Сезон охоты

Глава 1

— Кто открыл сезон охоты?

— Тот, кого он найдет, Жозе.

Ему вновь снится тот же изумительный сон. Он стоит посреди белого поля, устланного тополиным пухом и одуванчиками. Легкие всполохи жемчужных тонов, витая над миром, омывают ее — идеальное создание нереальной красоты. Облако сотканных из снега волос, фиолетовые омуты глаз, тонкие правильные черты лица, плавные изгибы тела… И точеные икры. Он обалдел от этих икр.

Она стоит — белая на белом — и мило улыбается, словно знает нечто, способное убрать всю грязь из пространства времени. И глядя на нее, он стремится увидеть детали картины, но мягкий свет туманными прядями скрадывает образ незнакомки.

Игра теней, в которой только фрагменты целого становятся явью на краткий миг. Серебряная идиллия, могучий ритм невидимых волн. Пульсация, раскачивающая пространство, а вместе с тем и его — Николая Роса — случайного зрителя.

Как ни странно, он знает, что сон не долговечен. Один удар вселенского маятника, и наступит момент откровения. Воплощение красоты, кто бы она ни была, поднимет руку — левую, протянет к нему стиснутый кулак, распрямит два пальца… В который раз он не поймет значение жеста. Но главные события еще впереди. Ожидание их пугает до кончиков ногтей. Осознав тщетность собственных усилий, незнакомка попытается что-то сказать. С трагической миной на лице, она произнесет слово «два», после чего включится блок.

Холодный ветер скользнет над равниной, вздымая к небу белые облака- вихри. Теряя четкость, сон разлетится на миллиарды снежинок, которые сокроют изящную фигурку…

Все плывет и видоизменяется. И незнакомка становится матерью — его матерью. Она стоит, опустив руки, и печально смотрит…

Крик прервал экзекуцию. Сев на кровати, Николай несколько минут приходил в себя. Зелеными икрами светился циферблат электронного будильника, на нем по обыкновению «2:00». Сквозь полуоткрытую форточку, вздувая темное полотно штор, рвался ветер. Холодные токи воздуха приятно касались разгоряченного кошмаром тела.

Скользнул по потолку свет от фар, на улице кто-то пьяно рассмеялся…

Хватит! Он свесил ноги на пол, чертыхнулся от пропажи тапочек и резко встал. Хватит!

Сумрак полон опасностей, и главенствующая роль в неведомых ужасах отведена комоду, что приткнулся в уголке, у двери. Комоду и стоявшей на нем фотографии — старой карточке, на которой матери лет тридцать. Она улыбалась камере и выглядела такой чертовски живой — Валериана Рос, не знавшая, что через десять лет удар встречной машины оборвет ее мысли и чувства.

Многочисленные свидетели утверждали, что легковое авто, которое не подавало никаких признаков агрессии, вдруг выскочило на тротуар, сбило женщину и мгновенно скрылось. Водителя не нашли. Рядовая смерть — циничный вердикт официальных лиц.

Хватит!

Николай положил фотографию лицевой стороной вниз. Он знал, что утром непременно поставит ее на место, и мать вновь будет смотреть на него. День за днем, вот уже семь месяцев…

— Не время, — отменил Николай свои законные пять минут боли. Иногда, когда становилось совсем невмоготу, он позволял себе выплеснуть горечь в немом крике и вновь усмехнуться. Это помогало.

Он прошел в ванну — в царство белого кафеля, глупых картинок на стенах и тусклого зеркала над старой фиолетовой раковиной. Собственное отражение Николаю не понравилось. Всклокоченные черные волосы, диковатые карие глаза, худощавое лицо с отпечатком узора подушки на левой щеке…

Не красавец, но сойдет, как сказала одна знакомая. Нос курнос, губы… о губах только молчать, подбородок самый обыкновенный. Рядовая внешность для Северо-Восточного Союза — СЕВСа, если говорить языком политиков, обожавших громкие названия.

Вода ударила в подставленные ладони искристым взрывом. Осели на лице прозрачные капли, ручеек холода скользнул на спину… И кошмара, как ни бывало. Остался только голод. Николай отправился к холодильнику.

Золотистые потоки света выхватили из небытия пустую камеру — один плавленый сырок и два яйца ни в счет, они не занимали и процента объема. Черная дыра, а не холодильник… Усмехнувшись, Николай подхватил сырок.

Громовой удар в дверь, что вела на лестничную площадку, мгновенно расстроил поздние планы. Содрогнулась дверная створка, звякнула цепочка…

Новый удар.

Сырок полетел обратно в холодильник. Руки должны быть свободны. Быстро глянув по сторонам, он встряхнулся в преддверии действа. «Полметра или метр?» — прикинул Николай. Он клял спешку и незваного гостя.

Грохот стал непрерывным.

Цепочка снята.

Сильным рывком Николай распахнул сотрясаемую дверь и одновременно стремительно ударил правой в черный проем выхода. Сосед — Агаров Феликс Эдуардович — жалобно икнув, поваленным деревом завалился на спину.

— В дугу, — резюмировал Николай, стараясь не дышать носом.

Он неоднократно пытался объяснять Агарову Ф.Э., что поиск в квартире Росов спиртных напитков — занятие неблагодарное. Мирным речам сосед не внял. Далее числился этап игнорирования яростного стука, в надежде на то, что Феликс рано или поздно устанет ломиться. Ну а когда и это не помогло, последовали более радикальные методы. Один верный удар и сосед выпадал в осадок до утра. Придя в себя, ни черта не помнил, удивлялся и топал в родную квартиру, где страдал похмельем остаток дня.

На всякий случай проверив надежность замков, Николай вернулся к плавленому сырку. Голод прихватил не на шутку. Завтра предстоял нелегкий день, полный финансовых трудностей. Работать, чтобы жить — таков принцип, к двадцати пяти годам досконально усвоенный Николаем.

Утро нового дня пахло весной. Солнечные лучи эффектно расчертили бурый палас в комнате, мило шелестели зеленые облака первой листвы.

— Еда. — Торопливо одеваясь, Николай созерцал уличную жизнь — суету крупного города. В который раз он пожалел, что окна квартиры не выходят во двор, где испокон веков тихо и спокойно.

Последняя кнопка застегнута — время кухни. Неосознанно переведя портрет матери в вертикальное положение, он выбрался в коридор. Три метра до холодильника, два до плиты и метр до магнитолы. Пока на сковородке весело скворчала яичница, Николай, согласно привычке, включил кассету — единственную, которая у него наличествовала, с одним пятиминутным треком на все сто пять минут звучания. Он не знал имени певицы и названия песни, но его буквально завораживали мелодия и голос. В них явственно чувствовалась дрожь нервов; они крик без крика.

Тихий шорох возвестил об окончании записи. Обесточив аппаратуру, Николай приступил к завтраку. Быстро покончил с едой и замер от неприятного ощущения. Кто-то смотрел ему в затылок.

Интересное чувство, самобытное… В окне ничего кроме зданий жилого квартала и могучих тополей.

— Нервы. — Он переместился в прихожую. Сидеть в гулкой тишине родного дома — не для него.

Подсчитав наличность, Николай накинул куртку — одну из одной, как говорится, и шагнул за границы квартиры.

— Как спалось, Феликс? — кивнул он соседу. Феликс буркнул в ответ нечто странное и захлопнул дверь; бедняга откровенно страдал.

Николай спустился на улицу. Постоял у крыльца, внимая городским прелестям, и не торопясь двинулся к скверу, что располагался метрах в ста от подъезда.

— Часа два с гаком, — определился он. Сегодня бригадир милостиво сместил график работы. Честь ему и чтоб не мучился. А вот и требуемый ряд стеклянно пластиковых киосков.

— Пива.

Бутылка приятно холодила руки. Вкупе с философским теплом солнца диспозиция расслабляла… Николай не сопротивлялся. Отыскав свободную лавочку, вольготно устроился на краткий отдых — чудный миг. Если бы бутылочная пробка сама соскакивала…

— Дьявол. — Он тряхнул оцарапанной рукой и углубился в изучение панорамы района.

Привычный город, периодически встряхиваемый муниципальными властями, — он лучился равнодушием. И никакие усилия Совета не могли вывести мегаполис из состояния стагнации. Генеральная чистка, великая ярмарка, расширение транспортной сети, усиление патрулей и, наконец, смена названия: статус мегаполиса требовал нового имени, которым и стало емкое «Мегос». В один прекрасный день жители города проснулись мегосцами. Удивились, обругали власти, выпили кофе и устремились по рабочим местам.

Николай глотнул пива. Неподалеку торопливо проскочил тип в элегантном плаще. Простая личность — пять лет института и нервотрепка до пенсии на престижной работе. С другой стороны, перед незнакомцем открыты многие двери благодаря высшему образованию.

— Успеется, — пожал плечами Николай. Одетый с иголочки везунчик мог учиться, не заботясь о хлебе насущном. Будь у Николая постоянный источник доходов… — Я обустроился бы не хуже, — сказал он вслед незнакомцу.

Сущая правда, начальное образование далось ему легко, что отмечали и мастера классов. А потом безвестное авто вылетело на тротуар, и радужные перспективы испарились утренней дымкой.

— Эй, земляк, обрати внимание, — нарушил покой уверенный голос.

Их было трое. «Нас тоже восемь», — мысленно закончил Николай. Реальность есть реальность — один против троих бойцовых ребят. Они так себя и называли: “боры”. Одетые в классическом стиле — темные костюмы, лакированные ботинки… И каменные невыразительные лица.

Сквер был зоной игры.

— Как насчет делиться? — Блондин лениво приподнял брови в знак вопроса. Его напарники — смуглый невысокий парень и красавчик с холеными усиками — синхронно плюнули на тротуар. Бедняги даже не подозревали насколько изменились моральные ценности Николая за последние месяцы.

— А в ответ тишина. — Чернявый склонил голову набок. — Непонятно.

Николай рассмотрел пивную бутылку на свет. Этот сорт ему никогда особо не нравился… Распрямляясь, он снизу вверх ударил Блондина; пенный напиток выплеснулся на лицо бора, веер осколков канул в траву… Минус один — согнутый враг отчаянно прижимал к лицу ладони.

Уход вправо — прочь от Красавчика. Метнуть горлышко в Чернявого, броситься следом, замахнуться… Враг пнул не глядя — скорее так, для профилактики — и умудрился попасть.

Судорожно глотая воздух, Николай рухнул на колени. Он пребывал вне действия — подобный расклад как нельзя лучше устраивал смазливого бора. Располагаясь за спиной противника, он, не торопясь подготовил атаку. Шаг, другой и каблук, обитый металлом, сомнет ребра наглеца.

Упав на спину, Николай перехватил ногу противника, извернулся и всадил пяткой в пах нападавшему. Бор с нелепым писком осел на плиты сквера. Насладиться видом Николаю не дало тело, что обрушилось подобно лавине. Цепкие пальцы стиснули горло, вытряхнули остатки сознания…

Мир стал багровым и неуютным.

Поведя руками, Николай нащупал искаженное лицо врага. Заорав, Чернявый крутанулся волчком.

— Не дыши носом, может обойдется. — Николай с коротким стоном встал. Пора уносить ноги, иначе патруль его оприходует и тогда не будет ни правых, ни виноватых.

Он захромал к остановке муниципального транспорта. Никто из добропорядочных граждан не выказал сочувствия… К примеру, мужчина на лавке, мимо которой он проходил. Одетый в потрепанную джинсовую куртку и брюки, с рассеченным шрамом подбородком, он сидел прямой как струна и любопытствовал — вплоть до момента, когда хмурый взгляд Николая заставил его потупиться.

Оригинальная картина для Мегоса: по большей части никто из обывателей не смотрел на чужие проблемы. Свои бы решить.

— Именно. — Николай кивнул: его ждала работа. К чертям анализ бытия. Мир катится в пропасть, надо успевать жить.

***

Скрипнули шаткие сходни, установленные между товарным вагоном и платформой. Вроде и груз на плече не серьезный — ящик столичной, но сходни заходили ходуном.

— Не тормози на перевале! — Массивный Семен, грузчик во втором поколении, нетерпеливо приплясывал в тени вагона. — Эдак мы до вечера не управимся.

— Я тебе не акробат. — Николай соскользнул на платформу. Перехватил тару и устремился к микроавтобусу, в котором уже поблескивали стеклянные ряды бутылок. Там он передал груз Старику и рванул обратно.

«Темп- основа успеха», — любимая поговорка бригадира. Сам он следовал ей только при беге до сортира. И все-таки ему многое прощали за честность в финансовых операциях. «Каждому по труду», — вспомнил Николай.

— Ник, давай поставим твою песню, — Старик хлопнул по допотопному магнитофону. — Я ведь знаю, ты никогда с ней не расстаешься.

— Нет. — Николай оперся на дверцы транспорта. Воспользовался моментом для отдыха, благо внимательный бригадир опять куда-то испарился.

— Не жмись. — Старик поддернул готовые упасть штаны.

— Там не музыка.

— А что?

— Курс лекций о вреде алкоголя.

— Гадость какая. Зачем слушаешь?

— Во избежание.

И вновь закипела работа — час за часом. Мало-помалу пять вагонов очищены…

— Кому бухарского, кому деньгами? — приступил к расчету бригадир.

Гвалт поднялся до небес. В суматохе Николай одним из первых получил свою долю; в отличие от компаньонов он точно знал, что ему необходимо. В продуктовом имела ход только одна валюта — бумажная.

Спасаясь от вероятных приглашений, Николай побрел к железнодорожным складам, что располагались метрах в двухстах от эпицентра рабочей суеты. Кирпичные здания с отвалившейся местами штукатуркой скрывали в лабиринте стен и переходов самую короткую дорогу к привокзальным точкам общепита. Есть хотелось неимоверно. Как ни странно, холодный блеск рельсовых путей и черные пятна мазута на шпалах только усугубляли чувство голода. И чем дольше Николай смотрел на них, тем быстрее становился его шаг.

Редкие пучки травы, гранитные осколки, штабеля вагонных осей остались позади. Сомкнулись вокруг человека стены построек. И запах…К нему Николай адаптировался не сразу. Пыльные окна и фанерные занавеси плыли мимо на протяжении десяти минут. Складской лабиринт вывел к периметру вокзала, точнее — к двухметровой бетонной ограде, подпертой контейнерами и деревянными ящиками. Насколько он помнил, левее — рядом с бугристым стволом тополя — имелся проход.

Стремительная тень ударила по нервам — вылетела из-за груды цементных плит и атаковала. Уклоняясь от стального блеска, Николай метнулся вбок — к дереву. Там благополучно проскреб кору головой, перевернулся и упал в серые заросли полыни… Точно горячая искра прострелила меж висков. На миг он закрыл глаза, пытаясь справиться с болью…

Неизвестный ждать не стал. Прыгнул к распластанной в траве жертве.

Взмах кинжала на финальной дуге…

Сухо треснула земля. Вслепую перекатываясь, Николай удалился от врага метра на два. Ошалело вскочил. И только тогда увидел нападавшего — особь мужского пола, крепко сбитую, неприметно одетую…

Особь молча устремилась к нему, вскинула руку в позицию удара. Короткий вихрь столкновения двух тел… Николай промахнулся. Хук правой развернул его и вдобавок открыл лезвию врага. В рассеченном плече толкнулась боль. «Какого хрена?!» — сформулировал Николай вопрос.

Времени на поиски ответа не осталось.

Стройный ряд ящиков и противник — что ближе?

Мгновенный бросок под штабель тары и краткая секунда ожидания ног в стоптанных ботинках. Черные искры гальки из-под каблуков — враг бежал, готовясь убить… Николай врезался в нижние ящики. Набор тары нехотя завалился на противника, успевшего только качнуться назад и поднять в панике руки.

Выбраться! Раскидать обломки, плюнуть на истерзанную куртку, отцепить рукав от не вовремя подвернувшегося гвоздя…

Подсечка опрокинула Николая на острые углы и щепки. Восставший из завала палач атаковал — стиснул горло жертве, нацелил удар… Николай смотрел на оружие убийцы. Странный клинок — скорее всего, антикварный — обоюдоострый, с витиеватой чеканкой и искрами солнца на лезвии… Руки незнакомца сильны, сбросить их не получилось.

Почему враг медлит? Тень отступила… Николай прохрипел нечто удивленно неопределенное.

На сцене появился третий участник — тот тип из сквера, в джинсовке и со шрамом. Ухватив руку убийцы, он медленно, но верно, ломал ее. Спустя пару мгновений враг сдался — яростно рявкнул и повернулся, демонстрируя хорошо поставленный удар ногой. Шрам, к счастью, проявил схожие бойцовские навыки: снеся пинок в грудь, крепче стиснул запястье противника. Они отлетели на пару метров и яростно засопели, обмениваясь выпадами.

Николай очнулся. Вспомнил события последних минут, торопливо вскочил и охнул: частично от ран, частично от увиденного.

Двое мужчин наносили друг другу серьезные травмы. Тип с кинжалом занимал главенствующие позиции. Шрам извивался, подтягивая ноги… Сильный толчок отправил убийцу к небу. Раскатисто грохнула серия выстрелов. Источая от ударов пуль непонятные сиреневые облачка, враг совершил жесткую посадку. И замер сломанной куклой. Глянув на пистолет в руке, Шрам облегченно вздохнул, привстал…

— Стой!

— Да щас. — Николай сорвался в бег. Если патруль возьмет за убийство, следующие триста лет он проведет за решеткой.

Поворот, другой; хруст щебня, плеск грязи… Стены лентами уносились прочь. Впереди угол дома, за ним…

Навстречу беглецу вывернул новый противник. Он словно двигался в замедленном темпе: поднял тусклый черный пистолет, прицелился… Николая спас кувырок вперед. Три багровые вспышки ознаменовали далекий визг рикошета и боль от садненных рук.

Новая барабанная дробь…

Николай поднял голову над землей. И совсем близко увидел окровавленное тело стрелка…

Настигая Роса, Шрам отчаянно ругался. Ублюдочное дело — стрелять навскидку. Зацепишь своих и не оправдаться.

— Опять?! — Распрямлялся Николай уже в броске.

— Да стой же, идиот!

За беглецом протянулся ряд пылевых фонтанчиков; стрельба возобновилась. Отскочив под прикрытие стены, Шрам вычислил местоположение стрелка. Судя по линии огня, противник на крыше соседнего здания.

Он на автоматизме сменил обойму и скользнул вдоль плит тротуара. Переворот, автоматический огонь — все согласно тренировкам.

Пули взламывали кирпичи и асфальт… До тех пор, пока не иссяк боезапас.

Шрам вслепую хлопал по карманам. Сквозь туман, что плыл в глазах, силился увидеть противника… Неизвестный, опустив винтовку, плавно опрокинулся набок.

— Минус, Великая. — Шрам коснулся груди. На пальцах остался горячий багрянец. — Любопытно…

Он ткнулся лицом в грязь. Гонимый ветром обрывок бумаги на секунду приник к его волосам и умчался дальше.

Грохот, тысячекратный грохот… Задыхаясь от напряжения, Николай стремился удалиться от эпицентра боя. Куда угодно, на максимальную дистанцию. Впереди мелькнули знакомые блоки ограды. Несомненная удача… Перевалившись через кромку плиты, Николай спрыгнул вниз. Вместо щербатого тротуара его встретил капот автомобиля. Не устояв, загремел прямиком на асфальт…

Кости целы, в голове достаточно ясности, чтобы встать и… приложиться к дверце, открытой водителем. Спину вновь неприятно оцарапали камни.

— Смотреть надо! — Николай узрел перед носом вороненую сталь пистолета.

Влип: четверо в авто не из его лиги. Они неторопливо выбирались под открытое небо, чтобы завершить работу. Щелчок предохранителя, холодный блеск глаз…

Секунды рванулись диким галопом.

Привокзальная улочка относительно пуста: ряд кафе, убогие магазинчики, редкие «слепые» прохожие… Над улицей из-за прорванной теплоцентрали стелились клубы пара; белая дымка сильно ограничивала видимость… Секунду назад у нее появился интересный оттенок — алый с голубым.

Сирена патруля резанула окрестности.

— Не надо наглеть! — Глядя на черный зрачок дула, Николай отчаянно вскинул руки. — Убивать неизвестно за что. Где ваши манеры? Я хочу умереть как нормальная жертва — Он медленно встал, повернулся спиной к всполохам патрульной мигалки… Четверо вокруг напряглись. — Везите меня к лесу! Я тоже имею свои права…

— Нет. — Палец на спусковом крючке дрогнул.

— Там сзади патруль. — Николай прислушался. Вроде шаги…

— Нам безразлично. Во славу…

— Нарушение! — прозвучал спасительный голос. Четверо бойцов — стандартное звено для патрульной единицы — устремились вперед.

В ту же секунду Николай пригнулся. Растерянный враг спустил курок автоматически — не думая. Патрульные поспешили занять укрытие, ответили огнем.

Преследуемый треском разрядников Николай бросился в замеченный неподалеку переулок. Смерть опаляла затылок, хлестко бил в лицо воздух, в ногах пульсировала боль от напряжения…

Дышать.

Визг покрышек сбил настрой Николая. Преследователи не дремали — второй транспорт и вторая команда.

Переулок оборвался, выпустив беглеца на оживленную улицу. Впереди автомагистраль. Не сбавляя темпа, Николай бросился к дороге, перескочил бордюр… Калейдоскоп цветов; стремительные тени проносились в миллиметре от тела. Кто-то под визг тормозов породил какофонию столкновения… Он вытянулся в струнку, зеркало заднего вида едва не срезало нос.

Он уцелел. Достиг тротуара, растолкал зевак и устремился во дворы жилого комплекса. Там, после долгих метаний, отыскал путь к тихому уютному кафе, что располагалось в универсальном магазине, оккупировал столик, заказал пару бисквитов… И с немалым удовольствием выругался, отвлекая посетителей от трапезы.

— Мигрень, — успокоил их Николай. Достал кассету и убедился в ее целостности, облегченно вздохнул: — Теперь думай.

Он обратил взгляд к окну. Деловой поток горожан и транспорта слегка расслаблял… Вранье: он как на иголках, накрытый адреналиновым штормом. Неизвестные хотели его смерти. Он вел размеренное существование, никого не трогал… Бойцовые ребята? Нет, они играли по другим правилам; им нравилось ломать кости, а не отнимать жизни. Тогда кто? В чем причина? Кто помогал ему?

Николай отхлебнул кофе, поморщился от горечи: он как телок на бойне — ничего не понимает, но догадывается — дело плохо.

Заныла рана в плече, эхом отозвался бок. Николай украдкой отряхнул брюки, потом куртку. Посетители магазина остались безучастны.

— Что делать? — Он подпер голову руками. Мрачный дух неопределенности плотно вошел в душу. Непонимание вело к скорой смерти.

Внося ясность, мимо кафе промчался бежевый «ладар». Сидевшие в нем лица выглядели знакомо. Николай осознал: охота не прекратилась. И сколько еще подобных авто оцепили район?

Развернутая неизвестными операция носила оттенки глобальности; планомерная осада не учитывалась Николаем при наметках плана действий. Он крепко застрял в кафетерии. Видел по TV как убивали в толпе… А за столиком тепло, хоть и не уютно. Плюс рядом недорогая еда, которая смотрелась единственной альтернативой безысходности.

***

Мягко качнувшись на подвеске, «ладар» припарковался у обочины — метрах в тридцати от универсального магазина. Четкий приказ вынудил троих покинуть машину с целью наблюдения за периметром, вплоть до подхода ударной группы.

Морг-наблюдатель не собирался рисковать. Один раз, в Таге, он уже подвел господина, что стоило ему адской раны в колено и перевода в СЕВС. Не являйся он уникальным специалистом по мирам техногенного всплеска, его бы ждала незавидная участь смертника.

Морг досадливо потер искалеченную ногу и глянул на спектр-сканер. Объект рядом и отчего-то неподвижен — не чета шустрому красноглазому упырю. Миссия начинала казаться легкой. И в этом нет ничего удивительного: его понизили, выкинув с Тага. Помнится, садалийский объект едва не прикончил его — моргского бойца второй когорты — одним выстрелом. И отобрал сканер, гореть ему в пекле Адарра.

— Где команда?!

***

Небо стало фиолетово-искристым. Бледный диск луны плыл над громадами центральных небоскребов.

— Я вытру со стола, — буркнула официантка.

— Что? — Николай вскочил…

Преследуемый удивленным взглядом женщины, он двинулся к выходу. Улица встретила прохладой и набором голосов. Мигал рекламный проспект на автобусной остановке… Он помог Николаю сориентироваться.

С шипением открылись красные двери, глотая редких пассажиров, в число которых, вошел и Николай. Поцарапанное автобусное сиденье — все, что требовалось для сна. Как он устал…

— Не проспать бы, — пробормотал он, закрывая глаза.

Сон распахнул объятия — то же белое поле, та же компания… Она хмурилась, недовольная чем-то. Пыталась сказать главное, но… Вот она почувствовала угрозу в серебряной дымке горизонта, тревожно оглянулась.

«Что?» — хотел спросить Николай. Взмах руки прервал его.

Она звала — настойчиво и вместе с тем ласково. Куда идти? Опасность наличествовала в любой стороне… «Куда?» — Николай проснулся — резко, точно от удара. И удивленно приоткрыл рот. Он стоял в темной улочке, зажатой массивами фабричных зданий. Знакомое место; чтобы попасть сюда, необходимо выйти на проспекте Тавра, миновать хаос служебных построек, преодолеть завалы строительных работ…

— Да что с мной… — Николай медленно развернулся на 360 градусов.

Ничего нового; черный камень, легкий блеск лунного света на растрескавшемся асфальте, тени лопухов у стен и полное отсутствие фонарей. Вопрос вопросов — как он попал сюда, не сломав по пути шею? И куда теперь идти? Районы глухие; только шорохи и скрипы.

Николай пригнулся. Неподалеку заурчали автомобильные двигатели. Свет фар, лизнув угол дома, обрисовал угловатые тени машин. Пока они находились в переулке, двигаясь медленно и уверенно.

Не стремясь узнать, кто посетил трущобы в столь поздний час, Николай рванулся в никуда. Споткнулся, проехался на животе по асфальтовым изломам…

Световые круги коснулись фабричного корпуса.

Развилка. Полагаясь на интуицию, Николай свернул направо, продрался сквозь огромные кабельные катушки и уперся в тупик. Мир, став до боли контрастным, наполнился резкими тенями — преследователи вырулили на финишную прямую.

Николай затравленно осмотрелся. Метнулся к одной стене, к другой; никаких зацепок.

Тихое потрескивание остановило его. Какого черта происходит?! Он с немалым изумлением уставился на пальцы, омытые синими искрами. В воздухе запахло озоном, непонятный сигнал колоколом полоснул звездное небо.

— Что…?!

Мир всколыхнулся, точно поверхность озера от удара камня. Кольцо голубого пламени охватило ступни Николая, второе кольцо — большего диаметра — опоясало первое; за считанные мгновения он оказался посреди трехметровой мишени. Ассоциация ему не понравилась — вот прямо совсем не понравилась. Он не имел понятия, что творилось с реальностью, но стоять в центре мишени, которая медленно поднималась над землей…

— Дайте только выбраться… — Попытка освободиться не принесла ощутимых результатов

Кольца остановились на уровни груди, слились в один диск, полный фиолетовых всполохов, и единым толчком сотворили кокон…

***

— Левый блок, вперед! — Морг подготовил сканер к принятию данных.

Четверо громил перемахнули кабельный барьер и растеряно остановились. Темнота и пустота каменного тупика. Едва уловимо хрустнула галька…

— Где он?! — Морг яростно оскалился. Представив реакцию хозяина на провал операции, сник. Последняя возможность реабилитироваться бесследно испарилась вместе с объектом.

Глава 2

Пространство вытянулось безмерным тоннелем. «Как в граненном стакане», — образ помог Николаю адаптироваться к полету. Крутясь волчком, он мчался в неизвестность. Бился о полотнища разноцветного пламени, внимал хрустальному оркестру и еле сдерживал тошноту. Муть и сияние слились в калейдоскопе тысячи радуг… Мгновенная остановка едва не вывернула Николая наизнанку. Картинка по инерции умчалась вперед, затем вернулась, сфокусировалась…

— Пакет бы… — Он бегло оценил ситуацию.

Под ногами круглый рифленый постамент, расположенный в геометрическом центре зала. Дебри аппаратуры вокруг. Тихий гул и ритмичный писк наполняли помещение; источником звуков являлся кольцевой пульт, тянувшийся вокруг постамента…

На пульте застрекотал кубовидный агрегат, выплевывая пластиковые карточки с набором непонятных символов. Никто из сидевших за пультом не обратил на карточки ни малейшего внимания.

Семеро пооткрывали рты и уставились на растерянного Николая. Шестеро выглядели достаточно обыденно; у одного из них даже просматривалась растрепанная борода. Одетые в белые халаты, с карманами, набитыми рабочей мелочевкой, они никак не проясняли ситуацию. Седьмой — высокий, рыжеволосый детина, стоявший на заднем плане — был одет в розовые шорты и синюю безрукавку.

— Это Гавайи? — Николай и сам понимал всю абсурдность вопроса. Но поскольку он решил, что и так свихнулся…

Шестеро синхронно повернулись к пестро одетому коллеге. Тот невольно смутился, одернул безрукавку:

— Это самое… пойду переоденусь.

Он замер, поскольку кто-то спросил:

— Что происходит?

Бородач отчаянно тер лоб, разгоняя мыслительный процесс:

— Массовая галлюцинация? — спросил он у соседей.

— Кто? — Николай отступил на шаг… и едва не загремел на пол. Чудом сохранил равновесие, аккуратно спустился по решетчатой лесенке к проему в корпусе пульта. Мелодичный звон вынудил его пригнуться.

— Транспорт-канал. Готовность к функционированию в режиме мобильного портала 47 процентов. Идет восстановление энергонакопителей, — уведомил приятный женский голос.

— Работает, — загадочно объявил Бородач. — И это не галлюцинация.

— Прокол, — тихо сказал «гаваец». — Эдип свет Сакиров нас четвертует… Стой!

Последнее адресовалось Николаю, незаметно продвигавшемуся к двери — двум округлым створкам, разрисованным под алое пламя. Николай рванулся к выходу. Как и всякий разумный человек он попытался отыскать взглядом дверную ручку, но огненные створки, не дожидаясь толчка, предупредительно разъехались в стороны.

Не успев остановиться, Николай врезался в стенку коридора, отлетел назад, чертыхнулся… Крики опомнившихся преследователей приблизились. Он устремился направо. Логичный ход — слева по коридору шествовали три леди в элегантных деловых костюмах. Они мило болтали и смеялись.

— Стэлла! — прервал их вопль «гавайца». — Лови…

— Кого? — Высокая брюнетка удивленно приподняла брови. — Вы переработали, коллеги.

— А, — отмахнулся Бородач, возникая на пороге. — Терент, давай в центральную. Оповести КОМСК, УКОБ, да всех оповести!

— Дамы. — Гаваец бережно раздвинул женщин и устремился к центральному транслятору.

Стоя в хрустальном зале, чьи стены украшали невероятные голографические картины, Николай гадал в какой из девяти тоннелей нырнуть.

Пятый.

Мягкий свет люминесцентных плафонов, одинаковые стандартные двери, удобный для бега пол… И персонал: группа броско одетых мужчин транспортировала трехрогое чучело неопределенного зверя. Николай скользнул вдоль стены, едва не зацепив хвост твари, увернулся от тел и продолжил бег. Грохоча ботинками по мраморной лестнице, спустился вниз на этаж. Пролетел ряд сферических окон и… вернулся. Увиденное окончательно добило.

Учреждение, где он находился, окружал парк: правильные ряды берез, величавые голубые ели, могучий дуб резал травяной покров узловатыми корнями. Солнце золотило песок аккуратных дорожек, играло многообразием ярких красок на костюмах прохожих. За кронами деревьев виднелись высотки — наименее вычурный небоскреб напоминал гигантскую золотую иглу. Белые стрелы в небе — следы летательных аппаратов, пробивших зенит. Фиолетовые транспортные пилюли, что стайками витали над домами, объемные цифры в вышине: «17.05.475; 11:02»…

Подобрав отвисшую челюсть, Николай ошарашенно потряс головой. 475 год… Его что, занесло к динозаврам?

— Где?! — взорвались крики.

— В…, - опомнился он. Его ловит кагал ученой братии, а он любуется красотами.

Вниз, по лестнице, — на первый уровень; там выход на свободу. В городе затеряться легче… Коридоры, двери, столовая… Звон посуды мгновенно стих, едва он влетел в зал. Посетители недоуменно уставились на пытавшегося остановиться растрепанного беглеца.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, — кивнула незнакомка за ближайшим столиком.

Раскрылись и вновь съехались двери, выпуская Николая. Прочь от воплей и топота десятка ног — к слоноподобному человеку в алой накидке… От крепкого столкновения Николай неминуемо упал бы, не ухватись он вовремя за руку человека-горы.

— Осторожней.

— Выход… где?

— Где и всегда, за колоннами.

— Миллион спасибо. — Он бросился в указанном направлении. Достиг на вид монолитного стального портала, врезался плечом… Результаты нулевые; автоматика не сработала. Окно в любой из комнат — один прыжок и дело с концом… Руководствуясь нехитрым планом, Николай поспешил на поиски. Краем глаза углядел появление в холле толпы, заскочил в первую дверную арку… Хвала Свету, в комнате обнаружилось окно.

Удар и боль в кулаках. Атака стулом так же не принесла успеха.

— Замуровали, ироды.

— Успокойтесь. — На пороге комнаты возникли двое. Крепкие ребята в пятнистой черно-зеленой форме, с лихими беретами на головах и эмблемами на груди — волчьими мордами. — Давайте обсудим ситуацию.

— Я не против, но только по ту сторону окна.

— Вариант неприемлем. — Они медленно приближались, демонстрируя радушие. — Руководство института готово объясниться…

— А чего вы тогда крадетесь так? — Николай отступил за контейнеры. — Я лицо пострадавшее…

— Никто не спорит

— Остановитесь, у меня сегодня трудный день. Я нервничаю на… — Он не договорил.

Мужчина вскинул руку. На его указательном пальце сверкнул алым массивный перстень, и мир для Николая окутался темнотой.

***

Сидя в удобном кресле, руководитель проекта «ММП 3 альфа», пресловутый Бородач, Эрик Гныш задумчиво крутил в руках старомодную ручку. На собеседников — шефа института Сакирова П. Н. и ведущего психолога Стэллу Фэль — он предпочитал не смотреть. Сакиров аккуратно перебирал на столе отчеты и любопытства так же не демонстрировал. Но психолога они обмануть не могли. Видоизменив форму кресла, Стэлла устроилась поудобнее и улыбнулась:

— Корифеи.

— Забываетесь. — Полард Сакиров нахмурился. — Пренебрегаете начальством. Всех в тундру, на пасеки…

— Климатическая формация тундры еще не завершена, пасек там нет, — буркнул Гныш. Увидев яростный багрянец на лице руководства, он торопливо втянул голову в плечи.

— Обрисуйте мне ситуацию. Вкратце, — попросила Стэлла. Эрик наградил ее благодарной улыбкой.

— Отставить улыбки.

— Есть, — кивнул Гныш. События разворачивались не так плохо, как он думал. — Из контрольного мира нами переброшен объект… Вернее не нами, — спохватился Эрик. — Произошел спонтанный захват порталом единицы массы…

— Вы подогнали базисную теорию под этот случай? — Сакиров обернулся к терминалу компьютера. Сверился с банком данных института и усмехнулся. — Вижу нет. Тогда перефразирую вопрос: что, вас по… тьфу, случилось в ходе эксперимента?!

— Так и возрождается ненормативная лексика, — не преминула заметить психолог. — Атавизм.

— Случилось необъяснимое. — Эрик уставился на оконные поляроиды, создававшие в кабинете атмосферу деловитости. Тяжело вздохнул и признался: — Мы понятия не имеем. Теоретически, незапрограммированный в транспорт-канал объект никак не мог перейти. Только сотрудник института при полностью введенной ФЛ-карте…

— Оставим технические детали. — Стэлла распрямилась. — Вы забываете, что за термином «объект» кроется живой человек. Мы фактически украли его из родного мира, сломали привычный социально-культурологический устой, что накладывает определенную ответственность…

— Он дисфункционален. — Гныш покачал головой. — Представляете, что будет, выпусти мы его в город. У жителей СЕВСа моральные устои даже не укладываются в шкалу Коржановского, поскольку таких мизерных величин…

— Не утрируй, — посоветовала коллеге Фэль. — Если ты вспомнил о морали, то запирать жизнь в четыре стены противоречит принципам нашего общества.

Несколько минут царила тишина. Первым не выдержал Гныш:

— Для проекта будут последствия? — Он перехватил пристальный взгляд психолога и поспешно вернулся к изучению ручки.

Сакиров в третий раз бережно подровнял стопку отчетов.

— Вы ведь понимаете, что я психолог? — аккуратно спросила Стэлла. — Могу прямо сейчас поставить вам диагноз…

— Не смешно.

— С правильной подачей, последствия будут минимальны… — очнулся директор.

— Полард! — Из голоса психолога исчезли шутливые нотки.

— Затем я и пригласил вас, доктор Фэль, — решился Сакиров. — Молодой человек, к сожалению, не знаю его имени, препоручается вам для психологической формации. Подготовьте программу социальной адаптации из расчета полной ресурсной поддержки института. Мне необходимы максимальные результаты в максимально короткие сроки. Эрик, с вас расчет флуктуаций транспорт-канала, выведите мне погрешность… официальную погрешность.

— Хорошо обученный варвар — это варвар, — пессимистично хмыкнул Гныш. — Частичная блокировка…

— Интеллектуальная кастрация. — Психолог досадливо поморщилась. — И это говорите вы, доктор сотни наук, куратор пяти федеральных академий в области пространства- времени…

— Сдаюсь. — Эрик поднял руки. — Отобедайте со мной в качестве примирения.

— И не надейтесь.

***

Туман медленно отступал, даря пространству цвета и запахи. Резко, словно по команде, Николай сел на тахте, предоставленной тюремщиками. Хотя комната мало напоминала тюрьму. Расцветка стен — янтарные и малахитовые тона — вкупе с утренним солнцем творили чудеса по релаксации и снижению общего сумбура. Скорее прогрессивная больничная палата, нежели камера.

Николай оглядел себя и кивнул: он успел побывать в руках медиков — ни царапин, ни синяков, одни плавки остались. Он торопливо обследовал палату на предмет одежды и успокоился; приличный костюм оккупировал тумбочку за тахтой.

Секунда на одевание, шаг к двери… Выпускать его не хотели; местный персонал блокировал автоматику. Справедливо полагая, что дверную створку голой пяткой не пробить, он осмотрел стену в поисках кодового замка… На стене, подле выхода, развернулся экран. Общий синий фон изображения быстро сменился великолепной картинкой — ему улыбнулась миловидная женщина с копной черных волос, теплыми синими глазами и ресницами сногсшибательной длины.

— Вы проснулись? — послышался глубокий контральто из сокрытых в панелях динамиков.

— Я типа слон, сплю стоя, — опомнился Николай. Красота незнакомки тронула его, но она и отдаленно не соответствовала идеалу.

— Юмор располагает к беседе. Могу я войти?

— Я только ключ найду.

Дверь с мелодичным звоном отъехала в сторону. Николай отступил на шаг. Упал в кресло, терпеливо вынес дергания мебели и приготовился внимать. Пройдя к тахте, женщина кивнула:

— И-705, уборка. Постель.

Одеяло, простыня и подушка провалились в зев лежанки, уступив место чистой ворсистой ткани. Присев, брюнетка оправила платье, бегло осмотрела собеседника и представилась:

— Доктор Стэлла Фэль. Ведущий психолог института.

— Психолог? — Николай уловил главное. — Я что, тронулся?

— Нет, конечно. — Специфический юмор пациента немного обеспокоил Стэллу. — Я вам все объясню. Но для начала, не хотели бы вы привести себя в порядок, съесть несколько тостов, выпить чашечку кофе?

— Хотел бы, — честно признался он.

— Тогда урок первый. Вы находитесь в реабилитационной комнате — если у вас вдруг возникли идеи о тюремном заключении. Номер комнаты — И-705, кодовое обращение к бытовому автомату звучит аналогично. Команды очень просты, например… И-705, активировать. Зеркало.

Блики солнца метнулись по реабилитационной палате и сконцентрировались на зеркальном овале. Николай усмехнулся:

— Я и сам не люблю, когда волосы торчат во всех плоскостях. И-705, активировать. Раковину.

— Браво. — Стэлла едва не зааплодировала. Николай долго и выразительно смотрел на нее.

— Я дубинку в пещере забыл.

— Справедливо, прошу меня простить. И-705, активировать. Средства гигиены.

Надраивая зубы, Николай невнятно пробурчал:

— У вас везде так?

— К сожалению нет; полиморфные комнаты находятся в стадии эксперимента. Обычная автоматика выполняет только часть команд активации, уборки и сервиса. И-705, сервис. Завтрак на две персоны.

С тихим шорохом стена вспучилась, раздалась, являя взгляду поднос с едой. Доктор ловко сервировала стол, вызвала дополнительный стул и устроилась на завтрак. Николай присоединился через секунду.

— Рассказывайте.

— А принцип молчания за едой? — Она хитро посмотрела на него, чем и разбила идиллию утра.

— Достаточно психологических игр, — нахмурился он. — Я ничего не понимаю, а мне не нравится, когда я ничего не понимаю. Прям вскипает во мне первобытная…

— Достаточно. — Она улыбнулась как истый профессионал. И мельком вспомнила пессимизм Эрика Гныша. — Вы находитесь в НИИПС-СВ — научно-исследовательском институте пространственно-событийной структуры вселенной… Длинное название, согласитесь? — Увидев, как деформировалась вилка пациента, доктор деликатно проглотила кусочек тоста. — Концепция параллельных миров вам знакома?

— Вы чего, хотите, чтобы я совсем охренел! — Николай чуть не подавился. Фэль стерпела, но в ее голосе прибавилось сухости.

— Группа Эрика Гныша работает над проектом мобильного межпространственного портала. В теории, оперативники НИИ посредством портала достигают заданной точки, собирают информацию и возвращаются. Но каким-то невероятным образом установка ММП приняла вас за своего…

— Да вы банда. — От волнения у Николая обострился аппетит. — Похитители тел.

Внимательно изучая лицо собеседника, Стэлла поинтересовалась:

— Вы хотите вернуться?

Николай прислушался к себе. Отставил тарелку и задумчиво нахмурился: как ни странно, он не горел желанием покинуть легкий мир доктора Фэль. Не вдаваясь в самоанализ, кратко ответил:

— Нет.

— Великолепно. — Стэлла неуловимо расслабилась. — Феномен самопроизвольного переноса требует детального изучения.

— Я не подопытный кролик, — вскинулся Николай.

— Думаете, будем вас препарировать? — Доктор весело рассмеялась. — Общие тесты и не более того. — Она изящным движением выставила на стол компьютер. — Портативная тест-система, на экране…

— Такое у нас в яслях проходят.

— Извините. — Женщина смутилась. — Мы только начали исследовать СЕВС…

— Минуточку, сперва обозначьте планету, страну, город… Где я?

— Земля, объединенные территории Севии, Мег — наш интерес к Северо-Восточному Союзу и Мегосу объясним. Параллельные варианты развития миров — специалитет института, — с готовностью объяснила Стэлла. — Вернемся к тесту. Чтобы скоординировать курс пси-формации, нам потребуется узнать ваши реакции…

— Стоп! Что за формация? Промывание мозгов?

— Нет. Только информация об окружающем мире. Клянусь Небом, город раздавит вас обилием информации, не предоставь мы вам соответствующие знания. — Стэлла перевела дыхание. — Учитесь доверять людям…

— Если из доверия выжать экстракт, то это буду я.

— У вас самомнение…

— Николай Рос.

— Человек по природе социален, Николай Рос. — Фэль пересела на тахту. — Глупо противопоставлять себя обществу.

— Я имел ввиду институт. Лучший свидетель — мертвый…

— Что?! — Лицо женщины покраснело от гнева. — Здесь не питомник убийц, как…

— У меня дома, — закончил Николай. — Откройте тест-систему, а то у меня не получается.

В комнате установилась тишина. Стэлла изучала мимику пациента, Николай читал и регулярно давил на клавиши. Вопросы сыпались как из рога изобилия — психологов интересовала вся подноготная тестируемого. К откровенности Николай расположен не был. На вопрос о последнем месте работы лаконично ответил: «В сфере логистики», на финальный вопрос «Приемлемая степень агрессии?» набрал: «До первого хруста»…

115 ответов за двадцать минут. Гордясь титаническим трудом, Николай протянул аппарат хозяйке:

— Готово.

— Быстро вы.

— Особо не умничал.

— Как только аналитики обработают информацию, мы приступим к гипнообучению. До тех пор я покину вас.

Доктор Фэль заблокировала дверь личным кодом, отошла от комнаты метров на пять и только тогда выговорила себе за срыв. Ей необходимо собраться, сформировать программу адаптации и выиграть бой.

***

— Я не полезу сюда. — Николай остановился перед глыбой медагрегата. Углубление на верхней плоскости прибора, по форме соответствующее контурам человека, и частично выдвинутый колпак ему не понравились. Целые сутки он протянул на казенных харчах, забыл о части проблем, успокоил нервную систему и вновь — с головой в могилу.

— Я думала, мы договорились. — Стэлла оставила в покое сенсоры контрольного пульта. — Опасности нет.

Отдав ассистентам кристалл-карты с параметрами формации, она обогнула ряд матово-черных приборов и приблизилась к пациенту. Николай, возвышавшийся над коллегами доктора — двумя условными «сестрами» и одним «медбратом», — нахмурился:

— Выглядит как саркофаг.

— Гипноустановка Азейриса. Используется в практике порядка семидесяти лет, — встрял в беседу «медбрат.

— Рад за вас. Но я туда не полезу.

— Может заплатить ему, — тихо сказала коллега Стеллы. — У них в древности ценились деньги.

— Себе оставь. На черный день. — Пребывавший во злобе Николай скинул халат и полез в агрегат. Устроился в немного жестковатой выемке. — Не тяните.

Закрывшийся колпак установки смял пространство в комок, заслонил великолепный лепной потолок.

— Браво, Син, ты его уговорила. — Стэлла одобрительно кивнула ассистентке. — Запускайте первую фазу.

С легким щелчком фиксаторов гипноизлучатели встали на место; их раструбы застыли в миллиметре от головы Николая. Чувствуя, как тело оплетают контрольные датчики, он вздрогнул… и нырнул в темноту. Искры и трубы — последнее, что запомнилось.

— Процесс снятия реальности благополучно завершен, — уведомил «медбрат» — Начался основной цикл.

— Как графики? — Фэль обернулась к Син. Девушка, восседавшая за терминалом диагноста, задумчива покачала головой. Синие блики от экранов обрисовали ее курносый профиль. — Мне не нравится этот пик.

— Пик? — Стэлла рванулась к терминалу. — Так… частоты… Посттравматическое воспоминание. Усиливается. Боровиц, амплитуду.

— Семь единиц и растет, — четко отрапортовал мужчина.

— Сгладим? — Син вопросительно посмотрела на руководителя. — Восемь единиц дезактивирует левое полушарие…

— У нас меньше минуты!

Красными всполохами по залу метнулись тревожные сигналы контрольных датчиков.

— Действуем. — Стэлла Фэль собралась. От ее точности, в данный момент, зависела судьба пациента.

Верньер; поворот. Щелчок фиксации; ввод… Сенсоры А и 3С; ввод. Сама того не замечая, доктор работала как бытовой автомат.

— Семь и три десятки. Четыре десятки… — Боровиц сгорбился от напряжения.

— Усильте мощность.

Мир треснул. С грохотом взорвалась гипноустановка; обломки прочертили воздух сизыми шлейфами дыма. Пытаясь увернуться, Син зацепила регулятор энергоподачи, и приборы свихнулись.

Фэль бросилась к «саркофагу». Обгорелая плата чиркнула ее по лбу, вынудив упасть на пол…

Ощутимо запахло горелой изоляцией.

— Что это?! — Боровиц рванулся к Стэлле… Путь преградил сноп искр, дугой накрывший установку Азейриса. «Главный распределитель полетел», — осознал мужчина. Если в течении минуты не устранить аварийный сбой… «Плохо будет всем». — Ассистент искал и не находил слов для обрисовки ситуации.

Два метра, метр… Тумблеры в пределах досягаемости…

— Я в порядке, Лина. — Главный психолог отстранила руки коллеги, смахнула кровь с лица… И вскочила на ноги — среди хаоса аппаратуры появились первые язычки пламени.

Ей хотелось успеть повсюду. Определившись, она занялась гипноизлучателем.

— Центральная… — Син растерялась. — У нас огонь.

— Возьми себя в руки! — Фэль лихорадочно манипулировала переключателями. — Не работает. Бо… — Она не договорила.

Оплетенный молнией Боровиц стремительно взвился к потолку. Преодолел метра четыре и рухнул на дубль-контроллеры.

Грохот и треск добавили неразберихи. Агрегаты в каскадах искр рушились, образовывая непреодолимые барьеры. Плетение проводов и металла, режущая боль… Лина пробиралась к Боровицу. Где он?!

— Как ты?

— Больно… и видно мутно…

— Син! — Стэлла не успевала. — Помоги.

— Я… — Девушка закрыла глаза. — Центральная, у нас проблемы!

— Оставь! Следи за диагностом!

— Критический уровень; защита не справляется.

— Надо… распределитель. — Боровиц повис на спасительнице. Девушка поволокла его к выходу.

— Вторую, третью цепи обесточить!

— Как?!

— Руби!

Багрово-алые тона превратили зал в филиал ада.

Ударила фонтаном пластиковых осколков дверь медкомплекса. Трое работников службы безопасности смогли прорваться в эпицентр катастрофы. За ними было сунулись врачи, практиканты… те, кто стремился помочь.

— Назад! — Седовласый охранник оттеснил толпу. — Не мешайте, ребята.

Его совету вняли.

Со второй попытки Стэлла Фэль смогла отсечь распределитель от энергоцентрали. Секундную темноту мгновенно рассеяло аварийное освещение. Поддержав доктора, охранник обвел недоуменным взглядом разрушенный медцентр:

— Статус?

— Раненые есть? — Внутрь комплекса проник растрепанный шеф медицинского сектора. Судя по виду, он едва выбрался из постели. — Стэлла?

— Норма. — Штатные хирурги уже оценили ситуацию и не смотря на протесты, унесли Боровица. — Доктор Фэль, на перевязку.

— Потом, — отмахнулась Стэлла. Она пыталась вскрыть колпак гипноустановки.

— Отчет, — вдруг официально потребовал глава сектора. Убедившись в безопасности подчиненных, он принял более деловой вид.

— Мы хотели сгладить посттравматическое воспоминание Роса и… И аппаратура сошла с ума. Энергетический всплеск замкнул цепи… Я не знаю, Годдард.

Всхлипнула Лина, накрытая волной запоздалого страха.

— Опять Рос. — Годдард Смит задумчиво почесал лысину. — Но цикл формации завершен?

Ответить никто не успел.

— Есть, чтоб… — Охранник вовремя умолк. Колпак, лучась трещинами, поблескивал у его форменных ботинок.

Николай сладко зевнул и сел. Почесал грудь… И изумленно уставился на десятки широко открытых глаз. Наступила гробовая тишина.

Заискрил неведомый прибор.

— Вы чего? — Он осмотрел себя…

— Парадокс, — шепнул кто-то.

— Я тебе сейчас устрою парадокс… Какого хрена здесь творится?! — Николай спрыгнул на пол. Попал на осколки и чертыхнулся. — Бурная у вас работенка.

В толпе нервно хихикнули.

— Расходитесь. — Стэлла справилась с шоком. — Идемте в реабилитационную, Николай. Я вас обследую, в ходе формации возник сбой и… Идемте, пожалуйста.

— Только без рук. — Николай аккуратно обогнул двоих в пятнистой форме. — И оденьте меня, люди. А то я голый совсем.

***

Цедя маленькими глотками витаминизированный сок, Николай слушал рассказ доктора. Таинственно мерцали в свете плафонов янтарно-малахитовые стены, фиолетовый сумрак за окном добавлял атмосфере загадочности.

Сиял люминесцентными красками город Мег.

— Кто ты? — закончила рассказ Стэлла.

Несколько мгновений Николай думал над ответом.

— Обычный парень. — Он сам не поверил. К черту домыслы и догадки, они не стоят беспокойства. — Тема закрыта.

— Хорошо, — согласилась психолог. — Займемся более конструктивными проблемами. Как ты себя чувствуешь, Ник?

— Ник?

— Разве тебе не импонирует подобное обращение?

Николай углубился в анализ собственного разума и быстро выяснил, что его одарили значительным объемом информации. Он знал тысячи мелочей, без которых жизнь современного обывателя могла превратилась в ад. В довесок к мелочам на задворках сознания скрывались дополнительные блоки данных — смутные, не структурированные, тревожные… Странное чувство: знать никогда не виденное.

— 475 год… Считая откуда?

— 475 год эры галактической федерации. Наши времена разделяет около шести веков. — Стэлла потупилась. — Это я для определенности говорю.

— Ясно. — Николай откинулся на спинку кресла. — Я готов к допросу.

— Ник, — укоризненно покачала головой доктор Фэль. Она обстоятельно разложила на столе набор печатных листов. — Многие у нас пользуются старинными методами хранения информации. Кристалл-карты выглядят немного…

— Мертво, — согласился Николай. — Я не против бумаги. Бумага — мой друг…

— Уверены? — Стэлла удивленно моргнула. Ее ресницы потрясающе длинны.

— Начинайте. — Николай усмехнулся. Какие же они правильные. И обстоятельные: Стэлла методично пытала его вопросами, задачами, перекрёстными мини-тестами…

Спустя несколько часов он не вытерпел:

— Как хотите, а я буду спать.

— Извини, — спохватилась доктор. — Я немного увлеклась.

— И что дальше? — Он демонстративно застелил тахту.

— Завтра тебе предстоит встреча с руководством института: для оформления договора о сотрудничестве. Потом… свобода. — Стэлла тепло улыбнулась.

— Просто выпустите меня?

— Опять двадцать пять. — Улыбка исчезла. — Мы не враги. Тебя обеспечат жилплощадью, персон-картой уровня 5, предоставят выбор спецификации экспресс-обучения и профориентации. Обычная полноценная жизнь…

— Насколько я понимаю, ваши подчиненные давно разобрали мой профиль по кирпичикам…

— Аналитики не выявили ничего определенного. — Стэлла задумчиво перебирала стопку листов. — У тебя значительный потенциал свободного вектора — сам по себе невероятный факт. Я бы сказала, антинаучный.

Николай расстегнул рубашку.

— Вы дискутируйте, не стесняйтесь.

— До свидания. — Стэлла торопливо упорхнула за дверь. Идя по коридору, возмущенно фыркала: невоспитанность Роса била через край. Он не обладал и зачатками культуры поведения.

***

«Логово», — Николай обвел взглядом кабинет Поларда Сакирова. Панели красного дерева, витиеватая мебель, массивный стол, уставленный компьютерными терминалами, неопределенно-холодный цвет оконных стекол. И сам хозяин: аскетичного вида мужчина лет пятидесяти, серые глаза которого лучились умом, вниманием и любопытством.

Охраняемый Стэллой Фэль Николай неловко переминался с ноги на ногу. Близость крупного начальства ему никогда не нравилась. А в кабинете их, судя по униформам, целая плеяда. Помимо Сакирова в комнате присутствовали еще двое: высокий худощавый блондин и шатен, комплекцией напоминавший танк.

— Руководитель КОМСКа — комитета соцконтроля — Борис Алданов и шеф системного филиала УКОБа — управления космической безопасности — Мар Гранатов.

— Просто Рос. — Николай не сдержался, чуть нахмурился. За каким чертом на встречу прибыло начальство УКОБа? Вроде захват галактики им пока не планировался. Или институтские начальники решили, что страна должна знать своих героев?

Мар Гранатов четко, по-военному, кивнул: ать, ежик волос к полу, два — в исходную позицию. Руководитель соцкомитета отреагировал менее официозно — он улыбнулся:

— Рад знакомству. Присаживайтесь… Каковы ваши планы, Ник? — Алданов сама любезность и серьезность.

— Работать на благо страны.

— А… — Стэлла хотела вмешаться и была проигнорирована.

— Конкретнее, — буркнул УКОБовец. Казалось, он препарировал собеседников блеском серых глаз.

— С хрена ли? С момента моего захвата, едва минуло трое суток. И вы хотите определенности?! — взорвался Николай.

— С хрена ли нет? — пожал плечами Гранатов. Ненормативная лексика, по долгу службы, давалась легко. Отточенная работой память хранила ругательства десятка цивилизаций. — Быстрая оценка, мгновенная ориентация, однозначный выбор — залог успеха.

— Молодцы, — кивнул Рос. Он не любил, когда умные дяди тыкали его лицом в проблему.

— Стоп, — воздела руки Стэлла. — Корректнее, друзья. Правых и виноватых здесь нет.

— Не уверен, — одновременно произнесли Николай и Гранатов и сцепились взглядами.

— Для вас подготовлена квартира. — Алданов продиктовал адрес и сунул Николаю черный прямоугольник сродни визитке. — Ваша персон-карта, удостоверяющая личность. Постарайтесь не расставаться с ней. Далее, касательно экспресс-обучения и профориентации… Я переговорил с ректором Эрнского университета. Это в…

— Районе Эрн-Бис, уже в курсе, — усмехнулся Николай. — Меня обработали.

Стукнув ноготками по подлокотнику кресла, Стэлла Фэль предупредительно глянула на Роса.

— Ректор свяжется с вами по визору, — терпеливо объяснил Алданов, — и вы обсудите все детали.

— Иждивенцам здесь не место? Только труд, только май?

— Вы верно уловили суть, — холодно заметил руководитель КОМСКа.

— Я умный.

— Теперь мой вопрос, — урвал мгновение руководитель НИИ. — Наши специалисты томятся желанием побеседовать с вами, Ник.

— Только побеседовать? — невинно спросил Николай. — А датчики в зад они мне совать не будут? Я, между прочим, феномен…

Секунд пять в комнате царило молчание.

— Наведывайтесь к нам раз в три дня, предварительно уведомляя по визору. Все. — Сакиров уткнулся в груду отчетов. — Успехов.

В коридорах НИИПС-СВ было шумно и весело. Увлеченный работой народ сновал по лестницам и переходам, обсуждая на ходу теории времени, сбои пространственных модуляторов… Наука, отделенная от бытовых плевел. Никакого веселья. Сторонясь белых комет халатов, Николай упорно молчал. И не менее упорно пробирался к выходу.

— Глупо, — не выдержала Стэлла. — Банально. Мы стремимся помочь…

— Бу! — рявкнул Николай. Чересчур любопытная лаборантка притиснулась к стене. — Вот вам и объяснение, доктор.

— Незачем кричать, — фыркнула Стэлла. — Вас видят таким, каким вы хотите казаться.

— Умно. Нет, правда умно. Но мы прибыли. — Николай коснулся портала выхода. Автоматика идентифицировала субъект, открыла дверь. — Сегодня 21 число, 24 мая мы увидимся.

— Я утомила вас своим присутствием? — Деловитость сочилась в каждом звуке.

Честный вопрос требовал честного ответа.

— Ну что вы, — соврал Николай, отступая в тамбур. — Не скучайте тут без меня. — Он скрылся за металлом створок.

Ароматы весенних цветов и трав. Мягкий шелест листвы, легкий свист флайтов, негромкий людской говор и птичьи трели… Хруст гальки под ногами дарил чувство свободы. Упиваясь зеленым простором, Николай брел к стене парковых деревьев, любовался пестротой мира и думал. Липовый бульвар, 70, квартира пятнадцать — адрес нового дома — далекий адрес. Без транспорта не обойтись. Существовало три варианта: он мог воспользоваться гравитреком, аналогом метро; флайтом — синей тихоходной пилюлей, и наиболее быстрой нуль-связью. Нестерпимо захотелось отгородиться стенами квартиры от кипящих городских красот.

Николай углубился в танец лиственных теней. Мимоходом сорвал цветок шиповника…

— Зачем? — остановил его вопрос.

— Что зачем?

Вокруг никого. Хотя нет, сквозь ветки кустарника к Николаю шагнул гуманоид — полутораметровый альтаирец, напоминавший лемура.

— Зачем срывать цветок? Ведь он умрет. — Выходцы с Альтаира VII всегда славились любовью к флоре. — Наверное, вы регрессируете…

— Я слышу голоса. Они твердят: сорви больной цветок, дабы он не отравил растение; сохрани высокую гармонию парковой зоны…

— Интересная концепция. Необходимо обдумать. — Альтаирец растворился в зелени.

— Кошмар. — Николай покинул место встречи. — Я отрицателен…

Расступились стройные деревца, открывая вид на улицы города. Суета сует: пешеходы, флаинг транспорт, радуга цветов… К Николаю подлетел шар автоматического экспресс-кафе, чья панель заказов сияла фиолетом — полный набор закусок и питья. Выудив яблоко, Николай щелчком отослал автомат и огляделся в поисках комплекса нуль-связи.

Сто метров правее — вертикальное кольцо, обрамляющее стену волн, точно круглое окно в морской ряби. Цифра восемь над кольцом несколько разочаровала Николая; восьмой маршрут — не двенадцатый.

— Будем искать. — Он нырнул в толпу.

На поиски ушло минут двадцать. Намяв бока среди рядовых жителей, туристов и разномастных кибер-систем Николай выбрался к далекому потомку общественного транспорта. Одолел три обсидиановых ступени, шагнул к серебряным всполохам нуль-портала и остановился. Для начала прикоснулся к волнам рукой… Никакого эффекта, просто кисть растворилась в небытие.

— Поторопись. — Веселый бородач с девочкой на плечах обогнул Николая. Он рванул следом….

Навстречу выплеснулась Фестивальная площадь — шум, гам, смех и толчея. До Липового бульвара рукой подать. Он вежливо пропустил вереницу экскурсантов — редолиан и ступил на бетонку…

Неподалеку мелькнуло знакомое лицо. Видимое не более секунды оно упорно не хотело вспоминаться. Где-то он видел этого человека, причем видел давно. Странно…

Город притих, внимая тайне.

— К черту. — Николай устремился к дому. В душе вновь всколыхнулось чувство преследуемой добычи.

Семиэтажное круглое здание, окаймленное тополями; полная солнечных искр арка стеклянного входа… Пытаясь отделаться от гипотетических охотников, Николай стремительно ворвался в подъезд. Уткнулся в тоннель подъемника и замер: спокойно, для паники нет оснований.

Призматическая кабина медленно подняла его на четвертый этаж. Уплыло вниз очередное секционное перекрытие — остался лишь шаг до двери…

— Привет. — Девушка в сарафане — соседка — мило упрыгала вниз по винтовой лестнице.

— И тебе не хворать… — Переведя дыхание, Николай ткнул большим пальцем в датчик опознавания….

Глава 3

Ничего, ноль, зеро — исконно мирная обстановка. Чтобы удостовериться, он проверил квартиру три раза. Обошел комнаты, начиная с кухни, удовлетворенно кивнул и оценил предоставленное жилье.

Гостиная малахитовых тонов, обставленная мебелью, сделанной из синтет-дуба. Спальня на одну персону, согласно моральным принципам проектировщиков. Аскетичная рабочая комната: средних возможностей компьютер, система даль-почты, набор кристалл-фильмов и коллекция старинных печатных изданий…. Он достал со стеллажа книгу и едва не подавился — «Как стать матерью. Методическое пособие». Ему предстоял серьезный разговор с начальством института. И напоследок, обязательный спортивный минизал. В ряды тренированной нации принимали только тренированных граждан. Одна беда — именно сейчас напрягаться не хотелось. Хотелось есть.

Кибер-кухня любезно высветила на экране меню обширный список блюд, порожденных гением кулинаров галактической федерации. Отдельные названия в меню попросту не читались. Недолго думая, он выбрал салат из капусты — просто, но надежно. И пока автоматика с деловитым гулом корпела над готовкой, Николай уныло созерцал апельсиновые стены. Ему вспомнилась девушка, встреченная на лестничной площадке. Симпатичная особа, она улыбнулась незнакомцу… Может стоит познакомится, пригласить на чашечку кофе…

— И нарушить сотню правил. — Николай усмехнулся, извлекая на свет тарелку с аппетитным салатом.

Он неспешно удовлетворил зачатки голода и переместился в гостиную, где предполагал скоротать время. Лучший способ — просмотр визора — неплохо себя оправдал. Николаю приглянулся канал голографических новостей, донесший простую мысль о том, что за пределами квартиры жизнь била ключом.

— Оно мне не надо, — решительно пресек он искру желания. Толика страха шептала о неготовности к большому миру. — Эй, Д 70–15, сервис.

— Как дела, приятель? Ты активировал бытовую систему, — объявил веселый голос сервис-автомата. — Круто.

— Правда?

— Меня запрограммировали на импонирующий вам стиль речи. Я обломался?

— Да. Вернись к базовым настройкам

— Принято к исполнению. Сервис активирован.

— Пиво есть?

— Напиток не включен в мой реестр. Секунду, идет обмен данными с информаторием… Система Антрекс, аграрная планета класса F, в справочнике Вейермайера обозначена как Гранада. Ближайшая к Земле планета, где производится пиво. Сделать заявку департаменту торгового космофлота?

