karpovam

Тенета иллюзий

Продолжение "Старшего брата"

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Эйлин Принц/Тобиас Снейп

Категория: Джен

Рейтинг: PG-13

Жанр: Общий

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Времена Мародеров, Детство героев, Не в Хогвартсе, Чужая душа в теле героя Поттерианы

Комментарий автора: Выкладка примерно глава в 2 недели. Период - первые три курса Северуса Снейпа в Хогвартсе, но действие не в школе.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic72475

Глава 1

Точно определить место, занимаемое гильдиями в обществе магов, довольно сложно. Формально у них нет представительства в министерстве или Визенгамоте, они подчиняются, с некоторыми оговорками, общему законодательству, финансируются исключительно из собственных источников и в политику не лезут. В то же время, их неофициальное влияние весьма велико.

Получивший нормальное образование маг сам по себе является существом универсальным. Я не говорю о Хогвартсе, где, начиная с конца прошлого века, видна тенденция давать больше теории в ущерб практике. Так вот, правильный, получивший классическое образование маг способен в одиночку с комфортом выжить на необитаемом острове, то есть и дом нормальный построить, и пищу раздобыть, и от возможных опасностей отбиться. Чтобы потом, уже имея собственное укрепленное поместье, выбраться в обитаемые места, найти жену, вернуться и вместе с ней стать основателем нового рода. Общество ему не нужно — для выживания, я имею в виду — ему нужны знания и сила.

Поэтому маги приветствуют универсализм, многие чистокровные банально не понимают магглов, идущих в магазин за полочкой для книг или нанимающих рабочих, чтобы сделать мелкий ремонт по дому. Такие вещи, по их представлениям, надо делать своими руками. Рынок услуг и товаров у магов весьма специфичен, потому что даже в аристократических семьях считается нормой обедать на собственноручно изготовленной посуде, выращивать растения и содержать животных для собственного стола, изготавливать мелкие бытовые артефакты и шить одежду. Исключение делается для особых случаев, например, посуду для приема гостей можно и купить, также как и выходную мантию или какой-либо сложный артефакт. Иными словами, деньги платят только за то, чего не могут сделать самостоятельно.

Вполне естественно, что к специалистам отношение особое. Уважением мастера пользовались нешуточным, тем более в прежние времена, когда их было не так уж много. Лучшие из них образовали гильдии, причем сделали это не столько из шкурных соображений, сколько по просьбе Визенгамота и с целью поиска перспективных учеников. Наличие родовых даров и тайных знаний закономерно привело к тому, что тон в гильдиях задавали представители старых знатных семей, вторые и третьи сыновья, имевшие достаточно времени для самосовершенствования, зато менее обремененные обязанностями, если сравнивать с главами и наследниками.

И все-таки вступить в гильдию мог каждый. Достаточно было продемонстрировать реальные результаты, талант, желание трудиться и обзавестись рекомендациями парочки членов. Непотизм существовал, полукровкам и, тем более, магглорожденным приходилось тяжелее, но не сказать, чтобы особо. Возня шла за кресла старейшин, а мастером мог стать любой, имелись бы мозги и работоспособность.

Предложение профессора Тофти составить мне протекцию в гильдии Рун легло на подготовленную почву. Я давно подумывал о вступлении в эту организацию. Во-первых, статус, во-вторых, поиск агентов влияния, причем последнее более важно. Дело в том, что после изучения министерской верхушки мне пришлось с сожалением признать — информацию о крестражах сообщать некому. Да, там хватает умных и могущественных магов, плохо относящихся к Волдеморту и способных поверить и проверить полученные сведения. У них есть нужные знания, финансы, связи… Еще у них есть амбиции, на порядок превышающие их реальные возможности. Они наверняка захотят упрочить свою власть с помощью какой-нибудь интриги, затеют «игру», не понимая, что с противником уровня мистера Риддла играть нельзя. Обыграет.

Гильдейцы лучше министерских понимают, что такое крестраж и как надо поступать с волшебником, его сотворившим. Возможно, среди них я найду союзника.

Вот для того, чтобы прийти в Гильдию с минимальным багажом, мне и требовалась статья в «Древних Рунах», популярном в северной Европе научном издании. Имея за душой хотя бы одну публикацию, можно рассчитывать на звание соискателя и сопутствующие ему плюшки — доступ в библиотеку Гильдии, консультации у мастеров, посещение семинаров и прочие мелочи, не сказать, что особо полезные, но для начала совсем неплохие. Постольку, поскольку в статье сравнивалась система футарка и ее индийский аналог, магглам вовсе неизвестный, попутно пришлось заняться изучением санскрита формы деванагари. Надо же читать первоисточники. Дело шло медленно, все-таки язык очень отличается от уже знакомых. Хм, сколько я их знаю? Латынь, гаэлик, английский с русским, худо-бедно понимаю французский и итальянский. Спасибо вам, стимулирующие зелья, если бы не вы, не бывать мне полиглотом…

Впрочем, работал я без особого напряжения, времени хватало и на другие дела.

* * *

Характер Мэй за годы знакомства я успел изучить неплохо, поэтому на слова «ты нужен мне как мужчина» отреагировал никак. Вредная старуха любила такие провокационные фразочки, с удовольствием наблюдая за смущением собеседника.

— Хочу навестить одну, хм, подругу, — не разглядев на моем лице ожидаемых признаков, со вздохом уточнила Мэй. — Боюсь, заворожит. А ты и полу нужного, и окклюменцией балуешься, так что удержишь наставницу.

— С чего бы ей тебя привораживать? И, к слову, уточни, чего конкретно ты опасаешься — чар, зелья, Голоса или какой-нибудь экзотики?

Напускное веселье слетело со старухи, словно листья по осени. Осталась сухая, мрачная решимость, приправленная горькой насмешкой.

— Искушения силой. Знаешь, бывают такие дары, отказаться от которых сложно, а принимать нельзя.

— То есть?

— Хелен — договорница. Слышал о таких?

— Конечно слышал, — тут в голове что-то щелкнуло, из памяти всплыли строчки трактата о наследовании способностей, и я, уже предчувствуя ответ, уточнил. — Она умирает?

— Именно. До последнего с передачей тянула, дура, теперь мучается.

Неприятное, должно быть, зрелище.

— И зачем ты к ней идешь? Если она договор на тебя перекинет, черта с два Арианрод род примет.

— Джину Уайт помнишь? — вопросом на вопрос ответила Мэй. — Ну, Джина-сквибка, у Френкеля в лавке подрабатывает.

— Помню. Приятная девочка. Хочешь предложить наследие ей?

— Сначала надо выяснить, чего договор требует, какую плату берет, — проворчала старуха. — За тем и идем.

По дороге до общественного камина я вспоминал еще одну девушку, жаждущую магии. Петунию Эванс. По всему выходило, что если Джина откажется (маловероятно, но вдруг), то можно предложить принять наследие ей. Только стоит ли? Старшая сестра Лили не разбирается в магическом мире, она понятия не имеет, какую цену с нее запросят за силу и чем придется расплачиваться остаток жизни. И, не исключено, после смерти тоже. Нет, не стоит Петунии ничего рассказывать, пусть и дальше считает, что дар получить нельзя, с ним можно только родиться.

В действительности дела обстоят несколько сложнее.

Волшебники всегда стремились получить как можно больше силы. Самым лучшим и безопасным способом повысить свои возможности является включение в род, по праву рождения или вхождения через брак, несколько реже практикуется усыновление, хотя тоже случается. Если эти пути закрыты, существуют и другие, менее удобные, начиная от частичного слияния со стихией и заканчивая массовыми жертвоприношениями. Все они имеют побочные эффекты, все запрашивают за силу высокую цену.

Заключение соглашения с теми или иными сущностями — духами, разумными элементалями, воплощениями концепций идей или кем-то еще, — практиковалось с древних времен. В принципе, весь шаманизм построен на идее договора, равно как и оккультизм с демонологией. Изредка заклинателям удавалось вступить в контакт с существами достаточно миролюбивыми, чтобы не попытаться сходу убить потревожившего их человечка, достаточно разумными, чтобы понять, чего он хочет, и достаточно мудрыми и сильными, чтобы согласиться на обмен. Они давали силу, в свой черед получая что-либо еще. Связанные с ними люди делились эмоциями, как положительными, так и отрицательными, или проводили определенные ритуалы с разной частотой, или выполняли кажущиеся бессмысленными задания… В Европе число магов-договорников постепенно сократилось, их немного осталось, а вот в России и Азии эта традиция сильна.

Обычно заключенный договор переходит по женской линии, фактически, династия ведьм одновременно является династией жриц, но, если прямая линия прерывается, наследницей может стать и чужая по крови девушка. Ей даже не обязательно быть магичкой, сквиб тоже подойдет.

Домик знакомой Мэй, цель нашего похода, стоял во впадинке между двумя холмами. Из окон было трудно разглядеть местность вокруг, хотя со слов наставницы выходило, что неподалеку расположены целых три деревеньки магглов. Причем о роде занятий хозяйки уединенной фермы они как минимум догадывались и без веской нужды ее не беспокоили. Обычное дело, в общем-то — сколько Статут не поддерживай, соседи все видят.

— Куда теперь? — спросил я, оглядев небольшую гостиную. Обстановка не бедная, не богатая, так, средний класс. Камин в ней смотрелся органично и вряд ли вызывал подозрение.

— Наверх, в спальню.

В комнату на втором этаже Мэй вошла первой, и сразу остановилась, не решаясь шагнуть дальше. Хелен выглядела… ужасно. Примерно как труп трех-четырехдневной давности. Собственно, она держалась в нашем мире исключительно за счет магии контракта, она умирала уже неделю и никак не могла умереть, постепенно зависая между Здесь и Там. Не знаю, что с ней станет, если она все-таки не найдет способ передать наследие. Может, смерть пересилит магию, и Хелен умрет, а может, контракт превратит старуху в высокоуровневую нежить. Обычным призраком не станет, это точно.

— Хреново выглядишь, — по обыкновению тактично заметила Мэй, поплотнее закутавшись в шаль.

Обтянутый кожей череп дернулся, повернулся в нашу сторону. С кровати донеслось кашляющее поскрипывание, я не сразу понял, что Хелен так смеется.

— Радуешься, небось? — кашель прекратился внезапно, как и начался. Тихое шипение наполняла злоба. — Довольна… Сама-то всю жизнь крохоборничала…

— Я никогда тебе не завидовала, — покачала головой наставница. — Своими невеликими силами я распорядилась с большим умом, чем ты.

— Может, и так, — прошептала Хелен. — В нищете жила, а еще крепенькая. Испить дай.

Качнувшуюся было к столу Мэй я придержал за руку и жестом заставил вернуться ближе к входным дверям. Взял кувшин, налил из него воды в кружку, поставил ту возле покрытой пигментными пятнами костлявой руки.

— Сама возьми.

— Умненький, — по комнате снова плеснула злостью. — Откуда такой взялся, знаток?

— Мой ученик, — сухо ответила наставница. — Тоже послушает, что ты нам расскажешь.

— С чего бы мне с вами разговаривать?

— С того, что у меня есть девочка, готовая принять наследие. Девочка, которую ты не увидишь, пока не расскажешь про договор все — вообще все. Имя дарующего, его силы, атрибуты, символы, принадлежности, слабости, требования, запрашиваемую за дар цену. Ну, будешь говорить, или так и останешься здесь одна?

Полутруп на кровати сглотнул пересохшим горлом, еле заметно кивнул и принялся рассказывать.

Конечно же, она пыталась соврать. Когда поняла, что прямую ложь мы чуем — Мэй наложила на себя заклинание усиления интуиции, я начертил рунескрипт на полу — перешла к умолчаниям и подтасовкам. Мерзавка не хотела умирать и пыталась хоть как-то отомстить тем, кто остается жить дальше. В другой ситуации имело бы смысл наложить на нее принуждение или воспользоваться легилименцией, к сожалению, нынешнее состояние делало Хелен иммунной к большинству видов воздействий. Да и просто копаться в груде гниющего дерьма, заменившей ей мысли, не хотелось. Короче говоря, правду мы вытягивали долго, допрос продолжался несколько часов.

— Хватит, — наконец вздохнула Мэй. Пребывание в тяжелой, затхлой атмосфере, непрерывное колдовство и постоянная слежка за играющей словами противницей вымотали наставницу. Утерев пот, она обратилась ко мне: — Больше мы ничего не узнаем.

— Девчонку. Веди, — прохрипела Хелен.

— Завтра придем. Сегодня еще сходим кое-куда, с Джиной все обсудим, а завтра ближе к полдню придем. Идем, ученик.

Что интересно, за весь сегодняшний день Мэй ни разу не назвала меня по имени. Спасибо ей за разумную предосторожность, имея дело с желающими навредить колдуньями, не стоит давать им лишний поводок для наложения проклятия.

Мы вышли не в Хогсмиде, и не в одном из каминов Лютного, а в первой части Косого. Довольно респектабельное местечко магического мира, в основном представленное магазинами с товарами средней цены и переходящими по наследству ремесленными лавками, где покупателю тут же на месте могли зачаровать предмет, изготовить простенький артефакт или сделать еще что-либо в том же роде. К моему удивлению, Мэй уверенной поступью направилась в конторку Викерсов — магазинчик, вот уже на протяжении нескольких поколений торгующий всякой малонужной мелочевкой.

— Здравствуй, Джеральд, — поздоровалась наставница с продавцом, юношей примерно моих лет или чуть постарше. — Нам на второй этаж.

Парень стрельнул глазами в меня, но все же кивнул и сделал приглашающий знак рукой.

— Конечно, проходите, госпожа Мэй.

Я не раз бывал у Викерсов прежде, иногда покупал что-нибудь, иногда продавал. Могу точно сказать, что двери, через которую мы прошли, прежде в углу не было. Нормальное явление для магического мира — пройти в некоторые места или увидеть кое-какие вещи можно только с позволения хранителя. Пока мы поднимались по узкой винтовой лестнице, кожу постепенно будто бы начинало пощипывать, словно вокруг сгущается еле видимая пленка из горячего пара. Верный признак наличия пространственных чар…

Угадал. Огромный зал, заставленный стеллажами, не смог бы вместиться в обычном помещении небольшого старинного домика. Ближайшая перед входом часть служила чем-то вроде рекреационной зоны, здесь стояли пара диванчиков и чайный столик с набросанными на нем журналами, чуть подальше за широкой конторкой сидела высокая женщина в консервативной сиреневой мантии.

— Здравствуй, Офелия, — поздоровалась наставница, я молча поклонился. — Вот, опять нужна твоя помощь.

— Тебе или твоему ученику? — поинтересовалась миссис Викерс. — Наконец-то вы добрались и до нас, Хальвдан. Откровенно говоря, думала, вы появитесь здесь раньше.

— Звезды так сложились, — улыбнулся я.

— Ах, перестаньте! Если бы звезды действительно могли влиять на судьбу, волшебниками правили бы кентавры, — мгновенно оседлала любимого конька миссис Викерс. — Тем не менее, эти великие предсказатели почему-то носу боятся высунуть из лесов, бегают с луками и радуются лишней звериной шкуре!

— Хелена Бойд умирает, — прервала начавшийся было треп Мэй.

— Не могу сказать, что сильно расстроена, — чуть пожала плечиками миссис Викерс. — Ты знаешь, какие у нас отношения.

— У нее почти со всеми такие отношения. Мне нужны сведения о ее договоре.

— Хм, есть на примете подходящая кандидатура?

— Джина Уайт, ты ее знаешь.

— Хорошая девочка, — кивнула миссис Викерс. Немного подумала и кивнула еще раз. — Да, она подойдет. Имя есть?

Не рискуя произносить имя хозяина договора вслух, Мэй быстро начертила пару слов на кусочке бумаги. Ее собеседница мельком взглянула на листок, сожгла его легким выбросом магии и удалилась куда-то вглубь зала, оставив нас в обществе друг друга и кипящего чайника. Наставница присела на один из диванчиков, кивнув мне на другой.

— Садись, она полчаса возиться будет.

— Полагаете, мы узнаем от миссис Викерс нечто полезное?

— Викерсы последние два века считаются крупнейшими специалистами в области оккультизма, — уведомила меня Мэй. — С демонами не связываются, чернота не их профиль, а вот по всяким необычным существам и явлениям могут предоставить очень хорошую справку. Кстати, если вдруг попадется какая информация по духам, можешь продать за хорошую цену.

— И почему я раньше об их, скажем так, специализации, не слышал?

— Не нужно тебе было, вот и не слышал.

Магический мир ничего не скрывает, просто есть вещи, о которых не говорят. Принцип «сомкнутых уст» идет из глубины веков и впрямую противоречит современным веяниям цивилизации обычных людей, чего никак не могут понять приходящие к нам магглорожденные. Они привыкли к тому, что можно прийти в библиотеку, взять справочник на интересующую тему, причем не один, прочитать нужную статью и уйти домой, не опасаясь, что завтра же книга исчезнет с полки и ее будет не найти. Дитя двадцатого века уверено, что знаний — много, и знания доступны, а уж когда появится интернет, эта уверенность перерастет в аксиому.

Чистокровных с детства учат следить за словами. Магия, помимо прочего, есть власть, и дети из семей с традициями с самого раннего возраста узнают, как важно уметь молчать. Им рассказывают, к чему может привести данная в запале клятва, выданная лучшему другу родовая тайна, неверная формулировка договора, причем рассказы сопровождаются примерами из жизни предков с указанием точных дат и сопутствующих обстоятельств. Привычка не говорить лишнего очень сильна. К слову, тот же Джошуа, жуткое трепло, о некоторых темах молчал не хуже белорусского партизана, выдавая сведения только тогда, когда они были реально необходимы и в ответ на прямой вопрос.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что даже вроде бы хорошо знакомый человек внезапно откроется с неизвестной стороны. Это нормально. По-настоящему серьезные специалисты избегают публичности: кому нужно, те и так о них знают.

Мы коротали время в беседе до тех пор, пока не вернулась госпожа Офелия, сопровождаемая летящими по воздуху десятком томов и свитков.

— Давайте вместе посмотрим, — предложила она. — Сведений не особо много, ни Бойды, ни их предшественницы Катчеры к известности не стремились.

— Договор переходит только по женской линии?

— Договора всегда переходят по женской линии! Ладно-ладно, почти всегда…

— Какие-нибудь конфликты, нарушения законов?

— Вот сейчас и разберемся.

Исторические хроники и краткая справка, принесенная миссис Викерс, в целом ничего страшного не показывали. Насколько мы могли судить, та сторона не требовала от носителя кровавых жертвоприношений, не отнимала радость или умение смеяться, не заставляла приносить вред живущим поблизости магглам. Святыми Бойды не были, до принятия Статута, да и после него творили всякое, ныне считающееся темным и запрещенным, однако в те времена их поведение не выходило за рамки общепринятого. Так что, похоже, предмет договора состоит в проведении определенных ритуалов сезонной направленности, потому что в хрониках отмечалась прямо-таки фанатичная приверженность ведьм из рода Бойд к участию в магических празднованиях.

— Мне кажется, стоит рискнуть, — подытожила госпожа Офелия. — Гарантий, конечно, нет, но исходя вот из этого, — она постучала по стопке пергамента, — обязательства не выглядят особо тяжелыми.

— Или такие, что скрывают их с великой тщательностью, — проворчала Мэй.

— За столько веков хоть что-нибудь да вылезло бы. Не говоря уже о том, что особым умом Хелена не отличалась и обтяпывать делишки в тайне никогда не умела.

— Ладно, — вздохнула наставница. — Скажу Джине, все равно последнее решение принимать ей. Сколько я тебе должна?

— Учитывая повод и наше давнее знакомство — десять галлеонов.

Вот и определились. Едва ли Джина откажется от принятия договора, такие шансы выпадают раз в жизни. Завтра с утра мы снова войдем в дом Бойдов, только уже втроем, там девочка возьмется за руку предыдущей хранительницы, скажет формулу принятия и станет магом. Слабеньким, с ограниченными возможностями в некоторых областях, и все-таки магом. Собственно, даже вслух произносить ничего не надо, достаточно одного прикосновения, просто принято так.

* * *

Мама разрешилась от бремени восемнадцатого октября. По свадебной договоренности между родителями, имена мальчикам выбирала Эйлин (иначе черта с два в семье появились бы Хальвдан и Северус), в то время как отец нарекал девчонок. Я настойчиво предлагал назвать сестру Джоан или Кэтлин, однако Тобиас, посомневавшись, выбрал нейтральную Александру. Имя, одинаково популярное и среди аристократии, и у средних слоев англичан. Роды проходили дома, причем в отличие от предыдущих раз, родители пригласили врача из Мунго, а не ограничились маггловской акушеркой. Как следствие, повреждения от непроизвольного выброса магии устранили быстро, и память никому стирать не пришлось.

Письма от Северуса приходили часто, не реже раза в неделю. Сквозное зеркало перестало работать через три дня после поступления мелкого в Хогвартс — активировалась защита школы. Имей мы хороших знакомых в руководстве, можно было бы попросить директора внести характеристики артефакта в настройки щитов, но чего нет, того нет. Так что общались совиной почтой.

Судя по тону писем, сложностей на новом месте у мелкого не возникло. Факультет его принял в целом дружелюбно, пусть и несколько отстраненно, как и любого другого нового человека. Со сверстниками Сев всегда сходился неплохо, поэтому с другими первокурсниками перезнакомился быстро. Жили хаффы в спальнях по четыре человека, у каждого имелась собственная тумбочка, еще в комнатах находился большой стол с четырьмя креслами для тех, кто не хотел делать уроки в общей гостиной. Первый месяц старосты водили малышню по замку и показывали, где что расположено, кроме того, каждого первокурсника прикрепляли к одному из шестикурсников, который помогал, отвечал на глупые вопросы, утирал неизбежные сопли и в целом служил кем-то вроде воспитателя. Неизбежные конфликты решались старшими, если они не справлялись, вмешивались старосты, и только в самых серьезных случаях арбитром выступала декан.

У Лили, насколько я мог судить, дела обстояли несколько сложнее. Гриффиндор придерживался тактики «брось в воду и пусть плывет», так что специально с замком первачков не знакомили. И с магглорожденными не занимались, объясняя, зачем писать именно большим тяжелым пером или рассказывая истоки традиций. Совсем без пригляда малышню не оставляли, некий аналог ядра воинского братства у красно-золотых был, и все-таки девочке приходилось труднее.

Мелкий, разумеется, по дому скучал. Он в первый раз отправился куда-то один, без меня или родителей, и чувствовал себя среди чужих людей некомфортно. Будем надеяться, после рождественских каникул ему станет проще, все-таки в знакомые места вернется. Тем более, что весь первый год программа простая, детишкам дают время на адаптацию и свободное время они тратят на поиски приключений, которые, конечно же, находят.

У меня был соблазн попросить мелкого зайти в туалет Плаксы Мирт и тщательно изучить стенки на предмет изображения змей. Был, да сплыл. Рано еще. И с Выручай-комнатой тоже рано, тем более, что я про нее почти ничего не помню — только вытащил из памяти, что вход в нее расположен напротив картины с танцующими троллями, и все. Ни этаж, ни пароль племянники, взахлеб пересказывавшие мне сюжет пятого года поттерианы, поведать не сочли нужным.

Мама сидела дома с новорожденной, отец занимался гостиницей и антикварным бизнесом, мелочь слала письма из Хогвартса. У меня, несмотря на задание профессора Тофти, появилось свободное время. Не скажу, что очень много — клиенты периодически делали заказы на различные зелья, большую часть из которых варил я, респектабельные знакомые обращались с просьбами посодействовать в Лютном или, наоборот, торговцы с рынка советовались насчет дел в Министерстве. И все-таки дикого напряжения начала года не было, жизнь текла плавно и, насколько это возможно, размеренно. Я хорошо высыпался, вкусно ел, в тиши архивов и библиотек беседовал с интересными умными людьми, занимался с Чатурведи и планировал интригу, надеясь уговорить Чохова снова стать моим наставником по трансфигурации. Все было хорошо.

Конечно, долго так продолжаться не могло.

Глава 2

Наиболее полезные открытия часто происходят на стыке наук. Когда некая критическая масса накоплена, вроде бы разработчики уперлись в порог, и тут благодаря внешнему фактору появляется возможность взглянуть на проблему под новым углом. Это общее правило, равно применимое и к магглам, и к магам.

Европейская трансфигурация мне не давалась и, думаю, не далась бы никогда. Принципы, на которых она строилась, производили впечатление чего-то чужеродного и непонятного. Зато знакомство с византийской школой и уроки Чатурведи, настойчиво вбивавшим в головы учеников идеи иллюзорности реального мира, принесли свои плоды. Постепенно мысль о том, что фарфоровая чашка ничем принципиально не отличается от псевдоживого голема с биологической структурой и вложенной поведенческой программой, прочно угнездилась в моей голове. К слову, до войны с Гриндевальдом на экзаменах по ЖАБА требовалось превратить предмет в бойцовых псов, и только после реформ, убравших из программы многие элементы боевой магии, перешли к свиньям. Но это так, ремарка.

Второй составляющей моего личного достижения (микроскопического с точки зрения мира, но важного для меня лично) стало искусство. Я по складу характера больше гуманитарий, математика и нумерология даются трудно, с другой стороны, всегда хорошо рисовал и быстро освоил гитару. Гитара, плебейский инструмент, для нас с Севом стала компромиссом между желанием матери воспитать детей в традициях Семи Свободных Искусств и невозможностью держать арфу или лиру в маггловском доме. Мы же тогда в Коукворте жили, соседи в гости заходили, хоть и редко.

Позднее вездесущая Мэй организовала мне частные уроки у одного заезжего барда. Ничего серьезного, просто пяток занятий с разъяснением самых примитивных основ. Эти знания считались у бардов общедоступными и Колум О’Брэди делился ими щедро, показав некоторые приемы построения иллюзий, в учебниках не освещавшиеся. Он, кстати, меня хвалил, советуя пойти учиться дальше.

Итак, трансфигурация по-восточному, иллюзии и, словно вишенка на торте, окклюментные практики. Не только и не столько защита сознания, сколько повышение его производительности, самодисциплина, способность к независимому мышлению и работа с памятью. Эти три части коктейля, смешанные, но не взболтанные, в перспективе открывают пути к созданию новой методики работы с чарами, что как минимум позволит получить титул мастера чар, а максимум — стать основателем собственной школы. То есть задача непростая, не на один год исследований, однако и бонус в случае успеха не мал. Создать новое течение удается единицам, это слава даже не европейская — мировая! Нечто похожее вроде бы есть на востоке, в закрытых древних школах, не стремящихся делиться знаниями с чужаками, поэтому…

Если, конечно, я не ошибся в своих оценках перспектив. И если упорства хватит.

Впрочем, мечты о славе и богатстве — дело далекого будущего, а сейчас мной заинтересовался лорд Малфой.

* * *

Появление матери на платформе девять и три четверти не то, чтобы произвело фурор или удостоилось пристального внимания заинтересованных лиц. Вовсе нет. Просто кое-кто из ее сверстников вспомнил, что есть такая Эйлин Принц, ныне Снейп, и вроде бы живет она неплохо. Если судить по дорогим мантиям и общей респектабельности облика. Никаких последствий это открытие для семьи не повлекло — чужие совы с письмами в дом не залетали, к Севу с вопросами ученики Хогвартса не подходили, заказов на зелья тоже не прибавилось. Тем не менее, когда в «Мече и короне» я случайно столкнулся с Абраксасом Малфоем, он меня не проигнорировал, как поступил бы раньше.

Надо сказать, что британское общество, будучи сословным, чрезвычайно чувствительно к внешним признакам статуса. Если ты принадлежишь к определенному слою общества, ты обязан посещать соответствующие клубы, обедать в подходящих ресторанах или кафе и одеваться у конкретного портного. Причем чем респектабельнее заведение, тем сложнее в него попасть и во многие места человека «с улицы», без соответствующих рекомендаций, просто не пустят. Мэй, к примеру, не попадет в «Фазанье перо», а богач вроде Блэка сам никогда не войдет в «Волчье солнышко». Хотя нет, последний пример не корректен — репутация Блэков позволяет любые выходки. Кроме того, внутри сословий существуют свои группы, ограничения, традиции, поэтому Брендан МакИвер пусть и равен по статусу Абраксасу Малфою, а в чем-то даже превосходит его, но одни и те же места они посещают редко. Они принадлежат к разным партиям, их рода происходят из разных волн, их магическое наследие имеет разные истоки.

Конечно, существуют исключения из правил. Заведение мадам Паддифут навещает самая разная публика, равно как и в «Кабаньей башке» можно встретить самых разных существ. Или, если переходить на личности, то кто-то вроде Дамблдора везде чувствует себя свободно и без ущерба для репутации.

Обычные полукровки для «Меча и короны» рылом не вышли, это клуб в основном для чистокровных, причем связанных с Министерством чистокровных. Меня сюда провел Тофти. Население в магической Британии маленькое, поэтому заведения такого рода не отличаются большими размерами и свое берут стабильной клиентурой и ценником. Наши с Малфоем столики оказались рядом.

— … дают две страницы, это очень много, — рассказывал профессор, с аппетитом поглощая десерт. — Тема давно не поднималась, хотя на континенте к ней регулярно обращаются и в Никосии даже ведутся серьезные исследования. Я вам пришлю кое-какие записи, ознакомьтесь.

— Спасибо, профессор, — поблагодарил я. — Ваши материалы очень помогают.

Тофти не пытался воспользоваться чужим трудом. Он сам признавался, что в данной конкретной области разбирался плохо, зато через своих коллег сумел достать малоизвестные исследования скандинавов по схожей тематике и здорово помог с теоретической частью. Без него статья бы не состоялась, так что свое имя на первое место он поставит совершенно заслуженно.

— Не за что, Хальвдан, не за что, — отмахнулся Тофти. — С вами приятно работать. Сейчас косяком повалили статьи на защитную тематику, причем пишут их, словно под копирку, так что предложенная вами тема словно глоток свежего воздуха.

— Защита популярна? С чего бы это?

— Магистр Салонен на прошлом конгрессе в Осло представил усовершенствованный вариант воздушной иллюзии, — охотно принялся рассказывать Тофти. — Не антидраконью обманку, а серьезную разработку против маггловских спутников. Очень актуальная вещь! Стандартные антимаггловские чары фотографов обманывают не всегда, в Европе спрос на эффективные и в то же время дешевые заклинания против современных средств наблюдения велик. Так что научное сообщество обсасывает идею финна и ни о чем другом думать не хочет.

— Не логичнее ли совершенствовать пространственные чары?

— Вы представляете, сколько они стоят? Хальвдан, мастера пространства, способные спрятать приличный объем, встречаются редко и цену себе знают.

— Странно, — задумался я. — Мне задача не показалась сложной.

— Пытались создать тайник в доме? — блеснул глазками профессор.

— Нет, сделал новую сумку. Хотелось попробовать свои силы.

— И каков результат?

— Все получилось. Кубический метр объема, возврат к владельцу, комплекс чар против воров и сохранение содержимого. Собственно, вот она висит, можете взглянуть.

— Браво! — быстро наложив несколько исследовательских заклинаний, изобразил аплодисменты Тофти. — Для вашего возраста — прекрасное достижение! Однако вы не учитываете того факта, что, начиная примерно с трёхсот кубических футов объема, сложность и требования к силе колдующего возрастают экспоненциально. В Британии найдется человек десять, способных создать полноценный холд для деревенского дома средних размеров, и еще столько же справятся с лакуной.

— Почему так мало, профессор?

— Кому-то не хватает силы, кому-то чутья, чтобы стать мастером. Пространственные чары относятся к старшей магии, в Хогвартсе их изучают на шестом-седьмом курсе… Самые простые из них, разумеется.

— Тогда понимаю, — я отставил чашку в сторону, показывая, что закончил с обедом. — Создать сундук или палатку с незримым расширением могут многие, но для защиты дома им придется воспользоваться магглоотталкивающими.

— Или раскошелиться, — продолжил Тофти. — Практически все мэноры старых родов стоят в холдах, хотя у них тоже есть внутреннее деление. Например, мэнор Малфоев, — он слегка кивнул в сторону сидевшего неподалеку мужчины — считается одним из крупнейших, но в то же время у него всего три слоя, что очень мало.

Услышав свою фамилию, сосед обернулся:

— Господа?

— Извините, что побеспокоили, лорд Малфой, — чуть улыбнулся профессор. — Я тут рассказываю мистеру Снейпу о некоторых особенностях чар незримого расширения и в качестве примера упомянул ваше владение.

— Мистеру Снейпу? — Малфой внимательно посмотрел на меня.

— Да. Позвольте представить: Хальвдан Снейп, чрезвычайно многообещающий молодой человек и, смею надеяться, будущее светило прикладной рунологии. Хальвдан, перед вами лорд Малфой, один из попечителей Хогвартса и просто влиятельная личность.

— Польщен знакомством, лорд Малфой.

— Эк вы меня припечатали, Тофти, — хмыкнула «влиятельная личность», но развивать тему или возражать не стала. — Взаимно, мистер Снейп, взаимно. Значит, занимаетесь рунами?

— С самого детства, милорд.

— И как успехи?

— Просто великолепно! — сообщил профессор. — Я даже счел необходимым предложить мистеру Снейпу написать совместно статью в «Древних рунах» по некоторым аспектам взаимодействия с восточными традициями…

Красавцем Абраксас Малфой не был. Худощавое телосложение, длинные волосы до плеч, усы с бакенбардами и дорогая, хорошо сидящая мантия придавали ему определенный шарм, выглядел мужчина солидно, но костлявое лицо и небольшая непропорциональность фигуры наверняка служили источником трагедий в далеком детстве. Тем не менее, при взгляде на него настолько явно чувствовалась порода, что почтительные нотки в голосе возникали самостоятельно.

Вести разговор Малфой умел, этого не отнять. Перекинулся парой фраз с профессором, изобразил интерес, пересел за наш столик, рассказал пару случаев из хогвартской жизни, нащупал общие точки… Примерно через полчаса выяснилось, что в библиотеке лорда имеется книга, способная оказаться нам полезной, еще минут через пятнадцать Тофти уговорил его позволить нам посетить мэнор. Я только вечером, занимаясь окклюменцией, понял, насколько умело Малфой манипулировал обоими собеседниками. Причем попутно он умудрился выведать кое-какие сведения о моей семье, несмотря на мою готовность к вопросам на эту тему и нежелание ее развивать. Впрочем, видя, что я не склонен говорить о родителях, мужчина тут же сдал назад, по-видимому, рассчитывая отыграться в следующий раз.

* * *

Первое, что поражает в холде — ощущение чужой теплоты. Именно чужой, именно теплоты. За века взаимодействия с родовой магией Малфоев местный источник идеально откалибровали под энергетику хозяев, поэтому чужаки, навещавшие мэнор, чувствовали некоторый дискомфорт. Колдовать он не мешал, просто чуть давил, напоминая о себе.

Гостеприимный хозяин сначала провел нас по своим владениям. Что сказать, впечатляет! По его словам, размер холда составляет милю в диаметре, так что есть место не только для дворца, но и для хозяйственных построек, парка, пруда, лесочка с магическими обитателями и даже небольшого ипподрома. Сейчас дворец выглядел как длинное трехэтажное здание в классическом стиле, хотя во времена прадеда лорда Абраксаса больше напоминал нормандский замок. Перестройкой, если в данном случае употребимо это слово, занимался предыдущий лорд — он сформулировал требования для духа-хранителя жилища, а остальное тот сделал сам.

Нельзя сказать, что разговор во время прогулки шел о чем-то конкретном, мы затрагивали самые разные темы. Политика Министерства и международные отношения, прогресс магглов и особенности индийской кухни, цены на ингредиенты и нововведения в программе Хогвартса. Много всего. Малфой общался по большей части с профессором, однако регулярно интересовался моим мнением, причем ответы выслушивал внимательно, иногда уточняя позицию. За полчаса вроде бы пустого трепа он вытянул из меня достаточно, чтобы составить полноценную картину и определиться в своем отношении.

Кажется, увиденное ему понравилось, оценку мне выставили высокую. Будь иначе, вряд ли лорд Малфой создал бы условия для разговора наедине.

— Предлагаю разделиться, — уже в библиотеке обратился хозяин к Тофти. — Я приказал эльфам сложить литературу, которая, как мне кажется, будет вам полезна, на этот стол. Оцените ее, профессор, ну а мы с мистером Снейпом пока пройдемся вдоль полок. В свое время Юлиан Малфой привез из Индии целую гору рукописей, многие из них до сих пор не переведены на английский, так что, возможно, найдется еще что-нибудь интересное.

— Разумно, — согласился Тофти. — Вы чрезвычайно любезны, милорд.

— Пустяки, мне это ничего не стоит. Прошу вас, мистер Снейп.

Как и во всех домах магов, библиотека Малфоев состояла из трех секций. Открытой, предназначенной для свободного доступа всех гостей мэнора; закрытой, в которую пускали только совершеннолетних членов рода и ближайших союзников; и тайной, исключительно для главы рода, его наследника и тех взрослых родственников, кто гарантированно не покинет семью. Дочерей, например, в тайную секцию не допускали, если только наследование не переходило по женской линии или если девушка не принимала на себя бремя Хранительницы.

Открытая секция Малфой-мэнора занимала площадь примерно с два волейбольных поля и располагалась в трехъярусном зале. Домовик проводил нас в ту ее часть, где на полках лежали свитки в тубусах и стояли книги восточной тематики, в стене поблизости услужливо распахнул низенькую дверцу, ведущую в архив. Попытался было побиться головой о пол на том основании, что не может увеличить размеры прохода, но лорд его обломал, отослав прочь.

— Думаю, сначала следует проверить здесь, — Малфой указал на ближайший стеллаж.

— Если вы не возражаете, еще я хотел бы заглянуть в русский отдел. Мой санскрит далек от совершенства, зато русский я знаю неплохо. — Наглеть, так наглеть.

— Да вы, я смотрю, полиглот! Большинство волшебников ограничиваются латынью и, в лучшем случае, французским.

— Они много теряют, милорд. Перевод, даже самый лучший, не сравнится с первоисточником.

— Это если есть желание читать первоисточники, — презрительно усмехнулся лорд. — Половина так называемых магов после сдачи СОВ ограничиваются «Пророком» и журналами по квиддичу. Понимаю, почему Тофти так в вас вцепился! Перед ним каждый год проходят толпы недоумков, неспособных сотворить простейшие заклинания из школьной программы. На их фоне волшебник, готовый развивать новое направление в науке, поневоле привлекает внимание. Впрочем, у вас это семейное, я имею в виду готовность идти против общепринятых норм. Ваша мать упоминала о том, что когда-то мы были хорошо знакомы?

— Да, лорд Малфой. Хотя она не любит рассказывать о прошлом.

— Да… Они с моей покойной супругой были близкими подругами. Потом Хонор скончалась, ваша мать приняла решение, которое я счел совершенно неразумным, и наши пути разошлись. Надеюсь, Эйлин хорошо себя чувствует?

— Теперь — да. Одно время были сложности, но мы с ними справились.

Малфой чуть подумал и кивнул. По-видимому, понял, о каких сложностях идет речь.

— У вас, насколько мне известно, есть младший брат?

— Брат и сестра. Северус в этом году поступил на Хаффлпафф, Александре всего месяц.

— О, поздравляю! Мой сын Люциус тоже учится в Хогвартсе, он староста на Слизрине.

— Северус мог бы носить зеленое с серебром, милорд, но мы решили, что в таком распределении минусов больше, чем плюсов. — Рассказывая, я одновременно просматривал литературу из шкафов. Малфой стоял рядом и внимательно слушал. — И дело даже не в том, что он полукровка. Насколько я могу судить, с приходом нового директора и ростом накала политической борьбы, за последние два года противостояние между Слизрином и Гриффиндором усилилось. Причем чем дальше, тем больше. Я посчитал, что в школе надо учиться, а не заниматься подстраиванием пакостей, и брат со мной согласился.

— Вы преувеличиваете! — улыбнулся собеседник.

— Не думаю, лорд Малфой. У меня достаточно знакомых среди студентов, чтобы оценить тенденцию.

Спорить он не стал и предпочел перевести тему.

— Почему вы предпочли домашнее обучение?

— В моем случае оно более эффективно. Те дисциплины, к которым у меня с детства видна склонность, в Хогвартсе не преподают или преподают недостаточно, а по трансфигурации в любом случае пришлось бы заниматься с репетитором.

