Натали Смит

Блог бабы Яги

© Натали Смит, текст, 2021

© Татьяна Чередеева, иллюстрация к обложке, 2021

© Екатерина Морозова, редактор, 2021

© Ирина Артамонова, корректор, 2021

© Блог Бабы Яги (/vk.com/yagablog), 2021

© Городские сказки (vk.com/cityhaze), 2021

* * *

Глава 1. Вакансия

– Здравствуйте! Меня зовут Янина. Я по объявлению, звонила вам утром. Вакансия на роль Бабы Яги.

– Ах да, конечно. Проходите, присаживайтесь.

Серьезная девушка лет двадцати на вид, в очках и с папкой в руках, уверенно села в кресло напротив рекрутера, заправила рыжую прядь за ухо и сдержанно улыбнулась. Безликая женщина в сером скучном костюме и с пучком на затылке: выйди за дверь – и не вспомнишь, как выглядит, – в ответ дернула уголком рта и щелкнула мышкой, что-то открывая в компьютере.

– Итак. У вас есть портфолио, и в резюме указано, что опыт работы аниматором – три года.

– Да, – весело сверкнули за стеклами зеленые глаза, от кивка непослушная прядь снова упала на лицо. – Я бы хотела добавить в свои роли и Бабу Ягу.

– Похвальное желание, горизонты необходимо расширять. Наша компания государственная и узкоспециализированная – мы поставляем на праздники леших, домовых, русалок и никаких супергероев и трансформеров. Вы, возможно, не в курсе, но спрос на сказочных персонажей очень велик, и мы отдаем предпочтение постоянным актерам. Заработная плата – стабильный оклад вне зависимости от наличия заказов, соцпакет, официальное трудоустройство и даже личное жилье.

– Жилье?

– Да, именно так. Квартира-студия. Вы же иногородняя студентка, Янина, в общежитии живете?

– Да, верно. Но собственное жилье, вот так просто?

– Не совсем. Пока вы работаете на нас, других ролей у вас не будет. Это правило. Актер должен являться по вызову. Вам подходит?

Янина прикусила губу и задумалась. Перспективы съехать из общаги в квартиру, больше не видеть тараканов и соседей по комнате и приходить когда вздумается, а не торопиться до комендантского часа, очень вдохновляли. Она и не рассчитывала на такие условия. И все же:

– В вакансии не было такой информации.

– Конечно, нет. Иначе в приемной стояла бы толпа халявщиков. А вы девушка серьезная, как я вижу, и по типажу нам подходите. Предложение будет аннулировано, если вы выйдете за дверь, будет жаль потерять такой кадр, – рекрутер подала девушке стопку бумаги. – Если раздумываете, то ваш оклад прописан в третьей строке первой страницы, обратите внимание.

Янина наклонилась вперед, нашла цифры и округлила глаза. Безликая женщина подала ей ручку, и после беглого просмотра контракта девушка поставила подпись на каждой странице.

– Поздравляю, вы наняты в компанию «Лукоморье» штатной Бабой Ягой. Вот ключи от квартиры, там же найдете необходимый реквизит, адрес указан в контракте. – Безликая подала конверт с ключами и снова «улыбнулась»: – Ожидайте звонка.

Янина как во сне шла к двери, не веря своему счастью.

– Позовите Кощея, пожалуйста, он в приемной.

* * *

Девушка с объемным чемоданом стояла у входной двери по означенному адресу, теребя в руках связку ключей, не решаясь войти. Наконец любопытство взяло верх. Тряхнула локонами, выдохнула, открыла свою квартиру, щелкнула выключателем. Маленькая студия в деревенском стиле, чисто, прибрано и очень антуражно: пучки трав, котелки разных размеров, черепа животных, какие-то банки на полках, открытый шкаф с одеждой. В одном углу что-то похожее на большую бочку с метлой внутри.

– Мя-я-яу-у-у-у!!

Янина подпрыгнула и взвизгнула от неожиданности. Черный кот бросился под ноги и, продолжая мяукать, стал тереться вокруг.

Девушка присела на диван, вздохнула и открыла контракт, желая убедиться, что не спит.

Мелкий шрифт на последней странице гласил:

«Штатная Баба Яга ООО „Лукоморье“ нанимается один раз до конца срока службы, равного пятистам пятидесяти пяти годам. Срок жизни работника продлевается автоматически магическим путем без участия работника. Со службы нельзя уволиться, нельзя умереть, нельзя не исполнять обязанности».

– В смысле? – хихикнула девушка.

– В прямяум смысле, хозяйка.

Черный кот сел рядом и асинхронно моргнул желтыми глазами:

– Добро пожаловать домой, Баба Яга. Мыр-р.

* * *

«Со службы нельзя уволиться, нельзя умереть, нельзя не исполнять обязанности», – гласит контракт.

Играла с котом в гляделки. Кот выигрывал.

Происходящее не укладывалось в голове. Все, что случилось вечером, – привиделось и не более того: после слов про «Добро пожаловать домой, Баба Яга» – в квартире больше никто не разговаривал, только нервно хихикал и иногда бурчал под нос литанию против страха, да и то не целиком, а пару строчек. И это был не кот.

– Давай уже, осваивайся, надоело таращиться на тебя. Истеричка. Понаберут по объявлению «Хочу работать Бабой Ягой»…

Кот нахально отвернулся, задрал лапу и принялся вылизываться под хвостом.

Все-таки он говорящий. Должна заметить, что наряду с речью недурно было бы обучить его еще и манерам.

* * *

Мой кот – мохнатый комок дерзости.

– Как тебя зовут? – спросила я, немного придя в себя. «Кот Бегемот, наверное».

– У меняу нет имени.

– Почему у тебя нет имени?

– Мняу его должна дать хозяйка, такие правила. И чтоб ты знала – мы партнеры, побольше уважения! Так что никаких Василиев, Мурзиков и прочих. Я только месяц назад выпустился из Академии магических компаньонов и просиживал мех в пустой квартире, пока тебя не наняли.

– И как тебя в твоей Академии называли, чтобы идентифицировать?

– 645-в.

– Интересно…

Назвала его Бальтазаром, вроде бы доволен.

* * *

Когда в окно на тринадцатом этаже постучали, я почти не удивилась.

За стеклом сидела ворона с конвертом в клюве. Я открыла створку, сказала «спасибо» и забрала конверт. Ворона-почтальон, говорящий кот? Почему бы и нет.

– Там твояу зарплатная карта и магические документы, – пояснил кот.

И правда, обычная пластиковая карта известного банка с моим собственным именем, удостоверение, похожее на автомобильные права, только на полеты на метле и в ступе, и еще какой-то маленький ключик, но не из металла, а прозрачный с переливами.

– Для чего он? – спросила кота.

– Придет времяу – узнаешь.

– А на права сдавать не надо?

– Потом научишься. Единственное, что тебе в воздухе грозит, – обычные птицы.

Все как у людей: права купила, а научишься по ходу.

* * *

– Консервы мняу открой!

– Ты волшебный кот, сам открой.

– Так у меняу же лапки!

Шел второй день совместной жизни…

* * *

На учебу хожу как обычно, вру только однокурсникам про жилье, мол, водить никого нельзя, строго следят. Сессия на носу, волнуюсь. Что родителям сказать, не знаю, хорошо, что они далеко, внезапно в гости не нагрянут.

Уживаюсь с котом как могу, вчера не разговаривал со мной весь вечер, обиделся. Кино смотрели, ну я и пошутила:

– А может, я буду как Джон Уик, а ты – как его собака?

– Совсем сдурела, рыжая? – Кот распушил хвост и злобно щелкнул зубами. – У него собаки меняются как перчатки.

– Ага.

– Я на тебяу жалобу подам, ведьма! За намеки…

Нежный какой, смотрите.

* * *

Получила первый заказ – детский день рождения. Обычный телефонный звонок из «Лукоморья», никаких тебе сов за окном, ворон с письмами, блюдец с яблоком. Волновалась страшно: вдруг у меня по случаю горб вырастет и нос с бородавкой. Обошлось. Собрала себе наряд из предоставленного реквизита, загримировалась – вышла Баба Яга с налетом цыганщины. Бальтазар поморщился, но промолчал. Отыграла успешно. Стало как-то легче принимать реальность. Жду следующий заказ, живу хорошо, но странно.

Тут из шкафа выпали какие-то древние книги с заклинаниями. Кот сказал: «Пора учиться, Бабуся Ягуся» – и прикрыл лапой морду, глумливый перевозчик блох. Сижу, изучаю заклинания в стиле «заставить гостя плясать», или «завязать язык узлом», или «заклинание для наращивания бородавок». Интересно, есть ли заклинание против котов со скверным характером? Пока не нашла.

* * *

– А что с моей предшественницей?

– На пенсию Ядвига вышла, живет в соседнем измерении с новым котом.

– Можно с ней поговорить?

Кот моргнул поочередно обоими глазами и дернул ухом:

– Ну-у-у-у… В правилах запрета на это нет. Тогда доставай ключик и оденься, не май месяц.

В недоумении стою перед собственной входной дверью, вставляю прозрачный ключик в замочную скважину. Ключ меняет форму в соответствии с замком.

– Чудеса! А я думала, какое-нибудь зеркало будет и мы через него пройдем.

Бальтазар фыркнул:

– Такое только в кино бывает. Все подобные артефакты в музее истории магии, изъяты службой собственной безопасности. С этим ключом ты любую дверь порталом сделать можешь. Открывай, хозяйка.

* * *

Долго думала, что написать. Наверное, лучше подробно. Потом, лет через четыреста, память может быть уже не та: жизнь якобы продлевают (пока не могу сказать точно), а про память ничего не сказано.

В общем, за моей дверью оказалась другая дверь – деревянная, лакированная, с ручкой-кольцом. Я постучала, дверь со скрипом отворилась.

Милая седая старушка в кресле-качалке у камина, на коленях – черный кот. Котелок бурлит, пахнет вкусно. Совсем не страшно: никаких тебе черепов человеческих и прочих ужасов. Чинно, по-домашнему. Только пол под ногами подрагивает и кажется, будто помещение меняет направление. «Избушка на курьих ногах», – шепнул мне Бальтазар.

Ого, они существуют?

– Добрый вечер, красавица.

– Меня зовут Янина.

– Ядвига Лукерьевна. С чем пожаловала?

Коты вовсю обнюхивали друг друга в каком-то ритуале.

Мы долго говорили, я со своими дурацкими вопросами все пыталась понять, во что ввязалась. Ядвига терпеливо объясняла, не забывая подливать травяной чай.

По ее словам, все правда: жить я буду долго, не умру, даже выпав из ступы без парашюта. Нет, детей есть не надо. Нет, стареть буду постепенно, в одночасье старухой не стану. Атрибуты вроде огромного носа, зубов и прочих гадостей можно наколдовать по случаю. Ступа и правда летает, но в холодное время года лучше порталами, а исконным транспортом – на всякие шабаши да общемагические сборы. Да, коты нынче не те, все хамят и места своего не знают (Бальтазар прижал уши и потупился), муштровать их надо, но без них молодой ведьме никуда – все знают, все подскажут.

Ядвига уверяла, что все будет хорошо и я научусь, но сама. Я так поняла, к ней за советом бегать не стоит, запрета нет, но это дело поправимое. Рассказала, где купить приличную колдовскую одежду и как правильно общаться с Казимиром Трехрогим – мастером по изготовлению и ремонту метел.

– А когда меня на шабаш позовут или другое магическое мероприятие?

– Еще не скоро, девочка. Учи заклинания, осваивай зелья, потихоньку познакомишься с другими персонажами.

Мы дружески попрощались.

* * *

Бальтазар учит варить зелья. Вчера полночи отмывали кухню – что-то пошло не так. Сегодня над котелком с булькающей лиловой жижей я задумалась о Ядвиге. На мой последний вопрос она ответить не смогла. Лишь отвела глаза.

– Двадцать первый век, Ядвига Лукерьевна, как думаете, сколько нам осталось? Я имею в виду… прогресс и технологии. Как долго дети будут читать сказки про нас, когда наступит момент и мы канем в небытие?

– По крайней мере, контрактом ты обеспечена долгой жизнью и, может, однажды будешь летать среди звезд в космической ступе…

Поживем – увидим.

А пока… Терпеливое ожидание не входит в список моих положительных качеств. Пришла мысль найти сотрудников «Лукоморья» современным способом. Кот сказал, что никаких магических интернет-сообществ нет.

Заведу блог и буду записывать свою жизнь – все равно обыватель не поверит, а знающие нелюди подтянутся сами.

Итак, запись первая:

«Играла с котом в гляделки. Кот выигрывал…»

Глава 2. Это не возраст, это титул

– Хватит меня Бабой Ягой звать! Какая я тебе баба?

– Баба Яга – это не возраст, а титул!

* * *

Проснулась от щекотки и легких шлепков по голове. Бальтазар сидел рядом на столе и манипулировал хвостом: то нос пощекочет, то ухо, то стукнет по темечку.

– Вставай, засоня, экзамен проспишь.

Я махнула рукой, отгоняя назойливый хвост, отлепила щеку от гримуара, на котором уснула вчера, и со стоном разогнулась.

– Выглядишь на тридцать пять, – отвесил комплимент кот и ткнул хвостом в сторону своей миски. – Еда сама себяу не положит.

– Иди мышей лови!

– Окстись, безумная! Городские грызуны отравой напичканы под завязку и канцерогенами. Им хоть бы хны, а наш брат потом болеет. Не любишь ты меняу.

Мы состроили друг другу ехидные рожи.

– Крема побольше вотри, больно лицо помятое, – присоветовал кот.

Засыпала на ходу, какой билет вытащила, даже не поняла, но исправно забубнила:

– Exorciso te creatura aqua, ut sis mihi speculum Dei vivi in operibus ejus et fons vitae et ablutio peccatonim…[1]

– Янина, что за цирк? На вопрос отвечайте!

Экзамен сдала хуже, чем могла бы. В следующий раз засну на учебнике, а не на книге заклятий.

* * *

В окно снова постучали. Ворона отдала черный конверт и, мерзко каркнув, улетела.

«Янина, ваши родители решили вас навестить, завтра позвонят и сообщат об этом. Не отказывайтесь, пусть убедятся, что с вами все хорошо, – проблем будет меньше.

С уважением, отдел безопасности ООО „Лукоморье“»

И сургучная печать с завитушками.

– Бальтазар! Что еще за отдел безопасности?

– Специально обученные домовые. Один такой подселен к твоей семье, чтобы сюрпризов не было. Разведчик.

– Так за ними следят?!

– Защита магического сообщества, нормальная практика, пока они живы. Наблюдение снимут, когда научишься носить два лица не напрягаясь, но присматривать все равно будут.

– А домовых как нанимают? Они же не люди, правда?

– Ха! Конечно, нет. Фабрика домовых у нашей компании. Штампуют, как кукол, потом жизнь вдыхают.

Вот так-то…

Обычный родительский однодневный визит. Папа сурово хмурит брови, мама – сокрушается, что исхудала доченька и в доме грязно. Да и вообще квартира странная. Долго объясняла, что реквизит. И кот в довесок – якобы от прежних жильцов.

– Хороший кот, воспитанный, ласковый, проблем никаких от него, – уверяла я родителей, которые котиков не больно жалуют, а сама давилась от смеха.

Мой кот и такие эпитеты несовместимы!

Бальтазар смотрел из-под полуприкрытых век, старательно мурчал, терся об ноги и гадил в лоток, а не в унитаз, как он умел.

Хороший актер. Оскары толпой за ним ходят и плачут: «Возьми нас, возьми…»

Потом долго шерсть дыбил и зло мявкал на меня по-кошачьи непонятно что. А я что, мы же оба повязаны. Куда я – туда и он.

* * *

Кот заглядывает через плечо, смотрит, что я вам в блоге пишу. Контролирует, чтобы не приукрашивала. В той же группе, где я нашла вакансию Яги, наткнулись на объявление: «Набираем охранников в дружный коллектив „Богатыри“, соцпакет, официальное трудоустройство, полис ДМС. Писать Черномору М. Ю.»

– Смотри-ка, Бальтазар, даже не прячутся!

– А что им… Богатырей постоянно набирают – работа в Службе Сказочной Безопасности рискованная.

Посмотрела, кто лайкнул объявление. Дюжие ребята, надеюсь не иметь с ними конфликтов. В этот момент меня осенило, аж подпрыгнула:

– Я Кощея сама найду!

Полчаса поисков, и – вуаля! – неудаленное объявление. Один лайк, и… это парень из приемной. От волнения даже очки вспотели. Сохранила его страницу в закладках, буду чувствовать себя уверенней – напишу ему.

* * *

23 февраля

Решила поздравить кота. Он же мужик, с явными подхвостными признаками – не перепутаешь. Купила дорогой рыбы без костей и перевязала красной ленточкой. Недолго думая, присовокупила открытку «Защитнику отечества» с красной звездой и танком, как полагается. Кассирша странно посмотрела на набор, но не решилась спросить, что это за дичь. Надеюсь, Бальтазар будет доволен.

– Кот, у меня для тебя подарок!

– С чего вдруг? – подозрительно покосился мохнатый нахал, оторвавшись от когтеточки.

– Так праздник же, день Защитника отечества!

– Обхохочешься! В каких войсках я служил, по-твоему?

– В диванных. Очень почетно!

Кот зло прищурился:

– Троллить меняу вздумала? Я тебе волосы отгрызу во сне.

– Ну что ты, что ты… Ты же защищаешь отечество, только на магических границах. Вот тебе рыбка и открытка.

Бальтазар поел, подобрел и плюхнулся на диване рядом. Пузом кверху.

– Можешь почесать мне животик. Но только сегодня!

Вот спасибо. Я счастлива, так счастлива…

8 марта

Котяра ушел накануне вечером и домой не приходил. Волновалась сильно – вдруг съязвит кому-то посильнее себя.

Истошное «Мя-я-яу-у-у-у» за дверью вырвало из грустных мыслей. Открываю. Сидит кот, целый и невредимый, а над полом перед ним завис букет из синих роз.

– Давайте! – говорит кот, и из-под букета выползают крысы.

Я с визгом отпрыгиваю назад в безопасность квартиры, но грызуны сели в рядок и вдруг запищали:

– С восьмым марта тебя! Поздравляем, Яга! С восьмым марта тебя-я-я-я-я!

Допищали и бросились к запасной лестнице.

Обалдеть. Я подняла букет.

– Ты… Что… Как ты?.. – От неимоверного удивления фразы не складывались.

– Я – волшебный кот.

Бальтазар гордо прошел в квартиру.

– Ага, волшебный, а консервы открыть не можешь! У тебя же – лапки!

* * *

Впереди мой день рождения и Новый год. До них еще далеко, но глаз дергается заранее.

Глава 3. Академия магических компаньонов

За окном обычная питерская погода: метель в середине марта. Причем новогодняя такая – только смотреть и пить чай, сидя на подоконнике… если бы я высоты не боялась. Кот еще не понял, что к окну я подхожу только за письмами, деревянной походкой и с вытаращенными глазами. К слову, скоро мне в ступе летать учиться… Жду с нетерпением.

В общем, снежный вечер, я грызу гранит науки, кот грызет сухарь.

– Бальтазар, а как ты попал в Академию? Как вообще животные туда попадают?

– Котенком попал. Вышел из подвала – отловили. Было страшно, а потом интересно. Много нас было, около сотни хвостов, но Академию закончило лишь двадцать.

– Почему?

– Сначала отбирают по масти, без единой белой шерстинки – это первый пункт отбора, затем тестируют на интеллект – так еще часть отсеивается, а потом уже в процессе обучения выгоняют отстающих. Любой взрослый черный кот из подвала – не прошедший отбора кандидат.

– Ничего себе… Вот бы глянуть на эту вашу Академию!

Кот по своей привычке асинхронно моргнул, задумавшись.

– Это нелегко, но можно. Внутрь посторонним нельзя, охранники там просто звери, а ходить вдоль забора никто не запрещает. Я бы с подругой повидался. Скучаю иногда по Триста Тринадцатой.

– Красивая? – осторожно спрашиваю, стараясь не спугнуть нежданную откровенность кота.

– Да, метиска-потеряшка. Когда ее выловили, у нее ошейник был с именем. Она очень этим гордилась и хвасталась, пока дворовые по усам не надавали, чтобы нос не задирала.

– А сколько тебе лет, кот? – осенило меня.

– Почти десять. Где-то в середине марта я родился, не знаю точно.

Бальтазар догрыз сухарь и свернулся клубком, а я смотрела на танец снежинок и думала о том, мимо скольких черных котов я проходила на улице, не зная, как же удивительна их жизнь.

Следующим вечером мы стояли перед дверью. Я с волнением подносила прозрачный ключик к замочной скважине – кто его знает, что там, по ту сторону.

– Не трусь, не на Марс летишь, просто другое измерение, – как-то по-доброму муркнул кот, я удивленно покосилась на него, но промолчала.

Я открыла дверь… в поле. Ярко светит солнце, мерзлая, припорошенная снегом земля под ногами, впереди, метрах в двухстах, полоса леса. Пейзаж разбавляет выступающий из лесного массива высокий забор с чередующимися секциями из кирпича и кованых металлических завитушек и большими стальными воротами. Немного напоминает решетку Михайловского сада, только массивней.

Бальтазар сидел у меня на руках, фильтруя носом воздух.

– И что нам делать? – вопрошаю я.

– Надеятьсяу, что встретим у ограды учеников, а не охрану, больше ничего.

– Внутрь совсем нельзя? Секретный объект?

– Да, с учениками нельзяу встречаться. Испокон веков такие правила, не нам решать, а на границе можно встретить выпускников, в силу обстоятельств еще не обредших компаньонов, – к ним применяются значительные поблажки. Нарушение же периметра гостями чревато физической расправой.

– Кем охраняется-то?

Неприятный холодок кусочком льда прокатился вдоль позвоночника. Сказка имеет другую сторону.

– Лешими. – Кот еще раз втянул воздух. – Сейчас их рядом нет, даже ты бы учуяла – смердит от них жутко.

Прекрасно…

Весь масштаб сооружения я оценила, лишь стоя в двух шагах от ограды. Размах Академии – поистине королевский. Это был Версаль. И за оградой царило лето со всеми атрибутами: светило солнце, теплый ветерок касался лица, пели птицы в кронах деревьев и зеленела трава. Я оглянулась назад – зимнее поле и приоткрытая дверь посреди пустоши. Все. Мы буквально стояли на четкой границе времен года.

– Э… Бальтазар, мы во Франции?

– Нет, копияу дворца. Академию перестраивают раз в несколько столетий. Сейчас – это Версаль.

Мы шли вдоль забора в поисках неведомо чего. Моя отвисшая челюсть покоилась на стоячем вороте куртки и ниже упасть не могла. Красиво, ни убавить, ни прибавить…

На одном из участков ограды красовалась черная фигурка кошки в сидячей позе. Эбонитовая, блестящая, изящная от ушек до миниатюрных лапок – само совершенство, творение неизвестного скульптора! Мысль свою развить я не успела – «скульптура» медленно открыла веки, сверкнув самыми зелеными глазами, какие только возможны в этой вселенной.

– Триста Тринадцатая! – радостно заорал Бальтазар, спрыгивая с моих рук. – Как всегда на высоте – так, как ты, никто не умеет маскировать свой запах!

– И тебе привет, – равнодушно ответила «живая статуя», грациозно спрыгивая вниз. – Какими судьбами?

Они о чем-то переговорили на кошачьем, и Бальтазар, буркнув невнятное «яу-скоро-вернусь», исчез на летней стороне, невежливо оставив нас одних.

– Ты, значит, новая Яга?

– Да. А ты, значит, Триста Тринадцатая.

– Будем знакомы, – прищурилась кошка. – Я тебя примерно так и представляла, собирая образ из обрывков слухов, сплетен и нечетких фотографий.

– Я только месяц назад контракт подписала, а обо мне уже все знают? – искренне удивилась я. Слово «сплетни» мне немного не понравилось.

– Сейчас много кого набирают на долгие роли. Каждый участник игры вывешивается на доске информации в Академии. Кощея вместе с тобой взяли, но с ним проблемы.

– Не хочет из животных матрешку собирать? Ну, знаешь: игла в яйце, яйцо в утке, утка… бр-р… в зайце, заяц в сундуке, сундук на дубе…

– И это тоже. Видишь ли, у него по контракту смерть прописана, а он против.

– Серьезно? Удивительно… – ехидничаю я.

Кошка фыркает вполне по-человечески:

– В агентстве напортачили – взяли Кощеем студента юрфака, он нашел лазейку в своем контракте и теперь добивается не смерти от иглы, а отставки со стиранием памяти в случае провала. Все на ушах стоят! Начальство рвет и мечет, привыкли иметь дело с неграмотными работниками, а нынче жизнь другая – людям палец в рот не клади, все права свои знают и судом грозятся.

– Ясно… А кто начальство у нас?

– На самом деле никто толком не знает, но все боятся.

Вот тебе и пища для размышлений: начальства никто не знает, однако система работает исправно.

– Бальтазар немного рассказывал о тебе, Триста Тринадцатая, – сменила я тему. – Говорит, ты потеряшка. Помнишь, как тебя называли хозяева?

– Конечно, помню, мне же не триста лет! Мелисса Бастет мое имя.

Я посмотрела на маленькую изящную кошку, ее гордый профиль напомнил мне о древнем Египте и поклонении котикам. Имя подходит на все сто процентов.

– Красиво! Но как же быть с правилами? Бальтазар сказал, что я должна ему дать имя – такие порядки.

– Моему компаньону, если он найдется, придется нарушить правила. Иначе мы с ним не поладим.

Я оглянулась по сторонам – Бальтазара нигде нет, можно и полюбопытствовать:

– Расскажи мне о моем коте, пожалуйста.

Кошка элегантно потянулась и ответила:

– У твоего Бальтазара самый невыносимый характер среди молодых магических компаньонов. Ох и дрался он из-за этого в Академии, едва не выгнали. Как только мы его не называли, только одно прозвище наш выпуск никогда не забудет…

– Я думала, у вас цифровые идентификаторы. Вот он был 645-в, а ты – 313.

– Для порядка – да, но мы-то друг друга иначе называли.

– И как же вы его звали? – напряглась я, предчувствуя недоброе.

– Исчадие.

Вот свезло так свезло.

Исчадие легок на помине – шустро перебирая лапами на дальнем расстоянии от нас, буквально на бегу что-то промявкал Триста Тринадцатой и исчез в дверном проеме. Мне показалось, будто бежать ему было неудобно. Странно он себя ведет…

Кошка скомканно попрощалась со мной и исчезла за оградой.

Я неторопливо шла к двери, наслаждаясь солнечной погодой, думая о Кощее, начальстве и о том, за какую ниточку потянуть, чтобы узнать, кто владеет ООО «Лукоморье».

А дома меня ждал сюрприз: на диване сидели двое – Бальтазар и летучая мышь.

Глава 4. Супчик

Я молча разглядывала зверушку. Маленький черный комочек с беспомощно раскинутыми перепончатыми крыльями и огромными блестящими глазами. Он дрожал всем тельцем и жался к кошачьему боку.

– Что это? – строго спросила я, закрывая дверь на все замки. Если явится ССБ, будет хоть какая-то фора. Надеюсь. Кто его знает, что там за богатырей набрали.

Очевидно, мой компаньон совершил диверсию, пронеся одного из обитателей Академии под брюшком в другое измерение. Вот почему он так странно бежал по полю. Также очевидно, что меня в свои планы он посвящать не собирался.

– Хозяуйка – это не «что», а «кто». Суповой набор.

– Прекрасно, мы суп варить будем? Я предпочитаю мясо птицы, вообще-то. – Стальные нотки в голосе мне имитировать не пришлось. Очень не люблю, когда действуют у меня под носом без моего ведома.

– Я тоже, и вынес его как раз для того, чтобы суп из него не сварили, – кот улегся вокруг мыши рогаликом и прикрыл лапой. Первый раз вижу в Бальтазаре заботу о ком-то, кроме себя. – Он может есть мой корм.

Я присела рядом, озадаченно разглядывая открывшуюся картину, и тут кота прорвало.

Не стану описывать всех красок, достаточно сказать, что летучие мыши в Академии – расходный материал для уроков зельеварения. В прямом смысле слова – суповой набор. Когти, шерсть, кости, крылья… У меня холодела кровь от подробностей: ничего себе сказка – такие зверства. А ты как хотела, Яга? Откуда берутся все ингредиенты для зелий? Ради этого кто-то погибает. Ладно ящерица, но это существо обладает сознанием.

В общем, кот оказался сердобольным и припрятал одного мыша в укромном месте, кормил, а потом его определили ко мне и связь оборвалась. Не знал, жив ли еще его питомец, а как выдалась возможность, так и выкрал. Новое о моем коте: во-первых, он добрый. Во-вторых, умеет выжидать.

– Бальтазар, что же ты раньше не сказал?

– Присматривалсяу к тебе – люди разные бывают. Оказалось, ты животных любишь всяуких разных, вот я и рискнул. Триста Тринадцатая опекала его, как могла, но не вечно этому длиться, того и гляди хозяина себе найдет.

– Я была волонтером в центре помощи бездомным животным, пока не переехала в Питер учиться. Ты мог мне довериться.

Кот опустил глаза и крепче притянул к себе крылатого. Без слов понятно, что друг о друге мы ничего толком не знаем, живем будто соседи. Я положила на блюдечко корма и поставила на диван.

– Бальтазар, если ты еще раз будешь действовать за моей спиной – я тебя побрею и стану называть Исчадием. Ты меня понял?

Кот прижал уши и мудро промолчал. Свой характер я проявляю редко, но есть моменты, которые я никому и никогда не спускаю; тогда летят искры. Нам еще предстоит узнавать друг друга, чтобы сработаться.

– Значит, Супчик, – подытожила я разговор, – останется жить у нас.

Окей, Гугл. Как ухаживать за летучей мышью?

Неделя была хлопотная. Летучая мышь в доме – то еще удовольствие: микроклимат, кормление, полеты. Выпускаем его на улицу полетать и справить потребности, лишь бы не сцапал никто.

– Хищных птиц в городе нет, Яга, только хищные люди, – отмахивается кот.

Супчик возвращается быстро – холодно для него. Спит либо в ванной – где влажно и микроклимат получается необходимый, там я соорудила ему что-то наподобие насеста у батареи, – либо с котом. Умилительная картина. Думаю выложить их фото в сеть, но кот против.

Бальтазар вернулся в свой саркастичный образ, будто ничего не было.

– Эй, Суповой набор, тащи корень мандрагоры с верхней полки!

Супчик послушно выполняет роль курьера и летает по квартире с ингредиентами в лапках. Существо оказалось понятливое, но не говорящее, что безмерно меня радовало – еще одного болтуна в доме я бы не вынесла.

Котлов Супчик боится, близко не подлетает, доставляя ингредиенты на самый дальний край столешницы.

Зелье для придания сил в итоге выглядело неплохо, надеюсь, что все верно сварила – занятий очень много, пригодится.

* * *

Иногда у нас случаются странные разговоры.

– А правда, что у котов девять жизней?

– Не знаю, не проверял. Говорят.

– Почему именно девять?

– Эта цифра полна магии для очень многих культур. Легенда о кошке Баст гласит, что она девять раз умирает и воскресает в своем земном обличье. Фрейя ездила в упряжке, запряженной девятью кошками. – Бальтазар зевнул. – Вообще, много мифов, но правды мы не узнаем. Я не встречал кота, который бы за чашкой молока рассказывал, что потратил очередную жизнь.

Я представила кошачий бар с разными видами молока. Смешно.

– И все-таки, если жизнь потратилась, теоретически, кот должен ожить и вернуться.

– Слушай, ты, кладбище домашних животных, о таких вещах не распространяются, но есть стойкий миф, что кот возрождается в другом месте, где его никто не знает, и ничего не помнит.

– А если бы помнил?

– Тогда бы ему не молока нужно было налить, а валерьянки. Никто не хочет помнить собственную смерть.

* * *

В промозглом Питере простуда – состояние перманентное. Дорога на учебу долгая, среди шмыгающих носами людей схватить микробы раз плюнуть – я и схватила.

– До чего вы, люди, жидкость выделять любите: то слезы, то сопли… Фу! Давай лечиться.

Бальтазар морщился и указывал, какие книги смотреть. «Зелье от простуды» нашлось во втором гримуаре. Состав восхитительный: щепотка сушеных цветков кобровой лилии, крошка рога нарвала, тертые кости двуногой ящерицы, небольшой шарик (с горошину) неспелой клубники – и все это на основе крови варана.

Приготовление: «Добавить воды, прокипятить, помешать по часовой стрелке столько-то раз, помешать против часовой столько-то…» Та-а-ак-с… «После помешиваний в разные стороны немного остудить. Зелье готово. Рекомендуется подавать теплым».

– А что, в аптеку мне теперь ходить нельзя? – ужаснулась я, представив двуногую ящерицу. – Порошок купил, в стакане развел – и хорошо!

– В человечью аптеку – нельзя! Только в лавку с ингредиентами для зелий. Ты – Яга! Соответствуй. А то ходит она в джинсах тоненьких в облипку и курточке короткой да без шапки, а потом «ой, я заболела»!

Сговорился с моей мамой, что ли? Достала котелок и ингредиенты. Кот продолжал бухтеть. Вообще титул бабки здесь у меня…

Не знаю, что пошло не так: может быть, количество движений неверно посчитала, лево-право перепутала…

В общем, простуда у меня прошла к следующему утру, а всю ночь я чихала розовыми клубничными соплями.

Осваивай зелья, говорил кот. Будет весело, говорил кот. Прогресс в том, что в этот раз хотя бы кухню не надо отмывать.

Ингредиенты стоит пополнить, думаю, вскоре поеду в лавку за запасами.

Глава 5. Гомер

Отношения с одногруппниками ухудшаются. Моя новая работа и бонус в виде жилья вызвали волну зависти и едва прикрытого недовольства. Шушуканье за спиной не прекращается. Меня почти не зовут на посиделки после занятий, но я слишком занята новыми знаниями и открытиями, чтобы переживать по этому поводу. Да и, честно говоря, – я за три года учебы ни с кем близко не сошлась.

Наколдовала прыщ на носу нашей первой красавице – нечего было дразнить меня за провал на экзамене, вопрошая, что за ахинею я несла, отпускать шуточки про внешность Бабы Яги и спрашивать, где же мои бородавки. Теперь она прячется на задворках аудитории, но прыщ даже с первых рядов видно! Небольшие заклинания начинают получаться!

Рассказала об этом Бальтазару. Никогда не видела, как смеется кот: задирает верхнюю губу и издает щелкающие звуки с подмяукиванием.

– Дай пяуть, ведьма!

Самое странное в этой ситуации даже не то, что я наколдовала что-то работающее как задумано, а то, что мне приятно одобрение… кота.

* * *

Сегодня доставили заказ для кота – рюкзак с иллюминатором, чтобы по городу с ним передвигаться. Весь день в нем играл.

– Смотри, я в батискафе!

– Тебе надо худеть, Ягуся! А, нет, это пластиковое окно увеличивает твой… нос!

Высунет лапу и ловит из рюкзака, как из засады, переваливающегося с боку на бок неваляшкой Супчика. Кот есть кот, пусть и говорящий.

* * *

– Кот, а как выглядят домовые?

– Квартирные домовые похожи на лохматых колобков разных цветов, и они исчезающий вид.

– Почему?

– Людей слишком много. Они и так селились выборочно, а теперь и вовсе днем с огнем не сыскать, когда нужны. Хотя в нашем доме живет кое-кто. Сейчас у Лукоморья политика оптимизации, то есть многофункциональность сотрудников. Например, дух дома замещает и квартирных домовых.

На моем лице, видимо, читалось непробиваемое недоумение, поскольку кот тяжело вздохнул, сменил позу из лежачей пузом кверху на сидячую и как заорет дурным голосом:

– Гоме-е-е-е-е-е-ер!!!

Супчик проснулся и, испуганно вереща, свалился со своего насеста в ванной.

К нам в квартиру зашли. Ну как зашли, прошли сквозь дверь, будто бы ее и нет. Моя очередь верещать.

Некое существо, отдаленно смахивающее на человека, ростом мне по колено, вместо одежды – обои в цветочек, вместо глаз – блестящие шляпки саморезов. Чудо чудное…

– Добрый день, Баба Яга, меня зовут Гомер, и я – дух дома.

– Д-драсьти…

Беседа вышла задушевная, хоть и малоинформативная.

Гомер знает немного, он год назад родился, точнее, был создан. Прикреплен к этому дому, присматривает за жильцами, учится выполнять свою работу и все еще чувствует себя одиноким.

В этом мы с ним похожи…

Про ООО «Лукоморье» он вообще ничего не знает. Кажется, дирекция предприятия в ближайшее столетие нарвется на забастовку во всех своих отделах. У Гомера даже контракта нет. По идее, он мог бы взять и уйти, да только куда?

В качестве дружеского жеста закрасила его серийный номер на спине цветочками. Ушел с улыбкой.

Глава 6. Как я ступу осваивала

Честно говоря, к основным атрибутам баб-ежества – ступе и помелу (с виду большая старая бочка и обычная метла, как у дворника дяди Миши в моем родном городе) – я долго не решалась притронуться, только пыль смахивала при уборке. Мне казалось, что, если возьму в руки, – все, безвозвратно обернусь каргой с носищем, бородавками и железными зубами, грызущими костяную ногу… Но время шло, я спокойно читала заклинания, учила латынь между лекциями, перелистывала тяжелые, плотные страницы гримуаров, испещренные записями древних колдуний, привыкла говорить с котом, открывать дверь в другие измерения и оставаться собой.

За окном снежный март, зима никак не отступает, а хочется тепла и новых ощущений. Я решительно подошла к углу с припаркованными летательными средствами.

– Бальтазар, ступа с виду тяжелая и старая, как она вообще взлетает?

– На магической тяге, конечно. Мастер во время изготовления заправляет на весь срок эксплуатации. С метлами немного и проще, и сложнее – там от прутьев зависит скорость.

– А кто изготавливает все это?

– Казимир Трехрогий, он у всего Лукоморья единственный мастер.

– А можно будет новое купить и посимпатичнее?

– Так можно навестить лавку, посмотреть, что есть в наличии. Ступа твояу и правда старая, еще Ядвига на такой модели летала, так, почитай, полтыщи лет назад сделана.

– В музей просится прямо… За стекло.

Кот дернул ухом и прищурился:

– Кстати, можно сдать в музей истории магии. Надо им письмо направить с предложением, но вначале новую купи, а то останешься ни с чем.

Супчик перебирал лапками по черенку метлы туда-сюда – принимал участие в дебатах на свой манер, видимо. Старое, отполированное руками дерево, ветки сухие в венике, пыль и грязь сыпется на пол…

– Давай махнем где потеплее, надо же начинать летать, лето скоро.

Это я говорю так решительно и спокойно, а сама прямо дышать не могу от страха, ладошки вспотели, сердце замирает. Как представлю себе полет… Яга, которая высоты боится, – прелесть просто, а не персонаж. Служба подбора персонала ООО «Лукоморье» изрядно напортачила и со мной, и с Кощеем, как я поняла. Мыш вспорхнул мне на плечо, острыми коготочками вцепился в старую домашнюю толстовку и пищит что-то Бальтазару.

Кот подозрительно покосился на меня, принюхался – и как хлопнет себя лапой по морде…

– Слышь, Яга, ты это… зелье успокоительное прими.

– Я такое еще не варила, – озадаченно отвечаю я, мысленно прикидывая, чьи части тел нужны для этого.

– В шкафу у тебяу стоит, красное полусладкое.

Шутку я оценила, нервно хихикнула и направилась к шкафчику за зельем, бормоча на ходу небезызвестное:

– А может, тебе вина красного да бабу рыжую?

Понятливые у меня компаньоны…

* * *

Вышли из двери мы на летнюю поляну. Русью повеяло, не поверите – казалось, вот-вот из рощи выйдут девки в сарафанах и с венками на головах да затянут что-то лирично-русское, не очень слуху понятное, на наречиях, оставшихся только в глухих деревнях.

Солнце клонилось к закату, было тепло и хорошо, совсем не страшно. Зелье действовало отлично, я его еще с собой прихватила – на всякий случай. За моей спиной низенько над землей левитировала ступа. В ходе выяснения подробностей удалось узнать, что волочить летательные средства из квартиры мне не нужно – на то они и летательные. У ступы есть крепкая веревка, стоит за нее взяться, как древний агрегат поднимается над любой поверхностью – и тащи за собой, как шарик.

Вот стою я в поле, в одной руке зелье, в другой – ступа, на плече мыш, а в ступе летит кот, и закат красивый. Жаль, девки из рощи не вышли.

Проблемы начались сразу: залезть в бочкообразную конструкцию высотой до пояса оказалось чуть сложнее, чем представлялось. Несколько раз я едва не упала вместе со ступой, затем приспособила метлу в качестве упора, и только после этого получилось.

– Святые суслики, как же старушки в нее залезают? – бурчала я себе под нос. – А ведь на мне джинсы, а не юбка до пят…

– Дело практики, – философски изрек кот, вылизывая лапу чуть поодаль от меня.

– А что, нельзя в этой бочке дверку сделать?

Бальтазар замер с лапой в пасти, асинхронно моргнул и пробубнил с набитым ртом:

– Нифто не допумався то эфого.

Супчик летал над нами и свистел очень заливисто. Могу поклясться – смеялся.

Я укоренилась в ступе, отхлебнула зелья, полюбовалась закатом, дальше оттягивать уже никак. Я закрываю глаза и собираю по сусекам всю свою храбрость. Сдала ведь я на права, и ступу освою!

– Как лететь-то? – спрашиваю я кота.

– Ты уже летишь!

Что? Я открываю глаза и сжимаю край ступы. Земля в паре метров внизу, кот тоже, Супчик нарезает круги рядом.

– Подумай опуститься вниз, – советует кот.

«Вниз!»

Ступа плавно опускается к земле. Ощущения сносные, никакого подскакивания желудка к горлу, как бывает у меня на мостиках Дворцовой набережной. Бальтазар прыгает ко мне.

«Вверх!»

Ступа плавно набирает высоту. Мои пальцы, наверное, оставили вмятины в дереве. Мыш садится рядом, гладит крылом по рукам. Становится легче.

«Вперед!»

Мы летим на небольшой скорости, не знаю, на какой высоте, до деревьев еще далеко.

– Скорость, конечно, вообще никакая. Надо ступу меняуть, бабуся, – совершенно серьезно ворчит кот. – На неделе заедем к Казимиру, он на Апрашке лавку держит.

– Сказочное существо обитает на рынке?! У всех на виду?

– Прятаться на видном месте – самая лучшаяу стратегия. Он торгует вениками и банными принадлежностями для людей. А дляу нелюдей у него отдельный товар. Уважаемый бес… э-э-э… человек, кстати.

– Ладно, а как рулить?

– Метлу возьми и греби, как в лодке. Лево-право, лево-право, мыр-р.

Я смотрела на кроны деревьев и училась поворачивать, не акцентируя внимания на том, что я не еду, а лечу. В принципе, ничего сложного, справлюсь.

Когда я приземлилась, была уже глухая ночь. Светила полная луна, Супчик объедался насекомыми, кот зевал. Я вылезла на ватных ногах и села рядом со своим транспортом. Руки тряслись.

– Утаила, что высоты боишься, – укоризненно сказал кот, садясь рядом. – Понаберут по объявлению…

– Я справлюсь! И вообще, «нельзя не исполнять обязанности», – процитировала я контракт. – И вроде как не умру, даже если выпаду. Не то чтобы я хотела проверить.

– Это да… Зелье сварим помощнее, чем у тебяу сейчас. Настоящее.

Я отхлебнула своего. Ничего, сейчас посижу немного – и домой пойдем. Вон, дверь открыта, мошкары небось налетело… Будет Супчик всю ночь охотиться в четырех стенах.

* * *

Сегодняшнюю историю пишу тайком, пока все спят…

Бальтазар – кот свой собственный, мы с ним компаньоны, я ему не хозяйка, хоть он так и говорит. В общем, иногда кот уходит гулять. Что он делает на улице, я не спрашиваю – это его личное дело, а вот блохи, которых он все-таки принес домой, коснулись всех.

Бальтазар чесался вечер, ночь, а утром чесался уже и Супчик. От задорного желания немного отомстить коту за его язвительность нестерпимо зудели руки! Я оставила компаньонов страдать, прихватила один из гримуаров и отправилась на учебу.

Рецепты красоты от ведьм – то еще чтиво, уж лучше советы бабки Аграфены в виде вонючих луковых отваров с уксусом для блеска волос, честное слово. Выискала рецепт для пушистости и естественных локонов без жертвоприношения и с улыбкой жду вечера.

В маленькой квартирке спрятаться негде, так что я тайком подмешала в шампунь от блох необходимые компоненты и позвала кота на банные процедуры.

Бальтазар хмуро терпел душ и намыливания, изредка прорывались животные мявки, спеси поубавилось.

– Да яу в жизни не полезу в тот подвал больше! Пусть эта киса сама ко мне ходит, – отплевывался кот от пены. – Нет, надо домашнюю найти, хоть блох не подцеплю.

– Герой-любовник, а алименты ты этой кисе платить собираешься за котят? – Я представила себе, как хожу с пакетами корма к неизвестной кошке. Бабка-кошатница.

– У меняу не может быть котят. Я однажды упал в котел с одним ядреным зельем.

Ничего себе новости.

Кот вздыхал, пыхтел и фыркал, прижав уши, – само смирение, но меня не проведешь!

Быстро обработала и мыша, вытерла, посадила их у батареи и ждала результата.

Что я могу сказать… Пушистость не взяла шерсть Супчика, а Бальтазар, оказывается, знает много ругательств. Его короткая шерсть распушилась во все стороны и завилась на кончиках. Выглядит так, будто мультяшного кота ударило мультяшным током. Уж он прилизывался, прилизывался, а Супчик закапывался в его шерсть и грелся.

Шалость удалась!

* * *

Засоленные лягушки – экзотическое лакомство для некоторых обитателей моего нового мира и одна из составляющих различных зелий.

На днях кот напомнил о встрече с Казимиром и необходимости задобрить беса. Взятку ему дать, в общем, чтобы покладистей стал.

Жду курьера с грузом замороженной вкусняшки.

В кулинарной книге, доставшейся мне в наследство, описано множество блюд, которые я не стану есть ни за какие коврижки. Более того, буду рекомендовать данные пищевые изыски в качестве диеты: «Хочется кушать? Открой книгу рецептов – и желание пропадет напрочь!»

Отличный слоган, как по мне.

Курьер отбыл, я вскрыла содержимое посылки, часть аккуратно отделила – на засол, часть в морозилку – на будущее.

Когда-нибудь размораживали лягушек в микроволновке? И не надо. Кот надавал мне по рукам: нельзя, говорит, только при комнатной температуре.

– Зряу ты, Ягуся, нос воротишь и веснушки хмуришь, – читал мне лекцию Бальтазар. – Они живут только в чистых водоемах, а в их коже содержатся антибактериальные вещества. Мясо низкокалорийное, богато фосфором, кальцием, железом, витаминами С, В и В2.

– А можно мне суши, а?

В общем-то, готовлю я неплохо, так что абстрагировалась от непривычного вида и ловко упаковала в банку, залила рассолом, как в книге указано, и поставила в темное место.

Уф! Попробуй только, Казимир Трехрогий, не съесть!

Глава 7. Казимир Трехрогий

Выбрали день, приличную погоду и поехали к Казимиру в лавку.

Кот надменно рассматривал мир из рюкзака с иллюминатором, чем вызывал у прохожих реакцию в духе: «Уси-пуси, какая кися». Со мной пытались знакомиться, заходя со стороны котиколюбия: «Девушка, у вас такой красивый кот! А как зовут? Исчадие? А почему? В обувь гадит и кидается на ноги? В смысле, прыгает на голову со шкафа?» Бальтазар злобно щурил глаза на соискателей моей руки и прочих конечностей, изредка проводил когтями по пластиковому окошку, и желающие погладить кисю у меня дома за чашкой кофе испарялись. Пять кавалеров спустя мы наконец доехали до Апраксина двора и окунулись в вавилонское столпотворение.

На высоких каблуках довольно сложно быстро передвигаться, но я старалась выжать максимум скорости, лавируя среди цыган, огибая выбоины, и успешно убегала от «красавица, куртка не желаешь?» – и от белья, и от сумок, и…

Уф, вот и отдел «Все для бани»!

Возле ларька притулились не только кучи разномастных ароматных веников, шапок и ковшей, но и метлы. Конечно, покупатели-обыватели не знают, что так под прикрытием работает древний бес.

Звякнул колокольчик, возвещая о моем прибытии. Я огляделась: кадки, ковшики, веники, полка с маслами и скрабами, шапки с дурацкими надписями. Никогда не любила баню.

– Добрый день, чем могу помочь?

Не знаю, что я ожидала услышать, но только не сварливый, слегка шепелявый голос. Откуда-то из глубины лавки вышел мужчина лет шестидесяти, некрупный, глаза синие, яркие, небольшая аккуратная бородка с проседью. Я сняла рюкзак и открыла молнию.

– Это он, Казимир, – сообщил отпугиватель кавалеров и выпрыгнул на пол.

– Добрый день! Я – Баба Яга, а кота зовут Бальтазар.

Казимир приподнял брови, осмотрел меня от макушки до каблуков, хмыкнул и, обойдя нас, перевернул табличку на двери: «Закрыто».

– Не ожидал! А слухи верны – красавица! Чему обязан визитом?

– Мне нужны новая ступа и метла.

Еще один загадочный хмык – и образ собеседника внезапно покрылся рябью, и мгновение спустя передо мной стоял не мужчина в годах, а двухметровый краснокожий рогатый бес лет тридцати по человеческим меркам. В косухе, джинсах с выглядывающими из-под них копытами и с длинным красным хвостом, лохматым кончиком подметающим пол. Острые уши с кисточками волос, как у рыси, и черные разводы на коже; рогов от природы было больше, поскольку с левой стороны явно одного не хватало – там красовался коротенький обрубок. Для меня он был похож на Дарта Мола из всем известной космической саги. Только лазерного меча не хватало. Я немного оторопела – моя реальность фантастичней многих фильмов!

– А чем вас имеющиеся не устраивают? – Голос также изменился – глубокий баритон с бархатными нотками.

– Они старые, – осторожно начала я. – Метла сыплется, ступа едва летает. Можно посмотреть каталог продукции и выбрать более новую модель?

Казимир расхохотался. Его голос резонировал от тазиков и кадок, весело прыгая эхом. Видимо, я сказала нечто забавное. Ядвига тогда немного поведала про его скверный характер с уклоном в тиранию, но я живу с Бальтазаром, а до этого жила с родителями. Мой папа военный в отставке, так что меня тяжелым нравом не проймешь. К любому вредному мужчине можно найти банальный подход – через еду. Доказано моей мамой. Я достала из рюкзака банку засоленных лягушек и протянула бесу:

– Я не с пустыми руками!

Он взял подарок и улыбнулся. Голливуд обзавидуется такому сиянию. И я тоже, честно говоря.

– Казимир, ступа еле ползет, серьезно. Ей полтыщи лет, наверное. Когда ты ступу последний раз делал, мыр-р? – Кот выбрал место на прилавке и обвился хвостиком.

– Давненько. На них окромя баб-ёг никто не летает, – поскреб затылок Казимир. Когти у него как у пантеры, скажу я вам.

– Сколько будет стоить новая модель?

– Тебе? Нисколько. Это же реквизит, выставлю счет – оплатит Лукоморье.

– Тогда вот, – я протянула ему лист с наброском летательного средства.

Мастер глянул на эскиз, на меня, снова на эскиз и присел на ближайшую стопку тазиков, от чего та протестующе заскрипела.

– Так, что мы имеем: дверца, обручи с заклепками, опоры в виде страусиных ног… – Он почесал свои рога. – Яга, скажи мне, ты, когда на той ступе летала, больно шандарахнулась об землю?

Ах ты язвительная каланча!

– А ты когда делал что-то интересное, а не придуманное динозаврами? Стагнация, уважаемый Казимир, – бизнесу враг.

Кот переводил взгляд с него на меня и дергал ушами, весь подобравшись и выпустив когти. Готовится к защите? Не думаю, что мы подеремся из-за инноваций. Я оказалась права, мастер не собирался топать копытами в бешенстве, а вполне миролюбиво продолжил:

– Когда мне Ядвига предлагала улучшение модельного ряда, я, признаться, злился. Дел невпроворот, а тут она еще. Но за ней потянулись ведьмы разных возрастов с такими же просьбами, игнорировать их уже нельзя было. Я работал, мастерил, улучшал. Старая Яга, кстати, метлу обновила и крайне довольна.

Я смотрела на Казимира, ожидая по меньшей мере бумажного каталога продукции, но стандартные ситуации в мире сказочных существ, видимо, не приживаются.

Мастер встал с несчастных тазиков, откинул половик под ногами, демонстрируя крышку погреба – под ней оказалась лестница вниз, – и махнул рукой:

– Пойдем!

Его копыта зацокали по деревянным ступеням. Бальтазар заглянул в погреб:

– Ух ты! Спускайся, Яга, тебе понравитсяу!

И исчез. Идти за едва знакомым бесом в подвал? Конечно, о чем речь, регулярно так делаю. Ладно хоть кот рядом, аккуратно спустилась и я.

Ярко освещенное помещение, большой обшарпанный стол, на нем заготовки метел, на стенах развешаны инструменты, по углам металлические шкафчики вроде тех, что в раздевалках бывают, прутья, древки и непонятные мне аксессуары.

Казимир пинком отправил ко мне колченогий табурет:

– Присядь, устала поди на своих «копытах», – довольно хмыкнул своей шутке.

– Я весь день могу…

– Не удивила! Я тоже, – подколол бес, открыл один из шкафчиков и вынул метлу. Блестящее светлое древко, аккуратная хвостовая часть – прутья гибкие, не топорщатся во все стороны, стянуты ближе к кончикам железным хомутом.

– Попробуй, – вручил мне новенький агрегат.

– Она еще не летала на таком, только в ступе.

Я зыркнула на кота, чтоб не вздумал болтать про боязнь высоты, но Бальтазар и так молчал.

– Садишься сверху, древко между ног или боком, как в дамском седле, и она взлетит.

Таинственные технологии, что тут скажешь. Все, что нельзя объяснить наукой, – валите на магию!

Я пристроилась боком на древке и постаралась расслабиться – выше потолка точно не взлечу. Две пары глаз внимательно наблюдали за мной.

«Вверх!»

Метла плавно поднялась, я так же плавно заваливалась в ту сторону, куда перевешивала пятая точка.

Спустилась, устроилась другим способом.

«Вверх!»

Сидеть больно, ноги болтаются, крен и влево, и вправо.

«Вниз!»

– Ну? – требовательно спросил мастер.

– Метла отличная, послушная, – радостно сообщила я. – А можно ли сделать так, чтобы сидеть не больно было? Седло велосипедное, например? Зацепы для каблуков тоже нужны, ноги деть некуда.

Казимир схватился за рога и согнулся пополам от смеха. Кот ему вторил. Отлично, чувствую себя дурой.

– Сколько живу, такое первый раз слышу!

У беса из ушей повалил серный дым. Ничего себе светомузыка… Он продолжал веселиться, я терпеливо ждала, присев на колченогий табурет.

– Уф-ф-ф, девочка, я сто лет так не смеялся!

– Ну так что, Казимир, стагнация или инновация? – Я улыбалась во все тридцать два.

– Будет тебе метла индивидуального изготовления! А скажи мне, какой Ягой ты будешь, уже решила?

– В смысле – какой?

Казимир сурово посмотрел на Бальтазара:

– Плохо работаешь, кот!

– Ей всего пара месяцев от роду! Она недавно клубничными соплями чихала, потому что зелья варить еще не умеет, а ты за такое хватаешься! – зашипел тот в ответ.

– В общем так, Яга. У тебя три варианта: дарительница, похитительница и воительница. Не затягивай с выбором, – серьезно сообщил бес, щелкнув хвостом, как плетью. – Метлу тебе домой доставят через пару дней, а на ступу понадобится больше времени и забирать придется самой.

Казимир проводил нас до выхода.

– Не пропадай, рыжуля, – подмигнул он мне, прежде чем сменить облик на человеческий.

Домой ехали молча, я в задумчивости не обращала внимания на умиление окружающих, кот тоже сидел тихо. Что значит – какая Яга? Изучить этот вопрос. Как забирать ступу? Изучить этот вопрос. И единственная четкая мысль – купить машину.

– Кот, а кто такой Казимир? Из какой сказки, не припоминаю.

– Он не из сказки – наемный работник. За технологии Лукоморья отвечает специальный отдел, к сказкам отношения не имеющий.

Бальтазар асинхронно моргнул и пробубнил:

– Будь с ним аккуратнее, в наших кругах у него прозвище – Казанова. Очень любит ведьм, старый бес.

– Старый? Ему на вид лет тридцать.

– А пару тысяч не хочешь?

Кот вздохнул и принялся рассказывать о характеристиках видов Бабы Яги.

Не знаю как скоро, но придется выбирать: одариваю ли я всяких Иванов-дураков полезными штуками, краду ли детей или же воинственно навожу ужас на Лукоморье.

Не было печали – черти накачали!

Глава 8. Велометла

– Бальтазар, а как ты ко мне попал? Я же тебя не выбирала.

– Я обмену и возврату не подлежу, если ты об этом!

– Заманчивая мысль, но нет. Лучше расскажи, почему Триста Тринадцатая ждет компаньона, а ты, наоборот, ждал, когда наймут меня?

– Была жеребьевка на должности помощников эпичных персонажей, я сжульничал.

– Как?

– Я хитрый! – Кот с гордым видом подмигнул, морда выражала безграничное самодовольство. – Не спрашивай. Это была сложная афера с подкупом, обманом и даже запугиванием. Я очень хотел быть напарником Яги, еще до распределения изучал по теме все, что мог, а после меня уже официально обучали.

Кончик хвоста возбужденно подергивался, ушки-локаторы двигались в разных направлениях, Бальтазар посмотрел куда-то за мое плечо и сладко-угрожающе промурлыкал:

– Гомер, ты ничего не слышал!

– Что слышал? – невинно ответил дух дома.

Пора подумать об изучении защитных заклинаний для квартиры, а то ходят всякие, а я их не вижу.

* * *

Знаете, я люблю детей. Действительно люблю, но временами они невыносимы. Не сами по себе, конечно, дело в родителях.

Заказ пришел, как всегда, неожиданно – классическая версия Яги для мероприятия в торговом центре.

Пришлось поработать с гримом, примерить образ дома: я еще опасаюсь заклинаниями менять внешность, – но опыт не подвел, даже кот был доволен. На следующий день сменила очки на цветные линзы и поехала работать.

То, что смена будет непростая, я поняла почти сразу: кикимора и водяной сценарий не доучили, смены локаций путали, было непонятно, работники они «Лукоморья» или просто аниматоры, каким раньше была и я, а знакомиться было некогда. Дети в первой группе взрослых не слышали, дергали за детали костюма, перекрикивали сами себя.

Я студентка Герцена по специальности «психология и социальная педагогика», уже обладаю кое-какими знаниями и могла бы попробовать навести порядок, но рядом стояли их родители и совершенно не обращали внимания на поведение отпрысков, чем поощряли их, и урезонить ораву детей в таких условиях не представлялось возможным. Оставалось одно – «улыбаемся и машем».

Как я и предполагала, система работала плохо. Дети перемещались по локациям в произвольном порядке, но их это не смущало, квест продолжался силой импровизации и нервами. В основном моими – мне же больше всех всегда надо.

Апогеем происходящего стал конфликт с одной из мам.

Девочка дергала меня за одежду, пока я произносила текст, а добившись внимания, подняла ножку и велела мне завязать шнурки. Не попросила – именно велела, как барыня.

– Я же Баба Яга, девочка, не боишься, что украду?

– Я знаю, что ты не настоящая, завяжи.

Честно говоря, я обалдела от напора, завязала шнурки, но сообщила ей, что это работа ее мамы, а я – ведущая праздника.

Через несколько минут пришла заплаканная девочка и злющая мама, сообщившая мне, какая я плохая, потому что ее ребенок плачет один раз в год, не больше. Дальше было некрасиво, не стану рассказывать подробностей.

Мероприятие я провела, конечно, но жалобу на меня написали, настроение испортили. За три года аниматорства такое было впервые.

– Не переживай, Ягуся, доучишьсяу на свою специальность, кожу потолще нарастишь, будешь не такая доброжелательная через пару лет – и одного твоего взгляда бояуться будут, – утешил кот и притащил пакет с конфетами. – На вот, людям шоколад от плохого настроения помогает.

– Да нормальное у меня настроение.

Супчик вил гнездо из моих волос – я потом не расчешусь опять, но это копошение успокаивало – и посапывал в ухо. Хожу по дому только в толстовке, иначе от коготков не спастись, но это небольшая цена за спасенное глазастое очарование.

– Да-да, конечно, – ворчал Бальтазар, – от твоего «нормального» настроения молоко в холодильнике скисло, яу даже через дверцу чую. Жуй шоколад.

* * *

Новую метлу мне доставил курьер. Я расписалась и получила объемную коробку метра два длиной.

Внутри на соломе лежала новехонькая метла с велосипедным сиденьем, рулем и зацепами для каблуков. На руле был звоночек. Красненький.

И вторая метла. Простая, элегантная, с привязанной запиской: «Пригодится».

Вещь в хозяйстве не лишняя, как я понимаю. Люблю подарки. Супчик тоже любит – уже ползает по черенку.

Я, радостно улыбаясь, парила под потолком – дома не страшно.

– Ягуся, ты еще не поняла, что летаешь только в ступе.

– Почему это?

Сидеть на велометле удобно, держаться удобно, красота! Звонок, конечно, мне не пригодится, но выглядит забавно. Трынь-дынь.

– Невнимательно сказки читаешь! Баба Яга пестом погоняет в ступе – это традиционный транспорт.

– Но… На метле же тоже можно?

– Угу, только если точно знаешь, что никого не встретишь из Лукоморья. Иначе – вопросов не избежать. А скажи мне, как ты собираешься погонять ступу этим велосипедом без колес?

Я в задумчивости спустилась вниз. Посмотрела на метлу, на ступу, на кота. Дважды два не сходилось.

– Так вот почему он смеялся до пара из ушей?

Кот кивнул. При этом у него подозрительно дергались усы.

– А потом положил мне вторую метлу – обычную.

Бальтазар моргнул и не выдержал. Хлопнулся на спину, дергал лапами и издавал жуткие подмяукивания. Смеялся, значит.

– Знаешь что, лохматый? В контракте не сказано, как мне себя вести. Вот захочу – и на этой метле полечу! Кто мне запретит?

– Страх высоты, например?

– Вот спасибо, добрый друг, а я уже забыть успела. Будем зелья варить для полетов. А ты мне в это время лекцию прочитай: кто такая Баба Яга, что может, чего не может. Тебя же натаскивали конкретно на этот персонаж. Толку от тебя, если я в интернете читать должна?

– Профессор Бальтазар к лекции готов! – подмигнул мне кот. – Только не жди все сразу, порциями небольшими, а то голова кругом пойдет да моя валерьянка быстро закончится. Для начала – Баба Яга не ест детей.

Я задумалась. Перебрала в голове прочитанные и перечитанные сказки о Яге: и правда – дети всегда спасались. Конечно, должны быть и иные финалы, но я не штудировала все народное творчество. Поверю коту, он же ученый.

– Тогда зачем: в печь посадит, зажарит и съест?

– Это так в сказке отдают дань древнему обряду «перепекания ребенка». Над больными или слабыми детьми совершали таинство: ребенка символически уничтожали, чтобы он возродился вновь уже другим человеком. Укладывали на лопату и отправляли в теплую печь – выпекали. Есть вариант, где заворачивали в тесто с травами и в печи малыш дышал лечебными парами, выздоравливал.

– Надеюсь, этот обряд проводить не надо? Я с младенцами не умею, только с говорящими и бегающими. – Воображение услужливо подкинуло картину упаковки младенца в тесто. У меня вышел круассан. – Не хочу!

– Сейчас есть антибиотики и хирурги, без выпекания обойдутся. Это отголосок древности, чтобы не забыли. – Кот зевнул и самодовольно добавил: – Учить тебя и учить.

Всезнайка-зазнайка! А кот не унимался:

– На шее у тебяу знаешь что висит?

Я потрогала Ключ. Знаю, что он непростой, но кот пока подробно не рассказывал про него. Хожу по измерениям, смотрю, летаю, участвую в краже собственности Лукоморья – в целом, ничего не делаю.

– Наверное, можно в блоге написать, – продолжил Бальтазар. – Древний артефакт – Ключ-от-всех-миров, персональный. Чьи руки впервые прикоснутся к нему – тому и служит до конца дней. Выдаются ведущим персонажам, которые могут…

Кот запнулся, будто язык себе прикусил.

– Что могут? – насторожилась я.

– Это не сейчас, попозже, пока хватит тебе и этого.

Глава 9. Летописец

Догорал закат, ничто не предвещало, как говорил один известный сатирик, – смеркалось.

– Мняу нужен телефон, – заявил мне кот.

Я поперхнулась чаем.

– Так у тебя же лапки, – говорю и внимательно смотрю, действительно ли еще лапки, а то, знаете, с ним не угадаешь.

– Хочу звонить тебе, когда в магазин идешь после учебы, напоминать, что закончилось и что мняу купить. Да и вообще – скучно. А телефоном и голосом можно управляуть, руки не очень и нужны.

И смотрит на меня прищурившись, хитро так, задумал что-то, наверное. Да мне не жалко, куплю ему телефон, посмотрим, что из этого выйдет.

Нас отвлек шум за окном. На карнизе сидел голубь, Бальтазар страсть как любит их гонять – с разбега всем весом прямо в стекло влетает. Боюсь, летом вынесет москитную сетку и отправится в свободное падение, а тринадцатый этаж как-никак.

В общем, кот провернул свой трюк и остался не у дел – птица даже не шелохнулась. Кот зло щелкал зубами:

– Не первый раз его вижу, наглый клюв, все сидит и смотрит, не боится, мя-я-я-яв!

Я подошла ближе, насколько смогла: без необходимости не приближаюсь к окнам. Сидит, не шелохнется, смотрит, а глаза такие не голубиные – осмысленные, будто сказать что-то хочет.

– Может, он из «Лукоморья»? – предположила я.

– Нет, там ворон используют – умные птицы.

Голубь не обращал внимания на злого кота и в упор смотрел на меня, даже не по себе стало.

– Что тебе надо? – наобум спросила я.

Птица, конечно, не ответила, встряхнулась и улетела, а я и сейчас думаю, что странно это.

* * *

Мысль о покупке машины не давала покоя. Зарплата у меня большая, приходит вовремя, могу себе позволить взять кредит даже с учетом того, что часть средств отправляю родителям – немного, вдруг заподозрят в чем-то незаконном и приедут спасать от грехов большого города, – и часть жертвую на благотворительность. Деньги теперь не проблема.

– А ты попробуй потрясти компанию для начала. Если ступу оплачивают, квартирой обеспечивают, вдруг и машину можно. Сейчас и не угадаешь, чего от них ожидать. Раньше такого не было, – посоветовал кот.

Отправила в Лукоморье сообщение, что нужна машина. Незамедлительно пришел ответ:

«Не наглейте, Янина, берите кредит и выплачивайте сами. Поезжайте по адресу, там вам оформят без вопросов. На учет поставите сами».

И адрес автосалона прислали. Надо полагать, что там свои люди/нелюди работают. Быстро поехала, пока не передумали!

Можете меня поздравить – машина есть, небольшая, но вместительная.

Пока выбирала, утомила продавцов: сиденья раскладывала, складывала, прикидывала, куда ступа поместится, мне ведь забрать ее надо у Казимира.

Стряхнула пыль со своих водительских прав и тихонько поехала домой. Навыки надо восстанавливать, я не водила с момента получения документов, так что покатаемся с котом по ночам.

* * *

Пришло сообщение от «Лукоморья»: «Ступа готова, сегодня можно забрать до 20:00». Бальтазар потер лапы, и мы в предвкушении обновки помчались к Казимиру. Навигатор голосом Оптимуса Прайма указывал дорогу. Кот на переднем сиденье, выглядывающий в окно, привлекал повышенное внимание, но это нам было даже на руку: в потоке нас не пытались подрезать, вытеснить, меньше сигналили, и мы быстро доехали до рынка. Поставили машину на дороге как можно ближе к его лавке и вскоре стояли возле дверей.

Хозяин нас поджидал.

– Рыжуля, вот и снова ты! – Казимир в человеческом облике радостно сверкал голливудской улыбкой. – Твой заказ готов, проверяй.

Он указал на тележку с огромной коробкой. Я заглянула внутрь: все как на эскизе, насколько можно видеть, не распаковывая целиком. Вокруг сновали люди, подозрительно косясь на нас. Я погладила светлое дерево, металлические ободы. Все хорошо, только как мне ее домой поднимать? Тяжелая. Прилюдно не возьмешь за веревочку.

– Я думала, будет из современных материалов.

Настрой беса изменился по мановению руки. От улыбки к гневу.

– Ступа только из дерева. В дереве есть душа, энергия мира, никакие другие материалы не впитают магию. – Казимир закрыл коробку. – Те, кто хочет современное, пусть заказывают в космических разработках, я делаю магические вещи, а не высокотехнологичные сплавы на реактивных двигателях.

– Хорошо, я же не знала! – Чувствую, как бес закипает, глаза потемнели. – Я не хотела тебя обидеть.

– Только потому, что ты магический младенец, я и спускаю такие разговоры.

– Казимир, полегче, – вступился кот тихонько, чтобы люди не слышали.

– Спасибо за подарок, кстати, – меняю я тему. – А почему нельзя было доставить ступу, как и метлу?

– Да я просто хотел с тобой повидаться еще раз.

Трехрогий снова сиял как самовар – вот пройдоха. Ему и в голову не пришло, что это проблематично: забрать, домой затащить. Я запомню и буду осторожней с ним, если придется сотрудничать. Хорошо, что я машину купила.

Бес закрыл лавку и повез тележку следом за мной. Коробку пришлось помять, иначе не влезала. В какой-то момент сложных манипуляций Ключ на шее выскользнул наружу и повис на цепочке.