— Отмена. — Михаил откинулся на спинку кресла.

Трудно привыкнуть к мысли, что ради любителей экзотики федеральная система может оформить спецрейс в систему Антракс и не возьмет за это ни копейки. Мир, в котором счастливы все — даром.

***

Не тикал будильник. За окном перемигивались звезды и городские огни; темные кроны деревьев чуть покачивались на ветру. Убранные звуковые фильтры допускали в комнату стрекот цикад и шелест листьев, урбанистический гул флайтов, смех влюбленных парочек… Бесконечно далекий звон фабричного сектора.

Николай рассматривал искристый фиолет электронных часов. Он и не предполагал, что со сном могут возникнуть трудности. Девять сотен, девять сотен один… Цифры медленно погрузили разум во тьму и… одуванчиковое поле. Радость страх и боль — три извечных компонента. Он вскрикнул и скатился на пол. Растерянная мебель вспучилась холмами, не понимая, чем не угодила человеку.

Николай встал. По привычке шагнул к комоду, вспомнил, что мир обновился, и выругался, накрытый осознанием перемен, — новый мир, новое время, новая обстановка. И нельзя вернуться к старому — глянцевой фотографии в дешевой рамке. Оставалась кассета…

— Д 70–15, активация. Визор. Связь.

Мгновение на введение кода информатория:

— Где я могу достать антикварную технику; записи на магнитной ленте?

Спустя минуту получил адрес — лавка волшебного Джа. На оформление и доставку заказа ушло минут пятнадцать. Чавкнула мембрана даль-почты. Суетливо, если не сказать, лихорадочно, Николай вскрыл пакет, осмотрел аналог магнитолы, вставил кассету и… Побрел в ванную, внимая хрупким узорам нот.

Покой, звезды и тишина. Дерьмо случалось.

Настойчивый писк раннего сигнала визор-связи вырвал Николая из сна. Цедя проклятия, он нащупал тапочки и проковылял к упорствовавшему аппарату.

— Алло.

— Не понял, повторите…

— Прием, говорю, Хьюстон.

На экране возникло полноватое лицо мужчины преклонных лет. Залысины, роговые очки, сосредоточенное выражение — гадать необходимости нет…

— Честь имею представиться, ректор Эрнского университета, академик Петров.

— Не Сидоров и слава богу, — согласился Николай. — По какому вопросу в такую рань?

— По вопросу нашего с вами сотрудничества, целью которого будет являться ваша скорейшая профориентация. — Ректор улыбнулся. Знать его уже предупредили о нраве Роса. — Не могли бы вы в 10:00 прибыть ко мне на собеседование?

— Мог бы. До скорой встречи. — Визор плавно угас. Пустой экран намертво приковал внимание Николая; к институту он не готов — ни морально, ни физически. Они наперебой расписывали ему необходимость экспресс обучения и нахождения себя в профессиональной сфере, как полноценного гражданина Федерации… Не чувствовать себя ущербным, живым осколком далекого прошлого… Но он не готов.

Он предпочел бы сеанс гипнообучения: максимальный эффект при минимуме затраченного времени и нервов. Не надо объясняться с ректорами, знакомиться с коллегами… Но социальная адаптация — просто фетиш местных мозгоправов. Усмехаясь радужным перспективам, Николай глянул на часы. Половина девятого — времени в обрез.

Еда и сборы отняли полчаса… Он неторопливо спустился на улицу. Остановился на крыльце — перед бодрой панорамой городского утра. Мягкое давление солнечных лучей и тонкий аромат розовых кустов порадовали, но от проблем не избавили.

Синее небо, хлопья облаков, искры флаинг-транспорта — купол будничной жизни.

Николай прикинул маршрут — до района Эрн-Бис он доберется на флайте, благо посадочный флайт-сектор не далее, чем в трех шагах, — за пальмовым частоколом.

Немноголюдный Липовый бульвар радовал чистотой и некой философской упорядоченностью. Потягивая оздоровительный апельсиновый сок, Николай достиг аккуратных рядов синих транспортных капсул. Пропустил группу огненных тарков — антропоморфных краснокожих гуманоидов…

Мир взорвался.

Багровая струя пламени рассекла пространство, лизнула кабину ближайшего аппарата… Николай распластался на бетонке. Шеи словно коснулись горячим утюгом…

Откатившись к корпусу транспорта, он попытался определить источник угрозы… Группа экскурсантов тарков, ревя на своем тарабарском наречии, устремилась в атаку. Ребята серьезные: уникальное устройство гортани позволяло им выдыхать пламя. Насколько помнил Николай, таркам рекомендовалось носить дыхательные фильтры во спасение экологического баланса.

Огненным бутоном распустился нестерпимо алый факел. С легким треском лопнула пластиковая обшивка двух или трех флайтов. Найдя опору для рук, Николай перемахнул флайт, скользнул по двигательному отсеку капсулы и рухнул на тротуар… Небо стало багровым.

Экскурсанты проигнорировали вопли сопровождающего и бросились к Проклятому Созданию. Их цель — вычеркнутый из скрижалей памяти Кор. Тарков обуревала ярость; они и не подозревали, что способны на столь яркие чувства.

Топот, грохот, рев… Сквозь голубоватые полосы дыма Николай видел только борта аппаратов. Спустя мгновение подле ближайшего борта показалась парочка ног…

Он стрелой врубился в колени противника и когда тарк упал, локтем довершил начатое. Радость победы мгновенно оборвали жесткие пальцы.

Нехватка воздуха наполнила мир туманом. Серые всполохи и повороты; тарк нещадно кидал человека от флайта к флайту.

Черная тень птицы в еловых ветвях сорвалась в полет…

Умирать не хотелось. Николай подобрал ноги и всем весом рванулся вниз. Гравитация не подвела; тарк качнулся вперед, заработал пинки от троих соотечественников и окутался языками пламени.

К небу устремился вой боли.

— Отпусти меня! — Николай стремился покинуть живой костер.

Бил вслепую, давил собственным телом… Удар о кабину привел его в чувство. Не оборачиваясь, пинком открыл дверцу машины, нырнул в пассажирский модуль…

До тарков три метра, два… Где треклятые кнопки навигационной системы? Остался метр до хлесткого столкновения. Николай кулаком разбил сенсорный датчик присутствия и вывалился через соседнюю дверь на горячий бетон.

Враги полезли к нему через флайт…

Компьютер аппарата попросту не воспринял тарков как пассажиров. С уютным гулом транспорт взвился под облака; ноги, что торчали из него, сильно порадовали Николая. Он опустил взгляд… Могучий кулак едва не свернул ему челюсть.

В родном Мегосе били сильнее.

Петляя меж транспортных эллипсоидов, Рос увернулся от первого тела, от второго… Третье рванулось хищной тенью. Он развернулся, вскинул руку…

— Сука! — Зубы врага весьма крепки.

Прыгая по грудам раскаленного металла, Николай приблизился к экскурсоводу. Мгновение и ворот мужчины стиснули черные садненные пальцы.

— Ты их сюда доставил?!

— Я. — Мужчина растеряно моргал.

— Выражаю, б…, благодарность! — Николай закашлялся. Сумей он заглянуть в двигатель соседнего флайта, объятого пламенем, и оценить, насколько близки к пробою энергонакопители, диалог сократился бы на порядок.

Одна секунда — краткий миг…

— Взрыв! — рявкнул неопределенный голос.

— Где? — Николай удивленно огляделся.

На переднем плане — тройка бешенных тарков.

Он отбросил экскурсовода и метнулся за будку информавтомата. Фиолетовые молнии взрыва перечеркнули окрестности.

«Гремит или нет?» — С превеликим трудом Николай поднялся на ноги.

Закопченные небеса наполнил вой сирен. Под алые сигнальные всполохи на бетонку тротуара спикировал патруль КОМСКа — три белых машины, набитых крепкими интеллигентными ребятами в гражданском. «Не десант», — отметил Николай к собственному удовольствию.

— Прекратить! — рявкнул командный бас. — Что произошло?

— Они первые начали. — Руки у Николая непроизвольно поднялись вверх.

***

Пребывание в диспетчерской соцкомитета доставляло определенные неудобства. Деловая суета, громкие разговоры патрульных, стрекот коммутаторов, калейдоскоп экранов… Жесткий стул и пристальный взгляд соцработника.

— Докладывайте. — Руководитель КОМСКа осмотрел группу задержанных лиц: пятерых тарков, взъерошенного работника туристического бюро и травмированного Роса. «Проблема нешуточная», — вынес вердикт Алданов. Сигнал диспетчера вырвал его из лап муниципальных советников — несомненный плюс, но… — Чего молчите?

Доклад не занял и трех минут. Николай удовлетворенно кивнул: информация, в целом, верна.

— Мы приняли его за Кора, — прогудел на интергалактическом один из тарков.

— Выведена из строя восемнадцатая флайт-зона, семеро туристов в реанимации. — Алданов хмуро воззрился на Роса.

— Они начали первыми, — немедленно возмутился он.

— Кор Проклятый, осквернитель Белой Святыни, едва не уничтожил наш мир, — продолжил тарк. — Огненный народ остановил его ценой миллионов жизней. Мы увидели Вычеркнутого, потеряли голову и напали.

— Он выходец с Тарконии? — уточнил Николай.

— Да.

— Тогда какого черта?! Вы что, дальтоники?! Красного от белого отличить не можете?

— Но…

— Заткнулся! — Николай вскочил, наклонился к собеседнику. — Ты видел у меня на лице хоть одну красную точку? Отвечать, драконья…

— Молчать! — Алданов грохнул кулаком по столу. — Хочешь развязать галактический конфликт? Здесь тебе не Мегос… — Мужчина осекся, глубоко вдохнул, выдохнул. — Будь любезен, веди себя корректно.

— А вам когда-нибудь в задницу огнем плевали?!

— Мы извинились. — Тарк ничего не понимал. — Если угодно, нами будет отправлена официальная дипломатическая нота в Совет Федерации.

— Инцидент того не стоит. — Алданов постарался улыбнуться. — Обе стороны погорячились. Ведь так, Рос?

— Да. — Николай развернулся к выходу; роль варвара утомляла. — Я опаздываю на встречу…

— Как вы выпустили дикаря на улицы? — прошептал экскурсовод. — Могли пострадать дети.

— Кто дикарь? — Николай остановился.

— Да что ж такое, — Алданов подобрался. — Давайте обсудим все в мирном русле.

Николай сместился вправо. Удачный оскал с его стороны вынудил работника турбюро отодвинуться в сторону — в расчетную точку. Один намек на плевок, для пробуждения ярости…

— Как вы смеете?! — Мужчина рванулся к обидчику. Ударился пахом об угол стола и со страдальческой миной опустился на колени.

— Лед приложи. — Николай направился к двери.

Экскурсоводом овладели древние инстинкты — те, что ориентировочно были до цивилизации. Он справился с болью и в приступе праведной ярости попытался нагнать обидчика.

***

Ровно гудел двигатель флайта. Любуясь разноцветьем города, Николай пытался не обращать внимания на Стэллу Фэль, недовольно изучавшую пульт управления. Что она видела в темном пластике и веренице огней…

«Невероятно». — Психолог искоса глянула на попутчика. Спустя сутки ее вызвали из института для успокоения Роса. Одни сутки до обострения проблемы — рекордный срок в ее практике. Теперь она конвоирует его до университета. Просто невероятно…

— Объясни, зачем тебе понадобилось калечить Эстетова В.А.?

— Он сам напоролся на угол, — ответил Николай.

— Четыре раза?

— Там много столов.

— Между прочим, у меня есть работа. Анализ социума трех контакт-миров, периодическое освидетельствование агентов-оперативников и… ты не представляешь сколько у меня работы.

— Не нравится, выходи. Я и один доберусь.

Бесконечное мгновение Стэлла изучала далекую землю:

— Я упаду, если выйду.

— Тогда сиди и не ной.

— Твои манеры…

— Грубые, я знаю.

— Вот оно что. — Доктор покачала головой. — Думала, с «комплексом дикаря» мы разобрались…

— На посадку, — перебил ее Николай.

— Извини, — спохватилась Фэль. — Нет, правда… Как и всякий здесь, я часто увлекаюсь работой, будь снисходителен.

— Читай по губам: «на посадку».

— Вы несносны, Рос. — Психолог тронула пульт. Ряд сигналов ознаменовал появление штурвала ручного управления.

В виртуозном пируэте флайт покинул оживленную небесную магистраль. Скользнул над кронами деревьев, обогнул голографические рекламные проспекты и плавно опустился на расчерченное покрытие флайт-сектора.

Несколько минут в кабине буйствовала тишина. В тщетной надежде избавиться от деструктивных мыслей Николай смотрел на пеструю толпу горожан — деловитых, веселых, озабоченных. Сверкая радугой костюмов, они сновали меж крутобоких аппаратов, усыпанных бликами солнца. А над ними парили облака, птицы и огненные цифры «10:37».

Мелодичная трель открываемой выходной мембраны флайта вывела Николая из транса.

— Идти недалеко…, - начала доктор. Пальцы ее немного суетливо мяли обивку сиденья.

— Я знаю. — Он выпрыгнул на бетонку, мотнул головой… Уколы боли коснулись тела; мазь, которой натерли в КОМСКе, оказалась не такой уж и чудодейственной. — Флаг вам в руки, доктор.

— Не поняла. — Стэлла удивленно посмотрела вслед Николаю. Раскидистые серебряные накидки дизайнеров средневековья на мгновение сокрыли его… Он удалялся медленно и обстоятельно, внимая звукам и образам. В тысячный раз Фэль спросила себя: кого они выдернули из тестового мира? Показатели у молодого человека самые обыкновенные — средний житель среднего города. И, тем не менее, в его присутствии творилось необъяснимое.

… Пива нет и не будет. За неимением лучшего Николай добыл из экспресс-кафе банан и прибавил скорости. Миновал квартал Таганской улицы, свернул на полную теней аллею… Впереди высилось здание университета — семиэтажный золотистый цилиндр, сверкавший окнами и антеннами комплексов даль-связи.

Портал входа, обрамленный узорчатыми колоннами; компания, что располагалась на мраморных ступенях… Юноши и девушки самозабвенно дискутировали по вопросам науки и искусства. Николай с независимым видом ступил на лестницу. Десятки взглядов мгновенно одарили его избыточным вниманием.

— Что с вами случилось? — Женщина лет тридцати, судя по бейджу преподаватель, всплеснула руками.

— Ох. — Николай кивком указал на кустарник аллеи. — Не ходите туда.

Стекло двери отгородило его от изумленных студентов. Ряд вопросов местным старожилам вывел на дорогу к ректору. Он торопливо преодолел серию лестниц, арочных переходов и… внезапно оробел. Неброская белая дверь с серебристой табличкой напрочь выбила из колеи.

— Войдите, — раздалось в ответ на стук. Дверная панель мягко отъехала в сторону.

— Николай Рос, э-э… прибыл. — Он замялся на пороге.

— Видимо пунктуальность у вас не в чести. Что меня не удивляет. Кроме того, извините, но ваш вид не соответствует общепринятому.

Ректор Николаю не понравился.

— А более тонко вы намекнуть не могли?

— Впредь следите за собой, — продолжил Петров И.Ф. — Присаживайтесь. НИИПС-СВ передало мне вводные данные и тест-карты. Не скрою, случай неординарный, я бы даже сказал щекотливый случай… Информационный блок, внедренный вам НИИПС, достаточно полон и, как вижу, даже излишне полон… Но вы ведь понимаете, что осознанная обработка информации, несколько иной концепт. В социальном разрезе обмен знаниями…

— Не могли бы вы перейти к сути? — сдался Николай. Заболела голова.

Академик недоуменно снял и протер очки. Водрузил их обратно, вздохнул.

— Согласно поставленным срокам… бред, а не сроки… вас зачислят на четвертый — итоговый уровень потока обучения. Занятия выборочные, строго по согласованной мной программе — четвертый курс наиболее близок вам по возрасту, что максимально упростит адаптацию. Прошу отметить, по возрасту, не по менталитету — инцидентов я не потерплю. Сразу обозначим акценты — ваша главная задача, Рос, получить социальные навыки и завершить профессиональную формацию. Стандартного обучения, эдакой студенческой романтики, не ждите. Я ясно излагаю?

— Да. — Николай старательно сдерживался. Он ждал — он получил.

— Теперь определим ваш специалитет. — Ректор играючи станцевал пальцами на офис-пульте, чем вызвал появление за спиной экрана визора. — Обратите внимание, Рос. — Он кивнул на бесконечные списки, плывшие в матовой глубине. — На экране представлены векторы деятельности, изучаемые студентами нашего университета. Выбирайте.

— Непременно… — Внимание Николая привлекли спектр-графики, что украшали стены кабинета. Гамма объемных цветных линий завораживала…

— Не отвлекайтесь, Рос.

— Что это? Я имею ввиду графики.

— Спектр излучения альфа-звезд. Вам интересно? — Академик в недоумении откинулся на спинку кресла. — Сюр какой-то…

— Ректор, для протокола, я плюшевый уже пятнадцать минут. Вы можете это оценить?

Петров вздрогнул.

— Данным предметом ведает астрофизика; курс «17-АТ».

— Участвую. — Николай и сам не мог объяснить, в чем привлекательность спектр-фото. Но его всегда манило яркое многоцветье. — Когда приступать?

— Завтра. — Ректор быстро манипулировал клавиатурой пульта. — Я оформлю вашу стат-карту обучения. Вы знаете, как ею пользоваться?

— Научили, — хмуро сказал Николай. Гуманные гуманоиды не дали ему и недели, чтобы освоиться. К чему подобная спешка он искренне не понимал. — Я свободен?

— Да. Обращайтесь, если возникнут вопросы.

Коридор и споры, студенческие парочки и рой информ-спутников — банальная университетская жизнь. Николай посторонился, уступая дорогу троим студентам с гравитележкой. Нравился ли ему мир увлеченных людей? Пытаясь ответить на вопрос, он выбрался на улицу… и остановился — в который раз пришло ощущение пристального взгляда.

Воздух стал холодным и зыбким. Утихли городские шумы.

Тревога вибрировала натянутой струной.

— Уйдите, а? — обратился Николай к наблюдателям. Отчаянным усилием воли он переключился на текущие проблемы. Как скоротать время до завтрашнего утра? Пойти домой — само собой. И неплохо бы взглянуть на студенческую карту, в которой академик Петров оставил заметки о том, какой материал следует знать фиктивному студиозу. Муть.

Бодро насвистывая, Николай устремился в центр города. Его переполняли сомнения и надежды. Но вопреки пессимистичным прогнозам, часы рванулись галопом. Он опомниться не успел, как уже стоял перед аудиторией любопытных глаз.

Экспресс реальности внезапно замер, обрывая калейдоскоп впечатлений. Словно Николай стремительно мчался по гравитреку, который привел к университету и сломался. Трель сигнала, неясный шум голосов…

— Николай Рос? — Лектор, седой мастер звезд, с улыбкой шагнул к новоприбывшему.

— С утра. — Он внимательно изучил лица коллег по обучению. Чем-то они походили друг на друга… Уверенностью? Молодое поколение источало уверенность в будущем; они точно знали, что и как будет у них спустя месяц или год. Их правильность вызвала у Николая изжогу.

— Проходите, уважаемый. — Старичок двинулся к кольцевому ротор-пульту, ведающему электроникой аудитории. — Начнем.

Стараясь не афишировать присутствие, Николай взобрался на последние ряды. Устроился за свободным терминалом, сунул персональную стат-карту в приемник университетского компьютера… В метре от него сидела девушка — стройная незнакомка с вихрем светлых волос. Ее мягкие улыбчивые черты лица, вкупе с омутами голубых глаз творили чудеса. Николай сглотнул…

— Привет. — Она улыбнулась ему.

Она улыбнулась. Николай вновь сглотнул и осторожно кивнул:

— Рад встрече. — Он сделал отметку в памяти о первом позитивном аспекте бытия. Следующим предметом ректор назначил ему физическую подготовку, и если девушка там будет… Он набрался терпения и сосредоточился на лекции — информации в избытке.

Переодеваясь к часу обязательных физических упражнений, Николай едва успевал отвечать на вопросы сокурсников. Молодежь искренне хотела знать о его научных пристрастиях. Сам факт интереса радовал — он не один среди пустыни. Но тема разговора… Статьи и доклады, эксперименты и веер теорий; мироздание трещало от напора юности. Через десять минут, при натягивании эласт-футболки, он сдался.

— Парни, у меня инстинкты, вы же понимаете…

Наступило молчание. Николай встал с непозволительно удобного дивана, притопнул ультрасовременной обувью и кивнул — готов.

У двенадцатой подгруппы намечались легкоатлетические соревнования — бег на километр — средняя привычная для Николая дистанция. Помнится, в дни учебы он неплохо справлялся с ней, а посему для волнений нет никакого повода.

— Хорошо. — Николай встряхнулся. Огненные тарки не выбили его из седла. И вряд ли кому-то это удастся.

***

Дипломат в третьем поколении, Тэрри Корриган элегантным жестом отряхнул лацканы костюма. Усмехаясь автоматизму жеста, он повернулся к панорамному экрану внешнего обзора.

Искристая чернь вселенной — привычный вид с орбитальной кольцевой платформы. Коснувшись пальцами теплой обивки каюты, Корриган вспомнил свое первое возвращение домой. Что за работу он тогда выполнял? Проблемы с арктурианскими горнодобытчиками? Или Белая Миссия в Звездную Корону? За долгие годы службы факты биографии поблекли, но сам вид Земли — бело-голубого шара, что плыл в лучах солнца, навсегда запечатлелся в памяти.

Он видел искусственный, подобный кольцам Сатурна, рельефный пояс объединенных станций. Контрольные диспетчерские космопорта, научные лаборатории, кафе, бары, залы ожидания; торговые и грузовые доки, приютившие разномастные корабли галактического флота; отдельный, выполненный в черно-белых тонах сектор УКОБа с обязательной таможенной линией — орбитальное хозяйство искрилось, матово блестело, лучилось всполохами огней и жило в бурном ритме Федерации.

Корриган перевел взгляд на бледный диск луны. Серебро и тени вырисовывались почти мистической картиной. Медленно, согласно вращению платформы, появился из-за грани экрана купол Целесты — города, основанного лунными переселенцами. Неподалеку от купола сияли конструкции химической фабрики; полупрозрачные облака пыли, вечный танец работы.

— К-1012, активировать. Информ-канал.

— Рейс в систему Дарта, время отбытия 11:57, посадочный сектор 18, - возвестил извечно приятный женский голос.

«Лайнер тарков следующий», — мельком отметил Корриган, поворачиваясь к двери. Гости соблаговолили появиться — два обитателя Тарконии; бледно-красный оттенок кожи выдавал их преклонный возраст.

— Добрый день. Светлого Огня, — поклонился Корриган. — Вы просили о встрече. Могу я узнать, почему ваш выбор остановился именно на орбитальной платформе?

Почтенный тарк мягко улыбнулся:

— Тур по Земле окончен, пора возвращаться на родину. Через сорок минут отправится лайнер в сектор Тарконии. Поскольку мы все еще испытываем неловкость за инцидент в Меге, нами принято решение перед уходом расставить, э-э… акценты.

— Питье, закуски? — Дипломат улыбнулся: наверняка удастся сгладить конфликт.

— Нет, спасибо. У нас мало времени. Мы подготовили официальную ноту вашему системному правительству. И хотели просить вас как можно быстрее отправить копию в Галактический Совет, чтобы впредь исключить подобные недоразумения.

— Напрямую в Совет? Минуя парламент?

— Да. Видите ли, неловко признавать, что… — тарк замялся.

— Абсолютно вас понимаю. Я воспользуюсь конфиденциальной линией связи.

Корриган знал: кодированная спецлиния обеспечивала стопроцентную невозможность перехвата и расшифровки сигнала. В этом он и ошибался — смертельно.

Глава 4

От удивления Николай застыл на месте. Вопреки ожиданиям, соревнования проводились далеко не в мирной обстановке университетского спортзала. Наоборот, им был свойственен значительный размах.

Стадион — четыреста метров ребристой беговой дорожки, окаймленной деревьями, цветущими гирляндами вьюнов и трибунами, расписанными под малахит. Над песочным центром поля парил шар информационного табло и несколько голо-камер, призванных фиксировать действо. У трибун гудела толпа родственников…

Родня облепила спортсменов плотным слоем; хлопки по спине, дружеские напутствия, проникновенные речи так и сыпались. «Мой номер десять». — Николай осторожно обогнул людские массы. Он никогда не выступал на подобных ярмарочных мероприятиях, с их радостной атмосферой праздника.

Голографические камеры скользнули к толпе, чуть повернулось усыпанное огнями табло…

Разминка. Сосредоточиться… Отрешиться от криков комментатора-любителя.

— Ну как? Норматив выбегаем? — Рядом с Николаем разминался чернявый парень. Глаза его светились весельем.

— Да.

Пара наклонов, короткий рывок, проверка сцепления… Дробный топот ног устремился к стартовой черте. Начало ударило Николая внезапностью. Он спешно направился к ряду соперников. На него не обратили внимания — молодых людей волновало только общение со зрителями. Счастливчики — они легки духом.

— Готовсь!

Секунды рванулись автоматной очередью — в такт сердцу. Гулкий бой крови в ушах отмерял время…

Николай мысленно сыпал проклятиями. Рано, он не готов.

Хлопок стартера прозвучал громом.

Рывок. Стремительный наплыв воздуха. Мелькание деревьев и радуги одеяний деловито отсчитывало метры.

Вид удалявшихся спин едва не добил Николая. Ему бы вспомнить молитву ногам и небу…

Крики и стук подошв, свист ветра.

Мир потемнел. Он не мог двигаться в одиночестве, просто не мог. Где чертов финиш, которого достигли все кроме него. Он рвался к нему, плюнув на разгар чествования победителей. Толпа родственников и спортсменов медленно удалялась с поля. И никого кроме судьи более не интересовала судьба Роса.

— Отбегался, парень, — Мужчина записал результат. Обесточил судейскую аппаратуру… И внезапно уставился на исходившего потом Николая. Долгую минуту они смотрели друг на друга. — Зачем ты так? Они обошли тебя на круг.

— Я всегда… добегаю. — Он перевел дыхание. — Каков результат?

— Смысл…

— Вам что? Написать вопрос?

Судья поделился информацией.

— Мой личный рекорд. — Николай двинулся к университету. Продрался сквозь кустарник, глянул на радостное молодое поколение… и перехватил взгляд девушки с лекции по прикладной физике. Угол здания скрыл ее и ликовавшую толпу…

Николай прикинул, чем ему заняться в ближайший час отдыха. Физкультурники убыли, даря долгожданную тишину, легкий душ смыл усталость и чуть охолонул сердечный набат. Дороги-пути открыты — лишь выбрать.

— Час. — Он оглядел вестибюль — хаос детей науки. Рвануть бы к морю, забыть о формулах и удрать — в одиночество, скрашенное мерным рокотом волн. Он лениво поплелся к столовой.

Там его и нашли.

— Чем обязан? — Николай смаковал холодный компот, оберегая настроение.

— Меня зовут Элика. — Та Самая Девушка элегантно присела на стул. Ее компания — нестерпимо рыжий упитанный молодой человек — пристроился рядом.

— Томас, — представился он. — Будущий экзотерролог.

— Рад за вас. — Николай украдкой любовался Эликой. Спустя ровно пять ударов пульса вернулся к компоту. — Чего хотели?

— Мы так… — Томас глянул на соседку.

— Не обязательно кидаться. — Элика улыбнулась. И столовая вспыхнула… — Мне понравилось твое упорство на треке. Ты не сдался.

Николай чуть расслабился.

— Спасибо за оценку.

— Ты на каком курсе? — перехватил инициативу Томас.

— Астрофизики.

— Мы в некотором роде коллеги; я террофизик — обычный, земной, — не унималась Элика. — Часть лекций будет общей.

— Я рад. — Николай усмехнулся. Спецпрограмма адаптации не располагала к лишним контактам. — А как у вас с развлечениями?

— О, — воспрянул Томас. — Забегай к нам в лабораторию, комната Э-407; я тебе такие планетарные модели покажу.

— Более вопросов нет. До встречи.

Глядя вслед новому знакомому, Элика кивнула: первый шаг сделан.

Они сидели в аллее перед университетом и пили осточертевший сок. Стоило ли это того? Николай смахнул бабочку с колена и подставил лицо теплу солнца. Мелькание голубых пятен неба в прорехах лиственных крон примирило с напитком. И с компанией. Томас и Элика. Они наперебой рассказывали о богатой событиями городской жизни. Ладные ребята… Сию секунду Томас вспоминал, как он едва не грохнул сателлит метеослужбы при сдаче курсового.

Нечто затеплилось во глубине души. Он сидел не один и разговаривал на обыденные темы. Элика и Томас.

— Еще сока? Я быстро, — подрядился экзотерролог.

— Тогда и сортир принеси, а то я не верблюд… — Николай осекся. — Пойду я.

Он встал и решительно, без оглядки, направился к станции гравитрека. Его грубоватый юмор не оценили. Стало немного тоскливо — точно в ложку меда добавили каплю селедочного рассола. Чего он ждал от эстетов, воспитанных на морали…

Николай ступил на эскалатор подземки. Дневное освещение сменилось искусственным; пахнуло сосновой хвоей и едва уловимо — нагретой резиной.

— Накормлю их завтра персиками, — пришло внезапное решение.

Контакт с Эликой он не потеряет — иначе боль победит, швырнет на колени перед сказочным миром.

— Ого. — Великолепие гравитрековой станции отодвинуло проблему коммуникабельности на второй план.

Мрамор и фрески, хрустальные люстры и голографические проспекты… С негромким шелестом из темного зева тоннеля вылетела обтекаемая сигара поезда. Ряды мегосцев, включая не гуманоидов, двинулись к открытым створкам дверей. Боясь опоздать, Николай рванул за ними, толкнул кого-то…

— Чего дикий? — Мужчина в алом костюме работника марсианского биопатруля потер руку.

— Привычка. — Николай отвернулся к окну, где мелькали свет и тени. Выпить бы…

День, второй, третий — часы слились в хоровод образов. Он успел навестить НИИПС-СВ, где подвергся всестороннему изучению, как посредством тестов, так и методом контактной диагностики. Ученые облепили его датчиками, чем едва не развязали третью мировую. Ерунда, он спокоен… Спокоен в навязанном ректором подобии учебы, и в беседах с Эликой и Томасом сносен до оскомины.

Внутреннее спокойствие отсутствовало. Ночь ли день… Подхватив бутылку легкого десертного вина, Николай вскарабкался на крышу дома. Он искал темноты — тихого купола ночи…

Далекими всполохами играли огни центральной площади Согласия. Небо искрилось предупредительными сигналами и звездами. Серебряные кометы пассажирских челноков превращали тьму в сумрак — рейсы внутрисистемного Тирского космопорта стартовали с периодом в 10 минут… Представив старт галактического лайнера, Николай мечтательно вздохнул; корабли отправлялись в полет с орбитального кольца, что опять же добавляло ярких звезд в небе.

Он отхлебнул водянистый напиток и демонстративно сморщился. Неудивительно, что столь постное питье раздают бесплатно всем кому за двадцать.

— Я чувствую себя неплохо.

Небо потемнело — метеослужба занялась ночным поливом города. Первые капли звонко ударили по вентиляционным мембранам дома. Чувствуя вкус дождя на губах, Николай вскинул руки…

— Давай!

Прохлада скользнула вдоль тела, заставила передернуться. Он непроизвольно притопнул ногой, рассеивая симметрию водяных нитей… Движение ему понравилось.

***

Трель визора разбила неопределенно-приятный сон доктора Фэль. С трудом нащупав впотьмах тапочки, она неохотно перебралась в коридор. Помассировала веки и пробормотала:

— Л 107 -5.

— Весь внимание.

— Связь.

Голубоватые блики метнулись по стенам; отразились в зеркальных дверцах вещевого бокса, придали лицу Стэллы вид бледный, неживой…

— Слушаю. — Она недоуменно рассматривала мужчину на экране. Судя по лычкам соцпатрульный.

— По делу Роса, — разогнал тишину квартиры хрипловатый голос.

— Следовало догадаться. — Стэллу обуяло атавистическое желание выругаться. — Что на этот раз?

— Он танцует под дождем… На крыше. — Соцпатрульный выказал недоумение.

— Бывает. — Фэль украдкой зевнула.

— У него в руках, э-э… бутылка.

— Бывает. — Доктор улыбнулась. — Шутка. Поверьте, психика у Роса стабильнее нашей вместе взятой. Не волнуйтесь.

— Отбой. — Экран вновь ровно засветился синевой.

***

Стат-карта упорно не желала вставляться на положенное место. Проклиная бессонную ночь, Николай упорно боролся с терминалом рабочего места. Щелчок фиксатора ознаменовал появление на экране коротких строчек данных. Ряды цифр и нудный голос лектора навевали тоску. Женщина средних лет — профессор математики — бесперебойно сыпала формулами. Она увлеклась настолько, что проектор не успевал модулировать за ее спиной графики — всполохи проекционных лучей то и дело рассыпались на миллионы искр, не способных к передаче информации.

Зевнув, Николай повернулся к группе молодых людей, сидевших тремя рядами ниже. Они периодически бросали на него удивленные взгляды, изредка шептались и, что характерно, снисходительно улыбались. Он попытался урезонить кипение нервов… Сигнал терминала отвлек от неприятных мыслей; профессор предлагала выступить. Он недоуменно склонил голову: ректор, что — не донес до коллег специфику пребывания в университете ископаемого?

— Рос, будьте любезны, ответьте на вопрос. Я уверена, вы проработали задачу.

— Болел. — Он, согласно привычке, встал для ответа.

— Болели?

— Да. А когда я болею, я не могу заниматься. — Николай смутился.

Профессор поверила. Обеспокоено всплеснула руками и искренне посоветовала:

— Идите в медпункт. А затем домой. Может вас проводить кому-нибудь?

— Я болел вчера. — Николай уставился на стену. Доверчивость жителей Мега взывала к совести.

— Нет, идите. Если потребуется, я проведу с вами дополнительные занятия.

— Я останусь, — упорствовал он.

— Но почему?

— Потому что он врет, — раздался четкий и ясный голос. Один из тех, кто пять минут назад удивлялся виду Роса, решил принять участие в беседе. — Садар Ахт, учусь на математическом. Факультативом интересуюсь психологией древних.

— Одни психологи, — констатировал Николай.

— Вы действительно меня обманули? — удивилась лектор.

Николай отстучал на клавиатуре параметры ответа.

— Что это? — Женщина уставилась на монитор.

— Ответ на поставленную задачу. — Он сел на место. На сегодня достаточно вопросов о правде и лжи. Разум закрыт, чувства обузданы.

Реальность тянулась бесконечной нитью…

Сигнал к отдыху прозвучал в тот момент, когда Николай собрался тихо умереть. Он в числе первых покинул аудиторию. Достал березового сока из автомата и расположился в рекреационном кресле у окна с простым намерением понаблюдать за человеческой суетой. Забыть о тяжести в голове и приобщиться.

— Как его допустили к занятиям? — Садар Ахт оглядел компанию единомышленников. — В уставе университета четко прописаны меры безопасности…

— Какие? — холодно спросил Николай. От новоявленного психолога его отделяла стайка смешливых девиц с первого потока.

Садар растерялся.

— Психологическая нестабильность…

Николай сделал несколько глубоких вдохов, чтобы снизить накал. Он готов рвануть сверхновой.

— Ник… — Элика протолкалась вперед.

Садар Акх заметил ее и покраснел. Столь очевидный расклад удивил Николая: юный кавалер видел в нем соперника.

— Ты считаешь меня дикарем?

— Да, — выдохнул Акх. К собственному удивлению, он терял контроль над разговором.

— Я приму твои извинения, — медленно кивнул Николай.

— Извинения? — Садар опешил. — Но ведь я сказал правду. Таким как ты место в спецзоне КОМСКа.

— Полностью согласен.

От удара Акх ткнулся лицом в узор кафельных плиток, махнул рукой, словно отгоняя тень…

— Как ты мог?! — Элика метнулась к упавшему. — Поистине варвар… У него кровь.

— Ах, — вскинулась парочка молодых особ.

Стремительная тень вывела Николая из транса морального удовлетворения. Он постарался уклониться от яростного друга Садара.

Поворот, толчок, удар.

Боль резанула левое бедро, распространилась по всему телу, плеснула красным в глаза… Невысокий парень, воодушевленный удачным ударом, завертелся волчком. Подготовил серию точечных выпадов…

Опускаясь на колени, Николай яростно скалился. Так просто рухнуть на кафель и сдаться…

«Что со мной?!» — Теренс Дарт усилием воли подавил волну гнева. Когда он увидел кровь друга… Ему необходимо остановить атаку, иначе мастер Тан прервет обучение.

Толчок сердца…

Колено едва не свернуло Николаю челюсть. Руки, ноги, тело — их наполнило любопытное сочетание вялости и огня. «Вверх!». — точно по команде две руки взметнули его к потолку… и швырнули в кресло.

— Всем назад! — Соцпатрульный придавил Роса кулаком к мебели. — Объект под контролем.

Николай хотел возразить и не смог; его мычание проигнорировали. Что ж, он честно пытался общаться в звуковом диапазоне… Невнятно ухнув, патрульный схватился за пах, опрокинулся на спину…

— Не дави… На меня… Кулаком, — с трудом произнес Николай.

— Что случилось?! — по коридору мчался ректор в сопровождении облака профессоров.

— Драка, — неуверенно ответил кто-то.

— Рос, вы…

— Ну а кто ж… — Николай подавил готовый вырваться стон. Бледнея, устремился к выходу. К черту университет и недовольные лица; свободное небо, ветер — к ним он торопливо ковылял среди архитектурного великолепия учебного заведения.

Солнце высушило кровь. Николай осторожно коснулся губ: Садар Акх стал мучеником из-за нескольких багровых капель, а с него, почитай Ниагара вытекла. Он оглянулся. Эрнский университет блистал красотой: огни стекол, золото стен, лиственный и небесно-голубой фон… Николай обстоятельно продемонстрировал зданию неприличные жесты обеих рук. Полегчало.

По прибытию домой провел час в горячей ванне; уютный полумрак, созданный оконными фильтрами «глубина 2 альфа» и диван расслабили покалеченное тело. Погрузили в дрему… Бытовой компьютер взял на себя смелость активировать музыкальный комплекс, наполнивший комнату приятными мелодиями флейт.

Вспыхнул рай. И тихо крался сон…

Визит-сигнал отпугнул неясные картины. Гоня сон прочь, Николай побрел к двери. Налетел на журнальный столик, чертыхнулся, с трудом отыскал пульт системы опознавания… Овал экрана, возникшего на дверной панели, продемонстрировал приятный лик Стэллы Фэль.

— Ну и вид, — улыбнулась Стэлла, ступая на порог.

Расчесав пятерней волосы, Николай отступил на шаг. Мысли, скованные недавним отдыхом, вяло трепыхнулись:

— Чем обязан?

— Беседой.

— За мной. — Он, шаркая тапочками, проследовал на кухню.

Обеденный стол сверкал чистотой, под стать полированным деталям кухонных агрегатов. Николай упал на упругий вал дивана, уткнул локти в столешницу и обратил взор на психолога:

— Чая, кофе, виски, молока, воды? Сиропа?

— Чая, — последовал ответ. Стэлла неторопливо устраивалась за столом. Поправила идеальный воротник блузки, достала из сумочки блокнот в стиле ретро, заглянула в него, убрала…

— Лей, подлюга. — Николай саданул ногой кибер-кухню.

— Стандартная доза на одного человека, — объяснила Фэль. — Нажми «повтор».

Николай тряхнул ошпаренной рукой.

— Через край перелилось.

— Спасибо. — Доктор эстетично отхлебнула напиток. — Я по поводу драки в университете. Объясни мотивы, пожалуйста.

Николай объяснил — экспрессивно, но в целом, верно.

— Как и предполагалось, — резюмировала Стэлла. — Ты бойкий подопечный, Рос. Теперь мне предстоит успокаивать академика Петрова.

— Я сюда не просился. — Николай заказал у автоматики рулет. — Не понимаю, чего ради вы это делаете? Зачем прилагает столько сил?

— Работа такая. — Стэлла уткнула нос в чашку. Она и сама задавалась тем же вопросом, но достойного ответа пока не нашла. — Раз уж я здесь, пройдем тестирование?

— Валяйте, — сказал Николай. Легче согласиться, чем отнекиваться.

— Открывая утром глаза, что ты видишь первым?

— Фрагмент стены на 100 квадратных сантиметров. Иногда на 120 — когда резко проснусь.

— Хотела бы я посмотреть, — усмехнулась Стэлла.

— Для этого вам необходимо проснуться рядом со мной, — брякнул Николай. Ему бы следовало знать, что вести фривольные речи с опытным психологом чревато.

— Ты находишь меня сексуально-привлекательной? — развила новую тему доктор.

Николая спас процесс разделывания рулета. Не чувствуя вкуса десерта, он искал ответ… пока не осознал: Стэлла Фэль его ни к расстрелу приговаривает.

— Да.

— Тогда займемся сексом. — Стэлла улыбнулась. Перед ней начинала вырисовываться очередная глава монументального издания «Социум Мегоса».

Веер чайных брызг украсил стену кухни. Отчаянно кашляя, Николай мотнул головой: словно кувалдой вделали. Он целую минуту наблюдал за женщиной.

— Знаете доктор, для вас, что секс, что варка лапши — все едино. Такое не по мне.

— Оставим, — вдруг смутилась Фэль. Глянула на часы и заторопилась. — Мне пора, Ник. Встретимся по графику, в институте. Договорились?

— Хорошо. Значит морали сегодня не будет?

— У тебя двухдневный отдых… — Стэлла остановилась на пороге. — Слетай к морю, на природу. Легкий бриз под звездным небом, шорох леса и водные просторы — верное средство от нервов.

— Заманчивое предложение, — согласился Николай. Его непреодолимо потянуло к реке, озеру, пруду — куда угодно, только подальше от города. — Совет принят. Единственная просьба, не посылайте за мной патрульных. Я найду место, где не смогу никому навредить…

— Обещаю, Ник.

Хлопок дверных фиксаторов и тишина, пустые кружки на пластике стола, мертвый блеск аппаратуры и… визор-контакт. Николай активировал связь. На другом конце линии наличествовал Томас — единственный, кто еще не высказал мнения о драке. «Меня добьют» — усмехнулся Николай.

— Я слушаю тебя.

Томас молчал, подготавливая речь. Выглядел он неуверенным. Странный малый.

— Ник… Я просто хочу, чтобы ты знал: я не считаю тебя варваром и так далее. Вот. — Томас облегченно улыбнулся, точно избавился от тяжкого груза.

Николай ответил на улыбку. Что сказать он понятия не имел.

— Я загляну к тебе в лабораторию.

— Конечно. Мы с ребятами готовим модели системы Центуриана — семи тяжелых планет класса Р…

Собеседника понесло — максимум информации по экзотеррологии за считанные минуты.

— Хватит. — Николай сдался. — Счастливо поработать.

Он прервал связь и заблокировал аппарат, чтобы в спокойной обстановке решить куда отправиться на отдых. С нервной системой шутки плохи: чуть зазевался и мир станет черно-красным. Стук в дверь вынудил Николая отложить чтение туристических брошюр. Гости припозднились; по городским улицам растекался сумрак.

— Иду, иду, — Николай покинул диван. Новый стук полоснул уютные тени комнаты…

Сенсор управления дверным блокиратором едва уловимо щелкнул. На лестничной площадке танцевали вечерние огни.

— Какие люди.

Элика и неизвестный мастер рукопашного боя. Николай обреченно вздохнул. Он вдруг почувствовал себя старцем, готовым пасть под натиском юных максималистов.

— Теренс, — представила бойца девушка. — Он стеснялся один…

— Ничего подобного. — Теренс потупился. — Мы некстати, да?

— Входите. — Николай отступил и остановился в коридоре: любопытный финал дня.

— Я извиняюсь, — быстро, словно ныряя в ледяную воду, сказал Теренс Дарт. — Мне не следовало пускать в ход кулаки.

Николай растерялся. Ему показалось, что он раздваивается — одна половина исходила злостью от воспоминаний, другая стремилась принять извинения. Что это с ним? Ему протянули руку дружбы, а он замер…

Элика пристально следила за внутренней борьбой Роса. Наблюдение столь увлекло девушку, что она неосознанно подалась вперед. Результаты потрясающие.

— Я погорячился. Извини. — Николай обуздал темные молнии чувств. — Мир.

— Мир. — Теренс облегченно вздохнул. Рос не так уж плох. — Я рад, что мы уладили конфликт.

— Надо бы отметить… — Николай умолк. Он вновь забыл о праведности Мега…

— С удовольствием, но у меня встреча с мастером Таном. Я и так подвел его.

— А ты? — Николай глянул на девушку. И тайком сцепил пальцы на удачу.

Бесконечность мгновения. Открытая дверь.

— С удовольствием. — Элика лучилась серьезностью.

— Удачи. — Теренс направился к подъемнику. Серебристая капсула нестерпимо плавно утекла вниз.

Элика осталась. Николай суетливо рванулся на кухню, потом обратно… Глядя на его метания, девушка улыбнулась и взяла инициативу в свои руки. Минут десять она осматривала квартиру, хвалила порядок в комнатах. Следуя за ней, Николай мысленно отвешивал себе подзатыльники: пора стать главным действующим лицом.

— Идем на кухню. Я… ну или автоматика сделает кофе.

— Мне пора. — Элика приникла к окну. Выискала среди небесных огней городские часы. — Мы с отцом на девять собрались в театр. Гастроли дэльской труппы из восемнадцатого сектора. Говорят, смотрится эксцентрично.

Николай неожиданно успокоился.

— Встретимся в менее домашней обстановке?

— Ну… — Элика смутилась. — Я подумаю. Свяжись со мной.

— Ловлю на слове. — Николай хмыкнул. С необъяснимым спокойствием понял: ему, как говорится, не светит.

Элика скрылась — дивным светлым образом в ночных тенях. Единым усилием воли истребив мысли о ней, Николай отправился спать. На завтрашний день запланирован исключительно отдых. Видят боги, так тому и быть.

…Утреннее небо играючи обволакивало флайт, летевший к городской окраине. Урбанистический пейзаж новостроек, строгие шпили средневекового квартала, перья облаков и транспортные проблесковые огни — полет щедро одаривал впечатлениями разыгравшееся любопытство. Николай в сотый раз проверил экипировку. Туалетные принадлежности, палатка, взятая в туристическом агентстве, пищевой синтезатор, бытовая мелочевка, запасная одежда — достаточно для комфортного визита на природу. Благо лететь недалеко — к Алой реке, что протекала километрах в пятидесяти от городской черты — среди девственных рощ и полей, как уверяли турагенты.

Путешествие к Восточному океану он забраковал — там сейчас от туристов не протолкнуться. А биться за место под солнцем не хотелось. Одиночество предпочтительней — время подумать, осмыслить события, наметить планы. Адаптационная программа трещала по швам, ее необходимо менять и лучше выйти на руководство КОМСКа с правильно сформулированными предложениями. Диссонанс в душе требовал решения.

Николай сверился с часами. Ровно на сороковой минуте полета тронул штурвал ручного управления. Флайт устремился к травяному ковру. Спустя пару секунд гул двигателей сменился щебетом птиц. Тихо плеснула вода, омывая сокрытую ивой заводь.

— Алая. — Николай выбрался на берег. Красное глинистое дно реки объясняло название. Речные красоты потрясали, наполняли чувства легкой ностальгией. Воздух чист и свеж.

Он неспешно установил палатку, развернул бытовое оборудование. Правильный отдых не терпел суеты. Возможность мирно устроиться над речным откосом и в ленивых токах мысли обдумать меню обеда почиталось за счастье. Пока пищевой синтезатор с довольным урчанием перерабатывал сырье, Николай искупнулся в чистой прохладе… и всецело погрузился в нирвану.

Вечер рванул звездами и всполохами костра. Сидя на замшелом валуне, Николай обстоятельно хлебал уху и наблюдал за вереницей искр, что уносились ввысь.

Миг истины, единения и красоты.

«Сортирчик бы» — Он зевнул: усталость сковывала веки. Борьба длилась недолго; спустя полчаса Николай перебрался в палатку, притерся к неровностям матраса и стремительно провалился в сон.

Знакомое одуванчиковое поле вспучилось белой полусферой. «Что-то новое», — вспыхнула мысль. И пропала, растворенная болью.

Небо полоснул отчаянный крик…

Глава 5

Холодный и одновременно обжигающий снежный вихрь захлестнул Николая, увлек на дно… Трепет свечи; далекий огонек сознания неумолимо мерк, вопреки стараниям. «Нет!» — хрип несуществующего горла.

Стальные иглы окрасились призрачной кровью. Раздираемый ими Николай корчился в судорогах, ломая суставы и плоть, взлетая и падая, молясь и отчаянно ругаясь… пока не канул в бездну тьмы.

Вселенская чернь отнюдь не пуста. Ее переполняли острые грани и углы, что двигались, скрежетали, растирая человека.

Хватит…

Он устремился в никуда, пробил грудью заслон… Летел, бежал, хромал и полз. Крохотное усилие растянулось в бесконечность. Удар, другой, третий; вселенский метроном замедлялся, смеясь над человеком.

Алую гладь реки и вековые сосны резанул новый яростный вопль. Смяв палатку, Николай вскочил и содрогнулся. Тело пронзил озноб, не смотря на утренние потоки тепла. Солнце и птицы реяли над лиственными кронами — обыденно, привычно. Николай пошатнулся — мышцы готовы лопнуть от стремления действовать…

Как паралитик он двинулся к реке. Необходимо сбросить напряжение, иначе неистовство энергии убьет, разорвет на части, сожжет. Не осознавая содеянное, Николай прыгнул в синеву неба. Воздух ударил в лицо, мелькнул внизу алый разлив реки… Нелепо махая руками, он совершил несколько акробатических кульбитов, врезался в смолистую твердь дерева и рухнул на песчаный берег. Удивленно моргнул — ранее прыжок в сорок метров не входил в арсенал его талантов. Мысли замерли — боль от ссадин притупила чувства. В голове набатом стучала кровь.

Детали ночных приключений терялись в дымке памяти, но сомневаться не приходилось:

— Сон.

Ему бы сейчас под крылышко к доктору Фэль — избавиться от груза проблем, прочистить разум. Но он справится — волю в кулак, шашку в руки…

— Пить, — завершил мысль Николай. Склонившись к водным бликам, он приготовился утолить жажду и вздрогнул. Речное дно распалось на тысячи стеклянных нитей, что ширились, росли, препарируя леса и небо. На смену реальности явился многоцветный частокол линий.

— Изыди! — Человеческий крик ознаменовал появление темной воронки, нарушившей однообразие спектральной картины.

Ситуация окончательно разонравилась Николаю. Болтаясь у основания провала, он старался не упасть в извилистый трубопровод — уводящий вдаль, бичом хлеставший неясный горизонт. То была дорога… Куда? Ураганный ветер бил в спину, толкал в идеально круглую пасть, рвал футболку и волосы.

Жизнь измерялась сантиметрами…

Могучая тяга тоннеля коснулась человека… и отступила. Упираясь в травяные кочки, он смотрел в зеркало воды, где яростно скалилось чье-то лицо.

Николай с трудом подавил всхлип. Доктор насоветовала ему отдых, как лекарство от стресса. О да, он излечился. Полностью.

— Что происходит?! — вопрос канул в небытие.

Вода смыла грязь и пот, успокоила звон нервов. Медлить нельзя — ему могут помочь, объяснить происходящее и загнать реальность в привычные рамки. Форсировав реку, Николай вернулся к лагерю, торопливо собрал вещи, разместился во флайте…

— Да что ж вы творите… — Штурвал ручного управления деформировался с легким треском под нажимом пальцев. Николай потратил минуту на ритмичные вдохи-выдохи. Крайне осторожно ввел с панели код Липового бульвара. Там дом…

Упругая глубина кресла скрала взлет, и небо стало чуточку ближе.

***

Лайнер «Асгард», матово поблескивая эллипсоидными формами, величественно отшвартовался в пассажирском доке спутникового кольца. К выходному люку корабля медленно и величаво придвинулся тамбур-переходник.

Первыми в тоннель, наполненный лунной игрой света и тени, выбрались корги, рептилии с Целуса-6. За ними на мягкий пол тамбура, расчерченный указателями, ступили восемь до странности одинаковых фигур: темные плащи до пят, надвинутые на глаза черные кепи, скупость в движениях.

Выстроившись в ряд, они миновали коридор и достигли пассажирского распределителя — белой стойки, блокировавшей путь.

Вежливый работник космопорта, по совместительству оперативник УКОБа улыбнулся гостям. Их холодность ничуть его не задела — пару минут назад он оформил въезд тридцати банасейцев, по сравнению с которыми ребята в черном просто дар божий. Сектанты, наверное…

— Приветствую вас на Земле.

Высокий мужчина, шедший первым, протянул оперативнику восемь персон-карт:

— Благодарю.

— Есть ли у вас задекларированный груз? — Сотрудник управления внимательно изучил каменное лицо незнакомца. Украдкой активировал сокрытую в потолке сенсорную аппаратуру индивидуального досмотра…

— Нет.

— Тогда будьте любезны пройти направо. К пятой зоне. Через десять минут стартует челнок на планету.

Восьмерых как ветром сдуло. Оперативник посмотрел на нового пассажира — старушку с огромным баулом. Тут без таможенной линии не обойтись.

— Статус? — Высокий раздал подопечным документы. Располагаясь у обзорного экрана — чуть в стороне от пятого терминала, они терпеливо ждали. Гомон десятков наречий не трогал их, писк сигналов и медоточивые речи информ-канала оставляли равнодушными. Они не реагировали даже на случайные толчки пассажиров.

Один из восьмерых щелкнул ногтем по спектр-сканеру. Недоуменно качнул головой:

— Идиотское снаряжение, Бат.

— Статус? — проскрежетал Высокий.

— Засек объект.

Вскинув зеленоватую руку, Бат поправил кепи и удовлетворенно кивнул: пассажирский тамбур открывался, приглашая к цели.

***

Дом, милый дом. Новообретенное убежище, призванное пестовать чувство защищенности. Мышцы подрагивали, живя собственной жизнью. Николай неловким движением забросил походную сумку в вещевой бокс; автоматика сама рассортирует вещи. Он, тем временем, незамедлительно свяжется с Эликой. Обретет толику прекрасного — вдруг поможет.

В коммуникаторе ритмичные гудки, синь экрана… Комнату наполнили звуки классического рояля. В изящных переходах вальса Шопена Элика смотрелась на миллиард.

— Ник. — Она быстро пригладила растрепанные волосы. — Я тут слушаю… И обед готовлю

— Мне полегчало, — вздохнул Николай. По телу прокатилась горячая волна, и дрожь внезапно прекратилась. — Спасибо… — Он собрался духом. — Встретимся?

— А… — на большее Элики не хватило. Глаза ее распахнулись бездонным морем. — Хорошо… В три у кафе «Отрадное».

— Пока. — Николай обесточил аппарат. Ему вдруг захотелось услышать песню — ту самую, на кассете. — Как одеться-то?

…Стэлла Фэль объясняла — терпеливо, методично. Время от времени смотрела на электронные ходики. В запасе оставался час… Отодвинув в сторону бумаги с личными заметками, она склонилась к Элике. Девушка вздрогнула.

— Что мне делать при встрече?

— Вкусный сок. — Стэлла приподняла бокал. Дом Световых приглянулся ей домашним уютом. Если в начале беседы она испытывала легкое недовольство по поводу срочного вызова, то теперь домашняя атмосфера нивелировала дискомфорт. В доме чувствовалась заботливая женская рука, а учитывая, что мать Элики бывала на родной планете раз в месяц…

…Белое и черное, красное и синее. Николай отбросил третью рубашку. Заказал четвертую. Он хотел соответствовать… Чавкнула мембрана даль-почты. Зеленое и черное… Необходимо спешить.

…-Доктор, — окликнула Элика.

— Я, — вскинулась психолог. — То есть да… Будь сама собой.

— Мне обязательно идти? — У нее имелись планы на вечер и, надо сказать, хорошие планы.

— Для адаптации Росу необходим контакт. Вектор интереса с твоей стороны поможет сгладить психологический дискомфорт.

— Вы думаете, я справлюсь? — Элика нахмурилась. Ее смущала важность поставленной задачи.

…С некоторой опаской Николай посмотрел в зеркало.

— Нашел! — выдохнул он.

Расцветка брюк и рубахи успокоили мятущийся разум: черный фон и семь асимметричных разноцветных бликов. Он торопливо причесался, взял персон-карту и… Вперед на крыльях.

…-Не волнуйся. — Стэлла допила сок, встала. — До сих пор ты неплохо справлялась… И у тебя полчаса на сборы.

— Мелочи, — отмахнулась Элика и решительно кивнула. — Я готова.

***

Дурманящий запах цветов подле кафе перебивал все доступные ароматы точки общепита. Николай сидел в тени раскидистого зонтика и, овеваемый трелями легких мелодий, ждал пока Элика соблаговолит повернуться к нему.

— Сейчас… — Она увлеченно обменивалась данными с информ-спутником. — График встал.

«Любопытно», — очнулся Николай. Глотнув сока, он в десятый раз попробовал завести разговор.

— Пьют. Слон. Вода. Кренделек…

— Как дела? — Элика мельком глянула на Роса.

— Лучше не бывает. Вопрос можно? Зачем ты пришла?

Невинно моргнув, она съела золотистое печенье.

— У тебя в кармане кассета… Что там если не секрет?

— Песня.

— Какая?

— Песенная.

— Тебе нравится? — Элика честно пыталась окончательно не испортить день.

— Нет.

— Тогда зачем ты ее носишь?

Вопрос остался безответным, ибо неподалеку от кафе мелькнули знакомые лица. Садар Акх, Теренс Дарт и еще пара ребят с математического курса. Завидев Элику, они бурно возликовали.

— Идем с нами. Из 115 сектора вернулась экспедиция Тобольского. Садар договорился, нас пустят на пресс-конференцию.

Элика собралась было рвануться к друзьям и… опомнилась. Она вела себя не корректно по отношению к Нику, который и не думал куда-либо идти. Что делать? Впервые девушка лишилась уверенности.

— Иди, — хмыкнул Николай. — Свидание окончено.

— Не пропадай. — Элика подхватила сумочку и в сопровождении коллег нырнула в пеструю толпу.

Теренс Дарт на секунду задержался, оглянулся… В его карих глазах мелькнули золотистые искры. Подмигнув Росу, он бросился догонять единомышленников.

Стало не так мерзко. Николай методично допил сок и, не рассчитав усилие, грохнул бокал об стол… Россыпь осколков заставила покинуть кафе: мало ли что удумает автоматика. Встреча с работниками КОМСКа ему не по нраву. Он искал тишины.

Нуль портал услужливо доставил к Андарскому парку отдыха — лесной зоне, рассеченной песочными дорожками и редкими площадками с комплексами развлечений. Знатоки говаривали, что в глубине парка водились медведи и лисы. Николай бы не удивился. Запрокинув голову, он уставился на раскачивавшиеся верхушки елей. Тень ворона перечеркнула синее око неба и исчезла средь ветвей. Шелест листвы и скрип песка… Николай брел по тропинке в никуда, стабилизируя настроение.

— Привет. — Девочка лет семи, в обнимку с маленькой ланью, выступила из кустов. — Гуляешь?

— Да. — Короткая встреча, быстрое расставание.

Он собрался обогнуть кряжистый дуб, как твердый локоть ударом в лоб прервал простое намерение, безвольным кулем швырнул в траву.

Мир завертелся калейдоскопом. Остановился…

Из-за дерева выступил неизвестный. Двигаясь до странности медленно, шагнул к цели, поднял руку… Холодный блеск оружия вернул Николаю ясность мысли. Он наудачу пнул руку противника, и мужчину отбросило в сторону.

Не теряя времени, Николай вскочил. Увернулся от нового удара и замер, выбирая путь ухода.

Секунды безжалостны…

Убийца сориентировался, вдавил гашетку. Раскаленный металл сорвал кору с дерева, напугал птичью стаю…

Крики и хлопанье крыльев настигли Николая в полете. За мгновение до выстрела он прыгнул вверх. Контакт с ветвью дерева оборвал маневр. Крякнув от боли, он постарался ухватиться за что-нибудь. Коснулся листьев, сорвал их… и устремился к земле, к опомнившемуся наемнику.

Остался краткий миг, далее выстрел и тьма…

Выстрел действительно последовал. Тип в кепи ударился о дерево, недоуменно оглянулся…

Лес взорвался стрельбой. Щепки и клочки травы осыпали Николая. Прижимаясь к бугристым корням, он сместился вправо — прочь от невидимых источников огня.

Эхо команды сменило расклад. Облако пламени клином перечеркнуло дуб, и только затем до человека докатился грохот взрыва. В ход пошла тяжелая артиллерия. Бросок вывел Роса из-под черно-зеленой лавины. С громоподобным треском лесной великан разметал кусты и подлесок.

Свист резал пространство — патронов враг не жалел. Багровыми всполохами расцвели несколько огненных костров. «Ложись, идиот!» — приказал себе Николай. Инстинкты порывались к спасению — без оглядки, напролом, в надежде на чудо.

Нечто кольнуло Роса в икру. С испуга он рванул куда глаза глядят… И вовремя: место, где он только что скрывался, исполосовали разряды. Бомбардируемый комьями опадавшей земли Николай вырулил на тропу… Куда бежать? Слева, обрамленная фонтанчиками песка, клонилось набок девочка. Она неловко взмахнула рукой, покрытой кровью, перевернулась… Удивленно всхлипнула, глядя на ряды серых воронок, что тянулись к ней. И провалилась в боль.

Мир замедлился. Ребенок полз, теряя алые капли…

Успеть.

Лань доверчиво потянулась к маленькой компаньонке. Она хотела узнать, что приключилось, какая игра завлекла ее… Разряд перебил ей шею.

Остатки дистанции Николай преодолел по воздуху. Упав на ребенка, рванулся в сторону… Пули встретили пустоту.

— Сейчас, крошка, — Он скользнул к ближайшему дереву. Притиснулся к теплой и ароматной коре; голова девочки ткнулась ему в ключицу.

— Где Сара, моя Сара… Плохо видно…

— Сара в безопасности.

Топот ног все ближе и ближе… Николай смахнул с глаз пряди слипшихся волос, выглянул на открытое пространство…

Барабанная дробь выстрелов вернула его на место.

— Мама…

Решиться и сорваться в бег под вражескими прицелами. Одна секунда…

Из-за поворота тропы вывернул незнакомец в ультрасовременной, а значит неброской куртке. На ходу, одним непрерывно-плавным движением вскинул руки на уровень глаз, прикинул сектор обстрела… Черные, немного удлиненные, пистолеты выплюнули клинья огня.

Одного из нападавших рвануло к небу. Приземлялся он уже отдельными частями. Николай встряхнулся. Шорох справа; двое противников, ломая заросли и калеча плащи, устремились к позиции атаки. Он пригляделся к девочке… Она еще с ним.

«Беги! — Неизвестный ураганным огнем подавил маневр врага. — Сообрази и удирай». Тех двоих, что огибали подопечного с правого фланга, он увидел слишком поздно.

Лесные заросли поглотили выстрелы.

«Сперва цветастый, потом объект», — определился Бат. Особых проблем с защитником Роса он не видел. Работа на любителя — сместиться в тень, прицелиться…

Вдох, выдох… Николай распрямился и увидел холодные лица убийц над волнами зелени. Любой намек на движение — безысходность… Заметив бедственное положение Роса, неизвестный расстался с тем пистолетом, где еще наличествовали заряды. Тягуче вращаясь, оружие по дуге миновало лиственные облака…

Мгновение остановило шаги убийц и полет стали.

«Есть!» — Николай смог перехватить пистолетную рукоять. Разворот… Источая багрянец и хрипы, парочка врагов упокоилась на изломанном грунте. Их смерть не оставила в душе и намека на диссонанс… Об этом он подумает после.

«Живи, парень!» — Неизвестный спокойно воспринял холостой щелчок разрядника. Так надо… Он упорно смотрел на темный провал дула, что буравил сознание тысячную долю секунды. Спастись не успеет.

«Любитель». — Бат переключил внимание на объект контракта.

— Двойками, за ним! — приказ направил убийц по следу.

Хрипло дыша, Рос одолевал песчаную гладь дорожки. Пару секунд назад он выронил пистолет. Первостепенная задача — ребенок, коли уж взялся спасать. Николай прислушался к звукам леса.

Погоня настигла цель. Чиркнул по ветвям контрольный разряд…

— Потерпи…

Впереди — парковый комплекс развлечений и обыкновенные люди. Они родимые… Серебряный всполох накидки остановил беглеца. Задыхаясь, он глянул на обладателя серебра:

— Ребенка… в больницу. Сюда КОМСК…

— Принял. — Незнакомец подхватил раненную. Лишних вопросов задавать не стал: как и любой житель Мега в экстремальной ситуации он действовал максимально эффективно.

