не знаю, он следит за мной. Вчера он снимал нас, когда мы с Глорией были здесь.

– Мне это не нравится. Будь осторожнее с ним. Не нужно подходить к нему! Ведь я тебя знаю, ты попытаешься разузнать всё сама!

Я вернулась в игру, когда наша команда забила победный гол.

Игроки обеих команд пожали друг другу руки. Игра закончилась со счётом 10:7 в нашу пользу.

– Приходил Блондин, – перехватила я Глорию в другом конце поля.

– Что ещё за Блондин?

– Ну, ты что, Глория! Память девичья?! Блондин – это сын хозяина дома, в котором я работала, – напомнила я. – Иво.

– А-а-а, Блондин! И чего он хотел?

– Он пригласил меня на свидание и подарил цветы.

– Ух, ты! И когда ты идёшь?

– Я не иду.

– Почему? Ты ведь говорила, что он тебе нравится. Тогда почему не пойдёшь с ним? Я думаю, что ты тоже ему нравишься, раз он пришёл сюда и подарил цветы.

– Потому что он козёл!

– Не понимаю тебя, Милли.

– Да я и сама себя не понимаю. Часть меня, уже почти согласилась на ужин. Но! Есть и другая часть меня, которая всё ещё злится на него за те слова.

– Ну, тогда правильно! Пусть побегает теперь за тобой! – подытожила Глория. – Пойдём в столовую, перекусим чего-нибудь, я умираю от голода.

В столовой мы застали Толстушку, которая тайком, чтобы её никто не увидел, ела шоколадку.

Мы решили её разыграть.

– Ага! Попалась, Толстушка! – закричали мы, забегая в столовую, будто поймали её на месте преступления с поличным.

– Девочки! Как вы напугали меня! Нельзя же так врываться…, – чуть не подавилась монахиня.

– Прости, Толстушка. Просто помнится, ты говорила, что снова садишься на диету, и мы не могли упустить такую возможность и не подшутить над тобой.

– Ладно, озорницы! Садитесь за стол, сейчас я налью вам суп. Вы, наверняка, проголодались после игры.

– Очень, – ответила ей Глория. Мы очень голодные!

Я решила ещё немного подшутить над сестрой Толстушкой. Уж очень она была забавная, когда злилась или пугалась, или просто удивлялась чему-то.

Сестра Толстушка – очень добрый и отзывчивый человек. Она всегда покрывает наши с Глорией выходки. Она единственная, кто знает о том, что мы бегаем на дискотеку, но при этом не выдаёт нас.

Нетрудно догадаться, почему мы прозвали её Толстушкой. Из-за крупного телосложения и страстной любви к еде.

Прозвище это не злое, а шуточное. По-настоящему сестру Толстушку зовут Каталина.

– Сестра Толстушка, – продолжила я. – У меня есть к тебе очень важный разговор!

– Я слушаю тебя, Милли, – насторожилась та.

– Я решила стать монахиней, – протороторила я, набив рот хлебом.

– Что? Что ты решила?!

От удивления Толстушка чуть не пролила на Глорию суп, который как раз ставила на стол.

– Милли, ты ещё очень юна! Прошу тебя, подумай, действительно ли ты хочешь посвятить всю свою жизнь служению Господу. Обратного пути не будет!

Глория не могла больше сдерживаться и в голос засмеялась. Я тоже расхохоталась вместе с ней, заплевав весь стол хлебными крошками.

– Ну, ты даёшь, Толстушка! Тебя так легко разыграть! Видела бы ты своё лицо! Я пошутила, расслабься!

– Милли! Испорченная ты девчонка, разве можно шутить над этим! Ты чуть не довела меня до инфаркта!

Обиженная сестра Каталина вышла из столовой и ещё долго бормотала себе что-то под нос. Уж не знаю, что она там говорила. Но это явно были не комплименты в мой адрес…

– Зачем ты так с ней? Она же со всей душой к нам, – заговорила Глория, придя в себя от смеха.

– Да, брось ты! Я ведь просто пошутила. Чем сегодня займёмся? Может, сходим на танцы?

– А, пошли! Давно не были!

***

Когда все легли спать, мы с Глорией, как всегда, вылезли в окно и отправились на танцы.

Скорее всего, меня уже так сильно не контролировала мать-настоятельница, но для Глории я не хотела проблем.

На мне была всё та же короткая красная юбка и белый лаковый корсет.

Не успели мы подойти к клубу, как моё настроение уже было испорчено. На улице стояли Иво и его друг Бобби. Я хотела проскользнуть незамеченной, но было поздно:

Иво уже направился ко мне. Я попросила Глорию не ждать и пойти внутрь.

– Ты такая красивая, – сказал Иво, подходя ближе. – Больше, чем красивая. Мне нужно сказать тебе что-то важное. Знаешь, я не могу выбросить тебя из головы. С самого первого дня, когда я увидел тебя здесь, а потом в комнате бабушки, я думаю о тебе постоянно.

– Да ладно тебе, перестань! Не люблю я такие разговоры.

– Нет, серьёзно. Ты думаешь, что я такой наглый и самоуверенный. Но на самом деле я очень застенчивый. Ты подумала над моим предложением? Ты поужинаешь со мной? Только ты и я, вдвоём. Ты нравишься мне такой, какая ты есть. Твой смех, твой взгляд, твой губы, они сводят меня с ума.

– Я подумаю, Иво, – хриплым голосом ответила я. – Я дам тебе ответ, а пока оставь меня.

– Куколка! – услышала я за спиной.

– Лина! Я так рада тебя видеть! Как же я соскучилась!

– Я тоже, милая, пойдём танцевать. С кем ты здесь?

– С Глорией. Глория, иди сюда, я тебя познакомлю кое с кем!

– Это тебе за то, что ты такой козёл! Ты вдохновил меня!

– С кем ты хочешь меня познакомить? – настороженно спросила подруга.

– Это Лина. Бабочка. Я рассказывала тебе про неё. Лина – это Глория. Тебе я тоже рассказывала про неё. Девочки, как же я рада, что мы здесь все вместе. Пойдёмте скорей танцевать!

Лина и Глория пожали руки, испепеляя друг друга взглядом.

***

Солнышко сильно припекало через окно, хотя было уже начало декабря.

Я проснулась в хорошем настроении и разбудила Глорию. Умывшись и выпив чаю, мы стали собираться на нашу новую работу.

В комнату вошла мать-настоятельница.

Мы подумали, что она просто зашла пожелать нам удачи, но она пришла сказать, что внизу меня ждёт какая-то дама.

Я выглянула в окно и увидела Донью.

Я была удивлена её приезду.

Помнится, она не выходит из своей комнаты…

Я попросила Глорию подождать, пока я поговорю со старухой, и спустилась на улицу.

Анхелика заговорила первая. Это и хорошо, так как я всё равно понятия не имела, с чего начать.

– Я приехала сюда для того, чтобы…

– Что, Донья? Говорите громче, я Вас совсем нс слышу. Что Вы там бубните себе под нос?

– Милли, у тебя что, вода в ушах? Я приехала сюда для того, чтобы… В общем, собирай вещи, ты едешь со мной!

Я хотела обнять её и сказать, что очень рада её видеть, но решила оставить это на потом.

– Послушайте, мадам, что я Вам скажу. Я никуда с Вами не поеду, мне и здесь хорошо! – Я демонстративно повернулась к ней спиной. Пусть уговаривает меня, если ей так нужно.

– Не понимаю, ты и в самом деле не хочешь возвращаться?

– Вот именно! – я снова развернулась к Донье. – Я никогда больше не вернусь в Ваш дом! По крайней мере, до тех пор, пока Вы не извинитесь.

– Ну да, конечно. Ты права. А теперь поехали!

– Я не слышу…

– Прости меня.

– Что, Донья? Я не слышу…

– Прости меня, Милагрос, – громче сказала Анхелика.

В этот момент она была такой трогательной, такой ранимой и беззащитной, что я не стала больше её мучать. Видно было, что она действительно сожалеет о том, что произошло. Я приобняла её за плечи и повела в монастырь.

– Мне нужно сказать Глории, чтобы та шла на нашу НОВУЮ работу одна. Потом я должна ещё собрать вещи…, – я специально сделала акцент на слове «новую», пусть думает, что я и без них хорошо живу.

– Новую работу?! Ты что, уже нашла новую работу?!

– Конечно! А Вы думали, что я буду сидеть и ждать, пока Вы приедете за мной? Нет уж!

К нам навстречу вышла мать-настоятельница. Поприветствовав сеньору Анхелику, она пригласила её выпить с ней чаю в своём кабинете, а я пошла в комнату – собирать вещи, испытывая сильный приступ дежавю.

– Кто это был? – спросила Глория, как только я переступила порог.

– Это Донья. Та самая несносная старуха, на которую я работала.

– А что ей здесь нужно?

– Она приехала извиниться. Зовёт меня обратно на работу. Поэтому, Глория, тебе придётся пока одной поработать в магазине. По крайней мере, до тех пор, пока меня снова не уволят.

– Ты, что, вернёшься к ним?

– А что мне остаётся, Глория? Мне нужны деньги, чтобы нанять детектива, а в магазине одежды нам платят товаром, а не деньгами.

– Ну вот, – обиженно сказала подруга. – Опять ты уезжаешь!

Я обняла её. Мне не хотелось прощаться, но так было нужно.

– Дубль два, – подумала я и отдала свою сумку водителю. – Привет, Рокки.

– С возвращением, – подмигнул он.

– Спасибо, – ответила я и села на заднее сиденье рядом с Доньей

– Ну, рассказывайте, Донья, что нового? Нашли вора?

Донья рассказала мне, что это Дамиан подговорил Марту украсть медальон.

Они не знали, куда его спрятать. Единственное, что пришло в голову – убрать ко мне под матрас. Считая, что там точно никто искать не станет… Хороша парочка! Ничего не скажешь! Марта сама пришла к ней и призналась. Поэтому Анхелика не стала поднимать нового шума и даже не уволила Марту, ведь та сама бы до такого не додумалась.

– А зачем они это сделали, Донья?

– У Дамиана, по словам Марты, какие-то финансовые трудности… Таким способом, он решил, что уладит часть своих проблем.

– Вот червяк!

– Милли?!

– Что – Милли?! Они поступили ужасно, а им это сошло с рук. Не справедливо это.

– Хоть я с тобой и согласна, червяк он ещё тот, но его уже судьба наказала. Нет ничего хуже ненависти собственного сына!

Когда железные ворота открылись – я вдруг осознала, как страшно мне снова возвращаться в этот дом. Здесь меня до сих пор считают воровкой, ведь Донья никому не рассказала, кто настоящий вор.

В гостиной мы наткнулись на Луису.

– Что здесь делает эта воровка? – спросила она у Анхелики, сверля меня взглядом.

Что это был за взгляд! Было ощущение, что сейчас вот-вот полетят молнии! Я ожидала такого приёма, поэтому молчала в тряпочку, как меня и просила Донья.

– Успокойся, Луиса, – вступилась за меня Донья. – Она ничего не украла.

– Дорогая, иди и распакуй свои вещи, – обратилась Анхелика ко мне и снова повернулась к Луисе. – Это мой дом, и я могу приводить в него кого захочу. И не заставляй меня говорить тебе, кто настоящий вор. Тебе это не понравится!

Я поднялась на второй этаж и прислонилась к двери комнаты, чтобы понять, есть кто-нибудь внутри или нет.

Я услышала, как Лина напевает песенку. Резко ворвавшись в комнату, я громко закричала:

– Та-а-а-да-а-м!

Лина сидела на кровати, расчёсывая свои длинные медные волосы. От неожиданности она выронила расчёску из рук. Я не помню её без неё, кажется, что она даже спит с расчёской в руках.

– Милли! – закричала она. – Я так счастлива, что ты вернулась! Я очень скучала по тебе!

– Я тоже рада тебя видеть, Бабочка! Слушай! Давай я покажу, как мы с моей подругой Глорией приветствуем друг друга?

– Давай.

– Вот смотри… плюёшь на ладонь, плюй! Пожимаешь мне руку, и… вытираешь об штаны! Вот так!

Лина была явно не в восторге от такого приветствия. Она скорчила недовольную физиономию ещё на первом этапе. Однако потом всё же подчинилась и проделала всё до конца.

– Это безумно… негигиенично…

– Да, ладно тебе! Так мы скрепляем свою связь с Глорией, а ещё это забавно!

Я разобрала вещи, переоделась и пошла на кухню, поздороваться с остальными.

– Милли, ты вернулась! – обняла меня Сакорро, как только я вошла.

Бернардо стоял в стороне и наблюдал за нами. Я не ждала от него пламенных речей. Бернардо был скуп на эмоции, поэтому я обняла его сама.

– Я так рада видеть тебя, Бернардо.

– Сеньор Бернардо, – буркнул он и вышел из кухни.

– Да-да, сеньор Бернардо! Ну, и зануда ты! – крикнула я ему вслед. За столом сидела Марта. Увидев меня, она стала язвить.

– Ну, что? Вернули тебя обратно, дворняжка?

– Замолчи сейчас же! После того, что ты сделала, я могу тебе прямо сейчас выцарапать глаза. И этого ещё мало будет!

– Что ты такого сделала, Марта? – спросила у дочери Сакорро.

– Ничего, мама, – Марта посмотрела на меня своим ядовитым взглядом, как совести ещё хватило, и вышла из кухни.

– Пойду из этого балагана!

***

Перед сном мы с Линой долго болтали. Она рассказывала мне о Бобби и о сплетнях, которые ходили в доме. Я же рассказала ей про то, как в монастырь приходил Иво.

– Итак, старая ведьма, узнала, кто вор?

– Не называй её так. Да, Донья знает, кто вор, но просила никому пока не говорить.

– Ну, мне-то ты можешь сказать? Я же никому не скажу.

– Извини, Бабочка, но нет! Я знаю, что хранить секреты ты не умеешь…

***

Всю первую половину дня я караулила Блондина. Мне так хотелось увидеть его, а ещё больше, увидеть его реакцию. Он ещё не знает, что я вернулась в дом.

Я, как параноик, оглядывалась каждые пять минут в надежде, что он вот-вот появится.

После утреннего чая для Доньи, я вызвалась помочь Лине в уборке на втором этаже.

Наконец, моя цель появилась на горизонте!

Демонстративно я смеялась, якобы над шуткой Лины, как только Иво подошёл совсем близко.

– Ты вернулась, – не скрывая радости, сказал он.

– Как видишь, – ровно ответила я, пытаясь дышать как можно тише.

– Лина, тебя, кажется, зовут на кухне.

– Милли, но…

– Да, я тоже слышал, иди Лина.

– Да, сеньор, Иво, – озираясь на нас, ответила Лина, направляясь к выходу.

– Скажу тебе ещё раз, Блондин. Ты настоящий червяк! Хуже тебя я никого не знаю. Ты думаешь, что я дура? Думаешь, я поведусь на твою речь, которую ты заранее подготовил тогда в монастыре?

– Что я такого сказал? Я пригласил тебя на ужин.

– Да, но не сказал, что у тебя уже есть девушка.

– Откуда…?

– Неважно.

– Милли, ты нравишься мне, очень. Это правда.

Я развернулась и хотела уйти, но он схватил меня за руку и притянул к себе.

– Ещё раз схватишь меня – и я закричу!

– Хватать не буду! Но послушай.

Он притянул меня к себе так близко, что я растерялась. Иво страстно поцеловал меня в губы. Я ответила на поцелуй. Я наслаждалась его страстными объятиями и прикосновениями. Земля ушла из-под ног. Казалось, что время вокруг остановилось, что есть только мы, здесь и сейчас. Он обнимал меня за талию, зарывался руками в волосы. У меня стали подкашиваться ноги. Его губы были такими мягкими, такими родными. Я не хотела, чтобы это когда-нибудь закончилось…

Иво поцеловал меня напоследок нежно и взял за руку.

Я вырвала свою руку и еле перевела дух.

– Почему ты злишься? – спросил он.

– Почему?! Ну и нахал! Ты ещё спрашиваешь? Ты поцеловал меня!

– Тебе понравилось!

– Вовсе нет. Это было противно!

– Я тебя не держал.

– Я просто не сразу среагировала. Со мной такое бывает, когда я вижу таракана.

– Тебе понравилось, – с ухмылкой продолжал Иво.

***

Сегодня мы с Линой решили заработать немного денег для монастыря.

Сделав свои дела по дому, и получив разрешение от пингвина на отдых, мы взяли сумку с открытками, и вышли на центральную улицу города.

Чтобы сделать работу эффективной, мы разделились. Лина пошла по одной стороне дороги, а я – по другой. В конце улицы мы договорились встретиться и подсчитать выручку.

– Не густо. Но это лучше, чем ничего. Сколько открыток мы продали? – спросила я, когда мы встретились в установленном месте.

– Всего пятнадцать, – сказала Лина, пересчитав оставшиеся открытки.

– Давай ещё пройдёмся немного и будем возвращаться, – предложила я.

– Только пойдём вместе, а то мне одной страшно.

На светофоре я отвлеклась на аварию, которую создали мотоциклист с автомобилем.

Когда загорелся зелёный, и мы уже собирались перейти дорогу, у Липы выхватил кошелёк какой-то парень и, чуть не сбив нас с ног, побежал через дорогу. Мы ринулись за ним.

– Стой! А ну, верни мои деньги, нахал! – кричала ему вслед Лина.

Пока мы перебегали дорогу, старясь не врезаться в других людей, парень уже скрылся во дворах.

Лина стала причитать, что это она во всём виновата …

Я увидела знакомый силуэт, который показался из того самого двора, в который только что забежал наш вор.

Приглядевшись, я узнала того самого бродягу, который меня преследует уже почти два месяца.

Давненько не виделись. Сегодня он не скрывался в кустах. Бродяга шёл в нашу сторону, и это насторожило меня.

– Кажется, это ваше? – спросил он, подойдя к нам. – Прошу вас, не бойтесь, – он сделал шаг вперёд и протянул кошелёк.

– Как ты можешь говорить: «не бойтесь», когда сам преследуешь меня, фотографируешь и появляешься везде, где бы я ни была?!

– Пойми меня правильно, я не преследую тебя. Мне просто нравится фотографировать. Ты такая красивая…

– Спасибо за кошелёк, – сказала Лина и выхватила его из рук. – Всё на месте, – сказала она, проверив деньги.

– Так, как тебе удалось забрать наш кошелёк? – спросила я у него.

– Пошли, Милли, мне не нравится этот тип, – вмешалась Лина и стала тянуть меня в сторону.

– Лина, ты пройдись пока по левому ряду с открытками, я скоро тебя догоню. Мне нужно поговорить ним. Не волнуйся за меня.

Лина неохотно пошла вдоль машин, предлагая открытки и время от времени, поворачивалась в нашу сторону.

– Я был здесь, недалеко… – продолжил незнакомец.

– Снова преследовал меня?

– Я был недалеко и увидел, что ты с подругой идёшь к светофору. Я спрятался, чтобы полюбоваться тобой издалека. Потом я заметил, как какой-то парень выхватил кошелёк у твоей подруги. Я неплохо бегаю. Мне не составило труда его поймать. И к тому же он сам забежал в этот двор. Так тебя зовут Милли?

– Милагрос. Но в монастыре, где я жила, меня звали Чолито. Это Падре Мануэль придумал. А тебя как зовут?

– А ты угадай!

– Я ведь не гадалка, как я могу угадать твоё имя?!

– А ты посмотри на меня. Вдруг ты угадаешь, как меня зовут. Говорят, что имена подходят их владельцам. Как думаешь, какое имя подходит мне?

Заинтриговал! Я пристально посмотрела в его каре-зелёные глаза. На ум ничего не приходило. Обычный бродяга. Его имя могло быть любым, если оно у него вообще было.

– Ну что, есть догадки? – спросил он.

– Нет. Но я увидела в твоих глазах кое-что более важное, чем имя.

– И что же?

– Доброту. Так, ты скажешь мне своё имя?

– Когда-нибудь ты узнаешь его. Я рад нашему знакомству, Милагрос, но мне пора идти. Спасибо, что нс убежала от меня. Мне приятно, что оказался полезен. Увидимся.

Бродяга ушёл в тот же двор, откуда и вышел. На нём был рваный светло-коричневый плащ, рваные перчатки и не менее рваные сапоги. Лицо было грязным и бородатым, хотя мне показалось, что борода какая-то ненастоящая, словно наклеена… Но его глаза… Он заинтересовал меня. От него исходило добро. Мне стало интересно, что случилось с его жизнью и зачем он, всё-таки, фотографирует меня. Надеюсь, что он не маньяк-убийца, а просто помешался на красоте, как он сказал.

– И что это значит, Милли? – недовольно спросила Лина, подходя ко мне. – Как ты думаешь, как я себя чувствовала всё это время? Да, я себе все ногти искусала! Отправила меня, а сама осталась с этим маньяком!

– Ну ладно тебе! Успокойся. Мне хотелось поговорить с ним. И никакой он не маньяк. Если не обращать внимания на его лохмотья и бороду, то он совсем даже ничего. Он вполне интеллигентный и милый. Я, думаю, он – бывший миллионер, который проиграл всё своё состояние и теперь скитается. Тебе удалось продать ещё открыток?

– Да, продала всё.

– Ух, ты! Вот это да, Лина! Ты прирождённый предприниматель! Завтра отвезу деньги в монастырь. Спасибо тебе, подруга!

– Не за что! Но не заговаривай мне зубы. Всё равно этот тип очень опасен, ведь он преследует тебя.

– Ты права. Я разберусь с этим.

– Будь осторожнее.

– Пойдём, купим по пирожному, мы на него заработали сегодня!

Лина немного смягчилась при мысли о пирожном, и мы пошли по широкой улице в сторону небольшой кондитерской, что была недалеко от особняка Ди Карло.

Взяв каждая по одному пирожному со взбитыми сливками, мы съели их по дороге к дому.

Когда мы вошли во двор особняка, я увидела Иво, который, по всей видимости, собрался куда-то уезжать.

Мне не хотелось говорить с ним, и, взяв Лину под руку, я ускорила шаг, и когда я уже была одной ногой на пороге, Иво окликнул меня.

– Милагрос, задержись на минуту, мне нужно поговорить с тобой, – сказал он, выходя из машины.

– Я не могу, меня ждёт Ваша бабушка.

– Пять минут её не убьёт. Дай мне пять минут, Милагрос.

– Зря Вы так, в её-то возрасте, пять минут, очень много…

– Милли, почему ты избегаешь меня? Всё из-за того поцелуя?

– Нет. Это здесь совсем не причём.

– А что тогда?

– Ты и сам знаешь. Я не буду запасным колесом.

– Но, у нас с ней всё несерьёзно! – начал он оправдываться мне в спину.

– Вот именно, Блондин. В том-то всё и дело. У тебя с каждой – несерьёзно.

***

Я отнесла Донье чай.

Там как раз был наш дворецкий, который уговаривал её прогуляться. Но Донья – очень упрямая женщина, она и слушать его не стала. Она говорит, что её больше не интересует то, что происходит за дверью этой комнаты.

Но мне кажется, что это не так, ведь она приехала за мной в монастырь, а это значит, что у меня есть все шансы, чтобы вытащить её на улицу. Надо только придумать, как.

Иногда я думала, а что, если я не случайно попала в этот дом, что, если я могу чем-то помочь этим людям. На всё воля Божья. Возможно, это испытание для меня.

– Разве ты не видишь, что нравишься ему? – перехватила меня Лина, когда я вышла от Анхелики. – Не будь такой глупой. Если бы ему было наплевать на тебя, то он не стал бы постоянно преследовать тебя.

– Может, ты и права.

– Не «может», а так оно и есть. И я вижу, что тебе он тоже не безразличен. Или ты и это будешь отрицать?

Отрицать это я не стала, мне на самом деле нравится Блондин. Я никогда раньше не испытывала таких чувств. За мной ухаживали ребята из монастыря, но это всё было не серьёзно, мы росли вместе и были одной семьёй, я относилась к каждому из них, как к младшему брату.

А Иво был другим… Да, он был заносчив и самовлюблён. Он избалован жизнью и по нему это видно. Он мог бы добиться любой девушки в мире, если бы захотел. А кто я? Я обычная служанка, которая работает у них. Нашим жизням не суждено пересечься.

И лучше бы мне выбросить его из головы, потому что добром это не кончится, я чувствую.

Я не хочу, чтобы мне разбили сердце.

Но Глория всегда говорит мне, что лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и потом жалеть об этом ещё больше. Может мне стоит признаться ему в своих чувствах?

– Так, что ты скажешь, Милли? – перебила мои мысли Лина.

– Что тут скажешь, ты права, мне действительно он нравится.

– Когда ты станешь с ним встречаться, познакомишь меня с его другом? – с огоньком в глазах быстро среагировала Лина.

– Не торопи события, Бабочка. Какие у нас с тобой сегодня планы?

– Да, наверное, никакие. Сегодня так жарко, что я бы лучше приняла ледяную ванну и спряталась от этого солнца в комнате.

– У меня есть идея получше. Что, если нам поплавать в бассейне?

– Милли, ты шутишь?! Если хозяева увидят нас, то всех сразу же уволят.

– Ну, а если не увидят…

– Не говори так, Милли. Я изучила уже это выражение лица, оно ни к чему хорошему не приводит.

– Не будь такой занудой, Лина. Хозяев нет дома, и вернутся они поздно, я слышала, что вечером у них какой-то светский приём, дома они ужинать не будут.

– А сеньора Анхелика?

– За неё не переживай. Она ни за что не выйдет из своей комнаты, даже если начнётся пожар. Наша единственная проблема – это Берни. Но его я беру на себя, так что за это тоже не переживай.

– Ты с ума сошла! – закатила она глаза в духе «будь, что будет».

– Ты иди пока собери всех, пусть переоденутся и ждите меня на заднем дворе. А я разберусь с дворецким. Кстати, где он?

– Он в гостиной. Проверяет мою работу своими глазами-микроскопами.

***

Было начало шестого, в доме, кроме прислуги и сеньоры Анхелики, никого не было. Хозяин дома был у себя на фирме, вместе с сынком, а Луиса, наверняка, уехала на очередную консультацию к психологу.

За то время, что я работаю здесь, мне выпала честь повидать много семейных драм. Всё стандартно. Он старый, она старая. Чувств нет. Скорее всего, он даже завёл себе молодую любовницу. Луиса страдает от недостатка внимания. Однажды, я увидела, как дворецкий тащил её в стельку пьяную в комнату. Мне её жаль немного. Но она сама погубила их брак.

По словам Марты, Луиса выпивала в одиночестве. Когда Федерико узнал об этом – он записал её к психологу. И это, кажется, даже помогает. Она регулярно ходит на приём. И или этот врач шарлатан, или у них роман.

Я знала, что даже не стоит пытаться уговаривать Бернардо, чтобы он разрешил нам искупаться, так как он на двести процентов отказал бы мне.

Берни – преданный дворецкий, работник с большой буквы. Говорят, что за все двадцать лет, что он здесь работает, он ни разу не брал выходных. Не странно ли?

Я прошла мимо него, когда он проводил свою инспекцию полок над камином, в такие моменты хоть на танке проезжай – он не заметит.

Я посмотрела на часы, которые висели в гостиной. Половина шестого.

Кажется, в это время Донья отдыхает после приёма таблеток, которые ей недавно назначил доктор.

У меня был план, как нейтрализовать дворецкого, не очень честный, но на войне все средства хороши.

Я аккуратно зашла в комнату к Донье, старушка мило посапывала в своей кровати под классическую музыку. Бах это или Моцарт, я не разбиралась.

Я тихонечко открыла верхний шкафчик прикроватной тумбы и достала снотворное. Уж если оно ей помогает уснуть, то Берни точно будет спать, как убитый.

Знал бы он, что его ждёт – убил бы меня сразу. Но выхода не было. Сам виноват.

Я высыпала половину упаковки в карман, убрала таблетки обратно и вышла из комнаты. Теперь нужно было как-то заставить дворецкого их выпить.

Приготовив на кухне лимонад, я растворила в нём снотворное и предложила дворецкому освежиться. На моё удивление, он даже нс стал сопротивляться. Жара победила всех.

– Это очень мило, кстати, с твоей стороны. Жаркий выдался денёк, – сказал он, когда я принесла лимонад.

– Всегда, пожалуйста. Передохнуть бы тебе, Бернардо, работаешь без выходных, устал, наверное.

– Если я перестану следить за вами – то дом превратиться в хаос, – с этими словами он опёрся о спинку дивана. Таблетки были очень сильными и подействовали быстро.

– Что-то мне, правда, нехорошо.

Я помогла ему присесть. Только усевшись, Бернардо сразу плюхнулся на бок и захрапел.

Сквозь смех, я подняла его ноги с пола, чтобы он лёг всем телом, и пошла за дом, где меня уже ждали Лина, Сакорро, Рамон и Марта в купальных костюмах.

– Бассейн наш! – закричала я им. И они, будто услышав команду «на старт», рванули в воду.

Я расположилась на шезлонге возле бассейна с чистейшей голубой водой. Солнышко сегодня сильно припекало и уже через десять минут, я почувствовала, как защипало плечи. Погрузившись в свои мысли, я выставила своё лицо солнечным лучам. Я думала об Иво. О том, что делать дальше. О том, как признаться ему в своих чувствах. И стоит ли это делать. О том, что будет, если он откажет мне или просто посмеётся.

– Милли, иди к нам, вода такая чудесная, – звала меня Лина.

Компания вовсю плескалась в хозяйском бассейне и была очень этому рада. Но желания поддерживать их веселье у меня не было.

– Нет, Лина, я не хочу. Мне, знаешь, и тут неплохо.

Видимо, не поверив мне или просто решив составить компанию, Лина вышла из воды и присела на, рядом стоящий, шезлонг.

– Как тебе удалось уговорить Берни? – восторженно спросила подруга. – Ты просто волшебница!

– Лина, я не уговаривала его. Все мы знаем, что дворецкий бы ни за что не согласился на нашу идею, поэтому я выкрала снотворное у Доньи и подсыпала его в стакан с лимонадом, которым его и угостила.

– Что ты сделала?! Ты в своём уме?! Нам нужно срочно сматывать удочки. Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Когда он проснётся, а он, надеюсь, проснётся, то сразу всё поймёт! И уж поверь, нам не поздоровится!

– Успокойся ты! Когда он проснётся – мы уже будем заниматься своими делами, будто ничего не произошло. Бернардо подумает, что просто заснул. Ты же сама говорила, что бедняга работает без выходных.

– Ой, не нравится мне это, Милли. Смотри-ка, куда это наша Марта пошла, неужели накупалась? – спросила Лина, указывая пальцем на, быстро уходящую от бассейна, Марту.

– Да кто её знает, пусть идёт.

Мы продолжили греться на солнышке.

– Лина, расскажи мне о Бобби, он ведь тебе нравится, да?

– Он такой милый, – расплылась в улыбке Лина.

– Объясните-ка мне, что здесь происходит, – послышался за спиной голос хозяйской дочери.

Я повернула голову и увидела стоящих за нами Викторию и змеюку Марту, которая ехидно улыбалась.

– Видите, сеньорита, они считают себя хозяйками дома, пока никого нет.

– Спасибо, Марта, можешь идти. Дальше я сама разберусь с ними.

Эта гадюка Марта увидела, как к дому подъехала Виктория и покинула бассейн раньше, чем нас застукали. Хитро. Даже переодеться успела. Как можно быть такой?! Ещё десять минут назад она сама с радостью плавала вместе с нами, а сейчас подставила всех, даже родную мать.

– Сейчас же выходите из бассейна! – кричала блондинка. – Я жду вас всех в доме для продолжения разговора. – Сверкнув своими серыми злыми глазами, Виктория ушла в дом.

Мы переглянулись и молча пошли в дом через заднюю дверь. Никто не знал, чем закончится этот разговор, но морально мы уже были готовы к худшему.

В гостиной Виктория кричала на Бернардо за то, что тот уснул во время рабочего дня и не уследил за произволом, который устроила прислуга.

Она приказала Берни идти и собирать свои вещи.

Вот любят они драматизировать… Чуть что – сразу «ты уволен!».

Я не стала молчать и вмешалась в их разговор. Точнее, это был монолог: дворецкий ничего не понимал, и не мог выговорить ни слова.

Бернардо был не виноват, а, значит, и отвечать за всё это он не должен.

– Не прогоняйте его, пожалуйста, – обратилась я к Виктории. – Это моя вина. Бернардо не уснул. Это я усыпила его. Я подсыпала ему снотворное Вашей бабушки.

– Что?! – удивился дворецкий. – Но зачем, Милли?

– Я знала, что ты не разрешишь нам ни под каким предлогом искупаться, поэтому я пошла на крайние меры, – виновато объяснила я ему.

– Хорошо. Бернардо остаётся, уйдёшь ты, – сказала мне Виктория, указав пальцем на дверь.

– Справедливо, – проговорила я себе под нос.

В это время в дверь вошли Луиса, хозяин дома и их сынок – Иво.

– Что здесь происходит, милая? – спросила Луиса у дочери, увидев сборище в гостиной.

– Мама, эта прислуга совсем обнаглела. Пока нас не было дома, эта… – Виктория указала на меня пальцем. – Устроила пикник у нашего бассейна.

– Какой ужас! Федерико, ты слышал это? – обратилась Луиса к мужу. – Срочно уволь эту дикарку, а бассейн нужно намыть и сменить воду. Кто знает, чем они болеют…

– Минуточку, сеньора. Милли не одна виновата, я помогала ей, – сказала Лина, стоя в проходе между гостиной и коридором на кухню. Вслед за ней подтянулись и остальные.

В гостиную вышли все. Абсолютно вся прислуга. Они признались в том, что тоже придумали этот план, и что если они выгоняют меня, то они уходят следом.

Теперь это было похоже на бунт.

– Решено, вы все уволены, – наконец, сказала Виктория и уже собралась уходить с победным видом, как в разговор вмешался её шофёр Рокки, который сообщил, что тоже причастен к этому мероприятию и поэтому специально возил её сегодня длинными дорогами. Хотя мы все понимаем, что делал он это по другим причинам.

– Прекратите этот цирк! – не выдержал Федерико. – Мне надоело слушать этот балаган! Займитесь своими делами. Сегодня никто не уволен. Но я не потерплю, чтобы это повторилось ещё раз! Надеюсь, вы меня поняли. – С этими словами хозяин дома велел всем разойтись, и они с супругой вышли из гостиной.

На кухне уже собрались все участники сегодняшнего дня.

Когда я зашла – никто не смотрел на меня осуждающе, хотя я думала, что будут.

Ведь это из-за меня нас сегодня чуть не выставили за дверь. Всех.

Я присоединилась к ужину и влилась в разговор. Сейчас всё это нам казалось смешным.

Это напомнило мне то, как мы собирались в монастыре за длинным столом, большой нашей семьёй.

Я тоскую по тем временам, по Глории, по Падре Мануэлю и сестре Толстушке. Нужно проведать их как можно скорее!

Когда на кухню зашла Марта – разговоры тут же прекратились. Воцарилась тяжёлая тишина. Все смотрели на Марту осуждающе. Каким надо быть человеком, чтобы поступить так. Ведь её мать могли тоже уволить!

Поняв, что ей здесь не рады, Марта взяла из корзинки с фруктами яблоко и, фыркнув что-то себе под нос, ушла.

– Зачем Марта поступила так? – спросила Лина у Сакорро, когда её дочь вышла из кухни.

– Да, кто её знает, – ответил за неё садовник. – Марту сложно понять. Иногда она бывает нормальной, но при первой же возможности готова продать кого угодно, даже собственную душу, не говоря уже о матери.

Возможно, так она хочет выразить своё превосходство. А, возможно, хочет, чтобы хозяева выделяли её среди остальной прислуги.

Хоть это и низко… Но Марта – та ещё стерва, которая пойдёт по головам, чтобы добиться своей цели. Даже родная мать не знает, чего от неё ожидать, не говоря уже о нас.

Я допила стакан молока и пошла к Донье, чтобы отнести ужин. Перед тем, как войти, я постучала. Этот урок я усвоила. Сердить старушку лишний раз не хотелось.

– Тук-тук, Донья. Проголодались? – спросила я, просунув голову в дверь.

– Неужели ты постучалась?! – удивилась Анхелика. – Входи, Милли. Поставь поднос на столик. Я слышала, ты сегодня устроила настоящий переворот. Если бы это так сильно не разозлило Луису, то я бы тебя отругала.

– Бросьте, Донья! Ничего такого я не сделала. Просто организовала вашей прислуге небольшой перерыв. Вы бы знали, какая сегодня жара на улице, если бы хоть иногда выходили из дома.

– До чего же ты озорная, – рассмеялась Донья. – Никто в доме не позволял себе такого до твоего появления!

– Донья, неужели Вы улыбаетесь! Это нужно отметить!!!

– Так! – приняла серьёзный вид Анхелика. – Ты этого не видела, но, если честно, я рада, что ты появилась здесь, ты снова оживила этот дом.

– Я хотела спросить у Вас кое-что.

– Ну, спрашивай, – заинтересованно ответила Анхелика.

– Скажите мне, Донья. Бывает в обычной жизни так, что служанка, как в сериале, влюбляется в хозяина, ну или его сына?

– Я тебе уже рассказывала о своём внуке. Его мать была служанкой в нашем доме. Бедная девушка… Она влюбилась в сына хозяина до беспамятства. Хоть они и были счастливы какое-то время, но всё это прекратил отец возлюбленного. Сын хозяина был трусом и женился на той, что приказал ему отец. Росарио пришлось уйти из дома, чтобы не видеть всего этого, ведь ничего сделать она не могла. Даже то, что она носила под сердцем ребёнка, не смягчило каменное сердце хозяина, – Анхелика опустила глаза, чтобы я не видела её слёз.

– Простите, Донья. Вы расстроились по моей вине, зря я затеяла этот разговор. Простите.

– Не волнуйся, девочка. Поищи-ка мне в аптечке аспирин. Аптечка находится в ванной, в шкафчике над раковиной. – А ты, что? Влюблена в моего внука? – опомнилась Донья, прищурив глаза, когда я передавала ей таблетку.

– Я?! Ну что Вы, Донья! Нет, конечно! С чего Вам такое в голову могло прийти!! Не выдумывайте ерунды! Вы давайте, кушайте, я заберу поднос позже.

Я решила свернуть разговор побыстрее, иначе бы Донья меня раскусила. Какая она всё-таки иногда проницательная!

Выйдя в коридор, я услышала, как в мою сторону идут Иво и Бобби. Я спряталась за углом и стала наблюдать за ними.

Парни о чём-то оживлённо спорили. Я прислушалась и услышала своё имя…

– Ты уже пригласил эту служанку на ужин, но ничего не вышло, – говорил Бобби.

– Дай ещё немного времени, совсем немного, – просил друга Иво.

– Нет, друг, больше времени я не дам. Завтра истекает срок, так что приготовь деньги, – ехидно сказал Бобби и похлопал Иво по плечу.

Я никак не могла понять, о чём они говорят. При чём здесь какой-то ужин, я, деньги? Ничего не понимаю…

– А как же честная игра? – стал препираться Блондин.

– Этот вопрос должен я задать тебе. Мы заключили пари. Вот и плати, Иво.

– Но я ещё не проиграл. Я добьюсь этой штучки, вот увидишь, – стиснув зубы, ответил Блондин.

– Забудь об этом. Ничего у тебя не выйдет. Судя по тому, как обстоят дела, будет чудом, если ты добьёшься Милагрос.

– Я верю в чудеса.

– Друг мой, если она хотя бы обратит на тебя внимание, я тебя поздравлю и выпишу диплом победителя. Милагрос – очень лакомый кусочек, – сказал Бобби.

– Да, Милли – лакомый кусочек, не спорю. Но годится на одну ночь, не более. Завтра я расскажу тебе, как она в постели. Кроме того, как ты можешь серьёзно думать, что я посмотрю в сторону служанки? Всё должно быть на своём месте. Я хозяин, она – прислуга. Её место – возле полки с пылью.

– Ты ужасен, – ухмыльнулся Бобби, когда они входили в комнату.

Я вышла из своего укрытия сразу, как только захлопнулась дверь.

Я чувствовала себя ужасно, слёзы текли по моим щекам. В голове гудело так, словно мне ударили по голове бейсбольной битой. Мои ноги подкосились, и я прислонилась к стене. Я не могла пошевелиться, меня, будто, парализовало. Что они за люди! Это два лощёных дебила, которых богатенькие родители избаловали до невозможности… Они думают, что могут купить всё!

Это значит: всё, что он мне говорил, – это часть пари, ложь? Как он мог заключить пари на чувства живого человека.

Какой свиньёй надо быть, чтобы сделать это? Это ужасно! Он ужасен!

Я, кое-как, шла по коридору в сторону своей комнаты. Состояние у меня было жуткое. Я была раздавлена.

Как я могла поверить ему! Больнее всего было от того, что я испытывала привязанность к этому человеку… Он запал мне в душу.

В этот момент я хотела умереть. Возможно, я чересчур остро переживаю, но я так устроена. Меня так вырастили. Я не росла с родителями в богатом доме, но я росла с теми, кто привил мне справедливость, гордость и человечность.

В этих же людях человечности нет, всю нравственность они продали за деньги.

***

Сегодня я решила отпроситься у Доньи, чтобы поехать в монастырь. Проснувшись раньше обычного, я отнесла сеньоре Анхелике завтрак, перекинулась парочкой «комплиментов» с Мартой и пришла обратно в комнату, чтобы переодеться. Когда Лина вышла из душа, она очень удивилась тому, что я уже на ногах. Обычно я еле просыпаюсь по утрам. Она даже иногда стаскивает моё одеяло с кровати, чтобы я поскорее проснулась.

– Ты куда-то уходишь, куколка? – спросила у меня подруга.

– Да, Лина, я поеду в монастырь, навещу своих.

– Я вчера не стала тебя будить. Когда вернулась, Берни сказал, ты плохо себя чувствовала.

– Да, и сейчас не лучше.

– Скажи мне, что случилось?

– Я хочу умереть.

Сказав это, я зарыдала. Я не хотела плакать, но обида душила меня. Слёзы полились непроизвольно.

– Успокойся, дорогая моя, – вытирая слёзы с моих щёк, сказала Бабочка. – Послушай меня, чтобы ни произошло, что бы тебя так ни огорчило, знай: ты всегда можешь положиться на меня. Я не знаю, что случилось вчера, но догадываюсь, что это дело рук Блондина. А раз так, не переживай, жизнь его уже наказала.

– Ты готова, Милли? Сеньора Анхелика просила, чтобы я отвёз тебя, – спросил Рокки, заглянув в нашу комнату.

– Как щедро с её стороны. Да, я готова. Сейчас иду.

Я попрощалась с Бабочкой. Та ещё раз попросила меня не расстраиваться, крепко обняв на прощание.

– Ты выглядишь потерянной, – сказал Рокки, когда мы отъехали от дома.

– Всё в порядке, – ответила слабо улыбаясь. – Просто неважно себя чувствую. Наверное, из-за погоды.

Рокки не стал донимать меня расспросами, просто пожал плечами и продолжил следить за дорогой.

Не успела я выйти из машины, как ко мне подбежали Лукас и Киара и набросились на меня. На улицу вышел и Падре.

– Рад видеть тебя, Чолито, – обнял меня он и похлопал по кепке, как и раньше.

– А я как рада, Падре! А где Глория?

– Они на стадионе, игра скоро начнётся. Не хотели бы Вы присоединиться к нам? – обратился он к Рокки.

– Почему бы и нет, – ответил тот. – Раньше я был неплохим вратарём.

– Ты?! Правда? – я очень удивилась заявлению Рокки.

– Конечно! Сейчас я покажу тебе, – парировал он. – Только у меня нет сменной одежды.

– Это не проблема, – сказал Падре, я дам Вам что-нибудь на смену.

– Отлично! Вы идите, переодевайтесь, а я пока схожу, проведаю друга, – похлопав по плечу Рокки, я направилась в церковь. Мне нужно было выговориться.

Мысленно я поздоровалась с Умником. Я называю его так, потому что у него всегда есть ответы на все вопросы.

Я знаю, что поступаю неправильно.

Ты всегда говоришь, что мы должны подставлять вторую щёку, но с меня довольно.

Этот мерзавец ударил меня по обеим, и не раз!

Я знаю, ты против, но что мне делать?

Я не могу проглотить это. Ни за что! Ты же знаешь меня.

Я могу быть доброй, но не глупой.

И это не совсем месть. Так, розыгрыш.

Что? Серьёзно?! Ты простишь мне это?

Клянусь, это последний раз. Спасибо тебе!

Закончив свой монолог, я встала со скамьи и перекрестилась. Я знала, мои слова были услышаны. От этого мне стало легче.

Выйдя из церкви, я быстрыми шагами направилась к полю, ведь игра вот-вот начнётся, а я не могу пропустить дебют Рокки.

Игроки уже разминались на футбольном поле, и даже Рокки делал что-то наподобие зарядки. Меня заметила Глория и тут же бросилась ко мне с радостными криками.

– Я так счастлива, что ты приехала!

– И я! И я рада видеть тебя. Как ты тут?

– У меня всё хорошо. А у тебя? Я скучаю по тебе, Милли.

– И я скучаю, Глория.

– Ну, долго вас ждать? – крикнул нам кто-то из ребят.

– Ладно, пошли, подруга, покажем нашему гостю, как у нас играют – потом договорим.

Как же здорово было снова оказаться на родном поле!

Я внимательно следила за Рокки. Его поставили на ворота, так как он всем расхвалил свои способности вратаря. Но один за другим он пропускал мячи мимо ворот, принося нашей команде победные очки. Этот матч мы выиграли со счётом 7:2. Я немного пожурила его, но он отмахнулся, аргументируя это тем, что уже много лет не играл и потерял свой великолепный навык.

После игры нас уже ждал обед, накрытый в столовой. За едой мы рассказали о своих новостях. В основном говорила я. О работе, Лине, Анхелике, о том, как у нас украли кошелёк, а потом вернули, когда мы продавали открытки.

Глория хвасталась обновками для воспитанников, которые она купила, продав одежду из магазина, которой ей по-прежнему платили.

Когда я помогла сестре Толстушке убрать со стола после обеда, Падре подошёл к нам и предложил Каталине съездить в особняк и посмотреть, как я там живу. У меня сразу в голове возник коварный план.

Я придумала, как я отплачу Блондину за его действия. Он ставит на секс? Он его получит!

Я отыскала Глорию, и мы прогулялись по территории монастыря. Я рассказала об Иво, она – о работе и таинственном незнакомце, который ей нравится.

Но она пока не станет меня с ним знакомить. Потому что, как она сказала, боится, что он влюбится в меня. Глупышка! Я бы никогда не позволила ему это.

Мы могли болтать вечность, но я знала, что Толстушка уже собрала свои вещи, и теперь ждут только меня.

***

По приезду в особняк, я провела Толстушку к Донье. Та рада была приветствовать в своём доме такую гостью. Анхелика предложила Каталине комнату для гостей, но я отговорила её и попросила Толстушку переночевать в моей комнате. Я сказала, что девочек там не будет, так как они ушли на дискотеку и вернутся только под утро, и что в комнате для гостей неудобный диван, а с её спиной нужно спать на мягкой кровати.

– Хорошо, – согласилась Толстушка. – Уговорила.

Я пошла на кухню, чтобы принести чай для Доньи и сестры Каталины.

Когда я уже шла с подносом обратно, на моём пути появился Блондин.

Это как раз то, что мне было нужно.

Я пригласила его к себе в комнату сегодня ночью. Но поскольку он не знал, что я знаю про спор, то согласился, не раздумывая, предвкушая победу над другом.

Иво даже не подозревал, ЧТО я для него приготовила.

Он приблизился ко мне и обхватил за талию.

Я чуть не выронила поднос. Каждая клеточка моего тела вибрировала, то ли от злости и неприязни, то ли от того, что он мне нравился.

– Я буду в комнате одна. Поэтому ты можешь прийти ко мне.

– А почему ты не придёшь в мою спальню?

– Потому что! Давай ты придёшь ко мне и точка. Я лягу в свою кровать и буду тебя ждать, а ты придёшь и разбудишь меня.

– Поцелуем? – прервал Иво, улыбаясь.

– Да, – я невинно захлопала глазками, как маленькая девочка. – Ну что, тогда договорились?

– Договорились. Я приду к тебе, и мы прекрасно проведём время.

– Не сомневайся, – ответила я ему вслед.

На часах была половина второго ночи. В доме уже давным-давно все спят. Я уложила Каталину в свою постель и караулила Блондина в коридоре, вооружившись фотоаппаратом, который заранее одолжила у Лины.

Где его носит!

Наконец, два силуэта появились в коридоре.

Парни были навеселе. Рано радуешься, Иво, ох, рано!

– Подожди меня здесь, я быстро с ней справлюсь, – сказал шёпотом Блондин. – Заплатишь мне сразу, как только я выйду. Я же тебе говорил: она без ума от меня!

– Не спеши праздновать победу. Милли – ещё та штучка. Никто не знает, что она опять выкинет.

Как ты прав, Бобби, а вот твой друг считает себя породистым жеребцом.

Ну, ничего, скоро он опустится на землю.

Немного помешкав, Блондин зашёл в нашу комнату, Бобби не стал стоять у дверей и ушёл, в комнату друга.

Когда этот самец ляжет ко мне в постель, он обнаружит там не меня, а Толстушку. Надеюсь, она навешает ему, как следует!

Я стояла возле двери и прислушивалась к тому, что происходит за ней. Мне нужен был самый подходящий момент и, как только я услышала крик Толстушки, то поняла: пора!

Забежав в комнату, я включила свет.

Ошарашенные Иво и сестра Толстушка, смотрели на меня и ничего не понимали.

Сестра Толстушка сидела на кровати, прижимая к себе одеяло.

– Как Вы смеете появляться передо мной в таком виде? – кричала встревоженная монахиня, обращаясь к Иво, который стоял между кроватями в одних трусах-боксёрах с подушкой в руках.

– Да, сеньор, как Вы смеете? – пародировала я Толстушку, фотографируя Блондинчика со всех сторон. – Как Вы смеете приставать к монахине, сеньор?! Вы хотели соблазнить её? Какой стыд!

Иво стоял как, вкопанный и не мог сказать ни слова.

– Хочешь знать, что это? – спросила я у него, показывая фотоаппарат. – Ты проиграл пари, самец! Ты должен своему другу пятьсот долларов, потому что ты ничего от меня не получишь, и дашь мне столько же за то, чтобы твои фотографии не попали в другие руки!

– Н-н-н-о, откуда?

– Откуда я знаю? – ровным надменным голосом спросила я.

– Милли, что здесь происходит? Я требую объяснений! – закричала на меня сестра Толстушка.

– Я позже тебе объясню, – сказала я Каталине и продолжила разговор с Блондином.

– Я ничего не понимаю, Милагрос! Что это за цирк?

– Из нас клоун здесь только один. Это ты! А я жду свои пятьсот баксов! Или твоими фотографиями будет обклеен весь Буэнос-Айрес! Так что давай деньги прямо сейчас.

Дойдя до своих штанов, которые он бросил почти у дверей, Иво обшарил карманы.

– У меня только триста.

– Хорошо. Остальное передадите завтра утром. А теперь, уходите отсюда.

– Милагрос, я требую объяснений! – строго повторила Толстушка, когда Иво убрался из нашей комнаты, поджав хвост. – Ну, расскажи мне, что с тобой происходит, я ведь тебе не враг.

– Ничего не происходит, всё нормально – отмахнулась я от монахини.

– Как это ничего, – удивилась Каталина. – К тебе в комнату заходит этот мужчина в трусах, которого ты фотографируешь, требуешь у него пятьсот долларов, а сейчас еле сдерживаешь слёзы. Это ты называешь «ничего не происходит»? Очевидно, что-то произошло, но почему-то ты не хочешь поделиться со мной.

– Ничего не происходит, я хочу спать!

– Хватит, Милагрос. Я не дура. Ты не позволила мне пойти в комнату для гостей, а попросила лечь в твоей кровати. Скажи, ты специально это всё подстроила?

Я старалась сделать вид, будто удивлена предположениям Толстушки, но она слишком хорошо меня знала и, судя по её взгляду, не поверила.

– Ты права, Толстушка. Я это подстроила. У меня не было выбора.

Мы спустились на кухню, чтобы спокойно поговорить. «Спокойно», для Толстушки, означало – за едой. Обнаружив в холодильнике остатки торта, я поставила их на стол возле неё и налила два стакана молока. Сестра Толстушка слушала мой рассказ, поедая бисквитный торт.

Я рассказала, что тот парень, который пришёл в комнату в трусах, это сын хозяина, который со своим другом поспорил, что затащит меня в постель. Победитель получает пятьсот баксов.

Каталина громко охала от моих рассказов, для неё это был шок.

В её время таких интриг не было. Я попросила не рассказывать о происходящем в монастыре.

– Да чем хвастаться, конечно, не скажу, – наконец выговорила она. – Меня вот что интересует, как ты узнала о пари?

– Я нечаянно услышала разговор этих болванов. И да, я знаю, что подслушивать не хорошо и всё такое, но, знаешь, хуже было бы, если бы я это не услышала. Прости меня, что я обманом привлекла и тебя в эту интригу. Я знала, что ты не одобришь мой план.

– Обман я тебе, конечно, не прощу. Но мне понравилось, как ты проучила этого парня. Я очень волнуюсь за тебя, Милли, мы все волнуемся. А то, что произошло сегодня, подтверждает, что ты не в безопасности.

– Не волнуйся за меня. Я умею за себя постоять. Тем более мне некуда больше идти.

***

Наутро, пока сестра Каталина прогуливалась в саду с Рамоном, который показывал ей свои владения, я решила отыскать Блондина и получить оставшуюся часть денег, которую он мне должен.

Хитро он вывернул ситуацию с бабулей. Думал, нажалуется на меня, наговорит гадостей – и та сразу меня уволит. Фиг! Конечно, то, что она предложила тоже не очень приятно, но, по крайней мере, так я останусь при работе.

Я постучала в комнату к Блондину, но там никого не было.

В доме стояла такая тишина, будто все куда-то провалились. От такой тишины мне стало не по себе. Я достала из кармана фартука плеер, который когда-то купила на вырученные от продажи открыток деньги, и включила музыку. Вот это музыка, а не та старушечья классика!

Поймав ритм, я стала подпевать Джильде и пританцовывать.

Эта моя любимая певица. Я восхищаюсь ей, её песни потрясающие, в них столько смысла.

Закружившись в танце, я не заметила, как столкнулась с кем-то.

Подняв глаза, я увидела бродягу. Того самого бродягу, что следит за мной.

Стараясь не привлекать внимания, я шёпотом спросила, что он здесь делает.

– Я пришёл поздороваться с тобой, – ответил тот.

– Поздороваться со мной?! – удивлённо переспросила я. – Как ты узнал, где я… А хотя. Если тебя кто-нибудь увидит – ты труп!

– Я знаю, но я не видел тебя уже несколько дней и стал волноваться.

– Ты сумасшедший! Но мне нравится эта черта в тебе. Ты такой же, как я – рискованный! И готов на всё ради тех, кто дорог. Но мне нужно вывести тебя из дома, пока тебя никто не заметил. Здешние хозяева на дух не переносят прислугу и бедняков. Пошли, я проведу тебя через заднюю дверь.

Я схватила бродягу за его рваный рукав и потянула вниз.

Нам повезло, мы никого не встретили на пути.

Я оставила своего знакомого за дверью и попросила его не уходить сразу.

Забежав на кухню, я взяла со стола кекс и вынесла его своему знакомому.

– На, держи. Больше ничего не нашла, поэтому возьми хоть это.

– Не стоило, – сказал он. – Но спасибо, мне приятно. Когда мы увидимся снова?

– Ишь, какой ловелас! – шутливо сказала я, но тот уже смотрел на меня испуганными глазами. – Да шучу я, шучу. Чего напрягся так? – рассмеялась я.

Я смотрела вслед бродяге и увидела, как в саду Марта флиртует с Дамианом.

Эту змеюку ничему жизнь не учит! Как крутила хвостом, так и крутит.

Он её ещё не раз подставит.

Я поднялась на второй этаж по белой мраморной лестнице. В коридор из комнаты Доньи вышел Падре Мануэль. Я развела руки, чтобы обнять его, но он сухо отодвинул их и продолжил идти дальше.

– Сеньоре сейчас нужно отдохнуть, и будет лучше, если сейчас ты не станешь заходить к ней.

– Но Падре, стойте! Что случилось? И что с Вами? На Вас лица нет. Вы даже не поздоровались со мной!

Падре выглядел очень встревоженным, я никогда раньше не видела его таким. Что произошло там у них?

– Падре, Вы даже не поговорите со мной? Куда Вы так спешите?

– Милагрос, у меня очень важные дела. Мне нужно, как можно скорее, встретиться с матерью-настоятельницей.

– Я не узнаю Вас. Вы, конечно, всегда странный, но сейчас – уж чересчур. Я хотела передать Вам деньги. Вот тут пожертвование от сына хозяина детям.

Падре, молча, взял деньги и, не останавливаясь, прошёл мимо меня.

Меня очень огорчило то, как вёл себя Падре. Казалось, будто меня снова бросили. Я побрела в свою комнату. Сейчас я нс хотела ни с кем говорить.

На полке с книгами, которая висела над кроватью Лины, я заметила книжку под названием «Портрет моей души». Символично… Меня очень привлекло название.

Книга – не толстая, поэтому я с лёгкостью прочитаю её.

Вообще-то я нс фанат чтения, но мне нужно было отвлечься. Достав книгу, я забралась с ногами на свою кровать и облокотилась о металлическую кружевную спинку.

Похоже, я выбрала какой-то любовный роман. Теперь мне понятно, откуда у Лины в голове мысли о принце и идеальной жизни.

Уже после первых двух страниц мне стало скучно. Всё у них там идеально, да вот только враньё это всё. В нашей жизни парни ставят на тебя ставки, спорят, отцы бросают детей, а миром правят деньги и власть.

Я отложила книгу на подушку и прилегла в раздумьях о своём «идеальном мире».

Меня разбудили голоса Лины и Марты. Девчонки опять что-то не поделили и из-за этого устроили настоящий балаган. От этих двоих шума, как от толпы бабулек на рынке.

Они не заметили, что я проснулась, а я лежала и пыталась понять, из-за чего скандал.

– Милая, ты проснулась? Извини, это мы тебя разбудили. Марта пристала ко мне со своей расчёской, – виновато сказала Бабочка и присела на край моей кровати, придавив мне ногу.

– Не переживай. Я уже собиралась вставать. Ты не знаешь, что сегодня случилось с Доньей? К ней приходил Падре, но после его визита меня к ней даже не пустили.

– Мне рассказала Марта, что Падре Мануэль приходил поговорить с сеньорой Анхеликой и хозяином, чтобы рассказать что-то об их внуке, то есть сыне хозяина. Он вроде знает, где сейчас их внук.

– Так это же замечательно! – я не могла сдержать радости.

– Пока Падре был в комнате старухи, ей вызвали врача. Видимо, эта новость заставила её сильно понервничать. Всех попросили дать бабуле покой и закончить разговор, по крайней мере, на сегодня. Когда я вытирала пыль, Падре спустился вниз. У них с Луисой завязался какой-то странный разговор.

– Почему странный? – спросила я, ожидая продолжения.

– Когда Падре что-то сказал Луисе – та позеленела. Они ушли в кабинет, разговор был явно серьёзный, Луиса даже выпроводила свою подругу домой, хотя та совсем недавно пришла.

– Ну и дела… Интересно, о чём они там говорили.

– Мне не удалось подслушать, – вмешалась Марта. – Когда я принесла к ним в кабинет чай – они тут же замолчали. Но ваш священник выглядел так, будто увидел привидение.

– Перед уходом Падре всё же зашёл к Анхелике, но, когда вышел – на нём не было лица, – продолжила Лина. – Я недавно относила чай Донье, она выглядела заплаканной и уставшей. Уж нс знаю, что сказал ей Падре, но Анхелику это сильно расстроило.

– Да уж, девочки! Не знаю, что и сказать. Сплошная загадка. Я тоже встретила Падре, когда он выходил из комнаты Доньи, тогда он попросил меня не заходить к ней, но я и подумать не могла… Утром узнаю у Доньи, что произошло.

***

Сегодня настал день «X». Мы, наконец, узнаем, что или кто спрятано за той таинственной дверью, ключи от которой так бережно охраняет дворецкий.

Утром я зашла к Донье, но та была явно не в духе и не хотела говорить со мной. Я всячески пыталась развеселить её, но тщетно.

Я даже поинтересовалась, когда будут первые занятия по этикету, которые она мне прописала в наказание, когда её внук решил избавиться от меня, но Анхелика ничего не хотела слышать.

Вчера Падре сообщил ей, что её внук умер. Это сильно пошатнуло Донью. Она не верит в это. Чувствует, что священник ошибается. Тем более он сам не уверен на все сто, а лишь высказал предположение…

Бедная Анхелика! Сколько испытаний выпало на её долю! Врач сказал, что Донье нужен покой и постельный режим. На сегодня мне дали выходной, но я не хотела никуда идти, поэтому решила помочь Лине с уборкой.

Заранее продумав план, мы договорились, что она отвлечёт Бернардо, а я тем временем выкраду у него ключ от тайной комнаты.

Я много раз спрашивала у дворецкого, что за той дверью, куда он ходит каждый вечер, как тайный агент, но как только я поднимала эту тему, он тут же, начинал отмахиваться от меня и рекомендовал не совать свой нос.

Лина разыграла какой-то припадок, что-то среднее между судорогами и сердечным приступом.

Убедившись, что меня никто не видит, я подошла к таинственной двери. Я попыталась подслушать, есть ли за ней кто-то. Ничего не услышав, я открыла дверь.

За ней оказалась небольшая комнатка, чем-то напоминающая заброшенный чердак.

Окна были плотно зашторены. Солнечный свет не пробивался в помещение, его освещала небольшая рыжая лампа на старом дубовом столе с разбросанными эскизами и различными инструментами: кистями, мелками, палитрами, какими-то баночками с краской…

Возле стола стоял мольберт. На нём красовалась картина с изображением девушки, которая кого-то мне напомнила…

Но самым интересным был не антураж комнаты, а человек в ней. У окна в инвалидном кресле сидел молодой человек. На вид ему было лет тридцать. Он был красив той особой редкой красотой, которая присуща потомственным аристократам.

Правильные черты лица. Гордый профиль. Длинные густые волнистые волосы падали на плечи. Большие карие глаза светились добротой. Если бы он не сидел здесь, взаперти – бьюсь об заклад, не одно женское сердце оказалось бы разбитым по его вине.

– Привет, – дружелюбно произнёс хозяин комнаты.

Мне было невероятно стыдно за то, что я вошла сюда. Я хотела провалиться сквозь землю.

– Простите, я… – я начала оправдываться.

– Проходи, нс бойся, – спокойным красивым голосом произнёс он.

– Простите, я нс ожидала увидеть здесь… – продолжила я, но незнакомец перебил меня.

– Парня в инвалидном кресле? Да, я знаю. Это шокирует. Проходи, не бойся. Я не укушу тебя, – шутливо сказал он.

– Кто Вы?

– Меня зовут Пабло.

Оглядевшись, я вновь обратила внимание на мольберт с рисунком девушки.

– Ты художник? – спросила я его.

Я ещё раз пригляделась к рисунку и поняла, что мне это напоминает… Боже мой! Это же я!

Пабло заметил мой негодующий взгляд и, словно прочитав мысли, ответил.

– Да, это ты.

– Но как? Вы же меня не знали. Я не понимаю, как Вы смогли нарисовать меня, ни разу не видев?

– По твоим фото. Я сделал это по фото, которые мне продал Тито.

– Кто такой Тито?

– Парень, который следит за тобой, – ответил Пабло.

– Бродяга? – удивилась я.

– Да, именно. Я купил у него твои фотографии, потому что ты мне понравилась!

Немного опешив, я села на кровать и увидела, свои фотографии. Они были повсюду: на кровати, на столе, на стенах…

– Как он мог продать мои фотографии совершенно постороннему человеку?! – возмутилась я. – Сколько же с Вас взял этот мошенник? Он говорил мне, что ему просто нравится фотографировать всё красивое, что он делает это ради себя. Лжец!

– Не злись на него. Мне просто стало жаль беднягу, и я предложил купить фотографии, которые у него есть.

– Так это к тебе он приходил на днях?

– Да, точно.

– Вот мерзавец! Пел мне песню про то, как соскучился и волновался. Но как ты вообще вышел на него, ты ведь…

В комнату заглянула Лина. Не успела она ничего сказать, как за её спиной появился дворецкий.

– Как вы посмели войти сюда?! – закричал на нас Берни.

Всё ещё злясь на бродягу, я не сразу сообразила, что произошло. За нас вступился Пабло.

– Не ругай их. Всё хорошо. Это ведь женщины, они по природе своей любопытны.

– Идите вон отсюда! Немедленно! – закричал, переходя на ультразвук, Бернардо, и мы пулей вылетели из комнаты.

Я негодовала от злости.

– Ты должна быть сейчас напугана, а не зла, – сказала мне Лина. – Ты что, не видела дворецкого? Он в ярости! И, знаешь, что нам за это будет? Нас уволят!

– Плевать я хотела на него, Бабочка. Боже, зачем я ушла из монастыря?! Все мужчины одинаковые, независимо от социального статуса. Все они лгуны и обманщики.

– Ты говоришь об этом, в инвалидном кресле?

– Нет, этот парень мне ничего не сделал. Я говорю о бродяге. Оказывается, его зовут Тито. Он меня фотографировал, помнишь? Так вот, этот «коммерсант» продал мои фотографии парню в коляске. Когда я до него доберусь, он меня выслушает. Так не поступают!

– Остуди свой пыл, куколка, – сказала мне Лина. – А ты не думала, как вообще такой, как Пабло, связался с таким, как Тито? Тут что-то нечисто, понимаешь? Не всё так, как кажется. Если Пабло нс выходит из комнаты, значит, кто-то ещё их познакомил с бродягой. Или же он всех нас обманул, что не может ходить, – сказала Лина, прищурив левый глаз, изображая сыщика.

– Ну, ты и детектив! Тебе бы сыщиком работать или сценарии к сериалам писать. Так всё разложила. Знаешь, я согласна с тобой, что не всё так просто здесь. Надо бы понаблюдать за этим парнем и Тито, а потом уже делать выводы.

Вечером я рассказала Донье, как мы украли ключ у дворецкого и проникли в тайную комнату.

– Я просто стащила ключ, пока Лина разыгрывала сердечный приступ. Но в глубине души я не хотела это делать, правда, очень не хотела!

– Да ну! Ты любопытна, как обезьяна, – рассмеялась Анхелика. И я радовалась тому, что мне удалось её хоть немного оживить! Я уже не могла смотреть, как страдает Донья. Мне было больно за неё. Я очень привязалась к старушке за время работы здесь. В глубине души я очень хотела бы себе такую бабушку. И в такие моменты я даже завидовала Иво.

– А кто этот парень? – продолжила я диалог.

– А ты с ним не говорила?

– Немного. Я только узнала его имя и что он художник. А почему он заперт? И ключ хранит дворецкий…

– Это было его решение. Несколько лет назад он потерял в аварии невесту и мать. За рулём был его отец, Дамиан, который выпил в тот вечер, но решил сам вести машину. Шёл сильный дождь. Машину занесло. В аварии выжили только Пабло и его отец. Но Пабло навсегда прикован к инвалидному креслу. Теперь он всем сердцем ненавидит своего отца. Сложно сказать, в чём он больше винит Дамиана – в собственном недуге или в гибели двух самых близких людей. Известно одно – после аварии Пабло отгородился от всего мира и стал добровольным затворником, как и я. Конечно, в первую очередь, он отгородился от своего отца, которого не сможет простить, наверное, никогда.

– Это ужасно. Теперь я понимаю, почему у него такие грустные глаза… Бедный Пабло!

Я знала, что этот дом хранит в себе множество тайн, но теперь для меня открывалась всё более мрачная его подноготная.

Каждый житель здесь хранит какую-то тайну. И одна страшнее другой.

– Я могу идти, Донья? Или принести Вам чего-нибудь ещё?

– Нет, спасибо, иди.

В гостиной Луиса со своей подругой пили чай и о чём-то громко разговаривали. Лина тем временем вытирала пыль с камина.

Я решила немного пошутить над подругой.

– Ты уже поздоровалась со своей свекровью, Бабочка? – шутливо толкнула я Лину локтём.

Смутившись, она захлопала глазами, а женщины посмотрели на меня ошарашено, не понимая, к кому из них это относится. Предупредив их вопрос, я быстро ответила:

– Что вы так напряглись? Я пошутила. Вам разве не смешно?

Но им было явно не до веселья, Луиса трижды убила меня взглядом.

– Милли, зачем ты это сказала? – спросила Лина встревожено.

– Да, что я такого сказала?! Просто пошутила. И тем более тебе нравится Бобби. Пора бы уже знать его мамашу в лицо!

– Перестань! Бобби даже не знает о моём существовании, не замечает меня.

– Тогда дай ему о себе знать! Хватит прятаться! Ты мне про него все уши уже прожужжала.

– Прекрасно! Больше я тебе ни слова не скажу!

Я услышала, как из кабинета меня зовёт хозяин дома. Никогда раньше я не общалась с ним лично.

Личность сеньора Федерико была для меня загадкой. С одной стороны, по рассказам Доньи, в молодости он был очень романтичным и без памяти влюбился в простую девушку Росарио. С другой стороны, впоследствии, он оказался трусом и из-за денег женился на Луисе.

Сейчас Федерико не производил впечатления счастливого человека. Наоборот. Было видно, что брак его не удался, что за фасадом благополучия скрывались два чужих друг другу человека, что пока Луиса пьёт – Федерико изменяет ей с очередной молоденькой любовницей. А я уверенна, что она у него есть. Будь я на его месте, то уже бы точно завела, терпеть такую жену невозможно… Кто знает, что было бы, если бы он ослушался отца и выбрал тогда Росарио…

Но этого мы уже никогда не узнаем. Сегодня хозяин – не самый приятный человек, заносчивый тип, женатый на своей работе. Он высокомерен, чему успешно обучил своих детей. Он никому не доверяет. И да, ещё раз: он несчастен, что видно даже по лицу.

– Милагрос, принеси кофе в мой кабинет, будь добра, – попросил Федерико.

Налив на кухне кофе, я отнесла его в кабинет хозяина. Поставив поднос с чашкой на рабочий стол, за которым сидел мужчина, я пошла к выходу.

– Зачем ты назвала мать Бобби свекровью служанки? – спросил меня Федерико, когда одна нога у меня уже была на пороге.

– Я пошутила, сеньор, расслабьтесь!

– Это не было похоже на шутку, – зло ответил он.

– Разве? А Вы когда-нибудь видели миллионера, который в реальной жизни влюбился бы в служанку? Такое происходит только в кино, сеньор. Правда?

Лицо Федерико вытянулось от удивления. Он даже немного побледнел и ослабил свой галстук. Я знала его секрет, поэтому и сказала так, чтобы понаблюдать за реакцией. Хоть я и не отношусь никак к этой истории, трусость этого человека меня злит.

– Я что-то не так сказала, сеньор? Вы заметно изменились в лице, – спросила я тревожно.

– Ты ничего не знаешь обо мне! Не стоит тебе соваться в эту историю, девочка!

– Вы на меня сердитесь? – испуганно спросила я.

– Почему ты спрашиваешь?

– Почему спрашиваю? Вы смотрите на меня с таким разъярённым лицом…

– Я так на тебя смотрю, потому что мне не понравилось то, что ты сделала.

– А что я сделала?

– Ты назвала мать Бобби свекровью, а это очень неуважительно.

– Вы правы. Простите, сеньор, я не хотела Вас огорчить. Но, даже если у Вас такое лицо, я не думаю, что Вы кретин, как о Вас говорят.

– Кретин?! Кто сказал, что я кретин?!

Я поняла, что сказала глупость… Не нужно было говорить о том, что за глаза хозяина называют кретином. Нужно научиться держать язык за зубами.

– Никто. Это я оговорилась… Я не хотела называть Вас кретином, Вы скорее заносчивый.

– Заносчивый?! – с яростью и негодованием смотрел на меня он.

– У Вас мало друзей. Это о чём-то говорит, верно? И ещё Вы очень грустный. Ну вот, снова опростоволосилась… Простите, я лучше пойду…

– Нет, постой… Позволь тебе сказать, что ты ошибаешься, иногда жизнь очень похожа на фильм.

– Я не понимаю, что Вы хотите сказать.

– Иногда хозяева отчаянно влюбляются в служанок, – потупил взгляд Федерико. – Только в кино хозяева рискуют всем и женятся на них. А в реальной жизни хозяева поджимают хвост и женятся на «подходящей» девушке. Но жизнь наказывает их за это. Они никогда не бывают счастливы…

– С Вашего позволения, – сказала я на одном дыхании, и вышла за дверь, пока хозяин не успел одуматься.

У меня остался неприятный осадок от этого разговора. В груди закололо, будто пробежала кросс. Может, не стоило так говорить с ним?

Ещё стоя в кабинете, я решила, что после разговора с Федерико, зайду к моему новому знакомому Пабло. Мне нужно было найти Тито. Поскольку они так дружны, Пабло должен знать, где обитает этот горе-предприниматель.

Я тихонечко постучала. Теперь эта комната не казалась мне такой загадочной. Сейчас меня больше интересовал тот, кто живёт в ней. Я чувствовала, что этот человек в инвалидном кресле что-то скрывает, как и все, кто здесь живёт. Сердцем чувствовала, что не всё так просто. За дверью никто не ответил.

Я подумала, что, наверное, Пабло куда-то вышел, но потом сама себя одёрнула. Ведь это невозможно! Значит, он отдыхает или просто задремал. Ничего. Вернусь позже.

– Ага! Попалась! – схватив меня за талию, закричала Лина.

– Лина, ну ты дурная! Я чуть инфаркт нс заработала! Ты с ума сошла? Чего так орёшь?!

– Что ты тут делаешь? Снова решила навестить колясочника? – ехидно спросила Бабочка.

– Нет. Я пришла, чтобы узнать, где найти Тито. Я должна поговорить с ним и объяснить, что так дела не делаются.

– Вечно ты вершишь правосудие. Когда-нибудь доиграешься, милая!

– А ты больше каркай.

– Может, сегодня сходим на танцы? Так давно не были! – стала умолять меня она.

– Не знаю. Может, и сходим, ещё целый день работать.

Сегодня я решила пригласить Донью на футбол. И я не приму любые её отговорки. Эта старуха должна выйти на белый свет! И она выйдет. Хочет она того или нет! Но моя решительность сошла на нет после того, как я сообщила о своих планах Анхелике. Она прогнала меня и велела оставить её в покое.

– Если я и выйду из этой комнаты, то только не с такой наглой девчонкой! Сначала ты пройдёшь обучение хорошим манерам, а потом уже будешь предлагать мне куда-то выехать вместе с тобой, – сказала Донья, когда я выходила из её комнаты.

Вот заносчивая карга!

***

Я заметила, как Бернардо зашёл в комнату Пабло, и поспешила за ним. Мне очень нужно было попасть внутрь, поэтому я без церемоний толкнула дверь. Видимо, Берни не успел закрыть её на ключ, и я случайно задела его по спине.

– Немедленно уходи! – завопил дворецкий.

– Но мне нужно поговорить с ним…

– Уходи!

– Пусть Вероника останется, – неожиданно сказал Пабло.

– Вероника?! – в шоке переспросила я.

Пабло попросил оставить нас, и Бернардо вышел из комнаты.

– Почему Вы назвали меня Вероникой?

– Во-первых, обращайся ко мне на «ты». А, во-вторых, мне нужно извиниться. Вероника была моей невестой и…

– Знаешь, что мне надоело больше всего? – прервала я Пабло, чтобы он не смог рассказать о своей погибшей невесте. – Что меня называют разными именами! Иво зовёт меня Карлитос, ты – Вероника. Моё имя – Милагрос! Неужели так сложно запомнить?!

– Хорошо, я уже извинился. Просто ты похожа на неё.

– Ладно. Проехали. Мне нужно знать, где обитает наш общий друг Тито.

– Зачем он тебе?

– Мне нужно поговорить с ним о тех фото.

– Зачем? Забудь о нём. Бедолага просто зарабатывал на хлеб…

– Я посмотрела бы на тебя, если бы это были твои фотографии. Или ты говоришь мне, где он, или я найду его сама! Но тогда наша с тобой дружба, которая могла бы начаться, будет закончена сейчас же!

Пабло испуганно посмотрел на меня своими внимательными карими глазами и тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я скажу ему, что ты его ищешь. Но он попадётся тебе на глаза, только если сам этого захочет. Больно не предсказуем этот парень. Только не исчезай, Вер… то есть Милагрос. Я хотел бы, чтобы мы продолжили общаться.

– Ну, ладно, – я сменила гнев на милость. Не хотелось расстраивать беднягу с грустными глазами ещё больше. Жизнь итак его не пощадила.

– Когда ты придёшь снова? – Спросил Пабло, и это прозвучало как-то знакомо. Я будто испытала дежавю… Что же его слова мне напомнили?

– Скоро. А теперь мне пора. Если я буду прохлаждаться тут ещё какое-то время – точно получу от хозяев нагоняй!

***

Вечером мы с Линой пошли на дискотеку. Оказавшись в любимом клубе, мы, как всегда, пробрались в центр, взяли у бара по коктейлю и стали танцевать. Краем глаза я заметила Иво. То ли коктейль ударил мне в голову, то ли я, правда, соскучилась по Блондину… В общем, мне очень захотелось поговорить с ним или хотя бы сделать так, чтобы он обратил на меня внимание.

Поставив бокал на чей-то столик возле стены, я придвинулась к Иво, который танцевал с Андреа – новоиспечённой девушкой Иво, секретаршей фирмы Ди Карло. Которая, кстати, говоря, гораздо старше его.

Чтобы обратить на себя его внимание, я стала танцевать рядом с ними, привлекая в танец всех проходящих мимо парней.

Я виляла бёдрами и ритмично трясла плечами в такт музыке. Сначала казалось, что он так увлечён своей спутницей, что не замечает меня и это так раззадорило меня, что я устроила там настоящее танцевальное шоу.

– Горячая штучка! – крикнул кто-то из толпы и, наконец, до меня снизошёл и Иво. Он взял меня за руку и отвёл в сторону, где музыка была чуть тише.

– Что тебе нужно? – спросила я у него, словно не ожидала этого.

– Что мне нужно?! Это что тебе нужно?! Скажи ещё, что ты не специально крутила возле меня всем своим телом?

– Я?! Что за глупости, сеньор! Я Вас даже не заметила!

– Хватит ломать комедию, Милагрос! Говори, что тебе от меня нужно. Или ты просто хочешь позлорадствовать насчёт меня и моей новой девушки?

– Нет, я просто… Я просто хотела пожелать вам счастья.

– Но, это неправда. Посмотри на меня и скажи мне это, глядя в глаза.

Он взял меня за подбородок и поднял моё лицо так, чтобы видеть мои глаза. На них непроизвольно появились слёзы. Я не могла спокойно смотреть на Блондина. Не могла сдержаться перед его голубыми глазами, в которых хотелось утонуть, раствориться, исчезнуть…

Он посмотрел на меня внимательно и всё понял. Понял всю мою боль. Понял без слов, что у меня на сердце. Понял и… отпустил меня. Когда я уходила – он ничего нс сказал мне в след. Да и что тут было говорить?

***

Чтобы как-то отвлечься от своих переживаний, я решила сегодня навестить Глорию. Но на самом деле я надеялась, что встречу Тито. Пабло сказал мне, что он не знает, где он и что тот крайне непредсказуем и появляется всегда сам, когда ему вздумается.

Добравшись до монастыря, я первым делом зашла в часовню и поприветствовала Падре. Я крепко обняла его и, узнав, что Глория на работе, предложила помочь чем-нибудь, пока буду её ждать.

Падре предложил пройтись. У него ко мне был разговор. Я насторожилась, но отказать не могла.

– Чолито, я никогда не совал нос в твою жизнь и не собираюсь этого делать, но я говорил с сестрой Толстушкой и Глорией… Я узнал от них, что в доме, где ты работаешь, есть парень, сын сеньора Ди Карло…

– Иво? – удивлённо спросила я.

– Да. Скажи честно, как он тебе?

– Он? Жеребец. Красивый парень, – отвечала я Падре, глядя на его смущённое лицо.

– А какие у тебя с ним отношения? Ты в него влюблена, да?

– По уши влюблена! – максимально не принуждённо отвечала я.

Мне не хотелось говорить по душам ни с кем, даже с Падре. Я перестала врать хотя бы себе о том, что ничего не испытываю к Иво. У меня в душе, будто всё сгорало и умирало. Я не знала, что буду делать, когда он женится на другой.

– Чолито, ты уверена, что влюблена в него? – испуганно переспросил Падре Мануэль.

– Что значит «уверена»? В чём проблема? Я что, не могу влюбиться? Падре, почему Вы смотрите на меня, как будто я старая леди?

– Ты должна уйти из этого дома. Мы найдём тебе новую работу. Я нсе могу оставить тебя в этом доме – это опасно.

– Что?? Почему опасно?

– Потому что мать-настоятельница настаивает на этом…

– Я не понимаю, почему Вы хотите, чтобы я оставила свою работу? Вы сами меня туда устроили…

– Так будет лучше для тебя. Потому что ты влюбилась в своего…

– В моего кого? Падре, отвечайте, в кого я влюбилась?

– В своего… хозяина, – ответил Падре и отвёл взгляд. – Или, вернее, в сына хозяина.

– И что, Падре? Вы тоже что-то имеете против служанок?

– Нет, конечно. Вопрос не в том, может ли служанка или не может, но…

Я не хотела расстраивать его и не хотела покидать особняк Ди Карло, поэтому сразу опровергла свои слова.

– Я Вас разыграла! – закричала я. – Вы, правда, подумали, что я влюблена в этого дурака? – Нет, Падре, не дождётесь!

– Слава Богу! Ты напугала меня до смерти, – переведя дух, сказал священник.

– Перестаньте, Падре. Как Вы можете думать, что я влюблена в этого болвана? – спросила я, опустив глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

– Я рад, что между тобой и этим юношей ничего нет. Я просто не хочу, чтобы он разбил тебе сердце, Милли. Только и всего. Я волнуюсь за тебя.

– Спасибо, Падре. Пожалуй, я пойду. Пора возвращаться домой. У меня ещё много дел. Передавайте Глории, что я заходила, и обнимите её за меня.

На обратном пути мне, наконец, улыбнулась удача. Проходя мимо парка, я встретила Тито.

– Я искала тебя! – сказала я бродяге, подходя к нему.

– Поздравляю, ты меня нашла, – ехидно сказал он.

– К чёрту твои поздравления! Ты – негодяй!

– Не знал, что ты меня так не любишь.

– Ты ещё смеёшься надо мной?! Как ты можешь смеяться надо мной после того, что ты сделал? И не смотри на меня невинными глазами!

– Что я сделал? Не понимаю, в чём дело.

– Что ты сделал?! Ты продал мои фотографии, вот что ты сделал!

– Фотографии не твои, а мои. Их сделал я! Кроме того, я сделал это, чтобы купить еду… или ты хочешь, чтобы я умер с голоду?

– Нет, я не хочу, чтобы ты умер с голоду. Почему ты не пойдёшь работать, например? Кроме того, ты поступил неправильно.

– Дело в том, что парень в инвалидной коляске никогда не выходит из своей комнаты. Он забыл весь свет…..

– Как ты с ним познакомился? – перебила я его.

– Это произошло давно, ещё до того, как я стал бродягой, до того, как он… Стал инвалидом. И до того, как он разочаровался, потерял всякое желание жить. И теперь я – его глаза. Он любит красоту, поэтому я везде её ищу. А когда нахожу – делаю кадры и приношу ему фотографии.

– Я никогда не слышала ничего глупее! Прям охотник за красотой, – возразила я. – Ладно, я тебя прощаю. А он хорошо заплатил?

– Самую высокую цену. Ты ему очень нравишься.