– Ключ-от-всех-миров? – с непонятной интонацией прошептал Казимир.

Я подняла на него взгляд и отшатнулась – сквозь человеческое просвечивало потустороннее, его истинный облик, красная кожа с разводами. Бес вцепился мне в плечо выступившими когтями, Бальтазар громко угрожающе зашипел на него, я замерла, не зная, как отреагировать.

– Спрячь и никому не показывай, глупая девчонка! – Его глаза алчно блеснули. – Такое сокровище! Твое счастье, что он персональный.

Рядом с нами вспорхнули несколько голубей и скрылись за крышами домов. Казимир отпустил меня и, прищурившись, посмотрел им вслед:

– Следят за тобой, Яга. Будь осторожнее.

– Да, спасибо за помощь. Но кому я понадобилась?

Нет, правда, с чего он взял? Голуби и голуби, но червячок паранойи уже проник в мысли – я вспомнила птицу за окном.

– Я не знаю, но тебе лучше пробудиться, и поскорее. – Он снова улыбался. – До встречи.

Ага, конечно, прямо сплю и вижу, как бы снова встретиться.

Мы сели в машину и отправились домой.

– Что он имел в виду под «пробудиться»?

– Не забивай голову, он болтает много. – Бальтазар мрачно отвернулся к окну и скалился на улыбающихся ему водителей. Вот оно – Исчадие проснулось.

Ступу домой поднимала глубокой ночью, чтобы никто не видел, как она парит над землей. Надо будет опробовать в деле.

* * *

Неделю спустя в дверь позвонили. Открываю – там стоит невысокий пузатый мужчина с бегающими узенькими глазками и неким подобием растительности на одутловатом лице. В руках блокнот и ручка. Спросить я ничего не успела, вышел Бальтазар, взглянул на гостя и взвыл:

– Только не это! Принесла нелегкая, фы-ыр-р-р!

– Кто это? Когда начинать полицию вызывать?

– Не вызывать. Это – летописец! Он будет ходить за нами тенью и записывать события, даже если случится что-то, так и продолжит стоять в стороне и писать, писать. Ничем не поможет, канцелярская крыса «Лукоморья».

– Подождите две минуты.

Я захлопываю дверь перед носом незваного гостя.

Достаю свой контракт, перечитываю в сотый раз. Про эту пакость ни слова. Если Кощей идет против корпорации, то я тоже могу. В контракте не прописано – это значит, что я не обязана ему помогать.

Посмотрели с котом друг на друга. Компаньон выглядел раздраженным.

– Я не ожидал его так рано. Ягуся, мы не сможем от него избавитьсяу, мы – его работа, записывать события для истории.

– Посмотрим.

Быстро осматриваю квартиру – ничего необычного, новая ступа рядом со старой, еще не прошла тест-драйв из-за занятости, метлы в углу, личные вещи прибраны. Приглашаю войти.

– Поскольку ваш компаньон уже означил род моей деятельности, не вижу смысла еще раз представляться. Мне необходимо описать ваше жилье и быт.

А глазки так и бегают по квартире. Неприятный тип.

– Хорошо, делайте свою работу, только в шкафах не ройтесь.

Летописец оглядывался, что-то неразборчиво бормотал под нос, его ручка летала над блокнотом сама по себе и очень быстро писала. Минут через пять он закончил, погладил толстые щеки и сказал:

– На данной жилплощади присутствует неизвестное домашнее животное. Летучая мышь не полагается вам по контракту, вы обязаны сообщить о ней в Лукоморье для передачи в Академию.

Супчик, испуганно пискнув, заполз в карман моей толстовки и затих.

Не стоило толстяку этого говорить.

– На данной жилплощади, – передразнила я его канцеляризмы, – присутствует посторонний. Самоустранитесь немедленно, иначе я вам наколдую прыщи по всей физиономии!

Кот угрожающе замяукал и распушил хвост:

– Не дам, мяу, Супчика!

– Моя работа заключается в том, чтобы постоянно находиться рядом и записывать, хотите вы этого или нет, – как ни в чем не бывало продолжал гость.

– В контракте о вас не сказано ни слова, уважаемый. – Я сильно разозлилась и угрожающе ткнула в него пальцем: – Так что вон отсюда! Не получите мыша!

Входная дверь резко распахнулась, и гость кубарем вылетел за порог, теряя по пути писчие принадлежности. От удивления я зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя морок.

– Что вы себе позволяете? Это моя работа! Я жаловаться буду! Я доложу вышестоящим инстанциям! – Встает, отряхивается, и с него слетают маскирующие чары. Маленький, как Гомер, нос пятачком, уши торчком, розовый весь, как свин. Костюмчик ладный на круглом тельце, руки-ноги, гибрид непонятный.

– Да сколько угодно! Я не обязана вам помогать, делайте свою работу так, чтоб я вас не видела. А если ко мне придут за Супчиком, я вас из-под земли достану, лично обращу в жабу, засолю и отдам кому следует!

Гость вытаращил свои глазки, икнул, развернулся, шустро побежал к лестнице и скрылся, перепрыгивая ступеньки. Правильно выбрал путь – лифт долго ждать, вдруг не сдержусь.

Я тихонько прикрыла дверь и упала на диван. Жизнь стремительно набирает обороты, чудеса на виражах, да и только.

– Бальтазар. Что это было?

– Летописцы – какие-то мелкие бесы, все похожи друг на друга, как агенты Смиты.

– Нет, я про это… – указала на дверь и быстро опустила руку: вдруг опять откроется сама по себе.

– Ты выпустила свою силу. – Шерсть кота улеглась, он выглядел спокойно, ведь сейчас ничего странного не случилось, обычный вечер дома. – Неужели ты думаешь, что нашла вакансию случайно? Не будь в тебе колдовского потенциала, не привели бы тебяу нити судьбы в агентство. Гримуары напитаны силой поколений, ты трогаешь их, читаешь, спишь на них даже и, впитывая энергию, открываешь свои магические заслонки. На твоей шее Ключ-от-всех-миров, насквозь пропитанный магией, ты облучена, как радиацией, той мощью, которая исходит из него. Ты рождена для этого, потому так спокойно восприняла новую жизнь.

Я не знала, что сказать, проигрывала в голове прошедшие минуты. Дикость? Реальность. Вот что имел в виду Казимир под пробуждением. Мудрый компаньон, скажи он мне об этом заранее – я бы себе места не находила.

Кот асинхронно моргнул и медленно торжественно поклонился:

– Рад приветствовать тебя, Баба Яга.

Глава 10. Про кота и телефон

Подписывая контракт, я рассчитывала на стабильную работу с бонусами, никак не на чудеса и волшебный мир с колдовством, существами и ожившими сказками Руси. После появления летописца со мной произошло еще несколько неординарных событий, но мне необходимо упорядочить мысли и принять случившееся прежде, чем я вам расскажу.

Сегодня я напишу о том, почему покупать телефон говорящему коту – очень и очень плохая идея!

Жалеть о покупке я начала почти сразу, едва притупилось чувство новизны. Итак – часть первая. Сообщения.

Настроила коту средство связи всеми возможными способами, уехала на учебу. Странные послания не заставили себя ждать.

Видимо, голос Бальтазара слишком неразборчив, у меня нет объяснения лучше, поскольку, читая его сообщения, я тихо сползала под стол и старалась не смеяться на всю аудиторию. Вот, например:

«Мау криоген внизу».

Что? Какой криоген?

«Корм на дереве, …-муха».

Ну, тут основное слово есть – корм куплю, а то покусает еще ночью. Помню, однажды, в самом начале, он угрожал мне волосы отгрызть. Сейчас добрее стал, как-то одомашнился. Правда, при чем здесь дерево и муха, я так и не сообразила.

«Супчик заплесневел, сбегает из воды».

Я мысленно прикинула, что супа дома нет и сбегать он из кастрюли не может, даже если я с заклинанием напортачила. Наверное, мыш расшалился, не иначе.

И так далее. Вечером мы решили, что смс – не его конек, и на следующий день началась вторая часть – звонки. Исчадие перестал спать, каждый час что-то происходит. В основном приступы голода, и, судя по разговорам, он вот-вот протянет лапы от упадка сил. Бедняга.

– У меня заканчиваютсяу консервы с рагу из кролика!

– В шкафу целая полка с другими видами!

– Тебе жалко, что ли? Корма много не бывает. Ты меня не любишь.

Через час:

– У тебяу пятнадцать пар туфель. Я посчитал.

– Ну и при чем тут это? Туфель много не бывает.

– Как и корма!

Вот зараза. Туше.

* * *

– Гомер заходил. Мы играли в хоккей.

– Чем?

– Не знаю, как сказать, но у тебяу больше нет пудры.

* * *

– Мня-я-яу-у-у-у скучно. Я достал валерьянку. Открыть не могу, но ты плохо закрыла, и я вдыхаю.

– Бальтазар, какой пример ты Супчику подаешь! Остановись!

Бросил трубку.

Чуть позже:

– Яу в хлам. Когда ты придешь? Я не могу встать с пола, а хочу на диван.

Приехала домой, убрала тело с прохода, спал до утра. Валерьянку допила я, а то от смеха уснуть не могла.

* * *

– Нам скоро понадобится новый диван.

– С чего вдруг? Этот хороший еще.

– Мне надоела когтеточка, я сделал маникюр об обивку. Но ты не волнуйся, я уже подобрал нам новый.

Вот примерно так и живем. Еще хотите купить коту телефон?

Летописец. Заметка № 1

Я не могу проникнуть в жилище Яги, отчет дополнить нечем. Навел справки, здесь проживает дух дома ЛСР Х745/2, я его призвал. Он намного ниже меня рангом, потому обязан выполнять приказ. Яга не обезопасила свой дом от духа, я рассчитываю на шпиона.

К моему безграничному удивлению, дух на свой номер отзываться отказался.

– Меня зовут Гомер! – заявил он.

– Соблюдай субординацию, дух.

– Что вам нужно?

– Знать, чем занята Яга.

– Зубы чистит, кушать готовит, в душ пошла. Чем еще дома заниматься?

– Не дерзи. Иди и доложи мне потом.

– Нет.

– Что?

– Я не стану.

– Тогда я доложу о тебе.

– На здоровье. А я скажу Яге, что вы подглядываете. Видел я, как вы через порог кувырком летели. Еще хотите? Как далеко она вас отправит за шпионаж?

И ушел, бормоча под нос гадости. Когда молодая Яга успела завести верных друзей? Придется искать другие пути для наблюдения.

Глава 11. Дом из песка и тумана

После выдворения летописца прошло несколько дней. Я ходила как во сне, по-новому взглянув на свою жизнь, осмысливая каждое действие, стараясь не злиться и не тыкать пальцем в людей. Лекции проходили мимо ушей, я смотрела сквозь одногруппников и преподавателей, на звонок родителей ответила «угу» с десяток раз – и непонятно, как мама не заподозрила неладное и не примчалась ко мне на выручку.

– Может, отдохнем, кот?

– Может, отдохнем, Яга? – синхронно спросили мы друг друга после того, как я час просидела не шевелясь.

Супчик приземлился рядом, что-то щебеча, Бальтазар водил ушами и щурил глаза.

– Думаю, пора, – загадочно произнес кот. – Переобуй каблуки, неизвестно, где окажемся.

– В какой-то фантастической реальности? – вяло спросила я, переодеваясь.

– Такова жизнь супергероев.

– Когда нанимали на работу, говорили, мол, никаких супергероев и трансформеров, – напомнила я компаньону.

– Смотря как себя ощущать и что делать.

– Чувствуешь в себе желание надеть плавки поверх костюма и красный плащик? Могу сшить.

Как обычно, стоим перед дверью, холодный Ключ лежит на ладони.

– Куда идем?

– Представь себе… – Кот запнулся. – Нет, скажи: «Убежище».

Я вздохнула. Беспокойство тугим комком сидело в груди, желудок сжимался. Хиханьки-хаханьки кончились, дело приобретает серьезный оборот. Бальтазар знает, что делает, я ему доверяю, только это держит почву под ногами. Значит…

– Убежище.

Ключ меняет форму и цвет, становясь коричневым. Странно, раньше он оставался прозрачным.

Супчик шебуршал на плече, щекоча ухо, кот смотрел прямо перед собой. Куда я выйду на этот раз, что за урок получу?

Влажный плотный теплый воздух врывается в квартиру, принося с собой запах болотной травы и лесной подстилки, грибов и нагретой земли. Мы переступаем порог и оказываемся на берегу лесного озера. Пасмурно, тяжелые серые тучи сплошной завесой закрывают небо. Озеро небольшое, стоячее, посередине островок, над ним клубится туман, такой белый на фоне непролазной темной чащи.

Супчик улегся спать у меня под волосами, его ничто не волновало. Иногда удивляюсь его нетипичности – он может спать где угодно, например, часто спит в кармане моей толстовки или как сейчас.

Бальтазар молчал, осматривая местность, я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

– Ну, что же, могло быть симпатичней, но это карманное измерение – отражение твоей души. Оно мрачновато и, мр-р, таинственно, это не плохо, нет – индивидуально и будет меняуться от твоего состояния. Надеюсь, здесь выглянет солнце.

– Мне нравится так.

– Как скажешь. Для полноты картины можно волосы покрасить в черный и глаза подвести. Готическая мрачность.

Я не могла не улыбнуться – язва моя пушистая.

– Какие здесь времена года?

– В Убежище – как пожелаешь, так и будет.

– А в самом Лукоморье?

– Смотряу в какой части. В измерении вокруг Академии все привычные. А в других: четыре месяца зима, остальное – лето разной степени теплоты.

Какая интересная разбивка.

Движение на островке привлекло внимание. На наших глазах над ним смешались туман и песок, маленький смерч рос ввысь и в ширину, танцуя в ритме моего сердцебиения. Спустя минуту пелена рассеялась. На клочке суши стояла каменная башенка, покрытая плющом, с зеленоватыми мшистыми камнями в основании – это был зыбкий мираж. Я чувствовала, что он готов рассыпаться, рухнуть молочной горкой вниз. Иллюзия ждала приговора. Я покачала головой – слишком холодно и одиноко. Башенка неторопливо развеялась, туман сгустился вновь.

Какое оно, мое убежище?

Молочно-белый смерч поднялся снова, собирая в себя песок, медленно закручивая воронку.

Я ждала.

Домик с верандой и белым крылечком, маленький, квадратный, идеальный.

Не мой.

Песок с тихим шелестом послушно лег на землю, чтобы сразу подняться. Движение ускорилось, туман стал непроглядным. Бальтазар прижался к моей ноге. Мускулистое теплое тельце застыло в напряжении. Я взглянула вниз – даже усы вперед торчат, уши – строго вверх.

От берега к острову тонкой полосой застелилась белая дымка. Я зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, непроизвольно улыбнулась.

Вот сейчас – мое Убежище.

Полоса тумана у ног превратилась в новенькие мостки, упирающиеся в каменный бережок острова с небольшим треугольным домом-шалашом.

Ноги сами несли через озеро под аккомпанемент поскрипывающих досок. Мне казалось, что время перестало быть упорядоченной величиной, каждый шаг жил в своем собственном промежутке: бесконечно долгий или молниеносно быстрый. Может, здесь время течет по-другому?

Мы замерли у берега и переглянулись. Бальтазар подмигнул и ухмыльнулся. Ну, вперед.

Стоило ступить на землю, как дом затрясся и встал! Две огромные мощные птичьи ноги под ним приподняли конструкцию на высоту в несколько человеческих ростов, пару раз присели и опустились, скрываясь. Дверь приглашающе распахнулась.

– Избушка на курьих ногах, твояу. – Кот прыжком оказался у двери. – Коты в новое жилье входят первыми!

И, задрав хвост, вальяжно переступил порог.

Я обвела взглядом дом, подмечая небольшие окна, добротную резную дверь с кованой фурнитурой, теплое дерево медового цвета – ничего лишнего, все просто, без изысков. И мне нравилось. Супчик резко сорвался с плеча, залетел в дом и пропал, а я стояла у порога, не решаясь переступить черту. Оглянулась назад: там, на берегу, приоткрытая дверь в квартиру в реальном мире никуда не делась – я всегда могу вернуться. Хотя какой из миров реальный – сложный вопрос, границы для меня смылись, я хожу сквозь них. Вдохнула пару раз, наполнив легкие ароматом влажного леса, и зашла в избушку.

Дверь закрылась сама. Внутри находилась самая необходимая мебель: стол, несколько стульев, скамьи вдоль стен и много пустых полок. Посередине небольшая печь, длинная труба уходит в потолок. Крутая лестница на открытый второй этаж – там стоит узкая кровать. Все убранство, кроме печки, деревянное. Ни клочка ткани, ни чашки, ничего. Дом предстоит обставить по своему вкусу. Супчик висит на балке, что-то щебечет.

– Ему нравится, – переводит кот, развалившийся на лавке. – Мне тоже.

Я прошлась по периметру, касаясь стен, предметов интерьера, кончиками пальцев чувствуя уютное тепло, вдыхая запах свежего дерева, представляя себе, как на полках появится утварь, на столе – чайник, в печке – котелок, на полу – коврики.

– А она умеет что-то? Я имею в виду, дом живой?

– В какой-то мере да. Подружитесь, поладите – и все станет ясно. Каждая избушка индивидуальна, я не знаю, на что способна наша.

– Будет здорово! – говорю сама себе.

– Ягуся-я-я-я, заживем! – тянет Бальтазар и асинхронно моргает. – Осталось еще одно на сегодня.

– Что?

– Стать хозяйкой леса. Пойдем звать зверей, освоим одну из многих твоих способностей.

– Звать? Как?

– Ты знаешь, это уже в тебе.

Мы покинули дом, перешли через озеро и обошли по кругу, поближе к частоколу деревьев. Стемнело еще больше, того и гляди дождь пойдет. Отражение моей души, как в зеркале. Тут при всем желании не скроешься за фальшивой улыбкой, сама себя не обманешь. Супчик летал высоко, трапезничал насекомыми, Бальтазар деловито трусил рядом, все нормально.

– И что делать-то? – спросила я, остановившись.

– Подумай, кого бы ты увидеть хотела.

– Никогда не видела живую лису вне зоопарка.

– Вот и зови.

Я смотрела на ели, стараясь хоть что-то разглядеть между стволами, лес был дремучий, здесь не ступала нога человека. Я вглядывалась в чащу, думая о том, как здорово было бы увидеть лису. И чаща ответила мне. Нет, не голосом, конечно. Показалось, что к глазам поднесли подзорные трубы – так резко приблизился лес, показалось, что я лечу сквозь подлесок, лавируя между стволами, проношусь над полянками, перепрыгивая через упавшие мшистые стволы. Кажется, я неслась физически, но мое тело стояло где стояло, это я знала точно – тяжелый кот сидел на моих кроссовках, якорем держа в реальности. Я моргнула и очнулась. От резкой остановки тело потеряло равновесие.

– Ты привыкнешь, немного тренировок – и станет легко, – довольным голосом произнес кот. – А вот и лиса.

Действительно, рыжая неторопливо бежала в нашу сторону, остановилась в нескольких шагах и замерла в ожидании. Я смотрела в янтарные лукавые глазки и улыбалась.

– Красавица, – шепнула я, не зная, что с ней делать дальше. – Иди.

Она махнула пушистым хвостом и умчалась.

– Продолжим? – предложил кот.

– Да!

И я просто захотела, чтобы звери показались. Несколько раз проделав трюк, я призвала пару волков, несколько филинов и огромного лося. Сердце колотилось как бешеное, с каждым разом подпрыгивая сначала от радости, а потом и от страха, особенно когда на меня шел медведь. Опаснейший хищник сел передо мной, от него веяло одновременно и сокрушающей силой, и буддийским спокойствием. Огромное тело под длинной блестящей шерстью, сплошь из мышц, когти не меньше двадцати сантиметров, зубы – не бояться его было выше моих сил: даже сидя бурый медведь был с меня ростом. Топтыгин, как и все, посмотрел на меня понимающими глазами и ушел, когда я смогла совладать с речью и сказать ему:

– Иди пока.

Хорошо, что я хозяйка леса, не то пошли бы клочки по закоулочкам. Супчик вернулся на мое плечо и принялся сыто посапывать.

– А что мне с ними делать, Бальтазар?

– Это твоя армия, Яга. В любом лесу ты хозяйка. Что прикажешь – то и сделают.

Возвращались к двери очень медленно – у меня тряслись коленки и зуб на зуб не попадал, такой выброс энергии опустошал. Я чувствовала, как засыпаю на ходу, впервые за долгое время нет напряжения, глубоко в сознании что-то встало на свои места. Зайду в квартиру и провалюсь в исцеляющий сон. Перед уходом взглянула на избушку: та поднялась на ногах, немного потопталась, повернулась к лесу передом и улеглась.

– Я скоро вернусь, – пообещала я и закрыла дверь.

Пришло время встретиться с Кощеем.

Глава 12. Кощей Бессмертный

Вереница курьеров не иссякала уже несколько дней. Я заказывала вещи для обустройства избушки, грузила их в обе ступы и легко транспортировала на новое место. Дом неторопливо обретал индивидуальность. Посуда, занавески, предметы декора, пушистые коврики. Весна – пора обновлений и в жизни человека, и в жизни природы. Я покупала в больших количествах, но избушка поглощала все и требовала еще. Большая часть книг, котелки и прочий антураж из квартиры также переехали. Супчик почти перестал возвращаться домой, совершенно недвусмысленно предпочитая Убежище квартире. Городское жилье обретало стандартный вид и вместо старых вещей тихонько требовало обновок. Мы оглядывали фронт работ и писали списки. Ступу и метлы так и не обновила по прямому назначению – времени катастрофически не хватало. Обещала себе: вот разберусь с начатыми делами – и сразу. Кот тоже ворчит, что отлыниваю. Мне стыдно.

Помимо переезда я собиралась приступить к еще одному делу – повидаться с Кощеем.

Довольно долго сидела перед экраном, глядя на сохраненную в закладках страницу парня из приемной. «Позовите Кощея, он за дверью», – сказала мне рекрутер. Я позвала и прошла мимо, едва взглянув, не до него было – на меня свалилась квартира, работа и стабильный немаленький оклад. Парень на аватарке соответствовал моему воспоминанию, под вакансией был только его лайк, все должно быть правильно. Кощей по имени Андрей.

– Зачем он нужен тебе, ты так и не объяснила, вцепилась в этого Кощея, будь он неладен. Одни неприятности от этих Костлявых, вот вспомнишь мои слова, – бурчал кот.

– Он единственный человек, кого я видела лично из связанных с Лукоморьем, кроме рекрутера. Судя по разговору с Триста Тринадцатой – парень знает больше меня, может быть, поделится информацией. Что такое «Лукоморье», кто его создал, кто поддерживает работу, откуда средства содержать персонажей. Все похоже на какой-то древний тайный орден, о котором не знают даже участники. Вот ты знаешь, кто правит всем?

– Нет.

– Триста Тринадцатой тоже неизвестно, Гомер знает еще меньше. Я хочу знать, на кого работаю.

– Некоторые вещи лучше оставить как есть. Вдруг нам не понравится правда?

Может, и не понравится, может, это выше моего понимания, может, там скрыто что-то настолько древнее, что разумом не осознать. Я ведь не узнаю ничего, если все так и оставлю.

Я решилась и отправила сообщение: «Привет! Я Баба Яга. Мы можем встретиться, поговорить?»

Ответ пришел спустя час:

«Я ждал тебя. Приезжай». Он прислал московский адрес и номер телефона.

Ждал? С чего бы это, как интригует. С животными передвигаться в поездах и по городу неудобно, без кота – непривычно и некомфортно.

– Отправь нас в Убежище, а как приедешь, открой его у Кощея, мы будем с тобой.

– А можно как-то взять и выйти у него дома? Как я к Ядвиге ходила.

– Нет, открывать двери и ходить в гости ты можешь только по измерениям, а в обычном мире придется так, транспортом. Больше того – главные герои так запросто в гости не ходят друг к другу, Убежище не даст – тайны персонажей охраняются. Можно назначить встречу в одном из измерений: у Дуба, где-то еще, – но не зайти друг к другу в гости.

– Я ведь зашла к Ядвиге, – напомнила я коту.

– Зашла, но она больше не Яга, ее избушка не в Убежище, а в одном из обычных измерений. К ней открыт доступ сказочным существам.

С ума сойти, сколько правил межсказочного взаимодействия! Поездом так поездом – взяла билет на «Сапсан», собрала маленький рюкзак, спрятала своих в избушке, немного подумала, сделала еще ходку с нагруженной вещами ступой и поехала.

Москва встретила меня солнцем и весенним ветерком. Дорога промелькнула очень быстро, утром я была в одной столице, днем – в другой.

Район очень престижный, я не удивлена, что Кощея поселили здесь. Дорого-богато, как раз по статусу. Несколько километров до Кремля и других достопримечательностей, свой пруд на территории, красота, пастораль и деньги. Кажется, все ими пропахло – даже листья. На мне джинсы, простые ботильоны, куртка и рюкзак за спиной – ничего дизайнерского, даже неловко. Прохожие равнодушно смотрят, проезжают очень дорогие машины. Знаете, сначала как-то не по себе было, а потом вспомнила, что я – Баба Яга, а это вам не хвосты коровам крутить! У меня говорящий кот и избушка лучше всех! Задрала нос и отправилась к искомому корпусу.

– Я приехала, стою возле дома, – решительно сообщила, когда Кощей снял трубку.

– Сейчас спущусь за тобой.

Такой усталый голос.

Он вышел, мы оглядели друг друга с ног до головы. Я смутно помню, каким он был, но казался плотнее. Сейчас передо мной стоял худой парень с римским профилем, коротко стриженными пепельными волосами, в элегантном костюме. Остро выпирающий кадык, длинные тонкие пальцы, серые глаза. Высокий, чуть пониже Казимира. Протянул мне руку, я по инерции подала свою. Холодные пальцы слегка сжали мою кисть и поднесли к губам. Легкое касание к коже – сама галантность, сейчас такого не встретишь среди сверстников. Я смутилась.

– Янина, ты одна?

– Пока да, но компаньон будет вскоре.

Мы молча поднялись в его квартиру – пентхаус на два этажа с окнами до пола.

Кощей сдержанно представил свое жилье:

– Гостиная-столовая с камином, кухня, две спальни, кабинет. На втором уровне сауна, зимний сад под стеклянным куполом и прочее. Есть выход на крышу. Всего около трехсот метров.

Мы устроились на огромном кожаном диване. Бальтазару бы понравилась обивка.

– А ты как живешь?

– У меня маленькая студия и машина в кредит, – хмыкнула я, нисколько не огорчившись.

– Жлобы, – резюмировал Кощей.

– Не будем жильем меряться. С твоего позволения, я вызову компаньона.

Андрей согласился, я подошла к ближайшей двери и, отвернувшись, вставила ключ.

– Ну наконец-то, я уже опух от скуки! – Кот зашел в квартиру, на его спине ехал Супчик. – Привет, Кощей! Классная хата!

– Это Бальтазар и Супчик, – представила я друзей. – А кто твой компаньон?

– Да ползает где-то. Молча. – Он выразительно глянул на моих животных. – У меня австралийская змея мулга.

Звучит небезопасно. Кощей отошел к изящному стеклянному столику на кованых ножках со стоящими на нем графинчиками и плеснул из одного из них в стакан янтарной жидкости. Вышло очень по-киношному.

– Музыки не хватает, классической такой, знаешь, как в сценах про злодеев. – Упоминание о змее отодвинуло на второй план осторожность высказываний. Не люблю рептилий.

– С чего ты взяла, что я злодей? – равнодушно спросил он.

Я пожала плечами, Бальтазар принюхивался и прядал ушами, тоже настороже.

– Почему тебя отправили в столицу? Я помню, на работу устраивались в Питере.

– Ближе к власти. Я ведь теперь учусь на прокурора, не просто юрфак. «Лукоморье» предоставило возможность и обещало карьерный рост, я и не думал отказываться. Пробиться сейчас непросто – у кормушек все свои.

– Как близкие отнеслись к переменам?

– Да у меня нет никого, не перед кем отчитываться. Родители погибли в автокатастрофе два года назад. Друзьям говорю, что меня завербовала очень крупная фирма и предоставила все условия, чтобы я работал на них по окончании учебы.

– Вообще-то это правда, – улыбнулась я. – Друзья остались, хоть один?

– Нет. Превратились в нахлебников, плохо скрывают корыстные мотивы.

– Знакомо. Правда, у меня их и не было после переезда.

Кощей прищурился, глядя куда-то поверх меня.

– Летописец твой?

Мы обернулись. Возле двери парил блокнот с ручкой и что-то писал.

– Наш, – буркнул кот.

– Ну ладно, своего я в окно выкинул, так больше не видно. Может быть, есть, может, нет, главное – не мельтешит.

Ручка перестала писать.

Я хихикнула над этим, хотя равнодушные слова Кощея вызвали неприятное ощущение. Взять и выбросить в окно?

– Зачем именно ты приехала, Яга?

– О тебе слухи ходят, что идешь против корпорации. Понятное дело, мне бы тоже не хотелось умирать. Вопрос: что не так с контрактом? Я в своем ничего не нашла такого, чтобы сильно в свою пользу. И еще – ты знаешь что-нибудь о нашем работодателе?

Кощей расположился в кресле напротив, закинул одну ногу на другую, сдержанно отпил глоток, рука со стаканом очень аристократично опустилась на колено.

– Нет, я не знаю ничего. Кроме тебя и летописца я не встречал еще сказочных существ, даже в своем замке – там вообще эхо по коридорам блуждает. Я предпочитаю туда не ходить – уныние вызывает. Донимаю «Лукоморье» сообщениями. Пригрозил начать рассказывать всем об их существовании – подействовало вроде бы, попросили дать им немного времени на решение вопроса. Я пока все равно был занят – прятал чертову иглу в одном из яиц Фаберже. Это не тайна – все должны примерно знать, где моя смерть. Вот пусть поищут по частным коллекциям и музеям, посмотрим, как справятся с многоуровневой охраной. Сколько их, тех яиц, пересмотреть нужно, – хмыкнул Кощей. – А ты попробуй зайти в тот офис, где нас нанимали, поспрашивай того хмыря, что на работу брал.

– Хмыря? – О чем он говорит? – Меня встретила женщина.

– Смотри-ка, индивидуальный подход у компании.

Мы помолчали. Кот тихонько улизнул, но быстро вернулся с довольной мордой.

– А можно узнать, как ты понял, что там лазейка? Что там написано? – рискнула спросить я.

– «Пункт 5.7. Физическое лицо, добровольно подписавшее данный договор, принимает безвозмездно в дар бессмертие», – без запинки начал Кощей: очевидно, он знал свой контракт наизусть. – «Пункт 5.8. Исключения и дополнения к пункту 5.7:

Если любое физическое лицо сможет найти особую иглу, описанную как: черная игла длиной пять сантиметров с ушком, искривленным на двадцать семь градусов вправо (копия фотографии в приложении к договору), то данное физическое лицо имеет право оборвать жизнь Работника, принявшего условия трудового договора и принявшего на себя роль Кощея, путем преломления означенной иглы».

– Ого! У меня глаза в кучку от казенных слов. Мой летописец так же разговаривает, кошмар!

– Понимаешь, так как это договор, то истиной является не человек, нашедший иглу, а судья, который после экспертиз и заключений экспертов скажет: да, это та самая игла – ты должен умереть. Поэтому если при мне сломать иглу, то сила договора должна не дать мне умереть, пока не решит судья. А ты как узнала про мою тяжбу с «Лукоморьем»?

– В Академию прогулялись, переговорили с подругой моего компаньона.

– Сплетничали, значит, – улыбнулся Кощей, продемонстрировав забавную ямочку на щеке.

– Это не сплетни, – улыбнулась я в ответ. – Обмен подробностями!

Бальтазар внезапно зашипел и взъерошился, Супчик перелетел на мое плечо, тихо пища. По полу ползла большая коричневая змея, свивая и развивая кольца, щупая языком воздух, – тихая и опасная хищница. Коричневая чешуя сверху, желтоватая – на брюшке, маленькие жестокие глазки. Мы застыли как изваяния.

Змея медленно заползла на колени хозяину и свернулась петлями. Язык продолжал свое гипнотическое движение.

– Как я уже говорил, это – мулга или коричневый король, – он погладил питомицу. – Ты уже умирала, Яга?

– Я… эм-м… нет. Не хочу проверять силу контракта, мне и так хорошо, – сглотнула я, неотрывно следя за рептилией.

Чувствую напряжение кота, кажется, нам пора уходить. И побыстрее.

– Ее зовут Эвтаназия, ласково – Эва, – с непонятной улыбкой продолжал Кощей. – Мне ее прислали после первого же сообщения в корпорацию. В тот вечер я умер впервые. Знаешь, он запоминается, первый раз.

– Верю, но воздержусь от проверки как можно дольше.

Только бы не выдать своего шока.

– Я лежал на полу у окна, чувствуя, как мое тело горит и погибает, а она держала мою руку в пасти и продолжала впрыскивать яд. Очнувшись, я долго сидел, не понимая ничего, хотя помнил все. «Лукоморье» прислало сообщение: «Поздравляем с первой смертью! С наилучшими пожеланиями». А чуть позже явился летописец, стал нести про свою работу, я разозлился, открыл окно и вышвырнул его проветриться.

Он замолчал, глядя на меня равнодушными глазами; я надеялась, что на моем лице видны не все эмоции из той бури, что бушевала внутри.

– Умирать не страшно, Яга, к этому привыкаешь. Эва теперь не может меня убить – иммунитет. Но я и без нее справляюсь, экспериментирую – после пятого раза становится все равно.

– Спасибо за беседу, Кощей. Нам пора. – Это совсем не та информация, какую я хотела бы знать.

Его губы сжались в тонкую полоску.

Мы тихонько отошли к дверям. Вначале я быстро отправила в Убежище притихших друзей, потом обернулась к Андрею:

– Еще увидимся. Удачи тебе!

– И тебе, Яга. Будь осторожна, человеческая жизнь коротка.

– Не провожай, я найду выход из здания.

«Сапсан» несся к дому, увозя меня от зловещего Кощея с его тайнами. Узнав столько нового, познакомившись с потенциальным врагом, я не отказалась бы от красного полусладкого зелья. Во многих сказках мы враждуем, но это ведь не обязательно, можем и свою историю написать. Да только как? Человек, забывший страх, опасен для себя и окружающих.

Держать дома ядовитую змею, кажется, незаконно. Она может уползти и убить других людей. На компаньона она не похожа, хоть он ее так и назвал, стоит уточнить у Бальтазара.

Мне кажется, Кощей немного не в себе. С другой стороны, умирать в своей квартире на полу в одиночестве – и никто не может помочь, никто даже не знает, что ты погибаешь… Не могу себе представить – у меня верный Бальтазар, милаха Супчик, родители. Да я счастливый человек! Жаль Андрея, но стоит быть с ним настороже. Я вспомнила искривленные в усмешке губы, пустые глаза, худые пальцы, поглаживающие голову змеи. Меня передернуло.

Вот офис навестить – мысль дельная.

Я подходила к дому уже поздним вечером, погруженная в свои мысли настолько, что не заметила машины. Визг тормозов, яркий свет в глаза – и какая-то сила отшвырнула меня на обочину. Рюкзак уберег спину, но удар получился все равно ощутимый. Вместо меня на дороге стоял какой-то парень. Как в замедленной съемке, передний бампер легковушки ударил по его коленям и смял под колеса… Из-под машины выпорхнула стая голубей. Я зажмурилась, услышала, как машина с визгом скрылась за поворотом, а когда открыла глаза, множество серых птиц на лету сбивались в кучу, ставшую через мгновение человеком. На незнакомце был спортивный костюм, кепка и классические туфли.

– Что ты такое? – прошептала я не своим голосом.

– Я Тоха. Друзья зовут меня Глюк.

Глава 13. Тоха

Странный человек-голубь подал мне руку и помог встать с земли.

– Ты спас мне жизнь, Тоха?

Локоть нещадно болел, но лучше так, чем оказаться под колесами. Не то чтобы я проверяла, так, прикидываю. В голове прозвучал голос Кощея: «Будь осторожна, человеческая жизнь коротка». Это его рук дело, работодателя – или случайность? Когда я первый раз умру, то перестану быть человеком, дочерью, подругой. Окончательно стану винтиком в колоссальной машине ООО «Лукоморье», и оно может мне прислать очень милое зловещее сообщение: «Поздравляем с первой смертью! С наилучшими пожеланиями». С другой стороны, это Кощея можно пытаться убить разными способами, без иглы ничего не выйдет, а у меня, может быть, не так? Я не хочу проверять.

– Не знаю, погибла бы ты или нет, Яга, – он поправил кепку и сплюнул сквозь зубы. – Одно скажу: в машине не было водителя, а это не по понятиям – пацаны так не делают.

Та-а-ак, понятно, дворовая шпана. Если честно, я таких всегда стороной обходила. Мы стояли в свете фонаря и таращились друг на друга. Кусочки пазла медленно занимали свои места.

– Ты знаешь, кто я.

– Ну, допустим, – Тоха отвел взгляд.

– Ты голубь за окном.

Он кивнул.

– Меня зовут Янина. Ну, пошли, типа, перетрем.

Заставить себя перейти на сленг оказалось не так сложно. С человеком необходимо разговаривать на том языке, который он понимает. Тоха улыбнулся, продемонстрировав сколотый зуб. Контакт налажен.

Пока гость осматривался и неловко перемещался по моей маленькой студии, я открыла Убежище. За спиной раздался невнятный удивленный хрюк. Ну-ну, подивись, многоголубь!

В лицо ударил сильный порыв ветра, проник в квартиру и смахнул со стола листы, уколол лицо еловыми иглами. Темно, как перед бурей, свинцовые тучи без просвета, листья и веточки взмывают с земли, на озере сильные волны.

Избушка раскинула ноги в разные стороны, на шпагате вцепившись лапами в берега. Деревья на островке сильно качались, раздавался угрожающий треск. Кота и мыша нигде не видно, в доме, наверное, прячутся.

Сделала несколько вдохов, закрыла глаза. Я жива. Я дома, все хорошо. Ветер немного стих, порывы не пытаются вывернуть веки, и вода не захлестывает мостки. Посветлело. Избушка поднялась на ноги, повернулась ко мне, села к лесу задом. Дверь приоткрылась, оттуда осторожно выглянули две головы.

– Ягуся, что случилось?! Слава создателям консервов, ты в порядке! – Кот быстро засеменил к двери в квартиру, на бегу брезгливо отряхивая намокшие лапки. Супчик его опередил, пролетел над головой и уже висел на люстре.

Я закрыла Убежище.

– А это что за рожа на моем диване? – удивился компаньон.

– Я Тоха, – помахал гость рукой. – Привет, Бальтазар!

– От него воняет голубями, и он знает мое имя, не хочешь ничего мне объяснить? – Кот нахмурил брови, от чего вибриссы на них угрожающе зашевелились.

Супчик перелетел на плечо гостя и защебетал. Тоха улыбнулся и почесал пальцем шею летучего мыша. Для меня это был знак – животных не обманешь. Бальтазар не в счет, он вообще никого не жалует. Как он меня не съел еще – загадка.

Я налила нам чаю, покормила друзей, быстро рассказала компаньону о случившемся.

– Так кто ты? – спросила я.

Тоха сидел на краешке дивана, будто боясь его запачкать, а я разглядывала его. Чуть выше меня, сантиметров на десять, значит, где-то метр восемьдесят, темно-русые волосы, карие глаза, шрам на лбу, недельная щетина, нос с горбинкой. Не красавец, не страшный, обычный парень. Поправка: не-совсем-обычный-парень. Думаю, он и не человек вовсе. Супчик не слезал с его рук, балдея, лежал брюшком кверху и позволял себя чесать.

Глюк осторожно отпил из маленькой фарфоровой чашки, как будто прикосновение к ней было чревато последствиями, и поведал историю похлеще моей. Передаю его рассказ с небольшой редактурой.

Челябинск, май 2013 года

Тоха по кличке Глюк возвращался домой, как обычно, поздно ночью, традиционно – через пустырь. Глубоко в душе ему хотелось, чтобы пели цикады и светила полная луна, но под подошвами кроссовок хрустели битые стекла и по округе разносился глухой лай местных собак.

Метеорит упал три месяца назад, порезы давно зажили, разбитые стекла вставили, а вот животные до сих пор оставались беспокойными. После небольшого привета из космоса местная живность вела себя нервно и нетипично. Тоха любил братьев меньших, они служили ему отдушиной в закольцованной родительскими запоями жизни. Постоянно подкармливал кошек, собак и птиц. А учитывая, что таких, как он, называют «гопниками», птички всегда могли угоститься семечками.

Тоха не был плохим парнем, не грабил в подворотнях, не воровал в магазинах, он даже людей не оскорблял без надобности. Уже два года, с шестнадцати, работал грузчиком в местном продуктовом магазине, водил девушек на променад по Кировке и в давно надоевший парк Алое поле, выживал в своей среде как мог. Обычное дело – в бедном районе на окраине города заняться особо нечем, кроме как собираться толпой таких же беспризорных детей, пить и курить за гаражами, а потом и в открытую. Да и выбора особо не было: ты либо с толпой, либо битый. Вот и все.

Друзья звали его Глюком неспроста. Еще мальчиком он видел разное: тени, призраки людей, – слышал шепот по ночам, дружил со своим подкроватным монстром, прикормив того хлебом, и гладил его по щупальцам перед сном, отлично видел в темноте и понимал птиц. Приятели знали о его странностях и дружески высмеивали.

Да черт бы с ними, он привык. Тоха шел домой, все думая о ненормальном поведении птиц, преследовавших его молчаливой толпой вот прямо сейчас. Птицы не летели. Стая голубей молча шла за ним уже минут десять. Ему не было страшно или не по себе, ему было интересно, что им понадобилось. Тоха остановился и обернулся. Голуби замерли, сложно сказать, сколько их было, – около сотни, целая армия. Своим необычным зрением парень ясно видел слишком умные, оценивающие глаза у птиц: не птицы – пришельцы какие-то.

– Семок нет, все скормил уже сегодня. Приходите завтра, – сказал он голубям и, посчитав дело законченным, попытался продолжить маршрут. Не тут-то было.

Орава пернатых взлетела как один и всей мощью обрушилась на Глюка. Острые клювы пробивали одежду и кожу, когти царапали, крылья били.

– Вы че творите, озверели? Я же вас кормлю! – отмахивался руками парень, да безуспешно.

Он пытался бежать, но, ничего не видя среди мелькающих птиц, упал, стукнулся головой о камень и отключился.

Приходил в себя долго и тяжело, больше благодаря местной собаке, облизывающей ему лицо, а Тоха этого терпеть не мог, ему было настолько противно, что он нашел в себе силы и поднялся с земли.

– Спасибо, пес, – сказал он лохматому маленькому кобелю, брезгливо вытирая лицо рукавом. Тот махнул хвостом и убежал.

Светало, Глюк стоял посреди пустыря как пугало – весь в перьях и помете, понимание произошедшего отсутствовало напрочь, знобило и тошнило.

Долго отмывался в ванной, шипя от боли в ранах, а потом была неделя агонии, лихорадки и бреда. Родители в очередном запое не видели, как на теле сына вырастали и выпадали перья и когти, как он метался в бреду, видя то, чего видеть не мог: будто сидит он на Эйфелевой башне в Париже, на факеле статуи Свободы, ходит по Красной площади и множеству других мест, где он никогда не был. Порой он видел калейдоскоп картинок одновременно – прямой трансляцией в мозг с разных каналов, очень быстро, не так, как воспринимают люди.

Очнулся Глюк радостным солнечным утром уже не человеком.

* * *

– А что привело тебяу в Питер? – подозрительно прищурился кот.

– Ща расскажу.

Все из-за того, что зимой начался бум странностей – с ним говорили коты во дворе:

– Яга. Питер.

А домашние животные раньше помалкивали, только смотрели странно.

Тени шептали:

– Яга-а-а.

Ночами призраки мешали ходить через пустырь, приставали все с той же Ягой.

Наконец на карниз прилетел ворон, стукнул клювом в стекло и прокаркал:

– Яга! Пора!

Пришлось ехать, и голоса оставили его в покое только на въезде в Питер. Зачем им всем она далась, никто не пояснял.

– Ну я приехал и, типа, начал искать.

Санкт-Петербург, апрель 2019 года

В небольшой комнате с ободранными обоями и видавшей виды советской мебелью устало прилег после работы Тоха, заставив скрипеть старую кровать. Он закрыл глаза и выдергивал картинки из разных уголков города. Множество голубиных глаз по всей северной столице наблюдали, фильтровали людской поток и искали меня. Много странного видели птицы: люди и нелюди, добро и зло, духи и тайны, сообщества существ в противостоянии миру людей.

Тоха забывался и по привычке призывал подкроватного монстра, но тот остался в Челябинске. Существо с полуфизическими щупальцами и фиолетовыми глазами. Монстрик любил хлеб, а больше всего – ржаной с изюмом, не разговаривал, но, когда грустно было, – гладил своими «руками», навевая сон. Оказывается, они могут жить только под старой кроватью, на которой долгое время спит один и тот же человек, а под моим диваном никогда не заведутся! Тоха вздыхал и продолжил смотреть, как и месяц до этого. Он уже научился делать это по своему выбору, оставался сконцентрированным на конкретном месте. На освоение умения ушло несколько лет. Что происходило с его жизнью? Сначала его тело перестало быть единым, а превратилось в конструктор из голубей, потом шесть лет он учился жить с этим и владеть новыми способностями, а теперь непонятно зачем ищет Ягу в мегаполисе. Город большой, здесь полно старушек, попробуй найти нужную. И вот пару недель назад он увидел меня! Не седую старуху – симпатичную девушку с говорящим котом. Рыжие волосы, зеленые глаза – и кот звал меня «Ягуся». Немного наблюдений за жильем подтвердили, что объект, то есть я, найден. Позже он видел меня с представителем явно нечеловеческой расы, наблюдал, как я поднимала домой ступу в ночи…

– Ты возвращалась из поездки… Прикинул, может, пора, я ж не маньяк какой-то, следить.

Тоха покинул свое жилье и стоял в тени автобусной остановки, поджидая меня. Отслеживать путь было несложно: с вокзала в такси, без пробок почти до дома. Зачем-то вышла раньше, очень задумчива, ничего не видела вокруг. Голубиное зрение в разы восприимчивей – больше кадров в секунду, но в сумерках видит хуже, так что наблюдателей было мало, но несколько пар глаз увидели несущуюся на меня машину.

– Я убрал тебя с дороги и рассыпался на стаю, – продолжил мой спаситель. – Несколько моих частей раскатало колесами, – я ойкнула, Тоха хмыкнул, – но это не проблема, не парься.

Глюк состоит из множества запчастей – если один голубь погиб, на его месте появится другой. Как происходит это чудо, он не знает.

– А рассыпатьсяу – это больно?

– Не, ниче не чувствую. Только меня много и надо держать всех рядом.

– Святые консервы, – подытожил кот.

Уф, ну что тут скажешь: история Тохи – клубок загадок, ответов не знает и он сам.

– А я стала Бабой Ягой по контракту.

И рассказала немного о себе. Чай давно закончился, половина ночи минула незаметно. Давно я ни с кем не откровенничала, такое облегчение – поговорить о происходящем с тем, кто не кинет в тебя таблетками для лечения психических расстройств.

– Я бы тоже подписал.

– Он – аномалия, – вдруг сказал Бальтазар.

– Что?

– че? – одновременно спросили мы.

– Аномалия. Его не должно было быть, но он есть. Зачем? Не знаю, но, поверь, Лукоморье приберет его к рукам очень быстро: оно всех забирает, не только персонажей привычных сказок, но и таких – внезапных героев, – чтоб не бродили. Казимира тоже когда-то давно пристроили для работы.

– Это он про того, с тремя рогами, базарит?

– Да, про мастера по метлам, – подтвердила я.

– Я наблюдал за ним немного – опасный мужик, одиночка.

– Ему, кстати, подмастерье нужен. Как у тебяу с работой, голубь? – хитро прищурился кот.

– Да пока не очень, – почесал затылок Тоха. – Перебиваюсь халтурой.

– Давай попробуем, может, применит тебя в интересном деле, – предложила я.

Мы обменялись телефонами, и гость ушел, хотя я предлагала остаться – ночь на дворе, мы бы в избушку пошли, а он бы заночевал. Отказался, вспомнил все вежливые слова в ответ и ушел.

Ну ладно, не потеряемся теперь.

* * *

Наутро пришло сообщение от Кощея: «Твой кот нассал мне в туфли от Гуччи. Увижу это хвостатое отродье – скормлю Эве!»

Немного подумала, ответила: «У моего компаньона раздвоение личности, туфли испортил Исчадие».

В ответ пришел смайлик с вытаращенными глазами. Надеюсь, пронесет.

– Бальтазар, зачем? Ты же не используешь обувь в качестве писсуаров!

– Яу десять лет об этом мечтал! Кот я или не кот в конце концов!

Понятно, у каждого должна быть цель в жизни.

Летописец. Заметка № 2

На моих глазах едва не разыгралась трагедия: неопознанное автотранспортное средство на магическом управлении намеревалось сбить Ягу, но ее спас некто неизвестного вида, не принадлежащий ни к одному классу сказочных персонажей. Человек-голубь. В жилище проникнуть не могу, как я и говорил, дух дома помочь отказывается. Прошел мимо меня в жилище Яги, потом вышел с блестящими глазами, а что узнал – не скажет, воздействовать на него не могу.

Попробовал собрать информацию методом слежки, пока мало что можно сказать: живет один в неопрятном съемном жилье, вещей – только одна спортивная сумка, постоянно грызет семечки, с соседями не общается. Имеет дурные привычки, как большинство людей. Пока это все, но необходим контроль за персонажем, как бы не вышло чего. Передам отчет в организацию сегодня же.

Глава 14. Дела житейские

– Ты хочешь сказать, что это, – я ткнула пальцем в закрытые двери ночного клуба, – это лавка с ингредиентами для зелий?

Мы сидели в припаркованной напротив машине. Закупка компонентов – одно из дел, отложенных в долгий ящик. Да, их набрался целый список, включающий в себя испытания летательных средств, возможностей избушки и перехода в Тридевятое царство – побродить в естественной среде обитания, – посещение музея магии и прочее.

– Не помню, говорил яу тебе или нет, но прятать на видном месте – самая верная стратегия.

– Да говорил, говорил. Предлагаешь ломиться в закрытые двери? Вдруг они не работают?

– Нет, зайти с черного хода. Всегда работают, без выходных и праздников, – кот умывался со скучающим видом. – Вообще твояу сила не в зельях, Ягуся, ты на другой ступени эволюции стоишь, но если вдруг помочь надо – хоть самой себе от простуды уметь сварить или другому человеку как-то подсобить, – то совершенно не лишним будет знать и уметь приготовить зелье, помнить заклинания из гримуаров. Ситуации разные бывают, а жизнь твояу долгая и роль важная.

На наш стук открыли через пару минут, тяжелая металлическая дверь, расписанная граффити, протестующе скрипнула несмазанными петлями. Худой заспанный человек с разноцветными дредами и татуировкой на щеке оглядел нас с ног до головы:

– Чего надо?

– Яга за компонентами пришла, повежливей, – сурово рыкнул кот.

Эта мохнатая злыдня кичится мной на каждом шагу, будто я его подопечная суперзвезда. Можно ли называть его импресарио?

– Ой, – как-то тонко пискнул человек.

Я поправила очки и присмотрелась – да это же девушка. Знаете, такой андрогин – сразу не поймешь, мальчик или девочка.

– Проходите, пожалуйста. – Она подвинулась в сторону, придерживая дверь. – Я Алекс, МТС лавки «Чабрец и коготь».

– Что такое МТС, кот? – шепнула я, чуть отстав от Алекс.

– Менеджер по травам и составляющим.

Пустой танцпол, бар, тусклый свет, никого, кроме нас. Прямо за стойкой – ряды разноцветных бутылок на полках. Алекс что-то нажала, и вся конструкция поехала в сторону, мелодично позвякивая стеклянными голосами. Открылось другое помещение: комната метров десяти, вдоль стен – полки с разными склянками, полуприкрытые темно-красными бархатными занавесями, на многих пузатых бутылочках – пожелтевшие этикетки; стеллажи, сплошь занятые деревянными ящичками, стол со старинными маленькими весами и мерными ложками. Пучки разных сухих трав там и тут, порошки, всякая посуда вроде реторт, мензурок и ступок. Довольно пыльно, и воздух насыщен смесью ароматов; я чихнула.

– У нас нечасто бывают посетители, обычно заказывают онлайн с доставкой, – менеджер протянула мне визитку с контактами. – У нас большой ассортимент для различных нужд. Что для вас собрать?

Я достала список. Алекс шустро загремела стеклом и ящиками, все четко, без лишних движений. Толченый бивень мамонта, перья ястреба, болотный жемчуг, паучьи яйца, большой кусок необработанной каменной соли, полынь, листья орешника и многое другое.

– Когти, шерсть и кости летучей мыши нужны? Свежая поставка.

– Нет, спасибо, у меня есть.

Я представила себе Супчика и как принесу домой запчасти представителей его вида. Нет уж, если мне понадобится шерсть, думаю, он мне ее одолжит.

Менеджер выставила счет. Честно говоря – покупки недешевые, стоит учитывать подобные расходы впредь.

– Очень рада познакомиться лично, Баба Яга. Ждем вас в нашем интернет-магазине.

– Чудесно. А система скидок присутствует?

– Конечно, у вас будет виртуальная карта с накопительной системой и бонусами! – порадовала менеджер.

Мы распрощались.

Лавка «Чабрец и коготь», а дайте мне в качестве поощрения за оптовый заказ мешочек с костями змеи. Бр-р! Меня передернуло: когда уже привыкну?

На пути домой случился казус – меня остановили для проверки документов. Инспектор представился, я протянула права, кот на переднем сиденье презрительно фыркнул.

– Девушка, шутки неуместны, права дайте.

– Так я уже…

– На ступу и метлу, с беспрепятственным пролетом таможни на всех границах Лукоморья? – Брови лейтенанта поползли вверх.

– Простите, это реквизит! Перепутала.

Подала нормальные права, документы на машину и страховку. Он медленно все просмотрел.

– А огнетушитель у вас есть?

Тут Бальтазар не выдержал – и как зашипит во всю пасть, демонстрируя острые зубки. Клыки длинные, голос угрожающий, шерсть дыбом. Инспектор отпрянул, вернул документы:

– Можете ехать. Счастливого пути!

– Ты чего, Бальтазар? – полюбопытствовала я, отъехав подальше. – Если на всех людей кидаться, так можно и спать не ложиться, вдруг упустишь кого – и все, считай, миссия по унижению людей провалилась!

– Он мняу надоел.

Исчадие, что с него взять.

* * *

Казимир сделал гораздо больше, чем я просила. Ступа… ходит! Сейчас я расскажу, как дело было.

Вычеркнув из списка лавку, я занялась другими вещами. Мы ушли в Убежище для испытания новых летательных средств. Первой я достала метлу-велосипед и взлетела прямо от порога избушки. Сваренное накануне зелье против страха действовало замечательно! Я пронеслась над камышами, облетела кругом озеро. Избушка сверху выглядит очень мило, такая уютная.

Тучи рассеялись, легкие облачка на голубом небе периодически заслоняли тусклое солнце, веселые блики наперегонки скакали по поверхности озера, квакали лягушки, стрекотали кузнечики, дул легкий ветерок. Супчик спал в избушке, кот валялся на миниатюрном крыльце, щуря глаза.

Я поднялась выше, пытаясь понять, где границы у моего Убежища. Ничего явно не видела. Но оно ведь должно заканчиваться, не бесконечное. Лес, кстати, у меня смешанный. Насколько я вижу, здесь и хвойные, и лиственные участки – на любой вкус.

– Кот! – ору я вниз. – А где границы?

– Нет границ, просто в какой-то момент ты будешь идти, а на самом деле – стояуть на месте. Не знаю, как это работает.

Никогда такого не было, и вот опять – ничего не понятно.

В лесу пели птицы, бродили животные, изба встала, размяла ноги и снова легла, Бальтазар с мявком вцепился в доски, чтобы не упасть. Смешно. Ладно, с метлой все понятно, давайте теперь новую ступу. Я спикировала вниз, прямо в распахнувшуюся дверь. Система открытия срабатывает очень быстро. Может, надо дать дому имя? Он явно по-своему живой, но мы пока плохо друг друга знаем.

Вытащила новую ступу на улицу, прихватила обычную метлу. Дверка, как я и просила, очень удобно, мощные страусиные лапы-опоры под днищем, вернее, их нижняя часть, та, на которой два пальца и немного голени. Точно как я рисовала на эскизе. Внутри достаточно места, чтобы развернуться, с одной стороны, ближе к верху, маленькое сиденье. Для кота, похоже. А он тут как тут.

– Стартуем?

Бальтазар муркнул, я оттолкнулась вверх, и мы взлетели. В несколько раз быстрее, чем старая ступа. Помчались к лесу, зависли над деревьями.

– Знаешь, Яга, ты ведь не должна летать очень высоко. Над деревьями достаточно. Давай посмотрим, как она в плане проходимости по чаще.

Мы спустились вниз у границы леса. Я чувствовала, как множество любопытных глаз смотрит на меня: что там хозяйка удумала? Ступа низко парила над землей, я оттолкнулась и тихим ходом «въехала» в массив деревьев.

– А у меня здесь леший есть?

– Нет, в Убежище нет никого, кроме тебяу и животных. С лешими надо в другом месте знакомиться, да поосторожней. Они разные бывают, в основном как в Академии охранники – жуть здоровая и не шибко умная.

Я пожала плечами и прибавила скорости. Ступа ловко огибала стволы, взлетала над кочками и упавшими деревьями. Воздух сгустился, стал насыщенней, ароматней и такой чистоты, что даже голова закружилась. Кот свесил лапки через борт и довольно осматривался по сторонам. Шикнул на какого-то оленя, в ответ получил равнодушный взгляд. Взаимодействие видов, все нормально.

Мы остановились на полянке, полной брусники и крепких благородных грибов. Целое семейство белых поблескивает тугими шляпками – мимо пройти я не могла. Вышла из ступы на пружинистую землю, положила метлу и как ребенок радовалась сокровищу. Честно говоря, я в грибах плохо разбираюсь, знаю только, как выглядят белые, подосиновики, подберезовики и лисички, но мне достаточно. Представила их жареными с луком и сметаной – потекли слюни.

– Бальтазар, а можно отсюда выносить в реальность? Они ведь настоящие?

– Да, можно, здесь тоже реальность и, кстати, экология отличная. Эти грибы без тяжелых металлов – их здесь попросту нет – и растут круглый год, если ты заморозки не устроишь.

Профессор Бальтазар всегда к лекции готов. Сегодня у нас будет вечер чистки грибов. Набрала полные руки, поняла, что складывать некуда, сделала из кофты узелок и увлеклась.

– Яга, ты ничего не замечаешь? – как-то напряженно спросил кот.

Первое, что я сделала, – огляделась вокруг на предмет медведей. Пусто.

– Нет, а что такое?

– Ступа за тобой идет.

Я немного отошла, держа взглядом свой транспорт. Страусиные лапы под днищем сделали шаг в моем направлении. Я присмотрелась – они явно стали длиннее, так что ступа делала нормальные шаги. Вот те раз! Казимир сюрприз подкинул. Оглянулась, смотрю – ствол поваленный недалеко, не очень толстый; перелезла, жду. Ноги у ступы вытянулись вверх, ну точно телескопическая труба, и бодро зашагали ко мне, прыжок через дерево – и стоит рядом, компаньон уцепился когтями за край, чтобы не вылететь за борт.

– Кот, это же великое шаманское колдунство!

Я была в восторге. Самоходная ступа! А она снова опустилась ближе к земле. Я загрузила в нее грибы и села на метлу; как же неудобно, леший побери.

– Давай прогуляемся до избушки, – говорю ступе.

Удлинившиеся ноги приняла за согласие, и мы полетели-побежали через лес, я – впереди, проклиная неудобство, ступа – сзади молча, только кот ворчал, что трясет.

Мне кажется, я должна Казимиру еще лягушек.

* * *

– Тоха, ты готов ехать к Казимиру?

Я позвонила ему, укладывая банку со свежей порцией лягушек в пакет. За окном светило солнце, погода теплая, послезавтра уже май. Столько всего случилось за неполных четыре месяца – как будто целая жизнь.

– Только знаешь, у меня нет его номера, я в прошлый раз бежала от него как от огня и забыла попросить. Не знаю, на месте ли он.

– Я помню, видел. Повиси минутку, посмотрю, – Глюк ненадолго замолчал. – Да, он на работе. Я подгребу к пяти.

Договорились.

Казимир стоял у своей лавки. Я вначале не поняла, что не так, потом осознала и охнула. Бес в своем истинном облике, без маскировки, что-то рассказывал покупателю, размахивая веником в подкрепление своих слов. Мужчина-покупатель удивленным не выглядел, с воплем не убегал, более того, мимо прошел продавец из соседнего павильона и пожал бесу руку:

– Казимир-джан, заходи завтра на праздник, отмечаем свадьбу племянника.

– Зайду, – ответил тот, махнув хвостом, и вернулся к покупателю.

Поверьте, доведись мне увидеть такое создание раньше, я бежала бы не оглядываясь. Эти рога, копыта, красно-черная кожа. Мне мерещится, наверное.

– Бальтазар, что это он без маскировки?

– Нет, просто ты теперь видишь, как я, – сквозь личины, один из плюсов твоего пробуждения, – ответил кот из рюкзака.

– О чем трете? – встрял Тоха.

Я отмахнулась и, глубоко вдохнув, направилась к Казимиру. Нам повезло: он распрощался с покупателем и обратил внимание на нас.

– Рыжуля! – раскинул руки в стороны и сграбастал меня в охапку вместе с рюкзаком. От него пахло дорогим парфюмом и серой. – Мы были бы замечательной парой. Ты прекрасна, я еще лучше!

– Святые суслики, Казимир! – Цитаты Челентано, он серьезно? – Это хоть с кем-то срабатывает?

Я высвободилась: не люблю, когда без разрешения нарушают мое личное пространство. Но бесу плевать. Мы зашли в магазин и закрыли дверь.

– Это классика, детка. Попробовать-то стоило. – Он подмигнул. – А это что за обморок с тобой?

– Сам ты обморок, рогатый переросток! – вспылил Тоха и сразу отшатнулся: видимо, бес сбросил личину, и наш голубь сизокрылый осознал, что наблюдать с подоконника и оказаться рядом – не одно и то же.

Длинный хвост с кисточкой молниеносно обвил шею Тохи и с силой сжал.

– Казимир! – крикнула я, но это не возымело действия.

Хвост сжался еще, несмотря на хватающиеся за него руки, а потом Тоха кашлянул и… рассыпался. На полу и всех свободных поверхностях, включая тазики и ведра, сидела огромная стая голубей, укоризненно глядя на всех нас. Казимир отвесил челюсть и поскреб когтями затылок:

– Курлы, блин!

Парень собрался обратно – интересное зрелище: появляется тень человека, а в нее вливаются птицы, растворяясь и наполняя. Потрясающе быстро.

– Ты че, чепушила? Хошь разборок, так давай по-пацански, по понятиям!

– Спокуха, братан, – подмигнул ему бес.

– Тебе же подмастерье нужен был, – подал голос кот из рюкзака, я вытащила его наружу. – Все веселье пропустил!

– Казимир, это Тоха, он спас мне жизнь.

Пришлось рассказать мастеру краткую историю возвращения домой. Глаза беса из синих стали ярко-красными, он дергал хвостом и, кажется, осматривал меня на предмет повреждений, а потом протянул Тохе руку:

– Я, Казимир, беру тебя в подмастерья, пока Лукоморье не добралось. Будешь жить у меня, голубок, посмотрю, на что ты способен. Согласен?

– Если не будешь кидаться на меня, не люблю драки.

На том и порешили. Я отдала бесу лягушек и поблагодарила за ступу, мы наконец обменялись номерами.

– Можешь называть меня Каз. И я поздравляю тебя с пробуждением, Яга.

Мы уехали, оставив Тоху с Трехрогим. Надеюсь, перья не полетят.

Глава 15. Костры Бельтайна

Горели костры, звучали песни, водились хороводы, тут и там огненное шоу: крутили пои, дышали огнем, в толпе стайками перемещались ведьмы и колдуны всех возрастов, обычные люди принимали происходящее за праздник, даже не задумываясь о настоящем волшебстве. Не каждый человек в карнавальном костюме – аниматор. Я думаю, читая мой блог, вы это уже поняли.

Я оглядывалась по сторонам, теряясь в разных языках, обилии товаров на ярмарке, уже не понимая, где маска, а где своя личина. На холме Калтон-Хилл в Эдинбурге проходил ежегодный фестиваль Бельтайн.

Как я сюда попала? Да все Казимир, чтоб ему икать не переставая.

* * *

Еще двенадцать часов назад я сидела дома на диване, когда раздался звонок:

– Сегодня ночью Бельтайн, международный слет ведьм и колдунов, у меня приглашение «плюс один», – очень быстро заговорил бес. – Полетели в Шотландию? Билеты я организовал.

– Э-э-э, так внезапно. В смысле, «полетели»? У меня нет английской визы, только шенген.

– За тебя уже подумали – я подсуетился, у тебя есть необходимые документы. Давай, соглашайся! Я заеду.

Я и согласилась. А что, интересно ведь! Кот был недоволен. Пока я быстро собирала маленький чемодан на пару дней, он мне читал лекцию о том, что славянские праздники забыты, а он патриот и ему немного обидно:

– На Руси в это время праздновали Живин день. Обряды схожи с большинством майских праздников в мире. Плясали вокруг костра, прыгали: чем выше прыгнешь, тем дольше проживешь. Метлами землю мели, очищая от нечисти. Купались в холодной весенней воде. В отличие от шабашей, выбирали не гору, а место поближе к засеянному полю или недалеко от водоема. А поутру выпускали на волю птиц.

– Звучит совершенно не страшно, а очень даже мило.

– Так это праздник дляу обычных людей.

– А ведьмы и колдуны что? – спросила я, предвкушая интересную лекцию.

– Они слетались на международные праздники. Вальпургиева ночь в Германии и Скандинавии и кельтский Бельтайн, например. Это из крупных. Каждый год в ночь на первое мая на вершины Броккен и Блоксберг в горах Харц в Германии слетались на метлах, вилах и козлах тысячи европейских ведьм. Об этом писали в протоколах инквизиции в Средние века. Далеко не все из этого правда, как ты понимаешь. Котам тоже сильно досталось в те смутные времена – глупые людишки. Обмен опытом, хвастовство, оргия. Не спорю, праздники в магическом мире все любят и отмечают все подряд: свое, чужое, как Самайн и день Святого Валентина в России. Хочешь – празднуй, твой выбор, как говорится. Местечковые шабаши никто не отменяул, но солиднее явиться на крупный слет.

– Так и я полечу, новое узнаю.

– Не нужно тебе это, Ягуся, ты – Баба Яга, причем едва прошедшая Пробуждение. Никто в твоей области не работает, опытом делиться не с кем, и сил у тебя пока что как у котенка. Какой шабаш с колдунами, навести уже Дуб и Тридевятое.

– Мне ведь только двадцать лет, – напомнила я Бальтазару на случай, если он забыл. – Я все хочу узнать и увидеть, а это так интересно! Кто бы меня еще позвал так внезапно и на все готовое. Отпустишь меня на праздник, и, я обещаю, – вернусь и займусь своим обучением дальше.

– Яу не могу говорить тебе, что делать. Бесплатный сыр только в мышеловке. Будь осторожна с бесом, повторяю.

– Жаль, нельзя полететь на ступе, – хихикнула я, меняя тему.

– Конечно, давай лететь в Шотландию через всю Европу, да тебяу на какой-нибудь границе собьет ПВО, фанаты инопланетян сделают сенсационные снимки, и известные каналы разовьют тему до апокалипсиса, – фыркнул кот. – А уж как далеко и холодно, и маскирующие чары – вещь энергозатратная, даже если освоишь – выпьет тебя досуха за несколько часов… Некоторые маги владеют созданием порталов – им проще, но ты так не можешь.

Огорчительно, но я родилась человеком, так что самолет и поезд мне привычны.

– А как же Казимир и его маскировка?

– Я не знаю, что он такое и откуда вылез. Это у него спрашивать надо, авось не соврет. Слышал только, что он в своем Третьем уровне большой шишкой был, а потом что-то случилось. Вроде бы он воин, точно никто не знает. И откуда знания дляу создания летательных средств – тоже загадка.

Вот и спрошу, раз случай подвернулся. Ух, как интересно!

* * *

– Как там Тоха, еще не сбежал от тебя? – спросила я невзначай после взлета, стараясь не выдать беспокойства за нового друга.

– Нет, но Клава оттяпала ему палец. – Бес улыбнулся стюардессе и елейным тоном продолжил: – А он снова отрос. Твой четкий пацан в порядке. Интересно, если часть тела побольше потеряет, тоже отрастет?

Казимир всерьез задумался. Я тоже.

– Кто такая Клава? – Надо отвлечь его от членовредительских мыслей.

– Моя пиранья.

Я даже не удивилась – не кролика ему держать ведь. Вот некто зубастый – это да, может, даже крокодил.

– Почему ты ее так необычно назвал?

– Она зубами клацает, как старая клавиатура. Клава.

– А как ты в Лукоморье попал? Говорят, ты с третьего уровня преисподней, что заставило тебя сменить место жительства?

– Правильно говорят. Хочешь послушать биографию?

Я, конечно, хотела.

– Люблю закаты, цвета напоминают мне багряную палитру преисподней. Я скучаю по дому, порой отчаянно – до скрежета в зубах и зуда в хвосте – желаю вернуться, но политическому преступнику нет дороги назад.

Казимир погладил обрубок рога, острые уши печально опустились. Он как-то криво улыбнулся и тихо, почти мне на ухо, чтобы никто не слышал, рассказал историю.

1034 человеческих года назад

Гражданская война на третьем уровне преисподней длилась уже четыреста семнадцать лет. Ненависть переполняла обе стороны, и не важно уже было, за что воюют: за земли возле Колодца Душ, что срединной осью пронизывал все уровни ада, доставляя грешников на уровень согласно их грехам, – или чтобы кровь лилась и злость кипела. Территориальный конфликт в битве за душевые ресурсы перерос в братоубийство, искусно подпитываемое правителями враждующих сторон.