«Мне бы так» — Николай метнулся прочь — мимо будок информавтоматов, к флаинг-сектору, если верить указателям. Серия выстрелов превратила крайнюю будку в набор режущих осколков. Спасаясь, Николай ломанулся напрямик в чащу…

Боль настигла, хлестнула по плечам. За ней последовали испуганные крики отдыхавших. Ветки, трава, коряги — путь чреватый, недобрый. То и дело спотыкаясь, он терял остатки сил.

Преследователи сократили дистанцию.

Он нырнул вперед. Резкий свист и грохот возвестили о том, что нырок получился своевременным… и неудачным. Скользя по крутому склону в лесную дымку, Николай как мог отбивал руками хлесткие сучья. По курсу сущие дебри, сотканные зарослями вербы…

— Дерьмо! — вопль разнесся над темным озером, стиснутым холмами и высокими откосами.

В полной тишине он преодолел метров пять. Крепкий удар о водную гладь взметнул кольцевую волну; устремились к берегам пенные гребни.

— Он там! — Бат чудом сохранил равновесие на краю обрыва. Рассмотрел внизу пловца, и немедля активировал излучатель. Его примеру последовали остальные.

Грохот взорвал барабанные перепонки. Избегая энергетических копий, Николай ушел под воду. Белыми кометами разряды устремились за ним…

— Обойму! — толкнул соседа наемник. В отличие от командира он пользовался автоматическим пистолетом, что было накладно при столь интенсивной стрельбе.

— Уйдет!

Пятеро распластались в дуге броска. Слаженно пробили водную рябь, засекли жертву и, согласно выучке, распались на боевые двойки.

Николай, терзая легкие, устремился к размытому пятну солнца. Он мог отдать душу за глоток воздуха… Вода расступилась. С надрывом вдохнув, он осмотрелся. До берега метров пятьдесят — дистанция при текущем раскладе не оптимальная, но иной не дано.

Усилие рвало мышцы… Холмы и белесая песочная линия придвигались неравномерно — усталыми рывками.

Озеро вспучилось ураганом брызг. На вдохе Николай опустился ко дну и столкнулся с парой убийц. Загребая свободной рукой, один из них взял Роса на прицел…

Пуля вспенила воду. Николай схватился за грудь… Опустился ко дну — на темные осклизлые камни. Радуясь попаданию, наймиты ухватили вероятный труп, перевернули…

Удар булыжником в висок нокаутировал противника. Прикрываясь телом, Николай перехватил безвольную руку, где тускло блестел пистолет, нащупал спусковой крючок… Второй убийца никак не ожидал подобного сюрприза. Выпустив стайку пузырьков, он раскинул конечности; над ним, элегантно колыхаясь, воспарила алая дымка.

Николай устремился к берегу. Земная твердь под ногами придала сил. Шатаясь, он взобрался на холм, пал в сеть вьюнов… Металл расчертил воздух, неумолимо приближаясь к цели. Николай зажал гашетку. Белая гряда разрывов дугой легла на озеро. И тишина — тоскливая, звонкая…

Лес всколыхнулся, даря надежду.

Отплевываясь, Бат пересчитал компаньонов. Плохо дело: их осталось трое, включая одного раненного. С учетом поддержки, оказываемой цели, с таким войском контракт не выполнить. А в случае провала, лично ему — верному слуге — не миновать расправы.

— Пекло Адарра! — ругнулся он. — Шевелите задницами, ублюдки. Мы сделаем работу.

Троица, пыхтя, вскарабкалась к границе лесного массива…

Петлявшая тропа кружила голову: Николай постарался загнать муть на задворки сознания. Путь выбран. Когда среди мрамора берез мелькнули синие капсулы флаинг-сектора, он мысленно извинился. Судьба благосклонна.

Борт аппарата неприятно проскреб колено. Новая боль осталась незамеченной.

— Ну же… — Дверная мембрана флайта открывалась томительно медленно.

Он влетел внутрь транспорта, включил автоматику. Врезал по клавише экстренного движения…

— Причина? — спросил участливый голос.

— Рожаю. — Николай суетливо дернулся в кресле.

— Ограничения в скорости сняты.

Шум двигателей прозвучал ангельской музыкой. Штурвал на себя, скорость на максимум.

Пули искрами лизнули флайт, вынудив аппарат накрениться и на развороте снести верхушку ели. Бросаемый от двери к двери Николай едва совладал с управлением. Прикинул курс — самым безопасным местом будет здание УКОБа, но туда добираться не меньше часа. Враг ждать не намерен; три флайта стартовали вслед за капсулой беглеца.

— КОМСК. — Николай сверился с картой на экране компьютера.

Панель управления окрасилась алыми всполохами предупреждающих сигналов. Флайту грозило столкновение: транспортные магистрали предполагали иной уровень вождения нежели в тихих парковых зонах. Геометрически ровные потоки капсул, грузовых платформ и болидов муниципальных служб стремительно приближались, грозя растереть машину Роса в порошок.

Он довернул штурвал вправо и вниз. Флайт мазнул бортом набитую коробками платформу и благополучно вписался в магистраль — секунд на десять. Три факела, бывших некогда транспортом, рухнули на улицы города, их место заняли капсулы противника.

Флаинг-строй мгновенно распался карточным домиком. Автоматика рухнула каскадным сбоем, порождая грохот столкновений. Треск, фиолетовые молнии энергопробоев, испуганные крики, мелькание стали и пластика — хаос ширился, ретушируя городские красоты.

Николай намертво приклеился к штурвалу. Он обозначал маневры всем корпусом, уклоняясь от столкновений. Пытался разминуться с врагом, чьи флайты, ведя непрерывную стрельбу, брали цель в клещи.

Горячим вихрем взорвалось заднее стекло. Не оборачиваясь, он выстрелил раза три, и магазин пистолета опустел.

«Дилетант» — Бату нравилось вешать ярлыки. Методично и хладнокровно он зафиксировал объект на линии огня. Транспортное безумие не в счет: видал он и не такие катастрофы.

Момент настал.

— Быстрее, — тихо сказал Первый напарнику. В минуты яростного напряжения его речь всегда была тихой. Привыкнув к этому, дублер только кивнул: он и так делал все возможное для спасения подопечного — терзал управление, стремясь перехватить тройку капсул, что синими молниями летели на фоне размытых городских пейзажей.

Первый подался вперед:

— Сейчас пальнет…

Дублер вспомнил дочь. Ее детские ужимки, забавные серебряные косички, нос пуговкой… Когда он год назад навещал родину она подарила ему рубиновый браслет — амулет против нечистой силы. «Игра в магов», — улыбнулся он. Ему вдруг до чертиков захотелось обнять семью.

— Живи. — Удивляясь собственным действиям, Первый понимающе кивнул.

Их аппарат в столкновении отфутболил массивный грузовик к машине Бата. Фиолетовое зарево оборвало воспоминания.

«Агарровы выродки!» — Зеленокожий стиснул зубы. От пространства, что крутилось волчком, его мутило. Командир одного бойца — для предупреждающей миссии зачистки, как говорилось в брифинге, ситуация развивалась вне расчетных протоколов. Бата вырвало.

Нападавшие повредили двигатель. Николай судорожно изучал детали земной поверхности, быстро растущие в габаритах. Очередная попытка наладить работу антигравитационных генераторов с треском провалилась. Он вышиб мембрану двери. Ветер холоднымb лезвиями резанул лицо…

Вой и свист наполнили кабину.

Покинув борт флайта, Николай ласточкой нырнул в крону тополя. Снес ветви, ударился о ствол и кувыркнулся вниз… Падение на аккуратный газон накрыло волной тьмы. Понимая, что пребывание вне действительности чревато, Николай подавил боль и заставил себя встать. Где он?

Тирский район, что объясняло количество флайтов в небесах. Начальная точка для миллионов искателей романтики галактических путешествий. Он воззрился на яркую глыбу космопорта. Белые клинья стартовавших челноков помогли определиться… как и грохот стрельбы.

Двигаясь зигзагами, он метнулся к спасению. Через хитросплетения кустарника — к центральной аллее и многочисленным скульптурным группам около космической тематики, что могли заслонить от смерти. Великая толчея, сотканная их техники и органики. Спасительная суета сует. Он устремился к центральному входу в космопорт. Кассовые автоматы нашлись в первом же зале.

— Хочу улететь, — сформулировал просьбу Николай. Он находился в одной из десятка кабин автоматических касс, что стоило ему нескольких неприятных минут общения с туристами, желавшими покинуть планету первыми.

— Выбирайте, — предложил компьютер. Список рейсов — короткие строчки букв и цифр — возник на дисплее.

Руководствуясь главным критерием потенциального спасения — немедленным вылетом — Николай присмотрел маршрут «Земля — Система Кардага». И пусть КОМСК, УКОБ и иже с ними достают его уже там — во тьме вселенной, если не способны защитить человека на родной планете. «Родной?» — Николай замер.

— Будьте любезны, поместите персон-карту в считывающее устройство.

Он отогнал непрошенные мысли и выполнил просьбу автоматики. Томительно потянулось время: заказ места, проверка документов… Испытывая страстное желание заорать благим матом, Николай нервно мял ремень брюк. Электроника медлила, развлекая пассажира туристическими песенками и сведениями о внутрисистемных погодных условиях.

На панель кабины выпал черный прямоугольник билета. Хвала небесам! Николай внимательно осмотрел зал космопорта. У него есть пять минут до отбытия челнока — достаточно, чтобы успеть достичь 12 посадочной зоны.

Веселые, чинные, деловые и озабоченные представители десятка рас Федерации с удивлением расступались перед живой ракетой, коей стал Рос.

Бат покинул наблюдательный пункт подле купола мусоросборника. Тиская под курткой оружие, он устремился вслед за целью. Сбил нескольких растяп, разворотил столики кафетерия… Молитва Агарру придала скорости.

Объект исчезал в тени люка, и, если удача благоволит моргу, Рос через мгновение станет историей.

Топот сапог гулом разлился по туннелю…

Глава 6

Сводный тактический экран на дальней от входа стене пульсировал огнями в ритме бурной жизни Солнечной системы. Динамическая информация о пассажирских, торговых и грузовых трассах; спутниках коммутационных линий и спутниках наблюдения; исследовательских станциях; патрульных базах и одиноких искателях приключений создавала впечатление полной неразберихи. Проследить в ней за перемещениями отдельного корабля невозможно. Именно такое мнение обуревало руководителя КОМСКа, стоявшего на пороге комнаты. Но человек у экрана великолепно ориентировался в океане данных.

Писк коммутатора выдернул Гранатова из умственного транса.

— Мы засекли Бореля на метеоритном кольце. Старик пьет по-черному, — раздалось из динамиков. — Патруль…

Сообщение перебил менее веселый голос:

— Мы потеряли разведывательный бот в венерианских дебрях.

«Адская работа. — Алданов кашлянул. — обеспечение безопасности целой системы».

— Минуточку. — Гранатов считывал данные с восьми дисплеев разом. — Вера, какого черта стат-сводка за номером 17–15 попала ко мне? Это вотчина аналитического отдела.

Кибер-секретарь, по совместительству телохранитель шефа земного филиала УКОБа, аккуратно моргнула. Лицо ее на экране интеркома оставалось бесстрастным.

— Аналитики…

— Не говори мне, что они опять переругались. Хватит! Я запихну их в черную дыру Фалага, если они не придут к согласию.

Алданов вновь кашлянул:

— Мар, дело серьезное.

— Вера, блокируй меня по всем каналам. Я занят. — Гранатов соблаговолил взглянуть на посетителя. — Знаю, Боря, знаю: Андарский парк. Только почему ты решил, что этим должен заниматься УКОБ?

— Смотри. — Алданов выложил на стол шефа безопасности три персон карты. — Фальшивка.

— Басакатическое кранство! — рявкнул Гранатов. Видя удивление собеседника, пояснил: — Арктурианское ругательство. Что с трупами?

— Отдали в институт Гдальского на медэкспертизу. — Руководитель КОМСКа следил за тем, как Мар активно манипулировал офис-электроникой. Через мгновение в кабинет заскочил детина в пятнистой форме десантника. Эмблема на его груди — львиная морда — говорила о многом.

— Кристоферсон, капитан львов, — представил УКОБовец. — Как дежурство, Бур?

— Скучновато… — Детина вытянулся по струнке. — Виноват.

— Присутствуй. — Гранатов нахмурился. — Семь тел… Черт побери, не для того мы сделали планету открытой, чтобы к нам проникала всякая шваль.

Внешне демонстрируя ледяное спокойствие, Кристоферсон, ну или Бур, как называли его вышестоящие офицеры, насторожился.

— Я давно предлагал ввести тотальный персон-контроль в портах, — сказал Алданов. — И таможенный досмотр не плохо бы усилить.

— А потом Совет Федерации, под давлением системных правительств, начнет засылать нам официальные бумаги об унизительных процедурах на границах. — Гранатов треснул кулаком по столу; что-то жалобно звякнуло. — Найти мне ответственного за бойню в городе! И не завтра, вчера! Слышишь, Бур? Узнать кто эти мертвецы, откуда и когда прибыли, как доставили оружие. Вера, наладь связь с ЦУКОБом…

Бур кивнул, скука канула в лету. Его штурмовой отряд «Львы-2» получил задание.

***

Земля… Огромный голубовато-белый диск оккупировал панорамный экран. Картина, полная величия. Мог ли Николай когда-нибудь представить, что окажется перед ликом планеты… Ему и сейчас не верилось в это — он на пороге вселенной, топчет ребристое покрытие восьмого терминала посадочного сектора и нервно смотрит по сторонам. Любой из сотен челноков, регулярно отбывавших с Земли, виделся ему как источник угрозы. Если в ближайшие минуты не объявят рейс на Кардагу, неведомые охотники станут богаче на одну голову. Он помнил яростный крик наймита, на миг опоздавшего к закрытому люку челнока. Люди так не кричат.

— Первый раз в космосе, сынок? — Дама лет семидесяти тискала в руках недовольную болонку.

Подавив всплеск паники, Николай ответил:

— Да. Не знаете часом, когда диспетчера выпустят нас?

— Сейчас. — Дама махнула рукой в сторону указателей. Алые голографические стрелы объясняли, куда следует двигаться пассажирам с грузом и пассажирам без оного. Терминал наполнился суетой; все вдруг заторопились к переходнику, пока еще блокированному серебряной плитой люка.

Лавируя среди тел, Николай в числе первых проник в тоннель. Достиг светового пятна открытого шлюза, встретился с роботизированной красоткой в бирюзовой униформе стюардессы и предъявил билет — выверенная годами процедура. Покончив с формальностями, по совету кибер-леди немедля отправился в каюту, где ему вменялось терпеливо ждать старта.

«Спокойно» — Николай плюхнулся на тахту, вздрогнул от всплеска боли. Рейсов много, а возможности охотников не безграничны.

— Внимание, по сигналу «Бэк» выход из дока, по сигналу «Альфа» включение маршевых двигателей. Настоятельно рекомендуем не покидать кают до вышеуказанных сигналов.

Николая скрутил приступ запоздалого страха. Теперь, в относительно мирной атмосфере галактического лайнера, он осознал случившееся. Легкая муть от включения гиперпривода на миг прервала раздумья, но только на миг. Игнорируя велеречивые оды, слагаемые персоналом корабельным достопримечательностям, он вернулся к анализу ситуации. Некто искал его смерти — по абсолютно необъяснимой причине. Пустился во все тяжкие ради цели — и параллельность миров не стала тому помехой, что ни в какие рамки… Странно, тысячу раз необъяснимо, опасно и плохо.

Игра на выживание никоим образом не устраивала Николая. Карусель событий вовлекла его в трехсуточное путешествие. И куда? Прямиком к центру галактики — к первым административным секторам, где билось сердце Федерации.

— Что происходит, б..?! — Он умолк. Ему показалось или…

Над дверью пискнул визит-сигнал; кто-то испрашивал аудиенции.

Крадучись, Николай подобрался к выходу. Зря он расстался с пистолетом… Вспомнив об оружии, он вспомнил и о трупах, поморщился. Убитые клеймили, черной кляксой плеснув на «окно», сквозь которое виделась бесперспективная реальность.

— Слушаю вас. — Николай пригнулся.

— Я судовой врач, Аланис Тан, — улыбнулась высокая, миловидная брюнетка. Слова подтверждал белый халат, скрадывающий очертания тела. — Меня уведомили о вашем состоянии.

— Кто? — Он едва не сорвался на крик.

— Стюардесса. Посмотрите на себя в зеркало.

Николай посмотрел и опешил. Испачканные брюки и рубаха, ссадины и грязь на лице… Как его вообще пропустили на лайнер?

— Нормальное состояние.

— Для жителя дальних секторов, но не для Мега. Очевидно, вы торопились на рейс? — Серьезность Тан удивляла. Должны же они обладать хоть зачатками подозрительности.

Николай кивнул:

— Более чем.

— Тогда позвольте вам помочь. — Доктор открыла медбокс. Через тридцать минут Николай взбунтовался, чем пробудил виноватую улыбку Аланис. — Я увлеклась.

— Знакомые речи. У вас тут обедами кормят?

— Кухня лайнера соответствует всем федеральным стандартам. — Тан шагнула к двери. — Советую переодеться.

Тупо глядя на дверную панель, Николай хмурился. За три дня ему необходимо выработать план, способный поубавить во вселенной неизвестности. Три дня… Он прямиком отправился в корабельную столовую.

***

Перемен не предвиделось.

Николай вновь сидел в точке общепита уже изрядно поднадоевшего лайнера. За два дня, что прошли от начала полета, он успел осмотреть все интересные зоны, отсеки, палубы корабля и теперь гадал, чем заняться. Расположился в уютной неуловимо бархатной трапезной — глотал напитки и старался подавить грустные фатальные мысли. Под второй литр десертного вина это удавалось неплохо.

Шелест вентиляции, звон вилок, мелодия колокольчиков — акустическая симфония еды. Чавкнул, повинуясь нажатию кнопки, люк пищедоставки. Николай поднес крекер ко рту и замер. За ним наблюдали — третий столик от входа, у стены. Мгновение назад человек, который там сидел, в упор смотрел на Роса. Потом с показным равнодушием сосредоточился на тарелке. Но Николай успел разглядеть лицо.

Столовая канула во тьму. Освещение не изменилось, плафоны и бра остались на местах, но для Николая картинка стремительно потускнела. Ранее то же лицо встречалось ему на Липовом бульваре. Сучьи дети не упустили его… Кто они? Николай откинулся на спинку кресла. Если сорваться, враги кинутся. В том, что они именно кинутся, он не сомневался. Может их тут как блох… Он медленно встал, оправил новенький костюм. Створки дверей манили подобно глотку воды на адском пекле.

Шаги громом звучали в приступе тишины.

Два метра, один… Пульт в пределах досягаемости. Ленивое движение и беглец за порогом. Сбросив маску респектабельности, Николай рванул к шлюзовой камере… и обругал себя: имелся громадный минус в прыжке за борт — вне корабля слегка холодновато.

— Захват скафандра. — Он выскочил на смотровую палубу. Молчаливые и вечные россыпи звезд чуть сбавили накал страстей. Свою лепту внесла и космическая станция, габаритами превосходящая планетарный спутник. Причальные доки, дивизионы боевых кораблей, орудийные и ракетные башни среди геометрического хаоса надстроек.

— Центр управления космической безопасностью.

Он не ошибся, на панорамном экране ЦУКОБ — двойник федерального департамента обороны. И если первый решал проблемы криминального характера, то второй — политического, на планетах, удосужившихся стать частью Галактической Федерации.

Стоп. Николай подпрыгнул — определение «безопасность» бальзамом пролилось на нервы. Лучшего и придумать нельзя: попасть ЦУКОБ, там покаяться, придумать байку и потребовать охрану в лице патруля и регулярных войск.

— Мостик, капитан, — определился Николай. И тут фортуна подмигнула ему.

— Через десять минут отходит челнок к управлению. Те, кто желает увидеть святая святых галактической безопасности, не упустите свой шанс. Не верьте сплетням, посмотрите сами… — Речь патриотически-стандартная. Ее придумал некий умник из отдела по работе с общественностью для пресечения слухов, распространяемых криминальными структурами.

Оглядываясь, Николай вдруг понял, что никто не внял объявлению. Редкие ценители космической бездны продолжали любоваться искристой чернью. Они слышали рекламный ролик ЦУКОБа каждый раз, когда пролетали нулевой сектор. «Ну а мы не гордые» — Николай расслышал номер посадочной зоны и вихрем помчался туда. И ведь успел.

— У вас билет до Кардаги, — глянул на регистрационный монитор улыбчивый офицер. Форма на нем сидела как влитая. — Не беспокойтесь, катер центра после окончания экскурсии доставит вас в указанную систему. Проходите.

Николай торопливо миновал стыковочный узел и попал в царство идеальной чистоты пассажирской секции — типичную воинскую аскетичность. Он нахмурился.

— Сядьте. — Офицер устроился в кресле. — Мы отчаливаем.

Николай последовал совету. В любое мгновение ожидая появления врага, он угрюмо таращился на люк. Только бы не перехватили… Он даже представил нападение: взрыв, герметизационные плиты вспучиваются фонтанами огня, облака дыма рассекают алые трассы разрядов — и все умирают.

Толчок расстыковки подбодрил Николая, заставил улыбнуться.

— Нервничаете?

— Кто? — вздрогнул Рос. — Я в порядке.

— Ну и отлично. Давайте представимся, лейтенант Меллиган.

— Ник Рос.

На этом разговор прервался. Остаток полета они хранили гробовое молчание. Николай искоса посмотрел на каменный профиль лейтенанта. Хорошо, ему попался не любопытный спутник… Мысль прервало странное поведение гравитации; внутренности пассажиров едва ощутимо дернуло вправо.

— Приближение к массе, — объяснил Меллиган. — Сейчас генераторы компенсируют неудобства.

С челноком ровным счетом ничего не происходило. Казалось, галактика вымерла, бросив экскурсанта и конвой на произвол судьбы.

— Застряли…

— Идет сканирование челнока, — скупо улыбнулся офицер. — Любой корабль при входе в доки управления подлежит досмотру. Слишком многие хотели бы видеть ЦУКОБ в руинах.

«И я через минуту стану одним из них». — Николай сделал глубокий вдох, чтобы сбросить адреналин. Череда сигналов на стеновой панели зарядила его по новой. Но волновался он зря: огни возвестили о том, что Управление приняло корабль.

— Выходим. — Офицер направился к люку.

Вихри белого тумана на мгновение сокрыли его фигуру и опали, позволив Николаю увидеть привычный тоннель переходника. Он поспешно присоединился к Меллигану. Офицер вывел к лифту — сиреневой округлой кабине, насыщенной запахами нагретого металла.

Комфорт минимален — устало констатировал разум. В узких окнах-бойницах ехавшего вниз лифта мелькали свет и тени. Мерно прорываясь внутрь кабины, лучи дневных плафонов расписывали стены под зебру; конвейер белых и черных полос гипнотизировал. И ослеплял в ритме пульса.

Гул дверных створок возвестил об окончании спуска. Внимая будничным звукам работы Центра, Николай шагнул вперед и… удивленно приподнял брови. Он попал на брокерские торги, не иначе; огромный зал наполняли кричавшие толпы. Строчили коммутаторы; дисплеи всех форм и размеров бросали в толпу визуальную информацию; сирены, хрип объявлений, трели и дробный стук наполняли воздух. Сновали взад-вперед гравикары…

При виде изумления спутника Меллиган пояснил:

— Перед вами гражданский космопорт общего назначения.

— Насыщенно, — выдавил Николай. В десятке метров от него двигалась колонна лиц мужского и женского пола; у всех емкие сумки, одинаково сосредоточенные физиономии и листы бумаги в руках. — Кто они?

— Новобранцы. Ежедневно в Центр прибывают сотни потенциальных десантников. В данный момент претенденты направляются к отделу персон-экспертизы, где будут проверены личностные характеристики будущих патрульных на предмет того, смогут ли они работать в УКОБе, — охотно объяснил лейтенант. Удивление Роса ему льстило.

Николай развернулся к суматохе на дальнем краю зала. Некто в черном шествовал по периметру, рассеивая толпу; работники Управления почтительно расступались, шепотом обмениваясь впечатлениями. Это продолжалось секунд пять; черная тень скрылась в одном из коридоров. Неосознанно Николай побрел в том же направлении.

Удар гравикара пихнул его на группу эсдориан. Те подобрали крылья и любезно посторонились. В отсутствии опоры Рос извернулся, пал на грудь детине в потрепанном комбинезоне и был оттранспортирован им метров на двадцать — к очагу спокойствия у черной офис-стойки.

Меллиган опомнился — подопечный таинственным образом испарился, пока он решал с чего начать экскурсию. «Не было печали». — Лейтенант досадливо взмахнул рукой. Начальство спишет его в архивариусы и будет право.

— Сформулируйте запрос в удобной для вас форме, — предложил мужчина за стойкой.

Игнорируя вопрос, Николай тупо искал взглядом лейтенанта — единственное знакомое лицо. Без провожатого он влип…

Тоболианин, известный как Сид 107, усмехнулся. Молодые люди, стремившиеся в герои, вечно мялись на пункте вербовки. Но Сиду не привыкать. Хитро поглядывая на растрепанного парня, вертевшего головой на 180 градусов, он неторопливо подготовил рекламные проспекты и заодно бланки документов. Мало ли что…

— Хотите стать патрульным? — Все три ока Сида 107 лучились добродушием. Такая работа.

— Ну… — Смысл вопроса с трудом достиг отчаявшегося Николая. — Не знаю.

— Не могли бы вы повернуться ко мне лицом? Великолепно… Будьте добры, просмотрите список.

Не вникая в детали, Николай мельком прочитал бумагу. «Адаптант, безопасник, десантник-патрульный, контактер, корректировщик…». Последним в списке значился оперативный агент — класс Охотник. По необъяснимой причине строчка лазерным скальпелем вонзилась в мозг. Он попробовал отвести взгляд — строчка вспыхнула сверхновой. Нервы скрутились в комок.

— Выбрали? — Сид подталкивал к человеку документы. Нехватка персонала мучила ЦУКОБ испокон веков.

Николай с недоумением посмотрел на собственную руку, уткнувшуюся в список:

— Да, вот.

У Сида, с испугу, чуть не открылся четвертый глаз.

— Что?!

— Тут написано, э-э… «спецподразделение по борьбе с криминалитетом класса альфа-слэш. Ликвидационная программа экстремальных ситуаций».

Часто сглатывая, вербовщик потянулся к столь редко используемому бланку. И заодно включил скан-систему досмотра. Незнакомец требовал всесторонней проверки: он либо псих, либо первое.

— Вашу персон-карту. Секундочку…

Не теряя надежды увидеть Меллигана, Николай повернулся к Сиду спиной. Тоболианин спешно заполнил регистрационные бумаги и протянул их новобранцу.

— 23 секция, комната 1112. Я предупредил экспертов.

— А где 23 секция?

Привстав, Сид ткнул пальцем в пол, где фиолетовые стрелы указывали путь к экспертной лаборатории. Николай обреченно двинулся на поиски комнаты 1112. Там он и спросит, к кому обратиться с просьбой о помощи.

Экспертная лаборатория — место неуютное, холодное и чуждое. Особенно для тех, кто не терпел обилия причудливой медтехники. А поскольку Николай и к стоматологу ходил с опаской, его чуть коллапс не хватил от избытка аппаратуры.

— Николай Рос? — Из-за агрегатов выкатился шар полуметрового диаметра, с тонкими ручками и четырьмя плавающими по телу глазами — форменный страх.

— Вы…

— Никогда не видели обитателей Мендоры VI? — засуетились ученые. — Ничего странного, мы домоседы. Бумаги принесли?

Николай попятился. Наткнулся на блок аппаратуры и вздрогнул.

Чупр — эксперт в области физиобаланса — только рукой махнул. К реакции на собственную внешность он привыкал 17 лет. Но сейчас не о том; он недоуменно изменил цвет тела. Последний раз идентификация Охотника проводилась порядка двухсот лет назад. Должно быть у парня богатое чувство юмора, вот так по-простому рвануть в смертники.

— Чего? — Коллега Чупра глянул на документы. — Нормально. Прогоним по первому уровню и отправим домой к маме.

— Уровень технической поддержки? — Эксперт сомневался.

Николай практически освоился в лаборатории. Колупнув приборную панель соседнего агрегата, он не вытерпел:

— Бросай. — Его познания в интергалактическом — всеобщем языке Федерации — были далеко не полными.

— Куда? — не понял Чупр. — Раздевайтесь и проходите в камеру, молодой человек.

Черный ребристый колпак сомкнулся вокруг Николая. Чувствуя под ногами холодный пластик постамента, он зябко передернул плечами. Зародился иррациональный страх — стены давили, лишали воздуха… Он кое-как разобрался со всплеском клаустрофобии. Ранее сей недуг его обходил.

Николай поднял голову. Над ним распустилась огненная спираль.

— Первый уровень. — Чупр коснулся сенсоров командного пульта. Датчики облепили новобранца.

Кто-то щекотал Николаю пятки; он терпел. Щекотка коснулась икр, бедер… Испытуемый усмехнулся.

— Второй.

Его пнули — грубо, воинственно и не сильно. Николай обернулся… Чернота и багровые всполохи. Нереальный туман клубился среди проводов

— Третий, четвертый, пятый… — Чупр лихорадочно перекатывался по специальным углублениям в аппаратуре. — Вач, давай седьмой. Тест на адаптивность.

— Опасность…

— Это приказ. — Эксперт уже мысленно составлял рапорт начальству. — Сенсация…

— Сенсацией будет если он выдержит.

Туман с завидным постоянством бил человека. Острые грани- жернова перемалывали тело, ломали психику — картина знакома и еще свежа в памяти. Сон подготовил Николая к адской боли. Как тесно… Неимоверным усилием он раздвинул границы тюрьмы. На одуванчиковом поле было во сто крат хуже…

Испытуемый кричал, хотя и не осознавал этого. Хрипло пел, отправляя реальность в места не столь отдаленные.

— Объект источает звуки. — Вач активировал селектор.

— Огненное пойло, чистенький стакан…

— По-моему, это песня, — неуверенно сказал Чупр. — Снимай излучение. Проверим его на лояльность Федерации.

Предать, кинуть, обмануть; они требовали и грозили… Николай расслабился.

Ученые замерли в ожидании. Первая фраза, произнесенная объектом, решит его судьбу.

— От бабы скрылся, от деда скрылся. Животное съело.

— У нас Охотник, — прошептал Чупр.

Глава 7

Комната утомляла: два кресла; полукруг уставленного терминалами стола; кибер-секретарь — безэмоциональная девица, стремительно работавшая с клавиатурой; бурая ковровая дорожка, ведущая к белой запертой двери… Николай подпер голову руками. Блеклые стены и периодические взгляды секретаря надоели.

Чего бюрократы тянут? Мендорцы-эксперты, отправляя сюда, ничего толком не объяснили. Изъяли документы, снабдили провожатым и вытурили из лаборатории. Терпение Николая истончалось на глазах. Он устал думать о том, какой новый поворот сделала судьба. Полет в Кардагу виделся ныне громадной ошибкой.

— Рос, — нарушила молчание кибер-леди. — Проходите.

В кабинет начальства он вошел преисполненный решительности. Сейчас ему ответят на многие вопросы. Он набрал воздуха, заметил, что в собеседниках у него значатся двое и угас. Одним из представителей руководства выступал Гранатов.

— Садитесь. — Высокий лысоватый мужчина в униформе полковника слегка улыбнулся и представился: — Заместитель руководителя Центра по кадрам, Фай Лаун. Полковник, если вас интересуют звания. Шефа земного филиала вам очевидно представлять не надо.

— Мы знакомы. — Бычью шею Гранатова тронул багрянец. — А я-то гадал, кто устроил в Меге третью мировую. Следовало догадаться…

— Я устроил?! — От злости Николай пришел в себя. — Меня чуть не убили, и это несмотря на то, что доблестная безопасность работала, не покладая рук.

— Сбавь обороты. — УКОБовец поднял руки. — Я тебя не обвинял. Фай подтверди.

— Да. — Лаун тряхнул листами рапорта. — Плюс кристалл-отчет в архиве. Расследование подтвердило вашу невиновность Рос. Иначе мы бы с вами не разговаривали.

— Может там заодно сказано, кто на меня напал?

Стремительно мрачнея, Гранатов нахмурился:

— Семерых мы опознали. Они входили в так называемое «Братство Ильго» — наемники, специализировавшиеся на контрактной ликвидации. Кому-то потребовалась твоя смерть, Рос.

— Кому? — тихо спросил Николай. Сумрак кабинета убивал.

— Выясняем, — холодно сказал УКОБовец.

— У нас лучшие аналитики, — подтвердил Лаун. — Но вернемся к делу. Вы прошли тестирование на боевой потенциал и лояльность к Федерации, ваша стат-карта угроз девственно чиста… Нами подготовлен контракт. — Фай пододвинул к Росу мобильный компьютер. — В случае подписания вас ждут двухгодичный курс десантной подготовки, годовой курс специалитета и затем служба Федерации. Поскольку создания, чей потенциал отвечает меркам Охотников, чрезвычайно редки, нам крайне необходимо ваше согласие. Да, вы молоды, но…

Тишина. Золото плафонов. Отблески работавших экранов на стенах. «Спасение?». — Николай растеряно молчал. Убийцы гонятся за ним по пятам…

— Согласен. — Он содрогнулся от мрачных предчувствий.

— Необходим отпечаток вашей ладони. — Лаун щелкнул по скан-планшету компьютера. — Готово. Отныне у нас семь Охотников. Разумеется, никто не должен знать о вашем назначении. — Он достал из аппарата кристалл-диск. — Оригинал контракта будет хранится в ЦУКОБе. По первому требованию вам сделают копию…

— Обойдусь. Куда меня сейчас? — напрягся Николай. Хороший вопрос, который не выбьет его из колеи.

— Пока в приемную. Желаю успехов.

Гранатов тревожно переглянулся с полковником Лауном, едва заметно покачал головой и покинул кабинет вслед за Росом. Несколько мгновений они рассматривали друг друга.

— Честь для землян приобщиться к элите, возлагаю надежды и бла-бла-бла. Гордишься? — неожиданно спросил безопасник.

— Чем?

— Правильно, гордиться нечем. Тебе потом объяснят, Рос, побереги вопросы.

— Вы что ли курсы по оказанию психологической поддержки прошли? У Фэль?

— Почти засмеялся. — В серых глазах Мара Гранатова плавал лед. — Я не люблю играть в темную, Рос. Но мои рекомендации касательно тебя не приняли, что удивительно на самом деле. Но уверяю, я разберусь…

— Потом расскажите. — Николай отвернулся.

— За девочку в парке спасибо… Не волнуйся, ее спасли; она ест за двоих и спрашивает о тебе.

Ответить Николай не успел — в приемную вошел десантник.

— Курсант Рос, за мной.

— Удачи. — Гранатов кивнул в своей армейской манере. — Она тебе понадобится.

Коридоры, подъемники, лестницы… Поездка в служебном гравитреке, полная тишины и сумрака; пешие прогулки на станции дело неблагодарное. От вагона извилистый коридор привел их к очередному безликому лифту. Спуск был стремителен и бесповоротен. Сердце билось где-то под горлом. Часто сглатывая, Николай строил догадки относительно места, куда его везут. И не угадал.

Десантный порт ограниченного доступа разительно отличался от гражданского. Здесь присутствовал абсолютный порядок во всем; четкая разметка секций, ясные команды, деловитые стайки техников создавали впечатление пустоты. И не присутствуй поблизости колонна новобранцев, ждавших отправки, зал мог бы показаться вымершим. Около сорока молодых представителей десятка галактических рас вели себя сдержанно, но отнюдь не скованно.

— В строй. — Десантник провожатый смерил Роса холодным взглядом и отправился с докладом к командованию.

Николай проник в ряды курсантов. На него покосились, но и только; молодых людей занимали собственные проблемы. Он не претендовал, ощущая некую безопасность среди претендентов, ведомых единой целью

Томительно тянулось время, как река патоки…

Он тяжело вздохнул. Вновь неизвестность, путь без начала и конца… Толчок кулаком в спину прервал анализ ситуации.

— Эй, курсант, ты думаешь, нам дадут пострелять? — раздался женский голос с хрипотцой.

Вопрос на миллион. Николай оглянулся на крепко сбитую незнакомку среднего роста с короткострижеными золотистыми волосами. Ее синие миндалевидные глаза неожиданно вызвали у него улыбку.

— Чего уставился? — Она строптиво вздернула подбородок.

— У тебя шевелится в волосах…

Строптивая особа яростно растрепала шевелюру, пальцами прочесала пряди и выругалась. Довольно кивнув, Николай услышал рядом смешок и во избежание неясностей глянул на источник веселья. Новобранец — высокий брюнет с добродушным немного полноватым лицом — протянул ему руку:

— Чек Ван Урт, с Цегея. Аграрная такая планетка в 70 секторе. Не слыхал?

Николай стиснул руку Чека. Вне всяких сомнений знакомства ему пригодятся — когда-нибудь.

— Ник Рос. Земля. Сотый сектор.

— О, знаю. — Ван Урт потупился. — Всегда хотел побывать в свободном мире. Но семья у меня не слишком обеспеченная…

Скромное покашливание оборвало его речь. Двое новоявленных знакомых синхронно повернулись к маленькой элегантной даме, которая, располагаясь чуть в стороне, хотела и стеснялась познакомиться.

— Я… Вирра. А вы? — Незнакомка покраснела. Уроженка индустриального мира, она с детства знала только дымы труб и угрюмые лица родителей.

— Чек. — Цегеец глупо улыбнулся.

— Ник.

— Ублюдок! — Пинок под зад мгновенно настроил Роса на более воинственный лад. Занося кулак для удара, он развернулся… — Посмотри, что ты сделал с моей прической!

Незнакомка ринулась в атаку. Она нашла на ком выместить тоску ожидания. До цели метр… Буркнув нечто невразумительное, Чек оттащил женщину от друга.

— Спокойно, детка. Зачем искать себе неприятности?

Николай опустил руки и постарался улыбнуться:

— Мир, синеглазка.

Так в их компании появился четвертый элемент — Рина О’Донован — милашка бешеного нрава.

«Первые знакомства», — стоя у монитора наблюдения, отметил майор Ольсен. Хорошо; ребятам понадобится прикрытие, ибо он, в числе первых, начнет ломать их. Не говоря уж о Стальном Джете — начальнике десантного училища. Если боги отметят данный курс своей благосклонностью, они увидят Джета только на выпускной церемонии. Иначе многие вылетят за периметр, так и не познав радостей и горестей службы.

— Как вы считаете, Хэлк, они созрели? — Ольсен глянул на сержанта. Тот четко кивнул и вновь застыл. — Иногда меня поражает ваша эмоциональность, Хэлк.

Оставив контрольную комнату, майор преодолел узкую винтовую лестницу, достиг изломанного строя курсантов и вытянулся по струнке.

— Равнение на средину! — Хриплый рев сержанта мгновенно привел новобранцев в чувство.

— Так и знал — крик, — хмыкнул Ван Урт.

— Я буду говорить тихо, чтобы вы не расточали внимание на посторонние шумы, — начал майор. — Если вы еще не догадались, я куратор вашего потока, майор Ольсен. Все значимые проблемы будут замыкаться на мне. И поверьте, я умею их решать.

Курсантам показалось, что спин коснулся холодный ветер.

— На два года вы отдали себя во власть десантного училища, о котором мы сейчас и поговорим. Система Эль Гренд, нулевой сектор, федеральный полигон для тренировок солдат и патрульных. Двухвековые традиции тяжким грузом лягут на ваши плечи. Многие сломаются, но такова цель — отсеять слабаков. Для боя они не годятся. На этом все. Сержант, ведите.

— Я не хочу видеть, как вы плететесь. Я хочу видеть бег! — Хэлк покачнулся на каблуках. — Колонной на транспорт! Секция пять! Шевелись!

Плита на входе стыковочного узла медленно поднялась. Сгустки тумана одного за другим глотали курсантов. И не давились. Николай упал в кокон десантной ячейки. Сам полет он запомнил слабо: двухчасовое молчание, поскрипывание амуниции сержанта, решительные лица сокурсников и заунывный гул двигателей. Затем тряска при входе в атмосферу, муторные ощущения на посадке, яростные команды, перекличка…

Их выстроили на поле, овеваемом крохотными пылевыми вихрями. Угловатые тени транспортных кораблей, разведботов и десантных катеров только усиливали впечатление унылости пейзажа. Шипение системы пневмоочистки посадочных секторов несколько разнообразило картину, но только на пару минут.

Вместительный гравитолет унес будущих патрульных к сизому небу. Двадцать минут полета над военным городком Асхи, и белые кубы зданий сменила пустынная холмистая местность, всю растительность которой составлял чахлый синевато-зеленый кустарник — главный представитель флоры планеты Зарк, боевого питомника Федерации.

Скудность природных красок не успела надоесть курсантам — гравитолет совершил посадку у десантной базы, регистрационный номер «Б-12-34». Преодолев контрольно-пропускной пункт, Николай замер, осматривая вотчину патрульных.

Обширный серый плац; по нему без устали маршировали, ходили и ползали группы старшекурсников, облаченных в хаки. Серые купола казарм — неприветливые домики, оттененные парой-тройкой вечно умиравших деревьев. Пятиэтажные здания административного и учебного корпусов с мертвым блеском окон… Цвет — серый.

— Чего встали? — прорычал Хэлк. — Смотреть на меня. Всем! Не думайте, что я буду изощряться в придумывании вам имен. Вы никто! Я сказал: «Никто, брюхом на бетон», вы упали. Это и к тебе относится наглая морда!

Николай посмотрел направо, затем налево. Следовало признать, сержант обращался к нему.

— Наглая морда? — переспросил он.

Хэлк одним скачком преодолел расстояние до курсанта. Уперся носом ему в лоб и рявкнул:

— Вопрос?!

— Сэр, никак нет, сэр! — гаркнул Николай. Растерянность сержанта чуть порадовала.

— В административный корпус. Марш!

Безрадостные перспективы усиленной муштры крайне не понравились Росу. Он шел и усмехался. Что дальше?

В администрации, в кадровом отделе, курсантов ждала процедура оформления.

— По одному ко мне. Сдаете регистрационные карты, получаете десантные бирки и топаете к интенданту за трусами. Если повезет в довесок получите форму. — Тучный офицер-кадровик достал пластинки жетонов, на которых умещалась вся информация о патрульном, вплоть до любимого цвета белья.

***

Три недели миновали в тренировках, вводных лекциях и сопутствующих общеобразовательных программах. Серые трудовые будни, выбившие из головы романтику воинской службы. Николай тряхнул бирками. В свете ночника, на фоне болотного цвета футболки, они выглядели не очень. Тихое позвякивание навевало меланхолию. Смяв подушку, он устроился поудобнее и занялся составлением планов. Тьма и сонное бормотание курсантов нисколько не беспокоили. Другое дело — финансы. Денежного довольствия едва хватало на посиделки в скромном баре и приобретение бытовой мелочевки. Беспросветная реальность…

— Ты будешь спать? — О’Донован треснула его кулаком в плечо. — Или свет погаси.

В тысячу первый раз Николай пожалел о том, что они выбрали соседние койки. По началу он бурно реагировал на компанию женщины, но потом свыкся. Казарма есть казарма.

Мрачные тени у врат сна; Николай боролся с ними… Спасение явилось ему горячим дыханием, опалившим ухо.

— Ты продуешь меня, Рина О’Донован, — напрягся он.

— Естественно.

— Не хочу тебя пугать, но я возбуждаюсь.

— Естественно.

Два тела слились и ночь отступила на пару с болью.

— Пыхтите потише, а, — донесся из темноты сонный голос.

На утро Рина лучилась радостью. Она успела три раза въехать по шее увальню курсанту с забавным именем Хобик, учинила дуэль подушками, чмокнула Николая в грудь, обругала сержантский состав и искрой света упорхнула в санузел.

— Как ты этого добился? — с серьезной миной спросил Чек Ван Урт. Одеваясь к утренней поверке, он выглядел несколько озабоченным.

— Сексом, — ответил Николай из-под кровати. Где чертов сапог?

— У меня проблема… — Чек замялся. — Вирра, она такая утонченная, хрупкая… А я кроме фермы и не видел ничего. Понимаешь? Я хочу… как-то заинтересовать ее…

— Поговори с ней. — Николай одернул форму. Унылая физиономия друга прервала его бросок к выходу. — Ладно, курсант, я поговорю с ней. Выясню диспозицию.

— Только ты поделикатнее. — Простодушие Чека умиляло.

— Обижаешь. Чего у нас сегодня?

— Курс боевой подготовки; пихание руками, ногами и лекция по типам вооружения.

— Плохо. — Николай поморщился. Если в спарринг-партнеры ему достанется мастодонт Селдрик — живым не уйти. С Седриком у них неприязнь на генном уровне.

…Инструктор по рукопашному бою монотонно рассказывал о болевых точках гуманоидных рас. Николай оглянулся на Рину. Она заговорщицки подмигнула. Вспомнив ночь, он невольно расплылся в широкой ухмылке.

— Курсант Рос, — прервал монолог инструктор.

— Я. — Николай вскочил.

— Вы считаете мою лекцию смешной?

— Никак нет, сержант. Я внимательно слушал, сержант.

— Тогда, если вы сможете найти у меня хотя бы одну болевую точку, вам не придется оползать плац на брюхе.

— Не смогу! — по-уставному рявкнул Николай.

— Почему? — искренне удивился инструктор.

— Потому что вы хольгон. — И детям известно об однополости хольгонов. В пах им лупить бесполезно.

В зале хихикнули. Свирепо втянув воздух, сержант качнул абсолютно лысой головой и проревел:

— Курсант, на спарринг. Партнер я. Исполнять, сучий потрох!

— Сучий потрох?

Составляя в уме завещание, Николай бочком подобрался к инструктору. Но сержант не был расположен к затяжному бою. Выпад ногой едва не лишил курсанта головы — словно пятнистая молния атаковала. Избегая удара, Николай пригнулся и тут же ткнулся лицом в своевременно подставленное колено противника.

Боль растеклась огненным морем: губы, нос… Алые ручейки напомнили Росу о смерти, кровь украсила татами исключительно неэстетичной кляксой. Ему бы собраться, контратаковать, но темные вихри сильно ограничивали видимость.

Локтем Николай подрубил колено врага; слава тому, кто наградил его недюжинной силой. Инструктор завалился набок… Не останавливая падения, извернулся и пяткой поддел голову спарринг-партнера.

Красиво и элегантно — по дуге — Николай отлетел метра на два. Грохнулся на пол, скрежетнул зубами… Куда его отбросило? Вокруг туман и ничего кроме тумана; зал плыл нескончаемым хороводом. Он приподнялся…

Инструктор медленно шел; до объекта рукой подать. Он улыбался, выбирая точку парализующего касания…

Толчок всеми конечностями вознес Николая к потолку. Перевернувшись, он скользнул над головой хольгона и на излете врезал ногами по шее инструктора. Курсанты-наблюдатели разразились поощрительными криками.

С разницей в секунду противники вскочили… Черной птицей инструктор смял Николая, прибил о к татами.

Хрип, исторгнутый человеческим горлом, обрадовал хольгона: захват как по учебнику.

Мир темнел от нехватки воздуха. Рос дернулся; могучая сила давила, корежила, бросала в ад. «Не хочу». — Он потянулся руками к невидимому врагу. Боль не страшна: она — мгновение.

Что-то мягкое попалось под пальцы Николая…

…Находясь в кабинете Ольсена, он уныло созерцал плац, где самозабвенно тренировалась пятнистая братия. Окно не пропускало звуки, что почиталось за плюс — слышать привычные размеренные команды не хотелось. Достаточно картинки — серые облака, броски ребят, идолы-сержанты…

Майор хранил молчание. Перебирал отчеты, изучал офис-мониторы и не обращал внимание на курсанта. Потихоньку стойка «смирно» начала утомлять Николая, как и макушка начальства. Он едва заметно повертел шеей — больно…

— Вы, Рос, выбили инструктору глаз, — вдруг очнулся куратор. Он скорее констатировал факт, нежели спрашивал.

— Выбил.

— Зачем, курсант?

— Он делал мне больно.

— Логично… Ваше личное дело только что пополнилось порицанием. — Ольсен вновь сконцентрировался на бумагах. — Свободны курсант. Возвращайтесь к занятиям. Немедленно.

Щелкнула дверь, и майор вернулся к чтению приказа на дисплее интеркома: «Не исключать. Ограничиться порицанием. Джет».

«Невероятно, оставили». — Николай постарался усвоить информацию, рассказываемую специалистом по вооружению — седовласым капитаном-лектором. Располагаясь на тактическом полигоне, курсанты старательно таращились на полный набор стрелкового вооружения. Исключение составлял только стационарный аннигилятор, голографическое изображение которого синими линиями маячило за спиной лектора.

— Испокон веков большинство галактических рас поклонялось этим милым игрушкам. — Капитан провел ладонью по вороненой стали. — Не правда ли, красивы? Орудия войны… Их постоянно совершенствовали, более того, их любили… Например. — Спец вскинул куцый автомат, передернул затвор. — Система Бирка.

Очередь синеватыми всполохами лизнула бетонные цели. Эхо грохота унеслось к горизонту… Николай закрыл уши ладонями.

— Банальный огнестрел. А вот стандартное вооружение федералов, у которого имен как у вас гормонов: лучемет, бластер, паллер, линейный излучатель Марк VI. Лично мне импонирует сокращение «лим» от официального названия.

Алая лучевая трасса вспорола пустыню, ударили в небо облака песка и дыма.

— Иглометы, пульсаторы, мазеры, парализаторы… И шедевр коллекции, исключительно любимый мною. — Капитан хмыкнул. — Ученые переплюнули себя; какие дифирамбы пели — заслушаешься. Никто не хочет рискнуть? — Лектор цинично скривил губы. — Это не вопрос.

— Я. — Громада Селдрика вознеслась над столом.

— Думаете, справитесь?

Курсант перехватил оружие, поправил ремень…

— Итак, гравитационный излучатель ГИЗ-3. Чтобы стрельнуть, курсант, нажмите эту маленькую кнопочку.

Дальнейшее плохо поддавалось описанию. Белая вспышка, растекшаяся серыми оплывами мишень, рев Селдрика, брошенного отдачей в ряды сокурсников, грохот опрокидываемой мебели, мелькание конечностей…

— Эта хлопушка искалечила порядка семидесяти десантников. — Капитан был невозмутим. — Сесть! Мы начнем с малого. — Он извлек из закромов меч; искры солнца опасно сверкнули на отточенном лезвии. — Курсант Рос.

Николай, кряхтя занял вертикальное положение. Только мечей ему не хватало. Стараясь не афишировать боль, похромал к лектору, коснулся оружия. Рифленая рукоять удобно легла в руку… Далекий звон и радуга неба; он вздрогнул. Удивительно, но ему нравились мечи.

— Что за вид? — Лектор разглядел кровоподтеки на шее испытуемого. — Садитесь. Курсант Тир.

Николай сел и перехватил взгляд Чека, подававшего отчаянные сигналы. «Точно, Вирра». — Рос посмотрел на соседку.

— Тебе больно? — Женщина сочувственно улыбнулась.

— Чутка есть… — Николай собрал всю свою деликатность. — Ван Урт в тебя втрескался, а признаться боится. Вы бы поговорили.

— Правда?

Он никогда раньше не видел, чтобы глаза у человека могли вдруг так засиять теплотой и надеждой. Когда позднее вечером он увидел Вирру и Чека на скамье под деревом, это показалось до боли правильным. Они просто держались за руки и молчали — любопытная парочка.

***

Четырехмесячная теоретическая подготовка принесла ощутимые результаты. Группу курсантов допустили на летное поле — к десантному катеру класса «Баркль». Судя по непроницаемым лицам инструкторов-пилотов, обучаемым предстояла нелегкая миссия. Николай обратился в слух.

— Корабли указанного класса эквивалентны истребителям военно-галактического флота и состоят на вооружении патруля порядка семнадцати лет. К примеру, средний крейсер УКОБа, типа «Медок», несет в ангарах до одиннадцати подобных машин. Как десантники, вы обязаны в совершенстве изучить их управление. — Лектор патриотично выпятил грудь. — Все вы успешно сдали теорию и налетали свыше девяносто часов на симуляторе. Пора вам попробовать себя в настоящем деле. Раз Федерация имела глупость довериться вам. По машинам!

Николай устремился вслед за инструктором. Единственное, что немного беспокоило — отсутствие на поле Ван Урта, О’Донован и еще десятка ребят с курса «7-15». В наряд их не ставили… Тогда куда?

За низким люком тускло светился короткий тамбур… Николай еле вписался в поворот, что отделял от рубки. Бросок в кресло дубль пилота, пристегивание ремней, беглый взгляд на индикаторы состояний — минутное дело. Зеленый статус по всем параметрам.

— Проверка окончена! — рявкнул он.

— Не ори, идиот. — Пилот мастерски работал с пультом. — Люки задраены, опора свободна… Ну, курсант, сейчас мы увидим, что ты ел на завтрак.

Полукольцо экрана перед экипажем создавало иллюзию окна в облачно-блеклое небо. Николая придавило к креслу. Утробный грохот, что достиг ушей, стремительно видоизменил пространство. Рваные клочья тумана скользнули вдоль панорамы обзора, прозрачная дымка на миг затмила выцветшую синеву… Космос распустился перед Николаем черным бутоном. Искры звезд и спутников замерцали привычным полотном.

— Шевели извилинами, курсант! — Инструктор рванул штурвал вправо, смазав вселенскую картинку. — Если они у тебя, конечно, есть.

— Пять секунд. Идем на планетарных в боевом режиме, — вспомнил симулятор Николай. — Орбитальный…

— Хватит нудятины. Тактический экран проверил?

— В радиусе одной астроединицы чисто. — Николай активировал информ-канал; время узнать, что за миссию подсунули военные чины. «Эвакуационная программа. Хребет Такапак, координаты… Пять боевых единиц». -Уровень опасности до самых орешков.

Удивленно моргнув, инструктор прикинул, чем ему обернется психическое расстройство напарника. Хотя, Рос, если не считать инцидента, когда он сдуру посбивал дивизион условных «своих», — курсант хоть куда.

— Принимай управление. Отныне я — тень.

Николай передернул плечами. Проникся энергией катера, массой… На малейшее действие корабль откликался с проворством гепарда. Николай сверился с данными курсографа. Они практически у цели… На обзорном экране возникли горные пики, чья белизна нестерпимо сверкала под ясным морозным небом. Коррекция курса, проверка тактического экрана… Опустив поляризатор шлема, Николай сориентировался в потоке информации. Радостное явление — внизу черными точками, разбросанными по снегу и камням, наблюдались пять фигур.

Ревя двигателями, катер ястребом пал к скалам; перейдя на антигравитационные движки, уперся в гранитные плиты лапами стабилизаторов… Вихри снега опали колючим облаком.

— Тьфу, ублюдок! — О’Донован вытерла лицо. Саданула ногой по люку транспортного модуля. — Открывай. Здесь холодно!

— На выход! — гаркнул инструктор. — Принимай группу.

Металлическая плита, согласно команде, уступила место ослепительному дневному свету. Под напором ледяного ветра Николай зябко ухнул: погодка лучше и придумать нельзя. Он снял лим с предохранителя и оценил неприкосновенность периметра…

Никого и ничего.

— Хватит играться. — Рина оттолкнула его. Близкий взрыв бросил ее на друга…

Они могли падать долго, не встреться им на пути линия терморегулятора. Точнее линию встретил затылок Николая.

— Какого хрена?! — Он в ярости перекрыл криком грохот артобстрела.

— Реализм… — О’Донован ползком достигла кромки люка. — Хобик, Смит, задницу хотите отморозить?! Ник, прикрытие…

Звуковые вибрации подрубили пласт снега; наращивая скорость, лавина устремилась вниз — к десантникам.

Глава 8

— Какое прикрытие?! — Рос тщетно осматривал седые утесы. — Что с Ван Уртом?

— Имитирует раненного.

— Свихнулся что ли…

— Ему влепили капсулой паралитика, — объяснила Ринна.

Белый танец смерти ураганом слизнул несколько каменных россыпей; лавина ширилась…

Постанывая от натуги, Вирра тянула Чека к транспорту- иногда увязала по грудь, но тянула. Взрыв накрыл ее туманной пеленой.

— Куда?! — Николай уклонился от рывка Смита. — Назад!

— Что за шум? — Хобик неуверенно улыбнулся.

— Заткнись… — Ринна броском достигла Вирры.

Звон, проклятые тени… и ничего не видать. Подавив страстное желание дать веерную очередь, Николай рванулся к источнику света, коим выступал люк.

— Шумит, — упорствовал Хобик.

Лавина нескончаемой стеной нависла над крохотной долиной, где кипела работа.

— За… — О’Донован соблаговолила оглянуться. — Галопом!

— Чек…

— Хобик, к раненному!

— Лавина!

Тело Ван Урта практически раздавило Вирру. Счет пошел на секунды… Ворвавшись в рубку, Николай упал в кресло, подготовил старт и взглянул на хмурого инструктора:

— За каким вы тут сидите?!

— Дублирую тебя! — сорвался пилот.

Рывок, глоток снега; Ринна тянулась к опорной стойке… Оледеневшие пальцы сомкнулись на металле. Теперь Хобик и Вирра смогут по сцепке выбраться из провала. «Как по асфальту». — Она застонала, спиной чувствуя каблуки сапог.

Время истекло.

— Старт! — О’Донован врезала кулаком по кнопке закрытия люка. Ее тут же отшвырнуло к ряду десантных ячеек.

Пробив снежную дымку лавинного козырька, катер в ореоле энерговыхлопа унесся в зенит.

— Чуть не обделалась. — Ринна потрогала шишку на голове. И коротко саданула в челюсть Смита. Мужчина взревел, атаковал и наткнулся на инструктора…

— Считайте, вы отчислены, курсант. — Пилот кивнул. — Оценка удовлетворительно.

— А если бы долбануло? — сгорбился Хобик.

— Наблюдатели подготовили аннигиляционный барьер. Мне думается у них уже руки чесались на кнопке, — ответил инструктор. — Вы едва не облажались.

— А… — Вирра покраснела. — С Чеком… С ним порядок?

— К вечерней поверке очнется.

…Черный бархат неба приютил в глубине невероятное количество звезд — искристые россыпи, вкупе с бледно-желтым диском планетарного спутника делали ландшафты Зарка менее унылыми. Хотя курсанты так и не смогли оценить ночную красоту планеты — естественное освещение мира безжалостно подавлялось искусственным; рефлекторы, установленные по периметру плаца, заливали территорию базы мертвенно-белым светом.

Николай устало щурился. После сметенного в темпе конвейера неопределенного ужина яркий свет действовал на нервы. Как и остальным троим попутчикам. Хмуро рассматривая синяки на руках, О’Донован шагала впереди и одним видом спины заставляла друзей поторопиться. Николай прибавил ходу.

Через несколько метров он нырнул в спасительную тень. Пост наряда, коридор, дверь секции — они промелькнули перед взглядом слабой тенью. В казарме стоял ровный гул от разговоров сокурсников, которым дневные учения оставили немного сил…

— О-о. — Чек склонился над койкой; его вниманием полностью завладел продолговатый округлый сверток. Многочисленные штампы указывали на то, что посылка проделала немалый путь. — Они ее доставили.

Под шелест оберточной бумаги в свете ночника блеснул золотистый корпус музыкального инструмента.

— Что это? — Николай лег, облегченно вытянул ноги.

— Гитара. — Ван Урт, судя по виду, готовился умереть. Принял какую-то неестественную позу и явно вознамерился играть. Лицо мужчины стало мягким, точно не он час назад страдал головной болью от парализующего удара. Везунчик.

Стремительно родилась мелодия. Переливаясь горным ручьем, сплела паутину тонких и одновременно глубоких звуков. Хрустальные узоры и океанские волны; быстрые руки Чека порождали миллион оттенков… Николай улыбнулся. Музыка способствовала расслаблению. Давно, очень давно он хотел услышать нечто подобное…

Очарованные мелодией курсанты пребывали в трансе. Рос перевернулся на бок — лицом к Чеку. Друг, увлеченный гармонией, сиял начищенной бляхой — на пару с гитарой. Николая кольнула зависть. Плевать, он будет наслаждаться моментом.

— Все. — Чек скромно потупился; интересный образчик десантника.

Казарма глухо молчала.

— Родители пророчили мне карьеру музыканта. — Ван Урт изучал левую руку. — Помню в детстве мать будила меня утром, чмокала в эти самые пальцы, рассказывала о светлом будущем, о том, как мы вскорости заживем… А потом шла доить корову. У нее была такая маленькая усталая спина… Но она верила. И она никогда не плакала, даже когда собирала меня в дорогу.

— Ты зачем стал десантником, чудо? — серьезно спросила О’Донован.

— А что? — Вирра подалась вперед. — Думаешь ему не под силу? — Глаза ее опасно сверкнули. Тихая застенчивая девушка закусила удила.

— Успокойся, — подняла руки Ринна. — Мне просто интересно… Вот ты, Ник. Почему ты никогда не рассказываешь о себе? Зачем тебе патруль?

— А мне больше некуда податься. — Он принялся раздеваться. — К черту вас, надо выспаться.

Сон…

Она кричала, пух белыми облаками скрадывал ее фигуру — все как обычно. Сон настойчиво повторялся. Но привыкнуть к нему было выше человеческих сил. Что силилась сказать незнакомка? «Два», — слово раз за разом хлестало одуванчиковое поле… Николай сгорбился в ожидании.

Его спасло появление в казарме сержанта, вдавившего кнопку экстренной побудки.

— Встать! Три минуты на сборы! Курсант Хобик, я сказал встать. Задницу в руки и галопом, вас ждут учения.

— Опять? — Ринна сонно рванулась к форме. — Два подряд… Ненавижу.

Предрассветный сумрак резанул Николая холодом. Великолепное и паршивое начало дня — прервать пугающий сон и тут же отправиться на маневры.

***

Над песочно-травянистым полем стелился ветер. Закручивал серые крупинки в крохотные вихри, дополнявшие кустарниковый пейзаж. Перехватив лим, Николай осмотрелся. Апатичное солнце, фиолетовые грозовые облака над далекими глыбами холмов — мир замер.

«Почти на месте». — Ван Урт проверил допотопную карту. Лично он не отказался бы от компьютерной системы навигации, но для ее исправного функционирования необходим спутник на орбите. А военные шишки — модуляторы боевых игр — справедливо полагали, что десантникам удобства ни к чему — тот, кто умеет работать молотком, не облажается и с пневмоотбойником. Чек отыскал взглядом Вирру. Она так далеко — метрах в сорока… Их группа сильно расползлась в стороны. Только Ник рядом…

Николай оглянулся, вопросительно приподнял брови…

— Скоро.

Вводная гласила: «Прибыть в сектор 21-Б, установить защитный периметр, ждать эвакуации». Скорее всего, им полагалось отработать именно процесс ожидания: потеря транспорта, связи и чрезвычайно высокая вероятность нападения противника. Но особых проблем с выполнением миссии Николай не видел. Они закрепятся на участке, оцепят периметр сенсорным кругом и десятком противопехотных мин — ППМ, «получи по морде», как шутили взрывники. И будут часа три мокнуть под намечавшимся дождем.

«Медлят». — Лайам приник к биноклю. В свое время, будучи рядовым десантником, он проходил эту дистанцию гораздо быстрее. «А сейчас ты капитан, крутой специалист по вооружению и консультант, так что заткнись», — одернул он себя. Годы добавили седины и поубавили прыти.

— Идут нормально. — Хэлк понял невысказанный вопрос капитана.

— Когда… — Лайам не договорил, поскольку увидел строчку данных на экране системы наблюдения. Лицо его посерело. — Какие у них заряды, сержант?

От резкого вопроса Хэлк потерял часть хваленой невозмутимости.

— Стандартные, ППМ-6.

— А судя по электронной активности, — вскочил на ноги капитан, — у них таймерный пакет взрывчатки. И часики, сука, тикают… Кто несет ранец?!

Не ответив, Хэлк метнулся к полю. Скатился по склону холма, вывернул на прямую…

Николай закинул лим на плечо. Предгрозовая духота окончательно расстроила. Что за жизнь? Ветки, трава, холмы и ничего нового, хотя… К группе испытуемых, отчаянно махая руками, бежал сержант. Он что-то орал, но усилившийся ветер рвал крики на отдельные неясные звуки.

— Странно. — Николай окликнул Ван Урта. — Ты видишь?

— По-моему, он нам чем-то угрожает.

Короткой вспышкой унеслась в никуда секунда.

Хэлк споткнулся. Калеча форму, преодолел несколько метров каменной россыпи. Вскочил… Его реву могла позавидовать аварийная сирена.

Реальность встала на дыбы…

Николай с Ван Уртом посмотрели на Вирру, точнее на ранец за ее спиной. Обычная пятнистая коробка, что таила в себе смерть. «Четыре десятка метров». — Чек рванулся к женщине. Его не волновали ни галактики, ни федерации, ни собственная жизнь. Лишь бы успеть…

«Мины не взведены», — билась в голове Николая шальная мысль. Глядя вслед другу, он медлил.

Счет неумолимо приближался к нулю…

— Немного осталось. — Вирра дернулась, пытаясь освободиться от лямок. Руки от страха свела судорога…

— Снимай!

— Зацепилось…

— В укрытие!