– Он мне тоже понравился. Жаль только, что его глаза…

– А что у него с глазами?

– Они грустные. Пообещай мне, что ты больше не будешь продавать мои фотографии, без моего ведома.

– Хорошо, – пообещал тот. Ты сейчас куда идёшь?

– В дом. А ты хочешь меня проводить?

– Если ты не против.

Мы пошли в сторону дома, по дороге я купила мороженое и угостила Тито. Я думала, что он будет рад этому.

Но оказалось, мой «дружище» не так уж и голоден. Голодает он, ага! Кажется, я стала меньше доверять людям. И у меня были на то причины…

***

Вечером Марта попросила меня помочь ей с подачей ужина. Обычно это делает Бабочка, но сегодня она плохо себя чувствовала. Пришлось её заменить. Когда всё семейство собралось в гостиной, и ужин был готов, мы вынесли всё в зал и поставили на стол. Хозяйка дома попросила принести всем по бокалу вина.

Я взяла на кухне поднос и понесла его в гостиную. Когда я начала ставить бокалы на стол, один край подноса перевесил, и всё содержимое с грохотом упало на пол.

– Что ты наделала, неуклюжая? Ты не думаешь, что ты делаешь! – завопила Луиса.

– Ничего удивительного, Луиса. Если бы она умела думать, она не была бы служанкой, – язвительно сказал Федерико.

Его слова сильно обидели меня. Неужели в его сердце не осталось ничего человечного?!

– Убери всё это и принеси нам кофе. Надеюсь, с этим ты справишься! – сказала хозяйка дома.

Я собрала осколки с пола. И когда пришла очередь кофе, я выносила по две чашечки на подносе, чтобы больше ничего не уронить.

– Видите, я ничего не разбила, – сказала я, ставя поднос на столик.

– Как ты смеешь… – фыркнула Виктория.

– Какая дерзость! Прогони её, Федерико! – возмутилась Луиса.

– Я с удовольствием оставлю этот дом, сеньора! Не хочу находиться там, где с прислугой обращаются, как с мусором!

– Папа, прогони её немедленно! – потребовала Вики.

– Милагрос работает на меня! – послышался сзади голос Анхелики. – Никто её не прогонит!

Донья прошла в гостиную и села в кресло.

– Мама, ты что, не понимаешь… – начал Федерико.

– Замолчи! – приказала она сыну.

– Я не хочу молчать! Служанка оскорбила мою жену и дочь! – повысил тон Федерико.

– А Вы оскорбили меня, когда сказали, что я не умею думать! Что Вы имеете против прислуги, сеньор? – обратилась я к хозяину.

– Верно, Федерико, ответь. Что ты имеешь против прислуги? – спросила Донья, пристально посмотрев на него.

Федерико замолчал. Ему нечего было сказать сейчас. Донья попала в самое больное место.

– Вы, кажется, забыли, что это мой дом! – продолжила Анхелика. – Тогда мне придётся напомнить вам. Благодаря этой девочке мне снова хочется жить. Она подарила мне надежду на то, что всё ещё будет хорошо. Даже если мой внук мёртв – я готова двигаться дальше. Жизнерадостности этой служанки нужно поучиться каждому из вас. Вы – снобы. Вам повезло родиться в золотых штанишках. А эта девочка, которая вас так раздражает, всего добивается сама! Ни у кого из вас нет никакого права оскорблять её за то, что она сделала случайно.

Федерико не понравилось то, что его отчитали, как маленького мальчика. Встав с дивана, он попросил сделать ему кофе в кабинете и сказал, чтобы я зашла к нему на разговор.

– Я больше не хочу видеть тебя в своём доме! – сказал Федерико, как только я вошла в кабинет. – Ты была груба и вела себя неуважительно по отношению к моей семье.

– Не ко всей семье. С Вашей матерью мы прекрасно ладим.

– Но не со мной. Поэтому я хочу, чтобы ты немедленно ушла из этого дома. Я хорошо тебе заплачу, если ты уйдёшь сегодня же вечером без возражений.

– Хорошо, я уйду. Мне не нужны Ваши деньги. Но позвольте кое-что Вам сказать: у служанок, между прочим, есть мозги. Здесь у нас тоже кое-что есть – я положила руку на сердце. – Может, я и невежественная, сеньор, но у меня есть чувства. У меня в груди не дорогие часы, там бьётся сердце. Я уйду прямо сейчас. Итак, Вы правы? Все служанки дуры? Начиная с той, которая Вас полюбила и родила от Вас ребёнка? Мне сказала об этом Ваша мать. Она говорит, что раньше Вы были счастливы. Но поменяли счастье на горе, это видно. Знаете, хозяин, я кое-чего не понимаю. Скажите, после того, что произошло, Вы искали эту женщину? Хотели увидеть своего ребёнка, посмотреть ему в глаза и сказать: «Я твой отец»?

Я заметила, что мои слова потрясли его.

– Если я тебе скажу «да» – ты мне не поверишь…

– Нет, поверю. Конечно, поверю. Как я могу Вам не поверить, хозяин. У Вас каменное сердце, но даже у статуи есть душа. Душа художника, который её сделал. Бог создал Вас, меня, служанку, которая родила Вам ребёнка, и Бог дал всем нам душу.

Воцарилось молчание. Я увидела, что черты лица Федерико смягчились, мои слова тронули его. Нарушила тишину Луиса.

– Федерико, ты закончил? Заплати ей за весь месяц, и пусть она уйдёт.

– Нет, подожди. Мама права, это её служанка.

– Ты хочешь сказать, что…

– Ты слышала, что я сказал! Она остаётся.

Перед сном я зашла к Донье, чтобы поблагодарить её и пожелать спокойной ночи.

– Не стоит благодарности, дитя. Это я должна сказать тебе «спасибо». Ты вдохновила меня на это. И весьма, кстати. Я и не думала, что моим домом правит Луиса. Я неприятно удивлена. И хочу это изменить. Отныне это снова мой дом. И я наведу в нём порядок. И хочу тебе сказать, чтобы завтра ты была готова к своему первому занятию.

Я обняла старушку. Я искренне радовалась тому, что Донья вышла из депрессии и снова стала самой собой.

***

Сегодня Анхелика начала учить меня приличным манерам. На первом же занятии мы учимся красиво класть ногу на ногу.

– Это надо делать деликатно и чувственно! А не вульгарно, как делаешь ты, – ругала меня Донья.

– Послушайте, Донья, какая разница, научусь ли я скрещивать лапы…

– Ноги!

– Хорошо! Ноги! Мне это не понадобится. Вы бы видели, какая я после первого тайма. Я приглашу ребят перевести дыхание, а сама сяду вот так! – я широко раскинула ноги и немного нагнула корпус. Так я стала похожа на гопника. Анхелика закатила глаза. Но быстро взяла себя в руки и продолжила показывать мне «как надо».

– Первый урок закончен, – торжественно объявила Донья. – И я, выжатая, как лимон, пошла на кухню, чтобы выпить чего-нибудь освежающего.

На кухне я встретила Лину. Та пряталась от дворецкого, чтобы немного передохнуть.

– Меня сегодня пригласили на свидание, – сказала она кокетливо.

– Вау! Поздравляю! И кто это? Неужели, Бобби?

– Нет, это не Бобби. Это совершенно другой парень и, между прочим, он будет не один, а с другом. Поэтому он попросил, чтобы я тоже привела подругу. И я зову тебя.

– Я не хочу идти, у меня нет настроения.

– О чём шепчетесь? – спросил Рокки, войдя на кухню.

– О дискотеке, – ответила ему Лина.

– Неужели о той же, о которой разговаривали сеньор Иво и его друг.

– Значит, Иво пойдёт на танцы… – задумчиво повторила я.

– А, знаешь, я, пожалуй, приму твоё приглашение, – сказала я Лине. – Надеюсь, что тот парень – достойный. Тогда я смогу показать его этому заносчивому Блондинчику. Если мы, конечно, столкнёмся…

– Я чувствую, что столкнёмся. Точнее, мне так кажется, – улыбнулась в ответ Лина.

– А можно и мне с вами? – спросил Рокки. – Я даже могу отвезти нас туда на хозяйской машине.

– А что, будет круто! Пошли, – сказала я ему.

Закончив свои дела по дому, мы навели марафет и встретились около заднего входа. Рокки выгнал машину из гаража, и мы поехали на танцы.

– Где твой приятель, – спросила я Лину, когда мы прибыли на место.

– Мы договорились встретиться на площадке.

– Подожди меня здесь, а я пойду, поищу его, – сказала она и скрылась в толпе.

Через пять минут я увидела, как Лина идёт обратно вместе с Бобби! Я была в шоке! Она обманула меня!

– Что здесь делает Бобби?!?! Ты же говорила, что встречаешься не с ним?!

– Позвольте представить моего друга, – из-за спины ухажёра Лины вышел Блондин. – Его зовут Иво. А это – Милли, – сказал Бобби и поспешно увёл Лину в клуб, пока мы с Иво стояли ошарашенные.

– Бабочка, ты не можешь уйти! – закричала я вслед.

– Думаешь, я не понимаю, что ты всё это подстроила, чтобы увидеть меня? – язвительно фыркнул Иво.

– Прости, подстроила – что?

– Эту ловушку.

– Я подстроила ловушку?! Ты что? Ты смеёшься?

– Хочешь скандала? – нервно рассмеялся Блондин.

– Я разобью тебе рожу!

– Не верю.

– Я тебе её расцарапаю!

Иво схватил меня за руки в тот момент, когда я хотела ударить его по лицу. В его глазах было столько злости. Казалось, он сейчас ударит меня.

– И что теперь? Ты меня ударишь, да? Ну, давай, ты же настоящий мужчина! – злилась я и специально провоцировала его.

– По самому больному месту!

Он притянул меня к себе и страстно поцеловал. Сначала я попыталась сопротивляться. Но его губы, его запах… Я потеряла голову.

Земля ушла из-под ног. Будто кто-то выключил мир, приглушил звуки, стёр границы между мечтами и реальностью… Мы целовались, как сумасшедшие, среди оживлённой толпы. Я не знаю, сколько прошло времени, пока я, наконец, смогла от него оторваться.

Теперь меня захлестнула обида на Иво. Я стала противна самой себе.

– Ты меня поцеловал!

– Ты же этого добивалась! Хотела меня подцепить!

– Да пошёл ты…! – громко ответила я Блондину.

– Как это вульгарно.

– Это ты всё придумал, чтобы меня закадрить! Ничего у тебя не выйдет!

– Комедиантка!

Я отвесила ему звонкую пощёчину, от которой он пошатнулся, и быстрым шагом пошла в клуб, чтобы найти своих друзей. Когда я нашла Рокки – меня догнал Иво.

– Я не позволю так со мной обращаться! – схватив меня за руку, кричал он.

– Оставь её в покое… – потребовал Рокки, но увидев, что перед ним – Иво, замер на месте и не мог выговорить ни слова. – Хозяин?!

– Ты откуда здесь взялся?! – закричал Блондин.

Воспользовавшись тем, что Иво пребывает в лёгком шоке, мы быстро ушли в другую сторону зала. Не найдя Лину, мы решили не ждать её и поехали домой. Я всё ещё была зла на подругу и надеялась, что кавалер проводит её до дома.

Оказавшись в особняке, мы с Рокки договорились выпить по стакану молока перед сном. Рокки рассказал, как он отлично повеселился на танцполе с двумя рыжими девчонками, и попросил в следующий раз снова взять его с собой.

– Милли! Ты уже дома! Как провела время? – с искренней заинтересованностью спросила Бабочка, когда вошла на кухню.

– Как ты могла обмануть меня?! Сговориться с этими идиотами!

– Прости, не обижайся. Но это Бобби, он всё придумал.

– Твой Бобби – настоящий придурок, а ты – дура, что послушалась его. Теперь Блондин считает, что это я всё подстроила специально, что хочу быть с ним. А это не так!

– Прости меня, пожалуйста. Но мы все знаем, что ты без ума от Иво, а Бобби считает, что Блондин тоже без ума от тебя. Мы решили помочь вам.

– Помощнички! Даже если это и так, нужно было в первую очередь, поговорить со мной!

– Хорошо, в следующий…

– Никакого следующего раза, Лина! Между нами больше ничего не может быть. Никогда.

***

С утра было ощущение, будто я разгружала вагоны. Голова раскалывалась на части. Я пошла к Донье, чтобы отменить своё занятие и сообщить ей о своём уходе. Я очень долго думала об этом и решила, что так будет лучше.

Я с каждым днём влюбляюсь в Блондина всё больше! Пусть он отталкивает меня, пусть обращается со мной, как с тряпкой, – меня всё равно к нему безумно тянет! И мне так больно видеть, как каждое утро из его комнаты в его рубашке выходит эта длинноволосая дылда – Андреа…

Наверное, Падре был прав. Наверное, мне не нужно работать здесь больше. Я действительно очень наивная и добром это не кончится.

– Так будет лучше, Донья – сказала я ей, пытаясь объяснить своё решение.

– Нет, сеньорита, ты останешься здесь!

– Но все меня гонят, Донья…

– Кто это – все?

– Все. Ваш внук, внучка, их мать. Я вроде тех политиков, которых не любят, а они всё равно у власти.

– Имей в виду, что это и мой дом и с моим мнением им придётся считаться.

– С Вашим внуком всё очень и очень серьёзно.

– Расскажи мне слово в слово, что случилось.

– Случилось так, что… Ну… я туда пошла… он там был, и он… меня поцеловал. Прямо в губы.

– И что ты сделала?

– Двинула ему. Так ему двинула, что он, как пробка, от меня отлетел.

– Правильно сделала, – засмеялась Анхелика.

– Правильно сделала, что ему двинула? – удивилась я.

– Так и надо было. Скажи, что у тебя есть, Милагрос?

– Я не понимаю…

– Каков твой основной капитал?

– Да Вы что, у меня – одни дыры в карманах.

– Ошибаешься. Это для тебя ещё один урок. Девушка должна хранить свою честь. Вот в чём её основной капитал. Ты защищалась. Значит, поступила правильно.

Немного успокоившись, я вернулась к своим делам. На этот раз Донья убедила меня остаться.

Сакорро сказала, что на заднем дворе меня спрашивает какой-то бездомный, и я сразу поняла о ком речь.

– Что ты делаешь здесь? – удивилась я, когда увидела Тито.

– Я навещал своего друга Пабло, и перед уходом захотел увидеть тебя, – сказал он. – Я скажу тебе кое-что по секрету, а ты обещай, что никому не расскажешь.

– Хорошо. Я умею хранить секреты.

– Когда я был у Пабло, он рассказал мне, что влюблён в тебя.

– Перестань, он не может быть влюблён в меня! – возмутилась я.

– Поверь мне, это так.

– Ты меня обманываешь.

– Он сам мне сказал.

– Это глупости. Я всего лишь служанка, а этот парень – мешок с деньгами.

– Не говори так. Ты красивая женщина, тебя может полюбить любой мужчина. Ты ласковая, нежная. Куда бы ты ни пришла, ты приносишь с собой радость. А твои глаза… У тебя самые красивые глаза на свете.

– Перестань или я начну думать, что и ты… – смутилась я.

– Да. Я тоже…

– Хватит. Ничего не говори! Оставь всё, как есть, ладно?

Мне было неловко от его слов. Как он тоже может быть влюблён в меня? Они, что, с ума все сошли?!

Вечером я рассказала Лине о том, что Тито признался мне в любви.

– Милли, только не говори, что ты влюбилась в бродягу.

– Да, нет, я в него не влюблена. Но мне впервые в жизни говорили такие слова. Он сказал, что я принцесса и что у меня самые красивые глаза на свете.

– А этот парень умеет вешать лапшу девушкам… Я не говорю, что у тебя некрасивые глаза или ещё что-то в таком духе… Просто он странный, и тебе нужно быть начеку. Но почему ты такая расстроенная? Расскажи мне. Я же вижу, что с тобой в последнее время что-то происходит. Ты сама не своя.

– Всё в порядке Лина! Я просто…

– Не обманывай меня. Расскажи мне всю правду о своих чувствах к Блондину. Хватит носить на себе эту маску. Ты же влюблена в него! Ты же не можешь налюбоваться на него! Когда мы убирались в его комнате, я видела, как ты украла его фото. Ты же любишь этого дурака, любишь!

– Ничего я его не люблю, – скорее по привычке сказала я. – Не знаю… не думаю… А как проверить, что это любовь?

– Ну, раз ты украла его фото – думаю, что… – рассмеялась Лина.

– Дурочка… Всё равно он мне не пара. О таком парне я не могу даже мечтать…

– А почему бы и нет?

– И ты ещё спрашиваешь? Ты что, ослепла?!

– По-моему, ты давно не смотрела на себя в зеркало. Ты же прекрасна… Какое у тебя лицо. Послушай, что я тебе скажу. Вот увидишь, ты выйдешь замуж за богача. Представляю, как ты входишь в церковь вся в белом, такая красавица…

– Знаешь, я с детства об этом мечтаю. Белое платье… Мечтаю, что я – невеста и венчаюсь в храме. Падре Мануэль спрашивает, согласна ли я выйти за моего жениха, и я говорю: «ДА!» Но… когда священник спрашивает жениха, согласен ли он взять меня в жёны, тот начинает смеяться и говорит: «Разве можно жениться на такой пигалице!»

– Знаешь, ты спятила! Перестань думать так. Ты считаешь, что не достойна его, но это не так! Это он не достоин тебя. Возможно, будет лучше, если ты выбросишь его из головы. Возможно, со временем ты перестанешь тосковать по нему, но это не гарантирует тебе счастья с кем-то другим. Ты должна бороться за своё счастье, тем более, это взаимно, а, значит, шансы у тебя велики.

***

Быстро перекусив, я взяла чистящую жидкость и тряпку и пошла в гостиную, делать уборку. Сегодня мы с Линой вдвоём, поэтому работы очень много. Я вытирала пыль с полок, где стоял различный дорогой алкоголь. И тут послышались шаги. В гостиную вошли Иво и его девушка.

– Иво, прошу тебя, нам надо поговорить, – начала Андреа.

Мне очень не хотелось быть невольной свидетельницей их разборок, поэтому я старалась справиться с полками как можно быстрее.

– Говорить не о чем! Я всё сказал.

– Ошибаешься, Иво. Клянусь! Я тебе не изменяла!

Что?! Вот так поворот! Блондинчику изменили? – присвистнула я. – Это что-то новенькое.

Я сначала не хотела слушать, о чём они говорят. Но это было невозможно. Драная кошка практически кричала, пока Иво был абсолютно спокоен.

– Меня не интересует, изменяла или нет. Знаешь, зачем я зашёл к тебе утром? – спросил Блондин.

– Навестить меня?

– Не совсем. Я решил с тобой расстаться. Спасибо, ты облегчила мне задачу. Я понял, что люблю другую, и решил уйти от тебя.

– Я тебе не верю… Нет, Иво, ты любишь меня, я это знаю. Не будь ребёнком…

Андреа то срывалась на крик, то начинала плакать. Господи, когда же закончатся эти полки! Всё стеклянное. Осталась последняя. Но, к тому времени, мне уже стало интересно, чем закончится их диалог, и я уже открыто слушала их. Недаром Донья назвала меня любопытной обезьяной.

– Всё правильно, я ребёнок. Вот почему у меня теперь совсем юная невеста, гораздо моложе меня. И я от неё без ума!

– Я тебе не верю! – плакала Андреа. – Что это за девчонка, о которой ты говоришь?! Я её знаю?

– Знаешь! Вот она!

Мне тоже стало интересно, кто это. Я повернулась и увидела, что Иво направляется в мою сторону. Он подошёл очень близко и поцеловал меня.

– Теперь моя невеста – Милагрос! – сказал он, прижимая меня к себе.

Я впала в ступор. Я просто стояла и хлопала глазами, не зная, что сказать. Я не понимала, зачем он приплёл меня сюда. Это что, очередная шутка?! Он умеет играть на чувствах, особенно моих. Когда я пришла в себя, то молчать не стала.

– Вот разбежался! А меня ты спросил? Что это ты ещё выдумал? – начала задавать я вопросы, высвобождаясь из объятий Иво.

– Что за чертовщину ты мелешь? – набросился на сына Федерико, которому тоже посчастливилось застать эту сцену.

– То, что слышали! Милли – моя невеста! – продолжил ломать комедию Иво и снова притянул меня к себе. И опять поцеловал!

– Нет, это не правда… – пыталась сказать я, но в то время Блондин опять поцеловал меня в губы, не дав произнести ни слова. – Ничего подобного, – закричала я, затем последовал ещё один поцелуй. – Что же такое???!!!

– Теперь нам не нужно ничего скрывать! – Иво смотрел прямо в глаза.

– Вы только посмотрите на эту пигалицу!!! – возмущённо завопила Андреа.

После её слов я решила подыграть Блондину и сказала:

– Ты прав, любимый! Больше нам не надо ничего скрывать! – и с этими словами я поцеловала его так же страстно, как возле клуба. Приоткрыв глаз, я увидела, как ошарашенная публика смотрит на нас, открыв рты.

Слухи о том, что я – невеста сына хозяина – быстро распространились по дому. И у каждого его обитателя на этот счёт было своё мнение. Марта чуть не лопнула от зависти, ведь «я смогла охмурить хозяина раньше её». Сакорро была рада за меня и даже предложила устроить в честь этого праздник.

В гостиной меня перехватила бывшая девушка Блондина.

– Послушай, это ещё не конец! – схватив меня за руку, прошипела Андреа. – Ты мне дорого за всё заплатишь. Я тебе покажу! Ты ещё меня узнаешь…

– Держись от меня подальше, а то останешься без рук, поняла?! Я – невеста Иво, а ты – драная кошка! – сказала я ей и ушла на кухню, потому что слушать её у меня не было никакого желания. Я ожидала этих нападок и поэтому остро на них не реагировала.

На кухне меня поджидала сестра Иво – Вики.

– Ещё одна! – вздохнула я и приготовилась выслушивать в свой адрес гадости.

– Эй, ты, послушай, – сказала блондинка. – Предупреждаю тебя! Хватит болтать, что ты – невеста моего брата. Разве не видишь, дурочка, что он пошутил? Я лишь хочу предостеречь тебя от удара.

– Это неправда!

– Правда, дурочка. Посмотри на себя в зеркало! Неужели ты думаешь, что можешь быть невестой Иво?

– Зачем мне глядеться в зеркало, если я нравлюсь твоему брату?

– Может, ему и понравится разок…

– Это неправда!

– Вот как? Представь себе, что – правда. Хочешь выйти замуж – найди себе какого-нибудь таксиста или швейцара. Высоко взлетишь – больнее будет падать… Тебе ясно, я надеюсь? – она посмотрела на меня с презрением и ушла.

Да, уроки высокомерия и умения унижать людей эта блондиночка хорошо усвоила. Но что, если она права? Вдруг Блондин сделал это только для того, чтобы позлить свою семью? Что, если он решил, таким образом, заодно отомстить мне за всё, что я сделала с ним?

Вечером, когда мы были в своей комнате, я поделилась своими переживаниями с подругой. Лина постаралась меня подбодрить.

– Просто твоя будущая золовка – настоящая гадюка, вот и сказала так от злости. Кроме того, раз бывшая девушка Иво тебе угрожала, то настоящая невеста не она, а ты!

– Наверное, ты права… Если эта выскочка так на меня обозлилась, значит, я отбила у неё парня. И моя золовка исходит ядом. Спорим, она и спит, свернувшись клубком!

– Да я просто уверенна в этом, – расхохоталась Бабочка.

***

Сегодня у нас было занятие по музыке. Я долго пыталась убедить Донью послушать МОЮ музыку, потому что от её классики меня клонило в сон. После долгих уговоров она согласилась. На её же удивление, ей понравились мои композиции в плеере, Донья даже задвигала бёдрами в такт музыке. Это было очень забавно.

После мы выпили чаю и поговорили по душам. Анхелика сказала, что рада за меня, за нас с Иво.

– Ты его любишь? – спросила она.

– Да, Донья. Я будто во сне. И не хочу просыпаться. Я люблю его.

– Но вы так мало знакомы, девочка. Не боишься, что совершаешь ошибку? – настороженно спросила она.

– Боюсь, Донья. Конечно, боюсь. Но я влюбилась в него с самой первой встречи, я уже пролила из-за него немало слёз. Но я верю, что это того стоит. Что вместе мы преодолеем все преграды.

– Дай, Бог, Милли. Дай, Бог, – сказав это Донья, погрустнела.

– Так, ну всё. Свою часть уговора я выполнила, теперь – Ваша часть. Собирайтесь, нам надо ехать.

***

На футболе было очень весело. Мы так давно не собирались с ребятами на одном поле, что, увидев меня, они с радостными воплями бросились навстречу. Мы немного потренировались, а затем началась настоящая игра!

Мы с Лукасом играли в паре и постоянно атаковали соперника. Я слышала, как болеет Донья. Она так кричала, что даже сорвала голос! Я краем глаза наблюдала за ней.

По итогам нашей товарищеской встречи я забила три гола. Мы победили со счётом 5:3. После игры был отличный обед, за которым мы делились новостями. Падре Мануэль даже рассказал парочку анекдотов! Давно я не видела его в таком хорошем настроении.

***

Перед ужином мы с Линой накрывали на стол. Она поинтересовалась, почему я продолжаю работать служанкой, ведь уже должна сидеть за столом со всеми. Я решила, что вопрос резонный, и быстренько побежала переодеваться. Надев свою лучшую одежду (красную юбку, топ, сапоги), я появилась как раз тогда, когда Луиса спросила у Блондина, где его невеста.

– Здесь, – ответила я. – Вот и я, дорогая свекровь. Если не нравится «свекровь» – могу называть Вас мамой!

– Помолчи, Карлитос! – сквозь зубы зашипел на меня Иво и, когда, за его спиной появилась бывшая девушка, мне всё стало ясно…

– Значит, ты невеста Иво? – надменно спросила она.

– Да, невеста. Так что тебе теперь здесь делать нечего!

– Милли… Боюсь, ты не заметила, что это была шутка… насчёт невесты, – вмешался Иво.

– Шутка… – я растерялась. – Хочешь сказать, ты надо мной посмеялся?

– Да, маленькая шутка… Я и не думал, что ты примешь всё всерьёз!

– Нет… Я и не приняла всерьёз! Просто Иво не сказал, что всё уже закончилось, и что можно больше не разыгрывать вас… – пытаясь спасти остатки собственной гордости, сказала я всем собравшимся.

Еле сдерживаясь от слёз, я ушла из гостиной. Я прибежала в свою комнату, достала фото Блондина и порвала его в клочья. Слёзы душили меня. Предатель! Негодяй! И какая я дура! Идиотка! Снова купилась на его уловки, а он смешал меня с грязью в который раз!

– Знаешь что, Бабочка? Мужчины – это как футбол. Там можно выиграть или проиграть. Выйти в чемпионы или вылететь из турнира. Но чемпионат всё равно продолжается. И тебе нужно думать о следующем турнире!!! Просто это поражение выбило меня из строя, понимаешь? Как мне больно… Ты не представляешь, как мне сейчас больно. Они сейчас надо мной смеются, уроды… Ты не представляешь, Бабочка, как мне плохо…

***

– Кажется, принцесса очнулась, – сказала Марта противным голосом. – Я знала, что ты недотёпа, но не настолько же. Ну, что, тебе подрезали крылья?

– Ты права, мне подрезали крылья, – у меня не было сил даже спорить с ней.

По распоряжению Доньи Бернардо принёс мне завтрак прямо в комнату. Я уговаривала его забрать поднос, но дворецкий так и не согласился. Всё твердил, что это приказ сеньоры. Еда не лезла мне в горло. Поэтому я предложила свой завтрак Лине и та охотно его съела.

Я собралась с духом, переоделась в униформу и отправилась навестить Пабло. Он был единственным, кто не знал о том, что произошло вчера в доме. Мне хотелось поговорить о чём-то отстранённом, а не слушать слова жалости в свой адрес.

Пабло сразу понял, что со мной что-то не так.

– У тебя грустные глаза, Милли. Что случилось? – спросил он.

– Давай не будем об этом, – попросила я. – Глупости это всё. Я глупая.

– Нет, не глупая… Ты прекрасна!

– Перестань!

Я решила перевести тему и спросила про неоконченный портрет невесты Пабло.

– Когда ты закончишь рисунок?

– Никогда, – резко сказал Пабло. – Давай договоримся: ты не говоришь о своих глупостях, о которых не хочешь говорить, а я не говорю о своём прошлом?

– Хорошо, – согласилась я. – Почему ты не выходишь из своей комнаты? Ответ «коляска» не принимается. Я знаю много людей на колясках, которые радуются жизни больше чем те, кто умеет ходить, и даже занимаются спортом.

– Я не такой.

– А я не верю. Мне кажется, тут дело в другом. Скажи, что ты просто хочешь, чтобы твой отец чувствовал себя виноватым?

– Не совсем. Я хочу, чтобы мой отец хотя бы признал свою вину и извинился передо мной. Я хочу, чтобы он ощутил мою боль.

– Простите, сеньорита, но нам нужно проделать кое-какие процедуры с хозяином, – сказал Бернардо, входя в комнату. – Вас зовёт сеньора Анхелика. Вы можете вернуться сюда позднее.

– Ладно, «оловянные глаза». Увидимся, Пабло.

Я знала, что сейчас Донья будет выпытывать из меня информацию, поэтому, стоя у дверей, я попыталась взбодриться зарядкой для лица. Я быстро покорчила рожицы и взбила руками волосы. Кажется, так я стала выглядеть менее измученной.

Я сказала ей, что просто плохо спала ночью. К счастью, Донья всё понимала сама и не стала докучать мне вопросами, а лишь дала несколько поручений и перенесла наше занятие на другой день.

В гостиной меня остановил Блондин.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Что ты ещё хочешь мне сказать?

– Ты не поняла шутки и побежала жаловаться к бабушке. Теперь она отказывается участвовать в моём новом проекте. Всё из-за тебя!

– Слушай, ты! Ты меня совсем не знаешь. Если бы я хотела тебе что-то сказать, то сказала бы прямо в лицо и не стала бы никуда ходить. Особенно жаловаться твоей бабушке.

– А почему ты не пришла ко мне, почему побежала к бабушке?

– Я ещё раз тебе говорю! Я никуда не бегала! Я, наоборот, сегодня всех избегаю, чтобы не ввязываться в разговоры! А ты. Знаешь, кто ты? Ты…

Мне стало так обидно. Так больно. Эмоции переполнили меня, и из глаз полились слёзы.

– Почему ты так со мной поступил? Почему? Я ведь люблю тебя! Люблю по-настоящему. Всем сердцем. Зачем ты постоянно делаешь мне больно?! – я больше не могла оставаться с ним рядом и просто сбежала.

– Милли, – только и мог пробормотать Иво. В его голосе я почувствовала боль… или жалость.

***

Всю эту неделю я посвятила занятиям с Доньей. И старательно избегала всяческих разговоров о той истории, а остальную часть времени пряталась в комнате Пабло.

Мы очень сблизились за это время. Он понимал меня, как никто.

Он не жалел меня, а разговаривал на ровне.

Сегодня мы больше обычного болтали с Пабло, и мне очень захотелось вправить мозги его отцу. Мне надоело, что эти двое отгородились друг от друга. Один – прячется в своей комнате, другой – не слишком стремится поменять существующее положение вещей.

В гостиной Бернардо наряжал большущую красивую ёлку.

– Я никогда не видела такой большой ёлки, Берни! У хозяев всё с размахом. Большое Рождество, большая ёлка, большой дом, много еды и подарков. А что прислуга этого дома делает на Рождество? Где Вы, например, проводите праздник?

– Здесь… Я работаю, – растерянно ответил он.

– Это несправедливо! Рождество надо проводить с семьёй или друзьями.

– Не говорите глупостей.

– Это не глупости, Бернардо.

– Сеньор Бернардо, – поправил он.

– Хорошо, сеньор Бернардо. Рождество – это единственное, что у нас есть. Мы не можем позволить отнять у нас и его тоже. А давайте-ка поставим свою ёлку на кухне. Пусть небольшую. Зато нашу. Ну же, Берни, позвольте нам поставить ёлку на кухне, пожалуйста.

Бернардо пристально посмотрел на меня, и я увидела в его глазах что-то такое… Вот будто видишь кого-то знакомого, родного человека, с кем давно не встречался… Мне показалось, что на его глазах даже выступили слёзы.

– Вы вдруг напомнили мне…

– Кого?

– Никого… Извините… – Берни сильно разволновался и не договорил… Он стал усердно заниматься ёлкой, а я, так и не получив никакого ответа, пошла дальше.

Узнав у Лины, что Дамиан в кабинете, вместе с Мартой, я поспешила туда, где застукала парочку за страстными объятиями. Мне стало противно. Марта была похожа на уличную девку, а то и похуже.

Этот слизняк Дамиан – не лучше. Лапал её, не боясь, что кто-то войдёт. При моём появлении они даже не засмущались. Эта змеюка Марта только скривила недовольную рожу из-за того, что их прервали.

Она встала со стола, на котором до этого практически лежала, и поправила платье.

– У меня к Вам важный разговор, сеньор, – начала я.

– Хорошо, Милагрос. Марта, выйди, пожалуйста, ответил он, и Марта с недовольным видом покинула кабинет, яростно хлопнув напоследок дверью.

Но стоило Марте исчезнуть за дверью, как Дамиан устремился ко мне.

– Ты хотела остаться со мной наедине…

– Вы родились с повреждёнными мозгами или повредили их позже? – охладила я его пыл. – И не смотрите на меня так.

– А как я на тебя смотрю?

– Как тогда, когда Вы вошли в мою комнату. Помните?

– Ты была в полотенце и смотрелась великолепно. Если ты захочешь, чтобы я вытер тебе спинку – только позови. Я могу сделать массаж…

– Перестаньте, прошу Вас. Вы омерзительны! Я пришла поговорить о Вашем сыне. Скажите мне, Вы его любите?

– Конечно, люблю.

– Что-то не похоже, я ни разу не видела Вас в роли отца.

– Он меня отталкивает, считает виноватым…

– Я знаю, что он думает. Он рассказал мне об аварии. Но Вы не виноваты.

– Он думает, что виноват.

– Почему Вы позволяете ему так думать?

– Ну, скажи, что я должен сделать…

– Я не знаю, что Вы должны сделать, но Вы не должны опускать руки, даже если он такой упрямый. Убедите его выходить на воздух, бывать на солнце.

– Ты думаешь, что это легко?

– Нет, если бы было легко – я бы уже сделала это.

– Попытайся ещё раз, вдруг выйдет.

– Почему не попытаетесь Вы? Это можете сделать только Вы. Он потерял мать, но не отца и должен это понять. Кричите! Кричите не один раз и не два, а тысячу раз. Кричите, пока он не услышит. Выведите его на воздух и заставьте услышать Вас! Не позволяйте ему быть глухим!

Я видела, что мои слова его задели, он не знал, что ответить.

– Так что Вы будете делать с сыном?

– Я пока нс знаю, – вполне серьёзно произнёс Дамиан.

– Пабло дал мне свой ключ, чтобы я заходила к нему в любое время. Скажите мне, если соберётесь к сыну. Я уверена, что сам он Вам не откроет, поэтому ключ я Вам одолжу.

После разговора с Дамианом я решила, что нужно рассказать об этом Пабло. Ведь я не могу сводить его с отцом за спиной. Между нами не было секретов, пусть не будет и впредь.

Я пошла к Пабло, стараясь, чтобы меня никто не увидел. Мы не афишировали нашу дружбу. Я открыла дверь в комнату и ахнула. Комната была пуста! Его инвалидное кресло стояло около окна, на нём аккуратно лежал плед, которым Пабло укутывал ноги. Куда он делся?? Может, у него есть запасное кресло? Может, что-то случилось, и его забрали в больницу? Я заволновалась…

– Ты где? – я задала вопрос, понимая, что ответа не услышу. Комната была абсолютно пуста.

Мои мысли прервал стук в дверь. Я прижала её, чтобы никто не смог войти.

– Пабло! Пабло, открой дверь! Скажи ей, чтоб она открыла дверь! – кричал Иво.

Ещё раз оглянувшись, я вышла из комнаты в узкий проём, чтобы Иво не смог заглянуть внутрь и поспешно закрыла дверь на ключ.

– Ну-ка, дай войти! – пытался протиснуться Блондин.

– Нет-нет, нельзя. Сеньор отдыхает.

– А ты что, убаюкиваешь его?

– Может, Вы перестанете мне докучать? – я хотела пройти мимо, но Иво преградил мне путь.

– Значит, у тебя есть ключ от его комнаты. Какая ты быстрая, не теряешь времени… Не один – так другой?!

– Не понимаю, о чём ВЫ!

– Я говорю, что ты авантюристка, тебе не терпится снять униформу. Униформу служанки, в которой тебе тесно. И ради этого ты готова продать душу дьяволу! ДА?!

– Ты говоришь серьёзно? – его слова сильно обидели меня. – Серьёзно?! Сейчас же извинись или клянусь… – мои кулаки непроизвольно сжались, я уже замахнулась на него…

– Клянёшься в чём? – услышала я голос Луисы. – Уйди с глаз моих и благодари мою свекровь, что я тебя не прогнала. Если бы это зависело от меня… – сказала она с презрением.

– Я никому ничего не должна, сеньора. Я не цепляюсь за этот дом, в котором меня с первого дня называют воровкой и проституткой!!! – с этими словами я демонстративно толкнула Иво и пошла прочь.

– Разве мы не правы? – бросила мне вслед Луиса. Я еле-еле смолчала и отправилась к себе.

Придя в комнату, я стала собирать свои вещи. Моему терпению пришёл конец. Я могла стерпеть многое от этой семьи, но когда меня, открыто, назвали меркантильной девкой… Я не такая. Я никогда не променяю любовь на деньги! Знала бы Луиса, как её братец крутит шашни со служанкой – молчала бы в тряпочку. Но, кажется, весь дом знает, а она не в курсе! Марта – её любимица, а я – мусор…

– Что ты делаешь? – спросила Лина, оторвавшись от книжки.

– Разве не видишь? Собираю вещи. Я люблю тебя, Бабочка, но находиться здесь я больше не могу.

– Но, что произошло?

– Ничего! – нервы сдали, я бросила одежду на пол и зарыдала.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – вытирая мне фартуком слёзы, сказала подруга.

– Я больше не выдержу их отношения ко мне. Ко мне все относятся плохо, и так было всегда. Клянусь, я этого не заслуживаю. И Иво туда же. Он меня обидел, очень обидел. Назвал авантюристкой! – тараторила я сквозь слёзы.

– Но от этого ещё никто не умирал.

– По-твоему, этого мало?

– Нет, это ужасно. Когда он это сказал, где?

– Только что. Я вышла из комнаты Пабло и была в коридоре. Иво мне такого наговорил…

– Ты что-то делала плохое с этим парнем – инвалидом?

– Что я могла делать с Пабло?! – возмутилась я. – Когда я вошла… – тут я поняла, что могу сказать лишнего и прикусила язык. – Мы, как обычно, начали разговаривать, потом я вышла и встретила Иво. Он меня оскорбил, поэтому я уйду из этого дома! Уйду, всё решено!

– Хорошо, уходи. Тебе на всех наплевать, плевать на меня, Донью, Падре, на всех. Ты эгоистка. Ты думаешь только о себе, о своих чувствах. Тебе наплевать на других.

– Я думала, ты меня утешишь или хотя бы поддержишь…

– Нет, я не стану тебя утешать! И знаешь, почему? Если ты уйдёшь, то доставишь удовольствие Иво. Этот Блондинчик будет думать, что назвал тебя правильно, и ты ушла потому, что тебе стыдно! Он будет думать, что прав. Если ты поведёшься на его провокации –все решат, что его слова – правда. Пусть это и не так.

Я обняла Лину. Возможно, она и права. Возможно, я опять погорячилась. Но у меня уже нет сил, бороться… В комнату заглянул дворецкий и сказал, что Донья зовёт меня немедленно.

Вытерев слёзы, я пошла к ней.

– Вы звали меня?

– Значит, ты собралась оставить меня?

– Я собиралась уйти, но остаюсь. Пусть я вульгарная, но я порядочная. У меня чистая душа. Я никому себя не дарю и, уж подавно, не продаю!

– Ничего не понимаю.

– Ладно, Донья, идите в постель. Завтра я Вам всё расскажу. Клянусь, я никуда не уйду.

– Какой бы ни была причина, я рада, что ты остаёшься.

Перед сном у меня было ещё одно дело, на которое вдохновили слова Лины. Я не буду уподобляться этим людям, я – не они. Я взяла из шкафа свою униформу и пошла к Блондину.

Я не стала стучать в дверь, я просто вошла. Сейчас мне всё равно, один он или нет. Пусть выслушает меня!

– Видите эту униформу? – я поднесла вешалку с платьем к лицу Блондина. – Посмотрите внимательно, видите?

– Да, и что? – в тот момент он смотрел на меня, как на сумасшедшую.

– А то, что на ней не висит бирка, что это «дерьмо». Эта униформа – не «дерьмо», как и человек, который её носит. Мне не стыдно, что я её ношу. Это моя работа и мне не стыдно работать. Если я когда-то сниму униформу, то лишь потому, что найду другую работу. Я буду всю жизнь работать, я не авантюристка. Я – дура!

– Почему?

– Потому что не могла себя защитить, когда ты меня оскорбил, поэтому я – дура.

– Милагрос…

Я не стала больше слушать его и сделала то, что должна была сделать ещё в коридоре. Я со всей силы треснула ему по роже с «правой», да так, что он свалился на кровать, которая стояла позади его.

– Теперь мы в расчёте! – сказала я и хлопнула дверью.

***

Утром я, как и обещала, всё рассказала Донье. В том числе я поведала ей о том, что сделала вечером с её внуком. Такого озорного смеха от неё я ещё не слышала. Она так смеялась, особенно над той частью, где её внучёк упал на кровать от удара.

Мне показалось, что последний урок этикета длился целую вечность.

Мне нравятся занятия с Доньей. Я даже узнаю много нового и стараюсь это применять в жизни. Так, например, Сакорро заметила, что я некоторые вещи стала говорить по-другому, а иногда даже их поправляю и говорю, как правильно. Видимо, «культурный пример заразителен». Или как там говорят…

В гостиной я снова увидела эту сладкую парочку, Марту и Дамиана. Уже даже не прячутся. Но я удивилась, когда увидела, что она даёт ему деньги. Хотя нет, я не удивилась, но это сильно разозлило меня. Я подождала, пока они разойдутся, и пошла к Марте.

– Ты дура? Зачем ты даёшь ему деньги? Он ведь тебя использует, а ты ради него обкрадываешь родную мать!

– Скажешь хоть одно слово и я… – начала Марта.

– И что ты? Не смеши, я ничего не скажу, но только ради твоей матери. Лучше верни деньги туда, где они лежали, иначе…

– Чтоб ты сдохла! – бросила мне вслед Марта и ушла.

Я занялась своими делами. Вытерев пыль с картин на втором этаже, я пошла к дворецкому, чтобы узнать, нет ли ещё чего для меня. Сегодня я хотела загрузить себя различной работой. Потому что иначе я думала о Блондине, а это очень меня раздражало.

Спускаясь по лестнице, я увидела Тито.

– Какого чёрта ты здесь делаешь в такое время?! Ты вор, Тито? – потребовала я объяснений. Очень странно, что он тут и в такое время.

– Милли… Говори потише, я не вор. Я всё тебе объясню… – зашептал бродяга.

– Что ты здесь делаешь?

– Успокойся, не говори так громко. Я скажу тебе правду… Я…

– Он мой друг! – вмешался Берни. – Этот сеньор пришёл за едой, которую я для него храню. В этом доме остаётся много еды, зачем её выбрасывать? Вы согласны со мной? – обратился ко мне дворецкий.

– Да-да, он даёт мне еду, чтобы не выбрасывать… Этим я и живу, – подтвердил его слова Тито.

– Ты очень ловкий, – только и могла сказать я. Я понимала, что меня дурят, но не понимала, где именно!

– Забери своего дружка, Берни, пока его тут кто-нибудь не увидел. Может, вам помочь чем-то?

– Нет, не нужно. Займись своими делами, девочка, – сказал мне Бернардо и увёл под локоть Тито.

– Но я уже всё переделала и шла к тебе, чтобы ты поручил мне что-то ещё.

– Пока ничего нет. Пойди выпей чаю, – бросил он через плечо.

Я пошла, искать Лину. У меня созрел отличный план, как заработать денег для монастыря. Как-то мы гуляли по саду и заметили прекрасные розы, которые выращивает Луиса. Мне сразу пришла в голову идея продать их и вырученными деньгами помочь монастырю. Это не первый раз, когда мне в голову приходят такие замечательные штуки. А эта показалась мне самой отличной из всех. Я называла себя уличным предпринимателем, я всегда работала сама на себя и знала, что когда-нибудь я найду такое дело, которое будет приносить мне не только деньги, но ещё и счастье.

Подругу я так и не нашла, потому что ей дали какое-то, супер срочное задание.

Мне надоело скитаться без дела, поэтому я решила пойти к Пабло. Вчера я не застала его, поэтому, сегодня надеялась поговорить с ним. Он стал мне хорошим другом. До сегодняшнего дня я действительно думала, что он честен со мной.

Я осторожно вошла в комнату и вздохнула с облегчением, когда увидела там Пабло в кресле.

– Ты очень красивая, – улыбался мне он, когда я вошла…

– Почему Вы обманываете меня?

– Я тебя не обманываю, – растерялся он.

– Обманываешь. Потому что… Говоришь, что я сегодня красивая, – я не это имела в виду, но продолжила играть в его игру. Если он не хочет говорить мне, значит, тому есть причина. – Ты пьян? Или даже хуже, ты слепой.

– Да, я слепой. Но я рад, что ты меня навестила. Я проснулся очень рано, плохо спал сегодня.

– Я представляю. Наверное, тебе до смерти надоела эта коляска.

– Да надоела. Ты странная сегодня, почему ты так на меня смотришь?

– Ничего, я просто думала о тебе вчера, хотела зайти. Но не получилось из-за большого количества дел. Скажи, а нет такого лечения, чтобы ты снова начал ходить?

– Нет. Мы обращались к множеству врачей.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Милли, почему ты задаёшь все эти вопросы? Что случилось?

– Не важно. Я вчера говорила с твоим отцом и…

– Не стоило этого делать. Что ты ему сказала? – перебил меня Пабло.

– Я напомнила ему о том, что у него есть сын, которому нужна его поддержка.

– Но это не так. Мне она не нужна.

– Всем нужна, даже тебе.

Нас прервал Бернардо.

– Милагрос, не могла бы ты выйти, мне нужно поговорить с сеньором наедине, – сказал мне он.

– Но ты можешь говорить при мне, у нас ведь нет секретов друг от друга, правда? – я вопросительно посмотрела на Пабло.

– Конечно, нет. Но, пожалуйста, выйди. Это касается моего лечения, и я не хочу, чтобы ты слышала то, как всё безнадёжно, – в очередной раз выкрутился Пабло.

– Спасибо. На кухне что-то произошло… Сакорро вся в слезах… Ты не могла бы выяснить, в чём дело, – попросил Берни, выталкивая меня за дверь.

– Кажется, я знаю, в чём… – еле слышно ответила я.

На кухне была паника. Сакорро плакала и говорила, что её обокрали. Кто-то забрал все её сбережения! Пока Лина, Рамон, и Рокки успокаивали Сакорро, я отвела в сторонку Марту.

– Лучше скажи ей правду! Или я тебя прибью! – пригрозила я ей.

– Да отстань ты от меня!!!

– Милли, что происходит? Что ты ей говоришь? – спросила Сакорро, услышавшая часть нашего разговора.

– Она говорит, что, если я скажу правду – она разобьёт мне рожу! – выпалила Марта. – Потому что вчера я видела, как она украла твои деньги!

– Что?! – открыв рот от изумления, переспросила я. – Что ты сказала, змея?!

– Не могу поверить, Милли, как ты могла сделать такое? Что я тебе сделала? – ещё сильнее заплакала Сакорро.

– Милли, если тебе нужны были деньги – ты должна была сказать об этом – осуждающе сказал Рамон, качая головой.

– Вы сошли с ума! О чём вы говорите, я ничего не крала! Вы себя слышите! Это сделала твоя дочь, она отдала деньги Дамиану, – пыталась я объясниться.

– Что ты сочиняешь, идиотка? Ты воровка! Ты воруешь не первый раз, инцидент с медальоном сеньоры Анхелики так и остался тайной! Сеньора Анхелика тебя простила, но другие не простили. Мама, она украла твои деньги. Ты поверишь своей дочери или этой воровке?!

– Сакорро… – я растерянно смотрела на неё и поняла, что, какая бы ни была у неё дочь, шансы, что мне поверят, ничтожно малы.

– Не могу поверить, Милли, что ты со мной так обошлась!

– Постой, Сакорро, я клянусь тебе, что это не я! Разве ты не видишь, что она врёт, – почти падая на колени, говорила я.

В этот момент на кухню зашла Донья.

– Я как раз искала тебя, – обратилась она ко мне, но, увидев, что я плачу, оборвала свою фразу. – Что тут случилось?

Я взахлёб рассказала ей о том, что меня обвинили в краже денег у Сакорро. Ещё я рассказала, как видела, что это её дочь передавала их Дамиану, и что мне никто не верит, ведь однажды меня уже обвинили во лжи.

Я давилась слезами, пытаясь доказать Донье свою невиновность.

Та дослушала меня и попросила Лину привести Сакорро, а затем оставить нас втроём на кухне…

– Сакорро, я хочу сказать Вам то, что Вы должны знать. Я не стала делать это публично, чтобы избавить Вас от липших страданий. Когда Милли обвинили в краже моего медальона – я выяснила, что истинная воровка – Ваша дочь. Дамиан попросил украсть медальон для него. Когда это раскрылось – Марта подложила его в кровать Милли, чтобы обвинили её. Судя по всему, сейчас произошло то же самое. Поэтому я советую Вам извиниться перед этой девушкой и разобраться со своей дочерью с глазу на глаз.

Сакорро потеряла дар речи. Но было видно, что теперь-то она мне верит! Когда на кухню зашла Марта – мы оставили их наедине. Уходя, Анхелика сказала Марте:

– Я пришла сообщить твоей матери, что знаю, кто украл её сбережения. Это сделал тот же человек, который украл мой медальон.

Марта чуть не упала в обморок. Мы с Доньей вышли в гостиную, где я кинулась ей на шею и расцеловала.

– Спасибо Вам! Вы меня снова спасли!

– Не благодари. Я сделала то, что должна была сделать уже очень давно, – расплылась в улыбке Донья. – Рассказать правду.

– Так зачем Вы искали меня?

– Я уже не помню. Но, как только вспомню – я тебя позову, – сказала Анхелика и снова рассмеявшись, присела на диван.

Я никогда не подумала бы, что она такая хохотушка.

– Принеси мне чашечку чая и можешь идти по своим делам. Уж не знаю, куда ты опять отпрашивалась, но это твоё дело.

***

Мы с Линой срезали розы сеньоры Луисы и отправились в город. Торговля шла просто отлично. Люди с удовольствием покупали свежие живые цветы. Мне раньше никогда бы не пришло в голову, что растения так хорошо продаются, куда лучше открыток! Нужно будет взять это на заметку. Вдруг возле нас остановилась машина Иво.

– Я покупаю все розы, которые у тебя есть. Мне нужен красивый букет.

– Отлично, Лина, дай мне все розы. Ты заплатишь наличными?

– Сдачи не надо, – протянул деньги Иво и быстро уехал.

– Везёт же некоторым, – сказала Лина.

– Да уж… – мне было нечего добавить. – Везёт же!

Теперь, когда мы за раз продали все розы – можно было с чистой совестью возвращаться домой. Просто так гулять по улицам в такой холод не хотелось. Наверняка у Иво сегодня свидание дома или в дорогом ресторане…

Мы вернулись домой, и решили согреться горячим шоколадом.

Когда я готовила его – на кухню вошла Сакорро и стала просить прощения за то, что подозревала меня в краже.

– Всё нормально, Сакорро, не переживай.

Тут вернулась Лина. В руках у неё был огромный букет цветов.

– Это же те розы, которые мы продали сегодня. Где ты их взяла? – удивилась я.

– Милли, это те самые розы, которые купил Блондин. Они лежали на твоей кровати. Прочти записку и всё поймёшь.

– Эти розы мои! Мои! – закружилась я с букетом по кухне. Я была счастлива!

– Мои выставочные розы! Они срезали мои розы!!! Боже мой! Кошмар! Как вы могли?! – услышала я голос Луисы, которая прибежала на кухню в поисках виноватых. – Вы?! Их срезали вы?! – обратилась она к нам, увидев свои розы у меня в руках.

– Нет-нет, сеньора, их мне подарил мой жених, – произнесла я первое, что пришло мне в голову.

– Твой жених? Значит твой жених – вор!

– Что происходит, мама? – спросил Иво, войдя следом на кухню. – Я услышал, как ты кричишь.

– Пожалуйста, Иво, выясни, кто жених этой служанки, и заяви на него в полицию!

– Жених?! Кто твой жених?!

– ВЫ!? – выпалила я. Я сама толком не понимала, что говорю, я была опьянена ароматом этих роз и тем фактом, что мне их подарил Блондин.

– Ты ещё бегаешь за этой пигалицей?! – возмутилась Луиса.

– Только без оскорблений, я же к Вам со всем уважением, – возразила я ей.

– Подождите, с чего ты взяла, что я – твой жених? – пытался прояснить ситуацию Блондин.

– Разве нет? А кто же тогда подарил мне эти цветы? Только не ври, я прочитала записку и узнала твой почерк.

– Ты подарил ей мои розы!!! Как ты мог!!! – Луисе становилось всё хуже и хуже с каждой секундой.

– Хорошо, я подарил, но она мне не невеста! – протестовал Иво.

– Прекрасно, вот тебе твои цветы и засунь их себе в… – я передала букет Блондину, и мы с Линой ушли из кухни. Пусть сам разбирается со своей мамашей!

Вечером за едой пришёл Тито. Провожая бродягу до ворот, я решила поделиться с ним своим недавним открытием.

– Знаешь, Тито, твой друг оказался вруном. Он врёт всем, не только мне. Никакой он не паралитик. Таких врунов я ещё не видела.

– А с чего ты взяла, что он всем врёт? И что он не паралитик?

– Потому что один раз я зашла к нему в комнату, а его там не было!

– Может, он был в туалете.

– Как он туда пошёл? Ползком? Кресло-то стояло пустое. Больше я к нему не пойду. Не люблю обманщиков.

– Не надо так.

– Почему?

– Потому что ты ему нравишься.

– Тем более! Не хочу больше видеть этого обманщика.

– Но у него могут быть свои причины…

– Мне плевать на его причины. Он назвался мне другом, а сам обманывал меня. Если бы он сказал мне правду – я бы поняла его и сохранила его секрет, но сейчас я и знать его не хочу.

Тито обнял меня и сказал, что поговорит с ним при встрече.

– Не нужно. Не говори, что я тебе рассказала.

***

– Иди сюда! – подкараулил меня в коридоре Блондин и, схватив за руку, затащил в свою комнату.

– Эй, убери свои руки, товар не продаётся.

– Ты представляешь, какую подложила мне свинью?

– Ничего я не подкладывала, влип в историю, значит, сам виноват. Не знаю таких ребят, у которых есть невесты, а они дарят цветы другим девчонкам, – сказала я и попыталась открыть дверь, чтобы уйти.

Блондин оттащил меня от двери и запер её на ключ.

– Что ты делаешь?! Открой дверь! Выпусти меня! Открой дверь, я сказала! Я буду кричать!

– Кричи. Я всем скажу, что ты сама пришла, чтобы соблазнить меня. Могу сказать, что выходил из ванной голый, а ты меня здесь ждала.

– Это неправда, никто тебе не поверит! Ты одет!

– А кто сказал, что я одет? – ухмыльнулся Иво и быстренько стал раздеваться. Он разделся до трусов и теперь смотрел на меня, словно победил в соревновании.

Я отвесила ему пощёчину, выхватила ключ, пока он был шокирован, и выбежала из комнаты. Я хотела спрятаться у Пабло, но Блондин нагнал меня, и мы оба вломились в комнату к его кузену.

– Что случилось? Ты что спятил? – возмутился Пабло, глядя на Иво, стоящего перед ним в одних трусах.

– Ещё как спятил! – подтвердила я. – Носится за мной практически голый!

– Пабло, я всё тебе объясню… – стал оправдываться Иво.

– Нет, это я тебе объясню, – перебила я его и стала рассказывать. – Иду я по коридору – и тут он выскакивает из своей комнаты, совсем раздетый и говорит: «Иди сюда, детка, сейчас я тебя…»

– Не слушай её! – стал закрывать мне рот Блондин.

– Иво, ты в трусах, как же мне не поверить ей? – рассмеялся Пабло.

Блондин, видимо, наконец, вспомнил о своём внешнем виде и спешно ретировался, бросив на меня разъярённый взгляд.

– Спасибо тебе, – сказала я Пабло.

– Никогда не видел у моего кузена такого взгляда, – сказал он, смеясь. – Хорошо, что ты ко мне пришла, я как раз о тебе думал.

– Не нужно обо мне думать!

– Но почему? Мне нравится о тебе думать. А ты обо мне думаешь?

– Очень редко.

– Бернардо просил меня быть осторожней… с тобой. Он боится, что у тебя корыстные интересы. У меня же есть деньги…

– Ты что, издеваешься? И ты туда же! Засунь свои деньги, знаешь куда… Ты понял?!

– Ну, хватит, я с ним не согласен. Это Бернардо так думает.

– А ты как думаешь?

– Ты видела «Титаник»? – неожиданно сменил тему Пабло.

– Нет, всё собираюсь. А кто тот красавец-блондин, который там играет? Если бы он пришёл ко мне в одних трусах… Шучу-шучу… – рассмеялась я, пытаясь разрядиться.

– Там в фильме Леонардо Ди Каприо делает портрет главной героини, она ему позирует. Мне бы хотелось сделать твой портрет, чтобы ты позировала, как героиня фильма.

– Серьёзно? Я? Ты шутишь. Здорово, ещё никто никогда меня не рисовал!

– Да, я серьёзно. Подумай и дай мне ответ.

– Да что тут думать, я согласна. Конечно, я согласна. Это же так круто! – прокричала я и обняла Пабло, оставив позади все обиды на него.

– Отлично.

– Ну, ладно. Я, наверное, пойду, а то уже поздно, день выдался каким-то длинным… я валюсь с ног. Я приду к тебе – и мы с тобой всё обсудим.

– Договорились.

***

Утром за завтраком я поделилась со всеми, что один друг хочет сделать мой портрет и нарисовать меня, как девушку из «Титаника».

– Милая, на твоём месте я бы ещё подумала. Ты уверена, что хочешь позировать перед другом абсолютно голой? – спросила осторожно Лина.

– Как это, голой?!

– Я видела этот фильм, девочка, так вот, там Лео нарисовал Кейт совершенно голой, – сказала Сакорро.

– Вот он, подлец! Он снова меня надул!

Отодвинув свой завтрак, я сразу же пошла к предателю.

– Знаешь, кто ты? – ворвалась я в комнату Пабло. – Ты ещё хуже, чем твой брат. Он, по крайней мере, не вешал лапшу на уши, а сразу разделся.

– А что я сделал?!

– Ты скрыл, что девушка из фильма позирует голой! Всё, больше ты меня не увидишь! Врун!

– Я тебя не обманывал.

– Не обманывал? Ну-ка, дай мне свою руку!

Пабло протянул мне руку, и, я стянула его с коляски. Он упал на пол и сделал вид, что не может встать.

– Что ты делаешь?! – спросил он.

– Давай-давай, вставай! Шоу закончено! Давай, хватит валяться. Вставай, поднимайся! – кричала я, как ненормальная.

Пабло перестал притворяться и поднялся на ноги.

– Надеюсь, ты никому об этом не скажешь.

– Правильно, я не трепло, но больше ты меня не увидишь. Никогда.

– Почему, Милли?

– Всё кончено. Я ненавижу врунов. И ты ещё хотел меня раздеть… Забудь об этом!

***

Сегодня Донья брала меня с собой на фирму Ди Карло. Теперь, когда она снова выходит из дома, она везде берёт меня с собой.

По дороге домой она рассказала мне, что её сын обманывает людей, что там какие-то проблемы с материалами. Поэтому ей пришлось вмешаться. Признаться, я почти её не слушала, думая о своём. О Блондине, Пабло и бродяге.

О том, что они такие разные, но в тоже время так похожи. Каждый из них по-своему уже хоть раз причинил мне боль.

Что со мной не так?

Может, я слишком наивна? Или, может, дело в них?

Я ведь чувствую, что нравлюсь Блондину, тогда почему он не может признаться в этом, зачем создавать такие сложности?

Я знаю, что нравлюсь Пабло и Тито, эти парни из разного круга, они добрее, чем Блондин.

Возможно, от того, что уже знают, что такое боль…

Но все они обманывают меня. Играют на моих чувствах.

После ужина ко мне подошёл Бернардо и передал, что меня хочет видеть Пабло.

– Неужели ты так и будешь настаивать, чтобы он сам к тебе пришёл?! Сеньор Пабло не встаёт с кресла! – убеждал меня дворецкий.

– Не выводи меня из себя, Берни!

– Ну, пойди к нему. Не нужно на него давить. Если он не хочет ходить, значит, у него есть на то основания.

– Значит, ты знал… Проговорился… А ты знал, что он пытался меня раздеть?

– Ну, вообще-то, это не моё дело…

– Зато моё! И моё тело! Почему бы тебе не попросить его нарисовать тебя, со всем твоим хозяйством наружу?!

– Я прошу тебя пойти к нему, я не прошу тебя раздеваться!!! – смутился он.

– Ладно! Я пойду. Но только для того, чтобы сказать ему ещё раз, что он лжец!

Я заглянула в комнату к Пабло и увидела, что он не один, с ним Иво.

– Простите, вы разговариваете… я зайду позже.

– Мы как раз говорим о тебе. Я сказал кузену, что люблю тебя! – сказал Пабло.

– Меня?! – я чуть не упала от удивления.

– Да, он мой брат и нет смысла его обманывать.

– Слушай, не верь ему. Это такая же ловушка, как у тебя была со мной. Ты не можешь говорить это серьёзно, Пабло! – сказал мне Иво. Он заметно нервничал.

– Почему это? – возмутилась я.

– Потому что он мой кузен, мы – одна семья… а ты… ты… Не заставляй меня говорить неприятные вещи… Ты служанка.

– Хочу сказать тебе одно, парень. Ты так высоко взлетел, что даже не хочешь посмотреть, что там внизу. Опустись на землю, пока не упал и не разбил себе нос!

– Я совсем не это хотел сказать… Я хотел сказать Пабло, что не нужно делать глупостей.

– Почему? Любить меня – это глупости?

– Я не это хотел сказать… – снова стал оправдываться Иво.

– Шёл бы ты отсюда… – я вытолкала Блондина из комнаты.

– Не смейся, я пришла сказать, что на тебя обиделась! – сказала я Пабло, когда тот от души хохотал над сложившейся ситуацией.

– Хорошо. Только ответь, что ты об этом думаешь?

– О чём?

– Что я люблю тебя.

– Опять враньё. Ты не можешь меня любить.

– Милли, я серьёзно.

– Я тоже. Твой брат прав, это глупо. И встаньте, если хотите со мной говорить, хватит врать.

– Ладно, хорошо. Я очень тебя люблю… – встал с кресла Пабло и хотел меня обнять.

– Ладно-ладно, руки прочь… Вот так и стойте, а мне пора на работу, – я уклонилась от его объятий и ушла как можно скорее. Продолжать этот разговор не хотелось. За дверью меня ждал Блондин. Он прижал меня к стенке.

– Что тебе нужно? Я тебе не игрушка, чтобы меня тискать! – возмутилась я.

– Не принимай всерьёз то, что сказал Пабло! – сказал мне Иво.

– К твоему сведению, слова Пабло я всегда воспринимаю всерьёз. К тому же, если ты ещё этого не знаешь, я буду ему позировать.

– Это не моё дело.

– Позировать голой…

– ЧТО?! НЕТ!!! Ни за что!!! – стал возмущаться Иво.

– Почему?

– Потому!!!

– Раз ты можешь гулять голым по коридорам, то и я могу позировать так, как хочу! Только это ради искусства!

– То, что я сказал брату, не имеет никакого отношения к тому, что ты служанка. Потому что… потому что… Ты не будешь счастлива с человеком, который прикован к креслу.

– Есть женщины, которые выходят замуж за заключённых, и всё равно счастливы.

– Это разные вещи, я же сказал, он инвалид.

– Возможно, Пабло и прикован к креслу, но всё равно он – мужчина. Может, некоторые и ходят на своих двух ногах, но они не мужчины, а просто ребята. Так что насчёт Пабло можешь не волноваться.

– Я о тебе волнуюсь!

– Обо мне?!

– Да, глупышка, о тебе, – сказал Иво и поцеловал меня в губы.

Я моментально оттолкнула его.

– Чтобы больше никогда… – с трудом выговорила я.

– Почему?

– Больше никаких поцелуев. У меня есть жених.

***

Я заметила, что Лина совсем потеряла голову от Бобби. Уж не знаю, что ей так нравится в этом парне, но, когда они общаются – Бабочка сама не своя. Она прямо светится, когда он рядом. А стоило ей узнать, что Бобби умеет петь – так она не отстаёт теперь от него с просьбами спеть что-нибудь «романтичное». Я не знаю, как сказать подруге, что Бобби увлечён хозяйской дочкой Викторией, что это ей он посвящает свои любовные песни, все кругом, кроме Лины знают это.

Впрочем, ладно. Сами разберутся. Мне бы решить что-то со своей личной жизнью. В последнее время в ней творится полный бардак. Мало того, что Пабло признался мне в любви… На днях Иво страстно поцеловал меня. Конечно, его сложно понять. Как говорят в таких случаях, то к сердцу прижмёт, то к чёрту пошлёт, но сейчас он переходит все границы. И всё же его поцелуи не выходят потом у меня из головы. Они такие страстные и нежные, его губы такие родные, а его запах… он просто сводит меня с ума. Я бы хотела испытывать что-то такое к Пабло, ведь очевидно, что его чувства ко мне серьёзнее, чем отношение Блондина. Я бы хотела, но не могу. И обманывать Пабло я не могу. Я не могу ответить ему взаимностью, хотя и верю, что он это заслуживает.

Вся в мыслях об Иво, я понесла Донье её завтрак и нечаянно подслушала часть её разговора с Федерико.

– Ты разочаровал меня своим второсортным строительством, всеми своими тёмными делишками, – говорила Анхелика. – Мне совсем не нравится, каким ты стал…

– А каким я стал, мама?

– Меркантильным, жёстким, холодным… Вспомни, как тебя преобразила любовь к Росарио. Вспомни, как ты был счастлив, узнав, что она ждёт ребёнка!

– Хватит об этом! – разозлился Федерико. – Это – прошлое… Тем более, ты знаешь, что не я выставил её за дверь.

– Тук-тук-тук, Донья! – я прервала их беседу, потому что не хотела, чтобы Донья расстроилась ещё сильнее.

Федерико покинул комнату, а мы со старушкой остались секретничать. Она поделилась своими мыслями, но поводу своего внука. Я посоветовала ей не терять надежду и просить Умника, чтобы он помог найти его.

Вечером мы с Линой и Рокки пошли на танцы.

Там нашего шофёра сразу подцепила какая-то красотка.

Честно говоря, я была в шоке от того, какой популярностью он пользуется на танцах. Красавчик!

Мы с Бабочкой решили взять с него пример и повеселиться от души, но тут к нам подошёл хозяин дискотеки. Он пожаловался, что группа, которая должна выступать, отменила концерт и теперь веселить народ некому.

Тут я вспомнила про Бобби. А ведь он очень недурно поёт! Я попросила позвонить.

Я набрала номер Иво. Его номер я запомнила ещё с тех пор, когда он пытался затащить меня на ужин и при любой возможности оставлял записку с адресом и телефоном.

Я спросила Блондинчика, может ли его друг спеть сегодня на дискотеке. Тот пообещал сделать всё возможное.

Через час Бобби уже поднимался на сцену. Хоть тут его друг сдержал слово.

Когда он начал петь – зал замер. Что ж, у этого парня непримечательная внешность, зато отличный голос! Я начинаю понимать Лину…

Она, кстати, стояла рядом и сияла. Моя подруга была счастлива так, словно Бобби сейчас поёт для неё…

***

Сегодня днём я собиралась снова вытащить Донью на футбол. Когда я пошла за ней, чтобы поторопить, то застала в гостиной Рокки и сеньориту Викторию. Они танцевали танго! Я не смогла сдержать громкий смех. Блондинка разозлилась и сообщила, что это не моё дело, а Рокки попытался оправдаться.

Мол, он учит сеньориту Викторию танцевать для того, чтобы она хорошо смотрелась на вечеринке. Ага, учит… Как же! Я-то видела, КАК он на неё смотрел.

Игpa уже должна была начаться, но тут выяснилось, что в нашей команде не хватает игрока, но Падре сказал, что у него всё под контролем, что один его знакомый согласился их выручить.

И вдруг на горизонте появился его «знакомый». Блондин.

– Я пришёл поиграть с вами, – сообщил Иво, отвечая на мой немой вопрос. – Если ты не против, конечно.

– Против?! Почему это я должна быть против! Если ты, конечно, умеешь играть…

Иво играл недурно, но мы всё-таки проиграли со счётом 1:3. Я пообещала соперникам реванш.

К нам подошёл Падре Мануэль. Я думала, что он хочет пообщаться со мной, но вместо этого, он увёл Блондина. Я тихонько последовала за ними и подслушала их диалог.

– Вы любите Чолито? – спросил Падре.

– Да.

– Да!?

– Что?! – тут Иво понял, что сказал. Теперь он был в шоке. – То есть, нет. Нет, конечно. Чолито – отличный пацан, свой в доску. Мы друзья.

– Хорошо, если так. Я хотел бы предостеречь Вас относительно этой девушки. Она очень ранима, поэтому, пожалуйста, не разбейте ей сердце. Между вами не может быть никаких отношений. Вы… Вы – хозяин, а она служанка. Прошу Вас не забывать об этом.

– Да, я понимаю, Падре. Простите, мне пора.

Блондин ушёл, а я осталась стоять в своём укрытии в растрёпанных чувствах. Почему все против?! Почему жизнь такая сложная?

***

В монастыре, за дружным столом, мне удалось, наконец, забыть о Блондине. Этот индюк разочаровал меня сегодня в тысячный раз.

Сегодня сочельник, а в монастыре дела идут неважно. Это значит, что дети в этом году останутся без подарков. Я целый день думала над тем, как достать немного наличных, но в голову пришло только самое банальное – попросить взаймы.

Но даже взаймы попросить было негде, Блондин отказал мне, несмотря на то, что я привела ему весомые аргументы и я попросила у Доньи небольшой аванс.

Бернардо выдал мне немного наличных, и днём я сбегала в магазин и накупила всяких сладостей и новогодних игрушек.

Мы отлично поужинали, пусть и без изысков, зато душевно. Падре прочёл молитву.

Мы подняли бокалы с газировкой, и только я собиралась произнести тост за праздник и поблагодарить Умника – как в окно влез Санта.

– Хоу-хоу-хоу! Ребятки, я принёс вам подарки!!!

Я узнала бы этот голос из тысячи. Это был Иво!

Внутри всё сжалось. Я не верила своим глазам, он вместо того, чтобы сейчас сидеть за праздничным столом со своей семьёй, был сейчас здесь, в костюме Санта-Клауса, даря детям настоящий праздник.

Он подарил детям подарки, даже разрешил им рассказать стихотворения, которые они приготовили для Санты.

Когда ребятня разбежалась по своим комнатам с подарками, Иво остался с нами и поднял бокал за Рождество.

Утром Падре спросил меня, как я отношусь к Иво, нравится ли он мне.

– Я обожаю этого задавалу! – ответила я, не раздумывая. Ведь это действительно так.

***

Сегодня я узнала, что у нас несколько дней подряд будет гостить сестра Каталина. Глория проговорилась, что Падре специально послал её шпионить за мной и Иво. Боится, как бы между нами не было романа.

Кстати, о романе. Пусть его и нет, но немного забавно слышать, как Иво объясняет своей девушке, почему его не было на домашнем ужине. Я решила подлить масла в огонь. Подошла к Блондину и поблагодарила его за «прекрасный вчерашний вечер». Андреа зашипела:

– Прекрасный вечер?? Ты провёл его с ней?

– Мы были в монастыре, я поздравлял детей с праздником. Что в этом плохого?! – пытался защитить себя Иво.

– Я хотела вернуть Ваш костюм, Вы забыли вчера… – я еле сдерживала смех.

– Ты раздевался перед этой девкой??? – Андреа была в ярости.

Меня взбесили её слова. Я бросилась на эту драную кошку, и схватила её за волосы. Никто не имеет права оскорблять меня без оснований. Она в ответ схватила меня за медальон. Цепочка порвалась, и он куда-то укатился. На крики сбежались все обитатели дома и устроили «разбор полётов».

Меня снова хотели выгнать, но тут вмешалась Анхелика. Она встала на мою защиту и потребовала, чтобы Андреа извинилась за свои оскорбления.

Та лишь фыркнула и уехала к себе домой с Федерико, который любезно предложил её отвезти.

Что-то мне подсказывало, что между ними что-то есть.

Я отыскала медальон и отправилась в свою комнату. Блондин побежал за мной:

– Милли, я починю!

– Мозги почини своей девушке!

Перед ужином я поднялась к Донье и благодарила её за помощь.

Анхелика была рада, что вмешалась. Всё-таки она – нормальный человек, хоть и богачка. В отличие от этих… её родственников.

Ночью мы с Линой решили разыграть Блондина. Украли из кабинета Дамиана сотовый, и позвонили ему.

Я томным голосом признавалась в любви и говорила, что схожу по нему с ума, что не могу назвать своё имя, что теперь буду звонить часто… Этот дурак повёлся!

Он сказал, что наличие у него невесты – не проблема, что он бы с удовольствием хорошо провёл время с «прекрасной незнакомкой». Кобель, что тут скажешь.

***

Навестив Пабло, я зашла к Донье, чтобы сказать, что поехала в монастырь. В комнату влетел Блондин и попросил оставить их. Я никогда его таким не видела! Он был расстроен и взбешён одновременно. Он даже накричал на меня, когда я не захотела сразу уходить. Вот это да! Когда я вернулась в комнату Анхелики, она мне всеё пояснила.

Оказывается, на стройке обрушилась стена, и один рабочий погиб. И всё это из-за того, что компания Федерико сэкономила на стройматериалах. Теперь Иво упрекает отца в том, что их семья виновна в гибели человека! Бедный Блондинчик. Моя злость на него моментально рассеялась. Мне захотелось поддержать его.

Я пошла к нему. Иво был жутко расстроен. Сначала он попытался меня выгнать, но потом догнал в коридоре, извинился, упал на колени и зарыдал…

Я обняла его и села рядом.

– Мне сказали, что тебе плохо, но я не думала, что НАСТОЛЬКО! – послышался голос Андреа за моей спиной.

Я чуть было не полезла к ней с кулаками. Но потом плюнула и ушла. Пусть разбираются сами, без меня. Я и так слишком часто вклиниваюсь в их «семейную идиллию».

Несмотря на испорченное настроение, я всё же не стала менять свои планы и поехала навестить Глорию.

– Ох, Глория. Я была бы и рада выкинуть Иво из головы, но он постоянно напоминает о себе. Блондин – моя незаживающая рана, – сказала я подруге, когда мы сидели на лужайке. – Он в самом сердце… Вот опять он!

Блондин приехал в монастырь, чтобы поговорить со мной.

Оказалось, что он был после похорон и очень расстроен. Я, как могла, старалась поддержать Иво. Я пыталась объяснить, что это не его вина, что ничего уже не изменишь. Он перевёл тему, сказал, что не хочет забывать наш поцелуй, что ему понравилось целовать мои нежные губы…

– Ты же не пойдёшь в монашки?! – внезапно спросил он.

– Да ну, Богу я просто друг, а не невеста.

– А мне будешь невестой?

– Не трепи языком!

– Я серьёзно.

– А что тощая?

– Андреа? Я не люблю её.

– Намекаешь, что любишь меня!

– Да.

– Расскажи это бабушке! – я попробовала вырваться, но он притянул меня к себе.

– Нет, я, правда…

Мы начали целоваться, забыв обо всём на свете. Это было прекрасно. Это было неправильно. Это было безумно. Это было нереально. Мы тонули в объятиях друг друга. Казалось, время вокруг замерло. Казалось, что мир вокруг нас перестал существовать. Звуки утонули, исчезли краски. Только его губы…

Нас прервал Падре Мануэль. Он выпроводил меня из церкви, а Иво попросил остаться и поговорить «по-мужски».

Я отправилась к Глории. Рассказала ей о поцелуе. Теперь она уверена, что мы точно поженимся. Но я почему-то так не считаю… Блондин даже домой меня не захотел везти после этого их «мужского разговора». Сказал, что у него появились срочные дела и ему нужно ехать в другую сторону.

***

Сегодня я случайно подслушала, как Федерико говорил Дамиану, что они с Бернардо обманывают Донью насчёт смерти её внука, что он жив, но больше им ничего не известно. Я не сдержалась и ворвалась к Федерико.

– Я всё слышала! Зачем Вы обманываете собственную мать?!

– Это не твоё дело! – огрызнулся он.

– Вы правы, не моё. Но оно касается Доньи, а я очень к ней привязана. Она должна знать правду. А Вы… Вы разве не хотите найти Вашего ребёнка? Я знаю, что чувствуют брошенные дети, сеньор. Я знаю, каково это – вырасти с ненавистью к своему родному отцу. Ваш сын наверняка очень несчастен, а может это и вовсе дочь. Ещё, скорее всего, он беден, ведь его мать – служанка, а Вы оставили их…

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Хотя бы попытайтесь найти их. И не лишайте Вашу мать надежды. Это так жестоко.

Я пришла к Анхелике и рассказала ей правду. Я против лжи. Против любой лжи. Она была счастлива. Я пообещала, что помогу им искать её внука, ведь я сама жила среди бедных и знаю, где искать.

Перед сном Лина рассказала мне свою грустную историю. Интересно, в этом доме хоть у кого-то есть весёлые?!

Оказывается, она тоже никогда не знала свою маму. Но её мать не умерла. Она сбежала с мужчиной, которого боялась отпугнуть наличием ребёнка. Лину воспитывала тётя. Но она была жестокой и била её. Та сбежала и рано начала работать. Она до сих пор даже не представляет, где может быть её мать…

Лина загрустила. Я понимаю её. Воспоминания о моей маме тоже вызывают у меня грусть.

***

– Мне ведь даже не дали попрощаться с сеньорой Анхеликой, Линой, всеми… – кричала я, выходя из его машины, когда мы приехали в монастырь.

Днём, когда я вернулась из города, где продавала открытки, я увидела свои вещи в гостиной. Они были собраны по сумкам и стояли почти на пороге. Сначала я подумала, что это очередная шутка Блондина или его мамаши, но когда я увидела, как хозяин дома спускается в гостиную, то поняла, что на этот раз меня прогнал он.

Ничего не объясняя, он велел мне идти в машину и сказал, что компенсирует мне моральный ущерб.

– За что они так со мной, Глория? Что я им такого сделала! – Я ревела. Ревела в очередной раз. Не счесть, сколько слёз я пролила за то время, что проработала у них.

То Блондин, то его мамаша, то теперь сам хозяин. И ведь, что случилось, я не пойму?!

– Милли, не переживай, твой приезд – прекрасный подарок всем нам к Крещению. А ещё сегодня придут волхвы и принесут подарочки. Наверняка и в наших с тобой ботинках под утро что-то обнаружится!

Глория поражала меня. Я только что рассказала ей, как не справедлив этот мир, а она мне задвигает про волхвов и подарочки. Нормальная вообще?!

– Хватит бредить, подруга. Нам никогда не дарили подарки. Думаю, в этот раз тоже ничего не изменится.

– Ты не права, Милли, – вмешалась в наш разговор Толстушка. – Никогда не стоит терять надежду. Тем более, в такой праздник!

Я только хмыкнула. Но, чтобы не спорить, отдала свои ботинки Глории, а та поставила их на окно.

Волхвы не придут, не по мою душу, точно.

***

Утром меня разбудил визг Глории.

– Милли! МИЛЛИ!! Проснись!! К нам приходили ВОЛХВЫ!

– Что ты там болтаешь? – спросила я, ничего не сообразив спросонья.

– Посмотри на окно! – кричала Глория. – Нам оставили подарки!

– Да, ну! – я посмотрела на окно и увидела огромный свёрток, на котором было написано «Для Милли, от четырёх волхвов».

– А кто четвёртый? Как ты думаешь, Глория? Неужели Падре Мануэль?

– Не думаю. Это, наверное, твой жених! Посмотри скорее, что внутри.

Внутри оказался большущий плюшевый белоснежный медведь. Такой огромный и такой красивый, что я рот разинула.

– Вот это да, Глория! Не знаю, кто мне это подарил, но я так счастлива!

– Как, кто? Я же говорю, твой жених. Это женихи дарят своим невестам плюшевые игрушки.

Подумав, я согласилась с подругой. Узнать бы ещё, кто этот таинственный жених. Вот бы им оказался Иво. Ах, мечты… Вместе с Падре Мануэлем мы придумали мишке имя. Мы назвали его Микки Монтана.

Я оставила мишку в монастыре, а сама поехала в особняк Ди Карло разбираться. Падре Мануэль сказал мне, что меня уволили, так как решили сократить затраты. Но я не верю в это.

Я могу работать на Донью и бесплатно. Поэтому меня этот ответ не устроил. Интересно, что они на это скажут? Я ворвалась в дом и застала всё семейство в гостиной.

– Я знаю, почему Вы меня уволили, – обратилась я к Федерико.

– 3-з-знаешь? – подавился он.

– Да, знаю… Вы… Вы… – я возмущённо смотрела на хозяина, который побледнел и, кажется, был готов сознаться в чём-то ужасном.

– Что опять несёт эта девка? – спросила Луиса.

– Я уволил Милли, потому что я… я её… – Федерико не успел договорить, я оборвала его.

– Потому что Вы – жмот! Падре признался мне, что Вы не хотите платить мне жалование. Так вот, я готова работать на Донью бесплатно!

Федерико схватил меня за руку и потащил в свой кабинет.

– Ты останешься в этом доме, только если пообещаешь мне, что будешь вести себя прилично. Что не станешь доставлять неудобства моей семье.

– Хорошо, сеньор, обещаю! – я плохо понимала, о чём он, но решила на всякий случай согласиться.

***

Приехав в монастырь за вещами, мне сказали, что меня ждёт высокий красивый мужчина. Мне было очень интересно, кто же это. Войдя в библиотеку, я увидела Пабло. Я была счастлива видеть друга. И очень веселилась от того, что в монастыре все решили, что это и есть мой жених. Ну, пусть думают, что хотят.

Я сообщила Пабло, что меня вернули в особняк, и что когда я соберу вещи, я поеду обратно. Не долгим было моё увольнение.

– Я очень рад, – сказал Пабло. – Я уже начал скучать и поэтому приехал сюда сразу, как только узнал, что тебя увезли в монастырь без причин.

Мы ещё немного прогулялись. Пабло так и не сказал родне, что он излечился и может ходить, но думаю, что время для этого он выберет сам.

Главное – я вернулась к Донье. Я уже привыкла к этому особняку, к его обитателям и их странностям. Я хочу быть ближе к Блондину. Я поняла это. Я буду его ждать столько, сколько потребуется. Пусть он ведёт себя странно. Пусть из-за него мне приходится плакать довольно часто. Пусть есть ещё Андреа… Но я люблю его. Несмотря ни на что.

***

В обед я зашла в комнату и увидела, что Микки Монтана нет. Только один человек мог его так же бесцеремонно забрать, как подарить. Блондин. Я пошла к нему в комнату и увидела своего медведя. На пороге моей комнаты меня догнал Иво и потребовал отдать ему моего же медведя.