Война ради войны, в диком азарте и замутненном рассудке. Молодые бесы, едва вылупившись в инкубаторах, учились держать оружие и вести бой, впервые встав на копыта. В ход шли технологии и гонка магического вооружения, ведь что ни говори, а междоусобицы стимулируют изобретательность.

Военачальник одной из сторон полировал рога в своей резиденции.

Его личный помощник зачитывал доносы, данные разведки и новые наработки магов для воздушных налетов. Поскольку это было очень интересно и многообещающе, военачальник желал вникнуть в суть лично, потому забрал у помощника бумаги, спрятал за пазуху и отправил слугу прочь.

Гибкая фигурка скользнула в кабинет, звонко цокая копытцами:

– Чего желает мой патрон этим утром?

Красивая демоница с идеально красной кожей и изящными рожками поклонилась, демонстрируя глубокий вырез и без того откровенного платья.

Синие глаза военачальника равнодушно скользнули по посетительнице.

– Желаю осмотреть границы, – он одернул мундир и посмотрел в зеркало – рога выглядели отлично. – Увидимся после. Может быть.

Он обошел оторопевшую гостью и вышел.

Конечно, ходили стойкие слухи, что он теряет интерес к даме на следующее утро, но каждая из жительниц третьего уровня желала быть той, с кем он останется навсегда. Потому ряды увивающихся за неприступным военачальником особ не иссякали. Демоница, ранее не испытывавшая горечи пренебрежения, сузила свои прекрасные карие глаза и зло ухмыльнулась – никто не смеет с ней так обращаться, пусть даже ветеран войны и главнокомандующий. Нет никого страшнее и изобретательнее оскорбленной женщины. Месть не заставит себя ждать.

Спустя всего несколько часов его отряд попал в хитрую магическую засаду возле Колодца Душ.

Окруженные противником, втрое превосходящим их по численности, они были обречены, но готовы драться до последнего вздоха. Однако захватчики распорядились иначе…

* * *

Две фигуры в доспехах и с примитивным немагическим оружием стояли на импровизированной арене. Две враждующих стороны, два военачальника. Древний кодекс гласил, что конец конфликту можно положить поединком сильнейших, а поскольку кодекс не менялся сотни тысяч лет и никто его не отменял и не редактировал, то и условия битвы оставались древними.

Согласно завету предков, сторона победившего выиграет войну и получит территорию, за которую лилась кровь. Проигравшие уходят в подчинение победителей и на их милость. Уклонение от поединка – позор и смерть, проигрыш – смерть или изгнание, на усмотрение победителя. Оружие – булавы, вилы и мечи.

Силы были равны: оба военачальника – огромные, мощные, быстрые и прекрасно тренированные…

Он оступился, попав копытом в ямку, и потерял равновесие. Булава соперника снесла ему рог, причинив невыносимую боль. Любимец женщин завыл и упал на землю. Потеря ориентации, агония и копыто врага на груди. Он проиграл.

– Трехрогий! Трехрогий! Трехрогий! – оскорбительно улюлюкала толпа.

– Ты, чье имя навсегда стерто из летописей и больше не может быть никем произнесено, лишен званий и чинов, лишен прав и собственности, изгоняешься в мир людей, чтобы служить им или быть неприкаянным и сгинуть!

Победитель поднял над головой обрубок рога, толпа заревела. И бывшие соратники ревели вместе с врагами.

Колодец Душ служил средством перемещения личностей грешников по уровням проступков и, что случалось крайне редко, порталом в мир живых для изгнанников. Толчок в спину отправил его в неизвестность. Почти ослепший от боли Трехрогий летел наверх, мимо грешников. Одна из душ весело крикнула вслед:

– Будешь на земле – выпей за меня пива! Тебе понравится!

* * *

– Мне и правда понравилось. Больше всего люблю барливайн. И нет лучшей закуски, чем засоленные лягушки, хоть и говорят, что к нему нужен сыр.

Пока я думала, как тактично отреагировать на рассказ, он продолжил:

– Меня вышвырнули, отобрав все, кроме того, что на мне. Знания не отобрали. – Каз спокойно посмотрел на меня – ни единой эмоции в синих глазах. – Очнулся на просторах Тридевятого царства, под центральным дубом, потом долго искал свое место в сказочном мире, пока не сделал несколько летающих метел – тогда-то меня и пригласили работать на Лукоморье.

– Кто пригласил? Ты знаешь, кто стоит во главе? – оживилась я.

– Нет, не знаю. Никто не знает. Цепочка иерархии слишком длинная, чтобы понять. Я жил в Италии, зарабатывал своим трудом, и в планах не было становится монополистом. Когда мне предложили то, от чего я не мог отказаться, – статус и имя в магическом мире в обмен на мои умения, я недолго думал. Дальше закрутилось – и вот я мастер с тысячелетней историей.

– А тебя правда зовут Казимир?

– Уже тысячу лет в мире сказок – да, я Казимир. Помогаю жить мифам и легендам, снабжаю сказочных существ летательными средствами, тысячу лет я не был дома, тысячу лет не называл своего настоящего имени. – Он с интересом взглянул на меня, апатия в глазах уступила место удивлению. – Никто не спрашивал раньше. Родное имя потеряно вместе с прошлой жизнью. Бывало, я думал, что лучше бы он меня убил. Долго привыкал и наконец проникся. Мир сказок и мир людей стал вторым домом, в нем неплохо. Если честно – живу я прекрасно.

– Как же тебя зовут по-настоящему?

Каз с минуту молчал, глядя в иллюминатор. Он отражался в стекле: рога, загнутые назад, острые уши с кисточками, лысая кожа. Я видела его таким, каким не видел никто из людей в самолете, но не внешнее сейчас важно – я задела что-то в его душе простым интересом к его личности и прошлому. Бес вздохнул и произнес свое имя.

Нет, человек просто не способен к таким звукам. Нечто между горловым пением Алтая и клекотом.

– Спасибо, Каз, – совершенно серьезно поблагодарила я. Такое дорогого стоит.

* * *

Закат с высоты холма и потрясающий вид на город. Холодно, тысячи людей согреваются горячительными напитками, объятиями и эмоциями. Все компоненты отличного праздника переливаются через край, захлестывая волнами толпу, скатываясь вниз к началу процессии у подножия холма, заражая эйфорией вновь прибывших.

Казимир сбросил личину, едва мы смешались с толпой, и никто этого не заметил. Двухметровый краснокожий трехрогий бес в джинсах и утепленной куртке оказался своим. Кругом сновала непонятная нечисть, раздетые люди с разукрашенными телами, и все шли наверх вслед за Майской королевой и Зеленым человеком, танцуя, зажигая факелы и отрываясь от реальности.

Шум стоял невообразимый, общаться было очень сложно, зато спокойно можно обдумать полученную в полете информацию.

– Смотри, Хэллбой! – раздался рядом детский возглас на английском, вернувший меня в реальность Эдинбурга. Какой-то парнишка указывал пальцем на Казимира и дергал отца за рукав.

– Сам ты Хэллбой! – огрызнулся бес, и мы продолжили путь.

Праздник действительно поглощал, выдергивая из реальности, стирая все мысли и заботы у простых людей. Бурлящая энергия, казалось, подпитывала костры – жаркие участки в холодном ночном воздухе на холме над городом. Пламя вздымалось вверх, разгоняя мрак, бросая загадочные тени на лица. Музыка пульсировала в голове и теле, возбуждая каждую клеточку и нервы, заставляя непроизвольно двигаться в общем ритме праздника. Несмотря на то что изо рта вырывался пар, мне стало тепло. Неподалеку компания людей в набедренных повязках изображала нимф и сатиров в танце, собирая вокруг себя зрителей с камерами.

– Пойдем, Яга, нас ждут в другом месте, – почти прокричал мне в ухо бес и потянул в сторону от толпы.

Немного погодя мы скрылись за деревьями, окружающими монумент Нельсона, прошли какую-то магическую маскирующую завесу и влились в совершенно другое общество.

В то время как люди рядились нечистью и волшебными существами, ведьмы и колдуны, похоже, играли в людей. Напоминало большую компанию офисных работников на выездном корпоративе. Никаких тебе остроконечных шляп, развратных костюмов; метел – и тех нет, наверное, все прилетели как и я. Горел с десяток небольших костров, стояли накрытые столы с закусками, и вокруг них прилично одетые люди что-то обсуждали на разных языках. Кощей в этой компании пришелся бы ко двору. Наверное, купил уже себе новые туфли. Я улыбнулась, вспомнив проделку кота.

Я отступила на несколько шагов назад, прошла барьер и прямо перед собой увидела пустое пространство у монумента; издалека доносился шум фестиваля. Повторила эксперимент – и вновь оказалась на поляне, полной людей, рядом с Казимиром.

– Наигралась? – спросил он, не поворачиваясь.

Ответить мне не удалось – нас заметили.

– Казимир!

К нам шла обворожительная женщина в элегантной серой шубке, аристократично держа в руках бокал шампанского. Ее черные волосы были настолько гладкими и блестящими, что отражали свет костров.

– Изольда! – Бес перешел на английский, куртуазно поцеловал поданную ручку с унизанными перстнями пальцами. – Какими судьбами?

– Праздник ведь, глупенький, – снисходительно улыбнулась красотка и обратила свои желтые глаза на меня. – Кто твоя юная подружка?

– Это Янина, из России. Я решил ее порадовать хорошей компанией.

– Здравствуйте, – улыбнулась я незнакомке.

Женщина произнесла что-то на другом языке, которого я не поняла, хмыкнула и отошла. Очень невежливо.

– Что она сказала? Я только по-английски могу.

– Она из Польши. Пожелала хорошего вечера, – отмахнулся бес.

Ну да, конечно, хорошего вечера, так я и поверила. Скорее уж что-то, чего я знать не должна.

Мы перемещались от компании к компании, везде Казимир целовал дамам ручки или душевно обнимался, а я чувствовала себя не в своей тарелке. Лучше с людьми на празднике плясать.

Одно из наблюдений: мужчины держались с бесом напряженно и, поняв, что я пришла в его сопровождении, сторонились и меня.

Я отошла к одному из столов, пытаясь найти что-то съедобное перекусить. Блюда были одно экзотичней другого: еще живые осьминоги вяло пытались уползти из глубоких тарелок, жареные насекомые горками, салаты из непонятных растений. Я сглотнула, аппетит пропал, хотя фуршет наверняка очень изысканный. Подошла молоденькая ведьма и, искоса глядя в мою сторону, принялась накладывать себе насекомых на тарелку.

– Привет, – рискнула я.

– Привет! – ответила она и предложила мне закуски.

Видимо, придется что-то съесть ради налаживания связей.

Я пыталась не выплюнуть хрустящую на зубах массу, по вкусу напоминающую пережаренные семечки в масле. Мы разговорились. Ведьма представилась Викторией из Канады. У нее были светлые волосы, чуть вздернутый нос и хитрая улыбка. Мы болтали обо всем и ни о чем одновременно, такая беседа незнакомцев на чьей-то свадьбе бывает. В целом довольно приятная девушка. А потом она спросила:

– Янина, а ты следующая пассия Трехрогого?

Я подавилась кузнечиком.

– С чего ты взяла?

– Если он с кем-то явился, то не просто так. Будь готова, что это ненадолго. Половина присутствующих дам остро тебе завидует, половина злорадствует. Мне все равно, у меня есть спутник, а так-то Казанова у нас нарасхват.

Виктория увидела знакомую и, извинившись, отошла, оставив меня закипать от злости: зачем он меня сюда привез? Ну, я ему скажу пару ласковых.

– Не оборачивайся, – прошептал голос позади меня. – Твой летописец рядом.

Я вздрогнула от неожиданности и узнавания:

– Ядвига Лукерьевна, какими судьбами?

– Молчи и слушай, девочка. В Лукоморье неспокойно, нужна помощь. Я не могу к тебе прийти, ты под присмотром, но ты можешь зайти ко мне. Буду ждать тебя завтра ночью, как раз успеешь домой вернуться.

Я почувствовала, как она отошла, но еще пару минут стояла, глядя в одну точку. Что за интриги мадридского двора?

– Вот ты где! – Каз встал рядом, сияя довольной улыбкой. – О чем болтали с Викки?

– О тебе, конечно же, – огрызнулась я. – Давай начистоту: межвидовые связи не для меня.

– Меж… что? – удивился бес. – М-да, так меня еще не отшивали.

Огорченным он не выглядел совершенно. Улыбнулся так снисходительно, как ребенку, и пожал плечами:

– Ты еще совсем юная, времени впереди много, я тысячу лет живу на земле и тысячу жил в преисподней и точно знаю, что женское «нет» со временем может превратиться в «да». Я не тороплюсь. А ты скоро поймешь, что смертные больше не для тебя, рыжуля.

И, подмигнув, ушел общаться дальше.

Ядвиги след простыл, будто ее и не было, и не заметил никто. Какие проблемы в Лукоморье? Вечер был испорчен совершенно. Я еще общалась с какими-то ведьмами, чьих имен даже не запомнила, делая хорошую мину при плохой игре. Это не шабаш, а светский раут, где обсуждают политику, хвастаются нарядами и плетут тонкие интриги, сути которых понять я пока не могу. Лучше бы я с людьми на холме через костер прыгала.

Назад мы летели молча.

Глава 16. Два поколения

Сюрпризы валились как из рога изобилия. Только я вышла из аэропорта, сухо кивнув Казимиру на прощание, как меня окружило конвоем штук пять голубей и ожил мой телефон.

«С возвращением, Яна. Только вы усвистали на свой шабаш, – писал мне Тоха, – как у нас в квартире нарисовалась кошка. Маленькая, черная, зеленые глаза, дерзкая. Говорит, что ее зовут Мелисса Бастет и чтоб я не думал даже называть ее другим именем. Сидит, хвостом машет и передает вам с Бальтазаром привет, спрашивает, не сожрал ли еще Исчадие суповой набор. Это она про мыша базарит, че ли?»

Вначале я обрадовалась:

– Внезапно! Это Триста Тринадцатая – подруга моего компаньона из Академии. Что еще она говорит?

Странно я выгляжу для прохожих – иду и разговариваю с голубями. Тоха где-то дома просто слушает, что я отвечаю. Идеальный шпион.

«Что ее послали за мной наблюдать, но ей вообще все равно и она своего добилась. че она мне лечит, я не понял».

А теперь насторожилась. Что задумало ООО «Лукоморье» на этот раз?

– Купи ей телефон, Тоха, будет тебе счастье! – посмеялась я, про себя подумав, что будет, если коты начнут звонить друг другу.

Ну и дела…

* * *

Первым делом дома рассказала коту новости о подружке. Обрадоваться-то он обрадовался, однако человечество в его глазах упало еще ниже.

– Выбрать Трикс в качестве шпиона? Сказочные… идиоты, – кот откровенно глумился.

– Трикс? – удивилась я.

– Это прозвище Триста Тринадцатой в Академии. Так вот, хуже кандидатуры они придумать не могли, она ненавидит Академию каждой шерстинкой и до кончиков когтей. А она молодец! За столько лет никто и не поняул, каково ее истинное отношение к магам. Ягуся, она будет нести им чудесные враки, но правды не скажет никогда!

Кот долго смеялся. Немного обидно за людей, но если все действительно так, то мы случайно получили большое подспорье в шпионских играх Лукоморья. Воистину – сказочные идиоты!

* * *

Бальтазар морщился, пока я рассказывала о шабаше, но воздержался от язвительных комментариев. Упоминание Ядвиги заставило его навострить уши. Я привела себя в порядок с дороги и, несмотря на стойкое желание упасть и уснуть до следующего года, постучалась в дверь избушки. Прибыли мы в гости всей семьей: я, кот и мыш. Расскажу вам подробнее, это очень интересно оказалось.

В домике уютно, печка греет, пахнет свежим хлебом, ленивый кот открыл один глаз, мерцающий зеленым светом. Я с прошлого раза поняла, что он не говорящий. Морда интеллектуальная, но в Академии не учился. Изумруд – за красивые глаза.

Мы расселись вокруг небольшого круглого стола за чашками травяного чая. Интеллигентная старушка внимательно нас разглядывала.

– Что случилось в Лукоморье, Ядвига Лукерьевна? – спросила я, изучая карту морщин на добром лице предшественницы.

– Ограбили Музей Магии. Точно не знаю, что забрали, но попортили много экспонатов просто так, вандалы. – Голос старой Яги удивительным образом поменял тональность, уже не дребезжа старчески, а так степенно, с достоинством повествуя. Такое ощущение, что она раньше отыгрывала роль старушонки, а теперь ей надоело, и истинная она – пожилая леди. Мне так больше нравилось. – Отряд Черномора постоянно несет потери, их отлавливают по одному в конвоях, а кто – неизвестно. Неспокойно, девочка, надобно сходить, поспрашивать, может, взгляд нового человека увидит больше, чем мы.

– Неприятность… А мы хотели отдать старую ступу в Музей, вот никак не добраться было, теперь уже и не хочется, вдруг украдут. – Меня внезапно осенило: – А вам ступа не нужна случайно? Мне Казимир сделал современную.

– Не откажусь, вдруг да сгодится на разок, я свою сдала вместе с полномочиями. А скажи мне, девочка, как тебе Антон?

Антон? Я заскрипела извилинами. Тоха? Он тут при чем?

– Хороший парень, своеобразный только, способности уникальные. А почему вы спрашиваете?

– Я его к тебе послала, в помощь.

Мы с Бальтазаром просто хлопали глазами, не понимая. Ядвига улыбнулась:

– Я нашла этого самородка случайно, аккурат перед тем, как тебя на работу взяли. Подумала, что такой герой рядом не будет лишним. Он так же одинок, как и ты, а парень неплохой, даже ответственный, несмотря на воспитание. Рано или поздно он попался бы в цепкие лапы корпорации – какое чудно́е слово, – и неизвестно, что из него бы вышло. Удивительные способности! Пригодится такой союзник.

– А как же вы его нашли? – прошамкала я, уплетая свежий хлеб. Удивительно вкусная еда у старушки, я будто к любимой бабушке попала.

– Мне больше шестисот лет, у меня есть связи и способности. Тебе об этом знать не обязательно, лучше над собой работай! – Она подвинула мне мед.

– Машина – тоже ваших рук дело?

– Нет, это не я, – хозяйка дома не стала делать вид, что не в курсе, в глазах мелькнуло беспокойство. Ладно, поверим.

– А какой Ягой вы были, Ядвига?

Нет, правда, такой вкусной еды я даже дома не ела, руки сами тянулись к пряникам.

– Я – дарительница. Твой путь еще не ясен, но одно тебе скажу: похитительница – это не всегда правда, не всегда то, чем кажется. Кот тебе поведает, он же ученый, не то что мой.

В ответ Изумруд презрительно фыркнул и отвернулся.

– Думаю, Бальтазар тебе еще многого не рассказал о твоей роли, но пора учиться на ходу, девочка. Сейчас медлить уже нельзя, грядет смута, и Лукоморью нужна Яга. Ты так молода и неопытна, помочь некому, последние лет пятьдесят все быстро, на бегу, вон, даже домовых штампуют на фабрике, где это видано! Система шатается, мы чувствуем отголоски, а что за шторм наверху?

Мы немного помолчали, прихлебывая из глиняных чашек. Компаньон утащил к себе поближе кусок хлеба и пытался аккуратно есть, не снимая со стола, прижимая лапой. Цирковой номер, но у него получалось. И сидел так тихо, будто его и нет, слушал очень внимательно. Мыш сидел на плече, потрескивали поленья, уютно и даже сонно. Спокойно.

– А как вы стали Ягой?

– Давненько это было, милая, но память свежа. Я ведь не молодой девушкой Ягой подрядилась, а жизнь перед тем прожила, мне почти семьдесят лет было, когда это случилось. За плечами опыт и семья, всех схоронила, никого не осталось. Болезни, девочка. А страшилку про поедание детей знаешь? Так с меня она началась: лечила малыша, а мимо избы баба шла, заглядывает в окно и видит такое. Глупая разнесла слух, что я детей ем, а он прижился на века. Вот как бывает.

– Значит, вы любили и потеряли, – подытожила я и неожиданно для себя разоткровенничалась, рассказала, что по-настоящему еще не любила, пережила несколько влюбленностей, но таких мимолетных, что и вспомнить особо нечего. Добавила, что даже не смотрю по сторонам, мне некогда, с ровесниками скучно, все что-то не то, словно через прозрачную стену с людьми общаюсь. А те, что рядом, вообще людьми не являются, я так Казимиру и сказала прямым текстом.

Ядвига в ответ хмыкнула, заметила, что мастер вредный и характер бесовский, но женщин никогда не обижал, а вот колдунам от него изрядно достается порой.

– Вообще, ты так неэмоциональна оттого, что для другого рождена. Завести семью не сможешь с человеком – мелькнет вспышкой и исчезнет, как звезда за горизонтом, а ты одна останешься с грузом на душе. Можешь попробовать, но больно будет, поверь мне. А в сказочном мире – кто знает.

Здесь бы какую-то душещипательную цитату вспомнить, да в голову ничего не идет. Такое перекати-поле в мыслях и чай вкусный, жизнь с ее сложностями где-то вот за дверями. Думаю только, что судьба непредсказуема, и пострадать придется, и посмеяться.

– А как вы меня нашли на празднике? Все так осторожно, за вами тоже наблюдают? – сменила я тему.

– За тобой наблюдают, а я старая карга на пенсии, кому я интересна, – старушечьим голосом проскрипела Ядвига и хитро улыбнулась. Вот артистка! – Не ищи тайны там, где их нет. Я ведь остаюсь Ягой, хоть и в отставке, умений у меня никто не отбирал, наблюдать глазами животных способен не только Антон. Посмотрела и нашла. Вечеринка, одним человеком больше, одним меньше – кто считает? Немного отводящих чар – вот и весь секрет.

– Ядвига, я тут подумала – нас ведь две, получается, это нормальная практика, или что-то пошло не так?

– Вообще-то мы не должны действовать вместе. Две Бабы Яги на одно Лукоморье – это страшная сила! Потому никто не должен знать о нашем альянсе, а то вон Кощей новый выступал со своими правами, так его быстро в оборот взяли да с первой смертью пособили. Глядишь, и за мной придут. Сказки не так добры, милая, как сейчас детям преподносят.

Я вспомнила машину без водителя и вздрогнула. Да, не так добры, но не бывает тьмы без света, иначе мы бы не поняли, что нам темно. Я уверена, что найду в Лукоморье не только проблемы, но и ответы, и лучики света, делающие самую мрачную из сказок добрее.

Мы договорились о новой встрече, и Ядвига пообещала меня обучить тому, что умеет, настолько, насколько успеет. Дарительница до самого конца. И последний ее дар – знания – будет мне.

Глава 17. Богатырь на новый лад

После Бельтайна и непростой беседы с Ядвигой я проспала почти сутки. Пропустила все на свете: учебу, мамин звонок и, самое главное, кормежку животных, что чревато более остальных пунктов. Первое, что увидела по пробуждении, – две голодных черных морды.

– Ты что, сказки перепутала? Спящая красавица – это не к Лукоморью! – зашипел Бальтазар. – Тут прекрасные принцы не влезают в окна, чтобы поцелуем разбудить. Ты в России, Ягуся, здесь только голуби по карнизу прыгают.

Ой, ой… Голодный кот – Исчадие в квадрате. Бурчал, что не добудиться меня было, он даже за ухо кусал, а Гомер брызгал в лицо водой. Положила ему еды с горкой от греха подальше, накормила Супчика, заварила чай, перезвонила маме.

Помните, к моей семье домового-соглядатая подселили? Так вот, матушка его вычислила. Это при том, что она очень рассудительный человек в жизни и все объясняет наукой. Ей не близки мистика, фантастика и фэнтези. Что же такое должен был сделать домовой, чтобы маман в него уверовала да еще и с кем-то этим поделилась? Разбросанные вещи собраны, папа больше не ищет ключи, а это как утренний ритуал – без него день начинается не так, цветы всегда политы и даже зацвели. Чтобы вы понимали – садовод из мамы никакой, у нее даже кактусы не живут, хотя она старается ухаживать по правилам. В общем, прониклась матушка идеей домового, начиталась интернета и отныне ставит блюдце с молоком и рядом пару конфет. Я всячески ее поддержала и обещала не говорить папе о маминой слабости, а то он не поймет. Они у меня оба такие логичные, аки вулканцы.

* * *

Долго сидела, обдумывая беседу с Ядвигой на свежую голову. Она говорит: две Бабы Яги на одно Лукоморье – страшная сила. Признаться, я пока не поняла, в чем эта самая сила. Ну, выкинула летописца кубарем за дверь путем наведения на него гневного указующего перста. Тоже мне достижение и мощь. Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я тыкающая пальцем Яга!

Или сочинить стих-порошок:

я в летописца тыкну пальцем

он улетит за дверь тотчас

я просто мощь и ужас ночи

сейчас

Кажется, у меня нервы расшалились. Прямо даже не знаю, с чего бы.

* * *

Потом на свою голову решила спросить Тоху, как дела с кошкой.

– Заберите ее от меня! Она по жизни борзеет: на кортах не сиди, так не говори, что на тебе за тряпье – переоденься! А я даже «брысь» сказать ей не могу – она же типа как человек, только кошка!

Я очень неэлегантно подхрюкивала от смеха. Мне жаль Тоху, но, похоже, его учитель отличается от моего и сделал упор на социализацию, вот за недолгое время, что она с ним, заметен результат – лексикон немного улучшился.

– че, нельзя ее сдать обратно? Казимир в шоке, топал копытами и звонил в Лукоморье. Не помогло – сказали, все, трындец, моя кошка. А раз я с ним живу, то и кошка с нами. Не нравится, говорят, – ваши проблемы. Ну, он успокоился, прочитал ей лекцию о порядке пребывания на его жилплощади. А это, знаешь, целый уголовный кодекс! Про мебель его – не драть, про ковры персидские – не топтать, обувь не трогать и прочее. Потом шерсть нашел. че было… Ты, говорит, шерсть свою тут натрясла, я тебя побрею! А она такая зевнула и лениво так пообещала, что за это съест Клаву – и вообще, чтоб успокоился, с леди так не разговаривают. Казимир обалдел и тут же заказал робот-пылесос. Назвал его Захар. Ну, знаешь, чтоб, как в «Обломове», орать: «Захар! Захар!» – и лежать на диване. В общем, тикать с этой хаты надо. Если у тебя есть время, я бы, эта, кое-что интересное показал.

Конечно, у меня есть время. Условились встретиться на месте. Не скажу, что часто там бывала, но примерно помню: одностороннее движение, по обочинам густо насажены деревья, людей мало. Оставила своих дома, жестко сказав «нет» на попытку увязаться за мной, и поехала ждать на месте стаю голубей. Курлык.

* * *

Подъехала, припарковалась, вокруг никого. Глюк появился внезапно: у капота машины приземлилась пернатая орава, а встал человек. Удивительное зрелище.

– Я, по ходу, нашел трех богатырей, – сообщил он мне, садясь на пассажирское сиденье. – Один здесь, один в Вологде, один в Краснодаре.

– Так мы в детективов играем? – почему-то обрадовалась я.

– Типа того.

– Богатыри, говоришь. Это Муромец, Попович и Никитич?

– Ну да. – Тоха поскреб щетину: – Весь чешусь постоянно после превращений.

– Сочувствую. А с чего такой вывод, все-таки, может, и не они?

– Я подслушивал.

Аргумент.

– Кого мы ждем, дяденьку в кольчуге на богатырском коне?

– Не-а, байкеры они. Погодь малость, сейчас у вас тут чертовы белые ночи, а они по темноте ездят. Вот стемнеет, тогда должен появиться. Если планы не поменялись, Никитич сегодня в Лукоморье собирался.

Байкеры так байкеры, я вообще студентка, а на деле Баба Яга, тоже мне – удивили ежа червяком. Значит, конь у богатыря железный. А что, современный мир – современные решения. У нас в запасе несколько часов, пара шоколадок в бардачке, бутылка воды и пакет семок (Тоха достал из кармана). Одно смущает – летописец где-то рядом, я знаю. Не стоит лишнего болтать. Хочется другу про Ядвигу рассказать, но потом, в гости пусть придет.

Вместо этого я рассказала про Кощея. Тоха внимательно слушал, не перебивая, а в конце спросил:

– Так он типа Маклауд?

Я задумалась. Так и есть: бессмертный, только меча не хватает и молний при победе над соперником. Хотя откуда мне знать.

– Да все мы «временно бессмертные», получается. Я – пока контракт действует, Кощеюшка – пока иглу не найдут. Ты вот – не знаю. И все мы под колпаком у Лукоморья. И лишнего не болтай, прямо сейчас мой летописец марает бумагу рядом, все донесет.

Глюк душевно выругался и высунул в окно руку, показывая неприличный жест. Посмеялись от души. Кстати, заметила, что он одет гораздо лучше, чем в первые встречи: неизменный спортивный костюм, но уже дорогой, известной фирмы, а не китайский с рынка, и кроссовки, а не туфли. Сказал, что Каз ему аванс сразу дал и велел приодеться. И вообще зарплату раз в месяц будет платить как подмастерью. Пока Тоха рассказать ничего особенного не может: сидит, метлы вяжет и древки к ним выстругивает. А с мастером, по его словам, можно поладить, видал Тоха и похуже. Батю своего, например. Так что не пугай пуганого.

Медленно, очень медленно смеркалось, как верно описывал классик: «Одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса».

Тишина, деревья по обеим сторонам дороги и тупик, где на наших глазах начал сгущаться туман.

Телефон в ночи зазвонил очень громко. Мы вздрогнули от неожиданности. Бальтазар, как обычно, со своим контролем. Отберу у него смартфон, терпения моего осталось чуть.

– Ты где? Ночь на дворе! – фырчит в трубку.

– В засаде сидим, кот!

– С этим голубем? Пусть только свои крылья подальше держит, а то перья повыщипаю.

– Бальтазар, прекрати, ты не мой папа. Все, пока.

Выключила звук на всякий случай, а то будет как в кино в самый неподходящий момент. Туман подбирался все ближе, густой, как дым от сырого костра. Метрах в десяти дорогу уже не видно и деревья пропали. Белая лавина наползала на нас быстро и неотвратимо, грозя поглотить машину через пару минут.

– Так ты не прикалывалась про телефон, – покосился на меня Тоха. – Я не хочу, чтобы мне звонила эта надменная стерва. И часто он так дерзит?

– Каждый день, – буркнула я, глядя назад, не едет ли кто.

Как раз вовремя. Вдалеке послышался мощный рев мотоцикла. Мы сползли пониже на сиденья, делая вид, что нас нет, и байкер промчался мимо, оглушая звуком, исчезая в белой дымке. За долю секунды до того, как его полностью поглотило, вместо заднего колеса мелькнули огромные копыта и кончик хвоста, звук мотора пропал, из тумана донеслось ржание и удаляющийся топот очень тяжелого коня.

Я открыла рот – и тут же закрыла. Нечего сказать. Одна минута стоила нескольких часов ожидания.

– Добрыня Никитич, говоришь?

Туман рассеивался очень быстро, уже виднелась пустая дорога.

– Ага.

Вот сейчас вернусь домой и направлю стопы в Лукоморье, к Дубу, хватит сидеть. Посмотрим на тех богатырей. Учимся на ходу, сказала Ядвига, – значит, на ходу.

Летописец. Заметка № 3

Яга скрытничает, неизвестный маг по прозвищу Глюк ведет себя вызывающе, как прикажете в таких условиях работать? Почему никого не волнует судьба маленького летописца? У нас нет никакой жизни, кроме наблюдения. Я бы, может, хотел сходить в парк покормить уток, но не имею права отлучаться. Мы спим столько же, сколько наш объект, едим когда придется, прячемся, чтобы не раздражать и не быть выкинутыми из окна. Летописец Кощея выжил, конечно, он защищен магией, но шмякнуться на землю с такой высоты – доложу я вам, приятного мало. Не позавидуешь его работе. Моя Яга хоть и взбалмошная, но в целом добрая, к ней тянутся люди. Однако я не буду проверять границы ее терпения, одного раза мне достаточно. Даже ее компаньон быстро привык к совместной жизни и уже не такой злой, как раньше в Академии. Заботится о ней. Обо мне никто не заботится. Вся моя функция – принеси отчет. Корпорация не считается ни с кем, ее не заботят чувства. Сегодня я подам доклад о том, как Яга подружилась с магом, о том, что он очень много знает, но, возможно, не всю информацию понимает или не осознает, что именно видит. Я положу стопку бумаг старшему летописцу, он передаст ее в отдел наблюдения, оттуда пойдет выше, а насколько высоко и где кончается цепочка, я не знаю.

Яга вернулась домой, значит, и я могу отдохнуть. Спать на коврике под дверью не очень удобно, и дух дома меня за это презирает, но служба такова, а вся моя жизнь – отчет. Другой я не знаю.

Глава 18. Златая цепь на дубе том

К отправлению в Лукоморье готовилась на бегу. На вопрос, как отправляемся: налегке или с тяжелой артиллерией, – Бальтазар сказал, что пора пускать в дело избу по нескольким причинам: во-первых, действительно затянула с ее освоением, как тогда со ступой и метлами, во-вторых, чтоб никто не видел, как нам плохо будет. Оказывается, то, что я в Академию прогуливалась, в каком-то поле на старой ступе летала и к Ядвиге ходила, – это ничто, всего лишь тупиковые измерения сказочной вселенной. В сердце миров – в Лукоморье – он и сам не был, готовился теоретически, и говорят, что в первый раз всем плохо: очень сильная магия, все ею пропитано, и там, в истоке всех сказок, я открою в себе новые грани, много и за один раз. Организм с непривычки взбунтуется, так что нечего позориться – в избе все останется между нами. Нельзя демонстрировать свою слабость, никто не знает, через какие испытания проходит Яга в своем становлении, и репутацию могущества необходимо поддерживать на должном уровне. Даже если тебе плохо.

Обнадеживающее начало.

Заглянула к Ядвиге, сообщила ей о путешествии. Она дала мне свежий хлеб, завернутый в тряпицу, и какой-то старый глиняный кувшин с жидкостью, назвала это «последняя трапеза».

– Я до сих пор Яга, так что надеюсь, что фокус удастся и хлеб не отвергнут, а как вернешься – научу тебя печь, знаю, что не умеешь. Сама не ешь – это для гостей, девочка. Остальное кот тебе расскажет, не стану отнимать у него работу.

И протянула мне ароматный веник для бани.

В ответ Бальтазар почтительно поклонился старушке. Он в ее присутствии сама вежливость и смирение, уважает, нахальная морда.

– С избой должно быть просто: скажешь ей направление – и окажетесь там, а как только войдете в Лукоморье, так и установите связь – она будет знать, куда идти, без подсказок, просто подумай.

На сколько мы уходим, я не знаю, учебу пропущу, но не беда, не так много до сессии осталось. Написала родителям, что ухожу в поход примерно на неделю и связи не будет, чтобы не искали. Проверила запасы еды и воды в избе, необходимые вещи вроде спичек: пока я не научилась бытовым заклинаниям, они нужны. Все остальное для комфортного путешествия в избе есть.

– Переоденься, – сказал кот. – Какая Баба Яга в кроссовках и джинсах?

– Современная, – подмигнула я в ответ, но покладисто кинула в сумку вещи из реквизита.

Супчик, радостно вереща, висел на любимой балке – предвкушал путешествие. Я оглянулась, стоя на крыльце. Убежище выглядело очень живописно: светила полная луна, оставляя дорожку света на озере, подмигивали яркие точки звезд, среди них не было знакомых созвездий, квакали лягушки, в лесу ухали совы. Прохладный ночной воздух гладил мои горящие щеки, но остудить пыл не мог.

До всего нужно дойти самой, для каждого действия – свой самый подходящий момент. Я чувствовала, что наконец готова переступить очередной рубеж не потому, что надо выполнить задание; контракт на работу Яги не сыграл никакой роли в принятии решения, просто именно сейчас щелкнуло в голове: «Я готова». Кто виновник перемен: богатырь, исчезающий в тумане, или, может, звезды сошлись в нужных точках пространства-времени?

Я закрыла дверь и посмотрела на кота:

– А дальше что? Штурвала нет, как себя вести? Сесть за стол и ждать, когда перенесемся в Лукоморье, – или, может, встать у окна, загадочно глядя вдаль?

– Для первого раза сядь на пол – чтоб падать было уже некуда, и вон тот тазик поближе подвинь. Я тоже рядом посижу.

– М-да, а мыш?

– Он не волшебный, ему все равно.

Сказано – сделано.

– В Лукоморье, к Дубу! – приказала я.

– Сзаду пень да колода, нам – путь да дорога, – крикнул кот.

Нас тряхнуло, посуда в шкафчике зазвенела – это изба встала на ноги. Затем мое сердце и желудок подпрыгнули к горлу и упали назад, пространство вокруг изменилось, как будто я смотрела через 3D-очки обычный фильм, кот протяжно орал…

Сложно описать, что с нами происходило. Вспомните себя в период высшей точки алкогольного опьянения, когда нет земли под ногами – сплошные провалы, все кружится: закроешь глаза – вихрится тьма с цветными пятнами, откроешь – измененная реальность. У меня было два раза, и повторять я не собиралась, вообще-то. Расскажи вселенной о своих планах, ага.

Тазик нам пригодился.

Мы устроились на полу: я – сидела, прислонившись к стене, рядом кот выплевывал комки шерсти. Сквозь пелену я видела, как у него тряслись лапки, он не мог стоять – падал, снова поднимался. Дождавшись затишья в его проблеме, я сделала до сих пор небывалое – без разрешения взяла его на руки. За месяцы нашей совместной жизни такое случилось впервые, не считая того случая с валерьянкой. Во время путешествия в Академию и в рюкзаке – не считается. Это было непросто – руки почти не чувствовались, мышцы ватные, а Бальтазар крупный и тяжелый, весит килограмм пять; но я справилась и прижала его к себе, поглаживая трясущееся тело. Он не сопротивлялся, только выл, как воют иногда коты по весне – протяжно, жалко.

Так и сидели – не знаю, как долго. Мое зрение менялось – один глаз видел в черно-белом спектре, другой в цветном, обоняние обострилось, потом притупилось, и такие американские горки не давали подняться. Слух тоже страдал, я как будто слышала чей-то тонкий голос, приговаривавший: «Ничего, ничего». А потом тишина. Наверное, в какой-то момент я просто отключилась.

Почувствовав себя лучше, открыла глаза. Кот пластом лежал у меня на груди – спал. Кое-как поднялась, стараясь не разбудить, на слабых ногах дошла до печки и положила кота на нее. Казалось, пол слегка покачивается, сложно найти равновесие. Компаньон немного поднял голову:

– Яу там… Мняу плохо было.

– Ничего, друг, я уберу.

Осмотрелась. Ну, могло быть и хуже, если бы не подготовились. Разное зрение в глазах мешало сосредоточиться. Если нос мне сюрпризы сейчас не подкидывал, то глаза остались с проблемами – один черно-белый, второй цветной спектр, да и расплывалось все до сих пор. Отвратительное ощущение.

Супчик слетел с потолка и приземлился Бальтазару под бок, погладил крылом и остался.

– Ничего, ничего. Хорошо, – раздался голосок.

Это Супчик?

– Мыш, это ты сейчас говорил?

– Яга. Слышишь, – повернул он ко мне свою мордочку. – Писарь. Гнать.

Вот те раз! Я его понимаю, но что такое писарь?

– Бальтазар, что это он говорит такое – «писарь»?

– Летописец заходил, пока мы без сил валялись, он его прогнал, – пояснил кот и лизнул мыша.

Новые умения, значит, я поднялась на уровень выше, хотя по тем ощущениям, что мы пережили, должна не сходя с места стать Ягой восьмидесятого уровня с компаньоном не меньшего ранга.

– Ягуся, пока мы не вышли наружу, яу должен тебя подготовить. – Голос кота звучал уже немного бодрее. Я превратилась в слух. – Ты – пограничник. Изба – портал между миром живых и миром мертвых. Последняя трапеза и веник – необходимы для душ, их ты должна проводить в иной мир. Твоя основная работа в этом, хозяйка.

Он тяжело вздохнул и положил голову на лапы, выжидающе глядя мне в глаза.

Вместо ответа я просто развернулась на пятках и взяла уборочный инвентарь. Испытывая эмоциональный дискомфорт, всегда принимаюсь за наведение чистоты – это помогает успокоиться и выплеснуть энергию. Пока мыла, все обдумала, еще раз обдумала и поняла, что деваться мне некуда. Вот почему кот выдавал информацию маленькими порциями: скажи он все сразу, я бы бежала не оглядываясь.

– У меня один глаз видит только черное и белое, – порадовала я кота.

– Им ты покойников видеть можешь.

– Бабушка, зачем тебе такие странные глаза? А затем, внученька, чтобы мертвецов отлавливать! – нервно хихикнула я и упала на лавку. – Это так и останется?

– Нет, только в сказочном мире.

Спасибо и на этом, необъяснимые всемогущие силы Лукоморья. Стоп, а у меня баня есть?

Бальтазар сказал, чтобы избу осмотрела, но мне не пришлось. В задней стене на наших глазах проявились две двери. Одна низенькая – явно в баню, а вторая – нормального размера. Смотри-ка, обновления установились, пока я в забытьи была. Проверила. Да, маленькая баня и… вторую открыть побоялась. Положила руку на кольцо, что вместо ручки, и отдернула – таким холодом окутало кожу, будто жидким азотом. Ключ жег грудь точно так же – холодной сосулькой, пришлось вытащить поверх одежды. Все равно холодил, пока от двери не отошла. Это явно что-то значит.

– Не стоит эту дверь открывать просто так, – предостерег кот. – И переоденься, Яга, в этом мире не все работники нанятые, есть коренное население, негоже их джинсами шокировать.

Мы слегка перекусили, я переоделась в новые, купленные для аниматорской работы вещи: разноцветное платье в стиле «бохо» и кожаные сандалии на шнуровке, – сняла очки, хотела надеть линзы и поняла, что «цветной» глаз у меня видит идеально, как когда-то в детстве. Теперь понятно, от чего все плыло, это очки больше не нужны! Я достала зеркало, полюбоваться на результат, и обомлела: тот глаз, что для мертвецов, затянут белой пеленой… Непроизвольно вздрогнула от страха, потрогала пальцами веки, еще раз вздрогнула. Ну и видок! Интересные подарки магического мира.

– Дыши глубже, ты все так же красива для человека. Вне Лукоморья твоя внешность меняуться не будет, уверяю, – успокоил кот.

– А ты, ты-то что получил за это путешествие?

Я отвернулась: не могу смотреть на себя. Остается надеяться, что кот точно знает, о чем говорит. Волевым усилием подавила желание орать: «Домой, в Убежище!»

– Яу стал сильнее, также мы должны уметь сливаться разумами – ты можешь смотреть глазами животных, и думаю, что смогу перемещаться с места на место, такое заклятие на меня накладывали в Академии, сейчас оно должно активироваться. Настанет момент – проверим, сейчас я еще не пришел в себя полностью.

Хорошо, пойдем пугать народ. Изба опустилась вниз, потопталась под аккомпанемент посудного звона и улеглась. Я выдохнула, на секунду замерев у самого порога, и открыла дверь в неизвестность.

Морское побережье как после шторма – на пляже ветки и тина, пасмурно; соленый ветер ворвался в дом, спутал волосы, швырнул в лицо мелкие брызги. Все это не важно: прямо перед глазами гигантский, необъятный ствол дуба. Я бы сказала – «векового», но это явное преуменьшение. Калифорнийские секвойи нервно шелестят ветвями в сторонке. Это древо – исполин. Древо непостижимое, невозможное и по земным законам не смогло бы вырасти таким; но мы ведь в сказке. Соединяя землю и небо, теряясь в облаках, раскинув крону на многие, многие метры в стороны, укрывая тенью целые гектары земли, возвышался Дуб; корни, выпирающие из земли, исчезали в морской пучине, как щупальца гигантского кальмара, что топит морские лайнеры. Для того чтобы обойти ствол кругом, на мой взгляд, потребуется несколько часов. Я не могла дышать – древняя мощь подавляла. С высоты вниз свисала подходящего размера золотая цепь, не обвивая ствол, а свободно, как цепочка на шее. Вниз по петле медленно плыло тусклое розовато-золотое солнце.

– А где кот ученый? – не отрывая взгляда от чуда, спросила я компаньона.

– Нет и не было кота. «Идет направо – песнь заводит, налево – сказку говорит», – продекламировал Бальтазар, – это солнечные часы в центре Лукоморья. Их нельзя потрогать – первоисточник магии, тебя испепелит. Песнь заводит – значит утро и день, сказку говорит – вечер и ночь. Метафора. Образ кота – для красоты и принятия явления.

– Обалдеть, – отрешенно прошептала я себе под нос. – Русалка на ветвях сидит?

– С ума сошла? Она же высохнет, ей вода нужна.

– А как же: «Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит»?

– Есть русалка, да не одна. Сидит, но не на дубе же. «Там» – понятие растяжимое, но все отчего-то решили, что именно на Дубе. Если пройти по побережью, найдем где-то на берегу на склизких корягах. То, что Пушкину приснилось, сглажено под человеческое восприятие, потом что-то подзабылось и исказилось в его памяти, но так даже лучше. Такую нетленку написал, что про нас через века не забыли.

Я продолжала смотреть на сияющий шар, не пытаясь что-то осмыслить или прикинуть его размеры, просто загипнотизированная новыми знаниями и впечатлениями. Кот толкал меня лапой.

– А? – спросила не глядя.

– К нам гости. Из моря.

На берег из воды выходил… ну, почти витязь. Очень рослый мужчина в серебристом гидрокостюме с огромным мечом наголо. На боку висели пустые ножны. Он остановился, отжал свободной рукой бороду и неторопливо направился в мою сторону. С виду – никакой агрессии.

Мы ждали, что же будет дальше.

– Баба Яга, я полагаю? – вместо приветствия спросил он, не дойдя до моего крыльца несколько метров.

– Она самая.

– Будем знакомы, Черномор. Михаил Юрьевич, – сказал он мне, прищурив карие глаза. – А поскромнее появляться нельзя? Штормило будь здоров, вон берег весь в хламе с морского дна. У нас база едва с якорей не сорвалась. Не знаю, что там на земле за нами творится.

– Мне нездоровилось, – осторожно ответила я.

– Нам всем не поздоровится, если Морской царь явится посмотреть, кто посмел нарушить покой пучины.

– Так получилось, – твердо ответила я, чтобы не звучало как оправдание.

– Где ты была так долго, Яга? – устало спросил Черномор, убирая меч. – Мы заждались.

Глава 19. Там на неведомых дорожках

С бороды Черномора медленно стекали капли морской воды, я апатично наблюдала за ними, пока глава богатырей не кашлянул, привлекая к себе внимание. Ах да, я тут с некой целью. Знаете, я дико устала от перехода, впечатлений, новых сил и, честно говоря, упала бы на свою кровать на втором этаже, укрылась разноцветным покрывалом из лоскутов и спала пару дней, но…

– Может быть, зайдете? – подвинулась я с приглашающим жестом.

Михаил Юрьевич как-то моментально побледнел и отошел на шаг назад. Серые глаза настороженно окинули взглядом и нас, и избу.

– Нет, спасибо, рановато мне еще. Давайте пройдемся, потолкуем.

Примечательная мы парочка: девица в пестром платье со страшным глазом и дяденька крупных габаритов в обтягивающем гидрокостюме с мечом на боку. Александру Сергеевичу такое в страшном сне не снилось.

Погода улучшилась, явив наличие в лукоморском небе нормального солнца. Одно, значит, где надо пребывает, второе, на Дубе, – не-совсем-солнце. С этим предстоит разобраться.

– Почему вы заждались меня? – нарушила я тишину.

– Воины мои неупокоенные окрест шатаются. Один уже почитай с февраля, и так пять штук душ, – крякнул Черномор и подкрутил усы.

– А, – все так же безэмоционально протянула я, краем глаза подмечая летающий блокнот наблюдателя. – Проводить надо, значит.

– Так точно!

Работа стоит, вот в чем дело. Никакой тебе загадки, банкета в мою честь, скатерти-самобранки. Не то чтобы я ожидала чего-то подобного, но приятно помечтать. Вернемся к делам.

– А что с ними случилось?

Детективное агентство «Росчерк метлы» вступает в дело. Где мой набор для снятия отпечатков?

– Патрулировали территорию у Дуба. Кто-то повадился ему вредить: то рубить пытаются, то поджечь, то отравы под корни налить. Я не могу выделить большой отряд, мы здесь одни в охране порядка на все побережье, персонала не хватает. Мне бы сотню копий, а у меня тридцать три – и все, хоть убейся, более не положено, – вздохнул протяжно Черномор. – Вот и результат – текучка кадров. Знаете, как нонче тяжело найти хорошего воина? Придет, бывало, новенький, с виду бородат и могуч, а на деле тени своей боится. Так и обучать ратному делу некогда полноценно, пару уроков владения оружием – и в патруль. Замкнутый круг.

Бальтазар фыркнул и отошел от нас: чтобы лишнего не сказать, наверное. Я тоже язык прикусила, не до мелочей сейчас.

– Зачем древо пытаться изжить? – спрашиваю, а сама по сторонам посматриваю.

Справа кот пытается допрыгнуть до парящего блокнота, пока неудачно. Прямо – долина до горизонта, море шумит позади. Умиротворяюще.

– Дуб – ось наших миров. Он соединяет преисподнюю, Лукоморье и тот техномир, из коего вы явились, видимо. Если его уничтожить – ничего не останется от миров, все рухнет. Непонятно, кому это надо.

– Значит, три мира нанизаны на единую ось, как бабочка на булавку у коллекционера? – Есть у этого название, до того заковыристое, что не вспомню. Ассоциативный ряд ведет к знакомому бесу. – Казимира знаешь?

– Его каждый лапоть знает, конечно. Почитай тыщу лет.

– Он говорил, что под Дубом очнулся здесь.

– Говорят. Да кто помнит-то, столько времени прошло.

– Так если его из нижнего мира выбросило, значит, вход где-то у подножия Дуба? – непонятно почему оживилась я; апатия отступала.

Черномор неопределенно пожал плечами:

– Ежели желаете, можно и глянуть, я там входов-выходов не видел. Древо и все тут.

Я желаю, разумеется. Интуиция вяло сигнализирует, что это должно быть важно, игнорировать не стоит.

Однако подобраться к подножию Дуба без альпинистского снаряжения не представляется возможным – корни, выпирающие из земли, высотой как горы. «Полететь бы…» – думаю я. Стою, голову задравши, осматриваю неприступное древо, рядом резко тормозит ступа, вспахивая песок железными лапами. Хорошо, что я к Черномору спиной, не видит мою упавшую челюсть.

– Молодец, – погладила я ступу, усиленно делая вид, что так и надо.

– До чего технология дошла… – удивился богатырь.

– Да, – я забралась в транспорт, Бальтазар – молчком за мной. – Ступы ходят, богатыри в гидрокостюмах являются.

– Дык ржавеет же кольчуга, мы потом, на берегу уже, облачаемся по форме! – зачем-то начал оправдываться Михаил Юрьевич, приглаживая подсохшие, слегка тронутые сединой на висках темные волосы.

Мы взлетели и перестали дышать. Наверное, так чувствует себя человек у подножия Эвереста – микроб, подавляемый древней мощью чуда, созданного до появления настырной разумной жизни, что хочет подчинить себе все на свете.

– Близко к Источнику не подлетай, Ягуся. Опасно, – предупредил кот, я машинально почесала его за ухом.

После пережитого в избе мы стали ближе. Понятное дело, что тискать его, как обычного кота, я не смогу никогда. Позволяю себе вольности потихоньку, совсем чуть-чуть.

Мы облетали ствол у подножия, периодически взлетая над особенно выпирающими корнями и снова опускаясь. Действительно, кое-где кора повреждена: подпалины, отломанные куски, участки, отличающиеся по цвету, и Ключ снова как ледышка. Я остановила ступу, чтобы осмотреться и понять, на что он реагирует. Ключ-от-всех-миров сиял алым.

– Яга, помнишь, яу как-то начинал тебе рассказывать про Ключ, но не закончил? Ты тогда совсем не готова была.

– Помню.

– Где-то рядом вход в преисподнюю, если очень постараешься – найдешь. Он работает по принципу «горячо-холодно». – Бальтазар тронул меня лапой, привлекая внимание. Я посмотрела на него – серьезный, уши чуть прижаты, глаза черные от расширенных зрачков. – Яу бы не стал сейчас и когда-либо вообще туда ходить. Не буди лихо, пока тихо.

Хорошо, я и не собиралась лезть в пекло к сородичам Казимира, мне тут бы освоиться. Отлетели подальше от ствола, прикинули, что время терять, облетая Дуб вокруг, незачем, и вернулись. Черномор вбивал в землю деревянный кол с почтовым ящиком. На мой немой вопрос ответил:

– Это для корреспонденции, мало ли кому помощь нужна – письмо отправляют, так мы ящик проверяем и выходим на помощь. Его повалило твоим штормом.

– В общем, я так поняла, что на Дуб действительно посягают, но, чтобы его свалить или серьезно повредить, этого недостаточно, масштаб мал. Меня беспокоит сам факт, – сказала я. – Так, если вы все в округе знаете, то расскажите, что в Музее Магии случилось.

– Умыкнули все летающие экспонаты: метлы, ступы, один молью побитый ветхий ковер – неизвестного мага творение – да беспорядок навели. Никто не видел, никто не слышал. Охраны там как таковой нет, кому нужны еле живые экспонаты?

– Нет тела – нет дела, – вставил свои пять копеек кот.

– Образно говоря – да, – согласился Черномор. – А вы откуда знаете про кражу?

– У нас свои источники, – загадочно муркнул кот.

– А может быть, укажете направление в Музей? Хочу там побывать, – попросила я.

– Это можно. Обождите тут часок, я с ребятами вернусь, все равно в патруль отправить надобно, принесу карту.

Черномор проверил устойчивость ящика и исчез в морской пучине, мелькнув огромным мечом. Интересно, как он дышит без акваланга?

Время скоротать мы решили осмотром окрестностей – долетели на ступе до ближайшей кучки деревьев за обширным полем. Собственно, этими деревьями и кончался пустынный участок земель возле Дуба. Панорама открывалась впечатляющая – оказывается, мы на возвышенности, а внизу, защищенная от морского ветра, простирается другая долина – с поселениями, рощами, рекой, бегущей блестящей змейкой в лучах солнца. Аккуратные заплатки полей под посевами и деревенская идиллия, куда ни кинь взгляд. Вьется дымок над домиками, кажется, скот пасется, не очень видно издалека.

– Яга, смотри! – отвлек меня Бальтазар и показал на прибитый к дереву кусок бересты.

«Охранное агентство „33 богатыря“.

Охрана, сопровождение, безопасность высшего сказочного уровня. Сотрудники обучены боевой магии и владеют сертифицированным арсеналом противомагической обороны и нападения.

Возьмем на себя защиту частных дворцов, подземелий, сокровищниц. Патрулирование территорий и услуги телохранителей. Работаем под водой и на суше.

Мимо нас не пролетит ни один горыныч!

Адрес: Лукоморье, почтовый ящик возле Дуба», – хором прочли мы.

Рекламную бересту портила надпись красной краской наискосок: «Богатыри казлы!»

Не знаю почему, но эта мелочь вернула мне хорошее настроение и как-то стряхнула пелену с заторможенного сознания. В какой мир ни приди, везде найдешь типичное поведение человека! А с этим я могу работать.

Мы повернули назад, к побережью. Кот носился в траве за насекомыми, я ненадолго отвлеклась, любуясь красотами и подставляя лицо теплому ветерку. Краем глаза подмечала перемещения черного тела в зеленом бархате травы и насторожилась: слишком крупный силуэт у компаньона, да и прыжки тяжелые… Медленно обернулась. Бальтазар внезапно вырос, и меня обгоняла очень крупная кошка. Очень. Крупная. Кошка.

– Котенька, ты витамины какие-то втихаря грызешь? – осторожно спросила я, глядя на пантеру рядом, что раньше была комнатным котом.

Бальтазар резко затормозил, поднес свою огромную лапу к морде, асинхронно моргнул и пробасил:

– Блохи меня закусай, заклятие «спящий агент» работает!

Из подушечек выскочили внушительные когти. С таким котиком лучше не играть. Он махнул хвостом и исчез… чтобы возникнуть на десять метров впереди.

– Ягуся! – рыкнул зверь, снова появившись рядом. – Вот что означало «ты станешь сильнее». Надо срочно рассказать об этом Трикс!

– Лучше мне об этом срочно расскажи! Квартира побольше нужна? Ты котик теперь не комнатный, а двухкомнатный.

– Да нет, это как с твоими глазами – только здесь работает, – он хитро прищурил на меня свои огромные желтые прожекторы. – А может, валерьянки, отметим новые способности?

– Пьяница кот – горе в семье, – отрезала я.

Ишь ты, валерьянки ему. Опять налакается, как я такую тушу с пола подниму?

Бальтазар фыркнул и умчался. Хвост мелькал то там, то тут до самой избушки.

Вернулись мы аккурат к шоу «Там о заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской».

Все мы об этом помним. Однако Черномор уже нарушил сказание, явившись в костюме, а его отряд так и вовсе… Да что я тяну: высадка отряда «морских котиков» на побережье, вот как это выглядело. Партиями по одиннадцать человек за раз, в таких же гидрокостюмах, с копьями и мечами, появлялись из воды. Последние вытащили на берег большую герметичную капсулу со снаряжением и лихо начали входить в образ. Я деликатно отвернулась, хотя сомневаюсь, что наблюдение их беспокоило.

– Они закончили, – доложил кот.

Дядька Черномор зычно заорал:

– В одну шеренгу – становись!

Обернулась – на берегу в ряд выстроились сказочные богатыри: кольчуги, шлемы, мечи, копья, щиты и никаких обтягивающих трико. Доспехи сияют, как песком начищенные. Перекрикиваются с воеводой в ответ на команды. Все рослые, крепкие – загляденье. Я подхожу ближе, Черномор озадаченно смотрит на кота и благоразумно ничего не спрашивает.

– Возьмите карту Лукоморского побережья и ближайших населенных пунктов, – он протянул мне плотно скрученный свиток, обвитый кожаным шнуром.

Мы тепло распрощались, взаимно выразив надежду на сотрудничество. Михаил Юрьевич хотел было напомнить о своих неупокоенных молодцах, начал и осекся. Может не переживать, встречу – провожу как положено.

Я на ходу изучала нарисованную будто ребенком местность на свитке, нашла Музей. Неблизко, за всеми населенными пунктами. Мимо, гремя сапогами и железом, прошла тройка богатырей. С одним мы встретились глазами: он вздрогнул и отвернулся. Не нравлюсь, значит, такая, страшная стала? Признаться, меня как девушку это покоробило.

– Обсуждают тебяу, Ягуся, боятся и приветствуют одновременно, – довольно сообщил кот, навострив свои «локаторы» в сторону троицы. Да и бес с ними, дела ждут.

– Как думаешь, изба сможет по приказу нас доставить к Музею или топать своим ходом придется? – спрашиваю своего всезнайку. – День на исходе, хочется успеть побольше.

– Давай попробуем, что может случиться страшного с проводником на тот свет?

Ступа встала в угол, кот устроился на лавке и потребовал еды. Дерево протестующе скрипело от немалого веса подросшего компаньона, лапы и хвост свешивались до пола. Не до еды сейчас, подождет.

– Музей Магии, – уверенно сказала я.

Дверь захлопнулась, мыш с писком вцепился мне в волосы. Изба будто ухнула вниз, за окнами потемнело, нас немного прижало от перегрузки, с полки наконец посыпалась посуда и поскакала осколками по полу. Надо купить деревянную.

Дом замер, за окнами относительно светло. Прибыли? Выглядываю – кругом лес. Стоим на небольшом ровном пятачке земли между деревьями, ничего не понятно. Придется подниматься на высоту – осмотреться. Достала термос с зельем против страха, спрятала карту за пазуху, с сомнением посмотрела на кота:

– Ты в ступу не поместишься.

В ответ он сжался до обычного размера. Не кот – трансформер какой-то.

Новая глава путешествия – «Трое в ступе, не считая летописца». Резкий подъем вверх, от ветра слезятся глаза, хоть летные очки покупай и белый шелковый шарфик.

Осмотр местности с высоты показал, что мы почти на месте. Видимо, изба останавливается вдали от посторонних глаз. Отдельно стоящее на пригорке здание должно быть Музеем, минут пять лететь.

Солнце почти зашло, покраснело, выросло, неуклонно катилось за черту. Вокруг ни души. Небольшой каменный дом с башенками похож на замок в миниатюре. Арочные окна с давно не мытыми стеклами, сквозь них пробивается тусклый свет, добротная тяжелая деревянная дверь – ворота замка в миниатюре, тоже вверху закруглена, имеется простенький витраж. Камни дома местами мшелые, по стенам вьется плющ. Дверной молоточек в виде летучей мыши очень порадовал. Мы оставили ступу рядом со входом, Бальтазар снова подрос и нетерпеливо дергал хвостом. Две ступеньки вверх, и… дверь со скрипом открылась сама.

– Зачем пожаловали, путники?

На нас выжидающе смотрела крохотная пожилая женщина с пучком зеленоватых волос на макушке, аккуратная и чопорная, как те бабушки, что сидят в каждой комнате Эрмитажа на отдельных стульчиках и порой непонятно, экспонат она или живая.

– Я – Баба Яга, со мной компаньон. Знакомимся с Лукоморьем, слышали, у вас неприятность стряслась. Позволите войти, поговорить? – вежливо ответила я.

Блеклые зеленые глаза с вертикальными зрачками осмотрели нас с головы до ног и лап. Мыш вылез из-за спины и пискнул:

– Супчик.

Представился, значит.

– Кикимора болотная, – послышалось в ответ. – В жизни Марфа Видогостовна. Добро пожаловать в музей, только смотреть нонче нечего.

Она посторонилась, одернула вязаную кофту и пригладила волосы в безупречном пучке.

Запах музея нельзя спутать ни с чем. За порогом нас окутали ароматы старых фолиантов, как пахнет пожелтевшая от времени бумага, переплет, кожа, немного сырости и пыли, чуть-чуть железа и теплота. Животные чихали, а я радовалась – люблю места с самобытной атмосферой. На стенах горели факелы, на подставках – мощные канделябры со свечами. Один большой зал с мерцающим освещением и густыми тенями в углах. Витрины с экспонатами. Я в предвкушении потирала руки, улыбаясь от уха до уха: это вы только представьте – все или почти все артефакты и неведомо кем созданные волшебные предметы из сказок, что читали в детстве. Я завороженно изучала таблички, переходя от витрины к витрине. Серый клубок шерстяных ниток – молчаливый навигатор сказочного мира (по неизвестной причине не работает), растянутое за углы выцветшее дырявое полотно – скатерть-самобранка, дубинка, осколки меча-кладенца – остались только рукоять и несколько крупных частей лезвия, тарелка с яблоком (нерабочая, яблоко утеряно, с муляжом не показывает ничего), волшебное кольцо (копия), маленькие металлические флакончики с затейливой чеканкой для живой и мертвой воды (пустые), перо Жар-птицы (за древностью лет лишь тускло сияет), сапоги-скороходы (копия), волшебное зеркало (треснуло, не показывает), золотое яйцо, в котором была игла Кощея (оригинальное, пустое).

Кикимора молча держалась неподалеку. Моя улыбка погасла, осталось неприятное чувство заброшенности, экспонаты – как побитые временем чучела в зоологическом музее, без слез не взглянешь. И никаких летательных средств, как и говорил Черномор.

– Что случилось у вас? – спрашиваю хозяйку-смотрительницу.

Для беседы она пригласила меня в маленькую комнатку, где стоял самовар, стол, пара табуретов, узкая кровать в углу и маленькая печь. Налила травяного чаю, предложила плюшки. Мы жадно набросились на угощение: оказывается, проголодался не только кот. Мышу налили молока.

Дело было так: отлучилась она в деревню за продуктами да дом свой на болоте проверить, не залезли ли местные дети, как иногда бывает. Вернулась – ничего летающего нет, витрины разбиты, беспорядок. Кому это надо, непонятно, в музей даже местным лень ходить, не то что погром устраивать. Черномор был с дружиной, все записал, осмотрел, следов не нашли. Марфа Видогостовна развела руками, морщинки на лице проступили четче.

– А серой не пахло, когда это случилось? – вдруг спросил до того молчавший, усердно чавкавший плюшкой кот.

– Немного, наверное, – кикимора сморщила нос, задумавшись. – Я не обратила внимания, но вроде бы пахло. А что такое?

– Да пока догадки, – я отдала коту остатки своей сдобы. – Мы с Черномором еще раз поговорим. Спасибо вам большое, может, еще заглянем.

Мы попрощались и отбыли восвояси. Бальтазар сказал, что унюхал слабый запах серы, как от Казимира. Понятное дело – его нос чувствительней. Если кража в Музее – дело рук рогатых сородичей Каза, то дело становится мрачнее. Чувствую.

Давно наступила ночь, взошел молодой месяц. Первый раз разожгла печь под руководством кота, довольна как слон. Купленные на заправке в пригороде аккуратные полешки в симпатичной упаковке четко поместились в мою небольшую печь, правда, их хватит на один раз, надо научиться собирать хворост. Подмела осколки разбитой посуды, оставила более-менее целую и приготовилась идти спать.

Ключ заледенел. Бальтазар вздыбил шерсть:

– К нам гости, хозяуйка…

У меня похолодели руки, сердце замерло, в горле пересохло. Отворяю дверь – внизу под избой недвижимо стоит богатырь в полном облачении. Мой белый глаз его видит, обычный – нет. Покойник пожаловал. Собралась как могла с мыслями, в висках пульсировала кровь, в ушах гул. Страшно. Велела избе затопить баню, опуститься и впустить гостя.

Молчаливая темная фигура прошла в дом, села за стол. Ни меч не стукнул, ни кольчуга не звякнула. Снял шлем, поставил рядом. Краски жизни отсутствовали, взгляд пустой. Серая кожа, черные глаза, белые губы. Сложил на столе руки. Смотрю – на шее разрез от уха до уха, черные струпья запекшейся крови.

– Мертвые не говорят, – шепчет с лавки кот. – Налей маковое молоко и поставь хлеб от Ядвиги. Посмотрим, что выйдет.

Я достала уцелевший кувшин и хлеб – едва не расплескала, пока наливала в кружку, – поставила последнюю трапезу рядом с душой. Гость молча принял угощение.

– В баню иди, веник положи, – подгоняет кот.

Баня и правда работала, у меня отлегло – уж это я точно не смогла бы быстро сделать. За такое короткое время температура в ней выросла до достаточной.

Богатырь доел, допил и скрылся за низенькой дверцей. Могучая фигура прошла – половицы не скрипнули. Я упала на лавку рядом с котом, сама ни жива ни мертва. Гость вышел быстро, одетый как прежде, встал недвижимо у последней двери.

Я взялась за ледяную ручку и отворила. Яркий белый туман клубился за ней, не видно было ни зги. Мертвец шагнул через последний рубеж, налился цветом, обернулся ко мне и сказал одними губами: «Спасибо».

Ушел в дымку и пропал.

Извините, я больше не могу сейчас писать.

Летописец. Заметка № 4

О том, что Яга ушла, мне сообщило начальство. Пришлось выкручиваться, но выговор сделали. Нагнал их тут во время шторма, так поганец мыш меня прогнал, едва глаза не выцарапал, охранник нашелся.

Обновленные способности моей подопечной и ее компаньона еще предстоит узнать, пока они только суют свой нос во все места да бродят по окрестностям.

* * *

Я спрятался в доме за печкой, меня не заметили. Гость явился неожиданно, Яга побледнела, но старательно выполняла свое дело. Я не понял про Ядвигу, при чем здесь она и ее хлеб. Они что, общаются? Следует выяснить досконально, прежде чем подавать отчет.

После ритуала душа покинула мир. Яга убрала со стола и не раздеваясь свернулась калачиком на кровати. Как она повзрослела за этот вечер… лицо не узнать, другое – мрачное, древнее. Кот вернулся в обычный размер и вместе с мышом тихо лег рядом.

– Знаешь, я ведь никогда на похоронах не была, – прошептала Яга. – Никого из близких не теряла. Мама, папа, дедушки и бабушки живы. Кто провожает души в том мире?

Ее трясло мелкой дрожью, из глаз лились слезы, она не пыталась их утирать. Бальтазар не ответил, а начал мурчать, сначала тихо, потом все громче, пока веки хозяйки не потяжелели и не закрылись на остекленевших глазах.

Мне кажется, в официальном отчете это будет лишним, напишу, что Яга справилась с поставленной задачей.

Глава 20. О горынычах и бюрократии

Утро постучалось в избу совершенно необычным способом: вместе с солнечными лучами, пробивающимися сквозь закрытые веки, донеслись рык, тявканье, курлыканье и прочие звуки, издаваемые зверьем и птицами. Я подскочила в недоумении. Кот сидел на окне и щурился на солнце.

– Что там происходит? – спрашиваю, наскоро умываясь. Платье мятое – я в нем спала, ну и ладно, не до этого сейчас.

– Подданные пришли, выходи встречать.

Изба ночью стояла на ногах, вот вышла я на крылечко – высоко, рассветное солнышко пробивается сквозь ели, а внизу под ногами – тьма-тьмущая лесных зверей. Медведи, волки, лисы, олени, лоси, там, под их лапами, мелкие звери, на ветках птицы сидят в большом количестве. Увидели меня, замолкли, стоят, морды вверх подняли и смотрят. Почувствуй себя Белоснежкой. Я петь, правда, не умею, если честно. Вон тот бурый мишка оттоптал мне оба уха, кто угодно из родственников подтвердит.

– И что мне с ними делать? – спрашиваю кота ученого и приказываю избе опуститься.

– Да ничего пока, – шепчет кот. – Оцени масштаб и брови сурово сдвинь.