— Я близко… — Ван Урт распластался в броске. В тот же миг Николай сшиб растерянную О’Донован на землю.

— Больно!

— Не двигайся.

Спасение Вирры и неожиданно яркие краски мира; два выбора боролись за обладание сознанием курсанта. Не понимая, что делает, Николай распрямился…

— Куда?!

— Бросай! — Ван Урт яростно дернул ранец, оборвал ремни и ударом по корпусу отбросил Вирру прочь. Песочное облако отметило место ее падения.

«15 зарядов. Минимальная дистанция сто метров». — Не подозревая о том, что время вышло, Чек попытался оценить шансы группы.

— Назад! — О’Донован прокляла травмированную при падении щиколотку. Ей бы удалось перехватить Ника, не хромай она как паралитик.

Три метра, четыре…

Странная тишина накрыла Ван Урта — полное безмолвие и неподвижность пространства. Он падал — обнимал ранец и торопился прижаться к чахлой траве.

Планета вздрогнула; багрово-черный столб огня и дыма вознесся к небу, чтобы клубами пыли сокрыть поле. Ударная волна развернула Николая и швырнула в кустарник. Тело ударил первый осколок, второй… Раны быстро наливались огнем.

Эхо грохота пробило тьму. Словно не выдержав, грозовой фронт раскололи молнии.

Николай вздрогнул. В паре сантиметров от него, присыпанная травой, лежала кисть Чека — левая — та самая, благословленная семьей. Именно тогда Николай осознал участь героев: чаще всего они являлись символом, которым все восхищались, но который никто не мог потрогать.

— Чек! — Вирра метнулась к воронке и… была перехвачена Росом. Он тряхнул женщину за плечи.

— Смотри на меня… Туда нельзя. На меня смотри!

Ударом правой она устранила преграду. Крутанувшись волчком, Николай припал на колено. Мотнул головой для фокусировки картинки…

— Сейчас… — Вирра сходу налетела на О’Донован. Цедя невнятные проклятия, Ринна прибила ее к земле.

— Хватит! — Укус в руку добавил женщине боли. — Нет его, слышишь!

Раскаты грома выдернули Николая из эмоциональной пропасти. Будет ли кто-нибудь так же рваться к нему если что? Он искренне сомневался.

***

Холод и лед, до сих пор привычный, а теперь мрачный цвет стен. Сухой треск коммутаторов и мертвенные всполохи экранов. «Другого ты не заслужил». — Ольсен украдкой посмотрел на часы. Пять минут в кабинете Джета заставили его нервничать.

— Я несу всю ответственность… — не выдержал он.

— Что?

— Мне нет оправдания.

Полковник Айрис Джет согласно кивнул и обесточил аппаратуру офиса.

— Садитесь, майор.

— Но… — Оборвав возражения, Ольсен присел на край неудобного стула. — Если вы спишите меня на гражданку, я пойму.

— А кто тогда будет натаскивать молодняк, Тай? — Джет нахмурился. — Хотите сбежать, майор?! Не отвечайте… Лучше объясните мне, как рядовые учения превратились в бойню?

— В набор из пятнадцати единиц ППМ-6, попала таймерная взрывчатка. — Ольсен помрачнел. То, что он узнал в ходе следствия, вряд ли обрадует Джета. — Взрывчатка находилась в стандартном корпусе противопехотной мины. Я проверил склад; десять комплектов ППМ оказались ложными. Аналогичная ситуация и на других базах Зарка.

— Масштабная операция. — Джет откинулся на спинку кресла. — В триста втором отравленные консервы, теперь мины… Что активировало таймер?

— Пока не ясно. Но поскольку взрывчатка не сработала на складе…

— Значит, наше оборудование Черное Братство не интересует, только персонал. Кстати, о персонале. — Глаза полковника уподобились двум стальным буравчикам. — Семеро курсантов подали прошение об отчислении.

— Я в курсе.

— Они увидели кровь… Ваши подчиненные, майор, не представляют с чем они столкнутся после выпуска. Это неприемлемо.

— Да. — Ольсен встал; он только что получил приказ. На миг ему даже стало жаль курсантов.

***

Ненавязчивая мелодия витала по бару. Регулярно заглушаемая голосами посетителей и звоном пивных кружек, она маниакально повторялась каждые три минуты… Николай взмахом руки отогнал сизые ленты дыма, что тянулись от соседнего столика. В два глотка осушил кружку и вернул ее на место, припечатав к поверхности. Не удовлетворенный глухим звуком удара вновь брякнул тарой об стол.

— Чего? — Он перехватил странный взгляд Ринны. Почитай уже десять минут она изучала его лицо. — Слетай-ка лучше к автоматам.

О’Донован с независимым видом удалилась. Отсутствовала не более минуты — столько ей потребовалось для заказа трех порций хмельного напитка. Дунув на шапку пены, провозгласила:

— Моим финансам конец.

— Вот. — Вирра торопливо зашарила по карманам. — Мы с Чеком берегли…

Николай отвернулся. Он всегда добегал, но видит небо, ему становилось все трудней выносить удары. Он знал, что жизнь не пикник — в ней мало сахара и много тьмы.

— Троих с нашего потока отправили домой. — Ринна смотрела куда угодно только не на Вирру. Мысленно она уже прощалась с подругой…

— Я останусь.

— Но… — О’Донован не поверила собственным ушам.

— Так хотел Чек.

— Повальное бегство. — Николай отставил кружку. — Ставлю пару кредитов, инструкторы пнут нас за это.

Он оказался прав; не прошло и недели, как в расписании занятий появилась отметка о внеплановой тренировке. Ругаясь на десятке языков, курсанты вместо отдыха потянулись к восьмой секции полигона.

«Следующий я» — Николай остановился в метре от стальной плиты двери. Насколько он помнил, инструкторы никогда не упоминали об этом невысоком ангаре. Он, конечно, видел издали серый силуэт над равниной…

— Курсант Рос. — Хэлк сунул ему в руки пульсатор. — Вперед!

Согласно тренировкам проверив разрядник, Николай ступил в темный зев люка, открывшегося перед ним. Стремительно обернулся. Броневая плита сокрыла вечерний сумрак.

Вспыхнули плафоны, осветив тамбур четырехметровой длины. Крадучись, Николай двинулся вперед. Его цель дверная арка, ведущая… к тускло освещенному залу. Обведя прицелом все мало-мальски интересные углы ангара, он чуть расслабился. Никого…

Рос вскинул пульсатор к плечу.

— Да вы ж совсем…!

К нему двигалась леди в белом. «Либо глюк, либо реальность». — Зная характер инструкторов, он склонялся к последнему. Одеяния женщины правдоподобно сметали пыль с пола, лицо — интеллигентно-мягкое — так и рвалось в галерею прекрасного… Она шла, поднимая разрядник, и улыбалась.

— Стоять! — Николай не смог выстрелить.

Горячий удар бросил его на колени, укрыл туманом… Смутный образ и новая вспышка, даровавшая боль.

Оседая на бетон, Николай вдавил гашетку. Шар смертоносной энергии попал незнакомке в грудь. Алым веером хлестнули по стенам кровь и части тела: красота взорвалась… Финал не заставил ждать; рядом с Николаем упала искалеченная голова. Ее вид он запомнил навсегда, как и собственное отражение в зрачке левого выпученного глаза.

— Финиш… — Его вырвало.

Он не преувеличивал: что-то умерло в нем, уступив место противоречивым чувствам. Шатаясь, Рос пересек зал.

— Оклемался. — Инструктор открыл выходной люк и шагнул в сторону, пропуская курсанта. Видок у парня не ахти — согласно программе. — Как справился?

— Нормально. Только не помню, когда ел кукурузу.

Николай выбрался под открытое небо. Обогнул здание и, привалившись к ангарной тверди, вдохнул холодный немного горьковатый запах равнины. Никого не видеть, ничего не слышать — во веки вечные.

Сержант Бейсмарк проводил взглядом испытуемого и удивленно хмыкнул.

— Проверю-ка я списки. — Он потянулся к терминалу информ-канала.

— Не трудись, — буркнул его напарник. — Я и так тебе скажу: Рос проходит по категории не меньше восьмой. Он будет либо пограничником, либо контактером.

— Помнится, я блевал всю дорогу до казармы.

— Вот ты и стал сержантом-инструктором.

***

Башня рефлектора заслоняла весь вид из окна. Сквозь ее опорные конструкции, разбавляя урбанистическую картину, проглядывали синие пятна неба. Их Николай не замечал. Он слепо таращился в окно кабинета, но вместо окрестностей базы, видел голову убитой. Прошел месяц с памятного учения, а он так и не забыл; сидит на лекции по общей теории Федерации, слушает нудную болтовню гражданского профессора и борется с памятью.

Муть.

Некий умник из офицерского состава вдруг решил, что не все курсанты разбираются в политической структуре Федерации, и ввел новый обучающий курс. Верховный совет десяти, парламент, системные правительства, сотни департаментов…

Бред и муть.

— В чем дело, Рос? — Лектор узрел поднятую руку.

— У меня вопрос. — Игнорируя удивление друзей, Николай встал. — Касательно финансов. Допустим я отправляюсь в увольнительную, а кредитов у меня с…

— Понял. — Лектор быстро закивал. — Конкретизируем вопрос. Откуда вы?

— Земля, сотый сектор.

— Так называемый свободный мир: класс А по Вейермайеру, упраздненный экономический принцип «товар-деньги-товар», общество интеллектуалов и прочая дребедень. К сожалению, подобных планет в галактике единицы… Но вернемся к проблеме. Вариант первый; будучи десантником, приписанным к свободной планете, вы можете обратиться в местный филиал УКОБа, где согласно представленной вами смете, вам либо выдадут наличные, либо переведут требуемую сумму в указанный вами банк. Вариант второй: как гражданскому лицу вам следует обратиться в системный департамент внешних связей…

— А если я этого не сделаю?

— Все будет зависеть от того имеются ли на выбранной вами планете федеральное консульство или представительство УКОБа. Если там не окажется таковых, у вас наступят трудные времена. — Лектор тонко рассмеялся.

Ерунда. Полная. Николай вернулся к изучению пейзажа. Сотни однообразных дней ждали его впереди: тренировки, учения, лекции… И до финала десантной муштры, как до второго пришествия — бесконечность.

***

Дождь мелкими каплями оседал на линзах полевого бинокля — туманил и без того нечеткую картинку. Николай поправил шлем, как мог протер окуляры и вновь углубился в изучение местности.

Блеск молнии на миг рассеял вечернюю темноту, но видимость не улучшилась; лишь темные водяные пряди, что тянулись к земле, заискрились серебром.

— Долбаная погода. — О’Донован притиснулась к мокрой траве; сверкнули в тени кустарника белки ее глаз…

Николай предостерегающе шикнул. Свалившаяся на голову ответственность за десантную группу ему не нравилась, но нашивки лейтенанта и значок лидера обязывали к исполнению долга.

— Что там? — Ринна вытерла лицо рукавом.

— Пусто. — Николай повел биноклем из стороны в сторону; картинка рывками приблизилась. Проволочная изгородь, будки энергораспределителей, чаши радарной установки, основной купол центра управления ракетными батареями… И никого. Только шелест листьев. Из окон купола лучился голубоватый свет…

— Получено подтверждение о начале операции, — выполз из темноты Хобик. На его спине горбом примостился комплекс связи: бедняге не повезло.

— Ясно. — Николай перебрал в уме вводные данные.

Рядовая миссия по захвату перевалочной базы наркосиндиката Черного Братства. Имелось одно «но» — ракетные батареи не позволяли патрулю совершить массированную атаку с воздуха. А оборонительные укрепления базы затрудняли атаку пехоты. «Центр управления ракетным огнем», — наметил цель Николай. Мельком глянул на часы — тридцать секунд в запасе…

Две огненные полосы устремились в зенит, чтобы рассыпаться над десантным отрядом сотней фонарей. Пространство наполнил лязг гусениц.

— Сигнальные ракеты! — крикнул кто-то. — Нас засекут.

— Танк.

Темная громада медленно выползла из лощины. Перемолотила полосу кустарника и остановилась, рыская дулом излучателя по контрастным теням.

Николай следил за осветительными всполохами. Мгновение ничего не происходило… Алый разрыв ударил на пару с молнией; сдвоенный грохот накрыл десантников вкупе с комьями земли.

— Вирра, Чаб, подавление!

Резко привстав, Чаб выдернул из-за спины установку ПТП — массивного пульсатора, ориентированного на уничтожение броневой техники. Пристроил оружие на плече.

— Готов.

Без лишней суеты Вирра активировала систему наводки излучателя. Хлопнула по шлему напарника:

— Залп.

Нестерпимо белый диск ударил в основание танковой башни и породил веер энергетических копий, что на миг окутал машину жгучей сетью. Рев двигателя тотчас стих.

«У экипажа десять секунд на выход. Успею». — Вирра метнулась к подбитой технике. Луч лима вспорол почву у ее ног; второй заряд неминуемо отыщет цель. С характерным присвистом линейный излучатель в руках Чаба породил лучевой залп. Две тени, нелепо кувыркаясь, покинули борт танка. Чаб краем глаза заметил новый отряд противника и рванулся к женщине.

Уперев локти в грязь, Вирра подготовила лим к прицельному огню, сосчитала цели…

— Справа! — прорвался сквозь гром вопль Чаба. Увидев, что напарница не вняла, он навскидку полоснул лучом фигуры, кравшиеся в сумраке. Ответные выстрелы раскрасили мир в красноватые тона.

— Где вы?! — Собственный голос показался Вирре чересчур тихим. Серия взрывов оглушила; более минуты она стреляла вслепую, не обращая внимания на Чаба, который, скрываясь под брюхом подбитого танка, орал что-то неопределенно яростное.

— Отходи!

Вирра так и не услышала напарника.

Николай вновь сосредоточился на сенсорном периметре безопасности. Датчик вскрыт, теперь необходимо подсоединить блокиратор…

— Резче. — О’Донован изучала купол центра управления. Через рамку прицела здание смотрелся не очень; противник наверняка позаботился о защите. Единственный плюс — враг концентрировал силы на бое с Виррой. «Надолго ли?» — Ринна вздрогнула; мужские силуэты на мгновение перекрыли оконный свет.

Зеленая капля индикатора отметила труды Николая.

— Свен, проволоку.

Щелчки перекусываемого ограждения бичом хлестнули слух…

— В боевой порядок.

Семеро, пригибаясь, рванулись к цели. Скользя по мокрому травяному ковру, Николай взмахом руки указал остальным на красные зрачки камер. Пять искристых вспышек ознаменовали конец системы визуального наблюдения.

— Камеры сняты. У нас пятнадцать секунд. Или… — Ринна медленно, словно нехотя, оглянулась. У входных ворот возникла неопределенная суета: команды, беготня… «Взвод», — прикинула она численность противника. Стоит им отнестись к делу внимательней, и группа десантников будет рассекречена. О’Донован ткнула Ника локтем.

— Хобик за мной. Ринна отряд на тебе, отсекай.

— Грудью на амбразуру, — оскалилась женщина.

Пятеро скользнули к будкам распределителей. О’Донован швырнула за ограду горсть электронных фишей — обманок, имитировавших образы десантных гравитолетов. И одновременно вдавила гашетку лима.

Лучевые клинки скрестились в туманной пелене. Гулким ревом взорвались стационарные пульсаторы защитного комплекса Центра; их системы наведения вычислили место дислокации вражеской техники и атаковали. Фишы один за другим выходил из строя…

Ринна прижалась к теплой грани будки. Разряды осветили правую щеку — так близко они промелькнули. «Точно мимо». — Она выстрелила не глядя — из-за угла. Под топот сапог противника бросилась к новому укрытию…

Разряды мерили пройденную дистанцию.

— Врете… — Она осеклась. С недоуменной гримасой на лице Свен — к кому она, собственно говоря, бежала — осел на землю.

Ритм боя возрос на порядок.

«Семь минут и хана». — Николай провел по куполу рукой. Материал стен успокоил: для открытия нестандартной двери хватит четырех единиц взрывчатки.

— Падаем. — Он ткнулся лицом в гравий. Через секунду рядом рухнул Хобик.

Грохот взрыва потонул в общей какофонии боя. Продравшись сквозь бетонные разломы, Николай вывалился в коридор. Увидел в паре метров левее черные униформы и напал. Свист и алое мерцание разбросали тела.

— А тебе что?! Особое приглашение? — Приклад отбросил врага к стене. Сползая на пол, Черный удивленно моргал: ему больно — очень больно.

— Откуда управляется ракетный комплекс, быстро?! — Рос подкрепил вопрос дулом лима. Со вздернутым от толчка подбородком враг благоразумно раскололся.

— Дальше по коридору, лестница на второй уровень, комната «А-5».

Обезвредив Черного парализатором, Николай махнул рукой Хобику и бросился к лестнице. Многочисленные двери, гул приборов, люминесцентное сияние промелькнули мимо сознания. Стремительная фигура на лестничном пролете…

Николай скользнул вдоль стены, дал контрольную очередь и умудрился попасть.

Ступень, вторая, третья… Предварив свое появление на втором уровне взрывом сигнальной гранаты, он проник в идеально круглый зал, где насчитывалось трое ослепленных врагов.

— Эти мои. Хобик дверь.

Три удара смяли Черных. В завершающем пируэте выпада Николай глянул, как там дела у напарника. Комната «А-5» сверкала лучевой бойней; Хобик был не расположен к переговорам. Он вел бешенный огонь — в круговую.

Уже в падении Николай рявкнул:

— Сдурел, идиот?!

— А…

— У нас две минуты! — Он прикрыл до странности обычную петельную дверь и, лавируя меж тел, направился к пульту управления, чтобы отыскать там блок автономного питания…

Дверь начала открываться. Он с размаху вернул ее ногой на место. Звук падения тела удовлетворил, в отличие от графика операции…

— Хобик, связь! — Николай с трудом взломал кожухи энергетических накопителей.

— Ах ты, п…! — Стак Фаст — охранник центра — мазнул ладонью по лицу. Кровь… Чертова дверь едва не лишила носа. Вскочив, он бросился к дверному проему, толкнул створку…

— Отвали! — Пробегая мимо входа, Николай ударом остановил открытие двери. Компьютеры, где тут у них терминалы…

— Оперативное командование на связи! — гаркнул Хобик.

— Ладно. — Охранник подавил боль и встал. Упорства ему не занимать.

— Утомил! — Николай захлопнул многострадальную дверь. Некто вновь упал. — Сигнал.

Отстучав на клавиатуре код завершения операции, Хобик нервно дернулся. «Успели или нет?» — Он вопросительно посмотрел на лидера.

— Стоп. — Отряхиваясь, на пороге стоял Ольсен. За ним прообразом ярости маячил условный «охранник». — Посмотрим…

Майор раскрыл принесенный кейс боевого компьютера. Несколько бесконечно долгих минут изучал показатели десантной команды Роса: эффективность действий, слаженность работы, потери в личном составе…

Николай мило улыбнулся окровавленному Фасту.

— Финальный тест сдан. Поздравляю. — И не одна эмоция не коснулась лица Ольсена. — Готовьтесь к выпуску, десантники.

«Два года». — Николаю не верилось, что учения остались позади. Устало горбясь, он побрел на выход. Споткнулся о тело… Бедняга оператор вырубился часа на три: парализатор, встроенный в его униформу, при попадании имитационного луча действовал молниеносно. Николай ступил на лестницу и вопреки общему серому настрою усмехнулся: первый этап преодолен, и цель стала чуть ближе. Он усложнит задачу наймитам неведомого врага.

…Капли влаги глухо барабанили по колпаку транспорта. Монотонная дробь навевала тоску. Ленивым взглядом окинув посадочный сектор базы, Николай повернулся к соседям — мужчинам и женщинам, умиротворенным сдачей теста. Они молчали, сберегая остатки сил.

Наперекор сумрачной погоде рефлекторы ярко осветили гравитолет и посадочный сектор. Пилот плавно завел машину на посадку. Николай поморщился: мокрая одежда неприятно холодила тело.

— Из машины! — рявкнул вечный Хэлк.

Десантные ячейки стремительно опустели. Покинув аппарат одним из последних, Николай спрыгнул на бетонку, присоединился к десантному строю…

— Десять минут, чтобы привести себя в порядок. Экипировку сдать сержанту Бейсмарку. Лично. Из учебного корпуса не расходиться. Выполнять!

Рос бегом устремился к казарме. Там переоделся, собрал амуницию и по внутреннему тоннелю рванул в указанный Хэлком корпус. Рядом нетерпеливо пыхтели сокурсники, тонувшие в радужных перспективах. В отличие от них Николай не строил планов. Сдав ворох боевого обмундирования, он приготовился ждать. Путь уже намечен, никаких метаний, надежд и перспектив — только судьба, только цель. И горечь.

— Рос. — Перед ним выросла громадная фигура. — Лейтенант Ричек. Прошу следовать за мной.

Махнув рукой в ответ на недоуменные восклицания О’Донован и Вирры, Николай догнал офицера. Они шли молча. Переход, казарма, привычная обстановка третьей секции, в которой он провел долгие месяцы — почти дом за неимением альтернатив. Усатая морда кота, нацарапанная им на стенке подле кровати. Он прикипел к десантному бытию…

— Берите личные вещи. Нас ждет транспорт. — Лейтенант холодно кивнул.

Николай склонился над тумбочкой. Очередной поворот, очередная смена декораций… «Я не успею попрощаться», — вдруг понял он. Друзья останутся в неведении касательно его судьбы. Но у них будет чем заняться, они десантники — поймут. «Ринна». — Николай замер. Предательские инстинкты самосохранения утверждали, что ей полегчает. В последние месяцы она отдалилась — сменила койку и окружение. А на все попытки объясниться отвечала молчаливым уходом. Ее выбор…

— Готов, — сказал Николай, забрасывая на плечо походную сумку.

Глава 9

Белая неуловимо-обтекаемая комната. Два полупрозрачных стола, пара стульев и более ничего. Скудность интерьера не позволяла разгуляться фантазии. Николай созерцал безликое нечто и тщетно боролся с любопытством. «Зона 25», — надпись встретила его по прибытию в ЦУКОБ. Украшая большинство углов секретного дока, она ровным счетом ничего не объясняла. Тихий ангар, незаметный персонал, стук каблуков и шипение радиопереговоров также не внесли ясности.

Подперев голову руками, Николай гипнотизировал дверную панель. Рано или поздно она откроется… И что тогда?

— Рос. — В комнату вошел хольгон. Униформа на нем, не имевшая знаков отличия, странно бликовала в свете плафонов. Устроив на столе разобранное копье — наконечник отдельно, древко отдельно — он сел и представился: — Куратор Атрат.

— А я тот, который, — кивнул Николай. Он заинтересованно подался вперед: что-то будет.

— Ваш юмор неуместен. — Атрат недоуменно приподнял бровь. — Зона 25 — территория охотников. Их тренировочная база, их дом… Через год вы присоединитесь к ним. Если отнесетесь к делу серьезно. Ясно?

— Вполне.

— Тогда начнем. Расставим, так сказать, акценты. — Он подхватил наконечник копья. — Сперва официоз для масс-медиа. Вопреки расхожему мнению охотники не одиночки; они лишь верхушка айсберга — фронтальная сила, опора которой — десятки подразделений Управления. Без информационной и технической поддержки охотники не мыслимы как эффективная боевая структура.

Николай медленно кивнул: насколько он понял Атрата, элита выполняла показную работу, ориентируясь на общественность. Для более тайных операций у ЦУКОБа припасены иные бойцы — в зоне 24 или 26. Об их талантах не знали, об их существовании не ведали. Никто.

— Наглядный пример. — Куратор любовно погладил наконечник: — Это Охотник, древко копья — роль вспомогательных структур. В сцепке они несоизмеримо более мощное оружие чем по отдельности. Именно это вам необходимо уяснить и именно так отвечать на официальных брифингах с представителями федеральных властей. Мы поняли друг друга?

— Да.

— Быстро вы… Тогда перейдем непосредственно к дерьмовой правде. Охотники просто символ, страшный жупел для Черного Братства. Пугало, которое приходит и убивает при свете дня, пугало, которое не остановить. Тебе дают цель, вводную и бросают в самую сердцевину. Никаких импровизаций, все просчитано, проанализировано и распланировано умными дядями и тётями. Ты просто карающая длань, красиво и неудержимо идущая от точки «А» к точке «Б». Рекламный слоган.

— Из вас хреновый маркетолог, вы в курсе?

Лицо хольгона осталось бесстрастным. Он с равнодушным спокойствием смотрел на собеседника.

— Вас, охотников, трудно убить и это ваш единственный плюс. Поэтому вас будут с завидным постоянством посылать на смерть. Хотелось, чтобы между вами и ЦУКОБом не возникло недопонимания.

— Вы не поверите, насколько этот плюс мне дорог.

Атрат пожал плечами.

— Рад, что не разрушил мечту. Я отведу вас к тренировочному комплексу, который на ближайший год станет вашим домом. Никаких увольнительных, никаких развлечений, контакты с внешним миром минимальны и только через меня. Тренировки в режиме 24 на 7. Трудно, больно, невыносимо.

— Вы испытываете мое терпение. — Николай устал от попыток хольгона донести до него истину, в которой он не нуждался. Он пришел в ЦУКОБ, чтобы спастись, и цель все ближе.

Куратор расщедрился на легкую ухмылку и стремительно переместился к двери.

— За мной, Рос.

«Однообразный, чувствую, будет год», — мрачно вздохнул Николай. Металлические конструкции станции, чернь космоса на экранах и неизменная компания инструкторов заранее надоели ему. Но сумей он представить таланты специалистов по псевдореальности, призванных обеспечить курсы подготовки охотников, его пессимистичный настрой плавно перешёл бы в диарею. Со все присущей Федерации деликатностью.

***

Не хватало воздуха. Сизая пелена дыма удушливыми объятиями сжимала горло. Николай закашлялся и очнулся. Крепко его приложили; здание, где он находится, горело никак не менее пятнадцати минут.

Огненный натюрморт расписал стены всеми оттенками красного. Исторгнув сноп искр, громоздкий стол превратился в россыпь пылавших головней…

Жар стал нестерпимым.

Николай перевернулся на бок, осмотрелся. Интересное место — дом предгалактической эры, максимум натурального дерева и минимум синтетики.

Пылая адским камином, массивный шкаф угрожающе накренился…

Чувство опасности захлестнуло нервы. Позиция не самая удачная — руки стянуты за спиной крепкой лентой, в голове дурман от парализатора и угарного газа.

Рывок. Горячие угли искрами коснулись тела. Привычным усилием подавив боль, Николай выгнулся дугой. Фонтан пламени и досок ударил у самого лица.

Огонь не дремал.

Рос встал на колени. Тактическая динамика отрицательна: объятый пламенем дом, руки связаны, выхода нет… Ни одного прохода или окна.

Ловушка.

Трассирующие заряды пробили стену и вспороли пол. По дуге бросив себя назад, Николай отрешенно подумал о точке приземления. В псину врезались обломки. Затлела куртка.

Оставляя за собой искристый шлейф дыма, с потолка рухнул кусок балки.

Обжигающие толчки в грудь лишали концентрации. Собраться… Немыслимая, рвущая мышцы траектория ухода привела к островку спокойствия в багровом кольце.

Гул пламени предал бодрости… Как и новый залп невидимых пульсаторов.

Мир рушился на пару с домом.

Николай попробовал освободиться от пут. Эласт-ленты сопротивлялись, высасывая энергию. Ограниченная маневренность, эффективность не более пятидесяти процентов — аргументы взывали к поиску скорейшего решения.

Бытие медленно плавилось.

Поиск, анализ, оценка.

На ближайшей стене просматривалась полифероидная заплата. Порядка семидесяти лет назад материал сняли с производства. Невинный с виду пластик при деформации и нагревании имел неприятную привычку взрываться.

Рос с разворота пнул заплату. Пламя мгновенно охватило ступню, полифероид чуть прогнулся. Концентрация, энергонакачка в ударную точку… Осколки со свистом резанули плечо, щеку, бок… Один из кусков пластика острым клином украсил стеновую панель. Задыхаясь, исходя потом и болью, Николай повернулся к импровизированному резаку спиной, растянул ленту…

Обратилась дымом вечность.

Николай осмотрел кисти, потерявшие чувствительность. Оценил боевой потенциал… Белесое энергетическое копье опалило лоб. Левый глаз едва не вскипел от нестерпимой температуры, и угол обзора сократился процентов на десять. Николай коснулся лица. Рана запеклась и, следовательно, не опасна.

Он тараном устремился к фронтальной стене.

Алые и черные тона стен вспучились древесными зубьями. Не останавливаясь, Николай скользнул влево. Закрутился волчком, уходя с линии обстрела, и попутно оценил внешнюю матрицу угроз. Песочная равнина, как говорится — ни спрятаться, ни скрыться; два стационарных пульсатора, чей перекрестный огонь изничтожал варианты спасения.

Он рванулся к установке пульсатора — той, что ближе Ее система наведения, дезориентированная скоростью цели, на миг прекратила стрельбу. Этого хватило Николаю, чтобы взобраться на башню орудия, ухватиться за крепления ствола и попытаться отвернуть смерть.

Взвыл башенный сервопривод; компьютер боролся с Охотником за контроль над огневой точкой.

— Давай…

Втрое орудие рыскало в поисках цели. Один скачок пульса…

Близость мишени закоротила цепь активации электроники. Под грохот залпа Николай довернул орудие на нужную траекторию. Второй пульсатор, охваченный белым сиянием, стремительно вознесся вверх, чтобы вернуться на землю уже отдельными расплавленными частями.

Компьютер посчитал ситуацию безысходной. На долю секунды Охотник опередил взрыв. В вихре раскаленного металла он пролетел метров семь и рухнул на покатую каменную поверхность. Ни уступов, ни трещин, только сорокаградусный уклон и водная прослойка, сродни той, что использовалась на курортах при катании с пластиковых горок. Остановиться бы… Но пальцы беспомощно скользили по гладкому камню.

— Да щас! — Аттракцион завершился падением в воду — отнюдь не спасительно-прохладную. Жидкость имела тенденцию к закипанию; над поверхностью стелились облака пара. Николай прикинул, на сколько его хватит. Пять минут…

Отвесные полированные стены выглядели бесперспективно. Он попал в бассейн- колодец…

Поиск, анализ, оценка.

Уровень воды в бассейне оставался неизменным, избыток воды должен куда-то деваться.

Удар прервал раздумья. Камнем падая на дно, Николай крутанулся вокруг оси — для обозрения… К нему пикировали веретенообразные тела олтов — рептилий охочих до свежего мясца, промышлявших на вулканических озерах. Зеленоватая фосфоресцирующая глубина, темные силуэты, ревущий водоворот стока — три компонента задачи. Отфутболенный рептилией Николай нырнул в водяной смерч, его повлекло в глубину.

Холодная сталь чиркнула по кончику носа. Отчаянно загребая руками и ногами, он замедлился, и следующий диск отполированного металла впустую резанул тоннель.

Он ускорился, преодолел первый резак, второй… Позади уродливым полотном распустилась фиолетовая дымка от искромсанных олтов.

К дискам прибавился клинок… На бедре заалела рана. Теряя капли жизни, Рос окунулся в темную прохладу нового резервуара. Со всплытием он повременит — кто знает, что ждет наверху.

Слабые ореолы плафонов, набережная, геометрически идеальная цепь противников, матовая чернь излучателей в их руках… Стоило ему высунуть голову из воды, как мир треснул от импульсного залпа; грохот и багровые отблески наполнили пространство.

Николай на адреналиновой волне достиг набережной. Сдернул одного из противников в воду, коротким захватом свернул ему шею и завладел трофейным лимом. Поверхность бассейна и серую кладку набережной вспороли разряды. Он вновь ушел на глубину, достиг середины бассейна. Где-то тут, при выныривании, он видел ловушки — шипастые цилиндры, подвешенные над водной поверхностью. От них, перекинутые через блоки, уходили вниз цепи; стоило тронуть под водой чеку, цепь выскакивала из крепления, груз падал на жертву — примитивные, но учитывая количество, действенные западни.

Николай нащупал цепь.

Девять фигур методично проверяли сектор обстрела. Темная рябь, обсидиановые стены, гирлянды ловушек — привычная картина внезапно изменилась. Вода расступилась пенными гребнями; непрерывно стреляя, туманный силуэт взмыл к потолку — точно пульсирующая красная звезда пронеслась…

Девять целей. Последняя из них, изломанной куклой медленно перевалилась через край набережной. Всплеск…

Отпустив гашетку, он усмехнулся. И тут же поморщился: в теле просыпалась боль. Цепь лязгнула о стопор.

— Свет! — приказал Атрат. Столько лет работая с охотниками, он никак не мог привыкнуть к их деструктивным талантам. Иногда они пугали своими возможностями. Вот и Рос, если верить расчетам боевого компьютера, преодолел полигон на три десятых секунды быстрее графика. Невероятно…

Белое сияние сузило границы зала. Высветило мрачных техников, собиравших останки искусственной плоти. Работенка у них еще та — муторная, грязная и неблагодарная.

Звякнув, на каменный поребрик лег излучатель. Вслед за ним появился и сам владелец оружия — Николай принял наименее болезненную позу и выжидательно уставился на куратора. Атрат медлил, изучая данные компьютера. «Зевнуть что ли…» — мысль растворилась в черной пустоте усталости. Стоять по струнке в холоде и сырости, чувствовать раны и не иметь возможности облегчить душу ругательством — расклад привычен, но все так же нелюбим.

— Тест «Финал-Альфа» сдан, — провозгласил Атрат. Проводив взглядом скользнувшего мимо техника, он в кои веки позволил себе крохотную эмоцию — почти незаметную ухмылку. — Год вы провели не зря, Охотник.

Николай стиснул кулаки. Единственная похвала за долгие двенадцать месяцев, три дня, четыре часа и семнадцать минут; способна ли она вознаградить за ад тренировок, за постоянное испытание на прочность? Он видел, благодаря неустанным заботам инструкторов такое, что Федерация предпочла бы упасть в обморок, узнай она об этом. И вот теперь курс Охотника позади… Нет ни радости, ни гордости, ни торжества.

«Поспать бы». — Он покачнулся.

— Медика! — немедленно рявкнул куратор.

Платформа экспресс-помощи, белый халат, осторожные прикосновения… Боль отступала перед ледяной антисептической силой, что при поддержке регенерационного излучения творила чудеса. Наслаждаясь столь редким покоем, Николай слушал Атрата.

— Осталась формальность — проверка общего физиобаланса. У вашего старого знакомого с Мендоры VI. Секцию и комнату вы помните. — Куратор подозвал ассистента. Безликий мужчина со стопкой одежды мгновенно возник рядом. — Одевайтесь и вперед.

Привыкнув совсем к другому обращению, Николай усмехнулся и глянул на доктора, обрабатывавшего рану на его бедре. Женщина лет тридцати: темноволосая, кареглазая, с минимумом косметики и ладной фигурой.

— До этого момента я не терпел врачей. — Он смотрел на нее в упор.

«Поехало». — Атрат отвернулся. Совершенно необъяснимое явление — если Охотник не на ликвидации, то он либо в баре, либо в чьей-нибудь постели. Причем неважно из какого сектора галактики Охотник родом — для него всегда находилась пара. А внутренней службе безопасности приходилось эту пару тщательно проверять — во избежание. Но таковы традиции, таков извечный порядок, спорить с которым не входило в компетенцию куратора. Хольгон присоединился к тест-операторам для совместного возвращения полигона в изначальное состояние.

Женщина зарделась, одернула тесноватый халат и серьезно кивнула:

— Я загляну к вам позже. — Ее глаза обещали многое. — Минуточку. — Она убрала с его тела присоски диагностических сенсоров.

Николай соскочил на пол. Облачился в стандартную пятнистую униформу и мельком проверил, как обстоят дела у техников. Бедолаги, откровенно костеря все охотничье племя, ныряли за подстреленным кибером. Что ж, у них своя цель, у него своя — достичь 23 секции первой зоны.

По первому впечатлению в экспертной лаборатории ничего не изменилось — те же штабеля опутанной проводами аппаратуры, знакомый приплюснутый шар физиомодулятора, и компания старая — мендорцы во всей своей крутобокости. Интересно, кто из них Чупр?

— Какие гости… Не делайте вид, что не узнали меня.

— Чупр, — решился Николай.

— С полигона? — Мендорец посмотрел на левую щеку испытуемого, где розовела недавно восстановленная кожа.

— Нет, я сам по себе пятнистый, — ответил Николай, снимая куртку.

— Вы нарастили массу. — Эксперт ткнул рукой в бицепс Роса. Предварительной тактильной оценке Чупр придавал огромное значение.

— Покатайтесь месяц другой при учетверенной гравитации, тоже покруглеете. Мне лезть? — Николай шагнул к кабине.

Изумрудные вереницы индикаторов — последнее, что он увидел перед закрытием створок модулятора. Холодные уколы сенсоров, темнота и легкие импульсы паники, внушаемой замкнутым пространством, — пустяк для новоиспеченного Охотника.

Бормоча себе под нос, Чупр тщательно сверял показания диагноста с контрольными таблицами. Пока все гладко… «Странно» — Его ассистент в три глаза изучал мелькание цифр на экране головного сканера. Он ничего не понимал; два сенсора — на правом и левом висках — выдавали диаметрально противоположные показания. Словно в кабине находились два разных человека, отличных друг от друга как белое и черное.

— Чупр. — Мендорец сменил окраску. — У меня сканер…

Одним рывком физиоэксперт переместился к коллеге и облегченно вздохнул:

— В чем дело? Сканер в порядке…

Получив объяснения, он смерил ассистента недоуменным взглядом. Две псиматрицы в одном мозге? Невероятно, немыслимо, невозможно. Чупр успокоительно толкнул боком соотечественника и вернулся к диагностике.

— Но… — Ассистент вовремя замолчал. Если он будет настаивать на антинаучных фактах, его тут же отправят на переподготовку. ЦУКОБ никому поблажек не делал.

— Все? — Николай выскользнул из модулятора. Стремительно развернулся на сигнал открываемой двери. В лабораторию вошел лейтенант, подтянутый и преисполненный уважения. Он находился в одной комнате с бойцом спецподразделения, что для его курьерской службы было глотком синтэллы в жаркий день.

«Знали ли бы правду, обосрались» — Николай нахмурился. Ситуация терпит.

— Ник Рос? — Лейтенант по-уставному щелкнул каблуками.

— Он самый.

— Элайзер просит вас прибыть к нему. — Имя главы ЦУКОБа курьер произнес едва ли не шепотом. Его понять не трудно: перед шефом Управления трепетали даже автоматы уборщики.

Как человек военный Николай подчинился требованию. Ровно через восемь минут езды в гравитреке и бесконечного мелькания света в подъемнике он ступил в узкий коридор — дорогу к святая святых Центра. За жемчужных тонов переборками скрывалась хитрая аппаратура проверки визитеров. Если визитеры, по недомыслию, таили угрозу, немедля активировалась система вооружения, делавшая невинный с виду путь энергетической мясорубкой.

— Стоп. — Четверо охранников, с пульсаторами наперевес, выступили навстречу Охотнику.

Тонкая нить сканер-луча прошлась по телу финальной проверкой. Яркий овал дверного проема…

Подавив внутреннюю дрожь, Николай шагнул в кабинет начальства. И первым делом осмотрелся. Полный комплект офис техники, тактические экраны… Последних насчитывалось три экземпляра; таких он не видел за долгие месяцы учебы, сталкиваясь только с относительно миниатюрными такт-экранами десантных и охотничьих катеров. Массивы данных впечатляли. Но хозяин кабинета великолепно справлялся с неимоверным объемом информации. Ничего удивительного: стоило взглянуть на его голову, напоминавшую перевернутую пирамиду и вопросов более не возникало. Издревле, адориане славились в галактике как живые компьютеры — холодные, неподкупные и до тошноты скрупулезные. Элайзер исключением не являлся.

— Садись. — Неуловимым движением руки глава ЦУКОБа вызвал появление кресла — в центре комнаты, на расстоянии трех метров от стола. — Охотник Рос.

У Николая от ледяного тембра голоса адорианина мгновенно атрофировалось чувство юмора. Он кивнул:

— Прибыл, согласно распоряжению.

— По глазам вижу, ты принял уготованную роль.

— Мне подходит.

Элайзер несколько минут изучал лицо подчинённого. Тихо шелестели компьютерные системы.

— Повтори, я должен убедиться.

— Куратор ознакомил меня с текущим положением дел. Я принял. — Николай старался не моргать.

— Формулировка «текущее положение» подразумевает возможность перемен. — Голос начальства преисполнился поистине космического холода. — Неприемлемо.

— Я. Готов. К службе.

— Ты зачислен в штат Управления. В порядке субординации я являюсь твоим непосредственным начальником. Индивидуальным куратором, выражаясь охотничьим языком — опекуном, считай Атрата. Далее… — Элайзер перебросил подчиненному карточку, ведающую открытием кодовых замков жилого комплекса. И охотничью эмблему — диск со стилизованным изображением пронзенной клинком галактики в центре и двух сложенных чашей ладоней под ней. — Карта от твоей новой комнаты. Зона 25, пятая секция, номер О-175. На этом все. Отправляйся к снабженцам за комплектом экипировки.

Рос максимально быстро покинул логово босса. Его не тренировали к долгому лицезрению великих мира сего.

…«О-175». — Николай скользил взглядом по стенам. Номер 170, 171… Впереди троица из внутренней службы безопасности — крепкие ребята в черно-белой униформе. Увидев Охотника, они четко отсалютовали. Номер 172, 173…

Навстречу двигалась угольно-черная тень. Он с тревогой замедлил шаг, рассматривая незнакомца. Какова будет первая встреча с собратом по несчастью? Николай лихорадочно перебирал в уме байки инструкторов. Что-то произойдет…

Двое Охотников медленно сближались. Три метра, два…

— «Кордаг», 20:00, - сказал незнакомец и прошествовал далее. Николай облегченно улыбнулся: в восемь ноль-ноль его ждут в баре на ритуал знакомства. Он не ошибся — что-то произойдет.

— А вот и ты милая. — Рос провел код-картой по сенсору замка. — Нуте-с, отведаем…

Все как он и предполагал: уютная комнатка с видом на созвездие Короны. Неброской расцветки мебель, аппаратура, в число которой входил и музыкальный центр; ЦУКОБ заботился об интересах работников.

— О-175, активировать. Зеркало.

Настал момент для оценки себя в роли экипированного Охотника. Черная форма с единственным знаком отличия на груди, широкий пояс, две кобуры по бокам, высокие начищенные до блеска сапоги — наряд для повседневной рутины. Волевым усилием Николай задействовал блок защиты.

В то же мгновение из пояса выплеснулась тьма, укрыв человека доспехами из полиморфа. Через секунду проступила наружу охотничья эмблема… «Боевая машина» — Николай коснулся глазных углублений шлема. Синим огнем в антраците сияли защитные фильтры.

— Сойдет. — Он переключил внимание на оружие. Пара антиматов, чья стоимость приравнивалась к валовому доходу крупной индустриальной планеты, — поистине страшные пушки. Выстрел направлял к цели капсулы, создававшие при разрыве область аннигиляции — около двух кубометров пространства со всем содержимым отправлялось к исходному хаосу. Но поскольку этого спецам по вооружению показалось мало, антиматы выдавались Охотникам парами.

Николай усмехнулся. Любому другому ведомству попросту не хватило бы кредиток для оплаты подобных игрушек. Но это не мешало разгуливать по Федерации бойцам, снаряженным на схожем уровне. ЦУКОБ локти грыз, пытаясь выловить элитарных адептов Черного Братства. Лже-десантники, лже-патрульные, лже-охотники — они стали притчей во языцех для средств массовой информации.

Визор-сигнал прервал мысли. Вернув себе более мирный вид, он подошел к дверной панели и улыбнулся; доктор сдержала слово.

— Пациент готов, — объявил Николай, впуская женщину.

Чуть отойдя от бурных любовных игр, он лег поудобнее, приобнял Симону Альрес и расслабленно вздохнул. Секс — единственное, что скрашивало изнурительные будни полные тренировок.

Томный шепот вернул Николая к реальности. Проведя рукой по спине женщины, он задумчиво хмыкнул; неопределенные желания роились вокруг — желания, основанные на снах.

— Я ведь тебе совсем безразлична? — Доктор приподнялась в стремлении увидеть глаза Охотника.

— Когда придет время, я спасу тебя, — буркнул Николай. — Считай это ответом.

Неожиданно для себя Альрес поняла: Ник Рос действительно ради нее способен рискнуть жизнью. Она не давала ему никаких обещаний, не требовала клятв и объяснений, да чего там — она практически не знала его. И, тем не менее, он стал ее защитником. Удивительно…

«19:45». — Николай выскользнул из постели. Его ждал бар и пока что незнакомые соратники. Да и разговор с женщиной свернул на опасную колею — с трудом обретенный баланс в душе необходимо беречь, спасать от нежданных травм. Стремительно собравшись и чмокнув на прощание удивленную Альрис, он поспешил на встречу с неизвестностью.

Путь не занял и пяти минут.

Стук каблуков по решетчатому пандусу, подмигивание вывески, паровая дымка от близкой теплоцентрали, неприметная дверь, украшенная парой заплат… «Кардаг» во всей своей красе. Длинное сумрачное помещение с рядом столиков и отполированной локтями стойкой приютило шестерых бойцов охотничьего подразделения. Кроме них в баре присутствовал еще десяток созданий — техники, инструкторы, безопасники…

Оглядев новоприбывшего, Охотники без суеты переместились к стойке. Неуловимый жест руки, и привычный рядовой персонал потянулся на выход. Спустя минуту «Кардаг» опустел.

— Тебе особое приглашение? — Незнакомец, виденный днем, призывно кивнул. — Падай рядом.

Сказано-сделано. Играя неведомую роль, Николай подобно другим следил за барменом. Неопределенных лет ветеран, пограничник, судя по количеству роботизированных частей тела — медлительный и обстоятельный. Федерация никогда не выбрасывала героев на свалку. И пусть у них вместо левой половины лица стального цвета маска с багровым углем глазного объектива — то не беда, они в состоянии разливать напитки.

Шесть стопок выстроились линией; налитые в них жидкости удивляли пестротой красок. Выставляя седьмую, бармен вопросительно уставился на Николая.

— Откуда? — прохрипел он.

— С Земли.

Несколько мгновений ветеран озадаченно скреб затылок клешней манипулятора.

— Они же там не пьют ни хрена.

— Не тяни, Фолк, — усмехнулся правый сосед Роса. — Ты дока по части выпивки. Так что седьмой фирменный должен иметь место быть через… — Быстрый взгляд на часы. — Семь секунд.

— Спирта? — неуверенно спросил бармен.

— Как слеза, — согласно кивнул Николай.

— Вздрогнули. — Семь рук одновременно потянулись за тарой. Семь глотков, семь ударов донышек о стойку.

Снедаемый изнутри огнем, Николай внимал именам. Как ни странно, новые приятели относительно антропоморфны. «Несомненный плюс», — подвел он итог. Не то, чтобы ему не нравилось общение с подчас жуткими творениями Вселенной, но все же приятнее, когда у собеседника всего два глаза. Их и подбить легче, случись оказия.

— Тебе объяснили расклад? — Крейн, старший из охотничьей группы, задумчиво вертел в руках бокал синтэллы.

— Да, — прищурился Николай.

— Копье показывали?

— Да.

— Поди и про точки «А», «Б» толковали?

— Атрат, — пожал плечами Рос. — К чему ты?

Шестеро отставили бокалы, кружки. Крейн, преисполненный вселенского спокойствия, склонился к Николаю. От него пахло табаком.

— Хочешь нашу правду? Когда теперь уже семеро прибудут в точку «Б», точке безусловный п… Но, — Мужчина выдержал паузу и скупо улыбнулся. — Но мы всегда можем вернуться в точку «А».

— И?

— И любезно не возвращаемся. Типа наш подарок ЦУКОБу.

Николай молча склонил голову. Избыточное количество «истин» чуть напрягало.

— Ты в команде. — Крейн хлопнул его по плечу.

— Не повезло ему, — буркнул Тодопиус — великан с двухсотлетним стажем работы в Управлении. Самый пессимистичный тип в галактике.

— Опять затянул, Тод…

Писк наручного браслета оборвал говорившего. Все разом посмотрели на руки: кому повезло? Троим Охотникам, включая Николая, вменялось явиться в космопорт, где базировались катера.

— Редкий случай общего сбора безвременно почил, — прокомментировал Крейн.

— Теперь минимум год не сойдемся, — кивнул Тодопиус. — Харка с вами… Удачной охоты.

— Удачной охоты, — эхом откликнулся Николай.

Он неторопливым шагом направился к посадочному сектору восемь, где дислоцировался его персональный катер «Грант». Насколько Николай понимал, корабль уже приведен в полную боевую готовность и напичкан инструкциями о том куда и, главное, как следует отправиться бойцу.

Под вой сирен Рос пересек зал распределителя, наполненный алыми всполохами, достиг мембраны транспортера и остановился строго в ее центре — на черной цифре семь. Обратил внимание на суетившегося неподалеку техника. Мужчина, согласно процедуре, докладывал о состоянии корабля, хотя в этом не было никакой необходимости. Но работа, есть работа.

— Запускай, — скомандовал Николай.

Продемонстрировав большой палец на удачу, техник активировал транспортную систему. Под ногами Охотника раскрылась диафрагма мембраны, и он сорвался в миг жуткого падения, завершившегося плавным спуском в гравизахватах… На секунду Николаю показалось, что он несется в никуда по знакомому хрустальному тоннелю, ломает частокол стеклянных нитей и… Его спасло белесое пятно корабельного люка.

Вытянувшись по струнке, он скользнул в шлюзовую камеру. Переместился к командному модулю и пал в упругую глубину ложемента пилота. Отточенные тренировками рефлексы не подвели. Он коснулся пульта управления — ожила аппаратура, тихий гул наполнил отсек…

Герметизационные плиты перекрыли транспортный тоннель, пневмо-система откачала из ангара воздух.

Николай развернулся с креслом к блоку киберштурмана. Запустил считывание навигационных дисков… Они хранили информацию по сектору 175, как мельком отметил Николай. Вот значит куда его отправляют. Дикие экзо-территории. Фронтир. Неплохо бы просмотреть обзор миссии.

Он сосредоточился на экране информ-канала.

«Система Альфа-Омердаг, разведывательный лагерь экзотеррологов…”, далее пятнадцать листов вводных данных о составе и целях экспедиции, описание системы. «Семеро числятся пропавшими, крушение неопознанного корабля за периметром безопасности. Один изуродованный труп…». Николай просмотрел вспомогательные файлы. Данные минимальны, проблема возникла недавно и умные дяди и тети из техотдела, вопреки обещаниям куратора, подготовились слабо. «В систему направлен патрульный крейсер, стандартная процедура орбитального сканирования выявила стометровую область разрушений к востоку северо-востоку от лагеря. На место выслан патрульный отряд. Контакт с отрядом потерян на десятой минуте операции».

— Будет весело. — Николай просмотрел итоговую часть информ-файла. Что рекомендовало начальство… Императив “Кокон”; Охотнику предписывалось ликвидировать всех супостатов и позаботиться о трупах, чтобы аналитики смогли пополнить базу данных Центра. Вошел-вышел. — Будет даже веселей.

Он терпеливо ждал команды диспетчеров. Пока что на экране виднелась только бронированная плита выходного створа.

— Опомнились…

Стартовая шахта раскрылась чернью, расчерченной красным пунктиром. В темном абрисе выхода плыл десяток ярких звезд, что манили красотой и холодностью.

— Добро на вылет, — сухо уведомили динамики.

Рывок штурвала, размытые стены, красная нить трекинга… Отдалившись от станции на десяток километров, Николай задействовал киберштурман. Включение маршевых двигателей притиснуло к креслу.

Вселенная смазалась, растягиваясь жемчужным коридором; бросок на Альфа-Омердаг начался.

Глава 10

В галактической тьме зеленовато-белый шар планеты выглядел до боли уютным. Морщины горных хребтов, ленты рек, ковер джунглей, вихри циклонов подробной картой легли на обзорный экран катера. Малоинтересная картина. Черный силуэт патрульного крейсера — главная изюминка орбитального пейзажа.

Корабль УКОБа чем-то напоминал удлиненную грузовую платформу: цилиндры оружейных палуб и плиты технических и жилых отсеков между ними. Надстройка рубки — единственная значительно выдающаяся часть крейсера. Бортовых огней нет, орудийные порты закрыты; судя по виду, боевая единица патруля встала на орбитальный прикол. Но стоило крейсерским радарам засечь приближение охотничьего транспорта, и спокойствия как ни бывало.

Звено десантных катеров, вынырнув из-под брюха УКОБовского корабля, сформировало боевой клин…

Экран комплекса связи замельтешил серой рябью, из динамиков коммутатора послышался легкий треск — автоматика сигнализировала о принятии срочного вызова. Николай задействовал систему визор-контакта. Лицо, возникшее на мониторе, было самым обычным — холодным и спокойным.

— Говорит капитан Айзексон, патрульная служба УКОБ, крейсер «Винсер». Идентифицируйте себя.

Во избежание кровопролития Николай поспешил выполнить приказ — передал Айзексону свой восьмизначный код. Глянув куда-то в сторону, очевидно для проверки реестра оперативников, капитан неуловимо расслабился.

— Простите за перестраховку, Охотник.

— Оставим, — ответил Николай. — А то мне не терпится нырнуть.

Айзексон понимающе кивнул:

— Мы геосинхронизировали орбиту с местоположением лагеря. Повторное сканирование результатов не дало. Сами экзотеррологи передают только об обычной активности в джунглях. Второй десант, согласно директиве Управления, мы не выслали; ждали вашего прибытия.

— Я бы рекомендовал эвакуировать ученую братию.

— Посадочная зона вне периметра биозащиты, — хмуро возразил Айзексон. — При эвакуации персоналу, да и нам, придется действовать в открытом секторе. Я предлагал экзотеррологам, под прикрытием катеров достичь транспорта, но они отказались.

— Мотивы?

— У них там семьи.

— Понял. До встречи. — Николай прервал связь: беседы делу не подмога.

Он на секунду замер перед безмолвным абрисом планеты. Первая боевая миссия, крещение, где реальность смерти не скрадывали системы безопасности тренировочных полигонов. Фронтир — не детская площадка, куратор обозначил первый заход по максимуму, как последний тест на излом. Либо сдюжил, либо стал строчкой статистики. Легкие токи волнения привычно подавило волевое усилие. Грядет Охота…

Корабль снарядом вошел в атмосферу — охотничий прокол, как назвали маневр пилоты безопасники. Белые полотна облаков хлестко били в лобовую броню, вой и свист резали небо. Из командного модуля безумие рожденной стихии выглядело не так уж и страшно: вихри, красноватые отблески, стремительное падение…

Включение антигравитационных двигателей очистило экраны. Успокоив внутренности, Николай оценил панораму Региса — четвертой планеты системы Альфа-Омердаг. Верхние слои атмосферы не преподнесли никаких сюрпризов, нижние, как ни странно, тоже… Лиственные облака зарослей, искры пернатых, редкие прогалины, сокрытые метровой травой, — девственно-нетронутый вид.

Николай подался вперед. Зона крушения вероятного противника резко выделялась черным пятном на общем фоне. Поваленные обугленные деревья, перемолотая земля, легкие струйки дыма над пепельными россыпями. Огромная воронка. «Пусто». — Он проверил радарные экраны. Никакой активности. Чего не скажешь о пяти куполах лагеря экзотеррологов; ученые в приступе тревоги давили на все кнопки в пределах досягаемости. Такт-экран полнился всплесками данных — рапорты, запросы, сетования и научные выкладки.

Оценив разметочные секции зоны посадки, Николай бережно посадил катер. Толчок контакта, писк зондов-пробников, отмечавших условия за бортом… Сиротливый диск патрульного корабля близ линии джунглей. Инстинкты толкнулись глухой волной — из сплетения ветвей отчетливо сквозило угрозой. Вектор внимания узкий, численность вероятного противника до десяти особей. Но жуть отчего-то пробирала до костей.

Уныло мели по бетонке лиственные вихри.

«Минимум трое суток не выходили», — оценил захламленность территории Николай.

— Живые есть? — склонился он над микрофоном.

— У вас минута до трехсекундного коридора в периметре. Подсветим красным, — ответил передатчик.

Николай торопливо покинул удобное кресло и переместился в шлюз. Спешка ученых ожидаема… Он привычно проверил экипировку. Рука замерла на кнопке открытия люка.

Вдох, выдох; стабилизация нервов и давления…

Рассеянный солнечный свет мгновенно поглотил огни плафонов. Толчком Николай вознесся на верхнюю плоскость катера. Еще не коснувшись металла брони, развернулся, осматривая видимый горизонт… Алые блики левее — около разлапистого синеватого куста.

Чуть дрогнули лесные заросли.

Воздух загустел от опасности. Николай устремился к проему в биощите. Стук каблуков по бетону и шорох листьев; осталось три метра…

Спина заледенела. Распластавшись в броске, Николай достиг барьера, сгруппировался и вскочил, разворачиваясь к потенциальной угрозе. Легкая рябь воздуха ознаменовала восстановление щита. Он склонился к полусферам силовых установок. Надежные агрегаты, создававшие барьер жесткого излучения, что пресекал возможность проникновения в лагерь извне. А в воздухе у экзотеррологов наверняка болтался спутник-дезинсектор, согласно типовой развертке лагерей на биологически активных планетах.

Чащоба угрюмо молчала. Николай двинулся к базовым куполам. Мельком отметил, что шагает по истоптанным грядкам с молодой овощной рассадой; негромко хрустнув, переломился очередной стебель… Обстановка взорвалась.

Семеро ученых бросились навстречу Охотнику и сломали тишину хором голосов.

— Чего? — Николай изумленно посмотрел на усталого альтаирца. Почти человеческое лицо выражало легкий гнев.

— Повторяю, — четко выговорил мужчина на интергалактическом. — Грядки являются частью эксперимента и…

— Арук, успокойся. — Вперед выступил седобородый крепкого вида мужчина. — Пройдемте в лабораторию. Здесь находиться опасно.

На пороге вместительного купола, отведенного под жилье, Николай остановился. Обстановка гостевой залы впечатляла — рубчатые отпечатки подошв на полу, смятые обрывки бумаги, раскиданные по углам наборы кристалл — карт, вскрытые приборы, пустые консервные банки и толпа персонала, схожего лихорадочным блеском глаз.

— Беспорядок, — кивнул седобородый. — Я Эль Грен, руководитель экспедиции.

Николай промаршировал в центр залы:

— У меня к вам несколько вопросов. Во-первых, почему биоизлучатели не охватывают весь периметр лагеря? На посадочной зоне можно в шары гонять…

— Потому что на деле бюрократы федеральной программы колонизации дают тебе кукиш вместо обещанного оборудования! — взорвался невысокий, перебинтованный человек, выходец с планет земного класса. — Где энергонакопители, чтоб их?! О да, по началу мы оцепили весь периметр. А через семь часов… Осознали цифру?! Через семь часов энергонакачка схлопнулась под нагрузкой, и пришлось сужать кольцо защиты.

— Выпей, Сель. — Молодая докторша протянула технику стакан. — Охотник не виноват. Чего ты с больной головы…

— Ну кто-то ведь должен обтекать, — философски заметил Николай. Вычислив местонахождение пульта комплекса наблюдения, он спросил у находившихся там операторов: — Есть контакт?

— Чисто. Когда вы миновали барьер, нам показалось… Хотя… — Докладчик сбился. Рос вздохнул.

— Вопрос второй: почему не выслали в Центр отчет о вскрытии тела?

— Мы не успели. — Доктор покраснела.

— Она не УКОБобовский медэксперт, — вступился за подчиненную Эль Грен, опускаясь на колченогий стул. — Извините, я присяду… Верона закончила анализ пять часов назад, после чего результаты были немедленно переданы в Управление.

«А я их благополучно не получил». — Надо бы задать куратору вопрос по хваленому взаимодействию оперативных и технических служб. Николай заинтересованно приподнял брови. Он рассчитывал на ответ, но под куполом установилось гнетущее царство безмолвия. Атмосфера накалилась…

— Ну? — не вытерпел он.

— Сито. — Руководитель экспедиции вцепился себе в бороду, точно хотел выдрать.

— Я объясню, — встряла доктор. — Множественные сквозные проколы. Никаких видимых изменений в тканях. Механическое ударное воздействие.

Николай пинком отбросил банку, подумал. Брать противника на живца — излюбленная тактика Управления в случае Охотников. Но в этот раз они перестарались — с учетом первой миссии. Он направился к выходу. Долг зовет.

Регис пах горечью, теплой землей и смазкой. Подойдя к барьеру, Николай активировал доспехи, подготовил излучатели и вскинул руку. Наблюдатели послушно создали коридор в щите. Он сорвался с места.

Марш-бросок завершился ударом о борт десантного катера. Нагретый солнцем металл прикрыл Охотника от потенциального противника. Впереди тридцать метров вырубки, что отделяла от источника угрозы.

Гулкий ритм крови в ушах. Прыжок…

Ломая мелкие деревца, Николай пробил завесу лиан, удачно разминулся с бугристым древесным стволом и замер. Вокруг океан зелени, полный неведомых испарений. Охотник медленно двинулся вперед. Трава под ногами воспротивилась, оплетая ступни. Природа не спешила расставаться с тайнами.

Треск веток громом расколол пространство. Уже в падении Рос ткнул антиматами в паукообразную чешуйчатую рептилию. Три пары глаз — одна человеческая и две хищника — бесконечное мгновение изучали друг друга.

«Нажму ведь». — Николай скользнул пальцами по гашеткам. Спокойно, уровень опасности допустимый, объект взят неверно. Тварь неторопливо удалялась, игнорируя Охотника. Он тут же вычеркнул ее из оперативного анализа. Сделал шаг…

Срезав гирлянду ветвей, к нему устремился черный силуэт, чьи переливчатые формы разительно отличались от известных представителей флоры Региса. «Чужак», — уходя вправо, оценил Николай. На груди противники мерцала серебряная бляха, чье искусственное происхождение не вызывало никаких сомнений.

Почва вздыбилась глубокой бороздой — враг промахнулся. Николай развернулся к нападавшему; излучатели породили фиолетовые копья, несшие в энергетическом коконе заряд антиматерии.

Багровый вал огня слизнул вековую древесную поросль. За секунду до взрыва противник распался на рой мелких стального цвета капель, что стрелами рассекли пламя, намереваясь изрешетить Охотника.

Следуя процедуре, Николай задействовал биосканер. Требовалось зафиксировать спектр излучения тварей, чтобы впоследствии патруль с орбиты мог отслеживать сигнал. Придумка штатная, полезная, но малоприменимая среди оперативников. У сканера имелся крохотный недостаток: чтобы уловить чистое — без примесей — излучение цели, необходимо находиться от нее не далее, чем в двух метрах. Но для Охотников сканер включили в штатный комплект — они уже числились героями.

Сканер вновь сменили антиматы. Массированный залп поразил не менее сорока процентов живых игл.

— Сдохнешь, нет…

Враг медленно раздвинул лианы. Наблюдая за смертью напарника, выбрал точку на спине Охотника, что вскоре станет очагом смертельной боли.

Алые лезвия перерезали хитросплетения ветвей; картину тотального разрушения дополнил нестерпимый грохот.

Левее — прицел. Метр выше — пять капель, размытых скоростью полета. Выстрел, упреждение, выстрел… Николай превратил часть джунглей в громадный костер; огненными кометами ударили искры… Панораму мира разбавили синеватые цифры, посылаемые тест системой защитного модуля на глазные проекторы. Но он и так знал, что энергоресурсы доспехов пошли на убыль…

Сильный удар швырнул лицом вниз, чернь защиты опоясали пламенные ленты. Рос перевернулся на спину. К нему пикировали трое; постоянно видоизменяясь, они создавали впечатление ливня.

Аннигиляционный залп, затяжной бросок, превративший Николая в огненный болид… Энергозатраты росли в геометрической прогрессии. Антиматы ощутимо нагрелись.

Думать…

В чаще листвы мелькнул серебряный отблеск; спустя миг вокруг лихорадочно вибрировавшего диска сконцентрировалось тело врага. Сердце… Ряд обманных финтов приблизил Николая к цели. Не обращая внимания на ад, что снедал заросли, он метнул руку к средоточию жизни объекта… Враг взвыл — тоскливо, заунывно. И осыпался наземь сухой пылью.

Вой подхватила пара уцелевших противников. Никаких засад и боевых экивоков, незамутненная ярость и жажда мести. Калейдоскоп стремительных выпадов.

Николай покачнулся; он слышал только гул пламени да потрескивание углей. Бой оборвался столь же внезапно, как и начался. Федеральные силы устояли, антагонисты повержены, крещение пройдено. Незначимые протесты тела подавлены.

Охотник снял с пояса и активировал контейнер для транспортировки. Собрал для аналитиков остатки тварей: россыпь кристаллических формаций, пыль, диски-сердца. Взвалив кокон на плечо, устремился к лагерю. Любопытная дилемма — экзотеррологи поблагодарят за спасение или предадут анафеме за выжженную флору.

Минута…

Впереди показались родные силуэты патрульных катеров, что обещали безопасность, надежность и укрытие. Николай споро преодолел расстояние до охотничьего корабля, разблокировал люк, влетел в шлюз и только тогда нервы чуть попустило: крепкая броня и ровный свет плафонов действовали успокаивающе.