– Верни его обратно, это подарок моей невесты. А тебе пусть дарит подарки твой жених!

– Какой ещё жених?!

– Тот, что забирал тебя из монастыря.

– А-а-а, гак вот в чём дело.

Этот дурак ничего не понимает. Приревновал меня к «жениху». Оказывается, Иво ездил за мной в монастырь и хотел забрать домой, но там ему сказали, что я уже ушла с каким-то красавцем.

– Так вот запомни, нет у меня никакого жениха. А тот парень: мой друг!

Теперь я знаю, что это Иво был моим «волхвом», что я ему нравлюсь, что он ревнив и что он… дурак! Хотя это, как раз, не новость. Я выставила его из своей комнаты, посадила медведя на кровать и пошла на новый урок от Доньи. Что на этот раз она мне приготовила?

У Доньи навязчивая идея! Она хочет представить меня на следующем приёме у Ди Карло, как настоящую леди. Даже платье по этому поводу мне купит нарядное. Она почему-то считает, что это важно. Я же считаю, что важно не то, как тебя представят, не то, во что ты одет, а что на душе… На душе у меня сейчас было паршиво. Тем более что, этот приём по случаю помолвки Иво и этой драной кошки. Даже не хочу об этом думать.

Я злилась на себя. Злилась за то, что люблю Блондина, а он опять играет с моими чувствами. Он сказал бабушке, что представит меня на приёме, как принцессу, а сам тем временем задумал унизить меня, публично обручаясь с Андреа.

Я пошла к Пабло, чтобы поболтать и отвлечься, но вместо этого не сдержалась и разревелась прямо перед ним. Сказала, что мне не с кем идти на приём, что меня тут никто не любит, что мне очень тяжело…

– Я люблю тебя.

– Не надо, Пабло.

– Нет, надо. Я тебе это докажу.

И он пообещал мне, что станет моим кавалером на этот вечер! Что даже спустится на глазах у всех! Он сказал, что не может видеть моих слёз и что я должна выглядеть потрясающе. Потом он добавил, что будет рад проучить Иво…

Теперь моё отношение к приёму изменилось. Я решила хорошо к нему подготовиться. Мы с Доньей поехали в магазин и купили мне чудесное платье в пол сиреневого цвета и туфли. Лина предложила мне потерять одну туфельку, чтобы «принц непременно нашёл её и потом женился на мне». Эх, Бабочка. Как у неё всё просто. В жизни всё гораздо сложнее. В жизни ты идёшь на приём, где помолвка у твоего любимого. Помолвка с другой. Идёшь с прекрасным, добрым и милым другом. Который тебя любит, но которого не любишь ты. Такова жизнь. А принцев не бывает. Не в моих сказках.

***

Мы с Пабло под ручку спустились в гостиную как раз в тот момент, когда приём был в самом разгаре. Я специально попросила его задержаться, чтобы наше появление произвело максимальный эффект. На всех, особенно – на Блондина. Надо было видеть, как вытянулось его лицо. Как вытянулись лица всех, когда они увидели служанку в паре с «паралитиком», одетых с иголочки, спускающихся по лестнице. Пабло представил меня как «самую прекрасную гостью» и весь вечер не отходил от меня. Он был самым лучшим на свете кавалером.

Мы с Доньей весело переглядывались, пока каждый из семьи Ди Карло выражал своё удивление по-разному.

– Выгони её, Федерико, – шипели Луиса и Виктория.

– Никто её не выгонит, она – гостья Пабло и моя гостья, – вступилась Анхелика.

– Но, мама! – начал хозяин дома.

– Никаких «мама», я не желаю ничего слушать, – возмутилась Донья. – Милли – такая же полноправная участница празднества, как и вы все.

– Что это такое??? Ты ходишь? – воскликнул Дамиан.

– Да, папа. Хожу и теперь буду чаще выбираться из комнаты, но между нами это ничего не меняет… – ответил Пабло и сжал мою руку так крепко, но нежно, показывая всем, что он со мной.

К нам с Пабло подошёл какой-то друг Федерико. Он спросил, где сеньор прятал такую красавицу, свою дочь.

– Она не моя дочь, – ответил Федерико, и лицо его побледнело. – Она подруга моей дочери.

– Верно, я не его дочь, – ответила я гостю. – Своего настоящего отца я не знаю и знать не хочу. Он мне не нужен!

Приём продолжался. Блондин и его «дылда» объявили о помолвке. Иво весь вечер смотрел на меня, будто ждал какой-то реакции или провокации. Но я спокойно пила шампанское и обменивалась репликами, то с Доньей, то с Линой, обслеживающей праздник. Мне было приятно смотреть на удивлённое лицо Иво. Я знала, что задела его за живое. Он думал, я оплошаюсь, и снова опозорю себя. Но он ошибся! Этот бой победила я.

Наконец, когда Иво не выдержал своего поражения, он подлетел ко мне, увидев, что я стою в сторонке, пока Пабло куда-то отошёл.

– Ты хотела меня разозлить? – спросил Иво.

– Нет. Отомстить, – просто ответила я.

– За что?!

– Ты хотел надо мной посмеяться!

– Ты испортила мне помолвку!

– А ты мне ничего не портил?! Я тебя ненавижу. Я страшно зла. И я рада твоей помолвке – сам себе яму роешь. А я потом только порадуюсь!

– Ладно, Милагрос. Прости меня. Да, признаюсь, хотел причинить тебе боль.

– Но почему?

– Не знаю… Я был в монастыре. Там мне сказали… И я…

– Что, ты?

– Я заревновал. Ты – моя понимаешь, моя. И ничья больше!

– Ты пьян! У тебя сегодня помолвка. Официальная. О чём ты говоришь?!

– Я хочу быть с тобой. Я не знаю, зачем я вообще сейчас тут и к чему этот вечер, но так хочет отец.

– Ах, вон, оно что… Ты пошёл по стопам папочки. Теперь-то мне всё с тобой ясно.

Ко мне подошёл мой спутник, и я свернула разговор с Блондином. Чего он хочет? Зачем он постоянно всё портит. Когда я люблю его и готова ради него на всё, он отталкивает меня. Просит забыть. Я начинаю делать вид, что он не нужен мне, так он сразу тут как тут со своими чувствами. Зачем играть в такие игры. Если любишь – скажи. Скажи и плевать на мнения других!

***

– В чём дело? Ты пританцовываешь. У тебя отличное настроение?

– Ни в чём, просто погода чудесная, утро прекрасное, а Вы, между прочим, хитрая старая интриганка! – ответила я Донье.

– Я?? – непонимающе уставилась на меня старушка.

– Да, Вы! Я раскрыла Вас. Вы хотели позлить всю свою родню, представив им прислугу в костюме Золушки. Признайтесь, что это так!

– А ты порой проницательна до неприличия, Милли! – воскликнула Донья. – На самом деле, ещё во времена Росарио, я грезила о том, чтобы она одела красивое платье и стала королевой этого дома, но, увы… Но теперь эту роль сыграла ты и сыграла, надо сказать, отлично!

– Вы хитрюга!

– У тебя учусь, девочка, – рассмеялась Анхелика.

Утром в комнате я нашла записку от Блондина. В ней он назначал мне встречу в том месте, где мы обычно с Глорией или Бабочкой торгуем открытками.

После обеда я была на месте. Торговля открытками шла отлично, но тут появился Блондин. Сначала я хотела обсудить с ним всё прямо на улице. Но Иво всё-таки уговорил меня пойти в кафе. Он подтвердил, что помолвка с Андреа была нужна только для того, чтобы разозлить меня.

– Тогда, в монастыре, это был Пабло? Ты ушла с ним?

– Да с ним. А почему ты так разозлился?

– Ну, я… я…

– Ревновал?

– Ну… Конечно, нет! С чего мне тебя ревновать, в самом деле! Мне просто было неприятно, что ты и Пабло…

Я засмеялась. Точно приревновал, дурачок. Он ведь сам вчера об этом сказал. А сегодня снова строит из себя непреступную стену.

Я больше не могла на него злиться. Иво предложил поехать к нему на квартиру.

Предложение, конечно, было странным, и сначала я не хотела идти. Не хотела, чтобы он счёл меня доступной. Не хотела, чтобы надеялся на «продолжение банкета».

Но что-то подтолкнуло меня согласиться.

Стоя в его прихожей, он распустил мои волосы, зарылся в них руками и мы долго целовались.

Потом он нежно взял меня за руку и повёл в спальню. Но моя бдительность взяла верх.

– Эй, куда это мы? Там спальня!

– Да, там спальня. Но в чём проблема? Я тебе не нравлюсь?

– Не в этом дело. Просто не сейчас. Не здесь. Ты мне нравишься. Больше, чем нравишься. Я люблю… люблю тебя, Иво!

Он поцеловал меня. Целовал долго. Нежно. Чувственно. Будто хотел, растянуть это мгновение на целую вечность… Но тут у меня в голове внезапно щёлкнуло.

– А ты, Иво? – спросила я, отстраняясь. – Что ты чувствуешь ко мне?

Он замялся.

– Ну, я тоже… тоже… Я хочу быть с тобой, хочу заботиться о тебе, хочу быть рядом… ну эээ…

– Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? – я решила разрядить обстановку. – Проветриться и съесть по мороженому. Пойдём?

– Как скажешь.

Пока мы стояли в очереди за моим любимым мятным мороженым, я рассказывала, как меня наставляла сестра Толстушка. Мол, мужчинам только одно нужно. Мол, только почувствуешь что-то к мужчине – так нужно давать дёру, пока он не воспользовался твоей слабостью. Мол, недоступность красит женщину.

– А она точно монашка? – хмыкнул Блондин.

– Ты, кстати, знаешь, что нам лучше не появляться в, таких вот, людных местах вдвоём? – поинтересовалась я. – Нас ведь могут увидеть.

– Да, да. Точно. Нам же нужно скрывать наши отношения.

– Какие отношения?

Вместо ответа он крепко поцеловал меня, и я выронила мороженое прямо на пол в магазине!

***

В моей личной жизни творится что-то странное. Умом я понимаю, что мы с Иво поступаем неправильно, прячась от всех и обманывая его невесту. Но сердцем… Моё сердце принадлежит ему. А тут ещё Пабло туда же. Он настойчиво просит ему позировать. Иначе отказывается выходить из комнаты и заканчивать ту злополучную картину, на которую готов смотреть целыми днями.

Я понимаю, что в ответе за него, ведь я сама вломилась однажды в его комнату и стала потом его другом. Но, с другой стороны, мой приятель мечтает о том, чего я не могу ему дать.

– Вот как женщине понять, что мужчина её любит? Если она, скажем, призналась ему в любви, а он ничего толком не ответил, – с максимально невинным видом спросила я.

– Все мужчины одинаковые, дитя моё. Максимум, чего можно от них ожидать – это бормотание «я тебя тоже». Это в лучшем случае. Чаще о своих чувствах они просто молчат. Хотя разные бывают ситуации. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, Донья. Просто Лине нравится один парень, и мы ломаем голову над его поведением, – соврала я.

– Не ломайте. Придёт время – и он себя проявит. Если, конечно, чувства есть.

– И всё равно, Донья. Таким, как я и Лина, мечтать о принцах нельзя. Ну, то есть как раз мечтать нам и остаётся. Всё равно ничего не сбудется. Богатые женятся на богатых, а бедные обслуживают их на их свадебных церемониях.

– Ты не права, Милли. Моя мать была служанкой, когда она умерла – хозяин стал моим крёстным и воспитал меня. Так что чудеса случаются. Надо только верить. Я уверена, однажды ты выйдешь замуж за настоящего принца, и тогда я стану твоей крёстной!

Сегодня мы с Блондинчиком собирались устроить ещё одно тайное свидание. Я пыталась отпроситься у Доньи под предлогом того, что мне нужно ехать в монастырь, но не тут-то было! Старушка захотела ехать со мной и не отвязалась даже тогда, когда я сказала, что играть будем не в футбол, а в бильярд. Вытащила её на улицу, на свою голову! Теперь Донья активно меня сопровождает в монастырь. Ей там очень нравится.

Что ж, делать нечего. Мы приехали к Падре Мануэлю и он сказал, что мне необходимо поговорить с матерью-настоятельницей. Я тут же отправилась к ней.

– Вы хотели меня видеть, матушка?

– Да, проходи, Милли. Я хочу поделиться с тобой чем-то важным. Я хранила это до того момента, как ты станешь достаточно взрослой. Это снимок твоей матери.

Я была поражена. С фотографии на меня смотрела прекрасная женщина, очень похожая на моё собственное отражение в зеркале. Она лучезарно улыбалась. Было видно, что в момент съёмки мама была очень счастлива. Я заплакала. Затем пошла к Умнику. Мне нужно было поделиться с ним своими мыслями, своими чувствами.

Почему ты забрал её? Почему оставил меня в этом мире без самого близкого человека?? – я захлёбывалась слезами, глядя на фото.

Спустя какое–то время я немного успокоилась и уже собиралась возвращаться к Донье и Падре, как на пороге церкви появился Иво.

– Я узнал, из-за чего провалилось наше свидание, и поэтому приехал сюда. Ты плачешь? Кто обидел тебя?

Он начал целовать меня. Моеё лицо, мои глаза. Он был таким нежным.

– Пошли. Вставай. Нечего сидеть на холодном полу. Давай пройдёмся, тебе станет легче.

Я захотела показать ему своё тайное место, в котором я пряталась в детстве.

Это был заброшенный домик недалеко от монастыря. Здесь я грезила о прекрасных принцах. Здесь представляла себя принцессой…

– Я всегда любила это место, Иво. Здесь я мечтала, что однажды за мной приедет принц, посадит меня на своего коня и…

– Поцелует вот так? – Иво нежно прикоснулся к моим губам.

– Нет, вот так, – я обвила его шею руками и поцеловала его со всей страстью, на какую была способна. В этом поцелуе мы слились, потеряв счёт времени, забыв обо всём на свете.

– Если принц поцеловал тебя, то теперь ты принцесса, – сказал Блондин. – Ты единственная принцесса из моих снов, Милагрос. И у меня есть кое-что для тебя…

С этими словами, он достал мою цепочку. Ту, которую порвала Андреа. Достал и надел на меня. Починил! Он не забыл о своём обещании!

Иво предложил мне перестать скрывать наши отношения и рассказать о них дома.

Но мне стало страшно. Стало страшно, что эта сказка, хрупкая, едва уловимая, та сказка, что есть у нас, снова будет разрушена.

И меня снова вышвырнут. Нет. Пусть скрываться – неправильно, но пока я не готова к следующим шагам…

Пусть это будет наш тайный мир, в который не залезут члены его семьи.

Мир, где будем счастливы только мы. Наши встречи были короткими, но они были такими честными. Я видела, что он открывается мне.

– Нам нужно возвращаться. Меня ждёт твоя бабушка.

– И она тут?!

– Конечно, а ты думаешь, я променяла бы тебя на поездку сюда?

Блондин поцеловал меня напоследок и ушёл. Я вышла почти сразу за ним, чтобы нас никто не заметил.

Когда я вернулась к Донье – получила основательный нагоняй за то, что исчезла с радаров. Я не могла сказать ей, что была с Блондинчиком и поэтому придумала сказку, что у нас был серьёзный разговор по душам с Глорией. Донья даже сделала вид, что поверила.

Вечером, когда Иво зашёл на кухню, он был очень расстроен. Он рассказал мне, что его мать снова начала пить. Причём до галлюцинаций. То ей стали мерещиться пауки в кровати, то она теряла одежду и находила её в неожиданных местах. Бедная Луиса. Я знала, что это случится. Ведь алкоголь не доводит до добра. Но мне сейчас было искренне жаль её. Чтобы хоть немного отвлечь Блондина, я предложила ему пойти на танцы.

– Я приведу Бобби. А ты – Лину. Может нам стоит свести этих двоих?

– Отличная идея!! Жаль только, что придётся делать вид, что мы случайно встретились.

– И придётся случайно поцеловать тебя, – добавил Блондин.

Мы договорились встретиться на дискотеке. Около входа к нам привязались два, подвыпивших, парня.

Они стали толкать нас, прижимать к себе, как каких-то девок с улицы. Мы заметили, что Иво увидел нас, и они с другом побежали в нашу сторону. Один из парней сорвал мой медальон.

Когда Иво и Бобби стали оттаскивать хулиганов, в перепалке, один из них начал размахивать ножом и попал Иво в живот, а когда мы все кинулись к Блондину – воспользовались моментом и убежали.

Я чуть не сошла с ума.

Лина кричала так, будто это её ранили, Бобби что-то бормотал, это было похоже толи на молитву, толи на заклинание.

Я взяла себя в руки и скомандовала всем, чтобы мы взяли Иво под руки и повезли в больницу.

В Больнице ему наложили швы, но отпустили домой, так как его жизни ничего не угрожало.

Я провела всю ночь у его кровати. Мне было плевать, как это выглядит. Плевать, что было бы, узнай кто-то из домашних. Главное, чтобы с ним было всё в порядке.

К счастью, на утро Иво чувствовал себя гораздо лучше. Не знаю, что бы я делала, случись с ним что-то серьёзное…

В обед я снова пришла навестить Иво.

В комнату ворвался Пабло и стал обзывать Блондина последними словами, а мне сказал уходить. Я покинула комнату в полнейшем непонимании. Я выждала пока Пабло выйдет из комнаты, чтобы устроить ему очную ставку.

– Почему ты так говорил с Иво? Что он тебе сделал?

– Он обманывал меня. Но не только он. ОНА обманывала меня. Они были любовниками. Иво и Вероника. Тем вечером мой отец застал их целующимися. Поэтому он напился и… и случилась эта авария!

– Нет, я не верю тебе. Я не хочу тебе верить…

– Мне сказал об этом Дамиан.

– Кому ты веришь?! Твой отец ещё тот слизняк. Он скажет всё, что угодно, лишь бы оправдать себя. Недавно он пытался меня соблазнить, начал лапать, пока никто не видит. И это не единственный раз, Пабло. Ты не должен верить ему. Не знаю, что было бы, если бы, не появился хозяин дома – Федерико. Он, как следует, наподдал Дамиану и сказал, что убьёт его, если тот ещё раз прикоснется ко мне… Я уверенна, что он и твою невесту мог соблазнить. Или попытаться.

Пабло не хотел меня слушать. Он был слеп. Новоиспечённый отец, который все эти годы делал вид, что у него нет сына, решил донести ему свою правду.

***

Я убиралась в кабинете сеньора Федерико и когда я вытирала пыль с книжного стеллажа, я обнаружила там фотографию моей мамы! Точно такую же, как мне на днях дала мать-настоятельница. Откуда она здесь? Зачем этот снимок ему? Я так и стояла ошарашенная посреди кабинета, когда появился хозяин. Я сразу же потребовала объяснений!

– Что снимок моей матери делает у Вас в кабинете, хозяин?

– Падре Мануэль просил передать этот снимок тебе, – парировал он. – Расскажи мне, что тебе известно о твоих родителях?

– Ничего, сеньор. Мой отец был негодяем, который бросил маму ещё до моего рождения, а мама умерла при родах. Однажды я найду «папочку» и отомщу ему за всё зло, что он нам причинил!

– Но, может быть, твой отец не так уж плох… Кто знает, вдруг у него были свои причины.

– Не может быть достаточно веской причины, чтобы оставить родного ребёнка, сеньор, – на этих словах я осеклась, так как поняла, что Федерико может вспылить. Он-то бросил своего сына, пусть и жалеет об этом!

– Знаешь, Милли, жизнь – сложнее, чем, кажется. Но ты права, для твоего отца нет оправдания. Наверняка, он сам очень несчастен, что поступил так, – с этими словами он вышел из кабинета, тяжело, вздохнув.

Я не знаю, несчастен мой отец или счастлив, но я найду его. И у меня даже созрел план, как это сделать. Наверняка, моя идея по продаже бутербродов строителям фирмы Ди Карло принесёт большую прибыль. Да, это настоящая золотая жила! Когда у меня будет достаточно денег, я найму детективов, найду отца и плюну ему в рожу при первой же встрече!

***

Мы сидели на кухне, и пили чай. Я всё ещё пребывала в лёгком шоке от последних новостей. Иво и невеста Пабло. Федерико и фотография моей мамы. Ничего не складывалось в моей голове.

Лина на заднем плане рассказывала мне о своём любимом. Она уверена, что её чувства взаимны и в упор не хочет замечать, что Бобби всерьёз запал на сеньориту Викторию. Я не вмешиваюсь, потому что, во-первых, это не моё дело, во-вторых, иногда я думаю о том, что у Лины и Бобби может что-то получиться, если чаще сводить их вместе. А, если учесть, что Бобби – друг Иво, а Лина – моя подруга, это выходит всё чаще…

И всё чаще у Блондина случаются приступы ревности. Он будто совсем забыл, кто его невеста. Не уделяет внимание Андреа, зато внимательно следит за тем, чтобы я не «переобщалась с Пабло».

Сегодня, когда мы с Пабло просто, как всегда, болтали обо всём на свете, Иво буквально ворвался в комнату и сказал, что мне пора.

– Куда это мне пора? – возмутилась я.

– Тебя зовёт бабушка. Это срочно.

Я отправилась к Анхелике и, оказалось, что она не звала меня, а давно спала в своей кровати. Даже отругала меня, что я её беспокою.

– Что это ещё за шутки? – прицепилась я к Иво в коридоре.

– Но она реально звала тебя. Месяц назад, – рассмеялся он. – На самом деле, я просто не хочу, чтобы ты проводила много времени с Пабло, вот и всё.

– Ревнуешь, значит! Ну-ка, ревнуй свою дылду, а меня оставь в покое.

– А если я брошу Андреа? – вдруг спросил Иво и пристально посмотрел на меня.

– Вот когда бросишь, тогда и приходи! – сказала я и поцеловала его в щёку.

***

– Меня очень беспокоит мой внук! – сказала Донья, когда я принесла ей завтрак.

– А что не так с Вашим внуком?

– А тебе зачем, Милли? Какое тебе дело до Иво?

– Обычное женское любопытство, Донья. Вы сами не раз называли меня любопытной обезьяной.

– Меня беспокоит, что Иво не любит свою невесту. Мне кажется, он влюблён в кого-то другого…

– В кого же, Донья?

– А ты не знаешь?!

Я постаралась придать своему лицу как можно, более невинное выражение, и свернула нашу беседу. Я была не готова поднимать с ней эту тему.

По крайней мере, сейчас, когда не понятно, что вообще между нами происходит. Он, вроде как, и со мной, а, вроде как, и нет. И пока меня на данном этапе куда больше волновал Пабло.

После того, как Дамиан рассказал ему о Веронике и Иво, Пабло снова замкнулся в себе.

Он опять перестал выходить из своего убежища. И ни за что не хочет заканчивать портрет, который, как мне кажется, нужно закончить, чтобы освободиться от прошлого.

– Ты должен порвать с прошлым, освободиться от него, отпустить, – сказала я Пабло, когда навещала его. – Закончи эту картину. Позволь себе начать жить заново. Ведь уже неважно, что было в прошлом. Воспоминания мертвы, как и твоя невеста. Но ты-то жив!

– Ты не понимаешь, Милли! Это всё так сложно!

Мы так и не смогли договориться. Мне искренне жаль беднягу. Но как помочь ему? Как сломать ту стену, которую он воздвиг между собой и всем остальным миром? У меня не было ответов на эти вопросы.

Мои размышления прервала сеньора Анхелика, которая буквально ворвалась в комнату Пабло.

– Милли! Он нашёлся!! Мой внук нашёлся! Его зовут Факундо и он здесь, в этом доме!

Я была искренне рада за Донью и спустилась вместе с ней в гостиную, чтобы познакомиться с новоявленным членом семьи Ди Карло. Всё семейство было в шоке. Луиса чуть не упала в обморок. Иво и Пабло были рады, что наконец-то нашли брата. Они даже на время забыли о своих разборках! Виктория была холодна, как всегда. Ей и её маменьке бы преподавать уроки высокомерия в какой-нибудь элитной школе. Самой странной была реакция сеньора Федерико.

– Этого не может быть. Это не мой сын и я даже готов сделать тест ДНК, чтобы доказать это!

– Ты не посмеешь так оскорблять моего внука, – воскликнула Анхелика.

– Ещё как посмею! Он самозванец! – Федерико чуть не бросился на паренька с кулаками.

Такой реакции от него никто не ожидал. Он вёл себя так, будто знал, где его ребёнок, будто знал, что парень в гостиной – точно не его сын. Мне же Факундо понравился. Простой мальчишка с очень знакомым лицом. Наверняка, я видела его на улице, ведь мы выросли в очень схожих условиях, без отцов-трусов…

Меня волновало только то, что теперь Донья перестанет относиться ко мне как прежде. Но она опровергла мои страхи.

– Ты всегда будешь моей приёмной внучкой, Милагрос. Я так тебя люблю, – сказала она и обняла меня, увидев, что я приуныла.

***

Сегодня на танцах был конкурс красоты. Впервые я шла туда не для того, чтобы увидеть или позлить Блондина. А когда я узнала, что зазнайка Виктория тоже примет участие в конкурсе, то я туда почти бежала.

Мы с Линой сделали себе классные причёски, оделись в самую нарядную одежду и отправились тусить.

На дискотеке было очень весело.

На конкурсе я заняла первое место! Да, да! Именно я получила статус королевы танцев. Виктория заняла только третью позицию, что очень её разозлило. Но больше всего её взбесило, что нас сфотографировали вместе для местной газеты. Ещё бы! На снимке она – со своей служанкой, на танцах в рабочем районе. Отец бы убил её за такие «приключения»!

Вернувшись после своего триумфа в особняк, я решила заглянуть к Пабло. Несмотря на поздний час, он не ложился спать. Сидел и с тоской смотрел на эту свою проклятую картину, будь она неладна! Мне это всё решительно надоело.

– Ладно, друг мой! Ты добился своего! – сказала я. – Я буду тебе позировать, лишь бы ты закончил этот портрет!

***

Сегодня вечером у нас с Блондином романтический ужин. Мы договорились, что я устрою ему сюрприз и приготовлю всё сама. Иво пришлось раскошелиться на еду.

Я приехала к нему на квартиру.

С собой я взяла красивое платье, которое мне подарила Донья. Проверив в холодильнике, всё ли купил Иво, я решила запечь курицу.

Я, разумеется, не умела готовить, ведь кто меня мог научить. Поэтому пока я смотрела телевизор в ожидании своего блюда, курица немного подгорела.

Я решила, что курица для нас не главное, поэтому переоделась в платье. Я уже закончила приготовления и просто сидела за столом в ожидании своего принца.

Раздался звонок в дверь. Решив, что это Иво, я побежала открывать, но на пороге была Андреа!

– Что ты тут делаешь? – завопила она.

– Ничего особенного, готовлю для сеньора ужин, – выкрутилась я.

– Для моего Иво???

– Нет, для сеньора Бобби! Мы встречаемся здесь, – это было единственное, что мне удалось придумать на ходу.

В дверь позвонили. Я побежала открывать, на пороге был, конечно, Иво. Пока Андреа не видит, я заорала ему:

– Бобби! Нас засекли, уходи! Тут АНДРЕА!

Блондин, понятное дело, тут же ретировался, только и успел шепнуть мне «Спасибо, Чолито!».

Чуть не влипли! Эта драная кошка даже, кажется, поверила. Как же мне надоело скрываться ото всех. Как надоело врать и изворачиваться, чтобы просто побыть с любимым человеком!

***

После неудачной попытки встретиться, Иво предложил снова устроить романтический вечер. Только на этот раз всё готовит он. И заберёт он меня из монастыря, чтобы нас никто не увидел из «домашних».

Иво приехал за мной на красивой карете и отвёз в дорогой ресторан, где, кроме нас, никого не было. Там стоял прекрасный стол с деликатесами, играла романтическая музыка.

Это было как в сказке.

Мы танцевали, целовались…

– Ты выйдешь за меня, Милагрос? – спросил Иво.

– Я?? Но я же, простая служанка!

– Но это ничего не значит! Мне всё равно, кто ты!

– Но, Иво, я…

– В чём дело? Тебе не нравится мой нос? Он слишком длинный?!

– Нет, что ты! У тебя чудесный нос.

– Ну вот. У меня чудесный нос, а ты служанка. Никаких проблем. Так ты выйдешь за меня?

– Д-д-да…

***

Я сама не верила, что вчера сказала ему «ДА»! Не верила, что всё это происходит со мной, происходит наяву. Я мечтала об этом раньше, но не думала, что мечты станут действительностью. Боже, как я была счастлива!

Утром я понесла любимому завтрак. Я, постучав, зашла в комнату.

– Любимый, я…

– Как мило. Он распорядился о завтраке в постель для меня, – сказала Андреа, которая лежала в кровати Иво.

Я поставила поднос на тумбу и ушла.

Моё сердце вырвали из груди. Я не понимала ничего. В ушах стоял гул. Неужели опять. Неужели после всего, что он мне сказал, он снова взялся за своё.

Увидев Иво в гостиной, я сразу кинулась на него с кулаками!

– Что, не получил сладенького и сразу отправился за добавкой к своей дылде?? А сам говорил такие красивые слова, подлый лжец!

– Нет, Милли, клянусь тебе! Я не ночевал в своей постели!! Я пришёл вечером и, увидев там Андреа, отправился спать в комнату для гостей. Ты можешь спросить у Бернардо, он меня видел!!!

Я не поверила ему. Я развернулась и ушла прочь, лишь бы не слышать больше его лжи.

Наверное, это судьба. Мы не можем быть с ним счастливы! И никогда не будем вместе.

***

На днях я дала Пабло согласие на позирование. Но на тех условиях, что все мои прелести мы прикроем рожицами из картона. А он там сам пускай додумывает, что под ними.

Вечером, закончив с делами, я одела халат, и пошла в комнату к художнику.

Когда я позировала Пабло, Иво ворвался в комнату и начал оскорблять нас последними словами. Я пыталась оправдаться, но он и слушать ничего не хотел.

– Я люблю тебя, дурак! Всё не так, как оно выглядит!

– Да, я дурак. Верил тебе. Ухаживал за тобой, не позволял ничего лишнего, пока ты развлекалась с Пабло! – Иво был обижен и разбит. – Мы ведь собирались рассказать о наших отношениях. Для чего это всё?

Я видела, как ему было больно. Я впервые поверила в его чувства.

– Я не развлекалась с ним, клянусь! Спроси у него сам!

Лучше бы я этого не говорила. Пабло не стал защищать меня, а только сказал Иво, что любит меня по-настоящему и что с ним мне будет лучше, за что и получил от кузена по морде.

Я прибежала к Лине вся в слезах, и всё ей рассказала. Думала, что подруга поддержит меня, но она лишь сказала, что прекрасно понимает Иво. Что я сама виновата в том, что заигрывала с Пабло, позируя ему, в то же самое время, когда у меня был жених. Лина сказала, что, если бы я по-настоящему любила Иво, я бы никогда не заставила его так страдать и не стала бы позировать обнажённой.

Она не права. Но её слова заставили меня задуматься. Может, с нами что-то не так? Может, нам с Блондином действительно не суждено быть вместе? Ведь как только наши отношения начинают налаживаться – тут же случается что-то непредвиденное и малоприятное.

Или она всё-таки права, а я что-то не понимаю.

Но ведь ничего плохого я не хотела. У меня и в мыслях не было обидеть Блондина. Он ведь знал, как я его люблю.

Я поделилась своими невесёлыми мыслями с Доньей. Правда, всего ей не рассказала, но сообщила, что есть парень, которого я люблю, но который мне не верит, что он считает, будто я люблю другого. Донья сказала, что мне следует меньше думать о чувствах мужчин. Пусть они сами борются за меня, ведь я – настоящий приз, подарок судьбы, чудо. Её слова меня немного успокоили.

Может быть, и в самом деле пустить всё на самотёк? Если мне суждено быть с кем-то вместе – рано или поздно мы с этим человеком будем рядом. И всё будет правильно.

***

Сегодня весь мир против меня. Иво снова вызвал меня на «серьёзный разговор». Он стал допрашивать меня, как мне с Пабло, какой он в постели. Я клялась, что между нами ничего нет, и не было. Клялась, что Пабло врёёт. Но было видно, что Иво не верит мне. Мои аргументы закончились, и я просто разрыдалась.

– Если ты не доверяешь мне – значит, не любишь, – плакала я. – Если бы ты любил меня по-настоящему. Если бы знал, как сильно я люблю тебя!

– Я не верю ни одному твоему слову, Милагрос! Все вы женщины одинаковые. Вы обманываете тех, кто вас любит, и любите тех, кому на вас плевать. Так вот знай, что Пабло просто воспользовался тобой. Он хотел отомстить мне за то, что я спал с Вероникой.

– Но ты же говорил, что вы не… – от этих его слов мне стало ещёё больнее.

– Мало ли, что я говорил! Я соблазнил его невесту, теперь он соблазнил мою. Теперь мы квиты!

– Но между мной и Пабло ничего не было!!

– Мне надоело слушать твою ложь, Милли. Знаешь, что самое обидное? Я действительно любил тебя. Я впервые влюбился так сильно, как мальчишка. Потерял голову… Но ты и твой дружок вернули меня с небес на землю.

Я не могла больше этого выносить. Я отвесила Иво звонкую пощёчину и отправилась разбираться с Пабло.

– Какого чёрта ты придумал всёё это?! – закричала я, врываясь в комнату Пабло. – Хотел отомстить?

– Не только, Милли. Я люблю тебя. Я любил Веронику и теперь люблю тебя. Я не могу позволить Иво всё время отбирать у меня любимых женщин!

– Нет, ты не любишь меня, Пабло! Ты эгоист, а эгоисты любят только себя. На чувства других им плевать. Если бы ты, хоть немного любил меня, ты не стал бы врать про нас Иво.

Я ушла, громко хлопнув дверью. Потерять друга было тяжело. Но терпеть его предательство я не могла. Так уж я устроена.

Вечером ко мне пришёл Иво. Я уже приготовилась выслушать очередную порцию издевательств, но он без слов обнял меня и сильно прижал к груди.

– Милли, я люблю тебя! По-настоящему! Давай расскажем всем о наших отношениях, хватит скрывать их и попадать в неприятные ситуации. Пусть все знают, что мы станем мужем и женой! Пабло мне всё рассказал. Прости меня. Прости, что усомнился. Я потерял голову от тебя.

– Я не могу. Не сейчас. Мне страшно, Иво. Мне нужно понять, понять себя.

– Но, если не сейчас, то когда?

– Не дави на меня, любимый!

Я страстно поцеловала его и прижала к себе. Я поняла, что не хочу торопиться и не хочу всё портить. Пусть пока всё останется как есть, а там видно будет.

***

Последние два дня были сказочными. Иво приносил мне утром завтрак, а перед сном желал спокойной ночи.

Мы украдкой целовались в коридорах и посылали воздушные поцелуйчики, когда я накрывала ужин.

Сегодня на ужин должна была придти бывшая невеста Блондина. Семейство уже собралось за столом, и мы накрывали ужин. Лина принесла вино и стала разливать по бокалам.

– Мне не наливай. Мне нельзя.

Андреа привстала, чтобы произнести речь, а я замерла…

– Любимый! У меня отличная новость! У нас будет ребёночек…

Я выронила из рук поднос. Что было дальше – помню, как в тумане.

Очнулась я в комнате, когда Лина с испуганными глазами трясла меня. А я не могла ничего сказать. Ребёночек. У них. Будет. Ребёночек.

У меня просто в голову это не помещалось! Я могла конкурировать с этой дылдой. Мне удалось отбить у неё жениха. Но я не могла лишить ребёнка отца. Только не это! После всего, что мне самой пришлось пережить, я просто не могла так поступить по отношению к любому ребёнку в этом мире.

Рано утром я уехала в монастырь. Иво пытался поговорить со мной, но я не позволила. Мне нужно было побыть одной.

***

Почему ты так со мной?

Почему, ты отнимаешь у меня мою мечту, моё счастье, мою любовь?

Почему именно сейчас, когда всё только наладилось, между нами встаёт очередное препятствие?

Почему ты наделил меня любовью к человеку, с которым нам, очевидно, нельзя быть вместе?

Почему, Умник?!

Я рыдала. Слёзы душили меня и текли ручьями по моему лицу. Казалось, никогда раньше я не испытывала такого отчаяния. Никогда раньше мне не было так тяжело. Я готова была мириться с ревностью Блондина. Готова была воевать за свою любовь с его женщинами. Готова была рисковать всем, лишь бы быть рядом… Но я не была готова к такому. У ребёнка должен быть отец. Неважно, что Андреа и Иво – чужие люди. Неважно, что они друг друга не любят. Ребёнку нужен отец. У всех должны быть отцы…

***

Мне не хотелось возвращаться в особняк Ди Карло, не хотелось объясняться с Иво, но делать было нечего. Придя в себя, я приехала в дом. Поднимаясь к себе, я увидела, что Иво караулит меня в коридоре. Он попытался меня догнать, но я захлопнула дверь прямо перед его носом.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он видел сейчас мои слёзы. Несмотря на это, он стоял под дверью и говорил.

– Милли, я люблю тебя! Ребёнок не имеет никакого значения, как и Андреа. Важно только то, что мы с тобой любим друг друга.

Я открыла дверь.

– Нет, друг мой, тут ты сильно ошибаешься. Ребёнок имеет значение для меня. Мне не плевать на твоего ребёнка, слышишь?! Как честный мужчина, ты должен теперь жениться! У ребёнка должен быть отец. Не важно, что было между тобой и мной, это в прошлом…

– Но я люблю тебя и не хочу терять! – Блондин попытался меня поцеловать, но я оттолкнула его.

– Всё кончено, Иво. Просто не судьба.

***

Сегодня, во время уборки гостиной, ко мне снова подошёёл Блондин. Я старательно избегала его три дня, ушла в работу.

Придумывала идеи для своего бизнеса, позировала Пабло и поддерживала Лину.

У неё тоже не сложилось с Бобби. Но он хотя бы не предавал её.

Иво снова завёл свою старую песню о главном.

– Милли! Я люблю тебя! Мы должны быть вместе. Мы будем очень счастливы!

– У тебя будет ребёнок, Иво. Когда ты уже начнёшь относиться к этому серьёзно?! – возмутилась я.

– Я улажу это, – пообещал Блондин и поцеловал меня.

Я хотела от него оторваться, но не могла. Я так соскучилась по его губам! По его ласкам. По его нежному голосу. По его голубым глазам и дурацкой причёске…

Нас застукала Андреа. Она даже не стала возмущаться, а только ехидно произнесла:

– Милый, смотри, что мне подарил твой отец. Смотри, какие замечательные башмачки для нашего малыша!

– Андреа, я… – зашипел Иво, но я прервала его.

– Если хозяину больше ничего не нужно, то я пойду прибираться наверху, – сказала я и оставила их с башмачками.

Уладит он всё, как же!

Как же мне это всё надоело! А тут ещё Рамон привязался ко мне с какими-то странными разговорами на тему моего папочки, будь он неладен! Мол, что было бы, если бы отец нашёл меня, а вдруг он не знал о моём существовании. Я была непреклонна.

– Рамон, если бы папочка объявился, я бы с радостью плюнула ему в рожу! – сказала я. – А почему это тебя так волнует?

– Простое любопытство, Милли, – почему-то тяжело вздохнул он.

Ох уж это любопытство! То у сеньора Федерико проснётся, то теперь вот у садовника! Какие все стали любопытные и заботливые, сил моих нет. Вот бы кто-нибудь позаботился о том, чтобы Иво перестал меня преследовать.

Иво перехватил меня, когда я выходила от Пабло.

– Я люблю тебя! Я никогда не женюсь на Андреа. Я буду заботиться о ребёнке, но его мать для меня ничего не значит! Я женюсь на тебе, Милли!

– Поздно, дорогой, у меня уже есть жених, – хмыкнула я.

– Не верю! Кто же он?

Тут из комнаты очень вовремя вышел Пабло. Я не придумала ничего лучше и кинулась к нему на шею.

– Милый, скажи Иво правду. Пусть знает, что мы женимся!

Пабло посмотрел на меня в полнейшем шоке, но спорить не стал.

– Конечно, дорогая! Я так рад, что можно больше не скрывать нашу любовь, – с этими словами он страстно поцеловал меня.

Иво ничего не оставалось, как оставить нас наедине.

– Что это было, Милли? – спросил Пабло. – Ты это серьёзно насчёт свадьбы?

Тут я разрыдалась и рассказала ему всё: про Андреа и про ребёнка, про своё разбитое сердце, про то, что хочу прекратить весь этот цирк с Блондином, но не могу. Он выслушал меня, вытер слёзы и сказал:

– Не переживая, милая. Как твой новый жених, я обо всём позабочусь сам. Пусть кузен разбирается со своими женщинами и детьми. Он всё равно тебе не пара. Ты достойна лучшего!

***

Иво продолжает меня преследовать. Это становится невозможным. Он караулит меня в доме, караулит за его пределами. Постоянно признаётся в любви и клянётся, что никогда не женится на Андреа, что будет хорошим отцом ребёнку, но не более того. Я больше не могу этого выносить. Сегодня я приняла сложное решение. Нужно уходить из этого дома!

Я собрала свои вещи, обняла Лину, отнесла медвежонка в комнату Иво и оставила на нём прощальную записку. В ней я просила Блондина не искать меня и заботиться о ребёнке.

На выходе я столкнулась с Бернардо. Тот, узнав, что я ухожу, чуть не расплакался:

– Нет! Я не могу потерять тебя теперь, когда только нашёл! – сказал он.

Боже! И этот влюбился! Они все точно с ума посходили. Я правильно делаю, что ухожу отсюда. Слишком сложным всё становится.

Я отправилась в ту часть города, где меня точно никто не стал бы искать. План был прост: найти себе простенькое жильё на первое время и работу, чтобы его оплачивать. С жильём и работой проблем не возникло. Я устроилась работать на дискотеку и уборщицей, и официанткой. А владелец разрешил мне жить в небольшой комнате, больше походящую на подсобное помещение с небольшим диваном, но я и похуже видела места, поэтому это меня не смутило.

Я знала, что разбиваю сердце Блондину. Мне и самой было не легче. Ведь я оставляла человека, которого мне хотелось видеть каждый день, целовать каждое утро всей оставшейся у меня жизни… Это несправедливо, но кто сказал, что жизнь – честная штука?!

Какое-то время я побуду здесь. Даже в монастырь нельзя возвращаться, ведь там он наверняка будет меня искать… Да, и не только он. Я задумалась о Донье, о Глории и Лине, о Падре Мануэле, о Пабло.

Пабло, пожалуй, стоит сообщить, где я. Он не трепло, к тому же, он не заинтересован в том, чтобы Иво меня нашёл.

Я спокойно работала на дискотеке и так уставала за эти две смены, что мыслей в голове просто не оставалось. Дни шли своим чередом. Я скучала по особняку Ди Карло, скучала по месту, которое стало мне домом.

Сегодня, в свою смену, я столкнулась с Бобби. Он был в шоке, когда увидел меня.

– Карлитос?!

– Эй! Какая я тебе Карлитос! – я была возмущена и раздосадована тем, что меня всё-гаки обнаружили.

– Ладно, Милагрос! Пожалуйста, возвращайся домой. Иво места себе не находит… Как и все остальные.

– Я не могу, Бобби, понимаешь? Не могу.

Я взяла с него слово, что он никому не скажет о том, что нашёл меня, хотя прекрасно понимала, что он всё равно «расколется». Нужно искать либо новое место работы, либо новый план, как, раз и навсегда избавиться от ухаживаний Иво, чтобы не рвать сердце себе и ему.

***

Конечно, Бобби всё растрепал своему другу. В каждую мою смену теперь Иво приезжал и чуть ли не на коленях умолял вернуться в особняк. Я не поддавалась на уговоры.

Я рассказала Пабло о том, что со мной и где я сейчас. В этот же вечер он приехал ко мне.

– Мне нужна твоя помощь.

– Проси всё, что хочешь.

– Иво узнал, где я работаю и теперь, приходит ко мне в те дни, когда я работаю, и вымаливает о прощении. Я не вернусь к нему, даже если всю жизнь буду об этом жалеть. Мне нужно, чтобы мы сказали ему о том, что обручились. Я одену кольцо и выдам его за твоё.

Наш план сработал. Иво перестал приезжать ко мне.

Но появилась другая проблема – Донья! Сначала она просто приехала на дискотеку и под предлогом того, что нам нужно поговорить в более тихом и укромном месте, увезла меня в особняк. Затем ей внезапно «стало плохо» от шампанского и мы снова оказались в особняке. Но пришёл врач, обследовал Анхелику и сказал, что дело действительно серьёзное. Вот тут я разволновалась не на шутку! Мне пришлось остаться с ней, потому что никакой другой сиделки, кроме меня, она не хотела.

Я ухаживала за Доньей, как за маленьким ребёнком. Она почти ничего не ела, что меня очень волновало. А тут ещё Бернардо подливал масла в огонь, говоря, что ей, наверное, недолго осталось. Я так привязалась к Донье и очень не хотела терять свою приёмную бабушку. Наверное, мои волнения продолжались бы ещё долго, если бы в один прекрасный день я всё-таки не разоблачила её спектакль.

Я без стука ворвалась к Донье в комнату, потому что там, в последние несколько часов было, подозрительно тихо.

Я боялась за неё! И каково же было моё удивление, когда я увидела нашу «умирающую», которая с прекрасным аппетитом уминала довольно-таки большой обед и, очевидно, что она была здорова, как бык! Я сделала вид, что обиделась на Донью за её обман, но потом не выдержала и просто рассмеялась! На какие ухищрения она пошла, чтобы я осталась в особняке! После этого я просто не могла уйти.

Конечно, из-за того, что я вернулась в особняк, мы стали постоянно сталкиваться с Блондином. Было видно, что Иво злится на меня. Он даже сказал, что ходил на танцы не ради меня, а из-за пари.

– Ах, так! Любишь спорить? Ну, тогда давай поспорим на то, что ты – мачо только с волосами, а без них – мальчишка.

– Это не так!!! – возмутился Иво.

– Ну, так давай заспорим! – не унималась я. – Только выбирай, во что играем. В футбол не предлагаю. Ты в нём – бревно!

– Пул. Бильярд. А что получу я?

– Ну, я тоже могу обрезать волосы.

– Нет, тело!!

– Что?!

– Если я выиграю – мы проведём ночь вместе. Если проиграю – ты отрежешь мои волосы. По рукам?

– По рукам!

***

Боже, зачем я согласилась на это пари?! Ведь я никогда не играла в бильярд! Возможно, стоит попробовать взять пару уроков у Рокки. Он вроде мастер этой игры…

Мастер, который потом объяснял мне правила с помощью кухонного стола, который играл роль стола для бильярда, и яиц, которые были за шары… Ну, не всё так страшно! Хотя бы один «шар» мне удалось забить в импровизированную лузу.

Хотя, если честно, я даже не знаю, что лучше: выиграть или проиграть… Но нет! Победа любой ценой! Блондин сегодня останется без своих локонов.

Я очень волновалась перед игрой. Всё-таки на кону – моя честь. А, как говорила Донья, это мой ценнейший капитал. Но я всегда была рисковой! Я попросила у Умника немного удачи и отправилась на игру.

Соревнование началось хорошо для Блондина. Он забивал шары один за другим и даже уже начал намекать, что мне пора раздеваться. Но не тут-то было! Когда пришла моя очередь – я была в ударе! И выиграла! Я выиграла у Блондина!!!

– Нет!!! Нет!! Не могу поверить! – запаниковал Иво.

Я достала ножницы под одобряющий хохот друзей.

– Милли, прошу тебя, не надо! Я ношу эту причёску с 17 лет!!!

– Я тоже своё тело с рождения берегу, – с этими словами я отрезала его хвост!

Это лицо надо было видеть! Он только повторял «нет», «не может быть» и «она это сделала?!». Да, я это сделала, милый. Не стоило тебе быть таким самоуверенным!

Семейство Ди Карло от души повеселилось над причёской Иво. Хохот стоял на всю гостиную!!! Причёску Блондина одобрила только Андреа. Ну что ж, у меня созрел план, как и её поставить на место.

Иво с Андреа должны были идти на торжественный приём к семейству Марьяно. По этому случаю Луиса купила драной кошке потрясающее платье. Я выкрала его, а ещё «одолжила» у Доньи снотворное. Ни Андреа, ни ребёночку от него вреда не будет.

Я переоделась в её платье и пошла к Блондину. Он как раз потерял свою дражайшую невесту и попросил меня пойти с ним вместо неё. Отлично! План удался!

– Выручи меня, Милагрос! Пожалуйста!! – умолял Иво.

– Если ты заплатишь – пойду! – поставила условие я.

Иво, аж подпрыгнул!

– Только не знаю, в этом ли платье… – я сделала вид, что сомневаюсь.

– Да, конечно, ты божественна! Сколько просишь?

– 500!

– 500!?

– 550!

– 550!!??

– 600.

– …Ладно, договорились, – не стал больше препираться Иво.

Особняк, в который мы приехали, был шикарен. Шикарнее дома Ди Карло. Здесь каждая деталь интерьера будто кричала о роскоши, причём не показушной, а истинной роскоши, которая естественна для миллионеров, коим и являлся хозяин дома. Иво попросил меня пореже открывать мой прелестный ротик, чтобы не сболтнуть лишнего. За это я увеличила сумму до 700 баксов.

Вечер прошёл отлично. Я прекрасно провела время. Нашла общий язык с хозяевами, дала им парочку бесценных советов по организации домашнего бюджета и бизнесу. Они похвалили мой прямой и открытый стиль общения, сказали, что Иво повезло со мной. Только Блондин почему-то весь вечер был как на иголках. Очевидно, ему казалось, что я своими чересчур естественными манерами всё порчу. Ну и плевать! Главное – было весело!

Вообще я не понимаю, зачем церемониться с этими богачами. Тем более, они оказались милейшими людьми и во многом меня поддержали. Вот бы все миллионеры были такими!

***

Сегодня я отправилась в монастырь, чтобы отдать Падре Мануэлю деньги, которые честно заработала на том вечере. Священник был очень рад! Он сказал, что я – настоящий ангел для их прихода.

Вслед за мной в монастырь заявился Иво. Опять он со своими медведями! Подарил мне на этот раз миленького маленького медвежонка. Вслед за ним пришёл Пабло и притащил огромного плюшевого медведя!! Конечно, я выбрала подарок Пабло. Не то чтобы размер имел значение… Просто очень хотелось позлить Блондина! Впрочем, и его подарок я оставила себе, ласково обозвав «Чучи».

Иво требовал реванша, и я, наконец, согласилась. На этот раз на кону были билеты на все футбольные матчи сезона и опять – ночь со мной. На сей раз я проиграла. Победитель притянул меня к себе и страстно поцеловал. Что теперь делать – понятия не имею…

***

Я не собираюсь отдавать Блондину его приз! Обойдётся! После нашей партии он хотел получить выигрыш прямо на месте. Разбежался! Я что-нибудь придумаю, но проводить с ним ночь не собираюсь точно…

Для начала мне нужно время подумать. Я не стала «расплачиваться» в тот же день под предлогом, что очень устала и пообещала отдать выигрыш завтра.

– Только не вздумай на этот раз обмануть меня, Карлитос! – пригрозил он.

– Я?! Я никогда тебя не обманывала.

– Отлично, тогда вот тебе для нашего волшебного вечера, – сказал он и протянул мне пакет. Там оказались корсет и кружевные трусики.

– Ты думаешь, что я это одену?? Хорошо, будь, по-твоему. Одену. Но только в своё время. Ты хочешь большой кровати – ты её получишь!

– Когда? Где?

– Не волнуйся, дорогой, ты всё узнаешь, когда придёт время.

В моей голове тем временем созрел очередной план, как проучить Иво.

Нашу романтическую «ночь» он запомнит надолго! Для помощи я привлекла Рокки, который сначала не хотел соглашаться на эту авантюру, но потом всё-таки решил принять участие.

План был таков: отвезти Иво в какое-нибудь людное место, где и будет стоять наша кровать – пусть «заберёт должок», если, конечно, захочет!

Рокки отвёз Иво на центральную площадь Буэнос-Айреса. Там я встретила его и проводила «в комнату, на кровать», где начала раздевать и шептать нежности. Когда Иво разделся и уже даже завёлся, я разрешила ему снять повязку. Он был в шоке! Мы вдвоём на кровати, посреди самой оживлённой улицы города. Люди вокруг ходили и смеялись, кто-то даже аплодировал нам.

Иво стал нервно натягивать на себя брюки. Я остановила его и страстно поцеловала:

– Ты что, собрался уйти, милый?! А как же твой «выигрыш»?

– Ты чокнутая!!! С ума сошла!! – завопил он.

Я схватила его за горло.

– Но тогда имей в виду: я хотела заплатить, но это ТЫ отказался!!! Понял!?

Иво позорно бежал с места нашего «свидания», а мы с Рокки остались смеяться в голос.

***

Утром Блондин собрал нас с Андреа в гостиной, чтобы серьёзно поговорить. Я не хотела его слушать, но Иво накричал на меня и заставил остаться!

– У меня будет ребёнок, и я хочу жениться, – сказал он.

Андреа радостно бросилась ему на шею.

– Дорогой, как я счастлива. Но причём здесь она? – завопила эта курица.

– Потому что моей женой станет ОНА! – ошарашил нас Иво.

– Что?? – воскликнули мы с Андреа в один голос.

– Иво, о чём ты говоришь?? – спросила я.

– О свадьбе. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. А на тебе, Андреа, я жениться не хочу! И я не принимаю отказ, Милатрос! – Иво был серьёзен как, никогда.

Андреа пригрозила, что Иво пожалеет, и вышла. Я же была в полнейшем шоке. Ох, и натворил Блондинчик дел…

– Ты сошёл с ума!

– По тебе! – ответил мне Иво.

– Так нельзя! Ты подвергаешь опасности жизнь своего ребёнка! Вдруг Андреа что-нибудь выкинет…

– Ты меня любишь?

– Иво… Я не могу, я не хочу поступать так с ребёнком, и не спрашивай меня больше ни о чём.

– Ты меня любишь?

– …до безумия!… Но я не могу!!

***

– Я ужасный человек. Это я во всём виновата. Я виновата в гибели их ребёнка! Сегодня мы с Андреа крупно повздорили. Она снова начала ко мне цепляться, схватила за волосы, мы сцепились. И… и… Одно неверное движение – и она свалилась с лестницы. Там была кровь… я… я… Пабло увёз Андреа в больницу – Иво на этот раз не стал меня защищать, а только покачал головой и ушёл в свою комнату, – пыталась я придти в себя в комнате Доньи.

Вечером Андреа вернулась из больницы.

Мои худшие опасения подтвердились. Она потеряла ребёнка! Луиса требовала у Доньи меня уволить, но та встала на мою защиту. Она – единственный человек в доме, кто верит, что это был несчастный случай.

Иво же сам попросил меня уйти. Когда он говорил об этом – на нём лица не было… Я плакала и просила его простить меня.

Но это не помогло. Я поняла, что есть вещи, с которыми Иво не может смириться.

Зато с ними подозрительно легко смирился Пабло. Он снова предложил мне стать его женой. Сказал, что ему неважно, кто и что обо мне говорит. Сказал, что, даже если я и виновна в гибели ребёнка Андреа, он всё равно меня любит, и будет продолжать любить. Я не знала, что на это ответить. Попросила время, чтобы подумать.

Я решила остаться в этом доме. Не ради Блондина. Ради себя. Почему я должна бросать тех, кто мне дорог? Нет уж. Пусть Иво смирится с моим существованием. Это его проблемы. Пусть со мной научится мириться и его мамаша.

***

– Ты не похожа на женщину, только что потерявшую ребёнка! – заигрывал с Андреа Дамиан.

– А как можно потерять то, чего не было? – ответила она. – Я хотела привязать к себе Иво с помощью «беременности» и избавиться от его пигалицы с помощью «выкидыша». Вот только Иво всё равно не обращает на меня внимания! Не знаю, что ещё придумать…

Я была в шоке. Услышав их слова, я ворвалась на кухню и пригрозила всё рассказать Иво, но дылда сказала, что он не поверит мне. Не знаю, поверит или нет, но я не уверена, что это самое лучшее решение. Я всё же попыталась поговорить с Иво, но, судя по его сухим реакциям, эта зараза Андреа уже успела его «обработать».

– И хватит называть меня Иво, – огрызнулся он. – Для тебя я – хозяин. Всё поняла?

Я поняла. Поняла, что пора уже перестать стучаться в закрытую дверь. Пусть живёт, как хочет и строит своё «счастье» с этой дрянью!

А мне, наверное, пора подумать о том, для кого я хоть что-то да значу! Я пошла к Пабло. Он опять признался мне в любви и повторил своё предложение. Возможно, стоит над ним подумать. Тем более, даже Бабочка советует мне переключиться на Пабло, а этот Блондин «пусть провалится»!

***

За эти несколько дней мне посчастливилось практически не пересекаться с Блондином. Зато теперь меня преследовал Пабло. Причём он, судя по всему, подговорил Донью и Лину. Те наперебой расхваливают мне его достоинства, советуют выходить за такого классного парня и не упускать свой шанс. Пусть без любви, зато в безопасности. Я пока не могу принять окончательное решение. Такой расклад не по мне. Или по любви, или никак.

Да, с Пабло я могу быть очень счастлива – он готов носить меня на руках. Но чувства к Иво… не так просто избавиться от них. Хотя в последнее время Блондин делает всё, чтобы их не осталось. У него завелась новая – старая подружка! Какая-то давняя любовь по имени Пилар.

Жениться он на мне хотел, ага! Любил безумно… Нет. Этого кобеля ничто не может исправить! Решено: выхожу за Пабло!

***

Два дня назад мать-настоятельница, показала мне, где похоронена моя мать.

На мой вопрос – почему мне не говорили об этом раньше, так никто и не ответил.

Сегодня я стала понимать сеньора Федерико ещё меньше. Днём я отпросилась и поехала на кладбище, находящееся на территории монастыря.

– Что это Вы здесь делаете?

– Мне… я… – начал что-то сбивчиво бормотать сеньор Федерико, когда я подошла к безымянной могиле, куда он принёс цветы. – Мне просто интересна твоя жизнь.

– С чего это вдруг? – спросила я, подозрительно косясь на него.

– Ты ведь станешь частью нашей семьи. Мне хочется знать о тебе больше.

Потом он быстро ушёл, оставив меня в полнейшем замешательстве. Я поняла, если бы Дамиан проявил интерес, но не Федерико… Пабло ведь не его сын.

Я осталась на могиле матери и стала разговаривать с ней, как вдруг сзади подошёл младший Ди Карло!

– Сеньора, не разрешайте своей дочери выходить замуж за Пабло.

– Да как ты смеешь обращаться к моей матери?!!

– Ты не можешь выйти за Пабло!

– Почему?

– Я люблю тебя!

– Я смогла выкинуть тебя из моего сердца, видит Бог, я так сильно тебя любила… Но всё это в прошлом!

Он притянул меня к себе и поцеловал. Я ответила на поцелуй. Мы долго и страстно целовались, не могли оторваться друг от друга. Это было неправильно, как всегда. И, как всегда, это было чертовски здорово. Но потом я, конечно, влепила ему пощёчину.

– Отстань, Иво! Я выхожу за другого!

– Это мы еще посмотрим!

***

Наступил долгожданный день.

День моей свадьбы.

Я всегда грезила об этом дне. Всегда представляла его, как самый счастливый день в своей жизни. Но этот день мне не казался особенным. Он был каким-то обычным. С самого утра я в платье горничной отправилась, как обычно, мыть посуду, но возмущённая Сакорро изгнала меня с кухни с воплями, что невесте такое поведение – не к лицу. Я только вздохнула и отправилась переодеваться в свою комнату.

Когда я вышла из ванной, в нашей комнате сидел Иво!

– Скажи мне, что ты меня не любишь, что тебе безразличны мои поцелуи и ласки, скажи мне это в глаза. Если это так – я сразу же уйду.

– Уходи, прошу тебя. Не ломай жизнь нам, не ломай жизнь себе!

Я вытолкала его силой из спальни, надеясь, что теперь всё закончится.

Я надела платье и спустилась вниз, где меня уже ждала машина.

Рокки помог мне затолкнуть платье в салон и сел за руль. Машина тронулась, и мы поехали по центральной улице, ведущей к церкви.

Я попросила Рокки ехать по-медленнее.

Неосознанно, я пыталась оттянуть неизбежное.

– Останови здесь, пожалуйста.

– Милли, нам нельзя, нас уже ждут.

– Я знаю, Рокки. Мне необходимо на воздух.

Рокки припарковал машину на обочине, и я вышла на улицу, чтобы отдышаться.

И, когда я села обратно, то заметила, что за рулём уже не Рокки – шофёр семейства Ди Карло, человек невысокого роста, но высоких амбиций, милый коротышка, а какой-то парень в маске.

Я попыталась выбраться из машины, но человек в маске нажал на газ, и машина с визгом рванула на красный, и понеслась прочь.

Я старалась перекричать мотор:

– Ты проиграл, парень! Тебе не дадут за меня ни песо! Твоё похищение – пустая затея.

– Не пустая! – весело прокричал мне Иво, стягивая с лица маску. – Привет! – широко улыбался он.

– Это ты?!

– Я! – веселился Блондин.

На мгновенье я засомневалась… Не знаю в чём больше: в себе, или в сложившейся ситуации, но посмотрев на Иво, я ответила ему:

– Блондинчик, ты всё испортил.

Мы ехали на большой скорости по шоссе, обгоняя машины и не останавливаясь па светофорах.

– Остановись! Остановись! – кричала я Блондину. – Не видишь, сегодня у меня свадьба!

– Нет у тебя никакой свадьбы, – ответил мне Иво.

– Ты спятил?!

– Нет, это ТЫ спятила, собираясь замуж за Пабло.

– Это тебя не касается.

– Ладно! Значит, я тебя похитил.

– Немедленно отвези меня обратно в церковь! ПОВОРАЧИВАЙ!!! ОБРАТНО!!! – кричала я, надрывая голос, но Блондин даже ухом не повёл, и лишь продолжал ехать вперёд, увеличивая скорость.

Всю дорогу я умоляла Блондина повернуть обратно, пока ещё не поздно, но он, ни в какую, не шёл на мои уговоры. Я даже пообещала, что если он не остановится, то я выпрыгну из машины на ходу, но даже это его не остановило.

– Ты хочешь, чтобы я разбилась? Ты этого хочешь? – обвиняюще, спросила я, когда он ответил мне: «Прыгай». – Ты этого добиваешься, да? Этого? Ты хочешь моей смерти?

– Наоборот, я спас тебе жизнь. Если бы ты вышла замуж за Пабло, вот тогда бы ты умерла.

– Что ты такое говоришь, твой кузен замечательный, – сказала я, стараясь скрыть грусть.

Я была в замешательстве. Пабло не заслужил такого, но с другой стороны, Блондин в чём-то прав: я не уверенна, что была бы счастлива с Пабло. Я благодарна ему за ту любовь, которую он даёт мне, но я не могу дать ему тоже самое взамен.

От этого мне тяжело. Ещё тяжелее осознавать, что я могла прожить так всю жизнь, испытывая лишь благодарность и ничего больше.

– Я же сказал, что ты не выйдешь замуж, вот ты и не вышла.

– Но, так не честно! Это похищение.

– Спасибо за информацию, – насмешливо сказал Блондин. – Я похитил Милагрос! – ликовал он.

Тем временем мы отъезжали всё дальше и дальше от города.

И я уже не кричала на него, поскольку это было бесполезно, в глубине души я не хотела, чтобы он отвёз меня обратно, но маленькая частичка меня верила, что он одумается.

«Что задумал этот идиот?! Куда он везёт меня?!» – спрашивала я себя. И конечно, думала о Пабло, ведь это у него только что украли невесту.

Наконец, мы свернули с дороги, и Блондин сбавил скорость.

Мы аккуратно ползли по узкой каменной дорожке между невысоких заборов и красивых маленьких домиков.

Это место завораживало, и я даже на какое-то время перестала злиться на Блондина, видя всю эту красоту.

Машина остановилась и, выйдя из неё, Иво открыл заднюю дверь, позволив мне выйти, а сам пошёл в сторону пруда.

– Садись в машину, – закричала я ему. – Я должна вернуться в церковь.

– Возвращайся пешком. Мы не далеко уехали.

– Нет! ТЫ должен отвезти меня обратно.

– Нет! Я НЕ собираюсь этого делать.

– Ах, не собираешься?!

– Нет?!

– Прекрасно! Тогда я сама поеду! Дай ключи.

– Нет!

– Дай сюда ключи!

– Ключи? Какие ключи? – отойдя на пару метров, Блондин замахнулся и выкинул ключи в воду.

– Что ты наделал?! – кричала я, выбираясь из машины.

– Как что?! – схватив меня за талию и прижав к себе, сказал Иво. – Теперь я похитил тебя по-настоящему.

Этот старый дом обвивали виноградные лозы. Около каменного фонтана, точнее то, что от него осталось, росли кусты белых роз, а возле ели стояла сломанная голубая беседка, на которой когда-то, вероятно, играли дети.

Я всегда представляла себе свой будущий дом, а это место было просто раем для меня.

Я психанула и решила осмотреть двор, чтобы хоть немного успокоиться.

Я не имела преставления как нам теперь вернуться в город.

Донья наверняка уже подняла всех на уши, ведь они не знают, что меня похитил Иво.

– Милли, пожалуйста, выслушай меня, – просил Иво, вставая у меня на пути.

– Не собираюсь слушать! – заорала я ему в лицо.

– Мы останемся здесь до тех пор, пока ты не услышишь то, что я хочу тебе сказать.

Он начал говорить, и я по-детски закрыла уши и стала орать «Ляля-ля», чтобы не слышать его слов.

Когда Иво не выдержал больше моих криков, он подошёл ко мне, повалил на плечо и куда-то понёс.

Он внёс меня в дом. Обстановка внутри была довольно простой, но в тоже время богатой. Казалось, что это дом охотника. На стене висела голова оленя, было такое чувство, что мы попали в логово викингов. В центре комнаты стоял массивный стол, и не менее массивные стулья. Ещё я успела приглядеть старинный шкаф из красного дерева, холодильник и старенький диванчик. Во всю стену красовалась большая печь с камином из красного камня.

Посадив меня на стул, Блондин заклеил мне рот и привязал руки к спинке, чтобы я не смогла встать и навалять ему.

– Милли, выслушай меня, прошу. Я украл тебя, потому люблю тебя. Люблю всем сердцем. Знаю, что ты тоже меня любишь. Поэтому я тебе помешал. Если бы ты вышла замуж, то это было бы двойное убийство. Ты убила бы не только меня, но и себя, – с этим словами Блондин нежно поцеловал моё плечо.

Я слушала его, и моё сердце замирало с каждым его словом.

– Зачем мне без тебя жить, – продолжил он, а моя голова уже шла кругом от его поцелуев. – Моя жизнь потеряла бы смысл. Ты – моя жизнь.

Он поцеловал меня в шею, и я вздрогнула.

– Ты веришь мне? Ответь, ты мне веришь?

Я пыталась ответить ему, но мой рот был заклеен.

– Ответь же мне.

Я замычала так громко, что до Блондина, наконец, дошло, что я не могу ему ответить, и он снял скотч с моего рта.

От его слов я немного смягчилась, заметив это, Блондин подошёл ко мне вплотную. В его глазах я видела ту самую любовь, о которой он говорит мне, но моё сердце всё ещё ныло от боли.

Иво смотрел с нежностью мне в глаза. В этот момент он был так близко ко мне. Я чувствовала его дыхание и не успела я ничего сказать, как он поцеловал меня. Это был такой желанный, такой сладкий поцелуй. Я чувствовала, что он, и правда, любит меня. И не нужно было лишних слов, чтобы понять это. От его поцелуя у меня подкосились ноги.

Как же я люблю его губы.

– Иво, – проговорила я, как в тумане, приходя в себя от поцелуя. – Могу я тебя кое о чём попросить?

– Да, конечно.

– Развяжи меня.

Спешно скидывая с меня верёвки, Иво что-то там бормотал себе под нос, я чувствовала его волнение, меня саму немного потряхивало, когда он полностью освободил меня, то подошёл ко мне, чтобы поцеловать снова.

– В следующий раз связывай свою сестру! - сказала я ему и врезала в челюсть. Ты кретин?! Если ты украл меня, это ещё не означает, что я буду твоей. Ты причинил мне немало боли. И знаешь что – я больше не хочу страдать из-за тебя.

Я вышла на улицу и прошла по тропинке к старому колодцу.

– Милли, постой.

– Я тебя не слышу! И найди мне рубашку!

– В шкафу полно одежды.

Я собрала пышную юбку своего свадебного платья и пошла обратно в дом. Я делала всё демонстративно, стараясь как можно больнее задеть Блондинчика.

– Милли, подожди…

– Не трогай меня! Я не хочу с тобой говорить!!!

Когда я закрылась в одной из комнат дома, Иво встал под дверью и не переставал говорить:

– Милагрос, почему ты так себя ведёшь? Ведь ты же знаешь, что всё, что я говорю – правда. Мы оба это знаем.

– Я не могу так поступить с Пабло.

– Как? По-твоему, лучше лгать?

– Нет. Всё ему рассказать.

– Ради бога, он уже не ребёнок – переживёт.

– Нет, не переживёт. Он умрёт.

– Да, конечно, – саркастически сказал Иво. – От любви ещё никто не умирал, Милагрос.

– Что ты сказал? – спросила я, выйдя из комнаты, застёгивая на ходу пуговицы на джинсовой рубашке, которую отыскала в шкафу. – Значит, ты опять мне соврал? Ты связал меня и сказал, что умрёшь, если я не буду твоей. Опять соврал?

– Нет-нет, Милли, Милагрос, Чолито, не уходи от меня! Сколько можно!!! Я устал бегать за тобой.

Я села возле пруда на зелёную траву. Мне нужно было поговорить с Умником. Я запуталась. Я люблю Иво и он меня тоже. Но, что будет с Пабло? Что мне делать? Наверное, я сама во всём виновата, но ради меня Пабло готов умереть. Я знаю, любовь – это не благотворительность. Я всё прекрасно понимаю. Но я не знаю, как изменить ситуацию. Я не знаю, что мне делать.

Сейчас мне нужно было срочно позвонить Донье, иначе у старушки случится приступ. Взяв у Иво телефон, я набрала номер дома Ди Карло, трубку взял Берни.

– Берни, это я. Но не подавай вида! – приказала я ему.

Дворецкий стал расспрашивать, где я и как я. Я успокоила его, сказав, что со мной всё в порядке, и попросила передать трубку Донье. Я чуть не расплакалась вместе с ней, когда услышала её всхлипывания. Я попросила её никому не говорить, что я звонила, кроме Падре, и что скоро я вернусь домой и всё ей расскажу.

Отдав телефон Блондину, я хитростью заманила его в маленькую комнатку в доме.

– Теперь буду говорить я, а ты – слушать, – сказала я, запирая дверь на ключ.

– Нет, выпусти меня, – кричал Иво.

– Отлично! Не хочешь, чтобы я говорила? Тогда я буду молчать, а ты будешь сидеть там столько, пока не захочешь выслушать меня.

– Ладно, говори, – сдался Блондин.

Переведя дыхание, я начала говорить. Мне нужно было высказаться. Сказать, что я чувствую.

– Мне очень трудно, я ещё никогда не чувствовала к тебе то, что чувствую сейчас. Я люблю тебя. Только не воображай себе, не весть, что, ладно? Я люблю тебя, но ты играешь с женщинами, как с игрушками. Привык, чтобы они сами вешались к тебе на шею, а теперь ещё и эта испанка… Поэтому я боюсь. Хочешь знать, люблю ли я тебя… Конечно, люблю, – с этими словами у меня уже накатывались на глаза слёзы.

Тут за моей спиной я услышала:

– Я тоже тебя люблю.

Это был Иво.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Я ответила на поцелуй и обняла его. Обняла так крепко, боясь, что сейчас он снова убежит от меня. В этот миг исчезла боль. Растворились разногласия, ссоры, ненависть. Остались только мы и наша любовь.

Мы целовались целую вечность. Мои бабочки в животе, кажется, уже совсем вылетели, я не могла стоять. От его прикосновений меня бросало в дрожь, ноги подкашивались, а в голове было мутно, как после сотрясения, полученного на футболе.

Весь день Иво не выпускал меня из своих объятий. Он был таким нежным, таким чутким. Таким, каким я его ещё не знала.

Мы сидели возле пруда, и я до сих пор не верила, что это не сон.

– Как здесь красиво, – сказала я ему.

– Мне тоже здесь очень нравится.

– Знаешь, я не хочу возвращаться.

– Давай останемся, – предложил Блондин, и я не понимала, шутит он или нет. – Останемся здесь на столько, сколько ты захочешь.

– Я люблю тебя, – сказала я и поцеловала его в щёку. Чувства разрывали меня. Такой любви я всегда боялась: эта та самая любовь, которая пронзает каждую клеточку моего тела. Эта любовь от Бога.

– Что ты сказала? – притворился, будто не слышит, Блондин.

– Я люблю тебя! Люблю! Люблю! Люблю!

– Повтори это ещё раз.

– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

– Это я тебя люблю, – сказал он, и мы снова стали целоваться.

Я прервала его поцелуй, его слова не давали мне покоя.

– Правда, можно? Правда, можно остаться здесь и никогда не возвращаться?

– Да. Только попроси меня, и мы навсегда останемся здесь. Здесь только ты и я. И так будет ровно столько, сколько ты захочешь. Это место давно заброшенно и никто о нём не знает.

– Я очень хочу, чтобы всё это было правдой. Пока мы одни: всё прекрасно, но стоит только кому-нибудь появиться, и мы тут же, ссоримся, особенно если это – женщины. Я боюсь верить тебе. Не отрицай того, что ты бабник. Я очень хочу верить тебе, но не могу.

Иво не ответил мне, и это расстроило меня, ведь молчание – знак согласия. Безусловно, меня подкупили его слова, но страх снова испытать боль пока ещё был слишком силён.

– Милли, послушай! – остановил меня Иво, когда я встала, чтобы уйти от него. – В моей жизни есть только три женщины, от которых я никогда не откажусь.

– Серьёзно?! – ошалела я. Как он может вот так спокойно мне говорить о каких-то ТРЁХ женщинах. – Всего три?! Отстань от меня! Я не хочу слышать ничего о твоих пассиях! Отпусти мою руку!

– Ты не дослушала меня. Три женщины – это ты, моя мать и сестра.

Я заулыбалась от его слов, но отвернулась, чтобы он не увидел этого.

– Но с ними я не стану делиться тем, о чём хочу поговорить с тобой.

Иво взял меня за голову и заглянул в мои глаза.

– Идём в дом?

– Это было бы кстати! – сказала я, ведь мой журчащий желудок напоминал о себе каждые пять минут. Как же я проголодалась. Ведь с самого утра я ничего не ела. Совсем ничего.

Пока я колдовала над ужином и пыталась приготовить что-то съедобное из того, что есть в доме, Иво зажёг свечи и открыл бутылку шампанского.

– Коронное блюдо, сеньор, - сказала я, поставив на стол тарелки. - Спагетти с подливкой.

– Не может быть! – поддержал меня Иво – Это моё самое любимо блюдо, клянусь. – Только ты уверенна, что это подливка? – спросил он, ковыряя вилкой в тарелке.

– Конечно! Включи воображение, пусть я не нашла ни чеснока, ни орехов, и здесь только растительное масло, но это – подливка!

– Хорошо, – рассмеялся Иво. – Немного странная подливка. А у нас нет сыра?

– Я не нашла. Но всё равно, нельзя класть сыр в подливку, – смеялась я в ответ. – Так меня научила Толстушка, а уж в еде она разбирается.

– Милли, знаешь, это самые вкусные спагетти, которые я когда-либо ел.

Я знала, что он врёт, я сама даже не притронулась к еде: эти спагетти были абсолютно не съедобными, да я и не умела никогда готовить – это можно было ещё понять по той сгоревшей курице, что я готовила на его квартире в прошлый раз. Но мне были безумно приятны его слова.

Я встала из-за стола и подошла к Иво, чтобы поцеловать его.

– Фу! – скривила я лицо. – От тебя несёт чесноком.

Одним точным движением Иво развернул меня, и я уже была у него на коленях.

После ужина, когда Блондин ушёл в душ, я прилегла на маленький диванчик и совсем не заметила, как уснула.

Меня разбудили поцелуи Иво. Он тихонечко, чтобы не разбудить, целовал меня.

Я не подала вида, что проснулась, потому что знала, чем это может закончиться.

Наше желание было обоюдным, но к серьёзному шагу я была ещё не готова. По крайней мере, пока.

Иво шептал мне приятные слова, о том, что я – самое лучшее, что может быть в жизни, и о своей любви, но спустя короткое время, я погрузилась в глубокий сон и уже не слышала его совсем…

Наутро я проснулась в объятиях Иво. Это было самое прекрасное утро в моей жизни. Это похоже на сон.

– Доброе утро, мой принц, – сказала я ему. – Я в первый раз спала с мужчиной.

– Ты с ним и не спала.

– Что ты имеешь в виду? Ты – не мужчина? – стала издеваться я.

– Конечно, мужчина! – возмутился Блондин. – Просто ты как бы, спала с мужчиной, и как бы, не спала, понимаешь?

– Не понимаю тебя, – игриво ответила я, хоть и понимала прекрасно, что он имеет в виду.

– Спать с мужчиной, – стал разъяснять мне Иво. – Значит, заниматься с ним любовью.

– Нет, – тихо сказала я, положив палец на его губы. – Спать с мужчиной, значит просто спать, а заниматься любовью – значит заниматься любовью. Уж это-то я понимаю.

Иво смотрел на меня, молча, словно изучал.

От его взгляда мне стало не по себе, я почувствовала, как мои щёки слегка покраснели от смущения.

– Почему ты так смотришь? – спросила я, пытаясь снять напряжение.

– Хочу сказать тебе три вещи.

– Какие?

– Во-первых, никто ещё не любил тебя так, как я, во-вторых, никто не будет любить тебя так, как я, – с этими словами он поцеловал меня своим фирменным поцелуем.

– А в-третьих? – спросила я, приходя в себя.

Я заметила, что Иво смутился, я уже догадывалась, что он сейчас скажет, это было очевидно, но терпеливо ждала его ответа.

– А в-третьих, – начал он. – Я хочу заняться с тобой любовью.

Я быстро встала с дивана.

Эта тема мне не нравилась, и я не хотела, чтобы он говорил сейчас об этом.

– Выпьем кофе? – перевела я тему, но Иво уже вышел на улицу. Наверное, моя реакция обидела его.

Я насыпала в большую кружку растворимого кофе, включила чайник и ждала, пока вода закипит. Вот же я дура! Я не хотела обидеть Блондинчика, надо было как-то мягче ответить ему. Этот разговор рано или поздно состоялся бы, но он смутил меня, я не была готова.

Я залила кофе кипятком и вышла на крыльцо.

– Держи, вот твой кофе, только нет молока и сахара.

– Всё равно, – ответил он. – Мне всё равно на всё, кроме тебя. И знаешь, я ошибался о Боге.

– Это ты об Умнике?

– Об Умнике?

– Да, так я его называю, по дружбе. Так, что у тебя с ним?

– Вообще-то не могу сказать, что я был, очень верующим человеком, потому что, не хотел ни в чём его упрекать, но в тоже время чувствовал потребность в этой вере на тот случай, если бы ты вышла замуж за моего кузена.

– В Умника надо верить всегда. Иногда, кажется, что он не обращает на тебя внимания, но это не так, всё равно он где-то рядом.

– Интересно, – протянул Иво. – Ты выросла без родителей, у тебя была трудная жизнь и всё равно ты веришь в Бога, да?

– Конечно, верю, – сказала я, чмокнув его руку. – Я здорова, у меня есть подруги, друзья, они меня любят, и я их люблю. У меня есть пища и кров, конечно, иногда мне бывает холодно, но, в конце концов, наступают и солнечные дни, как мне не верить в него.

– Так и у меня, – прервал меня Иво. – Ты со мной рядом, я люблю тебя, как никогда. Разве я могу в него не верить!

Блондин снова заключил меня в объятия и подарил страстный поцелуй, в этот момент я поняла, что готова отдать ему всю себя без остатка, подарить свою любовь навеки. И я чувствовала, что это взаимно.

– Подожди, – прервала я его. Иво уже расстёгивал пуговицы. – Мне нужно принять душ, – добавила я, запахивая рубашку.

– Не нужно, и так всё хорошо.

Я вырвалась из его объятий и закрылась в душе. Тут я провела минут сорок, приводя себя в порядок, я знала, что это случится сейчас и очень нервничала, я перемыла голову три раза, побрила ноги бритвой Блондина и надушилась его одеколоном.

– Милли, долго ещё? – нетерпеливо спросил Иво.

– Нет, я уже почти всё, – ответила я ему, закрывая кран.

Одев, на голое тело, рубашку, я взяла полотенце, чтобы просушить волосы и вышла в большую комнату.

– Любимый, ты где? – спросила я, и тут же замерла.

Около входных дверей целовались Иво и Пилар, та самая испанка с длинными каштановыми волосами и длинными ногами – эталон симпатий Блондина.

В ушах зазвенело.

Пока я мылась, я приметила меленькое круглое окно в душевой и, пока меня не заметили, я вылезла на улицу через него.

За домом стояла машина, возле которой что-то причитал Бобби – друг Иво.

– Свинья!

– Я? – удивился Бобби.

– Я не о тебе, а о твоём друге! Отвези меня домой! Сейчас же!

Я села на переднее сиденье и со всей силы захлопнула дверь.

Я корила себя за то, что снова поверила Блондину. Как красиво он говорил о любви.

Всю дорогу мы ехали, молча, я смотрела в окно за мелькающими деревьями.

Перед глазами мелькали картинки прошедших дней, как всё было прекрасно.

Я вспоминала, как Иво похитил меня, как связал… Поцелуи… Эти жаркие поцелуи. Они заставляли забыть про всё на свете. Зачем он так со мной?! Я думала, что в этот раз всё по-настоящему, я поверила ему.

Ещё утром, держа меня в своих объятиях, он говорил о любви, а теперь целовал её. Разве такое возможно?!

Горькие слёзы бежали по лицу.

Такого удара я не ожидала. Теперь-то я понимаю, что всё было обманом и что Иво, в очередной раз посмеялся надо мной.

Наконец, мы подъехали к дому Ди Карло. Страх оковал меня. Мне было стыдно. Как я сейчас посмотрю в глаза Пабло? Что я скажу ему? Разве я смогу объяснить то, что меня похитил его кузен, в объятиях которого я провела все эти дни.

Я вышла из машины и прошла в дом через чёрную дверь, чтобы меня никто не заметил.

Поднявшись на второй этаж, я промелькнула в свою комнату.

Когда я вошла, Глория тут же подбежала ко мне.

Незадолго до несостоявшейся свадьбы я, воспользовавшись ситуацией, устроила работать в дом свою лучшую подругу.

Я когда-то обещала ей, что заберу её с собой, ведь мы, как сёстры, и когда у меня выдалась такая возможность, я сразу же сделала это.

В тот день, когда я приехала за ней, Глория прыгала от счастья, как сумасшедшая, чуть ли не снося с ног Падре Мануэля.

Больше всего её радовало, что она будет рядом со мной.

– Милли, ты была у Блондина? – спросила Глория, как только я вошла.

– Да, – ответила я.

– Ну и как? – весело спросила Лина, ожидая продолжения рассказа.

– Не хочу об этом говорить, – отмахнулась я от неё. – Как чувствует себя Пабло?

– Мы не знаем, – в один голос ответили Лина и Глория.

– Как это вы не знаете?!

– Он пропал, – ответила Глория.

– Что?! Как это пропал?!

– Да, пропал, – подтвердила Лина. – И никто не знает, где он.

– Боюсь, как бы он не наложил на себя руки, – добавила масла в огонь Глория.

Глория всегда всё принимала близко к сердцу и преувеличивала, но на этот раз её слова я приняла всерьёз, Пабло говорил, что умрёт без меня. Неужели… У меня подкосились ноги, и я присела на кровать.