— И ваша мать не возражала?

— Я сумел ее убедить.

— Должно быть, это было непросто, — заметил Малфой. Похоже, он действительно неплохо изучил ее характер.

— Почему же? Главное, суметь подобрать правильные слова.

Ему хотелось знать, как живет мама. Нельзя сказать, что он ни о чем другом думать не мог, однако в вопросах Малфоя звучал неприкрытый интерес. Похоже, Эйлин не лукавила говоря, что когда-то они были очень близки. Про семью он расспрашивал намного меньше, отца так вовсе не упомянул, будто того и нет. Почему раньше о себе не дал знать, не помирился? Да кто ж их поймет, обоих.

В целом, Малфой произвел на меня хорошее впечатление. Немного надменный, с предрассудками, привыкший свысока смотреть на окружающих, сам по себе человек он не злой, рассудительный и способный прислушиваться к чужому мнению. Если оно подкреплено фактами, разумеется, и не слишком отличается от базовых установок. Он жертвует на благотворительность приличные суммы, в Хогвартсе действует несколько именных стипендий, в Мунго деньги перечисляет. Судя по слабым намекам, к магглорожденным относится без симпатии, хотя ненависти тоже нет. Воспитанный, корректный, очень чуткий и выдержанный дипломат, умеющий легко найти подход к собеседнику. Одним словом, с ним можно иметь дело.

А какие-то совместные дела у нас точно будут, такие знакомства терять нельзя. Во-первых, на меня произвела колоссальное впечатление библиотека мэнора. Здесь в свободном доступе лежали раритеты или просто книги, достать которые можно лишь за приличные деньги, недаром Тофти так обрадовался приглашению. Во-вторых, Малфои относятся к высшей аристократии магической Англии, сам факт знакомства с ними значит многое. Слушок, что я посещаю их дом с визитами, откроет передо мной многие двери, в первую очередь в Министерстве. И, last but not least, личные отношения. Пора бы матери потихоньку выбираться из скорлупы, в которую она себя загнала. Общения с Мэй и появившимися в последнее время клиентами ей недостаточно, она, как настоящая слизринка, хочет признания равными.

* * *

Наша с Тофти статья сенсацией не стала, не та у нее новизна, однако приняли ее благосклонно. Отрицательных отзывов было значительно меньше, чем положительных, причем большую их часть написали ультраконсервативные колдуны, не пользующиеся серьезным влиянием. Профессор поздравил с почином, редактор «Древних Рун», мистер Холт, заказал еще одну статью на ту же тематику, так что эксперимент можно считать состоявшимся. Первый шаг на пути в Гильдию сделан.

Сразу после выхода номера журнала прилетела сова от Малфоя. Прилетела не ко мне — к матери, в письме лорд поздравлял ту с достижениями сына. Не знаю, что конкретно там было написано, мама не распространялась, однако ругалась на меня за вмешательство в ее жизнь не шибко сильно и ответ спустя сутки отослала. Буду надеяться, они помирятся.

Носатая мелочь обживалась на факультете, совместно с новыми друзьями обследуя замок. Из старых знакомых одновременно с ним в Хогвартс поступила только Лили — Аня Чохова и Мериел Бринн, внучка Мэй, отправятся на учебу в следующем году. У наставницы всего четыре внучки и до недавнего времени было мало денег (их и сейчас не особо много), поэтому более старшие Имоген и Кинни остались на домашнем обучении. Так что Сев быстро сошелся с парнями-сокурсниками и принялся деятельно шнырять по коридорам, находя странности и получая отработки. Надо бы как-то направить эту его деятельность в разумное русло, чтобы толк был.

Должен сказать, за последнее время я стал значительно сильнее. Сложилось разом много факторов — и взросление организма, и регулярные тренировки по развитию ядра, и бешеный темп учебы, причем по самым разным дисциплинам. Правда, после сдачи СОВ до сентября в жизни наступила пауза, но потом меня круто взял в оборот Тофти и снова пришлось напрягаться. Все-таки уровни у нас несопоставимые, чтобы отвечать его требованиям как соавтора и рецензента, понадобилось переработать гору материала. И сдав статью в тираж я первым делом отоспался, отъелся, смотался в Париж на пару деньков, словом, хорошо отдохнул. А спустя неделю в голову мне полезли всякие мысли.

Мы с мелким, пойдя однажды в поход, наткнулись в Шотландии на заброшенный дом волшебников. Заброшенным я его считаю, потому что сквозь полог из ограждающих чар удалось ненадолго пробиться и краем глаза рассмотреть, что там и как. Внутрь, естественно, не полезли. С тех пор прошло два с лишком года, знаний и опыта у меня прибавилось, силы тоже, так почему бы не повторить визит? Для начала исключительно с разведывательными целями, а дальше посмотрим. Может, чары от времени ослабли, или наоборот — там такое наверчено, что впору профессионалов звать.

Но. Прежде, чем куда-то идти, надо подготовиться. Причем я знаю, кто мне поможет.

Народ в Лютном обитает самый разный. Торговцы, воры, шлюхи, любители запретных искусств, убийцы, сквибы, предатели крови, разорившиеся потомки древних родов живут здесь вместе и в то же время порознь; рядом, но не смешиваясь. Сословное общество, что ж вы хотите. Тем не менее, очень условно всю публику Лютного можно разделить на две части — нарушители закона и криминалитет. К первой принадлежат контрабандисты, торговцы и вообще всякий люд, особо вреда никому не чинящий, просто не обращающий внимания на постановления Министерства. То есть как их предки веке в семнадцатом жили, так и они живут. Вторая группа состоит из людей куда более неприятных. Темные маги, бандиты, торговцы органами, извращенцы, садисты… У них тоже своя иерархия.

О Джоне Вестингхаузе я слышал давно. Сначала Джошуа рассказал пару историй о его бурном прошлом, позднее Фицсиммонс, находясь в подпитии, кое о чем проболтался. Если вкратце, до войны Вестингхауз считался одним из лучших домушников и считался бы дальше, не попытайся он ограбить загородное поместье Блэков. Лорд Сириус, второй из носящих это имя, долго смеялся, поймав воришку, после чего предложил выбор — либо тот приносит клятву никогда больше не воровать и тогда его сдают в аврорат, либо… Описания альтернатив у разных рассказчиков расходились, впрочем, отличаясь только оттенками мрачных красок. Отсидев, Вестингхауз вышел из Азкабана и с тех пор в сводках красных плащей не фигурировал, владел лавочкой подержанных товаров да изредка выступал в качестве эксперта по всякого рода ловушкам и запирающим чарам.

Слухи про него ходили всякие. Поговаривали, что лавку он держит исключительно для отвода глаз, награбив достаточно для безбедной старости, обвиняли в сотрудничестве с аврорами и намекали на темные делишки с представителями знати. Мне, честно говоря, все равно, «завязал» Вестингхауз с ремеслом или поднялся в воровской иерархии и теперь является одним из теневых лидеров Лютного. Сразу несколько уважаемых мной людей сказали, что с ним можно иметь дело, такой рекомендации достаточно.

— Здравствуйте, мистер Вестингхауз! -поздоровался я, заходя в помещение.

Хозяин, крепкий мужчина лет пятидесяти на вид, отложил газету при появлении посетителя. Услышав приветствие, он огладил короткую черную бороду, прошелся по моей фигуре цепким взглядом черных глаз и тихо хмыкнул:

— Здравствуйте и вы, мистер…?

— Снейп. Хальвдан Снейп.

— Хотите что-то купить, мистер Снейп?

— Мне требуются консультации по ряду вопросов, и Джек Райан посоветовал обратиться к вам, — назвал я имя рыночного «авторитета». — Возможно, он упоминал обо мне?

— Да, был такой разговор. Чем могу помочь?

Мысленно я облегченно выдохнул. Если бы Райан или кто-то столь же авторитетный не поручился за меня, можно было бы разворачиваться и уходить, потому как смысла в дальнейшем разговоре не было бы. На столь специфические темы Вестингхауз разговаривать с чужаком не станет.

— Вас называют одним из наиболее опытных специалистов в области проявляющих чар, мистер Вестингхауз, — немного лести не повредит. Тем более, что это правда. — Ловушки, тайники, обнаружение сокрытого и, наоборот, различные виды дезиллюминационных. Скажите, не могли бы вы преподать мне небольшой курс?

Бывший домушник снова тихо хмыкнул:

— Смотря с какой целью вы намерены эти знания использовать. Мне не нужны проблемы с авроратом.

— Мои интересы никак не пересекаются с аврорскими, мистер Вестингхауз. Место, которое я планирую посетить, никому не принадлежит.

Насколько можно судить по заброшенному виду дома, там давно никто не бывал. И даже по магическому законодательству при отсутствии у строения хозяев более ста лет его имеет право занять любой желающий. Другое дело, что идиоты находятся редко, для проклятий сто лет не срок, но формально я не солгал.

— То есть речь идет о чем-то конкретном?

— Да. Но мне абсолютно неизвестно, с чем там можно столкнуться.

— Значит, курс широкий, — сделал вывод Вестингхауз. — Буду откровенен, мистер Снейп: ко мне часто приходят с подобными просьбами, в основном начинающие представители, хм, моей бывшей профессии. Почти всегда я отказываю. За вас, конечно, просили, да и вряд ли хороший зельевар и артефактор станет заниматься грабежами, но… Только под Непреложный.

— Согласен, — чего-то подобного я ожидал, так что кивнул с облегчением. — Обсудим формулировки? Кто будет хранителем?

— Ну, раз Джек уже в курсе, его и позовем.

Итак, с начала декабря рабочий график вернулся в привычно-напряженное состояние. С утра медитация, потом два часа с Вестингхаузом, после обеда встречи с клиентами, работа в мастерской или изучение литературы, предоставленной Тофти, вечером занятия у Чатурведи и сон. Свободного времени снова почти не оставалось. За свои уроки учитель-грабитель взял приличную сумму, триста галлеонов, правда, и учил качественно.

Начал Вестингхауз с ритуальной магии и создаваемых ею скрывающих чар. Наиболее известные способы, слабые места, методики преодоления, как требующие подготовки, так и мобильные, на силе и контроле. Спустя неделю перешли к ловушкам, магическим, механическим и совмещенным, способам их обнаружения и обхода, еще через неделю прошлись по проклятиям и различным видам стражей. Последняя неделя декабря ушла на тайники и заклятья обнаружения, причем мастер (он, оказалось, состоит в Гильдии Чар) в конце устроил нечто вроде экзамена по всему материалу. Имелся у него домик в деревне, специально предназначенный для целей обучения. Цикл повторялся еще дважды, и надо сказать, пошел на пользу — многое из продемонстрированного в учебниках не найдешь, еще часть уже знакомых чар открылась с новой стороны, я и не представлял, что их так применяют. Думаю, учеников у Вестингхауза немало, очень уж он понятно объяснял, чувствуется опыт. В результате завершив обучение я не то, чтобы стал опытным домушником, однако забраться в дом какого-нибудь маглокровки сумел бы без труда. Заодно стал задумываться, как укрепить наш дом, потому что с учетом полученных знаний жилье перестало казаться мне безопасным.

Так что скучать не приходилось.

Глава 3

На Рождественские каникулы приехал Северус. Вывалился из вагона в компании горланящих барсучат и двух гриффиндорских девчонок, огляделся, заметил меня, стоящего у стены, и просиял остренькой носатой мордахой. Соскучился, бедолага.

Что-то сказал друзьям, быстренько попрощался и подбежал ко мне.

— Привет!

— Здравствуй, мелкий, — я ненадолго обнял его и тут же отпустил, едва мальчишка начал дергаться. Стесняется. — Здравствуй, Лили.

— Здравствуйте, Хальвдан.

— Твои родители ждут у нас дома, — понял я невольную заминку. — Они чуть-чуть опоздали, я прошел на платформу без них.

Если бы не опоздали, я их сюда все равно бы не повел. Разве что Петунию. Незачем им здесь появляться, я специально смотрел — родителей магглорожденных на платформе нет, встречающие одеты исключительно в мантии. Или хватило ума не светить маггловским костюмом.

— С друзьями попрощались?

— Ага, и адреса взяли!

— Тогда пошли к каминам.

Маленькая гостиная нашего дома с приходом двух детей стала вдвое же теснее. Лили и Сев напропалую хвастались успехами, рассказывая о друзьях, учителях, движущихся лестницах и говорящих портретах, вываливая тонны эмоций на подготовленных слушателей. Впечатлений они получили массу. Мама довольно улыбалась, отец слушал внимательно, пытаясь построить в уме картину места, в котором проводит большую часть времени его младший сын. Родители Лили восхищались, Петуния завидовала. Женщины Эвансов, к счастью, слегка отвлеклись на Александру, иначе сестры точно поссорились бы.

Затем был обед, во время которого Лили горько жаловалась на запрет колдовства. По ее мнению, совершенно глупый и ничем не оправданный. Северус помалкивал и многозначительно ухмылялся, тем самым растравляя раны девочки. Пришлось показать на наглядном примере, почему ученикам не стоит колдовать в одиночестве.

— Значит, ты считаешь, что можешь колдовать на каникулах? — Мы только что закончили с основными блюдами и перешли к чаю.

— Это несправедливо! — крикнула распалившаяся девочка. — Я узнавала, чистокровные дома колдуют и министерство сов им не присылает!

— Им можно. Хочешь, покажу, почему?

На лице девчонки аршинными буквами выступило ПОДОЗРЕНИЕ, однако Лили кивнула. Ее пока что легко взять на слабо, она мало со мной знакома.

— Держи, — я вытащил из внутреннего кармана пиджака палочку. Носить ее в кобуре на руке неудобно, слишком велика, чехол на поясе бросается в глаза, а в кармане и незаметно, и не мешает, и вытащить легко. — Я числюсь на домашнем обучении, поэтому на мою палочку надзор не реагирует. Попробуй Левиосу.

Лили несколько раз взмахнула палочкой, привыкая к весу, облизала губы, сосредоточилась и четко произнесла, указывая на лежащее перед ней печенье:

— Вингардиум Левиоса!

Заклинание сработало, хоть и было выполнено чуть неуверенно. Печенюшка под восторженные возгласы старших Эвансов заплясала в воздухе, повинуясь движениям палочки, Лили улыбалась, гордясь общим вниманием и успехом. Я немного подождал, давая ей насладиться торжеством, и скомандовал:

— Достаточно, хватит. А теперь, при произнесении заклинания, поведи запястьем не вверх, как ты делала только что, а вниз.

— Это как?

— Вот так, — показал я своей рукой. — Слова те же самые.

Она не успела даже договорить заклинание. Палочка выпала из руки, Лили захрипела и схватилась за невидимую удавку, обвившую горло. Петуния вскрикнула, старшие Эвансы вскочили из-за стола и бросились к дочери. Я дождался, пока в глазах Лили не отразится ужас, и только тогда отменил чары.

— Фините.

В полном молчании семейство Снейпов смотрело на хлопочущих возле дочери родителей. Тобиас мрачно ухмылялся, Северус переводил испуганный взгляд с меня на мать, Эйлин… Эйлин была абсолютно спокойна. Она еще и мелкого придержала, когда тот попытался вмешаться. Спасибо, мама.

— Что… — Лили снова закашлялась, вытерла слезы. — Что это было?

— Запрет на колдовство несовершеннолетними установлен не для того, чтобы дети на каникулах не могли колдовать, — объяснение пришлось начать издалека. — Суть в том, что они не должны колдовать без присмотра. Чары первого-второго курса довольно устойчивы, исказить их сложно, но все-таки можно. При неправильном исполнении Левиоса способна задушить создателя или поджечь поднимаемый предмет, Люмос может выжечь сетчатку глаз, Проклятье призраков за час обезвоживает организм и так далее. Представь себе, что будет, если ты ошибешься в заклинании, и рядом не будет никого, кто успеет его отменить?

Больше всего в этот момент меня порадовало выражение лица Петуньи. То есть то, что старшие Эвансы и Лили в очередной раз убедились, с какой опасной силой дело имеют, уже хорошо, а Лили задумалась над тем, что запреты имеют под собой серьезную основу, еще лучше. Однако прошедший коротенький эпизод очень наглядно показал старшей из сестер, насколько далека реальность, с которой она столкнулась, от созданной воображением сказки.

Слегка шокированное семейство не стало задерживаться в гостях и уехало минут через десять после того, как Лили перестала кашлять. Надо полагать, палочки она не увидит до конца каникул. Вот и хорошо, вот и правильно. А чтобы навыки не растеряла, подарю-ка я ей одну зело полезную брошюрку, пусть по ней занимается.

* * *

Праздничный Лютный отличается от обычного Лютного, и отличается сильно. Примерно так, как поистратившийся грабитель с большой дороги отличается от бедного, но аккуратного ремесленника. Лишних денег для украшательств у местных не водилось, зато палочкой владели все и на скудость фантазии не жаловались, так что красочные иллюзии украшали мрачные в обычное время дома, окна же и прилавки щеголяли рождественской символикой.

Мелкий крутил головой, удивляясь непривычному виду знакомых мест. По рынку и прилегающим улочкам, по причине ярмарки заставленным импровизированными прилавками, слонялись толпы народа, причем публика попадалась самая разная. Чистокровки в дорогих мантиях, бедняки, готовые потратить пару лишних грошей ради праздника, уединенно живущие в дальних уголках страны колдуны и ведьмы, зачастую лучше ориентирующиеся в маггловском мире, чем в магическом, несмотря на длиннющую родословную. Ярмарки в Лютном считались своеобразным временем мира — бандюганы не грабили прохожих. Карманники и мелкие воришки работали с удвоенной силой, мошенники втюхивали товар доверчивым простакам, прорицатели и зельевары безбожно обманывали клиентов, а вот «силовики» либо нанимались в охрану к вышеперечисленным категориям, либо залегали на дно.

— Халь, это кто?

— Мистер Парсон, — разглядел я слегка помятого мужичка. — В прошлом году он наколдовал омелу над головой и целовался со всеми встречными женщинами до тех пор, пока мужья не побили. В этом, по-видимому, приняли превентивные меры, или просто старое помянули.

— Круто. О, смотри, вон Имоген куда-то идет!

— Наверное, матери на рынке помогает. На обратном пути завернем поздороваться.

— А куда мы идем? — тут же спросил Сев.

— Покупать тебе палочку…

— Так у меня же есть?

— …без следящих заклинаний и не зарегистрированную в министерстве.

Я посоветовался с матерью, и мы решили — пусть будет. Для занятий вне Хогвартса, да и просто так, на всякий случай. Ломаются палочки очень редко, зачаровывают их на совесть, но вдруг? Запаска не повредит.

Без следящих заклинаний, потому что рефлекс и паранойя.

— Здорово!

Глазенки сразу заблестели, на остренькой мордочке мгновенно отразились зародившиеся планы. Пришлось обломать.

— Использовать только дома.

— Нуу…

— Заодно будет стимул развивать невербалку. Стой, пришли, — придержал я его за плечо. — Видишь вон того нищего? Подойди к нему и опусти в миску четыре медных кната, держи монетки.

— Зачем?

— Иначе в тот магазин, куда мы направляемся, не попасть.

Точнее говоря, это единственный способ, доступный рядовым покупателям, проверенные поставщики и партнеры имеют в лавку мистера Джонсона постоянный доступ. Дело не в том, что Джонсон изготавливает палочки на заказ — ими многие промышляют, дело в остальном ассортименте. Выставленные на полках его магазинчика артефакты редко стоят дешевле двухсот золотых, или за владение ими дают меньше пяти лет Азкабана, а в большинстве случаев, совмещают и то, и другое качество. Палочками здесь торгуют так, для души, ну и в качестве дополнительного сервиса для клиентов.

Мелкий бросил четыре монетки нищему, получил от него слова благодарности и незаметную метку-пароль, служащую опознавательным знаком, потом такую же процедуру прошел я. Мне редко доводилось бывать у Джонсона, мы с ним существуем немного в разных плоскостях. Он специализируется на богатых клиентах и работает с серьезными, проверенными временем зарубежными поставщиками, я до недавних пор лишнему галлеону был рад и даже сейчас мой счет в Гринготтсе не превышает пятисот золотых. Хотя постепенно денежки капают. Что-то приносят зелья, иногда поступают заказы на артефакты, летом мы с отцом снова планируем заняться подъемом ценных вещей со дна моря. Хм, я ведь совершенно забросил поиск монет, с которого когда-то начинал. Невыгодно стало, точнее, менее выгодно, чем иными путями зарабатывать.

Мы вошли в неприметную, а для посторонних вовсе незаметную, дверь без вывески или табличек.

— Здравствуйте, Алан.

Продавец, молодой парень чуть постарше меня, приветливо кивнул:

— Здравствуйте, мистер Снейп. Позвать хозяина?

Вот так вот. Лавка респектабельная (насколько может являться респектабельным заведение, расположенное в Лютном), поэтому никакой фамильярности с посетителями. В то же время сам хозяин выйти не спешил, лично он встречал только серьезных клиентов, к которым нас не отнесли.

— Нет, не стоит. Моему брату нужна палочка.

— О, разумеется! У нас хороший выбор палочек, прошу, — он указал на отгороженный двумя стеллажами закуток, где на полу находился выложенный медью рунический круг. — Вы уже были у Олливандера?

— Да. Черный орешник и сердце дракона, кельтский стиль.

— Мастер не ошибается, и все-таки мы проверим, — улыбнулся Алан. — Становитесь в круг, мистер Снейп.

Заглядевшийся на полки Сев не сообразил, что обращаются к нему, и я слегка его подтолкнул в нужном направлении. Мелкого можно понять — тут есть, на что посмотреть. На витринах стояли кувшинчики с усыпленными ураганами, фиалы с наркотическими снадобьями, вызывающими стопроцентное привыкание после первого же приема, в креплениях тихо и грозно пели одушевленные клинки, сладко нашептывали предложения улечься и вздремнуть проклятые сонники. О предназначении массы вещей я даже представления не имел, как, например, украшенного перьями и кусочками шкуры жезла или покрытых искусной резьбой деревянных перчаток. Или зачем в отдельной витрине выставлена могильная плита почтенного вида с надписью, вроде бы, на армянском.

Круг еле видимо засиял, часть рун, из которых он состоял, начали пульсировать серебряным светом, стоило мелкому вступить внутрь. Алан внимательно изучил сочетания и утвердительно кивнул:

— Чего и следовало ожидать. Где-то у нас тут… — он порылся в коробках на стеллаже, посмотрел одну, другую, наконец с довольным возгласом вытащил палочку. — Пожалуйста.

Похожа, может, малость подлиннее и узор другой. Стоила эта прелесть пятнадцать галлеонов (недавно с большим интересов выяснил, что часть затрат Олливандеру возмещает Министерство) и в Хог Северус ее не возьмет, как бы ни просил. Домовики не забираются в сундуки учащихся, зато учителя, при наличии веских оснований, имеют такое право.

Надо сказать, при внимательном рассмотрении жизнь в школе оказалась очень продуманной. Директор и деканы в любой момент могли получить информацию о местонахождении каждого ученика, существовала система доступов и, судя по косвенным данным, очень хорошо проработанная система слежения, частями которой являлись привидения и портреты. Первачков очень искусно занимали исследованием замка, начиная со второго курса нагрузка повышалась и ступенчато росла примерно до пятого года учебы. Для развлечения действовали разные объединения, начиная от хора под руководством Флитвика и заканчивая неформальными клубами с очень и очень длинной историей. Шестой и седьмой курсы считались полностью взрослыми волшебниками и в силу того должны были помогать деканам управлять факультетами, их деятельность рассматривалась как заключительный этап обучения перед вхождением в новую жизнь.

— Извините, это хроноворот? — пока я расплачивался, мелкий разглядывал полки. — Настоящий?

— Да, исследовательская модель, — невозмутимо ответил Алан. — Возвращает во времени на две минуты назад. Две тысячи галлеонов.

Как ни странно, разрешенная вещь, запрещены хроновороты от пяти минут и более.

— Ух ты! А это что?!

— На данном стеллаже собраны артефакты лечебного типа, — продавец вышел из-за прилавка и подошел поближе. Он, по-видимому, скучал до нашего прихода и был рад поболтать. — Заинтересовавшее вас колье нейтрализует большую часть любовных зелий, впрочем, не реагируя на индивидуальные разработки. Для более надежной защиты девушкам следует носить комплект — колье, серьги, диадему и кольцо, к сожалению, диадема утеряна. Хочу обратить ваше внимание на вот это перо. Лечит все вирусные заболевания без магической составляющей и очень многое, если применена магия, также исправляет свежие травмы, ускоряет процессы регенерации и в целом очень полезная вещь. Чтобы использовать, его надо напоить кровью больного, затем написать имя пострадавшего на бумажке и сжечь ее на открытом огне.

— Вот это да! А что это за браслет такой странный?

— Он закрепляется на плече, носится под одеждой, — пояснил Алан. — Мастерская вещь, хорошая, но не совсем удачная. Создатель хотел сделать универсальный артефакт, защищающий и от темной магии, и от ядов или других зелий, но в результате получил нечто, слабо помогающее против всего. То есть простое проклятье, к примеру, браслет остановит, что посильнее только ослабит, с ядами то же самое.

— Его можно настроить на конкретные виды зелий? — подошел я поближе.

— Да, антидоты заливаются в отдельные камеры. Всего десять камер.

Иными словами, без зелий лечит плохо, с зельями немного лучше. Хотя тут смотря что нальешь. Полезная вещица, если присмотреться. Годика этак через четыре девочки начнут подливать мелкому всякое-разное (учитывая его круг общения, это неизбежно), поэтому артефакт, способный нейтрализовать действие амортенции и иже с ней, парню пригодится. На тот случай, если вдруг забудет проверить пищу заклинанием. Да и мелким пакостным проклятьям, популярным среди малышни и подростков, браслет тоже должен противостоять хорошо. Самое то для студента Хогвартса.

Более подробные расспросы убедили окончательно — надо брать. Самому такой не сделать, действительно мастерская работа. С тяжкими душевными муками полез за чековой книжкой. Мне еще не доводилось выкладывать за раз триста пятьдесят галлеонов, сумма большая, надеюсь, родители возместят хотя бы часть. В конце-то концов, не на гулянки же спустил.

Брошенный на специальное блюдо чек испарился с мелодичным перезвоном. Браслет не относился к особо ценным предметам, поэтому Алан не стал звать Джонсона и открыл витрину личным ключиком, положил артефакт в отдельную коробочку и передал мне:

— Поздравляю с покупкой, мистер Снейп!

— Спасибо, Алан. Пойдем, Сев.

Покупка надежно уместилась во внутреннем кармане мантии, зачарованном от воров.

* * *

Зимние каникулы были, есть и будут временем визитов. Аристократы ходят на балы, публика попроще празднует не так пафосно, но тоже считается приличным навестить друзей и знакомых в их домах. К нам, в силу специфического отношения родителей к другим магам, приходили немногие, фактически только семья Мэй и Чоховы, зато мы с Севом много у кого побывали.

Прежде всего, надо подтвердить — да, хаффлпаффцы существа социальные. На каникулах мы пересеклись с Джонатаном Боунсом, Гвином Флиром и Джеймсом Лесли, сокурсниками Сева, к Боунсам даже зашли на чаек. В этом году к барсукам поступило восемь мальчишек и целых семнадцать девчонок. На другом факультете, возможно, кому-то из девочек спальня досталась бы в единоличное пользование, но на Хаффлпаффе предпочли расширить одну из уже занятых и заселить в ней сразу пять человек. Причем решение принимала староста девочек седьмого курса, не декан.

Нравится мне этот факультет, правильно Сев на него поступил.

Маленькая Александра, Алекс, отнимала львиную долю родительского внимания. Северус невольное охлаждение чувствовал, не понимал, обижался. Много времени проводил со мной, рассказывая про школьные будни и болтая на разные темы, по гостям мы тоже ходили вместе. В один из вечеров зашли к Хогсмид, к Мэй. У Старой собралась теплая компания из близких друзей и родичей, то, что нас пригласили, очень большая честь. Лавку закрыли пораньше, теплицу тоже, так что дочери и внучки сидели дружной гурьбой и активно строили глазки собравшимся немногочисленным мужчинам. Кроме меня, здесь находились Брендан МакИвер, с которым я договорился позднее встретиться у него дома, двое соседских мальчишек, одного из них Сев смутно помнил по Хогвартсу, и наш общий знакомый маг Гай Юстин. Этот последний был собирателем в Летнем Крае и поглядывал на младшую дочь Мэй, Бронуэн, с отчетливым интересом. Что ж, удачи им обоим. После того, как муж старшей по пьяному делу свалил куда-то на континент и вот уже год не давал о себе знать, мужчин в семье Бринн не осталось — не сказать, чтобы оное отсутствие сильно мешало, но лучше пусть будут.

Во главе праздничного стола сидела наставница, напротив нее, на втором по значимости месте, ее первая внучка. Несмотря на глухое платье, изредка рукава чуть задирались, и тогда на свет чуть вылезали повязки бинтов, плотно охватывавших запястья Арианрод. Выглядела она усталой и исхудавшей… Обряды принятия наследия рода всегда требуют крови и зачастую опасны. Девушка заметила мое внимание и успокаивающе улыбнулась, показывая, что все хорошо. Ну, дай-то Мерлин.

Разумеется, заехали к Эвансам. Палочку Лили родители убрали подальше, впрочем, девочка после наглядной демонстрации и сама не рвалась ее использовать, зато носилась с идеей устроить в пристроечке зельеварню. Посоветовал миссис Эванс внимательно изучить технику безопасности, описанную в учебнике, и только потом принимать решение. Женщина призадумалась. С одной стороны, опасность магии она уже осознала, с другой, оценить возможности магической косметики тоже успела.

— Купите сову, — предложил я сестрам, когда старшие Эвансы ушли на кухню. — Магазины часто выпускают самообновляющиеся каталоги, «Флориш и Блоттс» точно так делают. Выбираете нужный товар, посылаете сову с деньгами и письмом, они присылают покупку обратно под уменьшающими чарами. Артефакт-финиту я сделаю, надзор на выброс магии не отреагирует.

После обеда настало время вручения подарков. Эвансы подарили каучуковый тренажер для кистей — Севу — и редкое издание «Истории Индии» — мне. Насчет текста не знаю, а иллюстрации в книге хорошие и даже полезные, если знать, куда смотреть. Мы, в свою очередь, отдарились отваром для волос и бутылочкой огневиски для старшего поколения, и кое-чем полезным для младшего:

— Держи, Лили, — мелкий протянул подружке тонкую брошюрку. — Здесь описаны специальные упражнения для развития ядра. Если их не делать, то магическое тело развивается медленнее и волшебник вырастает не таким сильным, как мог бы.

— Это что-то вроде йоги, — тихо «перевел» я. — Полезная практика. Северус их уже несколько лет делает, после обеда покажет, как правильно выполнять.

Пусть дом Эвансов и расположен не на источнике, какую-то пользу упражнения принесут. Лили сама по себе сильна, готовность трудиться и любознательность у нее есть, так что, глядишь, когда-нибудь вплотную к уровню высшей магии подойдет. Без дополнительной подпитки вышку не потянуть, но отдельные элементы — почему бы нет? Чатурведи многое мог бы ей передать. Жаль, что она живет не в Лондоне, и камин в доме до ее семнадцатилетия министерство установить не позволит.

— Петуния, — необычно тихая девочка с любопытством и легкой настороженностью смотрела на толстый том в моих руках. — Позволь сделать тебе особый подарок. В магии существуют области, почти не требующие силы, зато предъявляющие серьезные требования к точности, скрупулезности, терпению адепта. Специалистов по ним очень мало, потому что, откровенно говоря, сложные они. Мне кажется, тебе стоит попробовать, и эта книга поможет в освоении начал. Возьми, с праздником тебя.

Взять и рассмотреть подарок сразу Петуния не смогла. Книгу сначала требовалось привязать, то есть положить ладонь рядом с ладонью текущего владельца, и произнести формулу принятия. Только после короткого ритуала «Нумерологические методы прорицания будущего» позволили новой хозяйке открыть себя и бегло просмотреть оглавление. Талмуд я отрыл на барахолке в Лютном, продавали его задешево в силу хорошего спроса. Книги подобной направленности пользуются популярностью у сквибов или увлекающихся нумерологией, другое дело, дальше основ мало кто идет — сложно. Однако есть у меня предчувствие, что Петуния не отступится.

Девятого января отметили день рождения Сева. Под благовидным предлогом наличия в доме маленького ребенка празднование устроили в центре маггловского Лондона, чем приглашенные детишки из чистокровных семей остались жутко довольны. Как же, экзотика! Мелкий сводил гостей в зоопарк, на каруселях в парке покатались, потом в заранее забронированном кафе посидели, познакомились с непривычной для большинства итальянской кухней. Они-то хорошо отдохнули, чего нельзя сказать о сопровождавших детей взрослых. Компанию мне составили Крис Лесли, старший брат Джеймса, Уилл Флир, отец Гвина, и господин Чохов. В мире обычных людей они ориентировались неплохо, однако без помощи магии за малышней мы бы не уследили. Особую пикантность ситуации прибавлял тот факт, что Мэй навесила трех своих внучек на меня, и если с Имоген проблем не возникло — она была занята, строя глазки Крису — то Кинни и Мериел, казалось, находились в четырех местах одновременно. Хорошо еще, что Лили и Петуния во Франции.

Расслабиться получилось только в кафешке. Мужчины дружно переглянулись, выдохнули и заказали у понимающе глядящего на нас официанта по пиву. Хорошо посидели, когда время пришло, даже расходиться не хотелось.

Свой подарок мелкому я сделал вечером. Вручил собственноручно написанный сборник поисково-исследовательских чар, предназначенных для выявления иллюзий, маскировок, нахождения тайников и тому подобного. Что-то узнал у Вестингхауза, паре приемов научил Джошуа, еще кое-что показала мать. Ничего сложного, самое то для начинающего, и в то же время — широчайшее поле для экспериментов. Например, выявляющие живое чары в зависимости от скорости движения палочки варьировались по радиусу охватываемой территории, небольшое изменение плавности исполнения петли позволяло определять только разумных, и прочее в том же духе. Тренировать такие вещи в Хогвартсе безопасно, школа для того и предназначена. И посоветоваться есть, с кем, и старшие бдят и, в прямом смысле, стены помогают.

* * *

Каникулы закончились, Сев уехал обратно в школу, и жизнь снова потекла своим чередом. Я возобновил занятия у Вестингхауза, впрочем, по сути перерыва и не было — он загрузил меня домашним заданием, еще продолжал ходить к Чатурведи, варил с матерью зелья и готовился к первому в двух жизнях проникновению со взломом.

Почему вообще полез? Захотел оценить свои силы, а объект казался подходящим. Заброшенный дом, защита слабая (иначе черта с два мы бы ее прокололи своим примитивным колдовством), плюс местность глухая, отсюда возможность действовать спокойно, без спешки. Ну и, если уж быть до конца откровенным, хотелось сделать глупость. Надоело быть рациональным, гормоны подросткового тела требовали учудить что-нибудь этакое, и я поддался.

Но не до конца.

— Смотрю, вы сделали перестановку, мастер, — отметил я изменения в убранстве дома, пройдя следом за хозяином в его кабинет.

— Это не я, — открестился МакИвер. — Дочка из Америки вернулась с новыми идеями. Хорошо хоть кабинет отстоять удалось.

— Эния здесь? У меня подарок для нее приготовлен.

— Да, сказала, отдохнет чуток и снова уедет, в какой-то, прости Мерлин, Таиланд. И чего не сидится девке на месте? Другие в ее возрасте трех детей нянчат, а она знай себе по чужим краям мотается, — мастер повздыхал о шебутном характере младшей, любимой дочери, встряхнулся и перешел к делу. — Ты вроде поговорить хотел или просто на библиотеку нацелился?

— Мне нужен портключ, мастер.

— Да пожалуйста. Хотя и сам бы мог сделать, знания позволяют.

— Особенный портключ, — уточнил я. — Способный вытащить из-под крепостной защиты третьего уровня сложности.

Сомневаюсь, что по факту сложность чар превышает двойку, учитывая возраст строения и слабый внешний контур, но вдруг? В деле спасения собственной шкуры стоит перестраховаться.

— Полезешь куда? — без особого интереса поинтересовался мастер. — Я к чему спрашиваю: пространство обычное или свернутое?

— Обычное.

Если там вдруг окажется лакуна или тайник, трогать их сейчас я не стану. Первый подход — примерочный, исключительно для разведки.

— Портал куда привязывать? Выход прятать?

— Выход делайте у меня дома, в гостиной, — поначалу подумывал о приемном покое Мунго, но потом решил не извращаться. — Прятать не надо, только от надзора прикройте.

— Лучше давай в Хогсмид, — предложил МакИвер. — Неподалеку от дома Мэй есть подходящее местечко, тихое, с естественным фоном. На сигналы из деревни надзор практически не реагирует, только на что-то совсем уж громкое группу высылает.

— Чего так?

— Источников магии много, детишки из Хогвартса колдуют, Запретный Лес со странным под боком. Вот они и понизили чувствительность в регионе до минимума, чтобы на каждый чих не дергаться. Я часто там привязки делаю. Соглашайся, и мне проще, и тебе дешевле.

— Кстати, во сколько все обойдется?

— Сотня, — чуть пожал плечами мастер. — Работа простая, без изысков.

Взял с меня МакИвер по-божески. Портключи специалистов сопоставимого класса с теми же характеристиками обычно стоят сто десять-сто двадцать золотых, за конфиденциальность доплачивают отдельно. Высокая цена объясняется сложностью колдовства. Крепостные или, по терминологии последних изданий, защитные чары стационарного типа делятся на восемь уровней, и зачастую их обход требует длительной многолетней подготовки. Обход или слом, точнее говоря. Мэноры всегда защищены хорошо, от пятого уровня и выше, дома простых семей магов обычно прикрыты трешкой, реже четверкой. Так что «на дело» пойду со спокойной душой.

Глава 4

Середина марта. Вполне логично, что весна в Шотландии еще хуже, чем лето. Температура не поднимается выше плюс пяти, ветер холодный и влажный, периодически идет снег, солнышко проглядывает из-за облаков редко… Погодка отвратная. Если б знал, насколько все плохо, подождал бы еще месяц. Или два.

Приготовления закончились два дня назад, и я решил не тянуть. В первую очередь, спасибо Вестингхаузу, показавшему вещи которые, вероятно, больше ни у кого узнать бы не получилось. В магии вообще полным-полно моментов, в книгах не описываемых и передающихся исключительно из уст в уста. Разумеется, ничего по-настоящему тайного инструктор не давал, некоторые знания предназначены исключительно для родичей и ближайших учеников, но и того довольно. Да, инструктор — потому что мне он не наставник вроде Мэй, исключительно деловые отношения.

Амуницией обзавелся, причем неплохой. Помимо упомянутых браслета и аварийного портключа, купил перчатки и сапоги из драконьей кожи, защищающие от яда маску на лицо и удобную шапочку на голову (их используют зельевары при варке токсичных зелий), в маггловских магазинах разыскал одежду из льна, созданную без прикосновения колдовства. Лучше бы, конечно, ее соткала, пошила и заговорила мать, но посвящать Эйлин в свои маленькие авантюры я не собирался. Недельку покорпел в мастерской и сделал защиту на тело, своеобразный гибрид кирасы и бронежилета, легкий, гибкий, тускло светящийся из-за обилия выгравированных рун. Один удар точно выдержит, а больше и не надо. Еще прихватил амулеты, запас зелий, ингредиенты, котел, палатку, еды на четыре дня, сменную одежду и обувь, метлу… Учтите еще, что сборы проходили в тайне, по озвученной родителям версии я отправился развеяться во Францию.

И вот со всей этой кучей вещей пошел на первое в своей жизни «дело». Нагруженный, словно мул — в сумку все не поместилось, да и не стоит класть в нее кое-какие предметы, вроде того же кроветворного.