Транспорт-кокон отправился в специальный бокс. Проверив защиту, Николай переместился к комплексу даль-связи.

— «Грант» вызывает Айзексона.

Треск помех. Резкими красками вспыхнуло изображение.

— Айзексон.

— Принимайте спектрограмму цели. Обшарьте планету, проверьте каждый миллиметр. Доложите мне — лично. Я у экзотеррологов. И касательно пожара, есть прямая угроза базе?

Капитан обернулся к кому-то за кадром, выслушал и выказал легкое удивление:

— Сбросим криокапсулу и подавим очаги возгорания.

— Жду. — Связь прервалась.

Хлопнув по кожуху кибер-штурмана — привычному, немного родному — Николай вернулся к переходнику. Вновь предстояло увидеть небо и рискнуть достичь охранного периметра при неполных данных о степени угрозы. Но чутье глухо молчало — ровный фон по всей округе. Он ступил на бетон и глубоко вдохнул, убеждаясь в справедливости предварительной оценки. Колючей искрой из облаков пала капсула с криосоставом; через минуту черный жирный дым над лесным массивом посерел, чтобы раствориться серебристой дымкой. Пожар локализован.

Охотник направился к мареву биощита. Остановился у абриса энергетического заслона. Внутренняя территория лагеря преобразилась: Арук корпел над грядками; перебинтованный техник, костеря то ли соседей, то ли небо, копался в гравитолете; соседи — молодая парочка — увлеченно объясняли ему нечто важное, указывая на крайний правый купол… Стрекот приборов и шипение дверной пневматики звучали умиротворенно. Ученая братия свято верила — Охотник разберется с проблемой. УКОБовская машина пропаганды честно отрабатывала свои деньги.

Николай поднял руку, сигнализируя наблюдателям о прибытии. Шагнув за линию силовых установок, с немалым облегчением избавился от шлема.

Прохладный ветерок мягко коснулся лица, снял напряжение. Он смахнул со лба бисеринки пота и направился к Эль Грену. Мужчина, стоя в тени купола, обмахивался кепкой. Улыбался.

— Поистине чудо; вы спасли экспедицию. Уверен, это достойно федеральной награды…

— Охотники наград не получают, — перебил руководителя Николай.

— Да, да. — Эль Грен быстро закивал. — Если мы можем…

— Я подожду у вас данные орбитального сканирования. Патруль проверит Регис на остаточную угрозу. — Миновав затертый до блеска порог, Николай ступил в приятную тень коридора. Разгоравшийся день и жара остались позади.

Крохотный, уставленный приборами стол, подобие кресла, ворох бумаги под ногами, суетливая беготня экзотеррологов — то, что требовалось на спаде адреналинового шторма. Он растворился в быту увлеченных энтузиастов.

— Вы целы? — Доктор одернула комбинезон, кое-как избавленный от грязи и крови.

— Да. — Он равнодушно смотрел в эллипс панорамного окна. Выполнение директивы — превалирующая задача.

— Хотите что-нибудь? — Верона старалась быть заботливой хозяйкой.

— Есть. Ни черта не поел с утра.

Нокаут. Похоже, мирные обыватели уверены, что Элита питалась исключительно кровью и страхом врага. У женщины отвисла челюсть. Оценив беспорядок в лаборатории, она шепнула:

— У нас, э-э…консервы.

— В банках?

— Да.

— Уверены?

Доктор растерялась. Заметила искру смеха в глубине охотничьих глаз и превозмогла. Через минуту Николай прямо из банки уплетал местный аналог фрикаделек в томатном соусе. Искоса следил за операторами комплекса наблюдения, изучал количество царапин на приборах, кивал в ответ на реплики ученых…

Золотое донышко консервной упаковки и контактный сигнал передатчика прервали идиллию. «Мир скоротечен». — Николай встал и посмотрел на Айзексона.

— Чисто. — Эмоциональная скупость капитана удивила гражданских. — Рекомендации, Охотник?

Рос украдкой взглянул на Верону. Луч солнца коснулся ее золотистых волос…

— Я отбываю маршевым на базу — в объятия аналитиков. Вам советую проверить сектор на наличие незарегистрированных кораблей. Мало ли кто тут еще гуляет…

— Принял. Удачной охоты. — Ритуал прощания завершился.

Николай нахмурился: ему предстоял скучный путь домой. Домой ли?

***

Панорамный экран транслировал на редкость однообразную картину — белесые вихри вне пространства и времени. В полумраке условно вечернего освещения нескончаемо переливались индикаторы центрального пульта, вереницы разноцветных капель наполняли отсек неясными тенями. Уютно гудел киберштурман; на контрольных мониторах, сменяя друг друга, плыли секторальные карты: звездные системы, туманности, провалы, области черного безмолвия.

«Половина дистанции». — Николай развернулся к пульту. Мельком глянул на туман внешних пейзажей и чертыхнулся. Причиной недовольства служил компьютерный дисплей со все еще пустым бланком отчета.

Рапорт аналитикам и прочим заинтересованным лицам оформляться не желал. Николай бился над ним второй час, с минимальными результатам… «Я атаковал, они атаковали. Я победил», — за столь монументальные труды в Управлении могут четвертовать — подвесить над ракетной батареей и дать залп. Он отложил комп: мучить себя и технику — не велика радость. Ориентировочно завтра, перед прибытием, он сверстает многострадальную форму 17-П и будет счастлив. А пока есть, чем заняться: пройти на камбуз, запустить электронного кока, сесть за откидным столиком и… от удара врубиться головой в переборку.

Николай рванул на мостик. Путь осложнили гравитационные рывки. Пересчитав телом все углы и выступы, он врезался в уводящую наверх лесенку и на миг потерял ориентацию.

Сознание пульсировало тупой болью, отделяя реальность от тьмы. Уцепившись за третью или четвертую ступеньку, Николай подтянулся, нашел опору для ног… И одним броском достиг коридора, ведущего к рубке.

Катер пронзила вибрация.

Рывок; контакт с чем-то твердым. Переворот… В ложемент пилота Николай упал плашмя. Достижение приемлемо, могло быть и хуже. Приняв более устойчивое положение, он считал данные контрольной аппаратуры.

— А вы кто такие?

Ситуация не ахти. Катер выбили с маршевого участка; экраны наполнила вселенская чернь. Обычное пространство и, по первому впечатлению, серьезная компания — три иглоподобных корабля, по классу не уступавшим средним крейсерам патруля. Подрезав Охотника на марше, они вынудили автоматику катера перейти в боевой режим полета.

Николай оглянулся на защитный модуль, подключенный к энергосети для подзарядки. Времени облачиться в доспехи не осталось. Но сожалений нет. Пристегнуться, активировать систему вооружения…

— Данных нет, — пискнул синтезированный голос. Корабли противника не идентифицировались; сканеры раз за разом пробивали завесу помех и сравнивали выстроенные модели с банком данных УКОБа — безрезультатно. Странно…

Три хищных «птицы» неумолимо приближались, затмевая искры звезд белыми коронами хвостовых сопел. Если верить тактическому экрану, они на расстоянии ракетного удара.

Огненные шлейфы подсветили борта неопознанных стервятников. Скан-система зафиксировала выстрелы, уведомила о них боевой компьютер и автоматика немедля задействовала противоракетный комплекс «Фернант».

«Четыре секунды до подрыва, две…» — Николай приготовился к маневру уклонения. Огненные точки боеголовок-перехватчиков точно зависли в черноте… Три алых вспышки по курсу.

Новый вектор. Он нащупал пусковую педаль аннигилятора.

Панорамный экран украсился прицельной рамкой. Замелькали, отмеряя дистанцию, цифры… Фиксации цели — борт агрессора.

Фиолетовый клин ударил с беспощадностью гильотины. Коснулся вражеского защитного поля, расплескав белые всполохи энергий.

Единственная уцелевшая при перехвате ракета вышла из электронного шока. Ее резервные сенсоры наведения мгновенно отыскали объект для атаки — дисковидный охотничий корабль. Цель близка…

Стаккато бластерных трасс обработали второй и третий вражеский крейсеры. Результат нулевой. Враг незамедлительно ответил, и голубоватые цепи разрядов хлестнули пространство.

Уход вправо; смена плоскости полета. Встав на ребро, катер проскользнул меж двух энергетических полей… Ремни безопасности едва не рассекли Николая на четыре части. Обзорный экран накрыло алое зарево, усилились перегрузки.

— Где…? — Судя по показаниям, «Гранту» влепили под левый борт. Веерная защита лишь частично отразила удар…

Выдранный из кресла Николай боком врезался в пульт и осел на палубу. Собраться, забыть о ранах, увидеть такт-экран… Крейсеры охватили цель полукольцом — наиболее выгодная позиция для массированного залпа.

Николай потянулся к рулевой стойке. Болью взорвались ребра, голову окутал серый туман… Он всем весом обрушился на управление — требовалось вывести корабль из бесконтрольного режима. Секунды таяли… Маневр опередил смерть лишь на мгновение; катер свечкой взмыл над ослепительным вихрем схлестнувшихся зарядов. Вновь смена тангажа…

Два из трех кораблей, пытаясь отследить его рысканье, соприкоснулись защитными полями. Охотник собрался: противник неминуемо должен отключить защиту. Хотя бы на миг…

Вклинив катер меж двух громад, Николай подключил к бою аннигилятор. Фиолет консервным ножом вскрыл крейсерские борта. Изломанные куски металла, алые взрывы; река пламени снедала отсеки черных кораблей.

Два облака раскаленных осколков изрешетили боевую единицу УКОБовского флота. Реальность вспыхнула искристыми веерами замыканий. Пахло гарью и кровью.

Крейсер противника завис в десятке километрах от охотничьего катера.

Видя только слабую тень на экране, Николай усмехнулся разбитыми губами: Охотников тренировали доставлять проблемы. Анализ, оценка… Шансы пять к трем — достаточно. Концентрируя залпы аннигиляторов на одном секторе защитного экрана, он бросил катер в атаку.

Ответный удар перекрасил галактику в белые цвета.

«Я приду, дождись…» — мысль из ниоткуда. Блокировав штурвал, Николай уперся ногами в пульт. Рваные грани броневых плит, что промелькнули по краям обзорного экрана, одарили надеждой — он пробился. Катер под громовой рев двигателей ломился сквозь крейсерские палубы — разбрасывал обломки и останки… На мгновение к панорамному экрану приникло окровавленное синее тело. «Изыди, сука». — Николай медленно, но верно терял контроль над разумом. Швыряемый из стороны в сторону он гадал, сколько продержатся двигатели и герметизационные переборки? И сколько продержится он сам?

— Давай!

Грохот внезапно прекратился; сопровождаемый роем осколков катер покореженным снарядом вылетел из пробоины в борту крейсера. Искры звезд встретили его… И более ничего.

«Маяк… включить…», — крайняя мысль. Далее — тьма.

Глава 11

Специфические запахи пыльных углов, нагретого пластика, крепкого алкоголя, кофейных автоматов, закусок, довольных и равнодушных посетителей создавали симфонию ароматов, присущую только «Кардагу». Не менее специфична и звуковая картина: говор, бульканье, хрустальный перезвон, хриплый шепот музыки, гудение сокрытых в панелях приборов… Обстановка привычна.

Диафрагма глазного объектива резко сузилась, отчего левое око Фолка превратилось в красную точку; бармен сфокусировался на Охотнике, возникшем у стойки. Его рука потянулась к чистым бокалам.

— Фирменного или дежурного? — Судя по тембру голоса Фолк пребывал в настроении средней паршивости.

— Дежурного, — ответил Николай, устраиваясь на табурете. Облапив пивную кружку, увенчанную шапкой пены, он кивнул. Спирт неплохо выметал из памяти покойников, но лично он предпочитал пиво. Пусть дешево, но много — на всю бесконечность времени между миссиями. С каждым разом ему все труднее расслабляться, забывая. Он помнил мельчайшие, зачастую страшные детали — семь долгих месяцев службы, наполненных вылетами, императивами, отчетами…

А ведь этого могло и не случиться: если бы тогда Айзексон, по маяку, не отыскал полуразвалившийся катер в сорок седьмом секторе, у черного провала Эрбы, а доктора, в том числе Симона Альрес, не оказались истыми профессионалами. Но это случилось — укрепилось в памяти от и до, включая последнее задание по коду «Альфа- Кей». Он самолично уничтожил племя офарийцев — диких кочевников-скотоводов. Туземцы неизвестно где раздобыли партию лимов — нашли в степи, купили у контрабандистов — неизвестно. Но, как и пресловутой обезьяне им захотелось нажать на кнопку. И они нажали, перестреляв к чертям соседей и мирную группу этнографов. Федерация, согласно установленной процедуре, выслала к ним аж семерых контактеров — дипломатов безопасности. Они прикончили и контактеров…

Тот, кто не видел, как охотничий катер на бреющем вспарывал молниями аннигиляторов иссушенную солнцем степь, тот не представлял обрушившийся на офарийцев ад.

Николай помнил хлопья пепла.

— Фолк, вдарь со мной по одной.

— Некуда. — Бармен коснулся манипулятором живота. Лицо его исказила гримаса непонятных эмоций…

— Тогда плесни мне на два пальца.

Опрокинув стопку — в довесок к вновь заказанному пиву, Николай обернулся лицом к залу. Что нового? Те же завсегдатаи — персонал Управления. Из Охотников только Владис — вольготно расположился за столиком и на спор пьет с верзилой десантником. Из-за субтильной комплекции Владиса многие вызывали на подобные дуэли. Им не верилось, что он способен выпить десяток литров неразбавленной синтэллы, надавать по шее плохим парням, а затем пройти полигон «Лезвие», на секунду опередив расчетный график. Кстати, Николаю так и не удалось побить этот рекорд, за что Атрат его «мягко» пожурил…

«Стоило помянуть». — Он уткнул нос в пивную кружку.

— Фолк, кофе. — Хольгон уставился на подопечного. — С трудом отыскал тебя.

— А чего меня искать? Я типа на посту, — кивнул Николай. Он влип. По-крупному. — Какие новости?

— Сначала плохие или хорошие?

— Плохие.

— Я достал копию доклада аналитиков по трем атаковавшим тебя кораблям. Спустя полгода они добились определенных результатов. — Заметив напряжение собеседника, Атрат пояснил: — Они определились, что кораблей в базе нет. Были проверены все сектора, вплоть до пограничных. Дело приостановлено.

— На кой нам нужен отдел, который ни черта не знает?

— В галактике сотни неучтенных планет. Смекай…

Николай задумчиво повертел в руках кружку; все эти месяцы странность нападения не давала ему покоя. Он подозревал, что ниточка тянулась с Земли, — его в очередной раз попытались ликвидировать. Усилили натиск, сыграли по-крупному, чем поставили в тупик хваленный ЦУКОБ. Ради чего нападать столь слепо? Они не могли не знать, что цель научилась огрызаться, коли отслеживали его перемещения.

— Ты доволен? — Атрат недоуменно изучал мимику Охотника.

— Вполне. — Николай не лгал. Его личный статус, как бойца, изменился, он мог вернуть подачу. Лишь бы найти зацепку…

— Ты не появлялся на полигоне два месяца.

— Времени в обрез. — Николай отвел взгляд от черепа хольгона, бликовавшего в свете ламп. — Вам ли не знать.

— Так, да?! — Куратор побагровел. — А на баб у тебя время находится? Клянусь рогами Адаба, ты переплюнул всех Охотников по части романов. Знаешь, как тебя называют в Управлении? «Бегунок», ахрат тебе в пятку. А знаешь почему? Потому что кличку «Ловдок» я запретил в приказном порядке.

— Зря, звучит пафосно, — пожал плечами Николай.

— Секс тебя не спасет, парень, — вдруг спокойно сказал Атрат. — Ты не забудешь вкуса грязи. Этот барьер надо просто перешагнуть… — Куратор осекся, признавая бесполезность слов. — Жду тебя на полигоне.

— Ждите, — согласился Николай. — Охотничий устав, параграф три, пункт два-семь: «По истечении семи месяцев службы Охотник имеет право подать прошение на увольнительную до 4 суток включительно». Пункт два-семь-один: «По выполнению миссии с кодом «Альфа-Кей» увольнительная предоставляется Охотнику в обязательном порядке, если реестр оперативных заданий не содержит миссий с кодом либо Альфа, либо единица». Я проверил, в реестре таких заданий нет… — Николай перевел дыхание, глотнул пива. — Я отправляюсь на родину, к сентиментальным ромашкам.

— Кранство, — на большее Атрата не хватило.

***

Резкий сигнал даль-связи вынудил Николая торопливо покинуть койку с тем, чтобы слепо шагнуть к двери и удариться коленкой о письменный столик. Прыгая на одной ноге, он разразился серией проклятий. Жилой отсек катера несправедливо мал; конструкторы Управления каждый лишний сантиметр отдавали электронике и системам вооружения, в результате чего Охотник ютился едва ли не в клетке.

— «Грант», активировать. Свет.

Жмурясь от ярких огней плафонов, Николай отыскал взглядом настенные часы. Пять утра.

Новый пронзительный сигнал заставил поморщиться и отправиться на мостик. Колено тихо ныло, преумножая дурные предчувствия.

Мельком оценив работу дежурной автоматики, он расслабленно устроился в кресле пилота. Щелкнул парой тумблеров, задействовал передатчик и замер над сенсором активации информ-канала. Легкие опасения грозили перерасти в чувство прямой угрозы. Аварийный вызов Управления в момент, когда он поверил, что отдых реален, мгновенно разрушил хрупкую надежду. Где-то в глубине души он знал, что с хайвея вечной схватки нельзя просто сойти на обочину. День, час, миг — фортуна скупа на подарки.

Сенсор ритмично мигал красным бликом. Притягивал взгляд…

Николай решился. В фиолетовой глубине монитора высыпали матовые строчки новой директивы. «Сотый сектор, Земля, Севия, Мег. Заложники в Эрнском университете…», — Он обреченно откинулся на спинку ложемента. Крепко зажмурился. Университет как проклятие, спустя четыре года все также портит жизнь. Но хуже иное — круг замкнулся, и он вернулся к истокам. Не хотел, но точно карабин, нанизанный на проволоку, мог двигаться только по пути, строго заданному судьбой. Он вздрогнул от представленной картины. Но нет, фатум не для него — он свободен и подготовлен к любым перипетиям. Лишь одно хорошо — не придется видеть знакомые юные лица за давностью лет. Они выпустились из университета и разлетелись осколками памяти по галактике. Он не готов ворошить прошлое… Но из невидимых глубин сознания ударила волна понимания — ему не дадут забыть. Николай открыл глаза и дочитал пакет данных.

Императив «Чайка». — Охотник досадливым жестом обесточил передатчик. Беда не приходит одна; ему вменяли императив, который недолюбливали все оперативники. Работа в белых перчатках, девиз которой «Береги все, кроме собственной жизни».

— Кто ж меня так не любит… — Николай проверил контроллеры кибер-штурмана. До Земли, в охотничьем режиме, лететь еще полтора часа — достаточно, чтобы просчитать вероятное развитие событий. Захват Эрнского университета — слишком банально для совпадения. Враг вознамерился вернуться на поле и при этом использовал закрытую информацию о перемещениях Охотника, просчитав его путь домой. Управление допустило утечку… «Данные не подтверждены», — возразил бы Элайзер. Николай надеялся, что Гранатов, как главный системный безопасник, внесет ясность в сонм вопросов, рожденных атакой на светоч науки и юных дарований.

— Два часа. — Он приготовился к тоскливому бдению в рубке.

Но вопреки прогнозам, минуты рванулись неудержимым экспрессом — он опомниться не успел, как уже любовался на орбитальное кольцо планеты. Солнечная корона располосовала обшивку спутников тенями, украсила грани надстроек эффектной белой каймой, заставила искрами сверкать рой кораблей, круживших поблизости от доков.

Николай переключил внимание на беловато-голубую твердь планеты. Родное, достойное памяти место, с другой стороны, он не видел в Земле ничего знакомого.

— «Грант» вызывает диспетчерская Тирского космопорта. У нас перегружены доки…

— На связи УКОБ. — Экран в полной мере продемонстрировал всю мощь облика Гранатова. — Диспетчерская, уйдите с линии.

Перехват связи порадовал: Николаю претили долгие объяснения с гражданским портом.

— Ориентируйся по маяку, — кивнул УКОБовец. — Посадочный сектор «Альфа», синий трекинг твой. До встречи.

«Насторожен и утомлен», — оценил физиогномику собеседника Николай и уверенно взялся за штурвал. Быстрый маневр обхода спутников направил катер в атмосферу — прозрачную воздушную лагуну, сквозь которую отчетливо виднелись бесконечно далекие детали земной поверхности. Радужные красоты Мега — океан зелени и рифы зданий. Николай отыскал район Тирс и синие блики посадочных огней на поле, отданном во власть Управления.

Толчок контакта со стапелями, стабилизация давления… Неосознанно оправив форму, Николай достиг бортового шлюза, выдвинул из люка аппарель и спустился на горячую бетонку. Замер, внимая звукам и ароматам — мирным, насыщенным будничным ритмом. Легкий ветерок витал над гравитолетами техперсонала, устремившихся к охотничьему катеру. Среди них затерялась и машина главы системной безопасности.

Молниеносно выпрыгнув из дверцы, еще до полной остановки транспорта, Гранатов решительно направился к Охотнику. Тень не поспевала за ним, плетясь где-то сзади.

— Рад. — УКОБовец рассчитывал на рукопожатие. Он обозначил неформальную линию общения, хотя рангом превосходил Охотника. Быть по сему.

— Взаимно. — Николай ответил на приветственный жест Гранатова и сопровождаемый многочисленными взглядами направился к флайту. — Как обстановка?

Мар сумрачно усмехнулся:

— Ты действительно достиг цели. — На секунду прервавшись, устроился за штурвалом аппарата. — Дела неважные, Ник… Я без формальностей, лады?

«Как все изменилось». — Николай кивнул в знак согласия. Словно приняв кивок за команду, флайт воспарил и устремился к округлому зданию порта. Преодолел контрольно-пропускной пункт с отрядом десантников на выходе и скользнул к магистрали, используемой муниципальными службами.

Блики от стекол машин и изумрудные полутона деревьев интриговали некой трансцендентальной обыденностью. Возвращение домой… Точка. Работа спецподразделения не терпела сантиментов.

— Без изменений, — отрапортовал Гранатов. — Девять террористов на периметре; тепловые сенсоры дислоцировали их местоположение. Численность противника в глубине здания неизвестна.

— Принял. Что с девяткой?

— Трое на пятом этаже, в качестве наблюдателей, изредка таращатся в окна. Снять не пытались. Четверо у центрального входа, двое — у технического. Полная блокада. Заложников, судя по тепловой сигнатуре, собрали в актовом зале. Там же могут находиться и недостающие цели; вероятность близка к 100 процентам.

— Выдвинуты какие-либо требования? — Николай избавил рукав от тополиного пуха. Посмотрел в окно — на вечный урбанистический танец летательных аппаратов и вздохнул, отдавая дань памяти увольнительной.

— Сто тон кисенита, арктурианского драгоценного минерала.

Повернувшись к собеседнику, Николай присвистнул: за такие объемы на черном рынке можно купить пару планет класса F. И еще останется. Бредовость требований легла очередным кирпичиком в фундамент сюрреализма происходящего.

— Нереально. Арктурианцы костьми лягут поперек федеральной глотки, а с кисенитом не расстанутся. Общеизвестный, кстати, факт.

— Знаю. — Гранатов смерил Охотника хмурым взглядом. — Аналитики сходятся во мнении, что цель захвата — твоя ликвидация. У открытых спецподразделений слишком много врагов…

— А вы не находите странным, что это случилось, едва я собрался на первый законный отдых?

— Я в принципе не вижу в ситуации ничего нормального. С тобой в Мег пришла беда…

— Полковник, окститесь, я и без того не в духе, — сказал Николай. — Что у вас еще из тактической оценки? Оружие, экипировка?

— Ничего конкретного. За исключением оружия. — УКОБовец отчетливо скрипнул зубами. — После известного тебе инцидента, мы ужесточили персон-контроль во всех портовых терминалах. А значит рейдеры никак, я повторяю — никак, не могли провезти на планету оружие. Выводы делай сам.

— Контакт на Земле.

— КОМСК на ушах стоит, рыская в поисках червоточины. Результатов ноль.

— А если все же космопорт? — задумчиво уточнил Николай.

— Там стоят мои ребята, — вскинулся Гранатов. — Помнишь тех семерых киллеров? Мой оперативник вспомнил их. Он лично провел скан-досмотр; у них не было при себе оружия. — УКОБовец вывернул штурвал, бросая машину в крутое пике к одному из зданий района Эрн-Бис.

В настроении у Николая прибавилось минорных нот: загадки множились. Враг работал на опережение, перехватил инициативу и вел жертву. Но хватит рефлексий — будет время, будут и подарки. Эрнский университет, накрытый куполом безмолвия, — первостепенная задача.

— Прибыли.

Двигатели флайта умерили гул. Выбираясь под открытое небо, Николай бегло оценил командный пункт УКОБа, что оккупировал треть крыши. Раструбы систем наблюдения, торчавших над ограждением, людская суета, краткие переговоры… Отдельной группой сидели БОМы — боевые модуляторы — вооруженные компьютерами специалисты в области тактических разработок. Они пытались найти оптимальный вариант действий.

— Полковник. — К новоприбывшим бросился детина в пятнистой форме — капитан львов, если верить лычкам на потрепанной форме. Увидев Охотника, тормознул и скорее рефлекторно, нежели осознанно, отсалютовал. Так и замер.

— Кристоферсон, — представил десантника Мар. — Бур, Охотники не любят комплименты.

— Ничего, я потерплю. — Николай прищурился. Почесал мочку уха. — Доклад.

— Статус не обновился.

Сняв и засунув берет под наплечную петлицу, Гранатов приник к окулярам. На мгновение шум стих.

— Ник. — Он махнул рукой. — Оцени.

Николай занял место УКОБовца. Окрестности университета рывком приблизились…

Тенистая аллея — полузабытая им в своей ухоженности и пустоте; сквозь мелькание листвы отчетливо просматривались валики скамей. Из разряда интересного — периметр оцепления на две сотни метров, если верить цифрам, транслируемым на окуляры. Десантники цепочкой перекрыли тротуары и газоны. За ними толпились родственники, друзья, неистребимые любопытные и журналисты — сверкавшая осветителями братия, над которой нимбам парили голокамеры.

«Ангелы прессы», — вспомнил Николай, распрямляясь. Ничего не сказав в ответ на вопросительные взгляды безопасников, он перешел к системе инфракрасного сканирования. Информация точна: здание блокировали девять террористов — оранжево-красные силуэты на голубоватом фоне стен. Для начала Николаю требовался один.

— Флайт и пилота, — сказал он. План сформирован. БОМы вскинулись в попытке возразить, но под взглядом Гранатова сникли и вернулись к тактическим наработкам. Николай задумчиво прищурился — только что безопасник нарушил протокол работы с оперативником центра. Глава системной службы безопасности, как никто другой, должен понимать, какая роль отводилась Охотникам, а какая — службам технической поддержки.

— Разрешите. — Кристоферсон возник рядом. — Мои ребята внизу, а я тут как… — Он смотрел куда-то за горизонт — бравый образец сорвиголовы.

— Бур… — Как видно, Гранатову разговор не в новинку.

— Пусть идет. Не возражаете, мы вашу тачку, э-э…

— Валяйте. — УКОБовец глянул на машину так, словно видел в последний раз.

Плюхнувшись в кресло, Николай активировал защиту, и Кристоферсон, устраиваясь рядом, невольно поежился — синие пламя, горевшее в глазницах черного демона, обещало много неприятностей всем без исключения.

— Заводи. По дуге вверх, к университету; пройдем на максимальной высоте. Скорость предельная. — Николай застопорил дверную мембрану. Ветер мгновенно наполнил кабину басовитым свистом.

— Засекут, как только снизимся, — предупредил капитан.

— Значит, снижаться не будем. Бери левее; там у наблюдателей просвет.

Секунда, вторая; стремительное мелькание деревьев. Черный эллипс верхушки здания показался вдруг непозволительно маленьким.

— Увидимся. — Толчок швырнул Охотника в пустоту. Воздух обрел упругость и цвет…

Удар о крышу чуть уменьшил прочность защиты. Группируясь, Николай пропахал отделку учебного заведения, ткнулся в надстройку вентиляционной шахты и замер, осматривая сектор.

Тишина; потоки нагретого воздуха и никого.

Возникновение на сцене нового действующего лица прошло незамеченным, стремительность высадки себя оправдала. Он подобрался к одной из тарелок даль-связи на краю крыши и пристегнул к опорам трос. Выбрал необходимую длину… Глянул вниз — на далекие окна пятого этажа. До них метров десять, в чем не мешало еще раз убедиться. Он сверился с показания инфрасканера в ожидании, когда противник соблаговолит вспомнить о роли наблюдателя и подойдет к окну…

«Шевелись». — Зафиксировав движение объекта, Охотник приготовился. Осталась секунда…

Глава 12

Рос прыгнул — на секунду завис над бездной и по рывку троса устремился к неясному зеркалу окна…

Веер стеклянных осколков, под треск рамы, фонтаном перечеркнул комнату. Наблюдатель успел заметить нечто темное, прежде чем мощный пинок отшвырнул его к стене. Извернувшись, Николай отстегнул трос, перекатился по полу, достиг объекта и сходу замкнул на шее кольцо захвата.

— Эй, — тихо позвал он.

В ответ раздалось нечто среднее между ошалелым мычанием и хрипом.

— Ты здесь или отбыл? — Николай усилил хватку. Враг дернулся. — Так-то лучше. — Он сорвал с противника балаклаву. — Дай оценить… Да ты красавчик.

— Ты ничего… — Мужчина надрывно кашлянул, — не добьешься. Я не буду отвечать.

— А я пока ничего и не спрашивал, — согласился Охотник. У него в запасе пять секунд: необходимо исходить из условия, что противник мог навестить коллегу или запросить статус по рации. Хотя предварительная оценка не выявила поблизости электронной активности…

Рос извлек из многофункционального пояса блок аптечки. Работавшие над охотничьим снаряжением умники не зря получали огромные деньги. Нажатие кнопки выдвинуло из аптечки тонкую, опасно поблескивающую, иглу.

— Что?! — выпучил глаза мужчина.

— Этрозин, в просторечье — «сыворотка правды», — охотно пояснил Николай, делая укол. — Первый вопрос. Сколько вас?

— Семнадцать. — Противник умолк. Минус сыворотки: правда всегда оказывалась краткой.

— Где заложники и сколько бойцов их охраняет?

— Актовый зал на четвертом уровне. Восемь человек.

— Как поддерживаете связь?

— Рация в куртке. Тот, кто заметит Охотника, должен подать сигнал.

— Вам нужен я?

— Да.

— Зачем?

— Убить.

— Кто заказчик?

Мужчина приготовился ответить и неожиданно захрипел, выгнулся дугой. По всем признакам сработала ментальная блокировка.

Шип с паралитической капсулой вонзился в шею противника. «Первый». — Николай встал. Скользнул ладонью по рукояти антимата и со вздохом сожаления взялся за парализатор, переместился к двери… В кольцевом коридоре его встретила тишина и вечно улыбающиеся голопортреты на стенах; великие ученые мужи смотрели на Охотника с неопределенной укоризной.

Он пригнулся, готовясь к ситуативному маневру.

Тишина.

***

Теренса Дарта утомило сидение в туалете. Белый кафель, сверкавшие краны… Ежегодная встреча выпускников превратилась в кошмар. Город, знакомый до мельчайшей былинки, где безопасность и мир настолько плотно вошли в обиход, что не замечались, вдруг предал доверие… «Соберись, Дарт», — сказал бы мастер Тан. Внутреннее равновесие ведет к победе…

Он чуть приоткрыл дверную панель — проверить, не оставил ли захватчик свой пост. Никаких изменений. Досадливо морщась, Теренс привалился к стене; он никогда не подозревал, что способен так нервничать.

Звук шагов прервал мысли, вынудил сжаться… «Контролируй себя». — Образ мастера подбодрил Дарта.

Шаги приближались.

«Только не сюда». — Он занял позицию для атаки… и облегченно перевел дыхание, которое, сам того не осознавая, задержал на бесконечные секунды ожидания схватки. «Хватит прятаться!» — В неожиданном приступе злости Теренс осмелился выглянуть в коридор.

Захватчик удалялся, транспортируя за собой тяжелое оружие — массивную трубу, установленную на платформе антиграва. Время от времени проверяя показания компактного прибора в руке, он двигался к редко используемой аварийной лестнице.

«Странно». — Теренс последовал за противником. Мало ли; вдруг он предотвратит чью-то смерть. Например, той симпатичной девушки с математического…

Враг оглянулся.

***

Нервно барабаня пальцами по кожуху интеркома, Элика изучала лица друзей — Томаса, Садара, Микаэля и Остиса, застрявших вместе с ней в лаборатории экзотеррологов. Немыслимо — они встретились спустя столько времени, чтобы поделиться светлыми и безусловно радостными воспоминаниями, а в результате попали в невероятную историю с заложниками.

«Не верю!». — Элика в сотый раз посмотрела на Томаса. Благодаря его предупреждению они в момент захвата не покинули лабораторию, избежав незавидной участи сокурсников. «Каково им?» — Девушка вздрогнула. Сущая дикость: привычная Земля, привычный город, до боли знакомый университет и… все не так.

— Надо выбираться, — нарушила она молчание. Слова разбили густую атмосферу напряжения. Четверо зашевелились…

— Куда? — Садар зыркнул по сторонам. — Нас убьют, едва мы высунемся за порог.

— Элика права, — встрял в разговор Микаэль. — Лично мне надоело сидеть и ждать неизвестно чего. Попробуем добраться до выхода… Хоть что-то…

— Выход, наверняка, перекрыт. — Томас неуверенно топтался среди нагромождения аппаратуры.

— Предлагаю. — Элика решительно встала. — Достичь первого уровня и действовать по обстоятельствам.

— А сейчас мы на четвертом. Ты представляешь сколько идти? — Садар нахмурился. — И везде убийцы.

— Не везде, — возразил Остис. — С каких пор три лестничных пролета стали для тебя непреодолимой преградой?

— На что ты намекаешь?!

— Да так…

— Успокойтесь, — шикнула на друзей Элика. — Не время и не место ссориться.

Она едва ли не на цыпочках подошла к двери. Мужская часть компании замерла… Что произойдет с ними через мгновение? Ответом стал тихий шорох открываемой дверной панели.

— Вроде никого. — Девушка призывно махнула рукой.

Писк информ-спутника резанул слух. С трудом удержавшись от крика, она выразительно посмотрела на Томаса, боровшегося с электроникой. Бледный как мел экзотерролог отчаянно искал кнопку отключения прибора.

— Совсем забыл. — Он виновато потупился.

— Не отставай.

Пятеро, держась стены, устремились к центральной лестнице. Миновали ряд залов отдыха, достигли галереи, отделявшей их от кольцевого коридора, и остановились, внимая звонкой тишине…

Где-то далеко треснуло стекло.

— Идем…

«Кого первого?» — Темный силуэт чуть шевельнулся, меняя угол прицела. Пять целей вели себя до крайности глупо: гуськом двигались мимо ниши, в которой он скрывался. Как в тире.

В прорезях маски холодно сверкнули белки глаз. Появление неучтенных целей решило проблему выбора показных жертв — главный будет доволен. Гибель нескольких студентов заставит Охотника поторопиться. И все-таки, кого первого?

***

Оранжевое кольцо — сто пятьдесят заложников; восемь алых фигур в центре — террористы. «Как по учебнику», — оценил Николай результаты сканирования. А все начиналось так хорошо: он за считанные мгновения обезвредил наблюдателей, без эксцессов подобрался к расположенной над актовым залом лаборатории, провел сканирование четвертого уровня…

Поиск, анализ, оценка.

Он упорно сверлил взглядом пол. Живой барьер из заложников исключал лобовую атаку. Если, конечно, нападавшим не безразлична судьба молодого поколения. «Чайка, чайка…». — Николай осмотрел аскетичное убранство лаборатории. Восемь целей, один шанс, минимум поддержки…Он подошел к мобильной установке лазерного проектора. «Используй все подручные средства» — любимая присказка инструкторов зоны 25. На небольшую модификацию прибора его возможностей хватит.

Работа отняла у него ровно полторы минуты. Оставалось только нажать маленькую синюю кнопку….

Импровизированный лазерный резак наметил отверстие в бетонной плите перекрытия. Главное — не насквозь, чтоб не спугнуть. Далее поработать ножом и обеспечить обзор… Он приник к полу. Внизу в сером сумраке мялись восемь силуэтов. Пусть внемлют…

— Джентльмены, с вами Охотник!!

Он торопливо принял стойку смирно: ноги вместе, руки с парализаторами по швам. Реальность неуловимо сжалась, затихая в преддверии взрыва…

С оглушительным грохотом алые трассы выстрелов взломали пол, наполнили воздух серой пылью и осколками. Стремительно раскрутился в обратную сторону счетчик энергонасыщенности доспехов… Николай подпрыгнул. Его ступни еще не успели коснуться изрешеченного бетона, а пол уже надломился; куски перекрытия пролились дождем.

Видимость мгновенно ухудшилась. Он падал — стремительно и неумолимо. Падал десятую долю секунды — вплоть до момента включения инфракрасной оптики. Далее падение превратилось в атаку.

Восемь выстрелов… Семь попаданий; последний парализующий шип сбил бетонный обломок.

Враг прицелился…

Треск, крики, истеричный визг отвлекали. Противник в полуметре… Николай извернулся в пируэте удара, попал мишени по голове и рухнул на обломки. Немедля вскочил…

В зале царил полный разгром: сваленная у стен мебель, бетонные россыпи, распростертые на полу студенты… Они съежились комочками плоти. Бегло осмотрев их и не найдя признаков серьезных ранений, Николай двинулся к портику выхода. Несколько студиозов неуверенно приподнялись…

— Тс-с. — Он приложил палец к шлему и ускорился. Необходимо действовать быстро: выскользнуть за дверь, осмотреть живописный холл…

***

Грохот заставил Дарта отпрянуть вглубь коридора. «Спокойно». — Разобравшись с паникой, он вернулся к периметру зала отдыха и попытался выяснить, что происходит. А происходило много чего… В том числе и с ним самим. Он находился за присыпанной пылью спиной Охотника.

«Спасение» — Облегченно вздохнув, Теренс бросился к сотруднику УКОБа. Он предупредит о негодяе с тяжелым вооружением, и кто знает, может быть, удостоится благодарности от стража порядка. Учитель одобрит.

…«Сорвалось». — Тень опустила лим. Время уходить, пока безопасник занят гражданскими. «Не отвлекайся, не замечай», — мысленное обращение к Охотнику возымело действие, чего не скажешь о девчонке, которая заметила покидавший нишу силуэт. Единственный выход — опередить крик, атаковать и за счет элемента внезапности…

— Что вы тут делаете?! — рявкнул Николай. Знакомые лица чуть выбили из колеи, хлестнули по нервам. Судьба настигла.

— В каком смысле? — Садар вздрогнул.

— В прямом.

— Мы бежали… — Томас осекся. Придвинулся к Элике…

— Чего? — Николай посмотрел на растерянную парочку. Стресс множился…

«Успею!» — Теренс Дарт заметил в дальнем конце холла незнакомца, которого он преследовал. Мужчина вытягивал из-за угла платформу с излучателем. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: выстрел последует незамедлительно.

«Успею!» — Предупредительный крик так и не прозвучал — слева у стены возникло неопределенное движение.

Время замедлило свой бег…

Охотник, Элика, прикрывший ее Томас — выбор, выбор, выбор… «Какое удивленное у Томаса лицо». — Теренс изменил направление броска. Ему оставалось не более трех метров до цели, когда враг уловил его приближение. Лучевой залп клином рассек пространство, отбросив Дарта к ногам УКОБовца.

Уже в падении выхватывая антимат, Охотник зафиксировал цель и вдавил гашетку; багровое облако с ревом лизнуло бетонные панели и коснулось противника…

Николай рухнул на бок, продолжая целиться в пелену дыма и… в лицо Теренса. Он вспомнил имя парня, как вспомнил и его карие с золотистыми искорками глаза. Тогда в парке, бесконечность назад, и сейчас, на окровавленном кафеле Эрнского университета.

Сбой, фиксация, отмена.

Охотник рванулся к подстреленному врагу.

Как ни странно, противник еще жил несмотря на то, что левая половина его тела превратилась в запеченный фарш. Но Николая поразило другое: перед ним лежала женщина — некогда светловолосая, голубоглазая…

— Мне больно, — прохрипела она, неопределенно поводя уцелевшей рукой. — Талла, мне больно… Талла, пожалуйста…

— Да, я в курсе. — Рос так и не убрал антимат.

Она конвульсивно дернулась, с надрывом вздохнула… Охотники редко бывали милосердными — их этому не учили. Николай потянулся за парализатором… Ему помешали удары импульсных разрядов. Сметенный ими он врезался в стену, упал…

Бич энергии, взломав пол, полоснул доспехи. Женщина рассмеялась…

Николай выстрелил на инстинкте.

Огненные полотна опали, погружая холл в загробное молчание. Тишина после боя всегда напрягала… Он проверил незнакомку. Мертва. Цель с пульсатором? Хромая, Охотник проскочил лежавшую пятерку студентов, добрался до оружейной платформы… От орудия в глубины учебного заведения уводили фиолетовые кровавые следы.

— Фиолетовые… — Он засек тень у одной из дверей. Метнулся следом… Противник в тупике, еще метр…

Комната оказалась пуста. Николай не сомневался, враг был здесь — об этом свидетельствовали пятна крови на пороге. Загадки множились… Аудитория, перевернутый стол, легкий запах озона и ни единого живого создания.

— Куда ты, сука, делся?! — Пустота не ответила.

Николай поспешил обратно; пора завершить императив.

— Периметр чист. — По вестибюлю слаженно, как на учениях, разбегалась команда десантников. «Львы 2», — отметил Николай, выруливая на финишную прямую. Кстати, а куда или от кого он бежит?

— Ситуация под контролем, — отсалютовал Кристоферсон. Рос тут же использовал его как тормозной барьер, благо габариты капитана располагали. — Ну вы даете. — Оперативник не по-уставному охнул. И спохватился. — Виноват.

— Молодец. — Николай дезактивировал щит. — Где Гранатов?

— На улице. Томится.

Кивнув, Николай неспешно выбрался под открытое небо. Остановился на ступенях крыльца. После боя, разум по обыкновению вошел в режим легкой стагнации. Он наслаждался миром: перистыми облаками и уютным солнцем. Ромашкой, что трепетала на ветру — ее хрупкими мраморными лепестками. Клонясь к травяному ковру, она… была растоптана ботинком сорок четвертого размера.

Журналисты многоголосым хором рванулись к Охотнику. Сенсационность материала делала их невменяемыми. Николай с тоской посмотрел на Гранатова. Безопасник развел руками:

— Пресса.

— Вы издеваетесь?

— Обижаешь, Ник.

— Здесь небезопасно. Императив не закрыт.

— И то верно. — Мар жестом подозвал троих оперативников. — Придержите народ, пока «Львы» осматривают здание. Полагаю, Ник, ты дождешься результатов осмотра?

— Работа такая. — Николай пожал плечами и устало вздохнул. — Пивка бы… Одна подтвержденная жертва с моей стороны. Теренс Дарт.

— А… — Гранатов, до того изучавший пробитые окна университета, резко повернулся к Охотнику. Мрачно нахмурился. — Полагал, вас учат не винить себя.

— Учат.

— Ты сам сказал: такая работа. Люди умирают, Ник.

Они замолчали — минут на десять, до появления на крыльце студенческой волны, ознаменовавшей приход хаоса встреч. Лавина родственников, высматривая близких, выплеснула по аллею. Тревога, разлитая в воздухе, сменилась радостью узнавания: крики, смех, объятия… И не единого взгляда на березовую рощицу, что приютила белые платформы экспресс-помощи и флайты УКОБа.

Николай посторонился, пропуская маленькую старушку, тараном летевшую к Томасу. И попал в зону досягаемости журналистов. Щурясь от ярких лучей, вскинул руку в попытке закрыться от голокамер. Настырная дамочка, в модной накидке из коричневого синтет-меха, ткнула микрофоном ему в лицо и перекрыла вопли коллег:

— Убиты несколько человек. Вы думаете, что имеете право быть судьей и палачом одновременно? Карать или миловать?

Мгновение Николай изучал женщину. Она — экстракт желания услышать ошеломительную сенсацию. В стороне от толпы проплыли носилки с телом Теренса Дарта, рядом шел старик в кимоно. Он плакал.

Показная сила Управления призвана работать на публику, любить публику. Осознавая это, Гранатов, тем не менее, попытался остановить Ника… И не успел.

— Изыди, душная. — Охотник плавным жестом отодвинул даму. Инструктор из отдела по работе с общественностью неминуемо четвертовал бы его — повесил, расстрелял, растворил в кислоте, а потом надавал по шее.

Поток вопросов резко иссяк.

Николай удалялся с поля боя, миссия завершена.

***

Вечерний фиолет неба подсветило разноцветие городских огней, словно на земле установили десятки прожекторов, разрезавших мир на искристые воздушные полотна. Близость ночи пробралась в окно трелью цикад; промчался невдалеке флайт, чья ярко освещенная кабина приютила парочку влюбленных. Они смеялись на фоне тополиных крон… В отличие от Элики.

Хмурясь, Николай взглянул на девушку. Она сидела, потеряно смотря в никуда, тискала в руках чашку горячего кофе, изредка дыханием отгоняла завитки белесого пара и молчала, как редкий цветок, выдернутый из оранжереи.

Сегодня она увидела смерть. Вопреки реализованному Охотником императиву, созданному, чтобы у жителей свободного мира не было подобных взглядов. За ними будущее — так считало Управление.

— Почему ты спокоен? — очнулась Элика.

Он хрустнул крекером:

— Меня подготовили.

И новый приступ молчания. За те полчаса, что девушка провела у него, Николай привык к тишине.

— Не верится, что ты Охотник. Исчез на четыре года — ни слуха, ни духа — и вдруг вернулся героем. Помнится, я смотрела ролик, а теперь сижу рядом с тобой, Ник, и… — Она отставила чашку, так и не сделав ни одного глотка.

— Идем в гостиную, а то на кухне меня тянет пить. Атавизм, сама понимаешь, — он усмехнулся.

— Зачем ты так…

Малахитовые тона комнаты чуть расслабили Элику. Николай устроился в кресле, потянулся и… принял на колени живой груз; девушка уткнулась ему в плечо. Всхлипнула.

— Теренса нет, совсем нет. Почему?

— Никто не вечен.

Лгал ли он? Николай не знал. Времени на самоанализ не осталось — слезы, на пару с горячим дыханием, опалили ему ухо. Дальнейшие полчаса он пребывал вне жестокой охотничьей реальности — на узорной тахте гостиной, ставшей вдруг очагом нирваны.

Контакт-сигнал прервал идиллию.

— Погоди. — Высвободившись из горячих рук Элики, он натянул форменные брюки, переместился к визору, придал лицу менее сумасшедшее выражение и ответил на вызов.

Взгляд Стэллы Фэль мгновенно разложил его на атомы.

— Привет, я… — Стэлла нахмурилась. Глянула куда-то в сторону.

Николай оглянулся и увидел растрепанную Элику в одной футболке. Она мило улыбалась.

— А ты времени не теряешь, Рос. — Экран погас, так в древности бросали трубки. Не представляй Фэль великое сообщество психологов, могло создаться впечатление, что она ревновала. «Это невозможно, потому что… невозможно», — успокоительное резюме контакта.

— Что она хотела?

— Я не в курсе. — Он досадливо помассировала виски.

— У тебя усталый вид. — Элика чмокнула его в плечо. — Ты ведь в увольнительной, насколько я поняла?

— Пять дней.

— У меня отпуск… — Она потупилась. — Как насчет вместе? Куда-нибудь…

«Перемены. Везде перемены». — Николай улыбнулся своим мыслям.

— Куда и когда? — обращение типичного безопасника. Он отвесил себе условный подзатыльник: разве так разговаривают с женским полом. — Я обеими руками «за».

— Славно. — Она улыбнулась. — Давай завтра, с утра; на Сардосские острова. В девять забегай ко мне…

— Адрес. — Представив себе горячий песок, солнце, разлапистые пальмы и безбрежную синь Восточного океана, Николай кивнул. Возможно, это то, что сейчас необходимо.

***

Мягко шелестел океанский прибой, омывая серповидный берег — полосу белой гальки шириной метров сто, что соединяла аквамарин воды с травяной грядой. Иссушенные солнцем зеленовато-желтые пучки, поблескивая крупинками песка, как могли обрамляли подножия пальм, чьи крестообразные верхушки рвались ввысь — к легким облакам. Природа раскачивалась в такт ветра; под скрип и шорох мелькали среди изумруда пятна неба.

Николай расстегнул еще одну пуговицу на рубахе. Нехватка тени и раскаленные копья лучей земного светила медленно доставали своей изнурительностью. Таковы острова; приходилось терпеть, адаптируясь к климату. Благо персонал отеля создал отменные условия для адаптации.

Номера люкс, заказанные Эликой, представляли собой бамбуковые хижины, эффектно смотревшиеся в рамке близких джунглей. Простота, удобства, в число которых входил и кондиционер, открытость соленым ветрам и просторам…

Тихо скрипнула закрываемая дверь. Миновав порог и тем самым нырнув в царство относительной прохлады, Николай бросил сумку с охотничьими принадлежностями на топчан, еще раз осмотрел убранство комнаты и подошел к окну. Туземный вид… Если бы не диск спасательной службы, висевший над океанской рябью, и не белокаменный комплекс отеля, что сиял меж холмов и пальм, пейзажи могли бы обмануть неискушенного наблюдателя первозданной дикостью.

— Отомри, — Элика крутанулась юлой, демонстрируя наряд а ля бикини. — Искупаемся?

Ведомый призывом Николай вновь забросил на плечо сумку с подотчетным оборудованием и покинул хижину. Окунулся в жару… Ломкая трава под ногами, белые облачка песка, пенные буруны волн — он расслаблялся, созерцая…

Капли воды алмазами сверкали на щеках Элики. Прекрасный образ закружил время и события — пляжные красоты, изысканное убранство ресторана, где хрусталь и свет играли с чувствами, разговоры на общечеловеческие темы без акцентов на тактический анализ. Мир мог потерпеть Охотника…

Сонно насвистывали за окном неведомые птахи, величественно гудел океан. Николай усердно делал вид, что спит. Девушка поверила — выскользнула из постели, несколько секунд медлила, прежде чем одеться, достать из кармана платья короткий, сродни авторучке, цилиндр и… выбросить под открытое звездное небо. Облегченно вздохнуть.

«Голокамера явно не подотчетная». — отметил Николай. Он давно разучился строить иллюзии, но… Если девушка решила столь резко прекратить неведомый сбор данных, возможно она здесь не столько ради оперативника Управления, сколько ради человека… Одна беда — он не верил. Лежал, рассматривая ночные красоты, и не верил. Николай сосредоточился на оконном проеме, где расчерченная пальмовыми силуэтами плыла огромная серебряная луна. Она отвлекала. Как сон.

— Подъем, — вонзился в утро бодрый голос.

— Еще немного. — Николай перевернулся на другой бок. Гомон птиц и разумных обитателей курорта не повод для раннего моциона.

Крепкий пинок сбросил его на пол. Выглянув из-за края тахты, он многозначительно покрутил пальцем у виска в ответ на самодовольную улыбку Элики. Она пнула Охотника и не лишилась жизни. Зачтется за подвиг.

— Где ваши манеры, леди? — Он вернулся на лежанку.

— Подъем. — Девушка ткнула его кулаком в плечо. — У нас бурное утро.

— Бурное? — Николай заинтересованно приоткрыл один глаз.

— Не в этом смысле… Я записала тебя на соревнования по ориентированию. Сто километров, восемь контрольных точек, приз — редчайший слайд-фильм о созвездии Короны. Я за ним полтора года охотилась…

— Охота штука такая, не каждому дается. — Николай принял вертикальное положение. Зевнул. — Полагаешь, меня допустят? Я на нервах могу всех там положить…

Солнечной радости в Элике поубавилось. Она вспомнила.

— Дело не в призе. Твоим соперникам важна не победа, а участие — соперничество с Охотником. Познать себя, испытать на прочность — краеугольный камень нашего социума. Знаешь, что было, когда они узнали о твоей заявке?

— Моей? — хмыкнул Рос. В нем стремительно пробудился дух противоречия. — Я не завтракал.

— У тебя пятнадцать минут. — Девушка едва в ладоши не захлопала.

Николай сдался. Оделся, подхватил сумку, наспех перекусил, зарегистрировался на старте, получил далекий аналог карты, нож… Влажный терпкий сумрак джунглей сомкнулся вокруг. Невольно вспомнился Альфа-Омердаг. Не думать о работе, думать о направлении…

Увитые лианами деревья и пятна мха на коре помогли определиться. Полузабытый курс топологического ориентирования вспоминался с трудом. Следовало двигаться правее, мимо подозрительных ям в грунте — к туманной зеленой дымке.

Отчаянно захотелось пить. Он глянул на часы, затем на карту; пройденная дистанция располагала к маленькому отдыху. В десятке метров от него неподвижным темным оком застыл илистый пруд. Болотистый берег осложнял задачу.

Он изучил могучие древесные ветви, тянувшиеся над водной гладью. Если обвязаться лианой, кувыркнуться вниз, утолить жажду, далее по сцепке взобраться обратно…

Зеркало воды качнулось навстречу. Он вытянул губы трубочкой, собираясь глотнуть воды и замер; к нему, сквозь топь, ломилась изящная всклокоченная незнакомка — изрядно подуставшая, в подранном комбинезоне, перепачканном лиственным соком.

— Пьем по очереди, — сказал Николай. — Сперва вы, потом я.

— Не знаю, как добралась сюда. — Она остановилась перевести дух.

— Главное, добрались.

— Да. — Незнакомка встряхнулась. — Вы не устали там висеть? Да еще с грузом…

— Мне нравится, да и сумка не тяжелая… Плюс виды…

— Что… — Она прикрыла рукой расстегнутый верх комбинезона. Жест несколько странный — неестественный…

Уклониться от холодного блеска иглы Николай не успел: как ни странно, женщина обладала реакцией, не уступавшей охотничьей. Вооруженная чрезвычайно мощным психотропным паралитиком она за считанные мгновения отправила Охотника в туман забытья.

Глава 13

Голова нестерпимо пульсировала в преддверии взрыва. Во рту укоренился неприятный горьковатый привкус, подташнивало. Николай с трудом разлепил глаза, по грану отвоевывая у забытья искры сознания.

Он жил, хотя обстановка не располагала. Пустой, скорее всего, грузовой отсек — царство холодного металла и мертвого света; едва уловимый гул маршевых двигателей, означавший, что захватчики, вопреки посулам Гранатова вольготно прибыли и убыли с планеты на собственном корабле и, более того, сподобились транспортировать захваченного Охотника в иную звездную систему. Приковали цепями к стене и увезли.

Попытка разорвать оковы успехом не увенчалась. Чтобы не омрачать и без того отрицательную ситуацию, Николай списал неудачу на слабость после парализующего удара.

Он пребывал в полнейшей неизвестности; отсутствие оружия и защитного пояса повергали в легкое уныние. Он не просто вернулся к истокам, но и вновь лишен преимуществ перед лицом неведомого врага. Биться по старинке, кость на кость, отчего-то не хотелось.

Дверная панель сдвинулась в сторону, пропуская в грузовой отсек незнакомку, способствовавшую пленению Роса. В матовых отсветах плафонов она выглядела чуть иначе — аккуратно причесанная, облаченная в черные доспехи, вооруженная лимом.

«Модель, расхожая в арктурианском секторе». — отметил Николай. Первая определенность.

— Очнулся, — с показным равнодушием сказала женщина. Ее выдал заинтересованный блеск глаз.

— Не для тебя.

С места рванув в карьер, незнакомка элегантным финтом рассадила ногой челюсть пленника. Звякнули цепи. Он дернулся и коротким импульсом нервов подавил боль.

— Без прелюдий что ли?

— Нравишься ты мне. И навыки твои мне нравятся. Грех не воспользоваться…

— А-а, криминал, — быстро закивал Николай. — Что за дело?

— Рассказать тебе по классике всю подноготную плана? — Женщина заинтересовано прищурилась.

— И мы в тупике. — Рос усмехнулся. Захватчики рассчитывали на его полное содействие без предварительных вербальных посулов, что подразумевало глубокую пси-обработку. Но если верить ученой братии Центра, препараты, известные федеральной науке, не в силах подавить Охотника после соответствующей медикаментозной накачки. Вырубить — да, сделать марионеткой — никогда. Краеугольный камень веры ЦУКОБа.

— Тебе смешно? — удивилась женщина.

— Есть немного…

— Талла, — представилась она.

— Не скажу, что мне очень приятно, Талла… — Николай умолк. Имя собеседницы показалось знакомым. — Инцидент в университете ваших рук дело?

— Да, — просто согласилась она.

— Почему я? В Элите семеро…

— Операция двухфазовая, как видишь. Первая фаза зависела от исполнителя террористического акта на родной планете любого из Охотников. Сам понимаешь, желающих в открытую сыграть против Элиты немного. Но в криминальных сферах прополз слушок, что к Земле проявило интерес «Братство Ильго», и мы вышли на контакт с их боевиками. Вербовка прошла как песня — некто Бат мгновенно ухватился за идею и предоставил для операции людей, экипировку и тактические наработки… Кстати, на удивление самобытные, но грамотные. На Землю послали, разумеется, тебя, ты предсказуемо покончил с террористами, задержался на родине, и мы, так скажем, в теплой домашней обстановке пленили тебя. Я достаточно подробно излагаю?

— С чего такая откровенность? — задал риторический вопрос Николай. Ответ он знал — в нем уже видели мертвеца. — Не пойму, ваши наймиты в универе хотели меня прикончить. Второй фазы могло и не случиться. В чем смысл?

Ответить Талла не удосужилась. Снисходительно хлопнула пленника по щеке и направилась к выходу. Рос привалился к металлу стены. Детали ширившихся проблем остались за гранью понимания. Вариантов оптимистического развития событий минимум — Управление отставало от похитителей на добрую сотню шагов, иначе Охотника извлекли бы из цепей еще до попадания на корабль. Избавили бы от холода и сумрака трюма.

Он закрыл глаза и приготовился ждать. С текущими вводными ситуация не просчитывалась.

Два дня. Сорок часов однообразия, изредка нарушаемого сухпаем и глотком воды. К исходу второго дня его спеленали эласт-лентой и на транспортной платформе перевезли в новый отсек. Медицинский бокс — комната три на три метра, набитая хитрой и явно дорогой аппаратурой. В качестве персонала — три дамы в черном.

— У вас что, женский ансамбль? — спросил Николай, опутываемый датчиками.

— Черные Лисы чисты, — объявила Талла.

— А я бы поспорил… — торопливо сказал Рос, глядя на полутораметровый шар, усеянный индикаторами и тонкими иглами. Он почувствовал морозное прикосновение укола к шее.

Мир временно перестал существовать.

***

Тени, смутные образы, размытые видения — они кружили в хороводе событий. Бросались из стороны в сторону, атаковали, падали, кричали… Огненным пузырем вспухла стена, в облаке осколков и грохота промелькнула дверь. Миг темноты сменился ярко-алыми вспышками.

Пустота.

Лязг моторов, угловатые силуэты, четкие линии. Ледяной приказ Таллы, снятие защиты, выстрел, всплеск охотничьих инстинктов…

И боль — тысячекратная, вечная боль.

Кто-то тряхнул его за плечо. Николай дернулся, намереваясь вскочить и тут же понял, что не в состоянии пошевелиться. Налитое слабостью тело не подчинилось, не говоря уж о руках, прикованных к кровати. Но его лечили, о чем свидетельствовала повязка на груди — отобрали у смерти и позволили жить во исполнение неведомых целей. Что ж, время подарит возможность.

Подавив стон, Николай посмотрел на Атрата и Гранатова, молчаливо и грозно присутствовавших в белой, по первому впечатлению, медицинской палате. Зачем здесь куратор, он еще мог понять, чего нельзя сказать о причинах визита безопасника. Участившиеся встречи с шефом земного филиала УКОБа настораживали.

— Где я? — Пора разбираться.

— 117 сектор, система Грата 3, колониальная база арктурианцев, комплекс по добыче кисенита, — отрапортовал Атрат. Его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего. — Ты в глубокой заднице. 45 мертвых арктурианцев, 14 тонн похищенного кисенита и твои маркеры на всех камерах безопасности.

— Знаете, мои вопросы к Управлению растут в геометрической прогрессии.

— Не поверишь, но у меня тоже. — Хольгон покосился на Гранатова. Тот дернул воротник с побагровевшей шеи.

— Да не знаю я! — Безопасник глубоко вздохнул, беря эмоции по контроль. — Невозможно выкрасть Охотника с планеты класса А и переправить на задворки галактики. Невозможно.

— Тогда как они это сделали? — спросил Николай. Три года он ковал щит собственной безопасности, терпел муштру, боль, ярость и грязь, чтобы обрести толику уверенности в завтрашнем дне. И в одночасье потерял все — его утопили как кутенка.

— Я. Не. Знаю, — отчеканил Гранатов.

Хольгон досадливо поморщился:

— В твоей крови обнаружено неизвестное вещество; ЦУКОБ проводит исследование. Сам понимаешь, Центр не в состоянии предусмотреть все.

— А мне говорили обратное.

— Ты знаешь «кухню», — удивился Атрат. «Все врут», — прозвучало между строк.

— И что теперь? — Николай демонстративно тряхнул наручниками.

— Что ты помнишь? — встрял Гранатов.

Попытка вспомнить заставила Охотника выругаться. Память содержала лишь обрывочные фрагменты — такие как беспорядочные выстрелы.

— Не знаю. — Он откинулся на жесткую подушку.

— Тогда положение еще серьезнее, — констатировал Атрат. — Арктурианская служба безопасности — мощная, независимая от Управления организация. ЦУКОБ не в силах у нее требовать, только рекомендовать через Совет Федерации, что проблематично, учитывая случившееся.

— Я ничего не понял, но звучало дерьмово, — согласился Николай. — Конкретнее.

— Арктурианцы встали на дыбы. В ходе суточных переговоров Центр пришел к нелегкому компромиссу. — Атрат потупился, что само по себе невероятно для хольгона. — Ты объявлен лже-охотником, Ник Рос официально переведен на бессрочную переподготовку, семьи убитых и свидетели инцидента, после получения значительной материальной компенсации, отправлены в райские уголки дальних секторов. Дело официально закрыто…

Куратор осекся при виде ухмылки Охотника.

— Мне непонятны твои эмоции, Ник.

— Первое впечатление всегда обманчиво. Я рад, что не ошибся в Федерации.

Гранатов посчитал нужным вмешаться:

— Земной филиал намерен подать апелляцию в Федеральный Собор Справедливости. Все зависит от результатов исследования препарата, обнаруженного в твоей крови.

Молча и решительно Атрат кивнул:

— Не считай, что Управление сдалось. Просто теперь мы будем действовать менее официальными каналами.

— Как насчет дополнительного козыря? — решился Николай. — Я найду ответственных и сдам их вместе с кисенитом.

Атрат и Гранатов быстро переглянулись.

— Нет, — Хольгон задумчиво покачал головой. — Центр за своеволие распнут и начнут, разумеется, с нас. Финансовые магнаты Арктура злы, как тысяча чертей, и не находись ты сейчас вне пределов их досягаемости… Система Грата 3 расположена на границе Арктурианского сектора, здесь только две крупных планеты: Апик, приютивший горнодобывающий комплекс, где мы и находимся, и Ходола — индустрия развлечений, процветающая за счет фирм, перепродающих кисенит. Пока, подчеркиваю — пока, шумиха местным боссам не выгодна, но, когда с Апика стартует транспорт, набитый сорока пятью трупами, станет плохо.

— Я шел мимо транспорта, — поддержал коллегу Гранатов. — Остановился поболтать с техниками, узнать настроения… До сих пор в шоке от их слов: «Через тридцать минут начнется погрузка на РЛ — 175, автоматический могильник, и как только тела убитых прибудут на место назначения, вспыхнет повальное бешенство».

Согласно игре, устроенной начальством, Николай сделал вид, что озабочен. Но в глубине души заискрила надежда. Гранатов и Атрат даже стали ему симпатичны: они рисковали головой, снабжая подопечного ценной информацией. Николай осмотрел палату: две перекрестных камеры наблюдения — ныне до странности неподвижных, отсутствие фальшь-панелей, за которыми могла скрываться боевая начинка…

Глянув на камеры, Атрат пожал плечами:

— То, что компьютерный сбой вывел из строя все системы наблюдения, включая орбитальную, еще ничего не значит. Лично нам с трудом удалось прорваться на личную встречу с тобой — без лишних свидетелей. Не говоря уж о четырех охранниках по ту сторону двери, которые устроили нам форменный допрос.

— Как долго?

— Думаю, через пару часов наладят, — сказал Атрат. — А то нагонят сюда федеральных войск…

— Я им не опасен, — признал Охотник. — Во мне дыра размером с тарелку. Видать, Черные Лисы палили в упор… Кстати, они называли себя Черными Лисами.