Эта новость ошарашила меня.

Переведя дыхание, я переоделась и вышла вниз.

На лестнице в моей памяти всплыли картинки, как я спускалась по ней несколько дней назад, в платье… В красивом свадебном платье. Сейчас бы я была хозяйкой этого дома. Но была бы счастлива?

Я увидела внизу Дамиана – отца Пабло, и поторопилась, чтобы поговорить с ним.

– Постойте, сеньор. Мне нужно поговорить с Вами. О Вашем сыне. Где он?

– Я не знаю.

– Как это Вы не знаете, он же Ваш сын?

– Говорю тебе, я не имею ни малейшего представления о том, где находится мой сын, – огрызнулся Дамиан.

– Даже если это правда, и Вы ничего не знаете, то Вы вот так вот просто сидите, сложа руки?

– А что я, по-твоему, должен делать?

– Заявить в полицию, например!

– Никуда я не буду заявлять. С Пабло всё в порядке, я это чувствую. Меня мучает другой вопрос.

– Какой?

– Где ты была? И с кем?

Я не знала, что ответить ему, и поняв, что ответа он не получит, Дамиан пошёл дальше, по своим делам.

Странно, что родной отец ничего не знает о сыне, но, тем не менее, не хочет заявлять в полицию, что-то здесь не так.

Я поднялась в комнату Пабло. Когда я вошла, меня охватила грусть. Комната была безжизненной, холодной. На столе царил прежний творческий беспорядок.

С нежностью я посмотрела на разбросанные кисти, на разноцветные баночки с краской. Я подошла к картине, где была изображена Вероника, которую Пабло дорисовывал с меня.

Я вспомнила, как уговаривала его закончить портрет, чтобы он освободился от этого груза, ведь на картине была его погибшая невеста. Я погладила шершавый холст и улыбнулась от воспоминаний.

Я помню все дни, которые провела здесь. Помню то, как он притворялся бродягой, и как я раскрыла его тайну. И в этот момент я поняла, что скучаю по нему. Я не переживу, если с ним что-то случилось по моей вине.

Я повернулась, и хотела было уйти, как мой взгляд привлёк конверт, лежавший на подушке.

Я развернула его и обнаружила в нём письмо.

«Домой я не вернусь. Не надо меня искать». Пабло.

У меня сжалось сердце. Это письмо от Пабло. На ватных ногах я вышла из комнаты и в коридоре столкнулась с Блондином.

– Что с тобой? – остановил меня он, прижав к стене.

– Ничего, – холодно ответила я, пытаясь обойти его.

– Подожди, – попросил Иво. – В чём дело? Скажи мне.

– Никогда себе этого не прощу… – прошептала я обессилено.

– Не понимаю тебя.

– Не понимаешь?

– Нет. То есть, да, я понимаю, как ты себя чувствуешь, но с Пилар у меня ничего не было. Я выгнал её ещё до твоего отъезда, даю тебе слово.

– Я никогда себе не прощу того, как я поступила с Пабло. Я убила его, – сказала я, протягивая ему письмо. – Читай.

Иво спешно пробежался глазами по тексту.

– Но ведь здесь не сказано, что ты его убила. Он уехал. Это его решение. Забудь о нём.

– Забыть о нём?

– Милли, как здорово нам было, – приблизился он ко мне.

– Между нами ничего не было!

– А как же?…

– Там ты был с очередной своей… – перебила я его. – Пабло пропал из-за меня.

Я развернулась и пошла по коридору в сторону комнаты горничных, не желая больше находиться рядом с ним и слышать его жалкие оправдания.

Быстрым шагом я дошла до нашей комнаты и, не разуваясь, упала па кровать. У меня даже не было слёз плакать, я была опустошена и это пугало меня.

– Милли, что с тобой, – напугано, спросила Глория, когда они с Линой зашли в комнату, о чём-то оживлённо споря.

– Я не переживу, если с ним что-то случится. Если он умрёт, то и я умру, – сказала я им, сев по-турецки на кровати.

– Кто умрёт? О чём ты? – спросила Лина, и в её голосе я услышала беспокойство.

– Пабло оставил письмо, чтобы его не искали и, что он больше не вернётся домой, – сказала я, и только сейчас до меня стал доходить этот ужасный смысл.

В ушах зазвенело и пересохло в горле.

– Не говори так, Милли, – встревожено сказала Глория, и в её больших карих глазах я увидела страх.

– Да, успокойся Милли, он не мог умереть, – сказала Бабочка, подравнивая ногти железной пилкой. – Клянусь тебе, с Пабло всё в порядке. Такой красавчик не пропадёт.

– Лина! – перебила подругу Глория. – Если бы с ним что-нибудь случилось, мы уже узнали бы об этом.

– Я должна найти его, девочки, – сказала я, уже не сдерживая слёз. – Не знаю где он, но я должна его найти.

– А потом ты выйдешь за него замуж? – задала вполне логичный вопрос Глория. – Что будет, когда ты его найдёшь?

– Да, – ответила я, с трудом веря в свои слова. – Я выйду за него замуж.

Девочки сразу стали просить меня подумать и не решать такие вещи сейчас, когда я нахожусь на эмоциях. Это ведь очень важный шаг и можно наломать дров.

Глория одёрнула Лину, намекнув на то, что та сама никогда не думает головой, а принялась учить меня. У них завязался спор. Я попыталась угомонить их, но они не слушали меня, а только продолжали верещать как птицы в курятнике.

– Девочки, мне не до шуток, вы можете быть серьёзными?

В дверь постучали, и это отвлекло их друг от друга.

Лина вскочила, опередив Глорию, чтобы открыть дверь.

Глория закатила глаза.

Эти двое соперничали во всём с самого первого дня, хоть и делали вид, что подруги – не разлей вода. А когда Чамуко проявил симпатию к Глории, Лина и вовсе, увидев в ней соперницу, стала задевать её при любой возможности.

На пороге стоял Иво. Глория и Лина разинули рты от удивления, когда увидели что у него в руках.

Блондин принёс моё свадебное платье.

Когда он внёс его в комнату, так бережно, как младенца, у меня сжалось сердце.

Мы встретились глазами, и я поняла, что очень соскучилась по нему. Я так и хотела броситься к нему на шею, обнять, поцеловать.

Сказать, какая я дура, и чтобы мы снова оказались в том, нашем мире, где мы провели чудесные дни.

Но вместе с этими прекрасными воспоминаниями перед глазами стоял образ Пилар, которая смеётся надо мной, над тем, какая я жалкая.

Я отвернула взгляд, чтобы он не заговорил со мной и скорее ушёл.

Я вздрогнула, когда он положил мне на колени платье.

– Милли, я принёс твоё платье, – сказал Блондин, подойдя к моей кровати. – Ты забыла его там… Нам нужно поговорить.

– Нет, мне не о чем с тобой говорить, – сказала я смущённо, заметив, как Лина с любопытством уставилась на нас.

На душе скребли кошки. Может быть, нам и стоило поговорить, но я посчитала это лишним. Сейчас мои мысли заняты только Пабло.

Опустив голову, я поблагодарила его за платье.

– Милли, давай поговорим, – умоляюще просил Иво.

– Нет, – ответила я решительно.

И не сказав ни слова, Иво ушёл.

А я, всё так же сидя на кровати, обняла своё безупречное платье, уткнулась в его пышную юбку, чтобы Глория и Лина не увидели моих слёз.

Не успел Блондин выйти, как Глория накинулась на меня с вопросами.

– Мили, ты провела ночь с Блондином? – спросила она, стягивая с моего лица лёгкую ткань.

– Да, – ответила я им, иначе бы они не отстали.

– Чем же ты тогда расстроена, куколка? – присоединилась к торжеству Глории Лина.

Их веселье вмиг закончилось, когда в комнату вошла змеюка Марта. Теперь у Марты новое занятие: выполнять все личные поручения сеньоры Луисы, которая с головой ушла в свою карьеру. Она даже завела свою команду по поло, чтобы соответствовать уровню своих светских подруг. И теперь Марта – её личный секретарь.

Я сейчас совсем не была готова к её язвительным вопросам и не обрадовалась её появлению. Но как я и ожидала, она не упустит возможности прыснуть ядом.

– Вы посмотрите, кто тут, – сказала она, вальяжно направляясь в мою сторону. – Ты же собиралась стать хозяйкой дома… Платьице оказалось велико?

Её насмешка раздражала меня так, что я готова была вскочить и тут же настучать по её наглой роже.

– Я тебя предупреждала, – никак не могла угомониться девушка с длинными, вьющимися чёрными волосами. – Ты родилась, чтобы вытирать пыль.

Сейчас у меня не было сил даже ответить ей, я посмотрела на неё тусклым взглядом и сразу отвела его, она не должна думать, что она сильнее меня.

За меня вступилась Лина. Уж ей – то только повод дай, всегда вцепится языками с кем-нибудь.

Наша комната в секунду превратилась в базар. Девушки в три голоса высказывали друг о друге своё мнение, с каждой секундой повышая гон, чтобы быть услышанной.

– Хватит! – закричала я. – Перестаньте! Лина, отстань от неё!

– Но, ты слышала, что она сказала?

– Да. И она права, эго платье оказалось мне велико.

Марта с победным видом стояла и ухмылялась надо мной, а мне было всё равно. Придёт и моё время. Я ещё заткну ей рот.

Падре научил меня не только давать сдачи, но и признавать поражение.

***

Выйдя из кухни, я наткнулась на Глорию, которая вытирала пыль с «алко-стеллажа» хозяев. Мы так назвали его, потому что на нём стояло много разного алкоголя, к которому очень часто подходила хозяйка дома – Луиса.

– Как ты? – спросила подруга, увидев меня.

– Да, неплохо. Не стану забивать тебе голову своими проблемами. Лучше расскажи мне, как у тебя с Чамуко? Он тебе уже признался?

– В чём? – ошарашено спросила меня Глория.

– Как в чём, глупышка? В своих чувствах, конечно же.

– Нет, вчера мы ходили в кафе, съели по мороженому, и я почувствовала, что он вот-вот признается мне, но в последний момент, как всегда… испугался.

– Да, парни такие. Они вечно стесняются, собираются, но слишком долго. Но ты не волнуйся, я тебе помогу.

В моей голове уже созрел план, как свести Глорию с этим неуклюжим черноволосым парнем.

Чамуко был очень забавным и добрым. Таким же, как Глория. Он совсем недавно работает здесь посыльным, привозит продукты из супермаркета. Если точнее, он занимается доставкой по всему кварталу.

Когда он попал в особняк, то сразу же положил глаз на Глорию, вот только помимо Глории, он ещё приглянулся и Лине. И с тех пор между девушками происходит настоящее сражение, но в итоге, Чамуко дал понять Лине, что у них ничего не получится, а сказать Глории о своих чувствах так и не решается.

– Что ты задумала? – приободрилась подруга.

– Скоро узнаешь, – подмигнула я.

– Только не говори ему, что я схожу по нему с ума, умоляю тебя.

– Да ты что?! Меня не знаешь? Я сама дипломатичность, – сказала я с деловитым видом, и мы засмеялись.

Уж кто-кто, а я – то точно никогда деликатностью не отличалась.

В гостиную, как коршун, влетела сестричка Блондина – Виктория.

– Эй, ты! – обратилась она к нам.

Я сразу поняла, что эта леди по мою душу, но не стала доставлять ей моментального удовольствия и удивлённо спросила к кому это она обращается.

– Я обращаюсь к тебе, пигалица, – выпучив глаза, продолжила Вики. – Пилар мне всё рассказала про брата. Какая ты бесстыжая!

На последних словах она прислонила руку к губам, чтобы усилить драматичность ситуации.

Я сделала то же самое, и передразнила её с громким вздохом.

– Ох, что-то я Вас не пойму, – стала издеваться я.

– Всё ты понимаешь! Оставь моего брата в покое, поняла?

– Уже оставила и давно. Это он не оставляет меня в покое, между прочим, это именно он похитил меня со свадьбы.

– Потому что ты водишь его за нос, вешаешься ему на шею, – с расстановкой, проговаривая каждое слово, парировала в ответ блондинка, направляясь при этом ко мне, исполняя рукой театральный жест.

– Я сейчас почему-то вспомнила сеньориту Пилар, – насмешливо сказала я блондинке, когда она задрала свой подбородок так высоко, что, казалось, голова сейчас перевалится назад.

– Почему, милочка? – спросила меня Вики надменно.

– А вот почему! – ответила я ей и укусила за руку.

Виктория стала кричать, будто её режут. Я же от этого ещё сильнее впилась зубами в неё.

Глория пыталась оттащить меня от Виктории. На визги прибежал дворецкий. Вдвоём им удалось нас разъединить. Но тут как назло, по лестнице спускалась Луиса и застала нас в тот самый момент, когда Бернардо пытался меня угомонить.

– Что здесь происходит? – завопила она, обнимая свою дочурку.

– Ваша дочь меня оскорбила! – ответила я Луисе.

Сегодня она была как никогда хороша: свежа, с новой укладкой, в серой шёлковой блузе и в коричневых брюках с высокой талией. Безусловно, её новое занятие идёт ей на пользу.

– Она врёт, мама! – возмутилась Виктория.

– Ничего я не вру! Она назвала меня шлюхой!

Луиса и её дочь закатили глаза.

– В таком случае, это не оскорбление, – отмахнулась от меня женщина, и, взяв дочь за только что искусанную руку, хотела уйти прочь.

– Если Вы решите меня уволить, то я расскажу, что видела, – сказала я вслед, уходящей Луисе и та, обернувшись, лишь посмотрела на меня испепеляющим взглядом.

Виктория стала кричать на мать за то, что она не защитила её честь и не уволила меня. Но у меня теперь сильный козырь против Луисы: ещё до моей несостоявшейся свадьбы, я застукала её целующейся с её психологом, и другом семьи – Нестором. Презентабельный такой дядечка. Они тогда так перепугались, когда заметили меня, а Луиса просто умоляла, чтобы я держала рот на замке.

Даже пихала мне деньги, пытаясь купить моё молчание. Но я не дура.

Я приберегла это для более подходящего момента. Теперь мне ничто не мешает манипулировать ею.

По крайней мере, до тех пор, пока ей это не надоест и она не признается во всём своему муженьку, у которого, как я и думала, была интрижка с Андреа.

***

На кухне Чамуко разбирал корзину с продуктами, доставленную из магазина.

Глория помогала ему, и я заметила, как светятся её глаза, когда рядом этот черноглазый юноша. Вспомнив про своё обещание помочь им, я попросила Глорию выйти из кухни, намекая, что у неё есть недоделанные дела. Хорошо, хоть подруга знает меня давно и сразу поняла, что я имею в виду.

– Чамуко, – обратилась я к посыльному. – Когда ты здесь закончишь, мне нужно с тобой поговорить.

– Со мной? О чём? – насторожился парень.

– О бобах, – сказала я в надежде, что он поймёт мою иронию.

– Хочешь, чтобы я купил фасоль?

Что?! Какая фасоль!?

– Нет. Я хочу поговорить с тобой о том, какой ты не решительный.

– Сакорро, а почему бы тебе не выпрямить бананы? – сказала я, прожигая взглядом низкую обаятельную женщину, работающую в доме поваром.

– А-а-а, бананы… – протянула она. – Ну, конечно, как я могла забыть их выпрямить.

Я взглядом поблагодарила её, и Сакорро вышла из кухни.

– Ты, что, хочешь остаться со мной наедине? – испуганно спросил Чамуко.

– Как быстро до тебя доходит! – удивилась я.

Теперь я понимаю, почему он так медлит с признанием. И дело не только в стеснительности.

– Что ты мне хотела сказать? – присаживаясь за стол, спросил у меня Чамуко, смотря невинным взглядом.

Я тоже отодвинула стул и присела слева от него.

– Скажи мне, как можно быть таким не решительным? – начала я. – Чего ты ждёшь с Глорией? Когда, наконец, ты признаешься ей, что она нравится тебе?

– Я и хотел, но в последний момент у меня свело язык, и я не знал, что мне делать. Я не знаю, что мне делать… – чуть не плача ответил он мне.

Как жалок он был в этот момент… Наверное, я сильно надавила на него своими вопросами, но ведь я не связала его и не заставила слушать, а по-дружески решила поинтересоваться.

– Всё очень просто, – сказала я уже мягче и без насмешек. – Скажи ей томным голосом:

Я схожу по тебе с ума, дорогая, ты будешь моей невестой?

– И всё! Она у твоих ног.

– Всего-то? – удивился он.

– Конечно! Давай, попробуй сказать это мне.

Я уселась с ногами на стул, чтобы было удобнее, и была готова слушать его речь.

– Я-я-я… с – схожу по тебе с ума, – последнюю часть он так протороторил, казалось, будто он хочет поскорее избавится от этих слов.

– Не годится, – чуть не рассмеялась я. – Таким голосом ты даже пыль не поднимешь. Надо что-то делать с твоей речью.

Чамуко смотрел на меня расстроенными глазами, у него никак не получалось произнести это, а я понимала, что Глория, возможно, никогда не услышит от него это признание.

– Так, давай становись около меня, бери мою руку и повтори всё это снова.

– Я схожу по тебе с ума, милая. Ты будешь моей невестой? – произнёс он, сжимая мою ладонь обеими руками.

То ли он, наконец, вошёл в роль, то ли я его порядком достала, но он сказал это так, что я чуть сама не поверила в его признание.

Я довольно улыбалась. Мой урок не прошёл зря. Глории очень повезло, что она встретила такого парня, как Чамуко. Он любит её всем сердцем. Любит, так, что слова от эмоций забываются и всё тело охватывает дрожь, когда она рядом.

Жаль, что не все способны на такие чувства.

На кухню вошла Сакорро, и я отпустила Чамуко по своим делам.

Но через пять минут Чамуко прибежал обратно.

В обморочном состоянии и еле отдышавшись, он попросил позвать Глорию.

Я решила, что он, наконец, готов признаться ей и посоветовала ему подняться самому к ней. Но он словно укушенный бешеным псом, метался из стороны в сторону и что-то бормотал себе под нос про хозяйского сынка.

***

– Прошу тебя Милли, – запел Блондин старую песню, когда мы встретились в коридоре. – Я больше так не могу. Я люблю тебя.

– Хватит, Иво.

– Поверь, ты – любовь всей моей жизни.

Я не хотела снова слушать его, я ещё не пережила всё, что произошло между нами и мои раны до сих пор ссадят от боли.

Меня спасла Глория, которая как раз вышла из комнаты.

– Хватит, врать, – сказала она ему.

– Что ты сказала?! – удивлённо переспросил Блондин.

– Я говорю, перестань врать моей подруге!

Глория кричала на него, и я не понимала в чём дело. Я знаю, что она любит меня и что готова всегда влезть за меня в любую драку, но это реакция была мне не понятна.

– Милли! Не обращай на него внимания, – приказным тоном сказала она мне. – Этот подлец любит другую женщину.

– Что?! – возмутился Иво. – Что ты такое несёшь?!

Глория силой впихнула меня в комнату, чтобы я не слушала то, что говорит мне Блондин.

– А ну-ка, объясни, что всё это значит! – яростно обратился к подруге Иво.

– Не собираюсь тебе ничего объяснять, иди отсюда!

Глория вытолкнула Иво за дверь, а я и слова не успела сказать, так и стояла, открыв рот.

Когда мы остались в комнате одни, я потребовала у Глории, чтобы она немедленно мне все рассказала.

– Это правда, Милли, – сказала мне Глория. – Он тебя использует.

– Использует?

– Милли! – всё ещё кричала Глория. – Поверь мне! Разве я тебя когда-нибудь обманывала!

– Нет.

– Вот именно. Не подпускай его больше к себе.

Я заметила, как на глазах подруги появились слёзы. Я не знала, что происходит. В глубине души я не верила в это, я знала, что Иво любит меня, я надеялась, что его слова – правда. Но с другой стороны Глория… с ней у нас особая связь и она бы ни за что не обманула бы меня.

– И кого он любит? – спросила я, проглотив ком, подступившей обиды.

– Другую женщину, но не спрашивай, кто она.

– Откуда ты знаешь о ней? – с каждым ответом у меня появлялось всё больше вопросов.

– Я не скажу тебе. Знаю и всё. Просто держись от него подальше, – с этими словами Глория ушла, оставив меня наедине со всем этим.

Я чувствовала, что она не договаривает мне что-то. Я была уверенна в этом. Но, что?

Выйдя вслед за Глорией, я наткнулась на Блондина, всё ещё покорно ожидавшего меня с обратной стороны двери.

– Вали отсюда, – сказала я ему прямо в лицо и прошла мимо.

***

Сегодня должен приехать Падре, они все были на взводе, когда меня похитили со свадьбы и, узнав, что со мной всё в порядке и я, наконец, дома, он сообщил, что немедленно приедет.

Я вошла в гостиную, где Глория уже заняла внимание священника, и случайно стала свидетелем их разговора, но то, что я услышала – не обрадовало меня.

Широко раскрыв глаза от изумления, я смотрела на Глорию так, как смотрела бы на отца, если бы я нашла его. Всё ещё не веря своим ушам, я попросила повторить последние слова.

– Да, Милли, Иво любит меня, – сквозь слёзы сказала Глория.

– Так вот почему ты не сказала, мне кто она. Предательница!

Извинившись перед Падре, я вылетела из гостиной. Глория догнала меня на кухне и, схватив за локоть, развернула лицом к себе.

– Дай мне всё объяснить, Милли!

– Мне не о чем с тобой говорить, предательница! – выпалила я, не дав Глории договорить до конца.

Эти слова уже были заготовлены, ведь я знала, что она побежит за мной и захочет объясниться.

Я высвободила свою руку и, облокотившись о спинку стула, встала в защитную позу, чтобы дать понять, что к разговору я не готова.

– Я тебя не предавала, – кричала Глория.

– Предавала. Ты столько времени слушала, как я рассказывала про Блондина, а сама… Сама… – на последних словах я отвернулась, чтобы Глория не заметила слёз.

– Что сама? Я сама только что узнала.

– Что?

– Да, сегодня днём. А до этого я ничего не знала.

Слова Глории запутали меня.

– А ты любишь его? – сказала я уже более мягко.

– Да ты что! Зачем он мне сдался?! Нужно быть дурой, чтобы полюбить такого идиота, нужно вообще себя не уважать! Ой… – заметив мой взгляд, Глория поняла, что её занесло.

Ведь она только что оскорбила меня.

От её слов у меня внутри всё опустилось. В чём-то она и права. Ведь он причинил мне столько страданий, что нужно быть полной идиоткой, чтобы позволить ему всё это.

– Прости, пожалуйста, я не хотела, – попыталась утешить меня подруга, но нашу идиллию прервала Бабочка, которая пришла на кухню, чтобы выпить молока.

– Девчонки, вы собираетесь ложиться, – спросила она, доставая графин из холодильника. – Уже так поздно. У вас что-то случилось?

– Случилось?! Конечно, случилось, – ответила я ей. – Блондин влюбился в Глорию.

– Что?! – ошарашено, переспросила Лина, подсаживаясь к нам за стол.

Нам пришлось рассказать ей, как Блондин отчитал Чамуко за то, что он общается с Глорией и что, если он ещё хоть на сантиметр к ней приблизится, Блондин с него шкуру спустит.

Лина не верила в то, что Блондин любит Глорию и предположила, что та, что-то путает, как всегда.

Глория она такая, может всё перевернуть с ног на голову. Но Глория уверяла нас, что когда Блондин говорил с ним, то имел в виду её, а не кого-нибудь ещё, ведь Чамуко встречается с Глорией.

Ещё недолго посидев и поразмыслив о том, что всё-таки эта ситуация странная, мы пошли спать.

Но сон не спешил ко мне. Я никак не могла выкинуть из головы разговор Падре и Глории, ведь если это правда, то получается, что Блондин использовал меня и никогда не любил. Но ведь это абсурд! К чему тогда это похищение, все эти слова, свидания. Ведь если бы я была нужна ему только для прикрытия, он не стал бы заходить так далеко. Или стал? Думаю, нет, он ведь не настолько идиот. Или настолько?

Довертевшись до того, что скоро уже вставать, я пошла на кухню, чтобы глотнуть немного свежего сока. Может быть, это охладит мою голову, и я смогу, наконец, поспать.

На кухне нос к носу я столкнулась с Иво.

– Привет, – сказал он, пряча за спиной вторую руку.

– Привет, – ответила я ему грустно.

– Новая ночнушка?

Какой внимательный.

– Да, новая.

– Тебе идёт. Рад тебя видеть, – сказал он запинаясь.

Но его комплимент не подействовал на меня, я заметила, что за спиной он прячет второй стакан.

– Правда? Пойду лучше спать.

– Подожди, не уходи. Зачем-то ведь ты пришла сюда.

– Да, я пришла попить. Но лучше выпью из крана.

– Милли, я люблю тебя, – сказал он очень тихо.

– Что?

– Я люблю тебя. Очень люблю. И сегодня ты была не справедлива ко мне. Ты думала, я соврал.

– Ты всё время мне врёшь! – изумилась я его наглости.

– Только не в этот раз. Поверь мне, ты нужна мне. Я всё время о тебе думаю.

– Опять врёшь!

– Нет, не вру.

– Неужели? К твоему сведению, я не дура и умею считать. Я подошла к нему и достала из-за его спины руку.

– Нет-нет, – умоляюще начал он, понимая, что его очередную ложь только что раскрыли.

– Значит, ты всё время обо мне думаешь? А спишь с другими? Этот сок ведь для очередной твоей…

– Какое это имеет значение?! – перебил он. – Я люблю тебя, а ты…

– Плевать я хотела, как ты ко мне относишься, – перебила на этот раз я его. – Иди и пей свой сок, с кем хочешь, а о себе теперь буду думать только я. Я холодно посмотрела на него.

Мне было абсолютно всё равно, кто там у него в постели, Пилар или кто-то новый, мне надоело думать обо всём этом.

– Ты плохо на меня влияешь, – продолжила я. – Иди спать и оставь меня в покое.

– Не говори со мной так.

– Как мне не говорить с тобой, хозяин? – спросила я насмешливо.

– Тебе со мной плохо?

– Вот именно, с тобой мне плохо.

– Я не хотел обидеть тебя, – поставил он оба стакана на стол и подошёл ко мне ближе.

– Если ты не хотел меня обидеть, но всё равно обидел, то мы зря… – закатила я глаза.

Иво прервал мою речь поцелуем.

От его прикосновений я потеряла контроль над собой. Моё сердце замерло, ноги обмякли и, казалось, что я сейчас где-то не здесь, а словно парю в воздухе и вижу нас со стороны.

– Не смей больше целовать меня! – сказала я, оттолкнув его.

– Мне нравится тебя целовать.

– Мне не нужны чужие поцелуи.

– Они не чужие, они твои.

– Тоже мне – мои! Ты только что целовал очередную девку в спальне. Послушай, я не ревную и не сержусь…

– Нет-нет, всё наоборот… Ты злишься и ревнуешь меня.

– Поверь, ты не понимаешь. Я не хочу ничего с тобой, – сказала я серьёзным и холодным голосом.

– Ты не хочешь меня?

– Забудь об этом. Ты не слышишь меня, – я развернулась, чтобы уйти.

– Ответь! Ты меня не хочешь? Это правда?

– Теперь я буду любить саму себя! Хотя бы для начала! Оставь меня в покое.

Блондин догнал меня на лестнице. Жестом он предложил присесть. Я охотно послушалась и села рядом с ним на мраморные ступеньки.

– Почему ты так со мной? – заговорил он.

– Лучшее, что мы можем сделать, Блондинчик, это расстаться, – я удивилась своей решительности и тому, как легко мне удалось произнести эти слова.

– Я не понимаю тебя.

– А я не понимаю ТЕБЯ. Ты говоришь, что любишь меня, что не можешь без меня жить, что сходишь по мне с ума, но ты врёшь! И что ещё хуже, я застаю тебя в постели, чёрт знает с кем!

– Минуту! – остановил меня Блондин. – Пилар была у меня не в постели!

– Принимаешь меня за дуру? Если она ещё не в постели, но готова к этому, то это одно, и тоже!

– Нет, не одно, и тоже! Ты ведь помнишь, как хорошо нам было там, как всё было прекрасно, но потом ты взяла и уехала, не разобравшись. Пилар сама поцеловала меня, но я её оттолкнул.

– Да, уехала, ну а ты хоть раз заставал меня за поцелуем или в постели с кем-нибудь? – я сделала вид, что не слышала вторую часть его ответа.

– Нет.

– Для тебя важен только секс. Ты думаешь, я не хочу этого? Ты думаешь, я каменная? Нет, я не каменная. Заниматься любовью – это прекрасно, но я не лягу в постель с первым встречным. Я ждала тебя. Вот в чём разница между любовью и похотью.

Я положила руку ему на сердце, чтобы он понял, о чём я говорю и, заглянув в его голубые глаза, мне показалось, что он понял.

***

Наутро я проснулась, на удивление в хорошем расположении духа, хоть и поспала от силы часа два.

Я отнесла Донье завтрак и спустилась на первый этаж. В гостиной уже хлопотал Берни. Он, наверное, никогда не спит, никогда не отдыхает, и вообще он – робот.

Меня тут же перехватила Глория и потащила за руку в сторону кухни. Я не успела и слова сказать, как оказалась на кухне, где Иво держал за горло Чамуко.

– Что вы тут устроили? – закричала я на них.

– Я не говорил, что люблю Глорию, я говорил, что люблю Милли, – Блондин продолжал трясти бедного Чамуко, который уже посинел, то ли от страха, то ли от нехватки кислорода.

– Какое отношение я имею к Чамуко?! – вмешалась я.

– Я видел, как он признавался тебе в любви на кухне. И только не говори, что этого не было. Я видел, как ты светишься от счастья.

– Милли, как ты могла?! – закричала на меня Глория и выбежала из кухни.

Замкнутый круг какой-то.

Я хотела побежать за ней и всё объяснить, но Блондин остановил меня.

– Какой же ты идиот? – сказала я ему. – Как ты мог подумать, что мне может понравиться Чамуко. Те признания, что ты слышал, это была всего лишь репетиция. Я помогала ему признаться в любви Глории.

– Ну, конечно! Я тогда тоже репетировал с Пилар, – усмехнулся он.

– Заткнись! – остановила я его и, оттолкнув, вышла из кухни. – Мне нужно объясниться с Глорией.

***

– Выходи, Глория. Я знаю, что ты тут. Ты всё не правильно поняла. Чамуко боялся признаться тебе в любви, мы ведь говорили об этом, вот поэтому мы с ним репетировали это признание. На самом деле он любит тебя, Глория, – говорила я, подойдя к двери ванной комнаты.

– Ты уверена? – спросила Глория, выползая из-под кровати.

– Вот ты где! – рассмеялась я. – Конечно, уверена. Когда я тебя предавала? К тому же Чамуко такой нескладный… Не знаю, смогу ли я тебя простить теперь, – сказала я в шутку.

– За что? – испуганно спросила подруга.

– За то, что ты плохо обо мне подумала, – продолжала я делать вид, что обижена.

– Ты тоже обо мне плохо подумала, – напомнила Глория, успокоившись.

– И, правда. Такие мы с тобой дурочки. Нашли из-за чего отношения выяснять.

Я обняла её и поцеловала в макушку. Раньше мы никогда не из-за чего не ссорились, и это было впервые, когда мы усомнились друг в друге.

Пообещав, что больше никогда не пойдём на поводу у парней, мы окончательно помирились.

Раз оказалось, что Блондин не обманул меня на этот раз, я подумала, что нужно поговорить с ним. Как только закончу свои дела, то обязательно зайду к нему.

Я отыскала подругу и рассказала о своём решении поговорить с Иво. Глория полностью поддержала меня и сказала, что прикроет меня, на тот случай, если я задержусь. Уж не знаю, что она имела в виду, но я поблагодарила её за это, и мы разошлись по своим делам.

Наспех покончив с делами по дому, я зашла к Блондину, но его не оказалось в комнате. И тогда я решила, что наведаюсь к нему на его квартиру в обед.

И когда наступило время обеда я, собравшись, поехала в город. Мне пришлось поймать такси, чтобы поскорее добраться до Блондина, ведь мой обеденный перерыв не резиновый. Хоть Глория и пообещала прикрыть меня, но она та ещё болтушка и долго не продержится.

Позвонив в дверь, я прислонилась, чтобы послушать, что происходит за ней. Было тихо.

Дверь мне открыла Андреа, та самая драная кошка, которая обвела Иво вокруг пальца со своей беременностью.

– Что ты здесь делаешь? – спросила высокая черноволосая девушка в красном кардигане и серой юбке.

– Это ты, что здесь делаешь? – удивилась я. – Опять бегаешь за Иво? Где он? Он мне нужен!

– Зачем он мне? Я у себя дома и здесь никого нет, – выталкивая меня за дверь, сказала Андреа.

– Правда? – оттолкнула я её и ввалилась в квартиру.

– Это мой дом. Убирайся пока я не вызвала полицию! – стала угрожать мне Андреа.

Я стала звать Иво. Я была уверенна, что он здесь.

– А это что такое? – спросила я, указывая на картину углу.

– Я занимаюсь живописью.

– Значит, занялась живописью? – повторила я. Не верилось мне, что эта чёрствая натура смогла бы написать картину, она и ёлочку то с трудом нарисует.

– Что в этом такого? Я пишу автопортрет. А сейчас тебе лучше уйти отсюда.

– Я уйду. Но знай, что если я застану здесь Иво, то я оторву тебе голову.

Андреа вытолкнула меня из квартиры и закрыла дверь, чуть не прищемив мне ногу.

Выйдя из подъезда, я дошла до угла улицы к телефонному автомату. Я набрала номер особняка, и трубку снял Бернардо. Представившись подругой Глории из Чили, я позвала её к телефону.

– Глория, это Милли. Блондин не пришёл?

– Нет, его не было. Ты ведь поехала к нему на квартиру.

– Я там была, но застала не его, а драную кошку.

– Может он отошёл куда?

– Ладно, подожду ещё немножко, а потом вернусь.

Я повесила трубку и онемела. В подъезд зашёл Пабло. Сначала я подумала, что мне показалось, но я ведь не сумасшедшая. Это был он! Я тут же побежала за ним.

Снова позвонив в дверь квартиры Блондина, я не надеялась, что мне откроют, или, может, подсознательно не хотела этого.

– Опять ты?! – открыла дверь Андреа.

– Я хочу его видеть!

Андреа застыла в изумлении. На её лице я видела и страх, и вопрос, и одновременно, разочарование. Девушка тщательно попыталась скрыть свои эмоции, но глаза – зеркало души, они не обманут, а сейчас её глаза забегали, и она поторопилась выставить меня.

– Я не понимаю о ком ты! – снова выпихивала меня за дверь дылда.

– Я видела, как он вошёл сюда! – не сдавалась я.

– У тебя глюки, убирайся!

– Не уйду пока не увижу его.

– Я сказала, убирайся! – зашипела Андреа и, закрыв дверь, вытолкнула меня на площадку.

Ещё какое-то время я долбилась в дверь, но без толку. А когда из соседних квартир стали выходить соседи, я поняла, что перестаралась и оставила свои попытки попасть в квартиру.

Андреа прячет его… Но зачем? Какой ей смысл делать это? У этой наглой особы всегда на уме корыстные дела, что на этот раз она затеяла?

***

Перед сном я приняла душ и чтобы хоть как-то отвлечься, решила почитать книгу. Я взяла самую первую, что попалась под руку. На этот раз это была любовная история под названием «Долгая дорога к счастью» Про девушку, которая нашла своего отца и обрела любовь. Символично, подумала я, но описание истории меня заинтересовало.

Усевшись поудобнее, я уткнулась в текст, но ничего не понимала. Мои мысли были сейчас в другом месте, рядом с Пабло. Я не понимала, зачем Андреа прячет его от родных, но почему он сам не идёт домой.

Когда в комнату вернулась Глория, я сообщила ей, что скоро мне понадобится её помощь. Я пока не знаю как, но я вытащу правду из этой драной кошки.

После десяти минут моего бесполезного чтения, я всё же отложила книгу па прикроватную тумбочку и положив голову на подушку, моментально уснула.

***

Утром, узнав, что Донья уезжает из дома, и что работы у меня всё равно нет, я попросила отгул, чтобы как следует всё обдумать и вернуть Пабло домой.

Я сообщила старушке о том, что видела Пабло и знаю где он. Но, кажется, это только создало больше вопросов.

Сначала я решила наведаться на фирму Ди Карло, чтобы попробовать поговорить с Андреа. На крайние меры я готова пойти, но это было моим планом Б.

Когда мой разговор с дылдой не увенчался успехом, мы перешли к плану Б. Отпросив на сегодня Глорию, я взяла три десятка яиц, и мы поехали к дому, где находится квартира Блондина.

– Зачем нам яйца, – спросила у меня Глория, по дороге.

– Как зачем?! – удивилась я. – Чтобы заработать денег.

– Но разве мы не идём выручать Пабло?

– Да. Это наша первостепенная задача, – деловито ответила я. – Но нам так же необходим тыл, чтобы не привлекать внимания. Заодно и подзаработаем, а то с этими любовными играми я совсем отошла от наших дел.

Сейчас я чувствовала себя, этаким «Корлеоне»… «Отошла от дел»… Я мысленно посмеялась и продолжила вводить в курс дела подругу.

– А! То есть, ты думаешь, швыряя яйца в машины, мы меньше привлечём внимания? – задала вполне разумный вопрос Глория, и я задумалась.

– Знаешь, ты конечно права, но мы поступим именно так. И на этот раз мы его не прокараулим.

– Кого его?

– Пабло! ПАБЛО, Глория. Мы тут, чтобы проследить за ПАБЛО, – закатила я глаза. Иногда она меня так удивляет… Вот и правда, они с Чамуко – идеальная пара.

Я видела, что Глория всё ещё не верит мне и думает, что я обозналась, но всё же принялась за работу.

К дому подъехало такси, в лобовое стекло которого, Глория запустила очередную партию яиц. Я, тут как тут, появилась с ведром и тряпкой.

Таксист вышел из машины и кричал в след убегающей девушке.

– Не кричите, так сеньор. Давайте я вымою машину за два доллара?

– Откуда у меня деньги?! Я же – таксист! – кричал, теперь уже на меня, мужчина средних лет с лысой головой.

– Да, не орите Вы! Я Вам бесплатно вымою.

Я выплеснула на стекло полведра воды, и, пока я вытирала с себя брызги, я не заметила, как в машину сел Пабло. Такси тронулось.

Я побежала за машиной. На секунду взгляд Пабло встретился с моим. Быстро оценив ситуацию, и поняв, что за ними мне не угнаться, я выхватила, у какого-то парня велик и поехала вслед за машиной.

На светофоре я чуть не сбила пешехода и, пока я поднимала велосипед с земли, машина уже затерялась в потоке и я потеряла их из вида.

Разъярённая, как тасманский дьявол, я вернулась обратно к Глории. Подруга смотрела на меня, как на сумасшедшую, не понимая, что заставило меня рвануть куда-то с места, да ещё и велик отобрать у бедолаги.

И даже мои клятвы о том, что я гналась за Пабло, который сидел в такси, её не убедили. Она решила, что я спятила. А игра в детектива, окончательно засорила мне мозг и теперь, по её мнению, мне везде мерещился Пабло.

***

– Милли, я понимаю тебя, – сказала Лина, всё ещё не веря в то, что я не сошла с ума. – Когда я потеряла щенка, я обыскала весь парк.

– Но я потеряла не собаку! – закричала я, схватив подругу за воротник платья.

– Милли, Лина не это хотела сказать, – вмешалась Сакорро.

– Плевать мне, что она хотела! Вы не верите мне, а ещё называете себя моими друзьями. Я видела его. Видела оба раза. На одном и том же месте.

– А может быть, у Дамиана была двойня, а мы не знали? – смолола чушь Глория.

– Не говори ерунды! Это был Пабло! Я его узнала, – уже кричала я. – Я уверенна, что я видела. В крайнем случае, я действительно, сошла с ума.

Не в силах спорить, Сакорро, Лина и Глория разошлись по своим делам. Я набрала стакан воды и уже собиралась идти в свою комнату, как на кухню заявилась Марта. У этой змеюки нюх на то, когда я остаюсь одна. Я уже порядком устала от её колкостей по поводу золушки и потерявшей туфельки. Ей Богу, придумала бы уже что-нибудь новое.

– Лучше бы тебе помолчать, а не то отравишься своим же ядом, – сказала я вдогонку Марте, когда её выгонял Берни.

– Я уже устал от твоих разборок, – сказал он мне.

– Я бы и пальцем её не тронула, но она чуть не порвала мою цепочку, – я достала из-под платья медальон и показала его дворецкому.

– Росарио?! – прошептал он со слезами на глазах. – Я нашёл тебя! Росарио!

Бернардо крепко обнял меня, и сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Я ни разу не видела никаких проявлений чувств от этого человека, а тут всё сразу. По-моему, это перебор.

– Эй, Берни, очнись! – отодвигая от себя дворецкого, сказала я. – Я никакая тебе не Росарио. Что с тобой?

– Нет-нет, ты не подумай, я не пристаю к тебе, – заверещал Берни.

– Дашь ты мне пройти, наконец? – всё ещё пребывая в шоке, спросила я.

– Я всё понял… Росарио. Я люблю тебя, Милли.

– Если ты меня ещё раз тронешь, я разобью твои очки. Ишь, как разыгрался, старикашка!

Бернардо чуть снова не набросился на меня с объятиями, но я благополучно увернулась, и мне удалось, наконец, уйти с кухни.

Что на него нашло?! Он что, пьян?!

– Подожди, Милли, – сказал он мне, но я уже переступила порог кухни.

В гостиной Лина сказала, что меня зовёт сеньора Анхелика.

Придя в комнату к Донье, я рассказала ей о том, что произошло между мной и дворецким. Старушка не поверила в то, что у Бернардо были плохие намерения, но и согласилась, что его поведение было странным.

– Не могу понять, что на него нашло… – сказала Анхелика. – Но ты пожаловалась – я тебя выслушала, забудем об этом, – сменила она тему. – Вот тебе деньги, сходи в магазин.

– И что мне там купить? – спросила я, пересчитывая деньги.

– Купи маленькие футболки, – лукаво ответила Донья.

– Зачем? Вам они не подойдут, – сказала я так, словно считаю её сумасшедшей.

– Это не для меня, глупая! – рассмеялась Донья. – Но я тебе ничего больше не скажу, это моё дело, – деловито подытожила она.

– Деньги Ваши! Сколько футболок Вам нужно?

– Возьми на все и хорошего качества.

– Будет сделано, – сказала я и пошла, выполнять поручение этой старой авантюристки.

Совместив приятное с полезным, я прошла до дома драной кошки, вдруг мне посчастливиться застать дома её или Пабло.

– Сегодня удача на моей стороне, – отметила я, врезаясь в Андреа, вышедшую из подъезда.

– Ты?! Не может быть! – закатила она глаза.

– Как видишь, может!

– И что ты здесь делаешь?

– Пришла, чтобы тебя предупредить! Я за тобой слежу! И к твоему сведению, я сегодня видела Пабло.

– И где же ты его видела? – занервничала Андреа.

– Не важно! Ты что-то темнишь на счёт Пабло и я узнаю – что.

Не дав драной кошке ответить, я пошла на противоположную сторону. Мне необходимо успеть в магазин до его закрытия, иначе Донья меня прибьёт.

***

Усвоив урок на всю жизнь, я постучала, прежде чем войти.

– Входи, Милли, – ответила Донья.

– Вы что, волшебница? – удивилась я. – Как Вы узнали, что это я?

– Я сижу здесь уже много лет и научилась различать людей по их стуку, – гордо ответила Донья.

– Вот Ваша сдача и чек, – сказала я, положив перечисленное на столик, за которым сидела миниатюрная седоволосая старушка. – А теперь рассказывайте, зачем Вам футболки?

– Не будь такой любопытной! – отрезала Анхелика.

– Ну, бабушка! – протянула я, как маленькая девочка, зная, что ей приятно, когда я её так называю. – Вы же моя бабушка?

– Что тебе от меня нужно, – раскусив мою игру, спросила Донья.

– Знать, зачем Вам столько футболок! – ответила я обиженно.

– Ладно! Скажу, пока ты не свела меня с ума. Эти майки для детей из того неблагополучного района, где живёт Гамусо. Мы с Иво бываем там почти каждый день.

– Что?! – удивилась я.

– Да, Иво строит там пункт скорой помощи, и я ему помогаю.

Я не поверила в услышанное. Иво, дети, помощь… Всё это не складывалось у меня в голове. Я считала его мерзавцем, кобелём, а, оказывается, и у него есть сердце.

Я очень люблю своего друга Гамусо, этого круглолицего мальчугана десяти лет с выразительными карими глазами.

Гамусо для меня, как младший брат. Мы с ним очень схожи. У него такой же озорной, весёлый характер и доброе сердце. А ещё нас связывает с ним футбол, благодаря которому мы и познакомились, когда я собирала свою команду, в которую и попал Гамусо.

Гамусо живёт в бедном квартале с отцом, мама умерла, когда тот был ещё совсем крошкой.

– Что с тобой? – вернула меня на землю Донья. – Ты удивлена?

– Да, ещё как, – еле ответила я.

– Иво – прекрасный человек, Милли. Дай Бог, чтобы ему сегодня повезло.

– Повезло с чем, с этой зазнайкой?

– Сегодня вручение премии, на которую претендует Иво.

– А-а-а, да-да. Премия, – сказала я, будто знаю о чём речь.

– Пойдём, мне нужно поздравить внука, – сказала Донья, и мы вышли из её комнаты.

Я пошла на кухню, чтобы перекусить. За целый день я сегодня и крошки не съела, и поэтому чувствовала, что вот-вот упаду в голодный обморок.

За столом Лина рассказывала Глории, как она видела Марту в объятиях дворецкого. Я поддержала разговор.

– Во – даёт, Бернардо. Настоящий маньяк. Со мной у него не вышло, так он переключился на Марту.

– Что значит не вышло с тобой? – удивлённо спросила Глория, отложив апельсин, который чистила.

– Я что, ещё ничего не рассказала? – спросила я у подруг, понимая, что ответ тут не нужен.

– Не рассказывала, что? – насторожилась Лина. – Бернардо к тебе приставал?!

– Умереть можно! – прокричала Глория, увидев ответ на моём лице.

– И не говорите! Кажется, он спятил.

Я рассказала о том, что произошло между мной и Берни несколько часов назад и, когда на кухню вошёл предмет наших разговоров, девочки тут же принялись потешаться над ним.

Бернардо не вступил с ними в диалог, а просто молча выпил воды и ушёл по своим делам.

Я доковыряла свой апельсин и, надеясь, что Донья уже закончила говорить с Иво, пошла к нему.

Далеко идти мне не пришлось. Блондин вышагивал из стороны в сторону по гостиной.

– Удачи! – сказала я, подойдя ближе.

– Что? – спросил Блондин, повернувшись ко мне.

Я явно застала его врасплох.

– Удачи с премией, – повторила я, улыбнувшись. – Все будут смотреть тебя по телевизору.

– Хорошо, – ответил мне улыбкой Иво. – Большое спасибо.

В этом костюме в узкую полоску, Блондин выглядел прекрасно.

Я смотрела на него и понимала, что безумно скучаю. Я еле сдерживала себя, чтобы не обнять его.

Все мои мысли прервала вошедшая в дом Пилар. Она подошла к Иво и поцеловала, дав понять, что он её собственность.

– Смотри телевизор со всеми, – сказал мне Иво. – Если я выиграю, я передам тебе привет.

– К сожалению, в это время я смотрю телесериал, – ответила я с досадой и оставила этих голубков наедине.

Как один человек может одновременно вызывать чувства любви и ненависти!?

Закончив на сегодня со всеми делами, я поднялась в нашу комнату. Девочки уже должны быть там, и мне не терпится узнать, как прошло вручение премии. Я переоделась и лежала на кровати, ожидая, когда придут подруги.

Наконец, Лина и Глория завалились в комнату, оживлённо обсуждая передачу.

– Ну как всё прошло? – нетерпеливо спросила я. – Иво наградили?

– Наградили, – ответила Лина. – Только наш красавец там не появился.

– Как это?!

– А вот так это! Он выиграл, но не появился, – подхватила Глория. – Ведущий не знал куда деваться, когда объявил победителя, а того нет.

– Прямо дурак какой-то, – возмутилась Лина. – Это же так здорово, когда тебе аплодирует куча народу! Интересно, что с ним случилось?

– Я расскажу тебе, что случилось, – сказала я, усаживаясь поудобнее на кровати. – По дороге на церемонию эта его подруга, затащила его в какой-нибудь отель, чтобы порезвиться.

– Да нет, вряд ли, – встала на его защиту Глория.

В дверь постучали, и Глория встала, чтобы открыть её.

– Милли, я же говорила, что ты ошиблась, – сказала она, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Проходите, сеньор Иво.

– Милли, можно с тобой поговорить? – спросил Блондин, стоя на пороге.

Не дожидаясь моего ответа, Глория и Лина ретировались из комнаты, оставив нас наедине. Иво присел на край соседней кровати и изучающе, смотрел на меня.

– Почему ты подошла ко мне перед презентацией, – спросил он.

– Как почему? – удивилась я. – Чтобы пожелать удачи. Но, видимо, зря.

– Не зря, я ведь выиграл.

– Да, но тебя там не было, – парировала я. – Почему ты не пошёл?

– Сказать правду? Не знаю почему. Премии мне не интересны. Все эти награды развивают тщеславие, эгоизм. В мире есть более важные вещи.

Я слушала его и восхищалась. Он говорил такие правильные вещи, таким спокойным и ровным тоном. В его голосе было столько теплоты…

– А как пункт скорой помощи, который ты строишь? – спросила я, когда между нами возникла пауза.

– А ты откуда знаешь? – удивился Блондин. – Тебе Гамусо сказал? Я надеру ему уши!

– Нет-нет-нет, это не он. Он тут вообще не причём, – перебила я его. – Я вижу, ты растёшь.

– Тебе так кажется?

– Да, и если так пойдёт дальше, ты станешь мужчиной.

– Я и есть мужчина.

Решив, что я заигрываю с ним, Блондин наклонился, чтобы поцеловать меня.

– Нет, – остановила я его рукой. – Мачо.

– Ну, это тоже, – он сделал ещё один рывок, наклоняясь ко мне.

– Думаешь, ты должен доказать это всем бабам, с которыми встречаешься? До мужчины тебе ещё далеко, – снова оттолкнула я его. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – с досадой ответил Блондин, но всё же встал и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

***

Позавтракав, я пошла в комнату Пабло. Я хотела найти хоть что-то, что могло помочь мне понять, что происходит.

– Я должна что-то сделать, – твердила я себе под нос.

Невольно мой взгляд упал на портрет, и в голове сразу промелькнула идея. Недолго думая, я схватила картину и унесла с собой.

Переодевшись и выйдя через заднюю дверь, я выскользнула из дома. Хоть у меня и был выходной, но я обещала помочь Лине на кухне и если она меня увидит, то сильно обидится, а так как мне очень нужно было выйти, пришлось идти на такие меры.

Я поймала такси и приехала по адресу, где находится квартира Блондина. Попросив водителя подождать меня, я забежала в подъезд.

Портрет я оставила у дверей.

Время было обеденное и я была точно уверенна, что дылда сейчас на работе. Позвонив в дверь и услышав за ней шаги, я тут же ушла.

Свою миссию я считала выполненной. Что будет дальше, когда Пабло увидит портрет, я не знала, но надеялась только на то, что Умник покажет Пабло путь, и он вернётся домой.

***

– Ну, наконец-то? – сказала Бабочка, когда я зашла на кухню.

– Что, наконец-то?

– Наконец-то, ты явилась. Где ты была? – тоном следователя спросила у меня подруга. – Всю работу оставила мне.

– Прости, пожалуйста, – виновато произнесла я. – Я относила подарок на квартиру к дылде. А, хотя, причём здесь «прости»?! Хозяйки нет, а у меня выходной, – опомнилась я. – А это твоя работа.

– Ты же обещала помочь мне, – жалобно простонала Лина.

– Ладно, помогу немного. Мне ещё нужно сходить к Гамусо.

– Милагрос! – наконец опомнилась Лина. – А что за подарок ты отнесла дылде?

– Кто тебе сказал, что подарок для дылды? – интригующе спросила я у подруги.

Я помогла Лине с уборкой и пошла, проведать Донью на стройке. Хотя, наверное, больше я хотела увидеть Иво.

– Привет, бабушка, – сказала я, подойдя к Донье, которая деловито сидела в тени и разбирала чертежи.

– Привет, милая, рада тебя видеть, – тепло поприветствовала она в ответ.

– Ну что, как тут у вас? Хорошо поработали?

– Да, всё хорошо. Не хочешь поздороваться с Иво?

– А он тут? – невозмутимо спросила я.

– Да, тебе повезло. Вон он.

– Да уж, очень, – буркнула я себе под нос и врезалась в грудь Иво, когда развернулась.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Блондин. – Тебе нельзя здесь находиться. Без каски.

Я смущённо улыбнулась. Мне была приятна его забота. Это говорило о том, что его чувства ко мне всё ещё не остыли, ну или мне так казалось.

– Нет, я не хочу, чтобы с тобой произошёл несчастный случай, тем более, что сейчас пункт ещё не закончен.

Какой он милый… Я бы так и смотрела на него вечно, но Донья прервала меня.

– Милли, мне не хватило футболок. Сходи, купи ещё, – попросила она.

– Я схожу. Только Вы мне должны за это два поцелуя!

Я наклонилась и расцеловала Донью в обе щеки. Её глаза засияли, а лицо налилось румянцем. Я люблю видеть её такой счастливой.

– А чаевые? – шутливо спросила я.

– Не волнуйся, бабушка, – подмигнул Иво. – Чаевые заплачу я.

Не успела я опомниться, как оказалась в объятиях Блондина.

Жаркая волна накрыла меня с головой. Анхелика посмотрела на нас и улыбнулась, но когда Иво поцеловал меня со всей страстью прямо в губы, я чуть не потеряла сознание, от нахлынувших на меня эмоций.

На ватных непослушных ногах, я пошла в магазин.

Сначала я решила зайти в супермаркет и купить каких-нибудь сладостей детям на стройку. Рассматривая печенье в синей упаковке, я краем глаза заметила, как двое парнишек вытащили сумку из тележки с покупками. Оглянувшись, я увидела, что неподалёку стоит молодая женщина с двумя девочками.

Я тут же выбежала на улицу, и мне повезло, что эти сорванцы не успели убежать, а стали прям у магазина, изучать содержимое.

Я схватила их за шкирку и потащила за угол, чтобы не привлекать внимания.

Я узнала этих парней. Это были знакомые Гамусо. Пообещав, что я не заявлю в полицию, если они перестанут воровать, я забрала у них сумку и пошла обратно, чтобы вернуть её законному владельцу.

На парковке возле магазина я увидела ту саму женщину, которой принадлежит сумочка и подошла, чтобы отдать.

– Простите, это не Вы потеряли?

– Не потеряли, а у нас украли, – сказала мне девочка постарше. – А там у нас ключи от машины и теперь мы не можем её открыть.

– Спасибо Вам большое. Там все наши документы. И мои, и девочек.

– Не заявляйте, пожалуйста, на них. Они всего лишь дети. Беспризорники. Кроме того, они больше так делать не будут, иначе я им уши надеру.

– Как я могу отблагодарить Вас?

– Вы ведь жена Марадонны, правда?

Вся моя жизнь посвящена футболу. А эту блондинку я узнаю из сотни других блондинок, ведь она – жена известного и великого футболиста.

– А я его дочь! – ответила одна из девочек.

– Я тоже! – обиженно отозвалась вторая.

– Пожалуйста, достаньте мне автограф Диего. Очень Вас прошу.

– Я придумала, – сказала старшая дочь футболиста. – Давай пригласим её к нам на обед?

– Меня, к Вам? – опешила я. – Разумеется, я согласна.

– Решено. Мы тебя приглашаем, – ответила женщина.

Мы залезли в бордовый минивэн и поехали.

В доме, Клаудия, так звали мою новую знакомую, показала мне комнату, которая называется «Музей Диего».

В ней хранятся все награды, грамоты и кубки футболиста. На стенах висят совместные фотографии с другими знаменитостями и моменты из лучших матчей.

Формам, в которых Марадонна забивал свои лучшие голы, уделили особое место в шкафу с подсветкой. Так же там висят формы других футболистов, с которыми обменивался Диего, когда играл в Европе.

– Кто тебе правится из нынешних футболистов, – спросила Клаудия.

– Я балдею от блондина.

– Какого Блондина? – непонимающе переспросила она.

– Как, какого?! Батистуты! Я от него без ума. Неужели ты не знаешь его?

В комнате заговорил автоответчик. Это была подруга хозяйки дома. Та сообщила, что не может поехать с ней в Италию.

За обедом я познакомилась со всей их семьей. Мы разговаривали о моей любви к футболу, о монастыре, о Донье. В их семье шестеро детей. Шестеро! И тут я, наконец, вспомнила, что меня послали за футболками для детей, и я поспешила свернуть разговор, пока меня не стали искать с собаками.

Перед уходом я попросила Клаудию взять меня с собой в Италию.

Я бы и на колени перед ней встала, если потребуется. Я всю жизнь мечтаю хоть одним глазком увидеть Батистуту.

Но вставать на колени мне не пришлось. Жена Диего охотно согласилась взять меня с собой.

Отъезд запланирован через два дня.

Клаудия любезно вызвала мне такси, которое отвезёт меня до магазина. Я попрощалась с семьёй Диего и вышла на улицу, где меня уже ждала машина.

Докупив нужное количество футболок, я отнесла их на стройку. Донья была так занята чертежами и планами, что не заметила, что меня не было несколько часов с учётом того, что магазин находится в семи минутах ходьбы.

Я рассказала ей, что произошло, пока я отсутствовала и что мне необходимо взять отгул, потому что я еду в Италию.

Донья сначала удивилась, потом испугалась, ну а потом рассмеялась, потому что, по её словам, в этом вся я. Вечно со мной случаются какие-то приключения даже там, где их не ждёшь.

– Я думаю, поездка пойдёт тебе на пользу, – сказала мне Донья по пути домой.

– Я уверенна в этом, бабушка, – согласилась я, положив голову ей на плечо.

***

Последние два дня я нахожусь в предвкушении поездки.

Я мысленно благодарила Ренату за то, что она не смогла поехать. Конечно, болезнь ребёнка это плохо, но зато я увижу свою мечту.

Завтра день отъезда и нужно, как следует, выспаться. Я собрала необходимые в дорогу вещи, приняла душ и легла спать пораньше.

Наутро Клаудия заехала за мной на такси. Я чуть было не проспала. Меня пробудили крики Глории и Лины. Посмотрев на часы, я наспех умылась и, пошла, попрощаться с Доньей.

Старушка обняла меня и попросила быть осторожней.

Я поцеловала её и вышла за ворота.

***

По прибытию в Милан, мы с Клаудией обошли все достопримечательности и наделали кучу фотографий.

Первым делом мы пришли к Пантеону – храму всех Богов. Попросив прохожих нас сфотографировать, мы встали возле главных ворог. Это неописуемая красота!

– Пантеон – одна из главных достопримечательностей Рима, – сообщила мне Клаудия.

Ещё не существует купола больше, чем этот.

На улице было довольно прохладно и, находившись по площади возле храма, мы взяли такси и проехали по всему городу, чтобы увидеть как можно больше.

Мы бродили по узким улочкам, ели местную выпечку.

Я не переставала благодарить Клаудию за то, что она взяла меня с собой.

Мы увидели фонтан Треви – самый большой фонтан Рима и ещё много других фонтанов. И вот, наконец, мы приехали на стадион.

Народу почти не было, только игроки футбольных команд, которые разминались со своим тренером.

Мы прошлись по трибунам. Я пропустила через себя всю энергетику этого места. В этот момент я была счастлива, как никогда!

Погода к середине дня разгулялась, и я смогла снять шарф.

Я увидела на поле Батистуту, и моё сердце остановилось.

В моей жизни уже есть один Блондин с голубыми глазами, но Батистута – это Батистута. Никакой Блондин ему не ровня.

Футболист повредил ногу, и доктор отвела его на пустую трибуну, чтобы сделать перевязку.

Мы стояли в пяти метрах от него, но я не решалась подойти. Я так нервничала, что сейчас, даже, не помнила своего имени. Клаудия успокаивала меня, но терпеливо ждала, пока я осмелюсь пойти и взять автограф.

Наконец, футболист сам вышел к нам, и мы направились в его сторону.

Клаудия тепло поприветствовала Габриэля и представила меня.

От волнения я так быстро тараторила. Быстрее обычного. Но Габриэль меня понял и пригласил завтра на их тренировку.

Клаудия договорилась о встрече вечером в отеле, где футболист должен дать интервью, и мы попрощались.

– До завтра! Передай привет жене и детям, – сказала Клаудия на прощанье.

– Передай привет жене и детям, – повторила я за ней и обняла кумира.

По дороге в отель, Клаудия пояснила, что интервью у Батистуты буду брать я.

Когда это я пропустила, что она выдала меня за журналистку?! Видимо, я была так ослеплена блондинчиком, что даже и не услышала этой части.

– Что мне надеть на интервью? – запаниковала я. – У меня только эта одежда, которая на мне.

– Не волнуйся, что-нибудь придумаем, – успокоила меня моя новая знакомая. – Я куплю тебе платье. Какое ты хочешь? Красное, подойдёт?

– Конечно! – восторженно ответила я. – Красный – мой любимый цвет!!

Мы зашли в отель, чтобы Клаудия позвонила домой, а после отправились в магазин искать мне платье для ужина с Габриэлем.

Мы купили красное атласное платье в пол с кружевным декольте и тонкими бретелями. Осталось только подготовить то, о чём я буду спрашивать футболиста, и всё готово.

Габриэль приехал вовремя. Клаудия помогла мне с причёской и макияжем. Я чувствовала себя важной персоной. Настоящей журналисткой!

Общение прошло в непринужденной обстановке. Несмотря на свою известность, Габриэль оказался простым и душевным парнем. Я расспросила у него о травме, о семье, о карьере, как учила меня Клаудия, а он охотно отвечал на мои вопросы.

В конце нашей встречи я попросила автограф «для Чолито», сказав, что это моя подруга, и он расписался на свитере, который принёс с собой и который я теперь не сниму, пока он не порвётся.

***

Сегодня мы возвращались домой, но перед отъездом я попросила Клаудию ещё хоть одним глазком взглянуть на Батистуту.

По дороге на футбольное поле, где проходила тренировка Габриэля, мы зашли в кафе возле собора Святого Петра и подкрепились нежнейшим пирожным.

А после, нам удалось осмотреть Колизей. Это потрясающе! Колизей должен увидеть каждый.

Добравшись до стадиона, мы подождали, пока Габриэль закончит тренировку и подошли к нему попрощаться.

Он обнял меня, как старую знакомую, и я чуть не потеряла сознание от счастья.

Напоследок он выбежал на середину поля и передал мне длинный пас, а я отбила его своим самым лучшим ударом.

Ещё раз обнявшись, мы сели в подъехавшее за нами такси и отправились в аэропорт.

Весь полёт я проспала, а когда открыла глаза, то увидела, что мы уже пролетаем над домом.

– Куда тебя подвезти? – спросила Клаудия.

– Отвези меня в монастырь, если можно. Сейчас два часа ночи, не хочу никого будить в особняке.

Клаудия высадила меня недалеко от часовни.

Первым делом я зашла туда и поставила своему другу целую бутылку красного.

Чтобы меня никто не заметил, я по старинке, залезла через окно в свою бывшую комнату, поцеловала спящих девочек и легла на свою кровать, которая за всё это время никем не была занята.

Я оглядела в темноте комнату: всё на своих местах, даже трещина на потолке всё того же размера.

Утром мать-настоятельница пришла всех будить и как она удивилась, когда увидела меня. Она с ходу спросила, не натворила ли я чего, но я успокоила её, и она оттаяла, обняла меня и велела идти завтракать.

Вместо завтрака я отыскала Падре и похвасталась своей обновкой. Кофта ему так понравилась, что он даже примерил её и не хотел снимать. Я еле отобрала её обратно.

– Милли, – начал осторожно Падре. – Ты до конца недели ещё появишься здесь?

– Да, Падре, а что? Что-то случилось?

– Нет, ничего, – ответил священник, заметив моё беспокойство. – Просто все ждут тебя на этой неделе в монастыре, особенно твоя сборная, – подмигнул он. – Ребята, когда узнали, что ты виделась с Батистутой, теперь только о тебе и говорят. Ты местная знаменитость.

– Хорошо, я обязательно приеду.

– И возьми с собой Глорию.

– Странная просьба… Зачем? С ней что-то не так?

– Нет-нет, – стал увиливать Падре Мануэль.

– Посмотрите на меня, Падре. Я вижу, что-то не так. Во что Вы вляпались?

– Что?! Нет! Причём тут я?!

– Тогда говорите, зачем Вам Глория?

– Ну ладно, я хочу, чтобы Глория пришла в монастырь, потому что с ней хочется познакомиться её мать.

– Ой, да бросьте Вы, мать-настоятельница знает Глорию, как облупленную.

– Нет, Милли ЕЁ мать.

– Не шутите так Падре, Глория такая же сирота как… Мать Глории?! – дошли, наконец, до меня его слова. – Откуда она взялась?! - опешила я.

– Она приехала в монастырь около недели назад, – начал Падре. – Не знаю, как она нашла нас и почему сейчас, но она говорит, что хочет рассказать всё дочери. Рассказать всю правду о том, почему она так поступила тогда.

– Почему она не приедет в особняк?

– Я не пускаю её туда, никто не знает, как отреагирует Глория и поэтому, я хочу предварительно поговорить с ней сам, а это лучше делать здесь, где она выросла и ничего не давит на неё.

– Ну и ну, Падре… – только и смогла ответить я.

***

Когда я приехала в дом Ди Карло, меня сразу облепили Глория и Лина.

– Ты познакомилась с Батистутой? – прыгала, как попрыгунчик, Лина.

– Конечно! – ответила я, обнимая обеих подруг.

Я и не заметила, как сильно соскучилась по ним всем. Казалось, даже Марта была рада меня видеть, ведь теперь ей будет, кого задирать.

На наши визги пришёл Бернардо, и в воздухе сразу повисла неловкость, ведь в последнюю нашу встречу я обвинила его в домогательстве.

Берни смотрел па меня, не находя слов, я на секунду решила забыть, что между нами произошло и обняла его. Но от его слов «Малышка, ты вернулась», я поняла, что он опять принялся за своё.

Похваставшись перед всеми своей обновкой с автографом, я пошла к Донье.

В гостиной сидели Дамиан и Блондин.

– Всем, привет! – сказала я, проходя мимо.

– Как тебе Италия? – спросил Дамиан, расплывшись в улыбке.

– Прекрасно! – ответила я. – Батистута – настоящий джентльмен. Не то, что некоторые – покосилась я на Иво и пошла наверх, напевая громко какую-то песню, услышанную в Италии.

Я подговорила Берни, что он скажет Донье, что её ждёт сюрприз, и на слове «сюрприз» я ворвусь в комнату.

Так мы и сделали!

– Привет, бабушка! – торжественно прокричала я, вбегая в комнату.

Донья обрадовалась такому сюрпризу и крепко обняла меня. Как же я соскучилась по ней! Донья для меня, как родная бабушка, которой у меня никогда не было. Она мудрая, добрая, иногда ворчливая, но такая родная.

Берни принёс нам чай, и я рассказала о своей поездке во всех подробностях. Анхелика смеялась до слёз от рассказа об интервью, если бы она меня видела, то совсем бы живот надорвала.

Я посмотрела на часы – обед.

– Вам пора отдохнуть, – полу приказным тоном сказала я Донье. – А я пойду, разберу сумку.

Чмокнув её в щёчку и не дав сказать ни слова, я ушла.

В комнате меня ждала Глория. На кухне нам не удалось толком пообщаться, поэтому мне пришлось рассказывать всё с самого начала и о Клаудии, о том, какая она прелесть, о том, как мы ходили по магазинам, салонам красоты перед интервью, об Италии, Флоренции и о тех местах, где мы были.

– А Бати, какой он? – с блеском в глазах, спросила Глория.

– Конфетка! – ответила я. – Он такой хорошенький, такой пупсик.

– Как я тебе завидую, Милли! – протянула подруга.

– Не нужно, – приободрила я её. – Кстати, на этой неделе Падре ждёт нас в монастырь.

– Здорово! Я так соскучилась по сестре Толстушке. Надо позвонить ей и попросить, чтобы она испекла большой торт.

– Глория, – сменила я тему. – Ты ведь знаешь, что когда я найду отца, го набью ему морду, да?

– Да, – непонимающе ответила она.

– Так вот, а что бы ты сделала, если бы нашла свою мать?

– Перестань, Милли, это невозможно, – отмахнулась подруга.

– Ну а всё же, представь. Вдруг она объявилась и хочет извиниться перед тобой за то, что оставила тебя?

– У меня не было матери и не будет – ответила Глория, и я заметила на её глазах слёзы. Я ненавижу её! Она выбросила меня на улицу, как мусор!

Глорию можно понять: ну кто сможет спустя семнадцать лет простить такое? А с другой стороны это же – мама. Я не стала продолжать этот разговор, потому что это расстроило Глорию. Видимо, ещё не время. Но я уверенна, что однажды она простит её.

– Милли, – ворвалась в комнату Лина. – Иди, посмотри, кто пришёл.

– Кто пришёл, Бабочка?

– Иди, и сама увидишь, – тянула меня за руку Лина.

Мы спустились в гостиную, где собрались Дамиан, Андреа и Иво. Среди них я увидела Пабло.

Подойдя к ним, я замерла. Неужели Андреа одумалась? Я не верила своим глазам!

– Ты?! – лицо Пабло засияло при виде меня.

– Ты её помнишь?! – удивился Дамиан.

– Да, ответил Пабло и крепко обнял меня.

Я обняла его в ответ. Я была счастлива, что он, наконец, дома.

– Невероятно, ты совсем не изменилась! Такая же красивая! – сказал Пабло, рассматривая меня с ног до головы.

– Мы все очень за тебя волновались, – сказала я ему, оглядев всех.

– Андреа, а ты уверенна, что он ничего не помнит? – вмешался Иво.

– Да, – ответила дылда.

– Я пытаюсь вспомнить, – сказал Пабло. – Дайте мне время.

– Можешь не торопиться, – язвительно ответил Блондин. – Смотрю, Милагрос ты не забыл.

– А кто такая, Милагрос? – серьёзно спросил он, и Иво громко фыркнул в ответ.

– Это я! – сказала я, сделав шаг вперёд.

– Я помню тебя, потому что видел на картине. Кто мы были? Мне кажется, я любил тебя.

Его слова меня смутили. Я не понимала происходящего. Всё это похоже на какой-то новый розыгрыш семьи Ди Карло. Я смотрела на Иво, потом на Лину в надежде, что они дадут мне хоть какой-то ответ.

– Пабло! – воскликнул Дамиан. – Ты собирался на ней жениться.

– Правда?! – Пабло ещё больше обрадовался и с такой любовью посмотрел на меня, что Иво весь побагровел от ярости.

– Ты рада меня видеть? – спросил он, и в его глазах светилась надежда.

– Ну, всё, хватит! – сквозь зубы бросил Иво. – Мне надоел этот цирк!

Я потерянно смотрела вслед Блондину.

А Пабло смотрел на меня нежными глазами и ждал ответа. Моё сердце разбивалось на куски, я не была уверенна в том, что действительно рада тому, что происходит, но, тем не менее, ответила ему:

– Да, конечно. Я рада, что ты вернулся.

Дамиан попросил отвести Пабло в его комнату.

Кода мы открыли дверь и вошли, Пабло стал осматриваться. Он словно видел это место впервые. Я никогда не встречала людей, потерявших память, и для меня всё это было какой-то загадкой, я не знала, как вести себя.

– Ты, правда, ничего не помнишь? – спросила я его, присаживаясь на кровать.

– Правда, – вздохнул Пабло, рассматривая кисти.

– Ничего - ничегошеньки?

Я понимала, что мой повторный вопрос звучит немного глупо, но я никак не могла поверить в эту историю.

– Нет. Почти ничего, – ответил он мне, и с большим вниманием стал всматриваться в свои рисунки. – Помню какие-то обрывки. Помоги мне. Расскажи о наших отношениях.

Его просьба застала меня врасплох. Я растерялась, и внутри всё сжалось. Мне было жаль Пабло, и я искренне хотела ему помочь, но я не знала и не могла сейчас рассказать всё то, что произошло. Я не была готова к этому. Мне не хотелось причинить ему новую боль, не сейчас.

– Мы с тобой, – начала я, но слова камнем так и застряли у меня в горле. – Мы, в общем… Знаешь, я много думала о нас.

– Хорошо, Милли, не волнуйся, – сказал Пабло и присел передо мной на корточки. – Даже если ко мне не вернётся память, мы всё равно поженимся. Обязательно!

– Да, но я…

– Не переживай. Я ещё не помню, как тебя любил, но моё сердце подсказывает мне, что я тебя люблю.

Я растроганно посмотрела на него и улыбнулась. Моя улыбка наполнила глаза Пабло радостью.

Он ещё был слишком слаб, чтобы услышать правду, поэтому я не стала разбивать его светлые мечты о нашем совместном будущем и оставила всё как есть. Придёт время, и я всё ему расскажу. Расскажу, но не сейчас.

***

С Иво я намеренно перестала общаться и всячески игнорировала его, когда он пытался со мной заговорить.

Всё своё внимание я переключила на Пабло. Последние два дня, после его возвращения, мы проводим много времени вместе.

Пабло сейчас нуждался в поддержке, а из всего окружения он помнил только меня, и я не могла бросить его сейчас.

В обед мы гуляем во дворе, и я рассказываю постепенно о нём то, что знаю сама.

Когда он начинает говорить о нас, то я сворачиваю тему и, ссылаясь на работу, заканчиваю разговор. Я не знаю, как объяснить ему то, что произошло.

***

Бернардо перехватил меня в коридоре, когда я пряталась от Блондина, и сообщил, что пришёл Падре Мануэль.

– Милли, что случилось? – обеспокоенно спросил Падре, когда я вошла на кухню, где он ждал меня. – Я бросил все дела, как только ты позвонила, и пришёл сюда, – объясни, что случилось?

Я огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не услышит.

– В субботу мы с Глорией придём в монастырь, – сказала я почти шёпотом.

– Ты, что, не могла сказать мне об этом по телефону? – удивился Падре.

– Нет. Это ещё не всё. У нас серьёзные трудности.

Священник озадаченно смотрел на меня. Он так переживал, ведь мы с Глорией для него словно дочери – он заменил нам родителей.

– Я поговорила с Глорией. Она не хочет видеть свою мать, говорит, что ненавидит её.

– Ты ей всё рассказала?! – испугался Падре.

– Нет, что Вы! – успокоила я его. – Просто спросила, так между делом. Падре, я не хочу, чтобы Глория страдала.

– Хорошо, но она её мать, – возразил он.

– Тогда лучше сами с ней поговорите. Подготовьте её.

– Может лучше ты??

– У меня не хватает смелости… И к тому же…

– Падре! Вы здесь?! – радостно воскликнула Глория, войдя на кухню. – Как Вы?

Мы разом замолчали, так и не решив, что делать дальше в этой запутанной ситуации с появившейся матерью.

– Не знала, что Вы здесь. О чём вы говорили? – подруга испытующе посмотрела на меня.

Глория от природы была такая же любопытная, как и я, и поэтому мы оба знали, что она не отвяжется, пока не услышит хоть какой-то ответ.

– О чём же ещё! – ответила я. – О Батистуте! Я сказала Падре, что нужно собрать денег, чтобы вернуть его обратно в Боко Хуниорс. Представляете Батистута снова с нами?!

– С той только разницей, что, по-моему, он должен играть за Сан Лоренцо.

Я недовольно поморщилась, когда Падре сморозил такую чушь. Похоже, это у него от волнения. Но Глорию этот ответ устроил.

Она обняла Падре, сообщив, что мы придём в субботу и пошла по своим делам.

Я проводила Падре, и в гостиной наткнулась на Иво. Как ни крути, долго его избегать не получилось.

– Милли, ты не видела Бобби? – спросил Иво, корчась от боли.

– Да, он только что… – я хотела сказать «ушёл», но замолчала, потерявшись в своих мыслях.

Вид Блондина меня совсем сбил с толку.

– А что это у тебя? Что случилось?

– Это грелка, – показал он на предмет, держащий у своей щеки.

– Вижу, что грелка. Я спросила, что с тобой?

– Я ел сэндвич и куриной косточкой сломал себе вдребезги коренной зуб. Какая боль! Ужасная боль! – стонал Блондин.

– Бедняжка! Ты был у дантиста? – проявила я сочувствие.

– Нет! – испуганно воскликнул он, словно маленький ребёнок. – Только не к дантисту! Один я не пойду.

Иво замахал руками, будто его тащат на пытку, и пятился в сторону лестницы.

Мне было его гак жаль. Я знала, что такое зубная боль и искренне сопереживала ему. Вернувшись на кухню, я отыскала аспирин и, поставив на поднос стакан с водой, понесла Иво.

– Я принесла тебе аспирин, – войдя, сказала я.

Иво лежал па кровати с таким измученным видом, что у меня сердце обливалось кровью.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Тебе нужно показаться дантисту. Само по себе это не пройдёт.

– Нет, один я боюсь! Может, ты пойдёшь со мной?

– Я?!

– Ну да. Мне нужна защита.

– Значит, защита, – усмехнулась я. – Этим добром у тебя забит весь ящик! Я видела.

Решив, что это очередная уловка, я в ярости вышла из комнаты. Мог бы придумать что-то оригинальное, чем давить на жалость.

Вылетев, как ракета за дверь, я чуть не сбила Глорию с ног.

– Что случилось? – испуганно спросила меня подруга?

– Блондин! Я чуть не попалась на его уловку снова. Представляешь, актёр, тоже мне: изобразил, что у него сильная зубная боль, а между делом, попросил сходить с ним к дантисту. Но мы-то все знаем, что это неправда!

– Конечно, правда! – воскликнула Глория. – Лина рассказывала, как видела, что Блондин кричал от боли. Ел сэндвич, а потом резко закричал, как больной.

– Бедный котёночек! – ласково отозвалась я.

– Сдаёшься? – лукаво улыбнулась Глория.

– Не знаю… – отчаянно призналась я. – Я с ним поругалась после того, как он мне стал заливать, что больше не бабник и, что будет мне теперь вереи. Но теперь, когда ему больно, мне его жаль. Я еле сдержалась, чтобы не пожалеть его.

– Делай так, как тебе хочется. Как подсказывает тебе сердце, – посоветовала мне Глория.

Тут я задумалась и вспомнила все его плохие поступки по отношению ко мне. Ведь меня-то он не пожалел. Думал только о своих интересах. Вот и я его жалеть не буду.

– Да пошёл он со своей зубной болью, – ответила я подруге. – Но с другой стороны… Бедняжка, мне его жаль.

– Похоже, у тебя раздвоение личности! – подытожила Глория, и мы обе засмеялись во весь голос.

***

Мой день начался с уборки в гостиной.

Между делом Лина рассказала мне, что Марта против того, что её мать крутит с садовником, а если она не перестанет встречаться с Рамоном, то та и вовсе уйдёт из дома. Вот, нахалка! Не даёт матери быть счастливой!

Иво проходил мимо, по его лицу я поняла, что зуб у него до сих пор болит, ну или он до сих пор дурит меня.

– Сеньор Иво, – обратилась к нему Лина. – Как Ваш зуб?

– Всё ещё болит, Лина, – простонал Блондин.

– Ну, всё, перестань плакать, как ребёнок! Я схожу с тобой в больницу.

– Правда?! – удивился Иво.

– Да! А то от твоего нытья у меня уже голова болит, и скоро врач понадобится мне.

– Спасибо, – обнял меня Блондин и попытался поцеловать.

– Остуди свой пыл! К врачу я с тобой пойду, но без поцелуев! – резко сказала я и пошла переодеваться.

В комнате я застала Глорию, которая спешила переодеться.

– Давай скорее, – поторопила она меня. – Пора собираться в монастырь, а то опоздаем.

Из-за зуба Блондина, я совсем забыла, что сегодня нас ждёт Падре.

– Ты только не обижайся, но иди одна, – виновато сказала я Глории. Я пообещала Блондину, что провожу его к врачу, у него до сих пор болит зуб.

– Ты что променяла меня на Блондина? – обиделась Глория.

– Ну а что такого? Главное, ты увидишь сестру Толстушку, мать-настоятельницу, ребят, Падре Мануэля.

– Но я хочу пойти с тобой! – надула губы Глория.

– Обещаю, что пойду с тобой в следующий раз.

– Обещаешь? – смягчилась Глория.

– Клянусь! Торжественно!

– Значит, ты помирилась с Иво? – окончательно оттаяв, спросила она.

– Нет! – поспешно воскликнула я. – То есть, не знаю. Он очень изменился, стал такой нежный, ласковый. Ходит за мной, как хвостик. Мне это приятно. Очень приятно! Возможно, он и правда изменился, и у нас ещё есть шанс.

Глория улыбнулась, заметив, что я сияю от счастья, обняла меня и, поцеловав в щёчку, ушла.

***

В больнице мы полтора часа просидели в приёмной, пока наш врач освободится.

Блондин умолял зайти вместе с ним в кабинет врача. У него был такой испуганный вид, что я сама стала нервничать.

Когда объявили его фамилию, я убедила его идти одного, потому что от вида крови я сама упаду в обморок и меня придётся откачивать.

Но не прошло и пяти минут после того, как он ушёл, меня начали терзать смутные сомнения.

А вдруг я нужна ему там, что если он и правда так сильно боится стоматологов? Я и сама боюсь врачей, но не могу же я его бросить, когда ему так плохо?

Я собралась с духом и вошла в кабинет.

Открыв дверь с номером 108, я обомлела от увиденного.

Иво целовался с какой-то черноволосой кудрявой девушкой, прямо, посреди кабинета.

Моему возмущению не было предела.

Ох, как я не люблю, когда мне врут! А он не просто мне наврал, он обвёл меня вокруг пальца, воспользовавшись моей добротой, моей любовью к нему.

– Вот как ты лечишь зубы?! – холодным и спокойным тоном произнесла я.

Эта парочка тут же отпрянула друг от друга, услышав мой голос.

Иво сделал круглые глаза и подошёл ко мне.

– Милли, я тебе всё объясню, – умоляюще начал он.

– Что ты мне объяснишь?!

Каждое его слово ещё больше распаляло мою злость.

Я злилась не только на него, но и на себя. Как я могла снова поверить в то, что он изменился?!

– Иво, кто эта пигалица?! – завопила кудрявая девушка.

– Да пошла ты! – ответила я ей также грубо, как и она мне. – Сама такая!

– Милый, кто эта грубиянка? – в нетерпении повторила свой вопрос девушка в халате врача.

– Это Милли, – еле выговорил Иво. – Она моя…

– Твоя, кто? – спросила врач.

Запинка Иво вывела меня окончательно из себя.

Он не хотел признавать меня своей девушкой, это было очевидно.

– Кто? – я пристально посмотрела на него.

Но ответа не последовало.

Я не стала больше разговаривать с ним и ждать ответа, которого у него нет.

Я просто молча развернулась и ушла.

Выбежав из больницы, я поймала такси и назвала адрес особняка.

По дороге я думала, какой монетой ему отплатить. Почему всегда так? Неужели сложно пропустить хотя бы одну юбку?! Ведь всё могло быть нормально, зачем заводить интрижку даже, когда ты просто идёшь к стоматологу?! Это какой свиньёй надо быть! Больше я не поведусь на его хитрости! Пусть хоть ползает по полу от боли, спасать себя будет сам.

Вечером Глория рассказала мне, что Падре Мануэль познакомил её со странной женщиной – Лидией, которая хотела поговорить с ней о чём-то в библиотеке, но в последний момент передумала и ничего толком и не сказала.

Я сразу поняла, что – это её мать, но не выдала себя.