Имея теперь некоторое представление о том, как надо проникать в дома чародеев, первым делом я разбил лагерь. С наскока лезть бессмысленно и опасно, что объяснял еще МакИвер, когда лакуну вскрывал. При наличии возможности, сначала следует подготовить место, в котором маг будет находиться между периодами активной деятельности, потом провести ряд ритуалов, по косвенным признакам определяющих наличие ловушек и степень сложности объекта, с учетом полученных сведений подготовить индивидуальную защиту и только после данных подготовительных процедур приступать непосредственно к проникновению на объект. Это я сейчас процитировал брошюрку «для служебного пользования» взломщиков проклятий Гринготтса, мне ее Вестингхауз подсунул в числе прочей литературы. Так что первый день у меня ушел на создание защитного контура вокруг палатки и наведение помех против чар надзора — лишнее внимание в таких делах ни к чему.

Следующие сутки потратил на анализ. Имея данные о напряженности магического поля в округе и сравнив их с мощностью ближайших силовых линий, можно составить карту источников энергии и выяснить, насколько много потребляют наложенные на дом чары. Никогда не любил нумерологию, но в таких случаях она незаменима. Покорпев над расчетами, пришел к выводу, что на территории поместья находится источник примерно пятого уровня и что, постольку-поскольку фон чистый, колдуны поблизости не появлялись минимум лет пятьдесят. Наши с Севом камлания не в счет, их я учел. Полученный результат подбодрил, потому что подтверждал прежние выводы об общей заброшенности дома. Нет, безусловно, какие-то чары там все еще действуют. Сто лет не срок, в некоторые вавилонские или китайские захоронения до сих пор заходить нельзя, наложенные проклятья никакими способами не снимаются. Вдруг не повезет, и здесь, почти на краю мира, жил гениальный темный маг, наставивший изощренных подарков незваным гостям? Маловероятно, конечно, но законы Мерфи работают против меня.

Непосредственно к взлому, таким образом, получилось приступить только на третий день. Предварительную работу по зачарованию нужных артефактов я проделал еще дома, в комфортной тиши лаборатории, поэтому сейчас оставалось всего лишь разместить предметы в нужном порядке и произнести формулу активации. Подействовало. Сквозь ведро с выбитым днищем… Да, непрезентабельно, но ведь работает же! Так вот, сквозь ведро, благодаря нанесенным на стенки рунескриптам позволявшим игнорировать морок, осмотрел издалека поместье. Именно поместье, потому что за основным зданием виднелись еще несколько построек, которые мы в прошлый раз не разглядели. Ну что сказать… Уныло и заброшено. Дом не сгнил, значит основные, заложенные при основании чары не выдохлись, зато трава на лужайке перед крыльцом высокая и кое-где кустарник и деревья подступили вплотную к стенам. Как я и предполагал.

Пора собираться.

Длинное, чистое нижнее белье, пропитанное Заживляющим бальзамом, на тело. Верхние штаны и рубашка, кираса, шапочка на голову и сапоги. Пояс с пришитыми кармашками, плотно набитыми флакончиками с разнообразными зельями. Маска на лицо. Легкая короткая накидка с капюшоном, за счет Хамелеоновых чар и Отвлечения внимания являющаяся слабым аналогом мантии-невидимки. Перчатки. Выпить стакан воды с четырьмя каплями Кошачьей Грации, с сожалением посмотреть на крохотный фиал Феликса Фелициса — зелье удачи ревниво и плохо реагирует с другими зельями, а скорость реакции и ловкость мне сейчас важнее. Не говоря уже о необходимости хорошо соображать. Сумка с различными инструментами на плечо.

Все, я готов.

На улице холодно, поэтому расстояние от палатки до места прохода стараюсь пройти побыстрей. Хорошо еще, что тропинку натоптал, пока туда-сюда шастал. На границе отталкивающих чар дорожкой в линию выставлены четыре деревянные чаши с заговоренной водой, еще три стоят в сторонке, ожидая своей очереди. Вода взята из одного источника и с магической точки зрения еще сутки будет составлять единое целое. Касаюсь первой чаши.

— Primus!

Ритуал проникновения причудливо составлен на смеси латыни и гаэлика, сейчас уже не определить, что послужило основой, а что является более поздними доработками. Использующие его люди в теории подкованы слабо — работает, и ладно. По очереди нарекаю еще три чаши, причем четвертая стоит на самой границе чар и, получив имя, заставляет чуть подвинуться невидимую пелену. Беру пятую:

— Quintus!

Прохожу вдоль линии, по очереди касаясь уже стоящих чаш той, что держу в руках, делаю еще несколько шагов вперед и опускаю ношу на землю. Защита еще держится, но выгибается пузырем, не в силах преодолеть связь артефактов. Шестая чаша прорывает границу окончательно, радужная пленка мерцает, видимая обычным глазом, сейчас ее различат даже магглы. Снова возвращаюсь, беру последнюю, седьмую:

— Septimus!

Поставив последнюю чашу на землю, я облегченно выдохнул. Проход заякорен и теперь не схлопнется в самый неожиданный момент, по крайней мере, не в ближайшие сутки. Потом защита поместья преодолеет силу ритуала, но это не важно — меня внутри уже не будет.

Взмахиваю палочкой, и от ног до крыльца тянется широкая мерцающая дорожка, бледно-зеленая по всем пути и только в самом конце приобретающая более насыщенный цвет. Ловушек нет, путь свободен. Под ногами шуршит сухая трава. Останавливаюсь перед входом, накладываю еще несколько проверочных заклинаний. Крыльцо чисто (нехарактерная архитектурная деталь для шотландских домов, похоже на позднюю, не совсем вписывающуюся, пристройку), зато сама дверь и косяк, особенно понизу, светятся синим цветом. Хранитель дома, чей череп и прах закопаны под порогом, все еще бдит и опасен. Для начала попробую усыпить, если не получится, буду договариваться.

Из сумки извлекаются зелья, бутыль с бычьей кровью, благовония, спиртовка и малый жертвенный круг с чугунной подставкой. Скрытность не важна, прятаться от хозяев не нужно, поэтому я могу спокойно и не торопясь проводить нужные ритуалы, обеспечивая благосклонность древнего духа. В менее приятных условиях пришлось бы налагать заклинания, сложные и выматывающие.

Когда бутыль опустела и из воздуха ушли острые запахи специй, хранитель уснул. Прекрасно, основное препятствие преодолено. Теперь не разбудить бы, а для этого надо не делать ничего, способного причинить вред дому или его хозяевам. Причем понятие «вред» в данном случае весьма необычно — дух не отреагирует на кражу сундучка с золотом и встанет на дыбы за попытку унести фотографию, дорогую для прежнего владельца.

На двери вырезан герб, три кабаньих головы в треугольном щите и руна «наутиз» в поясе. Суровые ребята здесь жили, я бы наутиз в символе рода не поместил. Снова проверочные чары, головы на щите оживают и поглядывают с настойчивым нехорошим интересом. Выливаю на них Ледяную Паутину, зелье, временно блокирующее все магические процессы в предмете. Дорогое, зараза, флакончик стоит двадцать галлеонов, поэтому сам варил, хотя оно уровня подмастерья. Один котел все-таки запорол. Снова проверка активности, дополнительные проверки косяка и, отдельно, ручки. Ничего, можно входить. Магией тяну на себя дверь.

Первый урок о том, как правильно ходить в незнакомых местах, мне преподнес Джошуа Коган, потрясающе компетентный в своем ремесле чистильщик мелких волшебных созданий. Он тогда очень наглядно продемонстрировал — проверяется все, абсолютно все. Поэтому сейчас порядок движения таков: сначала заклинания, потом мелкий голем, несущий в себе частичку моей ауры и каплю крови, и в последнюю очередь иду я. Если вдруг заклятья пропустят какую-то особо хитрую ловушку, первый удар придется на магического двойника, который, конечно же, погибнет, зато выиграет мне время для бегства.

Первым увиденным мной помещением стала прихожая, довольно большая, метра три на семь. Слева находилась какая-то дверь, судя по внешнему виду, в подсобное помещение, справа вдоль стены стояли какие-то шкафы, между ними висело покрытое слоем пыли зеркало, и, наконец, прямо впереди виднелся коридор, ведущий вглубь дома. Я, в полном соответствии с уроками Джошуа, проверил пол, стены, потолок, магией изучил шкафы на предмет боггартов и прочих созданий, заглянул в один из них, без особых надежд проверил посуду и только потом подошел к проходу в жилую часть дома.

Коридор оказался коротким, буквально в несколько шагов, и поставил меня перед дилеммой Ильи Муромца. То есть из трех путей выбрать один. Повернул направо, и вскоре оказался в столовой, во всяком случае, иного предназначения для комнаты с большим столом, стульями и дверью, ведущей на кухню, я не нашел. Мебель грубая и добротная, сделанная из дуба, под чарами укрепления, скатерти нет, полированная столешница в царапинах. На спинках стульев тот же герб, что и на двери, к счастью, не оживленный. Посуда на кухне нормальных размеров и остаточного фона от нечеловеческой магии не ощущается, вообще признаков домашних эльфов нет. Похоже, жившая здесь семья магов к числу благородных не принадлежала.

Вот примерно так я и осматривал первый этаж. Деактивировал пяток ловушек, стоявших на дверях в отдельные комнаты, осмотрел, не прикасаясь, с десяток артефактов (в основном безделушки) и полюбовался на оживленную картину, висевшую на видном месте в гостиной. Многочисленные гобелены фонили магией, равно как и одежда, но к ним я старался не приближаться и даже не приглядываться — мало ли, что заложили в свои изделия ткачихи? Женская магия, она такая…

На втором этаже дела пошли интересней. Точнее, второго этажа как такового не было, просто хороший большой чердак с единственной лестницей. Ведущая на лестницу дверь несла в себе несколько очень качественных скрывающих заклинаний, настолько хороших, что не изучай я плотно в последнее время школу иллюзий, лестницу просто бы не заметил. Взлом занял два часа, усилия так меня вымотали, что пришлось делать пятнадцатиминутный перерыв на отдых, да еще и зелья пить.

Ступеньки на всякий случай тоже проверил. Правильно сделал.

Собственно, второй этаж состоял из двух помещений — кабинета главы семьи и библиотеки. Возможно, библиотека плавно переходила во что-то еще, не знаю. Стоявшая в ней защита превышала все, виденное в доме, кажется, для охраны библиотеки использовались заклинания высшей магии, и я просто не решился переступать через порог. Так, осмотрелся сквозь дверной проем, насколько длины палки с зеркальцем хватило, и отступил тихонько. С моими знаниями, здесь работы не на один месяц.

Войти в кабинет тоже не получилось. Что ж, по крайней мере, буду знать, к чему стремиться.

В общей сложности, внутри дома я находился уже пять часов. Причем все это время я почти непрерывно колдовал, прощупывал магией окружающее пространство, контролировал голема и просто находился в диком напряжении. В навалившейся усталости не было ничего странного, странно, что она раньше не наступила. Понимая, что отдых необходим, я спустился вниз, зашел в столовую, выбрал уголок почище и съел пару бутербродов, заполировав их укрепляющим зельем. За стол сесть не решился — неизвестно, как на такую вольность отреагирует спящее сознание дома. Все-таки хозяева не приглашали меня разделить с ними хлеб.

По большому счету, осмотр я закончил. Осталось проверить ледничок на кухне и люк в дальней комнате, в них-то и крылась трудность. Дело в том, что любая уважающая себя магическая семья первым делом стремится построить в своем обиталище алтарь, чтобы с его помощью контролировать источник, проводить ритуалы, зачаровывать предметы и домочадцев, проклинать врагов и совершать массу других полезных действий. Как правило — но не всегда! — алтарь ставили в хорошо защищенном, укрытом от посторонних глаз помещении глубоко под землей. Или в пространственном кармане, если таковой удавалось создать и надежно зафиксировать. Здесь кармана нет, он бы наводки давал, и все остальные постройки выглядели чисто хозяйственного назначения. Значит, под землей.

Так вот, ситуацию с алтарной залой в моем случае можно описать фразой «и хочется, и колется». Доступ в сакральное место давал многое, один взгляд на рисунки и фрески мог предоставить хорошую пищу для размышлений, не говоря уже о возможности перенастроить на себя охранные чары. Последнее — задача сложная, с массой нюансов, однако решаемая и в перспективе сулящая возможность обзавестись собственным поместьем. С другой стороны, лезть в средоточие колдовской власти не одного поколения волшебников стремно, и не имей я портключа, даже думать бы об этом варианте не стал.

С портключом стал. Риск приемлем.

Ледничок оказался обычным погребком с недействующими чарами заморозки и следами продуктов на полках. Пустые кувшины стояли, на крючках висели ссохшиеся до каменной твердости колбасы и прочее мясо и, собственно, все. Никакой магической активности ледник не показывал, в обычном тайничке стояла одинокая бутылка вина, превратившегося в уксус. Остается второй люк. Его я осматривал поверхностно, заметил магическую активность и отложил на потом.

Спальня, в которой находился проход, явно принадлежала кому-то из старших членов семьи. Между прочим, отличная идея — устроить вход в ритуальную залу в личной комнате главы рода. Кто попало сюда не войдет, ни из гостей, ни из детишек. Защищали люк уже знакомая иллюзия, избавиться от нее во второй раз оказалось проще и быстрее, плюс ловушка на крови устаревшего типа. Через час проход открылся, и я, вслед за бесстрашным големом, отважно сжимая в кулаке портключ, пошел вниз.

Ступеньки лестницы привели меня в небольшой зал. Еще на подходе, не коснувшись ногой плотно утрамбованного земляного пола, я почувствовал осторожное прикосновение к сознанию и рефлекторно укрепил щиты. Ощущения холода и пыли ментальный контакт не оставил, значит, не призрак и не другая нежить; давление не растет, сохраняется на одном уровне, то есть агрессивных действий нечто пока что не проявляет. Дух-наблюдатель? Возможно.

Присев на корточки, оглядел помещение. Источников света нет, светится сам воздух и, намного ярче, гранитный бесформенный валун мне по пояс высотой. Характерная для шотландцев деталь, они никогда не заморачивались излишним украшательством. Ограничились тем, что снесли верхушку валуна и прорезали в получившейся гладкой поверхности канавки для стока крови, да еще, если я правильно отсюда разобрался, вбили железные костыли с кольцами для удержания пленников. Милое простодушное средневековье… Что это там наверху лежит?

Стоило мне пристальней вглядеться в лежащий на алтаре предмет, как разом произошло два события. Люк наверху с громким грохотом захлопнулся и одновременно наблюдатель нанес по моему сознанию мощный удар. «Подчинись!» Словно палкой по голове ударил. В глазах помутилось, на плечи навалился тяжелый пресс, принуждая опустить на колени, я слепо зашарил по сторонам, пытаясь ухватиться за стену. «Подчинись!» Прахом рассыпался кулон на груди, пуговицы-обереги на куртке задымились. Давление было очень сильно, барьеры колебались под натиском чужой воли, я с трудом удерживал их, не давая разлететься несуществующей пылью. «Повинуйся!» Из состояния неустойчивого равновесия вывел пробудившийся браслет. Практически, спас. Плечо пронзила острая боль, плоть зашипела, испаряясь, но шрам — ничтожная цена за передышку.

Теперь, зная, чего ожидать, сражаться стало намного легче. Я приготовился активировать портключ, благо мышление освободилось от гнета и уже не все силы уходили на сопротивление. Еще мгновения, и меня здесь не будет. Должно быть, нападающий это почувствовал, потому что резко прекратил атаку.

«Помоги…»

Жалобным тоном, словно ребенок.

«Помоги…»

Я заколебался. Ловушка?

«Плохо. Помоги…»

Оно общалось не голосом, а возникающими в голове примитивными чувствами-образами. Темнота из глаз ушла, команда на перемещение дрожала, готовая в любой момент сорваться и активировать артефакт, но я колебался. Останавливало меня то, что при разговоре мыслями очень трудно солгать. Точнее говоря, человеку, не знакомому с окклюменцией, можно внушить свои мысли, но только на короткое время и довольно скоро обман раскроется. Если же у жертвы есть хотя бы минимальные навыки окклюмента, то заморочить её сложнее на порядок.

Напавшая на меня сущность впечатления мастера не производила. Сила есть, ума нет, голосок детский.

Любопытство — любопытством, но я бы ушел. Напугала участь стать чужой марионеткой. К яду, ранам или проклятьям морально я был готов, они не страшили, в отличие от возможности утратить волю. Превратиться в покорного исполнителя приказов непонятного духа. И я уже собрался активировать портключ, когда единственный взгляд, напоследок брошенный на алтарь, заставил меня остановиться.

* * *

В мировоззрении родового волшебника Кодекс занимает примерно то же место, что Библия у христиан или Коран у мусульман. С ощутимой разницей — наказание за нарушение святых заветов у магглов куда менее явно, чем среди магов. Игнорирующий прописанные в Кодексе положения волшебник в скором времени неизбежно лишится доступа к подпитке родовой магии, и, следовательно, способности к высшим заклинаниям; он может заполучить неснимаемое обычными средствами проклятье; его покинет удача, взамен осчастливив бесплодием, заключением в тюрьму или сонмом болезней. Кара зависит от тяжести проступка.

С определенной долей достоверности Кодекс можно назвать аватаром соборного духа рода, посредством его эгрегор диктует смертным свою волю. В тех редких случаях, когда его что-то тревожит, разумеется. Обычно родовая магия не вмешивается в дела своих носителей, ограничиваясь предоставлением сил и способностей, и обращается к главе или наследнику только когда происходит нечто, угрожающее её безопасности.

Кодекс не вполне материален, поэтому уничтожить его практически невозможно. Однако если все-таки найдется ушибленный на голову герой и совершит великий подвиг, то через какое-то время Кодекс воплотится в материальном мире заново, причем будет стремиться попасть в руки представителей своего рода. Слышали сказки о маленьких детях, нашедших на чердаке волшебную книгу? Сказки, особенно старые, не редактированные, всегда основаны на реальной подоплеке.

С посторонними Кодекс, точнее, стоящий за ним эгрегор, общается в исключительных случаях. И предложить смертному он может очень и очень многое.

* * *

Чем является пухлая книжка, лежащая на алтаре, я понял сразу. Слишком уж от нее магией шибало. Окутывающее Кодекс облако энергии сложно спутать с чем-то еще, разве что с одушевленными книгами, являющихся бледным подобием воплощений родовой магии. От осознания того, что именно я вижу, самоконтроль пошатнулся, руки вспотели и мне пришлось по одной вытереть их об одежду.

Успокоиться. Срочно.

— Чего ты хочешь? — флакон Успокоительного помог, задавая вопрос, мой голос не дрожал.

«Помоги! Помоги!»

— Как я могу тебе помочь?

«Найди! Найди!». Невнятные образы кого-то родного и близкого. А, понятно. Он хочет возродить род и просит найти носителя крови. Дальнего потомка своих создателей, готового принять на себя заботу о родовой магии, взамен получив права и обязанности главы. Задача сложная? Да чтоб я знал. С одной стороны, времени прошло немало, остались ли потомки, неизвестно. С другой — мы в Шотландии, здесь все кланы связаны между собой. Даже если нет родственников по крови, то по духу точно кто-то найдется.

— Какова плата? Что я получу, если выполню твою просьбу?

Замешательство, потом невнятный поток образов. Мышление духа, пусть и произошедшего из людей, кардинально отличается от человеческого. Он предлагает мне нечто ценное по его мнению, проблема в том, что дары, чрезвычайно полезные по его меркам, для меня могут быть просто-напросто опасны. Сен-Мары, семья прорицателей, схожим образом заполучила передающееся по наследству безумие, на Эшли плохо действуют целительские заклинания, Ферфаксы до обретения полного контроля за магией вынуждены жить в несгораемых палатах.

Надо сформулировать самому.

— Если я восстановлю твой род, ты позволишь пользоваться твоей силой и знаниями?

«Опасливое согласие.» Во всяком случае, так я расшифровал эмоции духа. Похоже, он боится, что я потребую слишком многого. Уточняю:

— Столько, сколько берет младший сын? Только права, без обязанностей?

«Облегчение. Согласие! Согласие!»

Не торопись, я еще не решился. Обдумаю еще раз. Что мне известно? В уединенном месте, давно, жила семья волшебников, достаточно могущественная и древняя, чтобы породить соборного духа, но не слишком, раз нет следов домовых эльфов. На определенном этапе род пресекся. До поры до времени поместье стояло, скрытое чарами, поэтому проникнуть в него никто не смог и, как следствие, начать поиски наследника у Кодекса возможности не было. Пока не заявился я, весь такой красивый.

Вопрос в том, по силам ли мне задачка? Голова болит, нельзя столько зелий пить. Сколько я уже здесь? Часов семь, восемь?

Боковые ветви есть у каждого рода, бастарды всякие, признанные или непризнанные, выданные замуж дочери и так далее. В то же время, гарантий, что ветви не оборвались, нет. До середины прошлого века смертность у магов благодаря междоусобицам и частым войнам магглов была довольно высокой. Кроме того, времени прошло довольно много, кровь могла разбавиться под влиянием других родов, это тоже серьезный фактор. Не исключено, придется искать родню по духу, что намного сложнее.

Справлюсь? При наличии нормальной библиотеки — вполне. Особенно если мать поможет, а она поможет. Возможно, поиски займут немало времени и потребуют разработки нового ритуала, но в сроках меня не ограничивают.

Значит, соглашаюсь? Второго такого шанса судьба не даст.

Я потер лицо, с недоумением посмотрел на зажатый в кулаке портключ в виде деревянной безделушки, и с некоторым усилием разжал сведенные пальцы. Надо решаться. Это шанс, выпадающий раз в жизни. К нему меня привела цепь случайностей, в которые маги не верят: если бы я не стал своим в Лютном, то не купил бы сборник карт и выбрал бы другое место для похода; если бы не научил Сева чувствовать магию, то пропустил бы отталкивающие чары и не узнал бы про скрытое поместье; если бы хуже разбирался в защите сознания, ни о каком договоре речи бы не шло. Впрочем, нет. Будь я плохим окклюментом, сюда бы просто не полез.

Не давая себе передумать, быстро встал. Подошел к алтарю на чуть подрагивающих то ли от долгого сидения в неудобной позе, то ли от волнения ногах. Снял перчатку с левой руки и, на крошечное мгновение задержавшись, положил ладонь на шероховатый кожаный переплет.

— Да будет магия свидетелем моих слов! В обмен на права младшего сына рода

«Фергюсон из рощи Фергюсонов» — знание возникло в голове, словно всегда было.

Фергюсон из рощи Фергюсонов, я, известный как Хальвдан Тобиас Снейп, обязуюсь найти того, кто возродит род, и помочь ему в принятии наследства.

Боль пришла, едва я договорил последние слова. Ладонь жгло, словно в нее медленно ввинчивался раскаленный штырь, вверх по лежащей на Кодексе руке медленно поднимались дорожки огненных нитей, оплетая ядро, сердце, разум, намертво закрепляя договор между мной и вновь обретшим имя родом. Кажется, я орал. Не помню.

Книга отпустила руку не скоро. То есть мне кажется, что не скоро, может, там секунды прошли. Не в силах устоять, свалился рядом с алтарем и лежал, долго лежал, приходя в себя, баюкая кисть на груди. Наконец, покряхтывая, уселся, прислонившись спиной к валуну, осторожно разогнул пальцы, внимательно осмотрел кровоточащую язву точно в центре ладони. Герб Фергюсонов, как и должно быть. Рана не зарастет, пока договор не будет исполнен.

Посидел, приходя в себя и стараясь не вслушиваться в довольный шепот Кодекса. Получив желаемое, дух-хранитель снова погрузился в полудрему, и пока я не начну игнорировать договор, он продолжит спать. Мне, пожалуй, тоже надо бы отдохнуть. Выспаться, перекусить, подумать… Нет, подумать потом, сначала выспаться.

Встал сначала на четвереньки, с трудом разогнулся, утвердился на двух ногах. Пойду в палатку. В поместье мне — теперь — ничто не угрожает, кроме разве что мест и вещей, предназначенных исключительно для главы рода, но лучше я палатке посплю.

Так оно спокойнее будет.

* * *

Солнце на небе еще светило, но уже уверенно клонилось к закату. Я провел в доме больше, чем предполагал, девять с лишним часов. Увлекся, что называется.

От усталости ноги переставлялись с трудом, все тело болело, жалуясь на непривычные нагрузки, желудок сводило голодом. К физической слабости прибавлялось магическое истощение — я колдовал сегодня слишком много, а под конец еще и через сложный ритуал прошел. Зелья уже не помогали, доза и так превышена едва ли не вдвое. Путь до палатки, жалкие двести метров, проделал на остатках силы воли, тупом упрямстве и понимании, что если присяду отдохнуть, то мгновенно засну. И, скорее всего, замерзну.

Разжигать костер не стал. Палатка зачарована, в ней тепло и сухо, лютой зимой можно спать спокойно. Заполз внутрь, закинул в себя несколько ложек холодной рисовой каши с мясом из консервной банки, со свистом пролетевших по пищеводу, и отрубился, вроде бы даже не прожевав последний кусок. Словно в темный омут с головой нырнул.

Проснулся ночью, не знаю, во сколько. Темно, луна, из-за охранного круга раздаются звериные крики. С трудом вылез из палатки, разогрел еды, сколько под руку подвернулось, все съел и снова улегся спать. Правда, на этот раз хватило соображения ботинки снять.

Привычное спокойствие и способность соображать вернулись ко мне только утром. Отдых помог, и несмотря на жуткую ломоту во всем теле, настроение было хорошим. Как-никак, большое дело провернул, причем без посторонней помощи и в полной тайне. Правда, насколько удачно? Метка на ладони не болела, не сочилась сукровицей, но и заживать не спешила, служа постоянным напоминанием о принятых обязательствах.

Порыв вернуться в особняк и тщательнее осмотреть второй этаж я, по здравому разумению, задавил. Успею еще. Пусть ловушки и защитные заклинания на меня отныне перестали реагировать, сейчас другие приоритеты. Магические договора следует исполнять сколь возможно быстрее, это мать вбила мне в голову накрепко, поэтому следует хотя бы план какой наметить. И, пожалуй, я знаю, с чего начать.

Надо выяснить, кто такие Фергюсоны, вернее, Фергюсоны из Рощи Фергюсонов. Смутно припоминаю, что магическая часть этого клана разделена на несколько ветвей, причем одна из них что-то поставляет в Лютный. Порылся в памяти, используя техники окклюменции, и вспомнил — да, действительно, Оуэн Смит упоминал о Фергюсонах из Красной Скалы, торгующих деревом для изготовления артефактов, пряжей и содержащих особую породу коз с целительным молоком. Приятная новость, обычно шотландцы склонны помогать людям своей фамилии… если только ветви не разругались напрочь.

Сразу к ним не пойду. Первым делом пороюсь в архивах, узнаю побольше о моих Фергюсонах, есть ли у них кровники, старые союзники, родовые проклятья и все в том же духе. На основе полученных сведений решу, что делать дальше. Может, пойду к оставшейся ветви, может, первым делом пороюсь в библиотеке и отыщу ритуал нужной направленности. Ха, а ведь я имею право общаться с Кодексом в части исполнения обязательств! По крайней мере, мне так кажется. Надо проверить.

Будем считать, вчерне план сформирован. Получить информацию из архивов. Узнать как можно больше о требованиях, предъявляемых родовой магией к избраннику, этот аспект я прежде изучал постольку-поскольку. Уточнить свои полномочия. Закончить с обыском поместья, оценить, насколько хорошая добыча мне досталась. Найти наследника и представить его роду.

Кажется, спокойный период в моей жизни только что завершился.

Глава 5

У зелий своя, особая магия. Ты можешь быть гениальным чародеем, взмахом палочки перекраивающим рельеф земель или, наоборот, тончайшими воздействиями меняющим судьбу народов, и при всем при том быть посредственностью в зельеварении. В то же время история помнит полусквибов, еле-еле способных Левиосу поддержать, и в прямом смысле закупоривших смерть или сваривших удачу. Сила не важна, в зельеварении важно чутье. Ощущение того, насколько качественен ингредиент, стоит ли его класть в котел, как его правильно подготовить, в каком количестве, усилить или ослабить воздействие магического поля Земли путем помешивания в ту или иную сторону и все в том же духе.

Родовой дар Принцев даже после отсечения от родовой магии позволял варить зелья, от одного взгляда на которые знающие люди исходили слюной. Поначалу мама, после возобновления контактов с магическим миром, за серьезную работу не бралась, ограничиваясь мелочевкой до тех пор, пока не восстановила навыки. Сейчас она вполне уверенно варила зелья мастерского уровня. Заказы Эйлин принимала неофициально — звание мастера требовало подтверждения в министерстве или в гильдии, — причем расширить клиентскую базу или просто получить известность не стремилась. Её все устраивало, особенно в последнее время, после рождения дочки.

Постольку, поскольку мамино честолюбие вектором избрало семью, именно через родственные чувства я и начал действовать.

— Мы ведь оплатили Севу учебу только за пять лет?

— Странно, что ты спрашиваешь, — ненадолго оторвалась от котла мама. — Сам же настоял на укороченном сроке. Помнишь, как с отцом надвое пели: «Если надо будет, доплатим! У домашнего обучения свои плюсы!». Было такое?

— Было, от своих слов не отказываюсь. Просто тогда я думал, что Сев пойдет в зельевары.

— А сейчас так не думаешь? — удивилась и чуть встревожилась мать.

— Он слишком восторженно говорил о Флитвике, похоже, мелкого увлекли чары.

— В его возрасте увлечения меняются каждый день.

— Не всегда.

Разговор происходил в лаборатории. Мама варила сложный (и запрещенный) нейтрализатор Торренса, позволяющий влезать в генетику нерожденных младенцев и оттого очень любимый целителями, я в другом конце длинного помещения готовил заказ для Мэй. Ушлая авантюристка разыскала клиента, готового платить за Сокрытие Следов — специфический состав, рецепт которого мне продал Вестингхауз. Зельевар из наставницы неплохой, крепкий, но привыкший к работе с растительными компонентами и почти не имевший дела с составами, ориентированными на тонкое тело мага. У нас ведь тоже есть разделение труда и своя специализация. Так вот, Мэй решила скинуть заказ мне, оставив себе комиссионные, и если вдруг в ближайшие два месяца газеты запестрят объявлениями о громкой краже — стану гордиться причастностью к великому.

— Я к тому клоню что, возможно, Сев к чарам не остынет. Тогда ему удобнее продолжить учебу на старших курсах, потому что в ученики его вряд ли кто возьмет. Во всяком случае, у меня кандидатур нет.

— Лучше бы ему зельями заниматься, — сдула со лба выбившуюся прядку волос мать. — Перспективы надежнее.

— Почему же? Кровные дары у него и к тому, и к тому есть.

— Все мастера чар, не связанные с родом, получают звание либо за боевку, либо за исследования в темных областях. Я такой судьбы сыну не желаю!

Вот именно. Были, были мастера из полукровок или чистокровных первых поколений. Жизнь проживали яркую и, как правило, короткую. Высшие чары и спокойная жизнь без поддержки рода несовместимы.

— Вариант с женитьбой ты не рассматриваешь?

— Мои дети в примаки не пойдут! — горделиво выпрямилась мать. Впрочем, тут же нехотя признала. — Хотя насчет Северуса еще можно подумать, младший все-таки.

— Что насчет спящих родов?

— Ха! Вот уж куда лезть точно не надо!

Суммируя лекцию Эйлин, урожденной Принц, в одном предложении, надо сказать следующее: родовая магия выбирает сама. Нельзя прийти, пробудить Кодекс и убедить его признать претендента наследником. Не поддается убеждению Кодекс, у него свои критерии, и не подходящих под них он просто испепеляет. Если основная линия прервалась, и побочных родственников ближе, чем на три колена, тоже нет, то максимум, на что может рассчитывать чужак — это титул регента и глашатая, так называемого Голоса Рода. Фактически речь идет о своеобразном обряде побратимства, потому что глашатай имеет право использовать любые ресурсы для поиска нового главы, но ни он сам, ни его потомки в род не входят. В то же время, глашатай и его дети считаются родней и, после принятия новым главой всей полноты власти, пользуются весьма существенными привилегиями.

Все это я и раньше знал. Мэй просветила, объясняя, зачем Арианрод такую уйму времени и сил на ритуалы тратит — у них ведь прямая линия по крови не прерывалась. Потому и просил у Фергюсонов права младшего сына.

К сожалению, как поведала мать, в самой сути статуса заключены некоторые обязанности, и никакие предосторожности освободить от них не в силах. Я должен найти наследника, должен обеспечить ему подходящее воспитание и образование, должен проследить за тем, чтобы он женился и продолжил род. Уклониться невозможно, магия воспримет это как нарушение обета и сразу накажет, точно так же бессмысленно надеяться, что наследник окажется взрослым — в девяти случаях из десяти Кодекс избирает детей. Плохая новость.

* * *

Геральдическая Палата при Визенгамоте являлась учреждением старым, почтенным. Постарше Министерства. Чиновники Палаты удостоверяли образование новых родов, свидетельствовали заключение брака, при необходимости подтверждали изгнание из семьи или передачу наследства и занимались многими другими делами. Специалисты здесь очень хорошие, а в архиве хранятся документы тысячелетней давности.

— Добрый день, мистер Грэй.

— Здравствуйте, мистер… — пожилой чиновник за стойкой подслеповато прищурился.

— Снейп. Хальвдан Снейп.

— Чем могу служить, мистер Снейп?

— Я провожу небольшое исследование для представления Гильдии рун, — уведомил я клерка. — Хотелось бы получить от Палаты справку. Меня интересуют рода и семьи, в гербах которых наличествует руна Наутиз — их возникновение, склонности, история, с кем враждовали, словом, все, что о них известно. Буду благодарен за любую информацию.

— Наутиз? Хм, вы задали интересную задачку, — пожевал губами старик. Богатая мантия не скрывала общей дряхлости облика, так что возраст у клерка в любом случае почтенный. — Я вот так сходу готов назвать только Ричардсов из Бата и ливерпульских Эджвиков.

— Могу добавить Фоксов из Лисьей Лощины и Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, но, подозреваю, этим список не ограничивается.

— Да уж наверное, — протянул мистер Грэй. — Одно время при Стюартах было модно вставлять в гербы символику футарка, а семьи тогда раскалывались часто. Придется перетрясти архив. Обычно подобное исследование занимает месяц и стоит десять галлеонов, вас устраивает срок или желаете его сократить?

— Пусть будет месяц.

О том, чтобы самому порыться в бумагах, речи не шло. В здешних стенах хранится немало неприглядных секретов, работники Палаты опутаны непреложными обетами не слабее сотрудников отдела Тайн. Сведения, собранные архивариусами, сначала тщательно просмотрят на предмет лишнего и в справке напишут только то, что можно, и не словом более.

Примерно ту же легенду я озвучил в министерском архиве, правда, ограничился заказом сведений о четырех известных мне фамилиях. Там, во-первых, ценник повыше, за каждую справку надо платить отдельно, а у меня после недавних трат денег мало, во-вторых, всегда можно сказать, что жду ответа Палаты Герольдов. Почему таюсь и не хочу откровенно сказать, какая информация мне нужна? Потому что если у Фергюсонов есть кровники и они узнают о попытке возрождения враждебного рода, несчастный случай мне гарантирован. Для начала следует собрать общую информацию, до официального запроса о собственности, кровном статусе, наличии привилегий и обязательств дойдет не скоро.

Следующим пунктом посещения стал Лютный, где я застрял надолго. Подошел к мистеру Смиту, выкатил перед ним длинный свиток с характеристиками нужного мне дерева для работы, и когда тот ожидаемо сообщил, что большей части нужного мне товара у него нет, принялся расспрашивать о поставщиках. Как я и надеялся, тот упомянул о Фергюсонах из Красной Скалы. Остальное было делом техники. Торговец с легкостью поведал, что ныне живущая и действующая магическая (немагических тоже полно) ветвь клана Фергюсонов насчитывает человек двадцать, лэрд Джоффри заседает в Большом Совете шотландских кланов, но в политику особо не лезет, хорошие травники и чародеи. Враждуют с Маклаггенами и Лукасами, впрочем, вражда не объявлена и идет без огонька, нося скорее исторический характер. Особым влияние не пользуются, серьезных претензий к ним у соседей нет, словом, обычный клан средней руки, каких много.

От Смита пошел к Джо-Ирландцу. Маленький человечек, слабенький магглорожденный маг, промышлял тем, что выполнял самые разные поручения. В определенном смысле он занимался тем же, чем и я, просто на уровне ниже. Образования нет, знаний нет, особого ума или хитрости тоже нет. На плаву держался за счет обаяния и выработанного чутья на неприятности, позволявшего избегать крупных проблем. Выдал ему десять галеонов — пять как половинный аванс, еще пять на расходы — и загрузил разработкой Фергюсонов. Что за люди хоть? Добрые, злые, умные, дураки, гнилые или нет? С ними ведь при любом раскладе придется иметь дело.

Сложнее всего прошел разговор с Мэй.

Ей я рассказал всё. Матери не рассказал, старой — всё выложил. Вот так вот.

Не надо думать, будто бы наставнице я доверял больше, чем собственной матери. Эйлин за меня жизнь отдаст, чего вряд ли стоит ожидать от Мэй. Просто Старая в данном случае более трезво оценит ситуацию, обойдется без истерик и наверняка даст полезный совет.

— Ну ты и… — Мэй не закончила фразу и повертела головой, не найдя подходящего слова. — Ты хоть понимаешь, что это навсегда?

— Понимаю.

— Нахрена тогда соглашался?

— Больно жирные плюсы, если справлюсь.

— Да? Собрался жить вечно и править судьбой? Или просто хочешь личный домен с сотней наложниц? По возрасту вроде самая пора.

— По крайней мере, возможность такая появится. Сейчас ее нет.

— Да три волшебника из четырех колдуют за счет собственных сил и к роду за помощью не обращаются, — проворчала старуха. — Живут себе и в ус не дуют. Или, вон, ритуалами обходятся, если припрет. А хочешь, я тебе сходу нарисую, на какие камни ты можешь напороться? Во-первых, кого Кодекс изберет, неизвестно. Что бы ты там не предполагал, кандидат может оказаться одним-единственным, и каким он будет, неизвестно. Хорошо, если нормальный человек, а вдруг говнюк какой? Отвечать за его поступки тебе, глашатай избраннику второй отец. Во-вторых, при любом раскладе пока у наследника собственные дети не появятся, тебе за ним присматривать и под ручку водить. Далее, если вдруг он помрет не вовремя, начинай все сначала, да еще и откат прими, что не уберег. Продолжать?

— Не надо, — хмуро попросил я. По таким углом принятое решение поблекло красками и уже не казалось привлекательным. — В любом случае, договор уже заключен и его надо исполнять.

— То-то и оно, что надо.

Мэй, наконец-то, прекратила ворчать и задумалась. Я не перебивал ее молчание, ждал, сидя неподвижно на грубо сколоченной лавке. Минут через пять наставница заговорила.

— Насчет Фергюсонов ничего конкретного сказать не могу. Вроде бы у них во Франции родня есть, так это обычное дело. Половина горных кланов на континент младших сыновей наемничать отправляла, вторая половина — на Подкову. Я поспрашиваю у знакомых.

— Спасибо. Со Смитом я уже поговорил.

— Договор разорвать можно, — пропустила мою благодарность мимо ушей Мэй. — Бабка рассказывала, слышала об одном парне из ирландцев, вроде бы О’Каллахане, который сумел снять отметину Кодекса, но подробностей уже не помню. Я тогда совсем девчонка была. Напишу письмишко подруге, может, подскажет что.

Короче говоря, меня сначала обругали, потом обнадежили и под конец чуть подбодрили. Хороший результат. Мэй хоть и злилась, и считала мой поступок импульсивным, но соглашалась, что причины поступить так, как я поступил, имелись весомые. То есть не совсем глупые.

* * *

Постольку, поскольку нужные сведения начнут поступать в лучшем случае через неделю, есть время заняться текущими делами.

Ничто человеческое магам не чуждо. Среднестатистический волшебник хочет власти, славы, богатства, силы, безотказную красавицу под боком и желательно все сейчас, даром, и чтобы ничего за это не было. В реальности приходится трудиться, что многих вводит в изумление — как же так, ведь есть же магия! Народец не понимает, что за все надо платить.

За. Все.

Счастье, если деньгами.