— Принял. — Атрат нахмурился. — Действовали не наугад. Учитывая твое быстрое прохождение к центру управления комплексом, разжились информацией.

— Не иначе как на Ходоле, — согласился Гранатов. — В тамошнем единственном мегаполисе — Хардаре — частенько любят бывать горнодобытчики. Дальше их выпускают редко.

— Единственном мегаполисе? — удивился Николай.

— Мелкие городки и сотни курортов в расчет не берем: там бы Лис заметили, расспрашивай они о кисените.

— Надеюсь, Управление разберется.

Делая каменное лицо, Атрат протянул Николаю руку:

— Было приятно работать с тобой…

— Зачем?

— Я верю тебе. — Куратор четко развернулся и едва ли не промаршировал к двери.

— А я верю Атрату. — Гранатов присоединился к коллеге.

Через секунду Николай остался в гордом одиночестве. Расслабленно вздохнул и разжал правую руку, где поблескивала желтая капсула Б-32 — биоэнергана, используемого Охотниками для восстановления организма — все равно, что пинок усталому бегуну на финише.

Время составить наметки плана. Что он узнал? Лисы использовали арктурианское оружие — раз; сведения о комплексе, вероятнее всего, раздобыли в Хардаре — два; для побега отводилось менее получаса — три; бежать следовало на транспорте РЛ-175, как и любой «могильник» обеспеченном минимальной системой жизнеобеспечения — четыре.

Николай проглотил капсулу.

Ровно через три секунды тело накрыла огненная волна. Содрогаясь, он выгнулся дугой; проступили сквозь кожу натянутые канаты жил и мышц. Мелкая дрожь холодными иглами пронзила конечности. Он терпел — скрежетал зубами, теряя контроль…

Первой жертвой стали наручники, не рассчитанные на сверхчеловеческое усилие, — они попросту лопнули, оставив на память браслеты царапин. Он скользнул к двери. Пульт, ведавший дверным приводом, блокирован.

Анализ, взлом.

Мгновение ожидания…

Николай замкнул контакты. Тихий шорох дверной панели ознаменовал взрыв атаки: Охотник крутанулся волчком, фиксируя цели, и на выходе из разворота, ударил в грудь одного из охранников. Отброшенный к стене тот не успел даже вскрикнуть.

Второй арктурианец вскинул оружие…

Подсечка, уход. Стремительный вихрь выпадов приблизил Николая к оставшимся охранникам. Схлопотав увесистые оплеухи, они осели на пол.

«Удача». — Второй арктурианец успел прицелиться…

— Где посадочный сектор? — Неведомая сила прибила его к стене, вывернула руки, наполнила пространство туманным багрянцем. Изредка сквозь красноту мелькали полные смерти глаза — нестерпимый вид. Знай мужчина, что подобный взгляд инструкторы ЦУКОБа специально отрабатывали с подопечными для процедуры допроса, он бы повременил с ответом.

— Отдыхай. — Неуловимое прикосновение отправило арктурианца на покой.

Следующий пункт программы — разжиться формой, беготня в плавках не пристала оперативнику, пусть и бывшему. Снарядившись в дорогу, Николай устремился по адресу, указанному противником. Без заминок преодолел несколько ярусов горнодобывающего комплекса и достиг первого уровня здания; удачно избежал столкновений с патрульными; сквозь хитросплетения опорных конструкций выбрался к бетонке взлетного поля и… поспешил укрыться за рядами темно-зеленых вагонеток. В запасе осталось минут семь — хватит, чтобы изучить диспозицию.

Он рассмотрел остроносый транспорт РЛ-175, в гордом одиночестве застывший на поле, чью скудную разметку лизали лучи прожекторов. Сокрытый ночным сумраком транспорт привлекал полным отсутствием защиты. Лишь песчаная поземка и гудение техники окрест…

Щурясь в попытке уберечь глаза от наплывов ветра, Николай осмотрел вереницу контейнеров, плывших к кораблю — 45 гробниц-саркофагов. Новая цель.

Просчитав кружение осветительных лучей, Охотник наметил кратчайший путь к спасению. Если засекут, наступит конец света.

Бросок…

Конец света не наступил. Нырнув под один из контейнеров, Рос уцепился за неопределенные выступы крепежа и был благополучно доставлен к грузовому модулю РЛ. Никто не заметил беглеца — ни патрули, ни работяга докер, который морщась с похмелья, дал команду роботам-погрузчикам приступить к распределению саркофагов.

«Оригинальная церемония проводов. Главное, краткая», — оценил Николай. Взломав один из контейнеров, торопливо устроился прямиком на трупе. Прикрыл крышку. Теперь, если службе безопасности вздумается обыскать корабль, он, может быть, останется незамеченным. Но «могильники» редко досматривали и редко снабжали изощренными системами защиты-наблюдения. Мертвецы не любили гласности — никто не любил лишний раз узнать, чем кончается путь.

Формальности выхода на орбиту, последние напутствия диспетчеров корабельной электронике, и космос полноправным хозяином завладел кораблем. У бездны свои законы.

— Черное, черное, черное. — Покинувший саркофаг Николай хлопнул ладонью обзорный экран и на миг сокрыл золотую крону светила Грата 3. После чего обратил внимание на киберштурман. Все, что требовалось, — в максимально короткие сроки откорректировать курс грузовика.

Две минуты напряженной работы увенчались успехом. По новой вводной корабль проколет атмосферу Ходолы, штурмовым эшелоном высадит пассажира и отправится навестить еще пяток ближайших систем, чтобы арктурианцам было за чем погоняться. Ну а на случай, если они так и не сподобятся перехватить грузовик, в финале программы значился полет к исходному месту назначения.

Николай устало опустился в кресло. На экране непозволительно медленно, ломая нервы и терпение, вырисовывалась зеленовато-голубая планета.

По сигналу автоматики он переместился к шлюзу. Корабль сотрясла вибрация: атмосферный шлейф неохотно принял транспорт. Держась за кромку люка, Николай считал. На цифре восемь рокот планетарных движков сменило бесшумное маневрирование на антигравах.

Открытие шлюзовой камеры захлестнуло Охотника ветром. Сквозь рваные белесые клочья далеко внизу проглядывала водная рябь — пока расчетные данные верны. На миг корабль завис над бездной… Пальцы, сжимавшие кромку гермоствора, побелели. «Будет больно». — Рос прыжком вытолкнул себя из люка. Кувыркнувшись в десантном прыжке, мельком заметил тень грузовика, уходившую вверх, и полностью сконцентрировался на приземлении.

Метр за метром — давление воздуха, гром в ушах, сведенное судорогой тело… Лазурные волны стремительно надвигались, грозя вскорости затопить горизонт. Сильнейший удар окутал Николая темнотой. Выпустив стайку пузырьков, он ушел на глубину — неясный силуэт в темной прохладе.

Вверх!

С первыми проблесками сознания он вынырнул на поверхность. Сориентировался… Берег в полутора километрах — для бойца, подогретого Б-32, практически незаметная дистанция. Через двадцать минут Николай сполна насладился теплыми прикосновениями песка.

Откашлявшись, перевернулся на спину. Раскинул руки, подставляя тело бледно лиловому небу и ненавязчивому солнцу. Мышечная судорога вынудила сесть; биоэнерган заканчивал свое действие, препоручая тело Охотника муторному состоянию «отката».

Он изучил ходольские пейзажи. В округе царствовала осень; холмистая местность, усыпанная багрово-желтыми рощицами, навевала меланхолию. Ярким контрастом сквозь деревья и пики серовато-черных декоративных камней проглядывало изумрудное здание курортного отеля. «Почти у цели». — Николай медленно побрел к искрам летательных аппаратов, редким отдыхающим и… людям в форме. Он притаился за густым кустарником, источавшим терпкий аромат. Нестерпимо захотелось чихнуть…

Работники местной службы безопасности скрылись за поворотом парковой аллеи, предоставив Росу возможность прочистить носоглотку и подобраться к задворкам отеля. Не теряя драгоценных мгновений, он достиг складских пристроек, где полным ходом шла загрузка пневмо-линии доставки; молчаливые рабочие ворочали полутораметровые контейнеры, располагая их в чаше заборника.

Когда пасть линии в очередной раз открылась, а персонал отправился за новой партией груза, Николай вклинился меж двух контейнеров…

Он рисковал: система доставки могла перемолоть его в считанные мгновения — расфасовать по ячейкам и не повесить бирки. Но она любезно проигнорировала внезапный довесок. Бурная воздушная карусель выбросила Николая прямиком в лапы манипуляторов, отвечавших за размещение на складе полученных вещей — бытовых наборов для гостей отеля. Выдрав себя из клешней автоматов, он скатился на пол — подсчитал бесчисленные раны и ссадины. Идея прыжка в доставку была бредовой, но действенной. И удачной, поскольку позволила разжиться неприметными шортами, рубахой и полуботинками. Ему бы еще подлечить изношенное тело…

— Медпункт, — определилась следующая цель.

Прошло не менее часа, прежде чем он сумел проникнуть в очаг медицины. Доктора упорно не желали предаваться законному отдыху — сидели, подстерегая несуществующих пациентов, и болтали о ценах на мясо. Сдавленный вентиляционным тоннелем Николай воспринял их уход как манну небесную.

Он тщательно проверил наборы аппаратуры и медикаментов. Между делом присвоил чей-то забытый кошелек со ста двадцатью кредитами — недавнее криминальное прошлое располагало к нарушению закона. Его заинтересовали ампулы мышечных фиксаторов, как шанс на двенадцать часов изменить внешность.

— Природный шарм, — после ряда инъекций констатировал он. Родная мать бы не узнала… «Не надо о матери». — Он занялся антисептиками.

Приведя организм в относительно приличное состояние, Николай вновь устремился к вентиляции. Добрался по оной до пустовавшего номера, спокойно проник в комнату, отряхнулся… И вышел в коридор.

Уютная капсула подъемника, ресепшн отеля, бетонные тротуары, что вели к зоне нуль-порталов прошли под меткой «безопасный путь». Далее намечалась встреча с группой безопасников, чьи голубовато-белые униформы тревожно поблескивали среди осеннего золота парка. Николай готовился к худшему; серебряные волны нуль-перехода к Хардару могли обернуться для него криками, стрельбой и прочей атрибутикой захвата. Он шел, насвистывая в такт вибрации нервов.

Один из патрульных скользнул по нему взглядом…

Глава 14

Точка общепита планетарного порта была многолюдна, что полностью устраивало Николая. Располагаясь в дальнем от входа углу, он прислушивался к звону вилок, интергалактической болтовне и поедал десерт — белые шарики мороженного, сдобренного ананасными дольками. Избавлялся от стресса нуль-перехода и утолял голод, попутно изучая кристалл-карту мегаполиса Хардара, выкупленную у информбюро порта.

Анализ предполагаемого места действия требовал немалой концентрации, благодаря размерам города. Бонусом по залу периодически шныряли оперативники службы безопасности, и Николаю приходилось изображать образцового туриста, решавшего, куда податься на отдых.

Он изучил тренированные фигуры и бритые затылки безопасников, что удалялись от него. Положение у арктурианцев незавидное: они пали жертвами собственного величия. Насаждаемый в галактике культ арктурианской исключительности в итоге принес определенные плоды — безы вынуждены действовать втихую, без тотального персон-досмотра, исключая шумиху и возможность средствам массовой информации узнать о том, как был похищен драгоценный минерал всех времен и народов.

Николай вернулся к изучению карты. Только что на экране промелькнула пара значимых маркеров. «Район нестабильного социума», в просторечье «Свалка», согласно реестру сленговых обозначений.

Системные власти, ревностно относясь к туристическому благополучию, вытеснили бедноту в район-резервацию, чтобы не оскорблять зрение и слух туристов-магнатов. На месте Черных Лис он бы первым делом обратился за сведениями к уголовным авторитетам «Свалки» — минимум риска попасть в лапы УКОБа при должном эффекте. Плати и никто ничего не узнает… Заодно и партию «хлопушек» можно достать; если написано «нестабильный социум», читай «продается все». Судя по вооружению Лис, они не преминули воспользоваться спецификой гетто.

— Будем искать. — Николай покинул столовую с тем, чтобы заглянуть в портовый магазинчик одежды. Приобрел неброский наряд темных тонов и выбрался в индустриально-развлекательный рай Хардара. Оглушительные мелодии рекламных роликов, калейдоскоп вывесок и проспектов, многочисленные транспортные магистрали. Пестрые граждане и белизна тротуаров…

Протолкавшись сквозь портовую сутолоку, Николай удачно разминулся с вереницей шаров экспресс-кафе, обогнул толстого обильно потевшего эдельвейга и подскочил к обтекаемому эллипсоиду муниципального транспорта…

— Я первый! — взвизгнул эдельвейг.

— Я знаю. — Николай закрыл дверцу.

— Куда? — лениво поинтересовался шофер.

— «Свалка»

— Куда?!

Имелся определенный минус в отсутствии автоматического управления машиной — живые водители любили задавать вопросы. Но мир класса F, есть мир класса F. Работы здесь не чурались.

— Ты слышал, — хмуро сказал Николай.

— 30 кредитов. — Шофер нервно прикоснулся к пульту управления. Тихо заурчали двигатели.

…Толчок приземления выдернул Николая из тягостных раздумий. Он посмотрел вперед — на сумрачные врата «Свалки». Подступавшая темнота делала картину мало оптимистичной: туманные вихри, кружение мусора, трещины и разломы… Граница между светом и тьмой.

— Дальше не поеду. Топай сам.

Сунув водителю кредиты, Николай покинул аппарат.

— Эй, здесь всего 29.

— Больше не дам. Ищи сам.

Далекий грохот, вскрик, методичный скрип оторванной рамы… Николай осторожно обогнул нестерпимо вонявшую лужу. Под ноги попалась консервная банка… Дробное цоканье металла о камни эхом прокатилось меж угрюмых стен.

Рывок к разлому, переворот… Упав за каменной россыпью, он прислушался. Неподалеку работали двигатели. Вкупе с фиолетово-алыми всполохами это могло означать только патруль.

Трое на гравициклах. Они унеслись по направлению к районам чистоты и порядка. За ними на бетонку вырулил тип в потрепанном кожане, чей транспорт, декорированный лезвиями, лучился неприкрытой угрозой… Николай запасся терпением. Спустя пять минут байкер, крутанув ручку активации генераторов, под рев двигателя канул в туман.

— И мне пора. — Охотник выбрался на центральную улицу. До полной темноты необходимо отсидеться в каком-нибудь мотеле…

С треском заискрила убогая вывеска. Рассыпав веер огней, она стала беднее на пару букв. Еще раз осмотревшись, Николай толкнул искромсанную дверь. В лицо пахнуло неприятными запахами испорченного санузла… Клоака, представленная комнатенкой два на два метра, круто уводящей вверх лестницей и оконцем администратора.

В ответ на деликатный стук в нос Охотника уперлось дуло пистолета.

— Здесь всех так встречают?

— Постоялец? — Лысоватый полный тип в замызганной майке хмуро уставился на собеседника. Но пушку убрал.

— Да, — холодно кивнул Николай.

— Ладно, без претензий. С тех пор как шлепнули Бо Де каждый норовит установить здесь свои порядки. Стрельба по пять раз на дню…

— Сочувствую.

— Десять кредитов в неделю и никаких вопросов. За персон-картой даже не тянись: ей на «Свалке» только зад подтирать.

— Опасное местечко. — Николай озабоченно покачал головой. — Бедным людям грех ходить налегке…

Хозяин проницательно усмехнулся, предчувствуя выгоду:

— Покупатель?

— Умно, — согласился Рос. Легенда прикрытия сама нашла его. — Напрягись еще разок и намекни, с кем я могу встретиться. — Он многообещающе достал кредиты.

— Вниз по улице, бар «Аток». Потолкуй с Серыми. — Пальцы толстяка проворно слизнули банкноты со стойки. Мысленно он уже попрощался с клиентом, который собрался ночью выйти на улицу. — Лови ключ, номер 7 на втором уровне. Отдыхай.

— Покой нам только снится. — Николай ступил на шаткую лестницу.

***

Темнота, в отсутствии фонарей, казалась осязаемой. Она туманной пеленой накрыла царивший на улице хаос и даже обилие звезд не могло поколебать ее монолитность. В очередной раз избежав провала в тротуаре, Николай прикоснулся к шершавой панели стены и осмотрелся. «Аток»… Пятнадцатиминутные поиски не принесли ничего, кроме игры в прятки с группами вооруженных лиц.

— Где… — Улицу в полете перечеркнуло тело; грохот дверной створки, лязг металла нарушили привычную звуковую картину. — Откуда ты выпал-то?

Неприметная дверь, отмеченная крохотной табличкой, неясный шум голосов… Грязь не позволила прочитать карликовую надпись целиком, но Николаю хватило и двух первых букв «Ат…». Он прибыл на место.

Вход, преодоление тамбура — крики и звон стали отчетливей. Подавив легкий импульс тревоги, он шагнул через порог…

«Притон», — иного определения Рос подобрать не смог. Сильно задымленное помещение наполняли человек двадцать в черно-рыжих одеждах — бродили вокруг частично опрокинутых столов и отрывались по полной программе. Свидетельством тому служили огоньки сигарет, вереницы пустых бутылок, наркотический дурман и ритмичные вздохи сексуально озабоченных парочек.

— Еще один. — К Николаю шагнул крупногабаритный мужчина. Залпом допив бутылку, он грохнул ее о край стола и оскалился. — Разве ты не в курсе, падаль, что сегодня день Громовых Птиц?

— Простите, нет. — Рос взглянул на бармена. Тот, пребывая в шоковом состоянии, обреченно кивнул. — Теперь да.

Громовой арктурианец несколько растерялся, что неудивительно в состоянии запредельного опьянения. Короткая пьяная мысль сподобила выхватить мини-пульсатор. Николай пожал плечами; на беду Птиц, в его планы входила только беседа с Серыми.

Рыже-Черный так и не успел выстрелить. Поднятый едва ли не к потолку, он спустя краткий миг отлетел в угол — своротил мебель, троих коллег, приник к стене и выбыл из реальности.

Николай скользнул в сторону, уходя от четырех теней — смутные кометы тел пробили дымовую завесу и благополучно столкнулись у порога.

Холодно блеснул ствол пистолета. Глубоким вдохом разогнав наркотическое опьянение, Громовой сдвинулся вправо — к свободному участку бара. Целиться отсюда — сущее удовольствие.

— Я вас побеспокою… — Николай перелетел через стол, облюбованный голой парой, и наподдал шаткой мебели пяткой. Преследователи располосовали цепями плоть собратьев, не считая расколотых в щепы досок.

Блок, удар, смена позиции. Проскользнув меж двух фигур, оседавших на пол, Николай увернулся от стула, затем от ножа, перекатился по стойке…

— Берем в клещи! — Один из трех громил взвесил в руке пульсатор: добротная модель, которая никогда не подводила. Хлопнув приятелей по спинам, он рванулся к эпицентру боя.

Пора!

Волчок ухода оборвался, выведя Николая к черному зрачку дула. На импульсе нервов он откинулся назад, уперся руками в пол… Алая вспышка едва не слизнула пуговицы с куртки. Заходивший с тыла Громовой, получив заряд в грудь, отлетел к стене. Дым окрасился красным. Николай распрямился, перехватил руку противника… Падая вместе с Черно-Рыжим, нащупал гашетку.

Цепь разрядов с грохотом перемолола линию нападавших.

— Ублюдки! — Николай схватился за плечо, где пролегла багровая полоса. Боли нет, есть только цели.

Он поднял Черно-Рыжего за ноги, раскрутил… Вопившее тело подарило ему еще десяток секунд — хватит, чтобы перемахнуть через стойку и грудью прибить бутылочные осколки.

— Серые! — Вопль кардинально изменил обстановку. В баре появились новые действующие лица.

Удар так и не состоялся. Вовремя остановив кулак, Николай смерил бармена насмешливым взглядом и плюхнулся рядом — под прикрытие стойки. В то же мгновение откуда-то сверху упало тело — в облаке стекла и капель распласталось у самых ног Охотника.

— Чего дрожишь? — Николай отодвинул труп. Посмотрел, не завалялось ли где полной бутылки…

— Мое заведение… — раздался всхлип. Остаток фразы потонул в грохоте очереди.

Накрытый волной щепок и кусков пластика Рос протянул собеседнику стакан:

— Бери, приятель… Крепко лупят черти.

Краткий миг разлива.

— Поберегись. — Николай пинком изменил место приземления Черно-рыжего. — Ну, за знакомство.

— Шутите? — Мужчина выпил. Поперхнулся. — Раньше, еще при жизни Бо Де, у меня был респектабельный бизнес: выпивка, девочки, постоянные клиенты.

— Я хотел бы познакомиться с местными боссами. Знаешь кого?

Ответа он не дождался — чьи-то руки дернули вверх. Оттолкнувшись, Николай взмыл к потолку, сгруппировался, концентрируя энергию удара…

— Мир! — Серый тряс вывернутой конечностью. Уже спокойнее добавил: — Враг Громовых, наш друг.

Николай выдохнул. В баре царил полный разгром. Хотя трое из новой команды уже начали деловито выносить трупы, приводя обстановку в порядок.

— Сядь, потолкуй с Тарко. — Серый источал холодную невозмутимость. — Мы новые хозяева.

— Тогда я по адресу, — сказал Николай, щелкнув пальцами. — Эй, хозяин, подсуетись там…

— Нам требуются бойцы, серьезные бойцы. — Тарко подался вперед.

— А мне серьезные «хлопушки». — Николай выудил из-под обломков излучатель. И мгновенно узрел перед собой пяток дул; Серые готовились стрелять на поражение. Без вопросов.

— Может он охр поганый… — Ярко накрашенная девица ткнула древним пугачом в лоб Охотника.

Взгляд у Николая стал очень и очень нехорошим. Поняв, что через секунду она не досчитается кое-чего важного, например — жизни, девушка торопливо отступила на шаг.

— Твоя подруга? — усугубил ситуацию Николай. Тарко взволнованно ухнул, не торопясь с ответом. — Шучу, шучу… Вернемся к суетным делам, некоторым ребятам нужны сильные кулаки.

— Покупатель, — смекнул главарь. — Сколько за сколько?

— Тысяча за сотню.

— Проклятье, ты крупный. — Тарко огорченно вздохнул. — Такой партии у меня отродясь не водилось.

— Подскажи, кто мог бы толкнуть товар и в накладе не останешься. Я добро не забываю, как и обиды. — Николай хлебнул из стакана мутноватой жидкости; раскаленный ручеек оросил пересохшую гортань… Приемлемо и мерзко: одно небо ведало, как он устал от игр со смертью.

Адреса, имена, авторитеты — Тарко методично обрисовывал расстановку сил в районе гетто. Николай запоминал. Четверо крупных воротил, не считая усопшего мастера Де, проворачивали крайне грязные и, вместе с тем, масштабные дела. С них он и начнет, если захмелевший Серый не подкинет иной информации.

— В последние месяцы тут не мелькали некие Черные Лисы? — Он внутренне замер. — Истые амазонки в черной броне под заказ.

— На моей территории не видел, — после недолгого раздумья ответил мужчина. — Район большой… А на кой тебе эти бабы? Вон у меня их, бери любую.

— Твои меня не кидали. — Николай встал. — До встречи.

Он направился к двери, спиной чувствуя напряжение оставшихся. Еще немного и спасительная прохлада ночи сокроет от кровожадных взглядов….

«Выбрался». — Он вдохнул полной грудью. Кивнул охраннику из Серых и двинулся вдоль улицы. Согласно объяснениям Тарко, ему необходимо попасть на улицу Соби, где квартировал Ро-Ролер — акула криминального мира Хардара. «А у меня единственный минилим дореволюционного образца». — Николай поправил под курткой экспроприированное оружие. Чистый сюр.

Ночь в самом разгаре — лучшего момента для посещения Ро-Ролера и придумать нельзя. Будучи крупным игроком, он, по разумению местных авторитетов, обязан действовать в темное время суток. Ночь создана для сильных. Измученному организму хотелось спать.

***

Резиденция Ролера возникла из сумрака серой панельной коробкой на три этажа. Красноватый свет, лившийся из окон, создавал впечатление огромного костра, горевшего внутри здания, и только у портала входа багровое освещение сменялось мертвенно белым сиянием двух галогеновых ламп. На близлежащей территории ночь разгоняли всполохи пламени, что танцевало над десятком ржавых бочек.

Вереницы искр, потрескивание дерева, причудливые тени на стенах и лицах…

Скрываясь в развалинах близ логова Ролера, Николай насчитал три группы бойцов, охранявших подступы к зданию. Оружие — импульсное, лучевое, огнестрельное, ручное — присутствовало у каждого из боевиков Ро. Расклад отрицательный — на волю и преодоление. Он подпер голову руками… Вокруг лишь темнота, сырость и вонь. Зачем ему все это? Кто ответственен за шуршание крыс, каменный перестук и… крик? Николай встряхнулся.

Из особняка вытолкнули полуголого мужчину лет сорока; подбодренный сильным пинком он захромал вдоль улицы — по линии прицела. Трое боевиков заржали.

Выстрелы: осечка и две вспышки. Разряды опалили бока жертвы… и в мире ровным счетом ничего не изменилось. Следующая очередь настигла беглеца. Рухнув на колени, он протянул руку к спасительной туманной пелене. Пополз… Николай спрыгнул на тротуар. Вот теперь он действительно свихнулся: идти на блеск излучателей и улыбаться.

Жарко гудело пламя в бочках.

— Могу я увидеть Ролера?

— Наглости тебе не занимать.

— Ро вряд ли погладит вас по головке, если я скончаюсь.

После столь вопиющего заявления удивились все. Готовясь к худшему, Николай изучал сумрачно-туповатые лица. Изучал до тех пор, пока ему в спину не уперлись три излучателя. Проворные руки изъяли лим.

— Да сколько вас тут… Парни, я не угроза; проводите меня к Ро и на том остановим трагедию.

— Странно говоришь. — Высокий бородач задумчиво почесал горло. — Ро таких любит. Двигай за мной.

Восемь ступенек, темные коридоры, атмосфера шабаша…

— Ро, к тебе. — Бородач распахнул дверь, исписанную символикой ужасов.

В полутемной комнате на горе циновок восседал сухонького вида арктурианец. Курились несколько чаш с благовониями; голубоватый дым овевал громил-телохранителей и лиц неопределенного пола в белых одеждах. Николай подавил чих.

— Приветствую Ро-Ролера.

— Чего тебе? — Арктурианец маленькими глотками смаковал рубиновое вино. Гостя он предпочел оставить у порога.

— Деньги на товар.

— Посредник или самостоятельный? — заинтересовался Ролер.

— Работаю с Черными Лисами. Не слыхал? — Шаг рискованный, но к многоходовке Охотников не готовили. Только прямая, только хардкор.

Вопросительно глянув на подчиненных, Ро покачал головой:

— Первый раз слышу. Видать оттуда? — Он ткнул пальцем вверх.

— Из самой глубины. — Николай постарался скрыть разочарование; одна из четырех ниточек оборвалась. Ролер понятия не имел об амазонках — за то говорила его мимика, в которой Николай, благодаря учениям ЦУКОБа, немного разбирался.

— Что за товар?

— Ро… — Одно из белых существ томно потянулось.

— «Хлопушки — Погремушки», крупная партия. Сказали, ты лучший.

— Разумно. — Арктурианец удовлетворенно кивнул. — Условия?

— Тысяча за сотню. Расчет при передаче товара — все чин чином.

— Жаль, — явно расстроился Ролер. — Слишком крупный. Может возьмешь половину?

— Торг не уместен. — Николай собрался в преддверии атаки. Но взрыва действия не последовало. Ро понимающе взмахнул рукой.

— Обдумай мои слова. Если что, загляни через пару дней, потолкуем… Сагрик, проводи гостя. И пушечку ему верни, а то места у нас дикие, мало ли что.

«Им позарез нужны кредиты», — констатировал Николай, покидая комнату. Иначе бы его не выпустили. Он в показном спокойствии выбрался под открытое небо, удалился от особняка на сотню другую метров и только тогда позволил себе немного расслабиться. На сегодня опасностей хватит; пора вернуться в мотель — отдохнуть и наметить следующий контакт…

В знакомом холле ничего не изменилось. Сквозь распахнутое оконце администратора просматривалась убогая комнатенка и ее нетрезвый хозяин, уставившийся на допотопный стереовизор. В воздухе плавали ароматы крепкого табака.

— Кранство! — Мужчина схватился за игломет… И вновь упал в кресло. — Не думал, что вернешься.

— Я заплатил за неделю, — усмехнулся Николай.

Преодолев два лестничных пролета, пыльный коридор, он с трудом открыл дверь номера и чертыхнулся: проще на улице ночевать, чем в таком гадюшнике. Взвизгнули от удара пружины тахты…

Бурная реальность прервалась долгожданным сном.

Новый день был никаким — типичное явление для «Свалки». Над гетто плыли тучи — то боги пытались укрыть развалы покрывалом забвения. Как среднестатистический обитатель резервации, стремившийся не привлекать излишнего внимания, Николай с головой окунулся в однообразную вереницу мгновений. Сон, покупка нехитрой еды, проверка оружия…

Световые потоки от запыленного окна медленно перемещались, отмеряя последние секунды.

Бесшумным взрывом ударила тьма — в Хардар пришла долгожданная ночь. Щелчком вогнав разрядник в лим, Охотник покинул изрядно опостылевшую тахту. В текущей программе развлечений значился Дон Пик — предположительно, наркоделец.

«Вторая попытка». — Николай осмотрел улицу на предмет угрозы. Не зафиксировав таковой, двинулся к Алданову переулку — кривой улочке, где в равной степени перемешались грязь, мусор и обломки стеновых панелей.

— Черт! — Николай в облаке пыли съехал по каменной насыпи. Отряхнул штаны, шагнул вперед и… Попал в перекрестный свет трех фар.

Глухо урча, из подворотни выползли гравициклы.

— Ну-ка, что тут у нас? — спросил плюгавый мужичок, облаченный в металлические изрядно помятые доспехи. Он чувствовал себя хозяином положения.

— У вас тут я, — честно ответил Николай, щурясь от ярких огней. Согласно выработанным рефлексам, просчитал боевой потенциал врага. Работы на пять минут.

— Потерял чего?

— Один из таких. — Охотник кивнул на транспорт, неподвижно застывший под седоком. — Говоря откровенно, мне необходимы твои латы и цикл. По глазам вижу, фраза тебе знакома.

— Люблю крутых. — Мужчина напрягся. Крутанул ручку генераторной активации, и аппарат снарядом устремился к Росу.

Яркие звезды фар рассекли пространство. Рассчитав траекторию броска, Николай сместился вправо, подпрыгнул… С неприятным хрустом колено ударило в грудь нападавшего. Не изменив сидячего положения, байкер скользнул вдоль корпуса аппарата и с криком пропахал задом россыпи гальки.

Николай коснулся пальцами теплого металла… Цикл ускользал — сантиметр за сантиметром. В последний миг он успел врезать ногой по хвостовой части аппарата. Описав короткую дугу, цикл приблизился…

«Раскатаю!» — Ездок усилил энергонакачку генераторов. Он тараном мчался к цели. И скалился в преддверии хлесткого столкновения.

Под опасно близкий гул двигателей Николай рванулся к пронесшемуся мимо седлу. Заметил надвигавшегося сбоку противника, прыгнул — тень, очерченная светом фар… Нос цикла пронесся в каком-то миллиметре от каблука Охотника. Упав поперек машины, Николай вслепую потянулся к рулю…

Неконтролируемый аппарат нес ездока к стене дома…

Видимая твердость бетона подхлестнула Николая. Крутанувшись в акробатическом кульбите на обретенном цикле, он овладел управлением; принял более устойчивое положение и вывернул руль до отказа.

Опрокинутый едва ли не набок цикл чиркнул по стене антигравитационным полем. Охотник разглядел все трещинки в тротуаре, над которым повис, молясь и ругаясь. Машина раскачивалась на грани… Вверх!

Противники разделились — один из них предпринял лобовую атаку, другой предпочел зайти с тыла.

Клещи сжимались.

Уход вправо; вихрь мусора… Крутой вираж избавил Николая от смертельных перспектив. Теперь назад — по неизменному переулку. Расступилась на миг сизая дымка; тени слитых воедино человека и цикла канули в ней.

Трасса разрядов лизнула стену дома чередой багровых облаков. Засвистели осколки.

Пригнувшись, Николай метнул руку к лиму. Враги перешли на серьезную артиллерию, он просто обязан поддержать диалог. Пусть не глядя, зато от души.

Меж стен заклубилось пламя; огненное полотно в обзорных зеркалах выглядело воплощением ярости. Николай развернул аппарат. Полукруг маневра направил к преследователю, вынырнувшему из дыма. Узрев дуло лима, байкер издал нечленораздельный вопль…Кувыркнувшись, вражеский цикл врезался в дом, фиолетовым росчерком отметив бетонку.

Николай пригнулся к рулю, пейзажи замелькали с удвоенной скоростью. Со звоном и хрустом верхние этажи располосовали выстрелы. Когда энергетическое буйство на миг прервалось, он выстрелил…

Грохот взрыва прокатился по переулку. Рос притормозил машину. Оглянулся.

Переулок горел. Спрятав лим и вычеркнув инцидент из памяти, Охотник вернулся к тому, с чего начинал ночь — к попытке достичь резиденции мастера Пика.

Держась за покалеченную грудь, Фрон приподнялся. Убивший приятелей громила скрылся за поворотом, оставив после себя боль, облегчение и ярость. Фрон застонал, вновь переживая случившееся. Ему бы добраться до соседней подворотни, где спрятан цикл Мыша, выследить убийцу, затем собрать ребят и поквитаться.

Через минуту к обители Дона мчались уже двое.

…- Поговорим, а? — Николай как мог улыбнулся. Цикл он припрятал на подходах к дому Пика, напоминавшему вертикальную цистерну, лим безропотно отдал охранникам — пятерым арктурианцам, агрессии не выказывал.

— На кой тебе Дон?

— Деловая встреча. Вашему боссу понравится, глядишь и вас не забудет.

Боевики связались с кем-то по коммуникатору, дождались ответа и нехотя проводили его в штаб-квартиру, безыскусно украшенную мехами и канделябрами. Среди этой роскоши он не сразу заметил грузного мужчину, неторопливо перебиравшего кристалл-отчеты; очаг деловой активности удачно маскировался радугой огней.

Выключив офис-мониторы, Дон соблаговолил обратить внимание на… двух женщин, сидевших рядом. Николай переминался с ноги на ногу: стоять под прицелом утомительно.

— Чем обязан? — не глядя на посетителя, спросил Пик.

— Сделкой. Видите ли, опасаясь за свою жизнь, я желал бы приобрести…

— Конкретнее. — Деловитость арктурианца умиляла. И радовала.

— Сто единиц федеральных лимов. Цена не проблема.

— А кто тебе сказал, что я занимаюсь контрабандой оружия? — усмехнулся мужчина. — Что-то попахивает… Ты не находишь, Флой? — обратился он к левой соседке, белокурой смазливой женщине.

— Он охр.

«Сейчас все начнут стрелять». — Николай пожал плечами.

— Безопасником я быть не могу. Подумай сам.

— Ни один охр не рискнул бы прийти сюда в одиночку… Да еще ночью. — Дон задумался. — Крыша есть?

Охотник кивнул.

— Черные Лисы и все такое. — Мысленно он поблагодарил небеса. Подружка Дона — та, что справа — рыженькая девица, ощутимо вздрогнула. Она знала, о ком шла речь. И это знание беспокоило ее — она тут же покинула комнату.

— Никогда не слышал. — Как ни странно, Пик не врал. — Они не хардарские?

— 115 сектор, — уклончиво ответил Николай. — Как насчет сделки?

— Возьмешь семьдесят?

— Я очень опасаюсь за свою жизнь.

— Не горячись… — Несколько бесконечных минут в комнате царила тишина. — Загляни ко мне через пару дней может что и проклюнется, — кивнул арктурианец, вновь сосредотачиваясь на экранах компьютеров.

«Первая зацепка». — Николай выбрался из комнаты и чуть задержался. В трех метрах дальше по коридору едва уловимо щелкнула дверь; рыжая подсматривала за ним. Она боялась…

И не напрасно. Ракетный шлейф пробил стену и взорвался адским грохотом.

Глава 15

Здание ощутимо тряхнуло. Отброшенный к стене Николай мотнул головой; сквозь дым и бетонное крошево, что повисли в коридоре, он с трудом разглядел тени оравших боевиков. Доставая на ходу оружие, они мчались к лестнице на первый уровень, где вспыхнула лучевая бойня, — на резиденцию Пика напали.

Николай прыгнул к отмеченной ранее двери. Ломая к чертям фиксаторы, открыл панель, ворвался в комнату… и кувырком полетел на пол. Избежав разряда, подкатился к женщине, толчком опрокинул ее на спину… Она яростно зашипела и пустила в ход ногти — банальное решение, извечное как само мироздание.

— Только один вопрос! — Николай придавил незнакомку к циновке.

— Пусти, ублюдок! Дон! Помогите… — Она готовилась закатить истерику. — Пусти меня!

Гром стрельбы приблизился, завибрировали стены: противник активировал мазер. Пространство рушилось…

— Вопрос!

— Руки…

— Да не пихайся ты!

— Убирайся!

Наплевав на вербальное общение, Николай забросил женщину на плечо и метнулся к окну. Ему повезло; рядом, по стене, пролегала теплоцентраль — относительно гладкая труба, крайне неприспособленная к спуску. Он понял это на втором метре.

— Если ты не перестанешь брыкаться, дура, мы упадем.

— Кто дура?!

— Заткнись!

Пальцы скользили в поисках опоры. «Лететь метра четыре», — прикинул Николай. Столь пустяковая дистанция ударила стремительным вихрем и женским криком.

— Я оглох. — Он утвердился на бетонке. Удар по щиколотке заставил его припасть на колено. Пользуясь моментом, неугомонная рыжая бросилась прочь. Она хотела только одного — забиться в любой темный подвал, лечь в уголке и никогда не показываться на улицах города.

Женщина с немым удивлением заметила четырех байкеров — шипастых монстров, вооруженных лимами. Грозными тенями они рванулись навстречу. Жизнь вдруг остановилась, предчувствуя горячий удар энергии. «Убежать…», — всколыхнулась тоскливая мысль.

Гашетка замкнула контакты.

Алая вспышка осветила распластанную в прыжке фигуру. Сбив женщину на тротуар, Николай усилием воли подавил боль в рассеченной спине. Вскочил, атакуя…

Первый, надетый на дуло собственного лима, конвульсивно дернулся; его спина взорвалась багрянцем. Оседая на землю, он любезно предоставил Николаю оружие. Дуэль скоротечна — в спасительном падении Охотник ликвидировал две цели…

Закрыв глаза, женщина выстрелила. И умудрилась попасть.

Схватившись за ногу, Рос виртуозно выругался. Откатился под прикрытие каменного бордюра, собрался поделиться с Рыжей впечатлениями о ее характере и еле успел избежать холода стали. Клинок искристо чиркнул по тротуару. Второго шанса у противника не будет.

«Мамочка…» — Грубые руки сдавили женщине горло. Хрипя, она слабо дернулась, отчего-то вспомнила про спрятанные в развалинах пятнадцать кредитов — сбережения на черный день — и увидела смерть.

— А выстрелить не могла?! — Бросок-выпад удался. Снеся врага, Николай подхватил незнакомку на руки и дал деру — к ближайшему укрытию. Куда угодно, только подальше от эпицентра боя. Преодолел арматурные завалы, рухнул на пол и облегченно вздохнул:

— Уцелел.

Фортуна не подвела. Отстранив женщину, он через разлом в стене изучил окрестности. Как выбираться? До гравицикла метров триста, раны под пси-блоком наливались огнем, по затылку ударила дубина…

Он ткнулся лбом в холодный камень. Рыжей сил не занимать… Как и прыти — на максимальной скорости она удалялась от Николая, растворяясь в темноте и гари. Пусть бежит, а то под горячую руку и разговор не в радость. Ее можно отыскать потом — в более адекватном состоянии.

Он, в полусогнутом состоянии, захромал во двор приютивших развалин. Лишь бы байкеры не засекли — молитва, обращенная в неизвестность. Запахи пожарища чуть притупились.

— Вот и ты родимый. — Он плюхнулся на сиденье транспорта. Помнится в магазине, где закупал съестное, он мельком видел аптечку… — Достанем.

***

Кодовый замок оказался простейшим, взломался на раз. Осмотревшись напоследок, Николай скользнул в темноту служебного коридора. Прикрыл дверь; тихий скрип громом рассек задворки продуктовой лавки. Адаптировавшись к местному освещению, он прицельно глянул по сторонам. Ящики, остатки неведомых агрегатов, запах прокисшего хлеба и арка выхода к прилавку. Она-то и стала отправной точкой для поисков.

Охотник двинулся направо — к ряду контейнеров. Споткнулся о разбросанные на полу доски, скрежетнул зубами от боли и остановился — где-то неподалеку звякнул металл. Несколько секунд он напряженно прислушивался к ночи; воровство не входило в число его талантов. Но то пока.

«Так и так сидеть», — успокоил он себя. Обнаружат его здесь или нет — не велика разница. Через минуту он перейдет за грань, если, конечно, не отыщет медблок.

Тридцать секунд… Теплое гудение аптечного минидиагноста подарило надежду: аппарат работал на удивление сносно — без осечек и неполадок. В подобное чудо просто не верилось. Закончив перевязку, Николай опустился на ближайший ящик. Привалился к стене и закрыл глаза. Пора уходить…

— Сейчас…

Прошло три часа. Он заставил себя встать… Открытое черное небо ждет. «Не такое уж и черное» — Над угловатыми силуэтами домов намечалась едва уловимая серая пелена рассвета. Взгромоздившись на цикл, он устремился прямиком к мотелю — убежищу, где его поджидала тахта, отдых и…

Подозрительный шорох.

Он выхватил лим, зафиксировал силуэт врага и ударил по кнопке освещения… Бледный ореол лампочки подсветил стоявшую у окна женщину. Вибрируя как загнанный в угол зверек, она неотрывно смотрела на дуло излучателя. Понять ее не трудно: в недавнем прошлом она одарила Роса сонмом проблем.

— Какого хрена тебе надо, Рыжая?! — Николай спрятал оружие. Украдкой поморщился.

Женщина мгновенно перестроилась на воинственный вид. Угроза немедленной расправы миновала, что можно использовать для закрепления успеха в извечной попытке выжить. Едва ли не скалясь, она прошипела:

— Я свои долги помню.

— Молодец. Из-за тебя меня ранили, так что обороты поубавь, а то я зверею.

Женщина сникла.

— Ты хотел поговорить.

— Как ты меня нашла? — вдруг спохватился Николай.

— Я выросла на «Свалке», многих знаю. А ты на районе фигура новая и приметная… Не бойся, со мной никого нет.

Николай присел, стараясь не выплеснуть на незнакомку скопившуюся злость. Рыжая ему сейчас ой как необходима. Он распаковал мясную галету… И перехватил голодный взгляд собеседницы.

— Не подстрели ты меня…

— Я могу отработать. — Женщина стремительно разделась. Именно стремительно — одним быстрым плавным движением. Охотник подавился; вспомнил Черных Лис и нахмурился.

— Зачехляйся, мне не до утех. Скажи лучше, чем тебя так напугали леди в черном?

— Я отвечу, и мы квиты. — Она сглотнула. — Раньше меня держал при себе Бо Де… Ты, наверное, слышал о нем? Где-то месяц назад к Бо явились две черных твари. Арктурианки, не арктурианки, кран их знает, но мужиков они не любят, это точно.

Николай многозначительно вздохнул:

— Сократи монолог.

— Они интересовались крупной партией мощного оружия. Спрашивали о кисените и прочей ерунде… Говорят, кисенитовую молотилку на Апике взяли. — Женщина усмехнулась. — Сдается мне, без Черных дело не обошлось.

— Еще короче.

— Не сбивай! — вскинулась она. — Бо Де отправил покупателей к… дай Великий памяти… Гаосу Линею, фирма «Пластик Эроуз». Бо частенько перепродавал оружие, вот и…

Николай невольно улыбнулся. Ему удалось нащупать след. «Слишком легко», — вспыхнула пессимистичная мысль. Подобная легкость всегда заканчивалась кровью. Боги не любили простоты.

— Дальше. — Он вернулся к прерванному ужину.

— А дальше Черные начали убивать, — вздрогнула женщина. — Не отойди я по нужде и меня бы положили. Так-то.

— Мы квиты. — Николай перебросил рыжей галету. — Теперь вали.

— Мне некуда… валить. — Она неуверенно шагнула к двери. Потупилась. — Оставь меня при себе. Такому бойцу не трудно содержать подругу.

— Показать, где выход? — спросил Николай. Компания ему ни к чему: себя бы уберечь от преждевременной гибели.

— Обычно мужчины сразу берут меня. — Женщина нервно теребила пуговицу на блузке.

— Ты не в моем вкусе. — Рос грозно привстал. — Шагай!

Окрик возымел действие — незнакомку как ветром сдуло. И правильно. Николаю не терпелось вздремнуть энное количество минут. Полагая сон лучшим лекарством, он разделся, погасил свет и лег… Сонная дрема схлынула от тихого шороха у порога. Разглядев в сумраке женскую фигурку, Николай отменил намечавшуюся бойню и обреченно откинулся на подушку.

…Утро встретило необычными звуками. Сев на тахте, он узрел свернувшуюся калачиком Рыжую. Мило улыбаясь, она посапывала за гранью реальности. Он мимоходом укрыл ее курткой. Потянулся за реквизированной аптечкой…

— Что это? — Женщина высвободилась из-под слабого эквивалента одеяла. — Зачем?

— Не твое дело.

— Ты странный, — озадаченно протянула она.

— Заткнись.

— И не грубый.

У Николая чуть не открылось кровотечение. Покончив с медосмотром, он несколько секунд рассматривал незнакомку.

— Как тебя зовут?

— Как хочешь, — равнодушно ответила она.

— Имя?! — рявкнул Охотник, вынудив Рыжую испуганно шарахнуться к стене.

— Кора.

— Ладно, Кора. — Николай кивнул. Есть у него одна идея: визит к Гаосу Линею полагалось должным образом оформить. — Не подскажешь, где я смогу достать десять тысяч кредитов?

— Возьмешь меня к себе? — Кора в наглую поедала запасы галет и хмурилась, предвидя ответ.

— Нет.

— Десять тысяч большая сумма.

Действовать наугад Николай не хотел, а единственный безопасный кладезь информации о «Свалке» упрямилась как… как…

— Да что ж такое. — Он сник и кивнул.

— Сегодня в одиннадцать вечера, бар «Оттерн», сделка, примерно, на одиннадцать тысяч. Придешь, возьмешь.

Николай встряхнулся. Чего не сделаешь ради Федерации. Простое, привычное дело — вновь рискнуть жизнью и сократить численность без вины виноватых обитателей гетто. Но невиновных, априори, нет. Такова правда и такова ложь.

***

Светлая часть города блистала чистотой — в контрасте с чернотой пейзажей резервации. Ровный шум двигателей муниципального гравитолета, на пару с мельканием деревьев наполняли внутреннее пространство кабины непередаваемым покоем, присущим только для крупного мегополиса. Николай откровенно расслаблялся, наблюдая за бегом облаков и солнца. Впитывал краски редких транспортных потоков, сигнальные огни и танец полутонов на стеклах. Когда надоедало, переключал внимание на голографические проекции, слагаемые из вихря разноцветных искр… Дама с собачкой, вспыхнув меж серебристых лиственных крон, рекламировала корм для животных.

Мысли Охотника переметнулись на еду. Поерзав на сиденье, он вспомнил завтрак в отеле «Атлас» — первоклассном приюте для туристов. Конфискованные у группы байкеров — циклистов деньги позволили некоторое сибаритство. Как позволили и дорогие костюмы, номер люкс с джакузи…

Николай вздрогнул, заново переживая радость очищения. Он готов к встрече с Гаосом: одежда, немалая сумма кредиток, лицевые фиксаторы, приобретенные Корой… Она, между прочим, рядом — постоянно одергивает шикарное платье и нервничает. Ей в диковинку находиться среди индустриального рая, а кроме того, она злится.

Глянув мельком на невозмутимого шофера, Николай предпринял вторую за утро попытку объясниться:

— Не обязательно врываться в магазин и ломать об меня интерьер.

— Чего?! Ты хотел меня бросить. — Кора обрадовалась возможности излить гнев. — Не перехвати я тебя…

— Я вышел за костюмом. — Он нахмурился: женщина отчасти права, но знать ей об этом не обязательно. — Ты записалась в мои сопровождающие? Я не на пикник еду…

— Я тебе не верю. — Кора отвернулась. — На «Свалке» плохо. Одной всегда плохо.

— Прибыли, — раздалось из динамика. Шофер услужливо открыл дверцу машины, допустив к пассажирам звуковую симфонию офисных районов.

Покинув гравитолет, Николай размял ноги. Осмотрелся. Выполненное в неоклассическом стиле здание «Пластик Эроуз» светилось рекламными щитами. Настоящие виртуальные спектакли разыгрывались у портала входа — фирма не поскупилась на голографическую аппаратуру.

От удивления Кора разинула рот. Навстречу ей устремились пенные гребни волн, их сменили перистые стремительные облака, одиноко крикнула птица… «Покупайте, мы гарантируем качество». — Николай направился к скамье, обрамленной зеленью. Кивнул женщине:

— Сиди здесь, никуда не отходи. Вот тебе мелочь на кафе, закажи бутерброд и попить.

— Я… не умею. — Она отчаянно покраснела.

Минута ушла на объяснение принципа действия автоматов. Он повторил:

— Оставайся на этом самом месте. Ясно?

— А можно… — Поняв, что через мгновение ей будет трудно сидеть, Кора быстро закивала.

Николай поспешил к мраморным ступеням. Удачно миновав виртуальное буйство, проник в холл, отыскал взглядом стойку охранника и прошествовал.

— Могу я увидеть Гаоса Линея?

Неторопливо активировав сканеры, охранник скользнул пальцам по клавиатуре, что располагалась под рукой. Пискнул сигнал; на мгновение пустота зала стала менее гнетущей. Николай взглянул на арочный лепной потолок. Кафедральная прелесть.

— Обратите внимание, — напомнил о себе арктурианец.

Перед посетителем развернулся экран-карта; синий огонек прочертил дорогу на 23 уровень — к апартаментам менеджера по продажам, господина Линея. «Высоковато», — отметил Николай, покидая холл.

С тихим шорохом открылись автоматические двери капсулы подъемника.

«23», — мигнула цифра. Охотник выскользнул в коридор. Цель по правую руку — круглое помещение с набором визоров и кресел. Коричневые дверные створки, трое одетых с иголочки громил…

— По какому вопросу? — Бросив на столик ультрасовременный кристалл-просмотрщик, один из боевиков шагнул к визитеру. — Линей сегодня не принимает.

— Уведомите его о покупателе на гремучий пластик.

Хмыкнув, крайний охранник скрылся за дверью. Отсутствовал не более минуты — столько времени потребовалось скрытым камерам на изучение гостя. Рос без труда почувствовал интерес, проявленный электроникой к его персоне.

— Войди.

В синеватом полумраке оконных фильтров Гаос удивительно напоминал фиолетовую рыбу. Развалившись в необъятном кресле, демонстративно зевал, выпучивал глаза — странный контраст для профессионального контрабандиста, коим он, по расчетам Николая, являлся. В противном случае, дело усложнялось.

— Чем обязан?

Откровенничать Николай не спешил. В затылок ему жарко дышали трое; от кого-то из них нестерпимо воняло потом. А от кого-то — специфическим запахом лима.

— Сделкой, — начал Охотник. — Мне необходима информация о серьезных заказчицах в черном; они недавно купили у вас крупную партию товара. Цену за сведения установите сами.

— Мои сделки конфиденциальны. — Линей воровато глянул по сторонам и отключил все системы наблюдения.

«Правильно», — одобрил Николай, срываясь в атаку. С разворота ударил ногой ближайшего противника. Того незамедлительно отбросило к стене, потом обратно — к выставленному локтю. В горле у бедняги что-то булькнуло… Охотник переключился на следующего. Уклонился от выпада, присел… И распрямился пружиной, впечатав кулак под челюсть арктурианца.

Грохот мебели взбодрил третьего охранника. Он дернул из кобуры лим…

Отбросив назад массивное кресло, Николай развернулся… Кресло угодило в цель; стрелок согнулся пополам. Николай помог ему.

Глухой удар тела о ковер ознаменовал финал боя.

— Тре… — Линей осекся от холода дула у виска. Активировал интерком. — Не беспокойте меня. — Он обесточил аппаратуру. Схлопотал крепкий шлепок по уху и взвизгнул. — Не надо!

— Надо, Гаос, надо. — В качестве профилактики, а также для придания разговору должной серьезности, Рос провел еще пару воспитательных касаний. — Теперь ты готов слушать. Черные были у тебя?

Согласный кивок, лихорадочный блеск глаз.

— Ты посредник или работаешь самостоятельно? — Николай внутренне напрягся.

— Самостоятельный, — хрипло выдохнул Гаос. — Уберите лим, я расскажу… Три недели назад леди обратились ко мне за партией излучателей. Договорились на удивление быстро: деньги у них имелись, транспорт предоставлялся за счет заказчика, связь осуществлялась конфиденциально…

— Связь. — Николай присел на угол стола. Холодно усмехнулся.

— У нас в Компании есть мощный передатчик. В строго определенное время мне требовалось послать остронаправленный кодированный сигнал на волне…

«Невозможность перехвата». — Николай приуныл. Разумный ход со стороны Лис — к примеру, они могли обосноваться в ближайшем секторе с таким расчетом, чтобы посланный сигнал угодил исключительно в приемники их корабля. И испариться. «Хреновый след». — Он стиснул рукоять оружия.

— Не стреляйте! — Гаос попытался вскочить. — Я, как и всякий теневик на моем месте, постарался собрать максимум сведений о покупателях…

— Конкретнее.

— Я проследил вероятный путь сигнала… Спектр-след привел меня к станции передатчику в системе Бенателлы: мощный комплекс, укрытый в метеоритном кольце. Леди продумали все до секунды, до миллиметра — выследить их не представлялось возможным.

— А ты наверняка засветился на радарных сенсорах комплекса, — сказал Николай. — Черные обожают безопасность.

— Я не любитель. — Гаос умудрился возмутиться. — Мой корабль летел под «покрывалом». Стелс-режим.

— «Покрывало» ослепляет и электронику носителя. — Николай прищурился. — Ты наблюдал станцию достаточно близко?

Дергано улыбаясь, Гаос выдвинул верхний ящик стола. Несколько секунд покопался в бумагах, извлек на свет пачку голоснимков и обреченно вздохнул:

— Больше у меня ничего нет.

— Увидим. — Николай сосредоточенно изучал фотографии. Объемные картинки в мельчайших деталях передавали своеобразную красоту метеоритного хоровода — серебристо-черные глыбы, блеск звезд и передатчик. Охотник мобилизовал резерв внимания; он искал малейший намек на то, что проблемы не столь глубоки, как думалось.

Антенна явилась первым знаком. Шаровая конструкция, рассчитанная на прием и передачу сигналов во всех диапазонах. Значит, комплекс не мог быть разовым вариантом связи; Лисы использовали его как ячейку разветвленной сети передатчиков. С точки зрения Охотника это представлялось наиболее разумным вариантом организации системы безопасности. Серия волновых посылок в непредсказуемые уголки космоса и ни один безопасник не догадается о местонахождении финальной точки приема.

«Станция продолжает функционировать, потому что иначе никак». — Николай вскочил, чем и спугнул попытку Гаоса нащупать офис-пульт.

— Давай обойдемся без глупостей. — Он переместился к выходу. Оттуда бросил торговцу пару сотен кредиток и пояснил: — Я тут насорил.

Уход бойкого гостя несказанно обрадовал Линея. Глядя на тела охранников, он прикинул в уме варианты собственных действий. Страх и злость боролись в нем за обладание будущим.

«Выйду». — Николай уже видел хрустальные блики дверных створок, что светом расчертили мрамор пола, легли неясным узором на стены. За ними свобода, достичь которой, минуя охранника…

— Хорошего вам дня, — вспомнил о манерах Николай.

— Угм. — Арктурианец с тоской изучал мониторы.

Дуновение ветра очистило Николая от казенных ароматов «Пластик Эроуз». Пробив виртуальную плоскость рекламы, он спустился на тротуар. Обогнул алый цветник и замер перед скамейкой.

Кора исчезла, уступив место целовавшейся парочке.

Глава 16

Город притих. Вокруг ничего не изменилось, но Николай чувствовал — что-то не так. С одной стороны исчезновение женщины предоставляло более полную свободу действий, с другой… «А что с другой?» — Он не располагал достаточной информацией, чтобы заранее обрекать себя на волнение. Может Кора решила оставить его…

— Кхм, — донеслось от скамьи.

— Да? — Николай обратил внимание на пару возлюбленных.

— Вы спутник той женщины? — поинтересовался юнец.

— Какой?

— Которая сидела тут до нас.

— Может быть, — уклончиво ответил Николай. Он приготовился к возникновению новых проблем.

— Ее увезли, — встряла в разговор девушка. — Подъехал гравитолет, из него вышли трое мажоров. Они поговорили с вашей подругой, она врезала одному из них, после чего ее запихнули в машину и… и… Все.

— Так и знал. — Не было печали. Сейчас ему полагалось в поте лица изыскивать средства на приобретение корабля, строить многочисленные планы, гадать — на месте ли комплекс связи… «Она выкарабкается». — Он кивнул, убеждая себя. Кора — особа боевая, ей не привыкать к диким нравам Хардара.

— Мы запомнили номер, — робко пискнул юнец.

— Секундочку. — Николай мысленно чертыхнулся. Он не рыцарь в сияющих доспехах, он никому ничего не обязан — таков путь. Блеклое небо согласилось с ним, наэлектризованный воздух понял… — Говорите.

— Что?

— Номер, б…

— Что?

«Арктурианцы». — Николай подавил волну ярости. Усмехнулся краешком губ, окаменел — на собеседников это подействовало как ушат холодной воды.

— БР 17-195 ЛИК, — выпалила девушка.

— Миллион спасибо. — Рос огляделся в поисках будки муниципального коммутатора. Вот она — в метре от аккуратной линии информавтоматов — сияет выпуклостью фиолета. Лиственные тени играли на ней в незатейливую мозаику.

Николай вызвал диспетчерскую по контролю транспортного движения.

— Слушаю. — На экране сонно моргал лысоватый тип в тонких очках заправского клерка.

— В чем дело?! — рявкнул Охотник. — Какого дьявола у вас творится на дорогах? Я не для того отмахал столько парсек, чтобы на вашей планетке угодить в катастрофу…

— Минуточку. — «Клерк» растерянно тер лоб. — Погодите…

— И не подумаю. Только что меня стукнул гравитолет. По ноге въехал, скотина. Я хромаю.

— Соединяю. — Изображение поплыло рябью, вновь сфокусировалось.

— Отдел транспортных происшествий. Вы пострадали? — Арктурианец в форме источал непоколебимость.

— Более чем, — процедил Николай. — Я требую сатисфакции.

— Номер машины не запомнили?

— БР 17-195 ЛИК…

— Будьте любезны подождать, я проверю банк данных. — На экран выплеснулась извечная реклама. Что-то вроде: «Не хочешь сдохнуть как чудак, покупай носки «Аяк»»… — Машина зарегистрирована на имя Су Дро. Волтарское авеню, 200. Соединяю вас с патрулем соцконтроля для подачи иска…

Николай обесточил технику. Поправил костюм и пошагал к сигнальному обелиску, что, рассыпая алые всполохи, созывал пассажиров на встречу с наемными экипажами. Ему повезло; не успел он достичь обочины, как у края магистрали остановился сине-белый гравитолет.

***

Скамья чуть жестковата. Чуть опустив старомодный журнал, Николай изменил позу с непринужденной на непринужденно-болезненную и в который раз посмотрел на бетонку ограды строения за номером 200. Четыре камеры наблюдения расположены вдоль улицы. И бог знает сколько еще систем безопасности во внутреннем дворике особняка — среди буйно цветущей зелени. На счастье всех лазутчиков, метеослужбе Хардара нравилось лето.

Николай прикрыл лицо журналом — сейчас он рядовой читатель и, вопреки посулам Управления, тактик, призванный решить важную задачу — как проникнуть в дом. Вращение камер обеспечивало трехсекундный коридор невидимости, вплоть до первых насаждений. «А далее?» — справедливый вопрос. Уповая на реакцию, рвануть к дому? Сымпровизировать?

Время.

Отбросив печатное издание, Николай пересек авеню, метнулся к ограде. Не добегая до последней, подпрыгнул и в отточенном нырке перелетел за бетонный периметр. Сгруппировался, оценивая зону действий…

Справа сенсорные уловители движения — медленно разворачиваются, грозя пресечь операцию в зародыше. Выход — уклонение влево. Лавируя меж деревьев, он миновал опасный сектор. Краем глаза уловил металлический блеск среди ветвей…

Бросок, датчик выведен из строя. Николай использовал древесный ствол как стартовую площадку для прыжка к распахнутому окну.

Секунда зависания на уровне второго этажа, вытянутое струной тело…

Камеры не зафиксировали ничего подозрительного. Чуть колыхалась листва, искры птиц все так же порхали среди цветов, клонились к земле сочные травяные стебли — обыденная, тривиальная картина.

Ковер встретил упругой мягкостью. Николай извернулся, оценивая периметр… и атаковал. Приземистый арктурианец, сметенный вихрем подсечки, вскинул ноги к потолку, грохнулся на пол и в довесок схлопотал удар по горлу. УКОБовский тренинг, по обыкновению, не подвел. Враг обезврежен, комната захвачена, Кора найдена…

Непонятно брыкаясь, женщина крутилась на постели либо в попытке ослабить веревки, либо стремясь избавиться от кляпа. Будучи почти джентльменом, Николай сделал и то и другое. О чем и пожалел через удар сердца: горячие объятия вытеснили из легких кислород.

Кора плакала — цеплялась за спасителя в отчаянной надежде и тонко всхлипывала.

— Я знала. — Она обхватила его лицо руками. — Я говорила им, что ты вернешься, а они…

— Притормози. — Он с некоторым трудом отстранился. Прижал палец к губам. — Сиди здесь. Вот тебе лим; если кто начнет оказывать знаки внимания, нажми эту кнопку — все умрут. Доступно?

— А ты?

— Закончу дело. — Он переместился к двери.

Толчок, выход, фиксация замка. Чувствуя спиной твердость пластика, Николай глянул вдоль коридора. Пустота, только внизу, с первого этажа, доносились неясные голоса. Быстрое обследование ближайших комнат — ванны, спальни, аппаратной — не выявило скрытых противников. Плохие ребята предпочли дислоцироваться в холле. Подкравшись к винтовой лестнице, Николай установил визуальный контакт. Расклад не оптимальный ввиду слабой проработки плана, но за неимением счастья, сойдет и отсутствие несчастья. Съезжая по перилам, он считал: один у декоративного камина, двое у бара, трое за офисным столом, двое у выхода — подобные операции Охотники выполняли до завтрака, чтобы нагулять аппетит. По крайней мере, обыватели уверены, что дело обстояло именно так.

«И мы не будем их разочаровывать». — Наиболее резвого арктурианца, который самонадеянно ринулся в атаку, Николай ударил ногами, благо скорость спуска обеспечивала должный импульс. Мужчина воспарил и отлетел к камину. Замер изломанной плотью. Николай соскользнул на ковер.

Бросок к столу, кувырок, пинок по восходящей…

Опрокинутая мебель снесла двоих. Третий, выхватывая лимы, умудрился отпрянуть. Кроме него за оружием потянулась и парочка у бара. Охотник вскочил, коротким приемом вывел из строя бойкого врага, завладел излучателями… Грохот очереди взрезал стену алыми разрывами.

Уходя из-под обстрела, Николай опрокинулся назад — скользнул на спине, ведя непрерывный огонь, клял неровности пола, считал вспышки пополам с тенями.

Пламя жадно лизнуло нокаутированного арктурианца. Он очнулся, исторгая громогласный рев. Встал, прицелился… Живой багровый факел рассекла чернота ствола.

Холод лизнул плечо. «Откуда?» — Николай откатился в сторону. Он был уверен, что тылы в безопасности… Удушливый запах горевшей плоти подсказал у ответ. Короткая очередь прекратила страдания врага. Осталось четыре боеспособных противника. Сквозь гарь и обломки они рвались к незваному гостю — жаждали мести и смерти.

Первого Охотник сломал ударом колена. Отбросил тело… и в прыжке скрылся за диваном. Пульсаторы отследили его траекторию, покрошили обстановку в холле, свели с ума полиморфную автоматику. Диван вспучился волнами, рассыпаясь осколками…

Николай укрыл голову руками. Еще один миг жизни…

Восставая из-под огня, замкнул гашетки на долгую бесконечность. Лучевой залп остановил цели — споткнувшись о невидимый барьер, они плавно упали лицом вниз.

Медленно осыпалось пластиковое крошево, трещало дерево… Минуты замедляли бег.