***

Наутро мы с Глорией сделали все свои дела и в обед пошли в город, чтобы встретиться с Гамусо.

Сегодня был его День Рождения, 16 апреля, и мы спешили поздравить нашего друга, но увидев его хмурый вид, я поняла, что-то не так.

С помощью долгих расспросов, мы выяснили, что отец забыл про День Рождения сына и с самого утра выгнал его, чтобы тот заработал денег, а сам тем временем, прохлаждался дома.

Мы с Глорией переглянулись и сразу поняли, что думаем об одном и том же. Мы устроим для Гамусо праздник в доме Ди Карло!

Я наказала Глории пригласить Гамусо и его отца к нам в дом к трём часам, так, чтобы сам Гамусо не догадался о сюрпризе, а сама пошла домой, чтобы подготовиться ко Дню Рождения.

Дома все поддержали идею с праздником.

Сакорро предложила испечь торт, а Рокки помимо того, что дал пять долларов на подарок, покажет нам несколько фокусов.

Услышав, что пришли Бобби с Иво, я вышла в гостиную и попросила денег для Гамусо и у них.

– Что ты хочешь ему купить? – спросил Блондин, неохотно протягивая купюру. – Давай поговорим?

– А сколько время? – спросила я и взглянула на вымышленные наручные часы. – Как поздно! Я уже опаздываю. – Воскликнула я, и ушла, оставив Блондина так и стоять с открытым ртом.

Пересчитав заново все деньги, я отправила Лину за подарком, а сама осталась помогать Берни и Сакорро в подготовке кухни к празднику.

Мы развесили шарики, поставили в центр стола торт в виде футбольного поля с футболистами и воротами, который приготовила Сакорро, и ждали гостей. Они должны были появиться с минуты на минуту.

Наконец, Бернардо объявил, что они уже здесь, и мы заняли свои места.

Как только Гамусо с отцом вошли на кухню, Бернардо включил свет, а мы, вылезая из-под стола, хором запели песню в честь именинника.

Я увидела, как засияли глаза друга, и моё сердце успокоилось.

Мы вручили наш подарок. Это была машинка, которую Гамусо заприметил в магазине игрушек.

– Ты знал? – спросил он у отца, всё ещё не веря в происходящее.

– Ну конечно, – ответил мужчина, под мои скрытые кивания головой и ласково улыбнулся сыну. – С днём рождения, сынок!

Сакорро вставила свечи в торт, и Рамон зажёг их.

– Не волнуйся, твой папа тебе поможет, – сказала я, увидев, что Гамусо стесняется задуть свечи один.

– Поможешь, пап? – с надеждой спросил он у отца.

Отец и сын вместе задули свечи.

На моих глазах выступили слёзы счастья.

Как только свечи были задуты, выступил Рокки. Он надел белый блестящий пиджак и шляпу-цилиндр, и теперь был похож на настоящего фокусника.

Вдоволь повеселившись, гости стали расходиться.

Я проводила Гамусо и его отца до дверей.

– Спасибо тебе, – поблагодарил меня мужчина.

Я, молча, обняла его, решив, что слова здесь излишни.

Когда мы с Берни убрались на кухне, я пошла к Пабло, чтобы поговорить с ним о той драке, которая завязалась между ним и Иво.

Лина сказала, что они поругались из-за меня, и я должна выяснить, что на этот раз наговорил ему Блондин.

– Что произошло, почему вы подрались? – спросила я, входя в комнату Пабло.

– Лучше скажи мне, что с Иво? – ответил вопросом он. – Он тебя любит?

– Не думаю, – грустно ответила я и присела на край стола. – Он бегает за всеми юбками, из-за любой девки у него сразу капают слюни, но со мной это не пройдёт.

– Правильно, – одобряюще помотал головой Пабло. – Знаешь, я тут навёл справки, я, оказывается, чертовски богат. И мы могли бы пожениться и навсегда уехать отсюда, – весело добавил он.

– Нет, – остановила я его. – Не надо больше говорить о свадьбе.

Ох, Пабло! Если бы ты знал, как я этого хочу.

Я так этого хочу, что согласилась бы, не раздумывая, если бы мне предложил это Блондин.

– Милли, но если бы со мной не произошла трагедия, мы бы уже были мужем и женой. Ты – главное, что есть в моей жизни, – сказал он и придвинулся ко мне.

– Но это единственное, что ты помнишь. Не нужно цепляться за эти воспоминания.

– И это же не случайно, – настаивал Пабло. – Я всё время думаю о тебе, я не могу без тебя.

– Хватит, Пабло! – сказала я и отвела щёку до того, как Пабло коснулся её. – Прости меня, я совсем запуталась.

– Ты не любишь меня? – спросил он непонимающе.

– Дело не в этом, – ответила я максимально вежливо. – Просто дай мне время.

Меня передёрнуло, когда Пабло хотел обнять меня. Во мне проснулось чувство стыда и злости. Двоякое чувство. Будто предаю кого-то, когда до меня дотрагивается другой мужчина, возможно, саму себя. Я машинально отбросила его руки, и это оскорбило Пабло. Я сделала вид, что не заметила этого и молча, вышла из комнаты.

***

Наутро Глория, выловив меня на кухне, когда я пила чай, сказала мне, что Блондин пригласил на свою квартиру Пилар.

– Как ты узнала? – спросила я.

– Он сказал мне.

– Тебе?! Зачем?! – я так удивилась, для чего бы ему делиться планами с Глорией.

– Мне кажется, он сделал это специально, чтобы позлить тебя, ведь все знают, что я передам тебе всё, что мне скажет этот зазнайка.

– Ты права. Но что за игру он затеял? – задумалась я. – Значит, говоришь на квартире… А во сколько?

– Кажется в семь. Ты ведь не пойдёшь туда? – испугалась подруга.

– Пойду, Глория. Он хочет поиграть, я приму его вызов! Но мне нужна твоя помощь.

– Милли, может не надо. Не можешь ведь ты постоянно носиться за ним, как нянька и портить планы.

– Ты во мне сомневаешься? – рассмеялась я дьявольским смехом и увидела, как Глория не на шутку перепугалась, хотя ещё не знала, что я придумала.

Я отправила подругу в магазин, чтобы она купила мне карнавальный костюм женщины-кошки. Глория очень долго хлопала глазами и не понимала для чего, но я попросила её не задавать лишних вопросов, а просто помочь.

В гостиной я встретила Блондина.

– Тебе уже рассказала подруга о моих планах с Пилар? – спросил он ехидно.

– Ну, разумеется… – ответила я томно. – Желаю хорошо провести время.

– И ты не заявишься ко мне на квартиру, чтобы помешать? – удивился он.

– А что, если я уже буду там? – сказала я спокойно, но в тоже время с подвохом.

Иво от моего заявления побледнел. Он даже потерял дар речи на минуту.

Тут подошла эта назойливая, как муха, Пилар, и, взяв его под руку, увела за собой словно куклу, принадлежавшую ей.

Но когда Иво пришёл в себя, он со зверским выражением лица крикнул мне:

– Не смей! Ты слышишь?! Не смей!

Я с издёвкой улыбнулась, наслаждаясь ситуацией и подмигнув, мяукнула ему вслед, чтобы ещё больше разозлить.

***

Слово я сдержала.

Купив по дороге пирог, я приехала в дом, где находилась квартира Иво. Переодевшись в костюм женщины-кошки ещё дома, я сняла в коридоре плащ, надела на глаза маску и постучалась в дверь.

Дверь открыла Пилар.

Я медленно и грациозно вошла в своём шикарном чёрном костюме из лакированной кожи, не дожидаясь разрешения.

Иво оцепенел и, буквально, пожирал меня своими голубыми глазами.

Приложив все свои способности и актёрские данные, я мелодично запела.

– С Днём Рождения тебя! С Днём Рождения тебя! С Днём Рождения, дорогой Иво! С Днём Рожденья тебя! Мя-у-у, – протянула я в конце песни, подойдя вплотную к Блондину.

– Что ты здесь делаешь, ненормальная? – исторично закричала Пилар.

– Я ненормальная!? – удивилась я с холодным спокойствием, окончательно войдя в роль. – Может быть, ненормальный тот, кто прислал меня сюда?

– Кто тебя прислал? – допрашивала Пилар, подозрительно заглядывая мне в глаза.

– Тот, кто позвонил в агентство, – ответила я с лёгкой улыбкой на губах. – Моя работа – поздравлять людей с Днём Рождения.

– Какая же ты противная, – сделала Пилар недовольную гримасу.

– Почему? – мои брови приподнялись от удивления. – Я плохо пела? – Надула я губы.

– Хуже некуда, – гневно бросила Пилар и потребовала от Блондина выгнать меня.

Иво же, всё это время, наблюдавший в сторонке за нашим диалогом, не выдержал и расхохотался. Он смеялся, как безумный. Пилар это ещё больше разозлило и, хлопнув громко дверью, она выбежала из квартиры.

Я тоже поторопилась уйти, но Иво остановил меня.

– Куда? – спросил он, перегородив мне дорогу.

– Я должна спеть следующему имениннику, – тараторила я. В мои планы не входило оставаться с ним наедине.

– Нет, ты не уйдёшь, ты останешься, – сказал Блондин, целуя меня в шею. – На этот раз тебе не удастся сбежать. – Стой здесь! – приказал он и быстро взметнул по лестнице, ведущей на второй этаж.

Ну, уж нет, Блондинчик, на этот раз всё будет не по твоим правилам.

Обещала же я Глории, что покажу ему, кто кого уделает. Вот сейчас и посмотрим…

Иво спустился вниз и, оглядев квартиру, решил, что я ушла. Я же, пока его не было, спряталась за лестницей и наблюдала за происходящим из своего укрытия.

В дверь позвонили, и Иво поспешил открыть её. Я очень удивилась, когда увидела на пороге Пилар. Неужели они решили провести меня.

– Она ушла? – спросила испанка, входя в квартиру.

– Да, – ликующе ответил ей Блондин и обнял.

– Мы отличная команда, – сказала Пилар и поцеловала его.

Они радовались тому, что я ушла.

Я наблюдала за ними уже со второго этажа и ждала, подходящего момента, чтобы швырнуть Блондину в лицо пирог, который принесла с собой. Но они продолжали страстно целоваться, а мне это зрелище удовольствия не доставляло.

– Наконец-то мы одни, – сказала Пилар, направляя его в сторону дивана.

– Блондинчик… – задорно пропела я.

Я наблюдала за их реакцией и за тем, как исказились их счастливые лица. Иво посмотрел на меня ошарашено.

– Никуда я не ушла. Я тебя надула! – сказала я и, смеясь, бросила пирог прямо ему на лицо.

Пилар всю перекосило от раздражения. А Иво беспомощно тёр руками глаза, пытаясь убрать остатки пирога.

Я смеялась, как ребёнок, не скрывая перед ними своей неудержимой радости об испорченном вечере.

Когда Иво пришёл в себя, то начал орать на меня, как ненормальный.

Пилар металась по квартире и обзывала меня всевозможными словами, которые вспомнила.

Ох, видела бы это Глория! Воспользовавшись моментом, пока Пилар успокаивала Блондинчика, я выскользнула из квартиры и сломя голову, выбежала на улицу.

Сев в стоящее у дома такси, я, наконец, выдохнула. Не знаю, что было бы со мной, если бы Иво добрался до меня сейчас.

Доехав до особняка, я проскользнула через заднюю дверь, чтобы меня никто не увидел в таком костюме. А то пришлось бы объясняться. Когда я выбежала из квартиры Иво, то я даже забыла про пальто, вот, наверное, водитель очумел от моего вида.

На кухне к моему счастью была только Глория.

По моей просьбе она принесла одежду, и, когда я переоделась, засыпала меня вопросами.

– Ну как всё было? Рассказывай, – нетерпеливо просила Глория.

– Всё прошло прекрасно, Глория! Я размазала торт по физиономии Блондина и испортила им весь вечер.

– Здорово! – смеялась подруга. Ты злой гений!

На кухню зашёл дворецкий и попросил Глорию выйти. Ему нужно было поговорить со мной.

– Милли, сеньор Федерико хочет уволить тебя, – сказал он грустно.

В последнее время Берни чересчур много уделяет мне внимания, переживает за меня, вечно интересуется моим здоровьем. И сейчас, когда он говорил мне об увольнении, так чуть не разревелся.

– За что он хочет уволить меня на этот раз?

– Я не знаю. Он просто попросил меня передать тебе это, – говорил Берни осторожно, будто с маленьким ребёнком.

– Так! Всё, хватит! Сейчас пойду и сама поговорю с ним. Хватит ли у него смелости сказать мне об этом прямо в лицо?!

Бернардо что-то хотел сказать, но в моих ушах зазвенело от злости, и я его уже не слышала. Не надоело этому снобу выгонять меня каждый месяц? Сколько можно?! Я им что, котёнок, чтобы вышвыривать меня по поводу и без. Или это Блондин? Он вполне мог подговорить папашу, чтобы тот уволил меня, я ведь ему не слабо насолила. Хотя, когда бы он успел. Разве, что по телефону.

Я поднялась на второй этаж и постучала в хозяйскую спальню так, что дверь чуть не слетела с петель.

– Кто там сошёл с ума?! – чертыхался Федерико, открывая дверь.

– Объясните мне сейчас же, за что Вы выгоняете меня на этот раз?! – закричала я, влетая в комнату. – Что я на этот раз натворила?!

– Постой, Милагрос, – уже спокойно сказал он. – Это не я тебя выгоняю, а она. – Указал он на Луису, которая, не смотря на крики, невозмутимо продолжала накладывать на лицо крем.

– Ах, Вы! – обратилась я к ней.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, отводя взгляд от зеркала.

– Заткнитесь! – приказала я ей. – Фригидная мумия!

– Что?! – ошарашено, вылупилась на меня Луиса. – Да как ты смеешь?!

Я чуть было не вцепилась ей в волосы, но Федерико схватил меня сзади за руки.

– Отпустите меня, – сказала я вырываясь. – Это женский разговор! Вы такая же, как мой отец, – сказала я, придвинувшись к Луисе максимально близко.

– У тебя нет отца! – выпалила она.

– Нет, есть. И эта свинья где-то здесь! Я желаю Вам того же, что и ему! Да, пустите же Вы меня! – вырвалась я из рук Федерико, и вышла, хлопнув дверью.

Я, если честно, так и не поняла, остаюсь я или ухожу. Но теперь мне хоть было понятно, кто зачинщик этого бреда. У Луисы совсем крыша поехала.

Я спустилась на кухню, чтобы выпить стакан молока. Не могу уснуть, пока не выпью его. Видимо, старые привычки дают о себе знать, ведь в монастыре сестра Толстушка всегда поила нас перед сном тёплым молоком.

– И ты здесь?! – удивилась я, когда застала на кухне Берни.

– Да, как видишь.

– Всё решено Бернардо, меня уволили, – сказала я, опустив глаза. – Луиса меня уволила.

– Не торопись ты, сеньора, возможно, ещё изменит своё решение, – успокаивал он.

– Да плевать мне на её решение! Я сама хочу уйти! Так будет лучше.

– Не для меня, – сказал Берни и немного смутился.

– Послушай, Бернардо, – начала я. – Мы так и не поговорили тогда о твоих чувствах. – Может тебе будет неприятно, но я ничего не испытываю к тебе.

– Стой! – прервал меня он. – Ты ошибаешься! Я люблю тебя, не как женщину.

– Тоже считаешь меня парнем?! Карлитосом?

– Да, нет, – затараторил он. – Дай мне тебе всё объяснить. Ты ведь знаешь, что сеньора Анхелика разыскивает своего внука. И вдруг, появляешься ты. И теперь она считает тебя своей внучкой. А я рад, что моя сестра подарила мне не племянника, а племянницу.

– Вот почему ты меня тогда обнимал? – спросила я, открыв рот от изумления и умиления.

– Да, – засмущался дворецкий.

– Так значит, ты на самом деле меня любишь? – переспросила я. – А знаешь, что? Будь моим дядей! Приёмным дядей!

– Серьёзно? – спросил, широко улыбаясь Берни, и на его глазах выступили слёзы. – Это надо отметить!

– Давай, – удивилась я немного его реакции. И протянула стакан молока, чтобы чокнуться с ним.

Берни обшарил холодильник на предмет чего-нибудь съедобного, но когда ничего не нашёл, я, чтобы он не расстроился, предложила просто закрепить это нашим фирменным приветствием с плевком. Ведь именно так мы с Глорией закрепили то, что мы с ней, как сёстры и всегда будем рядом друг с другом.

Бернардо с восторгом повторил приветствие. Я видела, что ему было немного неприятно, но он так радовался тому, что он теперь мой дядя, что поборол в себе эту неприязнь.

Я была приятно удивлена такому сближению с ним, хоть это меня немного и напугало сначала. Но Берни – очень хороший человек и именно такого дядю я бы хотела себе. А теперь у меня есть и приёмная бабушка, и приёмный дядя. Если так пойдёт и дальше, то я найду здесь себе всю семью.

***

Утром меня разбудил новоиспечённый дядя и сообщил, что Луиса передумала и оставляет меня.

Меня, конечно, это обрадовало, но я настолько уже устала от сеньоры Луисы, от того, что меня постоянно увольняют, что мне уже как-то всё равно – оставили меня или нет.

Но радость Бернардо меня всё же, приободрила и, вскочив с кровати, я пошла умываться.

Интересно, что сегодня мне устроит Блондин? Не терпится увидеть его.

Наспех позавтракав, я побежала к Донье. Хотелось поделиться с ней известием о Бернардо.

– Привет! – крикнула я, увидев, как Блондинчик спускается по лестнице.

– Угу, – пробормотал он.

– «Угу»? И это всё? – удивилась я. – Я ожидала, как минимум жарких криков в свой адрес, а тут какой-то холод.

– Во-первых, оставь свою фамильярность, – сказал он. – А во-вторых, я очень рад, что ты уволена.

– Рано радуешься! Я остаюсь!

– Всё равно тебя рано или поздно уволят.

– Да, что с тобой! – напряглась я. – Почему ты так общаешься со мной? Ты злишься от того, что размазала тебе пирог по лицу?

– Пирог тут не причём. Если бы я на секунду раньше спустился и увидел тебя с Пабло, клянусь…

– Не понимаю, о чём ты, – перебила я его.

– Не прикидывайся невинной овечкой!

– А-а-а! Ты обиделся из-за того, что видел меня вчера с Пабло? Но мы всего пару минут были вместе.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – вылупил глаза Иво.

– А как я должна говорить? – непонимающе, спросила я.

– Ты разочаровала меня, Милагрос. Для меня ты больше не существуешь! – сказал он и отодвинул меня со своей дороги, чтобы уйти.

Я не понимала, что происходит, но не стала останавливать его, ведь, вдруг, это его очередная манипуляция.

На лестнице я столкнулась с Линой. Та шла на кухню, чтобы подать завтрак «сеньору Иво». Я сказала, что отнесу ему завтрак сама и, взяв поднос на столе Сакорро, понесла его в столовую.

– Так и не скажешь, что с тобой? – спросила я, выкладывая содержимое подноса на стол.

– Мне нечего тебе сказать! – буркнул он в ответ.

– Ну не будь таким! Блондин, что случилось? – умоляла я его.

– Вот вы с подругами говорите, что у Марты постоянно «сползает бельё», так?

– Да, и что? Причём тут Марта? Будешь её защищать?

– Нет. Я хочу сказать, что ты ничем от неё не отличаешься.

– Что ты сказал?!

– Я сказал, что у тебя тоже «сползает бельё», и вот-вот свалится. Я всё видел, – стиснув зубы, сказал Иво.

Такого оскорбления я вынести не могла и выплеснула ему в лицо, стоящий на краю стола, стакан воды.

Что позволяет себе этот кретин?!

Он прекрасно знает, что я верна себе и не стала бы крутить налево-направо.

Да и то, что он видел нас с Пабло…

Что в этом такого? Мне что, теперь и одним воздухом с тем дышать нельзя?!

Надо зайти к нему, вдруг он что-нибудь знает об этом или Иво просто свихнулся.

Пабло был рад меня видеть. Он, как раз, сидел в комнате и чистил кисти.

– Ты не представляешь, как он говорил со мной! – разъярённо жаловалась я своему другу.

–Да, это в его духе. Иво странный в последнее время.

– Не странный, а настоящий псих!

– Ладно, расскажи, почему он так взбесился?

– Прошлой ночью, он увидел нас с тобой вместе. Помнишь, когда я попросила тебя погасить свет? Вот из-за этого он и обиделся.

– Нет. Не может быть, – удивился Пабло.

– Да, представь себе! Ещё он сказала, что разочарован во мне. А знаешь, что он ещё сказал? Что у меня «сползает бельё».

– Это очень странно, даже от него, – понимающе кивал головой Пабло. – Но хватит о нём. Давай лучше поговорим о нас.

– Да, давай. Но в другой раз, – засобиралась я. – Сейчас у меня много дел, я лишь пришла пожаловаться тебе.

– Хорошо, давай в другой раз, – огорчился он.

Я поспешила уйти, чтобы избежать разговора, ведь я знала, что хочет сказать и услышать Пабло. А мне сейчас совсем было не до разговоров о свадьбе.

В коридоре Глория вытирала пыль и, я присоединилась к ней, а то бегаю целый день за этими мужиками. Скоро и повода не надо искать, чтобы уволить меня.

Подруга рассказала, что сеньор Федерико попал в больницу. Кто-то напал на него и избил, но к счастью, врачи говорят, что нет внутренних повреждений.

– Какой ужас! Уже известно, кто это сделал? – испугалась я.

– Нет, говорят, что пока не нашли. Видимо, кто-то из его конкурентов решил убрать его.

– Убрать?! Ты думаешь, это покушение?! – испугалась я ещё больше.

– Скорее всего.

– Скажи, тебе ещё нужна моя помощь, или я могу пойти дальше? – поинтересовалась я.

– Конечно, можешь идти. Там Лина погрязла на кухне в работе, ей сейчас помощь будет нужнее.

Закончив с Линой, я, наконец, дошла до Доньи. Я рассказала ей о том, что Берни – теперь мой дядя и о том, как Луиса меня чуть снова не уволила.

Донья задорно смеялась от моих рассказов. Эта старушка жизнерадостней всех вместе взятых в этом доме. Уникальный человек. Весь оставшийся день я пыталась узнать, что же произошло с Блондином, за что он так взъелся на меня.

Но вместо того, чтобы хоть что-то выяснить, мы окончательно разругались. Теперь мы друг для друга не существуем. Точка. А если ему что-то понадобится от меня, как от служанки, то я вручила ему колокольчик, которым он может меня позвать. Глупая идея, но он сам не хочет, ни слушать меня, ни слышать, а так же, произносить моё имя.

***

– Доброе утро, Сакорро! – сказала я, заходя на кухню. – Готов завтрак сеньоры Анхелики?

– Да, минутку, – ответила Сакорро.

– Сакорро, завтрак сеньора Иво готов? – следом за мной влетел на кухню Берни.

– Сейчас приготовлю, – ответила Сакорро раздражённо.

Что-то с ней было не так. Она была рассеяна, словно думала о своём. Что-то тревожило её или она просто не выспалась.

– Милагрос, когда Сакорро приготовит завтрак для сеньора Иво, отнеси его ему, – обратился ко мне «оловянные глаза»

– Ну, уж нет, Бернардо, – запротестовала я. – Всё, что угодно, но этому болвану, я завтрак не понесу!

– Это приказ! – командным тоном сказал Берни.

– Ах, приказ?! Тогда ты мне больше не дядя, – выпалила я, зная, за какие ниточки дёргать.

– Ладно. Я попрошу кого-нибудь другого отнести завтрак, – без боя сдался Берни.

– Что случилось между голубками? – спросила Сакорро.

– Он назвал меня шлюхой, – буркнула я, и понесла Анхелике поднос с завтраком, не дожидаясь комментариев присутствующих.

Когда я вошла в комнату Доньи, та тоже завалила меня вопросами о том, что случилось между мной и Иво.

– Когда я спросила у своего внука о тебе, он нагрубил мне и сказал, что слышать ничего о тебе не хочет, – сказала Анхелика, смотря на меня своими мудрыми серыми глазами.

– Всё в порядке, Донья, – ответила я. – Просто мы друг для друга больше не существуем. Я могу идти? – спросила я сразу же, чтобы та не успела одуматься.

– Милли, к тебе какая-то женщина, – сказал Берни, когда я спускалась вниз в гостиную.

– Ко мне?! – удивилась я. Я, вроде бы, никого не жду, да и кто придёт ко мне! – Кто она?

– Откуда я знаю. Она ждёт тебя в вашей комнате.

Я вернулась обратно. Мне было очень любопытно, кто же это ко мне пришёл.

– Здравствуйте! Вы ведь Милли? – спросила женщина с короткой стрижкой, когда я настороженно вошла в комнату.

– Да, а Вы? – спросила я в ответ, продолжая изучать её.

На женщине была довольно простая и не дорогая одежда, но она не выглядела бедной. Её добрые карие глаза сразу напомнили мне кого-то, и возникло такое чувство, что я знаю её.

– Меня зовут Лидия, – продолжила женщина невысокого роста.

– Очень приятно, Лидия, – сказала я, поставив стул напротив неё. – Вас прислал Падре?

– Нет. На самом деле он даже не знает, что я здесь, – ответила мне Лидия, и я напряглась.

Не понравился мне этот заговор против Падре Мануэля.

И поэтому я осторожно продолжила с ней разговор.

– Ага. И зачем Вы тогда пришли?

– На самом деле, я пришла чтобы… Помоги мне найти подход к Глории.

– Фух! Ну, теперь всё понятно, – выдохнула я. – Вам нужна Глория, что же Вы сразу не сказали. Сейчас я её позову.

– Нет-нет, подожди, – остановила меня Лидия. – Ты не поняла, я прошу добраться до сердца Глории. Она моя дочь.

– Вам придётся действовать самой, – ответила я после долгой паузы. Её слова повергли меня в шок. Я знала, что появилась мать Глории, но не ожидала, что она придёт сюда. Теперь мне стало понятно, кого она напомнила мне. У них с Глорией одинаковые глаза.

– Ты, думаешь, она меня не простит? – спросила Лидия со слезами на глазах.

– Мне бы очень этого хотелось. Но я не знаю, – честно ответила я. – Глория так зла на свою мать, что вряд ли сможет простить её так скоро. Когда я пытаюсь заговорить с ней, чтобы хоть как-то подготовить к той новости, что её мать, объявилась, она сразу меняет тему и ничего не хочет о Вас слышать.

– Ты не представляешь, как я страдаю сейчас, – сказала Лидия, срываясь на громкий плач.

Но я и слушать её не стала. Она не представляет, как страдала Глория! Она не знает, каково это, когда по утрам тебя одевает не родная мать, а монахиня, кормит монахиня и укладывает спать тоже монахиня.

– Её ни разу в жизни не целовали по утрам или на ночь, – сказала я, обратившись к Лидии.

Женщина плакала навзрыд, и я понимала, она раскаивается, но это не оправдывает её ни на один процент.

– Её кормили из бутылочки, а не грудью, – продолжила я высказывать причины, по которым Глория имеет право так относиться к ней. – И знаете что? Это Вы её бросили!

– Нет-нет, – мотала головой женщина. – У меня не было выбора. Прошу тебя, помоги мне!

Тушь уже растеклась по всему лицу, и от этого вида у меня сжималось сердце, мне так и хотелось обнять её, пожалеть, но я одёрнула руку, когда она невольно потянулась, чтобы погладить женщину по голове, и протянула салфетку.

– Нет, сеньора, простите. Глория мне подруга и она никогда не предавала меня, поэтому и я не предам её. Пойдёмте, я провожу Вас, пока Глория не увидела Вас, да ещё и в таком виде, да ещё и рядом со мной. Она еле смерилась с тем, что Вас в её жизни нет, но она не переживёт, если я предам её.

Я взяла Лидию под руку и проводила до дверей. Когда она ушла, моё сердце обливалось кровью. Мне было очень жалко её. Она ушла в таком подавленном виде. Но с другой стороны, я всё равно не понимаю её, как бы она не переживала сейчас, она оставила свою дочь тогда, и это уже не изменить.

Я совсем запуталась и не знала, что делать. Когда Глория узнает о том, что у неё есть мать, а тем более о том, что я знала об этом, то она и со мной перестанет разговаривать.

Хоть Донья и говорит мне всегда – «не вмешивайся», сюда же я вмешалась невольно.

Пока я размышляла о том, что мне делать с Глорией и её семейными драмами, ко мне подошла Лина и обеспокоенная моим видом, предложила поговорить.

Мы пришли в нашу комнату, и, убедившись, что никто нам не помешает, я рассказала ей о том, что говорила с матерью Глории. Лина долго не понимала меня, ведь она, так же как и все, думает, что Глория – сирота.

– Ты знаешь мою маму?! – спросила Глория, выходя из ванны. – И ты ничего мне не сказала?! – закричала она.

Я даже не подумала проверить ванную комнату, когда мы вошли сюда.

Я попыталась объясниться с Глорией, но та выбежала из комнаты, не желая слушать меня. Я тут же выбежала за ней.

На кухне мне удалось догнать подругу.

Но она всё ещё не хотела слушать меня. Более того, она накричала на меня и сказала, что теперь у неё нет не только мамы, но и подруги. Это сильно обидело меня. Но на её месте я ответила бы точно так же. Ведь, по сути, я предала её, не сказав об этом сразу.

– Глория, дай мне всё объяснить! – просила я, останавливая подругу.

– Не говори со мной! – приказала Глория.

– Нет, буду! Пойми, я не предавала тебя. Да, это выглядит иначе, но я ничего не знала до тех пор, пока мне не рассказал об этом Падре, когда был здесь в последний раз. Я не знала, как рассказать тебе, Глория. Он обещал, что сам поговорит с тобой. А потом она, твоя мама, сама пришла сюда и попросила поговорить с тобой. Но я отказала ей, пойми. Я никогда тебя не предам! Мы – одно целое, Глория, – говорила я сквозь слёзы. – Ты у меня в сердце. Я не могу без тебя! Твои слова, что я тебе больше не подруга, убивают меня. Прости меня!

Глория смотрела на меня, пока я говорила, но, в конце концов, когда я уже не сдержалась и сама заплакала, она обняла меня.

После того, как мы обе успокоились, я решила снова поговорить с Глорией о её матери, но, как и в предыдущий раз, она и слушать меня не захотела. Глория привела мне весомые аргументы того, почему она не хочет говорить с этой женщиной, и я отстала от неё. Всему своё время. Будет так, как должно быть.

– Расскажи лучше, что случилось у тебя? Ты плакала.

– Блондин – причина всех моих слёз. Ни с того, ни с сего, он вновь обозлился на меня, избегает меня, ведёт себя, как индюк и ничего не объясняет.

– Я знаю, что случилось. Я слышала, как он говорил сегодня с Пабло в гостиной, и они ругались из-за того, что Иво застал его с какой-то девушкой. Но сеньор Пабло сказал ему, что это была ты, хотя Блондин и не видел лица, а только ноги, торчащие из-под одеяла.

– ЧТО?! – возмутилась я. – Вот они… Да как они вообще могли приплести в свои разборки меня?! Когда уже они отстанут от меня, я им что – вещь? То поставят на спор, как ставку, то сделают камнем преткновения. Но теперь мне хоть понятно, что случилось.

– Что ты будешь делать?

– Ничего. На этот раз ничего, кроме, как тресну им со всей силы по роже. Обоим! А так ничего. Пусть эти самцы сами разбираются. Но я надеюсь, что у Пабло хватит смелости признаться, в том, что это была не я. И мне уже всё равно, что и кто там видел. У меня разбито сердце, и я уже устала бегать за Блондином. Мне больше не хочется. Надоело!

Глория молча посмотрела на меня, и не сказала ни слова, зная, что сейчас всё это лишнее.

***

Наутро Пабло решил поговорить со мной. Видимо, всё же, они разобрались между собой с Иво. Я рада, что хоть кто-то из них ещё не всю совесть потерял.

– Спасибо, что решился поговорить. Нам есть, что сказать друг другу, – сказала я, присаживаясь за стол на кухне. – Я любила тебя, Пабло, очень любила. Ни как невеста или женщина, не так. Я была дурой! Хотела выйти замуж без любви. Ты мне был дорог, но как друг. Но сейчас – всё кончено! Мне не нужен такой друг! Ты очень плохо поступил со мной.

– Милли, я хотел извиниться перед тобой. Я поступил не правильно.

– Какое это имеет значение? Я ведь всего лишь какая-то служанка. Меня используют, унижают. И обижают! Все в этом доме. Включая тебя! Так что, мы квиты. Теперь мы в расчёте.

– Я не могу говорить за других, но что касается меня, то я прошу у тебя прощения. Не думай, я не прошу тебя стать моей невестой, нет. Я просто пришёл сказать, что мы можем остаться друзьями.

– Друзей так не придают, Пабло, – сказала я с презрением. – Друзья не делают так, как сделал ты или, как сделала я. Тебе не нужна такая подруга, как я, а мне не нужен такой друг как ты.

– Хорошо. Я понимаю, – сказал он и встал из-за стола.

Перед выходом Пабло поцеловал меня в голову, и этот поцелуй, словно ожёг, надолго остался на мне.

Я сожалела об этом разговоре, но мне стало легче от того, что, наконец, между нами не осталось вранья. Не осталось недосказанности и теперь, я надеюсь, он не будет использовать меня, чтобы насолить Блондину.

В обед к нам пришёл Гамусо. Пока я угощала его молоком с печеньками, он рассказал, что видел сегодня Иво, и что тот грустит, когда говорит обо мне.

Конечно, это сразу нашло отголосок в моём сердце, но я не подала вида и отмахнулась, когда он сказал, что хотел бы чтобы Блондин был моим женихом.

Оставив Гамусо на кухне, я понесла Донье её обед.

От этой «старой» проныры ничего не утаишь, она сразу разоблачила, что у меня камень на душе.

– Знаете, Донья, – сказала я, наливая себе чай. – Я никогда не выйду замуж. Я знаю, что Вы сейчас скажете, что это я пока так говорю, но это правда! Я так обозлена на всех мужчин, что у меня просто нет слов! Будто мяч проглотила.

– Может, у тебя просто несварение желудка? – издевалась надо мной Анхелика. – И мне кажется, ты драматизируешь. Я знаю, как минимум двоих мужчин, которые тебя любят.

– И кто же они? – удивилась я.

– Пабло и мой внук – Иво.

– О, нет! – закатила я глаза. – Эти двое друг друга стоят! Что Пабло подлец, что Иво подлец!

– Я так и знала, – согласилась Донья. – Но неужели тебе никто не нравится?

– Знаете… – задумалась я. – Если только Падре, но за него-то замуж не выйти.

– Ну, ты и смешная, – смеялась Донья.

– Да ну, что Вы. Я серьёзно. Все остальные меня не интересуют. И я хотела бы попросить Вас, снова поучить меня хорошим манерам.

– Я знала, что ты одумаешься.

– Нет. Я не очень хочу, чтобы Вы учили меня жизни и всё такое, просто я хочу отомстить этим зазнайкам! И у меня уже есть прекрасный план, но для этого надо быть дамой, а не служанкой, понимаете?

– Не совсем, но я подумаю, – ответила Донья, изучая меня.

– Вот и прекрасно! – подытожила я и ушла попрощавшись.

Проходя мимо комнаты Блондина, я остановилось. Что-то словно тянуло меня за руку и, оглянувшись по сторонам, я решила зайти.

Несколько минут я постояла в комнате, вдыхая запахи, которые напоминали мне об Иво. Мне так сложно от того, что происходит у нас, но я понимаю, что мы оба в этом виноваты. Ведь у нас с ним постоянно так: то я отвергаю его, то он меня. Не бывает иначе. Не бывает ровно.

Мы постоянно бегаем друг за другом и друг от друга.

Между нами всегда кто-нибудь есть, то Андреа, то его мать, то Пилар, то Пабло. И, когда кажется, что сейчас нам ничего не мешает быть счастливыми, всё равно появляется что-нибудь новое.

Поцеловав фотографию в рамке, я поспешила уйти.

В дверях нос к носу я столкнулась с хозяином комнаты.

– Не уходи, – умоляюще попросил Иво. – Останься! Давай начнём всё сначала?

Он взял мои руки, а я смотрела на него и не знала, что ответить. Сердце кричало – обними его, вот он, рядом, но тело сопротивлялось.

– Давай, как в первый раз. На футболе, помнишь? – спросил Иво, прислоняя свой лоб к моему. – Я – Иво Ди Карло, приятно познакомиться!

В его глазах я увидела уже знакомую надежду на то, что всё может получиться, но вырвавшись из его рук, я ответила первое, что пришло мне в голову:

– Я с незнакомыми людьми не общаюсь, – сказала я и ушла.

Как бы мне не хотелось сейчас остаться там, но я понимала – ничего не выйдет. Пора уже прекратить обманываться и перестать жить грёзами о нашем счастливом будущем. НАС не может быть, есть только он и я, но не МЫ.

Эта беготня будет всегда. Мы или заканчиваем это сейчас, либо не расстаёмся до конца наших дней. И первое для Блондина куда реальнее, чем второе.

***

Сегодняшний день начался с приятных новостей.

Хозяин дискотеки, куда мы раньше часто ходили, решил крестить свою дочурку и пригласил меня стать крёстной, ведь именно я помогала ей родиться, в том автобусе.

– Я тоже хочу быть крёстной, – обижено сказала Лина, когда я рассказала им об этом.

– И я бы хотел стать крёстным. Сначала меня пригласил владелец дискотеки, но его жена сказала, раз роды принимали Милли и Иво, то и крёстными будут они, а я буду его дублёром.

– Ты что, спятил?! – усмехнулась Глория.

– Если Милли не сможет пойти, то я пойду вместо неё, – вполне серьёзно ответил Рокки. – Я ведь тоже был там.

– Да, но упал в обморок, – сказала Лина.

– Хватит фантазировать, – прервала я разговор о крестинах. У меня есть отличная идея, что если со всех гостей мы будем собирать по пять баксов за вход? Так мы сможем собрать денег на еду для монастыря.

– Отличная идея! – одобрила Сакорро, и все поддержали её.

– А как назвали девочку? – спросил Рамон.

– В честь Милли, – ответила Лина.

То, что дочку назовут моим именем, было очень приятно и трогательно. Я, даже, согласилась помочь Рокки с пригласительными, чтобы проконтролировать это, ведь ему совсем ничего доверить нельзя. Хочется, чтобы всё прошло идеально для Милагритос, ведь я становлюсь крёстной впервые.

Я попросила Лину, чтобы она передала о крестинах Блондину, поскольку мы больше не общаемся, то я даже и об этом говорить ему не хочу, а сама пошла, искать Глорию, ведь у неё должна была состояться встреча с её мамой.

Ещё мне нужно подумать о подарке для маленькой Милли. Не могу же я появиться без него.

Я заглянула в нашу комнату и увидела, что Глория всё ещё разговаривает с Лидией. Чтобы не мешать, я пошла к Донье, и рассказала ей последние новости.

Когда я уже выходила из комнаты своей приёмной бабушки, то Глория уже провожала Лидию. Я дождалась её в комнате, чтобы поговорить. Я представляла, как тяжело ей сейчас, и я обязана была её поддержать.

– Знаешь, не так-то плохо иметь маму, – смеялась Глория, смахивая слёзы.

– Милли, когда будут готовы приглашения на крестины? – спросила Лина, войдя в нашу комнату.

– Завтра. Нужно будет заехать за ними в типографию. За приглашениями на крестины и за теми, которые для праздника хозяйки.

– Но ведь приглашения для хозяйской «вечеринки» уже были готовы. Бернардо просто попросил разнести их, – удивилась подруга.

– Да! Но на них стоял неверный адрес, – ответила я, прищурившись.

– Я знаю этот взгляд! – насторожилась бабочка. – И какой адрес поставила ты?

– Тот, где пройдут крестины, – рассмеялась я громко.

– Не может быть!

– Может! Богачей мы отправим на дискотеку, где они заплатят за вход, а деньги пойдут на еду детям, а бедняки, которых мы пригласим с улицы, придут сюда и наедятся до отвала на хозяйском столе. Лина, ты предупредила Блондина о крестинах? Если нет, то добавь ещё, чтобы он позаботился о подарке.

– Милли, я как раз собиралась тебе сказать: по пути сюда, я встретила Блондина в коридоре… – осторожно сказала Лина. – Он выглядел ужасно, но я всё равно сказала ему о крестинах.

– И что он ответил?

– Он сказал, что у него нет никакой крестницы.

– Что?! – закричала я. – Как это нет?!

Я вскочила с кровати, надела на ноги кеды, и пошла, разбираться с этим безжалостным индюком. Как это нет крестницы?! Он не может решать.

Без стука я вошла в комнату Блондина. Он был не один, но меня это не смутило.

Бобби, который сидел за столиком возле кровати, сразу же собрался уходить.

– Что ты тут делаешь? – спросил Иво.

– Я пришла сказать тебе, что у тебя нет сердца.

– Я сказал ему только что, то же самое, – вмешался Бобби, закрывая за собой дверь.

– Что это ещё за дела, будто у тебя нет никакой крестницы? – спросила я, пристально смотря на Блондина.

– Да, Милли! У меня нет ни крестницы, ни сердца! А знаешь почему? Потому что ты у меня его забрала, – сорвался на крик Иво.

– Минуточку! – возмутилась я. – Я не забирала у тебя сердце. А сейчас я пришла, чтобы сказать, что у тебя его нет, потому что ты отказываешься от крестницы.

– А что я получу, если пойду на крестины?

– Ты издеваешься?! То, что ты станешь крёстным – это уже огромный подарок для тебя, а ты ещё хочешь что-то взамен?! Пошёл ты, Иво! Пусть лучше крёстным будет Рокки!

Я была в ярости. Как можно ставить свои интересы выше маленького ребёнка?! Неужели, он будет мстить мне теперь при каждой удобной возможности?!

– Это не одно и то же! – остановил меня Иво. – Родители малышки пригласили меня, а не Рокки и они очень расстроятся, если вместо меня придёт он.

– Ну, ты и свинья! Надеюсь, на крестины ты явишься, иначе ты пожалеешь об этом!

***

Сегодня Донья дала всем выходной, потому что Луиса пригласила официантов для обслуживания их званого вечера.

Она ещё не знает, какой сюрприз ждёт её и очень удивится, когда вместо её богатеньких гостей придут бедняки.

Когда все пригласительные были успешно розданы, мы с девочками привели себя в порядок: надели свои лучшие наряды, завили волосы и собрались идти на крестины.

Перед уходом я попросила Берни напомнить Иво о том, что мы ждём его на дискотеке.

Рокки привёз нас к клубу. Толпа из «деловых костюмов» уже стояла возле входа и не понимала, что они здесь делают.

Соорудив коробку для денег, мы с Глорией стали встречать гостей и объяснять, почему они приглашены именно сюда.

Было видно, что ни мужчины, ни их спутницы ничего не понимали, но послушно клали деньги в коробку, когда мы заговорили о пожертвовании.

Рокки тоже не упустил своего шанса и продавал свои сэндвичи – по десять долларов за штуку.

И, на удивление, сделал не плохую выручку за вечер.

В конце вечера, наконец, появился Блондин. Когда все были в сборе, отец малышки сфотографировал нас на память. Она такая чудесная, такая лёгкая! А Иво… Когда он держал её на руках, у него светились глаза! На секунду я забыла о наших разногласиях и радовалась тому, что мы здесь и сейчас.

Домой мы вернулись около трёх часов ночи. Бернардо ещё не спал и ждал нас, чтобы рассказать, как прошёл ужин.

Он, сквозь смех, говорил о том, как кричала Луиса, и, как ворвались в дом все эти люди во главе с нашим Гамусо.

Жаль, что мы пропустили это зрелище. У хозяйки наверняка чуть не случился приступ.

– Она визжала так, будто сейчас умрёт, – сказал Берни, вытирая слёзы смеха.

– А что хозяин? – спросила я. – Как он на всё это отреагировал?

В последнее время изменения произошли не только у нас с Иво, но и хозяин дома стал каким-то странным. После того покушения, он всё чаще стал помогать монастырю и уже не увольнял меня за каждую неверную фразу.

– Хозяин – это нечто! – восторженно ответил дворецкий. – Он не выгнал всех, а наоборот, пригласил их в сад, не раз напоминая, что у них ведь приглашения и это гости Луисы. Но самое смешное было, когда Луиса взяла ведро с водой и хотела облить толпу, а вместо этого облила фотографа!

– Вот умора! – смеялась я. – Смотрю, вы повеселились от души. Мы, кстати тоже! Всё прошло хорошо, «кошельки» танцевали, как подростки и платили за всё, что мы только могли им продать во время дискотеки. А сейчас, пойдёмте спать, а то завтра, чувствую, нужно будет объясняться с «мумией».

***

Я уже подавала утренний кофе в гостиной, когда Иво присоединился к своей семье. Мы переглянулись, но ничего не сказали друг другу.

Краем уха я услышала, что на днях ему пришлось уволить пятерых рабочих. Видимо, из-за этого он был такой грустный и не хотел идти на крестины.

Но когда сеньор Федерико стал рассказывать об этом своей жене, звучало это так, словно он горд за сына, что тот становится таким же, как и он – холодным и расчётливым.

Я презренно посмотрела на Блондина. После того, как он стал владельцем фирмы, он сильно изменился. И не в лучшую сторону. Я понимаю, что управлять фирмой – это большая ответственность, но теперь пять семей остались без денег. Неужели им наплевать?!

Когда я вышла из зала, Блондин пошёл за мной и попытался объяснить о том, что на него надавили, но я его не слушала. Как можно скрывать истинные чувства, истинные благие намерения только из-за того, что тебя об этом просят?! Чего он лишился бы, настаивая на своём? Фирмы? Денег? Да его денег хватит, чтобы не работать всю жизнь.

Самое обидное было то, что я полюбила его. Полюбила за его доброе сердце, но сейчас он показал своё истинное лицо, и да, может, я не права и не знаю всего, что навалилось на него, но знаю одно – в любой ситуации необходимо оставаться людьми.

– Милли, дай мне шанс доказать тебе, что я другой, – сказал Блондин, когда я уже успокоилась. – Сегодня у меня званый ужин среди инвесторов из Италии и я предлагаю тебе пойти со мной.

– Мне?

– Да, пожалуйста, ты увидишь, что я другой Ди Карло.

– Ну не знаю… Но смотри, если я замечу подвох, то тебе не жить!

– Договорились, – приободрился Иво. – Я заеду за тобой с работы.

Как только Блондинчик ушёл, я собрала девочек, чтобы они помогли мне привести себя в порядок.

Лина занялась моей причёской и макияжем, как всегда, а Глория погладила платье.

На сборы у меня ушло больше двух часов. В синем платье ниже колен на бретелях, которое мы тоже купили с Доньей, я вышла вниз, где меня уже ждал Блондин. На его лице я увидела напряжение. Я улыбнулась ему, но в ответ он отвёл глаза и сказал, что ужин отменяется.

– Ничего! Пойдём в другое место, – приободрила я его. – Ведь я за зря, что ли марафет наводила?!

– Нет, ты не поняла! Отменяется не ужин, а то, что ТЫ идёшь со мной. Пойми, ты не можешь пойти со мной. Соберутся очень важные люди, у меня с ними сложные переговоры, – сказал он так, словно это нормально. – Почему ты так смотришь?

От его слов меня бросило в дрожь. Словно ведро холодной воды вылили па меня, я не могла сказать ни слова, а только смотрела па него и не понимала, зачем я вообще доверилась ему опять.

– Я понимаю, – ответила я, наконец.

– Что ты понимаешь?! – почти кричал он.

– Понимаю то, что теперь, когда ты стал важной персоной, ты будешь меня прятать. Я нужна тебе только так, чтобы никто не видел. – Сказала я, и мой голос задрожал.

– Нет, ты ошибаешься, – стал оправдываться Иво.

– Помолчи, – перебила я его. – По крайней мере, умей с достоинством отнестись к моим чувствам. Я тысячу раз хотела понять тебя, тысячу раз хотела простить тебе миллион вещей, но вижу, что ты уже выбрал свой путь. Но нам с тобой не по пути теперь.

Блондин пытался мне что-то сказать, переубедить, что это не так, но у меня не было, ни малейшего желания слушать его теперь. Я поднялась к себе в комнату и, упав на кровать, уткнулась в подушку.

Как же я могла влюбиться в такого придурка?!

Почему сразу не разглядела его?

***

Проснулась я на удивление легко, несмотря на то, что полночи проревела, а остальные полночи думала, как насолить Блондину.

Настроения, конечно, не было. Луиса уже ждала своё кофе и, так как Лина ещё спала, то я решила принести ей его сама.

Я аккуратно выложила чашку с подноса и уже собиралась идти, как ко мне обратилась мумия.

– Я не отпускала тебя, – сказала она.

– Да, сеньора. Простите. Что-то ещё принести?

Но вместо ответа эта ненормальная взяла чашку и с невозмутимым видом, вылила её содержимое на стеклянный стол.

У меня в этот момент пропал дар речи. Я не могла ничего сказать, а только хлопала ресницами, не понимая – ЗА ЧТО?!

– Зачем Вы сделали это?

– Бери тряпку и вытирай то, что пролила, я не должна перед тобой отчитываться.

Я пролила?! Она спятила совсем?!

– Бернардо, дай ей тряпку и пусть она уберёт то, что пролила, – обратилась Луиса к дворецкому, который проходил мимо.

– Я и сам могу, – сказал Берни, поднося тряпку к луже кофе.

– Нет, пусть она сама уберёт! – закричала Луиса.

Я умоляюще смотрела на Бернардо, но выбора у меня не было.

Всё это время Луиса не отрывала глаз от журнала, который держала в руках. Я вытерла лужу, считая при этом до десяти, чтобы успокоиться.

Закончив, я обратилась с Луисе, потому что не понимала, за что она издевается надо мной. Точнее, я-то знала, что она меня просто так не любит, но что я сделала на этот раз, чтобы получить такое?!

Внятного ответа я не дождалась. Но поняла, что это связано с её мужем и нашим разговором в кабинете.

Вчера я относила сеньору Федерико завтрак, и мы обмолвились парой фраз о погоде, здоровье и о том, что он не такой плохой, как кажется. И всё! Обычная вежливость. Что здесь было такого, чтобы…

– А-а-а-а! Кажется, я поняла, в чём дело, – обратилась я к Луисе. – Всё это из-за того, что я поцеловала Вашего мужа в щёчку? Вы не переживайте, я его у Вас не уведу.

– Глупая служанка! – буркнула она в ответ и, отложив журнал, вышла из гостиной. – Ты ещё у меня узнаешь!

***

– Милли, Милли, вставай скорей, – услышала я голос Бернардо, где-то далеко.

Он тряс меня со всей силы, когда я открыла глаза.

– Что тут произошло? – гулом в ушах послышался голос Федерико.

– Разве, ты не видишь, твоя служанка напилась так, что не смогла дойти до собственной постели, – ответила ему Луиса.

Бернардо помог мне присесть. Голова гудела, словно я действительно пила. Вокруг меня столпилось всё семейство Ди Карло. Каждый что-то говорил, но я не могла разобрать их слова, в глазах было мутно.

– Собери всю прислугу на кухне, – сказал Федерико, и все разошлись.

– Что случило, Бернардо? – спросила я, отпиваясь чаем с ромашкой.

– Не знаю, Милли, – заволновался он. – Я вошёл утром в гостиную, а ты лежишь на диване, а рядом валяется пустая бутылка из-под виски.

– Что?! – я не поверила своим ушам. – Это очередной розыгрыш?! – Я ведь не пью, Берни.

– Я верю тебе Милли, но сеньора Луиса сказала, что видела тебя вечером пьяной.

– Ах, Луиса! Но я не пила ничего. Подожди-ка! Вот она… Я знаю, в чём дело, дядя! Это подстава! Вчера вечером, когда все разошлись спать, мы с Сакорро остались на кухне, и Луиса попросила её приготовить чай. Потом она сама пришла на кухню и предложила мне выпить с ней этого самого чая. Я уверенна, что она мне что-то подмешала.

– Ты уверенна? – осторожно спросил Берни.

– На все сто!

На кухне собрались все работники и хозяева. Федерико объявил о новых мерах наказания и о том, что за каждый проступок теперь нас будут серьёзно штрафовать.

– Вы говорите, что вчера видели меня в нетрезвом виде, – обратилась я к Луисе. – Есть ли у Вас свидетели этого?

Все сразу всполошились. Ведь и правда, если свидетелей нет, то и вины нет, а значит, Луиса всё выдумала, но тут вмешалась та, о которой я совсем забыла.

– Да, я видела, – ответила Марта.

Я хотела ответить ей, но решила оставить это для более подходящего момента. Сейчас я и так не в лучшем положении.

Когда все ушли, я отозвала сеньора Федерико в сторону и объяснила о ситуации с его женой.

Я видела, что он поверил мне. За последнее время, у нас сложились доверительные отношения, но спорить с женой в пользу прислуги, он не мог. Я его понимала.

Луиса лишила меня пятидесяти процентов моего жалования, что серьёзно сказалось на моей и так крошечной зарплате.

Одного я не понимала: зачем она это делает?

Но в голове всплыл последний разговор с её мужем у кабинета, когда я поцеловала его в щёчку. Но неужели это могло так разозлить её?!

Я сразу же пошла к Донье и всё рассказала. Не хватало ещё, чтобы она узнала это от других людей.

– Не переживай, милая. Я буду тебя защищать, – ответила мне Донья. – Я пока не знаю, какие мотивы у моей невестки, но мы это выясним, будь уверенна!

Выловив в коридоре Марту, я затолкала её в комнату и поговорила с ней, как Чолито. Но я слегка переборщила, и Марта потеряла сознание, когда я накинулась на неё и стала душить. Я просто хотела её проучить. Но никак не «выводить из строя».

Я позвала Глорию и Лину. В голове у меня родился план. Если хозяйка решила ввести дополнительные меры и штрафовать нас на половину зарплаты, то пусть видит, что и её личный секретарь – та ещё штучка!

Взяв под руки Марту, мы спустились вниз, и кинули её на диван прямо на глазах у Луисы.

Та в шоке смотрела на нас и не понимала, что происходит.

Перед тем, как выкинуть Марту на диван, как мешок, мы капнули капельку машинного масла ей на шею, чтобы сделать вид, что она надышалась бензина.

И когда Луиса спросила что с ней, то я во всех подробностях описала, как видела Марту дышащую бензин в гараже и что теперь бы её надо лишить зарплаты.

Мумия позеленела от злости.

Она резко вскочила с кресла и ушла, ну а мы с девочками ликовали. Я не позволю ей потешаться надо мной, несмотря на то, что работаю здесь!

Мы так и оставили Марту на диване, а сами ушли на кухню – отпраздновать одно очко в нашу пользу за чашкой чая.

– Ты не знаешь, куда подевался Блондинчик? – протянула Лина невзначай.

– Нет, – ответила я резко.

– И тебе всё равно? – влезла Глория.

– Представляешь, его не было всю ночь! Кровать даже не разобрана.

– И что? Мне какое дело? – ответила я. – Рано или поздно вернётся этот кобель. Но то, как он кинул меня, я ему не прощу.

– Позови моего сына! Сейчас придёт фотограф, – приказала Луиса, нарушив нашу послеобеденную идиллию.

Значит, Блондин вернулся… Хотелось мне сказать ей, куда она должна пойти, но я стерпела.

Переборов себя, я поднялась к Иво и сообщила, что его мать ждёт его внизу, он переодел пиджак, и мы вышли из комнаты. Мимо нас прошла Пилар. Она, не остановившись, успела только сказать, что заходила к Пабло поговорить.

– И ты ей веришь? – покосилась я на Блондина. – У неё мокрые волосы, а это означает, что после того, как она переспала с твоим кузеном, она приняла душ.

Иво хлопал глазами, но кажется, понял, что ему наставили рога.

***

У меня из головы никак не выходила ситуация с увольнением тех пятерых рабочих. Я не знала, как донести это до народа, а самое главное, до владельцев фирмы. Иво, с самого начала своей президентской карьеры, изменился, и это заметили все, даже Донья. Она очень переживала за то, что её внук превращается в сынка и не хотела этого.

– С того времени, как он встал во главе фирмы, он кое о чём забыл, – сказала Анхелика, надевая синее пальто с меховым воротом.

– О чём?

– О совести. Похоже, он оставил её где-то на дне чемодана. Нет слов, чтобы описать то, что он сделал с бедными рабочими!

– Есть. Критинизм. Я еду с Вами, – сказала я решительно.

Но Донья не взяла меня с собой, так как хотела поговорить с ним, по-своему.

Я спустилась на кухню, где все домочадцы уже собрались перед телевизором. Оказывается, интервью, которое будут брать сегодня у Иво, покажут по телевизору, и у меня появилась идея, как рассказать всем о том, что происходит на фирме Ди Карло.

С третьего раза я дозвонилась на студию, на которой сейчас находился Блондин.

– Сеньорита, не могли бы Вы повторить всё, что только что сказали нашему администратору? – послышалось из телевизора, и я поняла, что я в прямом эфире.

– Конечно, – начала я. – Сеньор Иво Ди Карло – кровопийца, который уволил рабочих своей компании. В доме, где он живёт, он ведёт себя как тиран, – говорила я чётко, словно диктор на радио. – На днях к нему приходил человек, который просил вернуть долг, и сеньор Иво напал на него с холодным оружием, понимаете, о чём я?

Иво очень занервничал, он стал теребить галстук ещё до того, как я закончила свою речь, а потом и вовсе сорвался на крик.

– Это не правда, я отрицаю всё, что сказала эта ненормальная! – орал он.

Ведущий пытался успокоить гостя студии, но безрезультатно. Иво, тыча в камеру, стал угрожать мне и, когда он уже был на грани, ведущий объявил рекламу.

На этот раз, я, кажется, зашла слишком далеко. Ведь это интервью видели все. А Луиса даже сообщила всем своим подругам о нём. И теперь мне бы лучше убраться из дома, пока Блондинчик не вернулся.

– Но ты ведь не навсегда? – спросила Лина, когда я прощалась с ней в гостиной.

– Нет, пока он не перебесится.

Я обняла подруг и уже собралась выходить, как на пороге появился Иво.

Он пошёл на меня, выражая во взгляде всю свою ненависть.

Дойдя до середины гостиной, разъярённый Блондинчик, схватил меня за кофту, и начал трясти, выговаривая всё, что у него накопилось за это время. Я думала, что он вытряхнет из меня все внутренности, но меня спас телефонный звонок. Судя по тому, как разговаривал Иво, звонила девушка. Видимо, та незнакомка, которую он на днях встретил. Девочки говорят, что он даже не знает её имени.

Они договорились о встрече и Блондин, положив трубку, снова переключился на меня.

– Я предлагаю тебе пари! Если ты проиграешь то, я так отыграюсь на тебе, что ты всю жизнь будешь помнить.

– Идёт! Но если выиграю я, то ты будешь на весь день дворецким, а Бернардо получит свой первый выходной.

– По рукам, – заключил Блондин и пошёл на встречу со своей новой знакомой.

«Легко отделалась», – подумала я и пошла, сообщить девочкам, что вечером мы идём играть в боулинг.

– Из Блондина получится отличный дворецкий, – смеялась Глория, когда я рассказала ей о пари. – А ты сказала ему, что хорошо играешь в боулинг.

– Неа, зачем? Пусть думает, что у него есть преимущество.

***

Иво был назначен дворецким на весь день.

Посовещавшись, мы дали новому дворецкому новое имя.

Выбор пал на имя «Свистулькин», где на букве «С» надо свистнуть громко в свисток.

Бернардо долго не мог понять, по какой причине у него отгул, но доверился мне и с самого утра стал гладить свой выходной костюм, который в последний раз доставал из шкафа почти двадцать лет назад.

Разбудив Блондина свистком в половину седьмого, я сообщила ему, что ему надо быть на посту уже без пятнадцати семь.

Внизу Луиса и её личный секретарь Марта звали Бернардо. Я спустилась к ним и сообщила, что сегодня дворецкий не он, а Свистулькин. Громко свистнув в свисток, я вызвала Блондина. Луиса, при виде сына в форме дворецкого, чуть не упала в обморок, но Блондинчику стоит отдать должное: он по всей серьёзности отнёсся к своему заданию и прибежал по первому свистку со словами «Вы звали меня, сеньора». Нагородив своей матери о том, что он повышает степень по менеджменту и что он должен окунуться в эту профессию с головой, он продолжил свою работу.

Исполнял он свои обязанности довольно таки профессионально, даже успел наорать на нас, когда мы в обеденный перерыв отдыхали на кухне. Воспользовавшись этим, Блондин тоже решил слинять. Я остановила его на выходе и сообщила, что у него всего два часа.

Но, несмотря на то, что ему было озвучено время перерыва, Иво вернулся на своё рабочее место с опозданием. Вид у него был подавленный и он о чём-то жаловался своему другу в гостиной.

Наверняка, его новая знакомая отшила его.

Сегодня намечался какой-то светский приём хозяев, но я не разрешила Блондину перенести отдачу его долга на другой раз. И как не умолял он меня, я всё равно отпустила Берни в кино, которое он до сих пор называет кинематографом. Давно он не выходил на улицу.

По этому случаю, даже Донья сегодня ужинает со всеми. Она не может пропустить это зрелище!

Прибыли гости. Всё семейство уже ожидало подачу ужина, и когда в дверь позвонили, Иво пошёл открывать. Федерико был в шоке от того, что его сын – управляющий, но времени на выяснение отношений уже не было – гости были уже на пороге.

– Это ты?! – удивилась девушка, пришедшая в компании солидного мужчины, когда вошла в дом.

Она смотрела на Иво с непониманием, а я прекрасно понимала, что подставила его, как никогда. По глазам девушки было видно, что она не ожидала увидеть Иво здесь, да и ещё в костюме дворецкого.

Дымка, как назвал её Иво, выбежала из дома. По их разговору я поняла, что это – новая знакомая Блондина, которая теперь думает, что он обманывал её.

После ужина Иво, расстроенный, сидел на кухне.

– Плохой из тебя управляющий, – сказала я, подсаживаясь рядом. – Что Вы сказали той дамочке, что она так убежала?

Но у Блондина явно не было настроения на мои шутки.

– Отстань от меня, – буркнул он.

– Уже отстала. И поэтому прощаю тебе остаток спора. Поэтому можешь снять форму дворецкого и надеть свою одежду, иначе у твоего отца случится удар.

И потребовав реванша, Блондин побежал переодеваться.

Сакорро отметила, что я переборщила в этот раз.

– Ведь он всё-таки твой хозяин, а ты ведёшь себя с ним, как…

– С идиотом? – помогла я.

– Да.

– Но он и есть идиот. Но как он мне нравится…

Луиса попросила меня позвать её сына к ужину, но поговорив с Блондином, мы решили, что если он сейчас спустится и представится сыном хозяина, то тот мафиози подумает, что они все сумасшедшие, поэтому Иво ушёл по своим делам, а я объяснила его матери, почему он не придёт.

– Куда ушёл Иво, – спросила Лина, когда мы уже собирались ко сну.

– Он ушёл перекусить куда-то, – ответила я, имея в виду свидание.

Ведь, для мужчин секс – еда, и когда они хотят есть, то бегут к холодильнику. Но для меня всё равно не понятно, почему для них самое главное в жизни – постель.

***

Утром Иво снова пристал ко мне с реваншем. Я согласилась, но на этот раз выбрала свою стихию – футбол.

Я попросила Рокки найти футбольные ворота, хотя бы маленькие, и мы договорились с Блондином, что встретимся в саду после обеда.

Выставив болельщиков и ворота, мы забили по три мяча.

На этот раз Блондин выиграл, и теперь я должна была провести с ним всю ночь на яхте. И теперь мне было уже не отвертеться. Проиграла – плати.

На всякий случай, я вооружилась таблетками снотворного, вдруг он всё-таки начнёт приставать или на что-нибудь надеяться – он ведь тот ещё слизняк, и отправилась на яхту по адресу, который мне дал Блондин.

Я очень нервничала, ведь мы остались с ним вдвоём, и бежать совсем некуда в случае чего. Пока Блондин готовил бутерброды, которые стали моим спасением, я разглядывала яхту.

Всё внутри было отделано под дерево, интерьер был очень простой, но красивый.

Хоть Блондин и вёл себя, как джентльмен, постоянно напоминая мне о том, что если я не захочу – ничего и не будет.

Уминая бутерброды, один за другим, я тянула время. Ведь я догадывалась, что спать мы будем вместе. А мне этого не хотелось.

– Извини, а как мы будем спать? Спросила я, когда Иво настойчиво велел идти спать.

– Лёжа! Рядом друг с другом. Как и договаривались. Я целый день был дворецким, а теперь проиграла ты, и обязана выполнить уговор. Хочу тебя спросить, на всякий случай, ты захватила пижаму?

– Нет, – ответила я. Я больше не могла вынести его издевательств. Во что я вляпалась опять?!

– Значит, придётся спать голышом, – ухмыльнулся Иво.

Мне срочно нужно было подсыпать ему снотворное, но он не отходил от меня ни на шаг и ничего не пил. Видимо, хорошо выучил мои уловки.

Даже, когда я просила то вина, то шоколада, он всё это доставал откуда-то из-под стола, будто у него там целый склад.

Удача улыбнулась мне, когда зазвонил телефон. Иво отошёл, чтобы выключить его, а я высыпала три таблетки в стакан и налила нам вина.

– Ну что, выпьем? – предложил Блондин, когда вернулся.

– Конечно, давай! – радостно согласилась я. – А потом нам с тобой будет очень хорошо, – добавила я томно.

– Смотри, падающая звезда. Загадай желание! – сказал Иво и указал на небо.

***

Я проснулась и огляделась вокруг. Я позвала Иво, но никто не ответил. Скорее всего, он уже уехал на работу и оставил меня здесь одну.

Но когда я пришла в себя окончательно, то увидела, что я абсолютно голая! Но я не помнила ничего из вчерашнего вечера, поле тоста Иво… Вот проныра. Он, видимо, поменял бокалы, когда отвлёк меня падающей звездой.

Как же ты допустил это, Умник?!

Я быстро вскочила с кровати и оделась.

Мне нужны были ответы на вопросы, и я поехала сразу к Иво на фирму.

– Что вчера случилось? – потребовала я объяснений, когда вошла в его кабинет.

– Доброе утро, милая, – с улыбкой встретил меня он.

– Что было вчера ночью?

– Это была самая лучшая ночь в моей жизни!

– Я проснулась голой!

– Ну, ведь я сказал, что «если ты не захочешь – ничего не будет».

– Значит, я захотела?

– Ты ведь была голой.

За что мне это!? Я хотела, чтобы моя первая ночь запомнилась мне на всю жизнь.

А сейчас я совсем ничего не помню…

Иво попросил водителя отвезти меня домой.

Весь оставшийся день я пребывала, как в тумане. Меня мучил вопрос: было ли между нами что-то или это новая издёвка Ди Карло? А букет роз с запиской «Спасибо за ночь» от Иво и вовсе выбил меня из колеи.

Но девочки меня всё же немного успокоили. Ведь если я не помню ничего – значит, ничего и не было, а Иво просто издевается надо мной, потому что знает, как это важно.

Под вечер я решила зайти к Пабло. После того случая мы больше не общались, но я узнала, что он уезжает, и мне нужно было с ним попрощаться.

– Я хочу подарить тебе твой портрет, – сказал Пабло, когда я пришла к нему в комнату. – Ведь я уезжаю, и мне хочется, чтобы у тебя осталось что-то от меня.

– Да, я слышала. В Барселону, кажется. Надолго?

– Навсегда.

– Навсегда? – удивилась я.

– Да. Мне так будет легче. Я хотел, чтобы мы поженились, но…

– Не надо, – перебила я его. – Без любви – это был бы не брак.

– Но я любил тебя…

– Перестань, – снова прервала я его. – Ты со своим братом меня использовали. Мне это принесло много боли.

– Хорошо, не будем об этом. В любом случае эта картина теперь твоя, ты можешь её выбросить или оставить, решать тебе.

– Я не буду выбрасывать, её. Ты был мне хорошим другом, не считая последнего.

– Ты тоже.

– Счастливого пути и спасибо тебе, – сказала я, остановившись в дверях.

– За что?

– Тебе было всё равно, что я служанка.

Вернувшись в комнату, я долго смотрела на портрет, словно пытаясь увидеть что-то. То, что даст мне ответы. Хоть портрет изначально был не мой, но закончили мы его с меня. В него я вложила свою душу. Я могу с лёгкостью сказать, что это – портрет моей души. В него художник вложил не меньше боли, чем в моём сердце.

Я поставила портрет возле кровати, а сама пошла, проведать Донью.

В коридоре меня перехватил Блондин и, схватив за руку, увёл в свою комнату.

– Как ты можешь распускать обо мне слухи?! Я обошёлся с тобой с уважением, хотел доказать, что люблю, а ты… Ты решила, что я голубой? Только потому, что не занялся с тобой любовью?

– Ты раздел меня! – пыталась защититься я.

– Не я раздел тебя. Это была Пилар. И я не спал с тобой. Думаешь, я каменный?!

– А что же ты сделал?

– Ушёл. Ты выпила таблетки и уснула. Я догадывался, что ты можешь подмешать мне что-нибудь в вино и, поэтому, на всякий случай, поменял стаканы, когда ты отвернулась.

– Таблетки?!

– Да, только не делай вид, что удивлена.

– Ну, ты негодяй!

– Прости, кто подсыпал мне таблетки?

– Нет. Негодяй из-за того, что ты оставил меня одну на яхте, а сам развлекался с Пилар.

– Что?! – удивился Блондин. – Ты ненормальная! Не было у меня ничего с Пилар. И я не обязан перед тобой оправдываться. Иди отсюда!

– Почему ты не сделал этого? – спросила я, когда Иво выталкивал меня из комнаты.

– Потому что, идиот.

Блондин вытолкнул меня за дверь, и до меня, наконец, дошло: раз он меня не тронул, значит, правда – любит.

***

Сегодняшнее утро началось довольно забавно: Рокки и Рамон решили открыть своё агентство знакомств, и попросили у Иво его квартиру для того, чтобы устроить там офис. Но, оказалось, там кто-то живёт и, поэтому он разрешил им иногда брать свой кабинет.

Мне стало интересно, кто же живёт в его квартире и, подслушав разговор Виктории и Бобби, поняла, что там живёт, эта новая знакомая Иво – дочь мафиози.

Виктория убеждена, что она – его новая невеста, ведь их родители делают всё возможное, чтобы их детки сошлись.

Я слушала их и понимала, что теряю Блондина. Это должно было случиться, ведь я его постоянно отталкиваю, но ведь только вчера мы проводили время вместе, а сегодня у него есть невеста… Это значит, что он врал мне о своих чувствах. Нельзя вот так выкинуть человека из сердца…

Но на этот раз я не стала слушать подруг и строить догадки, а решила поговорить напрямую с Иво.

Поднявшись к нему, я попросила сказать мне правду. Правду обо всём: о чувствах ко мне и о том, куда он сегодня идёт и для чего.

– Мы с Бобби идём на футбол, – ответил Иво.

– Не ври, – попросила я. Ведь я знала, куда он идёт вечером.

– С чего ты взяла, что я вру? Ты приходишь ко мне в комнату, устраиваешь допрос. Я не должен перед тобой отчитываться! Кто мы с тобой, чтобы ты задавала мне эти вопросы?!

В комнату вошёл Бобби, и почти выдал Блондина, но быстро сориентировался и подержал легенду друга.

Я чувствовала себя так, словно на меня вылили ведро с помоями. Он выставил меня дурой, и не набрался смелости даже признаться.

Как это он не знает, кто мы друг другу?!

Ведь мы любим друг друга.

Я достала Микки из-под одеяла и прижала к себе. Слёзы душили меня, а я не понимала от чего. По сути, мы и, правда, никто друг другу, но после всего, что между нами было, плохого и хорошего, мы не можем быть чужими людьми.

Может быть, Глория была права, я не вправе ничего от него требовать, а моей любви не достаточно для нас двоих. Что если мне надо дать ему больше? Но что? Я ведь не должна прыгать к нему в постель только ради того, чтобы удержать его. Это не мой метод!

Я сплю и вижу, как у нас всё наладилось, я так хочу, чтобы он просто обнял меня.

Он – любовь всей моей жизни, но я не уверенна, что значу для него тоже, самое.

***

Сегодня мы с девочками пошли на улицу – продавать зонты.

Торговля совсем не шла, и вместо зонтов для дождя, мы представили товар, как пляжный зонт.

Но это не прибавило спроса. Остановившись передохнуть, на одной из центральных улиц, мы увидели, проезжающего мимо Блондина. Тот тоже увидел нас, и предложил довезти до дома.

Я сразу отказала, ведь мы ещё ничего не продали, но Глория, решившая, что нам надо поговорить, силой заставила меня сесть к нему в машину.

По дороге Иво разъяснил мне, что у них с Пилар ничего не было и что, она приехала туда только по его просьбе. Мне очень хотелось ему верить, но я не могла.

– У меня к тебе предложение, – сказал Блондин.

– Какое?

– Давай дадим, друг другу шанс: останемся друзьями и будем больше времени проводить вместе. И посмотрим, что из этого получится. Нам надо узнать друг друга.

Это была неплохая идея. Ведь мы никогда не пытались понять друг друга, а сразу говорили о любви, поэтому я согласилась на его предложение.

Подъехав к дому, Иво галантно открыл дверцу машины.

Мы договорились, что вечером у нас состоится дружеский ужин.

Иво поцеловал меня в щёчку, и мы пошли в дом. В гостиной собралось много народу. Все кричали и что-то выясняли. Луиса и Виктория доказывали что-то новой знакомой Блондина, что их сын Иво, а не Бобби. И когда Иво подошёл ближе, девушка, которая приходила к нам тогда на званый ужин, подошла и поцеловала его.

Луиса сидела в кресле и улыбалась во все зубы, когда говорила, что Флоренсия – невеста Иво.

Мы с Блондином переглянулись. Я поняла, что он сам не в курсе того, что у него есть невеста.

– А что она здесь делает?! – очнулась Луиса и обратилась ко мне.

– А кто это? – спросила новая подружка Иво.

Иво не смог ответить на её вопрос честно и сказал, что я – просто друг – Карлитос. Я не стала ничего ему говорить. Мне всё было понятно и так.

***

Последние два дня я провела в монастыре. Мне необходимо было побыть там, где я была счастлива. Там, где на душе спокойно. Разобраться в себе и как следует поплакать. Сестра Толстушка и Падре всячески поддерживали меня и старались подбодрить.

Сегодня ко мне приехала Глория. Она просила не сдаваться и бороться за свою любовь и говорила то, что я и так понимала. Например, то, что забыть Блондина я всё равно не смогу, как ни крути. И даже переключись я на другого мужчину, моё сердце по-прежнему бы принадлежало только одному.

Сегодня день визитов. Когда мы пили чай на кухне, Падре сказал, что приехал сеньор Иво.

Я вышла на улицу, чтобы поговорить.

Стараясь быть максимально весёлой, я убеждала Блондина, что он не является причиной моей депрессии, и что я уехала сюда просто передохнуть и поведать Падре.

Иво честно признался, что забыл о том, что пригласил меня на ужин. Ситуация с Флор сбила его. И с одной стороны мне польстило, что он не стал придумывать всякую околесицу, а честно сказал, как есть, но с другой стороны, лучше бы он придумал что-то другое.

Перед уходом Иво поцеловал меня со всей нежностью, на которую способен только он, и я поняла, что чувства у него ко мне настоящие, ведь такой поцелуй не сыграешь. И тогда я решила, что буду бороться за нас.

Я нашла Глорию и сообщила, что возвращаюсь с ней в особняк. Мы попрощались с Падре и отправились домой.

***

Прошло три дня, с того момента, как я решила бороться за Иво и устроилась на подработку к его новой невесте. Донья одобрила мои намерения и разрешила работать полдня у неё и полдня у Флоренсии.

Чем больше я узнавала эту девушку, тем больше разочаровывалась. Она – действительно хороший человек и Иво заслужил такую невесту.

Она не относилась ко мне, как к прислуге, наоборот, мы даже обедали за одним столом, а когда я разбила тарелку, нарочно, то думала, она выйдет из себя и уволит меня, или накажет, но и тогда она проявила мудрость и просто попросила быть осторожней. Я не знала, что ещё мне предпринять, чтобы узнать хоть какую-то тёмную сторону этой девушки.

Иво стал меня избегать, ведь за последние дни я ему надоела своим вниманием.

Но поймав его в коридоре, я всё же, вывела его на разговор.

– Игра закончена, Милли, – сказал мне Иво, когда я напомнила ему про ужин и о его словах, что ему со мной хорошо.

– Не понимаю, о какой игре ты говоришь?!

– С самого первого дня ты играешь со мной, издеваешься и выставляешь меня идиотом! Мне надоело, Милли, я устал. Ты заводишь меня, а когда я у твоих ног – бросаешь. Я могу быть тебе другом, смеяться с тобой, говорить о футболе, но не более того. Поняла?!

И вот теперь я поняла, что я ничего не понимаю. Я пошла в комнату, чтобы поговорить с Линой и Глорией.

Но и разговор с ними завёл меня в тупик. Получается, я сама во всём виновата? Виновата в том, что не прыгнула к нему в постель, когда он просил? А теперь что? Или согласиться или забыть?! Ну, уж, нет!

– Милли, ведь он даже звал тебя замуж, помнишь? – напомнила мне Лина. – Ты ведь сама всегда его останавливала. А теперь ты удивляешься, что ему это надоело. Любой адекватный мужик не станет терпеть этого. Ты и, правда, заигралась, подруга.

Слова Лины обидели меня, но в тоже время расставили всё на свои места. Я не замечала, как издевалась над ним. Я считала, что он любит меня так же, как я его, и нас ничто не рассорит, ведь между нами уже вставало много других девушек. Но, видимо, на этот раз, Блондин всё же, решил остановиться.

Последний разговор с Иво дал мне ясно понять, что он больше не будет бегать за мной. Он решил, что я считаю его собачонкой, которая хвостиком ходит за хозяйкой, но он ошибается!

Он ни разу не пытался понять меня, понять, что у меня на душе. Понять, почему я веду себя так и почему никого не подпускаю близко. Я ошиблась, когда разрешила ему подойти ближе. И теперь жалею об этом.

Да, я хамовата. Но меня никто не учил быть леди. Мне никто не рассказывал, как надо вести себя с мужчинами и принимать комплименты. Мне не откуда было брать такие навыки.

Именно поэтому я попросила Донью возобновить свои уроки по этикету. Но на этот раз, я действительно хочу обучиться всему, я хочу стать лучше. Хотя бы для того, чтобы Иво понял, что я могу сделать всё ради него. Даже изменить себя.

***

Время идёт, а наши отношения с Блондином никак не меняются. Он всё так же бегает к своей Флоренсии, а я всё так же не у дел. Как я ни старалась поссорить их, у меня ничего не вышло.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я весь день посвящала работе и беседам с Доньей.

Но вечером, когда я оставалась одна, мне снова было плохо.

Я достала из тумбочки фотографию мамы. Теперь я понимала, какую боль чувствовала она, когда любила.

В комнату вошёл Берни и сказал, что нужно убрать после ужина.

– Что с тобой? – спросил он, увидев, что я плачу.

– Знаешь, я много думала… О том, что у меня нет мамы, которая бы заботилась обо мне, дарила бы мне свою любовь, любила бы меня, гладила по голове. Скажи мне, почему у одних есть всё, а у других ничего?

– Нет-нет, – сказал Берни, присаживаясь на мою кровать. – Это не так. Твоя мама любила тебя! Гладила по головке. И защищает тебя до сих пор. Если бы ты могла себе представить, как она смеялась, это было…

– Я не могу себе представить, – сквозь слёзы прервала я полёт фантазий Бернардо.

– У неё на лице всегда была такая прекрасная улыбка, как у тебя, – продолжил он. – Она была прекрасна, как роза! Когда она смеялась – птицы начинали петь. Поверь мне, они пели! Ты мне не веришь?

– Бернардо, откуда ты всё это знаешь? – спросила я, вытирая слёзы.

Он так рассказывал о моей маме, словно знал её лично.

– Так я представляю её себе, – ответил Берни. – Смотрю на тебя и представляю её. Мне кажется, что именно так она смеялась, пела. Просто мне так кажется, так мне подсказывает воображение.

– Воображение… Единственное, что я могу представить себе, так это встречу с отцом. Я готова его убить!

– В тебе говорит…

– Злость, – перебила я Бернардо.

– Забудь об этом! Нельзя носить в себе такой груз в течение стольких лет – это причиняет тебе боль.

– Он причинил мне боль, когда убил мою маму! Это было так больно! Хочешь, чтобы я его простила? Нет! Моя мама умерла от горя. Это он её убил!

Я вышла из комнаты, потому что была не в силах продолжать этот разговор.

На кухне собралась вся прислуга. Лина сообщила мне, что Рокки и Рамона уволили. Причиной стал поцелуй Виктории и Рокки. Эти двое уже давно влюблены, но не могут признаться самим себе.

А когда Рамон устроил им романтический ужин, то семейство Ди Карло застало их на самом интересном месте. Но Федерико не стал ничего выяснять, и сразу же, выгнал и Рокки, и Рамона.

Я пошла, поговорить с хозяином, ведь иногда у меня выходит договориться с ним. Хотя сейчас могут возникнуть трудности, ведь на днях мы продали за бесценок дорогие вещи из их дома. Хоть и на благое дело.

Сеньор Федерико зол на меня не только за мои выходки, но и за то, что Донья завещала мне все свои деньги. Я с радостью верну их Федерико, если он станет хорошим сыном для Анхелики. Она ведь так нуждается в нём! И хочет, чтобы Федерико начал поиски своего сына вместе с ней.

В кабинет зашёл Берни и передал почту, которая пришла днём. Там оказалось одно письмо для меня.

Я тут же разорвала конверт и начала лихорадочно читать его. В письме было написано о доме, где родилась моя мама, и, о её жизни в целом.

– От кого это письмо, – спросил Федерико?

– От моего отца, – ответила я, прочитав последнюю строчку. – Он знает, где я. Он меня нашёл!

– Может, это какая-то шутка? – предположил Федерико.

– Кому надо шутить так? – спросил Берни.

Я не слышала, о чём они говорили, я перечитывала строчку за строчкой, пытаясь понять каждое слово.

***

Утром я первым делом позвонила Падре Мануэлю и попросила срочно приехать.

Падре был через час, за это время я искусала все ногти и переделала кучу дел, чтобы как-то скоротать время.

Донья заметила, что я нервная, но я ничего ей пока не сказала. Для начала мне надо было поговорить с Падре.

– Чолито, когда-нибудь из-за тебя у меня будет инфаркт, – сказал Падре, присаживаясь за стол. – Что случилось на этот раз?

– Я получила это письмо, – сказала я, передавая его Падре.

– От кого?

– От моего отца.

– От кого? – снова переспросил он.

– От моего отца, – повторила я громче.

– Но это невозможно!

– Возможно!

– Твой отец…

– Возможно! Он узнал, что я родилась в монастыре, узнал, где я работаю и поэтому написал мне сюда.

– Это невозможно, Милли!

– Почему невозможно? – удивилась я. – Вы же сами говорили, что все мои данные записаны в церковной книге, когда меня крестили. Он мог там их прочитать… Разве нет? Прочитал и нашёл меня.

– Нет, но…

– Может, этот мерзавец даже видел меня со стороны, но, ни разу не подошёл ко мне?

У меня началась истерика. Я срывалась на крик и не давала Падре вставить и слова. Внутри всё смешалось. Я не понимала и не знала, что должна чувствовать сейчас. Я знала, что когда-нибудь он появится, но что бы письмо…

– И что он пишет? – продолжил Падре, когда я немного успокоилась.

– О маме. Рассказывает, какая она была. Ещё тут есть адрес дома, в котором она росла.

– Что ты будешь делать?

– Поеду туда. Я должна поехать.

– Что ты надеешься увидеть там?

– Я не сумасшедшая. Я понимаю, что я не найду там маму. Я уже свыклась с тем, что её нет, что она только в моём сердце.