Так и сделала. Звери припадали к земле или просто склоняли головы. Вокруг моего домика – разноцветное море шерсти, в голове загудели тихие голоса, приветствующие меня, шум нарастал, сотни тихих шепотков наслаивались друг на друга, росли как снежный ком, становились все громче, и вот под моим черепом гудит пчелиный улей – ничего не разобрать. Я зажмурилась и тряхнула головой – стало тише.

– Что это с ними? Упал-отжался? – Правда не понимаю.

– Уважение выражают. Пришла Яга – хозяйка леса.

– Уважение разве с титулом дается? Я считаю, что его заслужить надо.

– Дают – бери, бьют – беги. Знаешь? – фыркнул кот и демонстративно вырос.

Первые ряды отшатнулись назад. Улей в голове беспокойно жужжал, хвастунишка Бальтазар самодовольно улыбнулся, показывая окружающим немаленькие клыки. Запах от концентрированного количества моих подданных сшибал с ног, я сказала всем «спасибо» и отпустила, поняв на будущее, к чему быть готовой. Они резво разбежались и разлетелись в разные стороны, оставив после себя вытоптанную поляну.

Мне тоже пора. На разговор с Черномором.

* * *

Изба встала на нашем предыдущем месте, весело звякнув уцелевшими остатками незатейливой шведской посуды.

Дядька Черномор на побережье снова с отрядом. Я привела себя в порядок, как могла, хотела сделать повязку на глаз, чтоб народ не пугать, но так больше внимания к себе привлекаю. Да и мало ли что – вдруг среди дня увижу душу. Пересмотрела запасы последней трапезы. Еще на шесть гостей хватит, но не больше. До Ядвиги сейчас незаметно не добраться, мы и так лишнего вчера вечером наговорили, кажется. Придется учиться печь самой – благо все книги здесь, найдется ведь хоть в одной рецепт хлеба и макового молока. В печи я не готовила, конечно, но, как говорится, «пока жареный петух не клюнет».

Богатыри тренировались бить друг друга железом, гулким эхом разносились тяжелые «бамс» о шлемы и щиты, часть метала копья в мишени. Мы подошли к наблюдающему за этим действом Черномору.

– Доброе утро, Михаил Юрьевич. Побывали в Музее.

– Утречко. И как оно? – не отрываясь от бойцов, спросил командир.

– Довольно уныло, – честно ответила я, вспоминая побитые временем экспонаты. – И серой пахнет. Вы заметили?

– Пахнет, яу унюхал, – поддакнул кот.

– Нет, ничего такого. – Он наконец посмотрел на меня. – Неважно выглядите, спали плохо?

– Да как сказать. Проводила одного вашего. Волосы черные, короткая борода, шею не закрывает, так что видно смертельное ранение – четко от уха до уха. – Я пыталась припомнить еще детали, но так перенервничала, что едва запомнила, как он выглядит. Стыдно.

– Двадцать второй это был. Дмитрий. – Черномор благодарно мне кивнул. – Спасибо, Яга.

– Вернемся к сере, – меняю тему. – От Казимира пахнет так же, я знаю. Как думаете, его сородичей дело?

– Коли так, то несладко нам придется, ежели бесы полезут в Лукоморье. Это важная информация, надобно принять меры. Я опосля дам сынкам инструктаж, да только не знаем мы, что можно сделать столь малым числом. Может, и он сам в этом замешан, мастер-то?

– Не думаю. С чего вдруг десять столетий он жил не тужил, а теперь старые метлы ворует и народ режет? – отмахнулась я. Нет, правда, ерунда какая-то. – Он сам их делает, метлы да ступы. У меня весь арсенал его производства. Я с ним поговорю, он, может, и не в курсе совсем, что тут происходит.

Мы молча наблюдали, как высекают искры скрещивающиеся мечи. Теплый соленый ветер с моря заставлял листья Дуба шептать, маленькое плазменное солнышко катилось по цепи, сказочно красиво и спокойно. Оборотная сторона Лукоморья, кажется, где-то далеко, не всамделишная, выдуманная страшилка у костра. Я вспомнила серую кожу, черные глаза, покрылась мурашками с ног до головы – и в этом случае ничего не поможет, ни солнышко, ни легкий бриз с морских просторов.

– Михаил Юрьевич, кто владеет Лукоморьем? – неожиданно спрашиваю собеседника.

– Да леший знает, я почитай полвека работаю только. Наняли на работу – и все, зарплату платят исправно, арсеналом снабжают, базу отгрохали новую совсем недавно, а то старая протекала местами, а начальства отродясь не видел. – Он подкрутил усы. – А что вам до начальства, вы же сами себе хозяйка – да и нам тоже в какой-то мере?

– Вопросы есть.

Что за народ такой, никому дела нет, на кого работают?

– Ну, это уж вы сами, у меня к начальству дел нет. Хотя, если дойдете до них, попросите о возможности увеличения штата, вдруг да получится.

Бальтазар фыркнул и отвернулся, скрывая ехидный прищур.

Черномор остановил тренировку и бодро раздал задания. Один из богатырей отправляется в местную деревню Гниль-нога по заявке старосты: пишут, что горынычи разбушевались. Мне стало интересно, я ведь горынычей не видела никогда, напросилась пойти с ним. Удивительно, но мне не отказали.

– Номер два! Идешь проводником с Бабой Ягой! – рявкнул командир кому-то в шеренге.

Вперед вышел богатырь с мечом, пролаял в ответ неразборчивое:

– Такточноидтипроводникомсягой! – и потопал ко мне.

– Парня мне потом живым верните, не жарьте в печи, пожалуйста, – попросил Черномор.

– Да я не… – Тяжеленная лапа Бальтазара наступила мне на ногу. – Конечно, Михаил Юрьевич, съем кого другого, коли охота будет.

Мы распрощались. Номер два послушно печатал шаг следом за мной до самой избы.

– Как зовут тебя? – спрашиваю, когда остановились, смотрю в упор, пытаюсь понять, что за фрукт передо мной. Богатырь посмотрел мне в глаза и едва заметно вздрогнул – бойся, бойся страшную Ягу.

– Номер два! – звучит в ответ.

Русые, слегка вьющиеся волосы чуть ниже оттопыренных ушей, светло-карие глаза, подбородок с ямочкой. Стоит руки по швам, смотрит прямо перед собой. Вымуштрован на славу.

– До того, как нанялся в богатыри, как звали?

Я мысленно велела избе подняться и идти следом, а ступе – рядом. Дом встал на лапы, пару раз присел, разминаясь, из приоткрытого окошка выпорхнул Супчик и приземлился на мое плечо. Из дверей выбежала ступа, громыхая метлой, что внутри, встала рядом.

– Алексей, – буркнул парень, разглядывая самоходное имущество.

Да, такой дом недвижимостью не назвать.

Долго ли, коротко ли, как там в сказках говорится, а спустились мы в низину. Диалог шел познавательный – разговорить богатыря оказалось несложно, хотя он откровенно побаивался меня, ходячей избы и гигантского бухтящего что-то себе под нос кота.

Нанялся Леша по объявлению, получилось, что на место безвременно почившего богатыря. Имена им не положены (нумеровать всех и все, обесценивая личность, в ООО «Лукоморье», видимо, корпоративный стиль), после отбора в группу прошел усиленную и ускоренную подготовку по военному делу и положенным по долгу службы магическим навыкам. Да, богатырей кто-то отлавливает и лишает жизни, по одному они стараются в ночные патрули не ходить. К слову, предыдущий номер два где-то в округе ждет моей помощи. Мне очень хотелось посмотреть их базу, о чем я Лешу и уведомила.

– А жабры у вас есть? – поинтересовался он, демонстрируя свою шею.

Чуть ниже ушей располагались органы подводного дыхания. Так вот где селедка зарыта!

– Нет, таким не богата, – развела я руками.

Спасибо, мне как-то с глазом проблем достаточно, не хватало жабрами сверкать при честном народе.

– Вот и не сможете доплыть до дна. И на объект нельзя – секретно. Никто не знает, где живут морские витязи.

Ну, нет так нет, что я, в самом деле.

Спустя несколько часов мой сопровождающий пыхтел, сопел и потел под жарким солнышком, запекаясь до румяной корочки в своей кольчуге, а я как ни в чем не бывало летела рядом в ступе. Оставалось около получаса ходу. Бальтазар попросился в избу и благополучно валялся на крылечке, убаюканный неспешной качкой: богатырь проходил пятьдесят шагов, а дом на ножках – один, потому казалось, что жилище никуда не торопится и вообще притормаживает.

* * *

На перекрестке дорог стоял покосившийся столбик с указателями. Деревни Гниль-нога – направо и Косые ложки – налево.

Пункт назначения встретил нас шлагбаумом из корявого ствола березки, КПП в виде грубо сколоченной будки и сидящим на пеньке сонным пограничником, лениво щелкающим семечки. Я внимательно рассматривала представителя коренного населения. Невысокий, ниже меня, щуплый, традиционная рубаха, подпоясанная веревкой, линялые штаны и лапти. Неопрятная борода скрывает лицо и служит пристанищем для шелухи от семечек; рядом прислонена увесистая дубина.

– Кто такие будете? – скучающе спросил охранник, поднимаясь.

– Я из отряда Черномора, по просьбе прибыл, с горынычами разобраться.

– А я окрестности осматриваю, проездом здесь, – весело сказала я.

– Документы на летательное средство, – ленивый равнодушный тон не изменился.

Должна сказать, что я не была готова к такому повороту событий. Ламинированную карточку с правами Лукоморья я никогда всерьез не воспринимала, да и едва помнила о ней. Пришлось возвращаться в избу и искать в вещах, хорошо, что взяла. Супчика оставила в доме, жарко ему было.

– Так-с, «На ступу и метлу, с беспрепятственным пролетом таможни на всех границах Лукоморья», хорошо. Избу придется оставить здесь. Кот почему такой большой, намордник есть? – продолжил пограничник, взяв права, все еще не глядя на нас. Он сосредоточенно записывал что-то на дощечках. – Где квитанция об оплате налога на полеты?

Бальтазар зашипел и задергал хвостом, Лешка стоял с буряковым лицом и помалкивал, только капли пота стекали из-под шлема, а я вдруг разозлилась:

– Какие налоги, я здесь второй день!

– Это не освобождает вас от ответственности. Если оплаты нет, то проходите пешком, – никаких эмоций все еще не наблюдалось.

Я смотрела на этого человечка и понимала, что его не пробить – равнодушный исполнитель работы. Есть инструкция – по ней и следовать. Тем не менее он обычный человек, а я – нет, по крайней мере, в Лукоморье.

– Смотрите, придет ваш срок – найдете мою избушку, и я вам скажу, что дров для бани нет, – тихо посулила я, и он наконец соизволил присмотреться к путникам.

Пересекся со мной взглядом и стушевался. Рот открыл, закрыл – думает, значит.

– Хорошо, на первый раз пропущу, но запишу. Чтобы к следующему посещению квитанция о налогах была на руках, – вздохнул охранник, чирикая что-то на грубой бумаге.

– Кому налог-то платить, уважаемый? – мило улыбаясь, спрашиваю я, а так хочется ему метлой да по хребтине врезать!

– Соловей-разбойник заведует налогами. Сменил имя и величает себя Жихан Соловейчик, а мы зовем его Хрен Сгорыныч, потому что как был ворьем, так им и остался. Богатыри знают, как путь к нему держать, поспрошайте. А вот избу все равно придется оставить, заберете на обратном пути. Уберите дом с дороги, Баба Яга.

Я припарковала транспорт подальше от тракта и вернулась к КПП.

– Добро пожаловать в Гниль-ногу, – равнодушно сказал пограничник.

Шлагбаум поднялся вверх с протестующим скрипом. Кажется, я его понимаю.

* * *

Перво-наперво у старосты богатырю выдали толстенные веревки, он пошептал что-то над ними, по сплетениям нитей прокатились синие искры и пропали. Ух ты, магия!

Лешка отлавливал горынычей, заселившихся в сарай к мельнику и свивших там гнездо. Накидывал на них заговоренные крепкие веревки, как лассо. Я наблюдала со скамейки через дорогу, лузгала семечки, которыми меня угостил староста, сидящий рядом. Что вы знаете о горынычах? Я ожидала чего-то эпичного, огромного, как в сказках. Бальтазар так смеялся над моим выражением лица, когда я поняла, о ком идет речь, когда увидела ЭТО, что кашлять начал. Мой мир рухнул. Снова.

Горынычи измельчали, мягко говоря. Четыре особи размером с ослика, о трех головах, количество хвостов варьируется от одного до трех, с крыльями. Двух богатырь уже заарканил и привязал, что было довольно сложно, поскольку его пытались опалить огнем остальные.

– Только богатырский щит выдерживает пламя горынычей, так бы мы всем селом собрались и сами дело решили, – пояснил староста, сплевывая шелуху.

– А большие где, нормальные горынычи? – расстроенно спросила я.

– Истребили всех, только один остался, – включился в разговор кот. – Богатыри доблесть и удаль демонстрировали, вот и исчезли змеи. Единственный уцелевший – на Кудыкиной горе.

– Погоди-ка, – насторожилась я. – Тот Горыныч в сказочном парке настоящий?

– Пряутать на самом видном месте… – начал кот.

– …самая лучшая стратегия, – закончила я. – Так он ведь железобетонный!

– Это чары для отвода глаз. Настоящий он, просто впал в спячку для сохраненияу энергии. Говорят, есть где-то кладка его яиц, но никто ее не находил, да и воскрешать поголовье никому не охота.

– Так Горыныч – это она?

– Змей – оно. У него нет пола, размножается сам. А эти, – махнул лапой Бальтазар, – в большом количестве живут в горах, периодически на деревни нападают, нравится им жилье и огороды. Как налетят иногда по осени, могут весь урожай сожрать. Особенно любят тыквы.

Староста хмыкнул что-то неразборчивое. Лешка закончил арканить и методично рубил головы, приговаривая:

– Расступись-ко, матушка сыра земля… Пожри-ко всю кровь змеиную.

Зеленая кровь поджигала траву.

Вот тебе и горынычи – мини-версия.

Глава 21. Там лес и дол видений полны

Мы покинули деревню Гниль-нога, поскольку делать там абсолютно нечего, только хвосты коровам крутить и головы горынычам рубить. К слову об этом. Я упоминала о своей волонтерской работе, и как человеку, любящему всякую животинку, мне смотреть на рубку голов было неприятно. В чужой монастырь я со своим уставом не полезла, но спросить была обязана.

– Никто их просто так не трогает, в горы за их головами не лезет, если ты об этом, – отмахнулся богатырь. – Но эти паршивцы очень любят человеческое жилье и все готовенькое. Если один забрался в дом, то следом и другой, так они даже деревни целиком захватывали, съедали все подчистую и улетали. Народ оставался в зиму без припасов. Так что теперича мы за их отлов деньги получаем.

Леша подбросил на ладони кошель с монетами. У меня местной валюты в карманах не наблюдается. Гособеспечение ООО «Лукоморье» здесь, похоже, не работает. Ну и как, скажите мне, Баба Яга на хлеб с маслом и корм для двухкомнатного котика должна заработать? Как деньги эти выглядят хоть?

Охотник за головами, он же богатырь, с удовольствием показал. На его широкой мозолистой ладони поблескивали медные и серебряные монетки под названием «лебедь». На аверсе – Царевна-лебедь, номинал и название монеты, на реверсе – Дуб и лук царя Гвидона, под корнями Дуба надпись: «Лукоморье». Красивые. Леша сказал, что есть еще золотые, но у крестьян такого богатства нет. Также в ходу имеется монета старого образца – «дубок», но в совсем глухих селениях. Надо будет потом с экономикой разобраться – что к чему и какой курс обмена.

Я вернулась к горынычам:

– А сладить с ними никак нельзя? – допытываюсь у богатыря.

– Пытались некоторые разговаривать, приручать, да пепел только остался. Злые они и дикие. Хоть и некрупные, а все ж горынычи: как дохнет со всех голов – и нет человека. У нас кольчуги и щиты стойкие, заговоренные да из специальных сплавов, а у крестьян?

– А не истребят, как больших?

– Видно, что вы здесь недавно, – хмыкнул парень. – Как стаи полетят за море, так все вопросы отпадут.

– Чьи стаи?

– Горынычей! – хором ответили мои спутники. Кот еще и посмеялся.

Стаи перелетных горынычей. Вдумайтесь только и представьте: летят клинышком в теплые края, по пути урожай объедают на полях. Красота, да и только! Счастье зоозащитников, отрада для глаз.

На прощанье Леша показал мне на карте место, где налоги платить, и мы попрощались. Интересный парень, довольно приятный в общении. Надеюсь, еще увидимся, поболтаем.

Изба переместилась к Дубу, встала на место, можно ждать гостей. Думаю, они меня найдут везде.

* * *

Играла с котом в гляделки. Кот выигрывал.

Не подумайте, что я перечитываю свой блог, просто мы на самом деле сидели друг напротив друга и таращились глаза в глаза, пытаясь слиться разумами. Вечером я не ложилась спать, ожидая гостей, и коротала время над книгами в поисках рекомендаций для выживальщиков в лесу. Парочку таежных рецептов нашла, попробую приготовить. Бальтазар скучал, вздыхал, мыш спал, печка топилась, уютно потрескивал огонь. Кот предложил попытаться освоить предполагаемое умение «чужие глаза» – смотреть на мир через него. Как вы уже догадались – ничегошеньки не выходило.

Мы устроились на крыльце. Я до головокружения всматривалась в янтарные глаза Бальтазара, рассмотрела каждую жилку, тонула в гипнотизирующих омутах зрачков, сопела, пыхтела, устала, будто целый день аниматором отработала, но так ничего и не увидела. Зато случилось другое: я на секунду отвернулась на шорох в ветвях и неожиданно понеслась в лес, как тогда, в Убежище. Мимо деревьев, над озерцами, в темноту чащи, где светились глаза и шла ночная охота, как магнитом притягивалась к одному объекту. Далеко в лесу с места на место в нашем направлении переходило… дерево. Ствол-тело расщеплялся на стволы потоньше – руки и ноги, сучья – как рога на голове, глаза сияли голубым. Я взвизгнула и очнулась на своем крылечке.

– Бальтазар, что это?

– Леший, – выслушав меня, ответил кот.

– Почему он дерево?

Компаньон мельком рассказал мне про охранников Академии еще во время нашего путешествия в родные пенаты. Я тогда не поняла, что он имел в виду, была забота поинтересней – украденный мыш. Сейчас готова внимать.

Леший – дух, воплощение леса. Недоброе к человеку пространство придает ему особую силу: если он идет лесом, то ростом равняется с самыми высокими деревьями. Потому на нас и идет дерево. Чем старше леший, тем сильнее от него запах компоста. Сладить с ним нелегко, но можно, особенно мне. Я – хозяйка всех лесов, а у леших своя зона влияния – каждому по своему лесу. Потому они могут не любить меня сколько угодно, но подчиняться обязаны. Это немного успокаивало. Немного.

Хозяин этого леса добрался до нас довольно быстро, раздвинул руками верхушки деревьев, протиснулся между плотно сомкнутыми стволами и встал рядом с моим домом. Изба на ногах – довольно высокое сооружение, но леший смотрел на нас сверху вниз светящимися голубыми лужами глаз без зрачков. По его телу скакали белки, на голове устроились птицы. Кот зажимал лапой нос, я мечтала о надушенном платочке, если не противогазе.

– Приветствую тебя, хозяин леса! – кричу ему: вдруг не услышит.

В ответ дерево исчезло, только рассыпались в стороны зверьки и упорхнули пичуги, я моргнула в недоумении, а снизу раздался сиплый голос:

– Доброй ночи, Яга.

И мужичок стоит на земле. Мы вежливо спустились вниз.

Не таясь, рассматриваю посетителя: левая сторона одежды запахнута на правую, левый лапоть надет на правую ногу. Глаза у лешего горят. Бровей и ресниц не заметно, волосы на голове зачесаны налево, и видно, что нет правого уха. Как водится у сказочных существ – возраст определить очень сложно, между сорока и восьмьюдесятью годами, как-то так. Было бы здорово, исчезни вместе с размерами и запах, но нет, так мне не повезло. И о чем с ним беседовать, скажите на милость?

– Такая молодая, – недовольно буркнул мужичок. – Не умеешь поди ничего. Души провожаешь хоть, или бродят неприкаянные?

От подобной наглости я прямо задохнулась. Вот вонючка невежливая! Я тебя сейчас как летописца, я тебе покажу, как хамить! И ткнула в него пальцем. Полетел кубарем, только лапти сверкнули. Полежал на земле пару секунд, встал, отряхнулся, смотрит исподлобья.

– Ну, как молодые, ничего не умеют? – спокойно спрашивает кот, облизывая лапу.

– Не серчай, хозяйка, проверить всегда надо. Я вижу, что кое-что можешь, авось не пропадем. Зови, если понадобится помощь.

На этом наше содержательное знакомство и закончилось. Леший ушел в том виде, что и пришел, недоумение осталось. Кот говорит, что они очень сильны и могут пригодиться. Ссориться с ними не стоит, я очень рисковала, демонстрируя свою силу.

– Этому, наверное, только такие аргументы и подходят. Повезло, – заключил Бальтазар.

Попытки слиться разумами мы на сегодня оставили, но обязательно к ним вернемся.

* * *

После лешего я спать не ложилась, меряла ногами избу, иногда прислушивалась – не идет ли кто: ждала гостей. И не напрасно.

Присутствие чужака почувствовали одновременно все: кот ощерился, заскребли по полу огромные когти, меня окатило ознобом от Ключа, а Супчик и вовсе заверещал:

– Кости! Кости!

Это что-то новенькое. Решительно открываю дверь, а внизу под избой картина маслом – Кощей стоит, а на цепях за ним два горыныча тащатся, повесив все головы. И вижу я гостя обоими глазами. Ну, в принципе, понятно – он и живой, и мертвый одновременно, сказочный зомби.

– Янина, привет! – радостно машет мне тростью в форме змеи и улыбается.

– Привет, Андрей.

Опустила избу вниз, а Бальтазар мне шепчет, что трость – это не трость: Эва замаскировалась. Не компаньон она, а оружие, и надо быть аккуратнее. Понятно, внезапно оживающие трости – добро пожаловать в магический арсенал.

Кощей похудел еще больше – скулы стали острее, глаза кажутся глубже. От него веяло богатством, самодовольством и властью: от начищенных туфель, классического костюма и элегантного легкого пальто до перстня на руке, сжимающей трость. Змеиная голова сияла злыми зелеными глазами, будто светодиоды вкрутили. Горынычи натягивали цепи, силясь уйти, упирались. Он шикнул на них.

– Неожиданная встреча, – сказала я.

– Я смотрю, ты освоилась, – он окинул взглядом меня, мой дом и спутников, задержавшись на Бальтазаре. – А любимые туфли я помню, вредитель. Однажды сочтемся.

– Попробуй, попробуй, костлявый, – хмыкнул кот, постукивая когтями по доскам.

Вот зачем вражду с Кощеем затеял на ровном месте, непонятно. Дались ему итальянские писсуары от Гуччи.

– Зайдешь в гости? – ехидно спрашиваю, надеясь на отказ.

А он возьми и согласись:

– Почему нет.

Привязал змеев к ближайшему дереву и зашел ко мне. Изба встала и захлопнула дверь.

– Обувь не снимай, – подмигнула я, Бессмертный поморщился. – Еды почти нет, только то, что с собой взяла перед отправлением. Лапшу будешь?

– Буду! – оживился, быстро скинул пальто, трость к стене прислонил у входа. – Сто лет не ел, как голодный студент, химикатов-то нажористых. Все деликатесы в ресторанах.

Вот уж жизнь не рай – деликатесы в ресторанах надоели. Стоит, оглядывается, на мгновение расслабившись и забыв о своем кощействе. Вскоре мы сидели за столом и совершенно не манерно накручивали лапшу быстрого приготовления на вилки, прямо из пластиковых контейнеров, запивая чаем из пакетиков. Бальтазар растянулся на скамье рядом, не сводя глаз с трости.

– Зачем тебе змеи горынычи? Тащишь их за собой, как псов цепных.

Смотрю поверх чашки, как уплетает шедевр кулинарной химии за обе щеки: обычный парень, в эту минуту и не скажешь, что ни жив, ни мертв.

– Так с этой целью и поймал – сокровища охранять. – Серые глаза прищурились. – В замок заселил штук десять, вышел еще поймать, а тут изба – грех не зайти. Как ты, давно здесь?

– Несколько дней. Осваиваюсь, – указала я на свое уникальное око. Он не поморщился ни разу, на меня глядя. – А как тебе удалось их поймать, они ведь огнедышащие?

– Меня не сжечь – ну, раз подпалили, второй, я восстановился. Они хоть и глупые, но смекнули, что дело нечисто, хотели просто съесть, но я заклинания знаю некоторые, вот и заарканил.

Андрей откровенно веселился. Странно выглядит веселье в его понимании, но безумный блеск в глазах, который я помнила с прошлой встречи, немного утих.

– Давно ты здесь?

– Намного дольше тебя. Когда мы встретились в первый раз, я уже успел от скуки взвыть в этом Лукоморье. Сидеть в замке одному – то еще удовольствие, заняться особо нечем, заводить знакомства не хочу.

Я переглянулась с Бальтазаром: кажется, мы думаем об одном и том же. Попробуем.

– Кощей, что ты знаешь об убитых богатырях Черномора?

– Ничего, кроме того, что они мертвы. А что?

– Кто-то ослабляет ряды охранников Дуба, пытается уничтожить древо, обворовал Музей Магии, выкрал все образцы летательных средств. Ничего не знаешь об этом?

– Слышал, но не знаю. Мне дела нет.

– А ну как Дуб уничтожат? Я думаю, здесь бесы замешаны.

Мне нужно его пронять, достучаться, он может быть заинтересован в сохранении сказочного мира.

– А мы тут при чем? – почти огрызнулся гость.

– Ты задумайся, что с нами будет без Лукоморья. Рухнет сказочный мир, ты жив будешь – или умрешь сразу и навсегда? Успеешь победить корпорацию и отсудить себе жизнь – или все пойдет прахом?

Кощей подпер кулаком голову, оценивающе глядя на меня. Почти слышу, как мысли скачут по извилинам.

Только собирался ответить, как нас тряхнуло, створки окон и дверь распахнулись. Кот грузно повалился с лавки, мявкнул что-то злое и кинулся наружу. Мы следом.

Мелкие пакостники горынычи жгли ноги моей избе, вот она и подпрыгнула! Я только успела подумать, что надо им дать пинка, как изба на курьих ногах сама это сделала. Мощная лапа с глухим шлепком впечаталась в змеев и отбросила их в сторону. Далеко улететь не успели – рывок цепей остановил полет на «волшебном пинке», и туши с тяжелым «бум» рухнули на землю. Изба опустилась вниз, пряча конечности под себя.

– Забирай своих сторожевых церберов и иди, – зло сказала я Кощею.

Да что за день такой!

Он надел пальто, подхватил трость и вышел.

– Не сердись, Яга, они так развлекаются. – Отвязал своих питомцев и комично приподнял над головой несуществующую шляпу, прощаясь. – Я подумаю над твоими словами. Спасибо за ужин!

Один из змеев зло плюнул в него огнем, полыхнуло, желто-красными языками занялась вся левая рука. Запахло палеными тряпками и мясом. Кощей поднес к лицу горящую конечность, задумчиво разглядывая:

– Знаешь, в чем плюс Лукоморья, Яга? Здесь я не чувствую боли. Попробуй. – Вот он – безумный блеск в глазах, минуты почти-нормальности прошли. Жаль. – Черти вас задери, уже восьмой костюм испортили!

Он дернул цепи, уходя, и горынычи поплелись следом. Рука продолжала гореть.

В эту минуту мне остро захотелось в свою квартиру, поговорить с Тохой и Казимиром о проблемах, принять душ и привести мысли в порядок.

– Нельзяу бросать начатое дело, проводи почивших богатырей – и вернемся, выдохнем, – тихо сказал кот.

Видимо, у меня на лице все написано.

– Улыбаемся и машем, – согласилась я.

Летописец. Заметка № 5

Я только успеваю записывать, Яга не сидит на месте. Наконец-то увидел летописца Кощея – выглядит плохо, растрепанный, нервный, прячется так, что даже я его еле нашел.

С интересом наблюдаю за развитием событий. Проблемы богатырей Черномора подробно описал в небольшом отчете, поговорил со старшим летописцем, от того информации тоже нет. Должен сказать, что меня, как и Ягу, беспокоит происходящее с древом. Она правильно говорит: сгинет Дуб – нам всем конец, не останется сказки. Низший мир – преисподняя, опаснейший враг, сомневаюсь, что Черномор не подавал рапорты в отдел безопасности. Тогда почему никто ничего не делает? Если это правда бесы и Они ничего не сделают, туго нам придется.

Вот говорю – Они, а на самом деле, кто такие «они», я не знаю, просто принято так говорить. Шепчутся по кабинетам: мол, раньше сила правила Лукоморьем могучая, все в железных рукавицах держала, а теперь что? Может, и нет больше никого наверху, система работает по привычке. Может, уходят все эти рапорты и отчеты в никуда, лежат пыльными кипами, и читать их некому. Снабжение работает, финансирование налажено, да только из каждой щели вылезают проблемы, а возьми их все – такая лавина ползет.

Еще этот мыш у Яги, вот кто за мной следит постоянно, мерзавец. Приходится проявлять хитрость и сноровку, чтобы проникать в избу. Вот бы сцапал его кто.

Глава 22. Привет из преисподней

Моя велометла зависла над ночным морем вдали от берега. Кот крепко обнимал лапами руль, ворчал под нос, чтоб летела аккуратнее: купаться он не хочет. Супчик кружил над нами, наслаждаясь ночной прогулкой.

– Вдруг опяуть пушистым стану, с мелкой химией? Помнишь, яу тогда неделю из дома не выходил? Стыдно было в таком виде показаться в приличном обществе, дамы могли не оценить радикальной перемены!

Он действительно до сих пор не догадался, что это моя маленькая месть за его скверный характер. Очень старалась не смеяться, но не получалось.

– Что смешного? – возмущался Бальтазар. – Репутация черного кота изначально плохая, тем и привлекательна – кошкам нравится немного замарать лапки, коты завидуют и обсуждают. Это накладывает обязательства – необходимо поддерживать уровень.

– Ты лучше, чем твоя репутация.

Я точно знаю: перед вылетом он проверил, тепло ли я одета. Цитирую: «У людей нет шерсти, и они ночью мерзнут сильнее, тем более – в полете».

– Не смей никому рассказывать! – шипит кот.

Да ладно, я и не собиралась! Мы уже столько друг о друге знаем, что либо дружить до конца жизни, либо убить. Он добряк, я – высоты боюсь. И никто об этом не догадывается.

Происшествия прошлой ночи заставили меня не спать до рассвета, нервничать и ожидать других, молчаливых гостей. Однако никто ко мне не явился, и почти весь день мы бессовестно отсыпались. Такое чувство, что придется перейти на ночной образ жизни.

Дуб держал цепко. Мысли о том, чтобы идти вглубь сказочной страны, вызывали тревогу: кажется, я нужна здесь, именно в этом месте. Моя мама называет подобные ощущения «интуицией пятой точки» и советует не игнорировать. Потому я отправилась в ночной патруль – посмотреть с воздуха не повредит.

Богатыри сегодня не выходили на берег, обозримое побережье и окрестности безлюдны, только море, легкий ветерок, тусклое солнце на цепи ночью едва светит. Лунная дорожка на воде и шелест гигантской раскидистой кроны, умиротворение.

– Можно морскую деву найти, именуемую повсеместно русалкой, которую все на ветвях Дуба представляют, если тебе интересно, – перед вылетом сказал Бальтазар.

Конечно, интересно! Посоветовал взять с собой «эти ваши женские цацки», может, пригодится для натурального обмена. Первооткрыватель и туземцы: ты им стекляшки, они тебе – золото.

– А русалок тоже нанимают? Леших? – любопытствую я.

– Нет, говорил же – здесь есть коренное население. Лешими становятся заплутавшие люди; русалки, кикиморы и прочее – все свои собственные. А вот часть должностей – наемные работники, как ты, Костлявый, Черномор, богатыри. И другие.

– А богатырей из местных парней не набрать?

– Ты видела тех местных парней: люди в Лукоморье некрупные, богатыряум вырасти не из кого, – фыркнул кот.

Я не акцентировала внимания, однако если так подумать, то да, Леша на фоне деревенских выглядел как великан. Да и я со своим средним ростом оказываюсь рослой девицей.

На берегу было пусто, и мы полетели над водой, иногда зависая и осматривая черную неизвестность под нами. Мыш вернулся, устроился на черенке:

– Камни, девушка, рыба! Прямо!

Настоящая русалка, как интересно! В голове миллион вопросов: умеет ли говорить, пахнет ли рыбой, вдруг она опасна?

Метла летит почти бесшумно, подкрасться не составило труда. Зависли над ней, рассматривая. Девушка сидит на большой скале, омываемой спокойными волнами, расчесывает длинные белые волосы. Гребень в руке плавно скользит вниз, на гладких прядках переливается свет луны и звезд. Хвост! У нее правда хвост, золотой, с широким плавником на конце, и фигура как у модели. Тоненькая талия плавно переходит в рыбью часть, вначале отдельными чешуйками на коже, с каждым слоем все гуще, становясь плотной броней хвоста. Нагая грудь едва прикрыта тонкой паутинкой волос. Больше деталей мне не рассмотреть, надо приземляться, я опустилась ниже.

– Будем налаживать связи, – шепнула я своим.

Русалка вскинула голову вверх, испуганно вскрикнула, намереваясь нырнуть.

– Подожди! – кричу ей. – Я тебя не обижу!

Девушка замерла на самом краешке, недоверчиво глядя, как мы спускаемся. Сейчас главное – наладить контакт.

– Меня зовут Янина! – улыбаюсь от уха до уха. – Это мои друзья, кот Бальтазар и мыш Супчик. Можно мы опустимся на твою скалу?

Неуверенный кивок, острое полупрозрачное ушко пробивается сквозь пряди. Мои ноги касаются камня, плавно опускаю метлу. Смотрим друг на друга. Ее большие глаза отражают свет, как у кошки, блестят зеленым, кожа белая-белая, переливается, словно жемчуг. Довольно крупный рот при аккуратных чертах лица. Там, где должны быть брови, – мелкие чешуйки. Рука без гребня отбрасывает назад волосы, и я вижу перепонки между пальцами.

– Как тебя зовут? – дружелюбно спрашиваю девушку.

– Селина.

Музыка ветра – тихая, мелодичная, в то же время звонкая и успокаивающая. За такой голос душу можно заложить. А потом она улыбнулась…

Знаете то чувство, когда понимаешь, что перед тобой хищник, а решетки вольера в зоопарке внезапно испарились? Вот и я не знала.

Частокол острых тонких белых зубов за красивой ширмой прекрасно очерченных губ.

– Что вы здесь делаете? – пропела морская дева. – Какая странная летательная палка у тебя.

– Это называется метла. Летели мимо, любовались видом, ничего особенного. Красиво здесь! – ответила я, усаживаясь поудобнее на влажных камнях.

Смотрю, у нее на шее ожерелье из ракушек, я похвалила, Селина смутилась.

– У меня тоже есть, показать? – Я дождалась утвердительного кивка и достала из сумочки бусы из реквизита – красные стеклянные бусины, очень удачно отражающие лунный свет своими гранями. Русалка завороженно протянула руку, но тут же отдернула.

– Не бойся, хочешь – примерь, – я положила бусы между нами.

Перепончатая рука с тонкими когтями схватила стекляшки. Спустя минуту украшение красовалось на тонкой шее, девушка завороженно гладила, перебирала пальцами бусины. Наживка заглочена, пора подсекать – я протянула ей складное зеркальце…

Так я обзавелась новой знакомой в Лукоморье. Селина любовалась собой, щебетала о не очень понятных мне вещах, о сестрах, о богатырях… Так, стоп.

– Селина, ты знаешь богатырей Черномора?

– Конечно, мы все их знаем, мои сестры любят их дразнить – подплывают к окнам их жилища и поют песни. Такие красивые мужчины, несмотря на две ноги. Иногда мы плаваем вместе. Их дом прикован к морскому дну прямо под нами, – девушка указала вниз, под скалу.

Вот так-так! Я узнала местонахождение базы. А что, вдруг пригодится. Только жабры отращу.

– Может быть, ты знаешь, что происходит на суше? – наудачу спросила я.

– Нет, что там может быть интересного? Лучше морского царства ничего нет. – Она снова улыбнулась и говорит: – Подожди здесь, я сейчас вернусь!

И грациозно скатилась в воду, только плавник мелькнул. Ух, у нее есть гребень, как у ерша, на всю длину хвоста, видимо, складывается на суше.

– Свяузи с общественностью тебе неплохо удаются. С лешим бы надо потолковать нормально, а то померяулись силами совершенно бестолково.

Кот между делом играл с Супчиком в «прижми-отпусти». Это их обычная игра: кот сидит на месте, а мыш подсовывает ему крылья – успеет отдернуть от лапы или нет. Они так часами могут.

Селина выплыла минут через двадцать, когда у меня закаменели мышцы сидеть на остывающих камнях. Ловко забралась обратно, поставила передо мной большую шкатулку, обитую поржавевшими железными полосами, и выплюнула изо рта еще живую рыбу. Жестом предложила мне, я вежливо отказалась, а вот кот – нет и вскоре похрустывал свежайшей едой.

– Вы, люди, очень любите металлические кругляшки, а я когда-то подняла с затонувшего корабля эту вещь. Давай поменяемся? Ты мне бусы и волшебный круг, что зеркалом называешь, а я тебе это? – улыбаясь, попросила Селина.

Я на секунду оторопела, подняла крышку: ржавые петли с трудом поддавались, – и заглянула внутрь. Монеты, почти не тронутые временем и соленой водой. Лебеди и другие, наверное, старые. Я захлопнула шкатулку:

– Обмен будет нечестный, мои вещи столько не стоят.

– А ты интересная… Я тебя запомню, – загадочно протянула русалка, окидывая меня внимательным взглядом. – Для меня человеческое сокровище тоже ничего не стоит, так что, я считаю, мы поладим. А сестры мне будут завидовать!

Настаивать было довольно глупо, учитывая мое финансовое положение в Лукоморье, и мы обменялись. Я улетела, Селина тоже уплыла, и все довольны. Особенно кот, по-моему.

* * *

Ночь вошла в свои права, магическое солнце светило не ярче луны за облаками, самое темное время суток.

О том, что у меня гости, Ключ предупредил, едва мы пролетели пляж. Сердце зашлось от волнения, ладони вспотели. Не знаю, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к этому.

Сегодня их было двое. Две души по цене одной, вива Лас-Вегас…

Гости заходить не желали. Стояли в десятке шагов от избы, почти сливаясь с темнотой, и смотрели в другую сторону. Кот асинхронно моргнул и признался:

– Такой ситуации в моей программе не было.

Пара почивших богатырей сдвинулась с места… но не к нам, а в другую сторону! Что за черт?

Я осторожно пошла следом, Бальтазар перекинулся в пантеру и неслышно шел рядом, двигая ушами по сторонам, мыш ехал на нем. Души целенаправленно направлялись к Дубу – бесшумные тени в ночи. Остановились на пляже, по положению голов я поняла, что смотрят на древо, но в темноте их лиц разобрать нельзя. Я прошла вперед, они остались. Ладно, намек понят, постоим. Сюрреализм в моей жизни выходит на новый уровень – гуляю ночью в сопровождении мертвецов, странно, что не по кладбищу.

С нашего положения отлично просматривается подножие Дуба, до него метров сто, наверное. Тишина, хотела сказать: «Ни души кругом», – но это была бы неправда – вон, две чего-то ждали, и я вместе с ними. Ветер с моря крепчал, похолодало, зубы начали стучать. Теплый шерстяной бок прижался к ноге, я благодарно почесала ухо. Романтика.

Тепло разлилось по груди. Не сразу поняла – это Ключ нагрелся. Мы насторожились, души шевельнулись, как-то подобрались, перехватив оружие, будто что-то могут сделать. Корни Дуба засветились красным и разошлись в стороны, открывая проход. Я не могла поверить своим глазам: на поверхность вышли бесы, двое. Их рогатые силуэты чернели на фоне красного свечения портала. Один из них – женский. Души повернули головы ко мне и синхронно подняли руки, указывая на явление. Я поняла: они привели меня показать проблему, о которой мы уже догадались. Теперь у меня есть подтверждение!

Один бес вернулся обратно, женщина осталась. Не знаю, что в меня вселилось, но я подозвала ступу.

– Что ты задумала? – опешил компаньон.

Не могла ответить: губы как будто склеились. Я должна это сделать, просто обязана, адреналин разогрел кровь. Через минуту уже летела, кот покрывал расстояние прыжками.

Мы встретились лицом к лицу. Демоница отскочила назад, одной ногой в портал, и остановилась. Бальтазар пропахал землю лапами, резко тормозя: язык висит лопатой, глаза горят огнем, – встал в боевую стойку рядом. Пара секунд на разглядывание друг друга: у нашего врага идеально красная кожа без разводов, четыре маленьких рога, гораздо меньше, чем у Казимира, темные глаза. Маленькие копыта и прекрасная фигура, подчеркнутая неким подобием камзола, разве что вырез спереди едва не до пупа.

– Яга! – зашипела она и добавила нечто на своем языке. Сомневаюсь, что комплименты.

– Я. Откуда знаешь? – На удивление, голос не подвел.

– Мы наблюдали. Ты небезразлична Трехрогому. Жаль, что тебя не переехало. – Губы скривились в злой гримасе. – Действовать в твоем мире не так просто, многие усилия пошли прахом.

Ах ты стерва, значит, вот кто на меня покушался. Неожиданно, что уж. Я грешным делом думала на Кощея, с него станется.

– Меня сложно убить, – даже не знаю, можно ли. – Попробуешь еще разок?

– Не сегодня, – она покосилась на утробно рычащего кота. – Но мы увидимся, гарантирую. Передай нашему изгою, чтобы вернул украденное!

Отступила, держа нас взглядом, и исчезла в портале, он схлопнулся и погас.

Порыв открыть проход Ключом я подавила усилием воли. Здравый смысл проснулся и стучал меня скалкой по голове: что за геройство – лезть на неизвестную силу, когда сама толком ничего не умеешь? То же самое, но в гораздо более крепких выражениях спросил кот. Отчитал меня, как нашкодившую девчонку, и был прав.

Я промолчала, адреналин пропал, остался озноб. За нашими спинами стояли души богатырей, ожидая ритуала. Мрачный конвой.

– Давай в избу, работа есть, а потом придется на пару часов вернуться домой – поговорить с Казимиром. Это нельзя откладывать.

Бальтазар согласно махнул хвостом и сморщил нос – серой несет, даже мне противно.

В доме светло, я смогла внимательно рассмотреть гостей. Задохнулась от шока, ком встал в горле, но плакать нельзя – не сегодня, не сейчас.

Провела ритуал как положено.

Они ушли.

Я взяла маркер и аккуратно вывела над дверью изнутри надпись: «Со службы нельзя уволиться, нельзя умереть, нельзя не исполнять обязанности».

Нельзя забыть.

Сегодня я проводила Лешу.

Глава 23. Клава, семки, два кота

Убежище встретило нас проливным дождем, компаньон с мышом быстро скрылись за приоткрытой дверью, а я долго добиралась по скользким мосткам, вымокла насквозь.

Пожалуй, так быстро я еще никогда в жизни не собиралась. За десять минут привести себя в порядок, переодеться и выехать со стоянки, пусть и с мокрой после душа головой, – это сильно. Рекомендую всем – «Адреналин и злость. Шевели ластами!»

Я знаю, где живут Казимир и Тоха, последнего подвозила после ночной прогулки. Канал Грибоедова, дом, подъезд – все, кроме квартиры. Это не страшно – мы сами найдем. Хочу свалиться как снег на голову среди ночи, в лицо посмотреть и в лоб вопросы задать. К слову, вижу я как обычно, компаньон правду сказал про зрение.

Бальтазар молчал и сильней запускал когти в обивку: не вылететь с сиденья на крутых виражах в данный момент – его основная задача. Нам крупно повезло найти место для парковки возле дома, а не за километр, и вот я звоню в первую попавшуюся квартиру, в ответ на сонный вопрос: «Кого принесло?» – отвечаю: «Почтальон», – и нас впускают. Странно, но такие примитивные трюки до сих пор с людьми срабатывают.

– Ищи, – говорю коту, и мы переходим с этажа на этаж.

Бальтазар нюхает воздух у дверей, качает головой. Добрались до последнего.

– Здесь! И бес, и Трикс, и Глюк, – сел у двери, а я нажала на звонок.

Тяжелая металлическая дверь, больше напоминающая вход в банковское хранилище, распахнулась, едва не стукнув меня по носу. Казимир секунду удивленно смотрел на мое гневное лицо, затем молча подвинулся, приглашая войти.

Отдел магических наработок ООО «Лукоморье» явно не скупится на обеспечение работников, тем более – уникальных. Квартира большая, дорогая мебель в стиле модерн. Из общей гармонии жилища выбивались толстые ковры, занимающие все свободное пространство пола, и сам хозяин. Он щеголял в развеселых шортах-бермудах оранжевого цвета с зеленым орнаментом в виде пальм и растянутой футболке, на которой еще угадывалась надпись про некоего Кенни.

– Что случилось?

В прихожей возник Тоха, одетый в старый спортивный костюм. Впрочем, они с Казом друг друга стоили. По бесу и не скажешь, что богат. Особенно интересно при этом смотрелись копыта, утопавшие в ковре. У обоих в руках полупустые стаканы.

– Янина, на тебе лица нет! – вгляделся в меня Тоха. – И волосы мокрые. Я полотенце принесу.

– Да уж, первое время поживешь у меня, а утром домой поедешь, – фанат Челентано протянул мне стакан, я машинально взяла и отхлебнула.

Зашлась в кашле, слезы хлынули из глаз.

– Что это?

Горло как наждачкой ободрали. Я такое не употребляю – мозг прочистило на раз-два.

– А это Казимир учит своего подмастерья благородный алкоголь различать. Урок плавно переходит в попойку. Здравствуйте, Яга, Бальтазар, – с аристократичной ленцой протянула появившаяся Трикс. Я и забыла, какая она изящная красавица. – Вот и тебе перепало.

Друзья встретились наконец. Две черные головы прижались лбами друг к другу.

– Ты свободна, Трикс.

– Да, Исчадие.

Они шептали по-кошачьи, но я-то теперь понимаю язык животных. Ничего трогательней этой сдержанной сцены в жизни не видела. Несколько секунд спустя они разошлись в разные стороны, будто и не было ничего.

– Раздевайся и проходи, ведь не просто так среди ночи в дверь ломишься, рыжуля? Взглядом ты меня не испепелишь, можешь не стараться.

Каз ушел, вернулся Тоха с полотенцем, пообещал сделать чаю, проводил меня на кухню этой, с позволения сказать, квартиры: с дорогостоящей мебелью и не менее шикарными коврами, она больше напоминала номер в президентском люксе. В одной из комнат я заметила большой аквариум, но на Клаву смотреть сейчас некогда.

Уютная кухня, даже не скажешь, что здесь живет существо из другого мира: лакированная бордовая мебель, черная посуда, огромный двустворчатый холодильник с генератором льда. Батарея разноцветных бутылок на столе и стаканы. Среди них затесалась полупустая банка засоленных лягушек – мой подарок. Я действительно ворвалась на вечеринку без дам. Так им и надо. Коты черными статуэтками сидели на подоконнике.

– Пытаюсь отучить нашего голубка закусывать виски семками, но он утверждает, что так вкуснее, – хмыкнул Каз. – Что с тобой, рыжуля? Раньше твой энергетический след светился оттенками зеленого и фиолетового с искрами золота. Сейчас золото исчезло и фиолетовый почернел.

Улыбка не отражалась в его глазах: он был серьезен, собран и ждал. Я не стала томить:

– Тебе привет из преисподней, экстрасенс. От девицы с очень большими глазами и вырезом до пупа. Красная кожа, рога, копыта, все как положено. Говорит: верни, что украл. Кстати, это твои сородичи пытались меня машиной переехать за то, что ты ко мне неровно дышишь. Ревнивая бывшая?

Казимир Трехрогий подобного поворота событий в своей жизни не ожидал. Стакан замер на полпути ко рту, в повисшей тишине кнопка включения чайника произвела звук, равный выстрелу.

– Повтори, – тихо попросил бес.

Я повторила, с самого начала: с проблем, убитых богатырей, повреждений Дуба, разгрома Музея Магии до того момента, как проводила Лешку. Тут мой голос дрогнул, чашка с чаем появилась под носом очень вовремя – отвлекла от стоящего перед внутренним взором серого лица.

– Ты крутая! – восхищенно сказал мне Тоха и дал конфету. – Баба Яга.

– Так что ты украл, Казимир, что за это гибнут ни в чем не повинные люди? – зло спросила я. – И кто все это будет разгребать? Я только что Лешу проводила, едва с ним познакомившись! Ему еще жить да жить, а у него кинжал в сердце!

Свет в квартире заморгал, где-то в прихожей взорвалась лампочка.

– Я первый раз об этом слышу – в Лукоморье давно уже не был. Мне очень жаль твоего знакомого, и вообще все это дурно пахнет. Постарайся взять себя в руки и не громить мою квартиру.

Синие глаза беса слегка сузились, однако я не сильна в трактовании его эмоций. Может, ему лампочку жаль, а не парня.

Трехрогий неожиданно схватил рукой воздух позади себя, и в его сжатом кулаке появился взятый за шкирку летописец. Мелкий свин прижал уши к голове, блокнот – к груди, дергал пятачком, затравленно глядя на меня. Он сильно похудел с нашей последней встречи, и костюмчик несвежий.

– Привет, Свин Бонд, – весело поприветствовал его бес. – Что же ты без спросу, нехорошо так.

– У меня работа, – заскулил летописец. – Отпусти.

Вот шпион, даже блокнот с ручкой припрятал, чтобы не выдать себя. Так бы и не заметили.

– Я отпущу, но при условии – ничего из того, что ты здесь услышишь, не должно появиться в твоем отчете. Что хочешь пиши-придумывай, но если я узнаю… сдеру шкуру и сошью кошелек. Понял?

Летописец закивал китайским болванчиком, коты презрительно фыркнули, Тоха разглядывал шпиона с нескрываемым любопытством, потом подвинул ему стул.

– Покорми гостя. Пока бегает за нашей Ягой, ему и поесть некогда, – сказал Каз Тохе, опустил существо на стул и повернулся ко мне. – Знаю я их племя, работы хуже ни у кого нет. Будь терпимей и корми иногда, авось, сработаетесь. Значит, слушай.

Долгий был рассказ, не такой, как в самолете по пути на Бельтайн. Начал издалека, с тоской по Третьему уровню, медленно перебирая в памяти детали. Интересный мир – преисподняя, да мне не стоит туда отправляться, абсолютно все чужое. Казимир старательно пытался нам описать свой дом: багровое небо без солнца, красные скалы с выточенными в них домами, жухлая растительность, пыльные бури, черные цветы в барханах, саблезубые хищники, дышащие огнем. Знать во дворцах, украшенных черепами поверженных армий, «пушечное мясо», бесконечно марширующее по улицам.

Мне очень сложно представить, но своими глазами видеть я не хочу.

Говорил о войне, где он сделал карьеру от солдата до военачальника, благо принадлежал к высшему классу, иначе не видать ему регалий, о гордыне, застилавшей глаза, о разработках в военной сфере.

Тоска сквозила в воспоминаниях военачальника, прорываясь сквозь внешнее спокойствие. Припеваючи жить в этом мире и скорбеть по утерянному, носить в себе поражение в бою – вечную рану на гордости – и иметь выдающуюся репутацию в сказочном мире. Стойкий рогатый солдат.

– Ты так во все вникал? Разве это должно быть интересно – контролировать всех, знать, кто чем дышит? – немного успокоившись от его рассказа, спросила я.

– Много ты знаешь об этом, Яга. Стать командующим – полдела, главное – удержать влияние и не сбрасывать со счетов альтернативные способы ведения боя. Такими стали для нас разработки магического подразделения. Я изучал их все. Шанс выиграть войну с ними был очень велик, но я попал в засаду, и бумаги волею судьбы отправились со мной в Лукоморье, применил их для своей выгоды. Ничего я не крал.

– Так тысяча лет прошла! Неужели больше нечем заняуться? Не придумали другого? Бред какой-то, – не выдержал Бальтазар.

– Время там течет совершенно по-другому, в Третьем уровне прошло лет пятнадцать. Ученых тех, скорее всего, казнили под горячую руку победители. – Казимир дотронулся до остатков рога и поморщился. – Воспроизвести работу никто не смог, очевидно, раз они воруют образцы летательных средств. Меня больше волнует другое – они научились ходить туда-сюда, пока только разведотрядами, но я думаю, что им тесно и скучно и вскоре масштабы проблемы возрастут. И попытки повредить Дуб выглядят странно. Ты знаешь уже, что это ось всех наших миров, по нему души перемещаются? Невероятно глупо, просто необъяснимо – пытаться его уничтожить. Нет Дуба – нет душ, нет душ – нет ресурсов преисподней. Маразм.

Летописец хрюкнул, коты зашипели, Тоха присвистнул.

– Ты вернешь им бумаги? – спрашиваю; очень много информации, голова кругом идет.

– Мне нечего возвращать – за тысячу земных лет они превратились в пыль. Все здесь, – он постучал себя когтем по черепушке. – И, зная сородичей, им будет мало. Проблему с вылазками это не решит, поверь мне. Я знаю, как они думают. Портал надо закрыть.

– Ты нам поможешь или будешь стоять в сторонке, Казимир? – Я внимательно изучала его мимику, сама не зная, что конкретно хочу увидеть.

– Я чужак, да еще и враждебного племени, меня никто не станет слушать, хоть я и уважаемый мастер. Придется тебе поработать с местными и создать мне протекцию, чтобы они прислушались. Сказочный мир теперь мой дом, хоть я и тоскую по своей Родине, так что да – я в деле. Баланс нарушен, необходимо вернуть равновесие, иначе рухнет все.

– Как ее зовут? – подала голос Трикс.

– Кого? – не понял Каз.

– Демоницу эту, – пояснила кошка.

– Я не знаю, не запоминал их. – Трехрогий налил себе еще и задумчиво выпил. – Прошла сотня лет здесь, прежде чем я понял, почему попал в засаду и в чем корень проблемы. Месть оскорбленной женщины может быть крайне изощренной. Я за свое отношение поплатился сполна, как мне казалось. Если это с ней Яна говорила, то девушка сильно поднялась по карьерной лестнице.

Кошка презрительно сощурила зеленые глаза. Насколько можно быть выразительной, не сказав ни слова…

На ночь в гостевой комнате, она же домашний кинотеатр, я не осталась – мне еще к Ядвиге необходимо, за знаниями и советом. Договорились держать связь, а Тоха вызвался меня проводить. Я не против, хоть поговорим.

Уходя, подошла к аквариуму с рыбиной. Огромная, страшная, глаза холодные. Казимиру очень подходит. Смотрит не мигая, будто примеривается, какой кусок от меня первым оттяпать. Нет, я лучше с котиками жить буду, пусть и вредными порой.

* * *

– Ну, как тебе живется с Трикс? – завела я разговор.

Обратный путь проходил не в такой спешке, эмоциональный спад давал о себе знать слабостью и апатией. Я просто старалась доехать до дома без аварий и штрафов.

– Таких строгих училок я даже в школе не встречал. Если по ее кошачьему мнению я что-то делаю не так, она не повышает голоса, а молча смотрит. Замрет и смотрит не мигая равнодушным взглядом, пока я не сделаю правильно. От этих взглядов у меня уже нервный тик, – пожаловался Тоха.

Бальтазар издевательски рассмеялся.

– Как вилку в руке держать, как ножом резать, че можно есть руками, че нельзя, как говорить, ходить, дышать. Не того кота Исчадием назвали! – Парень выглядел расстроенным. – И ничем ее не пронять, такого контроля эмоций я в жизни не встречал. Когда совсем достанет, я зову ее Мэл Би. Тогда по глазам можно понять, что не нравится, но все так же спокойно отвечает: «Молодой человек, у вас с памятью проблемы, как я посмотрю. Меня зовут Мелисса Бастет. Запишите где-нибудь».

Я представила себе эту картину и прыснула со смеху. Слишком много имен для одной маленькой кошки.

– Вот вы смеетесь, а она велела купить парфюм, потому что «от меня за километр разит голубями», приобрести костюм-тройку и классические туфли надевать с ним, а не со спортивками. Как по мне, так в таком виде только в гроб кладут!

– Кощей с тобой не согласится, – и рассказала Тохе про Бессмертного и его сожженные костюмы. – Бальтазар, а чего это он в лукоморскую одежду не переодевается?

– У него просто нет компаньона вроде Трикс! Некому уму-разуму учить, – насмешливо ответил кот. – А ты, голубь, слушай тетю Мелиссу, она из тебя, шпаны дворовой, сделает человека.

Вдуматься только, какой абсурд – кошка сделает человека.

– Зачем ее ко мне отправили, я же не сказочный герой? Шпионить, она говорит, а за чем? Я сижу, метлы вяжу и обучаюсь благородному искусству не бухать, а дегустировать, делать умное лицо и чувствовать богатый букет и год урожая, элегантно держать бокал и оттопыривать палец. Пальцы гнуть я и так умею. Во всякие разные жесты.

Мы подъехали к дому.

Хочется спать, а некогда, очень нужна Ядвига. У подъезда остановились попрощаться.

– Смотри, как я научился, – сказал Тоха, и вместо рук у него выросли огромные белые крылья. Он обнял меня ими, укутал, как в кокон. Тепло, тихо, спокойно, будто объятия ангела.

– Ты не думай отдуваться за всех, мы поможем, только свистни, – шепнул он мне. – И попробуй выспаться – выглядишь паршиво.

Я пообещала.

* * *

Ядвига Лукерьевна по ночам, видимо, не спит: постучалась, и мне сразу открыли.

Разговор был долгий, вспоминать произошедшее в Лукоморье второй раз за несколько часов неприятно. Старушка выслушала меня, напоила чаем и приступила к наставлениям. Все, что было сказано между делом о нашем ремесле, я не имею права рассказывать посторонним, так что подробностей не будет.

Ядвига и Бальтазар на два голоса спорили о теории и практике замешивания теста и выпечки хлеба. Старая Яга признавала его блестящие теоретические знания, однако:

– На теории, пусть и идеальной, трудно научиться. В хлеб необходимо вложить душу, настроение и где-то в процессе поймать момент, уловить по запаху от опары, а после – и из печи, что он готов. Четко засеченное время в этом деле не поможет.

В итоге мы испекли ароматный мягкий хлеб с хрустящей, не подгорелой корочкой и приготовили маковое молоко. Ядвига старалась держаться, улыбалась, но мы обе понимали, что времена смутные, а действовать вместе мы не сможем.

– Ты не забывай, девочка, что в Лукоморье не только убиенные богатыри к тебе приходят, но и простой люд захаживает. Населения не так чтобы очень много, но работа всегда есть. Ох, свалилось на тебя бремя непростое. Ты путь еще свой не избрала, все на ходу, на бегу, вон, осунулась вся, побледнела, одни веснушки пляшут на лице.

Мы немного помолчали, глядя на огонь, коты грелись у очага.

– Я тут подумала, Казимира используй, как только можешь, считай, тебе в помощь эксперт по бесам, да поддержкой других тоже заручись: лешие пусть смотрят в лесах за лазутчиками, богатыри другие, не Черномора, тоже должны помочь. Найди, поговори. Ты девка молодая, сумеешь растолковать, как надо, – добавила Яга. – С Кощеем осторожнее будь. Попытки смотреть глазами кота покуда оставь, оно само придет, спокойно и без напряжения. Тебе сейчас энергию надобно беречь.

Мы распрощались и снова ушли в Лукоморье.

Летописец. Заметка № 6

Помотало нас изрядно, событий тьма, да почти все тревожные.

Яга набирает силу, характер, рискует и выигрывает, очень интересно наблюдать.

Я не смог переместиться вместе со всеми в мир Яги – меня вытряхнуло из избы на полном ходу, в Убежище никому не попасть. Пришлось догонять так.

Казимир Трехрогий… Я думал, мне конец, а он так по-доброму. Хотя угрозу спустить с меня шкуру я за шутку не держу – он, может, и спустит. Я не стану упоминать сказанное и увиденное в его квартире. О, как много я знаю сейчас! Столько о Трехрогом не знает никто! Эта история – как деликатес, медленно смаковать и наслаждаться.

Маг-птица пока особо себя не проявляет, но за ним смотреть надо. Триста Тринадцатая отправляет короткие бессодержательные отчеты, ровным счетом ничего не дающие. Формально выполняет свои прямые обязанности, но воздействовать на нее никак нельзя. Однако примут к ней меры или нет, меня не касается. По-моему, всем на все наплевать, система работает по инерции.

С нетерпением и страхом жду дальнейшего развития событий с бесами.

Глава 24. Семейка Аддамс

«Заплати налоги и летай спокойно!»

С этой мыслью я проснулась.

Чувствую себя как выжатый лимон – нескольких часов сна после таких испытаний явно мало. С трудом растолкала кота: дрыхнет без задних лап, даже шелест пакетика с кормом не заставил его оживиться – тоже выдохся. Один Супчик в порядке – вон висит на балке, крыльями обернулся. Завидую.

– Куда тебяу несет в такую рань! Дай поспать, ночью, небось, опяуть рабо-о-отать, – канючил компаньон, отмахиваясь лапой.

– Некогда, хочу посмотреть на того сборщика налогов, оплатить что надо да летать без оглядки. К тому же где Соловей-Разбойник, там и Илья Муромец должен быть, а мне нужны богатыри.

– Не хозяуйка – изверг, клянусь хвостом! Я жаловатьсяу буду на плохие условия труда!

Исчадие не в духе, достала еще пакетик корма.

Две кружки кофе отправились в аксессуар сезона – мешки под глазами. А то, что я сильно похожа на зомби, – так это ничего, со всеми бывает. За пятьсот с лишним лет найду время выспаться. Я обещала Тохе, но не уточнила когда.

– Это вилами по воде писано, Ягуся. Не каждый год Илья Соловья убивает и не постоянно рядом находится. Насколько мняу известно, персонаж нанят более семидесяти лет назад и жив до сих пор – значит, не проворовался окончательно. История хоть и зациклена, но по времени непредсказуема, – соизволил проговорить кот, нещадно зевая.

Поел – подобрел, оно всегда работает.

– Все равно летим.

Я открыла сундучок с монетами, гадая, хватит ли мне этого на налоги. Как по мне – выглядит внушительно.

Сели прямо на полу, высыпали часть монет. Как я упоминала: есть лебеди и более старые, попробую вам рассказать. Лебеди в основном золотые, пара серебряных, монеты «дубок» с чеканными изображениями звезд и листьями дуба, совсем странные медные монетки, по форме похожие на треугольники сыра с отверстием для шнурка, – зуб. Бальтазар говорит, вся монета состояла из шести зубов, на каждой части – свой растительный орнамент. Серебряная, похожая на шестеренку с рунным орнаментом и сердцевиной в виде ореха, – око. И квадратные золотые монеты «цаз» с размытым изображением, похожим на кота.

– Один золотой лебедь равен ста серебряным, – пояснил компаньон. – За остальные монеты не знаю, сколько лебедей дадут, надо найти скупщиков старого, но русалка отдала тебе клад – это точно.

Я достала со дна шкатулки оставшиеся деньги и нашла какие-то мелкие тусклые овальные чешуйки с кусочками изображений и обрывками текста, будто кто-то разбил целое на части величиной с половину ногтя. Я таких раньше не видела.

– Неожиданно найти деньги не из сказочного мира, – кот лапой подгреб к себе мелочь. – Они появились еще во времена древней Руси, до нашествия татаро-монголов. Называются, по своей форме, «чешуя». Возможно, с кем-то из работников сюда попали.

Профессор Бальтазар лучше ознакомлен с экономикой техномира, нежели Лукоморья. Вот что рассказал: деньги эти не имели номинала, их оценивали по весу. Монеты взвешивали на весах и расплачивались ими за товар. Чеканили из куска серебряной и медной проволоки соответственно. Этим и объясняется уникальная форма монет. Часть проволоки отсекали и кусочки ставили на штемпель. Поскольку изображение полностью на кусочке не помещалось, без остальных частей сложно сказать, что именно набито.

– Говорят, что выражение «отслюнявить деньги» пошло от чешуи, – добавил кот в конце рассказа. – Чтобы не теряулись, их носили во рту – под языком или за щекой, соответственно, отслюнявливали.

– Фу, как негигиенично, – поморщилась я.

– Это лишь версия, на самом деле, если кто-то так и делал, то вряд ли поголовно. Сейчас уже сложно сказать.

Отложила чешуйки в сторонку и присмотрелась к шкатулке: кажется, внутри она меньше, чем снаружи. Двойное дно? Осмотрела со всех сторон, перевернула, потрясла, решила, что права: внутри что-то глухо стучало. Пришлось повозиться с ножом, обзавестись парой заусенцев, но дно я открыла. Нашим глазам предстала плоская глиняная бутылка с запечатанным сургучом горлышком.

– Что, если там джинн? – Я радовалась как ребенок.

– Конечно, губу закатай и сплюнь, не хватало еще! Без того проблем мало? – фыркнул кот. – Открывай давай.

Под сургучом оказалась очень твердая деревянная пробка, штопором не взять. Я потрясла бутылку – ничего не булькает. Посовещались, решили разбить. На всякий случай не в избе, потому стукнули о камень на поляне. Среди осколков лежал пожелтевший свиток. Осторожно развернула бумагу, она не осыпалась, не трескалась, при ближайшем рассмотрении и вовсе оказалась тонким холстом с картой.

– Бальтазар, смотри! Дуб, Скляные горы, – я водила пальцем по коричневым линиям вдоль побережья, отмечала острова в море и некие знаки посреди водных просторов.

Эта карта отличалась от моей: у местных гор имелось название, а также был обозначен еще один невысокий горный хребет Керста, отрезанный от остального мира рекой Истаяти, они на выданной Черномором карте отсутствуют. Что с ними случилось?

– Потерянное название, сейчас просто горы, других-то нет, и реки этой нет. – Кот всмотрелся в карту, ткнул когтем в утерянную горную цепь. – В них обозначена пещера Горыныча.

– А в Скляных горах – замок Кощея! – Палец замер на флажке с подписью. – Почему карты такие разные? Куда делись горный хребет и река?

– Яу не знаю, никогда не видел и не слышал. Может, выдумка.

– Проверим потом, слетаем к Кощею, сейчас не до этого, – я аккуратно скрутила холст.

Если эта древняя карта правдива, то нас ждут открытия. Кажется, я должна Селине, как земля колхозу. Сложно рассчитаться за такой подарок.

Вот стою посреди избы, очень напряженно думаю, куда спрятать свои неожиданные сокровища. Тайник бы… В ответ на мои мысли одна из половиц приподнялась, открывая приличных размеров пространство.

– Здорово, – буркнула себе под нос, пряча карту и деньги.

Смешанные чувства. Чтобы вы поняли, я тут уже думала про приличную уборную в доме, очень настойчиво думала, но изба осталась глуха к моим просьбам и приходилось кормить комаров на улице. Мелким кровопийцам все равно, что хозяйка леса перед ними, – чесалась как все смертные!

* * *

– Бальтазар, помню, ты мне предлагал волосы в черный покрасить и глаза подвести, чтобы готика получилась.

Я вышла на крыльцо в новом образе. Хочу, чтобы господин Соловейчик меня всерьез воспринимал, образ веселой рыжей девчонки мне сейчас совсем не к месту. Баба Яга должна соответствовать.

Нет, волосы я не покрасила, у меня рука не поднимется, зато нанесла темный макияж и переоделась в мрачный наряд: длинная черная юбка, футболка с черепом, кожаная куртка с клепками и тяжелые ботинки. Кот оглядел с ног до головы, задумчиво постучал хвостом:

– Мняу нравится, тени отлично выделяют твое око, довольно зловеще. Только в такой одежде ты всех местных распугаешь, а хотела еще посуду деревянную купить где-нибудь, Мэрилин Мэнсон в юбке.

– Местные переживут, а гостям все равно, хоть без одежды ходи. К тому же неизвестно, останутся ли у нас деньги после уплаты налогов.

Пусть язвит сколько угодно, сам вон черный и мыш черный, теперь мы гармонируем.

Положила для Михаила Юрьевича письмо с просьбой о встрече в почтовый ящик у Дуба, надеюсь, к ночи мы вернемся и поговорим с ним. Создавать протекцию бесу… Понадобятся твердость, авторитет, доброжелательность, аргументы и обаяние в одном флаконе. У политики острые ноты серы, кто бы мог подумать – уникальный аромат, не всем по душе. Тем сложнее и интереснее его продать. Надеюсь, моих навыков психологии хватит.

– Я думаю, мы в избе отправимся, – сказала я коту, разглядывая карту. Судя по всему, далеко, в ступе лететь устанешь. – Кстати, как в Лукоморье расстояние считают?

– Верста, сажень, локоть.

Чудесно. Стоит обзавестись шпаргалкой.

– Ладно, полетели за сто верст киселя хлебать. За реку Смородину, к Соловью-разбойнику, – вздохнула я и крепче ухватилась за скамью.

Прыжок, торможение, подозрительный звяк посуды и «русские горки» на финише.

– Скверно, – высказался Супчик, устраиваясь на моем плече.

– Согласен, – кот вытащил свои огромные когти-якоря из половиц и, покачиваясь, направился к двери.

Встали мы не в лесу, а на вытоптанной поляне напротив высокого деревянного терема. Трехэтажное бело-голубое строение на каменном фундаменте, резные наличники и карнизы, на самой верхней башне под крышей выточено стилизованное солнце. Балконы с изящными оградами, столбики богатого крыльца с изображениями диковинных зверей. Мастерство плотников во всей красе; превратить дерево в кружево и живой рисунок – это талант. Потрясающе.

Честно говоря, я не сразу поняла, что место людное, – настолько засмотрелась на красоту. Оказывается, мы на парковке. Да-да, сказочной парковке: длинные коновязи с десятком разномастных лошадей, упряжка меланхоличных вороных, парковочные места для метел – их сейчас нет, это я по соответствующей табличке поняла. Наша изба встала в дальнем конце, пытается сойти за обыденный пейзаж, мнется с лапы на лапу.