Украсть у мага силу достаточно сложно, для этого необходимы специальные зелья, ритуалы и знания весьма специфических областей темной магии. Позаимствовать молодость и здоровье намного проще. Сделать, к примеру, партию косметики из сорока бутылочек, написать на них «старинный рецепт, ручная работа, только природные ингредиенты», и продать магглам. Причем честно предупредить, что хотя маска, нанесенная на лицо, в течение всего вечера надежно скроет морщины, после того, как косметику смоют, лицо выглядит старым, усталым и должно отдохнуть. Богатые женщины долго не раздумывают — им главное на приёме выглядеть молодо, а дальше хоть трава не расти. Вот и покупают.

Сорок первый бутылек, приемник и накопитель силы, продается другим дамам. Ведьмам-аристократкам, готовым выложить немалую сумму за лишний год молодости. Какое-то время такой подпитки хватает, потом приходится переходить к более тяжелым вещам… Отдельные личности добираются до полноценных детских жертвоприношений. Ничем хорошим подобное не заканчивается, потому что, я уже говорил, за все надо платить, а за прикосновение к черноте платят по самому высокому тарифу.

Те, кто с мозгами, выбирают другой путь. Сложнее, неприятнее, в чем-то опаснее. Совершают ритуалы, проходят через обряды очищения, добровольно принимают гейсы, иногда довольно тяжелые, в очень редких случаях пытаются усовершенствовать собственное тело — последнее, впрочем, редко, и только если силенок хватает. Почти все знакомые мне женщины поступают именно так. Выглядят неплохо.

Моя новая знакомая, Анна Гринвич, оказалась достаточно умна, чтобы не связываться с чернухой. Слабенькая магглорожденная ведьма справедливо рассудила, что в магическом мире ей искать нечего, и после окончания Хогвартса вернулась в общество простых людей. Симпатичная внешность и привитые манеры обеспечили ей вхождение в нужные круги, а «выше ожидаемого» по зельеварению позволили выйти замуж за подходящего, то есть богатого и влиятельного, мужчину. В принципе, обычная история. Уровень своих знаний и возможностей Анна оценивала трезво, выше головы прыгнуть не пыталась, особым честолюбием не страдала, и все бы ее в новой жизни устраивало, если бы не регулярные походы муженька налево.

Решить проблему уже знакомым методом, с помощью производных амортенции, женщина не пробовала — понимала, чем чревато. Вместо этого она поторопилась родить очаровательного малыша, попутно озаботившись скорым восстановлением после беременности. Стрясла с мужа нужную сумму, купила описание подходящего ритуала и стала искать мастера, готового уточнить спорные и тонкие моменты. С последним возникли сложности. Кто-то отказался, не желая иметь дел с грязнокровкой, кто-то заломил слишком высокую цену, другие не устроили саму Анну. В конечном итоге, на рынке в Лютном ей посоветовали меня. Дескать, есть такой молодой человек, из молодых да ранних, в теме разбирается и недорого берет.

На фоне специалистов я действительно беру недорого. Тем более, что в данном конкретном случае меня больше интересовал сам ритуал, чем денежная составляющая. А уж как мать отреагировала, когда узнала!

Второй серьезный заказ подкинул Фоули. Его семья понемногу восстанавливала поместье, очищала мэнор от налипшей при разрушении гадости, отчего периодически возникала нужда в весьма специфических зельях. Простых, но с участием запрещенных ингредиентов, или сложных, мастерского уровня. В прошлый раз мы с матерью наварили на четыреста галлеонов чистой прибыли, в этот, думаю, заработаем примерно столько же.

Остальное время отнимала текучка. Подготовка к взлому дома Фергюсонов заставила меня поиздержаться, и следующие три недели я усиленно зарабатывал, берясь за любые заказы. Даже от мелочевки не отказывался. Коробки под артефакты строгал и клеил, в Запретном лесу травок набрал и часть в аптеку продал, партию муки умудрился в кабак пристроить. За последнее, кстати, надо благодарить Тобиаса. Отец с недавних пор носится с идеей создания собственного магазина для туристов, продающего всякие сувениры, картины современных художников, окаменелости и все в том же духе, и под это дело выкупил помещение бывшего кафе. Старый хозяин умер, наследники, прикинув доход и не желая заниматься скучным, по их мнению, бизнесом, решили избавиться от дела и открыть новое в Лондоне. Тут отец и подсуетился. Понять его можно — гостиничный бизнес налажен, много времени ему уделять не надо, поиски антиквариата по окрестным фермам с последующей перепродажей надоели. Тем более, что репутация уже есть, местные сами зовут, когда хотят что-то продать. В море зимой на нашем катере не выйти, опасно, и дочери скоро полгода исполнится, первоначальная эйфория прошла.

В результате отец слегка заскучал. Однако не потянулся к бутылке, как сделал бы раньше, а начал искать место приложения энергии, за что ему честь и хвала. Осмотрелся, пробежал по округе, прикинул возможный поток клиентов, выкупил то самое кафе и начал его переоборудовать. Старую мебель и нашедшиеся на кухне припасы частично перетащил в гостиницу, частично продал, в том числе с моей помощью, и в конце апреля планирует открыться. Если все сложится, к началу сезона магазинчик заработает.

Периодически возникали мысли отправиться в поместье Фергюсонов, посидеть там в библиотеке, правда, они быстро исчезали. Пережитое напряжение все еще давало о себе знать и видеть это место не хотелось. Поэтому вплоть до самой Пасхи я занимался заколачиванием, извините, бабок, делая исключения только для встреч с Тофти и Чатурведи. Первый незаметно стал моим консультантом по написанию уже второй статьи, а занятия с Чатурведи давали слишком хороший эффект, чтобы ими манкировать.

Конец круговерти положил Северус, десятого апреля приехавший на короткие каникулы. Он тоже перестал восхищаться школой и рассуждал более трезво, без фонтанирования эмоциями:

— Знаешь, зельеварение там слабенькое. Слагхорн — учитель хороший, объясняет понятно, только программа примитивная, для тех, у кого знания «нулевые».

— Этого следовало ожидать, — согласился я. — В Хогвартс тебя отправили ради трансфигурации и чар. С ними у тебя как?

— С чарами нормально, Флитвик меня хвалит, — довольно заулыбался мелкий. — Он мне предложил ходить к нему на факультатив, там учат другие заклинания и объясняют, почему они действуют именно так и как составить новые!

Иными словами, на дополнительных занятиях дают теорию. Очень хорошо.

— Трансфигурация?

Тяжкий вздох.

— Ну, я стараюсь, честно.

— Старайся лучше, мелкий. У нас в семье хороших трансфигураторов нет, да и заниматься на каникулах ты будешь совсем другими вещами.

— Какими?! — мгновенно оживился Сев.

— Теми, которые в школе не проходят.

Началам ритуалистики, например, или основам темных искусств. Что-либо серьезное давать ему рано, но магию крови или примитивные проклятья, или взаимодействию с духами учить уже можно. Понемногу, самой базе, заодно проверю знания по школьной программе. После назначения Дамблдора на должность директора в Хогвартсе началась чехарда с преподавателями ЗОТИ, разные группировки пытались протолкнуть своего человека. Учитель защиты традиционно являлся третьим лицом в иерархии, имея право вмешиваться во внутрифакультетские дела (наследие горячего Средневековья), поэтому за место шла борьба. В результате страдало качество обучения. У барсуков старшекурсники дважды в неделю консультировали младших, как вывернулись на остальных факультетах, не знаю.

Пасхальные каникулы короткие, всего несколько дней, поэтому уехал мелкий скоро. Правда, успел как следует полазать по окрестностям, встретиться с многочисленными знакомыми и высказать отцу свое авторитетное мнение насчет его нового проекта. Они целый вечер убили, обсуждая, в каком порядке лучше разместить отделы и чем стоит торговать, а чем — нет. Для меня каникулы были примечательны тем, что на них впервые прозвучали фамилии Поттер и Блэк. Упомянул о них Северус мимоходом, словно о чем-то малосущественном. Дескать, есть такие хулиганы на Гриффиндоре, пробовали задираться и получили отлуп.

И последнее, о чем стоит упомянуть — у Сева изменились вопросы. Если прежде он в основном спрашивал «что такое» и «почему», то теперь в его речи все чаще звучало «как» и «зачем». Как сказать человеку, что он мешает, и при этом не обидеть? Зачем учителя начисляют баллы всему факультету, а не лично студенту? Как убедить девочек поменьше времени тратить на косметику? На последний вопрос я ответить не смог, в чем честно признался. Взрослеет парень.

* * *

Попасть в поместье Фергюсонов во второй раз оказалось неизмеримо проще. Прикрытая иллюзией метка-язва служила прекрасным пропуском, и внешний периметр, и хранитель дома позволили пройти без малейшего сопротивления. Некоторая заминка возникла на пороге библиотеки, но одного прикосновения левой ладонью к косяку хватило, чтобы защита признала мои права.

Книг на полках оказалось не так уж и много, штук сто, остальное место занимали свитки. Я развернул десяток навскидку и понял, что, несмотря на малые в целом размеры библиотеки, застряну здесь надолго. Никакой систематизации. Ни магическим, ни обычным бумажным каталогом прежние хозяева не озаботились, они и так прекрасно помнили, где что лежит. Учитывая сомнительную ценность некоторых просмотренных трудов — какие-то теории устарели, какие-то повторялись или относились к маггловским наукам — на поверхностное ознакомление я отвел три дня. Только чтобы понять, где что лежит.

Из библиотеки, как я и предполагал, выходил коридор, ведущий в три помещения. За первыми дверями находилась «запретная секция», в которой хранилось всего четыре книги, две восковые таблички и с десяток рукописей, причем одна на папирусе. Ближайшая ко входу книжка грозно зашипела, стоило мне переступить порог, так что, думаю, вот в этой комнате я задержусь надолго. Потом, когда подготовлюсь. Стоило бы привлечь мать, но выносить отсюда ничего нельзя, а никого, кроме меня, дом не пропустит.

Вторая дверь вела в оружейную. На первом этаже на стенах тоже висели мечи, легкие кольчуги и кое-какая иная броня, однако серьезные вещи хранились здесь. Не знаю, насколько подобное размещение удобно, получается, оружие и латы всякий раз таскали мимо книг? Странная логика. Хотя если их доставали редко… Все равно не понимаю. Вещи не выглядят парадными, сталь боевая, с отметинами, полная грозной недоброй силы.

Последняя дверца, оказалось, скрывала за собой хранилище артефактов. В основном занятные самоделки и с десяток ценных предметов, из них самый дорогой и полезный, на мой взгляд, это нашейная серебряная цепь с медальоном. В лавке Джонсона видел похожую с пометкой «против косвенных проклятий», цена две тысячи галеонов. Трогать, как и в предыдущей комнате, ничего не стал. Мало ли?

Точно так же, наскоро и ни к чему не прикасаясь, осмотрел кабинет. Здесь наиболее бросающейся в глаза деталью был здоровенный дубовый секретер со множеством отделений, причем каждое отделение оказалось закрыто отдельно, разными чарами и под собственным паролем. Чары, по ощущениям, похожи на те, которые показывал Вестингхауз, большую их часть я мог бы снять, однако решил не торопиться. Сегодня у меня другая задача, точнее, две задачи. Сделать портключ и пообщаться с Кодексом.

Ритуальная зала встретила мягким рассеянным светом и полной тишиной. Никакого чувства сопричастности, возникающего у членов рода в месте их наибольшей силы, или недоброго внимания, обращенного на чужака. Просто тишина и ощущение разлитой в воздухе магии. Ни хвалить, ни ругать меня пока что не за что, прошло слишком мало времени с момента принятия обязательств.

Сначала портключ. Забавный парадокс — я, не знакомый с аппарацией, уже умею изготавливать считающиеся более сложными пространственные артефакты. Впрочем, с находящимися на домашнем обучении магами случаются и не такие казусы. Хогвартская программа хоть и считается в Англии стандартом, придерживаются его далеко не все, особенно в Шотландии и Уэльсе, поэтому иногда встречаются типы, в принципе не владеющие трансфигурацией, зато чарующие на уровне опытного мастера.

Незарегистрированные портключи определяют по месту выхода, поэтому здесь, возле алтаря, самое то ставить точку привязки. Надзор не засечет при всем желании. Вынимаю из кармана обычную перьевую ручку, мысленно повторяю последовательность действий (все-таки такое колдовство сложновато для меня), сосредотачиваюсь и несколько раз на пробу взмахиваю палочкой. Вроде бы все помню.

— Portus!

Ручка чуть теплеет, внутри нее появляется знакомая упорядоченная структура. Что-то получилось, только что именно? Накладываю проверочные заклинания и с облегчением убеждаюсь, что все сделал правильно. Не зря дома тренировался. Теперь я могу перемещаться к Фергюсонам не через камин, отслеживаемый министерством, плюс несколько часов лета на метле под дезиллюминационным. Единственный недостаток — портал одноразовый, других пока делать не умею. Вот и появился стимул научиться!

Переходим ко второй части Мерлезонского балета, а именно к общению со своенравной и опасной книгой. Всегда опасной, для всех опасной, даже для своих. Кодекс вне наших понятий добра и зла, он руководствуется своими, часто недоступными людскому пониманию целями, поэтому рядом с ним всегда надо находиться настороже. И не давать слабины.

Кладу левую руку меткой вверх, на обложку. Короткое движение указательным пальцем правой:

— Seco!

Поперек метки пролегает тонкая полоска, начинающая сочиться кровью. Дожидаюсь, пока наберется полная горсть и капаю немного на книгу. По залу проносится вздох, волосы на затылке встают дыбом от ощущения чего-то огромного за спиной:

— Во исполнение договора с родом Фергюсон из Фергюсоновой Рощи, прошу сообщить мне имена магов, способных принять наследие рода.

Воздух аж застонал от сгустившейся мощи. Короткая фраза, точнее, намерение, воплощенные в слова Идея и Воля запустили сложнейший поисковый ритуал, напрямую взаимодействующий с душой мира и черпающий из него информацию. Человек, по крайней мере, специально не подготовленный, к такому не способен. Массивная обложка резко распахнулась, чуть не отбив мне пальцы, переворачиваясь, резко зашелестели страницы. Едва листы прекратили двигаться, я тут же выплескиваю на совершенно чистую поверхность остаток крови. Темно-алое пятно на мгновение зависло на поверхности, потом словно бы провалилось внутрь, сократившись до точки, и десяток ударов сердца спустя всплыло из глубины пятью строчками. Сработало. Аккуратно вытаскиваю лист из книги, он отделяется легко, как будто мгновение назад и не составлял единого целого.

Ощущение чужого присутствия пропадает, ветер стихает и перестает трепать одежду. Просто? Да ничего подобного. Без Кодекса, средоточия и источника силы, мне пришлось бы проводить долгие ритуалы, рыться в архивах и собирать слухи, выстраивая генеалогические цепочки. Слава всем богам, что соборный дух стремится облегчить жизнь своему посланнику.

Перед тем, как спрятать сложенный лист на груди, прочитываю пять имен. Только имена и фамилии, но при взгляде на каждое появляется чувство направления, примерный образ жилища и слабое жжение в метке, позволяющее определить, насколько далеко сейчас кандидаты. То, что их больше одного, уже хорошо. Все они находятся в Англии, если бы кто-то жил за большой водой, трясло бы меня во время ритуала куда сильнее и не факт, что Надзор ничего бы не заметил. Это, кстати, второй плюс. Алтарная зала защищена качественно, но не идеально.

На ум внезапно пришла считалочка из первого детства, и я не отказал себе в удовольствии:

— Раз, два, три, четыре, пять — я иду вас искать, зайчики!

Глава 6

Джордж Аткинс, Ричард Берк, Стивен Филби, Дункан Смит и еще один Джордж, только Флетчер. Последнего перемещаем в конец списка, ибо с этой семейкой я знаком и уверен, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Флетчеры — крысы магического мира. Они плодятся, размножаются, лгут, обманывают, сидят в Азкабане, кидают серьезных людей и в результате их находят в канаве холодными, однако семья большая и местами даже влиятельная. Денег у них нет, зато они всегда готовы испачкать грязью обидчика, причем своими мелкими укусами очень раздражают и портят репутацию. Многие предпочитают не связываться.

Сбор первичных сведений об Аткинсе, Берке и Смите я поручил все тому же Джо-Ирландцу, заодно выслушал, что тот уже накопал. По большому счету, Ирландец не сказал ничего нового, просто более подробно разложил по полочкам уже имеющуюся у меня информацию и дал короткие характеристики сильнейшим магам Фергюсонов из Красной Скалы. Вроде бы вменяемые люди, жаль, никого из них в списке нет. По-видимому, между ветвями в свое время произошла очень серьезная размолвка, раз Кодекс отказывается их признавать, предпочитая более дальних потомков.

Скоро придет срок получения ответов из Палаты и министерства, и чтобы не терять времени даром, я решил навестить мистера Филби. Единственного магглорожденного из пятерки. Его шансы принять род, скажем прямо, малы, у меня нет ни желания, ни возможности учить ребенка всему тому, что ему должны объяснять в семье, но взглянуть на кандидата надо. Откуда узнал, что он магглорожденный? Маги не любят селиться среди обычных людей, а судя по видению, возникающему у меня в голове всякий раз, когда я гляжу на строчку с надписью «Стивен Филби», он живет не в Шеффилдском анклаве. Да, кроме Лондона, в английских городах есть еще спрятанные кварталы, но они очень малы, не более чем на десяток семей.

Выйдя из камина, я отряхнулся (от частых заклинаний ткань портится, поэтому люди экономные предпочитают сметать сажу щетками) и, повинуясь направляющему зову, отправился на поиски. Как и ожидалось, объект моего интереса находился не в анклаве. Трансфигурировать мантию не понадобилось — у нее особый крой, позволяющий сойти за своего в обоих мирах, зато на трость пришлось накинуть отвлекающие чары. Зачем мне понадобилась трость? По статусу положено.

В последнее время круг моего общения изменился, и не могу точно сказать, в лучшую сторону или в худшую. Я реже появляюсь в Лютном, зато часто посещаю различные официальные места, где требуется произвести хорошее впечатление на клерков. Чиновники ведь тоже люди, среди них попадаются персоны склочные, вредные. Перед ними нельзя выглядеть мальчишкой, нельзя выглядеть бедняком, и трость — это именно то, что нужно. Она показывает людям, что к ним пришел серьезный юноша из обеспеченной семьи, тем самым сразу настраивая на нужный лад. Кроме того, с подачи Тофти я познакомился со многими гильдейскими магами, по большей части принадлежащими к обеспеченным слоям магического общества.

Кстати, на рождественских каникулах сова принесла приглашение в Малфой-мэнор. Речь не шла о бале, на который просто так не попадешь, обычный визит вежливости. Сходил, познакомился с Люциусом. Отцовской харизмы ему не хватает, равно как и умения «вести» собеседника, но все это придет с опытом. Скользкий тип и в то же время умеющий себя поставить.

Вот так, размышляя о том о сем, в неторопливой манере я добрел до искомого района. Список уверенно направлял меня из своего мешочка в нагрудном кармане, погода стояла хорошая, солнечная, деревья шелестели зелеными листьями… Приятное место. Шеффилд вообще очень зеленый город, а здесь, в относительном предместье, где селится средний класс, атмосфера по-особому тихая и спокойная. Хочется присесть на скамейку с книжкой или просто постоять, подставив лицо солнечным лучам, отпустив мысли и впитывая идущее от земли тепло.

Судя по ощущениям и сигналам метки, Стивен Филби в данный момент находился в следующем доме. Туда я, разумеется, зайду, но в данный момент мое внимание привлек более близкий особняк, являющийся, насколько можно видеть, причиной рождения мага в насквозь обычной семье. То есть не сам особняк, а участок, на котором он расположен.

Земля с источником. Послабее нашего, хотя мне бы и такой подошел.

Участок выглядел заброшенным, в доме с выбитыми стеклами явно никто давно не жил. Да и табличка с надписью «sale» на поржавевшей калитке не просто так висит. Сад, когда-то ухоженный, зарос травой, кусты роз давно никто не подстригал и они вытягивали колючие веточки сквозь дыры в заборе. Я минут десять разглядывал сплошь покрытые вьюном стены, прежде чем двинулся дальше.

— Приношу свои извинения, мэм, — я чуть поклонился открывшей дверь женщине. — Не будет ли с моей стороны излишней наглостью задать вам пару вопросов о соседнем участке?

Разумеется, она не отказала в помощи приятному, воспитанному молодому человеку. Думаю, и без легкого стимулирования Голосом Власти не отказала бы, Жанна Филби оказалась человеком отзывчивым.

— Да спрашивайте, конечно! — с энтузиазмом ухватилась за возможность поболтать женщина. — Вас бывший дом Катчеров интересует? Так он продается. То есть хозяева-то у него другие, старая миссис Катчер лет восемь назад померла, и участок наследники продали каким-то адвокатам из Сити, только те жить здесь не стали. Говорили, что бродит кто-то и спать не дает, глупости всякие. Уехали и дом продали сначала Филипсам, очень милой семье, но они тоже скоро решили съехать и тоже, представляете, жаловались на сверхъестественные звуки! А потом…

Мне оставалось только кивать и вставлять подбадривающие междометия. Между делом миссис Филби пригласила меня в гостиную, налила чайку, принесла тарелку кексов и познакомила со своим шестилетним сыном. Метка отреагировала на мальчика резким уколом и желанием прикоснуться, сдержать порыв удалось с трудом. Рано. Не та ситуация, когда стоит торопиться. Родовая магия Фергюсонов, огромный гигант за спиной, раздраженно заворочалась во сне, однако больше ничем своего недовольства не продемонстрировала. Пока — не продемонстрировала.

— Вы, наверное, студент? Планируете снять жилье? Не советую, мистер…

— Снейп. Хальвдан Снейп.

— Хальвдан? Никогда не слышала.

— Меня назвали в честь норвежского родственника матери.

Между прочим, чистая правда. Принцы породнились с Инглингами через Асу, дочь Хальвдана Черного.

— О, понимаю! Так вот, мистер Снейп, не в том домик состоянии, чтобы в нем жить. Окна побиты, в гостиной мальчишки костер жгли, мы в прошлом месяце полицию вызывали, садик весь зарос. Лучше подберите что-то поближе к центру.

— Вообще-то, я подумывал о покупке. — Женщина лицом выразила сомнение, поэтому в ход пошла заранее заготовленная легенда. — У моего отца антикварный магазин в Сомерсете, на самой границе с Девоном. Постольку, поскольку я планирую учиться, жить и работать в вашем городе, родители с пониманием отнесутся к необходимости купить собственный дом. Если он будет стоить не слишком дорого.

Во всяком случае, мне так кажется. И вообще, чем больше я обдумываю идею обзавестись собственным домом, тем привлекательнее она выглядит. С родителями хорошо, жить они не мешают, однако чем дальше, тем больше у меня появляется дел, о которых мне не хотелось бы ставить в известность мать. Отец хуже разбирается в реалиях магии, поэтому волнуется не так сильно. Поэтому через годик-другой имеет смысл съехать, причем съезжать лучше не на съемную квартиру, а в личный дом с источником, никому из посторонних не известный.

Особенно если его купить можно задешево.

— Подумайте хорошенько, мистер Снейп, — скептически поджала губы миссис Филби. — Я, конечно, не верю во все эти байки про нечисть, но не просто же так люди съезжают! Да и в ремонт придется немалую сумму вложить.

— Там страшно, — вставил свое бесценное мнение Стивен. — И кусачие гномики летают.

— Гномики?

— Его кошка поцарапала, — объяснила мама. — А Стиви нафантазировал, будто бы в том доме на него напали какие-то синие крылатые человечки. Дети, сами понимаете.

Похоже на пикси. Нормальное явление, в магических местах какой только мелочи не заводится.

— Кошка, это не страшно, царапины заживут. Главное, чтобы о стекло не порезался и не сломал себе ничего.

— Да я уж говорила, чтобы он к соседям не лазал, но мальчишек разве удержишь? Даже таких маленьких, — улыбнулась миссис Филби.

Мы посидели еще примерно полчаса, поболтали о том о сем. Эмоции миссис Филби не расходились со словами, мальчик выглядел живым, не забитым, для своего возраста хорошо развитым. Глава семейства был на работе, но судя по обмолвкам, тоже человек неплохой. Обычная счастливая семья, жаль, что магглы. Живи они в магическом мире, были бы хорошими кандидатами на принятие рода.

Словом, удачно зашел. И выяснил, что хотел, и потенциальное жилье подыскал. На всякий случай перед уходом я наложил на участок легкую версию магглоотталкивающих чар, обычную «пугалку», чтобы отбить у возможных покупателей желание остаться в этом месте. Если все-таки решу купить, она мне цену на торгах собьет.

* * *

Нежданно-негаданно мистер Флетчер-младший переместился на предпоследнюю строчку в списке возможных наследников. Не думал, что такое возможно, а вот поди ж ты.

— Эти Берки с нашими Берками не в родстве, — докладывал Ирландец, попивая вересковый эль. То самое пойло, непонятно с чего воспетое Стивенсоном и обозванное медом для пущей сладкозвучности. — Наши-то на самом деле Бурке, из Франции после ихней революции приехали за тихой жизнью.

— Ну, насколько я помню, Бурке всегда жили на две страны. Неважно. Что насчет Берков?

— Про них мало кто знает. Живут себе на ферме, в общество выбираются редко, торгуют едой и травами всякими. Деньги вроде водятся, но старшего в Хогвартс отправлять не стали, оставили на домашнем обучении. Короче, обычные отшельники, если не учитывать одного близкого родственничка, — информатор пакостно ухмыльнулся и понизил голос. — Брат матери, Джон Вестер, служит в Храме Первой Основы.

Надеюсь, я удержал лицо и не скривился. Вот не было печали!

— Слуга или Раб?

— Слуга, причем не из последних.

В принципе, дальше можно не продолжать. Мне совершенно точно не подходит кандидат, дядя которого входит в единственную официально действующую организацию темномагической направленности в Северной Европе. Храм Первой Основы, он же Храм Бездны, существовал совершенно открыто: практиковал человеческие жертвоприношения, набирал неофитов, призывал демонов и прекращать деятельность не планировал. Причем его служители четко делились на три категории — мусор, рабы и слуги. Ходят слухи, что в теории существует еще и некая каста Детей, но в последние пятьсот лет таких точно не появлялось.

Стать служителем проще простого. Любой маг или сквиб, возжелавший силы, приходил в храм, там ему позволяли взглянуть в Бездну (тонкости процесса неизвестны) и если неофит не сохранял разум, то он автоматом попадал в низшую касту. То есть становился монстром с огромной магической и физической силой, действующим на инстинктах и более-менее подконтрольным старшим жрецам. В тех случаях, когда Бездна забирала волю, оставляя разум, он пополнял касту рабов и входил в свиту одного из Слуг. Эти, последние, имеют собственные цели и желания, хотя и ограничены принятыми при посвящении обетами. Психика меняется у всех.

Принято считать, что на сотню мусора приходится становление восьми-девяти рабов и одного слуги. И даже с такой статистикой поток желающих не иссякает. Жажда силы, огромной силы отключает людям мозги.

Не трогают Храм в силу сразу нескольких причин. Во-первых, он расположен на собственной территории, не подпадающей под юрисдикцию ни одного из магических министерств. Это старый казус, берущий начало еще в шестнадцатом веке. Во-вторых, ведут себя темные достаточно корректно — сидят на своем острове неподалеку от Фарер, занимаются малопонятными делами и в политику не лезут. На власть не претендуют, идеологию не пропагандируют, учеников не берут. Услуги деликатные тайком оказывают. А тот факт, что они периодически выбираются в обжитые места и тишком похищают двух-трех магглорожденных… Да кого он волнует? Особенно с учетом того, что, в-третьих, предыдущие редкие попытки уничтожить Храм для инициаторов заканчивались крайне плохо. То компромат внезапно появится, то вдруг старое семейное проклятье активируется, то еще какая неприятность случится.

Не надо нам таких родственников. Кто их знает, что им в голову взбредет?

— Что насчет Аткинсов и Смитов?

— Про Аткинсов особо сказать нечего, — отхлебнул остатки пива Ирландец и с намеком посмотрел на кружку. Я поднял руку, подзывая официантку. — Семья как семья. Отец, Джон Аткинс, работает на Гойлов, ухаживает за штырехвостами в заповеднике, мать с детишками возится. Детей, кстати, трое, все мальчишки. Мерлин свидетель, совершенно обычная семья.

— Увлечения, слухи?

— Ничего нет, — покачал головой осведомитель, принимая у фривольно одетой девицы две литровых кружки. — Старина Джон по субботам в баре надирается с дружками, ну так найдите мне работягу, который огневиски не любит?

Окклюменцией Ирландец не владел совершенно, поэтому образы с его памяти я считал легко. Да, действительно, семья обывателей, ни рыба ни мясо. Но ведь по какой-то причине Кодекс посчитал Джорджа достойным? Надо будет навестить, самому взглянуть.

— Иное дело — Смиты! — вприкуску к пиву пошло блюдо с сухариками, обжаренными в свином жиру. Мужчина от удовольствия блаженно прикрыл глаза и продолжил, только прожевав горсточку. — Непростые люди. Роберт Смит, глава семьи, сам бывший наёмник, командовал «копьем» в банде Стальных Псов. До тех пор командовал, пока в одной заварухе его каким-то проклятьем не приложило. Лечился он долго, причем до конца проклятье снять не удалось, поэтому мужик после Мунго с наемничеством завязал, купил домик в Бристоле и женился на молодой вдовушке. На жизнь зарабатывает доставкой ингредиентов из Африки, у него связи со старых времен сохранились. Контрабанду тоже возит, само собой.

Жена его, Маргарита, та еще штучка. Родители ее замуж в семнадцать лет за колдуна чуть ли не втрое старше выдали, она пожила с ним год, а потом тот возьми, да помри от несчастного случая. Ну, для кого несчастный, а для кого очень даже счастливый. Соседи поговаривают, она сама муженька на тот свет отправила, хотя авроры ничего подозрительного не нашли. Короче, осталась Маргарита с двухгодовалой дочкой на руках и с кругленьким счетом в банке, погоревала немного, да снова выскочила замуж. Восемь лет они уже вместе живут. Детей трое — старшенькая, Лиззи, и двое общих, Дункан шести лет и недавно вот Эдгар родился.

— Как Роберт относится к падчерице?

— Да вроде неплохо. Я с ихними соседями в баре посидел, мужики ничего такого не рассказывали.

То, что не рассказывали, это хорошо, хотя отсутствие слухов ничего не значит. В целом — надо бы к Смитам внимательнее присмотреться. Высокая магия не терпит посредственностей, маг может быть добрым, злым, светлым или темным, но только не серым. Глава рода по определению обязан быть сильным магом. Нечеловечески разумный дух, называемый родовой магией, питается желаниями, устремлениями, эмоциями живущих потомков, поэтому контактирующий с ним человек должен обладать деятельной натурой. Впрочем, выражаться активность может по-разному. Кто-то путешествует и ввязывается в опасные приключения, другой ночами не спит в лабораториях, третий наркоту употребляет лошадиными дозами. Тоже вариант, правда, надолго его не хватает.

Неспроста сильные маги часто ведут себя эксцентрично.

Короче говоря, кто-то вроде Аткинсов едва ли усилит род. Дерево либо растет, либо умирает, так и сила либо прирастает, либо тратится, говорить просто о «сохранении наследия» бессмысленно. Тут нет промежуточного состояния. Для меня, для глашатая, Смиты представляют интерес именно своей готовностью к действию, даже если их моральные качества оставляют желать лучшего.

* * *

По начальным итогам проверки, в фавориты выбрался Смит, затем шел младший Аткинс (то, что родители у него пустышки, не означает, что и сам он бездарность), на третьем место неожиданно оказался магглорожденный Филби, следом стоял Флетчер, чьего дядюшку на днях забрал аврорат, и в самом конце, без шансов, притулился Берк. Последнего даже немного жаль, вполне возможно, что с остальных точек зрения он идеален, но я не в том положении, чтобы рисковать.

Следующая неделя целиком ушла на изучение библиотеки Фергюсонов. На основании полученных от Ирландца сведений я загрузил знакомого аврора, мелкую сошку из отдела учета, чтобы он поднял старое дело Маргариты Грей, ныне Смит, и теперь ждал результатов. Раз появилось свободное время, надо использовать его с толком. Осмотрел кабинет, порадовался найденной в одном из ящичков секретера сотне галеонов, посчитав ее законной компенсацией накладных расходов.

Разбор книг и рукописей делом оказался непростым, в первую очередь из-за разноязычия. Примерно половина текстов написана на латыни, часто встречаются старофранцузский и гаэлик, часть вроде бы на разных диалектах немецкого и фламандского. Одна книга в переплете из человеческой кожи, судя по рисункам, по астрономии, содержит арабскую вязь.

Короче говоря, утром я портключом перемещался в поместье, тут же создавал новый и до вечера возился в библиотеке, делая единственный перекус. Что-то просматривал, что-то копировал для более вдумчивого изучения, если была такая возможность. Часов в шесть перемещался в Хогсмид и занимался другими делами — ужинал, шел к Чатурведи на занятия или выполнял заказы в нашей лаборатории. Не торопясь закончил подробную роспись ритуала для госпожи Гринвич, заодно предложив ей маму в качестве ассистентки при проведении. Тихая, спокойная, напряженная исследовательская работа, прервавшаяся только в субботу.

В выходной я посетил любимый бар Джона Аткинса, пообщался с ним под пивко. Прикинулся любителем всякой магической живности. Старший Аткинс с удовольствием показал новому другу, то есть мне, место работы, рассказал о повадках штырехвостов, познакомил с женой и детьми. Приглашал остаться на ночь, но я уже увидел все, что было нужно, и отказался. Обычная семья работяг, хорошие люди без амбиций и самостоятельного мышления, для рода они бесполезны. Причем Джордж уже сейчас во всем похож на отца, стиль мышления сформировался. Стань он наследником и, уверен, у меня не было бы с ним никаких проблем. Парень пошел бы в Хогвартс, неплохо учился, изучал те предметы, которые ему положено изучать, потом бы женился на одобренной старшими девушке… Прожил бы всю жизнь в Англии и в сто двадцать — сто пятьдесят лет отошел бы в мир иной, окруженный толпой правнуков. Под самый конец жизни, возможно, получил бы мастера в какой-нибудь дисциплине, потому что так положено. Такие не ползают по джунглям в поисках древних кладов, не призывают демонов ради запретного знания и не совершают поступков, грозящих Азкабаном.

Вот странно — я привык думать, что любопытство является неотъемлемым качеством любого мага, даже не слишком знающего. По-видимому, ошибался.

Следует упомянуть, что полученные в Министерстве и Геральдической палате выписки оказались довольно интересными. И сами по себе, и применительно к одному конкретному роду. Фергюсоны из Рощи Фергюсонов являлись выделившейся в шестнадцатом веке линией старого шотландского клана, их основатель был племянником тогдашнего главы Красной Скалы и против его воли женился на девушке из Дугласов, с которыми в то время шла вражда. Впрочем, судя по некоторым намекам, женитьба была только поводом, причины у разрыва иные, более весомые. До взаимных проклятий или мести дело не дошло, но молодая семья от греха подальше свалила на юг, в равнинные места, где и осела.

Пожалуй, статью я все-таки напишу. Герольды прислали документы на девять подходящих по запросу родов, причем два из них существуют до сих пор. Общая склонность к боевым чарам и тому, что сейчас называют запрещенным колдовством, волевой характер представителей и частое поступление на факультет Гриффиндор. Столь же частая гибель в молодом возрасте, в бою или в результате несчастных случаев, иногда довольно забавных. От описания смерти Генриха Фокса, возжелавшего подарить невесте перекрашенную в розовый цвет мантикору, хотелось и смеяться, и плакать. Материала для анализа маловато, еще хорошо бы сравнить с влиянием более мирных рун на судьбу родов, и по другим странам статистику получить… Ладно, отложу на потом, однако забывать не стану. И с Тофти посоветуюсь — профессор обязательно что-нибудь подскажет.

Еще одна неделя ушла на Смитов. Проверять их оказалось сложнее, потому что Роберт Смит в пабах появлялся редко, домой к себе приглашал немногих близких и в целом личностью был недоверчивой. Пришлось действовать на косвенных, благо еще, что Бристоль — город портовый, контрабандой в нем занимаются многие и все друг друга знают. Вопрос здесь, обмолвка там, кружка пива говорливому оборванцу. Понемногу картинка складывалась. Задача осложнялась тем, что задавать вопросы под своим именем было нельзя, я не хотел привлекать лишнего внимания и постоянно ходил под сложной материальной иллюзией. Ничего, справился. И на отца с матерью поглядел, и за мальчишкой около часа наблюдал, пока он со сверстниками по улице носился.

Смиты мне подошли. Не святые, о слезинках младенца не задумываются, но внутренний стержень в людях есть и без веской причины нарушать закон не склонны. Гнили в них не чувствуется, а раз так, то можно говорить предметно.

Пришла пора навестить Гринготтс.

— Удачи и крепости, Клещерук, — приветствовал я уже знакомого гоблина. — Вижу, вас можно поздравить?

— Силы и знания, мистер Снейп. — Мой визави с явным удовольствием оглядел тонюсенькую серебряную вышивку на обшлагах мундира. — Да, меня назначили третьим помощником заместителя начальника отдела.

— Удар за ударом…

— …высекает пещеру. Благодарю, мистер Снейп. — Он со вздохом оторвался от рукава и перешел к делам. — Чем Гринготтс может помочь вам? Желаете снять деньги или сделать вклад?

— Не в этот раз, Клещерук. Я хотел бы встретиться с представителем отдела, занимающегося спящими или даже мертвыми родами. У вас есть такой?

Брови гоблина дернулись вверх в изумлении. У них вообще очень живая мимика, нужно только ее понимать.

— Да, разумеется. Следуйте за мной.

Длинными пустыми коридорами Клещерук привел меня в темное, уставленное шкафами помещение с одним-единственным клерком. Надо полагать, люди здесь бывают редко, потому что потолки очень низкие и света от прикрепленных к стенам стилизованных под факелы светильников немного. Сидевший за конторкой седой гоблин при нашем появлении поднял голову от бумаг и без выражения уставился на моего провожатого.

— Мистер Снейп просил проводить его к вам, мастер Боган, — низенько поклонился старикану Клещерук.

Все так же, не издав не звука, мастер Боган перевел взгляд на меня. Я стащил перчатку с левой руки, развеял скрывающее заклинание и продемонстрировал метку:

— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов пробудился и желает явить себя миру.

Старик качнулся вперед, едва ли не уткнувшись носом в ладонь, и внимательно изучил отметину. Еще и очки нацепил, чтобы лучше разглядеть. Надо полагать, увиденное его удовлетворило, потому что он издал короткий лай, в ответ на который из глубины помещения выскочил совсем молоденький гоблин, вставший по стойке «смирно» и всем видом излучавший готовность внимать. Еще одна короткая фраза, и посыльный срывается с места. Боган откидывается назад и наконец-то изволит перейти на английский.

— Насколько я помню, мистер Снейп, Фергюсоны из Рощи Фергюсонов не относятся к благородным родам?

— Тем не менее, их Кодекс говорил со мной, мастер Боган.

— Такое случается, — степенно кивнул гоблин. — Если последний глава принес роду довольно славы, чтобы духи предки смогли вернуться в мир живых, то в наших бумагах это событие может быть и не отражено. Но вы понимаете, что проверка усложнится?

— Разумеется.

— В таком случае, — кряхтя, старик поднялся из креслица — прошу следовать за мной.

Шаркая ногами, он повел нас по длинному и низкому коридору. Света здесь было еще меньше, чем в первом зале, поэтому я тихонечко наложил на себя «ночное зрение», мгновенно расцветившее темноту разными оттенками серого. Заклинание слабенькое, особого толка от него нет, зато исполняется без палочки. Несмотря на общий прирост сил, беспалочковая магия в последнее время дается мне хуже, организм-то взрослеет, поэтому я составил список из простых и полезных чар на двадцать пунктов. Отрабатываю их по возможности.

Спустя минут пять неспешного передвижения мы оказались в малой ритуальной зале. Нас уже ждали. На шлифованной каменной плите, служившей чем-то вроде стола, без видимого порядка лежали разные предметы — книги, оружие, украшения, пара гадальных шаров. Уже знакомый посыльный подбежал к Богану и протянул тому листок бумаги.