– Чолито, мне больно видеть, как ты страдаешь, – сказал Падре, взяв меня за руку.

– Вы всегда видели, как я страдаю. И так будет всегда.

Хоть я и скачала Падре, что поеду в тот дом, но сама я ещё не решила на это сто процентов. Мне страшно! Вдруг он меня там поджидает? Вдруг, когда я его увижу, я не смогу плюнуть ему в лицо, а просто расплачусь как дура?

Поговорив с Глорией, я приняла решение, что поеду.

Я отпросилась у Доньи и рассказала куда поеду, и о письме, которое получила. Анхелика с лёгкостью отпустила меня на столько, на сколько мне потребуется, и не стала больше задавать вопросов.

Собравшись, я поехала на вокзал. Найдя нужный автобус, я купила билет и ждала посадки. У меня было предчувствие, что я увижу там своего отца. Но больше мне не было страшно, наоборот, я ждала этой встречи.

Наконец, подъехал мой автобус, под номером 168 и, зайдя в него, я заняла место у окна.

Всю дорогу я смотрела в окно, но не успевала следить за тем, что за ним, я словно смотрела насквозь. Я была погружена в то самое волнение, которое охватило меня.

Через час дороги, я огляделась по сторонам и увидела, что скоро будет та улица, которая нужна мне. Я подошла к водителю и узнала, где мне лучше выйти.

На следующей остановке, когда автобус остановился, я вышла, и пошла вниз по улице.

Дойдя до нужного дома, я замедлила шаг.

Я подошла к светло-зелёной двери и дотронулась до неё.

В этот момент моё сердце билось так сильно, что я думала, оно выпрыгнет или остановится!

Я обошла небольшой одноэтажный дом с решётками на окнах. Заглянула в окна и прислонилась к одному из них.

Я услышала, как кто-то идёт сзади. Я ждала его и была готова ударить или плюнуть, если он подойдёт ближе!

Когда чья-то рука дотронулась до моего плеча, я развернулась и плюнула! Я не знала, куда попаду, потому что у меня были закрыты глаза, но когда я их открыла, то увидела сеньора Федерико, который смотрел на меня испуганно.

– Простите меня! Простите! – затараторила я, вытирая его лицо платком.

– Ничего. Я сам виноват. Я напугал тебя.

– Что Вы тут делаете? – удивилась я.

– Я ведь обещал заботиться о тебе, вот и приехал за тобой. Я не знал, как ты отреагируешь, когда увидишь своего отца.

– Прошу Вас, оставьте меня одну. Если мой старик увидит меня с Вами, то не станет говорить со мной. Конечно, хозяин, большое Вам спасибо, но видите этот дом? В нём жила моя мама. Понимаете, это МОЯ история. Для меня это очень важно. И я хочу побыть здесь одна.

Федерико понял меня и направился к машине, сказав, что я всегда могу рассчитывать на него, если понадобится.

Я постучала в дверь, в надежде, что вдруг внутри кто-нибудь есть.

Сзади ко мне подошла женщина, на вид лет шестидесяти.

Она сказала, что живёт здесь с самого основания района, и тогда я решила задать ей несколько вопросов. Но сеньора Эльвира, так звали её, не помнила того, что было почти тридцать лет назад.

Но она припомнила, что в то время здесь жила подруга её дочери, но она была не одна в семье, у неё был ещё старший брат.

– Пройдёмте, возьмём ключ от этого дома. Тогда Вы сможете осмотреть его изнутри, – предложила сеньора, чему я очень обрадовалась.

Мы перешли улицу, и подошли к мужичку, который что-то писал на меловой доске.

– Сеньор Пепе, – обратилась к нему Эльвира, – не могли бы Вы дать нам ключ от дома на той стороне, который продаётся?

Но мужчина, в клетчатом берете, был немного глуховат и отправил нас в аптеку за весами.

Когда я докричалась до него, то он всё равно нам отказал, потому что мы не были покупателями, а значит, не имели права заходить в дом. И, что бы мы ему не говорили, всё было бесполезно.

Я вернулась домой в ужасном настроении. Где найти деньги, чтобы купить дом? На кухне я рассказала Лине и Сакорро, как съездила и о том, как плюнула в лицо хозяину. И теперь я знаю, что у меня есть дядя.

Лина рассказала, что вернулись Рокки и Рамон и я обрадовалась, что мой бунт не остался незамеченным, ведь всё последнее время, с того момента, как их уволили, я расклеивала послания хозяину с угрозами и оскорблениями.

Когда я рассказала об этом Донье, то та задумалась. Ведь и, правда, что там делал её сын? Но за мной зашла Глория, и я ушла, так и не договорив с Доньей.

– Что тебе нужно, Глория?

– Иво ждёт тебя в комнате. Он хочет поговорить.

– Передай ему, что я не пойду в его комнату.

– Он ждёт тебя в НАШЕЙ комнате…

– Всё равно. Говорить нам не о чем, я всё от него услышала, и поэтому передай, пусть не ждёт.

***

Утром меня разбудила Донья и сказала, что они с Федерико ждут меня в кабинете.

Ничего не понимая, я быстро умылась и спустилась вниз.

В гостиной меня перехватил Иво, ведь вчера мы с ним так и не поговорили.

Я думала, сейчас он снова начнёт говорить мне о любви, и уже было приготовилась ответить взаимностью, но, как битой по голове, он попросил не мешать его счастью с Флор.

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать! Я не стала выяснять с ним отношения, а просто попросила его не обманывать себя. Ведь если всё, что между нами было – правда, то у него не получится ничего с Флоренсией. В этих скандалах, тайных встречах вся наша суть. Это объединяет нас. Мы не можем без этого. Такие мы и с этим ничего не поделаешь. А обманывая себя можно сделать только хуже и причинить боль не только себе, но и тому, кто тебя действительно любит!

– Милли, мы ждём тебя, – торопила Донья.

Я окинула Блондина презренным взглядом и ушла.

Войдя в кабинет, я всё ещё не понимала, для чего я здесь. Слова Блондина всё ещё эхом отдавались в моей голове, и сейчас я хотела лишь спрятаться ото всех.

– Вы звали меня?

– Да, Федерико, хочет сказать тебе кое-что очень важное, – сказала Анхелика, сидя в чёрном кожаном кресле.

– Как я уже сказал, ты работаешь у нас, очень давно, и мы все тебя очень любим, – начал хозяин. – Ну, или почти все. И поэтому мне бы хотелось, вернее, я так решил… Я хочу удочерить тебя.

– Что?! Удочерить меня?! – не поверила я и впала в ступор.

– Ну, что ты думаешь по этому поводу? – нетерпеливо спросила Анхелика.

– Вы смеётесь надо мной?! Я думаю, что Ваш сын не в себе.

– Но это идея мамы! – сказал в свою защиту Федерико.

– Милли! – сквозь слёзы начала говорить Донья. – Я думала, ты хочешь семью.

– Хочу, Донья, но какую?! С таким отцом, который забыл о существовании своих детей, всех детей. Нет, спасибо! С такой матерью, которая при виде меня, хочет дать пощёчину, и с такой сестрой, которая думает, что прислуга должна ходить в робе, чтобы отличаться от простых людей. Нет уж, спасибо! У меня есть отец. Идиот, подлец, но он МОЙ отец! А сейчас, простите меня, но мне нужно работать.

О чём они думали? Ладно, Донья, её можно понять, но хозяин?!

Ему что, своих проблем мало?!

Вернувшись к своим делам, я всё ещё думала о том, что только что произошло в кабинете.

В дверь позвонили. Я несколько секунд подождала, когда подойдёт Берни, но, когда он так и не появился, я открыла сама. Без единого слова в дом вошла Флоренсия.

Когда она думала, что я просто Хуана Мария, которая прислуживает ей два раза в неделю, она была любезной хозяйкой, но когда узнала, что Блондин был влюблён в меня, тогда-то она и показала своё истинное лицо!

И она больше не была прекрасным цветком – она была змеюкой. Дьяволом в человеческом обличии! И уж теперь я опасалась за будущее Блондина, ведь при любом неверном движении, она или её отец – мафиози сделают с ним всё что угодно!

Эта нахалка до сих пор называет меня Марией, ведь, по её мнению, именно так зовут служанок, а моё имя никак не вяжется у неё с именем обычной прислуги.

Если бы только Блондин видел её настоящее лицо, то он бы сразу же убежал от неё.

Сейчас Флоренсию спас, вовремя, появившийся Бернардо, но в следующий раз я обязательно выскажу ей всё, что о ней думаю!

***

Сегодня, закончив с делами, я снова поехала к дому мамы. На этот раз сеньора Эльвира смогла убедить Дона Пепе, чтобы тот открыл дом, и нам удалось попасть внутрь.

Осматривая дом, я прикасалась ко всему, что было на моём пути. Мне казалось, что так я могу почувствовать энергетику этого дома лучше, почувствовать маму.

По состоянию дома было понятно, что продаётся он давно. Всё заросло паутиной и пылью.

Интерьер дома был не богатым, но куда более душевным, чем особняк, где живут бездушные богачи.

Дон Пепе сказал, что мы пропустили ещё одну комнату, с вещами от прежних жильцов, и, уговорив его посмотреть эту комнату, мы пошли в неё.

Комната была заставлена коробками. Я стала осматривать каждую, в надежде найти что-то от своей мамы или её брата.

Дон Пепе и Эльвира оставили меня одну, чтобы я спокойно всё изучила, а сами ждали снаружи.

Пересмотрев кучу коробок, я уже расстроилась, что ничего не нашла, но под покрывалом на кровати я нашла ещё одну, в которой обнаружила очки, похожие на те, в которых мама на фото.

Я тут же примерила их и продолжила осматривать содержимое.

Я услышала голоса за дверью и, схватив коробку, вышла.

Я очень удивилась, когда увидела Бернардо, который осматривал дом, а когда увидел меня в маминых очках, то прямо замер от удивления.

Я рассказала ему, что это и есть дом моей мамы, а ещё, что узнала, что у меня есть настоящий дядя, а не выдуманный, как он.

– Милли, – тараторил Берни, – нам надо ехать домой. У этих людей не всё в порядке с головой, эта дама, например, сказала, что где-то меня видела.

– Я не глухая, как Дон Пепе, – одёрнула его худенькая женщина с короткой стрижкой.

Я сказала Берни, что куплю этот дом. Что во что бы то ни стало, он будет моим!

Мы вернулись в особняк. Весь оставшийся день, я ходила, как в тумане. Я очень хотела прочитать дневник, который нашла в коробке с мамиными вещами, но почему-то не могла. Что-то останавливало меня.

***

– Доброе утро! Как ты? – спросила Глория, когда я пришла на кухню.

– Да, всё хорошо.

– Ты прочитала дневник?

– Нет, не решилась.

– Девочки, оставьте Милли в покое, это её дело, – сказала Сакорро и увела Лину с Глорией помочь ей.

На кухню зашла Луиса и отчитала меня за то, что я отдала остатки еды бездомным. Их всё равно бы выкинули, а так хотя бы кто-то поест.

– За что Вы так ненавидите меня?

– За то, что ты родилась, – холодно ответила Луиса. – Иногда Бог совершает ошибки, но ты самая большая его ошибка!

– И я нисколько в этом не сомневаюсь, – ответила я в её же манере, и Луиса отстала от меня. Надолго ли?

После обеда, сидя в обнимку с открытками из коробки и старым плюшевым слоником, я листала страницы дневника, изучая мамин подчерк. Я до сих пор не решилась прочесть то, что в нём написано, а лишь листала странички, изучая рисунки в виде каракуль и сами буквы.

– Милли, сеньора Луиса хочет, чтобы ты подала им чай, – сказал Бернардо, когда зашёл к нам в комнату.

– Да, уже иду.

– Мои картинки, – сказал он сквозь слёзы.

– Что ты сказал? – переспросила Глория.

– Я говорю, что когда я был маленький, у меня были такие же картинки, – заволновался он.

Мы с Глорией вышли, но на полпути я вспомнила, что не сняла мамины очки и вернулась, чтобы убрать их. Но когда я вошла, Бернардо рылся в моей коробке и, как безумный, разглядывал открытки, которые только что принял за свои.

– Что это с тобой? – спросила я у него.

Но в ответ Берни только хлопал своими оловянными глазами и ничего не ответил. Я положила очки в коробку и пошла вниз, иначе сейчас Луиса найдёт повод, чтобы снова меня задеть.

Я подала чай в гостиную, где сидели Луиса и Флоренсия со своей сестрой.

– Чай готов, – сказала я Луисе, но та проигнорировала меня и делала вид, будто меня здесь нет.

Разговоры о подвенечном платье Флоренсии не доставляли мне удовольствия, и меня очень злило, что я не могу уйти.

Луиса сменила тему на меня и стала высмеивать за то, что я, как наивная дура, мечтала выскочить за её сына.

– Представляете, – смеялась она. – Эта служанка даже чай, как следует, подать не может.

Последние слова я уже не могла терпеть и швырнула поднос на пол, обрызгав заваркой всех, кто сидел за столом.

– Это не выносимо, – вскочила Луиса и ударила меня по лицу. – Что ты наделала?! – кричала она, ударяя меня ещё раз.

Флоренсия остановила её, как раз в тот момент, когда вошёл Иво.

– Что здесь происходит?! – закричал он на мать.

– Ничего! Не смотри на меня гак! Я что, по-твоему, убийца?

– Милагрос, что случилось? – остановил меня Блондин. – Тебя ударила моя мать?

– Нет-нет. Я сама упала. Споткнулась об ковёр и упала, – соврала я и выскочила из комнаты, чтобы скорее приложить лёд.

– Постой! Ты как? – спросил Иво, догоняя меня на кухне.

– А Вам то что? Я не знала, что Вам есть дело до служанок, которые верят в сказки!

Я не хотела слушать его после тех слов, которые он сказал обо мне своей невесте, о том, что я была всего лишь интрижкой и что я сама придумала себе историю их любви.

***

Обследовав коробку ещё раз, я нашла на дне фотографию. Скорее всего, это был мой дядя. Теперь я точно решила, что должна купить этот дом.

Если ещё вчера я сомневалась и думала, может и, правда, стоит похоронить прошлое и не ворошить его, то сейчас я хочу знать все ответы! Теперь я не чувствую себя сиротой, но мне не понятно, почему мой отец куда-то уехал, а дядя не пытается меня найти?

Я решила сразу поговорить с Доньей и попросить немного денег, чтобы купить этот дом.

Донья не только одобрила мою идею, но ещё предложила нанять людей, которые помогут с поисками моего дяди.

Моему счастью не было предела! Как бы я хотела, чтобы она была моей настоящей бабушкой! Добрее и светлее человека я ещё не встречала в своей жизни. Я расцеловала старушку, и пожелала «спокойной ночи».

Перед сном я зашла на кухню, выпить стакан воды.

Тут как тут нарисовался Блондин. После инцидента с его матерью, он преследует меня. Глория не понимает, почему я не рассказала всем о том, что произошло. Но я не сплетница, а уж с Луисой разберусь по-своему.

– Привет, – сказал Иво, наливая себе воды. – Тебе лучше? Только не говори, что это не моё дело, что я не должен беспокоиться о служанке, которая верит в сказки.

– Во что она теперь верит? В телесериалы?

– Ты меня не понимаешь.

– А что я должна понять?

– Милли, не считай меня дураком из-за того, что я сейчас тебе скажу, но когда я с тобой, то не могу найти слов. Ладно, не важно… Скажи, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо! Отлично! У меня твёрдая голова, так что всё в порядке.

– Это моя мама сделала?

– Я говорю тебе, что я сама стукнулась.

– А я говорю тебе, что не верю, но всё равно я рад, что с тобой всё в порядке.

Почему он не может просто подойти ко мне и сказать, что больше меня не любит, что я больше ему не нужна?

Конечно, я бы расстроилась, но рано или поздно перестала бы плакать и успокоилась.

А сейчас он только всё усложняет.

Встречается с этой дурацкой Флор, а мне говорит, что не может найти слов.

Вчера, перед сном, Глория дала мне очень дельный совет: выяснить всё раз и навсегда. Сколько можно мучить друг друга?!

Встретив Иво перед уходом на работу, я решилась на разговор. И попросила его определиться и перестать играть со мной.

Блондин, молча, слушал меня, а когда к нам вышла Флор, то он подошёл и поцеловал её, дав понять, что свой выбор он сделал.

Теперь мне было всё понятно и от этого немного стало легче. Теперь мне не нужно думать, почему он поступает так или иначе, теперь я буду думать, как мне его забыть, а это – уже новый курс!

***

Сегодня День Рождения Доньи. Собрав всех с утра пораньше, мы надели колпаки, взяли торт и пошли будить именинницу.

Всю дорогу Бернардо верещал, что Донья не любит такого шума, не любит праздники и что ей станет от нас плохо.

Но, когда мы вошли в комнату с песней-поздравлением и разбудили её, все страхи дворецкого, тут же, развеялись. Донья радовалась нашему сюрпризу и, забравшись к ней на кровать, я крепко обняла её.

Донья загадала желание и задула свечку на торте.

Наша миссия была выполнена и мы ушли, наказав старушке готовиться к вечерним танцам. Ведь праздновать мы будем на дискотеке!

Оповестив всех о времени и роли, которую они будут выполнять на сегодняшнем вечере, мы с девочками поехали готовиться к празднованию.

Бернардо должен был потянуть время и привезти Донью к шести часам в клуб.

Я наблюдала через окно, как они подъехали и бродили в недоумении. Ведь мы выключили даже вывеску, чтобы они подумали, что никого нет. Так наш сюрприз был ещё более неожиданным.

Когда я увидела, что Донья загрустила, то скомандовала всем, и мы зажгли свет. На всю улицу заиграла музыка, а яркий свет от гирлянд и клубной вывески совсем обескуражил Донью и она, как завороженная, пошла с нами под ручку внутрь.

Мы провели Анхелику на сцену, где заранее поставили красивое кресло, напоминающее трон. В зале собралось много народу. Были все: родственники, рабочие, друзья друзей. Все.

Мы по очереди поздравили Донью тёплыми словами, и дискотека началась.

Мы танцевали до упаду. Сердце радовалось от того, что сейчас здесь родные и близкие люди, и моей «бабушке» хорошо и весело. Не пришли только Луиса и Федерико. Но на них мы и не рассчитывали.

Я вышла отдышаться на улицу. На выходе, до меня докопался какой-то пьяный молодой человек, который хотел, во что бы то ни стало, поцеловать меня.

Мне с трудом удалось вырваться из его пьяного хвата. И если бы не его друг, который вовремя подоспел, то мне пришлось бы с ним драться.

– Прошу извинить моего друга, сеньорита, – сказал брюнет, который оттащил от меня это пьяное тело.

На секунду я испытала дежавю. Я подняла глаза на своего спасителя. Это был приятный высокий молодой человек с добрыми зелёными глазами.

– Меня зовут Серхио Коста, – сказал он, нарушая молчание.

– Милагрос, – ответила я растеряно, – Просто Милли.

– Красивое имя, – ответил Серхио.

Что-то в нём было такое притягивающее, и я не могла оторвать глаз от его улыбки.

К нам снова подошёл его наглый друг, но Серхио снова отшил его.

Мы отошли в сторонку, чтобы немного поговорить. Я рассказала, что мы здесь празднуем день рождения моей бабушки, а он – что они с друзьями просто напиваются.

Откуда не возьмись, вылетел Блондин и оттолкнул Серхио от меня.

Я ошарашено смотрела на него.

– Убери от неё свои руки, – завопил Иво.

И теперь мне это явно напоминало ситуацию, которая уже была со мной почти на этом же месте.

Но Серхио оказался не таким простым, и быстро дал понять, что сегодня он защищает меня ото всех, кто попытается подойти ко мне. Чему я была рада. А больше всего мне понравилась реакция Блондина и его выпученные глаза.

– Тебя никто сюда не звал! – сказала я ему, когда подошла Флоренсия.

– Иво, что ты тут делаешь? – забеспокоилась его спутница.

– Иво? – удивился Серхио. – Смешное имя.

Этот парень нравился мне всё больше с каждой минутой.

Флоренсия утащила Блондинчика и, поблагодарив Серхио, я попрощалась с ним.

– Теперь мы в расчёте. Ты спас меня от своего друга, я тебя – от своего.

– Неужели ты думаешь, что спасла меня от этого придурка? – кричал мне вслед Серхио.

Он всё же догнал меня и попросил объяснить, что я имела в виду. Ведь если бы Иво перешёл границу, то получил бы основательный отпор от него.

– Можно тебя спросить? Почему мужчины всегда показывают друг другу свою силу?

Мне не понравилось то, как он стал говорить мне, что имеет превосходство. Не люблю хвастунов!

– Что ты имеешь в виду? – не понимал Серхио.

– Хочешь знать, в чём разница между тобой и тем вруном, придурком и бабником? В том, что он – Блондин, а ты брюнет – ответила я, и пошла к своим.

***

Весь день Донья благодарила меня за вчерашний вечер. По её словам, она давно так не веселилась, да и что там говорить, ТАК её ещё никто не поздравлял.

На кухне Лина рассказала, что её пытал Блондин о том парне, который был вчера со мной. Но Лина ничего ещё не знала о Серхио, поэтому вполне естественно, что она ничего ему не смогла сказать.

Но факт того, что его это задело, доставлял мне удовольствие.

Подрезая розы в гостиной, которые принёс садовник, я краем глаза увидела, что ко мне идёт Блондин. Я уже была наготове и ждала продолжение концерта, который он закатил Лине.

Иво молча наблюдал за мной, не решаясь начать разговор, но я видела, как он нервничает. Он с такой яростью переворачивал страницы в журнале, что я думала, журнал сейчас развалится.

– Кто он, – наконец, спросил Блондин.

– Кто?

– Тот парень, вчера вечером.

– А-а-а, ты говоришь о том высоком брюнете с прекрасной улыбкой, да?

– Да, высоком брюнете с прекрасной улыбкой, – кривлялся Иво.

– Не знаю.

– Знаешь!

– Нет, не знаю. А я смотрю, ты не любишь, когда птичка выпархивает из твоих рук, да? – съязвила я и, закончив с розами, ушла.

Сегодня я должна была подыграть Гамусо. На днях мальчуган попросил меня предстать перед его возлюбленной в роли его мамы. Я согласилась, ведь понимаю, как важно это для него.

Я «одолжила» у Виктории чёрный брючный костюм и убрала волосы в высокую причёску.

Лина помогла Гамусо одеться в костюм, который ему купила Донья и, как «с иголочки», мы пошли на свидание с его подругой.

Мы поехали в торговый центр, где у них была назначена встреча.

Я отправила детей развлекаться, а сама сидела в кафе на втором этаже.

Когда свидание Гамусо было закончено, он проводил свою подругу до машины и вернулся ко мне радостный от того, что всё прошло успешно.

– Спасибо тебе мамочка, за то, что помогла мне, – сказал Гамусо, обнимая меня.

– Мамочка?! – прозвучало сзади.

Я подняла глаза и увидела Серхио.

– Сколько тебе было лет, когда ты родила его? – подколол меня брюнет. – Восемь?

Я испепелила его взглядом, и Серхио тут же решил исправить ситуацию.

– Прости, я не хочу ссориться, – сказал он, – Я просто хочу пригласить вас что-нибудь выпить.

– Не беспокойся, – сказал Гамусо. – Я пошёл играть дальше.

– Гамусо, вернись! – закричала я вслед маленькому предателю.

– Ну а ты? – вселился Серхио. – Я могу тебя пригласить?

– А почему бы и нет, – согласилась я, и мы прошли в кафе, в котором я только что была.

– Когда ты родила сына? – не унимался Серхио. – Наверное, ты очень рано вышла замуж?

– Нет, Гамусо мне не сын. На самом деле, у него нет матери, я просто выдала себя за неё, – объяснила я ему.

– Хочешь сказать, что вы играли?

– Да, мы играли в дочки-матери, – засмеялась я. – Что ты смотришь так?

– Тебе неприятно? – спросил Серхио, изучая меня.

– Меня это раздражает. Давай лучше съедим чего-нибудь.

Серхио пошёл к стойке и заказал большую порцию мороженого на двоих.

– А кем ты работаешь? – спросила я у него.

– Я адвокат.

– Адвокат…? – протянула я. – Наверное, это сложно, изучить все законы?

– Не просто. А ты чем занимаешься?

– Я предприниматель, – ответила я первое, что пришло мне в голову, хотя по сути это так и есть.

– Не плохо. А чем занимается твоя компания?

– Да, всем понемногу. Покупаем, продаём.

– Импорт, экспорт?

– Да, почти, – ответила я наугад, потому что не знала, что значат эти слова.

– Знаешь, я много о тебе думал, – неожиданно сказал Серхио.

– Не верю! – ответила я. – Я уже слышала такие песни.

– Не веришь? Но я, правда, о тебе много думал и понял, что ты для меня очень важна.

– Ты какой-то странный, – сказала я ему, чуть не подавившись вафлей.

– Почему?

– Мне нравится, как ты говоришь. Только прошу, не надо мне врать.

– Почему ты думаешь, что я тебе вру? Я, правда, думал о тебе, мне даже кажется, что мы давно знакомы. Неужели ты не чувствовала подобного? В следующую субботу у меня должна быть свадьба. Но её не будет.

– Почему?

– Из-за тебя!

– Да брось ты! – отмахнулась я. – В эти сказки я больше не поверю!

– Вот вы где! – услышала я голос Гамусо. – Милли, нам пора возвращаться.

– Ты прав. Серхио, спасибо тебе за компанию, но нам и, правда, пора.

– Мы ещё увидимся?

– Не знаю. Возможно, – ответила я загадочно и мы ушли.

Не понимаю мужчин ещё больше. В субботу свадьба, а он мне свидания назначает.

***

Дома все в очередной раз сошли с ума. Стоило мне только открыть глаза, как Глория набросилась на меня с обвинениями, что я не сказала ей о том, что жду ребёнка.

– Какого ребёнка?! – кричала я. – Вы спятили?! Разве я рассказывала вам о своём первом разе? Нет! Потому что его не было! С чего вы вообще это взяли?

– Блондин сказал нам, – ответила Лина.

– Блондин?! А он-то, откуда взял это?

– Не знаю. Но он подошёл и спросил, кто отец твоего ребёнка?

– Какого ребёнка?! – не понимала я.

Я взяла Глорию за руку, чтобы узнать, откуда родился этот слух, и мы пошли на кухню. Но там никто не слышал ничего об этом.

Но я решила сразу не опровергать этот слух, а немного поиздеваться над Блондином. Он в своё время много врал мне, теперь – моя очередь!

Но я и подумать не могла, что это так быстро разойдётся по дому.

Иво серьёзно страдал от того, что думал, что это его ребёнок, а его мать считала, что я забеременела, чтобы шантажировать их семью.

И, что бы я ни говорила, они теперь мне не верили.

Когда я пошла к Иво, чтобы рассказать ему, что я не беременна, меня перехватила Луиса и стала говорить ужасные вещи обо мне и ребёнке, которого я, как бы, жду. Она предложила большие деньги, чтобы я сделала всё, чтобы он не родился.

Пусть я и не ждала ребёнка, но её слова ужасны! Я не стала дослушивать её, а просто послала.

Но та не успокоилась, и когда пришла Флоренсия, то они позвали меня в кабинет для очередного разговора.

В самый разгар беседы к нам присоединился Иво, и, тогда я сразу всем объяснила, что не жду никакого ребёнка, а тем более, от Блондина. А если бы и ждала, то тогда бы точно расцарапала лицо его мамаше за то, что она предложила мне деньги, чтобы я избавилась от ребёнка. В момент, когда Иво стал орать на Луису, я ушла. Не хватало мне ещё их семейные разборки выслушивать!

***

Жизнь вошла в привычное русло. Я каждый день виделась с Серхио, а Блондин всё сильнее ревновал меня.

Сегодня Донья ждала в гости адвоката, но когда я увидела его, то захотела провалиться сквозь землю. Адвокатом Доньи оказался Серхио!

Я пряталась в комнате до тех пор, пока он не ушёл, а потом пришла к Донье, чтобы узнать о нём побольше.

– Скажите, Донья, а что это за адвокат, который приходил сегодня к Вам?

– Он – внук моего друга. Он тоже – адвокат.

– А зачем Вам два адвоката?

– Ну, у меня есть кое-какие мысли, например, для этого, – сказала Донья и протянула мне папку с документами.

– А что это?

– Дом, который ты хотела купить.

– Что?

– Да, я его уже купила. Можешь считать, что он твой.

– Правда?! Вы серьёзно?! – не поверила я.

– Конечно, правда. Я ведь тебя никогда не обманывала.

Я не знала, что ответить, я просто подошла к Донье и обняла её.

Донья предложила поехать в мой новый дом и отметить покупку.

Сакорро собрала нам в дорогу обед, а Рокки взял бутылку шампанского. Перед уходом я задержалась, чтобы поговорить с Флоренсией, которая сидела в гостиной.

Я объяснила ей, что не нужно беспокоиться обо мне и Иво, что теперь всё в прошлом, объяснила, почему мне было так трудно отпустить Блондина, рассказала, как сильно любила его.

Я попросила её не соваться и в мою жизнь, а взамен, я не буду докучать им.

Приехав на место, где находился теперь уже мой собственный дом, мы вытащили стол на улицу и разложили еду. Был настоящий пир!

Я благодарила Донью за то, что она сделала для меня. Благодарила Умника за то, что он послал мне эту старушку.

***

Сегодня у нас с Блондином состоялся очередной разговор, и он признался, что ревнует.

– Но чтобы ревновать, надо любить. Неужели непонятно?

– Я люблю тебя, Милагрос, но…

– Слышишь, что ты сказал – «НО», – перебила я его. – Знаешь, что означает твоё «НО»? Оно означает, что ты боишься сказать тем, кто никогда не стирал своих рубашек, что ты полюбил служанку. И знаешь, что Блондин, я устала от твоих «НО», устала. Хватит! Я хочу жить дальше. Без тебя!

– Милагрос, я знаю, что ты лучше всех знаешь, что такое страдание. Но ты в этом не одинока. Страдают не только бедняки. У меня было всё Милли, всё, что только можно было купить. Но мне не нужно это. Я, так же как и ты, не знал отцовской любви. Его никогда не было рядом со мной, когда он был мне нужен. Я вырос один. Среди лицемеров, где всё построено на внешнем эффекте. И я стал, как они, Милли, и научился притворяться! И я притворялся. Но знаешь что. Я не могу обмануть своё сердце!

– И что подсказывает тебе твоё сердце? – спросила я, внимательно выслушав всё, что он мне сказал.

– Моё сердце подсказывает, что любит тебя. Что оно умрёт, если тебя не будет рядом! Будь моей женой.

– Я тебе не верю! – ответила я, стараясь не заплакать. – Хватит играть мной!

– Я не играю! Я говорю серьёзно. Прошу тебя, Милли!

– Это безумие, ты же знаешь. Твои родители никогда не согласятся на это.

– Когда они узнают – будет поздно. Слишком поздно. Мы обвенчаемся тайно.

– Тайно?!

– Да, завтра. Скажи, ты согласна? Скажи, пожалуйста. Им придётся смириться, – тараторил Иво сквозь слёзы.

– Иво, ты говоришь серьёзно? Ты, правда, говоришь серьёзно?

Вместо ответа Блондин поцеловал меня. В этот поцелуй он заложил все те обиды, всю ту любовь, которая была между нами всё это время. И мне не потребовался ответ.

Я целовала каждый сантиметрик на его лице, шею, руки… Иво отвечал на мои поцелуи. Я всё ещё не верила в происходящее, но сейчас я была счастлива!

– Итак, любовь моя, недалеко от города я знаю один маленьких храм. Скромный… Но он тебе понравится, его настоятель – Падре – прекрасный человек, тебе он тоже понравится.

– Но я всегда мечтала, чтобы меня обвенчал Падре Мануэль!

– Но если нас обвенчает Падре Мануэль, то это будет уже не тайное венчание.

– Ты прав, – согласилась я. – Всё равно Падре Мануэль не обидится.

– А что ему обижаться? Когда он услышит, что его Чолито – самая счастливая женщина на свете, то он тоже будет счастлив! Так что, больше никому! Никому ни слова! – наказал мне Иво.

– Никому, – подтвердила я его слова и поцеловала.

– Милли, ты понимаешь, что завтра утром мы станем мужем и женой? – спросил он таинственно. – И, что ты будешь самой счастливой женщиной на свете? И что, я всегда буду тебя любить и заботиться о тебе? Ты это понимаешь?

– Нет, пока ещё я ничего не понимаю, – ответила я мечтательно. – А твоя семья, когда ты им всё расскажешь?

– Я всё продумал. Когда мы вернёмся вечером, тогда и расскажем моим родителям о нас.

– Вот будет скандал… А как же Флоренсия?

– Я сейчас поеду к ней и всё ей расскажу. Не честно обманывать её.

– Но тогда не будет тайного венчания!

– И, правда, – согласился Иво.

– Тогда я поеду и скажу, что не она женщина всей моей жизни.

– А кто женщина твоей жизни?

– Милагрос Экспосито… Ди Карло.

***

Два любящих сердца, поделят один хлеб и одну лунную каплю на траве.

Их тени плывут рядом.

Уходя, они оставляют одно пустое солнце в своей постели.

Из всех возможных истин они выбрали день,

Причём им нужны были не канаты, а аромат цветов.

И не нужно было разрушать мир или тратить слова. Их счастье – воздушный замок.

Ночь укрывает их лепестками цветов.

Они имеют право на все гвоздики.

– Я люблю тебя!

– Я люблю тебя!

***

Когда Иво ушёл, я разбила свою копилку и пошла в магазин, чтобы купить платье для завтрашнего дня. Не могу же я одолжить и платье для венчания у Виктории. Мне нужно своё.

В магазине, мне приглянулось простое белое платье из шифона, свободного кроя до пят, и сторговав несколько песо, я его, не раздумывая, купила.

После я решила прогуляться и встретиться с Серхио. Мне было очень сложно находиться дома, ведь мне так хотелось поделиться радостью с Доньей и подругами.

Вечером, когда я показала платье Глории, та стала допытывать меня для чего оно.

– Я не могу тебе сказать, Глория. Потерпи и завтра всё сама узнаешь.

Но подругу такой ответ не устроил и она обиделась. Выбежала из комнаты, как ужаленная.

– Так и не скажешь, почему обиделась? – остановила я Глорию в коридоре.

– А ты не знаешь? Ты меня предала!

– Что?! Предала тебя?! А что я такого сделала?!

– Скажи лучше, чего ты НЕ сделала, – кричала подруга.

– Не понимаю.

– Я никогда, ничего от тебя не скрывала! А теперь ты мне не веришь, думаешь, что я всем растреплю твою тайну!

– Теперь всё ясно, но я не могу сказать.

– А как же наш договор, когда мы были маленькими, что у нас не будет друг от друга секретов!

– Ты права, но сейчас особый случай!

– Либо ты говоришь мне, либо мы больше не подруги! – принялась шантажировать меня Глория.

– Но только обещай, что никому не скажешь! От этого зависит моя жизнь!

– Клянусь, – сказала Глория, подняв руку, как на присяге.

Я осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает и, глубоко выдохнув, сказала:

– Завтра я венчаюсь с Иво, – сказала я шёпотом.

– Что?! – не поверила Глория.

– Да! Завтра мы тайно обвенчаемся с Блондином.

– Неужели, Милли! – обрадовалась Глория и обняла меня.

***

В шесть утра, пока ещё все спали, я спустилась вниз и ждала Блондина.

Иво появился почти сразу. Он поцеловал меня украдкой, боясь, что нас увидят.

– Я всю ночь не сомкнул глаз, – взволнованно сказал он.

– Ты смотри, не усни в церкви.

– Я женюсь на тебе даже во сне. Буду ждать в машине за углом, – сказал Иво и вышел через чёрный ход.

– Я пошла, попрощаться с Доньей.

На лестнице путь мне перегородила Луиса.

– Держи, – сказала она, протягивая мне конверт. – Ты испортишь жизнь моему сыну.

– Что? – не поняла я.

– Прочти это.

– Что это?

– Ты испортишь моему сыну жизнь, – снова повторила она. – Если ты его любишь, не выходи за него замуж.

Луиса отдала мне конверт и ушла прочь.

Как она узнала, что мы женимся? Похоже, в этом доме уши есть, даже у стен.

От её тона и слов, внутри всё опустилось. Я не знала, что думать. Что в этом письме и почему я испорчу жизнь Иво?

Глория принесла мой рюкзак, который я собрала с вечера, где лежало моё платье.

– Я желаю тебе огромного счастья! – радостно сказала она.

– Спасибо, Глория! – сказала я и обняла подругу.

Я всё же не стала заходить к Донье, а взяв рюкзак, сразу пошла в машину, где ждал меня Иво.

Мне больше не хотелось никого видеть.

По дороге Иво говорил мне, как он счастлив, но моё сердце было не спокойно. Слова Луисы плотно запечатались мне в голову.

– Я люблю тебя, – сказала я ему.

– Я тоже тебя люблю, – ответил Иво и быстро поцеловал меня, чтобы не отвлекаться от дороги.

***

Я переступила порог церкви, дрожа от волнения.

Сегодня самый лучший день в моей жизни – день моей свадьбы! И пусть – это уже вторая попытка, сейчас я счастлива!

Я выхожу замуж за человека, которого люблю больше жизни, и без которого, моё сердце перестанет биться!

Переодевшись в маленькой комнате часовни, я одела на голову, вместо фаты, венок из белых и красных кустовых роз.

В глазах Иво я видела восхищение.

Мы с нежностью улыбнулись друг другу.

Иво подошёл ко мне и легонько поцеловал в губы, взял мою руку и вложил её в свою ладонь.

Вместе мы подошли к алтарю и Падре начал свою речь.

– Иво Ди Карло, согласен ли ты взять в жёны Милагрос Экспосито?

– Да, согласен! – не раздумывая, ответил Блондин.

– Милагрос Экспосито, согласна ли ты взять в мужья Иво Ди Карло?

Моя улыбка исчезла. В мыслях безжалостно и громко зазвенели слова Луисы: «Ты разобьёшь жизнь моему сыну. Если ты его действительно любишь, то не выходи за него замуж».

– Милагрос Экспосито, согласна ли ты взять в мужья Иво Ди Карло? – повторил Падре.

Я растерянно посмотрела на Блондина, который вот-вот должен стать моим мужем и о котором я так долго мечтала, он ждал ответ. Ответ, который я была не готова дать.

– Дорогая, он спросил, согласна ли ты стать моей женой? – занервничал Иво.

– Дочь моя, с Вами всё в порядке? – забеспокоился Падре.

– Я…

Слова так и застряли у меня в горле, я почувствовала, что начинаю задыхаться, стены церкви давили на меня, и мне захотелось сбежать отсюда!

– Мне нужно в туалет, – сказала я нервно. – Я сейчас вернусь.

Я со всех ног неслась к тому месту, где выбросила письмо.

Я должна сперва узнать, что в нём, а уж потом решать нашу с Иво дальнейшую судьбу.

Клочок бумаги одиноко лежал па пыльной дорожке.

Трясущимися руками я развернула измятое письмо и стала судорожно читать.

Я затаила дыхание, слушая бешеные удары сердца.

«Ты – дочь служанки, которую соблазнил мой муж.

Она от него забеременела.

Да, Милагрос – ты дочь Федерико!»

Мои ноги подкосились, и я упала на траву.

Я не слышала ничего вокруг. В этот момент всё остановилось. И даже, сердце.

Выходит, что Иво – мой брат! Вот что имела в виду Луиса, когда сказала, что я испорчу ему жизнь.

Но почему, Умник, почему ты так со мной!?

Вернуться в церковь я не могла, я не могла смотреть сейчас в глаза Блондину.

«Ты – дочь служанки, которую соблазнил мой муж.

Она от него забеременела.

Да, Милагрос, Ты – дочь Федерико!

Понимаешь теперь, почему ты не можешь выйти замуж за Иво?»

Эти слова, написанные Луисой, стояли у меня перед глазами, кроме них я больше ничего не видела.

***

Я бежала по лесу, не обращая внимания под ноги. Ветки беспощадно рвали моё платье, но мне было всё равно. Мне хотелось умереть, исчезнуть, чтобы поскорее закончилась эта боль!

Я споткнулась о торчащий корень дерева и упала на землю. Слёзы душили меня, и хриплым голосом я кричала в никуда.

Я не понимала, как такое могло случиться со мной? За что мне всё это?! Почему так?!

Я разорвала письмо, сорвала с головы венок и выкинула его вдаль. Мне хотелось разорвать и платье, которое было на мне! Мне хотелось вырвать сердце из груди! Столько ненависти я ещё не испытывала никогда!

Я вновь встала и побежала дальше, мне казалось, что чем быстрее я бегу, тем быстрее уйдёт боль. Но так я не ошибалась никогда.

Домой я не могла вернуться и, выйдя из леса, я остановила на дороге машину. Сквозь слёзы, я попросила довезти меня до монастыря.

У водителя, наверняка, было много вопросов, но, не дожидаясь его ответа, я села в машину и кричала, чтобы он скорее поехал.

***

Мужчина, которого я остановила возле церкви, привёз меня в монастырь, переодевшись в свою старую одежду, я первым делом направилась к Умнику.

Это не справедливо!

Ты послал меня работать в дом моего отца, будь он неладен!

И вдобавок, сделал так, чтобы я влюбилась в собственного брата!

И что теперь, Умник?!

Что мне теперь делать?!

Я знаю, что ты видишь меня всегда, когда это нужно.

Но теперь я не знаю, захочу ли я тебя видеть.

– Где, Падре Мануэль? – спросила я Толстушку, которую встретила во дворе.

– Он уехал по делам.

– Как уехал?! Куда он уехал?! – кричала я.

– Милли, надо было позвонить, – ответила обескураженная монахиня.

– Да, прости. Мне очень плохо. Мне нужно срочно поговорить с ним, – сказала я через слёзы.

– Что с тобой, Милли? – забеспокоилась Каталина.

– Мне плохо. Очень! У меня болит всё тело, я не могу дышать, всё болит!

– И душа?

– Да, и душа, – выдохнула я и обняла сестру. – Я останусь здесь, – сказала я, когда мы подошли к входу в монастырь.

– На крыльце?

– Да, я подожду Падре здесь.

Я не могла сейчас находиться там, где много народу. А если я пойду в комнату, то ко мне обязательно прилипнут ребята.

На этот раз мне очень сильно плюнули в душу!

Я просидела в своих мыслях почти час, но Падре так и не появился. Зато пришёл Гамусо. Он без слов обнял меня, и какое-то время мы так и просидели.

– Что случилось с гобой? – спросила я у него.

– Может, лучше ты мне расскажешь? Сестра Толстушка сказала, что тебе очень плохо.

– Я не хочу сейчас об этом говорить, расскажи лучше ты.

– Тебе точно интересно?

– Конечно.

– У меня есть сестра, – сказал Гамусо расстроено.

– Добро пожаловать в наш клуб, – сыронизировала я.

– Ты тоже сестра Глории? – удивился Гамусо.

– Ну да, Глория всегда была мне, как сестра, – отмахнулась я, чтобы не вдаваться в подробности. Слишком он ещё юн, для таких интриг.

– А для меня только что стала…

– Что?!

– Милли, ты слышала меня или нет?! Я говорю, Глория – моя сестра и у нас один отец, – прокричал Гамусо.

– Что?! – закричала я в ответ. – Как это – сестра?! Откуда ты узнал?

– Я слышал, как Лидия говорила с Падре Мануэлем. Ещё, когда мы с отцом встретили её в первый раз, я заподозрил что-то неладное, потому что они ТАК друг на друга смотрели, будто оба привидение увидели, но когда я услышал разговор, то узнал, что у моего отца с этой женщиной был роман очень давно, и что Глория – его дочь.

Как же тесен и жесток мир! Мы влюбляемся в своих родных братьев, ходим рядом со своими родителями и не знаем об этом. Что творится с нами?! Бедный Гамусо, я представляю, какого ему сейчас.

– Ты голоден? – спросила я, чтобы перевести тему.

– Очень! – ответил Гамусо.

– Тогда пойдём, перекусим чего-нибудь.

Я отвела Гамусо в столовую и пошла на улицу, ждать Серхио.

Ещё по приезду в монастырь я позвонила ему и попросила приехать за мной.

Целый день я гуляла по двору монастыря, в котором провела всё своё детство. В голове у меня всё перемешалось, и я до сих пор не знала, что я буду делать со всей этой информацией.

– Милли, вот ты где! – услышала я знакомый голос.

Я повернулась и увидела Блондина. А точнее, своего брата. Я ждала его намного раньше, ведь где я могу ещё быть, как ни здесь.

– Ты сбежала, выставила меня дураком, – продолжил он.

– Прости меня, – кое-как произнесла я. – Случилось так, что…

– Что? – перебил меня он.

– Я не могу тебе этого сказать. Прости меня, всё кончено, – я так нервничала, что сама не понимала, что говорю.

– Что?! – удивился он.

– Да, прости. У меня другие планы, Блондин!

– Милагрос, ты всё это сделала, чтобы мне отомстить? – спросил он, отведя меня подальше от входа в столовую.

– Да, – ответила я, отведя глаза. – Ты посмеялся надо мной и, поэтому я тебе отомстила. Теперь мы в расчёте!

– Посмотри мне в глаза. Что ты говоришь? Милли, я люблю тебя!

– Поверь, пожалуйста. И не называй меня своей любовью, прошу! Всё кончено!

Я увидела, что идёт Серхио и пошла в его сторону, пока Блондин не одумался. Подойдя ближе, я крепко обняла Брюнета.

Серхио подхватил меня почти на лету и прижал к себе.

Мне было очень горько смотреть на Блондина. Я видела, как он страдает сейчас, но я не могла сказать ему правду.

Ещё на мгновенье Иво задержался, смотря на нас, а потом развернулся и быстрым шагом ушёл прочь.

– Прости меня, – вытирая слёзы, сказала я Серхио. – Я намочила твоё плечо.

– Милли, что случилось? Что с тобой? – побледнел Серхио, когда увидел, что я плачу навзрыд. – Кто тебя расстроил?

– Прости, что тебе пришлось приехать из-за меня.

– Перестань! Я – твой друг, – сказал Серхио и обнял меня крепче.

В его объятиях я немного успокоилась и чувствовала себя сейчас в безопасности.

Серхио не задавал лишних вопросов, он понимал, что я расскажу всё, когда буду готова, и поэтому он просто был рядом. Молча.

***

– Милли, где ты была? – накинулась на меня Глория, когда я вошла на кухню через задний вход.

– Милли, что случилось? – всполошилась Лина.

– Ничего, – ответила я им. – Я хочу спать.

– Как ничего?! – возмутилась моя рыжая подруга, но я ничего им не ответила, и молча, ушла в свою комнату.

В гостиной был Федерико. Увидев его, в ушах опять зазвенело.

Я прошла за ним в кабинет и остановилась в проходе.

– Милли? – удивился Федерико. – Ты что-то хочешь сказать?

– Да. Я хочу поговорить.

– О чём?

– О той, служанке, от которой у Вас есть ребёнок.

– Это было так давно… – занервничал он. – Почему ты спрашиваешь?

– Потому что хочу знать.

– Это было давно, Милли! – снова повторил Федерико.

– И Вы забыли? Для Вас это так не существенно, что Вы ничего не помните? Кто Вы после этого?!

– Могу я спросить, что с тобой?

– Вы так ничего и не сделали, – проигнорировала я его вопрос. – Не сделали ничего, чтобы найти служанку, которая носила Вашего ребёнка.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать! – злился хозяин дома.

– И Вам наплевать, что стало с Вашим ребёнком?!

– Уходи! – сказал он холодно. – Я сказал, уходи!

– Сейчас я так близко от Вас, что так и хочется плюнуть Вам в лицо, – сказала я, наклонившись через стол.

– Я не понимаю, что с тобой! Я сказал тебе, уходи отсюда!

Я вышла из кабинета. Находится рядом с человеком, который сломал всю мою жизнь, не было ни сил, ни желания. Придя в комнату, я попросила девочек, чтобы они не задавали мне никаких вопросов. Потому что я всё равно не отвечу им. По крайней мере, сейчас.

Переодевшись, я сразу легла в кровать. Мне хотелось верить, что это – сон, что утром я проснусь, и всё будет, как раньше.

***

Но наутро мне не стало легче. Кое-как подняв голову с подушки, я привела себя в порядок и пошла работать.

После обеда Луиса нашла меня и приказала переодеться, сказала, что я еду с ней.

Мы приехали в бедный район города.

– Неужели, ты такой жизни хочешь для Иво? – спросила она, когда остановила машину.

– Я не понимаю, что мы здесь делаем?

– Пойми, все деньги принадлежат семье и, если Иво женится на тебе, то он останется без песо. И тогда Вас ждёт такая жизнь.

– Причём тут его деньги?

– Брось, неужели, ты всё ещё веришь в сказки, что с милым и рай в шалаше? – скорчилась Луиса.

– Зачем Вы мне всё это говорите, ведь он – мой брат.

– Нет! – отмахнулась Луиса. – Это всего лишь первое, что пришло мне в голову.

– Вы что, спятили?! – закричала я. Моей злости не было предела. – Как Вы могли сказать, что мы с ним брат и сестра?!

– Да ладно, тебе! – сказала Луиса так, будто всего лишь пролила чай. – Если ты действительно его любишь, то не мешай ему жениться на Флоренсии. С ней он будет счастлив. Видишь, я тебя не покупаю. Я не предлагаю тебе деньги. Я говорю с тобой, как женщина с женщиной. Он – мой сын. Поэтому, оставь его, если любишь. Пожалуйста.

Я не могла больше слушать то, что говорит мне Луиса. Открыв дверь, я вышла на улицу. Я поверить не могла, что родная мать может так поступить с сыном! Она не любит его, она любит себя и деньги своей семьи. Но ещё больше она любит деньги семьи этих мафиози и беспокоится о своей репутации.

Домой я вернулась пешком.

В комнату я вошла, как раз в тот момент, когда Гамусо говорил с Глорией.

Гамусо пришёл сказать, что та – его сестра. Но Глория не поверила в это. Да и кто поверит в это?!

Я знала правду, поэтому подтвердила слова Гамусо, которые повергли подругу в шок.

Глория ещё не до конца свыклась с мыслью, что у неё есть мать, а уже узнала, что у неё есть и отец и брат.

Глория выставила Гамусо за дверь. Для неё это был новый шок, и я понимаю её, как никто.

Я крепко обняла подругу, чтобы успокоить и, когда, Глория пришла в себя, я переоделась и вернулась к работе.

Взяв на кухне поднос с чайником и чашками, я понесла его к Донье, и каково же было моё удивление, когда в её комнате я наткнулась на Серхио.

Быстро поставив поднос на столик, я поторопилась уйти.

– Постой! – догнал меня Серхио уже в коридоре. – Почему ты не сказала, что работаешь здесь?

– Она и тебя обманула? – вмешался Иво, который как раз выходил из своей комнаты. – Не сказала, что она – горничная?

Его мне только не хватало! Ситуация и так глупая, а ещё и он!

– Нет, – ответил ему Серхио.

– Ну, вот теперь ты знаешь две вещи: что она – горничная и врунья, – насмехался Блондин.

Ничего не сказав, я просто ушла. Мне сейчас не хотелось доказывать и выяснять что-либо. С Блондином у меня всё закончено раз и навсегда, а с брюнетом – пока ничего нет. И поэтому я не обязана перед ними отчитываться.

Я до сих пор не понимала мотивы Луисы, разве мать не должна желать счастья своему сыну, и неважно, на ком он женится? Но зато теперь начинаю верить в то, что для счастья нужны деньги.

Я всегда верила в то, что мужчина моей жизни однажды придёт ко мне сам, и ведь так оно и случилось, но мне пришлось отпустить его ради этой же самой любви. Замкнутый круг.

Перед сном Донья сказала мне, что детектив не нашёл моего дядю. Конечно, я расстроилась, но Донья очень упряма и она заставила его искать моего отца.

***

Утром, первым делом, я поехала к Серхио. Я долго думала об этом ночью, и решила, что мне нужно извиниться. Я никогда не врала и не обманывала, и сейчас мне было очень тяжело от этого. Я ведь никогда не стыдилась того, что я – служанка.

Я не привыкла, что ко мне относятся так, как Серхио. Он был ко мне очень добр.

Поговорив с ним, я успокоилась и поняла, что он относится ко мне искренне. Он, действительно, считает меня особенной женщиной.

Я рассказала, что ещё пару дней назад должна была выйти замуж. Рассказала, что сбежала из церкви.

Днём я собиралась поехать в дом моей мамы, и пригласила Серхио составить мне компанию. Я рада иметь такого друга, как он. Я чувствую, что он не причинит мне боль. Сейчас я не готова ни к каким отношениям, но внимание с его стороны мне приятно.

Вчера днём он приходил к Донье и зашёл на кухню, чтобы подарить мне цветок, который нарисовал сам. Это было очень неожиданно и приятно.

Мы приехали в дом мамы. Я рассказывала о том, что она жила здесь, когда была маленькая, о том, как я нашла его и, как Донья мне его купила. Серхио слушал и не верил, что всё это могло произойти в такое короткое время.

– Твоя жизнь, как сериал! – смеялся он. – Такой нелепый и насыщенный сериал.

– Что есть, то есть, – согласилась я.

Серхио предложил помочь с уборкой. Я уже много раз приезжала сюда, после того, как его купили, но всё время не доходили руки до уборки, а может это и вовсе был просто страх.

Я открыла окно нараспашку, и мы стали выметать грязь с разных концов дома.

Дон Пепе, увидев нас, подошёл к дому. Он так и не вспомнил, как зовут моего дядю.

Зато он назвал имя моей бабушки – Феломена. Красивое имя. Когда я сказала об этом Берни, он так обрадовался за меня, будто я узнала имя его родных, а не своих.

Когда я вытирала окно, к дому подошла очень странная женщина средних лет, и представилась моей соседкой.

– Возможно, это странно прозвучит, – начала незнакомка. – Но я узнала, что дом продан и хотела бы войти в него в последний раз. Если это возможно.

– Да, конечно, заходите! Меня зовут Милагрос или просто Милли, как удобно.

– Я – Сусанна, очень приятно, – ответила мне женщина в очках, как у Берни, только поменьше размером.

Сусанна была довольно странная. Она постоянно оглядывалась по сторонам, словно за ней следят, и в целом, сложилось впечатление, что она очень нервничает.

– С этим домом у меня связано много тёплых воспоминаний о детстве, – сказала Сусанна, проходя в дом. – Я играла здесь много лет назад со своим первым другом.

– Может быть, Ваш друг – это мой дядя. Как его звали? – обрадовалась я.

– Оскар. Так звали моего давнего друга, – ответила мне Сусанна, оглядывая каждый уголок.

– Жаль. Так, скорее всего, звали моего дядю. Но он уже умер.

– Умер?! – испугалась женщина. – Оскарито умер?!

– Да… Но такова жизнь. А Вы не помните, как звали сестру Оскара?

– Нет, я была знакома только с Оскаром. Мы были большими друзьями, – ответила мечтательно Сусанна. – Оскар был первым, кто поцеловал меня. В щёку, конечно. Но этот поцелуй я запомнила навсегда.

Мы обошли все комнаты, и Сусанна стала прощаться.

– Могу я Вас попросить, – остановила я её.

– Да, конечно.

– Если, Вы что-то вспомните, не могли бы Вы сообщить мне?

– Конечно, я с радостью, – отозвалась моя новая знакомая.

– Давайте я оставлю номер телефона и адрес. Есть ли у Вас ручка?

Сусанна достала ручку из изящной чёрной сумочки на лямках из цепочки и листочек, на котором я записала адрес особняка и наш номер телефона.

Обнявшись, мы попрощались. Я надеялась, что она вспомнит хоть что-нибудь, что поможет мне разгадать мою семейную тайну.

Ещё немного мы побыли с Серхио в доме. Он расспрашивал меня о том, как я узнала о нём, а я старалась сменить тему, потому что говорить об отце мне не хотелось.

***

Сегодня в доме собралось много народу. Иво объявляет о своей помолвке с Флоренсией.

Как быстро он поменял невесту. Совсем недавно, он стоял в той часовне и собирался взять меня в жёны, а сегодня – он выбрал в невесты Флор.

Я невольно стала свидетельницей этого представления, и когда Иво объявил всем о своём решении, слёзы сами покатились из глаз, и я поспешила уйти на кухню, пока меня никто не увидел. Но опоздала. Блондин всё же заметил меня и пошёл следом.

– Зачем ты подслушивала? – спросил он, – присаживаясь за стол.

– Я не подслушивала, – сказала я, вытирая слёзы. – Смотрю, ты женишься.

– А тебе, смотрю, весело? – съязвил в ответ Иво.

– Нет, Блондин… Мне не весело. Даже, наоборот, но я желаю тебе всего самого лучшего. Мне бы хотелось, чтобы исполнилось то, о чём ты сказал своим родным.

– Что я им сказал? – напряжённо переспросил он.

– Что станешь самым счастливым человеком в мире. Желаю тебе этого от всего сердца.

– Я тебе не верю! – всполошился Блондин.

– Почему? – удивилась я.

– Потому, что ты не можешь хотеть, что бы я был счастлив. Не можешь искренне этого хотеть.

– Ты ошибаешься! – закричала я.

– После всего, что ты мне сделала, я тебе не верю!

– А что я тебе сделала?! – снова возмутилась я. – Ты только вспомни, что мне сделал ТЫ!

– Прости, но кто сбежал из церкви?

– Я извинилась.

– Ты мне мстила.

– Я извинилась за то, что тебе мстила.

– Я всё равно не верю. Я не поверю, что ты будешь радоваться, если я буду счастлив с Флор.

– Послушай меня! Я действительно хочу, чтобы вы оба были счастливы. Несмотря на то, что было между нами, я искренне желаю тебе только добра. Как ты не можешь понять это?! Ты ведь – любовь всей моей жизни! Я любила тебя, любила так, что готова была умереть за нас!

– Остановись! – прервал меня Блондин.

– Ты так мне и не веришь?

– Нет. Не верю.

Я больше не стала ничего говорить, а просто молча, вышла из кухни.

Проходя мимо гостиной, я поздравила Флоренсию с помолвкой.

И получив поддержку Луисы о том, что я говорю искренне, продолжила заниматься своими делами.

Хотя на сегодня сил у меня уже не осталось.

Но я не могу жаловаться на то, что мой день был трудным. У бедняков на улице, он был труднее в сотни раз.

***

– Что, Рокки и Рамона снова увольняют?! – удивилась я. – Ведь их только недавно увольняли. За что на этот раз?

Теперь мы поменялись местами. Меня хозяева пока не трогают, но зато страдают эти бедолаги.

– За то, что сеньор Федерико застукал, как Рокки целуется с Викторией. А так как Рамон вступился за него, то и он попал под руку, – ответила сквозь слёзы Сакорро. – Но самое ужасное, что этим двоим негде жить.

– Как это негде?! – быстро сообразила я. – У меня есть дом, и они могут пожить там.

– А работа? На что они будут жить? – не унималась Сакорро.

– Не переживай. Я что-нибудь придумаю. В конце концов, я попрошу Дона Пепе взять их к себе. Уж у того, старого еврея, найдётся работа. У него маленькая автомастерская и он не откажет двум здоровым мужикам.

– Что они там будут делать? – присоединился к нам Берни. – Они же не умеют ничего.

Тут-то он прав. Эти двое горазды только любовные интриги плести. Но Дон Пепе – не простой мужичок и научит их уму разуму.

Я быстро сделала свои дела и поехала вместе с Рокки и Рамоном к их новому работодателю.

Дон Пепе очень обрадовался новым работникам и показал им свои владения. Наши «голубки», так мы прозвали Рокки и Рамона за их спиной, быстро освоились, и я со спокойной душой оставила их с их новым работодателем, а сама поспешила обратно на работу.

Днём к нам пришёл Серхио, и у нас состоялся странный разговор. О Боге, религии и о том, что он хочет видеть меня в белом платье у алтаря… Я быстро свернула эту тему и на его признания ответила лишь тем, что он слишком торопится.

***

Вечером, подловив момент, когда мой лже-папочка остался один, я отнесла ему в кабинет кофе.

Мне хотелось поговорить с ним в тот раз, когда он пришёл домой выпивший. Я спросила, счастлив ли он, но вместо ответа, Федерико прогнал меня. И я подумала, что он до сих пор злится.

Постучавшись, я вошла.

Федерико говорил по телефону, но положил трубку, как только я переступила порог.

– Так Вы не злитесь на меня?

– Нет, но я не хочу, чтобы ты вмешивалась в мою жизнь. Я ведь в твою не вмешиваюсь, – ответил он.

– Это не совсем так… – сказала я. – В последнее время Вы очень вмешиваетесь в мою жизнь. Вы почти стали отцом для меня.

– Что ты сказала? – напрягся хозяин дома.

– Не, я. Это Ваша ненормальная жена сказала, что Вы – мой отец.

– Она совсем потеряла рассудок! Но почему она это сказала?

– Чтобы разлучить нас с Иво.

– Не понимаю… – протянул Федерико и облокотился локтями об стол.

– Ну… Она такая ненормальная эта… Ваша жена, она с чего-то взяла, что я бегаю за Иво и сказала, что он – мой брат, чтобы я оставила его в покое, – быстро проговорила я.

– Это же смешно! – возмутился Федерико. – Иво тебе не брат!

– Знаю. Она потом мне объяснила, что всё это придумала. Хотя в этом не было необходимости.

– Так, а ты с Иво…?

– Нет! Между нами ничего нет, – перебила я его. – Я не хочу портить ему будущее. Посмотрите на меня, сеньор. Кто я? У меня ни прошлого, ни будущего. Что я могу ему предложить? Не могу же я просить его опуститься до моего уровня. Помните, что случилось со служанкой, которая от Вас забеременела?

В глазах Федерико я увидела, что он меня понял. Возможно, он жалеет в глубине души о том, как всё вышло, но и для сына такой судьбы явно не хотел.

***

– Ну, рассказывай, куколка, – умоляла меня Лина, усевшись на кровати после душа.

– Милли, расскажи нам о нём, мы ведь твои подруги, – поддакивала Глория, обнимая кролика, которого ей подарил Чамуко.

– О ком? О Серхио? Нет. Ничего вам не расскажу.

– Ну, Милли, расскажи. Какой он?

– Ладно… Он милый.

– Правда? – расплылись в улыбках Глория и Лина.

– Не приставайте ко мне. Вы что – дуры? Не понимаете с первого раза? Я не хочу о нём говорить.

– Но ты же говорила, что он любит тебя, – напомнила о больном Глория. – Ты же сама нам говорила.

– Милли, скажи, а ты собираешься, в него влюбляться или будешь, как Блондина, за нос водить целый год? – спросила Лина, намазывая ноги лосьоном для тела.

– Ни за что! Больше я ни в кого не влюблюсь.

– Это из-за Иво? – спросила Глория.

– Да. Из-за него. Он навсегда останется любовью моей жизни.

– Если он – любовь всей твоей жизни, – заумничала Лина. – Почему ты перестала за него бороться?

– Бабочка! Подумай, что ты говоришь… Я же не могу….. Зачем мне бороться? Пусть женится на ком-то из своего круга.

– И ты с этим смеришься? – задала вполне разумный вопрос Глория.

– Не знаю, – ответила я.

Ведь я и, правда, не знала, смогу ли я когда-нибудь принять это. Но я очень хочу, чтобы он был счастлив, даже если мне придётся всю жизнь страдать.

***

– Ты?! – удивилась Флоренсия, открывая дверь. – Надеюсь, ты не наниматься пришла?

С самого утра, узнав, что Иво сегодня не увидится с Флоренсией, я поехала к ней на квартиру. Мне нужно поговорить с ней, развеять её страх. Я не собираюсь мешать им, а пока она не счастлива, не счастлив и Блондин.

– Нет. Я пришла поговорить, – ответила я, стоя в проходе. – Если позволите войти, то я всё Вам расскажу.

Мой тон был ровен и уважителен. Я не пришла с войной. Я пришла с миром.

– Входи! Но, у меня мало времени, – сказала Флор, впуская меня в квартиру. – И о чём ты хочешь поговорить со мной? – скрестила она руки на груди.

– Об Иво.

– Я не хочу говорить с тобой о нём.

– Можете ничего не говорить, но прошу, выслушайте.

– Я тебя не понимаю…

– Не знаю, что Вы обо мне думаете, но хочу сказать, что Вы можете не волноваться, потому что у меня с Иво ничего нет, и не будет.

– Зачем ты мне всё это говоришь?

– Чтобы Вы успокоились. И выходили за него замуж.

– Иво сказал…

– Простите, – перебила я её. – Я не знаю, что Вам сказал Иво, но знаю только то, что было на самом деле. Вы же знаете мужчин, особенно не женатых. Стоит им увидеть юбку, и они сразу теряют голову. Вот так и у нас случилось.

– Значит, у тебя с ним только…

– Нет! – снова перебила я её. – У нас ничего не было. Не буду скрывать, он мне нравился, но ничего не было.

– И тебе не хотелось? – не верила мне Флоренсия.

– И он не хотел… Я не знаю, как объяснить, но я не такая… Я долго думаю, не решаюсь. Я, как бы сказать, не современная. Мне хочется сначала выйти замуж, завести детей. Но теперь я уже ни на что не надеюсь.

– Можно тебя спросить?

– Да, спрашивайте.

– И ты скажешь правду?

– Да, конечно.

– Ты любишь Иво?

Я не ожидала этого вопроса. Потому что боялась давать на него ответ. Но когда Флоренсия повторила его снова, на повышенных тонах, мне всё же пришлось ответить.

– Да, – сказала я еле слышно.

– Вот видишь! Теперь я точно не верю, что ты ничего не станешь предпринимать!

– Вы, наверное, меня не поняли. Именно от того, что я люблю его, я и отпускаю его. И Вам не нужно волноваться обо мне. И ведь это я влюблена в него, а не он в меня. Я всю свою жизнь провела в монастыре, Иво был первым мужчиной, в котором я увидела мужчину. – Эти слова давались мне очень трудно, и я произносила их, прилагая большие усилия, чтобы не расплакаться. – Он был первым, кого я полюбила. Но ведь он в этом не виноват, потому что для него я была мимолетным приключением. Ему нужно было весело провести время, когда я видела в нём мужа. Но такой, как Иво, никогда не женится на такой, как я.

– Тебе больно от того, что Иво со мной? – наконец, спросила Флор.

– Да, – ответила я и больше не могла сдерживать слёз.

***

В обед я забирала посуду из комнаты Доньи и на этот раз, мне не удалось избежать разговора. Я всячески пряталась от неё эту неделю, но пришло время поговорить. Она знает меня лучше всех в этом доме и заметила, что я стала другой. Не такой, как раньше. Но я и не буду больше такой, как раньше.

Иногда я спрашиваю себя, где мой дом? Но не могу ответить. Монастырь – больше мне не дом, и улица – не мой дом. И в футбол я больше не играю, но и дамой меня тоже не назовёшь. Когда я здесь, то меня тянет в монастырь, а когда я там – то хочу вернуться обратно. У меня нигде нет дома.

Я поделилась своими мыслями со старушкой. Только она умеет меня внимательно слушать и находить правильные слова. Сказать всё, ни сказав при этом ничего.

– Ты Милли – человек мира, – ответила мне Донья после моих слов. – Это означает, что ты можешь жить везде, где тебе хорошо. Ты никогда не будешь испытывать ни в чём недостатка.

– А можно купить любовь, Донья? – спросила я, глядя в её серые, как жемчуг глаза.

– Нет, – с горечью ответила Донья. – К сожалению, нет.

– Значит, у меня ничего нет. Потому, что деньги, вещи – ничего не значат, если нет любви. И Вы это знаете лучше всех. У Вас есть всё, абсолютно всё, но, сколько бы Вы заплатили за поцелуй сына каждое утро?

Донья ничего не ответила, это и понятно. На такой вопрос нет ответа, ни у какого мудреца. Я взяла со столика поднос и пошла на кухню.

Пройдя мимо сидящих в гостиной Иво и Бобби, я старалась не смотреть в их сторону, чтобы не завязалось никакого разговора.

На кухне меня ждал огромный букет белых роз. Я увидела карточку, на которой было написано моё имя, и достала её из-под упаковки.

«Я хочу, чтобы меня заперли в твоём сердце, а ключ выбросили»

Серхио.

Какой романтик. Я улыбнулась и стала искать вазу, чтобы поставить в неё цветы.

– А он тебя любит, – услышала я знакомый голос.

– Что? – переспросила я.

– Парень, который это написал, тебя любит, – повторил Блондин, держа в руках записку от Серхио.

– Не знаю, может быть. Мужчины не предсказуемы, – ответила я, набирая в вазу воды.

– А ты?

– Что я? – сделала я вид, что не поняла его вопроса.

– Ты его любишь?

– Да, – соврала я и, увидев ошарашенное лицо Блондина, замешкалась. Мне не хотелось обманывать его, но, возможно, так это отвернёт его от меня.

– Прекрасно! – ответил он, поправляя галстук. – Вы женитесь?

– Не знаю, может быть. Я не такая быстрая, как ты.

– Сердишься, что я женюсь?

– Нет, наоборот, завидую. А мы пока о свадьбе не думали, потому что совсем недавно познакомились.

– Знаешь, то, что он написал тебе – красиво, – сказал Иво и ушёл.

Я отыскала Глорию. Мне очень хотелось узнать, как там у неё дела с её семьёй. Не каждому такое выпадает – разом найти и отца и брата.

Но я была удивлена тому, что Глория, хоть и злится до сих пор на своего отца, тем не менее, впустила их всех в свою жизнь. Я искренне радовалась за подругу, она заслуживает семьи и неважно, когда она её обрела, ведь лучше поздно, чем никогда.

В коридоре я столкнулась с Пабло. Это больше был не тот Пабло, которого я знала, он стал холодным и расчётливым, как каждый Ди Карло в этом доме. Когда Луиса передала ему свой пакет акций, всё перевернулось, и Пабло, почувствовав свою силу, стал бросать палки в колёса своему кузену и дяде.

Мы обменялись взглядом и прошли мимо друг друга. Я тосковала по нему. Мне не хватало тех тёплых вечерних разговоров, мне не хватало друга.

В доме вообще очень многое изменилось. Луиса крутила роман на стороне со своим давним знакомым Нестором, а её муж в то время развлекался со своей секретаршей – Андреа, с той самой драной кошкой, что не удалось заполучить Иво. Но, думаю, тут её намерения куда страшнее и масштабнее, чем просто заполучить Федерико. Кому нужен этот старик?! Особенно дылде, у которой на уме одни лишь деньги.

Детектив, которого наняла Донья, сообщил нам недавно, что нашёл сведения о моём дяде, но он умер. И теперь он занимается поисками моего отца. Анхелика – неугомонная женщина и уж если она что-то затеяла, то обязательно доведёт это до конца. Вот только я одного не понимаю: если детектив знает, что мой дядя мёртв, то почему он не может найти его могилу?

Я спросила его об этом, когда он приходил, но, как и все жулики, он с лёгкостью нашёл этому объяснение. Но Донья тоже не так проста и напомнила ему, что по тому документу, которому он дал нам – свидетельству о смерти, можно с лёгкостью найти место, где похоронен человек. И если этого сделать нельзя, значит документ не настоящий. Поэтому я не доверяла достоверности тем сведениям, которые дал нам этот человек. Ведь у мёртвого должна быть могила, а если её нет, значит, человек – жив. И сейчас я на все сто уверенна, что он просто тянет деньги с Доньи. Поэтому я попросила её отказаться от услуг детектива. Я сама найду своего отца. Клянусь, что найду!

***

– Простите, я думала Вы одни, – сказала я, заходя в кабинет к сеньору Федерико.

– Ничего, входи. Бернардо зашёл на минуту, – ответил властным голосом Федерико и Берни тут же вышел. – Что-то случилось?

– Нет. Просто… Я хотела попросить Вас об услуге… – начала мямлить я. – Помните, Вы сказали, что если мне понадобится помощь, то я могу к Вам обратиться?

– Разумеется. Что у тебя стряслось?

– Мой отец, – ответила я, и мужчина изменился в лице. – Ну, то есть, я хочу попросить Вас о помощи, чтобы найти его. Вы ведь – известный человек, наверняка, у Вас есть связи в полиции. Не могли бы Вы попросить, кого-нибудь из них, чтобы они помогли мне его найти?

– Найти… твоего отца…? – повторил он почти по слогам.

– Да, пожалуйста, сеньор, пообещайте, что поможете мне?

– А вдруг, он не хочет, чтобы ты нашла его?

– Конечно, не хочет. Он всегда от меня бегал, но ведь он написал письмо. Помните? Только не пойму, зачем. Всё равно его нигде нет.

– Ах да, письмо. Только это не он написал тебе его, – сказал Федерико, и моё сердце ёкнуло.

– Откуда Вы знаете это? – насторожилась я. – С чего Вы это взяли?

– Подумай сама: если бы он хотел, чтобы ты его нашла, то ты давно бы уже нашла его, – сказал Федерико, и я решила, что это логично. – А раз он не хочет, чтобы ты нашла его. Значит, это написал не он. Такова жизнь. Лучше забудь об этом.

– Ни за что! Я найду его. Хочет он того или нет, – сказала я и вышла из кабинета. Не ему говорить мне «забудь». Если он смог забыть о своём ребёнке, то я о своём отце забыть не смогу, кем бы он ни был.

В коридоре я наткнулась на Лину. Редко удаётся застать её дома в перерыв. С того момента, как Рокки и Рамона уволили, она каждый день ездит к ним на новую работу. Ведь совсем недавно, выяснилось, что Рамон – отец Лины. Много лет назад, у Рамона была интрижка с некой Летицией, которая, по совместительству – мать Лины. Но её Лина так и не признала, а вот отцу была рада, и теперь они наверстывают упущенные годы.

Лина теперь каждый день относит отцу обед, приготовленный Сакорро, а заодно выведывает для поварихи последние новости из жизни её возлюбленного.

Лина рассказала, что наши «голубки» заделались в гонщики. Я посмеялась, ведь с них гонщики, как с меня – актриса, но то, что они не болтаются без дела – уже само по себе отлично.

– Кстати, совсем забыла, – опомнилась Бабочка. – На кухне тебя ждёт Серхио.

– Серхио?! – удивилась я. – Вроде, не договаривались, что он придёт сегодня. – Что ты тут делаешь? – спросила я, войдя на кухню, где меня терпеливо дожидался Брюнет.

– Я был тут по делам и зашёл поздороваться, – ответил Серхио, целуя меня в макушку.

Я поблагодарила его за цветы и записку. Обмолвившись ещё парочкой фраз, Серхио засобирался уходить и перед уходом подошёл, чтобы поцеловать. Но на этот раз поцелуй был не дружеским. Серхио плавно соскочил со щеки на губы и я, даже опомниться не успела, как была заключена в его объятия.

– Я вам не помешал? – прозвучал сзади знакомый голос, и мы тут же отпрянули друг от друга.

На пороге стоял Блондин. Вид у него был такой, словно он застукал СВОЮ невесту, целующуюся с другим.

– Нет, если я помешал вам, так и скажите, – продолжил Иво. – Я хочу есть, Милагрос.

– Хозяин, не должен ужинать на кухне. Для этого есть столовая, – ответила я максимально спокойно, насколько только хватило сил. – Через пару минут я подам Вам ужин.

– Ты не поняла. Я хочу, есть сейчас! – сорвался Блондин.

– Дак, на, ешь! – сказала я, и сунула ему в руки тыкву.

– Спасибо, конечно… Но как раз сейчас я хотел бы поговорить с адвокатом, – ошарашено сказал Иво и обратился к Серхио. – Дело в том, что из-за Вас мы проигрываем ряд дел в суде. Я понимаю, что Вы только начинаете вести нашу фирму, но я бы хотел поговорить о Ваших обязанностях, – говорил он деловито, размахивая рукой, в которой всё ещё держал тыкву.

– Разумеется. Завтра. В офисе, – ответил Серхио, и я рассмеялась от того, как он умело осадил Блондина.

– Вот и прекрасно, а сейчас, доктор, пройдёмте-ка в мою комнату, – сказала я не менее деловито и, взяв Брюнета под руку, увела его за собой.

Мы поднялись на второй этаж и перед комнатой, я устроила разбор полётов.

– Ты за кого меня принимаешь?! – накинулась я на Серхио. – Зачем ты поцеловал меня?

– Тебе не понравилось?

– Поцелуи не крадут. Их дарят по собственной воле. Только попробуй ещё, и я тебе так вмажу, что ты навсегда это запомнишь, понял?!

– Да, – виновато ответил Серхио.

Наш разговор прервал, подошедший с безумным видом Бернардо.

– Милли! – кричал он. – Сейчас же выведи отсюда сеньора Косту. – Ты прекрасно знаешь, что принимать молодых людей в комнате служанок ЗААПРЕЩЕНО!

– Ты спятил, Берни?! – закричала я в ответ. – Это Блондин тебе настучал? Только, во-первых, это не моя комната, а коридор, если ты не видишь. А во-вторых, сеньор Коста уже уходит, и, в-третьих, раз ты усомнился во мне, то с завтрашнего дня, ты просто мой начальник. Ясно тебе?! А ты Брюнет, вали! От тебя достаточно проблем на сегодня, – сказала я и захлопнула дверь перед носом Берни и Серхио.

***

Утром, перед тем как я отнесла завтрак Донье, Блондин перехватил меня на кухне и извинился за вчерашнее. Он взбесился, когда увидел меня с Серхио. И как он объяснил – потерял голову, ведь недавно я целовала его, а тут, видите ли, уже целуюсь с другим. Я ещё вчера поняла, что он приревновал, и даже рассказала об этом Глории перед сном. Конечно, мне было приятно, но я пообещала Флор, что не буду мешать им, ведь скоро они женятся.

Я выслушала его, но от его извинения мне не было легче. Он всегда умеет всё подать так, словно не виноват и сейчас, когда я не должна бы чувствовать себя виноватой, я чувствовала, что сделала что-то плохое, чувствовала вину за то, что причинила ему боль.

Не в силах больше находится рядом с Блондином, я взяла со стола поднос для Доньи, и понесла старушке завтрак.

Донья сегодня была сама не своя. Она пожаловалась мне на то, что не сомкнула глаз этой ночью, и я сразу поняла почему. С каждым днём Анхелика всё больше переживает, что не отыщет своего внука или внучку. Она боится, что не успеет, ведь время идёт, не щадя её здоровье, а поиски ни к чему не приводят. Мне больно смотреть на неё, когда она в таком состоянии, и я пообещала, что приложу все свои силы и найду её внука. Найду так же, как и своего отца. Моё обещание немного приободрило Донью, хоть я и видела, что она не поверила. Но я не стала отчаиваться и не подала вида, что заметила это, и сразу после завтрака отыскала Берни и устроила ему допрос.

– Ну же, Берни. Вспомни. Как появилась Росарио здесь? Кто дал ей работу? – пытала я дворецкого на кухне. Но у того, как назло отшибло память. Когда не надо он всё помнит…

– Я не помню, – сказал Бернардо и встал из-за стола, но я ещё не окончила своё расследование.

– Постой! – задержала я его. – Я ведь с тобой разговариваю. Ты должен мне помочь.

– Что ещё? – нервничал «оловянные глаза».

– В этом доме никогда не нанимали прислугу из агентства, так?

– Да. Ну и что. Ну и что? – засуетился дворецкий.

– Сначала сюда поступила Сакорро, потом она привела сюда свою дочь. Потом поступила Лина. Меня порекомендовал Падре Мануэль, и я привела Глорию. Понимаешь?

– И что это значит? Не понимаю, – истерично спросил Берни.

– То, что Росарио тоже кто-то порекомендовал. Ты должен вспомнить, Бернардо, кто её сюда привёл, – сказала я ему, но понимала, что толку от этого никакого.

Отрешённым взглядом дворецкий смотрел на меня, словно не желая вспоминать что-то. Что-то очень важное.

– Милли, я, правда, не помню, – протянул Берни. – Мне нужно идти, иначе сеньора Луиса убьёт меня.

– Ладно, иди, – отпустила я его. – Всё равно толку от тебя никакого. Но мне кажется, что ты что-то недоговариваешь, – добавила я, но Берии уже и след простыл.

Я занялась своими привычными делами, но мысли о том, что Берни что-то скрывает, не покидали меня.

Вытирая пыль в гостиной, я продумывала возможные варианты, ситуации, которые могли привести меня к тому, кто привёл сюда Росарио. Но пока ничего не выходило. Как только я начинаю говорить с Берни о Росарио или внуке Доньи, тот сразу как «с катушек слетает». Становится дёрганым, а голос писклявым.

А в обед пришёл Серхио и отвлёк меня от всех этих мыслей.

Прогуливаясь по саду, он рассказал, что утром был у Блондина, и тот даже извинился за вчерашнее. Прям день добрых дел от Блондинчика.

– Мне кажется, он тебя очень любит, – сказал Серхио.

– Да, ну… Нет. Он меня ненавидит, может, презирает, но уж точно не любит. Что ещё умного он тебе сказал?

– Что переживает за тебя, и боится, как бы я не причинил тебе боль. И ещё сказал, что любит тебя, как свою младшую сестру.

– Сестру?! – нервно засмеялась я.

– Да, но, если честно, мне это кажется странным, встретить хозяина с такими отеческими чувствами – это что-то.

– Значит, теперь Блондин – мой защитник. Любит меня, как младшую сестру… – задумчиво сказала я, переваривая услышанное.

– Но мне кажется, что он обманывает, что он любит тебя, как сестру. Я думаю, он любит тебя по-настоящему, – сказал Серхио и потупил взгляд.

Я видела, что ему не приятен этот разговор, но я сама не ожидала такого от Блондина. Проявление заботы никогда не входило в ряд его преимуществ, но мне было приятно.

Серхио рассказал, что Федерико обращался к нему, как к адвокату, чтобы заполучить деньги, которые мне завещала Донья. Он никак не может успокоиться из-за того, что всё, что было у Доньи – она завещала мне, а не собственному сыну, хотя по нашему договору, если Федерико исправится и станет хорошим сыном, хотя бы частично, то я незамедлительно перепишу все деньги на него, как только Донья попросит об этом. Но, хозяин дома, решил, смухлевать… Что ж… Тем хуже для него.

Я поблагодарила Серхио за то, что он пришёл и на прощанье, поцеловала в щёчку, а сама вернулась к своим обязанностям. Донья, наверняка, меня уже обыскалась, вечером она тащит меня на какой-то ужин со своими друзьями, но ничего пока не говорит. Сказала лишь, что платье купит сама. Старая интриганка.

Дождавшись вечера, я поднялась в свою комнату, где меня уже ждал наряд, который подготовила Донья. Это было красивое красное платье в пол и тёплый серый кардиган. У моей приёмной бабушки очень хороший вкус. Но мне всё ещё было не понятно, что меня ждёт и, переодевшись, я спустилась на кухню, чтобы выпить воды перед выходом. А в гостиной сидели Серхио и его Дед – адвокат, который приударяет за Доньей, и я сразу поняла, что Донья решила устроить «двойное свидание».

Подойдя ближе, я краем уха услышала, что они говорят о том, что Серхио женится на мне, когда я стану миллиардершей. Это возмутило меня и я, тут же, потребовала объяснений. На наши крики прибежала Донья и почти за шкирку потащила меня в кабинет.

– Объясните мне! – потребовала я. – Почему эти два идиота считают, что я – миллиардерша?

– Так и есть Милли, – сказала Донья. – Я расскажу тебе, если ты перестанешь кричать, как истеричка и выслушаешь меня, – добавила она и жестом указала на стул, на который я покорно опустилась. – Дело в том, Милли, что я решила передать тебе всё своё состояние ещё ДО моей смерти, что означает, что ты теперь, действительно очень богата.

– Богата?! – повторила я, как в тумане. – Вы спятили что ли? Не нужно этого делать!

– Но, я уже сделала. Мне осталось только поставить подпись.

– Мне ничего от Вас не надо, – возражала я.

– Теперь у тебя есть всё, – гордо ответила Донья.