– Не ломай комедию, изба, – говорю, а самой смешно.

Может, вправду имя ей дать надо.

Я взяла несколько десятков золотых монет, спрятала в карман. Дом опустился вниз, выпустил нас и повернулся задом.

Красивая металлическая табличка с завитушками на добротной двустворчатой двери гласила: «Жихан Соловейчик. Налоговая служба. Режим работы – ежедневно с 8 до 19».

Я толкнула тяжелую створку, и мы вошли в обширную приемную. Большие диваны, обитые красным бархатом, столики с бумагами, чернильницы, перья. Одна дверь в кабинет.

Посетители молча ждут, богатырей среди них не видно – мужчины в традиционных кафтанах до колен, подпоясанные кушаками, на них висят увесистые кошели, порты в сапоги заправлены, мнут шапки в руках и хмуро смотрят на нас исподлобья. Несколько дородных женщин в платках и богато вышитых одеждах до пят покосились и отшатнулись, зашептались меж собой. Никого в лаптях нет – значит, все богатые. На этом мои познания в одежде древних закончились. Я ухмыльнулась и пристально обвела взглядом присутствующих. Вижу недоумение на лицах: странная одежда, огромный кот, мыш на плече, боевой раскрас на лице. Отводят взгляд.

– Баба Яга, если не ошибаюсь? – Из кабинета выглянул взъерошенный конопатый парнишка. – Проходите следующей, как посетитель выйдет. Котика оставьте в приемной.

Бальтазар ни секунды не медля открыл свою огромную пасть и как зашипит! Посетители вжались в стены, парнишка присел от испуга и пробормотал:

– Впрочем, конечно, ежели необходимо, то с собой возьмите, да.

И исчез за дверью. Я почесала компаньону затылок, очень хотелось смеяться, но держу лицо. Все в порядке, так и надо. «Баба Яга, поди ж ты», – шептались люди. Никто не возмущался, что вперед очереди лезу. А вот поди ж ты! Прилетела платить, аки все. Интересно, сколько налогов у Кощея?

Из кабинета вышел мужчина с окладистой бородой, увидел нас, отскочил в сторону и бочком, бочком, вдоль стеночки начал пробираться к выходу.

– Фееричный успех у мужского пола, хозяуйка, – рассмеялся кот.

Я даже не обиделась – что хотела, то и получила. Пойдем пугать сборщика налогов.

Соловей-разбойник, он же Жихан Соловейчик, он же Хрен Сгорыныч, восседал за огромным дубовым столом, утопая в кресле, обитом черным бархатом. Вид имел презабавный: круглый, как колобок, обширная лысина в окружении слегка растрепанных волос, сам едва возвышается над столешницей. Тонкие усики над пухлыми губами, лопоухий, пухлые ручки, толстые пальцы с наколками считают золотые монеты. Весь в пестром – из-под зеленого кафтана видна красная рубаха. Не Соловейчик он, а Канарейчик. Рядом сидит, прямо, словно кол проглотил, уже знакомый парнишка с пером наготове. Секретарь, значит. Я удобно устроилась в кресле напротив, Бальтазар сел рядом. Ждем, когда на нас обратят внимание. Вернее – это я жду, кот просто бахнул своей лапищей по столу и как рыкнет:

– Шикарный прикид, поделитесь портным!

Парнишка икнул, налоговый инспектор подпрыгнул, взглянул на нас, мгновенно вспотел, так что лысина заблестела.

– С-спасибо, – сдавленно прошептал и оттянул ворот рубахи. – Баба Яга, здравствуйте.

– Здравствуйте, – вежливо улыбаюсь я.

Очевидно, мой черный макияж с улыбкой выглядит еще более устрашающе, чем без нее, так что Соловейчик отвел глаза и засуетился, перебирая бумаги:

– Сынок, где декларация Яги? Я давеча видел, отправить не успел. Столько дел, столько дел… Недоимки, уклонисты, заботы.

Парнишка ловко вытащил из кучи нужную бумагу и протянул мне дрожащей рукой. «Сынок» – семейный подряд, значит. Я больше ничего не подписываю не глядя, вы же понимаете, поэтому вдумчиво читала. Тишина в кабинете, слышно, как урчит в пузе у кота и стекает пот за шиворот чинуши. Судя по декларации, я должна десять золотых лебедей в год. Оплата включает в себя налоговый сбор на все мое летающее имущество. Никаких мелких шрифтов. Однако несколько моментов уточнить надо.

– Что с домом моим? А ну как пришлете на имущество, на землю? – в роль вошла хорошо, голос звучит как надо – в меру равнодушно, но твердо.

– Изба налогом не облагается, поскольку постоянного места прописки нет. По той же причине налог на землю отсутствует, – утерся рукавом Жихан.

– Можно мне информацию по налоговым сборам в Лукоморье в письменном виде, есть брошюры с информацией? Не хочу ничего упустить, – попросила я.

Хрен Сгорыныч свистнул так, что уши заложило, Супчик заверещал и вцепился когтями очень больно.

– Сейчас будет, – натянуто улыбнулся чиновник.

Это я по смыслу догадалась, поскольку в ушах стоял звон.

В кабинет вбежал еще один парнишка, как две капли воды похожий на первого:

– Звали, батюшка?

– Принеси информацию обо всех налогах Лукоморья, да живее, – велел отец.

– Давайте я оплачу, пока жду, не будем время терять, – звякнула я монетами.

Сын-секретарь протянул мне еще один бланк, на нем уже вся информация расписана, только подписи поставить. Сервис, однако. Оплатила, расписалась, Соловей чиркнул свои подписи и прибрал деньги к рукам. Вот так, ничего выдающегося, обычная бюрократия. Тут и мальчик вернулся с тонкой стопкой скрепленных тесьмой бумаг.

– А скажите, господин Жихан, Илья Муромец поблизости? Мне он по важному делу нужен, – без всякой задней мысли спросила я.

Соловейчик побледнел:

– Нет, он наезжает раз в месяц, вот неделю тому был, все проверил, деньги забрал, уехал. В Киеве он, у князя в дружине. Вы уж, как увидите его, передайте, что все в порядке, обслужили вас хорошо, лишнего не взяли. Ежели вы довольны, разумеется.

Я забрала бумагу об оплате, попрощалась, и мы ушли. Иду и чувствую, как взгляды спину сверлят. Обернулась. С балкона за мной наблюдали женщина и семеро детей разных возрастов – все друг на друга похожи. Видимо, семья Соловья.

Да и леший с ними, у меня с Соловьем дел нет, это Ильи Муромца забота. Вернемся, передохнем – решим, идти ли к нему в Киев сегодня.

* * *

Прошло всего несколько часов, день в самом разгаре, богатырей на побережье нет, набросала список дел, сели обедать. Вдруг Ключ нагрелся. Пока я соображала, что к чему, внизу заорали:

– Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!

И дом пришел в движение. Серьезно? Кому я понадобилась…

Вышли на крыльцо – внизу Казимир собственной персоной. Вот уж черт из табакерки, не ждали.

– Рыжуля, выглядишь потрясно! – оглядел меня бес и сгреб в объятия. Да когда же он прекратит?! – Тебе очень идет – так зловеще! И кот тоже, гхм, очень внушительно, уважаю. Буду называть вас – семейка Аддамс.

Трехрогий хмыкнул. От ночной задумчивости не осталось и следа, он снова улыбался во все тридцать два. Как будто не полдня прошло, а несколько недель.

– Ну, проходи, коль не шутишь. Баньку истопить, спать уложить? – съехидничала я.

– Не в том контексте, что ты предлагаешь, – подмигнул Каз и загрохотал копытами по полу. – Я чего пришел – Тоху сюда притащи, сам не могу его провести. Попробуй ты через избу.

А что, так можно? Курлык, блин.

Глава 25. Гуси-голуби

Предложила бесу кофе. Устав Яги, пункт «напоить-накормить», раз от двух других отказался. Сидит на лавке, хвостом пол подметает, сыплет комплименты убранству избы, параллельно достает из карманов толстовки шоколадки. Скажи кому, что у меня в гостях военачальник, – не поверят. Обычный мужчина, ну разве что рога-копыта, я так привыкла, что и не замечаю.

Ключ реагирует на него: горячий, как кружка, что я подала, хочется снять или вытащить поверх одежды, но я помню реакцию на эту вещь. Не стоит провоцировать. Нечто вертится на языке, смутный вопрос, никак не могу поймать. Пока бес не морщась глотает обжигающий напиток, можно подумать о перемещении Тохи.

– Зачем его в Лукоморье, он же не сказочный герой, а космическая аномалия? Это возможно? Ты же говорил, никто не сможет войти в Убежище, – спрашиваю компаньона.

– Главные герои не могут – да, а про остальных не известно. Если нет – он просто не переступит черту, отделяющую Убежище от мира, – кот асинхронно моргнул. – Мне очень хочется, чтобы получилось, Трикс должна здесь побывать, активировать свои силы. Насчет пернатого не знаю, что выйдет. Есть вероятность, что его разорвет на части.

Отличная перспектива, просто блеск, разбросаем Тохины запчасти по сказочному измерению. Его учитель и ухом не повел:

– Я их предупредил, должны ждать звонка у твоего дома, – Казимир совершенно по-человечески слизывал с пальцев шоколад. Никогда не обращала внимания, но у него черный язык. – Побудет здесь пару деньков, поможет вон хоть дров натаскать, а мне дело одно уладить надо.

Уж не знаю, что именно помогло, но ускользавший до этого момента вопрос сам сорвался с губ:

– Каз, а может быть так, что у твоего народа появился Ключ-от-всех-миров? Это может объяснить их перемещения.

– Таких Ключей – раз-два и обчелся. По мирам у нас ходишь ты и Кощей, ты – проводник, Кощей – царь пустоши. К тому же, кроме вас, Ключом никто владеть не сможет.

– Почему пустоши, если царство мертвых? Кто проходит сквозь избу, значит, к нему попадают? – Святые суслики, поспать бы, и так с трудом соображаю, а еще новости.

– Нет, хозяуйка, – вмешался кот. – В его царстве остаются неприкаянные, кто ни на небо, ни в преисподнюю не годится, и случайно попавшие в мертвецы – раньше своего срока, ждущие спасения с этой стороны. Погоди, еще Иваны всякие не заходили в поисках своих возлюбленных.

– Я так понял, Яга завесу не пересекала. – Синие глаза Каза сверлили меня и кота по очереди.

– Вот кто тебяу за язык тянет все время! Черти лезут, люди гибнут, по пустоши слоняуться недосуг! – почти завыл кот, хлопая лапой по столу.

Я насторожилась:

– Куда-куда идти надо?

– Не надо, но можешь – пойти в загробный мир, ты же Яга. И, я так понимаю, одна из тех двух дверей именно туда и ведет. – Бес ткнул хвостом в сторону бани и той страшной дверцы, за которой туман.

Я кивнула, у самой в голове пелена. Как водится, когда ты обессилен, события со всех сторон падают, как подарки. И неважно, просил ты это или нет: вот тебе креатив в красивой коробочке. Улыбайся и бери, люди старались, а нужна ли тебе шоколадка в форме гранаты, что в этой коробке лежит, – так это другой вопрос. Такое ощущение, что я стою на месте, а вокруг марширует парад потустороннего из вояк, зомби, просто мертвецов, бесов – и все несут такие заветные коробочки с сюрпризом.

Бальтазар продолжал брюзжать себе под нос про «вечно сует свои рога куда не просят».

– Янина, ты это, выдохни, скушай шоколадку, а то энергия твоя сейчас выйдет из-под контроля. Ты так и не спала? – осторожно подвинул мне Казимир молочную плитку.

– Нет. – Еще ведро кофе, и буду в порядке. – Налоги платила, к Соловью летали.

Кот навострил уши:

– К нам Черномор пришел.

– Есть кто дома? – раздался крик, по голосу это действительно он.

Что я говорила про подарки?

– Каз, посиди пока, я с дядькой переговорю. Неизвестно, как на тебя сейчас отреагируют.

Трехрогий подмигнул, меланхолично попивая кофе. Я вышла на крыльцо. Михаил Юрьевич выглядит хмуро, осунулся, даже под бородой заметно. В боевом облачении, видимо, отряд на побережье тренируется, отсюда мне не видно.

– Здравствуйте. Звали? Письма вот доставал, гляжу – от вас. – Усталости в голосе не скрыть.

– Да, звала. Я проводила Алексея и еще одного, – быстро описала приметы, что запомнила. Черномор комментировать не стал. – Давайте пройдемся, мне есть что рассказать.

Вы всю историю уже знаете, повторять не буду, а Михаил Юрьевич, конечно, не ожидал рассказа о мертвых, что упокоиться не торопятся и хотят помочь. Я уж молчу про лифт из преисподней, чьи двери у подножия Дуба. Ох, как потемнел лицом Черномор: не хотел он все-таки верить в бесов, а теперь не отмахнуться.

– Хороший молодец был Лешка. Надежный, хоть и молоко на губах не обсохло ишшо. Вон даже опосля смерти долг исполняет. – Богатырь махнул рукой в неопределенном жесте. – Знаете, мы ведь не лыком шиты. Парни владеют оружием, магией обороны и нападения, пусть не как колдуны, но этого всегда хватало для решения местных проблем. А сейчас что?

– Несложно догадаться – магия против бесов бессильна. Только физическая расправа, пожалуй, – согласилась я, раздумывая, как бы половчее Казимира подсунуть.

– Нас одних не хватит, да и супротив другого мира мы не сражались. Выйти и всем лечь в чистом поле, воронам на поживу?

Вот спасибо, дядька Черномор, сам начал!

– Совсем не обязательно. У нас есть козырь в рукаве – Трехрогий.

– И чем это он нам козырь? – недоверчиво прищурился собеседник.

Толкать речи экспромтом я способна, только когда волнуюсь, вот как сейчас. Прорывается фонтан красноречия и харизмы – двух столпов успеха в переговорах. В общем, как говорится, – Остапа понесло. Варю разговорное зелье: бульон из истории Каза в этом мире – тысяча лет без каких-либо подозрений и с прекрасной репутацией, добавила щепотку ужаса с покушением бесов на меня и его негативной реакцией на это дело, кинула горсть личной истории беса с ароматом трагизма и несправедливости, подсолила его соображениями по поводу возможного захвата сказочного мира и поперчила собственно навыками военачальника. Мне кажется, отличное зелье вышло, с ароматом серы.

Черномор впечатлился. Нескромно, но да – я могу!

– Вы же понимаете, это действительно сила – он знает их слабые места, и война – его профессия. Может быть, поговорите с ним? Он сейчас здесь. – Я стараюсь не сильно мило улыбаться, иначе эффект будет как в приемной Соловья.

– У меня осталось двадцать семь молодцев – велика армия, – буркнул дядька.

– Так ведь можно созвать других. Я с утра собиралась с Ильей Муромцем поговорить.

Рассказала ему смутный план по мобилизации богатырей: потолковать со всеми, кто есть. Тройка самых известных, далее семь богатырей мертвой царевны, Никита Кожемяка и многие другие, не столь популярные в массах, дружины местных правителей. Работы очень много.

– Они ведь все здесь, Михаил Юрьевич?

– Здесь-то здесь, да взаимодействия между нами никакого. Да и как собрать всех? Сколько времени уйдет?

– Пошлем голубей с письмами, похоже, – встрял до того молчавший кот.

– Не понял, – растерялся богатырь.

– Я сейчас попробую провести в Лукоморье своего друга, у него уникальная способность обращаться в стаю голубей, – поддакнула я, хотя до прошлой секунды даже не думала об этом.

– О как, – крякнул Черномор и подкрутил усы.

Он помолчал, глядя вдаль.

– Я сейчас вернусь и поведаю своим добрым молодцам, что сотоварищи полегли от козней бесовских, о грядущей междоусобице с незнакомым врагом и помощи от такого же рогатого. Предстоит сложная беседа, и не одна бочка меда для этого нужна. Ты ручаешься за Трехрогого?

– Да, – уверенно ответила я.

– Можно мне поговорить с Черномором наедине, хозяуйка? – внезапно попросил кот.

Я удивилась, но отошла.

Бальтазару потребовалось несколько минут. Богатырь внимательно слушал, гладил бороду, искоса поглядывал на меня. Или мне почудилось, или компаньон сказал слово «пророчество», я больше не услышала ничего.

Михаил Юрьевич обернулся ко мне, подошел:

– Я сделаю, что смогу, убедили. Готовьте письма, я встану рядом и буду говорить так же, как вы, с каждым, кто откликнется. Медлить нельзя.

Черномор откланялся и ушел к своим, я хмуро посмотрела на кота:

– Что ты ему сказал? Я не люблю тайны. Какое такое пророчество?

– Один разговор подслушал однажды в Академии, неизвестно, правда или нет. Узнаешь в свое времяу, не ворчи. Дело сделано – это главное. Осталось голубя сюда провести.

И исчез, чтобы появиться уже возле избушки. Вот ведь себе на уме. Я еще постояла немного, размышляя о способности компаньона исчезать и появляться, это похоже на мерцание. Так и буду называть. «Мерцай отсюда, хитрая морда!» – можно сказать, если в край допечет.

Как же хочется спать.

* * *

В избе идиллия и тишина. Супчик спит, Трехрогий с чайником ходит, кот растянулся на лавке.

– А я тебе чай зеленый заварил, выпей, очень тонизирует, – подвинул мне Казимир кружку.

Пересказала бесу разговор, выпила чай и…

Летописец. Заметка № 7

Происходящее в Лукоморье не перестает меня удивлять. В частности – отношение Казимира Трехрогого к Яге. Я не силен в данном аспекте межличностных связей – летописцы одиночки по природе своей, так что записываю подробно, этот эпизод необходимо будет проанализировать.

Подобного поворота событий я не ожидал. Яга выпила чай и без чувств повалилась на стол. Кот озадаченно обнюхал хозяйку.

– Ты что, опоил ее? – зашипел он на беса, когти заскребли по полу, шерсть дыбом, вот-вот бросится.

– Снотворное дал, ничего плохого, пока она человек, такое работает. Пара часов отдыха ей необходима. Не кидайся на меня, злобный комок шерсти, избу разнесем, тут и так посуды целой нет.

– Дьявол! – щелкнул зубами кот.

– Ну, почти, – хмыкнул бес.

Бальтазар еще ходил кругом, успокаивался.

– Кто вообще с собой снотворное носит?

– Я. Знаешь, как часто спасало от болтливых женщин и утомительных вечеров?

Бес взвалил Ягу на плечо, как мешок с картошкой, поднял на второй этаж и уложил на кровать. Бальтазар укрыл сверху покрывалом.

Пока Яга спала, эти двое шептались на крыльце:

– Плохи дела у Янки, а?

– Да, неважно, – Бальтазар косо глянул на беса. – Тебе-то что?

– Я ее как на пороге своем увидел, ауру считал. Штормит так, что меня едва не снесло. Хорошо себя в руках держит, могло закончиться далеко не парой взорванных лампочек. Сейчас смотрю – вся эта резкая смена имиджа выдает стресс и без анализа. Зачем, ты думаешь, я подмастерья своего сюда притащить хочу? Пусть поработает, шут гороховый, отвлечет.

– Ты прав, мастер, ей сложно дается предназначение. Проводы знакомого очень подкосили, видел бы ты ее лицо в тот вечер. – Бальтазар запустил когти в доски. – Ягуся добрая, не закаленная, домашняя, как у людей говоряут, «пороху не нюхала», а кинули в пекло. Она справится, яу верю, но какой ценой, неизвестно.

– Что это за текст над дверями написан? Выглядит очень жутко, – поинтересовался бес.

– Это выдержка из ее контракта.

– М-да, я бы тоже не радовался.

Они долго сидели молча, а потом Казимир ушел, сославшись на дела.

Лично я не понял, с чего вдруг Яге переживать, провожая едва знакомого человека, и почему все так беспокоятся о ней. Мне не знакомы такого рода эмоции. Работа есть работа. Устроили тут кружок психоанализа.

Глава 26. БТР «Изольда»

Сладкий сон никак не желал отступать, глаза не открывались. Мозг неспешно анализировал ситуацию, складывая мозаику, выходило, что играю в спящую царевну я неспроста – всему виной чай. Эта мысль так поразила, что я вскочила с постели, наступила на подол своей юбки и едва не упала. Однако виновника рядом не оказалось – Казимир поторопился унести свои копыта подальше, очень мудро с его стороны. Свое мнение о произошедшей ситуации я в красках высказала компаньону с претензией: «Куда ты смотрел, двухкомнатный перевозчик блох». На мое возмущение кот ответил, что ситуация неординарная, но ничего плохого не случилось и выгляжу я, к слову, лучше: глаза к переносице косить перестали и щеки потеряли благородный могильный оттенок. А с мастером ругаться сейчас не резон – он нам нужен, преследовал благие цели, и вообще.

– Причинять добро и наносить справедливость? – уточнила я.

Бальтазар промолчал, прикинувшись глухим и крайне заинтересованным мухой на стене.

– Он шипел. Злился. Охранял, – вставил слово Супчик и устроился у кота на голове, аккурат между ушей.

Защитник маленький. Можно подумать, этого котика так запросто обидеть можно и тапком пригрозить. Я четыре часа потеряла, а меня ведь Тоха с Бастет ждать должны. Неудобно. Однако, стоит признаться, сон пошел мне на пользу, соображаю лучше. Отправила избу домой, друзей забрать.

* * *

Последнее время я постоянно тороплюсь, кажется, даже в минуты отдыха продолжаю двигаться и что-то делать. Смерч в голове не замирает, заставляя нервы звенеть от напряжения, так тонко, почти на грани ультразвука.

Звонок, щелчок замка… До этого момента я неслась сломя голову, а сейчас замерла – в лицо уткнулся небольшой пестрый букет, странным образом погасив броуновское движение моего внутреннего мира.

За открытой дверью стоял Тоха, выставив вперед охапку свежесорванных весенних цветов, подозрительно похожих на те, что растут в клумбе возле моего же дома.

– Держи, это типа тебе, – неловко переминаясь, сказал парень. – Пока ждал, вот…

Договорить не смог, потому я просто приняла подарок и ободряюще улыбнулась.

– Шикарный веник, очень свежий, – прокомментировал кот. – Проходите, гости дорогие.

– Здравствуй, Яга. Бальтазар, – кошка первой элегантно проскользнула в квартиру, кивнув нам с истинно королевской надменностью. – Антон не нашел ничего лучше, чем заняться вандализмом, пока я отлучилась по деликатным делам.

– Нет в тебе романтики, ты ж не человек. Усекла, Мэл Би?

Глюк поморщился от собственного полного имени и не остался в долгу. Скинул с плеча большую спортивную сумку едва не на кошку, та отскочила и дернула хвостом. Видно, что пикировки у них – дело привычное, как надоевший пейзаж за окном.

– Молодой человек, цветочный магазин рядом, время купить красивый букет было. Совершенно ни к чему обрывать клумбы. К слову, романтикам еще положено петь серенады и влезать в окна.

Я зачем-то живо представила Тоху, карабкающегося с цветами по стене дома до моего окна. Бред сивой кобылы в безлунную ночь. Тряхнула головой, прогоняя морок.

– Так, давайте все остынем!

Моя улыбка превратилась в натянутую – не выношу семейные дрязги напоказ. Я собиралась закрыть дверь, когда увидела мелькнувший за углом у лифта знакомый силуэт. Обрадовалась ему как родному! Кажется, сто лет не видела чего-то доброго, кругом мертвецы и проблемы.

– Гомер, привет!

Дух дома выглянул и вопросительно посмотрел на меня.

– Заходи в гости.

– И тебе привет. Не откажусь, – улыбнулся тот.

Появление незнакомого персонажа погасило склоку, я всех представила друг другу, поставила в воду букет. Пока кипятился чайник, собрала новую посуду, налила котам молока и очень быстро ввела друзей в курс дела.

– Расклад, конечно… – Тоха прикусил язык, покосился на кошку и решил подобрать литературные слова. – Не очень хороший, Казимир сказал, что, возможно, пройти не смогу и полетят перья по всему сказочному миру, но я рискну. У меня много глаз, найдем помощников, отправим письма, если подфартит.

– И Трикс надо, у нее способности не активированы, – вставил слово Бальтазар.

Кошка слегка склонила голову в знак согласия.

Хорошо, будем пробовать. Я обратила внимание на Гомера:

– Какие новости? Все ли спокойно в твоих владениях?

– У нас все в порядке, и за квартирой твоей я присматриваю, а вот в мире не очень. Я тут в гостях телевизор смотрел, так передавали о попытке украсть яйцо Фаберже из частной коллекции. Совпадение, или смерть Кощееву ищут? – поблескивает глазами-саморезами Гомер.

– Мне больше интересно, почему он не в Лукоморье иглу спрятал, а здесь. Ты не спрашивала, Яга? – поинтересовалась кошка, слизывая с носа молоко.

– Да как-то в голову не пришло, – отмахнулась я. – Мало ли какие лазейки в его контракте, может, там это условие не прописано. Его дела. У меня несколько дней осталось, потом возвращаюсь из «похода», пока родители не хватились, и за учебу. Давайте попробуем переместиться.

– Можно мне посмотреть хоть одним глазком? – попросился Гомер.

Пусть посмотрит, мне не жалко. Я открыла Убежище. Облачно, но не мрачно, тепло, лесной аромат ворвался в квартиру. Тоха краем глаза уже видел подобное, правда, в тот вечер штормило сильно, потому сейчас жадно осматривал мою «тайную комнату», будто хотел увидеть сразу все. Бастет осмотрелась и блаженно зажмурилась, втягивая влажным носом новые ароматы. Бальтазар ей тихонько рассказывал про проблемы первого перемещения.

– Готовы? – спросила я.

– Да норм, – отозвался друг.

– Ты первый чужак в моем Убежище, и я не знаю точно, как действовать.

– И яу не знаю, нет данных о гостях в Убежище, только домыслы. Возможно, прецедентов не было, – поддакнул кот.

– В общем, я приглашаю вас зайти, – насколько возможно твердо сказала я.

Кошка переступила порог одной лапой – ничего не случилось. Прыгнула к нам. Тоха сначала проверил рукой – все в порядке, не оторвало, – затем ногой – и вот стоит на земле рядом со мной. Все облегченно выдохнули. Я махнула на прощанье замершему от удивления духу дома и прикрыла дверь.

«Полдела сделано, осталось не размазать Тоху по Лукоморью во время перехода», – думала я под аккомпанемент поскрипывающих мостков, и тут мы столкнулись с еще одной проблемой. Изба отказалась открывать дверь.

Стоим у входа, как идиоты, переглядываемся, Бальтазар хмурится и усиленно машет хвостом. Думу думает, видать.

– Избушка, родная, нам бы в Лукоморье, работа стоит! – взмолилась я, стуча в дверь.

Нет, тишина.

– Может, ее умаслить как-то? – предположила кошка. – И почему ты ее «избушкой» зовешь? Можно имя дать.

– Мне приходила такая мысль, – призналась я. – Но как-то не всерьез.

– Одна голова хорошо, а две – мутант, – проворчал Бальтазар, намекая на обилие мыслителей рядом. – Про имена в программе обучения не было. Мр-р. Мы даже не знаем, есть ли пол у дома, может, это она или оно, а то и вовсе – избец.

Обсуждаемый дом задрожал. Мы на всякий случай спрыгнули с крыльца, и не зря. Изба встала на ноги и повернулась к нам задом. Вот те раз! Гости рты разинули, стоят с глупым видом оба, осознают происходящее.

– Мне кажется, слово «избец» дом обидело. Наверное, все-таки девочка, – предположила я.

Изба в ответ потопталась на месте и слегка повернулась к нам. Отлично, поиграем в «горячо-холодно». Почему сейчас, почему Кощея и Каза пустила, а тут в позу встала?

– Так это БТР! – присвистнул Тоха. – Бройлер транспортный… э-э-э…

– …реактивный, – подсказала я, вспомнив скорость перемещения, и крепче прижала к себе пакет с посудой.

Изба повернулась еще немного. Я внимательно осматривала ее новым взглядом, выискивая детали, выдающие характер. Хранительница и путешественница, с норовом – может и пинка отвесить при случае. Я поделилась своими мыслями со спутниками, посыпались варианты:

– Клара, Матрена, Глафира, Шанель, Изольда, – на последнее имя изба повернулась.

Вот вигвам на ножках, не могла выбрать другое. Стойкая ассоциация с противной ведьмой на празднике Бельтайн вызвала зубовный скрежет. Помощнички, ничего другого ляпнуть не додумались, хоть Брунгильда?!

– Отлично, БТР Изольда, прими на борт моих друзей, нам надо навести порядок в Лукоморье, – какой абсурд, изба с именем.

Так скоро ступа с метлами признания потребуют, и я не удивлюсь.

Изба… Нет, конечно же, Изольда присела и гостеприимно распахнула дверь. Прямо новое начало, музыки пафосной не хватает, да.

* * *

Тоха в порядке, на запчасти не разобрался, ничего с ним не случилось, если не считать явной нервозности. Причем беспокоился он не о своем пребывании в сказочном мире, а о той, кто его изводит. Бастет переживала переход очень тяжело, мы вышли на крыльцо, оставив их наедине, чтобы не смущать еще больше. Меня передернуло от воспоминаний. Наверное, со стороны мы так же жалко выглядели в первый раз.

В конце концов все пришли в норму. Глюк сидел рядом со мной на крыльце, оставив компаньонов в доме, и восхищенно смотрел на Дуб.

– А где кот на цепи?

– Нет кота, – усмехнулась я. – Это солнечные часы, а солнышко – источник магии Лукоморья.

– Мой мир никогда не станет прежним, – вздохнул парень.

Угу, то, что он стая голубей, – ничего, а кота на цепи нет – так все, трагедия. Потрясающе. Это он еще богатырей в гидрокостюмах не видел. Я ему не скажу, сюрприз будет.

Однако сюрприз ждал меня. Не то чтобы я в последнее время страдала от нехватки впечатлений, обошлась бы спокойно. В двух словах: на крыльцо ступил Бальтазар в своем сказочном облике, Тоха обернулся на скрип досок и очень коротко, но емко высказался по поводу увиденного. Я же в это время от испуга издавала неясные звуки – голова Глюка повернулась на сто восемьдесят градусов!

– Бальтазар? – удивился парень.

– Позовите экзорциста! – пролепетала я. – Что с шеей?

– А что с глазом? – не остался в долгу Тоха.

– Клуб «Что? Где? Когда?», – фыркнул кот.

Некоторое время потратили на разговоры и адаптацию друзей в Лукоморье. Я подробно рассказала о своей работе, о зрении, Бальтазар похвастался способностями, а я – ходячей ступой и связью с животным миром. Для убедительности призвала из леса нескольких мелких зверьков. В ответ Тоха ухмыльнулся, закинул в рот семечку и взлетел над избушкой на своих огромных сизых крыльях. Сколько людей мечтают летать, а смог только один.

– Он способный, – Баст, еще слегка пошатываясь, вышла к нам. – Ты знаешь, у него фотографическая память и упорство носорога.

– Нет, не знаю, – призналась я. Мы смотрели на полет Глюка. – Мы не так хорошо знакомы.

– Манеры, конечно, оставляют желать лучшего, но я исправлю, будет перспективный молодой человек. Эти крылья – мое достижение.

– Ты учила его «внутренним связям», и что-то получилось? – удивился мой компаньон.

– Да, Антон как пластилин – лепи что хочешь, – сдержанно ответила его подруга.

Специально для меня коты пояснили, что из себя представляют «внутренние связи»: это сродни медитации, направленной на поиск и активацию скрытых способностей. Им это в Академии преподавали. Тот факт, что Тоха долгое время был предоставлен сам себе и открывал возможности как придется, затормозил процесс его развития, но все поправимо.

– А какие таланты вы открыли в себе? – полюбопытствовала я.

– Помнишь, как на восьмое марта яу тебе букет подарил, а мыши пели песню? – хитро ухмыльнулся кот. – Так вот – я управляю грызунами. А Трикс полностью блокирует свой запах, я упоминал уже, когда мы в Академию ходили.

Действительно, было дело, кажется, целую вечность назад: и букет, и мыши эти, вот я тогда удивилась, – а потом закрутилось, завертелось. Обстановка сейчас не та для погружения в события прошлого. В то далекое время, когда самой большой проблемой являлись наши взаимоотношения с лохматой язвой.

Я улыбнулась воспоминанию и вернулась в реальность. Угроза в виде жителей преисподней нависла над Лукоморьем, и мы здесь собрались, чтобы ее устранить, так надо работать.

Тоха спланировал вниз, подняв с земли маленькие смерчи из листиков и веточек. Крылья пропали, вновь руки. Он довольно улыбался: видимо, нравится летать.

Процесс поиска целей у него выглядит занимательно: веки закрыты, только видно, как быстро глазные яблоки под ними вращаются, голова резко дергается из стороны в сторону, будто приступ какой-то.

– Я установил связь с местными голубями, – не прекращая своих непонятных действий, сообщил Глюк. – Но они пока не хотят слушаться, на это надо немного времени, я поработаю, и все получится. Посмотрим, где там твои войска бродят.

– Не мои войска, – смутилась я. – А Черномора и Казимира. Надеюсь.

Наш разговор совершенно неожиданно оборвался, все почернело и тут же прояснилось, и я оказалась в лесу, как будто лежу на земле за мшистыми стволами. Наблюдаю за чьим-то лагерем: горит маленький костерок, вокруг него сидят, сгорбившись, фигуры в накидках с капюшонами, подкидывают сухие полешки и поворачивают с боку на бок еду на ветке. Мои мысли перемешиваются с чужими, я думаю то как человек, то совсем другими понятиями. Под моими лапами влажный мох, нос втягивает неприятный запах пищи. «Как можно так испортить еду», – думаю я и боюсь подходить ближе – красный зверь, что обжигает своими языками, опасен, опасен, опасен… И сами существа пахнут незнакомо.

Один поднял голову, откинул капюшон… на фоне света от костра четко обрисовались рога. Восемь фигур рядом той же масти.

В глазах снова темнеет, секунду спустя я сижу на дереве, крепко обхватив лапами ветвь, смотрю сверху на большой лагерь в темной чаще: те же звери на двух копытах. Сколько их здесь – двадцать, тридцать? Больше, чем в том лагере. Сидят, точат вилы, общаются на странном языке, в котором слышен клекот, но среди пернатых в небе я таких языков не знаю.

Я перемещалась еще пять раз, глядя с разных ракурсов на лазутчиков. Их много, очень много, разбросаны в разных местах. Сколько спряталось в лесах за эти месяцы? А потом я очнулась, кто-то тряс меня за плечи:

– Яна!

– Ягуся!

– Да нормально все, – я оглядела встревоженную компанию. – Во-первых, Бальтазар, кажется, у меня случайно получились «чужие глаза». Во-вторых, у нас проблемы. Надо созвать егерей – леших.

Глава 27. Шепот камня

Я стою посреди нигде. Вокруг меня клубится серый туман, настолько плотный, что поглощает звуки. Никогда не видела такого. Иногда завихрения и потоки становятся светлее – почти белые, иногда темнее – словно грозовые тучи, сине-черные. Танец завораживает, есть в нем нечто первобытное, космическое, магическое. В нем так легко потеряться. Он рисует картины-миражи, заглядывает тебе в голову и достает потаенные страхи.

Смотри, какое чудовище: высокая худая фигура в плаще, накинут капюшон, скрывающий покрытую струпьями кожу лица без глаз и губ, но ты знаешь об этом, это твой страх. Из широких рукавов торчат темные костлявые кисти с поразительно длинными пальцами, на них – когти, острые, как лезвия Фредди. Сделай шаг – и оно тебя сцапает. Взмахнет руками-ножницами да вырежет узор на белой коже. Это в твоей голове – смесь просмотренных ужастиков и магии тумана. Я моргаю, жуть исчезает. Меня этим уже не пронять – я провожаю души. Мое сердце бьется ровно, спокойно, слишком спокойно. Я слышу его ритм: «тук-тук-тук» – в своих ушах. Четкий, почти механический, будто стрелка часов – шаг ни больше, ни меньше. Можно ожидать следующую страшилку. Предполагаемые монстры, которых нет, монстры Франкенштейна, монстры, слепленные из твоих впечатлений, – всех их порождает туман. Я не слышу своих шагов, не вижу своих пальцев на вытянутой руке. Я не боюсь, я люблю туман. Но… Где я?

Иду маленькими шажками – не чувствую ничего под ногами, ощупываю пространство – руки обнимают пустоту, смотрю – нет ничего, кроме дымки. Пульс все тот же, безмятежный. Тихий шепот проникает в уши; наконец-то хоть что-то кроме ритма сердца. Ничего не разобрать, несколько голосов шепчут одновременно. Иду дальше в поисках звука, зрячая, но слепая. Источник все ближе, с каждым шагом слова яснее, не просто белый шум.

– Ш-ш-ш, иди…

– Говори…

– Яха-а-а…

Хоть какой-то ориентир в этом потустороннем ничто. Кому же я понадобилась… Туман стал реже, позволяя увидеть очертания: нечто огромное, возвышается как панельная пятиэтажка, или это обман зрения? Серо-зеленая тень, нечеткая, очертания размываются, дрожат. У него три длинные шеи, огромные крылья, мощный хвост. Я знаю, кто это: последний Горыныч. Головы шепчут все вместе:

– Долго ш-ш-шла.

– Надо…

– Помочь.

Внезапно. Он ведь должен спать, как говорили. Анабиоз закончен – или фокусы магии, природу которой я еще даже не начала постигать.

Он статичен: шеи не поворачиваются, крылья не шевелятся, хвост недвижим, точная копия с Кудыкиной горы. Каменный истукан.

– Где я? – гляжу во все глаза на шепчущий камень.

– Спиш-ш-шь, Яха-а-а…

Сон… Это многое объясняет, конечно, но не все.

– Почему мы говорим, Горыныч?

– Ты хотела. Мы с-с-слыш-ш-шали.

Мысли мои, что ли, слышали, головы? Ну, было дело, думала до него доехать, посмотреть на последнего представителя вида, сфотографироваться на фоне, может, потом в рамочку поставить с надписью «Вымирающий вид». Бальтазар говорит: «Две головы – мутант», – а тут аж три и сами явились. Интересно девки пляшут.

– Хотела. Тебе есть что сказать?

– С-с-спаси…

– Детей…

– Я не с-смогу.

– Каких детей?

Но я уже догадалась. Значит, это правда: где-то есть кладка.

Горыныч на миг скрылся в тумане. Пелена оставила мне только очертания, похожие на горный хребет. Миг прошел, все те же головы, только одна смотрит мне в глаза, застывшая каменная лапа, по ощущениям, сейчас опустится сверху и раздавит, как таракана.

– Моих-х-х… – шипят все три головы, из ноздрей валит черный дым.

– Так где же я их найду, Великий Змей?

– Ты узнаеш-ш-шь.

– Найдеш-ш-шь…

– Карту. Пустош-ш-шь.

Погодите-ка, она у меня уже есть. Та, что Селина вручила мне в ларце с сокровищами. Только нет гор Керста с обозначенной пещерой Горыныча в Лукоморье. Нестыковка выходит. Зато ворох проблем и нависшая над сказочным миром беда в наличии, не отмахнуться.

– Если мы проиграем битву, не будет места, куда им возвращаться, – почти кричу во вновь сгустившийся туман.

Фигура змея пропадает за серыми клубами, растворяется, уходит. Ну уж нет, я еще не все сказала! Думает, явился, попросил за змеенышей – и все хорошо?

– Ш-што? – Горыныч снова проявился.

– Лукоморье под угрозой – бесы из преисподней хотят захватить территории. Прячутся в лесах отрядами, ждут своего часа. Подмоги никакой нет, никто ничего делать не хочет. Твоя помощь будет очень кстати!

Он молчал бесконечную минуту или час, не знаю, как измеряется время во сне, а я считала чешуйки на его средней шее. Сбилась на третьей сотне, начала снова.

– Я стар, – заговорила наконец одна из голов. – Много веков живу, не помню с-сколько. Горы появлялись и исчезали, реки выс-сыхали, леса горели и вырас-с-стали вновь, а все одно и то же: богатыри идут на меня за подвигом, с-с-славой. Все мои родичи полегли, я один остался. Не х-хочу быть там, не могу обезопас-с-сить детей, хочу покой. Ус-стал.

– От тебя еще что-то осталось, кроме нытья? Гроза, ужас Лукоморья, пламя, что сжигает все на своем пути? Ты можешь полыхнуть еще раз? И если мы отстоим сказочную реальность, я отправлюсь на поиски твоих детей. Не знаю как, но буду стараться! Обещаю! – гнула я свое. Живой Горыныч в армии – очень мощный перевес. – Пусть не ради нас, но ради своих детей бейся за сказочный мир! В другом им места нет.

– С-с-слышу правду в речах твоих, Ях-х-ха… Приду, позови во с-с-сне, когда необх-х-ходимо. Обещ-щ-щаю. Мой огонь ещ-ще при мне.

Непроглядная пелена разделила нас. «Тук-тук», – в тишине только мое сердце.

И я проснулась.

В избе Ядвиги, за накрытым к чаю столом.

Все такое реальное и четкое после тумана: запахи, шорохи, уют. Изумруд глядит на меня с печи, лениво приоткрыв один глаз. В котелке что-то булькает, на полках заготовки в пузатых банках. Знаете, я ведь никогда не выходила из ее избушки наружу, в ее измерение. Даже не знаю, где оно, просто стучусь в дверь, и мне открывают, а потом ухожу как пришла. Сегодня я заявилась и вовсе без стука.

– Здравствуй, девочка, не ожидала, но всегда рада! – Ядвига улыбается мне совершенно искренне. Морщинки собираются паутинками в уголках добрых глаз. – Как дела, что нового?

Наливает мне чай, пододвигает тарелку с пирожками, совсем по-деревенски вытирает руки передником.

– Ядвига Лукерьевна, а как зовут вашу избу? – невпопад спрашиваю я, выбирая самый румяный пирожок.

– Ишь ты, видать, твоя именем обзавелась? – хмыкнула старушка. – Марфой мою звать. А твою?

– БТР Изольда, – с трудом выговариваю я. Терпкий травяной отвар обволакивает горло, пирожок с кислыми ягодами щиплет язык, но вкусно. – Бройлер транспортный реактивный.

Смех Ядвиги совсем не соответствовал ее возрасту, такой молодой, задорный, заразительный. Кажется, кот тоже смеялся. Покончив с пирожком, я приступила к пересказу последних событий: как проводила всех убиенных богатырей, как провела Тоху в Лукоморье и как рассылали письма с просьбой о помощи. Про Черномора на моей стороне. Про Казимира, готового воевать – но командовать некем. Призналась в том, что не знаю, как быть, что делать.

– Кстати, богатыри по найму ведь, всех в моем мире набирали?

Ядвига кивнула.

– Так как же сообщить родственникам об их смерти?

– Никак. Множество людей считаются пропавшими без вести. Они навсегда где-то на листовках поиска остаются, – развела руками собеседница.

Вот как, значит…

– А между тем бесы целыми отрядами сидят в лесах, – вернулась я к теме разговора.

Ядвига грустно посмотрела на меня, потупилась, якобы стряхивая крошки со стола:

– Целыми отрядами… – эхом повторила она за мной, устало потерла переносицу. – Скорее всего, никто не придет на помощь, Янина. Можно Черномору не рассчитывать на пополнение совершенно точно. Корпорация запретила как-либо помогать, мне рассказали доверенные источники.

Я поперхнулась вторым пирожком. Они там с Дуба рухнули совсем, с самой верхней ветки?

– Как так – запретила? Они что, продали Лукоморье вместе с сотрудниками, или это испытание для нас?

– Я не знаю, девочка, – развела руками хозяйка дома.

– Горыныч на нашей стороне, вот только что во сне с ним встречалась!

От этой новости глаза Ядвиги настолько широко распахнулись, что посмеяться бы, да настроение не то.

– Да, он просил меня детей его найти, а я попросила услугу в ответ – биться за нас, за сохранение мира. И Каз есть, и отряд Черномора. Мы что-нибудь придумаем.

– Горыныч – равнодушная, старая, как само Лукоморье, рептилия. Ему плевать на людские дрязги и проблемы. И ты его на что-то уговорила? – Старушка медленно, с чувством хлопнула в ладоши. – Я не знаю, что сказать. Талант оратора, не иначе.

Да я сама не знаю, как так вышло, повезло, пожалуй. Единственное, что его заботило, – сохранность потомства, вот и договорились. Однако к ООО «Лукоморье» у меня претензии, и вряд ли они ответят на сообщение или звонок, почтовую ворону тоже проигнорируют. Придется ехать в офис найма, давно стоило это сделать, еще Кощей говорил.

Одна фраза наконец дошла до меня: «…старая, как само Лукоморье, рептилия». Как я об этом не подумала! Вот кого можно спросить про верхушку корпорации, он должен знать. Как говорится – хорошая мысля приходит опосля. Курлы, блин! Я хлопнула себя по лбу и… проснулась.

На самом деле проснулась под своим одеялом в избе с рукой на лбу. Бальтазар сидел у кровати и сурово хмурил брови. Да вся его морда выражала негодование.

– Где тебяу носит, Ягуся? – тихо и требовательно спросил он, пока я приходила в себя.

Сон внутри сна, похоже. Сначала Змей, потом Ядвига. Интересный способ коммуникации. Рассветные лучи проникали в окна, значит, спала я пару часов. Если и это не сон. Ущипнула себя – больно.

– Сейчас утро после прихода леших? – уточнила я.

Кот кивнул. Ну, так все в порядке.

– А в чем дело? Сейчас встану, покормлю, у тебя же лапки, – я наскоро оделась.

– А дело в том, что ты так глубоко провалилась, что почти не дышала. Так я повторю вопрос: где тебяу носило?

– Дома поговорим, здесь не будем. У меня хорошие новости, ты удивишься.

Кот смерил меня взглядом и согласился.

* * *

Друзья спали на первом этаже. Я переступила через красный спальник, в котором угадывался Тоха – наружу торчал только нос и небритый подбородок, вышла, прихватив велометлу, и полетела прямиком на побережье. Никого. Нацарапала Михаилу Юрьевичу записку на стикере, где в двух словах рассказала про Илью и назначила встречу. Подумала, приписала, что приходить буду каждую ночь, на всякий случай. Придется жить в двух мирах чаще, чем я предполагала: времена смутные.

После завтрака мы все отправились обратно. В Убежище светило солнце и пели птицы, самое безопасное место в мире – чужих ушей здесь нет. Мы задержались на полчаса, пока я делилась с друзьями своими сонными похождениями.

– Настоящий Горыныч? – недоверчиво переспросил Тоха. – Это че, такое чудовище с тремя головами, жжет города и тырит красоток?

– Крадет, Антон, крадет, – поморщилась Баст.

– Да, этот Горыныч. Сейчас он ничего подобного не делает, прячется в нашем мире на самом видном месте.

– Думаешь, стоит отыскать его детишек, чтобы от страха тряслось все Лукоморье? – серьезно спросил Бальтазар.

– Не знаю. Я даже не знаю, правда ли это, может, просто сон и никакой подмоги нам не светит, – вздохнула я. – У Ядвиги хотя бы можно спросить, общались мы или нет.

– Не сон, – в один голос уверенно отозвались коты. – Горыныч залез к тебе в голову, а к Яге ты сама уже попала.

Ладно, посмотрим.

* * *

Я приняла обычный городской облик, кот уменьшился, хоть и ворчал, что «теперь чувствует себя уязвимым». Отвезла Тоху с Баст домой, направилась прямиком в офис, где нанималась на работу. Сегодня девятое мая, он может и не работать, даже уверена, что не будет, но все равно ехала, наудачу. Без звонка, предупреждения – элемент неожиданности.

Неожиданность подстерегала как раз таки меня: на месте офиса на первом этаже здания находился какой-то люксовый бутик. Я припарковалась напротив, пару минут подумала и решила зайти.

– Меняу с собой возьми, – подал голос кот.

– Я без рюкзака, поедешь на руках, – некогда мне церемониться, небрежно подхватила компаньона и побежала через дорогу.

– Прическу испортила! Яу всю дорогу прилизывался! – тихонько бухтел кот.

– Ничего, язык не мыло – не сотрется.

Встретили нас настороженно. Странная особа с котом на руках доверия не вызывает, думаю, я похожа на городскую сумасшедшую. На прямые вопросы об офисе продавцы округляли глаза и клялись, что магазин уже год работает в этом здании, именно здесь. Может, я адрес напутала. Ничего я не напутала. Все ясно, как и сказала Ядвига – помощи мы не дождемся, скорее наоборот.

Кто-то переставляет людей, как фигурки на доске, играет судьбами, историей. Я не умею играть в шахматы, но точно знаю, что пешка может стать ферзем, если будет осмотрительной и сможет дойти до края поля противника.

* * *

Попыталась немного прийти в себя и упорядочить все, что могу контролировать в своей жизни. Методично вычеркивать пункты из списка дел – действенное средство. Позвонила родителям, наплела с три короба, теперь они спокойны, что меня не съели волки в походе. Закупила еды для путешествий – пополнила запасы в Изольде. Купила небьющуюся посуду. Проверила, жив ли Кощей, – посмотрела, когда был в сети. Оказалось, сегодня. Написала ему сообщение: «Слышала про яйца. Покушение не удалось? Если ты еще не помер окончательно, ответь, рассчитывать на твою помощь или нет». Ответ пришел быстро: «Ты такая душка, как я могу отказаться. Приду, когда настанет время». Вот спасибочки, удружил.

Вечером Гомер открыл нам доступ на крышу. Люблю смотреть на салют, но не люблю толпу, потому выбрала экстремальный для себя способ. Зелье действовало прекрасно, так что я спокойно сидела на высоте в двадцать три этажа в компании духа дома и кота. Сумерки накрывают город, закат догорает, тревожные мысли отступают в закоулки сознания ради пусть недолгой, но необходимой передышки.

В чем отличие салюта победы в этом городе от других городов? Я не знаю. В одном уверена – воспринимается по-другому. Думаю, даже если ты здесь не родился, город может стать твоим по духу. Это сложно и просто одновременно, если ты открыт душой, не очерствел, способен сопереживать. Впустить в себя дух города – это позволить ему рассказывать истории каплями дождя, песней ветра. В случае с Питером я поняла, что мы сроднились, когда стук метронома первый раз отозвался в душе. Я не отсюда, но, мне кажется, память стен и улиц вплелась в мою ДНК, я чувствую гордость и щемящее чувство, что не имеет названия, когда стучит метроном в минуту памяти.

Первый цветок из разноцветных искр распустился в небе. Мы молчали, любуясь зрелищем. Тук. Тук. Тук. Память о павших богатырях Лукоморья. Метроном в моей крови.

* * *

Ночью мне пришло сообщение от Глюка. Казимир преподнес сюрприз, доставил ему утерянного друга – подкроватного монстра. Тот очень слаб, но жив. Я рада за обоих – это яркий луч света в обступающей нас тьме.

Глава 28. Скрытая угроза

Экстренное совещание по поводу лазутчиков прошло тихо, как-то по семейному – два человека, два кота и мыш. Больше некому. Бессильная злость не давала сидеть на месте, я ходила из угла в угол, не понимая, как так: мы одни за весь сказочный мир? Почему верхушка корпорации бездействует? Есть ведь у них тот главный, которого никто не знает, и я докопаться не могу. Пригодилось бы мнение местных, но даже Черномора и отряда на берегу не видно, и связи с их базой нет, совсем некстати.

Бесы в лесах Лукоморья сидят тихо, как партизаны. Не надо иметь семь пядей во лбу для понимания ситуации: все погибшие богатыри увидели не просто одного-двух подземных жителей, а переброску небольших отрядов на нашу территорию с целью накопления боевой мощи. Ядвига говорила, что давно неспокойно в сказочном мире, и сколько их успело вылезти из пекла незамеченными за эти месяцы, страшно представить. Почему-то я уверена: гораздо больше, чем я смогла увидеть. Медлить никак нельзя. Призвала из леса десяток крупных птиц – сов и воронов – и дала всем одно-единственное указание – найти и позвать ко мне леших. Кажется, с каждым разом фокус с животными удается все проще. Практика, еще раз практика.

Аврал бесконечный, катится снежным комом с горы, все больше и больше. Чувствую, как меня рвет на части: обычная жизнь и учеба – я не собираюсь их бросать – и сказочная жизнь с ворохом неприятностей в придачу. Каждая минута на счету, завтра вернусь и начну выискивать героев в своем родном техномире, богатырей на мотоциклах, например. Глюк нашел пока только Муромца, он в Киеве, как Хрен Сгорыныч и сказал. Попович и Никитич не попадаются, бес пойми, где их носит, да и других не видно. Закон Мерфи: когда надо, никого нет. Пусть только лешие попробуют не явиться – сама за ними пойду. Куда они смотрят, почему рогатые в лесах, будто так и надо? Вообще всем все равно, кроме Михаила Юрьевича, Ядвиги и меня. Ну, может, еще Казимир, хотя по нему сложно что-либо понять. И вообще, куда этот бес провалился? В жизни не поверю, что испугался меня всерьез.

– Ну, ты крута! – присвистнул Тоха, провожая взглядом моих пернатых курьеров.

Первый голубь сказочного мира прилетел к нему и ворковал рядом. Белый как снег, крупный, упитанный – такой лететь долго сможет. Парень гладил его пальцем по грудке, что-то курлыкал в ответ.

– Да ты тоже не лыком шит, – подмигнула я.

– А где Трикс? – внезапно спросил Бальтазар.

Действительно, кошки уже некоторое время после совещания не видно и не слышно. Компаньон водил носом, но поймать запах не мог – замаскировалась, значит. Ладно, не съели же ее волки, появится. Мы с Тохой соорудили надежную привязь для крепления письма нашему почтовому голубю, я написала записку с просьбой приехать через три дня на встречу со мной и, надеюсь, Черномором. Мелким убористым почерком обрисовала в записке нависшую угрозу. Белый вестник вспорхнул и улетел, мы провожали его взглядом, пока точка в небе не пропала совсем. Тоха уверил, что все под контролем.

Спустя час кошку звали всей компанией, даже Супчик. Провалилась с концами.

– Вы так забавно беспокоитесь, – Баст появилась у моих ног. Просто взяла и материализовалась из воздуха.

– Как ты это сделала? – удивились мы, забыв обидеться на снисходительный тон.

В ответ кошка исчезла и снова появилась, уже на пороге дома. Тоха улыбался от уха до уха. Бальтазар радостно прыгал вокруг, приговаривая про «спящий агент». Его тяжелая туша с глухим «бум» приземлялась на дощатый пол, а Баст вслед за этим подбрасывало на пару сантиметров вверх. Она такая крошечная по сравнению с моим переростком, как котенок.

Прекрасные зеленые глаза кошачьей леди светились от гордости и радости: ее способность открылась. Вот уж действительно – идеальная шпионка: не унюхать, не увидеть. Очень хорошо, чувствую, пригодится умение.

* * *

В большой спортивной сумке Тохи нашелся не только спальник, но и топорик, так что он отправился по дрова, заверив, что дед его когда-то учил этому делу, а я с котами скучала в доме.

– Яга, у меня к тебе просьба, – отводя взгляд, сказала Бастет.

– Какая?

– Мне необходимо сварить зелье одно, для самоконтроля. Раньше я принимала его раз в месяц, а сейчас взять негде, Антон не по этой части, да и не пристало о таких вещах распространяться.

Оказалось, дело в том, что студентам Академии давали зелье для подавления инстинкта размножения, чтобы котятами не наводнили учебное заведение. Бастет не хочет становиться матерью в обозримом будущем, но природа сильнее, и она боится, что не совладает с собой. Тут встрял Бальтазар со своей историей про бесплодие. Помните, этот ловелас рассказывал, что свалился в котел? Так вот, в это зелье он и упал. Последствия: отсутствие потомства в принципе и это его асинхронное моргание временами. Конечно, я согласилась помочь кошке, достала котелок, зажгла огонь.

– Ты не напутай ничего, ага! Помню яу твои розовые сопли, – съязвил Бальтазар.

Вот гад, я ему тоже припомнить что-нибудь могу, хоть валерьянку и пьяные звонки, но не стану, придет еще время.

– Исчадие! – позвала Бастет.

– Яу-у-у, – отозвался кот.

– Умолкни, – не повышая тона, сказала кошка. Да так сказала, что умолкнуть захотелось и мне, и Супчику заодно, судя по его округлившимся глазам. Моя пантера с лязгом захлопнула пасть. Вот это да, мне стоит поучиться.

Я собирала по ящичкам ингредиенты для варева, в принципе, все обыкновенное: травки, коренья, сушеные части тел ползающих гадов, лапы тарантула. Неувязка вышла с последним компонентом. Нет, я, конечно, знала, что этот момент рано или поздно настанет, а все равно неловко.

– Супчик, ты можешь одолжить мне немного своей шерсти? – как можно спокойнее попросила я мыша.

– Немного, – без энтузиазма согласился рукокрылый и бочком-бочком подвинулся ко мне. Отвернулся, чтобы не смотреть. Бедняжечка, натерпелся в Академии страху. Кот положил рядом с ним свою лапищу:

– Да ты не боись, суповой набор, всего не обреет!

Подбодрил, называется, сама душевность. Я аккуратно отрезала волосинки, поблагодарила и почесала мышу шею. Супчик молча упорхнул на любимую балку.

Тоха вернулся с охапкой поленьев, когда котелок уже весело побулькивал, а коты в два голоса учили, сколько раз куда мешать.

– че за кипиш? – спросил он, скидывая ношу в угол.

– Правильнее спросить «что происходит», Антон, – автоматически поправила кошка, не отрывая взгляд от варева.

Ну и семейка. Хотя мы с Бальтазаром со стороны, может, еще хлеще выглядим.

– Тоха, а куда Каз провалился? Вырубил меня снотворным – и след простыл, – спросила я.

– Не знаю, сказал, его не будет пару дней, какие-то дела. Он ваще мрачный стал с того разговора у нас на кухне. че значит – вырубил?

Пришлось рассказать о своем внезапном отдыхе. Друзья переглянулись.

– Теряет свою знаменитую сноровку Казановы, – резюмировала Баст. – Ты не первая.

– А первая – кто и за что? Упала лицом в салат, неожиданно заснув? – съязвил кот.

– Был не в настроении и ругался с Алисой, она больше с ним не разговаривает. Бес говорит, теперь телефон скучный.

Кот секунд тридцать соображал, впрочем, как и я. Только я так и не смогла, а он понял:

– На Казимира обиделась искусственная женщина? Система?

Тоха сделал лицо «ну ты прикинь».

Смеялась я долго, даже пропало всякое желание надавать ему по рогам. Подумать только, с ним телефон не разговаривает!

* * *

Лешие появились к закату. Четверо маленьких мужичков выскочили из леса по разные стороны от Изольды, когда мы лениво наблюдали за Тохой и пополнением в рядах его голубиного разведотряда. Птицы всполошились и улетели.

– Эт кто? – театральным шепотом спросил Глюк.

– Лешие, – ответила я, как можно строже глядя на прибывших. Окружили меня полукругом, один мне уже знаком, другие нет. Выглядят примерно одинаково, с разницей в цвете одежды и длине волос да растительности на лице.

– Звала, хозяйка? – спросил тот, с кем я случайно повздорила в прошлый раз.

– Да. Давайте познакомимся, как принято, и обратимся к делу. Я – Баба Яга. А ты?

– Бююрчи, – уже знакомый леший с вызовом смотрел прямо в глаза.

Хорошо, поиграем в авторитет. Кто кого переавторитетит сегодня.

– Джурык.

– Нимгир.

– Федор.

Бальтазар и Баст дружно морщили носы, сочувствую удару по их обонянию, мне приходилось терпеть и делать вид, что все в порядке. Тоха с азартом лузгал семечки, осматривая гостей.

– Итак, дорогие мои егеря, а что происходит в лесах? Почему чужаки заполонили чащу и сидят как партизаны, а я ни сном ни духом, и вы ничего не делаете? – я сложила руки на груди, сверля взглядом собравшихся.

Со всех сторон посыпались оправдания: они не вредят, деревья не валят, лес не жгут, сидят себе и сидят, тише воды и ниже травы. Ну и ладно, что иномирцы, не гнать же их за это.

Полюбуйтесь, какие толерантные лешие в Лукоморье.

– Да и тебя, новая Яга, мы еще не знаем, чтобы на поклон идти с доносом, – добавил в конце Федор.

– А давайте я расскажу вам сказочку о том, как бесы полезли в Лукоморье, убили защитников и захватили сказочный мир? – разозлилась я. – Может, мы и не знакомы, ваше бездействие равно помощи захватчикам.

В ответ на мои эмоции Изольда несколько раз хлопнула входной дверью, так что стекла задребезжали. Резко поднялась и как топнет ногой – вмятина в земле осталась, прямо след динозавра. Лешие понуро мяли в руках шерстяные шапки и неловко переминались, осторожно глядя то на избу, то на меня. Супчик выпорхнул из дома и спрятался у меня под волосами:

– Лучше здесь, – пищит.

– Тише, БТР, – улыбнулась я избушке. – Нам нужен диалог для сотрудничества.

Изба улеглась обратно. Мне показалось, что она надменно фыркнула, но ведь дом не говорит. Ведь правда же? Мне еще болтливого дома не хватало.

– Так то правду про богатырей молвят? – хмуро спросил Бююрчи.

– Да. И мне удалось убедиться в недобрых намерениях лично, поговорив с одним из лазутчиков. Сейчас я пытаюсь найти помощь, иначе нам всем несладко придется. Как мы уже убедились, бесов на территории много, Черномор один не справится.

– Выгнать их прикажешь? – сверкнул глазами Нимгир.

– Нет, наверное, нет. Пока я собираю подмогу, наблюдайте, посчитайте. Пусть пребывают в неведении, что их раскрыли. Стоит знать, к чему готовиться, – я обвела всех взглядом. – И давайте дружить, ссориться нам ни к чему – мы на одной стороне.

– Это мы поглядим ишо, – буркнул вредный леший.

– Бююрчи, если ты обиделся на мои действия в прошлый раз, так я извиняться не буду: ты пришел, нагрубил с ходу, ни тебе «добрый вечер», ни познакомиться. Сам виноват, – твердо сказала я.

Смотри какой дерзкий, чувствую, пободаемся еще не раз.

Лешие переглянулись и приняли свою лесную форму. Стало тесно и неуютно: ходячие деревья с рогами-сучьями обступили нас и нависли, поскрипывая ветвями. Большие, яркие зеленые, голубые, лиловые и красные глаза смотрят с высоты. Впечатляет, если честно.

– Хорошо, Яга, будь по-твоему, – прошелестел кто-то из них. Может, они говорили все вместе, я не очень поняла.

Егеря ушли в лес в разных направлениях. Вековые деревья смыкались за ними, скрывая в дебрях их фигуры. Вскоре стих и шум, шевелились одни только подсвеченные закатными лучами верхушки, указывая направление движения.

– Ну ваще… – высказался Тоха.

Согласна с ним. Кино все интереснее и интереснее.

* * *

Гости пришли к полуночи. Трое разом. Если так продолжится, у меня будет очередь на проводы.

Бастет с непривычки распушила шерсть и зашлась истошным злым мявом, Тоха вскочил, оглядываясь по сторонам, – он не видел мертвых. Души стояли у избы, как истуканы, не пытаясь зайти или позвать меня куда-то. Я подумала, что свидетели им не нужны, и попросила Тоху с Баст подождать снаружи. Друзья быстро, без возражений ретировались на улицу: видно, как им не по себе.

Я оказалась права: в избе не должно быть посторонних. Процесс сдвинулся. Я уже почти привычно доставала посуду и угощение. Зашли тихо, сели за стол. Две души какие-то блеклые, вероятно, самые первые из убитых богатырей и давно ждут. Надеюсь, очень надеюсь, что бойцов отряда Черномора больше не придется провожать.

Я чувствовала затылком, как две пары любопытных глаз подглядывают за мной в окно. Но, знаете, мне так было легче, как будто моральная поддержка, ладонь на плече. После проводов впервые не захотелось свернуться клубочком или достать бутылку красного полусладкого. Я благодарна за это.

Летописец. Заметка № 8

Присутствовал на экстренном сборе летописцев. Наш главный, днем ранее вызванный на совещание в Академию магических компаньонов, выглядел очень встревоженным. Директор Академии магистр Ворлиан получил секретное послание свыше и велел проинформировать отдел летописцев о новом положении дел. Речь только об одном – никакой помощи. Наше подразделение – и без того исключительно наблюдатели, тем не менее на случай нарушения устава напомнили. Позже оказалось, что во все отделы корпорации пришли подобные распоряжения об ужесточении политики невмешательства. Говорят, таких указов почитай лет сто никто не получал. Старинная бумага, как раньше, магические подписи… Неужели Они действительно наблюдают и ничего делать не хотят? Более того, никому не разрешают помогать, даже тем, кто может. В распоряжении сказано: «Под страхом смерти запрещается вмешиваться в текущее и предстоящее в Лукоморье. Вместе с тем не сводить глаз и записывать каждую деталь, вплоть до чиха».

Полагаю, вскоре мне понадобятся все мои навыки художественного описания событий.

Картина неутешительная: жители Третьего уровня прячутся отрядами в лукоморских лесах, ждут сигнала, армии у нас нет. Черномору пополнение не дают, заворачивают просьбы о новых рекрутах, что он посылает ежедневно, одна Яга суетится, а у нее ресурсов практически нет. Ох, не к добру это.

Глава 29. Cadmea victoria

Тупиковые ответвления сказочного мира – отличное место для размещения разного рода структур корпорации. В одном находится Академия магических компаньонов, в другом – отдел безопасности, в третьем – отдел магических наработок, в четвертом – отдел летописцев и так далее. Они настолько удалены от центра, что практически не взаимодействуют на уровне магических полей, так что любые катаклизмы Лукоморья докатываются до них едва заметным гулом. Эдакие тихие гавани, куда посторонним хода нет, внутрь могут попасть только знающие.

Старший летописец корпорации ООО «Лукоморье», насвистывая под нос задорный мотивчик, появился на работе к полудню. После выходного он был бодр, полон сил и желания работать. Необходимо пересмотреть все отчеты за вчерашний день, разослать их в надлежащие отделы и провести ежедневное совещание. Он поздоровался с коллегами, провел необходимый для положительного настроя ритуал – аккуратно разложил на столе в личном кабинете канцелярские принадлежности. В предвкушении плодотворного дня взял в руки отчет наблюдателя Бабы Яги, отпил чай из большой пузатой розовой чашки и спокойно углубился в чтение. Вначале его глаза лениво перебирали строчки, но вскоре забегали со скоростью света, поглощая текст. Когда он закончил, его пятачок побледнел, уши опустились и хвостик трясся.

Он нажал несколько кнопок на телефоне и вызвал к себе всех, кто был на службе в его отделе.

– Шеф, что стряслось? – спросил первый заместитель.

– Это вы мне скажите. Впервые за десять лет я взял один день отдыха, прихожу – и что…

– Вчера в Лукоморье было неспокойно, да. Но возмущения магического фона случаются, мы ждем отчетов от наших людей, – спокойно ответил зам.

– Я уже один прочел, – утер лоб платочком шеф. – Сядьте, коллеги, сейчас и вам прочту новости от Яги.

Толпа мелких свинов в строгих костюмчиках послушно расселась на стульях вдоль стен. Старший летописец взял отчет, глубоко вздохнул и начал.

* * *

Сегодняшний вечер обещал быть весьма заурядным. Яга одна, без друзей, лишь компаньон да летучий мыш по кличке Супчик коротали время в ожидании прихода Черномора и предполагаемой подмоги в лице Ильи Муромца. Ответа от последнего покуда не последовало, хотя я предполагаю, что посланный Глюком голубь уже давно прибыл к получателю. Мы ждали, когда дело сдвинется с мертвой точки.

Кот и мыш носились в отдалении от избы, играя в некую одним им ведомую игру, Яга возле дома, растянувшись на траве, читала книги по варке зелий, периодически морща нос от отвращения. Я находился на небольшом отдалении, возле дерева. С этой точки хорошо обозревались окрестности. Ничего необычного, рабочие будни. Солнце практически зашло, расплескав багровый закат по горизонту. Сейчас я склонен видеть в этом предзнаменование.

Я задаю себе вопрос: как мы допустили беспечное времяпрепровождение, зная, что в лесах прячутся отряды бесов? Ответ единственно возможный – никто из нас не ожидал атаки так скоро, да еще настолько дерзкой. Лешие не предупредили, видений у Яги не было, да и я не видел, как они подкрались, хотя этот факт не важен – мне как летописцу все равно запрещено вмешиваться в ход истории.

Отряд из шести рогатых не таясь появился со стороны леса, я не успел даже осознать, как нас взяли в кольцо. Огромные воины в черных, похожих на кожу легких доспехах, усиленных костями каких-то неведомых существ. Доспехи состояли из наручей, наплечников, поножей и панциря на спине. Перед оставался открытым, демонстрируя тренированные мышцы. У каждого на плече красовался череп с вырезанными символами, горящими красным светом, а в руках – остро заточенные вилы. Яга встрепенулась, оглянулась и одновременно с избой вскочила на ноги. Кот и мыш находились далеко и не видели происходящего.

– Добрый вечер, привратник, – равнодушно улыбнулся один бес.

– Добрый, коль не шутите, – осторожно ответила Яга. Вид у нее был растерянный и напряженный. – Зачем вылезли из своего пекла, рогатые? Попытка номер два?

Бесы переглянулись, говорить продолжил все тот же, очевидно, главарь этого отряда:

– Мы знаем, у тебя есть то, что очень надо нам. Ключ-от-всех-миров.

– Это всем известно. Я – Баба Яга, – с явной ноткой гордости ответила Яга, пятясь к ногам избы. – Дальше что?

– Пришли предложить тебе сотрудничество.

Вилы в руках бесов угрожающе нацелились на нее. Я услышал шелест за ближайшими деревьями, треск сломанных сучьев, огляделся – в засаде остались еще бесы! Двое. Яга их не видит, всецело занята этими шестью.

– Какое? – Яга оглядывала незваных гостей поочередно, с рогов до копыт. На ее губах появилась недобрая ухмылка.