— Подпишите, мистер Снейп, — ознакомившись с содержанием, старый гоблин протянул бумагу мне. — Это на тот случай, если магия Фергюсонов все-таки не признает вас.

Документ оказался стандартной распиской, свидетельствующей, что я иду на испытание добровольно и понимая возможные риски. Гринготтс таким образом страхуется от возможных печальных последствий. Игнорируя предложенное кровавое перо, я протянул руку за шиворот, из потайного кармашка на спине извлек личный атейм, проколол правый мизинец и расписался пальцем, словно ручкой.

В течение следующего часа или двух, за временем под землей следить трудно, меня подвергали различным проверкам. Выбрать предметы, несущие отпечаток магии рода Фергюсонов, заставить их подчиниться, принесение клятв, проверка на подавляющие волю заклинания и зелья, проверка на оборотку… гоблины очень ответственно подошли к взятым на себя обязательствам. В истории банка случалось всякое, Гринготтс и грабили, и мошенничали, и обманом получали безвозвратные кредиты, однако никому не удавалось использовать один и тот же способ дважды. Вздорные коротышки слегка параноидальны и стараются предусмотреть все возможные варианты, результат их экспертизы не зря принимается повсеместно за окончательный приговор.

— Прекрасно! — гоблины устали не меньше меня. Они периодически облизывались, словно собаки, на лицах у них чуть поблескивали крошечные капельки пота. Боган так вовсе стоял с трудом и чуть пошатывался, тем не менее, не пытаясь опереться о стол. — Проверка, проведенная сотрудниками банка Гринготтс, подтверждает права Гласа и приказчика рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов за мистером Хальвданом Тобиасом Снейпом. Предлагаю вернуться в мою комнату и продолжить разговор там.

— Конечно, мастер, — согласился я.

Младший гоблин остался в зале, подчищать последствия ритуалов, а мы втроем отправились в уже знакомый приют ненавистников высоких потолков. Собственно, обсуждение дальнейших наших действий началось еще в коридоре.

— По закону Гринготтс обязан уведомлять Министерство обо всех случаях пробуждения спящих родов, — медленно передвигаясь, четко выговаривал слова Боган. — Однако в договоре не указаны точные сроки, в которые мы должны это делать.

— Очень хорошая новость, мастер Боган, потому что я хотел бы избежать огласки.

— Обычно мы высылаем уведомление через месяц и, если вдруг не получаем ответа, еще через два отправляем пакет совой помоложе. Вас устроит такой вариант или сразу подбирать птичку покрепче?

— Думаю, что управлюсь за три месяца.

Или даже раньше.

В комнате мастер со скрываемым удовольствием поместился в кресле, предложил присесть нам с Клещеруком и взял с подносика у локтя перевязанный ленточкой с печатью свиток. Печать он сломал, пробежал содержимое глазами:

— Во исполнение завещания Кеннета Эдварда Фергюсона из Рощи Фергюсонов, банком Гринготтс тринадцатого сентября тысяча восемьсот двенадцатого года от рождества Христова были предприняты следующие действия. Сейф номер 4Ф195368 опечатан, его содержимое в составе трех тысяч двадцати двух галеонов и восьми кнатов законсервировано в секторе Незримых Глубин. Переданные мастером Фергюсоном артефакты в количестве восьми штук, список прилагается, помещены в хранилище отдела контроля спящих родов, где и пребывали до сегодняшнего, двадцать пятого апреля 1972 года от рождества Христова, дня. Конечным днем консервации сейфа указано тринадцатое сентября две тысячи двести двенадцатого года от рождества Христова либо успешное прохождение претендентом проверки на принадлежность к роду. Постольку, поскольку вы, мистер Снейп, являетесь Гласом, банк может как расконсервировать сейф и вернуть в него находящиеся на моем попечении артефакты, так и оставить ситуацию в текущем состоянии. Дожидаться появления наследника или даже главы, в зависимости от вашего слова. Итак, мистер Снейп, каковы будут инструкции?

— Оставить все, как есть, — решил я. — Единственное, мне нужны копии выписки текущего состояния сейфа и списка артефактов, а также имеющегося у банка досье в части проклятий, даров, врагов и союзников рода. Гринготтс может оказать такую услугу?

— Да, копия всего досье будет стоить вам пятнадцать галлеонов.

— Спишите с моего личного счета.

По уже полученным сведениям выходило, что мои Фергюсоны враждовали с МакБрайдами из Черного Камня, которые исчезли в середине девятнадцатого века. Других кровников, вроде бы, нет, однако у гоблинов в данном вопросе информация более точная, чем в министерстве. Лишней не будет. Каких-то пугающих обетов, гейсов или серьезных проклятий род тоже не приобрел, если что раньше и было, то сейчас Кодекс ничего не показывал, иными словами, энергетика чиста.

Значит, просмотрю документы, соберу папочку и пойду в гости. Сегодня вторник, все Смиты ужинают дома.

* * *

Маленькие анклавы магов существуют во всех крупных городах Британии. Где-то живет три-четыре семьи, где-то — десять. Изначально, до появления каминной сети, они служили живущим окрест колдунам и ведьмам в качестве рыночных площадок, там же проводились собрания, стояли каменные врата, ведущие в Лондон (сейчас большую часть их снесли за ненадобностью). После принятия статута анклавы начали служить еще и региональными офисами министерства, в некоторых из них, например, во время войны базировались мобильные группы ополченцев. Лавок тут по-прежнему много, посещать Косой или Хогсмит любят далеко не все.

Жили Смиты в типичном английском доме — два этажа с чердаком, от тротуара дом отделяет полоска земли с растениями, в нашем случае густыми зарослями шиповника. Сзади наверняка есть внутренний садик, или даже сад, некоторые волшебники вовсю пользуются положением и держат полезную живность вроде козочек или куриц. Здесь все дома такие, правда, соседи не устанавливали мощную стационарную защиту и не держат перед дверьми двух боевых големов, замаскированных под декоративные статуи собачек.

Подойдя к калитке, я вежливо трижды прикоснулся к темному дереву, активируя сигнальные чары. Спустя минуту дверь раскрылась, и Роберт Смит, чуть прихрамывая, спустился по ступенькам к нежданному гостю.

— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов говорит моим голосом, Роберт из Смитов. — Во второй раз за сегодня я снял иллюзию с левой руки и показал отметину. — Позволишь ли ты войти под свой кров?

Речь, по идее, должна звучать пафосно, но я слишком вымотался, собирая сведения и занимаясь слежкой, так что «перегорел». В данный момент мне больше всего хотелось объясниться с семьей претендента, точнее, с отцом, потому что решение будет принимать он, и пойти спать. Боюсь, выражение лица у меня было скучное, равно как и голос.

— Мой дом открыт для всех, пришедших с миром, — в глазах у Смита прибавилось настороженности. — Войди, коль не умышляешь зла.

Покончив с формальностями, он отпер калитку и махнул рукой, указывая на входную дверь. Не хочет подставлять спину, понятно. Я вошел в прихожую, молча поклонился хозяйке дома, отдал ей мантию и трость и, повинуясь приглашению, прошел в гостиную. Папка с бумагами легла на столик, дожидаясь своей минуты.

Роберт уселся в кресло напротив. Менее глубокое, и с более твердой обивкой, вскочить из которого проще.

— Итак, что привело вас к нам в дом?

— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов желает видеть Дункана из Смитов своим наследником, — женщина судорожно вздохнула в ответ на мои слова. — Мы полагаем, он сумеет принять род и возродит его в потомках.

Вот в чем разница между чистокровным и магглорожденным — в подобных ситуациях ничего не надо объяснять. Родителям Филби пришлось бы долго разжевывать, о чем вообще идет речь, и не факт, что они бы в точности поняли бы. Мелкие нюансы обязательно ускользнут. Не то, что Смиты, мгновенно оценившие перспективы и начавшие задавать толковые вопросы по существу.

— Так. — Мужчина молчал минуты две, обдумывая услышанное, потом выдохнул и повторил. — Так. Я слышал о Фергюсонах. Шотландцы, довольно известный клан.

— Это другая ветвь, — я вытащил из папки министерскую справку и передал мужчине. — Младшая, но полностью самостоятельная, без вассальных обетов.

— Да? И давно род пробудился?

— Чуть больше месяца назад.

— При каких обстоятельствах?

Я молча покачал головой. У него нет права на такую информацию, пока его сын не стал наследником.

— Почему Дункан?

— Скорее всего, дело в вашем прадеде Джеймсе. Наследование по крови, а Джеймс Смит происходит из мест, расположенных неподалеку от поместья.

То есть, вероятно, был бастардом, о чем не стоит упоминать, потому как некоторые излишне нервно реагируют.

— Дункан — единственный?

— Нет. Но вы первые, к кому мы пришли.

Глашатай говорит «Мы», потому что представляет всех умерших членов рода. Имени своего не называет по той же причине. Хальвданом Снейпом я стану только после того, как получу ответ, неважно, какой.

— Проклятья, обеты?

— Гейс не спать ногами на север и обет помощи потомкам Джорджа Гордона, пятого графа Хантли. Формулировка мягкая, — еще один лист из папки перекочевал на стол. — Проклятье гибели первенца снято в середине восемнадцатого века, остальные спали после смерти последнего прямого представителя старшей семьи. На данный момент проклятий, в том числе спящих, нет.

— Кто проверял?

— Гоблины, — следующий документ, на сей раз с печатями Гринготтса.

Папка очень помогла. Документы Смиты изучали въедливо, не стесняясь проверять на подлинность, вопросы задавали самые разные. Поначалу только Роберт, потом присоединилась его жена, дети сидели сверху на лестнице и в дела взрослых не лезли, тихо шушукаясь между собой. Наконец, супруги переглянулись, и Маргарет вышла из комнаты. Вернулась она с подносом, на котором лежал кусок хлеба, ломоть вареного мяса и стоял маленький серебряный кубок с вином.

— Сын наш Дункан мал, я, отец, говорю за него, — произнес мужчина ритуальную фразу. — Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов оказал нам великую честь, предложив пояс и перстень. Прошу, отведай пищи в нашем доме, вестник ушедших.

Доев подношение до последней крошки и выпив все вино, я перешел к последней части:

— Так каков будет ответ?

— Нам нужно подумать, — ожидаемо взял «тайм-аут» Смит. — Возвращайтесь через три дня, только бумаги оставьте — мы их еще просмотрим.

— При условии, что вернете в том состоянии, в каком взяли.

— Да, конечно.

Выйдя из дома, я медленно направился в сторону общественного камина. В целом, все прошло неплохо. Глупо было бы рассчитывать, что взрослые разумные люди сходу, без проверки примут предложение, серьезно меняющее жизнь их детей и, возможно, их самих. Запрошенные ими три дня — это не много.

Подождем.

Глава 7

Входя вечером пятницы в уже знакомый дом, никакого волнения я не испытывал. Абсолютно. Мне, во-первых, Смиты показались достаточно благоразумными людьми, чтобы не отказываться от подвернувшегося шанса, во-вторых, грели душу еще четыре возможные кандидатуры. Спешки нет, родовая магия Фергюсонов видела, что я не сижу без дела и не торопила, выражая свое недовольство всякими неприятными способами, так что в худшем случае просто выслушаю отказ и перейду к другим вариантам.

Меня ждали. Я не успел прикоснуться к калитке, как из распахнувшейся двери показался Роберт, спустился вниз и сам открыл проход. Хороший признак.

— Войди под мой кров, вестник ушедших, и раздели с нами пищу.

Вот, собственно, и все. Согласие дано, иначе кормить глашатая не стали бы. Максимум — вина, мяса и хлеба предложили бы символически в знак дружественных намерений и в качестве извинения за отказ. Если зовут к столу, то ответ положительный.

— Благодарю за приглашение и с радостью сяду за один с вами стол.

Ради торжественного события хозяйка расстаралась и наготовила вкусностей. Не абы каких, разумеется. Овсяная каша в отдельной кастрюле, лосось, супница с рыбным супом, овсяные лепешки, хаггис, нарезка кровяной колбасы и пудинг, причем на отдельном блюде в маленьких чашечках лежало немного пищи каждого вида. Приношение духам, сейчас незримо наблюдающим за нашей встречей.

Меня посадили справа от хозяйки, на почетное место, Дункан сидел ровно напротив. Дети ерзали, перемигивались и косились с неприкрытым интересом, однако в разговор взрослых не лезли, шептались между собой. Мы с Робертом обсудили погоду, новые декреты министерства, цены на ингредиенты в зельеварнях Лютного и шансы Холихедских Гарпий занять первое место в Британской Лиге. Словом, всячески демонстрировали выдержку и спокойствие.

И только закончив ужин и перейдя в гостиную, начали ритуал.

— Я, Роберт из Смитов, отец Дункана из Смитов, выслушал слова рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов, и решил так. Я отдаю своего сына роду. Отныне его кровь — кровь Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, его магия — магия Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, его деяния — деяния Фергюсонов из Рощи Фергюсонов. Да будут едины они и в жизни, и в смерти, и в посмертии!

После чего, взяв сына за руку, плотно прижал его ладонь к моей. Прямо вдавил в метку, чтобы никаких сомнений не осталось.

Ядро взорвалось ослепляющей болью, едва магия рода Фергюсон устремилась сквозь мое тело к новому сосуду. Плоть плавилась, не в силах выдержать идущего потока, чтобы мгновенно исцелиться и снова сгореть. Мне казалось, словно мы, трое, стоим в ритуальной зале поместья, и две руки лежат на обложке потрепанной книги в кожаном переплете, и тонкий детский голосок клянется быть верным. Кодекс сияет, жадно внимая словам будущего господина и слуги, за спинами одобрительно молчат тени предков. Слова отзвучали, сияющие нити обвиваются вокруг маленькой ладошки, впиваются в руку, поднимаются вверх и скрываются в теле, отныне навсегда привязывая ребенка к роду. Вспышка!

Снова гостиная Смитов, вокруг плачущего Дункана хлопочет мать. На полу между мной и держащимся за голову Робертом лежит Кодекс, сейчас — обычная книга, ничем не выдающая своей сущности. Лиззи, допущенная наблюдать обряд под обещание не мешать, тихой мышкой сидит на диване и глядит на нас огромными испуганными глазами. Непроизвольно соскальзываю в ее память и морщусь, считав воспоминания о последних событиях. Да уж, впечатляющее зрелище здесь творилось. Как только гостиную не разнесли? Или весь дом.

На лицо невольно выползла глупая улыбка. По телу расползалась приятная истома, как после хорошей работы, метка, прежде похожая на плохо заросшую рану, превратилась в необычную татуировку посреди ладони. Обязательства выполнены! Да, конечно, еще предстоит многое — ввести мальца в дом, пролить горсть его крови на алтарь, закрепив становление наследником, лет через десять-одиннадцать, если не будет чрезвычайных ситуаций, надеть перстень главы… Оформить бумаги, в конце-то концов. Это все мелочи, главное сделано.

Не думал, что все окажется настолько просто. Хотя парня Кодекс ведь выбрал сам, поэтому львиной доли обрядов удалось избежать, той же Арианрод приходится намного сложнее. Ей надо доказать свое право на власть, вот и мучается девушка, не то, что мы.

— Получилось?

— Получилось, — подтвердил я, показывая Роберту зажившую ладонь.

Аккуратно подняв с пола Кодекс, подхожу к все еще всхлипывающему мальчишке и опускаюсь перед ним на колено. Не потому, что так положено, просто маленький он пока. Обеими руками протягиваю книгу.

— Держи. Теперь ты — его хранитель, владелец и слуга. Давай, бери.

Дункан, сначала спрятавшийся за матерью, после моих слов нерешительно взглянул на родителей. Подбодренный кивками и улыбками, он преодолел опаску и осторожно дотронулся до потеплевшей обложки. Книга мягко замурлыкала под его прикосновениями, чуть шевельнулась, став немного меньше, и снова заснула. Теперь — надолго.

— Это надо отметить, — хрипло сообщил Роберт.

— Хорошая мысль.

— Пошли в столовую, там бар встроенный. Звать-то тебя как, родственник?

— Хальвдан. Хальвдан Тобиас Снейп.

Выбор горючих жидкостей у Роберта оказался богатый, одного только виски насчитал двенадцать сортов. Именно то, что сейчас нужно. Меня до сих пор потряхивало, тело ломило от полученной энергии, оно казалось легким, словно наполненным пузырьками шампанского. Надо будет провести диагностику, выяснить, как ритуал отразился на физическом состоянии. На омоложение рассчитывать не приходится, этот эффект наблюдается только у взрослых волшебников, а вот избавление от возможных болячек и приближение организма к оптимуму вполне реально. Самое то для меня, подростка.

— Теперь-то расскажешь, как во все это влип? — после первой порции коньяка Роберта потянуло на расспросы.

Почему бы и нет?

— Расскажу, — я с сожалением отставил снифтер в сторону. Не стоит злоупотреблять алкоголем. — Несколько лет назад мы с братом пошли в поход по южной Шотландии и наткнулись на заброшенное поместье. Защита еще держалась, но слабенько, и мы смогли заглянуть внутрь. Только заглянуть, больше ничего. Ну а месяц назад я взломал щиты, забрался в дом, наткнулся на Кодекс… Вот, собственно, и все.

— Странно, что Кодекс стал с тобой договариваться. Обычно чужаков просто подчиняют.

— Он пытался, — голос непроизвольно прозвучал сухо. — Я неплохой окклюмент и отбил атаку, еще амулет помог.

— Неплохой окклюмент? Подожди, тебе лет пятнадцать, ну, семнадцать на вид, тебя только-только должны начать учить!

— Моя мать из Принцев. Всерьез она за меня с одиннадцати лет взялась, хотя всякие мелочи давала даже раньше.

— Надо же, — покачал головой мужчина. — Ценный дар. Поместье в каком состоянии?

— Основной дом в хорошем, хозяйственные постройки проще снести, чем отремонтировать. Свожу вас туда в ближайшее время. Библиотека не каталогизирована, я только начал ее просматривать, в хранилище артефактов в основном безделушки, хотя есть и несколько серьезных вещиц. В оружии не разбираюсь, поэтому содержимое оружейной оценить не могу. Зато источник пятого класса.

— Да, надо будет посмотреть... Знаешь что — расскажи-ка о себе! Раз уж мы связаны, нехорошо, что мы о тебе ничего не знаем. Ты ведь о нас, наверное, целое досье составил?

Досье — не досье, но, в целом, информации о Смитах накопано немало. Действительно, надо бы поделиться кое-какими сведениями о себе, чтобы люди тоже понимали, с кем имеют дело.

Всю биографию пересказывать не стал, так, поведал ключевые моменты. Полукровка, немного о семье, интерес к рунам, зельям и артефакторике. Про склонность к иллюзиям промолчал, о владении Голосом Власти и близком знакомстве с темной магией — тем более. Рано душу раскрывать, не настолько хорошо мы знакомы. Взамен Роберт тоже рассказал пару баек из своего прошлого, таких, которые кому попало не выбалтывают. Уверен, ему тоже есть, что скрывать.

Мы сидели в гостиной, общались, Маргарет наверху безуспешно успокаивала взбудораженных детей. Идиллия продолжалась примерно полчаса. Потом Роберт извинился, поднялся с кресла и пошел к выходу из дома, сказав, что кто-то пришел. Спустя пять минут раздался его голос, зовущий меня, жену и Дункана.

Перед калиткой стояли четверо мужчин. Трое в алых аврорских мантиях, искоса поглядывающих на чуть прядающих каменными ушками собачек-охранников, и один, теряющийся на их фоне. В серой мантии, с совершенно неприметным невыразительным лицом, плохо различимым под глубоким капюшоном. «Ты с чем пожаловал, незваный, но предвиденный гость?» Да уж понятно, с чем, засекли-таки выброс.

— Господа заметили проведение ритуала высшей магии и теперь интересуются его причинами, — пояснил Роберт. — Как я уже сказал, мой сын стал наследником Фергюсонов из Рощи Фергюсонов. Дункан, позови Кодекс.

— А как?

— Просто попроси его вслух оказаться в твоих руках.

Мальчишка немного помялся, собрался с духом и громко крикнул:

— Кодекс!

Спустя мгновение разумный гримуар, словно пташка, вылетел из дома и плавно опустился к Дункану в подставленные ладони.

— Впечатляюще, — признал невыразимец. Протянутая было рука в серой перчатке отдернулась, стоило Кодексу угрожающе зашипеть возникшей на корешке пастью. — Позвольте поздравить вас, наследник Фергюсон, мистер Смит, миссис Смит. Мистер…?

— Снейп. Хальвдан Снейп.

— Понятно, — зажившая метка прекрасно послужила в качестве объяснения моего присутствия здесь. — Что ж, в таком случае не будем вас дальше беспокоить. Напомню лишь, что административные службы Визенгамота расположены на втором уровне министерства, настоятельно советую зайти и зарегистрироваться не позднее чем через два месяца. Всего наилучшего, господа, дама.

Сотрудник отдела Тайн ушел не оглядываясь, в отличие от авроров, смотревших на Дункана (и меня, чего уж скрывать) широко открытыми неверящими глазами. Их можно понять — обычные маги редко сталкиваются с пробуждением рода, событие это не рядовое. Примерно, как в подмосковном исхоженном лесу напороться на дикого зверя. Случается, но очень редко. Причем все такие случаи регистрируются невыразимцами, то-то старший не удивился и спокойно отреагировал на заявление Роберта, даже проверять ничего особо не стал. Знал все заранее, пришел с формальной проверкой.

— Сколько всего кандидатур предложил Кодекс? — спросил бывший наемник, снова усевшись в кресло.

— Пятерых. Двое отпали сразу, у одного Слуга Бездны в близкой родне, второй принадлежит к славному семейству Флетчеров, — в ответ на мой пассаж мужчина понимающе усмехнулся. — С третьим, магглорожденным, возни слишком много. Из оставшихся Дункан показался мне более подходящим.

— Почему?

— В вашей семье умеют желать и готовы добиваться желаемого, — несколько криво сформулировал я. — Для главы молодого, ничем не прославленного рода эти качества необходимы.

Роберт чуть кивнул. Да, старикам вроде Принцев, Малфоев, Блэков, Гринграссов нет необходимости кому-то что-то доказывать, сама их фамилия говорит за них. Даже ко мне, полукровке без связи с родом, относятся очень уважительно, едва слышат, кто у меня мать. Потому что история, потому что мощь родовых даров, остающихся в крови, потому что знания, пусть и переданные частично. Иное дело недавно появившиеся роды, у которых и магия, пока что, мала, если сравнивать с верхней планкой, и статуса в обществе нет.

Кстати, по поводу статуса. Проводя аналогии — довольно грубые, но за неимением других, используем эти — с феодальной системой обычных людей, раньше я был бастардом знатной дамы. Девушки из герцогского или даже королевского рода, скандально сбежавшей от родителей. Сейчас, приняв опекунство над наследником Фергюсонов, я стал кем-то вроде обычного дворянина без титула, то есть из мещан поднялся чуток вверх по социальной лестнице. Достижение? Формально, да. По отношению к роду Принц мое положение почти не изменилось, нулевые шансы, помноженные на два, все равно остаются нулем, разве что моим гипотетическим детям будет несколько проще предъявлять права на вхождение в род. Зато появился доступ к высшей магии, что само по себе важно.

Принадлежность к роду дает, в первую очередь, силу. Если рядового мага можно сравнить с батарейкой или, при должном везении, с аккумулятором, то связь с родовой магией — подключение к электросети. Сравнение не точное, потому что выдохнуться могут и те, и те, однако скорость восполнения силы отличается на порядок. Да, волшебник берет энергию из мира, только её ведь еще переработать под себя надо, пропустить через организм, чтобы использовать.

Вполне естественно, что чем могущественнее воздействие, тем больше сил оно требует. Высшие заклинания без внешней подпитки человеку не потянуть. Ритуалистика отчасти позволяет обойти это правило, но только отчасти, сложные обряды обязательно включают в себя призыв к магии, богам-демонам или вовсе непонятным сущностям.

— Я ведь тебе должен, — внезапно сказал Роберт. — Выкупную волю.

Точно, есть у магов такой обычай. Примерно из той же серии, что и долг жизни, только намного мягче и соблюдающийся менее строго, иногда вовсе не соблюдающийся. Некоторые вообще утверждают, что магии в нем нет, это просто правило хорошего тона. Грубо говоря, если тебе сделали серьезный подарок — отдарись. Хоть чем. Услугой, знаниями, другим подарком. Лучше, конечно, если ценность ответа примерно равна дару, но если нет возможности, то можно и что дешевле презентовать.

По обычаю выходит, Смиты мне действительно должны. Причем немало.

— Научи меня драться, — прежде, чем Роберт что-либо предложил, попросил я. — А то я кроме основных дуэльных стоек и десятка заклинаний не знаю ничего.

— Позаниматься с тобой дуэлингом? — поскреб бородку мужчина. — Ладно, почему бы и нет?

— Не дуэлингом, — поправил я. — Боем, скорее даже, умением выживать. Ты же почти тридцать лет наёмничал, последнюю войну застал, наверняка понимаешь разницу.

Роберт внезапно напрягся.

— В полные ученики не возьму.

— И не надо. Воинская стезя мне не интересна, просто есть определенный минимум, которым надо владеть. Учитывая уровень и качество моих знакомств…

Я пожал плечами, оставив фразу повисшей в воздухе. Да, простого знания дуэльного мастерства в переулках Лютного или, упаси Мерлин, в схватках с набирающими силу Пожирателями недостаточно. Не то, чтобы я собирался действовать силой, но гарантий, что драк удастся избежать, нет. Лучше подготовиться заранее.

Бывший боевой маг, насколько они бывают бывшими, расслабился и усмехнулся:

— Любишь влипать в истории, а?

— Просто хочу быть готовым к неожиданностям.

— Правильный подход! — рассмеялся Роберт. — Хорошо, пусть будет по-твоему! И не вздумай жаловаться — сам напросился!

К сожалению, в тот момент я не понял, что он имеет в виду. А потом стало поздно.

* * *

Мне предстояло еще одно трудное дело — разговор с родителями. Надо объявить о своем новом статусе глашатая и представителя Фергюсонов, успокоить мать, посоветоваться с отцом насчет желания жить отдельно. Надеюсь, обойдется без скандала, хотя вряд ли. Дети всегда остаются в глазах родителей маленькими агукающими комочками, которых следует защищать и не давать совать пальцы в розетки. И неважно, насколько ребенок умен, какая у него репутация, все равно он дурачок по умолчанию.

Идея бухнуть правду, с криком «поздравь меня, мама!» выложив на стол ладонь с потухшей меткой, после короткого рассмотрения отправилась в утиль. От сердечных приступов даже маги не застрахованы, да и неизвестно, каким именно предметом мама может поздравить. Лучше действовать мягко, издалека.

— Ты не сильно будешь занята в ближайшие дней десять?

У нас в семье сложилась традиция, по которой серьезные дела обсуждаются после ужина на кухне. Не знаю, чем объяснить, просто думается легче. И кстати — хотя считается, что мужики злые, пока голодные, на женщин это правило тоже распространяется.

— Смотря чего тебе нужно, — мать чуть шевельнула палочкой, отправляя новую стопку тарелок вытираться о полотенце. — Уезжать никуда не собираюсь, а что?

— Помоги мне с варкой вот этих зелий, — я передал список. — Желательно побыстрее.

Мама внимательно изучила листок. Выданный Смитом перечень необходимых зелий, написанный незнакомым бисерным почерком, занимал почти всю страницу и включал в себя различные укрепляющие, мышечные релаксанты, стимуляторы роста и мозговой деятельности, трансформационные, выравниватели магического потока и прочие, всего тридцать одно наименование. Большую часть Эйлин уже варила, я сам приносил ей заказы, оставшиеся считаются средним уровнем и сложностей с ними не возникнет.

— Серьезный клиент?

— Нет, это мне. Нашел человека, согласившегося потренировать меня в дуэлинге.

Мама мгновенно насторожилась, взгляд у нее стал пристальным.

— Такие зелья нельзя принимать без разрешения колдомедика.

— Все будет. Предварительное обследование на неделе пройду в Мунго, по его результатам специалист составит программу приема.

— Откуда ты найдешь специалиста? Обычный целитель тут не подойдет.

— Тренер найдет, точнее, уже нашел. Они раньше в одном отряде воевали, вот по старой дружбе тот и согласился.

— Наемник, что ли?

— Да, с Подковы.

— Буду надеяться, он знает, что делает, — слегка успокоилась Эйлин. — Много запросил?

— Я с ним уже расплатился.

— Так сколько?

— Мы обменялись услугами. Я помог Дункану Смиту стать наследником рода, а его отец научит меня сражаться.

В наступившей тишине было слышно, как мамина интуиция забила тревогу.

— Что-то мне нехорошо, — прозвучавшие в ее голосе нотки заставили отца отложить газету. — Повтори, ты сделал что?

Наученный горьким опытом, я выставил на стол флакон с успокоительным.

— Я, Голос Рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов, избрал Дункана Смита наследником рода, — с руки слетает иллюзия, и на свету красуется свидетельствующая о выполнении долга отметина. — В качестве выкупной воли Роберт Смит согласился передать часть своих знаний.

За тот короткий миг, пока мама залпом выливала в себя успокоительное, Тобиас решил прояснить обстановку:

— Чего-то я не понял. — Он с удивлением смотрел на жену, вцепившуюся в мою руку и пристально рассматривающую ладонь. — О чем вообще речь?

— Наш сын — везучий идиот, — первой ответила мама. — Очень везучий.

На лице у нее было странное выражение. Смесь удивления, запоздалого страха, гордости, уважения, бешенства и много чего еще, вряд ли она сама смогла бы определить, чего именно. Казалось, она сама не знает, чего ей хочется больше — то ли ударить меня, то ли обнять.

— Ты хоть понимаешь, как рисковал!!!

— Тише! — я невольно поморщился. — Не надо кричать. Да, все понимаю, я изучил последствия не сдержанных клятв.

Начиная от простого сумасшествия и заканчивая вечной службой, и в жизни, и в смерти. Если стал сквибом — считай, повезло.

— Да в чем дело-то?! — тоже возвысил голос отец.

— Рассказывай! — потребовала Эйлин. — С самого начала!

Мысленно сделав пометку в следующий раз варить успокоительное более концентрированным, я поведал, как дошел до жизни такой. Хотел кратенько, но Тобиас слабо разбирался в специфических областях наследования магических способностей и пришлось сделать несколько отступлений. Причем, памятуя о его нелюбви колдовства, упор делать на социальных аспектах. Для начала объяснил структуру магического общества: в самом низу предатели крови, чуть повыше сквибы, затем магглорожденные маги, потом полукровки, далее безродные чистокровные и на самом верху родовые маги. Последние делятся на обычных Благородных и на Древнейших, имеющих в предках не менее семи колен родовых. Сделал уточнение, что полукровка, признанный родом и его магией, пользуется всеми правами и обязанностями чистокровного вне зависимости от статуса крови второго родителя, уточнил еще несколько нюансов. И только объяснив все это, перешел непосредственно к собственной истории. Очень вовремя перешел — раздраженная мать уже была готова прибить меня за медлительность.

Происходи дело в компьютерной игрушке, тот вечер здорово прокачал бы мне «Дипломатию».

Эйлин интересовали малейшие подробности, утаить от нее что-либо не представлялось возможным. Она вытянула полную, не отредактированную версию нашего с Севом турпохода по Шотландии трехгодичной давности, и судя по мстительно прищуренным глазам, мелкого ждут неприятности. Не забыть бы написать ему письмо с предупреждением. Внимательно выслушала долгую историю подготовки к проникновению в дом, причем попутно дала несколько дельных советов, делом подтвердив слухи о весьма разносторонней подготовке девиц из старых семей. Сидела с каменным лицом, пока я подробно рассказывал, как именно взламывал защиту поместья, усыплял стража, рылся в комнатах и искал Кодекс.

Не успокоилась, пока не заставила меня показать воспоминания о встрече с Кодексом и заключении договора.

Подробности поиска сведений о Фергюсонах из Рощи Фергюсонов и встречах с семьями кандидатов она слушала уже без внутреннего напряжения. Мама не успокоилась и не успокоится еще долго, однако долгий рассказ, поведанный тихим, спокойным голосом, сумел убедить мать — ее талантливый сын все сделал правильно. То есть неправильно, конечно, лучше бы он вообще никуда не лез! Тем не менее, мое решение не было импульсивной глупостью ребенка, это решение взрослого человека, что мать поняла.

Мой выбор она одобрила.

— С Аткинсами тебе, конечно, было бы попроще, — признала Эйлин. — Такие в авантюры не полезут. Только неискренне сделанный выбор Кодекс может не засчитать, а за эгоизм — наказать.

— Я примерно так и рассуждал.

— Ладно, будем считать, обошлось, — нехотя согласилась мама, и тут же добавила. — Имей в виду: я все равно считаю, что ты слишком сильно рисковал! Тобиас! Почему ты молчишь?!

Отца, как выяснилось, волновали совершенно иные вещи.

— Ты все еще Снейп?

Вопроса я сначала не понял. Потом, когда дошло, обиделся.

— Конечно!

— Пусть делает, что хочет, — вынесенный вердикт маму возмутил, поэтому Тобиас счел нужным ответить более расширенно. — Парень взрослый, явно знает, что делает. У министерских к нему претензий нет, Смиты эти вроде люди нормальные, голову Халь во время своих приключений не потерял. Даже в прибытке остался, насколько я понимаю.

— Он должен был нам все сразу рассказать!

— Угу, чтоб ты успокоительное литрами пила. Не волнуйся, в следующий раз точно расскажет.

Я сделал честное лицо и усиленно закивал. Кажется, мне не поверили.

* * *

Поместье Роберту понравилось. Главный дом сохранился хорошо, состояние хозяйственных построек мужчину не волновало, их, если что, можно подновить за небольшие деньги. Или даже заново построить. Еще он высоко оценил содержимое оружейки, сказав, что далеко не все экземпляры являются ширпотребом, серьезные вещи тоже есть. Наверняка в поместье найдется еще много всего интересного, но мы не стали задерживаться — несмотря на мое сопровождение, духа-охранника присутствие Роберта нервировало. До тех пор, пока Дункан не примет главенство и не введет семью в род, его отец останется для охранных чар дальним-дальним родственником без каких-либо прав.

Министерство навестили, заполнили нужные бумаги, потом с документами и Кодексом посетили Геральдическую Палату, где подтвердили смену статуса рода на Благородный. Бюрократы отожрали у нас целый день, в гудящей голове нет-нет, да всплывала мысль о собственном поверенном. Возможно, когда-нибудь, если необходимость посещения чинуш станет частой…

На фоне министерских клерков гоблины просто блистали. Мы явились в Гринготтс, сообщили мастеру Богану об изменениях, прошли проверку на рунном круге, расписались кровью в двух документах, распорядились насчет разблокированного сейфа и ушли свободные, потратив на все два часа. Наличие Кодекса, конечно, разом сняло многие вопросы, но все равно — потрясающая оперативность, особенно учитывая, что попутно Клещерук объяснял нам принципы работы банка в маггловском мире. Гоблины, оказывается, не имели права напрямую контактировать с обычными людьми из опасения нарушить Статут, поэтому создали промежуточную фирму и прогоняли деньги через нее. Большинство персонала этой конторы состояло из магглорожденных волшебников или разбирающихся в реалиях простецов сквибов.

Пришедший от Сева ответ на мое письмо-предупреждение особых эмоций не содержал. За хогвартскими буднями мелкий успел подзабыть впечатления от «жутко таинственного поместья на краю земли», тем более что я заинтриговал его обещанием на каникулах показать нечто интересное. Парню пора познакомиться с той магией, которую в школе не преподают, о которой там даже не говорят. Речь не о чернухе, просто именно с одиннадцати в семьях магов начинают обучать окклюменции, анимагии, ритуалистике, вхождению в тонкий мир, общению с духами и различным малоизвестным дисциплинам. Так что если мелочь рассчитывает прокататься лето на велике и поплевывать в потолок, лишь под конец каникул взявшись за домашку, то его ждет глубокое разочарование.

Правда, в этот раз встречать его на вокзале, скорее всего, будет мать. По словам Роберта, следующие два месяца я буду очень и очень занят.

Глава 8

Что бы там себе не воображали врачи и модельеры, человеческие тела бывают всего двух типов — круглые и квадратные. Причем квадратные — это круглые, которыми пока никто не занимался. С меня лишние углы стесывал Роберт на пару со своим лепшим корешем Плешивым Диком.

Процесс первичного превращения абсолютно гражданского мага в «рядового подготовленного» (это цитата, если кто не понял) проходил в крошечной деревеньке на юге острова Мэн. Или правильнее сказать «на хуторе»? Короче говоря, из проживавших здесь трех семей две целиком состояли из магов, а третьей, в основном взаимодействующей с обычным миром, была пара сквибов с двумя детишками. Слава Богу, Мерлину и прочим высшим силам, что собиравшая меня мать озаботилась теплой одеждой и одеялом!

Потому что первое, что сделали два садиста — отобрали у меня палочки. Обе.

Роберт сразу сказал, что пока не поставит мне основу, домой не отпустит. Нельзя прерывать обучение, тело должно намертво затвердить, какие движения правильные, и потом использовать их не задумываясь. Посему он договорился со своим старым другом и, вроде бы, наставником, чтобы тот разрешил пожить у него в доме на время обучения, ну и потренировал заодно, если желание появится. Тихо спивавшийся ветеран пришел в восторг от бесплатного развлечения! Меня поселили в холодной комнате, показали зельеварню и начали гонять.

Первая неделя целиком ушла на падения, бег и растяжку. Вокруг деревни пролегала кольцевая тропинка общей длиной примерно километр, и с утра, с семи часов, я наматывал по ней круги. В первый день один круг, во второй два и так далее, всего до десяти. Потом жена Плешивого, Магда, кормила нас завтраком, после чего мы отправлялись на ближайшую полянку и приступали к упражнениям. Меня учили падать. Вперед, на спину, вбок, перекатом, отбиваясь свободной рукой от земли, вскакивая, как мячик и тут же отшагивая в сторону из опасной зоны, разворачиваясь на месте… Силовых упражнений не давали, зато спустя семь дней я уверенно садился на шпагат. После обеда был час свободного времени и снова тренировка, опять падения и кувырки. Дикий темп подготовки выдерживался благодаря зельям, без них организм быстро бы скопытился. Поздним вечером, часов в восемь, Магда звала нас ужинать — ланч она игнорировала — затем я натирался мазями и проваливался в глубокий, без снов сон.

Пока я корячился, Плешивый сидел на бревнышке и трепался. Солнышко светит, туман стоит или дождик идет — при любой погоде он устраивался поудобнее и начинал травить байки. Так сказать, теория в виде занимательных историй. Крупнейшие отряды наемников, их устройство, расценки, методики действий, имена наиболее известных командиров и сильнейших магов, сильные стороны и слабости, привычки, история появления прозвищ. Война с Гриндевальдом, подробное описание ликвидаций гвардейцев с разбором ошибок. Европейские рода боевых магов, традиции обучения, любимые заклинания и как им противостоять. Нежить, големы, ловушки, способы обнаружения и уничтожения. Маскировка себя и укрытий, заметание следов и сбрасывание поиска, в том числе на крови. Магглы, их оружие и современные методы ведения войны… Причем старый пенек ни разу не повторился.

Спустя неделю, приведя организм в относительную форму, начали учить ходить. Что? Думаешь, ты умеешь ходить? Нет, парень, нихрена ты не умеешь! Шагать надо так, чтобы нога плыла над поверхностью и в любой момент могла опуститься, сразу врастая, пуская в землю корни! Устойчиво стой и устойчиво двигайся, никогда не теряй равновесия! Мгновенно надо разворачиваться, меняй направление движение сразу, без подготовки. И головой не крути, куда пупок смотрит, туда и морда лица направлена, вообще забудь про шею. Так пошагай, теперь так, развернись вот так сотню раз! Зачем надо? Жалящее. Боб, тоже кинь. А, сразу дошло! Откуда бы атака не пришла, мигом туда разворачиваешься и работаешь. Что? Ката? Не, не слышал. Да мало ли какую х…ню косоглазые придумали!