— Где? — Николай устремился к бывшему офисному столу. Три бронированных чемодана, виденные с лестницы, где они?

Скрипнув зубами от боли, арктурианец потянулся к валявшемуся неподалеку лиму. Одно усилие и пальцы сжали рукоять…

«Хватит». — Кора, тиская в руках оружие, выбралась из апартаментов. Ступила в коридор, прислушалась… Она боялась — отчаянно боялась идти куда-то без Ника. Но ждать неизвестно чего… «Он вернется». — Она прислонилась к стене.

Николай кашлянул, заглянул в один из чемоданов… И удивленно присвистнул. Беглый взгляд сверху не подвел; кейсы ломились от кредитов. Судя по наличности и торговым кристалл-фишам с описанием товара он попал к масштабной сделке между крупными воротилами. И они уже приступили к расчетам, сняв защитные метки. Госпожа удача подбросила к черным полосам белую. Он захлопнул крышки: считай, космический транспорт оплачен. Останется и на приятные мелочи.

«Гашетки… нажать…» — Прикусив губу, арктурианец собрал остатки сил…

Охотник неуютно передернул плечами. Метнул руку к излучателю… И не успел.

Выстрел рванул нервы.

Тиская лим до белизны пальцев, Николай наблюдал за испуганным лицом Коры. Он чуть было не выстрелил, ведомый охотничьим инстинктом. А между тем, она только что спасла ему жизнь. «Почти спасла». — Он нахмурился и вернулся к чемоданам. Быть кому-то должным? Увольте.

— Ник. — Она птицей рванулась к нему.

— Потом. Сейчас здесь будут патрули… Хватай чемодан и к выходу.

Подхватив кейсы, Николай достиг двери, выскочил на открытый воздух.

— Направо, Кора.

Они проскочили через неприметную среди вьюнов калитку, выбрались на задворки особняка — в тихий переулок, где из всего населения присутствовал только хардарский кот — шестиногое забавное создание, которое сладко жмурилось на солнце.

— Котик. — Женщина приостановилась. Близкий вой сирен мгновенно подбодрил ее.

— Спокойно, иди размерено… Отряхни платье, улыбнись. Мы туристы.

Мир дремал в полуденный час; пожар, крики зевак и патрульных мало беспокоили фешенебельное бытие.

— Сработало. — Николай расслабился. Заметив неподалеку свободный гравитолет со знаком общественного пользования, вальяжно подошел к машине. — Отель «Атлас», за пятнадцать.

— Садитесь.

Мягко заурчал двигатель.

— И что теперь? — Кора держалась за чемодан, как за панацею от всех бед. — Ты не бросишь меня?

— Это ни кино, где один всегда выживает. Если что, прикончат обоих.

— Я спасла тебя. — Она покраснела.

«Долг». — Николай задумался. Иметь под боком того, кто прикроет в случае необходимости — рискнет жизнью, шагнет за грань, примет выбор и так далее. Кора помогла ему — помогла без всякой выгоды для себя. Может быть она… «Дурак». — Николай попробовал уговорить спутницу.

— Останься, деньги есть. Здесь будущее.

— Нет. — Она упрямо вздернула подбородок.

— Ну и черт с тобой, — сказал Охотник, поворачиваясь к окну.

— Каков наш план? — Ее щеки чуть не треснули от улыбки.

— Приобретем кое-какую электронику, вещи, добротный корабль; отправимся в систему Бенателлы — проще не бывает. С таким уровнем финансового обеспечения нас даже идентифицировать постесняются. Торговцы народ понятливый.

— И я таки могу порекомендовать, — жизнерадостно объявил водитель.

— Друг, ты только что заработал бонус.

***

Патрульный крейсер арктурианской службы безопасности тягуче медленно скрывался в планетарной тени. Николай с облегчением откинулся на спинку кресла. Начальная фаза полета благополучно завершилась: безопасники формально просканировали корабль, удостоверились в подлинности реестрового номера борта и дали добро на уход из системы.

— Весьма любезно с их стороны. — Он проверил корабельные ячейки памяти и удовлетворенно кивнул. Фирма, которой не найти в общедоступных справочниках, выполнила все соглашения сделки — двухместный бот упакован по максимуму, зарегистрирован, владельцам прописана легенда. Кроме того, транспорт обладал системой «покрывала», на которую Охотник возлагал большие надежды. В сухом остатке, добрая спейсерская «лошадка» — маневренная, скоростная и, как ни странно, уютная.

— Далее… Киберштурман, — определился Рос. Пора задать автоматике курс на Бенателлу, да и узнать о системе чуть больше не помешает.

Он внимательно изучил испещренные пометками карты. 75 сектор — тихий участок галактики, никем не востребованная глубинка. Лететь чуть больше суток — вполне приемлемо. Бороздить космос в свободном режиме всегда почиталось за счастье. Пусть в затылок дышит служба безопасности — она не спугнет мгновения свободы.

Быстрый перестук клавиш, гудение запущенных в оборот навигационных дисков, маршевый рывок… И счастливый момент покоя. Николай потянулся, встал. Куда сейчас? В каюту — узнать, как перенесла старт Кора.

— Хм… — Он замер на пороге. Женщина увлеченно переодевалась, словно не она час назад шарахалась от каждого корабельного винта.

— Ой, — Краснея, арктурианка метнулась под защиту дверцы вещевого бокса. — Стучать надо.

— И отчего вдруг такая скромность?

— Может, потому что с тобой я чувствую себя женщиной, — раздалось из укрытия.

Ответ застрял у Охотника поперек горла. Он взглянул на распакованные вещевые сумки; спутница оказалась хозяйственной натурой. За время досмотра она успела расставить бытовые мелочи на предназначенные места. И ни разу не ошиблась.

— Я готова, — объявила Кора, выходя на середину каюты. Легкий комбинезон подчеркивал изящество ее фигуры…

Николай пожал плечами и переместился в коридор:

— Идем на камбуз, сообразим пожрать.

Они прошли, чинно устроились за столом. Николай запустил кибер-повара, набрал непритязательное меню, посоветовал женщине закрыть рот… Блеск хромированных деталей упорно выводил Кору из состояния душевного равновесия. По надоедливой привычке она одернула комбинезон, чем и вызвала усмешку спутника.

— Без паники, автоматика не кусается.

— Ты уверен?

— Лекция первая…

Десять минут словесных упражнений, полчаса работы челюстями. «А теперь в рубку», — определился Николай и тяжеловато поднялся. Кора немедля уцепилась за его рукав и была выдернута из очага упоительно-съедобных ароматов.

…На мостике без изменений, что располагало к неторопливой беседе.

— Мы умрем! — Кора уставилась на панорамный экран.

— Вероятно, — согласился Николай. — ЛБ 17–12, активировать. Звездную стат-проекцию.

— Участок? — осведомился басовитый голос.

— Текущий.

Круговерть вселенной сменил ровный вид космической глубины: россыпи искр, серебристые завихрения туманностей…

— Что это? — Арктурианка пригнулась от неожиданности.

— Снимок пролетаемого сектора. — Видя непонимание женщины, Николай кивнул: — Лекция вторая…

Секторальный принцип организации галактики, идея Федерации, звездные системы — минуты плавно наслаивались друг на друга, слагаясь в часы.

— А где Хардар?

— Далеко.

Кора расстроилась. Осторожно сев в кресло, вздохнула, теряя неопределенную внутреннюю нить — связь с прошлым.

— Проблемы? — встревожился Николай. Только депрессии на борту не хватало.

— У меня там 15 кредиток осталось. Я их спрятала в развалинах на Сиби-роуд, под фанеркой, а сверху положила такой приметный осколок…

— В каюте у тебя сотня наличных.

Несколько минут женщина изучала лицо собеседника.

— Ты не понял…

— Тогда идем отобедаем.

— Я приготовлю. — Она умчалась. В отличие от Николая, который задержался, пребывая в эмоциональном ступоре. Он мог долго вести игру, но неведомая тоска все серьезнее поглощала душу. Ее источник — лишь отчасти Кора, а отчасти калейдоскоп реальности, который не мог сложиться в картину. Он уловил запах горелого и рванул на встречу с новоявленным коком. Слетел по лесенке, миновал герметизационную переборку…

Отогнав рукой клуб дыма, воззрился на женщину:

— И?

— Мясо подгорело. — Она потупилась.

— Кухня автоматическая, — искренне удивился Николай. — Каким образом ты пережарила обед? Нет, я спрашиваю…

— Вот здесь нажала.

Он вовремя умолк. Ему необходимо беречь силы для работы — собрать кое-какую аппаратуру, подготовиться к высадке на метеоритное кольцо… Но талант Коры воистину впечатлял.

***

Серовато-черные глыбы на фоне блеклого светила выглядели опасно — кружась в извечной погоне друг за другом, скрывали множество тайн. Безмолвные мертвые стражи, скованные холодом…

У Николая ушло восемь часов на сложное эшелонное маневрирование, прежде чем он отыскал скопление бронированной техники во впадине астероида, напоминавшего фасолину. Ему захотелось размять затекшие мышцы… Но удачу негоже упускать из рук. Система невидимости активирована, планетарные двигатели переведены на минимальную тягу, Кора упакована в скафандр — лучших условий для приземления на один из обломков не придумать.

Легкий поворот штурвала, тонкий клин рулевого энерговыхлопа и серая тень на экране сместилась вправо. Незначительная коррекция курса…

Стыковка проникла в рубку тихим шорохом. В трюме что-то лязгнуло.

Николай перевел дыхание и разжал побелевшие пальцы. Освободил паниковавшую Кору. Ситуативно он справился на должном уровне — Черные Лисы вряд и смогут найти корабль Охотника в тенях и каменных изломах. С другой стороны, чтобы достичь комплекса связи, ему придется потрудиться.

— Я спать, — пробормотал он, падая на койку.

— Так точно. — Кора отсалютовала и укрыла его одеялом.

Сон взорвался привычными картинами. Не сдержав крик, Николай приподнялся… Резкий свет ударил по глазам, обоняния коснулся крепкий запах кофе.

— Кошмары, да? — Женщина озабоченно хмурилась.

— Кошмары нет. — Он залпом выпил чашку. — Холодное.

— Я не знала, когда ты очнешься.

— Справедливо. — Николай по-военному быстро оделся. Амазонки удачно не свернули аппаратуру, а значит ему пора на выход.

— Куда ты?

— В шлюз.

— А завтрак?

— Я не псих, кувыркаться с полным желудком. — Николай направился к переходной камере, где поджидала экипировка, требуемая для экспедиции.

…Плита выходного люка плавно отодвинулась; кессон наполнили свет и тени. Поторапливая Охотника, уныло мигал одинокий красный плафон. Он задействовал реактивный ранец…

Дальнейшее запомнилось ему как карусель, слагаемая из камня, бездны и отблесков двигателей. «Режим экранирования», — вспомнил он. Утопленная в пазах кнопка обезопасила его от сенсоров комплекса. Он по кошачьи мягко ткнулся всеми конечности в кожух связной аппаратуры.

Снял с пояса модуль пассивного снятия электронной активности и замер. Через семь минут прибор выстроил блочную развертку станции — типовая схема, используемая повсеместно. Простая и надежная. Он аккуратно вскрыл телеметрический блок, через определенные промежутки времени отсылавший оператору сводку о состоянии комплекса. Очередная сводка ушла в пакет передачи через двадцать минут и не содержала никаких тревожных отметок.

Следующим этапом шла более серьезная задача: нарушить телеметрический сигнал таким образом, чтобы оператор приписал сбой естественным причинам — удару микрометеорита. «Оплавим, соскребем…» — Николай изучил результат. Чисто по всем статьям…

И главный сюрприз — Охотник установил на соседней глыбе «гарпун» — военную разработку, выведенную из обихода. Амазонки, по прибытию, неминуемо просканируют пространство, и вот тогда «гарпун» отстрелит по скан-лучу маячок, который прикрепится к вражескому борту и будет оглашать пространство слабым «белым шумом» — сигналом почти характерным для галактической бездны.

«Не подведите» — Возвращаясь, Николай расщедрился на скудную молитву. Задумка слишком хрупка, чтобы реализоваться как подобает.

— Это ты. — Кора бросилась ему на шею. — Ты весь мокрый.

— Сейчас… — Он постарался расслабить тело, сведенное мышечным спазмом. Чересчур много опасностей, чересчур много неизвестности и крайне мало человеческих радостей. — Дай попристаю… Куда?!

Пощечина несколько взбодрила Николая.

— Обед. — Арктурианка мило улыбнулась.

Ощутив в воздухе горьковатый запах, Николай обреченно побрел в санузел. Кора не умела готовить, что не суть. Либо Черные заявятся на Бенателлу, либо… В желудке у Охотника заурчало.

***

Техники Черных Лис прибыли в систему ровно через два дня после настройки ловушки и не стали терять времени. Разобрались с ремонтом, любезно прихватили радиомаяк и на штатном марше отправились к базе.

«Только к базе, в самую сердцевину черных дел и никак иначе», — в очередной раз подбодрил себя Николай и глянул на контрольные экраны. Преследуя Лис, бот отмахал уже восемь секторов — двенадцать часов полных неподвижности и внимания. Отвлечься Рос попросту боялся, чтобы не пропустить сбой в пеленге.

Он крепче стиснул штурвал. Мышцы ныли от усталости. Тривиальное желание сбегать в сортир грызло, почитай, минут двадцать.

— Кофе? — робко спросила женщина. Непоколебимость спутника ее пугала; он в который раз сменил облик, мимику, выражение глаз — превратился в холодный автомат, не отвечавший на теплые прикосновения. — Ник, я не могу, когда ты такой.

Николай чувствовал себя на рядовом задании по коду 2 и то с натяжкой. Нет, он не изменился…

— Держи баранку. — Он поднялся. — И не шевелись.

Бросок в гальюн, обратный рывок; хвала Великим он не пропустил ничего значимого. Николай проверил радар. Корабль противника и не думал оставлять маршевый участок пути — с виду обыкновенный рейдер, каких в галактике тысячи.

Охотник на мгновение смежил веки…

— Хочешь перекусить? — Кора настойчива.

— Давай, — сдался Николай.

Бесконечность — линия без начала и конца — стала временем. Растянулась всеобъемлющим полотном, наполнила рубку тягучей массой секунд.

— Стоп. — Он подался вперед. Дремавшая у пульта Кора едва не рухнула от неожиданности на палубу.

Что-то происходило… Судя по тональности сигнала транспорт перешел на планетарный режим — нырнул в обычное пространство, достигнув неведомой цели.

«Ну здравствуйте». — Николай тщательно рассмотрел коричневатый шар планеты. Белый отблеск посадочных двигателей в атмосфере, три спутника наблюдения на орбите… Провинция 57 сектора — очередное белое пятно космоса. Проверив аппаратуру сенсорной блокады, Николай дал команду на активацию зонда-пробника.

Спустя минуту крохотная искра устремилась к планете.

— Они нас заметят. — Кора со страхом наблюдала за полетом спутниковых конструкций. Хитросплетения приборов медленно уплывали в орбитальную тень.

— Нет, — сказал Николай. Взглянув на женщину, улыбнулся. — Не бойся, рыжая. Зонд проверит место вероятной посадки Черных, мы все обдумаем и решим, что делать.

Минуло полчаса; действовать приходилось осторожно.

— Двигай, кроха… — Зонд мучительно долго огибал вражескую технику. Крался подобно мелкому зверьку во владениях хищника. — Касание.

Пустоту компьютерного терминала сменила долгожданная информация: экологические параметры, рельеф местности и десяток бледных фотографий. «Четыре тысячи за такое дерьмо», — возмутился Николай. Обещанного торговцем качества не наблюдалось.

База располагалась в горах — среди черных бездн и сахарных ледников. Неправильной формы долина приютила десяток строений, добротно оборудованный космопорт, рассчитанный на четыре корабля, комплект ракетных батарей и несколько стационарных аннигиляторов.

— ЛБ 17–12, подчисти картинку. — Николай чертыхнулся. — Хоть лупу бери…

Он пытался выявить среди камней жерла пусковых шахт. Три уже нашел — ракеты класса «Мейдахо», предназначенные для орбитального удара. Обилие вооружения его беспокоило мало — это забота патруля. Передатчик тонко зацокал, настраиваясь на волну ЦУКОБа. Кое-кого в Управлении непременно хватит удар, поскольку Николай воспользовался секретной линией.

— Будьте добры, оставайтесь на связи.

Он усмехнулся: Центр запустил процедуру даль-перехвата, используемую в случае несанкционированного доступа к патрульным системам коммуникации.

— Барышня, или кто вы там, в срочном порядке дайте мне Атрата, а потом пеленгуйте сколько вашей душе угодно.

— Кто говорит? — посуровел голос.

— Номерок мой, конечно, устарел… — Николай передал личный код. Теперь оставалось только молиться, чтобы хольгон соблаговолил ответить. Он мог отлучиться, мог попасть в опалу…

— Ник, какого рожна ты используешь этот канал? Правилами…

— Чтобы Лисы не перехватили. Фиксируйте координаты. — Охотник отстучал на клавиатуре ряд цифр. — Неучтенная планета, ракетная защита, наземные излучатели — полная корзинка подарков. Вам понравится.

— Будем у тебя через… восемь часов.

— Атакуйте с орбиты.

— Принял. Удачной охоты.

Передатчик умолк, даря рубке тишину.

— Что это значит? — решительно подбоченилась Кора. — Я не смыслю в ваших терминах, но если ты задумал…

— Ракетные батареи необходимо обезвредить; вырубить автоматику до выхода УКОБа на орбиту. — Николай вспомнил финальный тест десантного училища. Вот и замкнулось кольцо, только теперь все иначе — смертельно опасно, практически невыполнимо. — Не спорь. — Он холодно посмотрел на женщину. Это сработало.

Время подготовиться к операции. Собрать экипировку, вычислить зону будущей посадки… «Четыре секунды», — определил он метку пробела в спутниковых витках.

Пробив верхние слои атмосферы, бот перешел в управляемое падение на минимуме тяги. Каменные зубья гор опасно приблизились, затмевая ледяную синеву неба, укрыли корабль сумраком… «Ущелье» — Николай мысленно поздравил себя: толща камня обеспечит надежное укрытие кораблю.

— Не ходи, — сдавленно пискнула Кора.

— Я бы с радостью, — вздохнул Николай. Сто пятнадцать километров по скальным лабиринтам требовалось преодолеть, ориентировочно, за семь часов; в лучшие времена, да при должном снаряжении, он бы эту дистанцию и не заметил… — Не бойся, через десять часов на корабле включится маяк; тебя найду или я, или патруль.

— Возьми меня с собой.

— Ты останешься. — Он встряхнул ее за плечи. — Ни шагу с корабля.

— Погоди…

Секунда расставания толкнулась легкой болью и досадой. Охотник кивнул — пора выполнить обещание.

Глава 17

Аккуратно умяв ладонями снежный козырек, Николай упер локти в камень скалы, устроился поудобнее и глянул в бинокль на расположенную перед ним долину. Удары сердца грохотом отдавались в ушах, тело ныло, болела садненная нога. Марш-бросок прошел на пределе сил, а финальный прыжок через пятидесятиметровое ущелье, судя по реакции организма, перегрузил мышцы.

Как результат, он лежал на скальной возвышенности, пытаясь убедить организм напрячься, и изучал базу Черных Лис, до которой метров сто — дистанция, испорченная периметром безопасности. По виду, стандартное решение для приграничных планет с «желтым» уровнем потенциальных угроз — датчики, сигнальные ловушки. Ничего тяжелого, способного перемолоть незваного гостя в фарш. Очередная странность — в иных вопросах Лисы проявляли удивительную безалаберность, точно играли не свойственную им роль.

— Да что ж опять, — серебристое облачко пара всколыхнуло стылый воздух. На окуляры вновь налипли кристаллики льда. Он терпеливо очистил оптику и вновь сосредоточился на поиске решения.

Правее — между центральным куполом и отвесной скалой — Черными проводились горные разработки. Скорее всего, они расширяли базу. Сновали туда-сюда грузовые платформы, автоматические буры дробили породу. Пяток гравикаров с завидным постоянством курсировали до главного корпуса и обратно. Ныряли в распахнутые ворота, загружались оборудованием и возвращались к стройке.

Иного приглашения ждать грех. Обдумывать, что по чем, Рос не стал — взял, да и рванул в падение.

Скальные текстуры пронеслись мимо ускоренной кинопленкой: разломы, выбоины, островки снега, наплывы льда. Финишируя, Николай крепко приложился к планетарной тверди. Всплеск боли на миг заставил прекратить действие. Неприятный момент — саднённые ладони и разбитые пятки. Тело, привычное к симбиозу с полиморфной броней, воспротивилось. Контроль дыхания, усилие воли — нет ни боли, ни холода, ни сомнений.

Охотник замер перед внешним сенсорным кругом. Давненько он не ставил электронные блокираторы. Провод — красный или синий? Разница ценой в жизнь. Красный… Тихий писк возвестил о победе над электроникой.

Миновав ловушки, он короткими бросками достиг линии курсирования гравикаров. Притаился за каменным горбом; иглы холода тут же напомнили о чреватости остановок. Бросок, захват бортового крепления; металл аппаратного корпуса неприятно врезался в плечо.

До купола тридцать метров.

Пальцы быстро леденели, теряя цепкость…

Внутренности ангара — точки назначения — смотрелись достаточно оптимистично. Автоматы-погрузчики, женщина оператор в извечном черном, штабеля стройматериалов… Он мягко скользнул к укрытию из ряда контейнеров и прислушался. Фон остался неизменен — тревоги нет, оператор в переделах досягаемости.

Промах.

Женщина молниеносно увернулась, дернула с пояса лим. «Резвая», — подосадовал Николай. Противник оказался наделен превосходными боевыми качествами… Черная успела выхватить излучатель, а Охотник цапнул руками воздух. Корректируя выпад, ударил локтем, коленом — форсированная атака удалась лишь отчасти. Оружие звякнуло о пол, что не помешало Черной лягнуть врага.

Подавляя боль, Николай чуть замешкался. Силой амазонка не обделена, о чем свидетельствовало ее новое орудие нападения — двухметровая стальная труба.

«Голова», — выбрала цель Лиса. Она уже мнила себя победительницей, враг непозволительно медлил…

Попадание на десятку — сталь врезалась в грудь, сбила дыхание, лишила настроя. Он вынес удар, более того, скорее инстинктивно, нежели осознанно, ухватился за трубу. Противники на мгновение остановились, пробуя силу друг друга. Отчаянный рывок наклонил Охотника вперед. Невероятный потенциал амазонки отчасти даже пугал. Но клинч не может длиться вечно.

— Все равно заберу, — процедил он.

Простой расчет — враг из духа противоречия дернет импровизированное оружие еще раз. Что и произошло спустя краткое мгновение неверия в успех. Рос резко качнулся вперед, добавляя противнику инерции.

Падая, женщина хрипло выдохнула — багровая пелена боли стремительно накрыла сознание — лишила звуков и образов. Безопасник воспользовался ее рывком и ударил — сперва правым джебом, затем трубой.

В дальнем конце зала открылся люк. Луч света косо пал на лежавшие неподалеку бетонные блоки, высветил белый овал, рельефно обрисовал силуэт… «Шум!» — Женщина пригнулась. Зайдя в ангар, она не предполагала, что придется драться, а она собиралась именно драться. «Предохранители, линия огня… — На спине неизвестного точно мишень нарисовали. — Талла будет довольна».

Слабина гашетки подарила жизни мгновение.

Радуясь окончанию боя, Николай присел на корточки подле тела врага, подобрал с пола увесистый пульт дистанционного управления… Прибор стрелой перечеркнул зал и ударился о лоб очередной воительницы. Женщина закатила глаза, отшатнулась к плитам и… медленно упала ничком. Из-под головы тягучей волной выплеснула кровь.

Охотник вернулся к обезвреженной Черной. Связал ей руки найденным поблизости тросом, хлопнул по щеке.

— Ты умрешь, — раздался хриплый голос. Лицо Черной Лисы исказила гримаса ненависти. Вот и вся этика.

— Непременно. А пока… — Николай достал из походной сумки инжектор, заправленный этрозином, с трудом приобретенный на свободном рынке. — Будь откровенна, милая.

— Не надо. — Леди отчего-то испугалась иглы.

— Где у вас тут центр управления?

Потратив четыре минуты на допрос, Рос усыпил воительницу. Подхватил лим, отыскал требуемый проход во глубину базы… Повинуясь нажатию кнопки, бронированная плита скользнула вверх, открыв доступ в ярко освещенный коридор.

Крадучись, Николай двинулся в неизвестность. Поворот, лестница… Рывок.

— И чего так остро?! — Он закатился под прикрытие массивного агрегата, что венчал собой лестничную площадку. Лучевой залп мгновенно смял аппаратуру чередой багровых оплывов. Пахнуло горелой резиной, фиолетовыми отблесками прошли замыкания.

Николай ответил троим нападавшим — алые нити с шипением изуродовали обстановку герметизационного переходника. Облаченные в доспехи леди и не подумали остановиться. Атаковали, даже не успев понять кто перед ними. Дивясь реакции противников, Николай прыгнул к огням плафонов; на высоте двух метров скользнул вдоль переборки…

Веер лучей преследовал по пятам.

Охотник задействовал излучатель и рухнул на бок. Вскочил, оценивая диспозицию…

Цели ликвидированы, но дело плохо. К месту боя спешила патрульная десятка.

Николай устремился навстречу топоту. Миновал тамбур, затем пустую овальную комнату, нырнул в узкий проход к сердцу комплекса. До встречи с врагом не более пяти секунд… Охотник подпрыгнул, расклинил себя меж стен и едва не застонал от плеснувшего в ранах огня. Стиснул зубы, пересчитывая амазонок, кои мелькали под ним черной вереницей. Путь свободен…

Воительница согнулась от удара в живот; встреча с безопасником явилась для нее полной неожиданностью. Она спокойно направлялась в жилой отсек, как вдруг столкновение, туман, калейдоскоп огней, падение… «Минус». — Николай возобновил бег. Впереди показались дверные створки командного пункта.

…Контрольная аппаратура мигнула красным. Не веря собственным глазам, Талла уставилась на индикаторы; за долгие месяцы существования комплекса они впервые изменили цвет, что означало тревогу по коду «Зарк». Кто-то вторгся на территорию Черных Лис и не просто вторгся, а еще и активно пробивался…

Рванув на себя офис-пульт, Талла подключилась к системе наблюдения.

Первый, второй уровни — ничего. Технические отсеки, подходы к центру управления… Она увидела незваного гостя. «Этого не может быть» — Ее кольнуло непонятное чувство. Страх? Она стремительно рванулась к интеркому.

— Тревога по секциям! Цель — зона пять. Инта, отвечаешь за атаку. Код «Масс»

— Но там электроника… — пробилось сквозь треск.

— Плевать, используйте все для ликвидации чужака. — Талла прервала связь. И вздрогнула: мертвецы воскресали… «Он вернулся. — Женщина медленно поднялась на ноги. — Здесь и останется». Черные Лисы уничтожат его — любой ценой. Хозяйка не потерпит столь явного промаха, а ее гнев хуже смерти.

…Проем двери скалился рваными металлическими листами, что стоило Николаю практически всего заряда лима и многочисленных порезов на левой ударной части тела. Но он пробился к центральному пульту, где его встретили шестеро убийц…

Не потеряв ни секунды, они атаковали, задействовав все подручные средства — вплоть до информационных кассет.

Свист, треск ломаемого пластика… Лавируя средь теней и всполохов, Николай достиг первого врага. Заблокировал три выпада из четырех, проклял темп схватки и… мощным ударом раскрутил Черную юлой. Женщина успела сделать два оборота, пока он в броске летел к распределительному щиту.

Николай прислонился к исхлестанной разрядами технике. Анализ, оценка…

Черные Лисы увлеклись, приблизившись к безопаснику. Не успели отследить тень, что воспарила над аппаратурой, лишь увидели серию лучевых трасс.

Николай финишировал на верхней грани прибора Прыжок задался: он обезвредил цели и занял тактическую возвышенность. Быстрый взгляд по сторонам… Разрушения можно оценить как значимые, но электроника, на удивление, функционировала.

Спрыгнув на тела и обломки, Николай вздрогнул от болевого укола в щиколотке. Внимательней пригляделся к пульту. Где линия питания? Во всех приличных аппаратных отсеках рубильники выносили на передний план…

Минуты убыстрили течение, ломая график операции.

Чтение надписей под сотней тумблеров и кнопок ничего не дало. Охотник ползком обследовал низы агрегатов в попытке идентифицировать силовой кабель… Нашел! Вырванные с корнем провода расщедрились на ослепительный сноп искр. Николай обреченно уставился на мониторы, которые рябили волнами помех. У них там что, индивидуальные источники питания?

Луч излучателя взломал приборные панели; остатки деталей на миг повисли в воздухе и ливнем осели на покореженной технике.

Что мог — сделал.

Один из экранов системы наблюдения на последнем электронном издыхании полутенями наметил овальный зал перед центром управления. Кипевшая там суета вынудила Николая осмотреться в поисках оружия — на замену разряженному лиму.

Он подобрал пульсаторы. Тая неплохую огневую мощь, они все же не могли соперничать с бластерными орудиями, устанавливаемыми противником. Требовалось покинуть сектор обстрела…

***

Звездная чернь космоса вспыхнула клиньями планетарных двигателей. Три удлиненных силуэта, вынырнув из бездны, устремились к багровому оку неизвестного светила. Ровно через минуту их курс пересекся с орбитой планеты — патрульные крейсеры вышли на исходную точку.

Ракетные установки оружейных палуб незамедлительно повернулись, выискивая цели в атмосферной пелене.

— Вышли к отметке, — уведомил Атрата капитан флагмана. — Сканирование показало…

— Знаю. — Куратор и сам прекрасно видел экраны скан-системы. Не говоря уж о постоянных докладах операторов. — Код «1 — Кей».

— Это «Мейдахо», перехват малоэффективен.

— «1-Кей», капитан!

Выходные створы крейсерских ангаров открылись белесыми провалами, откуда на ходу формируя боевой порядок, выскользнули две эскадрильи десантных катеров. Ощетинившись всем наличным вооружением, они рванулись к атмосферной дымке и… к огням ракетных запусков.

— Четыре цели… пять! — гаркнул оператор.

— Подтверждение. — Капитан бросился к такт-экрану. — Фэнк, доклад.

— Пять целей, все «Мейдахо» — последовал четкий рапорт. — Но они не отстреливают боеголовки…

— Они слепы, — холодно сказал Атрат.

— Что за кранство?!

Передатчик флагмана захлебнулся треском и хрипом. Это не помешало капитану первого ранга — Анобиусу Хитхе — разразиться чередой приказов. Руководствуясь ими, эскадрильи разделились. Маневр уклонения образовал широкий сектор обстрела для канониров и ракет-перехватчиков «Фернант».

Огненные шары подрывов эффектно смотрелись на грунтовке из темной поверхности планеты…

— Приближение объекта!

Хитхе скользнул взглядом по тактическому дисплею.

— Орудия левого борта, готовсь. Сейман, идентифицируйте… Отставить.

Электронный образ «Ириза» — охотничьего катера Крейна — он бы узнал в любом случае. Тем более, что катер появился на панорамном экране. Появился, стремительно обогнул десантные корабли и нырнул в атмосферу.

— Хана им, — не по-уставному сказал кто-то на мостике.

***

— Огонь! — взмахнула рукой Инта.

Бластерные разряды взломали стену на протяжении семи метров, оголив внутренности командного центра. Не рассуждая, Черные Лисы метнулись вперед — туда, где пламя боролось с дымом и осколками. Темной волной преодолели две трети зала, грудью рассекли завесу пыли, что летела навстречу.

Из-за верхнего края пролома ударили выстрелы.

Уцепившись согнутыми ногами за трубу теплоцентрали, Николай болтался вниз головой, давил гашетки и радовался. Висеть и ждать, когда окончится импульсный ураган, ему, мягко говоря, надоело. Атака Черных — как избавление. Подарок суки Судьбы.

Заряд сбросил Охотника вниз, швырнул на кучу неопределенностей. Туман сознания и сизая муть, заменившая реальность. «Держись!» — простое неисполнимое требование. Уловив справа грохот пальбы, Николай выстрелил, ориентировочно, в том же направлении.

Приборы рядом полоснули смертоносные лезвия энергии… Щеку рванула боль.

Он насчитал четыре вспышки — учитывая тяжелое ранение, неприемлемое количество. Переметнулся за нагромождения технических блоков, среди которых имелась пара стационарных аккумуляторов… Швырнул их в противника и выстрелом обеспечил энергопробой. Воительницы в азарте атаки угодили прямиком в частокол молний. Застыли статуями в росчерках смертоносного фиолета…

— Опять?!

Луч мелькнул в опасной близости от Николая. Он распрямился и не контратаковал.

Перед ним возникли десантники-арктурианцы. Интересно, что их занесло так далеко от дома? Поиски кисенита — понятно. Но ведь не могли они оказаться здесь столь своевременно.

— Привет, парни. — Он избавил лицо от копоти и крови.

— Бросить оружие! Лечь на пол! — Патрульные взяли его на прицел. В их намерениях сомневаться не приходилось. Под тактическими шлемами холодные злые лица, в глазах служебное рвение и толика страха.

Николай лег. Чья-то нога уперлась ему меж лопаток, руки заломили за спину — в полном соответствии с процедурой захвата. Он терпел — секунд пять. Потом давление извне, как ни странно, исчезло. Морщась, он перевернулся лицом вверх.

— Крейн.

Охотник, без видимых усилий держа арктурианца на весу, глянул на коллегу:

— Подъем, Ник… Этот кособокий, ничего себе не напозволял?

— Так, самую малость. — Николай приподнялся.

Опомнившись, десантники вскинули лимы. И вздрогнули от двух щелчков предохранителей. Медленно повернулись к стеновому разлому, в котором с самой пессимистичной миной на лице расположился Тодопиус. Кисло улыбаясь, он целился в ближайших патрульных из антиматов. А антиматы штука такая — увидишь не с того конца и может случиться неприятность.

— А там, в комплексе, этих вояк еще полно. — Гигант огорченно вздохнул. — Жаль. Нет, правда…

— У нас приказ командования, — рискнул сказать арктурианский офицер. — Этот человек задержан.

— Еще никто не брал Охотника так, — процедил Крейн. — Вы знаете устав…

— Что здесь происходит?! — В центр управления ворвался Атрат; за ним маячил крупногабаритный силуэт Гранатова. Вновь Гранатов — да что же такое… Подойдя к подопечным, куратор прошипел: — Вы что, интергалактический конфликт пытаетесь развязать?

— Нет. — Крейн не выказал и грана эмоций.

Атрат перевел дыхание:

— Ник, как ты?

— Процентов на 20… Что тут делают арктурианцы?

— Их крейсер направлялся в ЦУКОБ, когда поступил твой сигнал. Находясь в сороковом секторе, они немедля изменили курс. Ничего странного.

— Да?

— Да. — Куратор жестом руки подозвал командира десантной группы. — Забирайте. Только без вольностей, ясно.

— Еще минутку. — Николай кивнул сумрачному Гранатову.

— Валяй. — Хольгон предельно холодным взглядом подавил возражения офицера.

— Отойдем.

Двухметровая зона пустоты, свобода для краткой беседы — немного, конечно. Николай постарался улыбнуться; боли он отдастся позже, когда останется один.

— Слушаю, — не выдержал УКОБовец.

Ради чего он носится по галактике за чужим человеком? Ответственность? Долг? Наличие свободного времени? Николай подавил обилие вопросов. Время расставит акценты.

— У вас есть семья?

— Жена, сын и дочь. А что?

— Ничего. У меня к вам личная просьба. Найдется листок бумаги и ручка?

Гранатов достал из внутреннего кармана потрепанный блокнот. И неожиданно пустился в объяснения:

— Бумага кажется мне…

— Код авторизации моего корабля. — Николай вернул листок хозяину. — Найдете по маяку…

— Найдем.

— Там моя, э-э… напарница. Позаботьтесь о ней.

— Обещаю. — Взгляд Гранатова тверд и искренен. — Под личную ответственность.

— Когда проникните на корабль, она скорее всего начнет стрелять, но вы ее уговорите… У вас ведь дар.

Гранатов тяжело переступил с ноги на ногу, но взгляда не опустил. Молча кивнул.

— И еще… — Краем глаза Николай заметил приближение офицера. — Научите ее готовить что ли.

Сухо щелкнули наручники.

Глава 18

Темнота, холодные прикосновения камня, мертвая тишина — беспросветное существование. Карцер. Одиночество. Николай отжался в пятьдесят седьмой раз; более интересного занятия он придумать не смог. Темнота давила, тонкими щупальцами прокрадывалась в душу и растекалась льдом — лишала воли, скрадывала надежду.

Острые каменные грани неприятно давили на ладони. За два месяца одиночного заключения он привык к подобным ощущениям — иной альтернативы не было. Разве что воспоминания о прошлом…

Для исключения широкой огласки суд состоялся в закрытом режиме. Хотя какой суд — стоя на постаменте, освещенном рефлекторами, Николай выслушал заранее подготовленный приговор. Бесстрастный голос судьи арктурианца — высокого облаченного в черную мантию законника — зачитал обвинения на одиннадцати листах и напророчил бесконечность в колониальной тюрьме Фогос. И более ничего — ни защиты, ни оправданий. Единственными свидетелями выступали многочисленные охранники, но вряд ли они много поняли из обвинительного монолога. Стояли по периметру пустой залы с каменными лицами и не сводили гипнотически холодного взгляда с обвиняемого. Одно лишнее движение и кинутся, сомнут.

Именно на суде Николай в полной мере осознал произошедшее: его вычеркнули — просто взяли и удалили из жизни. Стерли упоминания о нем из всех федеральных источников, возможно и в людской памяти покопались. Зачем помнить грязь, недостойную и двух слов. Ни одного знакомого лица в суде — да, закрытый процесс, да, федеральные политесы. Но даже одно человеческое лицо облегчило бы понимание безысходности свершившегося.

— Кранство. — Отжимания последовали чаще, давя ярость и боль. Он не хотел обвинять Управление, но черные мысли упорно пробирались в голову, грозя захватить главенство и наполнить душу ненавистью.

Фогос — мир пылевых бурь и красного неба. Морщинистые скальные пейзажи, иссеченные ветром долины и цилиндрический тюремный комплекс, что двадцатиметровой башней рассекал нескончаемые потоки песка. Сквозь темно-багровые вихри проступали монолитные стены, чаши биоискателей, антенны даль-связи, делавшие здание похожим на рогатого монстра. Удивительно как ветры пощадили технику, не оставив только гладкий железобетонный каркас. Системные власти Арктура постарались на славу: высший уровень защиты, клетка природных условий и закрытая гравитрековая линия, по которой перевозили заключенных от космопорта до тюремного периметра, — единственная нить, связующая землю обетованную и оплот мрака

Николай вспомнил легкую вибрацию транспортной капсулы и картину в узком как бойница окне — пространство цвета крови, тусклый свет, приземистый силуэт башни… Видимые размеры тюрьмы его не обманули — строение уходило вглубь планеты минимум на сотню уровней — вплоть до энталовых рудников, на которых осужденные трудились во славу арктурианского могущества. Власти никогда не забывали о самой дешевой в галактике рабочей силе. Долг перед арктурианским обществом должен быть оплачен и, желательно, в тройном размере,

Николай так и не успел вкусить прелестей шахт. В первые же дни ему пришлось доказывать троим сокамерникам, что он не являлся мальчиком для развлечений — ни спереди, ни сзади. По результатам короткой ураганной стычки охранка упекла его в карцер — пещеру, грубо вырубленную в скале, — на три месяца.

Заскрежетало оконце пищедоставки в бронированной двери камеры, тихо звякнул поднос. «Каша, вода, пятьдесят грамм хлеба». — Николай досконально изучил меню. Тюремное начальство не жаловало обилие еды — так, лишь бы заключенные смогли держать в руках пневмоотбойник и не дохли как мухи.

Нащупав в темноте миску, Николай принялся неторопливо завтракать; по его расчетам за пределами стен царствовало утро… Но он мог и ошибаться.

— Мог, не мог. — С недавних пор ему нравилось разговаривать вслух. Он кашлянул — тело напомнило хозяину о том, что охотничьи резервы не безграничны.

«Еще месяц», — успокоил себя Николай. Месяц, полный тягостных мыслей, скудной пищи и физического истощения. Борьба за жизнь утомляла, но сдаться означало подарить врагам тост. Охотник терпел — мерил карцер шагами, бормотал неприличные стишки и усмехался вопреки. В безвременье нашел маленький каменный осколок в углу и попытался рисовать на стене. В темноте любая царапина — шедевр. Тихий мерный скрежет каменной крошки успокаивал. Пальцы ныли.

…Грохот дверной плиты и яркий поток света ударили своей неожиданностью. Прикрыв глаза руками, он демонстративно испуганно спросил:

— Кто здесь?

— Ты плохо смотришься, — сказал невидимый охранник.

— А мне нравится.

— Остряк. — Грубые пальцы стиснули предплечье заключенного. — Тебя переводят на нулевой уровень, чтобы значит не бегать лишний раз до рудников. Ха-ха… Пару метров и ты дома.

— Очень любезно с вашей стороны. — Николай усиленно моргал: необходимо увидеть хоть что-то… Вроде бы сверху проступили неясные пятна — располагаясь через каждые два метра, освещали коридор. «Плафоны. — Он опустил взгляд. — И кольцевой коридор».

Решетка пола, осевая бездна тюрьмы, далекие огни подземных коммуникаций, сновавшие вверх-вниз кабины… Николай остановился на краю пропасти и тут же был запихнут в подъемник. Начался нескончаемый спуск, тусклые секционные фонари отмеряли метр за метром. Уныло скрипели тросы.

В новой камере его встретила пыль, запахи смазки, непонятные шорохи и седовласый мужчина лет семидесяти. Он рухнул на койку. От одиночества необходимо отвыкать.

Захлопнулась дверь, щелкнул блокиратор. Почесавшись, Николай обратил внимание на соседа. Старик, по первому впечатлению, немного странный — просто образец умиротворенности, которой априори не достичь в арктурианских застенках. Он сидел, обматывал тряпками водопроводную трубу и что-то насвистывал — эдакий отринувший проблемы пенсионер. Почувствовав взгляд сокамерника, обернулся. Улыбка добавила на его лицо морщин.

— Латом Садаранк, — представился он скрипучим голосом.

— Ник Рос. — Охотник внезапно согнулся; боль полоснула огненным клинком. Какая-то зараза пробралась в организм и упорно не хотела даровать покой. Сдерживать тело клещами воли становилось все трудней.

Немного подумав, Латом переместился к своей лежанке, достал из-под рваного матраца замусоленный сверток и развернул обертку. Хлеб.

— Ешь.

— Тебе нужнее. — Николай кивнул. Он еще не старик. Он справится — во славу охотничьей подготовки.

— Да ты посмотри на себя, парень. — Садаранк бережно разместил хлеб рядом с соседом. — Я и то выгляжу лучше. — Он вернулся к ремонту. — Протекает, зараза.

— Помочь?

— Ты ешь давай…

— За что тебя? — Николай на секунду забыл о негласном правиле Фогоса: никаких вопросов о прошлом. Латом улыбнулся в ответ… Разобравшись с подачей воды, вернулся на нары, мирно глянул на сокамерника и пояснил:

— Убийство. Двойное.

— А…? — Рос осекся. Зря полез в чужие дела.

— Мы жили на Броке, планетка такая в девяносто восьмом секторе — арктурианская провинция, если угодно. Я, мой сын Этан и… — Садаранк умолк на долгую минуту. — Этана убили накануне свадьбы. Прислали мне его безымянные пальцы… Я нашел убийц — двоих фабрикантов, крупные шишки в концерне «Алдар» — и пристрелил. На это мне потребовалось девять лет.

Несколько секунд Николай ждал окончания истории — предсказуемой развязки.

— Мне хорошо теперь, — сказал Латом. — Ты веришь в справедливость, Ник?

— В какую из них? — спросил Охотник. В галактике осталось мало того, во что он верил. Вера истончалась с каждым часом, днем — наступит миг, когда она окончательно иссякнет, и тогда родится монстр. Или же смерть приберет к рукам опустошенную тушку.

— Этан любил рисовать… На тюремном контроле у меня отобрали листок с его рисунком…

— Я лягу спать. — Николай устроился на лежанке. Ему вдруг захотелось оказаться в Мегосе — на товарной станции, перед неразгруженным вагоном. Почувствовать ногами шаткость сходней, вдохнуть железнодорожные запахи, услышать гудок тепловоза… И проснуться.

***

Кусок породы мягко упал на россыпь эталовой обманки, едва не зацепив колено новоиспеченного шахтера. Отодвинувшись, Николай сглотнул: в горле пересохло от жары и пыли. Ему нестерпимо захотелось распрямиться, окунуться в прохладу, сделать пару глотков любой жидкости и выбросить пневмоотбойник, из-за которого он до сих пор чувствовал дрожь в руках.

— Работать, скот! — Бригадир смены — заключенный, отмеченный добрым расположением охранников, — прервал беседу с подручными шестерками, чтобы всыпать неизвестному в профилактических целях. Да и кулаки чесались.

— Не суетись, — сказал Николай. — Быстрее транспортера не могу.

Перевозка породы в центральный ствол шахты служила минутным отдыхом — обычный распорядок, чем-то не устроивший бригадира. Мужчина хищно оскалился и был остановлен приятелем.

— Осади, Фэл. Про драку на тридцать пятом уровне слыхал? Говорят, к этому типу приставлена усиленная охрана.

— Где она?

— А думаешь почему нас с недавних пор разводит девять патрулей, вместо обычных четырех?

«Любопытно» — На слух Николай не жаловался. Сказанное заключенными, вынудило его украдкой осмотреться. Если для арктурианцев он и являлся шилом в заднице, то они никак этого не демонстрировали. Но с неуставными телодвижениями лучше повременить. Накликать беду не сложно, сложнее ее пережить.

Звонок — утомительно-пронзительный — возвестил об окончании смены. Сдав шахтерское оборудование, Охотник поплелся в камеру, где его встретят скудный ужин и твердость нар.

— Быстрее, — рявкнул охранник. — Нам еще целую толпу конвоировать.

День умирал, финальную точку в нем поставил щелчок замка. Прислонившись к незыблемой двери, Николай устало глянул на Латома. Их смены разделяли полчаса, что можно почитать за удачу: старик всегда успевал навести в камере порядок. Вот и сейчас он опять торчал у водопровода.

Капли монотонно бились о пол.

— Зачем тебе это?

— Мне показалось, тебя раздражал беспорядок, — честно ответил Садаранк.

— Ты бы о себе подумал.

— А я уже кончился. Давно.

— Тогда зачем живешь? — заинтересовался Охотник. Мрак чуть рассеялся.

— Жду.

Чего именно ждал старик Николай выяснил через три недели. Он меланхолично ковырялся отбойником в бурых стенках штольни, когда снаружи возникла непонятная суматоха. Обесточив инструмент, взвалил отбойник на плечо, вышел в более просторную ветку шахты и заметил группу заключенных, возглавляемых бригадиром… Они рассматривали тело, лежавшее среди камней.

Фэл пинком перевернул труп и констатировал:

— Сдох.

— Что произошло? — Николай усмотрел кровоподтек на виске Латома. Старик улыбался.

— Не твое дело, — процедил бригадир. — Возвращайся в нору.

— Его ударили…

— Он отказался работать! — взорвался Фэл. — Дохляк кранский. Я и ткнул-то его не сильно…

Кнопка активации задействовала отбойник на полную мощь. Пробитый насквозь бригадир дернулся и отбыл, вибрируя в такт толчкам привода. Анализ, оценка, поиск целей… Распахнутые в страхе глаза заставили Николая очнуться; он апатично поднял руки навстречу подбегавшим охранникам. Глянул на распоротые тела и вздохнул, предчувствуя наказание.

Часы, дни, недели, месяцы…

С каким-то потусторонним спокойствием Николай понял: он больше не выдержит холода карцера. Одиночества, темноты и боли… Забившись в дальний от входа угол, он устроился на ровном кусочке пола и считал птиц, которые летали от завтрака к обеду, от обеда к ужину и от ужина в небытие. Птицы напоминали воробьев — маленькие шустрые твари.

Лязг, толчок сознания, безвкусная еда, хрип дыхания… Николай старательно кутался в лохмотья. Худшего ада чем Фогос он себе представить не мог, да и не хотел. Интересно, отчего федеральные инспектора социального порядка никогда не заглядывали сюда? Они кричали о маленьких неурядицах на благоустроенных планетах, а навестить колониальную тюрьму строгого режима не пытались. Или пытались, но арктурианские власти быстро свели все попытки на нет. Федерация не поощряла открытого политического давления, обожая выглядеть хорошо.

Николая бросило в дрожь. Кое-как поднявшись, он принялся за нехитрые упражнения, чтобы не загнуться в столь поганой обстановке. На протесты тела плевать, он надеялся… Может ему повезет, и он подобно Латому Садаранку увидит справедливость.

— На выход, — разбил тишину голос. — Эй, ты где?

— На пляже с девочками, опохмеляюсь шампанским.

— Жив значит. — Охранник искренне удивился. — Силен… Вставай, давай.

— Я бы с удовольствием.

В пустую камеру нулевого уровня его доставили волоком. Оклемавшись, он привстал с кровати. Что-то давило на левую лопатку. Кусочек так и не съеденного хлеба — подарок Латома. Истерическое желание рассмеяться обеспокоило Николая. Разум плыл — мысли точно в грязной вязкой жиже.

— Ни хрена.

Равномерное капание выдернуло из ступора; водопровод опять прохудился, намекая на средство от безделья. Утолив жажду, Охотник взялся за починку. Монотонность работы позволила сосредоточиться на планах побега — многочисленных, нереальных. Он ждал.

***

Пневмоотбойник, как средство мщения, отчего-то полюбился заключенным. Только что неизвестный вскрыл им грудь соседа Николая по штольне. «Одним врагом меньше», — довольно осклабился Рос. Убитый был арктурианцем, что относилось к его недостаткам.

— Взять! — Команда адресовалась семерым охранникам.

Николай не сопротивлялся, более того, он бы удивился, не сочти его проклятая нация виновным. До безобразия логично… Оттаскиваемый в карцер Охотник усмехался: спустя неведомое количество дней он возвращался к знакомой обстановке — последней обстановке, которую он когда-либо увидит.

Фогос зомбировал, превратил в тень, не способную к восприятию красок тоскливого мира. Он двигался либо по-старчески медленно, либо не двигался вовсе. Лежал, созерцая тьму, и гадал о том, каких дел ему уже не совершить.

Прелести человеческого бытия отошли на задний план, их попросту не стало в однообразном течении минут.

«Облегчиться». — Николай удивился банальности желания. Процесс отыскания сортира взбодрил, как празднование Нового Года. Когда-то давно, еще при жизни матери, он любил наряжать елку, вдыхать лесной запах хвои, смотреть на блики разноцветных шаров. А больше всего он любил подарки, что неизменно находились под еловыми ветками.

— Просто праздник. — Он заметил размытый круг света и удовлетворенно кивнул: к нему заглянула Костлявая. Рассекла пространство черной косой, сказала нечто важное, призывно махнула белым саваном…

— Подъем, урод! — Охранник пнул заключенного. Тащить груз в административную секцию ему не хотелось. Но приказ, есть приказ; он волоком доставит смердящего заключенного к начальству.

— Куда, идиот?! — На полпути его остановил лейтенант — приближенное лицо начальника тюрьмы. — Тащи на санобработку.

Вода, прохлада, прикосновения чего-то мягкого. Стрекот, недовольные голоса… «Ангелы». — Николай постарался открыть глаза. Его грубо дергали, лишая покоя… Кто? Люди в белом, они отбирали у него вечность, ироды. Вели туда, где он не хотел быть.

— Ник. — Гранатов подхватил тень человека, доставленного охранкой. Яростно оглянулся на тюремного администратора… Арктурианец, нервно барабаня пальцами по столу, смотрел в эллипс окна — на стремительные нити пылевых вихрей. Багровое небо казалось привлекательней эмоций УКОБовца.

— Держись, боец. — Мар кивнул сопровождавшим десантникам. — Уходим.

— Полагаю, все формальности решены?

— Да. — Начальник тюрьмы уставился на полномочного представителя Федерального Собора Справедливости — чешуйчатого агалопода. Негуманоидность судебного исполнителя злила: он — арктурианец — вынужден подчиняться какой-то рептилии.

— Об условиях содержания заключенных в вашей тюрьме мы поговорим отдельно, — не остался в долгу агалопод.

— Где я? — На щеках Николая выступил лихорадочный румянец.

— Мы победили, Ник. — Гранатов стиснул кулаки. — Ты держись…

— Я устал… — Он вдруг увидел демонов, пришедших за ним. Стоя перед обсидиановой аркой врат, твари улыбались; их оскалы в свете огненных фонтанов, бивших из-под земли, смотрелись притягательно для измученного разума.

— Быстрее. — Гранатов спешил. Не для того он преодолел сотню инстанций, чтобы потерять Роса сейчас — в мертвой пустоте коридора. Им бы только достичь космопорта, откуда челнок перебросит на «Витязь» — крейсер земного филиала УКОБа. Там спасение.

— Успеем, Мар. — Ветеран десантник перехватил живой груз. Одна беда — сам он искренне сомневался в благополучном исходе. — Успеем…

Глава 19

В начале была бездна, на смену бездны явился свет, свет вытеснила боль и только потом вспыхнуло золото. Давясь стоном, Николай открыл глаза, попытался выяснить, где он и резко сел на кровати. Он отчетливо видел серую немного шершавую броню карцерной двери, плохо смазанные петли, крохотный пульт замка… Горло готовилось исторгнуть крик, но Николай сдержался, заметив странность обстановки.

Он находился в комнате янтарных тонов. Старинная мебель, кровать, пара кресел, потемневшее от времени трюмо. Великолепной работы ковер, чей ворс казался облаком пуха; журнальный столик, оккупированный антикварным чтивом и современным кристалл-просмотрщиком. И окно, сквозь распахнутые створки которого внутрь помещения проникали запахи нагретой солнцем травы.

Шелест деревьев рассекло птичье чириканье, плеснула вода, застрекотали цикады… Фогос не способен породить столь дивную симфонию. Название планеты ударило Николая раскаленным тараном. Он торопливо сполз на пол и отчаянным усилием принял вертикальное положение. В мышцы точно стекла набили.

Он побрел к окну в надежде ощутить на лице прикосновение свободы — еще раз убедиться в пропаже тюремных стен. Тяжело облокотился на подоконник… Дыхание с хрипом вырывалось из рта — сносная цена за вид на опушку, что полого спускалась к реке. Чуть дальше, на противоположном берегу, мерно раскачивался на ветру еловый лес, грациозный олень спустился к водопою, ворон, хлопнув крыльями, покинул чащу разлапистых веток…

«Летит же». — Николай опустил взгляд. Внимание привлек аккуратный цветник и хрустальный зонтик капель над ним. Шорох поливки удивительно сочетался с фиолетово-алыми цветами. Как и с яблонями, чьи зеленовато-красные плоды неожиданно успокоили Роса. Ну а когда он заметил грядку с поспевшей клубникой…

— Где я? — Он развернулся к зеркалу и не узнал себя: узкое лицо, лихорадочный взгляд, белесые губы. Глаза стали черными, да и сам он весь потемнел.

Мягко отодвинулась дверная панель. Перво-наперво, порог миновала антигравитационная подвеска с диагностом, затем… Стэлла Фэль улыбнулась, поправив растрепанные волосы.

— Привет, Ник. — Она смутилась, поскольку Николай молча вернулся к окну. Не могла же она разговаривать с затылком подопечного. — Хотелось бы напомнить, что это я, Стэлла. И я ничуть не изменилась.

«Верно», — кивнул Николай. Он бы и рад ответить, да только ад держал крепко — резал, ломал, наполнял болью и яростью. Хватит! Он встряхнулся, пытаясь избавиться от наваждения: его так просто не сломать. Пусть рядом с розарием неведомые силы выстроили сортиры — то не повод.

— Привет, — выдохнул он. Чужой голос — хриплый, тусклый, лишенный эмоций. — Что со мной?

— Посттравматический синдром, — объяснила Стэлла. — Неважный термин… Твой организм вспоминает, как жить.

— Сколько я… того? — Он сгорбился.

— Два года. Апелляцию по твоему делу Собор Справедливости утвердил месяц назад: у них там открылся недочет по кисениту, вот арктурианцы и тянули…

«Два года» — Николай яростно стиснул кулаки. Арктурианцы полностью оправдали его ненависть… Но осталась ли ненависть? Неприязнь, пренебрежение, злость — они балансировали на грани более сильных чувств. Увидь он специфические черты выходца с Арктура… Что произошло бы? Ответ таился в страшных тенях.

— Успокойся. — Стэлла чуть испугалась. Она не узнавала человека, который вернулся. Точно тьма ступила на порог. — По графику у нас медосмотр.

— Где я? — опомнился Николай.

— В моем загородном домике: сотня километров от Мега, тишина, покой, общение с природой и все такое.

— Чья идея? Гранатова?

— Психоаналитиков УКОБа. Они рекомендовали подобную адаптацию, — честно ответила женщина. — А у меня как раз случился отпуск, так что ты, дорогой, попал в мои заботливые объятия.

Николай попытался оценить все прелести текущего положения. Он впитывал красоту собеседницы и не находил в ней ничего прекрасного, поскольку в мире существовал только Фогос.

— Такое не говорят днем, — прохрипел он.

— Я… — Стэлла потупилась. Она, конечно, слышала о репутации Охотника Роса, но сразу в галоп…

Николай поморщился: жизнь приняла его, так быть по сему. Он хмуро глянул на медицинский агрегат:

— У вас мания опутывать меня проводами.

— То ли еще будет. — Стэлла облегченно улыбнулась. Контакт состоялся и состоялся на удивление быстро. — У нас обширная программа: тренировки, прогулки, разговоры о вечном, да и новые грядки надо разбить.

— Знаете, как это называется? Эксплуатация… — Николай вздрогнул от холодного прикосновения датчиков. Покрылся испариной. И усилием воли подавил страх; он надеялся, что привитые Управлением навыки не оставили его. «Охотник — навсегда», — припомнил он тост Крейна за третьей специальной.

«Победа». — Фэль активировала диагност. Подобными темпами Ник восстановится даже раньше, чем предполагали эксперты. И тогда останется время… Стоп. Прежде всего она квалифицированный психолог… И женщина.

— Чего? — Николай отступил в угол. На секунду ему показалось, что доктор кинет в него чем-то увесистым. — Может и вас заодно проверим?

— В гостиную. — Она подставила Росу плечо. — Не бравируй, помощь тебе необходима.

— Сам.

— Нет.

— Хрена лысого.

Тут-то врач и пациент поняли: скучать им не придется.

***

С утра Стэлла развернула бурную деятельность, никоим образом не коснувшуюся Охотника, что искренне удивляло. За минувшую неделю, он успел привыкнуть к мысли о неизбежности ультимативного контакта с психологом. А теперь? Подхватив вирус самостоятельности, Фэль контактировала с кем-то по визору, учинила в гостиной полный аврал, задействовала всю доступную автоматику. Ее сиреневый халат мелькал то на кухне, то в коридоре, то среди деревьев…

«Белке в колесе», — нашел определение Николай. Закончив утренний комплекс упражнений, он как был — в спортивной форме — предпринял попытку отследить метания доктора. След привел под открытое небо. Он подставил грудь ветру, чтобы остудить тело, разгоряченное обязательными тренировками.

— Опять в душе не был? — возникла рядом Стэлла. В руках ее наличествовало ведерко со спелой клубникой. Пахло умопомрачительно.

— Я окунусь, — независимо объявил Николай.

— О реке забудь. — Она рванула к крыльцу. — Сначала душ, потом разгрузка флайта.

— Флайта?

— Через десять минут машина будет на этой самой опушке. Поторопись.

— Уже бегу… — Он потянулся, глянул на водную рябь и направился вслед за Фэль, по опыту зная, что в противном случае она с особым цинизмом протестирует на нем широкий спектр психологических приемов.

Охотник проскользнул в душевую. Настроил температуру. Стоило поторопиться, поскольку он неожиданно заинтересовался происходящим: моральные и физические аспекты бытия приходили в норму, возвращая краски жизни. Вскоре он сможет не просыпаться от собственных криков и, если повезет, уделит Стэлле должное внимание.

Он переместился на пол. Оделся, причесался… А на кой ему аккуратный облик? Погрузочно-разгрузочные работы — вещь суровая.

Волновался он зря. Флаинг-транспорт доставил коробки, общей массой не превышавшие килограммов двадцать. Он принялся перетаскивать упакованную неизвестность в дом. Стэлла, поначалу, пробовала руководить — вплоть до момента осознания подозрительности ухмылки Роса.

Она быстро юркнула за дверь, избежав вороха груза.

— Промахнулся, — огорчился Николай.

— Я тут поработаю, — донеслось из укрытия.

— Объясни, что происходит.

— Увидишь.

Он увидел. Теплый сумрак окутал мир, высыпали на небо первые звезды, басовито заухал филин. Зайдя в гостевую комнату после навязанного Стэллой вечернего моциона, Николай узрел на кровати костюм-тройку. Тем самым ему предлагалось переодеться к некоему торжеству, о котором он понятия не имел.

Преисполненный сомнений Охотник с трудом нацепил изысканную экипировку. Пятерней чиркнул по волосам, сделал глубокий вдох и, догадываясь откуда грянет буря, направился к гостиной. Его деликатный стук взорвал тишину…

— Войдите.

Она прекрасна в черном бархатном платье — грациозная пантера с аквамариновыми глазами. Мельком Николай подумал о других носителях черного… Нет!

— Садись. — Она указала на сервированный стол. Закуски, напитки, огни свечей на хрустале…

— Я вроде не готов… — начал Рос, опускаясь в кресло — очень низкое кресло. Считай, подбородок уже в супе. — Я что усох за последние дни? — свирепо поинтересовался он.

Не выдержав, Стэлла хихикнула, чем и разбила серьезность церемонии. Атмосфера потеряла изрядную долю гнетущей романтики, что пришлось весьма кстати. Непринужденная трапеза полностью устраивала Охотника в отличие от демонстрации великосветских манер. Да и на аппетит он с недавних пор не жаловался.

— Музыка, — спохватилась женщина. Хлопнув в ладоши, запустила медленную, величественную композицию сродни течению великих рек. Флейты встряхнули Николая полузабытыми тонами. Интересно, чего добивалась психолог?

Танцы. Охотник попятился прочь от жара Стэллы и ее мягких рук. Достойная кисти великих мастеров она не пара ему — воспитаннику профессиональных убийц. Он мог сломать ее…

— Ты боишься? — Фэль постаралась скрыть огорчение.

— Уже ночь. — Он отступил к двери. — Спасибо за ужин.

Сон. Вальс на одуванчиковом поле; улыбка белокурой незнакомки, зов к необъяснимому завтра… «Перемены», — констатировал Николай, просыпаясь.

В открытое окно рвалось утро, солнечные лучи, падая на зеркало, наполняли комнату светом. Николай зевнул и выглянул под открытое небо. Прикинул, быстро ли его поймают, если он сиганет к реке… И поежился — что-то не так. Осознав, что именно, он недоуменно потряс головой: на берегу сидел Гранатов. В походной куртке. С удочкой.

— Мерещится. — Он надавил на левый глаз. Картинка послушно раздвоилась.

Охотник натянул брюки, перемахнул через подоконник и прямиком направился к УКОБовцу. Неясности бытия лучше разрешать сразу — меньше жертв. Заслышав шорох песка, мужчина обернулся и забавно сощурился на солнце:

— Седай.

Рос последовал совету. Несколько минут они дружно гипнотизировали поплавок…

— Сорвалась, ёк! — Гранатов другой — непривычный, мирный. Вот только габариты прежние. — Как ты?

К реке молча выбралась Стэлла. Устроила среди пучков травы банальный надувной матрац и устроилась сама. Взялась за книгу, точно происходившее ее ничуть не интересовало. Актриса.

— Повезло тебе с компанией. — Мар приветственно кивнул доктору. — Хороша.

— Вас бы сюда. Она вам мозги вскроет на раз…

— Я слышу, — промурлыкала Стэлла.

Тихо плеснула волна, отмечая приступ молчания.

— Спрашивай, — понял Гранатов.

— Как здесь… все? — В горле у Николая пересохло.

— Системные власти немного злы на меня… Попалась. — УКОБовец воздел удочку над рекой. — Сейчас… Плыви рыба. Я, видишь ли, по недомыслию направил Элику и Томаса к Совету. Знаешь, что началось? 84 требования о твоем освобождении за два года, не считая официальных визитов. Они так и не сдались. — Гранатов упорно смотрел на реку. — Но то цветочки…

— Кора.

— Именно. Я отыскал ее по указанным тобой координатам. Затем около получаса уговаривал не кидаться в меня различными твердыми предметами… И уговорил; она согласилась отправиться на Землю, поверив, что ты ее встретишь. После прибытия в Мег ложь открылась…

— Сочувствую, — без иронии сказал Николай.