– Видишь ли, нам приглянулся этот спокойный мир, когда мы захватим его, то хотим выйти и в другой, где тебя убить пытались. Тут ты нам пригодишься. Мы знаем, что Ключ без тебя не работает.

– Мерцайте отсюда, пока рога целы, – очень спокойно ответила Яга. – Я не дам вам ни один из своих миров!

Бесы насупились, переглянулись.

– Ты всего лишь девчонка, не тебе с нами тягаться. Не хочешь по-хорошему – возьмем силой, – снисходительно улыбнулся главарь.

– Изольда! Дави! – крикнула Яга, махнув рукой в сторону отряда.

Мощная нога избы успела пнуть, словно футбольный мяч, одного из незваных гостей, тот, пролетев метров двадцать, врезался в старое дерево. Треск сломанного хребта огласил окрестности, тело упало вниз, навеки застыв в нелепой позе.

Далее события развивались с бешеной скоростью, хотя со стороны казалось, что все движутся как в замедленной съемке.

Изба одним мощным прыжком приземлилась на второго беса. Черная кровь и ошметки плоти брызнули во все стороны под аккомпанемент ломающихся костей. Только сейчас жители преисподней пришли в движение. Раздалась команда на незнакомом языке, и из леса друг за другом полетели зажженные бутылки. «Коктейль Молотова» разбивался у курьих лап – один, второй, третий, – поджигая траву. Изба отпрыгнула назад, но четвертая бутылка разлетелась на осколки, опалив одну из ног.

– Не-е-ет! – яростно крикнула Яга, махнула рукой, и ближайший бес кубарем полетел назад и застрял рогами в дереве.

Бутылки сделали свое дело – изба оказалась отрезана от Яги полосой огня и едкого дыма. Дом прыгал на месте, пытаясь потушить горящую лапу, запах паленой куриной кожи наполнил воздух.

Бесы продолжали кричать на своем языке, в Ягу кто-то метнул вилы, но она отбила их движением руки. Ее рыжая коса растрепалась, лицо побледнело, глаза закрылись на мгновение и широко распахнулись, сияя зеленым огнем, а затем со стороны леса раздались крики недругов и медвежий рык – это ближайшие из подданных немедля пришли на зов. Не знал, что она так может.

Медведи рвали бесов.

Я видел, как тот, что застрял рогами в дереве, освободился и вновь встал в строй.

Крики двух метателей бутылок стихли. Их больше нет.

Четверо против одной.

Изба отрезана полосой огня, не может перепрыгнуть, поджимает раненую ногу.

И тут огромная черная тень перелетела огонь.

– Ягуся!

Подоспел кот.

В Академии ходили слухи, как яростно он дерется, однако никто не верил – свидетелей из наших не было, что происходило в учебном корпусе котов, мы толком не знали. Между тем всем известно – коты редкостные хвастуны, но… За что-то он получил свое прозвище. Сейчас я поверил, увидел его – Исчадие. Это не просто компаньон: боевой кот, гора из мышц, клыков, когтей и ярости. Бальтазар одним мощным прыжком настиг противника, вцепился клыками в лицо, так широко раскрыв пасть, что, если бы не рога, проглотил бы голову соперника. Бес бросил вилы и вцепился в шкуру Бальтазара в попытке сбросить, да куда там. Клыки со страшным звуком пробивали кости черепа, погружаясь в соперника цепкими гарпунами, а задними лапами – клянусь, меня едва не вывернуло – он длинными когтями пропорол живот противника. Хлынула черная кровь, повалились внутренности, бес упал на колени, затем на спину, придавленный тушей, а кот рванул его голову вверх. С хрустом и чавком голова рогатого противника отделилась от тела. Исчадие выплюнул ее и утробно, протяжно заорал, хвост колотил по бокам, шерсть на загривке стояла дыбом, глаза горели красным огнем.

Все это длилось не больше минуты. В ступоре оказались все: и я, и Яга, и бесы.

Зарево огня освещало поле боя взамен догоревшего заката. Пятна света смешивались с тенями деревьев, противников и все еще блокированной избы.

Оставалось трое. Исчадие бросился снова…

Подпрыгнул черной смертью, нацеливаясь на главаря, и… Его полет оборвали метко брошенные вилы.

Я видел, как три острия пронзили живот кота, насадив, словно бабочку на булавку, и вышли со спины. Кот тихонько взвизгнул. Сила удара отбросила его назад, глухой стук оземь – и тишина. Лапы дернулись несколько раз и застыли. Из стороны в сторону покачивалось древко оружия.

Секунда понадобилась Яге, чтобы осознать произошедшее, она ахнула и бросилась к телу, бесы хохотали.

– Бальтазар, – прохрипела Яга, поднимая руками его голову, на древко вил приземлился мыш, что-то вереща.

Кот не отвечал. Его тело замерцало в руках хозяйки и приняло обычные кошачьи размеры. Маленькое тельце, нанизанное на металлические острия, еще раз вздрогнуло и несколько секунд спустя исчезло. Остались только воткнутые в землю вилы. Яга недоверчиво ощупала землю и подняла ладони к лицу: мокрые руки в темноте казались испачканными чем-то черным.

Тогда Яга закричала. Страшно. Я никогда в жизни не слышал подобного крика. У меня заложило уши, бесы перестали глумиться и попятились назад. Ночное небо заволокли тучи, скрыв звезды, поднялся сильный ветер, задувший огонь.

А она все кричала.

Невозможно издать такой крик на одном вдохе, но факт остается фактом. Ветер перерос в ураган, закрутился вокруг всех нас, подхватывая в смертельный хоровод ветки и камни, изба села наземь, лишь торчали вцепившиеся в почву ноги. Я пытался найти укрытие, но, видимо, меня отбросило порывом ветра и сильно ударило о ствол соседнего дерева. Кажется, я на секунду потерял сознание, поскольку следующее, что я осознал, – вокруг нас вертелся смерч, а мы находились в середине бушующей стихии… и она все еще кричала. Волосы Яги хлестали ее по лицу, руки подняты вверх, в землю рядом с ней ударила молния, вторая, третья.

Электрические разряды в водовороте воздуха вокруг, становится ясно, будто рассветает, и тут я понял, что это солнце на цепи отвечает Яге! Оно разгоралось все ярче, проникая светом всюду, пробиваясь сквозь стихию, делая ясным днем глухую лукоморскую ночь.

Я уже не понимал, кричит Яга или ревет ветер. Порывы воздуха выворачивали мне уши и веки, я держался за какой-то выступающий из земли булыжник и надеялся, что меня не унесет из центра и не разорвет бешено крутящимся вихрем, сотканным эмоциями Яги.

Молнии били повсюду, хаос разрушения во всей красе. Яга уставилась на сбившихся в кучу бесов, махнула на них рукой, и молнии друг за другом поразили тела. Сила была настолько велика, что их плоть сгорела в мгновение ока, на землю рухнули голые скелеты. Такая же участь постигла убитых избой и разорванного котом. Мстить было больше некому.

Ветер стих так резко, будто выключили рубильник, вниз падали поднятые им ветки и камни.

Яга упала на колени и закрыла лицо руками. Волшебное солнце пульсировало в такт ее судорожным вдохам, его лучи потянулись со всех сторон, укутывая фигуру в кокон, пока не скрыли от глаз, над этим странным явлением парил мыш, а потом резко спикировал вниз и исчез в коконе вместе с хозяйкой.

У меня тряслось все: руки, ноги, хвост. Никогда в своей жизни я не рассчитывал увидеть подобного. Скажу прямо – лучше бы и не видел.

Свет солнца погас, тучи рассеялись, рухнула ночь. Вокруг царила разруха. По тлеющей траве приковыляла Изольда, встала над Ягой, как охранник. На одной лапе зияла жуткая рана.

Из-за пазухи хозяйки лесов выполз мыш, тихо вереща. Хотя, может, и громко, кажется, я частично оглох. Яга поднялась на ноги, вытащила из земли вилы, убившие кота, и спокойно осмотрела местность. На мертвенно-бледном лице не видно слез, не видно прежней девушки. Сейчас это словно богиня мести. Она подняла один череп и небрежно нанизала на древко вил, полюбовалась картиной, удовлетворенно кивнула сама себе и воткнула конструкцию в землю на манер кола.

Когда она закончила, вокруг избы стоял частокол с рогатыми черепами всех, кто пришел сегодня по ее душу.

То, что сейчас произошло, – поворотный момент в жизни не только новой Яги, но и всего Лукоморья. Я твердо уверен – эхо этой катастрофы будет звучать еще долго, и ударная волна разойдется очень далеко.

Сегодня родилась Яга-воительница. Родилась так, как никто и никогда на этой должности, – в страшных муках.

Помогите нам, небеса.

* * *

Старший летописец закончил чтение и обвел взглядом всех присутствующих. Коллеги молчали, кто-то утирал платочком лоб, кто-то грыз свои самописцы, равнодушных не было.

– Так что это получается, Они своим бездействием породили воительницу из той, кто ею не рожден? У молодой Яги были задатки дарительницы, но ей не дали права выбора, не дали созреть, – сказал один.

– Сдается мне, это и был Их план, но зачем? – задумчиво почесал затылок старший летописец и залпом допил холодный чай. – Они сломали под свои нужды чужую волю. Воительницы и без того – кошмар и ужас Лукоморья, и их не было почитай тысячу лет. Насильно рожденная воительница? Да нам всем конец!

– Может, не все так плохо? У нее есть верные друзья, если они удержат ее от справедливого желания разнести весь сказочный мир, то не все потеряно, – возразил кто-то.

– Ты серьезно в это веришь? – вступил третий.

Обстановка накалялась, страх гнилым душком летал по кабинету.

– Возможно, она пустит свои новые силы на защиту мира от захватчиков из преисподней, – пожал плечами другой.

Начался галдеж. Кто из летописцев говорил, уже и не понятно:

– Защиту мира? Ее компаньон погиб! Погиб по нашей общей вине: приказ о невмешательстве, если вы забыли, господа!

– Кот был воином, его определили к Яге неспроста, значит, знали, что это случится, задолго до выбора кандидатки на должность!

– Можно спросить магистра Ворлиана, он должен что-то знать. Кот был наделен мощным трансформирующим заклятием не просто так.

В наступившей тишине стало слышно, как бьется муха о стекло. Летописцы переглянулись.

– Я встречусь с директором, он умный человек, может, расскажет что-то дельное, – сказал старший летописец. – Вдруг…

Отдел летописцев понуро молчал, но у каждого внутри затеплилась смутная надежда – самый коварный из демонов. Нежный яд надежды – нет ничего хуже него.

– Возвращайтесь к работе, письма с отчетами о случившемся отправляем в штатном режиме.

Летописцы разошлись по своим кабинетам, и вскоре по отделам Лукоморья полетели послания с пометкой «Cadmea victoria».

Глава 30. Военачальник хочет вечности

Летописец. Заметка № 9

Я сидел за дверью, не решаясь войти. Пересматривал свои записи, делал пометки, пытался прийти в себя после пережитого. Из квартиры Яги доносились странные звуки: что-то падало, хлопало, звенело, будто в квартиру заселился целый отряд домовых кикимор и давай наводить «порядки». Некоторое время спустя из стены вышел Гомер, удивленно посмотрел на меня:

– Что с тобой стряслось? – спросил вполне дружелюбным тоном. – Ты как в катастрофе побывал. И что это за шум у Янины?

Я осмотрел себя и согласился с ним. Моя одежда частично порвана, в пятнах травы и сажи, лицо, наверное, не лучше. Слово «катастрофа» отлично подходит. Я сам не заметил, как начал рассказывать о случившемся, очевидно, мне необходимо хоть с кем-то поговорить. Пусть даже с этим прохвостом, не чтящим субординацию.

– Мы ведь только вернулись, может, час тому назад. Она закончила создавать свой мрачный дизайн и отправилась домой, – завершил я речь и только сейчас обратил внимание на духа – он весь трясся. – Что?

– Бальтазар мертв? – тихо уточнил собеседник. Его глазки-саморезы потускнели.

Да, я упустил этот момент с дружбой кота и Гомера. Наверное, надо было как-то помягче ему сообщить о смерти приятеля, но, честно говоря, сейчас происходит переделка мира, так что пусть справляется на ходу сам. Мне, может, тоже грустно, этот поганец кот даже не узнал меня при первой встрече, а мы ведь сталкивались иногда в Академии. С другой стороны, мы, летописцы, все на одно лицо, ничего удивительного. Да и привык я к лохматому за столько времени. Он оказался не так плох – иногда делал вид, что не замечает меня, хотя явно видел. Как же мало он успел сделать, такой потенциал загубили… Немного жаль, что я не умею плакать, как и дух дома, – мы ведь заводские штамповки, выведены для определенных целей, никак не для эмоций.

– Я пойду, Яге нужна помощь.

Гомер решительно открыл дверь в квартиру и проскользнул внутрь, я зашел следом – уже нечего терять. Если воительница меня испепелит, я хотя бы не увижу конца Лукоморья. Будь что будет.

Свет выключен, однако мне это не помеха – я прекрасно вижу в темноте. Вещи разбросаны, что-то разбито, перевернуто – буря продолжается. Мы встали в углу прихожей, чтобы не попасть под горячую руку.

Яга не плакала – она выла. Тихо, в подушку, сжавшись в углу дивана и медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Супчик сидел рядом на спинке не шелохнувшись. Трагедия витала в воздухе, эмоционально восприимчивый субъект не смог бы вынести такой концентрации.

– Янина, – позвал Гомер, – Яна, можно подойти к тебе?

Осторожничает, правильно делает. Осталось ли в ней добро – неизвестно. И даже если осталось – несчастья меняют людей, самое доброе существо способно от пережитой боли стать монстром. Яга вскинула голову, зажегся свет. Святые воды, живая и мертвая, – это совсем не тот человек, что когда-то вышвырнул меня за дверь! Горе превратило красивое лицо в восковую маску с потеками темного макияжа, провалами глазниц, бескровными губами и выпирающими скулами. Волосы всклокочены, лишь глаза горят зеленым злым огнем.

Она кивнула. Гомер сел рядом на краешек дивана, готовый в любой момент вскочить и бежать.

– Его правда больше нет? – прошептал дух, осторожно протягивая руку к девушке, касаясь ее растрепанных волос. Супчик пискнул и переполз к Яге на голову.

Она ничего не ответила, просто взяла Гомера за руку и снова уткнула лицо в подушку, глуша крик. Дух опустил плечи и как-то разом поник, даже рисунок на обоях потускнел.

Настойчивый стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Воительница медленно подняла голову и махнула рукой, открывая непрошеным гостям. В квартиру первой ворвалась Бастет, за ней Глюк и Казимир. Гомер молча вернулся ко мне в угол.

– Где он? – прохрипела кошка не своим голосом.

– Убили, – Яга равнодушно смотрела на друзей.

Баст взвыла, глаза на полморды, зрачки поглотили зелень радужки. Гопомаг и бес переглянулись.

– Прости, что меня не было рядом, это не должно было случиться. – Из ушей Каза повалил серный дым.

– Ты мне не нянька, – зло ухмыльнулась Яга.

Подобные перепады настроения доверия не внушают. Мне кажется, лучше рядом с ней и вовсе не находиться, но ее спутники либо бесстрашные, либо дураки. На мой взгляд, это практически одно и то же.

– Нет, я твой друг, – спокойно отозвался Трехрогий.

– Тут это, Баст… Разбудила нас своим воем среди ночи. Ну мы и приехали, – сказал Глюк, медленно подходя к Яге. – Ты ранена?

– Нет. Изольда ранена, но восстанавливается в Убежище, лечит ожоги в воде.

– Ты не уберегла его! – зашипела на Ягу кошка.

– Да, я не смогла. На нас напали, засада.

Ровный голос, ни грамма эмоций, даже позу не сменила. Ну вот, снова: от горя к равнодушию, от злости к апатии. Яга – как часовая бомба со сбоем в программе: когда рванет, неизвестно. Ох уж мне эти человеческие чувства, как они с ними живут?

Рассказала почти все последовательно, не сбившись, кроме того, что с ней случилось в коконе из магического света. Может, не помнит, может, не хочет делиться. Я бы послушал, это очень важно, да и мыш там с ней облучился. На что он теперь способен? Баст обессиленно растянулась на полу, тихо мяукая. Тоха сел рядом с Ягой, обнял крылом. Он не знал, что сказать, – открывал и закрывал рот, но так ничего и не произнес. Да, нам всем очень жаль, понимаю его чувства.

– Я убила их. Всех. Вот этими руками и молниями. Мне говорили выбрать путь, но, боюсь, выбора особого и не было. Воительница, да?

Она апатично посмотрела на свои ладони.

Казимир бесцеремонно отпихнул Глюка в сторону, вцепился девушке в плечи и рывком поднял на ноги. Она не сопротивлялась, безучастная, как манекен. Черные когти впились в плоть сквозь одежду, а синие глаза смотрели прямо в злые зеленые и рассматривали лицо, повзрослевшее на сотню магических лет разом.

– Яга, ты темная! – он не пытался скрыть потрясения. – Твой энергетический след… Вихри черноты и серых волн.

– Ну и что? – пожала плечами девушка.

Каз встряхнул ее немного сильнее, словно пытаясь привести в чувство. Не сработало.

– Жутких ведьм с черными душами тысячи, и все они похожи друг на друга, нет в них ничего особенного. Мне нравился твой свет. – Откровенно, но тоже без толку.

– Переживешь, – пренебрежительно пожала плечами Яга. Казимир опустил руки. – Лучше собирайся, мы идем на войну. У меня есть Ключ, терять мне нечего, говорят, нельзя умереть. Хочешь домой, Казанова? Знаю, что хочешь. Я открою портал и спущусь с тобой в пекло, разнесем преисподнюю.

Она снова злилась, свет моргал, мыш взлетел на плечо и шипел, хлопая крыльями.

– Не пори горячку! – рыкнул бес. – Очевидно, ты получила силы, но мой мир – не Лукоморье, там другие законы, и мощь твоя там пшик. Мы пойдем на войну и будем бить врага на своей территории, там, где ты теперь сильна. Отомстим за Бальтазара, я клянусь тебе своими рогами, но сначала… Сначала я должен набраться сил.

– Яга, – вмешался Глюк, осторожно поднимая с пола кошку. – У Каза есть план, и за базар он отвечает.

– Меня ждут поставщики душ. – Бес нервно погладил рога. – Пора нарушить диету. В этом мире мне не нужно было доказывать силу, но сейчас я должен стать прежним, чтобы встретить врага лицом к лицу.

– Ничего не поняла, но понравилось, – сверкнула глазами Яга.

– Тогда собирайся, люди ждут, чтобы добровольно отдать мне свои ничтожные душонки, посмотришь, как я возвращаю себе форму для нашей войны.

Уходя, Яга ненадолго притормозила возле открытого ноутбука, задумчиво провела по клавиатуре пальцами и решительно захлопнула крышку.

* * *

На меня никто не обращал внимания. Я спокойно уселся на заднем сиденье огромного черного пикапа с каким-то рогатым символом, и мы поехали. По пути Трехрогий вводил Ягу в курс дела. Оказывается, для поддержания бессмертия он, как и все бесы, поглощает души добровольцев. Так, совсем недавно закусил душонкой друга семьи Глюка. Военачальник хочет вечности, хм.

– И люди потом не умирают? – спросила Яга.

– Ты удивишься – человек без души может прожить очень долго и умереть от старости. Гниет изнутри, да, но не помирает. Большинство даже не знают, чего хотят, и отдают душу за ерунду. Настолько удивляются сработавшему ритуалу вызова из интернета, что лепечут первое пришедшее в голову: навороченный телефон, взаимную любовь. – Казимир фыркнул и зажал гудок, совершенно по-человечески костеря другого водителя.

– И ты выполняешь? – недоверчиво спросила кошка.

– Вот еще, больно много чести. А вот с организаторами таких сборищ у меня подписаны контракты. Хороший поставщик – на вес золота, он находит идиотов, организует встречу и дает мне знать, куда ехать. Вот с этим человеком я честен и щедр. Благо их желания выполнимы моими силами.

– Сколько тебе необходимо, чтобы прийти в форму, какая бы она ни была? – деловито спросила Яга. Кажется, близкая стычка с врагом ее воодушевила.

– Порядка пятидесяти душ. Сегодня мне обещали двадцать три, завтра еще встреча с другим поставщиком. Главное – не светитесь и держите себя в руках. The show must go on.

* * *

Мы стояли, скрытые тенями, в углу ночного клуба. Трехрогий выдал магу и Яге накидки с капюшонами и велел не двигаться с места до конца ритуала, а потом идти к машине. Посреди зала в тусклом свете кто-то рисовал пентаграмму и расставлял свечи. Странная музыка лилась из колонок, гипнотические ритмы проникали в голову, воздействуя даже на меня. Зал быстро наполнялся. Я ожидал увидеть людей в балахонах, масках, даже обнаженных, но нет, похоже, стереотипы здесь не работают. Люди обоих полов, всех возрастов, различных слоев общества выстраивались вокруг пентаграммы. В балахоне только один – вероятно, распорядитель этого цирка. Нет смысла описывать происходящее дословно – это театральное представление чистой воды. Распорядитель нес какую-то ахинею на несуществующем языке, потрясал руками, лил некую красную жижу, и в итоге посреди пентаграммы в клубах дыма с запахом серы внезапно появился наш знакомый бес. На нем – кожаные штаны и больше ничего, только голая кожа и пар валит из ушей. Яга фыркнула, Глюк закашлялся, толпа ахнула, и все отступили на шаг. Ага, проняло.

– О, владыка Казамаил… – распорядитель снова нес тарабарщину, впечатляя собравшихся олухов. Кажется, единственное, что здесь произойдет по-настоящему, – это поедание душ.

– Не тратьте мое время! – топнул копытом Казимир, высекая искры, и поманил пальцем первого человека. – Ты добровольно отдаешь душу в обмен на… что?

– Я… я… я хочу, чтобы мне дали повышение, – залепетал мужчина средних лет с лысиной. – Возьми мою душу, выполни желание!

Трехрогий одной рукой схватил мужчину за горло, а вторую погрузил в грудь добровольной жертвы, выдернул некую субстанцию, похожую на человечка из дыма, и медленно, со смаком вдохнул это через рот. Мужчина не мог издать ни звука: когда все кончилось, на трясущихся ногах протиснулся за границы круга и сломя голову побежал к выходу. Распорядитель кланялся и благодарил беса. Народ дисциплинированно озвучивал желания и прощался с душой, после десятка однотипных просьб стало откровенно скучно, но я заметил, будто Казимир стал больше размерами. Да, совершенно однозначно, вырос сантиметров на десять и раздался в плечах. Темные полосы на его торсе налились чернотой.

– Посмотри, Тоха, сколько возни вокруг человеческой души, сколько разговоров о бессмертии и величии, а по факту Каз выпивает их, будто протеиновый коктейль, и мясные костюмы идут дальше, – Яга презрительно фыркнула. – Самое странное, что меня это даже не пугает. Я ничего не чувствую, кроме злости и опустошения.

Они помолчали, наблюдая за ритуалом. Казимир забирал душу у совсем юной девушки, что хотела материальных благ и какого-то Никиту. Ее трясло от страха, но алчность горела в глазах. Трехрогий был нежен: не хватал за горло, просто придержал за плечо, пока осторожно вынимал трепыхающуюся душу. Казанова даже в такой ситуации.

– Я вернусь в Лукоморье и обломаю сучья лешим за все хорошее, найду богатырей и поймаю одного лазутчика живьем – надо передать послание в преисподнюю, – сказала Яга неизвестно кому.

– Мы пойдем с тобой, – подала голос Баст. – Пока наш военачальник занят подготовкой, мы ему не нужны.

* * *

Домой доехали молча. Глюк сказал, что они с Баст останутся у Яги, Каз махнул рукой и уехал. В человеческом облике мне было сложно оценить его метаморфозы, но я все же уверен в том, что видел: он стал больше, чем был.

– Летописец, ты здесь? Покажись, – неожиданно позвала Яга. Делать нечего, я на всякий случай отошел к выходу и проявился. Она смерила меня взглядом. – Сядь, поешь, поговорить надо.

Я настолько обалдел, что послушно уселся за стол и принял чашку чая и бутерброд. Тоха с Баст устроились на диване рядом с апатичным Супчиком, не менее удивленные. Чего сейчас можно ожидать от Яги, никто из нас не понимал.

– Мой кот погиб, – спокойно произнесла воительница, мыш печально запищал. – Но я в это не верю. Тело бесследно исчезло, так не бывает. Что ты скажешь на это?

Кажется, у людей это одна из стадий горя – стадия отрицания, понятно.

– Я… я не знаю. Мы же в сказочном мире, мало ли, что это могло быть, – как можно честнее ответил я.

– Негусто, – Яга впилась в меня взглядом, но так ничего и не увидела, кроме правды. – Можно спросить еще, я даже знаю у кого. Ты не должен это видеть, вообще-то. Рассчитываю на твое молчание, летописец.

Она сняла с шеи Ключ и открыла дверь куда-то. Постучала. Я услышал голос Ядвиги. Так они все-таки общаются! После минутных переговоров старая Яга переступила порог квартиры.

– Здравствуйте, все. Что стряслось с тобой, девочка? – пораженно спросила она, вглядываясь в лицо преемницы. – Буря в Лукоморье тобой вызвана?

– Да. На нас напали и…

Короткий сухой рассказ. Ядвига порывисто обняла Янину, поглаживая по голове, приговаривая «бедная девочка» и «какая несправедливость».

– Я как-то разговаривала с Бальтазаром на тему девяти жизней. Он сказал: «Есть стойкий миф, что кот возрождается в другом месте, где его никто не знает, и ничего не помнит». Как думаете, если теория верна, смогу ли я его найти? Тела не осталось, значит, он где-то есть! – наконец смогла вставить слово Яга. – Я не верю, что он мертв!

– Наверное, все возможно, девочка, но я бы не сильно рассчитывала на это, – осторожно ответила Ядвига. – Мир огромен.

Янина не слушала, ей хотелось верить в лучшее. Всем нам хотелось.

* * *

Старший летописец сидел в жарко натопленном кабинете директора Академии магистра Ворлиана. Ситуация с Ягой требовала немедленного рассмотрения. Беседа не клеилась. Магистр только пил и мычал нечто невнятное.

– Директор! Скажите, почему Яге дали боевого кота? Кто-то что-то знал?

– Воительница, но какой ценой… – глядя в стакан, произнес директор. – Было предсказание от моей знакомой провидицы: про смуту в Лукоморье, про новый набор, свежую кровь, что сможет навести порядок, – и мы готовили Яге компаньона. Самого сильного. Снабдили мощным боевым заклятием, но, очевидно, недостаточно. Жаль Исчадие, он мне нравился.

– Если не вернуть компаньона, нам всем конец! – настаивал летописец. – Есть способы? Пусть самые дикие.

Ворлиан оглядел собеседника, вздохнул:

– Что-то вертится в голове, но не могу поймать за хвост. Мне нужно навестить библиотеку, но мое появление в архиве вызовет подозрения. Если Они решат, что я помогаю, боюсь, и следов моих не найдете.

– Скажите, что искать. Летописцы не вызовут подозрений. Мы готовы рискнуть, на кону жизнь всего сказочного мира.

Директор вздохнул и зашептал собеседнику на ухо.

Глава 31. Перейти Рубикон

Летописец. Заметка № 10

Изольда встала на свое законное место – внутри ограды из черепов. Застолбили участок, называется. При дневном свете место битвы выглядит на удивление нормально. В прямом смысле нормально: нет следов огня, ровная поляна со свежей травой, только рогатые черепа на кольях из вил торчат. Как будто кто-то прибрал, пока нас не было, и засеял округу новой травой, что за пару часов выросла. Похоже, своим появлением мы нарушили гармонию пейзажа. Я посмотрел на происходящее со стороны: красота, небо голубое, солнце светит, птицы поют, травка зеленеет – и посреди этого благолепия изба десантировалась, вся в подпалинах, как в камуфляже. Светлое дерево перемежается темными следами от огня, на одной ноге жуткая, едва затянувшаяся розовой пленкой свежей кожи рана. Ну и Яга вся в черном, от ботинок до макияжа. И смотрит своим равнодушным взглядом. В сочетании с «оком мертвых» выглядит жутко.

Топчемся у избы, оглядываемся. Такой идеальной, словно нарисованной свежей краской, местность и до боя не была.

– Эм-м, – невнятные звуки от Глюка. – Я думал, будут разрушения.

– Должны быть, – откликнулась Яга, пожимая плечами.

Больше наведенного незнамо кем порядка меня интересовал другой вопрос: как быть с информацией про альянс двух поколений проводников? Раньше я подозревал по обрывкам разговоров, теперь же информация достоверна – Ядвига и Янина взаимодействуют. По инструкции я должен направить отчет в службу безопасности. Сомнения никогда раньше меня не посещали, сейчас же я не уверен в правильности действий руководства. Все эти жесткие запреты, приведшие к катастрофе, доверия к правлению не внушают. Надо хорошо подумать.

– Гляну, че кругом происходит, – маг рассыпался на стаю и улетел в разных направлениях.

– Где это случилось? – спросила кошка.

– Там, – Яга отправилась на место убийства кота, присела, провела рукой по свежей зеленой траве.

Баст обнюхала землю.

– Здесь не пахнет смертью. Кровью – да, но не смертью, – озадаченно сказала кошка. – Говоришь, тело испарилось?

– Да.

– Что Бальтазар сказал бы в такой ситуации?

– Нет тела – нет дела, – одновременно ответили обе.

– Однако с такой потерей крови, хм… – Баст металась между сомнением и надеждой. – Кто знает, куда тело занесло и чем дело закончилось.

– Возможно, он по ту сторону завесы.

– Ты провожаешь умерших в Лукоморье людей. – Кошка сделала ударение на последнем слове. – Разве животные к тебе приходили, хоть раз? Они ведь умирают каждый день. Думаешь, душа Бальтазара проскользнула мимо?

– Нет, не приходили, только люди. – Яга закусила губы, упрямо отрицая. – Все равно открою дверь на ту сторону и, если душа там, найду.

– Потрясешь пакетиком с кормом, и он прибежит? – съязвила Бастет.

– По крайней мере, попробую. Надо испробовать все возможности.

Ох, ну дела, если Яга отправится в мир мертвых, мне придется идти за ней, а я не готов. Хотя кому нужно мое мнение…

Стая голубей вернулась, собралась в человека, прекращая дискуссию.

– Там, на побережье, наши лешие с каким-то бородатым мужиком в гидрокостюме режутся в карты! – доложил разведчик.

Черномор с лешими играет в карты. Пир во время чумы, не иначе.

– Я им сейчас порежусь, – спокойно резюмировала Яга спустя секунду обдумывания и призвала ступу. Взяла на борт кошку, Тоха развернул крылья и полетел следом.

Действительно, четверо леших и Черномор устроились играть прямо на земле, возле ящика для писем. Не понял, во что играли, но на деньги. Зачем лешим деньги? Федор явно выигрывал, к слову.

Яга не стала здороваться. Махнула рукой и раскидала всю пятерку по сторонам, едва приземлившись. Черномор снес многострадальный ящик, упав на него сверху.

– Хозяйка, не вели казнить, вели слово молвить! – завопил Джурык.

– Мы не могли прийти. Мы спали! – добавил Бююрчи.

– Нашли время спать! – рявкнула Яга.

– Баба Яга, прекратите безобразие! – перекричал всех богатырь. – Сон был не простой, колдовской. Кто-то наслал на нас чары. Мы все чувствовали, как наяву, но проснуться не могли!

Яга замерла, переводя взгляд с одного на другого. Лешие отряхивались, испуганно сбившись в кучу. Глюк и кошка молча напряженно наблюдали. Маг еще и с интересом – не ожидал увидеть нечто иномирное в сказке. Конечно, глава богатырей притягивал взгляд.

– Подробнее, – не снижая тона, потребовала воительница.

Лешие наперебой стали объяснять. Дело было так: примерно за несколько часов до нападения странное онемение сковало хранителей леса. Они застыли в своих древесных формах и провалились в сон-явь. Понимали, что творится беда, но не могли проснуться. Видели, как загорелось магическое солнце после заката, но не могли открыть глаз. Слышали гром и крик Яги, но не могли шевельнуться. Ровно то же самое после них сказал Черномор, раздраженно потирая ушибленную спину. С его слов выходило, что весь отряд на базе провалился в сон. Бушевала стихия локально, разрушений от молний более нигде нет, кроме как на одном участке, но сверхновую видело все Лукоморье и шквальный ветер также прокатился волной. Только очнулись – бросились на место, где и встретились. Поняли по разрушениям, что произошло непоправимое.

– Мы прибрались немного, – тихо сказал Нимгир. – Травку новую вот. Кости сложили недалече, в лесу, ежели желаете доделать ограду. Забор ваш не трогали, хозяйка, колья как стояли, так и стоят.

– Мы поджидали вас с тех пор. Мы не предавали, честное слово. Кто-то очень сильный подгадил нам, – добавил Федор.

– Отлично, я-то подумала, что получили распоряжение о невмешательстве и струсили, – задумчиво протянула Яга, выслушав всех. – А оказывается, нами всеми действительно кто-то играет.

Она знает о невмешательстве? Откуда утечка? Тем не менее она не совсем права – приказ относится только к управляющим структурам. Мелким сошкам вроде леших такое не направят, да и Черномору тоже, хоть он и важен. А вот поставку бойцов прекратили как раз…

– Да чтоб им провалиться, иродам! Ты погляди, какие управленцы! Я-то думаю, чегось это мне бойцов не дают новых и на письма не отвечают! – взревел Черномор, забыв про ушибленную спину.

Умный человек, сразу сообразил. Уважаю. Яга как-то странно смотрела на богатыря, пронзительно так, глаза заблестели, будто плакать собралась.

– Михаил Юрьевич, прошу прощения за свои поспешные выводы. Я обычно не такая резкая. Мой компаньон… Его насадили на вилы.

– Мои соболезнования. Мог бы помочь – так я завсегда, вы же знаете. Биться пойдем с бесами бок о бок, – согласился Черномор. – Я обговорил с парнями – все согласны.

– Расскажите мне еще, что Бальтазар вам говорил тогда? Я слышала слово «пророчество».

Окружающие навострили уши вместе со мной. Я тогда не подслушал, что кот говорил.

– Дык про вас оно, Баба Яга. И, полагаю, про Кощея. Компаньон ваш рассказал, что в Академии еще студентом начальных курсов подслушал разговор магистра Ворлиана – директора – и провидицы Ялии. Якобы она предвещала эту смуту и что набор новых героев очень важен, дескать, вам можно доверить спасение Лукоморья, – четко ответил богатырь.

Глюк присвистнул.

– Где их найти? Магистра понятно, в Академии я уже почти была. Ялию эту где искать? – спросила Яга.

– Не могу знать, я никогда не видал ее. Таких провидиц немалое количество, но все они не из Лукоморья. Это ведьмы из вашего мира, заходят, бывает, некоторые приживаются. Я далек от всего этого.

Вот это поворот. Если Яга отправится в Академию, там камня на камне не останется. И спрятаться от нее нельзя – Ключ-от-всех-миров откроет Академию, даже если ее перенести в другое измерение и никому не сказать.

– Я и Кощей… – задумалась воительница. – Нас наняли в один день. Кто знает, предыдущий Кощей когда умер?

Черномор пожал плечами. Лешие переглянулись. Бююрчи ответил за всех:

– Мы и нынешнего не видали ни разу, хотя слухи ходят, что он вылазит иногда из своего царства и охотится на горынычей. А предыдущий… Знаете, Яга, не тот он персонаж, чтобы на глаза все время попадаться. Старого Кощея лет восемьдесят никто не встречал, тогда кто-то из Иванов пошел смерть его искать. Думается, нашел.

Хороший вопрос, между прочим. Жаль, нет времени записи поднимать, только если у начальника спросить про Кощеев. Я, честно говоря, и не знаю, что там было до моего создания. Мы – полевые летописцы – только пишем и отчеты сдаем, думать не велено. Другие их читают, третьи систематизируют в каталогах, четвертые пыль сдувают с фолиантов и переписывают пришедшие в негодность страницы.

– Вопросов все больше, – нахмурилась Яга. – Если это правда, ждать восемьдесят лет, чтобы нанять нас одновременно? Это странно.

Они еще немного поговорили: Яга представила Черномору своих спутников, рассказала про партизан в лесах. Мне кажется, у богатыря сразу добавилось седины в бороде.

– Вообще, я могу уничтожить эти отряды одна. Навестить по очереди и… – Яга ухмыльнулась.

– Яна, не надо, – маг схватил ее за руку. – Ты спалишь леса, враги же в глубине.

На всякий случай я отодвинулся подальше. Так обращаться с эмоционально нестабильной воительницей, и она, похоже, больше не постесняется использовать свои силы, крайне рискованно. Убей его сейчас молния – я бы не удивился. Однако обошлось. Яга вздохнула, буркнула, что он прав, и оглядела присутствующих:

– Мне нужен пленный. Есть идеи, как его по-тихому добыть, чтобы не выдать себя?

– Я могу пойти на разведку, – подала голос Баст. – Меня не почуять, не увидеть. Определим, кого и когда можно отбить от стада. Ты можешь посмотреть моими глазами.

– А мы, любой из нас, можем приволочь пленника, – сказал Бююрчи.

– Прекрасно, у меня есть еще одна мысль… – начала было Яга, но ее оборвал Глюк. Его глаза закатились под веки – он смотрел через голубей.

– Три богатыря! Скачут! Яна, ваще четкие.

– Когда будут? – ухмыльнулась воительница.

Маг с минуту молчал, наблюдая.

– Завтра днем, если прикинул правильно. С ними небольшая армия.

Черномор крякнул, лешие переглянулись. Я поражен не меньше – подобного взаимодействия в истории Лукоморья раньше не наблюдалось. Герои всегда заняты своими историями и не пересекаются. Видимо, действительно пришло время перемен.

– Выспались все, похоже, – протянула Яга. – Мне вот интересно, есть ли теперь в этом смысл. Тоха, Баст, слетаем к Соловью, пока легенды добираются до нас? Есть идея.

Спутники кивнули.

С нами до избы отправилась и команда леших, Черномор с радостной улыбкой исчез в море – сообщить отряду хорошие новости.

На полпути нас встретил Супчик, верещал что-то, спикировав на плечо хозяйке. Жаль, я не понимаю животных.

– Вот оно как, – с загадочной ухмылкой протянула Яга. – Сегодня прямо день открытых дверей.

– С чего это он? – задумчиво протянула Бастет в ответ.

Странно, о ком они говорят? У дома никого не оказалось, только крупный ворон на одном из черепов сидел, косясь черным глазом. Яга продолжала ухмыляться, не нравится мне ее поведение – ничего не понимаю.

– Я могу помочь избе быстрее залечить рану, – неожиданно предложил Федор, осмотрев Изольду. Остальные держались подальше, о чем-то шушукались, опасливо поглядывая на воительницу.

– Как? – заинтересовалась она.

– Замажу, завтра как новая будет. – Леший принял свою лесную форму, с одной из его ветвей-рук капала смола.

– Не откажемся. Ведь так, Изольда? Позволь Федору тебе помочь, – полупросьба-полуприказ.

Изба не дернулась, пока леший замазывал рану липкой смесью, видимо, не против.

Ворон стал клевать череп.

– Андрей, хорош уже ломать комедию, я знаю, что это ты! – фыркнула Яга.

Птица каркнула, взмахнула крыльями и обернулась человеком.

Так вот о ком речь! Как я сразу не понял.

Кощей Бессмертный в строгом сером костюме и до блеска начищенных туфлях. Он одернул рукава пиджака, вытянул в сторону руку, и из травы метнулась Эва, ударилась головой о ладонь хозяина и превратилась в трость.

– Я смотрю, ты изрядно повеселилась, Яга. А меня не позвала на вечеринку, – с притворным негодованием погрозил пальцем царь. – Не надо так.

Он окинул взглядом присутствующих:

– Не познакомишь нас?

– Мои друзья – Тоха и Бастет. Эти четверо – лешие, – быстро ответила Яга. – Все – это Кощей.

Воительница посчитала дело завершенным и перешла к важному:

– У меня кот потерялся, по твоей пустоши не пробегал случайно?

Отказывается верить в смерть компаньона. Смотрю, и спутники ее туда же – напряглись в ожидании ответа.

– Нет, никакие коты не пробегали, тем более, такие вредители. Я вижу всех, кто входит.

Яга немного сникла, но быстро взяла себя в руки. Частицей надежды меньше.

Кощей пробурчал себе под нос что-то вроде «ну и вонь». Наверное, это он про леших. Ну да, остальные-то уже не замечают.

За одной из ног избы я приметил летописца Кощея. Видок – краше в гроб кладут. Да, сейчас всем непросто. Я до сих пор не имел возможности сменить одежду после нападения.

Присутствующие с интересом разглядывали гостя, особенно Глюк. Непонятное выражение застыло на его лице, как будто оценивал соперника. Странно, он не может не понимать, что они разных весовых категорий и в принципе стая голубей не конкурент могущественному царю-колдуну.

– Хозяйка, мы пойдем, пожалуй, – сказал Бююрчи. – Будем недалече, если что. А кости налетчиков мы вон там сложили.

Он указал направление, и лешие, приняв лесную форму, скрылись в чаще. Кощей задумчиво смотрел им вслед.

– Так что случилось ночью? Кот пропал. Трофеи выставила на всеобщее обозрение. Это и есть враги сказочного мира? – Царь пустоши рассматривал колья, как картины в музее. – Я слышал про некоего Казимира, мастера по метлам. Его сородичи?

– Да, – ответила Яга. – На все вопросы – да.

Она вкратце поведала историю с нападением, не вдаваясь в подробности полученного могущества, Кощей внимательно слушал. Я думаю, она правильно делает, что не рассказывает каждому полную историю превращения. Информация – мощный инструмент, если знать, как ее использовать.

– Я вижу, тебя тоже поломали. Думаю, пора смахнуть пыль с артефактов в моем замке. – Нечто змеиное проскользнуло в лице Бессмертного. – Я так ждал хоть какого-то веселья. С тоски сдохнуть можно в этом Лукоморье. А, погодите-ка, я уже мертв и не раз.

Он откинул голову и расхохотался.

Изольда приземлилась на парковке Соловья средь бела дня. Завидев избу на курьих ногах, в считанные минуты ушли, уехали, ускакали все, кто был намерен сегодня заплатить налоги. Я бы тоже в ужасе сбежал, да не могу. Жребий брошен – нет пути назад.

Перед отлетом Яга вызвала одного из леших, велела отправляться к ближайшему лагерю и отослала с ним Бастет. Задача кошки – подслушать, если возможно, разговоры и улучить момент для похищения одного из бесов. Задача лешего – собственно похищение и доставка пленного. Ну и дела. «Чужие глаза» дались Яге легко, вошла в контакт сразу, проблем с наблюдением не предполагается. Делегировав полномочия, воительница отправилась к сборщику налогов. На борту избы – странная компания героев: Глюк и Кощей.

Жихан Соловейчик вышел на балкон своего резного терема посмотреть, в чем проблема, оценил обстановку и слетел вниз. А у него и правда есть крылья, как история пишет. Большие, коричневые с отливом. Как появились, так и исчезли, плавно спустив его грузное, облаченное в пестрые одежды тело на землю.

– Чему обязан таким скорым визитом, Баба Яга? Случилось что? – непонимающе захлопал глазами налоговый инспектор Лукоморья, оглядывая саму гостью и ее спутников.

Его пухлые пальцы то теребили полы одежды, то сцеплялись меж собой.

– Есть дело крайней важности. Скажите, когда в последний раз вы свистели изо всей силы? – ласково улыбнулась Яга.

У меня от этой улыбки похолодели руки. Соловейчик вздрогнул, лысина покрылась каплями пота.

– Уважаемая, вы имеете в виду – так, чтоб все живое падало мертвым, дрожали горы, тряслась земля и валились деревья? – осторожно уточнил он.

– Да, как в старых былинах.

– Никогда. Если я так сделаю, то приедет Илья, мою семью уничтожит, а меня возьмет в плен и повезет в Киев на смерть, как заведено. А я не хочу, меня устраивает нынешнее положение дел, – почти заикаясь от непритворного страха, ответил Жихан. – Я бы хотел еще пожить.

Тонкие усики вздрагивали, как при нервном тике.

– А если я вам скажу, что Лукоморье под угрозой захвата бесами и со дня на день будет битва за сказочный мир? Если я скажу, что мы можем и проиграть? Тогда жить будет негде. Я предлагаю внести посильный вклад в спасение Лукоморья.

Яга спокойно смотрела на собеседника, произнося столь страшные слова. И вот чувствовалось – отказа она не примет. По бокам от нее стояли Глюк и Кощей. Один грыз семечки, второй со скучающим видом осматривал жилье Соловья.

– Как это – битва? – Узкие глазки забегали, вглядываясь в лица гостей.

Я уж сбился со счета, в который раз звучал рассказ о планируемом захвате со стороны бесов. Закончила воительница на оптимистичной ноте – словами о подкреплении.

– Биться бок о бок с Ильей Муромцем? Неслыханно! – возмущенно ответил Соловей, когда Яга закончила речь. – Я одну войну пережил когда-то давно, не думал, что снова придется, да в таком месте, да магией, а не огнестрельным оружием.

Яркое солнце внезапно скрылось за тучей, воительница нахмурила брови. Сдается мне, она недовольна. Глюк посмотрел на небо, на подругу и живо встрял:

– Я че прикинул, Соловей-разбойник не зря когда-то получил контракт, соответствуешь, – он выразительно глянул на его руки. – Отойдем, перетрем за жизнь?

На пальцах у Соловья – какие-то выцветшие синие татуировки. Ну и что они имеют в виду?

– И правда, а я задумался и не обратил внимания. Янина, пожалуй, твой гоповатый друг найдет с ним общий язык, – презрительно хмыкнул Кощей.

– Попридержи язык, Тоха мне жизнь спас, и я не дам его в обиду. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Бессмертный перестал кривить губы в усмешке и пожал плечами. Умение вовремя замолчать – талант, данный не всем, но колдун, при всей его заносчивости, правильно оценил ситуацию. Глюк действительно о чем-то серьезно говорил, жестикулировал, потом поделился семечками, и вот уже двое беседуют на равных. Я не слышу, о чем речь: моя задача – находиться рядом с Ягой.

Не знаю, что там наш пернатый маг наговорил, но Соловей согласился, выразив надежду, что справится с задачей, поскольку силу свою никогда не применял.

Мы отправились назад, к Дубу. На борту прибавился еще один пассажир, а у меня кончился очередной блокнот. Так много я не писал никогда. Но время такое – все кажется важным. Уникальная Яга, небывалая команда, противостоящая силам захватчиков, непонятная политика руководства. Хорошо хоть заряд самописца на несколько лет – у нас тьма работы.

* * *

День клонился к вечеру. Кощей улетел, сказав, что должен подготовиться к веселью, Глюк сидел рядом с Ягой на крыльце избы. Оба в трансе: одна смотрит через кошку, второй разослал пернатых наблюдателей. Позаброшенный Жихан тоскливо вздыхал, глядя на мирный пейзаж.

– Есть! – вскрикнула воительница. – Молодцы! Отлично сработали.

Все вздрогнули. Тоха очнулся:

– Баст в порядке?

– В порядке. Нимгир захватил пленного, они идут. Ненавижу ждать.

Супчик выкопался из волос хозяйки и что-то пищал. Яга зло улыбнулась в ответ. Знать бы еще, о чем они переговариваются.

Леший появился спустя час. На его плече ехала кошка. В объятиях дерева, оплетенный сучьями, едва трепыхался бес. Оружия при нем не наблюдалось.

– Вот, хозяйка, – прошелестел егерь. – Получите-распишитесь.

Церемониться с пленником никто не стал – ветви разжались, и краснокожий с большой высоты упал на землю. Судя по приглушенному скулежу – подвернул ноги. Он, может, и громче бы орал, да его рот оказался замазан чем-то липким. Яга встала, нависла над ним, мстительное выражение появилось на лице.

– Привет, рогатый! – Радостный тон совершенно не соответствовал выражению лица. – Как поездка? Оценишь наш сервис «Лесное такси» положительным отзывом?

Бес ошалело вытаращил глаза. Жихан, к слову, тоже: он совершенно растерянно переводил взгляд с одного участника событий на другого.

– Да ты не переживай сильно – поговорим, а там видно будет. Я немного наблюдала за вами. Оказывается, твои сородичи не все говорят на нашем языке, знай себе стрекочут на своем. Тебе слегка не повезло – язык знаешь, потому и здесь. Давай, губы разлепи, поболтаем.

Пока рогатый отскабливал с лица смолу, огляделся по сторонам, должным образом оценил черепа сородичей на кольях и совершенно сник. Леший остался посмотреть на представление, только немного отошел и спустил на землю кошку.

– Яга, их больше, чем мы предполагаем. Лифт из преисподней работал на полную долго, – Баст облизнула лапу и принялась умываться.

– Ты это, молодец, справилась, – похвалил кошку Глюк. – Я чет переживал.

– Не стоило, Антон. Я профессионал, – ответила она, но довольно прищурилась.

Бес попытался встать, но со стоном рухнул назад.

– О, ты готов к беседе! Отлично, приступим, – потерла руки Яга.

Допрос. Еще несколько дней назад ей и в голову не могла прийти подобная мысль. Эта жесткая новая Баба Яга с таким знакомым лицом вызывает шок. Однако друзья от нее не бегут в ужасе. На что они рассчитывают со своим самоотверженным поведением?

– Твои сородичи довольно много болтали о захвате сказочного мира и моего родного, очень воодушевленно, я бы сказала. Ты видишь, где они сейчас. Хочешь присоединиться?

Пленник сжал зубы, стреляя глазами по сторонам. Некуда бежать, даже если бы мог.

– Это неизбежно. Вы проиграете! – зло выкрикнул он.

– Какая самоуверенность. И почему же?

– Животное все верно сказало – нас больше, намного больше, чем вы думаете. Я ничего не выдам.

– Ох ты, несчастье какое, – притворно всплеснула руками Яга. – Он говорить не хочет. Я сейчас задам вопрос, а ты на него ответишь либо без боли, либо со слезами. Зачем вам летательные средства?

В ответ бес плюнул в ее сторону, попав на носок ботинка. Воительница вздохнула и обратилась к лешему:

– Нимгир, подержи нашего гостя.

Леший опутал сопротивляющегося рогатого гибкими ветвями, как лозами. Яга погладила мыша и зло прищурила глаза, что-то прошептав ему. Супчик слетел с плеча хозяйки, приземлился на голову пленника, аккурат между рогами, расправил крылья по бокам, вцепившись в уши коготками, буквально распластавшись всем телом, в довершение всего вцепился в кожу зубками. Что происходит?

Ответ не заставил себя долго ждать: бес задергался сильнее, выпучив глаза.

– Несладко ему придется, – Соловей подошел ближе и впервые подал голос.

– Звуком-то, – поморщился Тоха.

– Да на такой частоте, – прижала уши кошка.

Я смотрел на все это и тихо холодел. Робкий маленький Супчик теперь в состоянии нанести врагу урон – такая трансформация произошла с ним в коконе. Возможно, это далеко не все. А милая, отзывчивая Яга пытает пленника. Воистину: corruptio optimi pessima. Падение доброго – самое злое падение.

– Хватит, – приказала Яга, когда из носа пленника потекла черная кровь.

Мыш вытащил зубки, но место не покинул. Ждет.

– Наши ученые… починили… рухлядь, – с трудом проговорил бес.

– Зачем?

– Удар… с воздуха.

Все переглянулись. Да, мало хорошего.

– Когда нападение и сколько вас точно? – спросила Яга.

Пленный сотрудничать не хотел. Пришлось мышу снова поработать. Когда в глазах полопались все сосуды и белки сравнялись цветом с кожей, бес выдавил из себя несколько слов. Их примерно тысяча, ждут команды от главного, так что он не скажет, когда именно атака. А когда разгромят первых защитников, то прибудут уже и другие.

– Я вот думаю отправить тебя с посланием твоему главарю на междумировом лифте под Дубом.

– Ты опоздала – он давно уже здесь, – рогатый рассмеялся с каким-то булькающим звуком.

– Где? – крикнула Яга.

Но пленный больше ничего не сказал и после очередной порции воздействия потерял сознание. Воительница долго смотрела на тело, в итоге приказала привязать его к дереву.

– Подожду Каза, может, он вытянет из него больше информации.

Я очень рад, что новый череп на участке не появился. По крайней мере, сегодня и от ее рук. Нимгир вызвался сторожить.

* * *

Улучив момент, не отягощенный событиями, я быстро написал отчет и переместился в отдел. Начальник, схватившись за голову, читал какие-то древние фолианты. Завал книг на столе подсказывал, что занят он этим давно. Я положил свой доклад и молча стоял, ожидая, пока на меня обратят внимание.

– Как там дела, лютует? – устало спросил главный.

После встречи со своевольным Гомером я жалею, что у нас нет имен, только номера и должности. Насколько удобней называть друг друга по имени.

– Лютует. Без кота она озверела. Не знаю, сколько друзья смогут ее удерживать от полного погружения в образ.

– Директор Ворлиан дал мне зацепку, и я нашел кое-что.

Я не поверил своим ушам – радость в голосе начальника казалась неподдельной. С чего это?

– И что вы нашли?

– Древний кодекс, чьи страницы почти истлели. Там сказано, что кот, умирая, возрождается в другом месте, не зная, кто он, и проживает новую жизнь. Так происходит в случаях: смерти от старости, смерти, связанной с несчастным случаем, смерти от болезни. Но! – воскликнул начальник, приглаживая бакенбарды. – Компаньон, погибший в бою, возвращается! Тратит одну из жизней и возвращается туда, где его любят и скорбят по утрате! Мы уже разослали письма с этим заверенным фактом по всем отделам. Надеюсь, дойдет куда надо.

– Сейчас Они меняют правила. Думаете, этот кодекс что-то значит?

– Мы не вмешаемся, если просто напомним об этом. Мы ведь делаем свою работу, не так ли?

Я не имею права рассказывать об этом Яге, да и не стоит. Во-первых, учили меня не так. Во-вторых, если не получится ничего, будет только хуже.

* * *

Поздней ночью Изольда вздрогнула от пола до потолка, разбудив от тревожной дремы всех в доме. Глюк и Соловей свалились с лавок, на которых лежали. Яга бегом спустилась вниз.

– Души пришли, что ли? – буркнула она ворчливо и открыла дверь.

Снаружи оказались далеко не гости.

За оградой из черепов, на залитом лунным светом поле происходило нечто странное. Тусклый свет, словно предрассветный туман, покрыл землю. Молочная дымка вспыхивала искрами, клубилась, перекатывалась. Мы молча застыли в дверях, глядя на это чудо. С поля веяло колючим холодом, я быстро замерз, но никто из нас не делал попыток одеться. Искры нарастали в своей интенсивности, больше похожие на вспышки, и сконцентрировались примерно на том месте, где земля впитала кровь кота.

– Бальтазар, – потрясенно прошептала Яга и как была, босиком, бросилась туда по хрустящей обледеневшей траве. Следом полетел Супчик. Я смотрел, как она упала на колени, руки погрузились в дымку, шарили в поисках неведомо чего. Растрепанные волосы отсвечивали, как пламя, в свете мистических вспышек, над ней, истошно вереща, кружил мыш. И вдруг воительница застыла, будто нащупала что-то, схватила обеими руками и потащила. Я сначала не понял, что она нашла: в лунном свете и отблесках рассеивающегося тумана блестел металл.

– Я держу тебя, держу! – всхлипывала Яга, упорно вытягивая что-то из земли.

Рывок, и… Фигура большой кошки в доспехах, сияющих в лунном свете, показалась из земли целиком. Броня укрывала ее тело с головы до кончика хвоста, оставляя открытыми только лапы.

– Исчадие! – Бастет бросилась навстречу.

Волшебный туман испарился, кот медленно встал, слегка покачиваясь из стороны в сторону, оглянулся, встретился взглядом с хозяйкой:

– Ягуся.

Она плакала навзрыд, обнимая компаньона за шею, гладила по голове и причитала что-то несвязное. Под ее руками мельтешила Бастет, мяукая и поднимаясь на задних лапах.

– Привет, Трикс, – сказал кот и сел, склонил голову, снюхавшись в приветственном ритуале.

– Дружище, где ты был? Я так волновалась, – мурчала кошка.

Неужели работа летописцев помогла? Если так, если это действительно Исчадие, то мы впервые на что-то повлияли. Но он больше, чем я его помню, в броне дело или он еще вырос, станет ясно позднее.

– Это правда он или кладбище домашних животных? – крикнул Глюк, не решаясь подойти.

– Ну, черви из меняу не сыплются, пернатый. Можешь проверить, – фыркнул кот.

– Правда он, – облегченно выдохнул маг, подошел и обнял крыльями всех троих.

Соловей пожал плечами и скрылся в избе – его происходящее не касалось.

В тишине только всхлипы Яги, писк мыша и шелест крыльев Глюка. Мне хотелось задать множество вопросов коту, но я не имею права, остается только ждать рассказа.

– Пойдем, Антон, им нужно поговорить, – наконец сказала кошка.

Яга и компаньон остались вдвоем.

– Что с тобой случилось? – воительница сняла с кота шлем и погладила его по голове. – Ты погиб так быстро, я даже не успела ничего понять.

– Я смутно помню, все в темноте. Голоса – мрачный шепот. Они говорили про мертвую и живую воду. Они сказали – так надо было, чтобы ты изменилась. Яу не идиот, яу умею драться и вообще прыгать на второго не собирался. – Кот закрыл глаза и вздрогнул. – Мое тело летело навстречу смерти вопреки моему разуму – я им не управлял.

Яга выругалась так, как я никогда от нее не слышал, небо прорезала молния. Доспехи – сталь с золотом – отразили ее свет.

– Они вернули меня как погибшего в бою, как сказано в древнем кодексе, а эти латы – подарок. Сказали, я должен соответствовать воительнице.

Хозяйка и компаньон смотрели друг другу в глаза.

– Я отомщу за тебя, друг мой, – тихо поклялась Яга.

– Мне жаль, что так вышло, хозяуйка. Знай только: каким бы путем ты в итоге ни пошла, что бы ни выбрала – я иду с тобой. Воительница ты, дарительница или похитительница – мне все равно.

Бальтазар сменил форму на комнатного кота, доспехи грудой рухнули на землю. Он выбрался из-под них, залез Яге на руки, обнял лапами за шею, уткнулся головой под подбородок:

– Налей мне стаканчик валерьянки. Я помню собственную смерть.

Глава 32. Перед боем

Яга

Привет. Я не обновляла блог совсем недолгое время, но мне кажется, будто прошла целая вечность и все было в прошлой жизни. Я смотрю на экран и не знаю, что писать. Я другая. Мы – другие. И если вы спросите, что же случилось, я не найду точных слов. Столько эмоций бушует во мне, рвет на клочки, они накладываются друг на друга, и где начало истории, а где конец, я не знаю. Я едва смогла открыть ноутбук. Скорее по привычке, а не по желанию написала первое слово.

Бальтазар спит у меня на коленях. Вы удивитесь и будете правы. Как так: кот, которого я едва за ушком могла почесать, никаких нежностей не проявлял, – и на коленях? Я рассказывала про бесов. Так вот, на нас напали, подло. И руководство Лукоморья им помогло. Бальтазара убили на моих глазах, и со мной случилось нечто. Я плохо помню, как и почему я больше не я. Я убила всех нападавших, а потом был только свет, заполнивший меня, только знания, что лились в каждую клеточку тела, только сила, едва не разорвавшая меня физически. Я помню боль, как будто менялся мой скелет. Я помню, как онемела, голова и сердце опустели, и эту пустоту заполнила ярость; сейчас она клокочет во мне, затапливая меня прошлую. Я изменилась. Не стало жалости, границ, страха. И только адская боль потери, как дыра в груди.

Кота вернули, цинично подарив доспехи в награду за отобранную жизнь. Доспехи. Мне кажется, никакая плата за смерть не будет достойной. Он живой, я не вижу его «оком мертвых». Почти тот же, только насечка на ухе – небольшой разрез, как будто отметка о потеряной жизни. Зарубка на дереве, отсчет жизни. Он вздрагивает во сне. Не представляю, через какую боль он прошел.

Я вернулась в квартиру для того, чтобы собрать кое-какие вещи, отправить сообщение родителям и написать Казу, чтобы по возвращении взял все готовые метлы. Нападут с воздуха – мы будем готовы отразить. Армия на подходе, осталось связаться с Горынычем. Я так много теперь умею, но совершенно потеряла себя. Не знаю, когда смогу связно описать свои эмоции и случившееся в ту роковую ночь. Может, через неделю, а может, и никогда. Возможно, что-то расскажет мой лохматый друг, а я расскажу вам, хотя на вашем месте я бы не поверила. Баба Яга по контракту? Говорящие коты, бесы, сказочные герои, чудесные возвращения из мертвых? Что за ерунда. А ведь вас все больше, вы читаете мои заметки, и, возможно, среди вас есть не совсем люди.

Война. Я не боюсь. Смерть мне не грозит ни по контракту, ни по логике. Если руководство провернуло такую аферу с моей трансформацией, если вложило столько сил, значит, я им нужна. А мы должны победить, и, как только разберемся с этим, я отправлюсь на поиски пресловутого начальства, переверну и перетряхну все Лукоморье и найду. Вот тогда поговорим. И за жизнь, и за доспехи.

До новых встреч. Конечно, если сказочный мир не падет.

Кощей

Шаги гулким эхом разносились по пустынному коридору, отскакивая от холодных каменных стен и уносясь вперед вестниками приближения правителя. Факелы на стенах вспыхивали на несколько метров впереди и гасли за спиной, словно верные слуги. Где-то впереди стелилась, извивалась и скользила Эвтаназия, точно знающая, где тронный зал.

В этом проклятом замке не было ни единого живого человека. Кощей ненавидел свое жилье всей душой, хотя и сомневался, что она у него осталась. Ненавидел, но притягивался некой силой раз за разом, возвращался в пустые стены и, сатанея от скуки, снова сбегал в мир живых. Дорогие рестораны, где изысканные блюда для него имели вкус картона, машины, девушки, иногда даже учеба – водоворот пустых картинок, лишь бы убить время. Никакой искренности, никаких чувств, кроме одного – безумной тоски. Он имел все, что хотел, кого хотел и равнодушно смотрел на себя со стороны, а ночами просыпался в холодном поту и с безумно колотящимся сердцем, влекомый зовом своего мрачного королевства мертвых душ. Он накидывал дорогие вещи на свое худеющее тело и открывал дверь в замок. Шел по бесконечным пустынным коридорам, попадал в парадный зал и усаживался на трон. Некоторое время ему казалось, что он обрел равновесие: может, час, может, больше, – и вновь тоска, метание, скука.

Сейчас он прошел мимо трона, в соседнее помещение, где находился спуск в сокровищницу, и хищная улыбка скользила по губам. Кощей предвкушал веселье. Эва скользила по истертым ступеням вниз, он торопливо спускался следом. Сегодня еда казалась вкусной, а не картонной, сегодня его серые глаза ненадолго потеряли равнодушное выражение, сменив его на проблески радости: сегодня он собирается на войну.

Сокровищница озарилась светом факелов. Яркие блики вспыхнули на монетах и драгоценностях, наваленных кучами по углам. До них никому не было дела. Он не знал, как работает освещение: замок и все в нем ему перешло вместе с должностью. Без знаний. Как и Яга, должен учиться сам. Мощь накапливалась, он это чувствовал, находясь здесь, однако помимо экспериментов со смертью и превращения в ворона еще ничего не достиг. Не то чтобы пытался, откровенно говоря.

Из угла бросился горыныч, но узнал хозяина и раздраженно выпустил пар из всех ноздрей. Странное дело – в мире мертвых мелкие поганцы менялись, обрастали костяными чешуйками и превращались в трудноубиваемые мишени. Да, Кощей экспериментировал. В целом результат его удовлетворял – таких гадов он посадил в разных местах замка для охраны. Иногда кормил.

– Охраны!.. – сам себе сказал Кощей и рассмеялся.

Кому он нужен – мертвые души, негодные для проводов Ягой, да воронье. Чахлые деревья, скалы, болота. Тусклое красное солнце на сером небе, по-зимнему низкое и холодное. Возможно, он станет интересен людям после похищения какой-то девицы для женитьбы. Вот только ему совершенно не улыбалась сама мысль об этом. Да и держать подле себя девицу, норовящую убежать или подстроить его смерть, – весьма сомнительное удовольствие. Будь проклята его сюжетная линия!

А, вот то, что он ищет. В дальнем углу лежат доспехи и оружие. Начищены, смазаны, будто вчера их кто-то подготовил. Как и все в этой сокровищнице – никому не нужное, не тускнеющее богатство. Он пытался его потратить – заплатить налоги. Ему отказали! Соловей сказал: «У вас регистрация в Нави, здесь собственности нет».

Кощей вытащил находки наверх и грудой свалил возле трона.

Осталось последнее – навестить конюшню. Там на цепях прикован какой-то бешеный конь. Предполагалось, что неплохо бы уметь на нем ездить, но Кощей не умел.

Он шел в конюшню и смеялся до слез. Просил веселья? Получи.

Тоха и Бастет

Глюк не умел выражать свои мысли словесно. Где-то в своем воображении он вел прекрасные диалоги с друзьями, но в жизни не мог заставить себя произнести нечто подобное. Так повелось еще со школы. В суть проблемы вникать никто не хотел, потому, выходя к доске, он только невнятно мычал и ничего ответить не мог, несмотря на фотографическую память, о которой никто, конечно, не догадывался. Даже он сам: Тоха думал, что все люди такие. Он еле-еле закончил школу, поступил в ПТУ, выучился на сварщика. В это время сленг, стиль одежды и выражение лица как защитная оболочка отпугивали от него людей, не приходилось напрягаться, чтобы понравиться. Между тем он любил книги: мог процитировать без запинки Шекспира, Достоевского. Любил слушать культурные беседы, хотя участвовать в них не мог. Видимо, вселенная услышала его переживания и послала подругу, которая не обращала совершенно никакого внимания на его манеру речи, и кару небесную – несносную кошачью леди. Бастет раскусила его довольно быстро: и про память, и про затруднения с общением. Она язвила, но проявляла крайнее терпение, и ледяное спокойствие свалившейся на голову кошки понемногу давало свои плоды. Вот с ней-то он сейчас и упражнялся в нормальной речи.

– О чем думаешь? – поинтересовалась кошка.

Они сидели на крыльце, поджидая Казимира, приглядывали за пленником, сменив лешего на посту, и осознавали происходящее. Бастет никогда в жизни никому не признается, но она растеряна. Смерть и возвращение Бальтазара совершенно выбили ее из колеи. Силы, что играют с ними всеми, настолько опасны и неизведанны, что кажется, будто каждая твоя шерстинка не принадлежит тебе – она чья-то собственность. И ты сам не волен выбирать путь.

– Я думаю… – Тоха запнулся, подбирая слова. – Кто позаботится о моем друге, если мы погибнем?

– Дай ему уже имя, сколько можно его словами разными обозначать? То монстр, то ногохват, то друг. Всю жизнь с ним прожил. Стыдно.

– Да, ты права. Если вернемся – назову как-нибудь.

Тоха вспомнил тот вечер, когда, вернувшись домой, обнаружил в квартире свою старую кровать, на которой сидел Каз и скармливал монстру хлеб с изюмом. В груди защемило от невыразимой благодарности. Мастер молча встал и ушел, оставив на кровати остатки хлеба, а он всю ночь пролежал на полу, поглаживая щупальца, глядя в глаза, что от истощения потеряли зрачки, и радовался. Радовался, как когда-то в детстве, если предки, вдруг расщедрившись, покупали ему шоколадку или новые фломастеры. Он обещал монстру, что они больше не расстанутся, и очень надеялся сдержать обещание.

– А ты о чем думаешь? – спросил он кошку.

– Я тоже надеюсь не умереть, – уклончиво ответила Баст, и Тоха по тону понял, что подробностей не будет.

Наблюдатели-голуби докладывали, что до появления богатырей с армией осталось совсем немного времени. О том, что они могут не пережить битву, ни Глюк, ни Бастет не говорили ни с кем. Это витало в воздухе.

Ядвига

Пришлось подмешать Изумруду сонного зелья – он слишком волновался и метался по избе, не давая сосредоточиться. Ядвига Лукерьевна окинула взглядом жилье, служившее ей верой и правдой полтысячи лет. Сколько видели эти стены, не перечесть.

Никто не звал ее на битву, видимо, пенсионерка не рассматривалась как военная единица, да оно и понятно, вряд ли она может навредить врагу. Но у нее был план и дар, что она еще не отдала. Девочке нужна помощь, даже такой опасной, как воительница. Кто-то должен удержать ее на краю, и старая Яга полагала себя таким якорем.

Какая жуткая утрата, какая мрачная история с выбором без выбора. Ядвига вспоминала свои годы работы: калейдоскоп событий, герои, души, дары. Она прожила довольно спокойную жизнь и не предполагала, что на закате дней столкнется с таким врагом. Верхушка корпорации так издевается над работниками, ломая под свои неведомые нужды, будто на них не найдется управа, но они просчитались. Она, Ядвига, может сломать им всю игру и намерена это сделать.

Сундук с сокровищами и артефактами заперт, она передаст его по наследству, хоть так и не принято. Сейчас нет правил, привычный уклад рушится, но далеко не все сказочные персонажи это поняли, многие живут из века в век, как заведено в их историях, и протоптанная дорожка давно стала колесом для хомяка.

Знакомство с юной преемницей перевернуло ее жизнь. Со своей стороны, она правильно поступила, когда отправила Антона к Янине. Они стали хорошими друзьями, что полезно – девочке нужны доверенные люди, а он к тому же практически бессмертный. Долгие беседы с Ворлианом привели к одному выводу: космическая аномалия будет жить, пока есть запасные части для замены. А уж сколько голубей на этой планете в двух мирах!

Ядвига снова посмотрела на кота. Перед битвой надо будет отдать его в Академию, чтоб присмотрели в порядке исключения. Нельзя допустить гибель любимца. У него нет способностей, а ведь даже обученный Бальтазар пал от рук врага.