Когда парочка садистов — мышцы все равно болели и организм стонал — сочла, что их ученик наконец-то начал отличать правую ногу от левой, мне выдали палочку. Физических нагрузок не снижали, зато к стимуляторам мышечной активности и релаксантам добавились стимуляторы умственной деятельности. Каждый вечер меня осматривал сын Дика, по профессии колдомедик, он же провел пару занятий по диагностическим чарам. Вообще, медицины давали много, как бы не больше, чем атакующих заклинаний.

— Всякой дрянью швыряться ты и сам научишься, — объяснял Смит методику. — Дело это не хитрое. Наша задача не в том, чтобы научить тебя сворачивать чужие шеи, а в том, чтобы показать, как не свернуть свою. Да и не получится из тебя сильного боевика, в лучшем случае в крепкого середнячка вырастешь.

— Почему? — выдохнул я между двумя отжиманиями.

— Мышление неподходящее. Учить воинов начинают лет с пяти-шести, чтобы инстинкты правильные сформировались. Организм что, организм поправить можно, зельями там, ритуалами, симбионтами… Татуировку тебе кто делал?

Режим изменился. Время до обеда по-прежнему отводилось под физические нагрузки, от обеда до ужина отрабатывались заклинания всех видов, начиная со щитовых и заканчивая вариациями Гоменум Ровелио, вечер предназначался для изучения различных нестандартных дисциплин. Кое-что мне было известно и раньше, но по большей части вещи показывали незнакомые. Например, в один из дней Роберт притащил откуда-то свежий труп и на готовом материале показывал, что делать, если сведения нужны, а живых под рукой нет. Чернота, конечно, хотя напрямую к магии смерти не относится — информация берется из еще не разложившегося мозга.

Выматывался очень сильно. Хорошо еще, недалеко от поляны расположен источник магии и наставники первым делом показали способ быстрого восстановления. Учили правильно бить, поставив пяток ударов и блоков и заставив отработать их до автоматизма. Похвалили доведенное до рефлекса «Секо». Показали, как правильно ступать на различные поверхности, чтобы шаг был мягким и беззвучным. Учили читать следы, и в лесу, и в городе. Со словами «на, не порежься» дали короткий меч, скорее, длинный кинжал, и посвятили пару уроков работе с ним. Много всего было, очень много.

Причем они ведь еще умудрялись и меня тестировать! Узнав, что татуировку я накалывал сам и она рабочая, предупреждающая об опасности, принесли рассыпающуюся в руках рукопись с рисунками и велели изучить. Потом привели мужичка с бегающими глазками, как позднее выяснилось, клиента, и велели наколоть ему один из недавно выученных образцов. Деньги оставили себе. Признание в знакомстве с шаманизмом обернулось изучением пары ритуалов, оказывается, Плешивый тоже относится к числу говорящих-с-духами. Примерно через три недели после начала тренировок я раскололся и рассказал о владении Голосом Власти — вытянули, гады. Парочка долго цокала языками и на следующий день пригласила в гости проживавшую относительно недалеко знакомую, за минуту превратившую меня в восторженного идиота. Леди Кэтрин Стилдрим разговаривала на порядок лучше Мэй, так что я, можно сказать, долго продержался.

— Потенциал есть, — резюмировала леди. — Советую развивать.

— Нет возможности, миледи. Среди моих знакомых нет никого, кто владел бы Голосом лучше меня. Разве что вы разрешите изредка вас навещать.

Последнее, конечно, наглость, но леди она позабавила.

— Почему бы и нет? — женщина с намеком оглядела моих тренеров, смотревших на меня с нехорошим прищуром. — Если сможете посетить мой дом, то, пожалуй, я преподам вам пару уроков.

— В ближайшее время, миледи, Хальвдана ждут усиленные тренировки, — пообещал Плешивый, — так что вряд ли он сумеет воспользоваться вашим любезным приглашением.

Что характерно, в присутствии леди Кэтрин оба боевика вели себя крайне вежливо, старикан так даже не матюгнулся ни разу. Я-то думал, он без нецензурщины предложения не складывает.

— О, я не ограничиваю юношу в сроках!

Месяц спустя… да, точно, первого июня, нагрузки снова повысились. Перерывы между занятиями стали реже, меня фактически передавали с рук на руки различным инструкторам. Смит и Плешивый заявлялись в сопровождении очередного дружка, тот наскоро проверял уровень моих знаний, устраивал лекцию, совмещенную с практической работой, довольно кивал, и вся компания шла в дом, квасить. Я оставался выполнять задание. То есть эта парочка под предлогом обучения ученика устраивала загул, умудряясь не снижать качество тренировок. Чувствуется опыт и правильный подход.

После того, как дом Плешивого посетил очередной корефан, обстановка резко изменилась. Старая Магда решила, что с нее достаточно, и устроила мужу обструкцию. В результате боевых действий Дик отлеживался в спальне, лелея отбитое сковородкой ухо, Смит с вечера куда-то смылся, а меня подрядили варить котел антипохмельного. Часть зелья используют, часть заначат, остатки продадут, тем самым компенсируя траты за мое проживание.

Дверь зельеварни скрипнула, и в узкую щель бочком-бочком просочился Роберт.

— Держи.

— Что это? — Я рассматривал зависшую в воздухе, окутанную мягким щитом склянку. Инструктора в привычной садистской манере отучили ловить предметы прямым контролем или, тем более, руками.

— Гадючий яд. Парень, который мне его отдал, клялся, что змея поделилась ядом добровольно. Может, правда, может, врет, не знаю. — Смит уселся на топчан. — Возьми, тебе пригодится.

— Ты встречался с Волдемортом?!

Должно быть, мое удивление выглядело очень комично, потому что мужчина расхохотался:

— С какой стати? Я его не видел ни разу!

— Мне казалось, Волдеморт — единственный змееуст в Британии.

— Считается единственным, да, — согласился Роберт. — Хотя поговаривают, что есть и другие, просто не хотят умением светить. Но парень, отдавший мне яд, не змееуст, он умеет разговаривать на парселтанге.

— В чем разница?

— Потом поговорим, — отмахнулся боевик. — Я чего пришел-то. Мы с Плешивым посоветовались и решили, что тот бородатый маггл сказал правильно — труд сделал из обезьяны человека. Считай, подготовительный период закончился, базу ты освоил и сам себе глаз палочкой не выколешь. Можешь ехать домой. Встречаться теперь будем дважды в неделю, скажем, по вторникам и четвергам, у меня. Форму поддерживай, упражнения ты знаешь, перемещения тоже продолжай отрабатывать… Вот, собственно, и все.

Так и закончилось мое пребывание в импровизированном скаутском лагере имени Плешивого Дика. За сорок два дня, проведенных здесь, я поправился на пять килограммов (кормила Магда на убой), потеряв весь немногий имевшийся жир и приобретя взамен крепкие жгуты сухих мышц. Телосложение-то худощавое, кость тонкая. Узнал очень много нового и полезного, причем не только в магической сфере, но и о себе самом тоже кое-что выяснил. Когда сил нет, а рядом стоит инструктор с палкой и, обзывая слабаком, требует подняться с земли и сделать еще десять приседаний — понимаешь, чего ты стоишь на самом деле. Либо встаешь, либо и в самом деле слабак.

Каких-то глубоких знаний не получил, зато увидел и «примерился» к широкому спектру навыков. Оттуда прием, из другой традиции кусочек, показанный пример с тут же поведанной байкой… Много всего, причем знания складывались в голове в единую воинскую систему, развивавшуюся в течении столетий. Гарантий, разумеется, дать не готов, но впечатление именно такое. Спасибо, Роберт.

* * *

То, что методика полного погружения — сладкая парочка садистов о её существовании не подозревала, хотя активно использовала — действует, я понял на следующее утро после возвращения домой. Вчера не почувствовал, зато с утра дошло. Организм не понимал, что происходит: кровать мягкая, с лежанки никто пинком не скидывает, спать можно сколько угодно… Лица вокруг, опять же, трезвые. Детишек всего двое и они не носятся с безумными воплями, младшая так вовсе в люльке спит.

Встал, пробежался по улице. Привычное действие успокоило расшалившиеся нервишки, чувство неправильности ушло, затаилось, разве что глаза непроизвольно отслеживали редких прохожих. Ну, это мелочи.

Медитация в источнике теперь совмещалась с физическими упражнениями. Сев сначала с круглыми глазами смотрел, как я тянусь и отжимаюсь, потом начал приставать. Чего показывать-то? Делай то же, что и я, вот и все. У тебя есть год, чтобы набрать форму, к следующим каникулам договорюсь о схожем курсе тренировок. Предварительное согласие Плешивый дал.

Пузатый мелочь слегка расстроился, что я не встретил его на платформе, но вскоре оттаял и принялся хвастаться. Он хорошо сдал годовые экзамены и в целом считался одним из лучших учеников курса, правда, с трансфигурацией отношения ожидаемо не сложились. Вот и первое, чем мы будем заниматься на каникулах. Еще брат был недоволен Слагхорном, который ориентировался на общий уровень и не проводил дополнительных занятий. Впрочем, чего-то подобного Сев ожидал.

— Знаешь, он и зелья хвалит, и на вопросы отвечает, но этого мало, — сформулировал мелкий свои претензии. — Лучше бы разрешил сразу сдать экзамен за год и показывал, как продвинутые зелья варить. Или хотя бы пропуск в Запретную секцию выписал.

— Ты на Зельях один такой?

— Угу. Остальные только по программе шпарят, кое-кто с опережением, но не большим.

— Тогда зачем ему с тобой заниматься? Был бы ты с его факультета или сыном министерской шишки, тогда он мог бы сделать исключение, а так — не нужна ему лишняя головная боль. И личный ученик ему тоже не нужен, он уже мастер.

— Да я понимаю, — вздохнул Сев. — Просто обидно, всякой ерундой занимаюсь.

— Хочешь, я письмо напишу профессору Спраут? Попрошу ее выделить свободное помещение под лабораторию.

— Давай! — оживился мелкий. — А она согласится?

— Во всяком случае, попробовать нам никто не мешает.

Первую неделю дома я отдыхал. Навещал знакомых, ловил рыбу с катера и тут же жарил, наслаждаясь вкусом белого свежего мяса, лазал по окрестностям с братом. Удивительно, куда только не заносит подростков, взрослые не подозревают и о половине тех мест, в которые забредают их дети. Брошенные склады, портовые сооружения с ржавыми механизмами, кладбища гниющих лодок и кораблей, потихоньку растаскиваемых мусорщиками — мы везде побывали. Не от жажды приключений, просто уходили утром и шли, куда глаза глядят, оказываясь под конец в местах странных.

Поговорил с Чоховым. После возвращения из России Валентин Иванович пребывал в глубоких раздумьях, больно уж неоднозначно прошел визит на Родину. Вкратце, ему сказали, что, хотя самого его не ждут, детям и внукам место под солнцем найдется. Если вернутся, никто их гнобить не станет.

— Сыновья не хотят, — делился он наболевшим. — Что им Россия? Страна, из которой бежали предки. Поместье разграблено, хорошо еще, землю не конфисковали, друзей нет, перспектив тоже нет. Здесь какая-никакая, а репутация уже сложилась, их фирма дает верный кусок хлеба. Зачем им куда-то уезжать?

— Может, потом кто-то из внуков согласится?

— Разве что.

У Павла, младшего сына Валентина Ивановича, двое мальчишек, и один из них вполне мог бы в будущем переехать в Россию. Почему бы и нет? Восстановит поместье, наладит канал поставки товаров в Европу и Америку, глядишь, со временем вырастит новую ветвь на семейном древе. Дед будет рад.

Несмотря на связанные с открытием нового магазина хлопоты, отказываться от морского кладоискательства отец не собирался. Ему очень понравились предыдущие результаты и он надеялся в этом году повторить. Выход наметили на конец июня, а до тех пор, пока нанятые рабочие приводят катер в порядок, мы с Севом были вольны в своих действиях и потому решили сходить в поход. Точнее, пожить три денька на окраине Запретного Леса.

Откровенно говоря, Запретный Лес не зря называют запретным. Обитающая там живность за милую душу схарчит двух волшебников и попросит добавки, особенно в глубинных районах. Лес, образно выражаясь, безграничен. Пространственная аномалия, в которой он находится, ведёт черте куда и ни одна из посланных экспедиций не сумела пройти достаточно далеко, чтобы составить хотя бы приблизительную карту. Условно Лес делится на безопасную окраину, далее расположена обжитая территория, в которой обитают великаны, кентавры, стаи оборотней и другие магические племена, и затем идут дикие земли, куда люди в своем уме не суются. Насколько далеко простираются последние, неизвестно, зато время и пространство там ведут себя странно. Причем тот факт, что, двигаясь по границе, хороший ходок обойдет Лес за сутки, его жителей не смущает. Привыкли.

В другое время я бы не решился без необходимости ночевать в Запретном Лесу, во всяком случае, Сева бы с собой не взял. Но, во-первых, мы не собирались покидать относительно обжитых мест, а во-вторых, сейчас лето. Собиратели дружной толпой направляются за молодыми растениями и животными ингредиентами, поблизости всегда найдется кто-то, к кому можно обратиться за помощью. Тем более, что самым опасным существам, оборотням и кентаврам, сейчас не до нас — они заняты внутренними делами. То ли перевыборы вожаков, то ли ежегодный диспут о влиянии Луны на плодовитость самок, не знаю.

Словом, мы прихватили палатку, рюкзак с припасами, попрощались с родителями и камином перешли в дом Мэй. Родные наставницы тоже ушли в Лес, а сама она осталась приглядывать за хозяйством. Немного посидели, поболтали о том о сем. Старая и раньше разговаривала со мной, почти как с взрослым, а после становления побратимом Фергюсонов покровительственные нотки исчезли из ее голоса окончательно. Приятно, чего скрывать.

Чем мы занимались в Лесу? Немножко собирали растения, немножко показывали друг другу разные мелкие фокусы, но в основном трепались и отдыхали. Мясо жарили, я с собой два килограмма шашлыка захватил. Местных зверушек есть, в принципе, можно, просто не было желания заниматься охотой. Сев много говорил о Хогвартсе, о своем факультете и новых друзьях, я в ответ подробно рассказал, чего стоило найти наследника для спящего рода. Брат умный парень, пусть и ребенок, мозги у него работают очень хорошо. К слову, Шляпа предлагала ему на выбор все четыре факультета, барсуком мелкий стал волевым решением.

Передышка вышла короткой. Стоило нам вернуться домой, как навалились дела — клиенты, тренировки, встречи, консультации, Смит, Чатурведи, Тофти, Фоули…

* * *

Фоули.

Мы с Эдвардом Джулианом Фоули если и не являемся друзьями, то хорошими знакомыми нас назвать можно точно. На определенном этапе количество незаконных заказов, мелких тайн, договоров, совместных темных делишек незаметно перешло в качество и атмосфера общения неуловимо изменилась. Стала более доверительной.

Настолько доверительной, что он счел возможным обратиться ко мне по вопросу, касающемся безопасности его семьи.

— Наш род обладает определенным влиянием в магическом мире, — озвучил очевидное Фоули. Лицо он держал хорошо, внутреннее состояние выдавали нервно жестикулирующие руки. — Место в Визенгамоте, доли в различных предприятиях, родственные связи, клятвы, долги, контракты. После того, как я надену перстень лорда, а это произойдет нынешним летом, я получу возможность вмешиваться в работу Министерства — голосовать, инициировать законы, подавать запросы и все в таком духе. Вполне естественно, что различные группировки желают видеть нашу семью на своей стороне или, самое меньшее, не в рядах противников.

Неделю назад моего отца пытались отравить. К счастью, амулеты вовремя предупредили о яде, да и содержание его в напитке оказалось небольшим, так что я расцениваю происшествие как предупреждение.

— У вас есть основания подозревать кого-то конкретного?

— Нет. Список слишком велик, проще сказать, кого я не подозреваю. Мой прадед во время своего пребывания на посту министра возглавлял прогрессистов, но матушка не сочла нужным поддерживать семейную традицию и теперь мы, скорее, склонны к нейтралитету. Прогрессисты, разумеется, недовольны. Консерваторов, особенно их радикальное крыло из числа последователей лорда Волдеморта, тоже не радует лишний голос в стане противников. Отметать версии личного характера тоже нельзя — у отца напряженные отношения с некоторыми моими родственниками по материнской линии.

— Если мне не изменяет память, ваш батюшка происходит из довольно известной в Америке семьи?

— Да, из младшей ветви Санчесов. Они богаты и не слишком чистокровны.

Ничего испанского во внешности Фоули нет, обычное породистое лицо британского аристократа. Вероятно, Санчесы не первое поколение роднятся с англо-саксами. Во мне латинского и то больше — нос с легкой горбинкой, черные прямые волосы, зачесанные назад и закрывающие шею, матовая кожа, черные глаза. Фигура худощавая, после недавнего «отдыха на природе» чем-то напоминающая ремень.

— По образцу зелья можно определить создателя, — заметил я. — Сложно, конечно, но задача вполне решаемая.

— Мы пробовали, — вздохнул парень. — Выяснили только, что мастер живет не в Англии. Мистер Снейп, если вдруг до вас дойдут хоть какие-то слухи…

— Разумеется, мистер Фоули, я обязательно поставлю вас в известность.

На этом уровне мне действовать пока не доводилось, но ведь надо же когда-то начинать. Тем более, что разбираться в политике придется в любом случае — ближайшие лет пять борьба властных группировок останется в очерченных законом рамках. По большей части. Я не собираюсь влезать в эту клоаку, не люблю бессмысленных и опасных дел, просто хочу держать руку на пульсе и понимать, что происходит. Хотя бы ради того, чтобы вовремя схватить в охапку родных и близких и свалить в ту же Америку.

Надо сказать, круг моих знакомств постепенно расширяется и, образно выражаясь, ползет вверх по социальной лестнице. Причем дело не только в девичьей фамилии матери, обеспечившей интерес Малфоя. К Фергюсонам из Красной Скалы я пошел совершенно самостоятельно.

Мы со Смитом посоветовались и решили, что пообщаться с дальней родней надо, как минимум чтобы выяснить, сохранились какие-либо претензии у той стороны или за два века всё успокоилось. Такими делами традиционно занимается Геральдическая Палата либо, если нет желания впутать посторонних, союзник рода или глашатай, так что я запасся ритуальными дарами и пошел в гости. На метле долетел до поместья, сгрузил на землю бочонок огневиски, мешок овсяной муки, кошелечек с одной золотой монетой и нож гоблинской работы в ножнах, причем последний положил рукояткой к дверям, и спросил у заинтересованно наблюдавших мальчишек: так, мол, и так, Голос рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов принес дары и желает знать, примет ли их лэрд Джоффри. Пацаны рванули в дом — только пятки сверкали. Спустя минут десять, когда за оградой собралась перешептывавшаяся толпа в человек десять, показался сам лэрд. Мощный дедуган. Его появление обрадовало, потому что местные прелестницы сочли меня «симпатичным мальчиком» и крепкие хмурые парни уже начали демонстративно разминать кулаки.

Поговорили. Из-за чего у ветвей были прохладные отношения, лэрд не знал, вроде бы что-то, связанное с поддержкой разных группировок баронов. Теперь уже не выяснить, да и не важно. Портить себе карму, а клану создавать проблемы на ровном месте лэрд Джоффри не собирался, подарки принял и согласился помочь с воспитанием наследника, буде нужда возникнет. Горная Шотландия, к людям своего имени тут до сих пор отношение особое. За родню цепляются.

Таким образом, первый дипломатический успех мне засчитан. Конечно, старец слегка расстроился, что Кодекс не избрал одного из его потомков, но тут от меня мало что зависело. Поэтому лэрд пошевелил бровями, чуть сильнее затянулся трубкой да приказал женщинам накрывать на стол в честь дорогого гостя. Гостя, к слову, упорно пытались споить, но у него в поясе всегда хранится нужное зелье. Осенью планируется еще один пир, серьёзный, с приглашением вообще всех родственников и соседей, на котором Дункана и его семью представят обществу, вот там мне придется туго.

Так вот, возвращаясь к Фоули. Я не планировал заниматься расследованием покушения, не моя это задача, но кое-какую информацию попробовал собрать. Выяснились достаточно любопытные вещи. За последний год прогрессисты перетянули на свою сторону несколько нейтральных семей, что позволило им протолкнуть через Визенгамот принятие ряда невыгодных консерваторам законов. Усиление контроля за оборотом ингредиентов, запрет кое-каких ритуалов, повышение пошлин на вывозимые товары, рост ограничений на торговлю с магглами. Последнее особенно больно ударило по жителям Уэльса и Шотландии, известным вольной интерпретацией Статута Секретности, поэтому Министерство подкинуло им жирную плюшку — даровало большие права автономиям.

— Понимаешь, — объяснял новые реалии МакИвер, — раньше я должен был регистрировать новое предприятие в Лондоне, а теперь достаточно написать письмо в Карнарвон. Часть налогов пойдет на местное самоуправление, отделения аврората подчинят Ассамблее Высоких, полномочия местных судов тоже расширятся.

— Если тенденция продолжится, британское магическое сообщество превратится в федерацию независимых частей, — меланхолично отметил я. — Объявить суверенитет не планируете?

— Невыгодно. Да и сторонников унии с англичанами слишком много, они не дадут отсоединиться.

— Да, в Косом и Лютном много выходцев из Уэльса.

— Младшие сыновья младших сыновей или просто отщепенцы. В Лондоне проще найти работу, туда многие переселяются, особенно из тех, кто разбирается в маггловской жизни.

МакИвер, оказывается, был шапочно знаком с дедом Эдварда Фоули, что не удивительно — социум маленький, большинство влиятельных личностей знает друг друга в лицо. Исключение составляют те, кто осознанно и последовательно не связывается с официальными органами. Мастер Брендан выразил надежду, что нынешний наследник окажется не таким козлом, как его предки, и посоветовал намекнуть тому разобраться со старыми долгами.

Позднее я передал его слова Фоули. Тот сначала призадумался, потом, по-видимому, о чем-то вспомнил и встревожился, потому что благодарил он меня пылко. Ну, это их дела.

В последних числах июня мы втроем — я, отец и Северус — вышли в море. Вышли бы и раньше, не увлекись Тобиас новой игрушкой-магазином и найди точные координаты затонувших кораблей с ценным грузом. Та информация, которую он сумел раздобыть в архивах, зачастую обладала серьезными недостатками, например, глубины в районе поиска слишком большие или документы попорчены, или просто капитан не слишком верно записал, где упокоилось его судно. Можно, конечно, сварить Феликс Фелицитис и ткнуть пальцем в карту, но зелье это коварное, без веской причины его стараются не употреблять. Давно замечено, что использовавших его для обогащения или шалостей людей начинали преследовать неурядицы, они спивались, часто болели, от них отворачивались друзья… То ли магия мстит за пренебрежение, то ли верна теория о том, что Феликс не дарует удачу, а перераспределяет её во времени. Концентрирует в настоящем за счет будущего.

Одним словом, если бы деньги были нам действительно нужны, мы бы рискнули, но так как семья с голоду не помирала, решили судьбу не искушать. Потому итогом наших изысканий стала полусгнившая шкатулка с золотом, грамм триста разнокалиберной ювелирки, серебряная посуда, покрытая толстым слоем отложений и по большей части представлявшая собой лом. Плюс двадцатилитровый бочонок, содержимое которого ввергло меня в состояние офигения.

Есть в районе Фолкленд крошечный островок с малюсеньким источником пресной воды. Обычные люди на него внимания не обращали и до поры до времени там если и вступала нога человека, то быстро убиралась обратно, пока примерно в начале двадцатого века неведомыми ветрами на остров не занесло мага. Тот мигом определил, что источник волшебный, и набрал водицы во флакон для анализа. Спустя год остров укрыли всевозможными чарами и стерли с маггловских карт — вода из Белого ручья оказалась ценнейшим катализатором для некоторых зелий. До конца сороковых годов Министерство Магии Аргентины уверенно рубило бабло, обложив поставки пошлинами и распределяя ценный ингредиент едва ли не на высшем уровне, а потом лафа кончилась. Один ушлый маглокровка заметил, что смесь обычной воды, машинного масла и обожженной скорлупы яиц докси работает ничем не хуже.

Тридцать лет назад этот бочонок стоил целое состояние. Что с ним делать теперь, совершенно непонятно.

Разве что Мэй отдать, она найдет, кому втюхать.

Глава 9

Русскому человеку сложно влиться в английское общество. Англичане куда большие индивидуалисты по своему менталитету, они в меньшей степени настроены на взаимодействие, отсюда вытекает известная фраза «это твоя проблема». Правда, те, кто её повторяет, не понимают, что подразумевается скорее «это твоя проблема, это — моя, и не надо их смешивать». Вот такое вот мировосприятие, трепетно относящееся к собственной территории, в чем-то хуже, в чем-то лучше беспардонной русской общинности. Признаем честно — мы часто ошибаемся, пытаясь помочь тем, кто о помощи не просит.

Еще одной особенностью английского общества является кастовость. Может, и не такая жесткая, как в Индии, но тоже очень и очень сильная. Разные слои говорят, используя разные слова и выражения, отдыхают на разных курортах и селятся в разных гостиницах, читают разные газеты и книги, ходят в разные школы… Людям, с детства усвоившим, что кухарка в принципе может управлять государством (пусть и не сразу, а после долгого обучения) невозможно понять, сколько усилий требуется англичанину, чтобы пробиться наверх. И какой шок они испытывают, оказавшись среди представителей более высокого класса. Мы, Снейпы, превратившись из семьи простого рабочего во владельцев собственного процветающего дела, фактически прыгнули на две ступени вверх. Неизвестно, сумели бы мы удержать достигнутое без клейма «выскочек», не получи мама в детстве строгое воспитание и не умей она подать себя правильным образом.

Насколько все непросто в маггловском мире, в среде магов дела обстоят еще круче. Определяющими факторами являются сила и знания, причем и то, и другое напрямую зависит от древности рода. Волдеморт совершенно правильно намекал на происхождение от Слизрина, обычному полукровке в политике выше определенного уровня не подняться при всем желании. Ну а постольку, поскольку Томас Риддл стабильно демонстрировал высокий уровень магии (темные искусства действительно щедро оделяют своих адептов, правда, и цену берут соответствующую), то все заинтересованные наблюдатели сделали вывод, что его претензии не безосновательны и начали считать, будто старик Марволо внука признал. А если волшебник признан главой и введен в род по всем правилам, то уже неважно, кто второй родитель — главное, подпитка от семейного эгрегора есть.

У нас с Севом положение непростое. Поелику матушка наша, девица Эйлин, с магглом Тобиасом магическим браком не сочеталась, по древним законам мы есть выблядки. Однако ж не простые, а роду княжеска, причем дети наши имеют немалый шанс наследие предков получить в полном объеме. Вообще, к бастардам у магов отношение сложное, во многом зависящее от принадлежности к волне, тесноты связей с магглами и массы иных факторов. Значение имеет воспитание, круг общения, приверженность традициям или хотя бы умение в них ориентироваться, демонстрация знаний, в Хогвартсе не дающихся… Личные качества, разумеется.

Мир тесен, магический мир — тем более. У меня и до истории с Фергюсонами была неплохая репутация за счет знакомства с молодежью змеиного факультета, а успешно пробудив род, я привлек к себе внимание их родителей. Такие новости мимо серьезных людей не проходят. Мой негласный статус повысился, и поэтому доставленное совой приглашение на летний бал в имении Малфоев уже не выглядело подачкой. Да, лорд Абраксас представлял обществу сына своей непутевой подруги — однако он вводил меня как самостоятельную фигуру, не свою марионетку. Аристократы очень четко понимают подобные тонкости.

Спутницы у меня не было — мать отказалась от приглашения, других подходящих кандидатур не нашлось — поэтому приличия требовали прийти пораньше. Что ж, по крайней мере, осмотрю праздничный мэнор, со знакомыми пообщаюсь, может, чего интересного услышу.

До начала танцев я успел провести три важных разговора и перекинуться парой слов с добрым десятком гостей. С тех пор, как мать начала брать серьезные заказы, а я принялся плотно контактировать со слизринцами, моя личность постепенно примелькалась в среде влиятельных магов, и они воспринимали меня как человека, с которым незазорно иметь дела. На данном этапе большего требовать глупо. Конечно, многих здесь, на балу, я видел впервые, но дорогая одежда, слухи и сам факт присутствия у Малфоев заставлял относиться ко мне если не благожелательно, то вежливо.

— Лет сто назад никто и в кошмарном сне не предположил бы, что Блэки отдадут дочь за Лестрейджа, — заметил стоявший рядом со мной Фредерик Митчелл, провожая взглядом вышедшую из камина Беллатрикс. Яркая женщина, на ее фоне плотно сбитый муж несколько терялся.

— Точно так же, как двести лет назад Боунсы не сели бы за один стол с Роули.

В ответ на легкую подколку представитель побочной ветви Боунсов только усмехнулся. По большому счету, прогресс в магическом мире двигали три явления — междоусобицы Домов, противостояние с магглами и войны с иными народами. К началу двадцатого века нелюдь либо уничтожили, либо покорили, либо поместили в свою нишу, примерно как гоблинов; Статут Секретности снял остроту вражды с простецами; Договор Примирения, заключенный сильнейшими аристократическими родами, ввел кровную месть в социально приемлемые рамки. Обе Мировые войны вызвали вспышки научной мысли, но после поражения Гриндевальда правительства разных стран предпочли подстраховаться и запретили большую часть исследований по многим направлениям. Неудивительно, что мы потихоньку плесневеем.

— Уизли не вижу, — внезапно сказал Фредерик, наклонившись и понизив голос. — Похоже, их опять не пригласили.

— Лорд Абраксас верен традициям. Тем более, что с Септимусом они на ножах со школьной скамьи.

— Блэки тоже не полным составом, — продолжил Митчелл. — Говорят, у них размолвка. Если так, то хорошо, что у Кигнуса нет сыновей.

— Леди Друэлла еще молода.

— Старшее поколение консервативно, они не хотят перемен. Вряд ли лондонская ветвь упустит власть из своих рук, для них лорд Волдеморт недостаточно респектабелен, а его идеи — излишне радикальны. Впрочем, что это мы о политике? Надо бы подкрепиться перед танцами!

Да, мне еще свою даму найти надо. Первые три танца — менуэт, полонез и котильон — расписаны заранее, дальше сам крутись, как можешь. И хочешь.

Церемонимейстером у Малфоев был настоящий живой человек, не домовик, что по меркам магического мира очень круто. Богатые семьи на приемах предпочитают наряжать эльфов в особые ливреи, еще более богатые приглашают герольдов или бардов, и только самые-самые готовы нанять единственного на всю страну церемонимейстера. Не знаю точно, почему никого, кроме Вителлия Кирка, не наградили этим званием, но факт есть факт. Надо прояснить ситуацию, наверняка ведь очередная чистокровная заморочка.

Открыл бал, как и положено хозяину, сам лорд Абраксас, причем не абы с кем в паре, а с госпожой министром Юджиной Дженкинс. В толпе шептались, что своим визитом она показывает готовность идти на компромисс с правым крылом Визенгамота, возглавляемым Малфоем. После беспорядков конца шестидесятых, жестко подавленных Министерством, отношения между формальной властью и богатыми чистокровными родами оставляли желать лучшего, собственно, Волдеморт только благодаря возникшей напряженности влияние и набрал. Похоже, правительство хочет договориться, не доводя дело до конфликта. Я во многом пришел на бал из-за надежды изучить политическую обстановку в стране — из фильмов известно, что в каноне избежать войны не удалось, но вдруг получится как-то подгадить сторонникам жесткой линии?

На первый танец мое имя было вписано в бальную книжечку молоденькой мисс Несс. Леди Агнесса не была дебютанткой, этот бал для нее не первый и по идее она должна идти в паре с женихом, однако тот умудрился неудачно трансфигурировать волосы на голове в рога и лежал сейчас в Мунго. Неудачно — потому, что вернуть прежний вид за прошедшую неделю ему так и не смогли. Появляться где-либо с подобным украшением и в сопровождении невесты не стоило, так что сэр Майкл от бала отказался и попросил о помощи меня. Прийти вместе мы не могли, незамужняя девушка приходит в гости только в сопровождении близких родственников или, в крайнем случае, жениха, но первый танец ей желательно провести с кем-то знакомым, а не назначенным распорядителем бала партнером.

— Позвольте предложить вам руку, леди.

— Вы так любезны, сэр, — вздохнула Агнесса. — Надеюсь, хотя бы вы не бросите даму в одиночестве?

— Скорее, мне придется отгонять мотыльков, привлеченных вашей красотой. Четвертый танец?

-Договорились. А пятый зарезервируйте за матушкой, она о чем-то хотела с вами поговорить.

— Передайте леди Несс, что я, разумеется, сочту за честь пригласить ее.

— Хорошо, передам. Вы слышали о недавнем подвиге директора Дамблдора?

— Нет, что он совершил?

— Заклял хогвартского лесничего, Хагрида. Тот наконец-то перестал разговаривать матом, правда, его речь утратила гладкость и обрела некоторую прерывистость.

— Жаль, жаль, теперь школьная жизнь утратит определенный колорит, — улыбнулся я. — Хотя, я верю в детишек, они найдут, у кого расширить словарный запас.

Тут церемонимейстер подал знак, что пришла наша очередь входить в зал, и пришлось замолчать. Во-первых, менуэт танцуют на определенном расстоянии от партнерши, а во-вторых, танцор из меня посредственный. Десяти уроков у наемного учителя танцев и периодических занятий с матерью совершенно недостаточно, чтобы уверенно чувствовать себя на танцполе. К счастью, всегда есть способ чуть-чуть раздвинуть границы возможного.

Вдох. Выдох.

Очистить сознание.

Транс. Мир становится иным.

Краски обретают глубину и яркость, заиграв оттенками тонов, мелодия оркестра расцветает богатством звуков и выразительностью. Ветер чувственно ласкает кожу, доносят ароматы благовоний и запах трав. Неуклюжие движения тела обретают грацию, подстраиваясь под изменившееся восприятие. Я двигаюсь в танце и смотрю на людей вокруг, видя индивидуальность, присущую только им.

Агнесса чуть короче ступает левой ногой, уменьшая шаг, ее пальцы еле заметно подрагивают, на лице улыбка, но в уголках глаз собрались крошечные морщинки. Движения немного более резкие, чем нужно, стопа слишком быстро опускается на пол, чаще, чем нужно, прикасаясь пяткой к дубовым доскам. Девушка наслаждается танцем, однако она раздражена — на моем месте должен быть другой.

Рядом проходит пара, и я поражаюсь плавности движений мужчины. Ни единого лишнего усилия, мышцы напрягаются ровно настолько, насколько необходимо, широкая мантия колеблется, не обвиваясь и не мешая. Он уверенно направляет партнершу, без лишних взглядов отслеживая соседей и не слишком сближаясь с ними. Опытный боец.

Малфой и министр танцуют молча, однако между ними идет безмолвный диалог. Словно два хищника, кружащие друг вокруг друга, пытаясь понять — стоит драться или разойтись по своим углам, ограничившись демонстративным рычанием? Неподалеку ведет невесту Люциус, улыбаясь только ей, но периодически постреливая глазами в мелькающих мимо симпатичных ведьмочек. Нарцисса влюблена и счастлива. Формы и па её старшей сестры идеально выверены, сквозящее в фигуре напряжение сковано жесточайшим самоконтролем. Надолго ли его хватит? Родольфус Лестрейдж выступает с тяжеловесной грацией, тяжело, будто медведь, и мягко, словно кот, из всех присутствующих он меньше прочих похож на человека…

Второй танец, с мисс Элиной Ган. Я не выхожу из транса, он не доставляет неудобств, зато позволяет дольше обдумывать ответы и фразы получаются смешными, заставляя девушку благовоспитанно фыркать в платок.

— Хальвдан, перестаньте меня смешить! — шепчет она, когда танец сводит нас ближе. — На нас уже косятся!

— Да, и так забавно поджимают при этом губы!

— Вы испортите мне репутацию, — вздыхает Элина. — Нам обоим.

— Ничего, от пары перчинок блюдо только выиграет.

— Мои родители с вами не согласятся.

— Ну, судя по доносящимся до меня отголоскам их эмоций, они всего лишь немного раздражены. Вот если бы они готовились наложить на меня какой-то сглаз, тогда действительно стоило бы опасаться.

От девушки исходит удивление, и мне не нравится задумчиво-оценивающее выражение, появившееся у нее в глазах.

— Вы настолько сильны?

О чем она? Черт! Черт, черт, черт! Думай, голова, как выкручиваться будем.

— Просто взгляд вашего отца весьма выразительно буравит мой затылок. Ещё немного, и дыру провертит.

— Однако же они танцуют довольно далеко от нас?

— Наши пары совсем недавно разошлись.

Надеюсь, я усыпил её подозрения. Высокая чувствительность к направленному вниманию всегда считалась признаком хорошего уровня в ментальных искусствах, а вкупе с происхождением репутация легилимента мне обеспечена. То есть шепотки о том, что я балуюсь чтением чужих мыслей, пойдут в любом случае, но позже, лет через пять. Не стоит торопить события, этот козырь стоит придержать.

Моей партнершей в третьем туре стала леди Эвермонд, сухая и надменная дама, по-видимому посчитавшая оскорблением компанию полукровки. Очень уж она выразительно сверкала глазами, и формальное приветствие процедила сквозь зубы, отбив и без того небольшое желание общаться. Расстались мы ко взаимному удовольствию.

Музыканты (живые люди, извлекавшие из инструментов воистину божественные звуки и переговаривавшиеся между собой на французском) сделали короткий перерыв перед следующим туром. Разгоряченные гости поспешили к прохладительным напиткам. Использовать в чужом доме чары без веского повода считается моветоном, поэтому затянутые в тугие платья дамы активно обмахивались веерами, а разносимые домовиками подносы с бокалами быстро пустели. Я наскоро пообщался с парой знакомых, кому-то улыбнулся, с кем-то перекинулся парой слов… Десятки людей вокруг занимались тем же самым. Балы для того и существуют, чтобы налаживать связи, это не развлечение, это — форма социального взаимодействия, причем элитарная и очень важная. Она позволяет оценить нового человека, на практике проверить, разбирается ли он в неписаных правилах игры, чего хочет, что готов предложить, насколько вменяем. Люди, «вписанные в тусовку», поддерживают статус и остаются в курсе последних событий, о которых в газетах не пишут. Недаром балы посещают даже те, кто их не любит.

В сущности, оставшееся время прошло примерно одинаково. Я танцевал, знакомился и договаривался о разных вещах, делая периодические набеги в буфет. Транс пожирал силы, но выходить из него я не стал — пребывать в нем постоянно легче, чем скакать от расширенного восприятия к обычному и обратно. Впрочем, это строго индивидуально, в зале нашлось самое меньшее три окклюмента, предпочитавших «нырковый» стиль.

Насколько сильно бал отличался от тех, которые, скажем, показывают по телевизору? Принципиально ничем не отличался. Да, было много магических штучек вроде летающих по залу светляков, поющих живых цветов или внезапно исчезнувшего потолка с ярко светящей луной (между прочим, очень качественная иллюзия). В парке довольно мило танцевали феечки, всем желающим Нарцисса на правах будущей хозяйки организовала игру в фанты, где требовалось продемонстрировать нечто волшебное и оригинальное. Детишки носились по всему поместью, путаясь под ногами у взрослых и превращая жизнь гувернеров в ад с помощью непонятно откуда извлеченных артефактов. Кто-то напился и пускал фейерверки из палочек, кому-то дали по морде, некий юноша полез в загон к пегасу и получил копытом в самое драгоценное. Уверен, примерно то же самое происходит и у магглов, только с поправкой на специфику мира. А, у магглов еще вальс танцуют — для чопорного магического мира этот танец слишком развратен.

Вот, собственно, и все.

* * *

Маг меняется всю жизнь, оставаясь неизменным. Парадокс, из которых состоит волшебство.

По сравнению с девушкой, виденной мной месяц назад, Арианрод казалась старше, мудрее, энергичнее. Глава рода — не просто человек, носящей на безымянном пальце правой руки кольцо с гербом в серебряной окантовке. С титулом приходят и обязанности, и возможности. Прямое постоянное подключение к источнику силы накачивает тело энергией, избавляя от мелких болячек и увеличивая срок жизни, после инициации иным лидерам семей приходится выжидать, пока кожа перестанет светиться от испускаемой мощи. История Бриннов насчитывает самое меньшее два тысячелетия, десятки поколений, так что не удивительно, что Арианрод избегает появляться на публике и колдовать без нужды. Не привыкла еще.