— Мне повезло, что тогда у меня в приемной сидели десантники из «Кугуара — 3». Дело обошлось синяками и одним сломанным пальцем у бравого лейтенанта Ривьена. — УКОБовец непонятно чему улыбнулся. — Пришлось отправить Кору в джунгли. Нет, серьезно. Там, в непривычной для себя обстановке, она поумерила пыл. Прошла курс гипнообучения, набралась ума-разума и стала действовать систематически. Мои ребята отлавливали ее по всей системе — на почтовиках, грузовозах, лайнерах. Думаю, она решила взят Фогос приступом… — Посмотрев на соседа, Мар кивнул. — Извини. Когда она меня допекла, я сдал ее в специализированную школу астронавигаторов — лично в объятия капитана Мурояна. А Мурояна вся галактика боится до усрачки. Исключений нет…

Николай заинтересовано приподнял брови.

— Через месяц он взмолился, чтобы я забрал ее обратно; пришлось уговаривать… Теперь я должен школе два «Стазера».

— Никто не откажется от пары крейсеров.

— Согласен. Уж не знаю, что он предпринял, но Кора остепенилась. Закончила школу с отличием и теперь летает на пассажирском тихоходе «Марс-Гранада». Ее покладистость, к слову, очень напрягает меня и Управление. Насчет остальных… Элика и Томас в составе экспедиции Борговского отправились в девяностые сектора, через неделю вернутся.

— Никто не знает?

— Я не сообщил, — отрицательно мотнул головой Гранатов. — Тебе необходим покой.

— Два года. — Николай задумчиво гонял во рту травинку. Наблюдал за колыханием воды у берега; крохотная щепочка упорно пыталась высадиться на берег и не могла. — Я не знаю, что делать.

— Отдыхай.

— Нам не так уж много отпущено в жизни, — тихо сказал он. И мысль о том, что нельзя ждать, пришла свыше. Ему просто необходимо действие, чтобы не свихнуться.

Гранатов пообещал:

— Найду что-нибудь. Помнится в системном реестре оперативных заданий имелось несколько дел. Пойдешь как сотрудник земного УКОБа. Атрат прислал мне дивные формуляры, только данные вписать. — Он встал, свернул рыболовную амуницию и пояснил в ответ на взгляд Роса. — Хобби у меня такое — рыбалка. Даже у руководства УКОБа случаются выходные.

— Не верю. — Николай проводил Гранатова до флайта.

Обменявшись напоследок рукопожатием, они расстались: служебная машина унесла безопасника к мегаполису, Николай побрел к дому. Приблизился к крыльцу и остановился перед трепыхавшимся на ветру синим колокольчиком, за которым наличествовала психолог. С матрацем наперевес она являла грозную картину.

— Тебе необходимо научиться жить в мире. — Она решительно развернулась и скрылась в доме. Хлопнула дверь.

Тишина. Небо потемнело, грозя пролиться дождем, дыхнула сыростью река. Нет ничего хуже, чем испытывать неуверенность в будущем — топтаться на месте и надеяться…

Гранатов не подвел. Спустя два дня — ранним утром — он соблаговолил прибыть к загородному домику Фэль. Едва заслышав посвист двигателей, Николай, до того безучастно смотревший в янтарный потолок, вскочил. Нацепил костюм и выбрался из дома, чтобы тут же уткнуться носом в спину женщины.

Зябко кутаясь в халат, она проигнорировала толчок, словно красота утра заворожила ее отныне и навсегда. Таинственное безмолвие наполняло предрассветный сумрак; клубилась над водной поверхностью дымка тумана, замерли деревья, мерцала на траве вуаль росы.

— Рано ведь еще, — опомнился Николай.

Психолог не ответила.

— Приветствую. — Гранатов вдруг оробел под взглядом Стэллы. — Ник, ты как?

— Я восстановился.

— Тогда в машину. Задание объясню по дороге.

Вот так — без особых церемоний и тягостных бесед — Охотник вернулся на службу. Оно и к лучшему: длительного обмена глубокомыслеными фразами он не выносил. А посему медлить не стал… Разве что Стэлла чуть задержала отлет.

— Увидимся. — Николай отступил к флайту. — Спасибо тебе за участие, синеглазка.

«Ему нравятся мои глаза», — отметила женщина, следя за подъемом аппарата. Черно-белая капсула воспарила над землей, качнулась в сторону яблонь и устремилась к небу. Мало-помалу стих гул антигравов. Последний раз мигнув искрой в лучах восходившего светила, транспорт пропал.

Фэль склонилась к грядке с клубникой. Из головы не выходил этот знакомый незнакомец — Ник Рос. Он постоянно ускользал, стоило ей хоть немного приблизиться и наладить контакт… Управление минуту назад перекроило действительность на более одинокий лад. «Я справлюсь», — вздохнула женщина.

— Будьте уверены, — хмыкнул Охотник. — У меня пик формы.

— Ты охренел, да? Кому заливаешь? — УКОБовец закончил составление вводной для компьютера флайта. — Миссия проста: сопровождение и ненавязчивая охрана экспедиции. Есть одно «но» — состав экспедиции…

— Мне все равно, давайте хоть арктурианцев. — Николай переключил внимание с проплывавших внизу лесных массивов на лицо попутчика. Поморщился. — Серьезно?

— Девяносто процентов группы — уроженцы Арктура, — подтвердил Мар. — Ты вправе отказаться.

«Ярости нет. Боли нет». — Николай сконцентрировался. Чему там учила Стэлла? Закончив мысленные песнопения, Охотник кивнул:

— Я участвую.

— Ты же понимаешь, что это тест. Определенные чины в ЦУКОБе сомневаются в твоей профпригодности.

— Я живу от теста к тесту…

— Этот последний. — На миг во флайте установилось напряженное молчание. — Вернемся к проблеме. Экспедиция отправится в систему АД-123-4; глухое местечко, ему даже названия не присвоили. 102 сектор — области черных провалов, тем более удивительно наличие там планеты пригодной для человека. О ее существовании узнали недавно — из дневников некоего Ортурро Тоги — вольного странника и, помимо прочего, арктурианца. Ты встречал где-нибудь упоминание о Старых?

— В ЦУКОБе ходили разные байки — о странных развалинах, шаровых храмах… Фантазии искателей сокровищ.

— По большей части. — УКОБовец серьезно посмотрел на Охотника. — Планета реально существует и развалины на ней имеются. А кроме того, арктурианцы чересчур серьезно подошли к идее экспедиции: снарядили рейдер, набрали команду ученых, приставили к ним десантный отряд…

Николай пожал плечами:

— Один рейдер — не флот.

— Поверь, странности есть. У Арктура одна загвоздка — мы, поскольку изыскания они должны проводить на территории нашего сектора. Политические баталии развернулись дай бог; системные власти Земли бросались статусом равновесия в каждого недовольного и сутки назад добились своего — в экспедицию включили нескольких земных ученых. С десантом сложнее… Единственной уступкой было согласие на участие в экспедиции УКОБовского инспектора, приписанного к земному филиалу. Обычная практика для недавно сформированного отряда, считай нам повезло, что «Пиковые Коты» — юниоры…

— А инспектором, очевидно, буду я? — саркастично поинтересовался Николай.

— С сегодняшнего дня ты официально переведен к нам в филиал. Поздравляю, майор Рос, со вступлением в должность оперативника.

— Работа под прикрытием… Мар, десантники не любят две категории гуманоидов — врачей и инспекторов.

— Придется потерпеть. — Гранатов скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла, давая понять, что возражать не стоит. — Отдел снабжения все подготовил: вещи, документы. Тебе необходимо только сесть на челнок, который стартует… через двадцать семь минут.

— Какая-то смутная вводная, — усмехнулся Николай. — Прикрытие?

— Два крейсера; сейчас они прочесывают окрестности АД-123-4. Если что, их позывной «Сторм»; кричи, не стесняйся.

— Так точно.

— И еще… — УКОБовец сама невозмутимость. — В экипаже симпатичные доктор и биолог. Так что не вздумай…

— Ой, до чего смешно. — Охотник нахмурился. — Я не виноват.

— Ну разумеется, ты просто херувим.

— Согласен с вами — Николай закрыл глаза.

Гранатов посмотрел на часы:

— Успеваем.

Под машиной зеленовато-белым узором распростерлись окраины Мега.

«Успели». — Стук каблуков по металлическому полу переходника окунул Николая в ностальгию. Давненько он не бывал здесь — на спутниковом кольце, в полупрозрачном терминале, где свет и космическая тьма играли в вечные контрасты. Перехватив сумку, он ускорил шаг; впереди — перед шлюзовым люком — его ждал капитан рейдера. Николай ступил в круг, обрисованный огнями корабельных плафонов.

— Инспектор? — Арктурианец переместился в шлюз, приглашая новоприбывшего взойти на борт.

— Майор Рос, рад встрече.

— Вы не спешите, майор, — разбил капитан попытку Николая установить между ними приемлемые отношения. Но вежливо представился: — Трэдор.

Охотник спиной почувствовал закрытие люка. Руководство экспедиции откровенно торопилось, что подтверждало важность их цели.

— Служебная карта. — Николай достал удостоверение.

Минутная проверка документов, марш по коридорам к выделенной каюте, ледяное напутствие капитана и шорох дверного привода слились в стремительности действа.

На осмотр апартаментов времени не осталось. Он едва успел плюхнуться в кресло, прежде чем корабль оставил док и с четырехкратной перегрузкой устремился к звездам. «Меня пытают. Штабную крысу» — Николай сглотнул, прогоняя неприятную горечь во рту — последствия маршевого броска. Вечность не испытывал ничего подобного… Ему вдруг нестерпимо захотелось почувствовать ладонями штурвал, взглянуть на обзорный экран… Осталась ли надежда? Он распрямился. Добыл у бытовой электроники зеркало.

Личный досмотр произвел благоприятное впечатление. Тренировки, свежий воздух и рекомендации Фэль возымели свое действие — он вернул себе прежнюю стать, которую подчеркивала строгая форма. Для общения с экипажем одеяние под стать. Николай перебрал сумку, выданную Гранатовым, и чертыхнулся: Управление снабдило бытовым минимумом, на котором фантазии не разгуляться. Отведенная роль не терпела фривольности.

Смирившись, он побрел в санузел. Утренний моцион, заведенный Фэль, крепко вошел в привычку.

Коротко пискнул визит-сигнал.

— Ну кто там еще? — Охотник отложил полотенце и переместился к двери. Открыл. Перед ним, в непорочно белом, стояла доктор — златовласая, рослая особа, симпатичная как огонек свечи в темное время суток.

Поправив халат, она деловито улыбнулась, переведя Роса в разряд пациентов:

— У вас волосы мокрые… Вам дурно?

«Решили, что я помер от перегрузки», — оценил Николай и быстренько застегнул верхнюю пуговицу форменной куртки. Отчасти из-за образа инспектора, отчасти из-за привычки общения с красотой.

— Меня зовут Пола Ярк. Прошу следовать за мной. — Доктор грациозно развернулась. — Вас ждут, майор.

Она права — кают-компания трещала от обилия народу. Весь экипаж, за исключением вахтенных офицеров, собрался на встречу с инспектором. Излучая показное спокойствие, они болтали о пустяках, включая десантников, которые сидели обособленно.

— А что, устав отменили? — обратился Николай к «Пиковым Котам». Навстречу ему поднялся крепко сбитый мужчина с недовольным лицом.

— Старший лейтенант Пицек, — отсалютовал арктурианец. — «Пиковые Коты» готовы к смотру.

— Уровень вашей подготовки?

— Третий.

«Ну очень свежее подразделение». — Николай осмотрел десант. Бравые ребята, метившие в герои, полагали, что вселенная уже легла к их ногам.

— Когда планируете посетить корабельный спортзал?

— В 16:00. — Пицек нахмурился.

— Там и посмотрим на вас. Свободны. — Рос обратил внимание на ученую братию. С ними дело обстояло лучше: не являясь объектами инспекции, они приветствовали его чуть мягче. Имена, специальности, вопросы обрушились на мнимого инспектора лавиной. Он с тоской глянул на выход и сосредоточился на точеном облике экзобиолога. Гранатов прав — красота женщина впечатляла.

…Средних размеров зал блистал чистотой и отполированными поверхностями гимнастических снарядов. Закончив изучать столь яркий образчик спортивного рая, Николай обернулся к линии десантников, кои терпеливо ждали его команд.

— Вольно, старший лейтенант.

— Вольно, — эхом откликнулся Пицек.

«Тоска». — Заложив руки за спину, Охотник принял типовой облик профессионала, запомнившийся по десантной учебке. Время отыгрывать роль. Но единственное, что действительно хотелось — это наплевать на правила, сбросить обмундирование и поработать с «бойцом» — электронным спарринг-партнером. Спустить злость, вскипавшую при виде арктурианцев.

— Много не потребую, — очнулся Рос. — На турники и комплекс Аузяйникса. Выполнение цепью.

— Но там занимаются, — вмешался Пицек. Он неотрывно смотрел на дальний конец зала, где среди антигравитационных подвесок и воздушных потоков кувыркалась экзобиолог. Облаченная в красный купальник она напоминала язычок пламени, что летал на крыльях ветра от планки к планке.

— Освободить турники! — рявкнул Николай, обрывая магию женской грации. — Вперед, «Коты».

«Пять минут, полет нормальный». — Он присел на скамью. Подумал чуток и потянулся к пульту, ведавшему спортивной автоматикой. Пора добавить в смотр элемент неожиданности и сбить настройку турников.

— Кранство! — Вопль ознаменовал первое столкновение.

На мгновение среди десанта воцарился хаос. Они тщетно искали опору — вращались, падали, бились друг о друга… Классический набор Аузяйникса быстро превратился в хаотичные воздушные кульбиты.

— В чем дело?! — Пицек висел вниз головой и краснел.

— Вы должны быть готовы. Всегда, — охотно пояснил Николай. — А не устраивать парад юнцов. Смотр окончен, благодарю за внимание и хорошего дня.

Он выбрался в коридор и только тогда широко улыбнулся. Роль инспектора привносила в жизнь определенные плюсы. Пестуя ростки внезапной радости, он направился к столовой — перекусить, далее изучить корабельные достопримечательности и обеспечить условия для собственной тренировки.

Спать он лег только в три ночи. Иначе не получилось — экипаж рейдера пользовал снаряды допоздна, и в поисках желанного одиночества Николай попал в тренировочный зал уже около полуночи. А утром в бескомпромиссной причинно-следственной связи проспал завтрак.

— Вам не нравится распорядок? — поинтересовался капитан Трэдор. Младшие офицеры обменялись скупыми ухмылками.

— Я на утренней диете, — ответил Николай. Сон до сих пор окутывал разум серым туманом.

— У вас синяк на руке, — встряла в разговор доктор. — Почему не обратились?

— Потому что не болит. — Николай досадливо поморщился. Не мог же он рассказать, что повредил кисть, работая с «бойцом» на максимуме. На такие подвиги простые инспектора не способны. Он отставил тарелку. Три дня полета к системе АД виделись ныне в крайне мрачной перспективе.

День первый, второй, крайний — однообразные в своей повторяемости. Просмотр кристалл-фильмов, редкие беседы с командой, периодические тесты «Пиковых Котов» — нудный распорядок рухнул в одночасье по прибытию в точку назначения — к планете, окрещенной именем арктурианской богини таинственности — Рапта.

Ученые отбросили всякие намеки на интеллигентную респектабельность и погрязли в суетливых метаниях между конференц-залами, лабораториями и личными каютами. В коридорах стоял ор научных дискуссий по степени накала близких к интергалактическим конфликтам.

— Утомили. — Николай отправился навестить капитана. Спустя пять минут среди коридорной толчеи он выбрался на мостик, где царила, на удивление, спокойная атмосфера.

— Пицек, как погрузка? — обратился к интеркому Трэдор. — Позже, инспектор…

— Седьмой контейнер заклинило, — раздался чуть запыхавшийся голос старшего лейтенанта. — Спецы по Древним Культурам требуют первоочередности работ. Они меня прикончат…

— Отсылай ко мне… Я сказал потом, инспектор. Челнок расконсервирован?

— Да, — не прерывая работы, хором отозвались двое офицеров. Астронавигатор и первый пилот, их занятость объяснима…

На панорамном экране стремительно вырастало зеленоватое око планеты. И более ничего — ни звезд, ни дымки газа. Пространственную даль затмевали черные провалы — области скопления малоизученных энергетических полей, погибнуть в которых, что раз плюнуть.

— Каков распорядок? — в десятый раз спросил Николай. Он медленно закипал… — Всем заткнуться!

Тишина рванула в рубке подобно сигнальной гранате.

— Капитан Трэдор, советую вам поговорить со мной, пока я в хорошем настроении.

— Порядок стандартный. Первая десантная группа обследует периметр и поставит базовый лагерь, вторая группа перебросит научное оборудование и подтвердит безопасность, после чего вышлем ученых. Операция начнется в 11:30 по бортовому времени, если вы не будете меня отвлекать.

— Я отправлюсь с первой командой. Уведомите.

— Тогда поторопитесь, до старта челнока три минуты… — Капитан обращался к пустоте. Он секунду изучал дверную панель: инспектор двигался непозволительно быстро.

Грузовой модуль, лязганье металла, звон и голоса… Уцепившись за стеновую выемку, Охотник резко повернул. В то же мгновение динамики огласили ангар рейдера предстартовыми командами. Цель — люк челнока — красноватый овал, закрываемый плитой брони.

Он перемахнул груду приборов…

— Скучали? — Инерцию прыжка погасила широкая спина десантника.

— Вы успели… — У «Пикового Кота» огорченно вытянулась физиономия. — Лезьте в ячейку, инспектор.

Защитные ремни пристегнуты, дыхание стабилизировано.

По счету два пневмосистема откачала из выходной секции ангара воздух, по счету один палуба секции разошлась, открыв вид на изумрудную планетарную дымку, и финальным аккордом метка выполнения отщелкнула челночные захваты. Транспорт «провалился» в свободное падение…

Николай постарался успокоить внутренности. Он и забыл каково это — быть в группе выброски до включения планетарных двигателей. «Море позитива». — Он с усмешкой посмотрел на кислые лица десантников.

Цепляясь за крепления ложементов, арктурианцы беззвучно шептали… Обращались к десантным богам за толикой помощи. Николай притерся спиной к амортизационной подкладке. Он чувствовал легкое покалывание в затылке — обычная реакция на непонятную угрозу.

Глава 20

Солнце АД бледным пятном проглядывало сквозь облака. Украдкой расстегнув верх надоевшей униформы, Николай посторонился, освобождая дорогу троим «Котам». Их пятнистые куртки в отличие от мундира Охотника смотрелись органично среди мрачных горных пейзажей.

Плато, на котором приземлился челнок, не отличалось красотой. Минимум растительности — чахлый низкорослый кустарник терялся среди россыпей темных валунов. Вдали каменные обломки, неумолимо увеличиваясь в размерах, сливались с цепью горных пиков, откуда временами налетали холодные порывы ветра, закручивавшие песок в крохотные спиральные вихри.

Шорохи и легкий посвист витали над развалинами.

Николай двинулся вслед за подопечными. Странного вида постройки концентрировались у скального обрыва — там, где плато сливалось с туманным небом, испещренным облачными полосами. «Паучьи конструкции», — нашел ассоциативный ряд Рос. Ломанные арки, острые угловатые переходы, черные полуразвалившиеся здания из пористого материала. Центральный комплекс — шарообразный храм, значительная часть которого обрушилась, придавая строению вид надкушенного морского ежа…

Мрак и тени скрывались в разломах стен.

Угроза ширилась, скользя по редким травяным пучкам, касаясь напряженных спин десантного отряда…Николай взглянул на Пицека, жестами рук отдававшего приказы бойцам — двое на правый фланг, двое на левый, трое по фронту, одному остаться у набитой техникой грузовой платформы, инспектора куда черти пошлют…

Свобода выбора порадовала Охотника. Выбрав направление — ориентировочно север-северо-восток — он углубился в чащу камня и неизвестного металла. Коснулся пальцами стен. Возраст построек ударил по нервам своей древностью. Старые на то и Старые, чтобы случиться в незапамятные времена. Они пришли, построили базу и… оставили ее на милость непогоды.

Избавив лицо от песочной крупы, Николай остановился перед знакомой ему конструкцией. В Мегосе подобные архитектурные изыски назывались бункерами… Черный купол, расколотый двухметровой трещиной; лучи света, проникая в разлом, выхватывали из мрака уходившие вниз ступени.

Рос перемахнул обломки и приземлился на запорошенную пылью лестницу. Ему не показалось — на одной из ступенек отпечатался рубчатый след — часть широкого мыска походного ботинка.

«День, может два назад». — Он присел на корточки. Ситуация обретала интересные детали… Рядовая миссия, ненавязчивая опека — так звучала вводная. Стоило догадаться — Управление не разменивалось по пустякам. Гранатов намекал на странности экспедиции и планировал операцию с учетом возможных рисков. «Привлек бывшего Охотника». — Николай обратил взор на темную арку входа. Угрюмое беззвучие пространства давило тяжким грузом. Риски стоило оценить как существенные.

— Инспектор! — долетел сверху голос. — Да где он?!

Отложив решение загадок, Николай выбрался из пыльного сумрака. Вдохнул полной грудью и прокомментировал настороженному Пицеку свое отсутствие:

— Любопытно посмотреть. Какие новости?

— Территория признана безопасной, приступаем к оборудованию лагеря, — неохотно ответил старший лейтенант. По-военному четко развернулся и направился к челноку, у которого начались работы по формированию периметра безопасности.

Четверо десантников устанавливали на камнях силовые агрегаты, оцепляя участок диаметром метров тридцать. Еще трое разбивали палаточный городок; белые купола один за другим разбавляли серость плато… Все при деле, кроме Охотника. А ему не в тягость. Он найдет себе занятие — взберется на расположенную неподалеку башню и осмотрит местность.

— Далеко не отходите, — на всякий случай предупредил лейтенант. Тут же позабыв о Росе, он бросился к разгружаемой платформе. — Не сюда… Устанавливай левее…

…Нагретые солнцем каменные плиты обладали минимумом комфорта. Используя их в качестве насеста, Николай любовался на далекий горизонт. Окрестности изучены, прямых угроз не зафиксировано.

Очаг древней культуры насчитывал около двухсот метров в поперечнике — на востоке огражденный скалами, на западе — бездной обрыва. В бездне просматривалась буйная растительность, Николай отчетливо видел уходящий вдаль зеленый ковер леса. Козырек плато не позволял оценить, насколько близко подступали деревья к горному массиву, но на то свое время. Завтра или послезавтра он спустится к лесным дебрям и выяснит все, а пока есть текущая задача.

Наблюдение, анализ, оценка. Смотреть в оба, не мелькнет ли где опасность, вертеть головой на 360 градусов, присматриваться к малейшему движению… Час за часом.

В пять вечера по-местному отбыл челнок, чтобы спустя тридцать минут вернуться, доставив вторую команду и аппаратуру. В седьмом часу прибыли ученые, наполнившие лагерь жизнью; их не волновали ни угроза нападения, ни слаженные труды «Пиковых Котов». Более того, не останови их Пицек, они бы доблестно прошли сквозь голубоватое мерцание силового барьера. У лейтенанта глаза были по пять копеек, когда он провожал их к арке прохода через защитный периметр.

Николай спустился на землю. Достиг лагеря и кивком посоветовал оператором снять излучение.

— Отдыхали, майор? — встретил его командир десантников.

— Угм, — согласился Охотник. — Мне необходимы палатка и лим: хочу слиться с природой.

— Будете инспектировать в тихую, из-за угла, — смекнул старший лейтенант. — Знаете, Рос…

— «Знаете» изложите в рапорте моему начальству, — перебил собеседника Николай.

Пицек побагровел и хриплым рыком отдал ряд приказов. Через минуту у ног Охотника появилась затребованная экипировка — в расширенном варианте. По настоянию лейтенанта ее дополнили коротковолновый передатчик, набор концентратов и кое-какие бытовые мелочи. «Чтоб насовсем ушел». — Николай взвалил полученный тюк на плечо и решительно двинулся в быстро густевший сумрак.

Путь к обнаруженному ранее укрытию не занял и двух минут. Образованный двумя наклонными плитами сквозной шатер, оба входа которого надежно скрыты кустарником и мелкими обломками.

— Вселяемся. — Охотник принялся обустраиваться на новом месте.

***

Утро встретило сигналом передатчика. Он зевнул и притянул к себе аппарат. Кто-то осмелился разбудить его в те ранние часы, когда воздух еще полон ледяного дыхания гор.

— Слушаю.

— Вы там живы, инспектор?

— Теоретически, да. — Николай сел, поежился. Легкий сквознячок овеял ноги.

— Мы просто… Ладно, отбой. — Треск стих, сменившись позвякиванием посуды, шорохом одежды, хрустом концентратов.

Охотник наскоро перекусил, как мог прибрался в палатке и только потом отправился на встречу с экспедицией. Преодолел археологические развалы, арку периметра и достиг грузовой платформы, переоборудованной в командный пункт. В данный момент на ней присутствовали, а вернее скучали «Пиковый Кот» и доктор.

Запоздало реагируя на появление инспектора, десантник вскинул лим…

— Нельзя так красться.

— Отвратительно дежурите, — не преминул заметить Рос. — Рапорт.

— Тишь и гладь. — Мужчина вновь опустился в кресло. Пристроил излучатель между ног и пояснил: — Пока идут общие промеры; ученая братия присматривается.

— Ну если вас так учили докладывать обстановку… — Николай глянул на Полу. — Доброе утро.

— Спасибо, что заметили. — Врач помедлила и не преминула высказаться о наболевшем. — Это безумие — оставаться одному на неизученной планете.

— А мне нравится, — ответил Николай, облокачиваясь на борт аппарата. Несколько мгновений он смотрел в глаза женщине. — Вас каким ветром сюда занесло?

— А вон… — Она поспешила навстречу ученому, саднившему руку.

— Как дети. — Игнорируя ухмылку десантника, Николай направился к облюбованной им башенке. Зачем он соблюдает протокол? Ведь арктурианцы ему не нравятся; он бы десять раз подумал, прежде чем протянуть руку помощи любому из них. И тем не менее, по непонятной ему причине он добросовестно охранял экспедицию. Николай фыркнул, зная, что вопреки темному сонму мыслей, он проведет день на башне, а вечером отправится по найденному вчера следу.

Луч фонарика ярким клином рассек мрак подземелья, тихо скрипнуло под ногами песчаное крошево. Звук добавил миру таинственности. Густая мрачная атмосфера, древние стены коридоров; вековая пыль — серебро в полосе света — археологический рай. Николая мало интересовала ценность развалин, как артефакта Старых. Ореол тайны, пронзавшей воздух, рассматривался исключительно с точки зрения безопасности.

Он еще раз — в четвертый — обвел фонарем окружавшие красоты. Двинулся вперед. В груди неприятно заворочалось липкое чувство дискомфорта — вокруг лабиринты, сокрытые тоннами породы. Лишний звук и стены обвалятся, стиснут… Он помотал головой в надежде разом покончить с непонятным приступом клаустрофобии. Стало чуть легче…

Николай мазнул лучом фонаря по стенам вместительного зала — световой круг остановился на полустертых фресках, вызывавших неясную тревогу. По первому впечатлению на них изображены демоны, которые атаковали группу из четырех человек, вооруженных архаичными мечами, и маленькая деталь, выбивавшаяся из общей канвы, — помимо стали тварей рассекали фиолетовые лучи. «Не моя компетенция» — опомнился Николай. У него есть конкретная цель — обследование подземных коммуникаций. Вот на ней он и сосредоточится, облазит, если потребуется, все уголки, но найдет…

Следы пробника. Охотник подошел к стене, в которой чернели три узких отверстия, — типичная проба на наличие пустот. Он поднес к глазам собранную в ладонь щепоть перемолотой гальки и удовлетворенно кивнул: предчувствия не обманули — до экспедиции в развалинах успели побывать неизвестные, о чем свидетельствовали и знакомые отпечатки ботинок на полу.

«Работали открыто. Небрежно. Не опасались конкуренции». — Николай устремился по следу. Временами пропадая, отпечатки — спустя бесконечность хождения по запутанной сети тоннелей — привели к каменной лестнице. Далеко вверху виднелось темное пятно неба с искрами звезд. Выход.

Дуновение ветра освежило разгоряченное лицо. Выбравшись из лаза, Охотник глянул по сторонам… Лаз вывел в обветшалую беседку. Сквозь остатки ажурных конструкций проглядывала ночь — край плато, подсвеченный лунным светом, темный провал спуска к джунглям. «Вот и дорога». — Николай выбрался на открытый воздух и осторожно приблизился к началу ущелья.

Когда-то давно природный катаклизм раздвинул скалы, сотворив путь к черной волне деревьев, отделенной от гор стометровой прогалиной. Рос проследил за зелеными искрами чьих-то глаз, кои абсолютно бесшумно мелькали среди далеких ветвей.

Тревожные шорохи и скрипы нахлынули волной…

Лезть ночью в пасть хищников на незнакомой планете — идея забористая, но обреченная. Охотник сориентировался и без колебаний отправился к убежищу. Утром он вернется к скальному разлому, спустится вниз и на свежую голову проверит след…

След обозначился примятой травой — шесть квадратных метров улик. Место посадки четырехместного гравитолета вероятного противника. Случилось это не более трех дней назад — перед прибытием арктурианцев. Николай распрямился, хлопком прибил надоедливое насекомое, подосадовал на отсутствие биофильтров или средства от комаров…

— Тупик. — Он постарался сфокусироваться на проблеме.

Обыскивать джунгли при полном отсутствии разведданных — нецелесообразно. Задачу могло облегчить полное орбитальное сканирование, но спугнуть неизвестных, чьи возможности неизвестны, слишком рискованно. Как вариант, они могли покинуть планету или затаиться, дожидаясь убытия незваных гостей. Вероятность нападения не просчитывалась. Свернуть экспедицию? Ученые, вцепившиеся в древность, не внемлют уговорам при явном отсутствии угрозы. Остается только донести соответствующую информацию до Пицека и ужесточить наблюдение за периметром.

Он поспешно вернулся на плато, к убежищу, и задействовал передатчик. Искать лейтенанта среди развалин не велика радость.

— Пицек, прием. — Он гипнотизировал зеленые блики индикаторов настройки.

— Секунду, — голос дежурного связиста.

— Слушаю, — знакомая недовольная хрипотца.

Николай коротко обрисовал ситуацию. Пицек кашлянул, немного помолчал, вновь кашлянул.

— Я не пойму, вы там от восторга онемели, лейтенант? — поинтересовался Николай.

— Информацию принял, обсужу с капитаном. — Динамики наполнил легкий треск статики. Старший «Пиковый Кот» ушел со связи по арктуриански — не прощаясь.

Охотник несколько секунд изучал передатчик, борясь с желанием модернизировать аппаратуру резким ударным воздействием. Выбрался на открытый воздух — он сделал, что должно, пора вернуться на наблюдательный пост, славный полным отсутствием поблизости арктурианского снобизма.

У первых зданий он волей случая столкнулся с Полой Ярк. Склонившись над квадратным провалом колодца, огражденного невысоким бордюром, она внимательно присматривалась к темноте. Рядом с ее ногой подрагивал опущенный в неизвестность трос, скрип волокон которого выдавал интенсивность кипевшей в подземелье деятельности.

Обогнув ряд поваленных временем металлических колонн, Николай подобрался к женщине и во избежание неприятностей окликнул ее. Она резко обернулась, качнулась назад…

— Это я. — Охотник поднял руки в успокаивающем жесте.

Налетевший порыв ветра смахнул в колодец ручеек гальки; тихий шорох песка чуть успокоил доктора. Переведя дыхание, она приложила руку к груди:

— Вы всегда так ходите?

— Нет. — Николай расслабленно-ленивым движением присел на бордюр. Глянул на чистую небесную синь, ощутил давление солнца на лице и нахмурился: тревога возросла на порядок. Чутью он верил, людям — нет.

— Смотрю, у вас было чем заняться. — Устроившись рядом с Охотником, так что трос пролегал между ними, Пола коснулась испачканного рукава его куртки.

— Любопытство, знаете ли. Хожу, брожу… А вы чего тут?

— Моего напарника попросили спуститься, помочь. Ученые разбрелись по катакомбам как стайка пацанов и теперь дергают «Пиковых Котов» по любому поводу.

— Им не стоит увлекаться, — пробормотал Николай.

— Почему?

— Развалины — лакомый кусочек для Черного Братства.

— Вы имеете ввиду криминал? — Глаза Полы расширились, став зеленоватыми озерами.

— В том числе, — согласился Николай. Приняв более непринужденную позу, он открылся свету дня. Минуты затишья так редки и недолговечны…

— Вы ведь, майор, не инспектор.

— А кто? — Он приоткрыл один глаз, чтобы искоса глянуть на собеседницу.

— На кабинетчика вы не похожи: слабо интересовались командой, по ночам занимались в спортзале… Не отпирайтесь, занимались. Посредственно доставали «Котов»…

— А я думал, они меня ненавидят, — хмыкнул Николай. — Ну и каково ваше резюме?

— Вы оперативник УКОБа. Присматриваете за нами грешными. — Пола раскраснелась от охватившего ее волнения. — Я права?

— Сами понимаете, ответа не будет.

— И еще аргумент — инспектора не живут в одиночку бог знает где.

— Здесь тихо, романтично — ночь, звезды, дыхание Старых… Почему бы и нет.

— Интригующе. — Пола, как ни странно, серьезна.

— А вы присоединяйтесь, — не подумав, брякнул Николай.

— Идет, — очень просто сказала она. — Сегодня вечером ждите гостью.

Николай онемел и представил ехидную мину Гранатова. Но не брать же слова обратно… Говорил ему Атрат — сперва думай, потом влипай. Да и не готов он вновь сблизиться. Если убедить себя, что ничего не случится… Они потратят немного времени на беседу, отведают холода ночи и мирно разойдутся.

***

Жар все еще гулял по телу Охотника: оказавшись пылкой натурой, Пола едва ли не кусалась, пребывая в нирване экстаза. И что характерно, ни она, ни он так и не смогли вспомнить, кто из них первым начал любовную игру.

Николай постарался унять мятущиеся мысли. Он до сих пор не был уверен, что сегодняшняя ночь произошла именно с ним — тем, кто пережил Фогос. Тюрьма крепко засела в нем, лишая уверенности… Во тьме отсутствовал свет, лишь отблески, намеки.

— Ник. — Пола придвинулась к нему. В рассеянном матовом свете фонаря она выглядела восхитительно женственной.

Охотник нахмурился:

— Зачем?

Она поняла — сразу:

— Капитан думает, я здесь по его совету. — Пола загадочно улыбнулась. — Он недооценил женского стремления к тайне.

— Ну и к чему привело твое любопытство?

— Оно еще не удовлетворено. — Доктор на секунду задумалась. — Моя очередь спрашивать… Зачем ты идешь на риск?

Она угадала с этим вопросом вопросов.

— Ты с доктором Фэль случайно не знакома? Не отвечай. Мне не нравятся арктурианцы, я не обязан находиться на этой планете…

— И все же ты с нами.

— Да. — Николай поморщился. — Я не в состоянии объяснить. Миссия делает меня более… целым.

— Потребность защищать выведенная на сознательный уровень? — Пола от изумления села прямо.

— Спокойной ночи.

Пора прервать нить — ускользнуть в сон, где привычные образы полнятся привычной болью и тоской. И никаких докторов.

Тонкая игла солнца коснулась колена. Утро потрясающе — агрессор не вторгся на территорию лагеря, любовная горячка стихла, Пола, перед тем как удалиться, приготовила завтрак.

— Вкусно. — Николай с удовольствием поглотил белковый концентрат. Доктор выложила завтрак на аккуратную пластиковую тарелочку, заботливо накрыла салфеткой. Значит, не обиделась, или же стремление к тайне нивелировало отрицательные чувства. Но он не сомневался — Пола скажет свое слово, а он выслушает и примет. Жизнь не остановить. Вялые токи мыслей перебил зуммер рации. — Рос на связи.

Молчание.

— Инспектор, вам следует знать, биолог не отвечает на вызов. — Голос Пицека звучал неуверенно. — По-моему, она пропала…

— Через минуту.

Под щелчок вставленного в лим разрядника Николай покинул палатку, с тем чтобы по грудам щебня и обломков рвануть к базе.

Стены, покосившиеся дома, трещины в скалах, прикрытые кустарником, обломки — мимо. Он взобрался на пирамиду камней, сглаженных ветрами, и резко остановился в сантиметре от бликов защитного барьера; арктурианцы без предупреждения расширили периметр безопасности.

Махнув рукой десантникам, толпившимся у аппаратуры, Николай терпеливо выждал момент снятия излучения и спустился к палаточному городку. Растерянные ученые по ошибке приняли его за панацею от всех бед. С трудом преодолев арктурианский напор, он достиг извечно недовольного лейтенанта.

— Гримасу сотри, — без обиняков начал Охотник. — Где упустили биолога?

— Последний раз я видел ее у подножия плато, — высказался кто-то из ученых. — Она собирала образцы…

— Достаточно. — Рос в упор смотрел на командира десантного отряда. — Почему не повысили статус угрозы?

— Объективных свидетельств…

— Вы что, дебил, Пицек? — Николай глубоко вдохнул. — Даже без учета моего предупреждения, почему биолог вышла за периметр одна? Лейтенант, я вас спрашиваю! Не трудитесь отвечать! Синхронизируем передатчики. — Он достал предусмотрительно взятую рацию. Пицек вопросительно приоткрыл рот.

— Два коротких сигнала — грузитесь на челнок и уматывайте на орбиту, трезвоня на всех диапазонах позывной «Сторм». Четыре серии по три сигнала — пеленгуйте направление и бегом ко мне — с предельной осторожностью. Ясно?

Десантная выучка предотвратила эмоциональный взрыв у лейтенанта. Николай оглядел «Пиковых Котов», стоявших рядом:

— Если среди вас найдутся герои, которые захотят разобраться с плохишами поперек батьки, попрощайтесь с ними. Потому как я их, наверное, пристрелю. — Закончив речь на столь оптимистической ноте, Николай устремился прочь от слегка обалдевших арктурианцев.

Отныне все зависело от скорости маневра при должной осмотрительности. Тридцать секунд на то, чтобы достичь окраины плато, двадцать секунд на спуск, минута на поиск возможных следов. Враг направился на запад — в сторону сплетения лиан, деревьев и шипастого кустарника. Невообразимая сеть джунглей замедлила бег Охотника на порядок.

Уклоняясь, огибая лощины и ямы, избегая коварных природных ловушек, он мчался… к распахнутой голодной пасти. Капавшая с клыков мутноватая жидкость была последним кадром перед обоюдной атакой человека и зверя.

Жесткий панцирь, лезвия когтей, безумный рык — карусель плоти и звуков. Николай отклонился назад, зафиксировал падавшую тень…

Удар.

В пробитом горле твари заклокотал воздух. Остальное довершил приклад. Николай вытер руки пучком травы и возобновил бег. Необходимо держать темп, контролировать дыхание, сверяться со сторонами света, анализировать мельтешение незнакомой жизни в чащобе. Надеяться на чудо, которое позволит выследить противника, — как стрела, пущенная по наитию в сторону врага. Шансы невелики, но судя по предшествующим данным похитители не осторожничают, значит и таиться им незачем…

Впереди сквозь прорехи ветвей проступило знакомое мерцание.

Сходу группируясь, Николай закатился под прикрытие изумруда листвы. Выправил дыхание, растер отбитый локоть и посмотрел вперед — на базу противника. Хвала Великим, он не ошибся с направлением. Похитители биолога найдены.

Ветки убраны, сектор открыт для просмотра.

Вместительную поляну оккупировал легкий транспортник, чьи опорные стойки продавили грунт на пару метров. Купола шатров, горнопроходческое оборудование, использованные и брошенные на слом материалы дополняли пейзаж вкупе с шестнадцатью зеленокожими гуманоидами. «И на корабле не более десятка», — прикинул Охотник.

Он сфокусировал внимание на системах лагерной безопасности. Круг излучения — стандартная биозащита; неподкрепленная веерным силовым полем она обеспечивала лишь подобие спокойствия. Живые организмы не в состоянии ее преодолеть, но тот же луч лима, мог беспрепятственно вырубить агрегаты-излучатели и тогда заходи кто угодно. «Первый плюс». — Николай взглянул на странное темное небо, подернутое рябью. Не иначе поляну укрывала голографическая проекция. Визуально Зеленых не обнаружить, что не столь важно на данный момент. Он попытался определить, где неизвестные прятали биолога…

«Второй от центра шатер», — довольно констатировал Охотник. Считай пол дела сделано, все остальное — проблема, решаемая вызовом Пицека.

— Чего ж так долго-то?

Прошло минут сорок прежде, чем к Николаю присоединились исцарапанные десантники. Непозволительно пыхтя, они разлеглись меж узловатых корней, выставили перед собой лимы и тревожно переглянулись. Сперва безумный бросок через джунгли, теперь Зеленые, которые вели себя на планете, как дома, — это лишало героических фантазий.

— Видели? — шепнул Николай. — Теперь внимайте.

Слава богам они умудрились не наделать шума. Не треснула ветка, не звякнуло оружие…

— Расклад простой, порядка тридцати целей, вооруженных пульсаторами, мешают нам пройти. Похитив члена нашего экипажа, они, тем самым, обозначили враждебные намерения… — Николай пояснил: — Вам не надо стесняться, давя на гашетки.

— Но… — Пицек замялся.

— Никаких «но». Делитесь на три группы — по восемь, десять и пять человек. Теперь запоминайте ваши позиции. — Николай указал дулом лима три точки по периметру базы. — Надеюсь вы сильны в геометрии? Это риторический вопрос, Пицек. Первая группа по сигналу начинает обстрел силовых агрегатов; ваша задача — отвлечь противника. Через десять секунд вступаю я; отбираю у врага биолога и передаю ее третьей группе, которая сидит в резерве и контролирует периметр. Вслед за мной, через пять секунд, атакует второй отряд; цель — захват транспорта. Объясняю — по аппарели вверх, проникаете во внутренние отсеки и каждого встречного облагораживаете. — Николай умолк, не привык он столько говорить. — Расходимся.

Лиственный трепет, дурманящие экзотические ароматы, влажная земля… Добрым словом помянув чистоту мундира, Николай переместился к выбранному укрытию. Он предоставил «Котам» достаточно времени на подготовку.

«Сигнал». — Передатчик метнул в эфир короткий импульс.

Глава 21

Лес настороженно замер в преддверии шквала огня — умолкли птицы, затихли стрекот и шорохи. Наступила удивительная тишина финального акта, когда у всех и вся перехватывает дыхание от напряженности момента, когда последняя секунда растягивается в тысячелетие. Но и тысячелетие имеет свойство заканчиваться.

Первые энергетические лучи, алыми стрелами пробив дымку защиты, вспороли установки излучателей с легкостью раскаленного ножа, режущего масло. Металл агрегатов вспучился багровыми пузырями, чтобы спустя миг породить веер искр и осколков, начисто слизнувший траву в радиусе двух метров. Целостность щита нарушилась, о чем свидетельствовала пропажа у части панорамной картины голубоватых оттенков. Зелень стала более насыщенной, как у природы, так и у врагов, атаковавших десантников.

Крича что-то невразумительное, зеленокожие рванулись к пробелу в стене излучения, преодолели устроенную ими технократическую свалку, растянулись цепью, выходя на огневые позиции… В командах старших они не нуждались, поскольку ясно видели цели в лиственных тенях.

Мгновение на снятие предохранителей…

Цепи разрядов добавили миру белых тонов, хлесткими ударами пробили лесные заросли.

С каким-то надсадным треском ствол могучего дерева разлетелся на миллионы щепок; желтоватые иглы ураганным потоком скользнули над «Пиковыми Котами», даруя боль и неуверенность.

Фетан Мелагэр, двадцати четырех лет, мечтавший о галактическом патруле с детства, отшатнулся вправо — прочь от холодных и вместе с тем жгучих прикосновений. Недоуменно морщась, схватился за левую щеку — забыл о бое, о горячей рукояти лима; вид собственной крови резанул непониманием.

— Огонь, идиот! — Пицек, то ли скалясь, то ли яростно улыбаясь, долгими очередями стрелял в никуда. Он видел тени, звезды вспышек, комья поднятой в воздух земли… Где-то там определенно находился противник. — Вперед!

Излучатель вдруг показался Мелагэру страшным чудовищем. С трудом подавив боль, десантник привстал на одно колено, упер приклад оружия в плечо и… Краем глаза заметил неопределенное движение на левом фланге.

Плавно сменился вид… Медленно поворачивая голову, Фетан считал Зеленых. Предупредительный крик застрял в горле; хрипло выдохнув, он изменил угол прицела — оставил в покое корабль с тем, чтобы в полном ракурсе увидеть врагов, обходивших товарищей по флангу.

— Четыре. — Фетан стиснул лим. — Пять… — Ему никак нельзя допустить противника в тыл «Котам», рвущимся к поляне. Иначе операция превратится в бойню. — Четыре.

— За мной, кранские дети! — Лейтенант споткнулся и, падая, услышал за спиной нестерпимый грохот. Он извернулся…

В багровом ореоле Мелагэр, раздираемый энергией, смотрелся жутко. Толчки разрядов дергали его из стороны в сторону, вынуждая убрать палец с гашетки… Но и Зеленым приходилось не сладко; перекрестная дуэль, учиненная десантником, проредила их строй…

Контакт с планетарной твердью оборвал наблюдения Пицека. Чувствуя садненными лопатками остроту сокрытых в траве камней, лейтенант вскинул излучатель… Сухой щелчок разрядника оглушил внезапностью; перезаряжая излучатель, он рявкнул:

— На шесть часов! — Его не услышали. Он и сам справится, целей не так много. — Три…

«Десять». — Николай покинул укрытие. Экономным импульсам лима вывел из строя защитный барьер, метнулся к замеченному ранее гравитолету… Теплый борт аппарата, как финишная точка рывка, смотрелся оптимистично. Припав к нему, он обратился в слух… Пальба, крики, топот ног дислоцировались там, где и полагалось, — достичь палаток будет не трудно.

Пяток метров зеленого рая, бег с огибанием контейнеров и пластиковых шатров… Падение. Уткнувшись боком в палаточное основание, Николай постарался стать незаметным. Три противника, включая офицера, возникли на его пути так же невовремя, как и заикание кристалл-проигрывателя посреди отличной мелодии.

Он приготовился. Высокие травяные стебли, блик фиолетового цветка, жучок, расправлявший полупрозрачные крылья, — не преграда для бдительного врага. Если Зеленые чуть повернутся… Он нащупал гашетку.

Выстрел.

Враг перевалился через край аппарели, упал на груду ящиков. Обрадованный точностью попадания десантник устремился вверх по сходням. Он успел достичь люка, прежде чем из шлюзовой камеры навстречу ему вылетела черная рубчатая граната.

«Не успею!» — Напарник лидера второй группы ткнулся лицом в землю; огненным цветком над ним распустился взрыв. Мир треснул от рева, ядовитого шипения и едва слышимого гула закрываемого шлюзового створа.

Не раздумывая, десантник в прыжке рассек завесу дыма, перекатился по аппарели, уцепился за край броневой плиты и заметил противника, спешившего выбраться из кессона. Просунув лим в сузившийся овал люка, арктурианец дал залп по автоматике шлюза.

Скрежет механизмов изменил тональность.

Враг обернулся…

«Повезло». — Николай вскочил. Зеленые освободили дорогу, предпочтя контратаковать «Пиковых Котов».

Он бросился к месту заключения биолога. Достиг шатра и потратил секунду на удар, в результате которого охранник пулей миновал полог входа. Охотник нырнул следом — в душный полумрак. Противник вслепую шарил руками по земле, хрипел. Николай зафиксировал цель…

Зеленый внезапно дернулся:

— Ан дерго ласа Хоор… — На его губах выступила кровавая пена.

— Ich verstehe nicht, Ганс. — Охотник ударил. Скользнул к женщине…

Биолог выпучила глаза; внезапное появление двух окровавленных мужчин окончательно лишило ее самообладания. «Завопит». — Николай протянул к ней руку.

— Не кри…

Визг превратил конспирацию в большое Ничто. Убыстрили бег секунды… Подхватив женщину, Николай метнулся под открытое небо. К несчастью, чутье не подвело — двое зеленокожих встретили его появление энергетическим буйством.

— Лежать! — Он пригнул голову дергавшейся арктурианки к траве. Барабанной дробью спину обрабатывал падавший мусор. Он, по возможности, игнорировал боль…

— Я… — Биолог всхлипнула. — Мне больно…

Она вскрикнула от близкого свиста — то заработал в руках Охотника лим. Красноватые отблески придали женскому лицу страшный потусторонний вид… Краткий миг огневого контакта. Стрельба прекратилась — цели ликвидированы. «Фиолетовая кровь». — Николай замешкался, стоя над трупами. Он видел ее ранее… Мег, университет…

— Они бегут! — крикнула женщина, болтаясь на плече спасителя.

— Как и мы.

Дистанция полнилась смертью. Затылком ощущая вражеские прицелы, Николай обогнул разбросанную аппаратуру, вырулил на прямую… Ему бы полететь — прочь от запахов пепла, огня и боли — к десантникам, силуэты которых он видел среди деревьев. Их лица отчего-то вытянулись…

Разряд пропорол землю в полуметре от ноги Николая.

— Где?! — Пицек выругался. Раны в плече и на груди мешали думать четко и ясно. Он проклял Зеленых вместе с их упорством — они фанатично лезли на дула излучателей, выводя из строя «Котов”.

Череда пламенных фонтанов накрыла остатки десантной группы. Отброшенный к груде металла лейтенант скрипнул зубами: он дорого обойдется противнику.

— За буровой установкой! — рявкнул кто-то.

«Точно», — обрадовался Пицек. Сменив разрядник, он пересчитал подчиненных и досадливо фыркнул… Планета вдруг окрасилась багрянцем.

— Крепко тряхнуло. — Десантник удовлетворенно кивнул. Изъятые у трупа гранаты начисто очистили входную секцию корабля от зелени. Второй отряд получил реальный шанс добраться до командного отсека с минимальными потерями.

— Трое в машинное, трое в жилой! — перекрыла грохот стрельбы команда.

Защитники рубки сопротивлялась нападкам «Котов» с упорством обреченных, что было чревато последствиями. Те, кто контролировал центральный пульт, контролировали весь транспорт. И если через минуту оборонявшиеся не перейдут в небытие, десантники окажутся в западне.

Николай распластался в прыжке:

— Вступайте!

Арктурианцы сообразили: тоскливое пребывание в резерве окончено. Они устремились к нападавшим, и Николай оказался в безопасной зоне даже раньше, чем предполагал. Громоздко рухнув в кустарник, он зашипел от найденных телом колючек.

— Инспектор…

— Куда прете, черти?! — Вопль адресовался увлекшимся «Котам». — Назад!!

Вняв оклику, они вернулись на исходные позиции. За исключением одного раненного… Цепляясь за траву, десантник полз; разряды окружали его земляным крошевом и белыми молниями. Он рывком преодолел еще метр, дернул за собой лим, отчаянно глянул на спасительные заросли…

— Палите куда-нибудь! — Охотник нырнул в багрово-черный ад боя. Семь метров до полузасыпанного арктурианца; пульсаторы сотворили из воздуха импульсную мясорубку. Крайний метр…

— Руку!

Их ладони встретились.

— Пошел!

Тело десантника птицей мелькнуло на текстуре боя и кануло в листве. Николай увернулся от смертоносного копья энергии; теперь необходимо подумать о том, как выбраться самому. Он попятился, гадая на сколько еще хватит реакции…

Уклонение, шаг вправо; противник на мушке. Самонадеянный Зеленый крутанулся юлой, отбывая в ад. За ним… пустота. Рос недоуменно осмотрелся.

К кораблю шаткой походкой подвыпившего моряка брел Пицек в сопровождении пятерых окровавленных десантников; на аппарели в согбенной усталой позе стоял «Пиковый Кот» — опираясь на лим, он с трудом отсалютовал лейтенанту. Дымились обломки, язычки пламени лизали технику, палатки, деревья.

— Периметр чист, — донеслось из транспортника. — Потери — три единицы.

Охотник нахмурился. Неплохое крещение для вновь сформированного подразделения. Отныне «Коты» по праву могли называться профессионалами; попробовав смерть на вкус, они расстались с большинством иллюзий, но сохранили главное — жизнь.

— …а я думал хана, когда тот урод прыгнул за контейнер…

— Ничего подобного, он мой. Спроси у Варга…

Николай двинулся к месту общего сбора, где его ждал разговор с мрачным Пицеком. Старший лейтенант пребывал в крайне скверном расположении духа: во-первых, от осознания потерь, во-вторых, от лицезрения мнимого инспектора.

— Чего вы нам голову морочили? — хмыкнул один из «Котов», сидевший у опорной стойки корабля и деловито пробовавший на зуб концентраты. Вояка.

— Молчать, Коготь. — Пицек шагнул навстречу Росу. — Объяснитесь, майор… — Он внезапно сник. — Могли предупредить…

— Зачем? От избытка информации, вы могли придали операции излишнюю значимость.

— Излишнюю?! — вскинулся лейтенант.

— Да. — Охотник принялся спокойно отряхиваться. — Уровень опасности по коду «6-Кей»… пять, если с натяжкой. А вы бы развернули альфу.

— «Альфа-Кей» занимаются те, кто положено. Мы не идиоты, майор. — В манерах Пицека не появилось и грамма симпатии к Росу.

Николай ступил на аппарель. Эмоции командира отряда его не трогали; он беспокоился о другом — о своем внезапном желании увидеть дом. Здесь его работа закончена: он помог арктурианцам, хотя… Загадка чужаков требовала разрешения. Что они искали на планете?

Коридор, испачканная фиолетом лестница, взломанная дверь рубки, тела на полу — путь к решению.

— Майор. — Пицек держал в руках подобие бортового журнала. — Тут у них манускрипт…

Желтоватый древний свиток необъяснимо пах тревогой. Вроде бы обычная бумага — растрепанные края, протертые до дыр сгибы и все же… В ладонях у Николая толкнулся холод, стоило ему взять документ.

— Надпись на мертвом языке — кардайском, по-моему… «Крепость Великого Зараа, Повелителя Сети… стоит на твердыне, хранит Держатель Силы… ищи у храма Полотна Миров, знак слитых воедино огненных клинков. Там путь… колени приклони…» и бла-бла-бла. С этим есть шанс найти игрушки Старых. Во славу науки, конечно же, — закончил чтение Николай.

— А? — Пицек прервал манипулирование клавиатурой даль-связи. Лицо капитана Трэдора, что появилось на экране, вернуло его к аппаратуре; нескончаемым потоком информации на капитана обрушился рапорт.

Пользуясь моментом, Николай отдыхал.

— Наконец-то. — Он придвинулся к микрофону, набрал позывной. Клич «Сторм» устремился в галактическую бездну и вернулся четким изображением. Крейсера откликнулись.

— Майор, — кивнул патрульный. — Ваш статус?

— Шесть, зеленый. Мы захватили базу противника, отыскали ключ к развалинам — приятные мелочи. А вы нас чем порадуете?

Капитан-землянин удивился вопросу.

— Крейсер «Хосинто» останется на орбитальном приколе, крейсер «Ладог» вернется на Землю.

— Оригинально… Чем вызвано?

— Сюда летит ЦУКОБ. Рейдер послал запрос в Центр; видать арктурианцам стало не до гордых поз.

— Кхм! — Пицек выпрямился, негодуя.

— Значит ЦУКОБ, — игнорируя лейтенанта, протянул Николай. — Капитан, вышлете за мной челнок, я отбываю на «Ладоге».

— Причина?

— Я почему-то очень хочу увидеть дом. Я… — Он сбился.

— Будем через двенадцать минут. Конец связи.

«Он понял меня», — убедил себя Николай. Понял, как надоели Охотнику и арктурианцы, и эта загадочная планета. Экспедиция, шепот Старых, развалины, горы, песок — здесь есть все, что угодно, кроме обыкновенного березового сока. «Холодного сока». — Николай закрыл глаза.

Дом, где ты?

***

Гранатов демонстративно углубился в изучение данных, мелькавших на экранах. В золотистом полумраке кабинета его лицо, освещенное синеватыми бликами, выглядело несколько странно. Не поднимая головы, он работал с офис-пультом, перекладывал с места на место бумаги, кристалл-фишы… и предпочитал не смотреть на посетителя.

— Банально. — Не меняя стойки смирно, Николай уставился на лихорадочные пульсации такт-экрана.

— А я предупреждал, — усмехнулся УКОБовец.

— Не виноват я, — буркнул Охотник.

Отложив документы, Гранатов преувеличенно согласно кивнул:

— Понимаю. Ты улетел спонтанно, не попрощавшись с командой, не оставив никаких устных сообщений — просто взял и испарился. Знаешь, как обрадовалась Пола? Я, Бегунок, отродясь не слыхивал такого количества ненормативной лексики в чей-то адрес.

— Может вернемся к отчету? — тоскливо вздохнул Николай.

— С отчетом норма, — отмахнулся Мар. — Интересно другое….

— А как вы узнали, что говорила доктор? — опомнился Рос. — Она…

— Капитан Ярк, аналитический отдел. По совместительству, профессор медицины, — широко улыбнулся Гранатов. Он необъяснимо доволен.

— Перестраховщики, — хмыкнул Николай. — Могу я узнать, чем закончилось дело? Нашли они этот… Держатель Силы?

— Нашли. — УКОБовец враз помрачнел.

— И что это за х… вещь такая?

— Без понятия. Крейсер, перевозивший находку, пропал.

— Черное Братство, бунт, ржавчина?

— Крейсер пропал — в одну секунду исчез с корабельных радаров.

— Упустили значит. — Охотник неопределенно махнул рукой; судьба артефакта его не волновала. А вот дом… — Я свободен?

— По уставу тебе полагается трое суток на отдых. Пользуйся. — Гранатов вновь углубился в бумаги. Не поднимая головы, добавил: — Если найдет Пола, беги.

Отсалютовав, Рос четко развернулся, шагнул за порог… Нестерпимое желание попасть домой заставило ускорить события. Выход из небоскреба УКОБа, флайт, разноцветие транспортных магистралей, цветение Липового бульвара, знакомый аромат роз, гул подъемника, опознавание автоматикой…

Прихожая странно отдавала хрусталем. Николай качнулся вперед… Мощным рывком его швырнуло в объятия граненного тоннеля перехода; мелодичный звон, стеклянный частокол нитей — полет в никуда. Попытка вырваться из трясины броска взорвалась адской головной болью. Он стремительно мчался в нескончаемом потоке…

Черным всполохом тоннель перечеркнул барьер. Николая отшвырнуло вправо — туда, где наличествовало боковое ответвление, сплетенное из багрово-черных нитей. Он ничего не понимал — барьер выбил остатки сознания.

Тьма.

Два удара сердца, перерыв. Заунывная мелодия… Толчок нервов.

Резко — по охотничьи — он пришел в себя, дернулся, пытаясь сориентироваться… Звон цепи пресек намерения — все без исключения. Он вновь влип в неприятности.

На вид пещера огромна; бугрясь глыбами камня, она протянулась из бесконечности в бесконечность — от одной непроницаемой тени к другой. Черный влажно поблескивающий пол и сизая туманная дымка ограничивали обзор по вертикали.

Холодное мерцание сталактитов и сталагмитов придавало объему пространства угрожающий характер оскаленной пасти, что сочеталось с угольного цвета алтарем, на котором возлежал Охотник. Как сочеталось и с обитателями промозглого склепа — высокой женщиной, укрытой снежной вуалью, и ее двумя приятелями — трехметровыми чешуйчатыми тварями.

Воздев посох к пелене тумана, леди запела чуть громче. Во глубине алтаря родились крохотные алые молнии. С низким басовитым рыком гигантские твари приблизились к пленнику — их глаза полыхнули раскаленными углями, высвечивая пасти, усеянные клиньями зубов.

От ледяных покалываний в спине Николай вздрогнул и обрел контроль над разумом:

— Эй, уродцы, если снеговик не прервет шлягер, я расстроюсь. — Он приподнялся, натягивая цепь…

Тоскливые звуки, хриплый рев и матово-белое пламя посоха послужили ответом. Пещера вспыхнула нереальным огнем… Над Николаем развернулась фиолетовая воронка. Хрипло выдохнув, он напряг мышцы, сковываемые холодом…

Отчетливо скрипнул металл.

Белая особа взмахом руки породила вереницу огней. Медленно и неотвратимо алый хоровод поплыл к Николаю.

Реальность вдруг обрела зыбкость миража…

— Врете! — рявкнул Охотник. В последующее усилие он вложил годы тренировок…

Цепь лопнула. Скатившись на пол, Николай приник к гладкому камню. Алтарь накрыла череда фиолетово-алых волн — грохот стал единственным звуком.

— Какого хрена происходит?! — Мистикой Рос предпочитал интересоваться по другую сторону экрана — в удобном кресле, с бутылочкой пива в руках. И без цепей.

А цепи в свете демонической атаки очень даже ничего…

Под загробный визг женщины твари метнулись к Охотнику — две тени, клацавшие зубами, отследить движение которых весьма проблематично. Только алые блики глаз обозначали траекторию… По одной паре угольков он и хлестнул остатками стали.

Удар пропал впустую.

Николай рванулся к чаще сталагмитов, оставив на растерзание бесновавшимся тварям груду камней.

Осколки и вой, темнота и ветвистый танец молний.

Уходя от преследователей, Охотник обогнул хрустальный наплыв льда, заметил рядом неясные отблески…Сотворенная Белой энергия перерубила одно из пещерных украшений. Уколы холода подстегнули волю — он с ходу пнул клонившийся набок сталагмит.

Рев захлебнулся; неуверенно пискнув, демон растопырил конечности, открывая вид на хрустальное копье, пробившее грудь. Охотник пригнулся; когтистая лапа свистнула в миллиметре от затылка…

«Гибель!» — призвала снежная особа. Она лихорадочно вспоминала доступные заклятия, чтобы не провалить так удачно начатый обряд. Ледяные Оковы будут в самый раз: простые в реализации, они позволят Брату разделаться с человеком.

Сон, лень, холод. Вихрь снега и белая пустыня…

Николай опустился на колени, попробовал атаковать топтавшегося рядом противника… Громада пасти молотом устремилась к нему — разрослась до невообразимых размеров… и схлопнулась под радужный сноп лучей. Пещеру наполнил нестерпимый вой.

Новый голос — звонкий, чистый, мелодичный — прокричал несколько слов.

Возродившись из тьмы, Охотник во тьму и вернулся.

***

Мягкий пух и жемчужные тона — окружение то блекло, то вспыхивало цветом и чувствами. Вопреки последним воспоминаниям лежать удобно… Он нехотя открыл глаза, боясь увидеть смерть. Судьба сжалилась — обстановка вокруг напоминала дворцовые палаты. Высокая светлая комната, чьи стены украшали гобелены и лепные барельефы. Укрытая балдахином кровать, кресла, ажурные столики, яркие свечи.

Перекинув ноги через край постели, Николай уткнулся пальцами в меховые тапочки. Быстрый взгляд по сторонам обнаружил у кровати низкую обитую бархатом тумбочку, что приютила великолепный наряд — черный, отделанный разноцветными бликами, простой до изящества.

— Я в раю, — понял Николай, одеваясь.

Он шагнул к окну и от неожиданности едва не рухнул на ковер. Пространство отсутствовало, точнее имелось в ограниченном варианте. Мощеный коричневыми плитами двор замка, по началу ухоженный, на расстоянии метров тридцати резко переходил в бурую равнину, исчерченную каменными грядами. Равнина без всякой видимой причины обрывалась в багровую пустоту. Словно площадку, на которой располагался замок, подвесили внутри красного шара.

Столь быстрая смена обстановки никоим образом не устраивала Николая.

— А это что? — Он обернулся на звук журчания воды.

Неведомый хозяин предлагал умыться; в оформленную под морскую раковину ванну падал миниатюрный водопад… Охотник увидел радугу среди облака капель. Ну а когда он заметил клочки мха на валунах, что составляли живописный бордюр водяного потока…

— Я требую объяснений! — гаркнул он.

Тишина.

Рядом с ванной материализовались зубная щетка, кусок пахучего мыла и полотенце, что успокаивало. Приведя себя в порядок, Николай осмотрелся в поисках двери. Он не успел сделать и шага, как дверные створки разъехались в стороны, допуская на порог троих леди. Укутанные в щелк они мало что прояснили в ситуации.

— Просим вас следовать за нами, Повелитель.

— Куда? — Он бросился вслед за удалявшейся прислугой. — Да погодите вы…

Коридоры, галереи, залы промелькнули мимо в спринтерском темпе. Николай решился задать вопрос стремительным и грациозным спинам — он устал бегать на поводке. И не спросил — за очередным поворотом чувства резанула обжигающая волна. Он споткнулся, захрипел, снедаемый огнём. Неизбежность, отсутствие выхода, ускользавшее спасение, предопределённость — любые усилия бесполезны, воля лишь миф…

Он толкнул массивную дверь — финальную черту, перед которой оказался, — и с трудом преодолел порог. Упоительные ароматы яств и дорогая отделка трапезного зала… Он не заметил их, узрев во главе обеденного стола ее — видение из снов невероятной красоты.

Обретя плоть и кровь, она нервно глянула на изобилие снеди, поправила волосы и, узрев отвисшую челюсть Роса, констатировала:

— Хетч.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Сезон охоты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21