Старушка перепроверила список необходимых дел – все выполнено. Остается ждать.

Казимир

В квартире непривычно тихо. Кошка не читает нравоучений, подмастерье не огрызается на нее и не ведет пространных бесед с подкроватным монстром, не жужжит пылесос, собирая шерсть с дорогих ковров. Только аквариум с питомицей тихонько шумит. Тоха и Бастет в Лукоморье, помогают Янине чем могут. А он здесь, поедает души грешников, накапливает мощь. Завтра последний рывок, и он готов. Физически, но не морально. Он никогда не предполагал, даже мысли не допускал о возможной встрече с сородичами: изгой – навеки изгой. Сложно будучи бесом верить в какую-то судьбу, но иначе не объяснить. Он столкнется со своим народом, да еще на противоположной от них стороне, защищая второй дом.

Сегодняшняя ночь не подходит для барливайна, Казимир достал напиток в разы крепче. Во всей квартире темнота, но на кухне благодаря уличному освещению полумрак, как он любит. Смотреть ночью на муравейник под ногами, огни реклам, машин – и размышлять. Город никогда не спит – умиротворяющее зрелище непрекращающейся жизни, а нутро согревает «Лагавулин» лимитированной серии. Достать его было сложно, но для ценителя нет преград, а в мире людей деньги решают все. Бес поднес стакан к губам и медленно отпил. Торопиться сейчас некуда, да и гостья еще не покинула дом.

Тихий шелест за спиной. Ему не нужно оборачиваться, чтобы знать, как она выглядит. Ялия склонна к некоторому пафосу и демонстративности. Сейчас она завернута в тонкую простыню, едва придерживает руками ткань, чтобы не упала. Это, должно быть, красиво, но последнее время ему плевать, кто и как позирует. Она встала рядом. В обычном состоянии разница в росте была приемлемой: провидица – женщина высокая. Сейчас же она казалась миниатюрной. Казимир мысленно порадовался почти четырехметровым потолкам – он сильно вырос и прибавит еще.

– О чем думаешь? – шепнула Ялия.

– О Янине, – честно ответил он. Ничьи чувства не задеты – они обсуждали дело. – Ты уверена, что это она, что ты увидела в своих видениях ее?

– Да. Мы десять лет присматривались к ней. Не смотри, что она молодая. Справится. Должна.

– После таких трансформаций? Что Они делают, зачем? – Он и правда не понимал, никто не понимал, что происходит.

– Я не знаю, Каз. Мы: ты, я, Ворлиан, Ядвига – сделали все, что могли, дабы предотвратить катастрофу. Крайне сложно не привлекать внимания в таких делах. Остается наблюдать. Она тебе нравится?

– Да. А тебе разве нет?

Провидица пожала плечами, как бы невзначай задев беса. Он молчал и отрешенно смотрел в окно. Ялия прожила уже сто шестьдесят лет – достаточный срок, чтобы научиться понимать, когда мужчину стоит оставить в покое.

Ее ухода Казимир не заметил. Он пил и думал, действительно ли достаточно сделал для помощи девчонке. Напиток выдержкой в четверть века, насыщенного золотистого цвета с травянистым послевкусием хорошо перебивал плесневелый привкус душ.

Битва грянет в любой момент, и в этот раз он не имеет права проиграть.

Глава 33. Однажды в сказке

Где-то за горами, за долами, за зелеными лесами, куда ворон костей не заносит…

Маленький летописец не знал, где оказался. Он обеспокоенно озирался по сторонам, стоя на пороге огромного, практически пустого зала с потолками, теряющимися где-то в вышине, и стенами из массивных серых каменных блоков. Тусклые чадящие факелы не справлялись с темнотой, скромно освещая небольшой участок пространства у входа.

За его спиной сами по себе медленно, со скрипом закрывались массивные резные двери с металлическими украшениями, заставляя сделать шаг в неизвестность. Створки сомкнулись. Тишина помещения практически плотная, осязаемая, липкая. Летописец мелкими шажками двигался вперед, туда, где должен быть противоположный конец зала. К сожалению, из-за сгущающейся темноты и расстояния он не мог ничего разглядеть, даже с развитым ночным зрением. Уши вздрагивали, стремясь услышать хоть какую-то подсказку, однако улавливали только стук сердца, тревожное поверхностное дыхание и шорох обуви по каменному полу. Его нервозность можно понять: буквально минуту назад он сидел в своем кабинете, собирая и раскладывая по степени значимости поступившие отчеты, и вот он здесь. Неведомо как и куда переместился, а в руках зажата кипа бумаг с долгим, подробным описанием событий в Лукоморье.

– Иди быстрее, малыш, – раздался голос из темноты, отскочил эхом от голых стен и затих.

Не может быть! Его призвали Они, те, чьи имена и лица скрыты? Летописец ускорил шаг, скорее влекомый неведомой силой, чем по собственному желанию. Свет факелов остался за спиной, темнота расступилась, открывая взгляду два трона, а на них фигуры.

– Не смей поднимать глаз, – продолжил тот же голос.

Маленький офисный работник уткнулся взглядом в пол, продолжил семенить в темноту, пока не остановился у истертых ступеней.

– Ты принес вести, – прошелестел другой равнодушный голос.

– Да. Это отчет летописца Яги.

Рука, держащая бумаги, дрожала.

– Читай, мы ждем, – снова приказал первый голос.

Летописец прокашлялся и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Пятна пота растекались по светлой ткани. Он приступил к самому долгому в своей жизни докладу:

– Как и требовало руководство – подробнейший отчет летописца Бабы Яги о военных действиях с преисподней. Битва у Дуба.

Двенадцать часов до нападения

Силы защитников стягивались к Яге. Черномор с отрядом вышли из вод, облачились в кольчуги и, гремя оружием, промаршировали на поляну. Свежепосаженной лешими травы не стало очень быстро. Пленный бес зло косился на всех. Богатыри держали себя в руках, не пытаясь отыграться за убитых друзей на единственном представителе вражеского племени. Скорее наоборот: с воодушевлением разглядывали, обсуждали его слабые места, например, ноги. Единодушно решили, что резать мечом сустав над копытом будет весьма эффективно. Доспехи вызвали недоумение: неизвестная конструкция вообще не отвечала требованиям безопасности, оставляя открытым живот. На насмешливые вопросы о том, какой умник придумал это обмундирование, бес, понятное дело, не отвечал, только скрежетал зубами.

БТР Изольда притворялась обычным домом, за ней не шелохнувшись стояли четверо леших, на крыльце сидели и общались герои. Глюк явно подбадривал бледного Соловья, даже не отвлекаясь от наблюдения за местностью. Он и разговаривал, и смотрел через разведчиков одновременно. Коты шушукались чуть поодаль, Супчик не слезал со спины Бальтазара с момента его возвращения. Боялся отпустить, наверное. Казимир, Горыныч и Кощей еще не явились, что очень нервировало лично меня. Нападение может начаться в любую минуту, а их где-то носит. Черномор беседовал с Ягой:

– Смотрю, друг ваш вернулся, – осторожно начал он, кивая на кота.

– Да, Они добились, чего хотели, больше он им не нужен. Это чтобы я понимала: здесь все марионетки, Они могут отобрать самое дорогое в любой момент. Жизнь, душу, сердце, – ответила она и сменила тему. – У меня просьба: скажите, как кого зовут в вашем отряде, если мне придется провожать бойцов, я хочу личность, не безликий номер.

Витязи расположились на полянке, разожгли небольшие костерки для приготовления пищи, отправили дозорных к Дубу. Если портал откроется – рубить будут сразу всякого, кто вылезет. Яга пристально всматривалась в каждого богатыря, как бы невзначай прогуливаясь рядом в компании Черномора, он шептал ей на ухо имена, она кивала.

Момент с появлением второй избы оказался неожиданностью для всех. Классическая добротная избушка на курьих ножках проявилась чуть в стороне от нашей поляны и бодро протопала к нам, покачиваясь с боку на бок и дымя трубой. Она лихо перешагивала через небольшие компании богатырей, на всякий случай распластавшихся на земле, и костры. Изольда хлопнула дверью, мне показалось, что приветственно, но я не уверен, как правильно интерпретировать ее поведение. Ядвига, какая неожиданность. Зачем она здесь? Избушка опустилась рядом с нашей, и старая Яга с улыбкой показалась в дверях:

– Здравствуйте, соколики! А я вам пирожков напекла.

Молчание. Первой пришла в себя ее преемница, поздоровалась, обнялась со старушкой:

– Ядвига Лукерьевна, здесь небезопасно, – нахмурилась молодая Яга. – Вы больше не бессмертная.

– А где сейчас безопасно, девочка? – отмахнулась нежданная гостья. – Я пришла на подмогу, не надо списывать меня со счетов. Тебе понадобится поддержка, даже ежели ты вся рогатыми черепами обложишься и сделаешь из них горшки для цветов.

Воительница хмыкнула и улыбнулась уголками губ. Лешие поклонились:

– Приветствуем, Ядвига, – прошелестели как один. – Сколько лет, сколько зим.

– И вам не хворать! Не обижаете мою преемницу? А то знаю я вас, особенно тебя, – подмигнула старушка одному, кажется, это был Бююрчи. Ну да, этот самый дерзкий.

Лешие смутились, и их шелест стало невозможно разобрать. Ядвига тепло поздоровалась с Черномором – видно, они давние знакомые – и обратила внимание на котов и Соловья-разбойника.

– Бальтазар, не передать словами, как я рада тебя видеть снова!

– Мняу тоже очень приятно быть живым, это, знаете, воодушевляет. А вы умеете произвести впечатление, знаю яу книгу одну, там тоже «немая сцена» есть, – подмигнул ей кот.

– А этот кровопийца что тут делает? – заинтересованно спросила старушка, кивая на налогового инспектора. – Новый налог придумал, на войну? Помню я, как ты мне проценты насчитал за несвоевременную уплату, грабеж, а не проценты!

– Позвольте, уважаемая, я свою работу делал, – так и взвился Жихан. – И здесь я для помощи, добровольцем!

Богатыри прятали улыбки, а старая Яга не унималась:

– И что ты сделаешь? Возьмешь с бесов дань за топтание земли?

Да, Жихан явно насолил Ядвиге в прошлом. Он весь побагровел, того и гляди взорвется от возмущения. Кот неприкрыто смеялся.

– Так, прекратите! Каждый здесь ценен. Я его позвала не просто так, а чтобы силу свою использовал. Надо подумать только, как нам самим от свиста замертво не упасть, – прекратила споры Яга.

Да, я и не подумал. Если Соловей-разбойник засвистит во всю мощь, простым смертным-то что делать? Армии, которая с богатырями приближается, и отряду Черномора?

Ядвига действительно напекла всем пирожков. К ее избе выстроилась очередь из голодных богатырей, уминали за обе щеки.

– Яна, армия близко. Примерно час остался, – сказал Глюк. Ему дали пирожок, и он продолжил наблюдать.

Десять часов до нападения

Небольшая армия во главе с богатырями скакала во весь опор. Мы в нетерпеливом ожидании.

Чуть раньше Яга одурманила себя какой-то травой в попытке связаться с Горынычем, проспала минут двадцать, вроде бы успешно.

– Неразговорчивый он, сказал только, что почувствует время и придет. А не придет, так и договору нашему конец, – спокойно подытожила она, прихлебывая кофе и задумчиво разглядывая груду сваленных на крыльце кошачьих доспехов. Отставила кружку и потащила их на поляну к богатырям.

Бальтазар даже не думал присоединиться, как лежал, опустив голову на лапы, так и лежал. Наверное, ему понадобится время, чтобы вернуться в норму. Надеюсь, оно у нас есть, время.

– Мне нужны испытания, – Яга разложила латы на траве и оглядела отряд. – Попробуйте повредить. Я не выпущу кота из избы, пока не буду знать, что это действительно работает.

Несколько человек тотчас приступили к делу. На доспехи сыпались удары меча – отскакивали, высекая искры; копья – без повреждений, стрелы – безуспешно, палицы – даже не помяло. Вскоре весь отряд Черномора азартно дубасил груду металла, отталкивая друг друга. Доспехи даже не поцарапались.

– В общем, – задумчиво протянула Бастет, наблюдавшая за этим делом вместе с Ягой, – должно защищать. Вил у нас нет только, попробовать.

– Как это нет? Вон шесть штук, – показала воительница на частокол.

Черномор отправил бойца за вилами. Они тоже не сработали. Бесовское оружие вернули на место, украсили черепом, как было.

– В зоне поражения только лапы и частично хвост, – успокоила Яга кота. – Хотя мне все равно страшно за тебя. Может, останешься с Баст в Изольде?

– Не веришь ты в меняу, хозяуйка… – фыркнул кот. – Я ведь как умею, забыла? Мерцать. Здесь пропал, там появился. Так яу, собственно, и собирался разобраться с рогатыми, а мне не дали. Порвал бы их, как тузик грелку, на раз-два.

– В тебя я верю, – твердо ответила Яга.

А вот в руководство, дергающее за веревочки, – нет. Эта невысказанная фраза очень ясно повисла в воздухе. Никто из нас не верит.

Глюк доложил, что армия остановилась на некотором отдалении от нас и только богатыри продолжили движение. Яга потерла руки, Черномор пригладил бороду, Соловей промокнул лоб. На мой взгляд, для довольно могущественного существа он трусоват. Интересная встреча предстоит, я бы сказал – из ряда вон выходящая. Отряд Черномора выстроился за нами в шеренгу, готовы приветствовать подмогу.

Всадники из точек на горизонте превращались в крупные фигуры. Земля гудела под копытами. Однако, по былинам, конь у Ильи покрывает огромные расстояния за один скок – значит, притормаживает, чтобы остальные успели за ним. Богатырские кони – вороной тяжеловес, белый рысак и рыжий – вспахали мощными копытами землю перед нами, фыркали, ушами прядали. Я первый раз вижу их седоков, они не похожи на коренных жителей Лукоморья, как и новая Яга с Кощеем.

Богатыри спешились. Рослые, крепкие, косая сажень в плечах. Кольчуги до локтя, шлемы блестят, оружием увешаны, будто сошли с известной картины. Но впечатление обманчиво: если присмотреться внимательней, в них уже не просто чувствуется иномирское – оно бросается в глаза. Нечто, чего не вытравить, не прикрыть кафтанами и кольчугами – настолько велик разрыв между мирами. Лукоморье статично, здесь нет развития, прогресса. История одинакова для всех персонажей. Все новое приносят нанятые работники – люди техномира.

– Я известие получил, вот с этим голубем, – пробасил Илья Муромец и открыл седельную сумку, демонстрируя едва живую птаху.

Глюк быстро забрал голубя и отошел, что-то воркуя.

Илья – богатырь зрелый, ему, вероятно, за сорок. Обветренное лицо, темные глаза и волосы, кустистые брови. Окладистая борода с проседью стянута в середине кожаным шнуром, волосы длиной до плеч, на пальцах массивные перстни – с черепом и некой символикой, смысла которой я не знаю. Смотрит на нас спокойно, выжидает. Палица покачивается на сгибе локтя, как маятник.

– Доброго дня, уважаемые, – Добрыня Никитич с голосом оперного певца. Примерно одного возраста с Ильей, светлые пряди выбиваются из-под шлема, борода и усы ухоженные, серые глаза со сдержанным любопытством осматривают Ягу и Черномора. Он снял шлем и тряхнул волосами, демонстрируя массивную серьгу в ухе. – Где вороги, с кем биться будем? Ильюша нас собрал, прочитал послание, мы уж в путь снарядились, землю от врага отбивать, да сон нас одолел.

– Долго спали, никак не проснуться было. Вваливали мы, как могли, надеемся, что еще не поздно. Князь Владимир послал с нами войско, – чуть хриплым голосом добавил третий богатырь. – Мои коллеги в Лукоморье так в роль вжились, что и среди наших, когда удается вместе покатать, так разговаривают. Народ коситься начинает.

Алеша Попович, самый младший, лет тридцати, улыбался во весь рот. Он приторочил шлем к седлу, демонстрируя короткий рыжий ирокез и татуировки на шее, многочисленные серьги в ушах и широкие кожаные браслеты на запястьях. Его лицо не скрыто бородой, голубые глаза оценивающе рассматривают Ягу:

– Смотрю, ты тоже не местная. Как звать, красавица?

– Баба Яга, богатырь, – сказала, как отрезала, воительница.

Таким тоном можно и убить кого впечатлительного. Алеша перестал улыбаться.

Тут Муромец обратил внимание на окружающих:

– Соловей! Ты никак гнездо свое покинул? – и так глянул на него, что даже мне горло сжало, а я вообще невидим поодаль стою.

Сборщик налогов потупился и вздохнул.

– Письмо отправила я, Соловья позвала тоже я, и много кого еще, – спокойно сказала Яга, ничуть не тронутая богатырским гневом. – Давайте поговорим. У нас вон пирожки еще есть.

За едой общение пошло живее: все перезнакомились – Глюк, Ядвига, лешие, отряд витязей, коты были представлены трем богатырям – и приступили к делу. Прибывшие внимательно слушали, как поочередно рассказывают историю Яга и Черномор, хмурились. Илья от негодования впечатал кулак в землю – изрядная вмятина вышла, можно по колено провалиться. Добрыня стискивал меч, Попович жевал травинку. А как дослушали – стряхнули крошки с бород, потрогали, покрутили в руках черепа и посмотрели на Янину совсем другим взглядом. Затем окружили живого врага, рассмотрели со всех сторон, обсудили особенности анатомии. Пленник жалел, что еще не умер.

– Вы, может, слышали о Казимире Трехрогом? – начала воительница новый этап разговора.

Вначале богатыри никак в толк взять не могли, почему бес им помогать будет, но она четко и уверенно поведала им историю, некогда рассказанную Черномору, привела доводы. Михаил Юрьевич веско высказался по поводу доверия к молодой Яге.

– Поглядим на этого вашего военачальника, – пригладил бороду Добрыня. – Не будем делать поспешных выводов. Работать надо будет вместе, но как – это мы сами решим. Ежели князь прознает, что его армией командовал рогатый нелюдь, – сильно осерчает. Вспыльчивый. Да и воины к такому не готовы. Где он, ваш Казимир?

– Должен уже быть, – уверенно ответила Яга. – Как и Кощей. А князь что сам не поехал?

– Не спрашивали, наше дело воевать, его – править, – уклонился от ответа Добрыня.

– Рыжий, давай за армией, веди их ближе, – распорядился Муромец.

– Чуть что – сразу рыжий, – весело откликнулся Попович, однако резво вскочил на коня и отбыл за войском.

Восемь часов до нападения

Кощей появился как черт из табакерки, миг – и конь его топчет на поляне траву. Я только успел заметить мелькнувшую в прыжке тень, перескочившую разом весь отряд Черномора.

Богатыри, стоит отдать им должное, схватились за оружие почти мгновенно, и на всадника ощерились копья и мечи. О, что это за конь, творение Нави в чистом виде: размером с полтора крупных жеребца, черный как смоль, тощий – ребра торчат, но жилистый, мышцы под блестящей шкурой вьются как стальные канаты, глаза красные, горят углями, из ноздрей пламя пышет. Грива, хвост и шерсть над копытами – черно-красные, в руках всадника узда золотая с самоцветами, седло серебряное. Сам Кощей закован в доспехи в форме стальных человеческих ребер, на ногах сапоги со шпорами, на боку меч, вокруг шеи змея кольцами обвилась.

– Привет, заждались? – крикнул Бессмертный, пытаясь спешиться.

Конь ему «помог»: взбрыкнул так, что всадник повалился наземь неуклюжей кучей.

– Что ты, несытая кляча, творишь? – возмутился Кощей, едва поднявшись.

Вместо ответа конь взбрыкнул снова, задние копыта врезались в грудь хозяина, отбросили прямо на цепь богатырей и выставленные вперед копья. Колдуна нанизало на два из них, образовалась куча-мала.

– Стра-а-айк! – во весь голос рыкнул Бальтазар, моя Яга засмеялась, а Ядвига прыснула в кулак.

Соловей присвистнул, лешие заскрипели ветвями, Глюк пробурчал что-то про Маклауда и хрен. Кто такой Маклауд, и при чем здесь овощ?

– Сам ты кляча, нарцисс дешевый! – возмутился конь и обернулся к хозяину. – Все бока шпорами исколол! Думаешь, легко твой меч в пятьсот пудов везти? И-и-га!

Богатыри стянули Бессмертного с копий, он как ни в чем не бывало отряхнулся и закряхтел:

– Ноги не сходятся, имей совесть, я первый раз на лошади.

– Будешь так себя вести – в последний, – надменно отрезал конь и, фыркнув, отправился пастись.

Ядвига задумчиво оглядела раздраженного Кощея, назвала его «неординарным молодым человеком» и попросила Черномора запасти пресной воды пару бочек, потому что «с такой тягой к приключениям восстанавливаться ему придется часто». Сам же царь с кривой усмешкой осмотрел всех, задержался на вернувшемся коте, удивился, скинул у избы меч, обратился в ворона и сел на верхушку ближайшего дерева.

– А ты мняу нравишься! – сказал кот жеребцу. – Как тебя кличут?

– Морок. Правда, новый хозяин зовет меня «тварина», – ответил конь.

– Я Бальтазар. Друзья зовут меня Исчадие. Пойдем, познакомлю с остальными и расскажу, как испортил туфли твоему хозяину.

Земля вздрагивала и гудела под копытами всадников и тяжелым шагом пехоты, казалось, на нас идет лавина. Алеша Попович вел дружину к Дубу.

Шесть часов до нападения

– Триста человек? – недоверчиво переспросила Яга у Ильи, осматривая подкрепление. Ее рука почти неотрывно покоилась на голове вышагивающего рядом кота – она явно не желала терять контроль над ситуацией. – Негусто, но, как говорится, дареному коню кулаками не машут.

Никогда не слышал такого выражения, надо запомнить.

Обычно тихое Лукоморское побережье бурлило жизнью. Воздух наполняло конское ржание, с ног сшибающий аромат потных тел как людей, так и животных и гомон толпы – под тенью древа расположились силы князя Владимира. Черномор вздыхал:

– Три сотни да богатыри. Да еще две Яги, Кощей, Горыныч, Соловей и военачальник. Эх, должны управиться с тыщей-то. – И загадочно добавил себе под нос: – Ежели что, пойдем на крайние меры.

– И лешие, – твердо заявил тихо подошедший Джурык.

Яга благодарно взглянула на него.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – добавил егерь, по привычке теребя в руках свою нелепую шапку, и умолк.

Пешие и конные воины, набранные из местного населения, занимались своими делами: кормили и чистили лошадей, разбивали нехитрый лагерь. На нас никто не обращал внимания. По моим соображениям, воины в габаритах сильно проигрывают на фоне отряда Черномора и богатырей-байкеров, но делать нечего, лукоморские жители мощным телосложением не отличаются. Дружину свою князь снабдил необходимым. Правда, мечей немного – это оружие благородного человека с достатком. Железо стоит дорого, потому и кольчуги далеко не у всех. Пластинчатая броня, топоры, сулицы, кистени, булавы, луки – этого в достатке. Выстоят ли против бесов в бою? Врага до сих пор не видно. Наблюдатели Глюка повсюду на расстояние дня пути, и он сам не отдыхает, только сидит на крыльце в компании кошки, погрузившись в наблюдение.

Супчик спикировал Яге на плечо, тихонько что-то запищал. Только сейчас я понял, в каком напряжении она находилась все это время: настолько явный был вздох облегчения, плечи расслабились, лицо тоже. Видимо, весть хорошая.

– Казимир явился, – сказала она Черномору и трем богатырям.

Я, признаться, от данной новости также выдохнул с облегчением. Нет, я не сомневался, что он придет, Казимир Трехрогий бес слова – такая репутация за тысячу лет сложилась, и все же. Практически все в сборе, не хватает только Горыныча. Компания отправилась знакомиться. Алеша Попович на ходу продолжал безуспешные попытки поговорить с Ягой. Нашел время обсуждать погоду и достоинства лука в сравнении с оружием ближнего боя. Односложные ответы и междометия собеседницы его не останавливали. В итоге он предложил ей прокатиться на мотоцикле, когда все закончится. Воительница скрипнула зубами и прибавила шагу, а Добрыня шикнул на младшего коллегу. Илья просто укоризненно покачал головой, впрочем, не встревая. Непонятливый какой-то этот Попович. Надоест Яге – она его поджарит.

На нашем пятачке, поодаль от дружины, царило оживление: военачальник в своем человеческом обличье рассматривает черепа на кольях, а за его спиной в воздухе парят метлы, штук двадцать, не меньше, к одной привязан увесистый мешок. Только почему Яга вытаращила глаза на пол-лица, а кот отвесил челюсть? Почему Ядвига держится поближе к дверям своей избы, а Бастет что-то шепчет Тохе, выводя его из транса? Они видят то, чего не вижу я, вероятно, изменения в Трехрогом, но я через личины не могу смотреть. Бес обернулся:

– Привет, рыжуля! – Он воздержался от объятий, только сверкнул зубами и указал на частокол: – Прекрасная работа, не подскажешь декоратора? Я забрал весь запас готовых изделий, как ты просила, и подарок привез. О, Бальтазар! Ты… вернулся! Очень рад, ей без тебя никак. Позже расскажешь, где был.

Кот махнул хвостом, соглашаясь, Яга всех познакомила. Мужчины сдержанно пожали руки, оценивающе глядя друг на друга. Люди – существа сложные, эмоциональные, но я, кажется, начал немного в них разбираться. Так вот, богатыри явно недоумевали, как Казимир может быть военачальником. Маскировка для человеческого мира не выдавала в бесе ничего военного. Просто немолодой мужчина с яркими синими глазами и аккуратной бородкой с проседью. Казимир погладил ближайший череп и хмыкнул. Гибель сородичей никак его не задела, насколько я могу судить по его облику.

– Каз, ты выглядишь… – начала Яга осторожно.

– Это мелкие сошки, пушечное мясо. Сколько ты насчитала в лесах? – перебил ее военачальник.

– Сложно сказать, но много меньше, чем нам сказал пленный.

– Пленный? Вы взяли языка? – неприкрыто удивился Трехрогий, оглядываясь по сторонам. – Где он?

– Здесь, – прошелестел почти бессменный страж – Нимгир.

Казимир почти подбежал, не скрывая своего нетерпения, два беса молча разглядывали друг друга. Пленник, очевидно, сквозь личину тоже не мог смотреть – слишком был спокоен.

– Рядовой! – это последнее, что Каз ему сказал на нашем языке, сразу перейдя на свой.

Пленник презрительно скривился, выплюнул пару фраз в ответ и сменил поведение на надменное, словно это не он привязан к дереву.

– Уважаемые богатыри, – с самым серьезным видом обратился к присутствующим наблюдателям наш бес. – Я собираюсь сменить свой человеческий облик на родной. Это зрелище непривычное для вас, чуждое, вероятно, будет воспринято как угроза. Предупредите своих людей, чтобы не бросались с оружием. Они пострадают, а я не для этого пришел.

– Наши люди далеко, не увидят, а нас не напугать, – миролюбиво ответил Добрыня за своих.

Казимир пожал плечами.

Черномор зычно рявкнул команду «стройсь», витязи побросали свои занятия и выстроились в шеренгу, молча ожидая приказа. Михаил Юрьевич уложился в минуту: сообщил своим, кто перед ними и что сейчас произойдет.

– Время пришло, бойцы, мы обсудили проблему и решили довериться иномирцу. Я верю Яге, а она верит в него, какой бы облик он ни имел сейчас. Так не повернем же назад в миг, когда враг у порога! – закончил свою короткую речь командир, и богатыри дружно рявкнули «так точно».

Наша команда из людей и животных сгруппировалась у Изольды, к ним присоединился Кощей, так и не вернувшийся в человеческий облик. Где-то еще его змея ползает, искренне надеюсь, что никого не покусает.

Мне было очень интересно, во что превратился мастер. В первый сеанс добычи душ он явно подрос, но я не знал, насколько «пиршество» увеличит его мощь в итоге. Как говорится, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Облик военачальника покрылся рябью и испарился, люди отступили назад, пленный хрюкнул и забился в путах, растеряв свою спесь, кажется, что-то каркал ворон, но мне сейчас не до реакции окружающих. Я и раньше опасался Казимира, но сейчас… Просто не хочу находиться рядом, мне страшно до дрожи в хвосте. У людей говорят: «Не так страшен черт, как его малюют». Так вот – лгут!

Трехрогий в своем истинном обличье всегда был здоровяк, каких поискать. Теперь же – огромная военная машина. Он вырос на полметра, не менее, раздался вширь соответствующе, на его коже живет своей жизнью черный узор: полосы перекатываются по телу в гипнотическом ритме, мне кажется, что я вижу в них человеческие лица.

Два с половиной метра чужеродной силы, выращенной на корме из людских душ. Не могу представить, где он нашел для себя одежду, но на нем черные кожаные штаны и едва не лопающаяся под напором мышц футболка.

Мне страшно. Я повторяюсь, да, но, если на нас пойдет армия из таких же рогатых великанов, исход битвы может быть печальным. Яга видела только часть врагов. Где остальные?

– Вы не ожидали такого, я понимаю, – пророкотал бес. – Но военачальники и вся элита офицерского состава в моем мире выглядят именно так. Вначале души поступают нам, потом простым солдатам, а что останется – гражданскому населению. Битвы за душевые ресурсы – обыденность. Мы воюем всегда: между собой – в гражданской войне, иногда с другими уровнями. Колодец душ – ось всех миров, горячая точка с момента сотворения, это неизменно.

Он ненадолго замолчал, оглядывая собравшихся.

– Яга, скажи мне, с тех пор, как ты здесь, души простых людей – не богатырей, местного населения – приходили к тебе? – обратился он к воительнице.

– Нет, никто ко мне не приходил, – твердо ответила она.

– Ядвига, как давно ты отошла от дел? – спросил вторую.

– Около восьми месяцев назад, мастер, – пожала плечами та.

– Люди умирают, не может быть, чтобы за это время никто не испустил дух. Всех отловили и съели мои сородичи, чтобы не лишиться сил. Полагаю, богатырей оставили для приманки, вычисляли, кто здесь с душами работает. Им нужен этот мир, новые ресурсы или новая война, для уменьшения количества населения, – пророкотал военачальник.

– Предатель! – заорал пленник, отойдя от первого шока. – Ты, Неназываемый, не только позорное пятно, но и враг своему народу! Забыл, кто ты есть? Забыл о чести? Трехрогий, изгнанник. Жаль, что тебе сохранили жизнь! Мы это исправим, он добьет тебя, и в этот раз пощады не будет!

Казимир молча смотрел на него с высоты своего роста, задумчиво почесывая когтями подбородок.

– Отвяжите его, я поговорю как воин с воином, – наконец попросил он.

– Я не буду с тобой говорить, ты хуже последнего слуги! Вместе с именем ты потерял право даже смотреть на меня! – кричал бес, пока его отвязывали.

Казимир расхохотался. От этого звука застыла кровь в жилах и зашевелились волосы на теле. Яга улыбнулась в ответ, в то время как остальные испытывали ощутимый дискомфорт. Кроме Кощея, конечно, он обернулся человеком и во все глаза рассматривал беса. В его лице появились настоящие эмоции. Восхищение, я бы сказал.

Огромная ручища военачальника схватила пленника за рога и таким способом поволокла в лес. Казимир на ходу предупредил, чтобы за ним не ходили, зрелище не для всех.

Я не разбираюсь в байкерском сленге, но, кажется, богатыри высказали свое одобрение. Как ни крути, силу уважают, даже такую взрывоопасную. Черномор повернулся к своим бойцам, ободряюще ухмыльнулся, хотя сам был заметно напряжен.

Крики из леса перемежались со скулежом. Знать не хочу, видеть не желаю, что там происходит. Некоторое время спустя все замолкло, а мы так и стояли все время, застыв на месте. Каз вышел к нам один, держа в руке несколько обломанных рогов.

– Что он вам успел рассказать? – спросил он Ягу.

– Что нападающих примерно тысяча и удар будет с воздуха.

– Тысяча, ха! Умножь на два. И, думаю, сегодня ночью они атакуют. Будьте готовы, – бес отшвырнул рога в кусты. – Он ничего больше не скажет. А мне предстоит встреча с тем, кто меня опозорил и изгнал.

Он обвел взглядом присутствующих и шумно вздохнул:

– Я давно забыл, как говорить речи перед боем. Мы даже не знакомы, – обратился бес к отряду Черномора, трем богатырям и нашей компании. – Мой родич все верно про меня говорил. Я – изгой. Я – Неназываемый. Я – презираемый своим народом, и я никогда не смогу вернуться к ним, что бы ни сделал, как бы ни старался, как бы ни хотел. Мне там больше места нет. Сейчас Лукоморье – мой второй дом. Единственный дом. И мне здесь хорошо. Я не могу, не смею потерять и его. Но если мы проиграем, сказка падет. Сейчас опасность абстрактна, но я вам говорю: если они прорвут нашу оборону и овладеют землями, Дубом за нашей спиной, каждый из вас – уже покойник. И в лучшем случае быть вашей коже тканью для мебели, а в худшем – страдать вам истязаемыми на потеху победителю. Пролить их кровь, загнать обратно в пекло – вот единственный способ выжить, и поэтому я буду вместе с вами, я буду биться рядом, я буду биться за свой последний дом!

Он замолчал, но речь подхватил Черномор:

– Уже некуда нам деться, волей или неволей надо стоять! Да не посрамим земли лукоморской, но ляжем костьми, ибо мертвые сраму не имут! Если же побежим, будет нам стыд… Не отступим, братья мои. Я пойду пред вами – если моя голова падет, тогда идите за Ягой и Казимиром! Свершите подвиг или погибните со славой!

Я поймал себя на том, что не дышу, что готов встать в строй вместе с воинами, готов, как они сейчас, во всю глотку орать: «Падем, но не отступим» – и стучать копьем о землю и мечом о щит.

– Хорошо вышло, душевно, мняу проняло, – кот приложил лапу к сердцу. – Мои клыки и когти рвутся в бой!

– Необходимо определить иерархию. Кто возглавит отряды? – спросил Трехрогий, когда взрыв эмоций утих.

– Наши люди за тобой не пойдут, ни за что. Они вообще не понимают, что здесь происходит, – сказал Добрыня. – Ворогов бить – одно дело, а кто командует ими – это другое.

– Мы подумали, что встанем с тобой рядом, оценим ситуацию и, ежели сочтем твои действия и приказы верными, – ту же команду отдадим своему войску. Только так, – добавил Илья, помахивая палицей. – Сейчас мы отбываем в наш лагерь, проинструктируем командиров отрядов о грядущем. Держим связь.

Казимир нахмурился:

– Нельзя отступать с побережья! Им нужен Дуб и источник магии на нем, если его потеряем – ничто уже не имеет смысла.

Михаил Юрьевич устало прошептал что-то вроде: «Экстренные меры, ребята, придется сделать это». Отряд потупился, но не роптал. Интересно, что он имеет в виду? Здесь у всех есть тайны.

Жаль, я не могу находиться в нескольких местах одновременно. Мне интересно, что скажут три богатыря своей маленькой армии.

В избе стало тесно: Каз собрал всю компанию из персонажей и животных, кроме Черномора и волшебного коня, и обвел тяжелым взглядом. Позади осталось знакомство с Кощеем и Соловьем. Последний, к слову, старался быть очень незаметным и явно не рад был нашему обществу, в отличие от царя-колдуна.

– Янина, это тебе. – Бес достал из мешка кожаные женские доспехи. – Воевать – так хоть в правильном виде. Я подозреваю, что тебе сейчас не страшно, но, поверь, легкие ранения могут долго заживать и приносить массу неудобств. Хотя бы от них защитишь себя.

– Спасибо, очень мило. – Яга улыбнулась, принимая подарок.

Черная кожа, много заклепок. Жилет-доспех, наплечники, наручи. Подходит к ее нынешнему виду.

– Лучше бы стальной, но яу прикрою хозяйку.

– Что я хочу вам всем сказать, – Казимир в волнении встал, рога уперлись в балку, на которой висел Супчик. – Ядвига и Бессмертный, покажите свои Ключи.

– Зачем? – Кощей улыбнулся во все зубы.

– Хватит скалиться! – громыхнул бес. – Перебросить такое войско за несколько месяцев через Колодец душ практически без разрыва во времени невозможно, у нас не было таких технологий. Время в наших мирах течет по-разному. Один год там – это шестьдесят шесть с половиной лет здесь. А они еще и ходят туда-сюда свободно, как я понял по встрече Янины с моими соплеменниками. Судя по всему, волшебные Ключи как-то сглаживают разницу в «часовых поясах». Им кто-то открывает, и это вообще не смешно! Покажите. Ваши. Ключи.

– У меня нет, – пожала плечами Ядвига. – Он рассыпался по истечении срока контракта. Последнее, что я сделала с его помощью, – это привела Антона к Янине. Теперь безвылазно сижу в Лукоморье, вы сами ко мне ходите.

Кощей хмыкнул и достал свой. Стеклянный, прозрачный Ключ-от-всех-миров, с виду как стандартный от обычной двери. Яга пощупала свой на цепочке.

– Я с вас глаз не спущу, так и знайте, – резюмировал бес. – К слову, если верить моей интуиции, налет с воздуха – отвлекающий маневр. Армия в это время должна выйти из укрытий, но я ума не приложу, где здесь спрятаться такому количеству воинов.

– Я бы горынычей привел, но твареныши разбегутся кто куда, только почуяв свободу, – развел руками Кощей.

– У тебя все тварины и твареныши, – с обидой в голосе сказала морда Морока, видневшаяся в окне.

Казимир подозвал Тоху, отвел в дальний угол, достал из кармана штанов какие-то бумаги. Разговора не было слышно, но я поймал несколько слов: «запомни», «если не погибнешь», «работа». Маг внимательно изучил бумаги, разорвал на клочки и кинул в печь. Через минуту поставили чайник, и ничего в печи не осталось. Очень интересно, что там такое было.

– Ядвига, а где предшественник Андрея? – спросила младшая Яга. – Расспросы не дали результата.

Ядвига Лукерьевна призадумалась и поведала, что Кощей последние сто лет на глаза ей не попадался. По молодости – первую сотню лет – чудил, лихачил, все чин по чину, а потом резко перестал. Лет двадцать перед исчезновением сидел в своем царстве, и вот восемьдесят лет ни слуху ни духу. Она на службу заступила и застала смерть одного Кощея почти сразу, примерно двести пятьдесят лет прожил следующий за ним, и вот этот пропащий.

– Так что ты, Андрей, не первый Кощей на моем веку, но самый молодой, пожалуй. Учись быстрее, а то и повеселиться не успеешь, как иглу твою найдут, – закончила дарительница. Бессмертный перестал улыбаться.

Три часа до нападения

Вечерело. Яга выставила из избы Соловья и Кощея, отправила истощенного Глюка спать и вызвала на подмогу ночных птиц, поскольку голуби в темноте бесполезны. Какое-то время Изольда была вся облеплена лесными пернатыми, затем они разлетелись по местности – наблюдатели заняли позиции.

Каз, Яга и Бальтазар немного поговорили о мистическом возвращении кота и догадках по этому поводу. Мастер согласился, что дело пахнет многоуровневой интригой, но прояснить ничего не смог, только развел руками. Яга велела избе открыть тайник и достала карту из клада, рядом расстелила другую, от Черномора:

– Каз, Ядвига, сравните. Может, есть место, где спрятать армию? Я так понимаю – в лесах сидят разведчики или как там их назвать еще.

Двое склонились над столом, долго смотрели, сравнивали.

– Карта Нави, откуда она у тебя? – спросила старая Яга.

– От русалки. А вы ходили за завесу, Ядвига?

Старая Яга кивнула, мол, была, и добавила, что без надобности туда ходить не след, души неупокоенные цепляются. А так все сильно похоже, за исключением некоторых деталей.

– На карте Лукоморья нет большой пещеры, что раньше была. Вот здесь, – она указала на место в противоположном направлении от тех, где Яга бывала до сей поры. Да, в ту сторону по побережью они еще не ходили. Если верить карте, там оканчивается горный хребет, срываясь в море. Как огромный каменный забор. – Только я не помню, чтобы горы в море спускались, разделяя побережье. Справедливости ради, должна признаться, что сама в ту сторону пару веков не наведывалась – недосуг пейзажами любоваться, но горы не образуются внезапно. Непонятная карта, такое ощущение, что ее намеренно так рисовали.

Пока Ядвига спорила с Казимиром о возможной подделке и повсеместной замене нормальной карты на фикцию, воительница «отправилась в полет», рассматривая местность чужими глазами. Птицы донесли, что все так, как на карте. Горы уходят в море. До них примерно час быстрым шагом от нашего места.

– А их можно было наколдовать? – внезапно спросила Янина.

– Можно, но надо быть очень сильным колдуном. Кощей вот умел – и прошлый, и позапрошлый. Не чета этому самодовольному юнцу. Даже если это мираж, он стоит уже долго, и все привыкли просто не ходить в ту сторону, а идти в обход, – ответила Ядвига.

– Андрей еще научится, я знаю по себе – не все сразу, – отмахнулась Яга. – Нам надо подготовиться.

Карты вернулись в тайник. Решили силы не разделять и на разведку не идти. Мираж там или нет, беда витала в воздухе, такая же осязаемая, как надвигающаяся гроза.

– Я к Черномору и армии, доложу о предположениях. Думаю, нападут, как стемнеет – очень удобное время для налета.

Казимир ушел. Две Яги, посовещавшись по поводу смертоносного для окружающих свиста, поставили большой котел для варки зелья и позвали Соловья. Коты молча наблюдали, как у него срезали клок волос, попросили раскрыть крылья и выдрали немного перьев, дали стакан и велели в него плюнуть, отправили весь материал в котел. И как ни в чем не бывало предложили чаю.

– Вы чего это делаете, уважаемые? – наконец спросил Жихан.

– Зелье против тебяу они варят, – ответил кот.

– Простые люди не защищены от свиста, вот придумали средство, – добавила Бастет.

Зелье весело побулькивало, Соловей с тоскливым видом пил чай и очень хотел домой.

– Посвисти в котел, – велела Ядвига.

Соловей с обреченным видом посвистел.

– Что-то ты нервный очень, – заметила воительница и поставила перед ним бутылку.

– Что это? – недоверчиво спросил свистун.

– Зелье против страха. Красное полусладкое, – подмигнула ему Яга.

Бездна взывает к бездне

Глухая лукоморская ночь рухнула сразу после заката, отдав на откуп вечерним сумеркам всего несколько минут.

Побережье вспыхнуло кострами, вокруг Дуба выросли танцующие огненные цветы в два человеческих роста, а в воздухе носились обрывки команд, конское ржание и тихий тренировочный свист Соловья-разбойника, от которого качались деревья на нашей поляне.

Глюк и Бастет хмуро наблюдали за остальными: у них не было никаких воинских способностей, и перспектива отсиживаться в Изольде во время битвы вызывала у обоих негативную реакцию. В связи с этим и тем фактом, что на доставленных Казимиром метлах летать-то оказалось и некому, Янина предложила магу-птице освоить новый транспорт. Тот с энтузиазмом согласился. От него как от стаи ночью толку ноль, но как человек со способностями он может помочь. Кого еще усадить на летательные средства? Яга осматривала людей и понимала, что ни богатыри, ни воины князя на это не согласятся. На помощь пришли лешие, все четверо. Итого в воздухе: две ступы и пять метел. Будем надеяться, хватит – из музея не так много украли, чтобы всерьез опасаться армады, в отличие от бутылок с горючей смесью – это скорее всего будет. Запасные метлы спрятали в Изольде.

Яга приказала своей избе уходить, если станет небезопасно, и дом сердито хлопал дверью в ответ. Сейчас обе избушки отступили в лесной массив, скрывшись за деревьями.

Кощей весь вечер развлекался своим неподъемным оружием с богатырями Черномора. Те пытались хоть оторвать полуторный меч от земли, но из раза в раз терпели фиаско. Мужчины-летуны осваивали искусство не падать с черенка.

Метлы стояли в боевой готовности, отряд Черномора уже выпил по капле зелья с элементами Соловья-разбойника, остальное Глюк отнес – быстро на крыльях туда-обратно – трем богатырям и армии.

– Я вижу! – Яга замерла посреди поляны. – Они в воздухе, со стороны леса, где я их видела впервые. Началось!

С этого момента секунды падали с тяжелым грохотом.

Яга сообщила Казу, что в нашу сторону медленно летят около восьми летательных средств: две ступы, ковер и метлы, – а по земле за ними идет армия размером с силы князя, примерно триста бесов, может, чуть больше. Вооружены вилами.

– Стягиваем силы к Дубу, уходим отсюда! – рявкнул военачальник.

Отряд выдвинулся, грохоча сапогами, освещая дорогу факелами. Кощей взгромоздился на коня и выехал следом, Соловей полетел за ними. Остались Яги, маг и лешие с котами. Воительница надела доспехи на себя и кота, погладила Бастет и очень попросила не выходить на поле. Глюк присел рядом с наставницей:

– Надеюсь, еще увидимся. Спасибо за все.

– Увидимся, Антон, тебя не так просто убить, – ответила кошка. – Да и я невидимка.

Бальтазар снюхался с подругой и замерцал в сторону наших – он будет рядом с Казимиром, пока Яга не вернется.

– Девочка моя, мне нужно тебе кое-что сказать, – Ядвига грустно улыбнулась преемнице. – Я смертна, скорее всего, это моя последняя ночь. У меня есть дары, что я не отдала тебе: в сундуке в моей избе. Возьми их потом, они пригодятся. И Изумруда не бросай. Я отправила его в Академию.

Воительница внимательно посмотрела на Ядвигу Лукерьевну. Я думал, последует что-то похожее на отрицание и уверения, что все будет хорошо, но Янина просто пожала плечами:

– Да, все может произойти. Я поняла вас, не беспокойтесь.

Они обнялись и вернулись к насущной проблеме:

– По метлам, друзья! – призвала Яга, и неумелые летчики оторвались от земли.

Я осмелел и занял место в ступе Яги – ей, похоже, безразлично мое присутствие. Считаю этот момент положительной динамикой. Думаю, если бы я тогда, в самом начале, пришел к ней с дружеским визитом, а не с допросом, – все могло сложиться иначе. Гораздо лучше и быстрее. Но нас не учат дружить.

Вид на Лукоморье впечатлял. Над головой черное небо с сияющими искрами звезд, внизу – костры, армии, Дуб с едва светящимся солнцем шелестит, переговаривается с ночным ветром. Луна оставляет дорожку на воде, что стелется от горизонта по мелким волнам и пропадает, уткнувшись в берег. За пределами больших костров не видно ни зги, равнина под сенью Дуба пустынна и темна, и у нас в воздухе темнота. Мы сбились в кучу. Ночное зрение развито у Глюка и леших, обе Яги смотрят через птиц – на каждую ступу для удобства приземлилось по филину. Супчик верещал что-то. Яга перевела:

– Он может каждого беса дезориентировать – так их проще будет сбить. Главное, чтобы лес не подожгли, кажется, они снова с бутылками.

– Будем перехватывать, не стоит ждать, пока они к нам доберутся, – Ядвига первая направила ступу в сторону неприятеля.

– А как сбивать-то, хозяйка? На таран идти? – уточнил Бююрчи. – У нас оружия нет.

– У меня идея получше, – усмехнулась воительница. – Я попробую их молниями угостить, а для этого они должны быть рядом. Я ведь не практиковалась осознанно, надеюсь, получится. Их немного, по одному отрезать от остальных – что-то выйдет.

Наш отряд полетел вперед, мыш стрелой умчался на разведку. Вскоре вернулся – мы идем в лобовое столкновение – и снова улетел. Хвала тем, кто придумал самописец, не знаю, как бы без него справился, когда ступу болтает из стороны в сторону и держаться необходимо обеими руками.

Филины взмахнули крыльями, заухали. Наша ступа зависла на месте, Яга закрыла глаза, подняла руки, и небо мигом заволокло, звезды пропали. Мне кажется, в это мгновение мертвая тишина спустилась на Лукоморье: все живое перестало дышать, замерло на полувдохе, море застыло, не лизнув полосу берега очередной волной, деревья перестали шелестеть. Яга резко опустила руки, с улыбкой открыла глаза, и первая молния прорезала небо множеством горящих щупалец, осветив округу и летящих на нас бесов. Будто вспышка фотоаппарата в темноте, схватила кадр и погасла, оставив застывшее изображение на сетчатке.

Мгновение абсолютной тишины закончилось, начался ад. Бесы заверещали на своем языке, слова заглушил поднявшийся ветер, лешие скопом кинулись в гущу врага и отрезали ковер с двумя пассажирами.

Вновь, как тогда – в ночь рождения воительницы, – мы все оказались в центре урагана, за границы вращающейся ловушки никто не улетит. Вспышка. Я вижу, как наши смешались с чужими, но всю картину не могу осознать, охватить за один момент все происходящее сложно, меня ослепляет, ночное зрение в таких условиях бессильно. Лешие взяли ковер в квадрат, Яга указала рукой на цель, и разряд ударил по врагу. Не могу сказать, испепелило ли их, но ковер загорелся и что-то падало вниз, на равнину, наверное, тела. Лешие разлетелись по сторонам. Следующая вспышка. Видно, как замахивается бес из старой ступы, в руках уже подожженная бутылка, он воинственно ощерился на нас. Темнота. В нашу сторону летит огонь, Ядвига перехватывает его в полете и возвращает снаряд назад. Глухой звон, сноп искр, пламя растекается по старому дереву горящей лавой. Много ли надо для костра в небе – старая сухая ступа занялась мгновенно и спикировала вниз, объятая пламенем, как и ее пассажир.

Минус два музейных экспоната, минус три противника.

Молния. В ее свете я наблюдаю, как Глюка таранит вторая ступа и он падает с метлы. Вижу, как Супчик садится на голову рогатому и бес хватается за уши, его ступа теряет управление, вертится на месте. Яга зло вскрикнула, мыш улетел из зоны обстрела, молнии поразили нахального врага, он разлетелся на части вместе с летательным средством. В электрическом свете я вижу, как маг раскрыл крылья и, уворачиваясь от обломков, резкими толчками поднимается обратно к нам. Его перья дымятся.

Вспышки молний становились все чаще, воронка ветра – мощнее, Яга – злее. Глюк снизу таранит одну из метел, пока двое леших кружат вокруг, издеваясь над врагом. Только копыта мелькнули, исчезая внизу, а маг перехватил свободную метлу, и вот он снова в строю. Ядвига держится рядом с нами.

Осталось четверо бесов.

Зажженные бутылки с их стороны полетели одновременно, мы ушли вверх. Яга махнула рукой, меняя траекторию снарядов. Я слышал, как она кричала лешим уходить из зоны поражения молнии. Я слышал, а они – нет, потому продолжали наскакивать на противника и отлетать снова и снова. На помощь пришли Ядвига и мыш. Старая Яга подлетела к одному из наших азартных егерей и схватила за шкирку, оттаскивая вместе с метлой от врага, ее примеру последовал Тоха, схватив другого. Двое оставшихся получили от летучей мыши крыльями по лицам, поняли, что нужно убираться, и улетели сами, за ними последовал Супчик.

Напротив нас зависло четверо оставшихся врагов. Бутылей у них не было, улететь можно либо вверх, либо вниз – воронка воздушных потоков не давала двигаться в сторону. Они это понимали, потому лишь растерянно оглядывались. Яга мстительно улыбалась. Рыжая коса перебрасывалась с плеча на плечо порывами ветра, словно язык костра на ветру.

Она медленно подняла вверх сжатую в кулак руку. Бесы спикировали вниз в надежде спастись, но карающая длань опустилась, и заклепки наручей бликовали в свете молний. Треск разрядов смешался с треском ломаемого дерева – от молнии не убежишь. Один разряд, второй, без остановки, без шанса на спасение. Четыре тела полетели на землю, в воздухе осталась наша команда.

Ветер стих почти мгновенно, тучи рассеялись, тишина и темнота. Я не видел ничего, по стенке ступы сполз вниз и сел на дно. У меня тряслось все, что может трястись, в ушах стоял звон, а в глазах – яркие вспышки.

– Ты здесь, летописец? – смог расслышать я. – У тебя этой ночью еще много работы.

Мы спустились на побережье к Казимиру и отряду Черномора.

* * *

Приземлились мы у самого большого костра. Народ с благоговением смотрел на воительницу. Битва в воздухе не осталась, да и не могла остаться незамеченной. Три богатыря только сейчас окончательно поняли, с кем или чем имеют дело, и весьма озадачились: двое приглаживали бороды, третий чесал в затылке. Возможно, именно сейчас он передумал приглашать конкретно эту девушку на свидание. Если так, он не безнадежен. Черномор одобрительно кряхтел, Кощей держался поодаль, о чем-то споря со своим конем, а Казимир навис над Ягой с высоты своего нынешнего роста, потом взял ручищами за плечи, поднял повыше и медленно осмотрел, нет ли ран.

– Поставь где взял, – ледяным тоном приказала Яга. Рядом сидел кот, неодобрительно дергая хвостом.

Трехрогий хмыкнул и лукаво прищурился:

– Рыжуля, ты просто чудо! – но поставил на землю.

– Хозяуйка, ты сильна! Это просто нечто! – прыгал вокруг довольный Бальтазар.

Ядвига заматывала обожженные руки – ловить горящую бутылку довольно травмоопасно, Глюк осматривал подпаленное оперение, лешие, сбившись в кучу, наперебой делились впечатлениями. Под Дубом было относительно светло: отблески костров освещали лица, отражались в начищенных доспехах, бликовали от оружия. Лагерь напряженно ждал действий; кони ржали и беспокоились, одни воины точили мечи, другие вспоминали славные битвы, и все как один исподтишка разглядывали возвышающегося над ними рогатого демона.

– На нас идет небольшая армия, – напомнила Яга. – И…

Она вдруг замерла на пару с Ядвигой, закрыв глаза, вцепилась в руку Казимира:

– Ядвига, вы видите это?

– Да, девочка, вижу, – бесцветным голосом подтвердила та.

– Вы были правы – они идут. Проходят сквозь скалы, как через голограмму. Святые суслики, Каз! Их ведет такая же громадина, как и ты. – Яга тяжело вздохнула. – Сколько же их… Имя им – легион, так говорят?

Трехрогий обратился к командирам:

– Нас зажимают в тиски – с этой равнины отступать некуда. Небольшая армия из лесов и войско по побережью. Первая дойдет быстрее, и у нас есть силы ее отразить, поберегите способности до встречи со второй частью – там нам понадобится все и даже больше! – Его голос прокатывался по рядам защитников, как рокот разбиваемых о скалы волн. – Подмоги не будет, здесь все, кто есть.

– Где же чертов Горыныч? – почти закричала Яга, все еще наблюдавшая за выходящим из укрытия войском.

Действительно, где? Муромец, Попович и Никитич выслушали беса и подняли свою армию навстречу малому отряду захватчиков. Построение не заняло много времени. Строевая песня войск князя грянула в ночи:

Коли вороги, словно вороны,

Рвут родимый край во все стороны,

Коли полчища зверя лютого

Своей злобою мир окутали,

Значит, бей в набат, значит, громче бей:

Час настал, как встарь, звать богатырей.

Звать защитников, звать заступников:

Силу грозную, неподкупную.

Ты вставай, вставай – ясно Солнышко!

Стань на шеломе нам околышком.

Будет ворог бит, будет в мире лад,

Коли вступит в бой богатырь-солдат!

Вслед за ними отправился Кощей, едва держащийся в седле. Он улыбался от уха до уха, очевидно, предвкушая веселье. Мы смотрели им вслед, гадая, сколько поляжет в битве. Надеюсь, богатыри не подведут и Кощей со своим мечом на что-то годен.

– Подмога будет, – торжественно произнес Черномор, когда армия немного отошла и стихли крик из луженых глоток, конский топот и ржание.

– Какая? – тихо спросила Яга. – Откуда?

Михаил Юрьевич задумчиво посмотрел на море, где лунная дорожка стелилась по спокойной глади, обернулся на своих молчаливых парней и вздохнул:

– Последнее средство, крайние меры, сынки. Авось не напрасно жертву принесем.

Бойцы безрадостно вздохнули. Черномор ступил на мокрый песок, отряд без слов отправился следом.

– Что они удумали, Ядвига? – взволновалась воительница.

– Я не знаю.

Кот тоже не знал, Казимир и подавно. Про Соловья вообще сказать нечего – он держится особняком и молчит. Странный тип. Нам оставалось только наблюдать.

Богатыри встали в ряд позади командира, гордо подняли головы, обнажили оружие – у кого мечи, воткнули древки в песок – у кого копья. Черномор запел. Грустный мотив с непонятными словами, плавный и определенно траурный. Бойцы по одному подхватывали, и вот уже дружный армейский хор синхронно тянет ноту. Черномор раскачивался в трансе, за ним следовали бойцы: плавные движения чередуются с чавкающими ударами копий о песок и глухими – мечей о щиты. Пара слов – удар – движение. Танец, отдающий такой седой древностью, что и не помнит никто те времена. Темп нарастал, голоса отряда все громче и громче, ритуальная песня, обращенная к морю, разносится в тиши, скачет запущенным камушком, будоража спокойную воду, оставляя круги на воде.

Я видел на горизонте, как по золотой дорожке плывет лодка. Нет, подождите, не лодка, но не разобрать.

– Это что такое?

– Морской царь явился, мои хорошие, – ответила Ядвига. – Черномор вызвал подмогу, но не ожидала увидеть подобное.

– Рыбки привез, что ли? – невпопад мурлыкнул кот. – А то яу давно не ел.

Ему лишь бы поесть! Отряд продолжал петь, а мы – молча ждать. Бойцы раскачивались все сильнее, удары сливались в один сплошной гипнотический гул, как барабаны африканских племен. У меня закрывались глаза, картинка двоилась, все расплывалось. Я смотрел на остальных и понимал – с ними происходит то же самое: Бальтазар и Бастет трясли головами, остальные пытались протереть глаза. Морской царь приближался с нарастающей скоростью.

– Это че, раковина, запряженная коньками-переростками? – недоверчиво уточнил Глюк.

В общем-то, он прав, так и было. К нам приближалась гигантская серебристая раковина, влекомая морскими коньками в масштабе, а в ней – владыка сказочных морей: длинная борода, седые волосы, украшенные венком, сам крепкий, богатырского сложения, в длинном царском облачении. В одной руке поводья от «коней», в другой – острога. Остановился на отмели и взмахнул рукой в приветствии. Богатыри замолчали.

– Зачем побеспокоил меня, Черномор?

Голос – как рокот волн о скалы.

– Нужны силы, у нас война.

– Слышал, как же. Силы так силы, ты знаешь, какова цена.

Возле раковины забурлила вода, и всплыла пара русалок, с интересом разглядывая нас.

– Янина, Бальтазар! – помахала рукой одна из них.

– Селина, рада встрече! – приветливо отозвалась Яга.

Морской царь вопросительно покосился на русалку, но промолчал. Секунды уходили, где-то там войско богатырей должно столкнуться с войском бесов, на нас идет лавина других, а они тут светскую беседу устроили.

– Мы готовы заплатить цену, – твердо ответил Черномор.

– Да будет так, – царь ударил острогой по раковине, звук такой, будто гигантский гонг загудел. Резонансом меня отбросило на пару шагов, а остальные пошатнулись.

Море засияло дивным голубым светом, забурлило, подняло мощную волну из глубины и неотвратимо покатилось на берег небольшим голубым цунами. Черномор велел всем подниматься выше.

Вода обогнула Морского царя, не потревожив его лодку, и хлынула на берег. Соленые брызги долетели до нас.

– Море вздуется бурливо, закипит, поднимет вой, хлынет на берег пустой, расплеснется в скором беге – и останутся на бреге мертвецы, как на подбор, – продекламировал кот после того, как отхлынула волна, оставив нам на берегу подарочек – ряд покойных богатырей.

Абсолютно равнодушные призраки стояли перед нами. Их тела сияли тусклым голубоватым светом, как и пустые глазницы. Кольчуги и оружие не звякали, ноги не проваливались в мокрый песок. Молчаливый строй давно павших богатырей, ожидающих приказа. Озноб прокатился по коже. Мне некогда обращать внимание на реакцию остальных, но напряжение и непонимание витали в воздухе. Некромантии никто не ожидал. Сколько еще козырей припрятано у каждого героя в рукаве?

– Что. Это? – подалась вперед воительница. – Я вижу их как и Кощея.

– Наши павшие братья. Мы хороним их в море, – тихо пояснил Черномор. – Призвать их – очень тяжкое решение, Яга. Последнее дело.

К нам шла следующая волна, оставившая точно такой же строй, за ней – еще две. Когда схлынула последняя, на берегу стояли уже двести мертвых витязей.

Море успокоилось. Русалки плескались у берега, я заметил, как Глюк подошел ближе. Казалось, его не беспокоит армия мертвых: его восхищенный взгляд не отрывался от Селины.

– Плати, Черномор, – пророкотал Морской царь и навел на него свою острогу.

Отряд живых богатырей гордо вздернул головы.

Ничего не происходило, на мой взгляд. Никаких спецэффектов, волн, электрических разрядов и так далее. Я позволил себе отвернуться – посмотреть на других участников событий – и услышал, как зашипел Бальтазар:

– Чтоб мняу провалиться!

Все в отряде Черномора постарели лет на десять. Чтоб и мне провалиться. Я не слышал раньше о такой магии.

– Воины вернутся ко мне на рассвете. До тех пор – это твоя армия, которой не страшен ни меч, ни лук, ни какое-либо еще оружие. Они не чувствуют усталости. Удачи вам в войне, – улыбнулся царь и развернул раковину.

– Благодарю, владыка, – поклонился Черномор.

Борода его была абсолютно седа.

Не обращая внимания на происходящее, Яга шла вдоль мертвецов, заглядывая каждому в лицо, словно искала кого-то.

Русалки улыбались, демонстрируя свои смертоносные зубки, – их не интересовала война на суше, а вот парень – да. Глюк с ошалевшим видом стоял по колено в воде, того и гляди нырнет. Казимир бесцеремонно отвесил ему подзатыльник, приводя в чувство, и дернул на берег. Морские девы со смехом нырнули в глубину, на прощанье кинув коту крупную рыбину.

– Мои фанатки, – заурчал Бальтазар над еще живой едой. – Война войной, а ужин по расписанию.

Воительница замерла перед одним витязем, дотронулась рукой до его щеки. Он не призрак, рука коснулась пусть и холодной, но плоти. Нечто знакомое в его лице, однако с синими глазами я не узнаю, да и черты немного искажены, не живые. Мертвец не шелохнулся, не моргнул глазом. Ядвига подошла, встала рядом.

– Что такое, девочка?

– Лешка, – бесцветным голосом ответила Яга. – Вот и свиделись снова.

Воительница вдруг согнулась пополам и вскрикнула – коротко, зло. Ядвига обняла ее за плечи. Крик умолк так же резко, как раздался. Молния разрезала небо, раскат грома почти оглушил, мощный ветер зашелестел в ветвях Дуба, мне показалось, что солнце на цепи прибавило яркости. Яга подозвала ступу, крикнула коту оставаться с Казом со товарищи ждать легион бесов, а она скоро вернется, запрыгнула на борт, и мы взлетели. Я едва успел уцепиться – внутрь залез уже в полете.

Мы успели вовремя. Две армии наступали друг на друга, неотвратимо сокращая расстояние. Они могли бы видеть друг друга, но стояла ночь. У простых людей нет ночного зрения, лучники бесполезны.

– Слишком темно, девочка, – подлетела Ядвига, зависла рядом.

– Да, вы правы – нам нужен свет. Им – нужен свет.

Не теряя времени даром, Яга расколола небо разрядами и нанесла поражение в самой гуще бесовского отряда. Вертикальные молнии ударились в землю, испепеляя все на своем пути и разбрасывая строй врага. Но этого было мало, ступы спланировали вниз, к нашим, и устроились возле богатырей и Кощея.

– Я буду светить, а вы наводите на цель, – без прелюдий приказала Яга.

Никто не возмутился, чего это она раскомандовалась. Илья зычно рявкнул на лучников:

– Сотник, ко мне!

Сотник резво подскочил к командиру. Муромец объяснил ему план действий: «Молния бьет – даешь наводку лучникам, вторая – корректировка и пли в темноту». Добрыня остановил войско: лучники впереди, с Ильей и Алешей, за их спинами выстроились копейщики со щитами.

Воительница приступила к работе. Слаженные действия лучников, песня стрел, прорезающих темноту в поисках плоти. Свистящая смерть наносила урон врагу, но кому-то этого было мало. Кощей вцепился в шею коня, и Морок одним гигантским прыжком вклинился в армию противника. В свете почти непрерывных вспышек гарцевал навий конь, топча копытами первые ряды, прореженные стрелами воинов князя, а Кощей размахивал своим мечом так, будто всю жизнь этому учился. Насколько я мог видеть – лезвие отрезало рога, конечности, головы. Конь Ильи скакнул следом, приземлившись в самой гуще. Взмахнула палица – бесы разлетелись во все стороны, будто щепки. Добрыня отправил армию вперед.

Мы остались позади наблюдать и держать освещение. Морок носился в рядах врага туманной черно-красной полосой, возникая то тут, то там, внося хаос и разрушение. Его неумелый наездник казался скелетом: доспех в виде костей отражал вспышки молний, оставляя тело невидимым. Меч в руке царя упивался черной кровью. Крики, лязг оружия, раскаты грома. Рогатые снова использовали свое любимое средство – горящие бутылки, поразили Кощея – он превратился в живой факел, и Морок отступил, выпрыгнул из гущи сражения, понес седока к нам. Судя по всему, коня подобное не берет, а вот его хозяин горел как сухое дерево.

– Я с водой прилетела, – хмыкнула Ядвига. – Как знала. Ты не отвлекайся, девочка, я полечу нашего азартного коллегу.

Воительница не ответила. Мне показалось, что у нее подрагивают руки и глаза запали еще больше. Супчик на ее плече одобрительно пищал, не пытаясь лезть в драку.

Морок встал как вкопанный, пропахав копытами борозды, и стряхнул с себя поджаристое смеющееся тело. Из ноздрей коня полыхал огонь, глаза горели ярче прежнего. Ядвига выбралась из ступы с двумя бутылками воды.

– Открой рот! – приказала она, и Кощей послушно отвесил нижнюю челюсть, в процессе теряя с нее обугленную плоть. Вода полилась в горло, тлеющие и горящие очаги пламени на его теле потухли, в воздухе запахло шашлыком и дымом. Со второй бутылки начала нарастать новая плоть. Вновь обретенное лицо улыбалось.

– У тебя поврежден мозг. Теперь ты обречен на пожизненное счастье, – сказал конь.

Хозяин показал ему неприличный жест – комбинацию из еще покрывающихся плотью пальцев.

– Другого меня у тебя не будет, Жанна Д'Арк, – конь прижал копытом грудь хозяина. – Повежливей.

Ядвига фыркнула и достала еще бутыль. Процесс восстановления ускорился.

Сеча продолжалась под вспышки молний. Богатыри вошли во вкус. Илья слез с коня и голыми руками швырял бесов друг в друга, словно они пушинки. Разлетающиеся во все стороны тела иногда приземлялись на вилы своих же собратьев. Добрыня, взяв одного врага за копыто, на манер палицы дубасил им его же сородичей, Алеша развлекался, подрезая мечом сухожилия, заставляя ползать на коленях. Все смешалось: люди, кони, бесы. Я едва успевал выхватывать сцены для записи в отчете. Яга не могла бить молниями прицельно, но в этом уже не было необходимости – вражеский отряд проиграл.

Некоторые собирались бежать с поля боя, но их настигали конные воины.

Молнии сверкали чуть реже, Яга тяжело дышала. Наши добивали захватчиков – никому не удастся бежать.

Довольно легкая победа, на мой взгляд: очень много мощных героев на несколько сотен бесов. У них просто не было шансов. Нет, я не жалею захватчиков, но уверен, что с большой армией будет не так просто разобраться.

– Девочка моя, отдохни. Ты сильна, как никто из моих знакомых, но твоя сила не безгранична. Впереди нас ждет тьма и сражение до утра. – Ядвига положила преемнице руку на плечо и слегка сжала. – Они справятся сами.

Из седельной сумки коня выползла Эвтаназия, вновь обвилась кольцами вокруг шеи хозяина.

– Давай добьем врагов? – сиплым голосом предложил Кощей коню.

– Там и без тебя справятся, кости, – фыркнул тот в ответ. – Не те масштабы, чтобы развернуться. Я жду обещанные несколько тысяч – вот там раздолье. Восстанавливайся, мой ароматный.

До нас доносился лязг мечей и крики. Еще немного, и отправимся назад: там нас ждут соратники и в разы большая сила вражеского наступления.

– Ядвига, нам нужен свет, я не вытяну большую битву, – призналась Янина. – Вы же знаете, что такое солнце на цепи на самом деле?

– Знаю.

– Мы должны попробовать. Время крайних мер, как сказал Черномор.

Ядвига кивнула в знак согласия. Я вот не знаю, о чем речь. Воительница теперь темная лошадка не только душой, но и знаниями, что она получила вместе с силой. Мне остается лишь наблюдать и записывать.

– Андрей, хватит валяться, возвращаемся, у нас двадцать минут до подхода армии, – устало буркнула Яга, поднимая ступу.

* * *

Вид сверху на наши небольшие силы особого оптимизма не вселял. Казимир с Черномором выстроили воинов на приличном расстоянии от Дуба, и пламя костров осталось далеко за их спинами. Впереди – слегка светящийся синим отряд мертвых, за ними живые бойцы. По земле нас догоняет армия князя, чтобы встать плечом к плечу. Насколько я могу судить – среди людей потери не так велики, может, несколько десятков человек. Итого чуть больше пяти сотен боевых единиц. Немного бессмертных, немного очень сильных и четверо леших в древесной форме. Это против нескольких тысяч целеустремленных бесов, чей строевой шаг раздается в ночи все ближе. Горыныч не появился до сих пор.

Мы опустились возле наших командующих. Бальтазар подбежал к хозяйке:

– Как дела на фронте? Всех разнесли, Ягуся?

– Всех, котенька, всех. Но у нас проблема, которую надо решить за десять минут, а я ни в чем не уверена.