– Но Вы испортили мне жизнь, Донья, – сказала я, чувствуя, что сейчас польются слёзы.

– Не говори так, Милагрос.

– Но это так, Донья. Вы понимаете, что теперь этот человек, Ваш адвокат, хочет, чтобы я вышла замуж за его внука, потому что думает, что я богачка.

– Что?! – возмутилась Анхелика. – С чего ты это взяла?

– Я слышала это. Только что. Именно это я пыталась выяснить, когда Вы спустились к нам.

– Теперь всё ясно. Это именно то условие, о котором я хотела сказать.

– Ничего мне от Вас не надо и не вздумайте ничего подписывать! Скажите этим людям, пусть забудут про меня, а если будете доставать меня своими деньгами, то и Вам придётся забыть обо мне.

Я не дала времени Донье, чтобы ответить и вышла, громко хлопнув дверью. Если такова цена денег, то пусть у меня их вообще никогда не будет! Лучше быть нищей, но никому ничего не должной, чем богатой, но чтобы каждый что-то от тебя требовал.

***

Приехав в заброшенный дом, я кое-как растопила наполовину разрушенный камин. По дороге я зашла в супермаркет и набрала кучу всякой еды, которой мне с лихвой хватит на пару дней.

Я приехала к себе. В то самое место, где преодолевала все свои трудности, которые были в моей жизни. В монастырь я поехать не могла, потому что там меня найдут с лёгкостью и, подговорив Глорию, приехала сюда.

Мне плевать на всё, что происходит вокруг! Плевать на деньги, Брюнета, интриги и враньё. Я больше не могу пережить то, что Иво у меня больше нет. Когда он смотрел на меня на кухне, я чуть не потеряла дар речи, а когда говорил, что любит – чуть не поцеловала. Я не могу так больше! Это слишком тяжело для меня. Я умираю от любви, и меня уже никому не спасти. Поэтому ни сказав, никому ни слова, я приехала сюда.

Ещё когда мы жили в монастыре, я притащила сюда старый матрас, поэтому кровать у меня есть.

Я подкинула в огонь несколько дровишек и погрузилась в воспоминания. В те, когда мы пришли сюда с Иво. Когда я открыла ему своё тайное место. Тогда у него ещё была длинная причёска, и я с улыбкой вспомнила первый день нашего знакомства, а смех у меня вырвался, когда в памяти всплыл тот самый день, когда он лишился своего хвостика.

Здесь было наше тайное свидание… Здесь я всегда была счастлива! Это мой рай. Моё самое прекрасное место на земле!

Я заметила, что уже стало немного темнеть в доме, и достала из рюкзака свечи, что взяла в особняке. Расставив их кучками по периметру, я зажгла почти все, и комната наполнилась приятным светом, от вида, которого замирало сердце.

Я почувствовала на талии чьи-то руки, и когда развернулась, чтобы врезать, увидела Иво. Засмотревшись на огонь, я и не услышала, как он вошёл.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась я и не удивилась. Ведь доверила свою тайну Глории.

– Разве не здесь тебя ждёт твой принц? – спросил Иво и поцеловал меня со всей страстью и любовью, на которую способен только он.

– Не приближайся! – оттолкнула я его.

– Почему?

– Потому что я этого не хочу.

– Милагрос, я люблю тебя, – сказал Иво, глядя мне в глаза.

– Мне-то, что! – сказала я и отвернулась, потому что иначе он прочёл бы в моих глазах ответное чувство.

– Милагрос, – повернул моё лицо Блондин. – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – сказал он так, как никогда раньше.

– Пожалуйста, уходи, – еле выговорила я. То, что он сейчас здесь – ошибка, совершив которую мы оба будем жалеть.

– Но, ты не можешь запретить любить, – сказал Иво и снова поцеловал меня, но уже сильнее, чем в прошлый раз, и теперь я ответила на поцелуй, потому что моё тело больше не могло сопротивляться, а сердце ныло от боли!

– Я люблю тебя, – повторил Иво полушёпотом, расстёгивая мне кофту.

– Я тоже тебя люблю.

Мы целовались без остановки. Иво медленно снимал с меня одежду, и я поддалась ему. Он аккуратно снял с меня майку, целуя каждый сантиметр моего тела, которое в ответ покрывалось мурашками.

Иво аккуратно положил меня на матрас, заранее застеленный, не прекращая свои поцелуи.

Запуская руки в волосы, он целовал мне шею, плечи, грудь. От чувства, что переполняло меня, я не могла ровно дышать, и из груди вырвался стон.

– Я люблю тебя, – не переставал говорить Блондин через поцелуи. – Я люблю тебя.

Сквозь поцелуи я помогла Иво раздеться, и наши тела слились воедино. Это был не просто секс, это была любовь. Танец сердец. Мы жадно целовали друг друга, словно голод одолел наши души. Мне, казалось, будто моя душа в этот момент отсоединилась от тела и парит над нами, смотря сверху, любуясь нами. Любуясь Блондином. Он самый красивый, самый нежный и самый любимый мужчина во всей вселенной! И он сейчас здесь… Со мной.

Я слышала, как поёт моя душа, поёт о том, что не переживёт, если Иво снова исчезнет.

Я умру от любви,

Если тебя не будет рядом,

Умру, потому что не могу больше ждать,

Ты мне нужен здесь, рядом, с твоими поцелуями,

Потому что я умру от любви,

Если тебя не будет рядом.

Умру, потому что не могу больше жить без тебя.

– Я люблю тебя, – сказала я из последних сил, и Иво больше не выпускал меня из своих объятий.

***

Я проснулась от поцелуев любимого. За окном, ещё только начало светать.

– Это была самая лучшая ночь в моей жизни, – сказал он, нежно целуя мне спину.

– А для меня это была первая чудесная ночь, – ответила я, и поцеловала его со всей своей любовью. – Я не хочу тебя терять, – сказала я, прервав свой поцелуй.

– Никому не разлучить нас, – сказал Блондин то, что я так давно хотела услышать.

Кое-как выбравшись из постели, мы наспех накинули одежду, чтобы не замёрзнуть, ведь камин давно погас, а в доме был жуткий холод.

– Я так долго ждал этого, что не могу поверить, что эта ночь, наконец, свершилась, – сказал Блондин, натягивая себе на голову мою кепку козырьком назад. – А что ты чувствуешь?

– Страх, – ответила я, прижимаясь к нему.

– Страх?

– Да. Боюсь, что эта ночь закончится.

– Эта ночь уже кончилась, Милли, – отметил Иво.

– Да, но ты здесь. И это не сон. Ты мой и я люблю тебя. Я никогда не была так счастлива!

– Как бы мне хотелось остаться здесь навсегда, – прокричал Иво.

– Дак, давай останемся!

– Я тоже. Но…

– Знаю, – перебила я его. – Пора возвращаться. А что мы им скажем?

– Скажем, что я люблю тебя, что ты – самая счастливая женщина в мире, что мы собираемся пожениться и, что мы будем очень счастливы вместе!

– Нет. Они нас разлучат, сделают нашу жизнь невыносимой!

– Хорошо. Тогда мы ничего им не будем говорить.

– Идёт. А мы, правда, поженимся, – с видом маленькой девочки, спросила я.

– Правда, – ответил Иво и подтвердил свои слова поцелуем.

Я всегда думала, что счастье где-то далеко, смотрела в фильмах, как другие любят друг друга, но никогда не думала, что тоже буду счастлива. Для меня это всегда была сказка.

***

– Скоро будет тепло, – сказал Иво, разжигая камин.

– Мне тепло в твоих объятиях, – ответила я.

– Как романтично, – протянул Иво. – Это твой адвокат-романтик тебя научил?

– Возможно, – ответила я игриво. – Серхио – большой романтик.

– Я задушу его, – сказал Иво, целуя меня нежно в веко.

– Зачем?

– Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя, я хочу, чтобы ты была только моей, – сказал он и крепко поцеловал. Так крепко, что земля ушла из-под ног. – Поедем в ресторан? Ты, наверняка, проголодалась, – побеспокоился Иво.

– Я не хочу, – ответила я, обнимая его за шею. – Я хочу побыть здесь, с тобой.

– Но тогда мы умрём от голода и холода, – засмеялся Блондин. – Давай так, ты сиди здесь, а я съезжу в магазин и куплю нам что-нибудь перекусить?

– Но у меня есть еда, посмотри в рюкзаке.

– Это для птичек. Что ты там набрала? Печеньки, конфетки? Это не восполнит наши потраченные силы, – сумничал Блондин и, подмигнув, пошёл к выходу.

– Свистни, когда придёшь, – бросила я вслед. – Так я буду знать, что это ты.

– Хорошо, любимая, – ответил Иво, выйдя из дома, и я поняла, что уже скучаю.

В отсутствие Блондина я решила немного прибраться, не только для того, чтобы навести чистоту, но и чтобы не замёрзнуть. От старого камина толку было мало.

Я отыскала в углу веник и вымела старые листья и прочую грязь, которую занесло сюда ветром.

Чтобы хоть как-то скрасить тишину, я запела свою любимую песню:

Juraria que no se bien lo que quiero

Pero se que moriria si me quedo en la mitad

Por eso vuelo a otros senderos

Para conocer el mundo de verdad.

– Что ты здесь делаешь?! – опешила я, когда увидела Пабло, стоящего за моей спиной. Увлёкшись, я даже не услышала, как он вошёл.

– Можешь считать, что мы пришли к тебе в гости, – ответил он, и следом за ним вошли Флоренсия и её сестра Марина – такая же зазнайка, как и сама Флор. – Флоренсии нужно поговорить с Иво.

– А почему вы его ищите здесь? – спросила я, еле придя в себя.

– Потому, что мы знаем, что он здесь с тобой, – холодно ответил Пабло.

– Н-н-нет, – заикалась я. – Иво здесь нет.

– Милагрос, не лги мне, пожалуйста, – попросила Флор.

– Нет, я не обманываю тебя, Иво здесь нет, – испуганно сказала я. Я ведь не обманывала, Иво и, правда, здесь сейчас нет.

Флоренсия смотрела на меня так, будто пыталась прочесть мысли или взорвать мне голову, и когда она почти сдалась, за окном я услышала свист. Тот самый свист, о котором мы договорились с Блондином, когда он уходил. Тот самый свист, который я надеялась, что сейчас не услышу.

Я готова была провалиться сквозь землю.

Пабло смотрел на меня презирающе. Я зажмурила глаза и приготовилась к худшему. Но когда в дом вошёл Падре Мануэль, то я от счастья чуть не потеряла сознание.

Я кинулась к священнику на шею, мысленно благодаря Умника за то, что он меня спас.

Я представила Падре своим «гостям» и сказала, что он пришёл меня причащать, Падре подхватил моё враньё, и подтвердил мои слова, правда, после отчитал, но это уже не имело значения, главное, что они не раскрыли нас с Блондином.

Недовольные Пабло и Флор, взяли под руки Марину, и пошли прочь.

Когда мы остались одни Падре рассказал, что встретил Иво в магазине и он-то и сказал, что я здесь.

– А почему Вы свистели? – удивилась я, я до сих пор думала, что свистел Блондин.

– Иво сказал, что нужно свистнуть, когда подойду, иначе ты спрячешься, но сейчас не об этом. Я рассержен, Милли! Ты находишься совсем рядом с монастырём, и не предупредила меня.

– Простите, Падре. Но я поссорилась с Доньей, и мне нужно было побыть одной, чтобы привести голову в порядок.

– С Анхеликой?! – удивился Падре. – Чем насолила тебе эта ангельская старушка?

– Она хотела переписать на меня все свои деньги.

– Да, вижу, мы хорошо тебя воспитали, – сказал Падре, и я заметила, что к дому подъехал Иво.

– А вот и бутерброды, – сказал он, когда подошёл ближе.

Я взяла свёрток и жадно развернула его. Как я проголодалась!

– А ты давно здесь? – спросил меня Падре?

– Со вчерашнего вечера, – ответила я, поедая сэндвич.

– А ты? – обратился он к Иво.

– Только что пришёл, – прокричала я с набитым ртом.

– Да, только что пришёл, – подыграл Блондин. – Я приехал, чтобы отвезти её назад в особняк.

– А долго вы тут пробудете? – не унимался Падре Мануэль, словно в чём-то нас подозревая.

– Нет, Падре, мы уедем, как только доедим сэндвичи, – сказала я важно и поднесла бутерброд на уровень его лица. – Хотите?

– Нет-нет-нет, – смутился Падре и сказал, что лучше пойдёт по своим делам.

Я на прощанье обняла его и пообещала, что обязательно на днях заеду.

Мы ещё немного побыли с Блондином вдвоём. Забрались на крышу и помечтали о нашем будущем.

Пока Иво звонил Флоренсии, и вешал на уши лапшу, я целовала его в шею, чтобы он поскорее закончил свой разговор.

Положив трубку, Блондин прижал меня к себе и, назвав своей женой, подарил мне самый сладкий поцелуй в мире.

– Пора возвращаться, – сказал Иво. – Хоть, и не хочется.

– Да, ты прав. Довези меня до остановки, я поеду на автобусе, чтобы нас не видели вместе.

– Ты поедешь на автобусе?! – удивился он.

– А что в этом такого? Я всегда езжу на автобусе, – ответила я, и мы пошли к машине.

***

– Милли, обрати на нас внимание, – умоляла Глория, усевшись с ногами в хозяйское кресло, пока я вытирала журнальный столик.

Я уже почти неделю дома, но до сих пор ничего не рассказала подругам. Сначала нам нужно уладить всё с Блондином и его Флоренсией, а уж потом я обязательно всё им расскажу.

Но очень сложно было держать язык за зубами, а слухи, которые ходят обо мне по дому, что я будто бы обокрала Донью, подогревали интерес Лины и Глории о том, где я была те два дня. А точнее, больше не – где, а с кем.

По вечерам мы тайно встречались с Блондинчиком в его комнате. Каждый день он говорит о том, что мы скоро поженимся, и это греет мне сердце.

Не в силах больше скрывать свою радость, я всё же решила рассказать девочкам о том, что произошло между мной и Иво, о том, что через пару дней мы с ним уедем и обвенчаемся, а по приезду подадим эту новость его родным, как факт.

Мы пришли в кабинет, делая вид, что работаем, где я всё и рассказала подругам, которые пообещали, что сохранят мою тайну.

Я рассказала им всё, кроме самого главного. О том, что произошло между мной и Иво в старом доме, я говорить не хотела. Это было личное.

Но, когда мы разошлись по делам, Глория подошла ко мне и попросила рассказать ВСЁ

– Милли, мы ведь давали клятву! – кричала Глория, забегая в нашу комнату, после того, как я отказала ей в рассказе.

– Но, Глория, мы тогда были маленькими, а сейчас мне неудобно говорить об этом. Неужели, ты не понимаешь?

– Понимаю! Понимаю, что ты – предательница! – обиделась Глория. – Но хотя бы скажи, тебе понравилось?

– Да, – ответила я, сияя от счастья. – Мне очень понравилось, Глория. В тот момент, боялась, что моё сердце разорвётся, в него не вмещалось столько счастья.

– Я так за тебя рада, – сказала подруга и обняла меня.

Только я хотела продолжить свой рассказ о том, как видела небо, как в комнату ворвался Иво и сказал, что мы уезжаем. Вид у него был расстроенный, и ничего не объясняя, он просил собирать вещи.

Мы с Глорией переглянулись, и она поняла, что сейчас нам нужно поговорить и поэтому, сразу вышла из комнаты.

Мы остались наедине, и я попросила всё объяснить, но вместо объяснений Иво кричал, как ему надоела его семья и фирма. С таким настроем ехать куда-либо я отказалась. Конечно, я хочу уехать, но я не хочу убегать. А сейчас именно это и происходит. Блондин бежит от проблем, прикрывая это нашими планами.

– Тебе нужно доделать дела, – пыталась я успокоить любимого.

– К чёрту дела! – огрызнулся он в ответ.

– Нет, – сказала я резко. – Я не хочу ехать с ненавистью.

– Ненависть нам в любом случае обеспечена, Милли. Мои родители никогда не смеряться с тем, что ты – моя жена.

От его тона мне стало не по себе, я испугалась такой реакции, и Блондин, заметив это, обнял меня и извинился. Я уже начинаю ломать ему жизнь, хоть он это и отрицает, но из-за меня он может остаться ни с чем, как и говорила Луиса.

Но, наконец, Иво немного успокоился и согласился с тем, что ему нужно завершить дела, которые остались на фирме, но взял с меня клятву, что если у него не получится найти со всеми общий язык, то мы незамедлительно уедем. Я не раздумывая, поклялась.

Вслед за Иво в комнату вернулась Глория, и когда я рассказала ей, что произошло, то она тут же отчитала меня и сказала идти и поддержать Блондина прямо сейчас. С его родителями мы никогда не поладим, и это не должно волновать меня, так она сказала. Немного обдумав её слова, я решила, что она права, и пошла, сказать Иво о своём решении. И если он так хочет, то я готова ехать с ним хоть сегодня.

В коридоре я услышала голоса, это были Иво и его мать. Я спряталась за угол, чтобы они не увидели меня.

– Я не позволю тебе сломать жизнь, связавшись со служанкой, – говорила Луиса.

– Мама! Я женюсь не на служанке, а на женщине, которую люблю, – сказал в ответ Иво, и моё сердце сжалось.

– Не смеши меня! Через три месяца тебе придётся просить милостыню. Потому что перед тобой закроются все двери, – шипела Луиса.

– ТВОИ двери закроются. Но я могу работать, где угодно, чтобы содержать свою семью, – ответил Иво.

Луиса не унималась и уже перешла на оскорбления. Сказала, что он никем не сможет работать, потому что ничего не умеет, и что максимум, кем он станет – это таксистом. Мне стало больно за него. Хоть Иво и старался стоять на своём, мы оба понимали, что в чём-то его мать права.

– Ты должен управлять людьми, а не катать бочки, – кричала Луиса. – Подумай о своих детях.

– Разговор окончен, мама, – сухо сказал Иво.

– Да, окончен! Но имей в виду, я не позволю никому испортить тебе жизнь, – сказала она напоследок, и когда разговоры прекратились, я подошла к Иво и, молча, обняла его.

– Я не думал, что будет легко, – сказал Иво, гладя меня по волосам. – Наоборот, я знал, что всё будет так. Не расстраивайся, любимая, мы всё преодолеем. И если мне придётся выбирать, то я не задумываясь, пошлю всех и останусь с тобой. Я люблю тебя.

***

– Спасибо, что согласилась встретиться со мной, Милли, – сказал Серхио, когда я наливала нам чай.

Сегодня он впервые приехал после того случая с его дедом, но если бы не Донья, которая умоляла меня поговорить с ним, то я бы ни за что не вышла к нему на разговор. Он оскорбил меня. И не важно, что это была идея его деда, ему ведь в это время не засунули кляп в рот.

– Если бы ты знала, как мне больно из-за того, что случилось, – продолжил он.

– Не тебе одному. Мне тоже очень плохо. Я думала, что ты – мой друг.

– Да, но клянусь, я не виноват. Дедушка просто помешался на том, чтобы я женился на богатой служанке.

– И ты сразу же согласился?

– Нет. Я послал его куда подальше. Мы познакомились с тобой на танцах, стали друзьями и только потом выяснилось, что ты – та самая служанка.

Но я не поверила ему. Хорошее пари: женился на богатой – оставил работу, которую не любит. Двух зайцев одним махом. А в то, что это всё придумал старый хрыщ, так я и вовсе не поверю. А с другой стороны, я давно знаю его и не думаю, что он пошёл бы на такое.

Проводив Серхио, я стала свидетелем сцены в гостиной: Рамон уговаривал Луису вернуть его обратно на место садовника, которое пару дней назад занял Дон Пепе. Когда он поступил на эту работу, я громко смеялась, ведь Дон Пепе – глухой и боюсь представить, что бы он мог наделать в саду.

Но Луиса была не сговорчива и кричала на него, как ненормальная, пока Рамон всё же не ушёл.

Сегодня, пока я сушила утром волосы, я узнала, что Дамиана посадили в тюрьму. Марта места себе не находит, а я считаю, что поделом ему. Неужели он думал, что будет обворовывать мужа сестры, и его не поймают никогда? Наивный.

Виктория, всё так же, тайком встречается с Рокки, а когда Федерико застал его в доме в костюме работника санэпидемстанции, то обещал пристрелить его уже второй раз. Первый был, когда он поехал к ним на работу, в автомастерскую, но тому чудом удалось спастись.

Но теперь Вики стала умнее и, чтобы её возлюбленного вернули на работу, сказала, что излечилась от помутнения рассудка и теперь её от Рокки воротит. Не знаю, поверили ей родители или нет… Как много всего произошло за два дня, пока меня не было. Не дом, а киноплощадка какая-то.

***

Набравшись храбрости, я постучала в дверь спальни хозяев, чтобы поговорить с Луисой.

Я видела, как она зашла в комнату, поэтому шла целенаправленно.

– Кто? – услышала я за дверью, но не ответила, потому что знала – говорить она со мной не захочет.

Когда Луиса увидела на пороге меня, тут же хотела закрыть дверь, но я поставила ногу. Отступать я не собиралась.

Луиса приняла свою привычную позу: руки крестом на груди и подбородок вверх – пик надменности, но за дверь всё же не выставила.

Я говорила быстро, чтобы успеть сказать всё, что думаю. Я напомнила ей о её любви, о Несторе, о муже… Разве, она счастлива сейчас? Столько лет она была разлучена с любовью всей своей жизни, причиняя боль не только себе, но и всем, кто рядом. Я видела, что задела за живое, но не собиралась менять позицию.

Я хотела донести лишь одно: я желаю её сыну счастья. Я не отнимаю его у неё, как думает сама Луиса, а я спасаю его. Спасаю от той жизни, которую она ему желает.

Последние мои слова произвели на женщину сильное впечатление, и она замахнулась, чтобы ударить меня. Я прикрыла лицо руками, но Луиса одёрнула свою руку. Сквозь слёзы, она приказа мне уйти. Но я и сама больше не хотела оставаться. Я сказала всё, что хотела и мои слова дошли до неё, а как она с ними поступит – ей решать.

Я хлопнула дверью и пошла на кухню, чтобы закончить свои сегодняшние дела.

Глория сказала, что Дамиан попросил Рокки присмотреть за дискотекой, пока его нет, и поэтому сегодня мы собираемся пойти все вместе на танцы.

– Милли, это тебя, – сказал Бернардо, снимая трубку, когда зазвонил телефон.

– Кто?

– Сеньорита Флоренсия, – сказал он, прикрывая ладонью трубку.

Что ей нужно от меня? Хотя…

– Алло! – ответила я деловито.

– Милли, мне нужно поговорить с тобой, – услышала я голос Флор. – Не могла бы ты приехать ко мне.

– Да, конечно, – осторожно ответила я. – Закончу с делами и сразу к Вам.

– Нет! Сейчас! – скомандовала Флоренсия. Мне это не понравилось, конечно, но я понимала из-за чего всё это и поэтому не стала пререкаться.

Сразу, как Флор бросила трубку, я набрала номер Серхио и попросила срочно приехать. Я не хочу ехать к Флоренсии одна, да и если я поеду с Серхио, то у неё не будет сомнений в том, что между мной и Иво что-то есть.

Серхио откликнулся на просьбу и сказал, что будет через двадцать минут. Отлично! Есть время переодеться.

Я забежала к Донье и сказала, что еду с Серхио по делам, та сразу вообразила себе свидание, и поэтому отпустила.

***

– Серхио Коста, – протянул руку мой спутник, когда Флоренсия открыла нам дверь.

– Флоренсия, – неуверенно ответила она.

Я напомнила ей, что она позвала меня для разговора.

– Милли, но мне нужно поговорить с тобой наедине, – сказала мне Флоренсия, косясь на Серхио.

– Он свой, – ответила я, толкая друга плечом. – Поэтому говори при нём.

– Это личное, – давила Флоренсия.

– Ладно, я подожду в машине, – сказал Серхио и вышел из квартиры. Я громко глотнула.

– Почему ты меня обманула? – спросила хозяйка квартиры, как только закрылась дверь за Серхио.

– Я тебя не обманывала!

– Иво с тобой, – сказала она холодно.

– Где? – спросила я, сделав вид, что шарю по карманам в поисках Иво. – Его со мной нет!

– Я не шучу. Скажи мне правду, я должна знать, – прервала мой цирк Флор.

– Ты для этого мне позвонила? – я закатила глаза.

– Да.

– Тогда я зря пришла. Об Иво я говорить не собираюсь, а чтобы понять, где ТЫ у него находишься – я тебе не нужна.

– Пожалуйста, Милагрос, не надо у меня его красть, – попросила она искренне. Такой подавленной я её ещё не видела, но жалости она у меня не вызвала.

– Нельзя украсть любовь, Флор. Или она есть, или её нет, но украсть её нельзя, – сказала я и ушла из квартиры. Наш разговор не будет продолжен, и потому здесь мне больше делать нечего.

***

– Ты так и не рассказала вчера, о чём вы говорили с невестой Иво, – сказал Серхио, когда мы сидели на кухне в обед.

– А откуда ты знаешь, что она – невеста Иво? – насторожилась я.

– Я видел её на фирме.

– Ну, тогда зачем ты с ней вчера знакомился? – не понимала я.

– Нас тогда не представили, – отмахнулся Брюнет.

– Привет, – раздался за спиной голос, который я узнаю даже на смертном одре.

– Я как раз ухожу, – подскочил Серхио. – Если куда-то ещё нужно съездить – зови, – сказал он и напоследок поцеловал меня в щёчку.

– Куда это вы ездили? – спросил Блондин, и я заметила, что он ревнует.

– Ты меня даже не поцелуешь? – обиженно спросила я.

– Нет, – сказал Иво, задирая свой длинный нос. – Пока не скажешь, где ты была с этим… я к тебе не прикоснусь.

– Пока ты меня не поцелуешь, я ничего не скажу тебе, – обиделась я, и Иво тут же поцеловал меня своим фирменным поцелуем.

– Ну, говори… Что за поездка?

– Он отвёз меня к Флоренсии.

– К Флоренсии?! – напрягся Иво. – Зачем ты к ней ездила?

– Цветочек хочет, чтобы я от тебя отстала. Что мне ей сказать? Как поступить?

– А что ты сказала ей?

– Ничего. Сказала, что между нами ничего нет, но я не знаю, поверила она или нет. Как я устала прятаться… Устала от того, что нужно постоянно бороться с кем-то. Когда всё это закончится, любимый?

– Скоро всё образуется, милая, – сказал Иво и поцеловал меня. – Мне пора возвращаться на работу.

Мне тоже нужно было вернуться к своим делам, в последнее время я опять расслабилась. Проблемы Иво сказываются и на мне, когда его мамаша увидела, как мы обнимаемся в коридоре, то устроила Блондину настоящую головомойку. В любом случае всё его настроение отражается на мне. Это ведь частично и я виновата, что мы в таком положении…

Убрав пыль на втором этаже, я спустилась в гостиную.

Внизу Падре Мануэль о чём-то говорил с хозяином дома. Я спряталась за колонну, чтобы они не увидели меня. Прислушавшись, я поняла, что речь идёт о деньгах.

Вот, скупердяй… Неужели, ему жалко пару сотен для детей?!

Ворвавшись на кухню, как молния, я устроила Лине и Глории мозговой штурм. Нужно проучить этого жадину!

Коллективным умом мы решили, что устроим лотерею для бедняков, в которой разыграем автомобиль хозяина. Устроим её прямо около фирмы Ди Карло, так мы и денег соберём для Падре, продав билеты, и проучим Федерико. Гениально!

Лина взяла на себя печать лотерейных билетов, а мы с Глорией поехали на место, где пройдёт наше мероприятие.

Купив по дороге большой красный бант для подарков, мы прикрепили его на крышу машины. Как только Лина принесла билеты, мы стали их продавать.

– Лотерейные билеты по десять песо! – кричали мы, разойдясь по разным сторонам.

Серхио, который как раз выходил из здания, заметил нас и подошёл ближе.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Разыгрываем в лотерею машину хозяина, – ответила я и продолжила зазывать народ.

– Что?! – чуть не поседел Брюнет. – Это преступление, не делай этого!

– Оставить детей голодать – преступление, а это – всего лишь машина.

Билеты быстро раскупали, и я радовалась нашей выручке.

Я заметила, что на нашей территории осталось не проработанное место и, отдав Глории половину своих билетов, пошла через дорогу, чтобы продать остатки.

Возле высокого зелёного забора, за которым шла стройка, я увидела мужчину и подошла поближе, чтобы предложить билет.

– Мужчина, купите билет на лотерею. Беспроигрышная, – сказала я весело и увидела, что тот направился в мою сторону.

– Держи язык за зубами! – приказал он, развернув меня, и что-то упёрлось мне в спину. Я испугалась.

Высокий мужчина был похож на мафиози или киллера: тёмные очки, чёрная одежда. Он повёл меня за угол и, когда схватил за куртку, чтобы идти быстрее, я увидела в его руке пистолет. Я уже мысленно попрощалась с жизнью, когда громила затолкнул меня на заднее сиденье, стоящей рядом машины.

– Значит, ты и есть та пигалица?! – услышала я, когда немного отошла от удара головой.

– Какая я тебе пигалица?! – ответила я, поднимая глаза.

В машине сидел мужчина. На вид ему почти столько же лет, как Падре Мануэлю, хотя может чуть меньше. Его седые волосы оформлены дорогой стрижкой, а взгляд был такой, будто он – глава крупной группировки.

– Сейчас я тебя научу, что с семьёй Риссо, шутить нельзя, – сказал он ровным тоном, и я поняла, почему я здесь.

– Вы ведь отец Флоренсии? – спросила я.

– Да, я её отец, так что заткнись и слушай меня внимательно! Я не собираюсь с тобой шутить! Оставь Иво в покое. Поняла?

– Ты спятил?! – возмутилась я и от нервов сама не заметила, как перешла на «ТЫ».

– Нет, – ухмыльнулся он. – Со мной шутки плохи!

– Иво – мой жених! – сказала я ему чётко, почти по слогам.

– Нет, забудь об этом, – лукаво заулыбался мужчина в дорогом костюме.

– А если нет, Вы что меня убьёте?

– Нет. Не тебя. Зачем мне причинять боль Иво, ведь это расстроит мою дочь.

– Знаете, что, передайте своей дочери, что я не боюсь ни её, ни Вас, – перебила я отца Флор.

– Вот как?! А вдруг что-нибудь случится с твоей подругой Глорией или с Падре Мануэлем?

– Что Вы сказали?! – еле выговорила я.

– Если не оставишь моего зятя, то будешь виновна в том, что может произойти с твоей подругой или с твоим любимым священником.

– Вы шутите? – спросила я, не надеясь услышать ответ. По спине от его слов пробежал холод, и пальцы на ногах немного онемели.

– Послушай, детка, оставь Иво в покое, прямо сегодня! Поняла меня?!

Я ничего не могла ответить. Всё было, как в тумане. Казалось, что это – сон. Мужчина что-то показал громиле, который стоял около машины и тот, открыв дверь, вышвырнул меня из неё, как тряпку, а сам сел на моё место. С громким визгом машина тронулась, обдав меня пылью из-под колёс.

Наспех очистив одежду и, как следует, откашлявшись, я вернулась к подругам.

– Милли, где ты была, народ уже собрался?! – подбежала ко мне Глория. – Что с тобой?! На тебе лица нет, – испугалась подруга.

– Всё в порядке. Скоро начнём, – ответила я из последних сил.

Глория побежала к Лине, а я, облокотившись о фонарь, ещё долго не могла прийти в себя. Я понимала, что этот тип не шутит, но сдаваться я не хотела. Не так! Не из-за него!

– Начинаем лотерею! – прокричала Лина, и я присоединилась к подругам, забравшимся на крышу новенького «Мерседеса» хозяина. Нужно было закончить начатое, а потом уж буду думать, что делать.

– Что бы вы видели, что у нас всё по-честному, прямо на ваших глазах мы вытянем номера, – закричала я, взбираясь на капот. – Обладатель первого номера – получит автомобиль, а если не сможем определить победителя, то вытащим ещё один номер. А теперь внимание…

Я взболтала коробку из-под ботинок, обклеенную подарочной бумагой заранее, и Глория запустила в неё свою тоненькую ручонку.

– Номер сорок восемь, – закричала Глория толпе, которая нетерпеливо ждала, когда мы назовём победителя.

– Я выиграла! – спустя какое-то время подскочила Лина. – Я выиграла! У меня билет номер сорок восемь! Эта машина – моя!

Толпа тут же всполошилась.

– Обманщики! – кричали они. – Мошенницы! Верните деньги обратно!

– Заткнитесь! – огрызнулась Лина. – Вы мне все завидуете! Я купила этот билет, так же, как и вы. Это моя машина!

Чтобы избежать скандала мы вернули деньги за билеты, а когда все разошлись, я чуть не придушила Лину.

На её спасение из здания вышел законный владелец машины.

Лина что-то пыталась рассказать ему о том, что мы не отдаём ей её выигрыш, но Глория держала Бабочке рот, а я выкинула бант, и поэтому Федерико ничего не узнал, но его удивило, почему мы тут столпились.

Глория умело вывернулась, сказав, что мы просто подошли посмотреть его новую машину по ближе, а когда разбогатеем, то купим такую же. Федерико хоть и посмеялся над нами, но это всё же лучше, чем то, что было здесь двадцать минут назад.

Федерико предложил довезти нас домой и мы, не отвечая, забрались в машину.

Дома хозяин сразу повёл меня в кабинет и потребовал объяснить, что произошло на самом деле. Я всё ему рассказала, как было. О лотерее, почему мы её организовали и о том, какой он скупердяй. Ведь неужели, он не может поделиться с бедняками в благодарность за то, что у него всё есть и он ни в чём не нуждается?

Я не ждала никаких ответов, я просто рассказала правду. И я очень удивилась, когда он при мне позвонил Падре и попросил прийти завтра. Возможно, для Федерико ещё не всё потеряно.

Перед сном, когда мы с Глорией были в комнате одни, я рассказала ей, что случилось, когда мы продавали билеты.

К моему удивлению, Глория, которая та ещё трусиха, посоветовала не обращать внимания на угрозы этого старика, ничего не говорить Иво и просто быть счастливой. Но видела бы она его… У него взгляд убийцы!

***

– Заходите, Падре, – сказала я, открывая дверь в комнату прислуги. – Здесь нам никто не помешает.

Неожиданный визит Падре заставил меня беспокоиться, а его вид говорил о том, что разговор серьёзный.

– Не томите, Падре, о чём Вы хотели поговорить? О лотерее? Хотите, чтобы я снова устроила её?

– Нет, Чолито, я пришёл поговорить о другом… Ты должна прекратить поиски своего отца.

– Что?! – возмутилась я. – Падре, Вы ведь знаете, как я мечтаю найти своего отца, а Вы просите прекратить поиски?!

– Ты не найдёшь его, Чолито…

– Как это не найду?

– Ты уже давно нашла своего отца, – ответил Падре Мануэль, и я окончательно запуталась. – Я не могу больше скрывать от тебя правду. Нужно было давно тебе сказать, но он запретил мне.

– Он? Кто – он? Мой отец?

– Да.

– Кто мой отец? – спросила я, и на глаза выступили слёзы.

– Федерико Ди Карло, – сказал Падре и мои ноги подкосились. Я уже один раз пережила это, второй раз эта новость ударила меня больнее.

– Что Вы здесь делаете? – спросил Федерико, влетая в комнату. – Неужели Вы ей сказали?! – испуганно спросил он у Падре Мануэля.

Я смотрела на него и не верила, что этот человек – мой отец. Он не мог быть моим отцом, но Падре никогда не обманывал меня.

– Да, – ответила, я, глядя на своего отца, – Падре мне рассказал. Он рассказал мне, что Вы – скряга, и он вернёт Вам машину. Вернёт, потому что она подарена не от чистого сердца, а по принуждению. И я не плюну Вам в лицо лишь потому, что Вы – мой хозяин, – сказала я и ушла в ванную.

– Так она не знает? – спросил Федерико Падре Мануэля.

– Всё я знаю! – крикнула я, приоткрыв дверь ванной комнаты. Я всё знаю! Убирайтесь отсюда, я не хочу Вас видеть!

Я кричала, срывая голос, и как только Федерико вышел из нашей комнаты, я перестала сдерживать слёзы.

Падре Мануэль обнял меня, и из моей груди вырвался крик. Крик души, страдающей от боли! Я плакала, словно не плакала никогда, словно копила в себе эти слёзы годами. Мне не было больно от того, что он – мой отец, мне было больно от того, что мой брат – Иво. Мужчина, которому я отдала всю себя без остатка, тот, с кем провела свою первую ночь и тот, за которого собиралась замуж.

– Поплачь, милая, – успокаивал меня Падре, гладя по голове. – Но ты должна обязательно поговорить с ним после.

– Нет! Я не буду говорить с ним! Кроме того, пообещайте, что больше никому не скажете об этом.

– Но Милли…

– Обещайте, Падре!

– Хорошо, как знаешь. Когда-нибудь ты простишь его.

– Нет Падре, Вы не понимаете! Сейчас мне больно не от того, что он – мой отец.

– А от чего, Милли? Что я не понимаю?

– Пожалуйста, Падре, оставьте меня одну.

– Как я могу оставить тебя одну сейчас, – забеспокоился священник, но я обняла его и снова попросила уйти. Сейчас мне нужно побыть одной.

Я кричала! Проклинала всё на свете! Перед глазами всплыла наша ночь, и мне захотелось сорвать с себя кожу, чтобы не помнить те прикосновения.

За что ты опять так со мной, Господи?!

Как ты допустил, что я занималась любовью с собственным братом?!

***

Весь оставшийся день, я избегала Иво, притворившись, что у меня ангина.

Войдя на кухню, я увидела свою знакомую – Сусанну.

Как только я вошла, Берни начал прятать фотографии. Но со мной такой фокус не пройдёт, и я ловко отобрала у него их и принялась рассматривать.

На фотографиях была большая компания молодых людей, и среди них я увидела свою маму, а парень рядом, был похож на Берни.

– Этот мальчик ты, Бернардо! – сказала я ему, но они в два голоса отнекивались и пытались убедить меня, что это просто случайная схожесть. – Я не дура, Бернардо, – сказала я и положила фотографии перед ним.

– Оставь нас, Сусанна, пожалуйста, – попросил он женщину. – Пора рассказать ей правду.

Сусанна, попрощавшись, ушла, я налила нам с Берни чаю и приготовилась слушать «правду», слишком уж много её за сегодня.

– Я был знаком с твоей мамой, – начал дворецкий. – Это было давно. Я вспомнил её, когда увидел эти фотографии.

– Вспомнил, да? И как звали её? – я не верила, что он только вспомнил её.

– Что? – напугано, переспросил он. – Не помню, это было давно, я уже не помню, правда!

– Ну, ладно-ладно, – успокоила я разволновавшегося Берни. Я не понимала, зачем он врёт. Может, конечно, он сам не знает, что он – мой дядя… – Расскажи мне о ней, пожалуйста. Хотя бы, что помнишь.

– Ну, она была красивой… – протянул Бернардо. – Похожей на тебя. С таким же курносым носом и круглым лицом. Она любила рассказывать, что станет волшебницей или богачкой, чтобы помогать беднякам. Видишь, она была такой же, как все.

– Больше ты ничего не помнишь? – спросила я и заметила, что на его глаза выступили слёзы.

– Вспомню – обязательно тебе расскажу, – сказал Берни, глядя на часы. – Ну, мне пора, Милли – работа ждёт, – сказал он напоследок, и вышел из кухни.

***

– Звонил Серхио, он уже выехал за тобой, – сказала Толстушка, присаживаясь ко мне на кровать. – Доброе утро, солнышко. Как ты сегодня?

Уже третий день я прячусь в монастыре от Доньи, от Иво и, конечно, от своего отца. Так мне легче пережить всё это. Нужно подумать и собраться с мыслями. Больше всего мне больно от того, что я снова мучаю Иво, мы столько прошли, а сейчас мне снова приходится разбивать ему сердце. Но я не могу сказать ему правду, не сейчас. Поэтому мне пришлось сказать, что у меня ангина и что мне надо подлечиться, чтобы не заразить его и всех остальных.

Неужели и, правда, эта свинья, мой отец? Он сломал мне жизнь! Отнял детство, а теперь из-за него у меня никогда больше не будет любви! Я должна была плюнуть ему в лицо. Почему я не плюнула ему в лицо?!

– Всё в порядке, Толстушка, спасибо.

– Вставай, я приготовила завтрак.

– Спасибо, не стоило. Я не хочу есть. А Падре у себя?

– Нет, он уехал к Ди Карло.

– Зачем?

– Не знаю, вроде бы там кто-то женится.

– Ладно.

Серхио приехал очень быстро, не успела я и договорить с Умником. Я объяснила ему, зачем я его позвала сюда. Мой план был ужасен, но по-другому я не могла. Мне нужно было сделать так, чтобы Иво возненавидел меня. Я рассказала Серхио, что между нами всё кончено, но не назвала причину.

– Так, ты поможешь мне? – спросила я Брюнета.

– Что я должен делать?

– Когда сюда придёт Иво, ты должен поцеловать меня.

***

– Привет, милый, я соскучилась, – сказала я, когда Иво вошёл на кухню.

Иво бросил на меня холодный взгляд и сразу же вышел.

– Как ты груб, даже не хочешь поздороваться? – догнала я его в гостиной.

– Я всё видел! – сухо сказал Иво, поворачиваясь ко мне.

– Что ты видел?! – сделала я вид, что не понимаю, о чём он говорит. – На кухне?! Да, конечно ты меня видел, ты ведь не слепой.

– Ошибаешься! Слепой. Потому что не рассмотрел твоей подлости.

– Какая муха тебя укусила?!

– Я был в монастыре и видел, как ты целовалась с адвокатом!

– Да, с Серхио, – сказала я спокойно, будто так и должно быть.

– Милагрос! – взорвался Блондин. – Ты так спокойно говоришь мне это? Я ведь хотел на тебе жениться.

– Я тоже, – ответила я невозмутимо.

– Ты слышишь себя?! – кричал он. – Ты целовалась с этим адвокатом и сейчас тебе даже не стыдно?! Может ты ещё, что с ним делала? А?!

– Ну и что в этом такого, – парировала я и ненавидела себя за это. – Сотни женатых мужчин встречаются на стороне с другими женщинами. А ты смотри, какой красавчик, я думаю, рожки тебе очень пойдут, – ответила я с дебильной улыбкой.

Иво не стал больше ничего отвечать и просто ушёл, а я так и осталась стоять в гостиной, задыхаясь от слёз.

***

Глория обиделась на меня за то, что я не говорю ей о том, что со мной случилось, но я не могу. Я попросила подруг больше не говорить об Иво, но причину я так и не объяснила. Сначала Глория решила, что я испугалась отца «доходяги», но увидев, как я страдаю, поняла, что дело не в нём.

Лина же отнеслась проще ко всему и пообещала больше не вспоминать имя на букву «И». У неё сейчас есть дела «поважнее» – Марта выходит замуж за Дамиана, которого Федерико вытащил из тюрьмы и она все свои силы тратит на то, чтобы узнать, что тот задумал, ведь не спроста он сразу после тюрьмы сделал Марте предложение, наверняка, у него есть новый коварный план.

Сегодняшний день я посвятила тому, что навестила Флоренсию, чтобы сказать, что Иво любит её и нуждается в поддержке, а так же сообщила Луисе, чтобы та тоже не волновалась за судьбу своего сына, ведь Я жизнь ему не испорчу точно! Хоть Луиса и не поверила в то, что я оставила Иво и ничего не попросила взамен, она всё же обрадовалась моему заявлению. На её лице даже промелькнуло подобие улыбки.

В коридоре я столкнулась с Иво. Опустив глаза, я надеялась пройти мимо, но он перегородил мне дорогу.

– У меня только один вопрос – Почему? Почему ты поцеловала Косту? – спросил Блондин, глядя на меня своими голубыми, до безумия красивыми глазами.

– Потому, что он мне нравится, – соврала я. – А что? Мне запрещено целоваться? – спросила я невинно.

Честно говоря, мне уже надоело играть дурочку, а от взгляда Иво и вовсе хотелось провалиться под землю. Он смотрел на меня так, словно я – самый злейший враг и предатель, хотя так оно сейчас и есть. Но пусть лучше так, чем он узнает, что он – мой брат. Достаточно того, что страдаю я. Такой же боли я не желаю никому больше.

***

– Сеньорита Милагрос не может Вас сейчас принять, – объяснял Берни Серхио, который пришёл проведать меня. – Она плохо себя чувствует.

– Но я хочу видеть её, – упёрся Брюнет. – Это важно!

– Всё в порядке, Бернардо, мне уже лучше, – вмешалась я и спасла Серхио от своего дяди, который сейчас защищал меня лучше любого сторожевого пса.

– Уверена? – обеспокоенно спросил Берни.

– Да, всё в порядке, – ответила я, и Бернардо оставил нас.

– Я пришёл проведать тебя, – сказал Серхио. – Я до сих пор ощущаю твой поцелуй на губах.

– Правда? – иронично спросила я.

– Да, я знаю, ты не захочешь говорить об этом, но я не могу забыть его.

– Серхио, послушай, – начала я и, увидев, что за нами со второго этажа наблюдает Блондин, сменила тон и спросила «Неужели?!».

– Да! – ответил Серхио и поцеловал меня.

Я не стала сопротивляться, хоть мне был и не приятен этот поцелуй, но когда Иво закричал, чтобы Брюнет убрал от меня руки, то специально обхватила Серхио покрепче, создавая видимость неудержимой страсти.

– Убери от неё руки! – кричал Иво, оттолкнув от меня Серхио.

– Что ты делаешь? С каких пор ты тут всем указываешь?! – закричала я на него в ответ.

– Она здесь горничная, – обратился Блондин к Серхио. – Прислуге не разрешено целовать гостей в доме, если хочешь поцеловать её, жди до конца недели или отгула. А сейчас, иди отсюда, – крикнул напоследок Блондин, указывая пальцем на дверь, и схватив меня за руку, отвёл в сторону.

– Ты не можешь любить этого типа! – сказал он полушёпотом.

– Тебя это не касается! – ответила я, вырываясь.

– Как это не касается?! Ты говоришь так, словно прощаешься со мной.

– Да, прощаюсь! Помнишь, что ты мне однажды сказал?

– Однажды? Нет! Я столько всего тебе говорил.

– Я напомню. Ты как-то сказал мне… как же… А, вспомнила! Ты сказал: «игра закончена». Так вот, теперь тоже – игра закончена, но закончила её – я. И закончила её навсегда!

– Что?! – недоумевал Иво.

– Да! А теперь, если ты не против, я пойду к своему жениху.

Я подошла к Серхио и обняла его. Я видела, как Иво страдает, моё сердце тоже страдало в ответ, но так будет лучше. Лучше для нас обоих. Возможно, я эгоистка, и может мне нужно рассказать ему всё, но я не готова.

– Тебе лучше уйти, – сказала я Серхио, когда мы вышли на улицу.

– Я хочу тебя пригласить, – сказал в ответ Серхио.

– Куда?

– Куда угодно, посидим где-нибудь.

– Не знаю. Я подумаю, – пообещала я, поцеловав на прощанье в щёку.

Провожая взглядом машину Брюнета, я увидела, как к нашему дому идёт Падре Мануэль. Зачастил он в последнее время сюда.

– Здравствуйте, Падре, – поприветствовала я священника.

– Привет, Чолито, – ответил Падре, и я заметила, что он чем-то обеспокоен.

– Что-то случилось? На Вас лица нет.

– Да. Давай пройдём в дом.

– Пройдёмте. Может, принести Вам чаю?

– Нет, не надо. Глория уже вернулась?

– Ещё нет, она ведь уехала к Вам.

– Да, но давно уже должна была вернуться.

– Так что же случилось, Падре?

– Сегодня Лидия, предложила Глории жить всем вместе, как настоящая семья, но Глория отказалась. Её можно понять, но всё же, она могла хотя бы подумать. После того, как она уехала из монастыря, Лидия очень расстроилась и пошла, прогуляться, а час назад мне позвонили из больницы и сказали, что она попала под машину. Сама бросилась под колёса.

– Зачем она сделала это?! – ужаснулась я.

– Я не знаю, Милли. Если я не дождусь Глорию, то пообещай, что расскажешь ей, как только она придёт.

– Хорошо, Падре. Обещаю.

***

– Не мухлюй, – сказал Федерико, заглядывая мне через плечо, когда вошёл на кухню, где я после рабочего дня раскладывала пасьянс. Это иногда успокаивает меня, освежает голову.

– Я никогда не мухлюю! – бросила я в ответ.

– Ты ещё не идёшь спать?

– Нет… После того, что случилось с Глорией.

– Ах, да… Конечно. Хочешь со мной сыграть? – спросил он, присаживаясь за стол.

– Я не очень хорошо играю, постоянно проигрываю.

– Во что будем играть?

– В трюк.

– Не… Не получится, нас же двое.

– Правда, не получился, – согласилась я. Раньше мы с сестрой Толстушкой строили карточные домики.

– Ну, давай попробуем, – отозвался Федерико, и я стала собирать карты, разложенные на столе. – Мы с мамой раньше тоже этим занимались. Если бы несколько месяцев назад мне сказали, что я буду с тобой строить карточный домик, я бы не поверил. Тем более, чтобы мы вот так, по-дружески, с тобой говорили.

– С чего бы это?!

– Что ты имеешь в виду? – напрягся мужчина, который так и не может набраться смелости, чтобы признаться мне в том, что он – мой отец.

– Почему Вы так обо мне заботитесь? Относитесь ко мне не так, как к другим слугам. Будто-бы Вы – мой отец, – спросила я Федерико, застав врасплох. – Хозяин, а давайте сыграем в гипократическую игру? – сменила я сразу тему.

– Гипотетическую?

– Ну да, какая разница. Вы ведь меня поняли.

– А домик?

– Потом. Давайте сейчас предположим. Только предположим, ладно, что Вы – мой отец? Ответьте мне на такой вопрос: Почему Вы бросили мою маму?

– Ну… Я…

– Подумайте, прежде чем ответить. В этой игре нельзя врать.

– Судя по тебе, могу предположить, что твоя мама была красавицей, – начал отвечать Федерико, и я удивилась, насколько он твердолоб.

– Это означает, что Вы не остались с ней по глупости, говоря гипо… гипотечически… гипотетически.

– Да, конечно. Единственное, что я могу вспомнить, это то, что я, возможно, бросил её из-за страха.

– Чего Вы боялись? – спросила я, видя, что сейчас он со мной окровенен.

– Всё потерять. Мне не хватило смелости, я не решился…

– Струсили, да? – перебила я его. – Говоря, гипотетически. А как же любовь? Если предположить, что Вы её любили.

– Любил. Любил всем сердцем. Говоря, гипотетически.

– Если Вы её любили, то почему не стали бороться?

– Я же уже ответил.

– Да, струсили, точно. Знаете, хозяин, я и не надеялась услышать от Вас другое.

– Это комплимент?

– Как знать. Оставим это до завтра. Я очень устала и пойду спать.

– Постой-постой. Давай продолжим эту игру? – остановил меня Федерико. – Если бы я был твоим отцом, ты бы меня простила?

– Разве можно простить того, кто сломал мне жизнь? Вы, правда, думаете, что это возможно, хозяин?

***

– Милли, – обняла меня Глория, как только я вошла в палату, где лежала её мама.

Сегодня я отпросилась у Доньи и поехала в больницу, чтобы проведать подругу. Она уже вторую ночь проводит рядом с Лидией. И я должна поддержать её.

– Привет, Глория, есть новости? – обняла я её в ответ.

– Нет, – ответила она и расплакалась.

– Не волнуйся, малышка, вот увидишь, всё будет хорошо – главное верить!

Я оглядела палату. Лидия лежала на высокой кровати, напоминающей операционный стол, только помягче. На шее был поддерживающий каркас.

На диване у противоположной стены спал Гамусо.

– А он, что тут делает? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Он провёл со мной всю ночь, – ответила Глория.

– Замечательный у тебя брат!

– Да, не то слово!

– Эй, чемпион, почему не идёшь домой спать? – спросила я, увидев, что Гамусо приоткрыл глаза.

– Ты спятила?! Я должен поддержать сестру! – гордо ответил он.

– Что нового дома? – поинтересовалась Глория.

– Уйма! Дамиан же, подлец, придумал способ, как отделаться от Марты.

– Какой?

– Он решил пойти в священники.

– Да ты, что?! – рассмеялась подруга.

– Представляешь!

– Хитро. А Марта? Что с ней?

– Ну, она, конечно, теперь сходит с ума – такой облом. Плачет и кричит, потом снова плачет, потом снова кричит.

– Бедняжка, – посочувствовала Глория.

В палату вошёл отец Гамусо, и я засобиралась домой. Не хотелось оставаться в такой напряжённой обстановке, да и к тому же, Донья отпустила меня всего до обеда, из прислуги остались только я и Лина, а дел не убавилось.

Я попрощалась с Глорией, поцеловала на прощание Гамусо, и вышла из больницы.

Постояв пару минут на остановке, я решила пройтись пешком, чтобы немного собраться с мыслями.

Думая об отце, Донье, Иво я и не заметила, как добралась до особняка.

Я зашла к Донье и сообщила, что вернулась. Переодевшись в рабочую форму, я взяла фронт работ у Берни и принялась выполнять указания.

– Милли! – услышала я голос Лины, которая подкралась ко мне, как лиса. – К тебе приходил Брюнет.

– И?

– Он спрашивал, когда ты вернёшься, но я сказала, что ты уехала на весь день.

– Правильно. Спасибо!

– Он, что, хочет за тобой приударить?

– Похоже на то.

– Понятно. Помнишь, я говорила тебе про праздник Болеро?

– Смутно.

– Ну, тот, что пройдёт на дискотеке…

– Припоминаю… И?

– Так вот, он пройдёт сегодня. И ты пойдёшь на него. И я, случайно проговорилась об этом твоему Брюнету, и он заедет за тобой вечером.

– Что?! Но я не собиралась на этот праздник, а тем более с Серхио!

– Прости, Милли. Я, думаю, тебе не помешает развеяться.

– Бездельничаете?! – закричал Берни, увидев нас без дела. – Лина, иди на кухню, тебя ждёт Сакорро. Милли, тебе надо разобрать почту, которую принесла сеньора Луиса.

– Ладно-ладно, не кричи. Всё сейчас сделаем, – ответила я, взявшись за почту.

Так, что тут у нас… Для Виктории… Для Дамиана… Для Милли… Для Милли?! Для меня?! Я осмотрела конверт и на обороте увидела подпись. От папы.

***

– Наконец, решилась? – спросила Глория, увидев, что я читаю письмо.

– Да.

– И что он пишет?

– Пишет, что хочет встретиться.

– Эго же здорово, ты ведь сама этого хотела.

– Хотела.

– Чтобы плюнуть ему в лицо?

– Да, он это заслужил, но ещё больше я бы хотела его обнять. Он ведь мой отец. Тут написано, что он зарезервировал мне билет на самолёт.

– Куда?

– В Испанию.

– Как круто, Милли, значит он – богач!

– Тут что-то не так, Глория. Я чувствую. Расскажи лучше, как прошла вчера дискотека? Мы с Серхио рано уехали. Кто выиграл конкурс?

– Виктория и Рокки. Почему ты вчера не осталась до конца?

– Там был Иво. Он хотел поцеловать меня.

– Не продолжай, я поняла тебя. Я рада за тебя, Милли. И немного завидую, ведь у тебя новое путешествие.

– Я пока не решила, полечу или нет. Сначала надо выяснить, кто заказал билеты. Но всё равно, спасибо. А сейчас пошли на работу, а то я так могу весь день в кровати проваляться.

Приняв душ, я спустилась завтракать.

– Доброе утро, дядя! – сказала я Берни, войдя на кухню.

– Доброе утро! – расплылся в улыбке дворецкий. – Милли, Глория рассказала мне о письме твоего отца.

– Как странно… Хотя так даже лучше, теперь мне не придётся ничего объяснять.

– Это правда?! Ты уезжаешь?!

– Да, в обед я пойду в тур-агентство, и получу билет. До Мадрида. Это ведь, Испания?

– Не может быть!

– Что, не может быть?

– Этот билет не может быть от твоего папы!

– Почему?

– Потому!

– Знаешь, что, Берни, я слышала, что сеньор Федерико тоже летит в Испанию. Не мог бы ты узнать, на каком самолёте он летит? Ну, чтобы мне не скучать одной и взять билет на один рейс.

– С чего ты взяла?! Хозяин никуда не собирается, – встревожено спросил Берни.

– Нет?!

– Наверное, это западня! Ты не можешь показать мне письмо?

– Да, пошли в нашу комнату.

Мы поднялись в комнату прислуги, и я достала из тумбочки письмо от отца.

– А, покажи мне первое письмо, – попросил Берни, строя из себя детектива.

– Вот, – протянула я ему конверт, который получила в первый раз.

– Ну, вот, смотри, – разложил он оба письма на письменном столике.

– Что, смотри?

– Подчерки разные и подписи.

– И правда! Глазастый же ты! – пригляделась я.

– Кто-то хочет от тебя избавиться, – прищурив левый глаз, сказал Бернардо.

– Конечно, вот почему мне сразу это не понравилось. Но кто?! Кому это нужно?! – я не на шутку перепугалась.

– Я знаю этот подчерк, – продолжил играть сыщика дворецкий. – Это подчерк сеньоры Луисы. Я за эти годы изучил его достаточно хорошо.

– Всё ясно, Луиса! Мало ей того, что я сказала?!

– Что ты ей сказала?

– Это не важно. Главное, что я ей скажу.

Закончив своё расследование, довольный Берни, встал из-за столика и с наигранной деловитостью сказал, что теперь пора приняться за нашу основную работу. Забавный он иногда. Я не стала спорить с новоиспечённым детективом и, убрав письма под подушку, вышла из комнаты вместе следом за ним.

На кухне Лина рассказала мне, как Марта чуть не пристрелила Дамиана из-за того, что тот бросил её. Никто не верит в то, что этот мошенник решил стать священником. Все думают, что это – очередная его стратегия, но соглашусь, план, чтобы отделаться от Марты, хорош.

***

– Спасибо, что пришли Падре.

– Что случилось, Чолито?

– Хозяин хочет сегодня со мной встретиться вечером. Так мне сказал Бернардо.

– Он не сказал зачем?

– Нет, сказал только, что он хочет со мной поговорить.

– Ты ему скажешь?

– Я?! Нет.

– Надеюсь, он сам мне скажет.

– Было бы хорошо.

– Нет, плохо!

– Почему?! Сколько можно мириться с этим обманом?

– Теперь я не хочу заканчивать с этим обманом.

– Я знаю, что ты всё ещё злишься, но…

– Нет Падре, я не просто злюсь, я вся киплю от злости!

– Что ты будешь делать?

– Вечером я с другом играю в бильярд, я попросила передать Берни адрес. Если хозяин действительно хочет поговорить, то придёт, а если нет, то в очередной раз докажет, что он – трус.

***

– Сегодня мне не везёт, – сказала я, снова не забив шар в лузу.

– Правда?! Ты уже кого-то обыгрывала раньше?

– Да, обыграла, до сих пор не могу понять, как.

– Умник, наверное, помог? – сострил Серхио.

– А ты всё ещё атеист?

– Да. Пока, да.

– Что может заставить тебя передумать?

– Только одно: если ты полюбишь меня. Если это случится, то я готов поверить во что угодно, даже в твоего Умника.

– Да, брось! – толкнула я его локтём.

– Добрый вечер! – услышала я голос хозяина.

– Здравствуйте! – протянул руку Серхио. – Не привычно видеть Вас здесь.

– Мне нужно поговорить с Милли. Это возможно?

– Ты не против, если я сыграю партию с хозяином? – спросила я Серхио.

– Конечно, нет! Я пока возьму нам выпить, – ответил Серхио и отправился в сторону бара.

Я передала Федерико кий и сама приготовилась бить.

– Что с Вами? – спросила я его. – Что Вы так на меня смотрите?

– Нет, ничего. Это моя стратегия, чтобы ты промахнулась.

– Она работает, скажу я Вам, сосредоточиться совсем не могу.

– Видишь, сработало, – ехидно сказал Федерико, когда я промахнулась.

– Твоя очередь, папа, – сказала я и увидела, как у него расширились глаза. Мне надоел этот цирк, и я решила прекратить всё раз и навсегда!

– Что?! – ошарашенно смотрел на меня Федерико.

– Папа, папочка, папулечка… Серхио! Серхио, дай мне, пожалуйста, воды!

– Что с ним? – спросил Серхио, протягивая мне стакан воды.

– Не знаю, какие-то проблемы с совестью.

– С совестью?!

– Не важно, – отмахнулась я, а Федерико, молча развернулся, и пошёл к выходу.

– Что он хотел тебе сказать?

– Не знаю, он не решился.

– Так иди и поговори с ним. Иначе, ты так ничего и не узнаешь.

– Ты прав, – согласилась я. – Подожди меня здесь. Нужно выяснить всё сейчас.

Я догнала своего отца у бара, который находился почти у выхода из бильярдной. Федерико стоял у стойки и что-то себе заказывал.

– Хозяин! – окликнула его, когда подошла ближе. – Вы хотели мне что-то сказать?

– Да, конечно… О моей дочери. Ты чего-нибудь хочешь? Кофе, пирожное?

– Да, можно кофе.

– Присядем за столик? – предложил он, указывая на свободный стол в зале.

– Давайте, – пожала я плечами. – Так Вы хотите поговорить со мной о дочери, которую от Вас родила служанка? – спросила я, когда мы расположились за третьим столиком.

– Нет-нет. О Вики.

– А я-то здесь причём?!

– Скоро её день рождения… Я хотел сделать ей подарок, вот и подумал, не могла бы ты мне помочь выбрать его.

– Вы что, хозяин?! У нас с Викторией нет ничего общего. То, что понравится мне, Вашей дочери, покажется дрянью. Простите, она у Вас очень утончённая, говоря гипотетически.

– Ты опять об этом?

– Если Вам не нравится…

– Нет-нет-нет, что ты. Мне это не мешает, но твой отец стал для тебя навязчивой идеей.

– У Вас был отец, и он обнимал Вас. Если бы Вы были на моём месте и встретили своего отца, что бы Вы сделали?

– Спросил бы его, что случилось?

– И если бы он Вам ответил? Вы бы его простили? Только хорошенько подумайте. Скорее всего, у Вашего отца много денег и можно жить, как у Христа за пазухой.

– А почему ты думаешь, что твой отец богат?

– Только миллионер мог бросить мою маму.

– Почему ты думаешь, что деньги портят людей?

– Да, портят. Ломают им жизнь! Разве они Вам не испортили всю жизнь?

– Нет, у меня всё не так.

– Как же! Вы заблуждаетесь! Вы не стали бороться за свою любовь.

– Честно говоря, у тебя сегодня плохое настроение.

– Нет… Честно, говоря, я сегодня просто злая.

– Если ты злишься, Милагрос, то не надо вымещать это на мне.

– Хотите меня отругать? Давайте, мне это даже нравится. Вы ведёте себя, как мой отец!

– Да, у тебя навязчивая идея!

– Да?! А у Вас?! Вы приехали сюда, носитесь со мной, как с дочерью. Почему?!

– Если тебе это не нравится, я отстану от тебя, я лишь думал, что мы подружились.

– Подружились бы, но знаете, кто не сможет стать моим другом? Врун!

– Я тебя обманул?

– Да, Вы всегда обманывали меня. Не только меня, но и всех остальных. Или скажете, что Ваша жена знает, что Вы здесь? Не знает! Конечно, она этого не знает. Вы врёте, хозяин! И хотите, чтобы я тоже врала. Мне приходится скрывать то, что Вы относитесь ко мне не как к остальным. Знаете, о чём я хочу Вас попросить? Относитесь ко мне так же, как ко всей прислуге, не надо мне особого отношения, я это ненавижу.

Я встала из-за стола и вернулась к Серхио. Разговор с Федерико мне продолжать больше не хотелось, и так было понятно, что у него духу не хватит мне признаться. Я думала, что моя оговорка собьёт его, но нет.

***

Сегодня к нам приехала Толстушка и попросила продать её домашний хлеб, чтобы на вырученные деньги купить еды для детей. Машину, которую им подарил Федерико, они продали и построили ещё одну спальную комнату, но больше денег не осталось, и теперь снова нужно что-нибудь придумывать.

Толстушка печёт отменный хлеб и поэтому ей пришла в голову идея напечь немного для продажи, а если продажи будут хорошими, то напечь ещё.

В обед у меня как раз был Серхио, и я попросила помочь мне с продажей. Надев на него кепку и, завязав на пояс одну из моих курток, мы пошли на улицу и расположились возле одной булочной.

Когда почти весь хлеб был продан, владелец хлебной лавки вышел к нам и предъявил претензии за то, что мы воруем его клиентов. Хорошо, хоть у Серхио развиты деловые качества, и он быстро договорился с тем о продаже нашего хлеба в его булочную.

Мы завезли вырученные деньги в монастырь, и Серхио отвёз меня домой.

Мы прощались на крыльце, когда к дому подъехал Иво.

Блондин отчитал Серхио за то, что сегодня его не было на фирме. Я пыталась вмешаться и сказать, что это моя вина, из-за меня Серхио сегодня был весь день занят, но тот и слушать ничего не хотел. Напоследок, он попросил Серхио с утра заехать за расчётом.

– Почему ты не слушаешь меня?! Серхио тут не причём, он помогал мне продавать хлеб! – кричала я на Блондина.

– Мне без разницы, чем вы занимались, завтра утром я жду твоего друга у себя в кабинете!

– За что ты ненавидишь меня?!

– За то, что ты есть! – ответил Иво и зашёл в дом.

От его слов у меня непроизвольно потекли слёзы. Это то, чего я хотела – добиться ненависти к себе, но я не хотела, чтобы из-за этого страдал кто-то ещё, я не хотела, чтобы это было ТАК больно.

– Милли, прошу тебя, успокойся! Это всего лишь работа! Не переживай, – начал успокаивать меня Серхио, садясь рядом со мной на ступеньки.

– Ты не понимаешь, Серхио.

– Чего я не понимаю? Что ты любишь Иво? Мили, послушай, Иво тебя любит. И ты его любишь. Поэтому прошу тебя, успокойся. Иди и скажи ему, что ты его любишь, и всё будет хорошо.

– Нет, ты не понимаешь!

– Всё я понимаю. Не стану отрицать, мне бы хотелось, чтобы всё было по-другому. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому я готов смириться с тем, что ты любишь другого.

– Иво – мой брат, Серхио, – прервала я Брюнета, и слёзы полились сильнее. – Я влюбилась в собственного брата! Прошу тебя, помоги мне! Помоги мне забыть его, пожалуйста!

– Милли, успокойся, не надо плакать. Ты в этом уверенна, что он твой брат?

– Да! Ты не представляешь, как мне стыдно!

– Не надо стыдиться. Откуда тебе это известно?

– Моя мама была служанкой в этом доме.

– Понимаю, можешь не продолжать…

– Нет-нет, – перебила я его. – Хозяин полюбил её, но не решился бросить всё ради неё. Он выбрал деньги, и мама этого не вынесла. Она убежала и родила меня в монастыре.

– Это она тебе рассказала?

– Нет, она умерла во время родов. Не сказав ни слова.

– Поехали ко мне? – предложил Серхио, выслушав меня.

– Нет!

– Поехали, я не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. Позволь мне о тебе позаботиться.

– Ты, правда, хочешь обо мне позаботиться?

– Да.

– Мне неудобно перед тобой… Ты любишь меня, а я….. У меня разбито сердце! Я не могу полюбить тебя так, как ты хочешь.

– Понимаю… Но твоё сердце не разбито. Оно, возможно, дало трещину, но я залечу его. Обязательно залечу. Только позволь мне тебе помочь.

– Ты очень добрый, Серхио.

– Знаешь, как на тебя обиделся Иво… Скажи ему правду. Ему очень больно.

– Нет. Он не должен ничего знать. Ни за что! Поклянись, что никому не скажешь!

– Клянусь. Хотя по правде, лучше бы тебе всё-таки с ним поговорить. Поедем ко мне? Я не хочу оставлять тебя сейчас одну.

– Всё нормально. Езжай один. Я в порядке. Я позвоню тебе позже.

– Звони сразу, как только тебе что-нибудь понадобится. В любой час, – сказал Серхио и, поцеловав меня в щёку, пошёл к машине.

***

– Милли, мне нужно поговорить с тобой, – сказал Бобби, заходя в комнату горничных.

– Бобби?! – удивилась я. – Конечно, заходи. О чём ты хочешь поговорить?

– Иво очень переживает.

– Ну и что? Я-то тут причём?!

– Он переживает из-за тебя, Милли. В добавок ко всему, похоже, что Флоренсия беременна.

– И?

– И Иво ждёт этого ребёнка, чтобы забыть тебя, Милли!

– Это неправильно! Нельзя пользоваться ребёнком, чтобы кого-нибудь забыть.

– Именно это я ему и сказал, пожалуйста, Милли, ты же его любишь, объяснись с ним!

– Не могу, Бобби! Я его не люблю, – начала кричать я. Этот разговор не нравился мне с самого начала, но Бобби было не остановить. – Это ты поговори с ним, чтобы он поскорее женился на своей невесте.

– Что ты такое говоришь?! Неужели ты его не любишь?! Ты же от него без ума!

– Ничего подобного!

– Значит, всё это время ты с ним играла?

– Точно так же, как и он. Да, он мне нравился, пару раз мы встретились, но потом он ушёл к другой. Или вы, ребята, не так поступаете с девушками?

– Значит, ты его не любишь?

– Ничего не значит! Сам разбирайся со своим другом. Мне-то какое до этого дело?

– Хорошо… Хорошо, Милли, – сказал Бобби и ушёл, даже не попрощавшись.

Как только хлопнула дверь, у меня тут же покатились слёзы. За последнюю неделю я уже выплакала больше, чем за всю свою жизнь. Когда у меня не было ни отца, ни любви, мне было намного проще. Ну почему я – дочь Федерико?! Неужели, это наша судьба с мамой, чтобы один и тот же мужчина испортил нам жизнь?!

***

Всю неделю, Серхио старается подбодрить меня, и каждый день приносит маленькие подарочки, от шоколадки до книги. Я ему очень благодарна, но с другой стороны, мне стыдно за то, что пока я не могу ответить ему ничем.

У него всё ещё есть надежда, что когда-нибудь, я полюблю его, но я ему таких обещаний не даю. Это было бы не честно. Всё вокруг меня не честно! Слишком много вранья, слишком много вру сама.

– Извините, – сказал Иво, входя на кухню. – Кофе пьёте?

– Да, ответил ему Серхио, а я немного смутилась, и тут же, одёрнула руку, которую держал Брюнет.

– Можно присоединиться?

– Да, – сказала я и встала, чтобы налить ему кофе.

– Подожди, – остановил меня Иво. – Серхио, я принёс твоё заявление, я его даже не читал. Я хотел извиниться перед вами обоими, особенно перед тобой, Милагрос. Я был не справедлив по отношению к тебе. Я тебе не враг. Я знаю, что ты не способна причинить кому-нибудь боль, и мне бы очень хотелось стать твоим другом, – сказал он и протянул мне руку.

Я долго не решалась её пожать, но всё же сделала это.

– Когда у тебя свадьба? – спросила я у него.

– В пятницу.

– В эту пятницу?! – меня удивила его спешка.

– Да.

– А почему не в субботу?

– Дело в том, что Флоренсия разведена, и мы не можем венчаться в церкви, а в субботу мэрия не работает, значит, в пятницу.

– Значит, мне надо поторопиться с подарком?

– Не беспокойся.

– Это моё дело, – сказала я, отхлёбывая кофе из чашки.

– Ну, а вы как? – спросил он, обратившись к Серхио.

– Что мы?

– Когда вы женитесь?

– Не знаю, не торопи события, это же не делается так, с вечера наутро.

– Не скажи, Серхио. Я знаю кого-то, кто хотел жениться с вечера наутро, – сказал он, глядя на меня.

– Они так и не поженились, – продолжила я.

– Не поженились… так, что там с кофе?

– Да, сейчас, – встала я, чтобы подать чашку.

Иво присоединился к нам, и на кухне сразу возникла неловкая пауза. Я делала вид, что читаю книгу, которую мне сегодня принёс Серхио. Серхио изучал своё же заявление, а Блондин смотрел по сторонам, изучая интерьер кухни. Неужели он думал, что вот так, за минуту мы станем друзьями, словно между нами ничего не было?!

Я открыла «Маленького принца», так называлась эта книга, на случайной странице и читала первую строчку раз за разом, но смысла её я всё равно не понимала.

– Ну, я пойду, не буду вам мешать, – сказал Блондин, допивая кофе.

– Всё в порядке. Ты нам не мешаешь, – вежливо отозвался Серхио.

– Всё в порядке, да. Но если тебе надо идти, то – пока.

– Да, пока! – попрощался с нами Иво и, как только он вышел, мы с Серхио выдохнули с облегчением, будто всё время, пока Иво был здесь, мы задерживали дыхание.

– Та влюблённая пара, о которой вы говорили, которая внезапно решила жениться, это…

– Не спрашивай, – перебила я его.

– Ладно.

– Теперь у меня две запретные темы.

– Две?! Какие?

– Заброшенный дом и эта.

– Я не настаиваю, если не хочешь, можешь не рассказывать.

– Мы занимались любовью.

– В этом нет ничего плохого, Милагрос, – после длительной паузы сказал Серхио.

– Но он – мой брат, Серхио! Что мне делать? Как забыть это?!

– Время лечит, Милли. Больше ничего не поможет тебе сейчас, ничто не облегчит твою боль.

***

Вечером, когда я подавала бутерброды перед ужином, на который пришла вся семья Риссо, Флоренсия подошла ко мне и попросила прийти в кабинет, когда я освобожусь. Я объяснила, что говорить нам не о чем, ведь меня в их жизни с Иво больше нет, но та настояла на своём.

Я разнесла последние закуски и пришла в кабинет. Я догадывалась, о чём может быть наш разговор, но не подумала бы, что так скоро этот цветочек пустил корни в семью Ди Карло. Хотя, судя по её отцу…

– Вы звали меня? – спросила я, войдя в кабинет.

– Да, Милли, я хочу, чтобы ты ушла из этого дома.

– Что?! Почему? Если это из-за Иво, то уверяю, Вам не о чем беспокоиться.

– Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Когда ты рядом с Иво, то я сама не своя. Так мне будет спокойней.

– У Вас ведь свадьба в пятницу и после неё Вас здесь уже не будет.

– В том то и дело, что Иво решил остаться здесь. Квартира ему не нравится, а я хочу жить спокойно.

– Ну и что?! Живите себе на здоровье. Я не буду Вам мешать.

– Да, но одно твоё присутствие… Я понимаю, что с Иво вас ничего не связывает, но ты ему нравишься. А ты ведь знаешь мужчин…

– Нет, не знаю! – огрызнулась я. – Повторяю, Вы можете не беспокоиться, лучше я отрублю себе руку. Клянусь, что у нас ничего с ним не будет! Не волнуйся, пожалуйста.

Флоренсия смотрела на меня каменным взглядом, и я понимала, что не убедила её. Но мне было всё равно, кто она такая, чтобы мне так указывать?!

***

Сегодня Рокки вернули на работу, на своё прежнее место. Федерико смерился с выбором дочери, и разрешил им встречаться за пределами дома. Не знаю, то ли это бунт Виктории повлиял, кода она заперлась в кабинете, и отказывалась, есть, то ли просто Федерико одумался и понял, как страдает, хотя бы одна из его дочерей.

– Милли, что ты тут делаешь? – спросила Лина, когда вошла в нашу комнату. – Тебя ищет Серхио.

– Пусть ищет, скажи, что меня нет, и ты не знаешь, где я.

– Что случилось?

– Этот кобель позвал меня жить к себе.

– А что в этом такого, ты ведь знаешь, как он относится к тебе.

– Знаю, поэтому и говорю, что он – кобель. Как только он узнал о том, что произошло между мной и Иво, сразу же предложил переехать к нему. А ты знаешь, что у него квартира с носовой платок? Там только кухня и спальная. А когда я спросила, где буду спать, то он сказал, что мы что-нибудь придумаем, намекая на свою кровать.

– Ну, это, конечно, свинство! – согласилась Лина.

– Не то слово! Сначала я подумала, что он с Флоренсией заодно, ведь она на днях просила меня уйти из этого дома, но потом поняла, что нет. Серхио просто решил, что раз я отдалась Иво, то уж ему точно отдамся. Как же я устала, Бабочка! Как устала! А что там слышно про Луису? Она получила мой подарок?

– Ты о матрёшке из коробок? – засмеялась Лина.

– Ага, о ней.

– Я слышала, как она обсуждала это с Флоренсией, но только часть разговора, где она говорит про билет. У Луисы сейчас другие заботы, она просит у сеньора Федерико развода, чтобы выйти замуж за того усатого, как его… Нестора, кажется, а хозяин развода ей не даёт.

– Она с ума сошла совсем?!

– Знаешь, чего я действительно не понимаю, Милли, – начала Бабочка. – Так это того, почему вы с Иво такие идиоты? Ты сходишь по нему с ума, он сходит по тебе с ума.

– Хватит, Лина! – прервала я её. – Я не хочу об этом говорить, ладно? Мне надело, что все вмешиваются в мою жизнь. Оставьте меня в покое! – я встала с кровати и пошла к дверям и чуть не сбила Глорию, когда та заходила в комнату.

Глория побежала за мной и потребовала, чтобы я всё ей рассказала. Мне и самой давно пора всё ей рассказать, сколько можно ходить вокруг да около? Глория выслушала меня, и пообещала никому ничего не говорить, хотя это же Глория… Вот поэтому я и не пришла к ней первой.

– Милли, мы должны уйти из этого дома, – подытожила она.

– Нет, я не хочу.

– Но тебе лучше не видеться с Иво.

– Знаю, но я умру, если не буду видеть его.

– Милли, Нестор Миранда хочет поговорить с тобой в кабинете, – сказал Берни, зайдя на кухню.

– Со мной?!

– Да, иди. Он тебя ждёт.

– Ладно, иду.

Интересно, что нужно ухажёру Луисы?

– Простите, Бернардо сказал, что Вы хотели поговорить со мной, – сказала я, когда вошла в кабинет и увидела там ещё и Иво.

– Да, всё верно, заходи.

– Я хочу, чтобы вы перестали слушать всех, ведь вы ведёте себя, как дураки. Я же знаю, как вы оба любите друг друга. Так почему бы вам не перестать мучить себя. Иво не может жениться, потому что любит тебя, а по тебе невооружённым взглядом видно, что ты страдаешь без него.

– Сеньор, если Вы позвали меня для этого, то зря тратите время. Я уже сказала Иво, что не люблю его и поэтому я пойду…

– Но ты говорила мне совсем другое, – остановил меня Нестор.

– Неважно, что я говорила Вам тогда. Важно то, что я чувствую сейчас. Он – мой хозяин, а я – прислуга. Надеюсь, теперь Вам всё понятно?!

Я вернулась на кухню, но Глории там уже не было, поэтому я пошла в нашу комнату. В коридоре Луиса отчитывала Иво за что-то.

Я подошла к ним, и чтобы убить сразу двух зайцев: попросила Иво больше не преследовать меня, чтобы Луиса поняла, что это не я бегаю за её сыном. Я сказала это, обращаясь больше к ней, чем к самому Иво.

Прошипев что-то в ответ, Луиса ушла в свою комнату. Я тоже не собиралась задерживаться, и поэтому пошла дальше, но Иво остановил меня.

– Прости за то, что произошло сегодня. Я не знал о планах Нестора и никогда бы не попросил его поговорить с тобой, просто он думал, что…

– Я знаю, что он думал и не обвиняю ни в чём тебя, – не дала я ему договорить.

– Прости меня ещё раз, я не хотел тебя беспокоить.

– Обещаю, что тоже больше не буду тебя беспокоить. И более того, я думаю, нам не стоит быть друзьями, хоть мы и договорились. Сейчас для нас обоих это ещё очень тяжело.

***

Уже третий день, я избегаю Серхио и не выхожу к нему, когда он приходит. Я думала, что он другой, но он оказался ещё хуже Блондина. Тот хотя бы так открыто не тащил меня к себе в постель!

Сегодня он передал мне с Бернардо записку, в которой извиняется и пишет о том, что потерял голову от моего рассказа, ведь женщины запоминают первый раз на всю жизнь, и я решила, что встречусь с ним. Хотя бы для того, чтобы объясниться.

Я спустилась в гостиную, чтобы выбить подушки на диване и увидела, что Берни провожает в кабинет того самого детектива, которого наняла Донья для поиска моего дяди и отца.

Я подкралась к двери и прислонилась, чтобы услышать, о чём там идёт разговор.

Самая популярная тема в этом доме – деньги. Этот случай не стал исключением, детектив просил ещё денег у Федерико, иначе он расскажет Донье, где её внучка.

Я решила вмешаться и ворвалась в кабинет под предлогом, что хозяина зовёт его мать.

Когда Федерико вышел, я прошла за стол и достала в ящике пистолет.

Окликнув детектива, я направила пистолет на него, и тот сразу же из крутого мужика превратился в робкого мальчишку. Разумеется, я не собиралась стрелять, я им и пользоваться то не умею, просто однажды во время уборки увидела, что здесь лежит пистолет.

Я подошла ближе к нему и попросила больше не появляться в этом доме. Детектив дал мне это обещание и пулей вылетел из кабинета. Я убрала пистолет на место и пошла на кухню.

– Милли, зачем ты сказала, что меня зовёт мама? – окликнул меня Федерико, спускаясь по лестнице.

– А разве не звала?!

– Нет.

– Странно, мне показалось, что звала. Ну да ладно, тот тип, который только что был у Вас, просил не беспокоиться. Он уезжает в Африку навсегда и поэтому его предложение, которое он Вам озвучил ранее, больше не актуально.

– Что?! Какая Африка?!

– Не знаю, хозяин. А о чём Вы с ним говорили?

– Да так, ни о чём, – ответил Федерико и ушёл, что-то бормоча себе под нос.

– А, Берни! – окликнула я дворецкого, закрывающего за хозяином дверь. – Если тот адвокат снова придёт, то дай мне знать, ладно?

– Зачем?! Что случилось?

– Просто дай мне знать, хорошо?

– Хорошо, но объясни мне, в чём дело?

– Ни в чём, просто хочу, чтобы он оставил папу в покое.

– Папу?! – опешил Берни. – Объясни, почему ты хочешь, чтобы детектив оставил его в покое? Ты знаешь, кто твой отец?

– Бернардо, если бы я знала, кто мой отец, думаешь, я не плюнула бы ему в лицо?!

– Да, но ты сказала, что хочешь, чтобы детектив оставил его в покое.

– Верно. Пусть он оставит его в покое. Не хочу больше его искать. Мне и так хорошо.

– Правда?!

– Зачем мне отец, которому я не нужна?

– Ты, наверное, права, – согласился дядя.

– У меня есть сегодня ещё какие-то дела?

– Нет, пока нет. Но если что-то появится, то я тебя позову.

– Хорошо. А у Сакорро нет задания? Не знаешь?

– Нет. С чего это ты такая деятельная? – удивился Берни.

– Просто хочу занять себя работой, чтобы не было времени думать о своём отце, – ответила я и пошла на кухню, узнать, нет ли для меня работы там.

У Сакорро, как всегда, нашлось для меня задание. Нужно было нарезать лук. Слёзы я все свои выплакала, и поэтому мне это действие было не страшно.

– Милли, расскажи мне, что с тобой? – поинтересовалась Сакорро.

– Всё в порядке, с чего ты решила, что со мной что-то не так?

– Ты сама не своя в последнее время, молчаливая, грустная…

– Просто нет настроения, – отмахнулась я.

– Приготовьте чашку кофе для Падре Мануэля, – скомандовал Берни, вернувшись на кухню.

– Падре пришёл?! – обрадовалась я.

– Не в монастырь же я понесу ему кофе, – отшутился Бернардо.