— На днях пыталась поднос с чаем в гостиную перенести, — жаловалась девушка, — всю посуду переколотила. Хорошо еще, «репаро» работает нормально.

— Не переживай. Контроль со временем вернется, ты, главное, себя не убей.

— Слушай, самой не хочется!

Новая леди Бринн проговорилась, что хотела бы принять Мериэл в род до сентября, чтобы та уехала в Хогвартс уже под защитой, но вряд ли успеет. Зато Арианрод легко получила доступ в поместье, распотрошила тамошние заначки и теперь готовилась восстанавливать малость обветшавшее хозяйство.

— Знаешь, там свой рудник есть, — объясняла она. — Маленькая такая пещерка, в которой на стенах растет сталь, самая настоящая! Мы её потом артефакторам продавать станем, говорят, в прежние времена кузнецы из нее делали оружие, не уступающее гоблинскому!

— Так может, не сталь, а железная руда с примесями?

— Не, там готовые слитки из стены торчат. Так вот, рудник периодически надо подпитывать, иначе он то ли перестает отдавать металл, то ли выработка снизится, я еще не до конца разобралась. В связи с чем, — Арианрод вытащила из кармана и протянула перевязанный ленточкой свиток, — мне нужно зелье вот по этому рецепту. Возьмешься?

— Возьмусь, чего ж не взяться то? — наскоро оценил я состав и сложность варки. — Один баррель?! Да у меня котла подходящего нет!

— Котел я дам. Он, правда, старенький, но крепкий.

— Спасибо, успокоила. К какому сроку?

— Чем скорее, тем лучше.

— Тогда где-то в середине августа. Девятого числа как раз новолуние будет, плюс еще три дня, чтобы настоялось.

— Тебе решать, ты мастер.

— Еще даже не подмастерье, — открестился я от чужого звания. Хотя, конечно, приятно.

— По факту ты давно подмастерье, только в Гильдии членство не оформил. Чего тянешь, непонятно. Я же знаю, какие составы ты варишь, они далеко не рядового уровня!

— Самостоятельных разработок нет, — пришлось пояснять существующие реалии. — Мать могла бы подкинуть пару рецептиков, но публиковать что-то стоящее жаба душит. Есть еще вариант дать старейшинам на лапу, только смысл? Мне руны больше нравятся.

— Да, кстати, ты же вроде вторую статью написать грозился? — вспомнила девушка.

— В следующем номере напечатают. Если отзывы будут положительными, с членством у рунистов серьезных сложностей не возникнет.

Особенно, если сообщения из скандинавских стран и Франции придут быстро. Профессор Тофти совершенно справедливо заметил, что проводить анализ влияния «наутиза» на судьбы семей на основании данных одной только Англии недостаточно, и предложил списаться с коллегами по всей Северной Европе. При наличии их сведений можно садиться писать серьезную работу, а не ограничиваться статьей в журнале. Имея в активе полноценное исследование, пусть и в соавторстве, вступить в Гильдию намного проще. Может быть, даже к концу этого года.

— Вот еще о чем хотела спросить, — внезапно нахмурилась Арианрод. — Ты же теперь с наёмниками общаешься. Узнай, пожалуйста, расценки на очистку старых кладбищ от мелкой нечисти и нежити.

— Зачем тебе это? — изумился я.

— Нам, оказывается, кусок земли в Озерном крае принадлежит, — покрутила она рукой в воздухе, не желая говорить подробнее. — На нём расплодилось всякое, пока хозяев не было. Я попробовала сама сунуться, посмотрела на тамошних обитателей и решила не связываться — лучше денежку профессионалам заплачу. Только, сам понимаешь, денег у меня не слишком много.

— Я спрошу у Смита.

Не исключено, что он сам возьмется, если заказ не сложный.

Хлопнула входная дверь, и с корзинкой в руках в комнату вошла Мэй. Появление теплиц не избавило Старую от жажды прогулок по Запретному Лесу, слабо замаскированных под собирательство ценных трав, с последующей продажей собранного в Лютном. Звучит парадоксально, но бегство мужиков пошло семье на пользу — теперь никто не пропивал заработанное в кабаках, а авроры так вовсе забыли дорогу в дом Бриннов.

— Воркуете, голубки? — ехидно подколола нас наставница. — Между прочим, на пустыре уже помосты ставят!

— Так до Лугнасада еще четыре дня?

— Пусть стоят, людям же не мешают, — пожала плечами Мэй. — Хорошие места загодя занимают. Вы-то с матерью уже решили насчет участия?

— Мелкого поставим. Кусок прилавка выделишь?

— Да о чем речь!

Маги любят традиции, и хогсмидская летняя ярмарка — одна из них. На нее выбираются даже затворники из глубинки, напоминая о себе таким нехитрым способом, приезжают даже отдельные личности из Ирландии и Франции. Часть продавцов зарабатывает, остальные, скорее, исполняют ритуал, но и те и другие торгуют плодами своих трудов. Перекупщиков мало. Считается правильным выставить на продажу что-то, сделанное представителями своей семьи, тем самым подтверждая наличие умелых магов и как бы показывая, что кровь не оскудела и знания не исчезли. Можно даже обойтись чем-то символическим, скажем, простенькими артефактами и зельями.

Богатые, известные рода не гнушаются участвовать в ярмарке, но относятся к ней как к развлечению. Да и странно было бы видеть лорда Блэка или Гринграсса стоящими за прилавком. Зато они могут посадить на место продавцов детишек под присмотром старших и пообещать, что все наторгованное пойдет на игрушки или сладости. Детям — забава, взрослые преподносят наследникам очередной урок и выставляют оценки. Насколько хорошо дошкольники общаются с незнакомыми людьми, не робеют ли, готовы торговаться или нет…

Мама в ярмарке не участвовала. Сначала не хотела портить отношения с отцом, потом не позволяла обида на забывший её магический мир. Однако сейчас, успокоившись и пообщавшись с однокурсниками Сева, она изменила свое мнение. Думаю, рождение Александры тоже сыграло свою роль. Воспитанная в брутальном средневековом стиле Эйлин Принц с младых ногтей усвоила, что если мальчишки себе в жизни дорогу пробьют, то девочкам надо помогать, и собственная судьба стереотип не поколебала ни на йоту. Не удивлюсь, если она уже подыскивает дочери потенциального жениха. Ну, а чтобы повысить репутацию семьи, она готова слегка переступить через гордость и сварить пару котлов для демонстрации.

Торговать будет Сев. Мне — не по чину, вассалов у нас нет, а мелкий еще в том возрасте, когда подросток из приличной семьи имеет право на шалости. Вот если бы он учился на третьем курсе, тогда да, тогда его фигура за прилавком означала бы, что наша семья не претендует на высокий статус ни в этом поколении, ни в паре следующих.

* * *

Преподавательский состав Хогвартса всегда пользовался уважением. Среди учителей хватало странных личностей, биография у многих была неоднозначной даже по меркам магического мира, но в то же время все они отличались неординарностью и профессионализмом. Последнее качество, правда, иногда не относилось к преподаваемому предмету, но это уже частности. Нынешним директором школы служит один из сильнейших магов мира, Филиус Флитвик известен как один из лучших дуэлянтов Европы, остальные деканы тоже являются мастерами в своих дисциплинах и способны удивить. В тринадцатом веке дела обстояли еще круче — чтобы держать в узде разнородную толпу малолетних колдунов, не боящихся драки и серьёзно относящихся к кровной мести, нужно было быть конкретным отморозком с соответствующей репутацией.

Так что когда Ульрик Гонт, тогдашний директор Хогвартса, объявил три дня Лугнасада временем мира, с ним спорить не стали. Деревня Хогсмид находилась на подконтрольной школе земле и, по феодальным представлениям, директор мог творить на ней, что левая пятка восхочет. Сначала кучковавшиеся здесь маглокровки и обедневшие магические семьи жертвовали свои изделия богам (праздник-то языческий), что-то продавали гостям, выпускники считали нужным хотя бы раз в год навестить альма-матер, а тут такой повод. Кроме того, во время ярмарки представители враждебных родов могли обсудить разногласия, чем и пользовались. Постепенно праздник обрел статус общенационального и превратился в крупнейшее торговое событие года, на которое собирались со всех Островов, тут же проводились военные смотры — да, и такое было в истории, — временами заседал Визенгамот и вообще много чего происходило. После принятия Статута и создания больших порталов на континент значение ярмарки упало, но она по-прежнему являлась одним из важнейших событий года.

— Неплохо выглядит, — подытожила мама, оглядывая разложенный по наколдованным витринам ассортимент. — Есть, чем гордиться.

— Еще бы! — сбоку высунулась Мэй. — Одних свитков двадцать разновидностей!

— Вообще-то я про зелья говорю, — недовольно покосилась на нее мать.

— Извини, не поняла, — наставница сделала честные глаза. — Хорошие зелья, и флакончики красивые.

Они бы еще долго могли пикироваться ко взаимному удовольствию, не вмешайся отец.

— Где, ты говоришь, продуктовый ряд?

— Вон в ту сторону пройдите три перекрестка, там увидите, — показала Мэй.

Родители ушли, я, глядя им вслед, изумленно покачал головой. Не ожидал, что Тобиас решится прийти в место, полное колдунов. Хотя он уже бывал в магических пабах вместе с Джимми О’Коннелом, сдружившись с ним на почве сходства характеров и любви к боксу, но зависали они в местах, полных сквибов и прочей шушеры. Не потому, что денег нет, просто ирландец в другие не ходил из принципа — или его не пускали. Короче говоря, у отца хватало возможностей убедиться, что волшебники тоже люди и ничто человеческое им не чуждо, а от возможных неприятностей его уберегала моя татуировка и артефактный комплект. Но своим предложением прогуляться с женой по волшебной ярмарке он семью, конечно, удивил.

— Халь, мы с ребятами договорились в полдень у мэрии встретиться, — напомнил Северус.

— Беги, только лавку прикрой. И маячок с галстуком не снимай.

Пусть инциденты случаются редко, они все-таки случаются, и потому я предпочту перебдеть. Детей и грабят, и похищают. В основном преступления совершаются в Лютном, но иногда отдельные уроды пользуются всеобщей расслабленностью во время праздника для своих делишек. Для того и нужен галстук — во-первых, школьники находятся под опекой Дамблдора, связываться с которым рискнет не всякий, а во-вторых, Хаффлпафф известен крепостью рядов. Мстить за своего барсуки будут.

Лавка Мэй, по доброте душевной разрешившей нам разместить у нее свои товары, располагалась на стыке Зелийного и Аптекарского рядов. Торговали там примерно одинаковыми вещами, просто в Аптекарском выбор ингредиентов больше. Мы, с четырьмя видами зелий мастерского уровня и покрытыми черным бархатом витринами, на фоне соседей смотрелись более чем достойно. Никакой аляповатости — строгий дизайн, тусклый блеск хрусталя флакончиков и серебряное «Эс» в качестве вывески. Отдельное внимание привлекали выставленные артефакты моей работы. Свитки я научился делать недавно и во многом под влиянием Роберта Смита, очень их хвалившего, еще изготовил колечек, брошек и прочих безделушек, в основном для маленьких покупательниц. Из серьезного выложил всего одну вещь, вырезанный на семи камнях сборный рунескрипт, частично скрывающий от чар Надзора. Достаточно разложить их по кругу, и поисковые чары не заметят действий волшебника или же посчитают их естественным выбросом сырой магии — если, конечно, заклинания не очень сильные. Знатоки оценят.

Куда бы пойти? Родители отправились в продуктовые ряды, прикупить деликатесов. Маги в основном питаются тем же, что и магглы, однако есть у них ряд особенных блюд из ягод окультуренных магических растений или вроде тушеной драконятины. Или чего иного, наподобие тушек пикси в сливочном соусе — редкостная гадость, хотя гурманы нахваливают. Но это редкость, употребляемая по праздникам или в очень богатых семьях, обычный набор еды от маггловского не отличается.

Или пойти посмотреть ряды артефакторов? Настоящие мастера, чьи семьи совершенствовали мастерство поколениями, любят выставлять на ярмарке что-нибудь этакое. Посмотреть, позавидовать?

Сомнения разрешила вышедшая из лавки Имоген.

— Айда к Чоховым сходим!

— Я не знаю, где их лавка.

— Они недалеко, я покажу. Интересно же! Аннушка, — имя она произнесла на русский манер, неправильно ставя ударение и чуть смешно выговаривая последний слог, — говорила, её мать свое рукоделие выложит.

Надо сходить. Госпожа Мередит, судя по некоторым косвенным признакам, образование получила в традициях первой волны. Может, полукровка, может, увядшая ветвь древнего рода, не знаю. Ситуации всякие бывают. Первые всегда держались наособицу, их магия далека от классических принципов и склонна к архаике с её заговорами, призывами духов, жертвоприношениями и всем тем, что сейчас принято огульно запрещать. Интересно будет взглянуть.

Пока шли, Имоген поведала о том, каким мерзавцем оказался Крис Лесли, крутивший романы с тремя девушками сразу. Я слушал, кивал и про себя улыбался — насколько мне известно, никому никаких обещаний Крис не давал, и дальше конфетно-букетного периода у него ни с кем из троих дело не зашло. Уж с Имоген-то точно. Сев знает об этом от своего другана Джеймса Лесли, который не стесняется обсуждать вслух пассий брата. Мелкий крепко сдружился с сокурсниками, из старых, дошкольного периода, приятелей общается только с Лили. С остальными — на уровне «привет-пока-как дела». Впрочем, настоящих друзей у него среди маггловских детей никогда не было. С соседскими ребятами в Коукворте он рассорился перед отъездом, они, вслед за взрослыми, очень нехорошо тогда себя повели, а на новом месте ни с кем близко не сошелся.

Сегодня у Чоховых главным действующим лицом была Анечка. Девочка с серьезным видом объясняла улыбающимся покупателям, что именно лежит у нее на прилавке и зачем оно нужно. Объяснения требовались подробные, потому что по английским меркам товар выходил экзотическим. Нет, вышивки и амулеты, подобные созданным Мередит, периодически попадались в продаже, чего от них ждать, народ знал. Вещицы любопытные, не всегда эффективные, ибо не менялись тысячелетиями, но за счет определенной специфики своего покупателя найдут. Внимание привлекали вещи, изготовленные мужской половиной семьи. У нас не известны амулеты из заговоренных кожаных шнурков, европейская традиция вывязки узлов сильно отличается от восточно-славянской; точно так же не принято изготавливать одноразовые артефакты в виде пуговиц или набирать пояса из зачарованных блях. Неудивительно, что народ интересовался.

— Здравствуй, Хальвдан.

После полутора месяцев в компании Плешивого Дика я непроизвольно отслеживаю движения окружающих. Свежеобретенные инстинкты требуют знать, не готовятся ли соседи кинуть жалящее заклинание или, скажем, дать пенделя прямо по копчику. Так вот, Чохов-старший ходит тихо и плавно, как опытный боец. Раньше я этого не понимал.

— Здравствуйте, Валентин Иванович. Хороший сегодня денек, не правда ли?

— Вот только давай обойдемся без вашей английской привычки сначала минут десять обсуждать погоду и только потом переходить к делу, — поморщился Чохов. — У тебя есть какие-то планы на сегодня?

— Ничего особенного. Вам нужна какая-то помощь?

— Да, — кивнул мужчина. — Отойдем в сторону.

Прежде, чем заговорить, Чохов вытащил палочку и установил защиту от подслушивания. Нечто вроде огромного мыльного пузыря, отсекавшего все звуки и мешавшего читать слова по губам.

— Ты помнишь, мои дети занимаются импортом различных ингредиентов из Южной Америки. В основном в Европу, но и другие континенты тоже осваиваем понемногу. Недавно нам удалось наладить канал поставок в Россию…

— Результат вашей недавней поездки? — уточнил я, воспользовавшись паузой.

— Именно. Фактически, речь идет о бартере: мы поставляем товар в обмен на кое-какие изделия русских мастеров. Причем вещи оттуда идут ограниченным списком, так как далеко не все они разрешены в европейских странах.

Понятно.

— А вот в Северной Америке запретов намного меньше, — весьма обтекаемо описал творящийся беспредел Валентин Иванович, — поэтому тамошний рынок представляет особый интерес. Мы уже давно пытаемся за него зацепиться, но до сих пор не получалось найти нормальных вменяемых партнеров. Сплошные жулики.

— Совсем никого?

— Вообще-то был один, но его оборотни загрызли, — уточнил Чохов. — Маги с приличной репутацией имеют длительные контракты со старыми фирмами и не желают рвать устоявшиеся связи. Так вот, мы несколько раз серьезно обожглись и теперь очень осторожно подходим к выбору контрагента.

На нас через третьих лиц вышел некий мистер Питерс. Впервые мы услышали о нем неделю назад, а уже сегодня он сидит в конторе, рассматривает образцы и выражает готовность заключить договор. О нем практически ничего не известно, рекомендаций нет, работать под аванс отказывается. Мы, к сожалению, не можем напоить его веритасерумом и выведать правду, и предлагаемые им формулировки соглашения оставляют простор для фантазии. С другой стороны, он хочет приобрести крупную партию и было бы неприятно упустить выгодного клиента. В связи с чем я хотел бы спросить… Говорят, Принцы были сильными легилиментами?

— Правду говорят, — согласился я.

Настроение слегка испортилось. Похоже, после бала все-таки поползли слухи и теперь следует ждать различных предложений, вопросов, сложностей и недоверчивых шепотков. Все рода легилиментов держались наособицу именно из-за окружавшей их атмосферы настороженности со стороны других волшебников, даже те, кто входил в число Древнейших и роднился с аристократией.

— Ты можешь прочесть мысли Питерса? Оценить его намерения?

— Сложный вопрос, — вздохнул я. Вот вроде бы знающий волшебник, и все равно: «прочесть». — Зависит от того, насколько хороший ваш Питерс окклюмент и какие у него амулеты. Валентин Иванович, вам кто-то говорил в последнее время, что я занимаюсь легилименцией?

— Нет, никто. Просто раньше повода спрашивать не возникало.

Хоть что-то светлое.

— Для нас очень важен этот контракт, — тихо сказал Чохов. — Иначе бы я не просил.

— У меня не слишком много опыта.

— Может быть, обратиться к миссис Снейп?

— Мама точно не станет вмешиваться, она в некоторых вопросах болезненно щепетильна, — и на диво законопослушна, особенно если знает, что муж не одобрит. — Предлагаю следующее: вы беседуете с Питерсом в моем присутствии, подробно обсуждаете контракт, я попытаюсь его считать. Когда сделаю знак, возьмете перерыв, во время которого расскажу о результатах. Тогда и делайте выводы, причем имейте в виду — без гарантий с моей стороны, я с магами почти не работал.

— Я понимаю, — согласился Валентин Иванович. — Сколько возьмешь за услугу?

— Посмотрим, как дело пойдет.

Спустя пять минут мы входили в крошечный офис в деловой части Косого, где располагалась семейная фирма Чоховых. По-настоящему крошечный, дети Валентина Ивановича арендовали комнату и расширили её втрое, однако все равно чуть ли не сидели друг у друга на головах. Я уселся у окна, обложился каким-то папками и, приняв занятый вид, приготовился ждать клиента.

С моей стороны было не совсем честно сказать Чохову, что прежде я не читал магов. Читал, особенно когда собирал сведения о семье Смитов. Просто тогда хватало короткой поверхностной легилименции, исключительно чтобы оценить правдивость собеседника и его эмоциональный настрой. У того магического люмпен-пролетариата не было ни артефактов, ни родовой защиты, окклюменцией они тоже не считали нужным заниматься. Одним словом, легкая добыча. Человек, занятый в международной торговле и живущий в не самом спокойном регионе, должен озаботиться собственной защитой.

К слову — сквибов даже проще читать, чем магглов.

Заявившийся вскоре после нас мистер Питерс впечатления делового человека не производил. Низенький, кругленький, с гладким подбородком, плавно переходящим в шею, он здорово напоминал осеннего хомяка. В смысле откормленного и с запасами в норке. Деньги у него явно водились, только вот тратил он их без особого толка — надетые артефакты не составляли единый комплект и потому не обеспечивали должной защиты. Лучше бы продал все побрякушки и купил одну хорошую вещь, с гарантией прикрывающую сознание. Я оценил его щит, для начала попытавшись прощупать американца магией. Очень аккуратно, очень осторожно. Сразу в мысли не полез, попробовал оценить окружающий фон и реакцию на проверку. Ни-че-го. Приободрившись и незаметно вытащив палочку, поймал чужой взгляд:

— Legillimens! — мысленно, про себя.

Про легилименцию и легилиментов сложено немало баек. Считается, что мы способны читать мысли, извлекать чуть ли не вековые воспоминания, менять убеждения людей и корректировать их поведение, превращая в безвольную марионетку. Если бы так! Не надо нас переоценивать. Да, нас мало, из пяти волшебников всего один способен использовать легилименцию, удел остальных — внушение с помощью заклинаний или зелий. Или стирание воспоминаний посредством «обливейта», не более. Но это же не повод сначала придумывать глупости, чтобы потом самим их бояться! Причем из десяти обученных легилиментов только один способен на большее, чем обычный просмотр памяти с помощью палочки и под предельной концентрацией. Безусловно, есть сильные мастера, однако их единицы. Они хорошо известны, уважаемы и получают за свои услуги баснословные деньги.

Если связь установлена, продолжать глядеть в глаза нет необходимости, достаточно видеть фигуру объекта. Вот я и сидел, косился. Глубоко внутрь лезть не рисковал, каким бы Питерс неучем не был, чужое внимание он ощутит, а какими-то основами он владел. Думаю, пытался самостоятельно заниматься окклюменцией, только урывками и недолго. Я отслеживал реакции на слова раздражители — Чохов зачитывал пункты договора, из памяти американца всплывали картинки, эмоции, и на их основании можно было делать выводы. Почти никакой конкретики, хотя оценить уровень хитропопости клиента удалось. Что я и озвучил позднее:

— Скользкий тип, — поведал я Валентину Ивановичу, пока его младший сын показывал Питерсу в соседней комнате образцы товара. — С весьма гибкой моралью. Тем не менее, в данном конкретном случае настроен он серьезно и надеется на долгосрочное сотрудничество. Нет, если обстоятельства изменятся, он кинет вас, не задумываясь, но до тех пор намерен работать честно.

— Мы, в общем-то, так и думали, — пробормотал Чохов.

Оно и видно. Недаром договор подписывает формальный глава предприятия, реальные работники в лице его сыновей как бы ни при чем.

— Один год, — определившись с решением, Валентин Иванович озвучил свои мысли. — Установим короткий срок с возможностью пролонгации, а дальше видно будет.

— Дело ваше, — пожал я плечами. — Ко мне еще какие-то вопросы есть? Я хотел бы вернуться на ярмарку, присмотреть за Северусом.

— Нет, спасибо. Сколько я тебе должен?

Честность — лучшая политика.

— Понятия не имею, никогда не интересовался расценками.

— Даже примерно?

— Больно уж сфера непростая, без веских причин лучше не соприкасаться, — в ответ на объяснение Чохов понимающе кивнул. — Давайте на скидку договоримся. Вы же ингредиентами торгуете, вот в следующий раз сбросите мне половину стоимости заказа.

— По рукам!

Я отправился к общественным каминам, оставив Валентина Ивановича дожимать Питерса в одиночку. Хороший день. Проверил собственные силы на подходящей жертве, причем успешно, чуток подзаработал, помог хорошему человеку. Убедился, что не зря с десяти лет занимаюсь легилименцией. Мама сомневалась, стоит ли начинать в таком малом возрасте, давала исключительно основы, и то делая упор на защите мыслей, в просмотре чужих ограничиваясь теорией. Приходилось самому изворачиваться и что-то изобретать. Полноценные занятия начались два года назад и поначалу ограничивались незнакомыми магглами в крупных городах, к магам перешли относительно недавно. Питерс — первая крупная рыба, причем не будь он североамериканцем, я бы вряд ли решился лезть к нему в мозги. В стране кузенов, несмотря на отсутствие всеобщего магического образования, прекрасно развита боевка, есть сильные темные маги, трансфигураторы, специалисты по редким разделам чар, часто встречаются представители нелюди. Зато ритуалистов, сильных зельеваров и хороших менталистов мало, равно как и прочих мастеров традиций, требующих долгого целенаправленного развития и системного подхода. Дерутся часто, приоритеты другие.

Глава 10

Ясным светлым днем четырнадцатого августа мы с Робертом Смитом стояли на кладбище и рассуждали о роли случая в жизни разумного существа. Причем без мата, что вполне можно счесть поводом для гордости.

Не считая знакомства с мистером Питерсом, больше ничего для меня интересного на ярмарке не случилось. Вообще, надо сказать, Хогсмидская ярмарка всегда проходит одинаково: в первый день народ присматривается к товарам, общается со знакомыми, соседями, восстанавливает связи, во второй идет непосредственно торг, на ночь многие возвращаются в свои дома для проведения ритуалов Лугнасада, оставшиеся устраивают гуляния на пустыре (тоже не без жертвоприношений). Третий день отводится на подведение итогов, наиболее крупные контракты или, скажем, брачные договора заключаются первого августа. Хотя некоторые просто похмеляются после вчерашнего.

К чести Северуса, к порученному ему делу — торговле в лавке — он подошел ответственно. Может, сказалось влияние сокурсников-барсуков, занятых примерно тем же, может, компания в лице внучек Мэй и прочих соседей подобралась хорошая, или просто мелкому интересно стало, не знаю. В те моменты, когда я с ним пересекался, он постоянно был чем-то занят — товар втюхивал, с девчонками пересмеивался, куда-то бежал с коробками и свертками. Вечером сидел важный, на листке выручку подсчитывал.

Лили Эванс родители на ярмарку не отпустили, они вместе уезжали в гости к каким-то родственникам, зато приехала Петуния. Надо сказать, эта девочка занимала в семье странное место. С неё больше требовали, как со старшей, её чаще ругали, чем хвалили, и хотя вроде любили, всегда ставили на второе место, после Лили. Заболевание щитовидки тоже душевного спокойствия не прибавляло. В результате Петуния росла человеком сдержанным и закомплексованным, на критику реагировала остро, в то же время не рассчитывая на чужую помощь и привыкнув добиваться желаемого исключительно своими силами.

Так вот, девушка обошла всю ярмарку, и со мной, и в одиночку, потратила всю наличность да еще и у меня заняла, и поздним вечером уехала домой впечатленная. Она явно ожидала чего-то совершенно иного. Думаю, следующим летом Лили обязательно появится в Хогсмиде, сестра её сгоношит.

После праздника вновь начались трудовые будни. Во время очередной тренировки я передал Смиту содержание разговора с Арианрод и тот предсказуемо захотел услышать подробности. Самым простым решением мне показалось не служить передаточным звеном, а напрямую свести Роберта с девушкой, тем более, что я в любом случае собирался их познакомить. Только предупредил, что денег у Бриннов немного, с другой стороны, люди честные и когда-нибудь точно заплатят.

Роберт похмыкал, но на встречу согласился.

Владения рода Бринн не ограничивались одной усадьбой. Также им принадлежали два участка земли, в былые времена бывшие священными рощами и, начиная века с одиннадцатого, постепенно укрываемыми от глаз магглов. Проблема заключалась в одном из участков. Чары на расположенном там источнике ослабли за прошедшее с момента смерти прежнего главы рода время, энергия начала просачиваться в обычный мир. Все бы ничего, но лет двести назад неподалеку построили церковь и, соответственно, создали кладбище.

— Насколько мне известно, пока что никаких серьёзных инцидентов не было, — рассказывала Арианрод. — Призраки, свечения, низшая нежить. Аврор, с которым я беседовала, говорил, что они зарегистрировали всего одно нападение ожившей кошки на ребенка, и то ревенанта сами магглы и упокоили. Лопатой.

— Откуда к аврорам сигнал пришел?

— Они через газеты странные случаи отслеживают и наиболее подозрительные проверяют.

Да, пока что в аврорате боевиков немного.

В результате переговоров Роберт согласился за двадцать галеонов зачистить кладбище от всякой подозрительной живности (и не-живности), однако предупредил, что при наличии чего-то крупного цена возрастет. Арианрод философски пожала плечами и согласилась — своему информатору она верила. Девушка рассчитывала, что сейчас мы утихомирим кладбище, а месяца через полтора она окончательно придет в норму и ликвидирует утечку.

Смит принял заказ, потому что хотел размяться. Я пошел с ним, потому что меня никто не спрашивал, а учитель счел полезным провести практический урок. Вот так мы вдвоем оказались в Эксмуре.

Поначалу все шло хорошо. Роберт показывал заклинание, рассказывал о сильных и слабых сторонах, объяснял кое-какие тонкости и давал дорогу молодежи. Когда у меня чары получались на приличном уровне, переходили к следующему, более сложному. Занятие посвятили массовым заклятьям, работающим по площади, отработать которые в подвале дома Смитов нельзя. В основном демонстрировались обнаруживающие чары, изгоняющие быстро выматывают волшебника и поэтому часто их создавать нельзя.

— Ну, что почуял?

— В той стороне нечто тяжелое, — ориентируясь на слабо выразимые человеческим языком чувства, указал я рукой. — Скользкое, гнилое и в то же время твердое.

— Разбуди его, — приказал Роберт. — Вычлени ощущения и вложи их в «Фонарик Мунго», тогда заклинание само наведется на цель.

Созданное первым епископом Глазго и, по совместительству, чертовски хорошим демоноборцем заклятье не подвело. Спустя секунду после того, как ослепительно яркая искра сорвалась с кончика палочки и улетела куда-то за надгробия, в уши ударил тоскливый, злобный вой. Справа от меня пришло ощущение «водоворота», сопутствующее закручивающемуся в спираль времени. Я по своему желанию входить в ускорение пока что не умел, поэтому, на всякий случай, создал «Sphaera lucis» — круговой вариант Protego с упором на защиту от темной магии.

Ждать пришлось недолго.

«Фонарик» сработал как надо, разбуженное им существо выбралось из своего убежища и метнулось в нашу сторону. Оно чем-то напоминало гориллу с непропорционально длинными задними лапами, если только бывают гориллы без шкуры, зато с полной клыков вытянутой пастью. Как бы то ни было, по надгробиям оно скакало очень ловко. Оно находилось метрах в десяти, когда в него один за другим попало три заклинания — обычный ступефай, заставивший приостановиться, инкарцеро, опутавшее тушу десятком затрещавших веревок, и «расчлененка». Точнее говоря, последнее заклятье на латыни носит благородное название rose laminis, но его никто не использует.

Вернувшийся в глобальный поток времени Смит с удовольствием оглядел дело рук своих:

— Вот это, — указал он на шевелящиеся куски черной плоти, — плюс пятьдесят галеонов!

— Оно, вообще, что? — я с некоторым усилием разжал судорожно охватившие палочку пальцы.

— Оборотень, убитый без использования серебра и похороненный неподалеку от источника, — Роберт приманил «акцио» голову трупа и засунул её в холщовый мешок. — За что, ты думал, их к темным тварям относят? Этот почти созрел, еще неделька, и сам бы из могилы выкопался. На радость окрестным магглам, ха-ха!

Останки твари предали огню. Во время сожжения Роберт прочел короткую лекцию о жизненном цикле оборотней, наилучших способах их уничтожения, ловли и погребения, а также о последствиях неправильного упокоения. Короткую-то короткую, но информации она содержала примерно столько же, сколько просмотренный мной впоследствии том «Справочника темных существ». Никаких сантиментов, сочувствия или рассуждений о душе, отличии от человека и праве на жизнь. Голая эффективность.

При виде водруженного на стол доказательства «подвига» Арианрод скривилась, словно её чуть не стошнило, и без возражений выплатила повышенный гонорар. Что с башкой стало дальше, я не знаю. Рецептов с таким специфическим ингредиентом вроде бы нет, так что — либо сожгли, либо коллекционерам продали, потому что в усадьбе Бриннов я её не видел.

* * *

Обещание поучить Сева кое-чему нестандартному я не забыл и, по мере возможности, старался привлекать мелкого к своим делам. Впрочем, не только я — в его окружении хватало людей, готовых делиться весьма спорными знаниями. Старая Мэй, к примеру, старшекурсники Хаффлпаффа или та же мама, когда у неё настроение было подходящее. Опыт передавался совершенно без системы, зато исключительно практичный.

Что может быть практичнее способов укрыться от магического поиска? Очень полезные знания, в жизни хоть раз, да пригодятся.

— Первым делом выбираем подходящее место, — объяснял я Севу, наколдовывая магглоотталкивающие чары. — Нужен перекресток, чем старше, тем лучше. Желательно с редким движением, по возможности не заасфальтированный, в идеале — неподалеку от воды. Речки там или ручья. Но не слишком близко, водный поток может заглушить призыв к любой другой стихии, поэтому на берегу становиться не стоит. Доставай веревку.

Мелкий послушно вытащил из рюкзака моток веревки, сплетенной из конского волоса с добавлением волос из хвоста единорога.

— Ты руны снаружи круга рисовать будешь?

— Не будет никаких рун. Обряд древний, как дерьмо мамонта, его до появления письменности изобрели.

— И работает? — изумился Сев.

— Ну, его улучшают примерно раз в тысячу лет, — я вытащил столик и принялся раскладывать на нем необходимые предметы. — Понимаешь, те силы, к которым обращаются с его помощью, защиты как таковой не дают. Они уменьшают вероятность действия неблагоприятных для тебя факторов. Скажем, колдун, который хочет наложить на тебя проклятье, с большей вероятностью поскользнется, или рука у него дрогнет, или на голову птичка нагадит в самый ответственный момент.

— Типа неудачи на врагов?

— Вроде того. Искать тебя тоже станет сложнее, причем вообще всем, не приходящимся родственниками по крови. Мать найдет везде.

Из груди младшего вырвался тяжкий вздох.

— Так я и знал.

Приготовления закончены. Мы омыли руки, волосы и лицо ключевой водой и теперь стоим в круге, босые и очищенные. Магия чуть меньше, чем полностью, построена на символах, собственно, магия есть оперирование символами. Даже зельеварение, хотя оно и в минимальной степени подвержено ритуалам. Проводимый мной обряд действительно очень древний, можно сказать, дремучий, создававшие его люди жили в мире чистых стихий и обращались к ним же. Значит, я поступлю так же.

Любой человек, попытавшийся разжечь костер с помощью кремня и кресала, мигом поймет, насколько мы недооцениваем своих пещерных предков. У меня получилось далеко не сразу, несмотря на заранее высушенный трут. Мысленно порадовавшись, что не пытался добывать огонь трением, я взял в руки костяную иглу и полоску пергамента. Короткий укол, на пальце выступает капля крови:

— Сим я дарую огню часть себя и прошу его скрыть мое имя!

В принципе, имя можно не писать, но народ утверждает, что в таком случае КПД выше. Прислушаемся к совету старших товарищей.

Беру в правую руку метелку из перьев и трав, топчусь в пыли, отступаю назад. Снова красные капли падают, теперь на землю:

— Сим я отдаю матери-земле часть себя и прошу её скрыть мои следы!

Слова не важны. Значение имеет только намерение. Метелкой заметаю следы, оставляя на земле чистую ровную поверхность. Каменным ножом… Ладно-ладно, остро заточенным с одной стороны куском камня отрезаю клочок волос и подбрасываю их в воздух:

— Сим я жертвую воздуху часть себя и прошу его скрыть меня от чужих глаз!

Внезапный порыв воздуха уносит волосы за пределы круга. Очень хорошо. Здесь — закончили. Из первичных стихий осталась только вода, ревнивая, коварная и опасная, жертву ей буду приносить отдельно. Интересно, практикуют ли этот обряд на Востоке? Там же деление на стихии немного иное.

Свой непростой норов вода проявила той же ночью, во время следующего ритуала. Мы расположились на берегу небольшого ручья, я провел необходимую подготовку, опустив на текущие струи вырезанную из дерева лодочку с фигуркой, сплетенной из собственных локонов. По идее, обряд должен был на том закончиться, но имея дело со слепыми безликими силами, глупо надеяться, что все пройдет по плану. Наверху, там, где пролегала дорога, заворчал мотор, донеслись испуганные крики и, тяжело перевалившись через ограждение, по склону вниз заскользила машина. Фордик-легковушка с вопящими пассажирами.

Откуда она взялась? Движения на дороге почти нет, почему мы не слышали, как она подъезжает? Свет фар ударил в глаза, ослепил и тут же ушел в сторону. Северус дернулся, непроизвольно пытаясь уйти с траектории, и я так же неосознанно схватил его за шкирку. Левая рука (правильно, правильно я развивал обе руки, отрабатывая заклинания!) впервые за весь вечер вытащила палочку. Не знаю, выдержит ли Протего вес машины, но выходить из круга сейчас нельзя. Визг тормозов, крики людей, огни!

Это сейчас я вспоминаю подробности долго, а тогда прошла буквально пара секунд.

Машина распалась туманом. Развеялась мелкими капельками, белесой взвесью, едва бампер пересек волосяную границу. Словно и не было ничего, словно и не неслась на нас блестящая черным лаком махина. Тишина. Сова вдалеке ухает. Никаких следов.

— Что? — мелкий сглотнул и дернул головой. Я отпустил его шевелюру. — Что это было?

— Кто-то из духов заметил нас и решил пошутить. Хотел заставить выйти из круга.

Северус уставился вниз. Вздрогнул, заметив, в какой близи находится его нога от веревки.

— И что тогда?

— Тебе бы не понравилось. — Меня самого потряхивало, пальцы дрожали. Я внимательно оглядел брата. — Ты как?

— Нормально. Только я не уверен, что не описался…

* * *

У любой относительно устойчивой группы лиц есть свои традиции. Кто-то ходит в баню под Новый год, другие пересматривают «Белое солнце пустыни» перед тем, как залезть в ракету, третьи в фонтане купаются. Министерская молодежь тридцатого августа праздновала в «Четырех Домах», отмечая день, когда не нужно ехать в Хогвартс. А поздним вечером двадцать девятого в ту же гостиницу въехал пожилой волшебник из России по имени Иван Васильевич Трифонов.

Создавать новую личность я начал сразу после бала у Малфоев. Именно тогда мне пришла в голову идея разузнать побольше о лидерах министерских радикалов и, буде появится компромат, подкинуть его консерваторам. Логика простая. Сейчас аристократия во многом поддерживает Волдеморта потому, что не видит иного пути воздействовать на Министерство. Их партия в Визенгамоте ослаблена, агентов влияния среди глав департаментов нет, законопроекты успешно проваливаются, традиционные источники финансов последовательно пережимаются. С другой стороны, радикалы-прогрессисты сейчас на коне. Они протолкнули ряд чрезвычайно выгодных для себя законов, один из лидеров радикалов, Бартемиус Крауч, занял влиятельную должность заместителя главы Департамента по магическому законодательству, а ещё один лидер, Гарольд Минчум, стал главой отдела доходов в администрации самого министра. Последнее чрезвычайно важно — под неброским названием скрывалась структура, занятая продажей магических товаров магглам.

Не нужно думать, будто крайне правые идеи Волдеморта привлекают всех аристократов. Нет, далеко не всех. Просто в данный момент ему нет альтернативы, вот и финансируют харизматичного политика, популярного среди всех слоев населения. Тем более, что в магическом сообществе традиционно именно великие маги становятся точкой фокуса, а уж силушки-то Волдеморту не занимать. И чем больший вес набирают прогрессисты, тем больше появляется людей, недовольных их политикой, причем многие из них становятся сторонниками мистера Реддла. Нет сопоставимых с ним фигур, идти просто-напросто не к кому.

Вот если бы радикалов удалось, скажем так, подвинуть, то в течении прогрессистов верх взяла бы другая фракция. Та, представителем которой является нынешняя госпожа министр, напомню, танцевавшая на балу с лордом Малфоем. Чиновники и дипломаты, готовые пойти на компромисс со «старой гвардией». Противоречия внутри элиты никуда от этого не денутся, однако общий градус напряжения понизится, поддержки у Волдеморта станет меньше и объявить себя военным вождем — Темным Лордом — он не сможет. Или просто немного притормозит с реализацией своих планов.