– Какая проблема, Яна? – подошел Глюк.

– Нам нужно солнце, – ответила вместо нее Ядвига. – Она не сможет долго светить молниями. Ты не сможешь помочь. И никто из вас.

– Бальтазар, оставайся рядом с Казом, – попросила Яга. – Тоха, ты уверен, что передовая для тебя сейчас лучшее место? Может быть, если мне удастся зажечь свет, множество твоих глаз нам понадобятся.

Глюк стиснул зубы. Аргументов против этих доводов у него не было.

– Уважаемый Соловей-разбойник, – обратился Каз к тихому инспектору. – Вы нужны мне на Дубе.

– На Дубе? – удивился тот.

– Да. Если бесы прорвутся, снесите их подальше. Утопите в море или еще как, но они не должны начать вредить дереву. Хотя я до сих пор не понял, какой в этом резон, – пожал плечами бес.

Неуверенность в таком огромном существе вызывала оторопь. Илья согласился, что Соловья необходимо посадить на Дуб, поскольку: «Убить его труда не составляет, ежели оружие есть и меткость присутствует. У него нет способностей, окромя свиста, и бессмертия нет». Жихан Соловейчик совершенно не протестовал и только рад был убраться повыше.

– Каз, им нужно солнце на цепи. Ты действительно не знаешь, что это, спустя тысячу лет здесь? – подняла брови Яга.

И Черномор не знал, и Соловей не знал, и подоспевший к самому интересному Кощей – тоже не знал. Морок тормозил всеми копытами разом, издеваясь над седоком, но Бессмертный был готов и через голову из седла не вылетел, удержался. Ну и парочка: конь огнем пышет, а наездник слегка дымится после первого боя.

– Это источник энергии, работающий на светлых душах. Именно они питают весь сказочный мир. Грешники попадают к вам, в пекло; никуда не годные – к Кощею в царство, а светлые – наше солнце. Как думаешь, вкус светлых душ отличается от грешных? – ровным тоном спросила воительница. – Или, может, они питательней?

Трехрогий почесал когтями череп, по-другому взглянув на солнце. Ни я, ни окружающие не усомнились в словах Яги. Сколько знаний в нее влилось в том коконе света, что окуклил гусеницу и явил миру нечто прекрасное и смертельно опасное?

– Тоха, Соловей – полетели, я вас прячу в резерв, – приказала Яга. – А мы с Ядвигой попробуем вкрутить лампочку.

– Хозяуйка, а это безопасно для тебя? – взволновался кот. – Может, не надо?

– Надо, друг мой, в темноте мы драться не сможем.

Две ступы взмыли вверх, две пары крыльев рассекали воздух за ними. По побережью на нас неотвратимо надвигалась армия рогатых. Они пели.

* * *

Крылатые уселись на самой нижней из ветвей Дуба, а мы полетели выше.

Светило в состоянии ночного покоя спряталось в ветвях, ступы зависли у сверкающей цепи, не подлетая близко к источнику. Воительница и дарительница посмотрели друг на друга, переплели пальцы и молча ухватились свободными руками за ближайшие звенья, образуя замкнутую систему.

– Надеюсь, поможет, – прошептала Янина, закрывая глаза. Ядвига сделала то же самое.

Я так боялся упустить что-то важное, старался даже не моргать. Такая честь – описывать небывалые события в Лукоморье. Это войдет в историю!

Обе Яги тихо зашептали что-то, я не мог разобрать слов. Возможно, это заклинание. Бормотание сливалось в один сплошной шепот. За нашими спинами послышались крики – враги и защитники готовы столкнуться. Темп нарастал, шепот ускорялся до шипения, где ничего не разобрать. По звеньям побежали золотые искры, расходясь в обе стороны от рук, превращая цепь в новогоднюю гирлянду и пропадая в источнике.

Первый лязг оружия, крики защитников и захватчиков смешались с ржанием коней в одну какофонию. Началось. Говорят, у людей много религий и богов, а здесь, в Лукоморье, у нас только мы и магия. Помоги нам, высшая сила.

Огоньки бежали быстрее, цепь светилась все ярче, и солнце ответило: пульсация света, вначале тусклая, как обычно ночью, усилилась. Я смотрел на это чудо и на Ягу, отдающую часть себя в этом странном ритуале. Видел, как тени глубже залегают под глазами, как еще острее становятся скулы, белеют губы. Ядвига согнулась, как под непосильной ношей, ее руки дрожали. Какую цену сейчас платят эти женщины за спасение Лукоморья? Зачем все это допустили? Либо владыки сказочного мира растеряли свою мощь и огромная корпорация управляется только страхом, либо это некий план, суть которого мы не в состоянии уразуметь.

Солнечная вспышка ослепила меня. Шар покатился по цепи, мы едва успели отлететь, наша ступа падала – воительница потеряла сознание. От удара о землю нас спасли только страусиные ноги, придуманные Казом и сработавшие как пружина, но тряхнуло будь здоров – мы вылетели вон и распластались между корней Дуба.

– Яна! – Тоха приземлился рядом, поднимая подругу, похлопывая по щекам и стряхивая мелкий сор с волос. – Очнись!

Ядвига медленно опустилась к нам, безмерно уставшая, но в сознании.

– Девочка, мы это сделали! – присела рядом, достала из-за пазухи какой-то мешочек и сунула под нос Яге. Та поморщилась и закашлялась. – Ну вот, не время отдыхать, работы много.

Над Лукоморьем взошло магическое солнце, в помощь защитникам сказочного мира. Воительница открыла глаза и слегка улыбнулась бескровными губами:

– Как говорит Бальтазар, чтоб мне провалиться. Сработало.

Несколько минут на возможность окончательно прийти в себя, минута на повторение инструктажа для Соловья – и полетели к нашим. Глюк, явно обрадованный возможностью помочь, на ходу вызывал наблюдателей со всех сторон и докладывал картинку: врагов не счесть, ими кишит все побережье, главарь наблюдает за армией издали, близко не подходит.

– Ты уверен, что это главарь? – уточнила Яга.

– Такой же огромный, как Казимир. Больше таких быков не засек, хотя сложно сказать, их слишком много. Рядом с ним рогатая девка.

Воительница скрипнула зубами. Мне кажется, кому-то точно конец этой ночью – полетят рога по закоулочкам.

Краснокожая лавина с высоты напоминала полчище муравьев, пытающихся обойти препятствие со всех сторон. Они прорывались к Дубу, напирая вперед своей массой.

Черномор и три богатыря методично рубили первые ряды нападающих, пробиваясь вглубь. Конница князя рассредоточилась по сторонам, пытаясь не допустить взятия наших в кольцо, но враги напирали, так и норовя пробиться к приметной мишени – нашему военачальнику. Тут и там взлетали вилы, одни воткнулись аккурат перед копытами Казимира, он, не моргнув глазом, отправил оружие сородичам обратно, пронзив сразу двоих одним махом. Рогатые головы нанизаны на вилы, как мясо. Бесы упали и были затоптаны своими же. Военачальник без доспехов, все в той же одежде, как появился, если попадут – не поздоровится. Наверное, нет его размера в сказочной стране.

Громоподобные выкрики нашего военачальника долетали до ушей сражающихся богатырей, принимались командирами, и, судя по всему, они все-таки доверились ему, без раздумий дублируя приказы своим людям. Черномор направлял отряд мертвецов односложными приказами, и они шли сквозь врагов, как нож сквозь масло, прорезая ряды, не замечая ударов, падая и тут же вставая. Скупые синхронные движения: каждый удар попадал в цель, бойцы одновременно заносили руку, будто связанные одним мозгом. Четыре шеренги по пятьдесят – их строй нерушим. Дружно повернулись влево и пошли на врага, сияя своими синими пустыми глазами. Оружие бесов не в состоянии остановить умертвие. За ними, как за щитом, шел живой отряд. Вокруг разлеталась черная кровь рогатых.

Лешие раскидывали нападающих мощными ударами стволов-ног, а Кощей не делал ничего. Морок стоял, опустив голову, и дико вращал красными глазами, царь в недоумении ходил вокруг него. Что происходит?

Мы приземлились рядом. Бальтазар кинулся к хозяйке, внимательно заглядывая в лицо.

– Рыжуля, спасибо! – Казимир указал на источник света и сверкнул зубами. – Из тебя выйдет электрик.

– Андрей, что с Мороком? – Яга подошла ближе, настороженно глядя на говорящего коня.

– Я почем знаю, он молчит, – развел руками Бессмертный.

– Я чую, – выдохнул конь.

– Кого? – уточнил кот.

– Старого хозяина.

Новость с эффектом разорвавшейся бомбы, заглушившей даже шум сражения. У нас сейчас две Яги и два Кощея? Куда мир катится… Нынешний хозяин Морока недовольно всматривался в армию бесов, обе Яги переглядывались, а Казимир обрадовался:

– Вот как они ходят! Я очень рад, что вы двое ни при чем, – он улыбнулся Ядвиге. – Тоха! Тащи своих пернатых шпионов, надо найти гада.

Глюк закатил глаза – над полем битвы полетело еще больше наблюдателей.

– Это что же получается, – возмутился Андрей, – а контракт? А собственность? Я этого так не оставлю. Если он заявился вернуть свои права, то мой контракт можно считать недействительным. Я что, напрасно умирал? Кто мне восполнит потерю человеческой жизни?

Эва на его шее злобно зашипела на всех.

– Так если у них есть Ключ, зачем они на меня напали с целью склонить к сотрудничеству по-хорошему либо по-плохому? – спросила воительница.

Да, мне тоже интересно, что это было.

– Рыжуля, ну ты даешь! – хмыкнул Казимир. – Два Ключа всяко лучше одного – больше возможностей. С одним-то не набегаешься всем открывать туда-сюда.

Яга возмущенно смотрела на веселящегося беса. За всеми этими разговорами мы потеряли бдительность, и, если бы не рефлексы боевого кота, со своей человеческой жизнью рассталась бы и Яга. Летящие в нее вилы заметил только компаньон и прыгнул на перехват, захватывая древко пастью. Мы даже испугаться не успели. Трехрогий похвалил кота и швырнул оружие обратно с такой силой, что намертво пригвоздил каких-то бесов друг к другу.

– Нет нигде среди рогатых человека, – доложил Тоха. – Зато есть Ключ.

– В каком смысле? Он не работает без хозяина, – поднял голову Морок.

– Он не совсем без хозяина. Короче, на шее того бычары висит отрубленная человеческая кисть с зажатым в ней Ключом. Типа кроличьей лапки, только людская.

Кощей разразился безумным смехом и взобрался в седло:

– Давай, конь, все веселье пропустим! Твой бывший хозяин не совсем здесь, а частями!

И Морок черной молнией прыгнул в самую середину вражеской армии, орудуя задними ногами по телам врагов, мощными ударами ломая кости. Запел песню смерти и меч Кощеев – головы летели во все стороны. Глюк сообщил, что нигде не видно никакого другого оружия, кроме вил и мечей. Бутылок больше нет.

– А где сам старый Кощей? Если Ключ работает, значит, он жив, – развела руками Ядвига.

– А давайте спросим, – прищурила глаза воительница. – Каз, если убить командующего, армия прекратит наступление?

– Нет, но справиться с ними будет проще – тактики никакой.

– Тогда давай потолкуем. Бутылок с огнем нет – избе не так опасно. Я позвала свою, – деловито сообщила Яга. – Прокатимся, развеемся, а то чего это он в стороне стоит наблюдает.

Но планы пришлось отложить. Внезапный ураганный ветер свалил нас с ног, свист заложил уши. Казимир схватил женщин в охапку, чтобы не унесло, а я вцепился в ноги ступы, словно вросшей в землю. Не видел, что происходило с другими: голову было не повернуть. Сквозь почти закрытые глаза я наблюдал, как в нас летели ветки, камни, тела врагов. Это Соловей свистел на Дубе, значит, конницу затоптали и прорвались к древу. Я не мог сделать вдох, перед глазами появились разноцветные пятна, слух пропал.

Понимание того, что Соловей-разбойник больше не свистит, пришло не сразу. Я лежал на земле, мертвой хваткой вцепившись в ступу, мог спокойно дышать, и меня не подбрасывало порывами ветра – это прояснило сознание. Встал, огляделся: возле Дуба врагов не видно, а вот позади нас множество рогатых, чьи бездыханные тела перемешались с павшими конями армии князя. Копытным зелье не давали. Передние ряды врагов поредели, но о победе речи быть пока не могло – наших, княжеских, изрядно побили. Глюк выкопался из-под нескольких тел, потирая шею, и, шатаясь, пошел к нам. Я не сразу понял, что у него одна рука прозрачная. Что это с ним? Рядом зашевелилась куча снесенных ураганным свистом вражеских тел – появился кот.

– Да где же проклятый Горыныч! – закричала Яга, сбрасывая с себя ручищу Казимира.

Нет его, рептилии равнодушной. Зато к нам, не разбирая дороги, неслись две избы, прямо по мертвым и живым телам. Огромные лапы давили без разбора – кто не успел отскочить, виноват сам. Справедливости ради должен заметить, что из наших под лапы попали только павшие люди из армии князя. Насколько я могу судить с такого расстояния, конечно.

Обе стороны отошли от неожиданности, и битва возобновилась с новой силой. Лешие отбрасывали особо шустрых бесов назад, Черномор с отрядами прорывался все дальше, богатыри и Кощей рубили головы.

БТР Изольда встала возле нас, за ней изба Ядвиги. Лапы у обеих заляпаны черной кровью – потоптались по захватчикам.

– Тоха, что с тобой? – указала на его руку Яга.

– А, это? Щас починим, – криво ухмыльнулся маг и поднял конечность вверх. На зов прилетело штук пять голубей, на скорости врезаясь в его тело и пропадая. Рука снова стала рукой.

Запчасти.

На крыльцо избы вышла взъерошенная Бастет:

– Что тут у вас происходит? Изольда как припустила с места, меня чуть в окно не выбросило.

– Прокатимся, Трикс! – весело крикнул Бальтазар.

Казимир попросил Ядвигу и Тоху оставаться возле Дуба – и за Соловьем присмотреть, чтобы не «сняли», и отпор дать, если что. А мы загрузились в избу и прыжками понеслись прямо по врагам, к тому месту, где стоял военачальник противника.

Под домом мелькали вражеские силы, раздавался чавк, треск и крики на незнакомом языке, в стены втыкались вилы, несколько окон разлетелись вдребезги, и оружие воткнулось внутри, чудом никого не зацепив. Каз выдернул одни вилы для себя и хмыкнул: «Спасибо». БТР неслась по полю точно к цели.

Нас не то чтобы ждали, но сильно не испугались. Забегая вперед, скажу – очень зря. Вражеский главнокомандующий в компании той самой краснокожей девицы, что мы встретили однажды ночью, вокруг свита из десятка бесов. Наш Казимир на фоне бронированного великана выглядит не столь впечатляюще. Вот бы ему такие доспехи: поверх кожаной одежды черный панцирь с чеканным узором, закрывающий грудь и спину. Шипастые наплечники, подкованные копыта, в ножнах на боку меч. Кончик хвоста закован в металл, выглядит как острый длинный шип. Надменный взгляд, испещренная шрамами кожа. И на шее трофей – рука с Ключом, как и сказал Глюк.

Бесовское пушечное мясо в нелепом снаряжении никак не соответствует высшему составу. Солдаты рядом приготовились к атаке, удобнее перехватывая вилы и окружая избу. Яга вышла на крыльцо и пренебрежительным жестом раскидала бесов по сторонам – только копыта в воздухе сверкнули. Демоница прошипела нечто злое, командующий ухмыльнулся.

– Прикройся, того и гляди из лохмотьев вывалишься, – сказала ей Яга, явно намекая на скудную одежду жительницы третьего уровня.

Наверное, она привлекательна, мне сложно судить о таких вещах. У летописцев, например, вообще женщин нет. Краснокожая ехидно улыбнулась.

– Давно не виделись, – на крыльцо вышел Каз, и изба опустилась, спуская вниз всех нас.

– Неназываемый! – голос противника тяжелый, сиплый, властный. – Как смеешь ты являться передо мной?

– Посмотрите, какая важная курица! – хмыкнул наш бес, нисколько не смутившись. – Это ты в моем мире и явился без приглашения. Зачем пожаловал?

Противник явно не ожидал подобного обращения, это попросту не укладывалось в его голове. Возможно, словесные обороты не понял, поди их, бесов, разбери.

– Он не должен вообще с тобой говорить! – взвилась женщина. – Ты – ничто! Как тебе быть пустым местом, приятно побывать в моей шкуре, изгой?

– Понятия не имею, о чем ты. Я живу припеваючи, ем вдоволь, а ты, смотрю, как была принеси-подай, так и не доросла до кормушки. – Казимир осмотрел ее с головы до копыт, лукаво прищурив синие глаза. – Хотя еще неплохо выглядишь. Но между нами давно все кончено, ты справедливо отомстила, разве нет?

Вместо ответа последовал короткий приказ на бесовском языке от главаря, совершенно истеричный вопль от дамы, и охранники кинулись на Ягу и Казимира. Молнии ударили без предупреждения, я даже понять ничего не сумел: солдаты и демоница превратились в груду костей. Воительница вздохнула и с невинным видом посмотрела на друга:

– Прости, Каз, что убила твою бывшую, но она раздражала. Теперь мы можем с ним поговорить о Кощее, да побыстрее? Там наши люди гибнут. Супчик, принеси мне женский череп, пожалуйста. Ядвига подала мне чудесную идею – делать из них кашпо для цветов.

Мыш спорхнул с ее плеча и, как ни странно, смог поднять и спокойно донести такой тяжелый груз. Новая приобретенная в коконе способность открылась, не иначе.

Вражеский военачальник, задохнувшись от возмущения, выхватил клинок. Даже в такой напряженной ситуации я не мог не заметить, какое прекрасное и совершенно чужеродное оружие: неизвестный красный металл с перламутровым отливом и изящными изгибами лезвия. Но мы отвлеклись, произошедшее привлекло внимание, и на помощь командующему уже спешили другие солдаты.

Бальтазар выпрыгнул из избы и встал рядом с хозяйкой, злобно щелкая зубами.

– Не торопись на тот свет, скажи: где Кощей? – спокойно спросил Казимир. – Все остальное мы уже поняли или домыслили.

Я не ожидал от противника болтливости, но просчитался. Возможно, его распирало самодовольство или какие-то другие мотивы, но он снизошел до диалога:

– Этот субъект полагал, что может просто так разгуливать по нашему миру. Явился и давай ходить, рассматривать. Очень скучающий тип, хотел перемен, переворота, с радостью пошел на контакт и подготовил нам укрытие для захвата сказочного мира и, самое главное, – вашего солнца. – Черный язык скользнул по губам совершенно недвусмысленно. – Разумеется, потом, когда мы освоились, хозяин Ключа стал нам не нужен. Убить его мы не смогли, но выход нашли, как перемещаться без его милости. Жаль, еще Ключей не добыли.

– И ничего не добудете, – сказал Казимир. – Это моя земля, я не позволю. Предлагаю поединок по правилам. Реванш.

– Ты не можешь бросать мне вызов. Ты уже изгой, лишенный даже имени, – презрительно сплюнул в его сторону собеседник. – Я отбил тебе рог, я сжалился над тобой, но, вижу, зря.

– Я – Казимир Трехрогий! И я с гордостью ношу это имя. А ты сейчас на моей земле! Откажешься – Баба Яга тебя испепелит, и дело с концом, а твои воины увидят, как трусливо и недостойно ты пал от руки женщины! Позор на твою семью до конца времен, не будет ей места в третьем уровне и нигде больше, – со спокойной улыбкой посулил мастер своему врагу.

До нас донесся свист Соловья и мощный порыв ветра, но мы слишком далеко, чтобы это убило главаря и его подмогу. Наши защитники отбивают очередное нападение, а мы здесь время теряем. Кажется, Бальтазар был того же мнения. Он исчез и появился возле командующего, в воздухе мелькнула мощная лапа, удар, хлынула черная кровь из ран на изуродованном лице – когти распороли плоть до кости. Бес взвыл, хватаясь за лицо, а кот снова исчез, чтобы появиться на крыльце.

– Да тебя даже домашний питомец может победить, какой ты военачальник? – издевался Казимир. – Как был тупой, болтливый гордец, так им и остался. Не тебе вести армии в наступление, ты дальше своего носа не видишь!

– Где Ключ? – прохрипел противник, обшаривая себя. Не было Ключа на шее, зато рядом с Исчадием проявилась Бастет, перед ней лежала рука Кощея. Какой интересный тандем вышел из хвостатых – один отвлекает, вторая крадет.

Каз поудобнее перехватил оружие, все еще ожидая честного реванша. Противник явно не собирался давать такой шанс, видимо, бесовские законы совершенно однобоки или он не хотел допустить даже небольшой вероятности поражения от изгоя. Подмога примерно из полусотни бесов наконец добралась до нас, полетели вилы, кот бросился в атаку. Яга раскидывала солдат, кот мерцал там и тут, за ним тянулся след орущих созданий: у кого не хватало руки, у кого ушей, кто лежал, зажимая хлюпающее распоротое горло. Исчадие умел драться и делал это прекрасно, когда никто не управлял его телом. Прекрасно и смертельно жестоко.

Он появился рядом с Казом и выплюнул ему под ноги оторванную руку с зажатым мечом:

– Покончи уже с ним, хватит! Времяу уходит! – и исчез, чтобы оторвать кому-то голову.

У Яги от усталости тряслись руки, но она расшвыривала противников и насылала молнии из последних сил. Бастет скрылась в избе, утащив с собой Кощееву часть, Изольда вскочила и принялась за свое любимое дело – пинки. Мыш улетел с котом, садится на головы и обездвиживает звуком. Я видел, как новые силы бесов бегут на нас.

Казимир оглянулся кругом, серный дым повалил из ушей. Он больше не просил поединка: отбросил вилы и пошел в наступление, ничем не защищенный и вооруженный лишь коротким для него мечом. Двое схлестнулись. Обозленный вынужденной битвой противник наносил удары, мечи высекали искры. Два громадных воина с равными физическими силами, перевес противника в виде отличного вооружения снизил своим нападением Бальтазар. Сейчас стало видно, что главный враг лишился одного глаза от удара лапы и теряет над собой контроль. Его хвост-оружие так и норовил попасть Казимиру в лицо, выколоть глаза, множество раз ужалил или рассек кожу, превращая одежду в лохмотья. Черная футболка впитывала черную кровь. Наш военачальник сохранял ледяное спокойствие. Несмотря на ничем не защищенное тело, он яростно рубил, почти не уворачиваясь от ударов. Я видел, как он делал попытки захватить хвостом ногу противника. Несколько глубоких ран от меча уже украсили его тело, но силы, совсем недавно полученные от свежих душ, поддерживали его энергию. Оружие врага скользнуло по рогу Казимира, высекло искры, но не навредило.

– Я надругаюсь над твоим трупом – отрублю все рога и сделаю из них кубки! – заорал раздосадованный нападающий.

Трехрогий молча отбивал удары и медленно наращивал темп.

Взгляд внимательный, сосредоточенный, движения скупые, ничего лишнего. И вот его меч удачно входит в бедро противника и проворачивается. Ужасная рана. Враг упал на одно колено, Казимир отошел, зачем-то дал ему подняться, играл, наверное, как кот с мышью. Черная кровь хлестала на землю, он подволакивал ногу, не в силах наступить на копыто, хвост теперь в качестве поддержки. Я наблюдал картину массовой драки и не хотел представлять, что делается там, дальше по побережью. Снова скрестились клинки военачальников, пел металл, красные искры летели во все стороны. Я отвлекся на Ягу и с ужасом понял, что ее захлестывает первобытная ярость, как тогда, в момент рождения. Бледная, растрепанная, с безумными глазами отбивала она атаку врагов, старалась не задеть своего кота, мелькающего тут и там. Его прекрасные доспехи заливала черная кровь. Они оба были – исчадия.

Казимир ускорился, он наносил рубящие удары по корпусу, норовя попасть в шею или отрубить руку, противник уходил в глухую оборону, теряя силы вместе с кровью, что лилась из бедра.

Он оступился. Меч Казимира взлетел в последний раз, и покатилась отрубленная голова.

Нападающие бесы взвыли и усилили натиск. Яга закричала.

Нет, только не это! Только бы никогда больше не слышать ее криков! Ветер хлестал со всех сторон, молнии сверкали, и вдруг поле боя там, у Дуба, застлал серый туман, а в нем появился темный силуэт величиной с динозавра с тремя головами. Взмахнули гигантские крылья, разгоняя пелену, и пыхнуло пламенем во все стороны! Вместе с огнем полетели над побережьем крики сгорающих заживо. Горыныч все-таки появился! Лучше поздно, чем никогда. Я увидел древнего своими глазами, даже не верится. Надеюсь, наши не попали под огненную стихию.

Воительница ничего не видела, эмоциональный штопор затмил ее разум, она продолжала кричать и бить снова и снова. Но что это? Возле Изольды приземлилась Ядвига. Аккуратный пучок растрепан, в глазах страх, она с потрясающей для ее возраста ловкостью выпрыгнула из ступы и подбежала к Яге.

– Яночка! – Та не реагирует на внешние факторы. Казимир пытался подойти, но видно, что опасался. Кот носился среди бесов. – Девочка, очнись, подмога пришла! Горыныч здесь, мы победили!

Никакой реакции. Ядвига встала прямо перед лицом воительницы и обхватила ее голову ладонями, глядя в глаза, что-то шептала, и чудо случилось – молодая Яга опустила руки и замерла.

Дым от огня Горыныча дошел до нас, окутал, принес запах горелой плоти и победы, где-то вдали не умолкали крики и рев неукротимого пламени из трех голов одновременно, а две Бабы Яги не видели никого и ничего, стояли посреди хаоса, словно скала в бушующем море. Руки Ядвиги светились теплым солнечным светом, он проникал в голову Янины и исчезал, краски вернулись к ее лицу, взгляд прояснился. Старушка обняла ее, непонятное свечение из ее рук ушло в тело девушки. Бальтазар сел рядом, черная жижа капала с него на землю; возвратился на любимое плечо Супчик, все успокоилось на этом участке битвы.

– Ядвига, не надо, что вы делаете! – услышал я потрясенный шепот воительницы. Вторая Яга что-то ответила, но слов не разобрать.

– Ни черта ж себе! – присвистнул Казимир, глядя вдаль на пылающую равнину.

Пока я отвлекся, он снял доспехи с поверженного врага и пристроил на себя, повесил на бок красный клинок, а в руки взял отрубленный рог. Совершенно другой вид. Военачальник во всей красе.

– Давай, девочка, уходим к нашим, к Дубу, – ласково сказала Ядвига и повела покачивающуюся от слабости воительницу в избу.

Сама она при этом выглядела изможденной. Не знаю, что она сделала, какие силы отдала ради преемницы, но смутное беспокойство шевельнулось у меня в груди. Казимир и кот зашли следом. Я оглянулся – в нашу сторону продвигался все тот же нерушимый строй мертвых богатырей, методично добивая растерянных бесов. Изольда бодро потрусила к Дубу.

Змей Горыныч производил зачистку местности, не двигаясь с места. Он настолько огромен, что может сжечь все в радиусе полутора верст, просто поворачивая шеи. Мы обогнули его сзади, едва избежав участи стать кучей золы, и встали у корней древа. Дышать было практически невозможно – едкий дым разносился окрест, проникая во все щели. Намочили какие-то тряпки и сделали импровизированные фильтры, коты и Супчик чихали не прекращая, одному Казимиру было нормально, судя по всему.

Изба опустилась, выпуская нас.

Остатки наших защитников стояли, сидели, лежали между корней древа. Слышались стоны раненых. Из коней в живых остались только богатырские и Морок. Кощей мрачно смотрел на побережье, веселье закончилось. Светлые волосы превратились в грязные сосульки. Соловей-разбойник похудел в два раза – одежда мешком висит, я сначала даже не узнал его. Рядом с ним сидел заклятый враг – Илья Муромец, и они на двоих ели краюху хлеба. Отряд Черномора из живых изрядно поредел. Я насчитал двенадцать бойцов, не считая Михаила Юрьевича. Добрыня и Алеша о чем-то с ними говорили. По пляжу дружным строем приближались умертвия, срок их службы вышел.

Горыныч больше не жег, он ворошил лапами пепел в поисках несгоревших трупов.

Солнце на цепи тускнело, приближался рассвет.

Бастет сновала между людьми:

– Антон! Антон!

К ней присоединилась и Яга, прихватив руку старого Кощея. Все еще шатаясь от крайней усталости, она обеспокоенно разглядывала выживших в поисках друга. Казимир быстро шагал между ранеными, уходя все дальше, приближаясь к змею, где в опасной близости к гибели сидела тройка леших.

– Здесь он! – услышали мы их охрипшие голоса. – Его завалило.

Яга и Баст бросились туда, где Казимир расшвыривал кости и пепел. Под всем этим нашелся Глюк, вернее, то, что от него осталось, – прозрачные очертания человека.

– Что случилось? – вскрикнула Яга.

– Когда появился Горыныч, многие попали под раздачу. Он сжег разом всех – и своих, и чужих, – пояснил Бююрчи. – Ваш друг превратился в голубей, но не смог улететь – стаю спалило одним махом.

– Ничего, сейчас найдем запчасти, – пробурчала кошка, пока Казимир отряхивал с Глюка золу. Тот закашлялся и сел. Странное зрелище, конечно, – прозрачный человек.

В воздухе послышалось хлопанье множества крыльев, и голуби по одному врезались в тело Глюка, исчезая внутри, наполняя плотью. Яга облегченно выдохнула. Он в порядке.

– А где Федор? – пересчитав леших, спросила Яга.

Егеря потупились.

– Не успел уйти, когда Горыныч появился. Вот, где-то здесь наш друг, – Джурык ссыпал на землю золу. – Двум смертям не бывать, хозяйка.

Яга пробормотала «мне очень жаль», вскочила на ноги и побежала к змею, примерцал Бальтазар и затрусил рядом. Его доспехи покрыты смесью крови и пепла, и сам он припорошен, не черный, а серый.

– Ягуся, там Ядвига… – начал он.

– Знаю, – грустно ответила та. И закричала, задрав голову вверх: – Горыныч!

– Ш-што? – откликнулась левая голова, опуская морду к ней, обдувая дымом из ноздрей.

– Где ты был так долго?

– Я приш-шел вовремя. Мы договорилис-сь.

– Ты сжег защитников!

– Сопутствующ-щий урон.

Говорить с ним бесполезно, похоже, ему плевать на всех, и Яга это понимала.

– Сможешь сжечь это?

Она положила перед мордой Кощееву руку с Ключом и отошла подальше.

Горыныч с удивлением уставился на конечность. Холодные змеиные глаза разглядывали, ноздри втягивали запах, он не задал вопросов и открыл пасть. Казимир дернул Ягу еще дальше, спрятал за спину и внимательно смотрел на прицельно выпущенную струю огня.

Ключ-от-всех-миров, цел и невредим, лежал в кучке золы.

Яга подняла его и повесила на цепочку к своему. Первые лучи восходящего солнца появились над морем, мимо нас шел отряд мертвецов. Дружный строй направлялся к пляжу, откуда появился этой ночью.

– Горыныч, кто владеет Лукоморьем и как их найти? – спросила воительница.

– Ты с-сама с-скоро узнаеш-шь. Я не с-скажу. Они ждут.

Великий Змей и Баба Яга смотрели друг на друга. Я ждал, что она снова взорвется от злости, но нет. Только вздохнула:

– Я найду твоих детей. Уговор есть уговор, хоть ты и появился в самом конце. Спасибо за помощь.

Яга отвернулась и отправилась к Дубу, мы потянулись следом.

Лешие и Глюк с Бастет тихонько шли рядом. Сил не осталось ни у кого. Все, кто мог стоять и ходить, выстроились в коридор, сквозь который проходили морские богатыри. Четыре шеренги по пятьдесят, и живые молча отдавали им честь. Яркий диск солнца поднимался, а павшие строй за строем погружались в воды, сменяя свое голубое свечение на золотой блеск чешуи. Позади нас хлопали необъятные крылья Горыныча, поднимая ветер, на его потоках уносился вслед бойцам пепел победы.

Богатыри навсегда скрылись в водах, Горыныч исчез так же, как и появился, маленький лагерь выживших встречал рассвет нового мира. По-старому быть уже не может.

Ядвига сидела под древом, глядя на небо со спокойной улыбкой. Яга села рядом, взяла старушку за руку и переплела с ней пальцы, другой рукой закрыла ей глаза. Только сейчас я понял – дарительница отдала последний дар и ушла.

– Летописец, ты здесь. Появись, – приказала Яга.

Я появился. Она внимательно посмотрела на меня, вздохнула, покосилась на старушку и грустно улыбнулась ей.

– Передай в своем отчете послание руководству. Скажи им, что я приду. Где бы они ни были, кто бы они ни были, я переверну весь этот мир и найду. Всего этого могло не быть: потерянные жизни моих друзей, защитников, моего кота. Я приду и спрошу за каждого из них. В какие бы игры они ни играли, им придет конец. Думаю, Ядвига уже нарушила их ход, отдав мне свои способности, всю себя без остатка, а я закончу начатое.

Я записал – и поверил каждому сказанному слову. Яга поднялась, посмотрела куда-то вправо, смахнула слезу:

– Пойдемте, Ядвига Лукерьевна, я приготовлю вам баньку.

* * *

Янина работала до самого вечера, провожая души, и между делом варила восстанавливающие зелья для раненых и накладывала повязки. Знания дарительницы в ней позволяли не заглядывать в книги, только изредка коты подавали голос, внося небольшие поправки. Бальтазар в обычном кошачьем размере, доспехи грудой свалены на крыльце, их от нечего делать почистил Казимир.

Кощей, Соловей, Глюк, все оставшиеся богатыри, лешие и выжившие воины князя сидели вместе, тихо переговариваясь. Апатия витала в воздухе, скорбь еще не пришла.

Итого потерями: одна Баба Яга, один леший Федор, пятнадцать богатырей Черномора и почти двести человек из армии князя.

Вечером Яга сказала, что избушка Ядвиги больше не живая, ее дух ушел вместе с хозяйкой. Затем велела достать сундук с наследством и подготовить погребение. Тело дарительницы на закате дня с почетом положили внутрь избы, и Казимир поднес факел.

Богатыри пели прощальную песню.

Соловей улетел домой, Кощей взобрался на молчаливого Морока и ускакал, ни с кем не попрощавшись. Возле Дуба сидели Каз и Яга.

– Ты хочешь уйти? – вдруг спросила она.

– Не очень, но мне необходимо. Третий уровень остался без главнокомандующего, надо отвлечь их и заварить кашу внутри, чтобы не лезли сюда. По возможности найти остальные части Кощея и уничтожить. Но его душа в игле, и тебе бы стоило ее найти для верности. – Он помолчал немного и добавил: – Я теперь спокоен за тебя, твоя энергия больше не темная, Ядвига погибла не напрасно. Держи баланс, рыжуля, ты безмерно крута. Я счастлив тебя знать.

Он обнял Ягу, осторожно сжимая своими ручищами, и в этом объятии не было и намека на романтику – так обнимаются друзья. Он попрощался с Тохой и даже Баст, пожал лапу Бальтазару.

Яга достала Ключ и открыла проход.

– Когда и как ты вернешься? – спросила она.

– Когда – не знаю. Как? Колодец Душ работает, как и прежде.

Казимир Трехрогий, мастер по ремонту метел и наш военачальник, шагнул в красный портал не оглядываясь.

* * *

Маленький летописец давно перестал трястись, зачитывая столь долгий отчет, но в горле пересохло и шея затекла смотреть в пол.

– Надо было убить ее. Ядвига нарушила весь замысел, – зло прошипел первый голос. – Когда они спелись и никто не заметил? Новая Яга должна была остаться неукротимой воительницей.

– Теперь ничего не поделать, – ответил ей второй. – Пусть будет как будет. Яга идет к нам, а мы ждем ее. Так должно быть.

– В основном все сработало как надо. Они вспомнили о своих силах, вспомнили, кто они есть, застою Лукоморья придет конец, и сказки оживут, – подвел итог первый.

– Иди, малыш-летописец. И не смей оборачиваться, иначе умрешь, – велели два голоса одновременно.

И он почти бежал из этого мрачного места, шустро перебирая короткими ножками. Проскользнул в открытые двери и оказался в своем кабинете, совершенно не понимая, почему ему страшно и за окном ночь. Он не помнил ничего.

Как обычно.

* * *

Всем привет.

Я знаю, от меня почти нет никаких новостей, кроме тревожных, но я обещала вернуться, если Лукоморье не падет. Значит, мы выстояли. Мне потребовалась неделя, чтобы найти в себе силы снова открыть ноутбук.

Много событий произошло, я не в силах их описывать. Честно говоря, меня посещает мысль попросить записи у своего летописца, посмотреть на произошедшее его глазами, потому что восстановить всю картину целиком я не могу. Бардак в голове абсолютный. Обрывки воспоминаний и образов, горечь утраты. Мы понесли невообразимые потери.

Ядвиги больше нет, я осталась одна. Моя подруга, единственная в этом сказочно-страшном мире, ушла героем, перед смертью передав мне энергию дарительницы. Кажется, только это удержало меня на краю пропасти, привело в равновесие мой внутренний мир, сгладило хаос воительницы и не дало впасть в буйство. Я не знала, что способна на такую ярость. Ядвига умерла, спасая меня от тьмы, и я не могу, не имею права наплевать на этот дар. Я буду его беречь.

Оказывается, нападение бесов на сказочную страну – дело рук предыдущего Кощея, и этот гад до сих пор жив, но заперт где-то в преисподней. Его Ключ теперь у меня.

Казимир отправился домой, закончить некоторые дела, я не знаю, когда он вернется. Очень скучаю.

Следующая моя цель – найти тех, кто владеет бездушной машиной под названием ООО «Лукоморье», и я не остановлюсь, пока не посмотрю им в глаза.

Впереди нас ждут новые открытия: я отправлюсь бродить по пустоши, искать кладку Горыныча, возможно, присмотрю за Кощеем, чтобы не опух от скуки, как предыдущий, если повезет, найду иглу старого Кощея и уничтожу его душу и Ключ.

А сейчас нам необходимо отдохнуть. Я сдам сессию и отправлюсь в теплые страны. Знаете, у меня есть совершенно приземленная мечта: пляж с белым песком, океан, полное безлюдье, пальмы на берегу, и одна из них должна быть наклонена к земле, как в рекламе шоколадки. Банально? Ну и пусть. Это Моя неоригинальная мечта. Я планирую ее осуществить и писать вам заметки из этого рая.

Нам необходимо восстановить силы, иначе мы выгорим и сойдем с ума.

Тоха осваивается в лавке Казимира, теперь он мастер по метлам. Трехрогий оставил ему бизнес и квартиру на время своего отсутствия. Я рада за друга, но мы каждый день ждем, когда вернется Каз.

А вчера случилось неожиданное. Мы с Бальтазаром вышли погулять вечером и столкнулись у подъезда с одним человеком. Дворником. Он мел тротуар, напевая под нос песенку. Таким знакомым повеяло от него, что я замерла и присмотрелась.

– Дядя Миша?

Серьезно, это же дворник из моего двора в моем родном городе. Я его десять лет знала.

– Магистр Ворлиан? – в свою очередь, удивился кот.

Что? Какой магистр? Это дядя Миша, внешность та же: нос картошкой, маленькие веселые глаза под широкими бровями, взлохмаченные русые волосы, большие обветренные руки, сжимающие метлу. Я всегда с ним здоровалась, иногда мы даже говорили ни о чем.

– Здравствуй, Янина! – тот же голос. – Бальтазар прав, я – Ворлиан, извини за маскарад. Принес тебе подарочек.

Он щелкнул пальцами, и у его ног появилась переноска с котом.

– Это Изумруд. Ядвига ведь оставила его тебе.

Я только хлопала глазами, ничего не понимая. Магистр из Лукоморья присматривал за мной десять лет? Все случившееся – не случайность, значит?

– А почему он белый? – осторожно уточнил кот.

– Он не белый, он седой. После смерти хозяйки таким стал.

Ворлиан как ни в чем не бывало продолжил мести тротуар, попутно рассказывая мне крайне замысловатую историю, как он и несколько доверенных лиц узнали о пророчестве и сделали все, что в их силах, для помощи мне. Он, Ядвига, Казимир и Ялия, с которой я еще не встречалась. Добавил, что им очень жаль, что со мной и Бальтазаром такое случилось, и что я могу рассчитывать на их помощь в дальнейшем. С усмешкой погрозил пальцем невидимому летописцу, чтобы не вздумал в отчет писать эти факты, и испарился вместе с метлой.

Я забрала Изумруда, и вот мы сидим теперь впятером: я, коты, Гомер и Супчик, – и пытаемся осознать произошедшее.

А путевку я уже подобрала, день рождения встречу на пляже.

Ждите открытки.

Бонусные главы

Маленькая радость ведьмы

Метла летела неровно.

Ядвига Лукерьевна меланхолично думала, что стоило бы заменить хвостовую часть – прутья веника повыпадали, и, как следствие, упали скорость и маневренность. Надо бы записаться в сервис на выходных. Сложность состояла лишь в очереди на ремонт. Единственный мастер по изготовлению и ремонту метел остался без подмастерья и просто не успевал обслуживать клиентов. И без того горький характер беса третьего уровня преисподней Казимира Трехрогого от данной ситуации не улучшился, однако клиентура стойко терпела его сквернословие и буйство.

Эх-х… Вообще пожилая ведьма хотела себе новую модель – как у Гарри Поттера, но Казимир, заслышав предложение о расширении модельного ряда, застучал копытами, и серный пар повалил из его лохматых красных ушей.

– «Нимбус-2000»? «Молния»? Да вы в маразм впали, Баба Яга! Сидите себе на пенсии, не знаете, чем и заняться! Вон с другими катайтесь ранним утром на общественном транспорте да очередь в поликлинике занимайте, а не апгрейды моим моделям выдумывайте!

Ну, ничего, еще пара веков у Бабы Яги точно впереди, тихонько и до метел дойдет прогресс. Глядишь, и полетает с ветерком, обгоняя самолеты, хе-хе…

Канун Самайна выдался промозглым и туманным. Старенькая мантия пропускала зябкий ветерок, заставляя ежиться и кутаться в капюшон, надвигать выцветшую шляпу ниже на лоб. Ядвига Лукерьевна имела вид весьма затрапезный и унылый: седые волосы развевались из-под шляпы немного неряшливо, подчеркивая все морщины на шестьсотдвадцатидвухлетнем лице, набойки на сапогах тоже следовало заменить. Однако все это было вовсе не от того, что у нее не было денег, совсем наоборот. После пятисот пятидесяти лет службы штатной Бабой Ягой пенсия у нее была очень достойная, избушка с отличным ремонтом и вообще достаток.

Настроения у нее не было.

Ничего не хотелось старушке: ни новой мантии, ни шляпы, ни сапог, да даже ремонта метлы, честно говоря, ей не хотелось. Тоска снедала ее изнутри, заставляя пролетать мимо магазина «Мантия и аксессуары для колдовства», мимо сапожника, мимо парикмахерской и прочих благ. Все от того, что там обязательно надо будет с кем-то разговаривать, а Ядвига Лукерьевна не хотела. Не хотела делать вид, что все хорошо, улыбаться и приветливо кивать, обсуждать погоду и налог на полеты, урожай мухоморов и прочее, прочее, прочее…

Одиночество поселилось в ее избушке и душе – у Бабы Яги умер кот.

Верный друг и помощник, мурлыка, охранник… Колдовские коты живут долго, но не вечно, всяко меньше хозяев. Пришел срок и для Люциана…

Год минул и еще немного, как она одна.

Скрытая чарами, на «чихающей» метле, в прохудившейся мантии, летела сквозь туман фигура. Куда? Она и сама не знала толком.

Был очень поздний вечер, в городе погасли окна, витрины магазинов, лишь одна, как маяк, светила в конце торговых рядов. Зоомагазин.

Ядвига Лукерьевна зависла у витрины. Множество котят за стеклом спали, лишь один – черный с зелеными глазками – уперся лапками в стекло и смотрел в упор на нее. Изумрудный взгляд, черная, гладкая, без светлых пятен шерстка – идеальный колдовской кот.

Ядвига оглянулась вокруг: город спал, редкие автомобили проезжали по соседней улице, ни души кругом – лишь она и кот. Существа заняты приготовлениями к Самайну, немногие люди – тоже, а у нее даже тыква не вырезана. Непорядок. Котенок скреб лапками стекло и едва слышно мяукал, демонстрируя ярко-белые зубки, чуть длиннее, нежели у обычного кота, и… она решилась.

Еще раз воровато оглянулась кругом и шепнула заклинание. Дверь магазина чуть приоткрылась, и на улицу скользнула черная, темнее ночи, тень, запрыгнула на колено и нырнула под мантию. Мягкий теплый комочек полез выше, уткнулся носиком в подбородок колдуньи, высунул голову из ворота и замурчал. Ядвига заперла дверь магазина, погладила котенка и неожиданно для себя резко взлетела над крышами. Такая радость охватила ее, жажда полета, жажда жизни, жажда нового – и она засмеялась! Впервые за все шестьсот с лишним лет она совершила кражу и веселилась от этого, испытывая свежую эмоцию, прогоняя прочь тоску, чувствуя себя дерзкой молодой ведьмой.

Заложив крутой вираж, Ядвига едва не свалилась с непослушной метлы.

– Летим домой, Изумруд!

* * *

Тыква сияла на столе, приборы расставлены, в избе прибрано и тепло, Ядвига Лукерьевна впервые за долгое время ожидала гостей. Новенькая теплая мантия и шляпа висели на крючках – доставлены экстренной курьерской службой. Метлу еще не починила, но слетала и лично записалась в очередь на ремонт к Казимиру, преподнесла ему засоленных лягушек. Бес был удивлен и немного подобрел, сказал, что думает о новых моделях, которые она предложила. Ничего не обещает, но если появится помощник…

На голове красовался аккуратный седой пучок под стать элегантной колдовской одежде, котелок кипел на зеленом огне, котенок нежился у очага – у Ядвиги Лукерьевны было все хорошо!

Избушка развернулась и присела, встречая гостей.

Самайн начался!

Тиха челябинская ночь, но монстра надо перепрятать!

Казимир Трехрогий, бывший военачальник в Третьем уровне преисподней, ныне изгнанник, нашедший новое призвание в сказочном мире, стоял возле родного дома своего подмастерья и задумчиво скреб подбородок.

Вообще, положа руки на рога, то, что он собирался провернуть, ему совершенно не свойственно, но… Парень молча сносит его тиранию, прекрасно вяжет веники, не задает вопросов и не создает проблем. Черный комок шерсти с дурным характером, поселившийся у них дома, – не его вина, а пристрастие закусывать семечками благородные напитки и крафтовое пиво можно исправить. Так что мастер приготовил ученику сюрприз – он вернет ему потерянного питомца, если подкроватного монстра можно так назвать. Идеально, если помимо хлеба с изюмом тот любит и кошатину, а то на Клаву надежды мало – кошка слишком умна, чтобы охотиться за пираньей.

Казимир потер руки и оглянулся на грузовую машину за своей спиной. Водителю и грузчикам заплатили настолько щедро, что они рта не открывали и готовы были везти старую кровать хоть на Камчатку. Самое главное – обойтись без жертв.

Искомая квартира отозвалась в носу смесью отвратительных запахов: старья, дешевого алкоголя, не менее дешевых сигарет, скудной закуски, давно не мытых полов, грязного белья и прочих атрибутов неблагополучной семьи. Шум в квартире подсказал, что веселье в самом разгаре – очень хорошо, сойти за видение «белой горячки» не составит труда. Трехрогий не стал звонить в дверь, просто дёрнул на себя ручку, выломав хлипкую задвижку, сбросил человеческую личину и шагнул за порог.

Компания на кухне не заметила его прихода, увлеченно обсуждая свои дела под аккомпанемент неких старых песен. Казимир протопал по захламленному коридору в сторону слабого источника энергии. Комната Глюка, похоже, – ныне склад рухляди.

Бес очень неплохо видел в темноте, так что не стал включать свет и отпугивать создание, методично раскидал коробки в стороны, освободил кровать и сел на скрипучую конструкцию. В носу засвербило от пыли. Судя по энергии – монстр еще жив, но очень слаб, вовремя успел. Когтистая рука достала из-за пазухи половинку ржаного хлеба с изюмом, остается надеяться на голод существа, иначе все затянется надолго, а вскоре обратный рейс до Питера.

Первый кусочек полетел под кровать.

Едва заметное шевеление воздуха коснулось копыт.

– Хочешь к хозяину? – спросил Казимир для надежности на двух языках: русском и своем. Бросил еще кусочек, богатый на изюминки. Энергетический отклик усилился, монстр почуял нечто родное и слегка коснулся беса своим полуфизическим щупальцем. Честно говоря, мастеру до этого момента не доводилось иметь дела с подобными существами, однако сомнений в успехе не было.

Еще кусок. Казимир заглянул под кровать, оттуда на него смотрели фиолетовые глаза без зрачков.

– Так какой будет твой положительный ответ? – дал еще угощения. Глаза мигнули, щупальца задвигались. Принято за согласие. – Значит, слушай: эту кровать сейчас погрузят в машину и отвезут в другой город к хозяину, дорога с остановками займет чуть меньше двух суток, и ты воссоединишься с Глюком. Он очень тоскует по тебе.

Глаза под кроватью заморгали.

– Вот и хорошо, – бес набрал номер грузчика и велел подниматься.

Казимир, не скрываясь, тяжело простучал копытами по старым половицам, встал в проходе на кухню и кашлянул, привлекая внимание. У него минута на представление.

Первой подняла глаза мать Тохи, ойкнула, уронила на голые худосочные колени сигарету и не заметила ожога. Потом обернулся отец и их приятель, замер на полуслове разговор.

– Добрый вечер, грешники! – рявкнул бес. Присутствующие вытянулись по струнке, сфокусировав на нём взгляды мутных глаз.

– Ты-ы кто? – пролепетала женщина.

– Ваша «белочка», господа. Сидите тихо одну минуту, я сейчас вернусь, продолжим, – хмыкнул Трехрогий.

Компания заторможенно кивнула в ответ.

Казимир сменил личину на человеческую и спустя секунду указывал грузчикам, куда идти и что брать, дождался, пока старье пронесут мимо, убедился, что монстр уносится вместе с кроватью, вернул истинный облик и возвратился на кухню.

– Ты к нам надолго? – осмелев, спросил отец.

– Смотря как откупишься, – совершенно серьезно ответил бес.

– Душу отдам, ик, только не приходи больше, – сострил друг семьи, едва ворочая языком.

– Давай, – зловеще улыбнулся Казимир. – Ты мне душу, а я больше не приду.

Мужчина улыбался – галлюцинация его веселила. Встал, слегка покачиваясь, картинно раскинул руки в стороны, предлагая себя, и замер. Ждать не пришлось: когтистая рука, красная с черными разводами, резко погрузилась в его грудь и пошарила внутри. Мужчина вытаращил глаза: он хотел сказать «нет», но не мог произнести ни звука и пошевелиться. Бес нащупал искомое и медленно вытянул на свет трепыхающуюся серую субстанцию, отдаленно напоминающую тряпичную куклу из тумана. Рассмотрел со всех сторон… и вдохнул через рот. Без остатка.

Человек без души сел на стул, выпил, закусил, хмыкнул. Для него ничего не изменилось.

Казимир оставил этот дом, вышел на улицу, дал последние указания водителю и вызвал такси до аэропорта. Душа грешника растворялась в нем, питая изнутри, но этого было мало. Вскоре ему потребуется больше силы, чтобы вернуться в форму, и, кажется, пора посетить старых поставщиков.

Прочти мою судьбу

Директор Академии магических компаньонов подбросил дров в камин, укутался в плед и сел в широкое, принимающее в свои мягкие объятия всю его массивную фигуру кресло. Ноги расположились максимально близко к источнику тепла, так что шерстяные носки даже слегка дымились. Там, где он вырос, тепла не было. По крайней мере для него – беспризорника, сироты. Улицы, худая одежда, скручивающий живот голод, который он не может утолить до сих пор, съедая все до последнего кусочка, даже птичьи кости, остающиеся в конце трапезы.

И холод. В детстве был всепроникающий холод, убивающий тело, замораживающий душу. Там, под носками, недоставало нескольких пальцев – стужа забрала свою жертву.

Ворлиан держал в руках записку от Ялии, своей подруги-провидицы, складывал и снова расправлял бессознательными движениями, позволяя себе окунуться в воспоминания.

Он не помнил родителей, ему казалось, что их и вовсе не было никогда и появился он на свет сразу лет четырех, в грязном темном углу хлева. Никому не нужный малыш. И отправился он искать пропитания. Годы скитаний, холода и голода закончились, когда он стащил переметную суму с белой кобылицы и не смог далеко убежать с тяжелой ношей. Из сумы пахло едой, и он не устоял. Мальчишка-беспризорник спрятался в кустах и запихивал в себя куски свежеиспеченного хлеба практически не жуя, глотал, словно желторотый птенец. Так его и нашли, с раздутыми от хлеба щеками, вцепившегося в краюху. Ему было уже все равно, лишь бы живот отлип от спины и перестал болеть. Преступление обернулось благодатью: хозяйка лошади оказалась колдуньей и вместо того, чтобы наказать маленького вора, взяла к себе.

– Далеко пойдешь, малыш, – сказала она, взглянув на него черными как ночь глазами. – Я тебя ждала.

Он не понял, куда должен пойти и почему ждала, понял лишь, что бить не будут. Мальчик медленно опустил руки, прикрывавшие голову, и настороженно посмотрел на женщину. Молодая, черная коса с руку толщиной перекинута через плечо, простоволосая, хотя не положено так ходить.

– Как тебя зовут, дитя?

– Я не помню. Никак, – прошамкал с набитым ртом мальчик.

– Это ничего. – Она улыбалась так по-доброму, как никто и никогда, и он улыбнулся в ответ.

Но краюху не вернул.

Первое время он просто работал у нее на хозяйстве. Носил воду, собирал хворост, копал огород, ходил за мукой к мельнику – поручения, посильные истощенному шестилетнему мальчику. Колдунья иногда брала его за руку, рассматривала тонкие хрупкие кости, выпирающие сквозь кожу, и цокала языком, приговаривая:

– Ничего, кости есть, а мясо нарастет, – и накладывала дополнительную порцию каши или похлебки.

Он боялся, что откармливали его на убой, но ел все, что давали. Время показало – нет, и правда повезло. Она его не съела, сама не обижала и в обиду не давала.

Он рос и креп, она назвала его Ворлиан, поскольку имени своего он не помнил. Да и было ли оно вообще… Так и до сих пор у него только имя, ни фамилии, ни семьи.

Она жила в домике на отшибе деревни. Иногда, в ночи, к ней тайком ходили местные девки.

– Ялия, посмотри мою судьбу, – говорили.

Приносили плату, жадно слушали предсказания, а сами боялись. Страшила их молодая колдунья-провидица, пугали ее слова или долгое молчание. Загадочные пучки трав на стенах, глиняные ступки, свечи. Обыденные, на самом деле, вещи, но в глазах тайком приходящих девок все имело больший смысл, чем на самом деле. Реальная сила была не в сушеных соцветиях и не в треске поленьев в очаге, реальная сила была в руках Ялии.

Она брала ладонь, водила ногтем по линиям, закрывала глаза и говорила.

Иногда ее речь была мирной, скучной до невозможности:

«Ты проживешь долгую жизнь с нелюбимым мужем».

«Ты состаришься в окружении множества правнуков».

«Твой муж будет гулять».

«Ты будешь счастлива и любима».

А иногда слова падали тяжелыми камнями:

«Ты умрешь в родах».

«Тяжкий труд сделает тебя старухой раньше срока».

Ялия никогда не врала.

Приходящие в ночи днем даже не здоровались, прятали глаза. Мужики заглядывались, иногда шептали колдунье что-то на ухо, а она звонко хохотала в ответ. Бабы постарше злились, что внимание мужей неприкрыто принадлежит ей, и пакостили по мелочи. То помета курьего вывалят у калитки, то яйцо тухлое кинут. Ялия была спокойна, никогда не гневалась. Изредка, когда совсем допекут, смотрела пристально на человека и говорила, как он умрет. Этого было достаточно, чтобы сбить спесь.

Она не любила общества, не водила подруг, мужчин. Частенько сидела уставившись в одну точку, предоставляя Ворлиана самому себе. В такие моменты ее красивое лицо покрывалось глубокими морщинами: ложилась складка между бровей, по уголкам губ, глаза тускнели. А позже она писала что-то в большой книге, перо скрипело, покрывая страницы затейливыми буквами.

Она научила его читать и писать.

Помешивать в котелке варево и разливать в ценные прозрачные сосуды, каких ни у кого не было.

К ней ходили за зельями, и она готовила: от болей в животе, от ломоты в суставах, для красоты лица. Раз пришла к ней женщина, просила гулящего мужа вернуть, а Ялия ничего ей не дала, кроме совета.

– В баню ходи чаще, одежду смени, умывайся ключевой водой и не смотри исподлобья, улыбайся, не бурчи, глядишь, муж отвернет взгляд от других.

Разозлилась баба, говорит, дай зелье, но колдунья не дала и выпроводила за порог. В баню. Иных она слушала и взашей гнала, ругалась потом на чем свет стоит:

– Ишь, выдумала, ребеночка изжить.

Потом грустно улыбалась, ерошила Ворлиану волосы и пекла булочки, словно пытаясь вытравить этим ароматом запах злых мыслей.

А потом они в один день собрались, загрузили повозку, запрягли лошадь и уехали.

– Куда мы едем? – спросил восьмилетний Ворлиан, для проформы понукая и без того послушную кобылу. Он давно не боялся свою спасительницу, оправился от скитаний и схватывал на лету все премудрости, что рассказывала ему Ялия.

– Далеко, в другие земли, где говорят на чужих языках.

– Зачем?

– Встретимся кое с кем, да и тебе учиться надо, малыш. В этой дыре ты ничего не узнаешь.

– Но зачем мне учиться и на кого? Подмастерьем быть у кузнеца?

– Нет, твой труд не физический, – покачала головой колдунья. – Ты будешь волшебником.

– Волшебником? Но как? Нет у меня талантов. Я могу по хозяйству помогать, а колдовать – это женская работа.

– Ты удивишься, Ворлиан, – загадочно улыбнулась провидица и прикрыла глаза. – Я не настолько хороша в колдовстве. Отвезу тебя к другим, ты должен учиться у сильных.

– Для чего?

– Однажды ты встанешь во главе Академии.

И Ялия долго рассказывала о каком-то доме, где живут говорящие коты – помощники ведьм, а еще змеи, скорпионы и прочие гады. Ворлиан слушал, раскрыв рот, забывая смотреть на дорогу.

– Сейчас муха влетит, – вдруг сказала провидица, и мальчик закашлялся – и правда влетела.

Он выплюнул насекомое и крепко сжал челюсти, уж больно противно стало.

– Не успела! – Ялия звонко смеялась, распущенные волосы, черные и блестящие, как вороново крыло, рассыпались по плечам. Она погладила мальчика по голове и добавила:

– Пока не знаю зачем, но ты там нужен, Ворлиан. События далеки и покуда ускользают от меня, но чувствую, прямо всей кожей чувствую, что мы будем стоять за спиной героев.

– Мы?

– Ты, я, Баба Яга и Казимир.

– Кто такой Казимир? – удивился Ворлиан. Среди знакомых не было никого с таким именем.

– Не знаю, – снова рассмеялась Ялия, – скоро познакомимся. По-моему, он не человек.

Мальчик устремил взгляд на дорогу, пытаясь понять смысл загадочных слов. Он боялся спросить, оставит ли она его там, на новом месте, или будет вместе с ним. Воображение подбрасывало ему грустные картины, где Ялия уходит не оборачиваясь, и он передергивал плечами, пытаясь прогнать мрачные мысли. Он любил ее как мать или старшую сестру, которых у него никогда не было.

Они долго колесили по чужим землям, пока не нашли наставников для юного мага. Нашли они и Казимира. Тот правда оказался не человеком, но они быстро подружились.

Ялия не бросила и находилась рядом с ним много лет.

Он учился у сильных, она хвалила за успехи и пекла булочки. По мере взросления Ворлиана их отношения становились более дружескими, провидица обращалась с ним как с равным себе.

* * *

Давно уже не мальчик, директор Ворлиан улыбнулся воспоминаниям и задумался о насущном.

Реформы, что он затеял, давались нелегко. Удивительно, что запросы директора на увеличение штата одобрили без проволочек. Нанять новых «людей для опытов» из современного мира и преподавателя-психолога в короткие сроки, организовать разделение на факультеты – такие масштабные перемены вызвали волну недовольства у учителей и персонала. Взаимодействие котов-учителей с Ларисой Петровной нельзя было назвать равноправным: она говорила «кис-кис» и чесала их за ушами, периодически забывая, в каком мире находится. Это и неудивительно, учитывая объем зелий для контроля, которые она, сама того не зная, пила. Да, у Лукоморья не было в штате учителя-психолога, пришлось ее, скажем так, украсть.

Одинокие люди часто становились винтиками в машине корпорации.

Ее никто не обижал, вот закончит курс лекций и может быть свободна. А пока женщина временами впадала в прострацию, пытаясь понять, спит она или нет.

Директор размышлял, какие испытания приурочить к новому отсеву, и тосковал. Он этого не любил. Ужасно смотреть, как вчерашние ученики лишаются голоса и навсегда покидают стены Академии, но нельзя в одночасье сломать созданную веками систему. Возможно, однажды они найдут более гуманные способы расставаться с не сдавшими экзамен котами. Директор устало потер переносицу, пообещав себе, что подумает об этом завтра – у отсева не существовало конкретных сроков.

Ворлиан развернул записку и снова пробежал глазами текст.

«Каков бы ни был исход битвы, мы должны подготовить все возможные артефакты и волшебные предметы для новой Яги. Будем рассчитывать на лучшее. Свяжись с Ядвигой. Наследство – небывалая помощь для преемницы, никто не должен об этом знать».

В деле слишком много переменных, слепых зон и других сюрпризов. Ворлиан перебирал в уме список необходимых дел. Помимо приоритетной задачи по воспитанию идеального компаньона для новой Яги нельзя забывать о мелочах. Все, что способно ей помочь в жизни: чудесные вещи, верный компаньон-наставник – все должно соответствовать самым высоким стандартам.

Ялия давно стала отшельницей, они виделись от силы раз в год, и временами он очень тосковал по ней.

Иногда ему даже мерещился аромат тех булочек, что она любила печь.

Девочка-осень

Личный архив директора Академии магических компаньонов

Около десяти лет назад, город Владимир.

Объект наблюдения – потенциальная «Яга».

Наблюдатель – магистр Ворлиан (я).

Прикрытие – дворник.

Метла шуршит по асфальту, сметая грубыми прутьями первые осенние листья. Руки сжимают древко, выверенными движениями приводя в порядок уютный двор. Сегодня прохладно, несмотря на солнце, – дыхание выходит с облачком пара. Дети возвращаются из школы, а я поджидаю свой объект.

Полгода работы не прошли даром – я наладил контакт с подающей большие надежды девочкой. А вот и она: рыжая, как осень, убравшая деревья в золото, веселая, словно солнечный зайчик, идет, улыбается, не глядя под ноги. Растрепанные косы подпрыгивают в такт шагам, в руках шапочка, она наденет ее у подъезда, чтобы родители не ругались. Возраст такой – охота почувствовать себя взрослой, пусть такая мелочь, как втихаря снять шапку, красуясь перед одноклассниками, кажется бунтарским поступком. Детство такое мимолетное, не успеет оглянуться – и, возможно, станет одной из ключевых фигур в Лукоморье. А пока…

– Здрасьте, дядь Миш!

Звонкий детский голосок приветствует дворника. Я прячу улыбку. Янина, в кругу друзей просто Янка, натягивает шапку на уши и скидывает на скамейку у подъезда портфель. Достает из него нечто завернутое в тетрадный лист и идет к окошку подвала:

– Кис-кис-кис!!!

Уличные кошки привычно бегут на зов девочки.

– Что ты им принесла сегодня? – в очередной раз взмахнув метлой, спросил я.

– Рыбные котлеты из столовки, – отозвалась девочка, ломая угощение на кусочки, чтобы всем досталось.

Пятеро усатых-хвостатых радостно урчали вокруг. Любит девочка животных. Я уже присмотрел ей компаньона: характер скверный, целеустремленный, сам умный, храбрый и сильный. Не чужд состраданию. Для такой мягкой девочки составит отличную балансирующую пару, если пройдет обучение. А я уверен, что пройдет.

– Ты так все тетради изведешь на котлеты, – прячу улыбку, делая очередной взмах.

Девочка засмеялась и погладила кота.

– Я бы домой взяла, но родители против. Вот буду жить отдельно, говорят, тогда и заведу кота. До свиданья, дядь Миш! – Янина подхватила портфель и скрылась в подъезде.

«Заведешь, заведешь», – я, никуда не торопясь, мел листву, продолжая свою странную работу под прикрытием. Физический труд никогда меня не пугал, скорее успокаивал, давал возможность мыслям течь свободно, пока тело занято. Мыслям, на которые часто нет времени в суете и заботах.

В первую очередь – о нависшей над Лукоморьем угрозе и роли этой малышки в спасении сказочного мира. Подруга-провидица увидела ее, но будущее новой Яги скрыто, очень туманно. Слишком много переменных и игроков на ее поле. Да еще и руководство, от которого необходимо скрывать оппозицию. Больше информации от Ялии пока не добиться, да и ее саму сложно отыскать: почти отшельница, она показывается только когда хочет и кому хочет. Никто не знает, где она живет, даже Казимир. Впрочем, ему все равно.

Интересно, скажи я этой солнечной девочке, что метла волшебная и на ней можно лететь, она поверит?

А в то, что вокруг ее маленькой персоны образовался тайный круг могущественных взрослых людей и нелюдей, ей на подмогу?

Верить в сказки – одно, а оказаться действующим лицом – другое.

Как бы там ни было, эта девчушка сейчас – как подающий большие надежды ученик Академии. А с учениками работать я умею.

Десять лет спустя

Я никогда не позволял себе сближаться со студентами. Не сделал исключения и для Исчадия, хотя этот кот получал моего внимания больше, чем другие. Умный, сильный, себе на уме – я был доволен тем, кого удалось воспитать. Опасность, нависшая над Лукоморьем, все ближе, уже занесла ногу над порогом, готова войти без приглашения. Оппозиция также готова. Все на своих местах, готовы направлять и помогать. Объект наблюдения – Янина – выросла, и в ней теперь четко виден потенциал. Мягкая, добрая, но с внутренним стержнем, который так просто не сломать. Я наблюдал, делал выводы и давно решил свести студента 645-в и Янину.

Я обернулся к молча ожидающему студенту:

– Она близко. Отправишься в квартиру ждать.

– Как долго?

– Сколько понадобится.

Исчадие задумчиво сузил свои желтые глаза, наблюдая за мной. Что-то думает обо мне, анализирует. Мне нравится эта черта.

– Я должен сделать что-то сверх своего обучения? – спросил кот, асинхронно моргнув.

Я хмыкнул и подкинул в камин топливо – постоянно мерзну. Этот кот всегда зрит в корень.

– Да, ненавязчиво сведи ее с Ядвигой. Это важно.

– А зачем?

– Много знать не надо, поверь. Твоя задача сейчас такова, а дальше посмотрим.

Кот раздраженно махнул хвостом, но промолчал.

Я сделал что мог для новой Яги, пусть покажет, на что способна. Сделал что мог и для ее компаньона, надеюсь, годы обучения прошли не зря.

Перед глазами стоял образ осенней девочки, что стягивала шапку, показывая сверстникам свое бунтарство, и кормила котов стащенными в школе котлетами. Девушки с огненными волосами, что подрабатывала в приюте для животных и с улыбкой здоровалась с обычным дворником, не задирая нос.

И надеялся, что она справится. Иначе нам всем конец.

Исчадие попрощался с друзьями и отправился по адресу, ожидая, когда фигурка Яги на игровом поле сделает свой поворотный ход. А я ждал подходящего момента, чтобы отправить следом Триста Тринадцатую. Ядвига принесла новость про уникального парня, что превращается в стаю голубей, и неплохо бы нашей Яге друга иметь со способностями. Собрав информацию, я пришел к выводу, что подруга Исчадия как нельзя лучше подходит ему, да и вообще – эта пара котов в тандеме может наворотить таких дел… В хорошем смысле. Глупо будет их разделять.

– Добро пожаловать домой, Баба Яга. Мыр-р, – сказал кот спустя месяц, и история началась.

Сноски

1

Заклинаю тебя, тварь воды, чтобы ты была для меня соль и зола, зеркало Бога живого в творениях Его и источник жизни и омовения грехов (лат.).

Content

Натали Смит
Блог бабы Яги

Глава 1. Вакансия

Глава 2. Это не возраст, это титул

Глава 3. Академия магических компаньонов

Глава 4. Супчик

Глава 5. Гомер

Глава 6. Как я ступу осваивала

Глава 7. Казимир Трехрогий

Глава 8. Велометла

Глава 9. Летописец

Глава 10. Про кота и телефон

Глава 11. Дом из песка и тумана

Глава 12. Кощей Бессмертный

Глава 13. Тоха

Глава 14. Дела житейские

Глава 15. Костры Бельтайна

Глава 16. Два поколения

Глава 17. Богатырь на новый лад

Глава 18. Златая цепь на дубе том

Глава 19. Там на неведомых дорожках

Глава 20. О горынычах и бюрократии

Глава 21. Там лес и дол видений полны

Глава 22. Привет из преисподней

Глава 23. Клава, семки, два кота

Глава 24. Семейка Аддамс

Глава 25. Гуси-голуби

Глава 26. БТР «Изольда»

Глава 27. Шепот камня

Глава 28. Скрытая угроза

Глава 29. Cadmea victoria

Глава 30. Военачальник хочет вечности

Глава 31. Перейти Рубикон

Глава 32. Перед боем

Глава 33. Однажды в сказке

Бонусные главы

Маленькая радость ведьмы

Тиха челябинская ночь, но монстра надо перепрятать!

Прочти мою судьбу

Девочка-осень

Сноски