– Если Берни шутит, то день будет тяжёлым, – отметила Сакорро.

– Тяжёлым или нет, кофе само не приготовится, – обиделся дворецкий.

– Я сама отнесу Падре кофе, можешь идти, – сказала я и, сняв колпак с головы, достала чашку для кофе из шкафа.

Налив кофе, я понесла его в гостиную. Когда там собралось столько народу?! Ещё полчаса назад здесь не было ни души, а теперь тут все: и Луиса, и Иво с Флор, и даже, Пабло с Мариной.

Я поприветствовала Падре и отдала ему кофе.

– Проходите, доктор Коста, – услышала я голос дворецкого, после того, как в дверь позвонили.

– Вот так сюрприз, ты к Иво? – спросил Пабло, сидящий в большом кожаном кресле.

– Нет, вообще-то, я пришёл просить руки у Милагрос.

– Что?! – одновременно с Луисой спросила я и почувствовала, как внутри всё перевернулось.

– Доктор пришёл просить руки служанки?! – изменилась в лице Луиса.

– Милагрос, – поправил её Серхио. – Руки Милагрос.

– И у кого Вы пришли просить её руки? – ухмылялась она.

– У её отца, – весело ответил Серхио.

– Простите, конечно, но мне кажется, что Вы втягиваете нас в дела, которые касаются только домашней прислуги, – вмешалась Флоренсия, но сейчас я была ей очень благодарна за это.

– Всем нужно остановиться, – сказала я, как только прошла дрожь в коленках. – Сеньорита Флоренсия права, это прикасается только…

– Касается, – поправил меня Серхио.

– Да, то самое, касается только нас.

– Подождите, – снова вмешалась Луиса. – Вы сказали, что просите руки у кого?

– У отца… – ответил ей Серхио. – Так Вы согласны, Падре Мануэль, отдать мне руку Милагрос?

– Падре, давайте поговорим в комнате прислуги, – сказала я и, взяв за рукав Серхио, повела его наверх.

Когда мы зашли в комнату, я сразу налетела на Серхио, почти, с кулакам. Какое право он имел делать это?! Предложение, да ещё и такое публичное!

– Если бы я спросил, разве бы ты разрешила?

– Конечно, нет!

– Вот поэтому, я и не стал спрашивать тебя. Поймите, Падре, у меня серьёзные намерения. Неужели, Вы не видите, что ей плохо здесь, плохо рядом с этим человеком? Я сделал это специально. Вы ведь видели, как изменился в лице Федерико.

– Я не сомневаюсь в твоих намерениях, Серхио, но проблема в том, что невеста не хочет быть невестой, – сказал Падре.

– Ну и что, со временем она передумает.

– Нет, Серхио, не передумаю.

– Милли, здесь ты сойдёшь с ума, это пытка – находиться в этом доме.

Но ни мой отказ, ни слова Падре не убедили Серхио оставить эту затею, и он пошёл просить моей руки у Доньи, ведь знает, что старушка имеет на меня влияние.

– Сердись, сколько тебе влезет, – сказал мне Серхио, когда мы сидели в комнате у Доньи. – Я всё равно буду просить твоей руки у Господа и святой Девы Марии.

– Но…

– Никаких «но»! Я не успокоюсь до тех пор, пока ты не согласишься стать моей женой! А если ты не захочешь стать моей женой, то я стану собакой и буду сидеть у твоих ног.

– Прости, Милли, но, по-моему, это – оригинальное предложение, – смеялась Донья во весь голос.

– Конечно, оригинальное, – подхватил Серхио. – Единственная проблема в том, что у меня блохи.

– Как смешно! – изображая смех, ответила я. – Ладно, ты меня убедил, я подумаю.

– Над чем? Над тем, чтобы стать моей женой?

– Нет, над тем, чтобы ты стал моей собакой, – рассмеялась я.

Вечером, когда я мыла посуду, а Серхио мне помогал, он признался, что устроил всй это специально и не успокоится, пока Федерико не признается в том, что он – мой отец. Я попросила больше не вмешиваться в это, даже если мне придётся ждать ещё полжизни, но я хочу, чтобы он сам пришёл к тому, чтобы сказать мне правду.

Закончив с посудой, я попрощалась с Серхио и перед сном понесла Донье травяной чай.

В коридоре меня догнал Иво и, как всегда, пристал с расспросами, люблю ли я своего жениха.

Усыпив мою бдительность, он поцеловал меня в губы. Поднос с грохотом упал на пол. Быстро оценив ситуацию, я вырвалась из объятий и отвесила ему звонкую пощёчину.

– Никогда больше так не делай! – приказала я ему, собирая по полу всё, что было на подносе.

Чай мне пришлось заваривать новый, а когда я вернулась в нашу комнату, Глория снова попросила меня уехать из того дома. Ведь такое может повториться и не раз. И теперь я согласна с подругой. Мне нужно уехать отсюда.

***

Сегодня днём я купила свадебный подарок для Иво и его невесты на деньги, которые одолжила у Берни.

Подарок не шикарный, но зато от чистого сердца. Мы с Серхио долго выбирали его в магазине, а неожиданно появившиеся в отделе, где мы гуляли, Иво и его невеста, выбили нас из графика.

Вернувшись домой, мы с Серхио сидели на кухне, где я стала подписывать свой подарок. Брюнет не понимал, почему я купила эту рамку для фото, но на деньги, что у меня были, большего мне было и не купить.

Я оставила Серхио на кухне, а сама пошла в новую комнату Блондина и Флор, чтобы оставить подарок.

Убедившись, что в комнате никого нет, я вошла. Только подумать, эта комната могла стать нашей! Я присела на огромную двуспальную кровать и осмотрелась вокруг. Тут так светло, так красиво! Тёплый персиковый цвет на стенах создаёт роскошный уют.

Дверь в комнату открылась, и я тут же вскочила с кровати.

– Иво, я просто принесла вам свой подарок. Это ерунда, но зато от чистого сердца, – стала оправдываться я.

– Милли, не дай мне жениться на ней, – сказал Иво, подойдя слишком близко ко мне.

– Что?!

– Не дай мне жениться. Я люблю тебя. Ты же знаешь, ЛЮБЛЮ! – хотел меня поцеловать Иво, но в комнату вошла Флоренсия, и, извинившись, я быстро ушла. Очень не хочется снова впутываться в этот треугольник.

Вернувшись на кухню, я всё ещё надеялась, что Серхио меня ждёт. Я очень хочу покончить со всем этим, и я знаю, что он мне в этом поможет. Я просто хочу быть счастливой и уверенной в завтрашнем дне.

– Да! – сказала я, подойдя к нему.

– Что, да? – не понял Брюнет.

– Разве, ты не просил у всех моей руки? Я говорю тебе – ДА, – сказала я, не веря самой себе, но Серхио так растрогался, что не увидел, как я нервничаю.

– Боже, Милли, я самый счастливый, – ответил, наконец, Серхио и поцеловал меня. Это был не тот поцелуй, которого ждёт моё сердце, но я всё же на него ответила. Мне пришлось на него ответить.

– Ты, правда, хочешь, чтобы я помог тебе стать счастливой? – спросил Серхио, когда наш поцелуй закончился.

– Да.

– Впервые в жизни меня пугает женщина…

– Ты меня боишься?! – удивилась я. – Странное заявление, такого мне ещё не говорили.

– Нет, меня пугает то, что я могу потерять тебя. Если бы Иво не был твоим братом, тогда другое дело…

– Стой! Ты хочешь сказать, что я с тобой, потому что у меня нет выбора? Серхио… Ты собирался жениться, но потом у тебя всё расстроилось, у меня тоже была собственная история, но теперь она закончилась. Среди этой путаницы появился ты, и я очень рада.

– Правда?!

– Разве я тебя не поцеловала?

– Поцеловала.

– Для меня поцелуй много значит. Я никогда тебя не предам.

– Обещаешь?

– Обещаю.

***

В обед я рассказала Глории о Серхио. Она не поверила в то, что я счастлива, но я и сама не верила в это. Да, мне Серхио нравится, но я не люблю его и не уверенна, что полюблю. Но возможно, что всё придёт со временем. «Стерпится - слюбиться», или, как там говорят. По крайней мере, мне уже немного лучше.

– Ну-ка, что это Вы тут шушукаетесь? – спросила Лина, присоединяясь к нам.

– Поздравь её! – сказала Глория. – У неё теперь есть жених.

– Серьёзно?! – удивилась Лина.

– Он сделал ей предложение – она согласилась.

– Как здорово! – заверещала Бабочка.

Но когда на кухню почти следом вошёл Блондин, который искал Сакорро, наверное, чтобы обсудить меню завтрашнего званого ужина, то Лина сразу стала его хвалить и поздравлять.

– Хозяин, я рада за Вас. Наконец-то Вы сменили невесту и женитесь не на этом скелете, а на нашей Милли, – сказала Лина, не отрывая глаз от журнала с причёсками.

Глория локтём толкала подругу, и та поняла, что перепутала жениха.

После неловкой паузы, Иво сделал вид, что ничего не слышал и ушёл с кухни, так и не найдя Сакорро.

Глупая Лина!

В доме уже полным ходом идёт подготовка к свадьбе. А Федерико, ещё толком не стал холостяком, а уже открыто крутит с Андреа. Но Андреа настолько обнаглела, что уже считает себя полноправной хозяйкой этого дома. Переехав в постель Луисы, она взяла на себя слишком много и уже начинает строить прислугу.

Перед сном я решила выпить воды.

Я зашла на кухню и включила свет. В темноте за столом сидел Иво.

– Почему ты сидишь в темноте? – спросила я, присев за стол рядом с Блондином.

– Не хочу ничего видеть.

– С тобой всё в порядке?

– Нет.

– Может, вызвать врача?

– Нет, эту боль таблетками не вылечишь. А Лина, значит, подумала, что я твой жених?

– Вечно она всё не так понимает, – отмахнулась я.

– Почему у нас ничего не получилось, Милли?

– Так уж вышло, так даже лучше.

– Завтра я женюсь.

– Да, знаю.

– Ты действительно считаешь, что я правильно делаю, что женюсь?

– Не знаю.

– Милли, если хочешь…

– Нет, не хочу, – прервала я его. У Иво на глазах выступили слёзы, и я боялась, как бы, не разреветься вместе с ним.

– Прощай, Милли, – сказал Блондин, вставая из-за стола.

– Спокойной ночи.

– Нет, не спокойной ночи. Прощай, Милли!

***

В коридоре я наткнулась на Флоренсию и её свиту из Луисы и Марины. Эта троица не расстаётся с того самого дня, как Иво притащил сюда эту выскочку.

– Как тебе невеста? – спросила Луиса, ехидно.

– Красивая! Прекраснее Иво и не мог бы выбрать! – ответила я в её же манере, глядя на синий «свадебный» костюм доходяги.

Кто в таком выходит замуж?! Красота, прям, ненаглядная!

Я не стала останавливаться рядом с ними, мне нужно было успеть перехватить Глорию, до того, как она поедет в монастырь. Сегодня её маму выписали, и подруга взяла выходной, чтобы провести его с ней.

– Глория, подожди! – встретила я подругу уже на выходе из комнаты.

– Забери его, – доставая из-под кровати Микки Монтану, сказала я ей.

– Что мне с ним делать? – хлопала глазами Глория, взяв медведя.

– Отдай Падре, пусть он подарит его какой-нибудь девочке.

– Ты хочешь отдать ей своего медведя? – удивилась подруга.

– Он больше не мой, ответила я Глории и та, попрощавшись, ушла.

Как жалко мне отдавать Микки, ведь это – прощание со всем, что связывало меня с Иво. Я ещё не готова к этому, но и оставить его у себя не правильно, ведь этот подарок был для меня, как для невесты.

Больше не будет ни длинных поцелуев, ни коротких, ни злых, ни страстных поцелуев, ни шутливых поцелуев, ни поцелуев украдкой, просто не будет никаких поцелуев…

Я спустилась вниз. В гостиной собралось много народу, чтобы ехать на свадьбу, а Анхелика ни в какую не соглашалась поехать. Как только я её не уговаривала. Упёрлась и всё! Даже, Иво не смог убедить её поехать. Она не верит в этот союз и не поддерживает его, поэтому и устроила протест.

Я подождала, пока все уйдут, и спустилась по лестнице. На ступеньках лежал мой цветок, который я положила Иво в петлицу. Подняв его, я прижала белую розу к груди точно так же, как когда-то прижимала ту красную, которую он мне подарил в монастыре.

Будь счастлив! Будь счастлив, дорогой брат. Сегодня ты ставишь точку в нашей истории, жжёшь мосты, которые объединяли нас. В этот самый момент, ты, возможно уже отвечаешь «ДА», на вопрос «ТЫ СОГЛАСЕН?» Я всегда буду любить тебя. Прощай.

***

– Почему я всё ещё должна прислуживать за ними?! Скоро я стану частью их семьи, – разоралась Марта, когда мы обслуживали ужин, по случаю бракосочетания Иво и Флоренсии.

– Потому что, пока, ты ещё не жена Дамиана, – осадила я её, вынося поднос в гостиную.

Я заметила, что Донья уходит с праздника, и пошла за ней.

– Куда Вы пошли, Донья, – спросила я, входя за ней в комнату.

– Милли, прошу тебя! То, что творится внизу, нельзя назвать праздником.

– Сколько можно обижаться?! Вы должны быть там.

– Не хочу!

– Никто и не сказал, что Вы должны хотеть. Вы нужны своему внуку.

– Я не могу смотреть, как он страдает, Милли! Чем больше он улыбается, тем больше это заметно. Это мука, а не свадьба.

– Тем более, именно поэтому, нельзя оставлять его одного, раз ему так плохо. Идите вниз, я очень Вас прошу.

– Твоя взяла, – сдалась Анхелика и, взяв старушку под руку, мы спустились обратно к толпе.

Я заметила, что Луиса собирается сказать речь. Я наполнила гостям пустые бокалы и встала в сторонке, чтобы смотреть, когда снова у кого-нибудь из гостей закончится в бокале шампанское.

– Я хочу сказать, что я счастлива, – начала Луиса. – Очень счастлива, что мой сын женился! И так как здесь собралась вся семья и все самые близкие люди, я хотела бы вам сообщить, что мы с Федерико разводимся.

– Что?! – удивилась Анхелика, и вся толпа начала обсуждать слова Луисы, создавая гул.

– Да, мы собираемся развестись, и завтра я отсюда уезжаю, – снова продолжила Луиса, чтобы успокоить народ.

– Луиса, прекрати это цирк! – сказал Федерико.

– Нет, Федерико! Здесь все наши самые близкие и они имеют право знать, что у нас новые пары.

– Перестань меня смешить, кто твоя пара?!

– Хочу тебя ещё раз огорчить, но после развода я собираюсь снова выйти замуж.

– Да кому ты нужна, хватит молоть чушь?!

– Кому я нужна? Отцу моего сына.

– Что?! – разинули рты все, кто был в зале, в том числе и я.

– Да! Иво, я должна тебе кое-что сказать, – обратилась она к сыну. – То, что скрывала от тебя всю жизнь, прости, что не могла сказать тебе это раньше, – сказала она, и я впервые увидела на лице Луисы страх, а на глазах слёзы. – Ты должен знать правду.

– Какую правду? – напрягся Иво.

– Федерико тебе не отец, – ответила Луиса. – Твой настоящий отец…

– Я, – перебил её Нестор Миранда, который стоял рядом с Иво. – Да, Иво, я – твой настоящий отец, – снова сказал он, и я почувствовала, что земля уходит из-под ног, я потеряла равновесие и выронила поднос из рук.

Грохот привлёк внимание, и всё повернулись ко мне. Я кое-как успела ухватиться за колонну, чтобы не упасть.

Неужели, это правда?! Ко мне подбежал Серхио и протянул стакан с водой.

– Милли, тебе лучше? – тряс меня Брюнет.

– Он мне не брат, он мне не брат, – повторяла я, уже не слыша ничего вокруг.

Я видела, как Иво говорит с Доньей, но не слышала о чём. В голове эхом отдавались слова Нестора.

Серхио нашёл Глорию, и они проводили меня до комнаты.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал Серхио, укладывая меня на кровать. – Я позвоню завтра. Глория, присмотришь за моей невестой?

– Конечно, не волнуйся! – заверила его подруга.

– Почему я не умерла, Глория?! – сказала я, когда мы остались одни. – Он мне не брат. Мне казалось, что я вся в грязи, мне так было стыдно за то, что я полюбила своего брата, а оказалось, что это не так.

– Милли, успокойся, перестань об этом думать, – чуть ли не плача просила Глория.

– Как я могу успокоиться, если у меня болит душа?! Я вырыла себе могилу. Отдала его другой женщине, и они поженились!

– Но они могут развестись.

– Глория, что ты говоришь?! Кто я такая, чтобы играть чувствами других людей, они только поженились. Брак – это навсегда.

– Они не венчались.

– Ну и что, это то же самое. Правда в том, что они теперь – муж и жена, а я не могу быть такой эгоисткой, чтобы сломать жизнь троих человек.

– А кто третий?

– Серхио. Я пообещала, что не предам его. Вот, что – правда.

Я лежала на кровати и думала о том, что произошло сегодня. Бедный Иво! Ему сейчас так тяжело. Вот так живёшь и думаешь, что знаешь, что твориться вокруг, как вдруг… Не понимаю, как можно делать всё только ради выгоды? Хотя… Федерико всё делает только ради выгоды: ради выгоды он оставил мою маму, ради выгоды женился на матери Иво и теперь ему приходится за всё платить. Он никогда не был счастлив и живёт в собственном аду.

***

Днём на кухню заявилась Флоренсия.

– Приготовь мне что-нибудь перекусить, – попросила она, усаживаясь за стол. – После занятия любовью у меня зверский аппетит.

– Я не повариха, – ответила я ей.

– Что совсем ничего не можешь приготовить?! – скорчила она недовольную гримасу.

– Совсем! – спародировала я её.

– Ладно, подожду Сакорро. – Иво, такой страстный, – продолжила она.

– Скажи мне, ты дура?!

– Я не дура! А ты следи за языком, пока не потеряла работу! Я с лёгкостью могу тебя уволить. Если я не сделала это раньше то, только потому, что…

– Боялась, что я уведу у тебя Иво? – перебила я её.

– Иво ни за что не бросит меня ради тебя, – уверенно сказала Флор.

– Ты уверенна?! – ухмыльнулась я. – Уже бросил. Спроси его, где он был, пока ты ждала его покататься на яхте.

– Это же смешно… – закатила глаза доходяга.

– Мы собирались повенчаться, но я от него сбежала, вот почему он вернулся к тебе. Поняла?! – сказала я, глядя прямо в ошарашенные глаза Флоренсии.

– Это ложь! – прыснула Флоренсия и, поправив халат, стремительно вышла из кухни, чуть не сбив на пути Бернардо.

– Ты не знаешь, где сеньор Иво? – спросил меня Берни.

– Нет, но могу поискать.

– Будь добра.

Я вышла во двор и увидела Блондина.

Он сидел на земле, и, судя по его позе, ему очень плохо.

– Как ты? – спросила я, опускаясь рядом на колени. – Тебя все ищут.

– Тебя никто никогда не обманывал, Милли, – сказал Иво, поднимая голову. – Ты выросла без отца, знала, что он – подлец, но он никогда тебя не обманывал, а меня обманывали все! Моя мать, мой отец, и тот, кто выдавал себя за отца, он тоже врал мне!

– Я люблю тебя, Иво, хочу тебе сказать…

– Не надо ничего говорить. Ты тоже меня обманула, Милагрос.

– Нет, только не я.

– Ты обманывала меня Милли, твой жених рассказал мне, что тебя заставили бросить меня, но не сказал кто. Скажи мне правду, я прошу тебя. Кто заставил тебя сбежать?

– Я не хочу об этом говорить.

– Прошу тебя, давай всё выясним. Кто тебя заставил, Милли, прошу тебя, скажи?

– Твоя мать.

– Моя мать?!

– Да.

– Что она могла тебе такого сказать, что ты передумала выйти за меня?

– Она сказала, что я испорчу тебе жизнь, и что она никогда не смирится со мной.

– Милагрос, почему же ты тогда приняла моё предложение?

– Честно? Из-за денег.

– Нет, я не верю тебе. Я не верю, что тебе нужны деньги, Милли, – сказал Иво и встал с земли. – Я не знаю, что ты скрываешь, но я узнаю правду.

– Это правда! И передай своей жене, чтобы она от меня отстала, она двуличная и если ты ещё не убедился, какая она стерва, то мне уже удалось познакомиться с её второй стороной. И я скажу тебе, что это весьма неприятно. Будь острожен с ней.

***

– Серхио, зачем ты рассказал Иво, что меня вынудили бросить его? – спросила я его, когда мы шли по саду.

– Потому, что люблю тебя, а ты любишь Иво и с ним ты будешь счастлива.

– Но он не будет.

– А как же ты?

– Если не будет счастлив он, то и я не стану счастливой рядом с ним.

– Помнишь, я писал тебе записку вместе с цветами? – сменил тему Серхио.

– Да, конечно, ты ещё говорил, кто автор этих строчек. Поэт со странным именем, – рассмеялась я.

– Да, я взял их из этой книжки, – сказал он, протягивая мне тоненькую книгу в мягкой обложке. – Прочти вот здесь.

– У благородной любви всегда наготове завещание, – прочитала я, строчку, которую выделил красной ручкой Серхио. – Почему ты выбрал именно её?

– Милли, я так тебя люблю, что не переживу, если ты не будешь со мной счастлива.

– А давай я выберу? – сказала я, улыбаясь тому, что сказал Брюнет.

– Только в твоих объятьях, я понял, сколько времени было потеряно напрасно, – прочитала я, открыв первую попавшуюся страницу. – Теперь ты! – передала я книгу Серхио.

– Ну-ка, – начал листать он книгу. – Почему твоя кожа всегда пахнет весной? – прочитал он и посмотрел на меня нежно, вложив во взгляд всю свою любовь, которая в нём есть.

– Моя очередь! – сказала я, предупредив его поцелуй. – Не занятая часть моей души – только твоя.

– Как красиво! – сказал Серхио и поцеловал меня, на этот раз я не успела сообразить, и мне пришлось принять его поцелуй.

Не забыть настоящей любви,

Можно только смириться с потерей.

В этих водах безбрежной души

Я не стану купаться, робея.

Не испытывай сердце, луна,

Дай остыть от полдневного зноя!

В жёлтом роге качаешь, пьяна,

Сердца сны до кончины покоя.

В доказательство этой любви

Привести можно верное средство:

Обнаженье моей пустоты,

Той, что с болью живёт по соседству.

Немер Ибн Аль Баруд.

***

– У нас с Серхио всё в порядке, – отвечала я на очередной допрос Лины перед сном.

– Конечно, он хороший, но ты же, его не любишь, – сказала Лина, расчёсывая волосы у туалетного столика.

– Лина, отстань от неё, – вступилась за меня Глория.

– Но это правда! О Блондине она никогда не говорила, что он «хороший парень».

– Ты права, Бабочка, но ты одновременно ошибаешься. Ты права, когда говоришь, что для Иво у меня были другие слова, но и чувства у меня были тоже другие. Иво был для меня всем, но это в прошлом. Он выбрал ту, с которой пойдёт по жизни. Согласна, это моя вина, но он сделал выбор сам. И я не вправе рушить его семью, а о Серхио – ты не права, он не просто хороший парень, он любит меня всем сердцем и хочет помочь мне преодолеть трудности, и со временем я полюблю его так же, как он любит меня.

– Да, но не так, как ты любила Блондина, – сказала Лина очень верную фразу.

– Не так, – согласилась я. – Но так, как я любила Блондина, я больше никого не полюблю.

***

– Как здесь, красиво! – сказала я, когда мы прибыли в Барилоче. Кругом столько снега, что чувствуешь себя, как в сказке.

Один довольный клиент, отблагодарил Серхио путёвкой на лыжный курорт и, сговорившись с моими подругами, Серхио устроил мне романтический ужин, где смог меня уговорить поехать с ним отдохнуть.

Возможно, это и к лучшему, ведь дома стало не выносимо оставаться. После смерти отца Флоренсия совсем слетела с катушек, но продолжает строить из себя овечку, когда рядом Иво. А Блондин всё время преследует меня и говорит, что разведётся с Флор, ведь всё ещё любит меня.

В тот день, когда умер отец Флоренсии, как мне сказал Берни, это было заказное убийство, хоть и говорят, что причиной стал сердечный приступ, Падре Мануэль обвенчал мать Глории и отца Гамусо. Я всегда верила в то, что в мире соблюдается баланс. Если кто-то умирает, то в противовес где-то рождается новая жизнь. Но в данном случае родилась новая семья, когда распалась другая.

Мы целый день провели на улице, испробовали все виды зимних развлечений, которые только доступны на этом курорте, валялись в снегу и катались на снегоходе по окрестностям.

– Тебе понравился сюрприз, который сделали тебе воспитанники? – спросил Серхио, когда мы возвращались на базу.

– Очень! Они молодцы, особенно песня, которую мы спели вместе, она моя любимая… Хотя, и табличка с моим именем на стадионе, это тоже очень круто!

– Это ты – молодец! Ты – их ангел. Благодаря тебе, у них теперь многое есть, а самое главное есть еда и одежда.

Мы пришли в дом, где останавливаются туристы, чтобы передохнуть и перекусить. Серхио заказал вино, и мы расположились у столика возле камина.

– Когда ты снимешь этого медведя? – спросил Серхио, имея в виду мою забавную шапку, которую я купила перед отъездом.

– Во-первых, это не медведь, а лев, а во-вторых, если ты на голове носишь не понятно что, то и я могу носить этого льва.

– Как знаешь. У меня есть тост, – сказал он, выставив вперёд бокал. – За прекрасный отдых и за прекрасную женщину!

– Спасибо, – сказала я и чокнулась с ним бокалами.

– Мне совсем не хочется возвращаться, Милли.

– Мне тоже. Здесь так красиво: деревни, пейзаж.

– Да, я не о деревне или пейзаже, я о тебе. Здесь ты вся моя.

– Знаешь, ты здесь несёшь такую же ерунду, как и в Буэнос-Айресе, – ответила я на его слова и отпила из бокала жгучую жидкость, от которой тут же перехватило дыхание.

Поужинав, мы пошли в отель.

Перед дверью моего номера Серхио стал странно себя вести, хотя я понимаю, что ему было нужно. Но на его предложения: показать, как работает вода, проверить телефон или, как переключать каналы на пульте, я ответила отказом, и тогда он придумал новый план. Через полчаса после того, как мы попрощались, он пришёл ко мне в руках с зубной щёткой и сказал, что в его номере нет воды. Но я-то, как раз, ожидала такого, и поэтому сразу, как пришла – набрала в бутылку воды, которую и вручила ему. Серхио, конечно, этого не ожидал, но я не пущу его к себе в номер, ни под каким предлогом!

Свежий воздух и прогулки вымотали меня, и сил осталось только чтобы доползти до кровати. Надеюсь, больше у него ничего не случится нового.

***

– Милли, смотри, кто приехал! – объявила Лина, когда мы зашли в нашу комнату.

– Милли! – радостно отозвалась Глория. – Ну, рассказывай, как ты съездила?

– Всё было отлично! Серхио – настоящий джентльмен, – сказала я подругам.

– Как, джентльмен?! – расстроилась Лина. – У вас что, ничего не было?!

– За кого ты меня принимаешь?!

– Ну, ты даёшь, подруга! Вы одни поехали на лыжный курорт, неужели, у вас там ничего не было?!

– Ничего не было, Лина! Мы даже спали в разных комнатах.

– Значит, ты зря потеряла время? – морща нос, в предвкушении, спросила Лина.

– Не зря! Вы не представляете, как там красиво, Серхио постоянно ухаживал за мной. Всё было очень романтично! Девочки, вы не видели мой медальон? Я, наверное, его потеряла.

– Не потеряла, – сказала Глория. – Сеньора Анхелика взяла его.

– Донья?! Зачем он ей?

Перед ужином я зашла к Донье, чтобы поприветствовать её, сегодня Анхелика крепче прежнего обняла меня. Я тоже сильно скучала по этой старушке, а теперь, когда я узнала, что она – моя настоящая бабушка, то я люблю её ещё больше!

– Ну, хватит, Донья! Чего у Вас глаза на мокром месте?

– От счастья, Милли, – ответила Донья и снова обняла меня.

Мы спустились в гостиную и, оставив бабушку в кресле, я пошла на кухню, чтобы подать ужин.

– Милли, задержись! – попросила меня Донья. – Я хочу, чтобы меня выслушали все, кто сейчас здесь есть, – слишком официально начала Анхелика. – Хочу сказать, что Милагрос больше не будет моей горничной, и с этого момента я хочу, чтобы вы относились к ней, соответственно тому, кем она на самом деле является.

– А кем она является? – спросил Иво.

– Милагрос является…

– Мама, замолчи! – перебил её Федерико, и я уже поняла, что хочет сказать Донья. Она всё знает и поэтому хочет, чтобы и остальные знали правду, ведь она так долго меня искала.

– Нет, Федерико, не замолчу!

– Что Вы хотите сказать, Донья? – вмешалась я.

– Продолжай, бабушка, что ты хотела сказать? – попросил её Иво.

– Прекращай мама, прекращай свой цирк, иди лучше в свою комнату! – огрызнулся Федерико.

– Я ещё не закончила, Федерико! – строго ответила она своему сыну. – Не стану отрицать то, что вы все и так знаете, особой привязанности, которую я питаю к Милагрос. Я не хочу, чтобы она и дальше была служанкой, не хочу, чтобы она была жертвой нападок и капризов некоторых членов этой семьи, – покосилась она на Флоренсию.

– Неужели, нужно было затевать это шоу, чтобы сказать, что горничная уходит?! – высунулась Флоренсия из-за плеча мужа.

– Да, – холодно посмотрела на неё Донья. – Служанка уходит, а Милагрос остаётся.

– Я ничего не понимаю, бабушка. Что ты имеешь в виду? – снова спросил Иво.

– Разве ты не видишь? – открыла рот Луиса. – Твоя бабушка сошла с ума!

– Это ты сошла с ума! – осадила Луису Анхелика, и когда Федерико предложил отвести её в комнату, снова вмешалась я.

– Донья никуда не пойдёт! Что это ещё такое – я ухожу, но остаюсь? Что это за особое отношение, Донья? Зачем Вы всё это устроили, не поговорив со мной? Я не стесняюсь этого платья и не собираюсь бросать работу!

Андреа хотела вставить своё слово, но я перебила её.

– Чем я отличаюсь от вас? Ни у кого из вас нет ответа, а я скажу вам – чем. Я в отличие от всех вас, не вру! И не боюсь правды, какой бы она не была.

***

– Ну, что голубки, просыпайтесь! – кричала я, стоя в гостиной около дивана, где сладко спали Серхио и Иво.

– Что случилось?! – еле открыв глаза, спросил Серхио.

– Как что, разве ты не видишь, вы так надрались вчера, что уснули на одном диване?! – издевалась я.

– Кто привёз нас домой? – держась за голову, спросил Иво.

– Дамиан помог мне привезти вас домой после дискотеки. Хорошенькое шоу вы вчера устроили, повеселились, как надо! Отрубились, прямо, за столом.

Когда Брюнет закончил сверлить взглядом Блондина, я напоила его кофе и проводила домой.

Весёленький праздник вчера получился. А ведь танец со мной выкупили оба – Иво и Серхио, потому что сумму повышать мог каждый из них бесконечно, а аукцион закончился тогда, когда оба назвали сумму в 2000 песо.

– Милагрос, – услышала я, закрывая дверь за Серхио.

– Вы что-то хотели, сеньорита Флоренсия?

– Ты не знаешь, почему Иво хотел ехать в Барелоче?

– Оставьте меня в покое, это его личное дело, куда собрался Ваш муж!

– Да, конечно! – ухмыльнулась Флоренсия.

– К Вашему сведению, в Барелоче я ездила со своим женихом.

– Знаю я таких, как ты…

– Знаете?! Только попробуйте меня обидеть и потом не расплатитесь с дантистом.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю, что если ты не оставишь меня в покое, то я влеплю тебе такую пощёчину, что свои зубы ты будешь собирать по всему коридору.

– Ты мне угрожаешь?

– Наконец-то дошло! Оставь меня в покое, доходяга!

– Я не хочу больше видеть тебя здесь! Тебя уже пытались выгнать из этого дома, но ничего не вышло. Теперь, сам Иво выгонит тебя! Я думаю, бабушка не захочет, чтобы из-за её упорства, внук лишился жены. Я поставлю Иво условие: либо ты, либо я!

– И как ты думаешь, кого он выберет? – улыбалась я.

– Что за глупый вопрос?!!! Об этом даже подумать смешно!

– Он выберет меня! Я не вышла за него замуж, потому что думала, что он – мой брат. Да, я – дочь хозяина! Незаконнорождённая, конечно. И что же будет, если я скажу Иво, что хочу быть с ним?

– Это бред! – засмеялась Флоренсия, но всё же, напряглась.

– Бред?! Хотите убедиться в этом?!

Глория догнала меня и испуганно попросила поговорить. Я не стала извиняться перед Флоренсией, а пошла за подругой, оставив эту истеричку стоять в коридоре.

Мы зашли в нашу комнату, и подруга призналась, что месяц назад у неё с Чамуко был первый раз и, что сейчас у неё задержка. Сначала я разозлилась на подругу, ведь она не рассказала мне об этом тогда, но потом не знала, как реагировать, то ли радоваться, то ли плакать. Я предложила сделать подруге тест на беременность, на что она ответила, что боится. Но бояться надо было раньше, а сейчас-то уже поздно.

Я сходила к Марте и попросила у неё один тест. Эта змеюка каждый раз после встречи с Дамианом надеется забеременеть, вот и покупает тесты пачками. Вручив тест Глории, я отправила её в ванну.

Сделав процедуру, подруга ходила взад-вперёд по комнате, молясь, чтобы тест был отрицательным, а я сидела и ждала результата, крутя пластмассовую палочку в руках.

– Ну что там, Милли? – нервничала Глория.

– Нужно подождать! – успокаивала я её.

– Сколько можно ждать?!

– У тебя будет ребёнок, Глория, – сказала я, глядя на выползающую вторую полоску в пластиковом окошке.

– Я боюсь, Милли! – заплакала Глория, и я обняла её, чтобы утешить.

Каждая мать, хочет дать ребёнку всё, чтобы из него вырос достойный человек, но сейчас ни Глория, ни Чамуко ничего не смогут ему дать, потому что у самих ничего нет. Глория понимает это и поэтому ей страшно.

Но чтобы, ни случилось, мы всегда поддержим её, и ей нужно поговорить с Чамуко, ведь он должен знать. И с разрешения Глории, я решила организовать для них романтическую обстановку.

Мы с Линой накрыли на стол, а Сакорро приготовила ужин и, когда пришёл Чамуко – оставили их одних.

– Милагрос, нам нужно поговорить, – сказал Иво, заглянув на кухню, где мы праздновали рождение семьи Чамуко и Глории. – Буду ждать тебя в столовой.

– Что Вы хотели? – спросила я, когда вошла.

– Нам нужно поговорить!

– Я думаю, нам не о чем говорить.

– Выслушай меня, пожалуйста. Я женился не по любви, Милли, а назло. Я поступил, как идиот!

– Это твоя проблема.

– Нет, твоя тоже! Я безумно люблю тебя, Милли, я не могу выбросить тебя из своего сердца.

– Я должна идти.

– Нет, постой!

– Иво, прошу тебя, мне не нужны скандалы.

– Любовь – это не скандал.

– Неужели? Все кругом посходили с ума! Вот только я здесь не причём.

– Не уходи, прошу тебя! Я люблю тебя, люблю!

– Хватит повторять одно и то же! Это безумие. Ты женат, а у меня есть жених.

– Серхио тебе не жених!

– Жених!

– Нет, Милли. Ты его не любишь!

– Люблю! – сказала я, пряча глаза.

– Нет, ты его не любишь, Милагрос! Ну, скажи, что ты его не любишь!

– Это моё дело.

– Нет, моё тоже. Потому что, я люблю тебя, Милагрос! Люблю, – сказал Иво и поцеловал меня.

Я оттолкнула его и врезала пощёчину. Он переходит границы, а проблем из-за его глупости я не хочу. Это он выбрал жениться на Флор, его никто не заставлял, а сказки о том, что он сделал это назло, пусть оставит для Бобби!

***

Сегодня Донья стала просить меня подумать, над переездом из этого дома. Я сразу заподозрила, что к этому причастен кто-то ещё, ведь у неё у самой на это фантазии не хватит, и после моего допроса Донья раскололась и сообщила, что это был Серхио.

Я позвонила Брюнету сразу, как только вышла от Доньи и отчитала его по телефону так, что у него наверняка ухо задымилось.

Иво сегодня тоже достал меня. Ходит за мной и твердит о своей любви, ещё он просил передать Серхио, что не любит, когда ему угрожают. Только вот я не поняла, Серхио угрожал Блондину? Не думала, что он может.

***

– Милли, пройдём со мной в кабинет, – попросил Берни, там с тобой хочет познакомиться одна моя знакомая.

– Со мной? Но, зачем? – не понимала я.

– Пошли, перестань упираться.

– Ладно-ладно, иду ведь уже.

Мы вошли в кабинет, где нас ждала женщина средних лет с красивой причёской и в дорогой одежде.

– Это она! – сказал Берни, представив меня.

– Кто, она? – непонимающе смотрела я, то на женщину, то на дворецкого.

– Ты та, кого я искала, – ответила мне женщина, улыбаясь белоснежной улыбкой. – Мне нужен надёжный человек в этом городе и Бернардо сказал, что на тебя я могу положиться.

– Сеньора, мой дядя – придурок! – сказала я в ответ.

– Твой дядя?! – удивилась она. – Значит…

– Мой ненастоящий дядя. Он потерял свою племянницу, так что, я его ненастоящая племянница.

– А-а-а, вот как. Бернардо, не мог бы ты оставить нас наедине? Можно мне поговорить с Милагрос?

– Да, сеньора, конечно, – ответил он и вышел из кабинета.

– О чём Вы хотите поговорить? – обратилась я к незнакомке, закрывая дверь за Берни.

– О нас, – ответила она, и я немного испугалась. – Год назад умер мой муж, и мне пришлось взять руководство над всеми фирмами, а это трудно, потому что рядом нет человека, которому я могла бы верить. Понимаешь, о чём я?

– С чего Вы взяли, что можете доверять мне?

– Бернардо мне рассказал.

– И Вы ему поверили?

–Да.

– Почему? – всё больше удивляли меня ответы этой загадочной женщины.

– Потому что, когда ты разговариваешь, ты смотришь прямо в глаза, – ответила она. – В замужестве у меня не было детей, но в молодости у меня родилась малышка, которая умерла при родах, – сказала женщина и побледнела.

– Сеньора, принести вам чаю, – забеспокоилась я, видя, как поплохело этой сеньоре.

– Нет, не нужно, всё в порядке. Мать никогда не забудет своего ребёнка.

– Как и ребёнок, никогда не забудет свою мать, – поддержала я. – Моя мама умерла при родах.

– Умерла?! – ужаснулась женщина.

– Да. От горя. Её предал мой отец, и она этого не смогла пережить.

– Милагрос, мне так жаль, – сказала она мне. – Пожалуйста, подумай над моим предложением, ты нужна мне.

– Хорошо, – пообещала я, и женщина попрощалась со мной.

***

– Как она тебе? – задал вопрос Берни, как только я зашла на кухню.

– Кто?

– Росси.

– Какая, Росси? – удивилась я. – Не знаю, никакую Росси.

– Та женщина, которая приходила вчера, – уточнил дворецкий.

– А, вот как её звали. Не знаю, мне она показалась странной, мы ведь ещё не знакомы, а она говорит, что хочет со мной работать.

– Я порекомендовал тебя ей.

– Спасибо, конечно. Но чем я могу ей помочь, я же невежда?

– Не говори так. Никакая ты не невежда. То есть, ты отказываешься от её предложения?

– В том-то и дело, я не знаю. Мне хорошо здесь, с вами, но эта женщина… Не знаю, что-то в ней есть, и мне кажется, что с ней мне тоже было бы очень хорошо. Мне так кажется, и знаешь, что ещё… Если бы моя мама не умерла, мне бы хотелось, чтобы она была похожа на эту Росси. Но, знаешь, я не смогу бросить Донью, поэтому скажи Росси, что я отказываюсь.

– Нет, Милли, скажи ей сама. Сегодня она приедет вечером, и у тебя будет возможность поговорить с ней.

В обед зашёл Серхио и предложил мне снова переехать к нему. Сегодня он подписал контракт на ведение какой-то крупной фирмы и теперь сможет содержать нас обоих. Они все спятили! Явно спятили! Почему все хотят, чтобы я уехала отсюда?!

Берни сказал, что приехала Росси, когда мы с Серхио говорили па кухне.

– Здравствуйте, доктор! – сказала Росси, обратившись к Серхио.

– Вы, что, знакомы?!

– Не важно, – сказала Росси. – Бернардо сказал, что ты подумала над моим предложением. Я здесь, чтобы получить ответ, но я очень боюсь, что ты мне откажешь.

Только я хотела объяснить ей, что не смогу принять её предложение, как на кухню следом зашла Донья, которая искала меня почему-то по всему дому.

– Ты?! – задала вопрос Донья, увидев гостью.

– Да, это я! – ответила Росси, и Донье тут же стало плохо. Она побледнела, и ноги подкосились.

Я успела подхватить Донью за руки и усадила на стул. Бернардо я заставила вызвать врача, а сама следила, чтобы Донье не стало ещё хуже.

Врач приехал очень быстро и дал Донье снотворное. Сейчас ей нужно отдохнуть. Когда всё успокоилось, я задумалась над словами доктора. Он сказал, что Анхелика всё время повторяла, что это она. Но кто – она?! Кто же всё-таки эта Росси?! Я думаю, Берни знает ответ и мне нужно прижать его. И я теперь уже не верю в то, что она – всего лишь его невеста – миллиардерша.

***

Донья пришла в себя через два дня. Всё это время я сидела возле неё. Когда Донье стало легче, она рассказала мне о Росси и почему так растрогалась. Оказалось, что это и, правда, невеста Берни.

Они встречаются уже, очень давно, но в последнее время от Росси не было никаких новостей, вот Анхелика и обрадовалась, когда увидела её, ведь она любит дворецкого, как сына и переживает за него. А давление поднялось уже от возраста. Я почти поверила в её слова.

Вечером я взяла в гости к Серхио Лину. Как только она увидела его друга, то тут же стала расспрашивать его о наличии невесты. Фернандо был в шоке от напористости моей подруги, я ему искренне сочувствовала, но у Лины так давно не было кавалера, что она моментально влюбилась в него.

– Прости, но я пока не могу представить тебя своей женой, – сказала я Серхио, когда мы вернулись к разговору о его новой работе и переезде.

– Я не тороплю тебя. Я готов ждать, только скажи сколько.

– Я не могу посчитать время. Но я верю, что рано или поздно у нас всё будет хорошо.

***

Сегодня Иво сказал мне, что они с Флорссеисй разводятся и что она ушла от него к бывшему мужу.

Я хотела пожалеть его, но ведь это не моя проблема. Он сам выбрал этот путь, сам женился на Флоренсии.

– Ты нужна мне! – слёзно молил Иво, перехватив меня в гостиной.

– Нет, Иво! Тебе нужна твоя жена, но не я. Скоро я уеду из этого дома, и мы больше не увидимся, я выхожу замуж, поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое. Я счастлива с Серхио и не хочу больше думать о тебе. Да, я люблю тебя. Люблю всем сердцем, но больше не хочу причинять никому боль. Серхио любит меня, я не могу разочаровать его, как когда-то ты разочаровал меня.

***

– Ты уверен, что эта Альбертини хочет разорить моего отца? – спросила я Серхио, когда он пришёл сегодня навестить меня.

– Да. У неё какие-то счёты с семьёй Ди Карло, в особенности с Федерико и она хочет сделать его банкротом. Сейчас они уже па стадии переговоров, она купит акции и потом разорит фирму.

– Этого нельзя допустить! – не на шутку испугалась я.

– Знаю. Мне сразу это предложение показалось мутным, ведь она предложила столько денег… За хорошие дела столько не платят.

– Ты ведь не позволишь ей разорить моего хозяина?

– А ты сейчас кого защищаешь? Хозяина или отца? Это моя работа Милли, к тому же она столько платит, что я смогу жениться на тебе, сразу, как закончу это дело.

– А твоя невеста в курсе, что ты хочешь жениться? Мне кажется, что нет и тебе нужно набраться терпения.

– Я подожду Милли, подожду сколько нужно.

***

Перед сном я всё же решилась прочитать письмо, которое пару дней назад мне передала Флоренсия. В нём она написала, что Иво любит меня, что я – его единственная любовь и, что мне нужно быть с ним.

Зачитавшись, я не заметила, как на кухню вошёл Иво. Он выхватил письмо из рук и прежде, чем я смогла забрать его обратно, он уже успел прочесть часть послания его жены.

– Ты видела, что здесь написано?

– Нет, не видела!

– Здесь написано, что ты – женщина моей жизни.

– Плевать я хотела, что здесь написано! – сказала я, разрывая письмо.

– Не ври, ты прочла его и знаешь, что там написано!

– Даже если и так, то это не имеет никакого значения. С каких пор, доходяга знает обо мне больше, чем я сама?!

– Скажешь, нет?!

– Ничего я не скажу. Я не знаю, женщина ли я твоей жизни, но знаю точно, что мужчина моей жизни – не ты.

– Это не правда!

– Правда.

– Я люблю тебя, Милли, – сказал он и дотронулся рукой до моего лица. – Дай мне ещё один шанс!

***

Пабло и Марина сегодня пригласили меня на ужин. Странно, конечно, но отказать я не могла и поэтому, отпросившись на вторую половину дня, поехала к ним в гости. Вот только, как я сразу не догадалась, что это – западня, которую подстроили Иво и мои предательницы – подруги.

– Что ты здесь делаешь?! – спросила я, когда дверь открыл Иво.

– Я тебя обманул.

– Зачем ты заставил меня прийти?

– Я всё поставил на карту. Ради тебя, Милагрос, я готов на всё!

– Ты спятил, Иво! Я пойду. Нам не о чем говорить!

– Ты пойдёшь, но только сначала выслушай меня. Мне нужно высказаться.

– Судя по столу, кажется, что ты хочешь приударить за мной, – сказала я, указывая на накрытый стол.

– Неужели ты думаешь, что я хочу заманить тебя куском пиццы? Пожалуйста, Милагрос, ты должна меня выслушать, ради нашего прошлого, я не поверю, что ты забыла, что было между нами в заброшенном доме!

– Опять ты начинаешь?

– Да, опять. Я прошу, выслушай меня, впрочем, можешь идти, если хочешь, я держать силой не стану, но прошу – послушай.

– Слушаю, – сказала я и села за стол.

– Милли, я мог бы сказать, что люблю тебя, я мог бы тебе сказать, как написала Флоренсия, что ты – женщина моей жизни, мог бы сказать тысячу вещей, всё равно этого будет недостаточно. Мне трудно всё это высказать, я уже сказал тебе это тысячу раз, но ты мне не поверила. Знаешь, я всё ещё не могу понять, что случилось? У нас всё было прекрасно, мы стояли в церкви и хотели обвенчаться, вот почему я не могу понять, что случилось. Не могу понять, почему всё полетело в тартарары? Не говори, будто ты это сделала, чтобы отомстить, потому что это не правда, я в это никогда не верил, даже в самые трудные дни. Ты была в церкви, ты сама туда пришла, я это видел. Я закрываю глаза и вижу тебя в белом платье. Ты знала, что будешь со мной счастлива, и я знал, что буду счастлив с тобой. Прошу тебя, Милагрос, не знаю, что теперь будет между нами, не знаю, есть ли у нас ещё шанс, но даже если я обречён жить без тебя, я хочу знать правду, что случилось? Почему ты вдруг убежала от меня будто бы я привидение, убийца?

– Чудовище… – подобрала я подходящее слово. – Я убежала от тебя, потому что в тот момент ты был для меня чудовищем.

– Почему? Что я тебе сделал?

– Ты был моим братом. В тот момент я думала, что мы с тобой – брат и сестра.

– Как это брат и сестра, Милагрос?! – не понимал Иво, а мне становилось всё тяжелее подбирать слова.

– Помнишь роман твоего отца с горничной?

– Федерико Ди Карло – мне не отец.

– Этого я тогда не знала, но знала, что от горничной у него был ребёнок.

– Это всем известно, но какое отношение это имеет к нам?

– Твоя мать не хотела… Она не хотела, чтобы ты на мне женился. Ей стало известно о нашей свадьбе и перед тем, как мы поехали в церковь, она дала мне письмо. Сразу я его не прочитала. Помнишь, мы стояли у алтаря, помнишь я убежала в туалет, помнишь? Тогда я его и прочитала. Твоя мать написала, что мы – брат и сестра. Я чуть не упала в обморок. Я хотела умереть!

– Вот почему ты убежала?

– Да. Потом я выяснила, что это не правда, но было слишком поздно, ты женился.

– Но теперь это в прошлом. Теперь ничто нас не разлучит, – сказал Иво, взяв меня за руку.

– Нет, Иво. Теперь я больше ничего не хочу.

– Это правда? – спросил он, и я увидела на его глазах слёзы.

– Да, это так! Если бы я не прочла письмо, то вышла бы за тебя замуж, но я его прочла, и паша жизнь изменилась. Сейчас я счастлива с Серхио.

– Ты не можешь быть с ним счастлива.

– Почему? Он хороший парень, заботится обо мне, не обманывает меня и не заставляет страдать, как ты.

– Ты его любишь?

– Я любила тебя, любила всем сердцем и выплакала все глаза из-за любви. Но больше я не хочу плакать, Иво! Я устала плакать и теперь у меня всё в порядке. Всё, я пошла…

– Милагрос, прошу тебя… – стал останавливать меня Блондин. – Я люблю тебя! – твердил он, но я не стала слушать его и ушла не останавливаясь.

Поймав такси, я приехала в особняк. На кухне меня ждал Серхио.

– Я знаю, где ты была, – сказал он холодно.

– Ты злишься?

– Да, Милли, я злюсь! Ты была одна в квартире с парнем, с которым…

– Спала? Договаривай, почему замолчал?! – сказала я резко. Я так устала от разговора с Блондином, что на разговор с Брюнетом у меня уже слов не осталось.

– Да.

– Не спала я ни с каким парнем, а занималась любовью с мужчиной всей моей жизни, и это было прекрасно… – сказала я и замолчала. Это было лишним, я не должна была говорить это Серхио, но он разозлил меня. Он всё время ссылается к этой ночи, словно я должна ему такую же.

– Договаривай, почему ты остановилась? – сказал моими же словами Серхио.

– Я не хочу, не хочу причинять тебе боль, Серхио. Я очень страдала с Иво, но в то же время была с ним очень счастлива. Ты всё время напоминаешь мне про заброшенный дом, но в тот день я была очень счастлива!

– Хорошо, почему же ты не позволяешь мне сделать тебя счастливой?

– Да ты, что, дурак? Ты думаешь, я говорю о физической любви? Трах-тарарах и всё? Нет, Серхио! Ты ошибаешься! Я говорю не об этом.

– Если о духовной, то ты меня любишь? – спросил он.

Что с ним не так, я выворачиваю перед ним душу, а он думает только о своих потребностях!? Вот в чём различие между ними. Блондин хоть и свинья, но зато он умеет думать не только о себе и готов понять не только свои проблемы.

– Да, люблю, – всё же ответила я ему. – И этот момент, когда-нибудь наступит, но не сейчас и ты это знаешь. Пожалуйста, Серхио, не дави на меня!

– Ладно, лучше я пойду, – сказал он и направился к выходу.

– Подожди! – попросила я его. – Я никогда тебя не обманывала. Никогда, – добавила я, но Серхио, ни сказав ничего, ушёл.

***

– Милли, вставай, мы уходим! – будила меня Лина.

Еле открыв глаза, я не понимала, что происходит.

Куда мы уходим и вообще, где я?

Вчера у меня не было сил даже переодеться, после разговора с Серхио я вернулась в комнату и так и легла в одежде.

– Лина, не нужно никуда уходить, – услышала я голос Глории. – Я не хочу, чтобы вы потеряли работу.

– Как потеряли работу? – тут же проснулась я. – Что случилось?

– Глорию уволили из-за того, что она беременна, – сообщила Лина. – И теперь мы все уходим тоже.

– Все?

– Да, Сакорро, Рокки, Рамон, я – все и, даже, «оловянные глаза».

– Серьёзно?! – удивилась я. Уж не ожидала такого от дяди, ведь он так любит свою работу. – Значит всё очень серьёзно, собери мои вещи, пока я попрощаюсь с Доньей, – попросила я Лину и побежала к бабушке.

– Доброе утро, Донья, – поцеловала я бабушку, когда вошла.

– Наконец-то, где мой завтрак?

– Не будет завтрака, мы уходим, но я принесла Вам сэндвич, на случай если Вы проголодаетесь, – сказала я, присаживаясь на край кровати.

– Что, значит, не будет?! Куда вы уходите?!

– Это силовой метод.

– Силовой?

– Да! Глорию уволили, потому что она беременна, вот почему мы уходим.

– Что ты сказала? Глорию уволили?!

– Да.

– Андреа обнаглела в корень! – разозлилась Донья. – Я иду с вами!

– Что, значит с нами?!

– То и значит, собери всех, я сейчас спущусь. Встречаемся в гостиной, – скомандовала Донья.

Я попросила всю прислугу собраться в гостиной для показательного выступления. Ведь сейчас время завтрака, а когда Андреа поймёт, что завтрак опаздывает, то обязательно выйдет для разборок.

Донья настолько вжилась в роль бунтаря, что даже чемодан притащила для убедительности. Мы построились в ряд около камина и ждали, когда драная кошка выйдет на охоту.

Долго ждать нам не пришлось, её терпения хватило всего на пятнадцать минут.

– Что всё это значит?! – спросил Федерико, когда они спускались по лестнице.

– То, что мы все уходим! – ответила я. – Только выдайте нам нашу зарплату по вчерашний день.

– Как это вы все уходите, а ты что делаешь, мама?!

– Тоже ухожу! – гордо ответила Донья. – Я отказываюсь жить с подкаблучником, который позволяет безмозглой кукле вить из себя верёвки.

– Федерико, скажи своей матери, чтобы она перестала меня оскорблять! – попросила дылда.

– Да, мама, перестань оскорблять Андреа.

– Пусть она уходит, если хочет, – продолжила Андреа.

– Да, уходи, если… Что?! Что здесь вообще происходит?!

– Ты, как испорченная пластинка, – сказала сыну Анхелика. – Повторяешь за ней любую ерунду.

– Что происходит?! – вмешалась я. – Ваша, скажем, жена, уволила Глорию.

– Из-за того, что она беременна! – закончила фразу Донья. – Если, вдруг, ты забыл – Луиса тоже носила ребёнка, когда ты на ней женился, однако никто её никуда не выгонял.

– Приступайте за работу! – скомандовал Федерико, и Андреа позеленев от злости, побежала на второй этаж.

Мы всей компанией пришли на кухню, и Сакорро стала готовить нам завтрак. Пока мы ждали яичницу, Донья рассказала, как однажды Федерико потерялся на пляже и бегал по нему точно с таким же лицом, как то, что было, когда она сказала, что уходит из дома.

После завтрака я решила поехать к Серхио, ведь вчера я обидела его, но на крыльце меня перехватил Иво и просил не ехать к нему. Ничего внятного он не объяснил, но на улице был сильный дождь, и я решила отложить разговор на потом.

Позже Глория объяснила мне странное поведение Блондина. Не знаю, правда ли, но она сказала, что у Серхио есть любовница. Когда Иво приехал сегодня к нему, по вопросу своего развода, то женщина, которая была у него в гостях, представилась, как любовница Брюнета.

Я решила не откладывать разговор и сразу позвонила Серхио, тот объяснил мне что «любовница», о которой говорит Иво – Росси, она была днём у него по работе, когда приехал Иво, и чтобы не выдать своего имени, она представилась его любовницей. Это было похоже на правду, я уже сложила мнение об этой женщине, она ни перед чем не остановится.

Что за игры она ведёт? Зачем всё это…?

Я не понимала и никогда не пойму мысли богачей. Кажется, они все с другой планеты. Сначала мне понравилась эта женщина, но сейчас я опасаюсь за Серхио и Федерико. Она причинит зло обоим, я чувствую это.

***

Сегодня я решила сделать детям из монастыря сюрприз и организовать поход в цирк, где Рокки покажет несколько «опасных» трюков.

Вчера вечером, когда мы повезли Глорию в больницу, я случайно проговорилась об этом Блондину, но я не думала, что он возьмётся помочь. Он купил всем билеты, и предложил помощь в сопровождении.

Началось представление: Рокки взбирается по канату и собирается показать смертельное сальто, но срывается и падает на батуты.

В этот момент на манеже появляется клоун-саксофонист, от музыки которого, замер весь зал.

Сыграв красивую мелодию, клоун стал вызывать детей по очереди на сцену и дарить им маленькие подарочки. Немного подурачившись и поиграв с детьми, он вызвал на манеж меня.

– Это тебе! – сказал клоун и протянул мне белую розу.

– Почему мне?! – спросила я, поднимаясь на сцену.

– Потому что из всех здесь присутствующих у тебя самые грустные глаза… Я хочу, увидеть, как ты улыбаешься, – сказал он мультяшным голосом, словно говорит с ребёнком.

– Что нужно сделать, чтобы улыбнуться?

– А ты хочешь улыбнуться?

– Да, – кивнула я.

– Ладно, помоги мне раздать детям конфеты и увидишь, как они улыбаются.

– Я с радостью приняла предложение клоуна, и мы прошли по рядам, чтобы раздать все конфеты.

– Я не думала, что есть другие способы вызвать улыбку, – сказала я клоуну, когда конфеты закончились.

– Конечно, это можно сделать по-разному. Видела лица детей, когда ты дарила им конфеты? А когда они гуляют по парку с родителями? Они улыбаются, когда их целуют на ночь…

– Да, но не всем повезло, у кого-то нет родителей.

– Поэтому ты такая? – спросил клоун.

– И поэтому тоже.

– Хочешь, я сделаю так, чтобы ты улыбнулась? – спросил он, и, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Сегодня в полночь выпей стакан молока и произнеси: Пипи, Пипи, Пипи.

– Ну, нет, – засмеялась я. – Подруги подумают, что я хочу в туалет.

– Ты должна быть одна! – нахмурил цветные брови клоун. – Ты должна произнести имя клоуна, и я хочу, чтобы это было моё имя.

– Хорошо, Пипи, – сдалась я и, нас прервал Рокки, который сказал, что нам пора на выход и что ждут только меня.

Я искала глазами Иво.

Странно, где он был, я не видела его в зале?

– Как ты, Глория? – спросила я подругу, которая уже второй день не встаёт с постели.

На днях Глория потеряла ребёнка, и это подкосило обоих родителей. Чамуко потерял смысл жизни, как он говорит, а Глория всё время плачет. – Тебе стало хоть немного лучше?

– Да, немного стало, – ответила заплаканная Глория. – Ты куда?

– Пойду выпью молока.

– Но ты видела время? Уже почти полночь!

– Да, я быстро. Прости, что разбудила. Спи дальше, принцесса.

Я зашла на кухню и налила стакан молока. Сев за стол, я смотрела за стрелкой на маленьких кухонных часах, и как только все стрелки дошли до двенадцати, сделала глоток молока и тихонечко произнесла три раза «Пипи». Я понимала, что это глупо, но ведь вдруг… Вдруг, клоуны не обманывают.

Открыв глаза, я увидела перед собой того самого клоуна, и в руках у него опять была белая розочка.

Я не могла ничего сказать, а просто улыбалась, как сумасшедшая.

– Как ты сюда попал?! – наконец, спросила я.

– Ты позвала меня, – ответил клоун смешным голосом.

– Нет, серьёзно, как ты сюда вошёл?

– Я не вошёл, ты меня позвала, ты ведь назвала моё имя три раза, разве нет?!

– Хватит шутить!

– Разве ты не веришь в сказки? – нахмурился клоун.

– Нет. Однажды поверила в то, что я – принцесса, но потом мне, было очень больно и теперь я больше не верю во всё это. – В чём твой секрет?

– Никаких секретов. Мы поспорили, что ты улыбнёшься, и я у тебя выиграл.

– Ты сошёл с ума! – смеялась я.

– Да, от любви, – сказал клоун и снял красный нос, а затем и цветной парик.

– Иво?!

– Да, Милли. Я умираю от любви к тебе. Видишь, у тебя пропала улыбка, похоже, мне навсегда придётся остаться клоуном – Пипи… Но это неважно, если ты будешь этому рада, я готов!

***

Прошла уже неделя, а я по-прежнему избегаю Иво, после его представления с клоуном, хоть и понимаю, что он так хотел выразить свою любовь, но всё же, мне от этого не легче. Глория ругает меня за то, что я опять упёрлась, и не даю нам обоим быть счастливыми, возможно, она права, но я не знаю, что мне делать. Любовь – не благотворительность, но я не хочу делать больно Серхио. Он ведь не виноват в том, что моё сердце принадлежит другому.

С Росси у нас всё более странные отношения, недавно я увидела у неё такой же кулон, как у меня, а её разговор о том, что вдруг моя мама жива, насторожил меня. Что она хотела этим сказать?

Глория даже предположила, что Росси и есть моя мать, но я не верю в это. Сердце бы узнало её. Но я всё же, решила поговорить с Падре об этом. На мой вопрос: действительно ли моя мать умерла, Падре не нашёл ответа, ведь он не может нарушить тайну исповеди.

Росси всё ближе подбирается к моему отцу, теперь она в составе владельцев фирмы и, по всей видимости, ждёт подходящего момента, чтобы сделать ход.

А Пабло сегодня пригласил меня на свою свадьбу, на которую я не приняла приглашение. Я не хочу знать ЭТОГО Пабло. Я знала его, когда ему не нужны были ни власть, ни деньги, а теперь он связался с мафиози – родственниками Марины, и стал совсем другим человеком, с которым я не хочу иметь ничего общего.

Вчера я опростоволосилась по полной. Иво и Серхио пригласили меня в картинную галерею и, осматривая картины, я пришла к выводу, что Гамусо нарисует не хуже, ну и высказала это стоящему рядом мужчине, который оказался художником этих картин. Я готова была провалиться на месте. Но он тоже хорош, мог бы нарисовать лучше.

Вечером Серхио пришёл, чтобы поговорить о НАС. Ему уже надоела вся эта беготня, надоело, что между нами постоянно крутится Иво.

– Ты должна принять решение, Милли. Если ты меня любишь, то ты должна уйти из этого дома со мной. Сейчас. Ты же понимаешь, что этот дом означает – Иво?

– Ты не прав! Этот дом – не только Иво, это ещё и Донья, ты же знаешь, как я отношусь к ней, это ещё и Глория. Ты знаешь, что значит для меня этот дом. Как ты можешь требовать это от меня?

– Милли! Это всё чушь! Ты не можешь оставить прошлое, но сейчас ты прикрываешься связью с домом и своей роднёй. Я так больше не могу, я не позволю морочить себе голову, как ты морочишь голову себе и Иво! Не он играет с тобой, а ты играешь с ним, неужели ты не видишь, что боль причиняют не тебе, а ТЫ причиняешь боль всем вокруг? Сейчас в твоей жизни, наконец, есть правда, но ты снова окутала себя ложью. У тебя есть отец, ты нашла его, так иди и скажи ему, что ты всё знаешь. Донья – твоя родная бабушка, сообщи ей это, она должна знать, а Иво… Ты любишь его, так будь с ним. Всё просто. Зачем ты сама всё так усложнила? Ты боишься причинить мне боль, как ты говоришь, но ты причиняешь сейчас мне её намного больше, чем думаешь!

– Дай мне время, Серхио, – заплакала я, от того, что он не справедливо обвинил меня во всём этом.

– Нет, Милли, не будет больше времени! Выбирай сейчас. Не нужно отфутболивать меня, чтобы потянуть время.

– Ладно. Раз так, то прощай. Я не люблю, когда на меня давят, я не обманывала тебя никогда, ты знаешь это, и если я говорила, что люблю тебя, то так и было. Ты обещал мне вылечить моё разбитое сердце.

– Милли, ты ошибаешь… – начал Серхио, но вошёл Иво и Брюнет замолчал.

– Что он сделал тебе? – спросил он, увидев, что я плачу.

– Ничего он не сделал мне! Ничего кроме того же, что и сделал ты! Он обещал уважать меня, но обманул. Ни один из вас не уважал моего мнения, а думал только о себе. Больше я не хочу видеть никого из вас на своём пути!

***

Сегодня мы весь день «играем в шпионов», ведь сегодня женятся Вики и Рокки. Всё для тайного венчания у нас готово и мы, разделившись, поехали в церковь, где нас уже ждал Падре Мануэль.

От Серхио больше нет никаких новостей, и это по-настоящему тревожит меня. Блондин сказал, что он уехал из города, чтобы не мешать нам, но я не верю ему. Зачем Серхио так поступать? Ведь у него здесь работа, дед? А с другой стороны, это в его стиле… Не мешать любимой.

Процессия была в самом разгаре, когда Иво схватил меня за руку и попросил Падре обвенчать заодно и нас.

Я хотела уже кричать о том, что это произвол, но Иво быстро сообразил и поцеловал меня. Я отдалась своим чувствам и больше не могла сопротивляться, моё сердце ожило, душа проснулась и я хотела, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался. И даже если это будет глупостью, я согласилась на его предложение обвенчаться.

– Мы не можем обвенчать сегодня две пары, – сказал Падре, глядя на нас.

Иво отобрал у сестры половину букета, и теперь нам не хватало только платья, но не оно стало причиной отказа священника. Формально Иво всё ещё женат и, поэтому, мы не можем обвенчаться прямо сейчас.

Иногда я думаю, что всё происходит не просто так, но зачем на нашем с Иво пути столько преград?! Я нашла этому одно объяснение: чтобы любовь была крепче. Ведь чем больше мы страдаем с ним сейчас, тем лучше нам будет с ним потом, не останется обид и скандалов, останется лишь любовь. Или возможно, я идеалистка, или это проверка на прочность… Или, возможно, просто ещё не время для нашей истории и мы ещё не вышли на дорогу нашего счастья.

***

Всю ночь я думала над словами Серхио и над тем, что происходит между мной и Иво, и пришла к выводу, что Серхио в чём-то прав, ведь только я сейчас в эпицентре происходящего, только я виновата в том, как всё закрутилось и только я причина тому, что вокруг все страдают. Я больше не хочу просить Серхио ждать меня, ведь это не честно. Что будет, если я соглашусь на его предложение? Разве будем мы счастливы?… Я уверенна, что нет.

Серхио сам приехал ко мне вечером, чтобы попрощаться. Он на всё лето уезжает из страны. Он принёс мне книги со стихами, которые мы читали тогда и пустой коробок от спичек.

– Здесь ничего нет, – сказала я, когда открыла его.

– Правильно! Положи в этот коробок свою гордость. Постарайся пользоваться ей по реже, и только не с Иво, он любит тебя, и ты его любишь. Здесь в коробке есть место и для гордости Иво. Положите свою гордость сюда и тогда вы всегда будете счастливы.

– Серхио, я не хочу, чтобы ты…

– Не надо ничего говорить, – перебил он меня. – Позволь мне просто поцеловать тебя на прощанье. И я пойду. Обещай, что не будешь плакать, ладно? – попросил он, вытирая с моего лица слёзы.

– Мне будет тебя не хватать…

– Помни, ты обещала, что будешь счастлива. Береги себя, – сказал он и поцеловал меня на прощанье.

***

Я пришла в комнату к Иво и поцеловала его. Поцеловала так, как в ту ночь.

– Это означает, что ты любишь меня?

– Это означает больше, – ответила я и поцеловала снова.

Я рассказала, что Ссрхио уехал, рассказала, что он пожелал нам счастья и, что мне больно от того, что я всё же причинила ему боль. Он любил меня так, что ничего не ждал взамен, а я поступила с ним по-свински.

Мы проговорили с Иво всю ночь. Мы высказали всё, что накопилось за это время. Мы целовались, когда больше не было слов, и эти поцелуи были бальзамом для наших сердец.

Мы так долго были друга без друга, что больше мы этого не допустим.

***

Сегодня день интервью, которое устроила Росси. Она попросила меня рассказать, что Федерико – мой отец и то, как он бросил меня и мою мать, но я лишь солгала, что скажу это на камеру, сказала, чтобы усыпить бдительность Росси. Когда пришло время говорить, я сказала, что Федерико – отличный хозяин, а мне женщина заплатила, чтобы я оклеветала его.

Её затея провалилась с треском и после того, как уехали репортёры, она отвела меня в сторонку, чтобы поговорить.

– Милагрос, я вижу, что ты встала на сторону отца, – начала женщина. – А что если я попрошу тебя встать на сторону матери?

– Моя мать умерла!

– Нет.

– Тогда, она ещё хуже отца, раз не появилась за всё это время.

– Твоей маме сказали, что ТЫ умерла при родах. Она не знала, что ты жива.

– Что?!

– Да, мне так сказали. Твоя мама – я, Милли, – расплакалась Росси, а я с открытым ртом стояла и не знала, что ответить. – Девочка моя, дочка… Я всю жизнь страдала, ведь я потеряла самое главное, что у меня было. Я верила, что ты жива, но все считали меня сумасшедшей, – сквозь слёзы сказала она и обняла меня. Я обняла её в ответ. Я не знала, как реагировать, ведь я всю жизнь думала, что матери у меня нет.

В ушах загудело. Я не знаю, что мне сейчас думать. Я присела на стул, чтобы не упасть в обморок, а Росси требовала от меня какого-нибудь ответа прямо сейчас, но мне нечего было сказать, и я не знаю, сколько мне потребуется времени, чтобы найти слова.

Я позвала Берни и попросила увести его сестру. Когда он понял, что я знаю правду, то от счастья разревелся, не сдерживая эмоций. Но эта сеньора мне не мать. У меня не было матери. Не важно, что ей сказали в монастыре, она могла использовать это, чтобы подобраться к моему отцу, если не сама, то через меня.

Перед уходом Росси попросила меня проголосовать на совете директоров в её пользу. Но то, что она сейчас так внезапно появилась в моей жизни, не меняет того, что я всё ещё ЗА своего отца.

Я приехала на фирму Ди Карло. Теперь, по документам, я официально представляю Донью и сегодня я попросила Федерико проголосовать против строительства стадиона, ведь на этом месте стоит жилой дом, где живут люди, пусть и бедные, но люди, у которых есть дети и им нужна крыша над головой.

– Пожалуйста, проголосуй ПРОТИВ… папа… – попросила я и, Федерико в недоумении посмотрел на меня, не зная, что ответить.

– Ведь Вы – мой отец? Я давно это знаю.

– Но почему же, ты мне ничего не сказала?

– Я?? По-моему, это Вы должны были сказать мне, кто Вы такой! Но Вы оказались трусом. Я никогда не видела от Вас отцовской любви, не получала подарков на Рождество… Докажите, что Вы не трус и проголосуйте ПРОТИВ. Сделайте мне первый подарок в моей жизни от Вас.

– А если я не проголосую?

– Тогда Вы на всю жизнь останетесь трусом в моих глазах.

***

Луиса тоже решила не упустить своего. Узнав, что Росси – моя мать, а я теперь наследница миллиардов, она тут же любезно называет меня своей невесткой и просит Иво присмотреться ко мне, называя меня теперь не пигалицей, а наследницей целого состояния.

Сегодня Росси предложила мне переехать к ней, но когда я спросила, почему она за всё это время не забрала к себе своего брата, она замешкалась, но быстро сообразив, сказала, что он тоже поедет с нами.

Я оставила Росси пить чай с Луисой, а сама пошла, поговорить с дядей. Не одной мне кажется, что эта женщина – самозванка и просто хочет подобраться к моему отцу. Берии тоже считает, что это не его сестра, ведь она многое не помнит из их жизни, но говорит, что в этом виновата авария, а исчезнувшее родимое пятно – следствие пластики.

Поэтому я не стану торопиться с переездом. Я не верю этой женщине. Не верю, что она – моя мать. Мать-настоятельница, так или иначе, рассказала бы правду. А она никому не сказала, что моя мать жива.

***

– ДА! – прокричала я и кинулась Иво на шею. – Я согласна! Согласна! – повторяла я, сквозь слёзы.

Сегодня Иво сделал мне предложение. Он получил развод, и теперь мы официально сможем стать мужем и женой.

Мы оставили в прошлом, всё, что произошло с нами. Прошлое больше не имеет значения. Я люблю его и верю каждому его слову.

Ситуация с Каролиной показала это.

Каролина – архитектор, которая должна была вести строительство стадиона, решила охмурить Иво. Совместно с Андреа, они придумали коварный план, как затащить Иво в постель. Но Блондин не дурак, он уже вдоволь насмотрелся таких подстав и сразу разоблачил змеюк.

А вот Росси удивляет меня с каждым днём всё больше и больше. Она советует мне не влюбляться в мужчин, а говорит, что их нужно использовать. По её словам: я страдаю, потому что люблю и это не правильно.

Несмотря на разные взгляды на жизнь, я всё же попросила Росси помочь мне со свадьбой. Ведь она – моя «мама»… Она взяла на себя организацию нашего медового месяца и сказала, что купит платье, чтобы хоть как-то компенсировать то, что её так долго не было в моей жизни.

***

Вернувшись из подстроенного Доньей отпуска в Испанию, я встретилась с Росси, чтобы обсудить нашу подготовку. Но сегодня она пришла не в лучшем настроении и с порога сказала, что ей нужно сказать мне что-то очень важное.

– Я не твоя мама, Милагрос, – сказала Росси, как только мы зашли в кабинет.

– Это что, шутка?! Допустим, Вы могли обмануть меня, но дядю и отца-то Вы не могли надуть!!! – сказала я, не веря свои ушам.

– Это был план Густаво, чтобы расквитаться с твоим отцом за смерть Риссо. Он заплатил мне, по правде говоря, он давно платил мне. Пришлось сделать парочку операций, а так как прошло много лет, то обмануть Федерико не составило труда, а что касается твоего дяди, то он слишком хотел найти свою сестру, поэтому и поверил в невозможное. Густаво нужна ты, ведь ты – дочь Федерико. Они хотят убить твоего отца и выдать всё это за самоубийство.

– Но зачем Вы мне всё это рассказываете? Зачем?!

– Не хочу каждый раз, смотрясь в зеркало, испытывать отвращение к себе. Ты должна мне верить, ведь если мафия узнает, что я всё рассказала тебе – меня просто убьют, – сказала Росси, и я поверила ей. Это было похоже на правду. Я слышала, что Федерико причастен к смерти отца Флор, но чтобы быть убийцей… Он может быть кем угодно, но только не убийцей!

– Только прошу тебя, никто не должен знать правду, ни Анхелика, ни Бернардо. Я всё улажу, сама. Не вмешивая тебя.

– Можете на меня рассчитывать.

***

– Мне нужно поговорить с Вами, – сказала я Федерико, который только что пришёл домой.

– Говори, – ответил он, наливая в стакан виски.

– Я знаю, что… Точнее, мы оба знаем, что Вы – мой отец.

– Да, – опустил глаза Федерико.

– И я бы хотела попросить Вас, если Вас не затруднит, как-нибудь прогуляться со мной.

– Вдвоём? Зачем?!– удивился он.

– Чтобы хоть ненадолго я почувствовала, что у меня есть отец.

– А знаешь, что я хочу больше всего?

– Нет.

– Обнять тебя.

– Вы шутите?!

– Нет, не шучу, – сказал он и обнял меня, поцеловав в макушку. Я почувствовала в тот момент его тепло, его раскаяние и всю боль, которая есть в нём.

***

Когда Федерико официально признал меня своей дочерью, вся моя жизнь тут же изменилась. Донья заставляет меня в одночасье бросить работу, Виктория ненавидит, а Марта, как всегда, завидует.

Лина вышла замуж за Бобби, и теперь они оба счастливы, а Луиса, поджав хвост, вернулась домой.

Рамон тоже взял в жёны Сакорро, их обвенчал Падре, когда выписался из больницы. Как он нас всех напугал, когда попал в больницу с сердечным приступом! Я даже пообещала заботиться о детях, но врач провёл успешную операцию и теперь наш Падре, как новенький.

С Викторией всё же удалось договориться, когда я сказала, что не претендую на её богатство, она успокоилась и пожелала нам с Иво счастья перед отъездом в Париж, где её приняли на учёбу в колледж.

После того, как Федерико выгнал Андреа из дома, она решила снова заполучить Иво, но на этот раз у неё ничего не вышло.

Дела на фирме шли не очень хорошо, хоть фирму удалось сохранить, поэтому нам всем пришлось переехать в другой дом. Он немного меньше, но места хватило всем.

– Я люблю тебя, – сказала я Блондину, когда мы остались наедине. Сейчас мы живём в нашей новой комнате, но после свадьбы я сказала, что не буду жить в особняке с его родителями и мы переедем в другой дом. В НАШ.

– Как ты меня любишь? – спросил Иво, притягивая меня к себе.

– Сколько воды в море? – спросила я.

– Не счесть.

– Сколько деревьев на земле?

– Не счесть.

– Сколько птиц в небе?

– Не счесть.

– Вот как я тебя люблю!

***

– Где же Иво, – негодовала я, сидя в столовой. Сегодня вечер подарков, а его нет.

– Может, просто опаздывает? – успокаивала меня Лина.

После того, как Пилар, которая внезапно появилась в городе, сказала, что убьёт Иво, если он не достанется ей, я боялась даже отпускать его из дома, а сейчас его нет.

– Милли, сегодня же твой прощальный вечер, вот он и поехал к своим друзьям или подругам, чтобы тоже оторваться в последний раз, – предположил Рамон.

– Не расстраивайся, племянница, он обязательно приедет, – пытался подбодрить меня Берни, обнимая свою молодую подружку.

Совсем недавно Бернардо набрался храбрости и признался в чувствах Марте, на удивление или от безысходности, Марта ответила ему взаимностью, и теперь они вместе.

Зазвонил телефон. Это Иво.

– Где, ты любимый? – встревожено подняла я трубку.

– Я же сказала, что Иво будет или в моей постели или мёртв, – сказали на том конце, и моё сердце сжалось, когда я узнала голос Пилар.

– Что ты с ним сделала? Что с ним?! – кричала я.

– Не волнуйся, пока, с твоим «Чучи» всё в порядке, но когда я положу трубку, то я не знаю, что с ним сделаю. Я ведь просила тебя держаться от него подальше.

– Я не верю тебе!

– Да?! Тогда ищи его! – сказала Пилар и положила трубку.

Рамон, Чамуко и мой отец, поехали в полицию, но скоро вернулись, потому что там им помочь оперативно не могут.

В разговор вмешалась Луиса и сказала, что Иво хорошо проводит время с Пилар и, что это не похищение.

Я хотела уже вцепиться ей в волосы, но отец сказал, что разберётся с ней сам.

Мы подняли на уши всех. Берни даже ездил к родителям Пилар, но и они не знали, где их дочь. Они сказали, Бернардо, что Пилар не в себе и уже давно. Они даже положили её в больницу на обследование, но неделю назад она сбежала.

Тогда-то она и появилась в нашем доме. Но даже то, что она портила моё свадебное платье одно за другим, хорошо хоть отец Иво купил мне их сразу десять штук, не давало повода думать, что у неё настолько серьёзные проблемы с головой.

Сакорро сделала мне чай, но я не стала его пить. Я чувствовала, что Иво в беде. Я верила, что он не может предать меня снова. Не сейчас. Не так.

К нам присоединился Пабло и тоже искренне беспокоился за брата, ведь он уехал тогда от Пилар из-за того, что она – сумасшедшая и способна на всё.

Приехала даже Андреа, но у неё тоже не было новостей.

– Пилар, больна! – сказала драная кошка то, что для всех и так не секрет. Сегодня мы все были, как одна большая семья, никто не остался в стороне, не смотря на то, что половина из них против нашей свадьбы. – Пилар вернулась из Испании, чтобы заполучить Иво, а когда она узнала, что он женится, то «слетела с катушек».

– Милли, Милли! – забежал в комнату Чамуко. – Звонит Пилар, с ней сейчас говорит Пабло.

– Как Иво? – закричала я, выхватив трубку у Пабло.

– Иво – плохо! А будет ещё хуже, – безумным голосом говорила Пилар. – Я только хотела сказать, этот идиот, думает, что у вас будет свадьба, – смеялась она, как ненормальная.

– Пожалуйста, не нужно с ним ничего делать, прошу тебя! – умоляла я её.

– Тогда делай то, что я тебе скажу, поняла?

– Да, всё что хочешь. Что я должна делать?

***

В назначенное время я приехала на улицу, которую назвала мне Пилар по телефону.

Мы заранее вызвали скорую и полицию, на всякий случай. Никто не знал, что в голове у этой больной.

Вдалеке я увидела приближающийся джип Иво и замерла. Машина остановилась около меня, за рулём сидела Пилар, а Иво был пристёгнут наручниками к двери.

Я обрадовалась тому, что он жив, но когда машина тронулась и поехала на меня, я уже мысленно попрощалась с жизнью, но каким-то чудом джип свернул с траектории и остановился за мной. Я подбежала к Пилар и вытащила её из-за руля за волосы. В это время к нам подбежали мой отец, Пабло и Рамон, и скрутили девушку до прибытия полиции.

Нестор помог мне вызволить Иво, и я обняла его так крепко, словно не видела долгое время. Я испугалась, что могу потерять его, и в этот момент, мне уже было не важно, что будет со мной, главное, чтобы он остался жив.

– Ты сумасшедшая?! – начал ругаться Иво, придя в себя. – Как ты могла встать перед машиной?!

– В этот момент я думала только о тебе и о том, чтобы мотор заглох.

– Я люблю тебя, Милли!

– Я люблю тебя, Блондин.

***

Спасибо, что вчера спас мне жизнь! Благодарю тебя, что с Иво всё в полном порядке! Я сделаю его счастливым. Да, со мной он будет счастлив!!!

Я поставила на алтарь бокал красного вина и вышла из церкви.

– Боже, я пришёл за помощью. Я боюсь, – услышала я рядом голос Иво, который тоже пришёл в церковь и поставил бокал вина рядом с моим. – Я очень боюсь, что не смогу сделать её счастливой.

– Не бойся – ответила ему я. – Я буду с тобой счастлива. Умник знает, как я тебя люблю, он знает, что ты мне нужен, как воздух.

***

Карета, запряжённая двойкой белых лошадей, приблизилась к стадиону, где собралось сегодня много народу.

Стадион навсегда останется тем местом, где мы не стесняемся быть самими собой, не стыдимся своих чувств и того, кто мы есть в этом неспокойном мире.

Здесь нет притворства, фальши, лицемерия. Тут кипит настоящая жизнь!

Заиграл свадебный марш, и по красной дорожке, невеста, в маленькой короне на голове, с откровенным декольте и в сказочном белом платье, идёт под руку со своим отцом.

Всё, как в той сказке, которую создала когда-то юная Милагрос.

Прекрасный жених в смокинге ждёт её у ворот, которые заменяют алтарь, а венчает их Падре Мануэль.

Молодые произнесли свои клятвы и отныне они пройдут весь оставшийся путь вместе.

Говорят, что сказочных принцев не бывает, как и принцесс.

Действительно, их сразу не увидишь, но их можно встретить где угодно: на футбольном поле, на улице…

Единственное, что для этого нужно – это любить…

***

– Спасибо, Падре, что Вы позаботились о моей дочери и сохранили тайну моей исповеди, – сказала монахиня, когда церемония закончилась. – Теперь я могу спокойно умереть.

– Не стоит меня благодарить, Росарио, не надо.

– Хвала Господу, или, Умнику, как она его называет.

– Ты когда-нибудь расскажешь ей правду?

– Надеюсь. Простите, Падре, мне пора в свою келью…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Юша Екатерина Тот самый Дикий ангел

Екатерина Юша Тот самый Дикий ангел