Связываться с Краучем не хотелось. Сухарь с комплексом отличника, помешанный на работе, такие свои скелеты в шкафах не хранят. Они их закапывают, причем очень и очень глубоко. Зато Минчум казался приемлемой кандидатурой — лицо у него больно надменное. Люди, считающие себя выше окружающих, неизбежно рано или поздно нарушают закон, тем самым позволяя циничным типам вроде меня, себя использовать. Жена у него известная модница, младший сын поигрывает в Лютном, дочку выдал во Францию с хорошим приданым, значит, денежки водятся. Имеет смысл к нему присмотреться.

А кто может знать о боссе больше, чем секретарь?

Джулиан Мун принадлежал к побочной ветви древнего рода волшебников, его отец с Хогвартса дружил с Минчумом, поэтому нет ничего удивительного в том, что юношу пристроили на теплое место. Это нормальная практика, когда молодежь из приличной семьи сначала поработает под крылом кого-то из друзей родителей, потом немного покочует по департаментам, наберется опыта, займет должность заместителя в одном из отделов, потом начальника, дорастет до зама департамента… Выше поднимался далеко не каждый, «стеклянный потолок» пролегал именно здесь.

Итак, молодой мистер Мун закончил школу, немного попутешествовал по Европе и вернулся домой, где его ждала родня и подготовленная карьера. У его начальника уже было два секретаря, Джулиан занял место третьего. Не знаю, насколько его нагружают, но время для развлечений у парня остается, так что вряд ли он проигнорирует ежегодную пирушку, собирающую всех недавних выпускников Хогвартса. Её никто из молодых чиновников не игнорирует, ибо традиция, а традиции в Британии чтут.

Во Францию я выехал совершенно легально, вечером двадцать седьмого августа рейсом «Лондон-Париж» из Хитроу. Неподалеку от аэропорта Орли выбрал местечко потише, набросил на кусок земли комплекс магглоотталкивающих чар, чтобы никто не беспокоил, и принялся творить. Комфорта, конечно, никакого, но я не хотел оставлять следов, регистрируясь в гостинице, а на поиски подходящей квартиры не хватало времени. Задача передо мной стояла сложная — создать личину, способную продержаться несколько дней и при том выдержать поверхностную проверку, которую авроры проводят над всеми магами, прибывающими международными порталами.

Оборотка отпадала сразу по нескольким причинам. Зелье известное, методы его обнаружения отработаны давно, принимать порции надо часто, токсичность тоже учитываем. Намного перспективнее наложить плотную материальную иллюзию, при правильном исполнении она надежно обманет все органы чувств и, что важно, не будет конфликтовать с зельем Трикстера. Трикстер используют для подмены ауры на фальшивую, за его варку автоматом дают пять лет Азкабана.

Таким образом, двадцать восьмого числа весь день у меня ушел на чары иллюзии. Я уже отрабатывал их дома, но не в комплексе, отдельными элементами. Разработка своя, дикая смесь восточных и западных традиций, плюс руны и окклюменция, однако ж сработало! На следующий день я, уже в облике пожилого сухощавого мужчины респектабельного вида, заявился в магический квартал Парижа, купил новую мантию, переместился в Косой и прошел стандартную проверку у таможенника. Тот, правда, немного удивился, услышав русскую фамилию. Выдал ему заранее подготовленную легенду о необходимости поработать в министерских архивах, ложь прокатила и я вышел из Министерства, вытирая пот со лба. Что радовало вдвойне, так это палочка. Покупать еще одну я не захотел, мало ли, что придется ей колдовать и где всплывет след, поэтому сделал сам. Качество — жутчайшее, самоделка же, тем не менее, проверку она прошла и характеристики теперь внесены в Реестр Прибывших.

Первый этап плана выполнен удачно. Никто ничего не заподозрил.

На следующий день, поддерживая легенду, я с утра бегал по различным заведениям. Департамент международных отношений, архив, клуб «Корона Империи», служащий негласным пристанищем мигрантам из России… Словом, те места, в которых серьезную проверку устраивать не станут и которые по идее должен посетить человек, ищущий сведения о родне. Играть роль оказалось довольно забавно, некоторые знакомые люди открылись с совершенно иной стороны. И только поздним вечером, демонстрируя усталость от хорошо выполненной работы, спустился вниз, в обеденный зал «Четырех Домов».

Местный ресторан — немного польстим заведению и назовем его так — считается приличным и претендует на звание «Лучшей кухни Косого». Ну, лучшей не лучшей, а готовят здесь действительно неплохо. Кроме того, прислуга одета в униформы, вокруг чисто, на маленьком подиуме перебирает струны кельтской арфы миловидная девушка, вокруг центрального зала расположены альковы для желающих уединения посетителей. В общем зале уже стоял один большой стол, за которым вовсю шла пирушка примерно десятка молодых юношей и девушек. Мой фигурант сидел среди них.

Я выбрал подходящий альков, взял меню у подошедшей официантки, сделав вид, будто выбираю блюда. Вытащил флакон из кармана и, откупорив, вылил содержимое прямо в воздух. Удерживаемая невербальной магией, большая капля зависла на уровне бедра, невидимая со стороны зала, затем раздробилась на пару меньших, еще, и еще, и так до тех пор, пока не превратилась в мелкую, почти невидимую взвесь. Тонкая струйка влажного воздуха потянулась к столу пирующих и, аккуратно огибая препятствия, постепенно влилась в бокал Муна. Я осмотрелся вокруг и облегченно выдохнул — никто ничего не заметил. Вроде бы.

Прикоснувшись недопалочкой к чернильным строчкам, я сделал заказ и принялся ждать. Зелье, подлитое объекту, никакого страшного эффекта не производит, просто чуть-чуть усиливает концентрацию спирта в напитке, причем не в бокале, а уже в желудке. Вреда оно не несет, поэтому носимые на теле артефакты на него не отреагируют, зато минут через тридцать-сорок мистер Мун слегка опьянеет и испытает сильное желание сходить в туалет, где я его и подловлю.

Затылок внезапно зачесался, словно его погладили невидимым перышком. Я пригладил вставшие дыбом волосы и украдкой обвел взглядом зал. Кто-то на меня смотрит. Заметили манипуляции с зельем? Где-то прокололся с маскировкой? Официанты не обращают внимания, молодежь в центре зала занята собой и друг другом, посетители в альковах… Прямо напротив сидела одетая в консервативную зеленую мантию женщина, посмотревшая мне прямо в глаза, стоило взглянуть в её сторону. Она приветственно подняла бокал и улыбнулась, словно старому знакомому. Нет, не помню, я вижу её в первый раз.

Кто она такая?

Чего хочет?

Вероятно, оценив заторможенность молчаливого собеседника, она чуть закатила наверх глаза, досадуя на чужую непонятливость, и что-то сделала, ненадолго превратившись в леди Кэтрин Стилдрим. Ту самую женщину — мастерицу Голоса, знакомую Плешивого Дика. Скрывавшая её иллюзия была на порядок лучше моей. Черты настоящего лица леди словно выплыли из глубины маски, подержались немного и снова нырнули на дно, не оставив никаких следов. Невероятная работа, я даже в теории не представляю, как она умудряется манипулировать внешней формой без видимых усилий. Как!? Как она меня опознала?!

Леди чуть качнула бокалом, указывая на место за своим столиком.

Отказаться мне и в голову не пришло, правда, что делать дальше, я не знал. Пока обходил зал по кругу, лихорадочно прикидывал варианты. Стереть память? Не смешно. Инстинкт настойчиво требует с этой дамой не ссориться. Обмануть? Заболтать? Можно попробовать, если без прямой лжи.

— Здравствуйте, Хальвдан! — приветливо улыбнулась леди, стоило мне приблизиться. — Прошу, составьте мне компанию.

— Если вас не затруднит, миледи, называйте меня мистером Трифоновым, — понизив голос, попросил я, усаживаясь. — Или Иваном Васильевичем. Среди персонала я известен под этим именем.

— Как пожелаете, хотя наш разговор посторонние не услышат, — чуть пожала плечами женщина. — А вы неплохо имитируете русский акцент! И маске придали славянские черты, похвальное внимание к деталям. О, не надо смотреть так укоризненно! Я же сказала — можете говорить свободно, нас не подслушают.

— Несмотря на все потуги, вы меня все-таки узнали, — вздохнул я. — Могу я спросить, в чем ошибся?

— Да, в общем-то, ни в чем, — задумалась леди. — Просто я воспринимаю мир несколько иначе, по сравнению с обычными людьми, и сразу уловила странности в вашем поведении. Пригляделась внимательнее, вспомнила, у кого видела похожую пластику движений, расшифровала иллюзию… Ничего особенного.

Иными словами, она является чистокровной в черт знает каком поколении и органов чувств у нее больше, чем шесть. Тогда да, для неё — ничего сложного. Надо же было так нарваться!

— Я прошу вас не раскрывать мое инкогнито, — не люблю просить, но сейчас других путей нет. — Мне хотелось бы сохранить факт своего присутствия здесь в тайне.

— Как пожелаете, — безмятежно откликнулась моя собеседница. — Меня слабо волнуют игры людей, практически не затрагивают с некоторых пор. Собственно, в этом зале я беспокоюсь разве что о судьбе одной из своих дальних родственниц, но, кажется, не она служит объектом вашего интереса.

— Вы абсолютно правы, миледи.

— Ну а раз так, то делайте, что хотите, — закруглилась она. — Давайте лучше поговорим на более интересную тему. Почему маска русского?

— Простите?

— Почему вы для своего временного облика выбрали личность русского мага? Не американца, не француза, не индуса, в конце концов? Мне кажется, вы сумели бы сыграть любую роль, но почему-то предпочли эту.

То ли она сама блестяще играет, то ли ей действительно любопытно.

— Потому, что о России я знаю намного больше, чем о Индии или Франции, — честно ответил я. — Кроме того, англичане несколько ограничены и о реалиях других стран имеют смутное представление. В Европе и Америке у многих родня или торговые связи, поэтому поневоле наши волшебники знакомятся и общаются с тамошними жителями. Русские куда более закрыты, особенно после войны с Гриндевальдом, в облике путешественника из России я могу нести любую чушь и мне поверят.

— Ну, вы-то явно не следуете общему пути, Иван Васильевич!

— Я всегда чувствовал связь с этой страной, — и ведь не солгал, что характерно! — Даже трансфигурацию мне преподавал эмигрант из России.

— Да, меня она тоже притягивает, — внезапно согласилась леди. — Знаете, в семнадцатом году я не верила, что у них получится что-то путное. Ждала пришествия кого-то вроде Наполеона и воцарения новой династии. Но русские сумели удивить! Они действительно пытались построить общество всеобщего равенства, справедливости, добра… Эта иллюзия прекрасна, так жаль, что скоро ей придет конец.

— Думаете, Союз распадется?

— Процессы уже идут, их не остановить. Еще двадцать, много, двадцать пять лет — и они развалят страну на куски.

Я не знал, что ответить. Она говорила очень уверенно, не сомневаясь, и в устах чистокровной волшебницы простые слова звучали полноценным предсказанием.

— Будет жаль, если вы окажетесь правы.

— О, да! Впрочем, не стоит о грустном, давайте лучше поговорим на более приятные темы. Вы уже закончили свое ученичество у Дикона?

— Да меня, собственно, едва ли можно назвать его учеником, — пришлось сделать уточнение. — Он просто согласился немного меня потренировать. Сейчас я продолжаю обучения у Роберта Смита.

— Как его нога? Он уже снял то проклятье или все ещё тянет?

— Во время нашей прошлой встречи он по-прежнему хромал.

— Что ж, это его дело. Чему он сейчас вас учит?

— Отрабатываем простейшие связки, Роберт недоволен моей реакцией.

— Я слабо разбираюсь в боевой магии, — чуть пожала плечиками леди. — Всегда полагалась на мужчин в сложных случаях. Однако не могу не заметить, что все известные мне бойцы, если они чего-то стоили, стремились опередить противника. Вы пытались «мигнуть» или пробовали силы в краткосрочном предвидении будущего?

— Однажды я непроизвольно мигнул в трудной ситуации. Больше ничего.

— Раз есть стихийная предрасположенность, то освоение пройдет легко.

Официанты — живые люди, пусть и сквибы — наконец-то доставили мой заказ, и я смог приступить к трапезе, не прерывая, впрочем, разговора. Леди Кэтрин чем-то неуловимо напоминала леди Алексию, правда, в отличие от темной магички, у меня от её общества волосы дыбом не вставали. Исходившая от женщины без возраста сила оставляла ощущение отстраненной мудрости, равнодушия с легким налетом доброжелательности, приправленным капелькой интереса. Впрочем, я могу выдавать желаемое за действительное. На всякий случай проверил окклюментные щиты, чуть поиграл магией, проверяя состояние организма на предмет внешних воздействий, ничего не обнаружил и мысленно пожал плечами. Умная собеседница, интересный разговор, тихая музыка, — чего еще надо, чтобы скоротать время до начала основной партии сегодняшнего спектакля?

Волнение отступило, оставив после себя просветленно-спокойное состояние. Может, это и есть пресловутое сатори?

— Что ж, мистер Трифонов, — покончив с десертом, минут через двадцать леди принялась собираться. — Мне, пожалуй, пора. Приятно было вновь вас увидеть.

— Поверьте, миледи — взаимно.

— Ну так заходите в гости, — чуть улыбнулась женщина. — Если получится. Мое приглашение у вас есть, дорогу Дикон покажет, обманные чары, думаю, сумеете одолеть. Мы с мужем слабо интересуемся внешним миром, но люди… Некоторые люди еще способны нас удивить и, кажется, вы входите в их число.

— Откровенно говоря, пока больше удивляюсь я сам, — признание далось легко. — Вы заставляете взглянуть на общеизвестные факты под совершенно новым углом.

— Не всегда удобная неординарность мышления, — кивнула она, поднимаясь. — Многих раздражает, большинство так называемых разумных склонно мыслить стереотипами. Всего хорошего, юноша, пусть сбудется все, задуманное вами.

Леди Кэтрин ушла, оставив меня одного и с мыслью о том, что приглашение игнорировать не получится. Меня позвали уже дважды, и если первый раз можно было сослаться на непонимание, то теперь нежелание идти будет выглядеть оскорбительно. Визиты к уединенно живущим могущественным волшебникам не всегда безопасны, с другой стороны, такими знакомствами пренебрегать нельзя.

Тем временем Джулиан Мун оправдывал ожидания. Он смеялся чуть громче приличного, говорил, слегка путаясь в словах и явно испытывая легкие проблемы с координацией. Постольку, поскольку его соседи находились в похожем состоянии, на поведение юноши никто внимания не обращал. Захмелел парень, с кем не бывает.

Наконец долгожданный момент наступил — Мун, извинившись, выбрался из-за стола и, самую малость пошатываясь, направился в сторону туалета. Долго он продержался, вот что значит крепкий молодой организм. Я не спеша допил чай, махнул официанту рукой, подзывая, положил на стол галлеон и не торопясь направился следом. Надеюсь, в туалете больше никого нет, иначе придется делать вторую попытку.

Перед тем, как зайти внутрь, я осмотрелся по сторонам и наложил на дверь легкие запирающие чары. Теперь каждый, кто попытается открыть дверь, будет вынужден два или три раза дернуть ручку. Ничего особенного, просто задержка на пару секунд.

Пока Мун возился в кабинке, я встал возле раковины, делая вид, будто отмываю руки от чего-то липкого. Должно быть, актер из меня неплохой, потому что объект фальши не заметил. Да он и не приглядывался особо. Стоял, насвистывал, шуршал одеждой, тихо чертыхался сквозь зубы. В конце концов, он закончил свои дела и выбрался наружу.

Он проходил мимо меня, когда я резко развернулся и с размаха впечатал кулак ему в живот. Юношу аж сложило, на пол хлынул поток блевотины. Не задерживаясь, я вытащил длинную булавку из кармана мантии и воткнул её Муну в плечо. Камень навершия замерцал алым цветом — вложенное проклятье начало действовать, носимые артефакты бросили всю свою мощь на нейтрализацию непосредственной угрозы. Направляю самоделку на склоненную голову:

— Конфундус!

Бесполезно. Щиты слишком сильны. Еще раз, сосредоточиться:

— Конфундус!

Заклятье легло только с третьего раза, когда я использовал нормальную палочку. Неприятно, первый за сегодня прокол. Вытащил из кармана легкое зелье подчинения, в сочетании с конфундусом оно способно на короткий срок подавить волю человека и заставить его выполнять простые приказы. Внутренне морщась, я начал отдавать указания, пока никто не начал ломиться в туалет:

— Сейчас ты выйдешь и поднимешься на второй этаж, войдешь в комнату двадцать три, и будешь ждать. Возьми ключ. За собой двери не закрывай. Иди. Нет, стой. — Я почистил его костюм и пол, снова использовав самоделку. — Иди.

Мун вышел наружу. Облегченно выдохнув, я плеснул водой в лицо, осмотрел себя в зеркало (нормальный вид, не считая малость безумного взгляда) и направился следом. Оставлять одного Муна нельзя, мало ли, вдруг знакомого встретит или еще что, но и видеть вместе нас не должны. Все-таки вид у парня неадекватный.

Постояльцев мало, обслуга сейчас почти вся внизу. К великому счастью, мы никого не встретили на пути. Когда я вошел в свой номер, Мун стоял ровно посередине комнаты и бессмысленно пялился в никуда.

— Снимай артефакты.

Он стянул перстень с пальца, вытащил из-за воротника медальон, потянулся к уху и снял невидимую до того момента серьгу. Я, в свою очередь, выдернул булавку из его руки и разрушил начавшее было действовать проклятье — как автору, это оказалось просто сделать. Еще и ранку зарастил, чтобы не болела потом.

— Садись в кресло и спи, пока я не разрешу проснуться. Да, вот так, — и на всякий случай. — Инкарцеро.

Все, рабочее место и объект подготовлены, можно переходить к самому сложному этапу. Потрошению. Не в прямом смысле — потрошением боевики называют экстренный допрос с помощью легилименции или веритасерума, я у них жаргона нахватался. В отличие от работы с Питерсом, условия идеальные, зато есть ограничение по времени и «нырять» придется в долгосрочную память. Иной тип воздействия.

Задача усложнятся тем фактом, что мне предстоит просмотреть целых два месяца. Период с приёма на должность и до сегодняшнего момента. Я примерно представляю себе, что искать, но все равно объём получается очень большим.

Начнем, помоляся:

— Легилименс!

Точкой поиска служит внешность Минчума. Периодически срываюсь в глубокие ущелья забытых воспоминаний, большую часть игнорируя и лишь мелкую — просматривая, выкарабкиваюсь обратно в первичный слой и снова ищу. Для просмотра памяти надо смотреть в глаза, говорит молва. Да, желательно. Но если на объекте уже висит заклятье, он расслаблен и не оказывает сопротивления, то достаточно первичного воздействия. В нормальных условиях намного удобнее встать позади кресла, охватить голову сидящего человека ладонями, устанавливая физический контакт, и просматривать чужую жизнь, опираясь на выбранный образ.

Шелухи очень много. Мун — мальчишка, его не допускают до серьёзных совещаний, он слабо разбирается в реальной системе принятия решений. И тем не менее он — свой. При нем не понижают голос в разговоре, не боятся озвучивать мысли, которые в другом обществе не стали бы произносить вслух, когда он входит в кабинет, от него не прикрывают лежащие на столе бумаги. Озвучивают реальные, а не газетные причины тех или иных действий, называют вещи своими именами.

Возился я с объектом час. Срок недостаточный, чтобы просмотреть все необходимое, и слишком большой с точки зрения безопасности. Парня наверняка хватились друзья, у меня тоже силы на исходе, поэтому я затер возможные следы в памяти Муна, убрав связанные со мной воспоминания, и дал последние инструкции:

— В туалете тебе стало плохо и ты решил подышать свежим воздухом. Поднялся на второй этаж, сел в креслице на балконе и незаметно заснул. — Заклинание обнаружения жизни показало, что в коридоре никого нет. — Сейчас ты наденешь все свои амулеты, выйдешь из номера, пройдешь на балкон, сядешь в кресло и проспишь десять минут либо до тех пор, пока кто-либо тебя не разбудит. Действуй!

Я проследил, чтобы он устроился поудобнее, вернулся к себе и со стоном рухнул на кровать. Кажется, получилось. Окружающие вроде бы ничего не заметили, воспоминания я подправил, причем не стандартным «Обливейтом», а куда менее заметной техникой. Эту ночь для поддержания легенды проведу в гостинице, завтра выпишусь, перейду в Париж и вернусь обратно так же, как и улетел. Самолетом.

Первого числа провожу мелкого в Хогвартс и начну проверять полученные ниточки. Надеюсь, хотя бы одна приведет к нужным сведениям.

Глава 11

В день отъезда школьников в Хогвартс многие маги стараются на платформе девять и три четверти не появляться. Шум, гам, крики детей, стихийные выбросы и толчея приводят в оторопь даже привычных к разному министерских служащих, а ведь большинство волшебников ведет уединенный образ жизни. Некоторые откровенно пугаются посещения Косого, и три дня ярмарки для них — настоящее приключение. Поэтому школьников провожают только самые близкие и стойкие.

— Тебе разве не надо в школу? — спросил я у Петунии.

Девушка не столько прощалась с Лили, сейчас убежавшей к сокурсникам, сколько рассматривала собравшихся магов. Могу её понять. В силу недоступных пониманию нормального человека причин часть волшебников считала своим долгом пройти на платформу через проход в обычный мир, а так как о современной моде они имели смутное представление, результат выходил комичным. Причем некоторые не считали нужным трансфигурировать надетое в приличные мантии и продолжали радовать глаз и сокрушать психику.

— Родители напишут записку, — ответила Петуния. — А ты? Ты же вроде должен перейти на курсы A-levels? Я помню, ты говорил, что хочешь поступить в университет.

Да, говорил, и действительно хочу. В Шеффилдский университет, только не определился с факультетом — на исторический или языки, литературу и культуру народов Азии. И то, и то одинаково интересно.

— Поступать в университет буду, но подготовлюсь сам.

— Разве так можно?

— Гоблины продают любые документы, в том числе школьные.

Глаза у Петунии округлились, в облике проступила аллегория возмущения:

— Может, ты и университетский диплом купишь?!

— Зачем же? Мне знания нужны, так что учиться намерен честно. И сдавать приёмные экзамены тоже намерен самостоятельно.

С возможной помощью легилименции, но об этом промолчим.

Ближайшие два года обещают быть насыщенными событиями, тратить время на зубрежку в классе откровенно не хочется. Можно, конечно, было бы провернуть тот же фокус, что и в средней школе, но смысл? У гоблинских подделок довольно высокое качество, их мастера вносят нужные изменения в документах на всех стадиях, во всех инстанциях. Проще денежку потратить.

А ведь когда-то для меня, да и для всей нашей семьи, десять галеонов были большими деньгами… Из бедности сложно выбраться и сложно отвыкнуть. Я точно знаю, что мать больше половины личных доходов откладывает на черный день. Не может иначе.

— Туни, Туни! — подбежавшая Лили схватила сестру за руку, оттащила в сторону и принялась что-то шептать на ухо, тыкая пальцем в группу мальчишек с красными галстуками. Делилась девичьими секретами, не иначе.

По спине пробежал холодок и я, не раздумывая, шагнул в сторону. Сзади раздался тихий смех, нежный голос произнес:

— Здравствуйте, Хальвдан!

Я торопливо склонился в поклоне, целуя воздух над протянутой рукой и радуясь возможности скрыть лицо.

— Счастлив видеть вас, миледи!

— Ну так уж и счастливы, — чуть надула губки леди Алексия, стоя из себя обиженную. — Тогда почему не навещаете? Когда вы были у меня последний раз?

— Признаю себя виновным, миледи, — снова склонил голову я. — Однако последние полгода прошли для меня в совершенно бешеном ритме. Не оправдываюсь, но прошу понять!

— Да, я вижу, — неожиданно согласилась чернокнижница. — Весьма похвально, что не теряете времени даром. Что ж, будем считать, что вы заслужили прощение!

Я пробормотал приличествующие случаю слова благодарности и комплименты, благосклонно принятые Алексией. Впрочем, что значит благосклонно? Она привыкла к подобному стилю общения. Кавалеры должны оказывать дамам знаки внимания и восхищаться их добродетелями, дамы должны мило краснеть, кокетничать и демонстрировать слабость, как физическую, так и интеллектуальную. С последним у леди получалось плохо, у меня по-прежнему волосы на затылке шевелились от её присутствия, правда, дыбом, как раньше, не вставали. Притерпелся немного.

— Вы, кажется, не один? — леди Алексия кивнула на стайку барсучат, среди которых стоял мелкий.

— Да, провожаю младшего брата в школу.

— Я здесь тоже ради родственника, правда, он поступит на Слизрин. Семейная традиция, знаете ли. У вас есть друзья в змеином Доме?

— У меня есть знакомые на всех факультетах, миледи. Хотя, пожалуй, на Хаффлпаффе и Слизрине больше прочих.

— Любопытная подборка — самые миролюбивые и самые ядовитые в одной упряжке.

— Только на первый взгляд миледи! Только на первый взгляд!

Колдунья рассмеялась, ещё немного пококетничала и ушла по своим делам, оставив меня в легком раздрае. Надо сказать, ярким солнечным днем, посреди шумной толпы, она выглядела совершенно не так, как в привычной мрачной обстановке своего дома. Более живой и не такой опасной, что ли.

Не ожидал её здесь встретить.

— Халь, нам пора, — услышав предупреждающий гудок паровоза, барсучата разбежались к родителям. Сев подошел ко мне. — Давай прощаться, что ли.

— Дать тебе щелбан на дорожку?

— Не, не надо, — он торопливо закрыл лоб ладонью. — Лучше напутствие.

— Ну, напутствие в прошлом году было, — задумался я. — В этом получишь задание. Где туалет Плаксы Миртл находится, знаешь?

— Ага!

— Выясни для меня две вещи. Во-первых, как она погибла, в подробностях. Во-вторых, есть ли в туалете изображения змей. Большие, маленькие, рисунки, барельефы, статуи — не важно. Любые изображения. Не исключено, что они прикрыты иллюзиями, поэтому используй заклятье истинного зрения. Знаешь его?

— В библиотеке найду.

— Хорошо. И, Северус — никому ни слова. Совсем никому, понятно? О твоем интересе догадываться не должны.

— Понял, — мелкий скорчил суровое, по его мнению, лицо. — А тебе зачем?

— Хочу проверить одну теорию. Все, беги.

Развеяв заклинание от подслушивания (сам не заметил, когда наложил) я вместе с Петунией дождался отхода экспресса, после чего мы камином перешли к нам домой. До Коукворта добирались уже «Ночным Рыцарем», причем вызывала его старшая из сестер Эванс сама. Специально для сквибов Джимми Киддел изготавливал особый амулет, позволявший вызывать автобус и в каком-то смысле служащий аналогом волшебной палочки, его даже в министерстве принимали в качестве подтверждения личности.

Зачем мне нужен вход в Тайную Комнату? Он мне совсем не нужен. Просто хочу знать, насколько верен в данном случае канон, ну и Сева понемногу начну приобщать к своим делам.

* * *

С гарантией выкинуть человека из политики на самом деле сложно. Самый простой, он же самый известный способ — испортить репутацию. Сделать так, чтобы общество не признавало за политиком морального права вести и направлять. Львиная доля задуманных в высшем свете интриг направлена не на убийство или нечто подобное, а на высмеивание, выставление противника шутом и неудачником.

Методики поддержания репутации тоже хорошо известны. Этикет, умение держаться в обществе и правильно разговаривать, говоря много и одновременно не сказав ничего, строжайшая привычка скрывать истинные помыслы за ворохом ложных действий, скрытность, доходящая до паранойи. Аристократов с детства учат находить чужие болевые точки и прятать свои. Разумеется, раскопать грязное белье можно, но сколько трудов, времени, сил, займут раскопки? Особенно учитывая, в моем случае, личность объекта поисков.

Грязь человеческая условно делится на две категории: личная и, пардон, общественная. Как шерсть, да. В первую заносятся супружеские измены, извращения, совершенные подлости… Список продолжите сами. Вторая категория менее разнообразна, зато сложнее. У магов, к примеру, к экономическим преступлениям серьёзно относиться не принято. Какой-нибудь начальник департамента вполне может сливать инсайдерскую информацию, организовывать выгодные сделки родным или даже напрямую подворовывать из министерской казны — карьеру ему выплывшие на свет делишки не сломают. Его накажут, конечно, в должности понизят или там крупный штраф наложат, но в Азкабан сажать вряд ли станут. Общество его остракизму не подвергнет. И совершенно иначе относятся к нарушению Статута…

Магическая элита едина в нежелании снятия Статута Секретности. Причем в этом она полностью солидарна с рядовыми магами и, редкий случай, является выразителем воли народа. Действует она из шкурных интересов, потому что прекрасно понимает, кем станет в маггловском мире. Да никем! Обслуживающим персоналом, пусть и не сразу. Наша верхушка хорошо осведомлена о реальном состоянии дел у магглов, в их распоряжении прекрасные провидцы, так что чем закончится противостояние с обычными людьми, они знают точно. Поражением. Гибелью нашего общества в нынешнем виде.

Короче говоря, к тем, чьи действия нарушают Статут, относятся плохо.

Рассуждаем дальше. Минчум у нас сейчас кто? Начальник отдела доходов. Занимается чем? Продажей товаров и услуг простецам. Только очень наивный человек может считать, что между мирами нет торговых контактов. Например, ту же муку и мясо проще купить у магглов, чем вырастить самостоятельно. Безусловно, хороший герболог способен снимать по десять урожаев в год с одного поля или вырастить дерево, плодоносящее колбасой (хотя последнее уже уровень подмастерья), только зачем? Намного интереснее и выгоднее заниматься магическими растениями. Или можно вспомнить о некой малоизвестной больнице в озерной Шотландии, практикующей экспериментальные методы лечения смертельных болезней. Стоимость высокая, попасть туда сложно, только «своим», то есть надо быть чистокровным англичанином и принадлежать к определенному кругу. Зато гарантия излечения стопроцентная. Продажа веритасерума и других зелий спецслужбам, охрана стратегических объектов и персон, составление прогнозов будущего… Память Муна содержала массу позиций с очень неплохими расценками. И нет, Статут не нарушен — ведь контакты осуществляются на уровне официальных правительств, то есть подпадают под одну из разрешительных статей.

В книгах, кажется, утверждалось, что английский премьер-министр узнает о существовании волшебного мира после вступления в должность? Ну-ну.

О торгово-финансовых контактах Министерства и маггловского правительства слышали многие. Шила в мешке не утаишь, информация расходится. На порядок меньше магов знают, в чем конкретно заключается товарооборот и какие услуги волшебный мир предоставляет магглам. Совсем единицы осведомлены об истинных масштабах взаимодействия.

После потрошения памяти Муна у меня на руках оказался список примерно из десяти фамилий, причем из обоих миров, только что с ним делать, я не знал. Больно уж люди непростые. С маггловской стороны контактами руководит архиепископ Лондона, одно из высших лиц англиканской церкви и тайный советник королевы, к нему домой просто так не придешь и нужные вопросы не задашь. С религиозными организациями вообще следует вести себя почтительно, особенно со старыми — у них и архивы неплохие, и предметы в загашниках всякие закопаны, и специалисты знающие в нужный момент появляются. Не стоит связываться, одним словом.

Однако ж и отступать не хочется!

Немного поразмыслив, я взял тайм-аут. Предварительные наметки есть, следует их обдумать, выявить слабые места. Сентябрь обещает выйти веселым, насыщенным событиями, так что для начала разберусь с текучкой, а дальше посмотрим. Может, сам продолжу действовать, может, кого стороннего привлеку, тот же Вестингхауз наверняка знаком с людьми, способными выкрасть документы из защищенного здания или профессионально владеющими приемами слежки. Подожду.

Профессор Тофти пересылал мне всю корреспонденцию, приходящую к нему из-за границы и касавшуюся судьбы родов с «наутизом» в гербе. Материала скопилось достаточно, чтобы оформить выводы и садиться за написание черновика. Шестого числа я принес рукопись профессору на рецензию. В гостях у Тофти неожиданно обнаружилась леди Марчбэнкс, забежавшая к коллеге буквально на пару минуток и в результате сидевшая уже третий час:

— Присаживайтесь, мистер Снейп! — в чужом доме госпожа Гризельда распоряжалась, как в своём, с полного одобрения хозяина. — Развлеките стариков разговором. Отправили брата в Хогвартс?

— Да, вместе с письмом профессору Спраут. Прошу её выделить свободный кабинет под экспериментальную зельеварню.

— Почему ей? — удивилась Марчбэнкс. — Разве не логичнее попросить Слагхорна?

— Слагхорн, скорее всего, откажет. Ему лишняя нагрузка не нужна.

— Действительно, что-то он слишком много времени уделяет этому своему «Слаг-клубу», — высказался из соседней комнаты Тофти. Он ушел туда за новыми журналами и уже долго не появлялся. — Согласен, помогать ученикам в трудоустройстве надо, но не забывая об основных обязанностях!

— Ваш брат… Северус, верно?... Он серьезно опережает программу?

— И опережает, и просто не довольствуется её узкими рамками. В зельеварении он намного талантливее меня, госпожа Марчбэнкс.

Неизвестно почему, она не любит, когда к ней обращаются по титулу. Предпочитает, чтобы называли «госпожой».

— Пожалуй, я пошлю записочку Помоне, — пообещала профессор. — Если только мальчик пообещает всегда помнить о технике безопасности.

— Благодарю, госпожа Марчбэнкс, это очень любезно с вашей стороны.

— Ах, оставьте, — отмахнулась она от благодарностей. — Мне это ничего не стоит. В конце концов, после отмены львиной доли факультативов только и остаётся, что поощрять тягу учеников к самообразованию.

— Разве раньше в Хогвартсе было больше факультативов? — удивился я. — Никогда не слышал.

— До войны даже система обучения была немного другой, — с ностальгической улыбкой на лице просветила меня профессор. — Главными считались обязательные предметы: трансфигурация, зельеварение, чары и гербология. Далее шли предметы квадриума магов, обязательные на первых пяти курсах — защита от темных сил, арифмантика, астрономия и история. Желающие, разумеется, продолжали обучение и после сдачи СОВ. А еще действовало около двух десятков факультативов, причем музыка, риторика, ритуалистика, алхимия, основы артефакторики и ряд других почитался выходцами из приличных семей обязательными для посещения. Преподавательский штат, разумеется, тоже был шире, тогда многие учителя приходили в школу раз или два в неделю и профессорами не являлись, их называли просто «мастерами». Гриндевальд по нам здорово потоптался. После войны Совет попечителей урезал финансирование, часть факультативов запретило Министерство… Хотя справедливости ради надо сказать, что вмешиваться в дела школы чиновники начали еще при директоре Блэке, до него Хогвартс был полностью автономен. Ну а при Фронсаке и Диппете тенденция достигла своего пика, и в результате сейчас наше образование находится в плачевном состоянии.

— Но ведь Хогвартс все ещё считается одной из лучших школ мира?

— Исключительно по старой памяти и благодаря усилиям энтузиастов вроде Флитвика, — пожала сухонькими плечиками Марчбэнкс. — Увы, с каждым десятилетием домашнее обучение становится всё более популярным. Вот вы, например, почему не поехали в Хогвартс?

В первую очередь потому, что не хотел надевать на голову Распределяющую Шляпу. А во-вторых:

— Семейные сложности. Мама болела, нам требовались деньги для весьма специфического лечения.

— Надеюсь, теперь она здорова?

— Да, смена места жительства пошла ей на пользу.

Старейшина Визенгамота и просто очень опытная колдунья с пониманием кивнула и вернулась к прежней теме.

— С каждым годом к нам приезжает все меньше иностранных учеников. Дамблдор крутится, как может, но отсутствие нормального финансирования давит его предложения на корню. Министерство согласно давать деньги только в обмен на расширение своих прав, директор, разумеется, не хочет чужого вмешательства в свои дела, плату за обучение тоже повышать нежелательно… Ай, надоело все! Аурелиус! Неси ещё коньяк!

— По-моему, тебе уже хватит, Гризельда, — по-доброму заметил Тофти, возвращаясь в комнату с пачкой бумаг. — Ты всякий раз волнуешься, когда начинаешь рассуждать о положении дел в Хогвартсе, пьешь коньяк и потом у тебя болит голова. Вот лучше возьми, ознакомься и выскажи свое авторитетное мнение.

— Что это такое… А! Предлагаешь расширить статью нашего молодого дарования?

— Так ведь само же напрашивается!

— Нет-нет, Аурелиус, будь последовательным. Пусть мистер Снейп сначала вступит в Гильдию, получит там кое-какой авторитет, а уж потом… Влияние рунных аспектов на судьбу индивида — тема сложнейшая, на ней не один исследователь карьеру сгубил.

— Поэтому я и считаю, что имеет смысл сразу дать кое-какие наметки!

Они бы ещё долго спорили ко взаимному удовольствию, если бы я не вмешался. Врываться в научную среду не входило в мои планы, тем более с такой скользкой темой, поэтому я в крайне вежливых выражениях попросил профессоров не увлекаться и для начала ограничиться имеющимся материалом. Пусть мэтры привыкнут к новому лицу. Выскочек нигде не любят, придумают ещё, что я планирую занять место одного из них, и начнут вставлять палки в колеса. Нет, не надо нам такого счастья.

Тофти, кажется, расстроился, но весомость аргументов оценил. О нравах научной среды он знал не понаслышке. Потому и не стал настаивать, предлагая внести в готовую статью изменения и взяв на проверку черновик в текущем виде. Надо же, уже третья моя публикация. Первым было сравнение футарка и индийской системы, вторая развивала ту же тему, и вот теперь совершенно новая, написанная парадоксально быстро. Мы не ожидали, что ответы зарубежных корреспондентов придут так скоро, кажется, коллег Тофти заинтересовали поднятые вопросы.

* * *

Отправленная к леди Кэтрин сова ожидаемо сделала над домом круг и вернулась обратно на насест. Ничего удивительного, многие маги делают свой дом или лично себя ненаходимыми. Кто-то от властей скрывается, другие просто любят уединение, третьи не хотят получать почтовые рассылки из магазинов. Проклятые спамеры, и сюда добрались!

Ладно, перейдем к тяжелой артиллерии.

— Expecto Patronum!

Вылетевший из палочки серебристый дымок уплотнился и принял облик небольшой куницы. Зверек деловито осмотрелся по сторонам, повертел мордочкой, вынюхивая потенциальную угрозу, и, ничего не обнаружив, с намеком посмотрел на меня.

— Сообщение для леди Кэтрин Стилдрим.

Ни в одной из прочитанных книг я не нашел упоминания о том, что патронусы могут передавать сообщения. Ни в одной, хотя, поверьте, искал тщательно. В то же время, сочинения госпожи Роулинг содержали достаточно точной информации, чтобы предположить, что и в данном случае описание правдиво. Поэтому я, едва освоил заклинание, принялся с ним экспериментировать и со временем разобрался-таки, как вкладывать голос в форму энергетической псевдосущности.

— Милостивая леди Стилдрим! Вас беспокоит Хальвдан Снейп, который имел честь беседовать с вами в немного нестандартной ситуации пару недель назад. Я спешу воспользоваться приглашением посетить ваш дом с визитом и хотел бы уточнить, удобным ли будет мое появление, скажем, завтра около полудня? Заранее благодарен за любой ответ.

Прослушав сообщение, куница повела себя странно. Она покрутилась на месте, словно не в силах определиться, куда бежать, потом беззвучно чихнула, злобно оскалилась, подскочила ко мне и больно укусила за ногу. После чего распалась на тысячу мелких, мгновенно погасших теплых искорок.

Не понял?

Заклинание вызова патронуса относят к высшей магии, пусть и не совсем точно. Оно, скорее, «плавающее», его мощь зависит от опыта волшебника, уровня телесности патронуса, вложенной силы и прочих факторов, зачастую совершенно нелогичных. Защитой от дементоров его функции не ограничиваются, эти чары прекрасно работают против любой нечисти и нежити. Кроме того, прежде я не встречал мест, куда патронус не мог бы проникнуть, охранные чары его пропускают, так как опасности он не несет по определению. Я мысленно сделал себе пометку разобраться с вопросом позднее. Сейчас-то что делать?

После недолгих размышлений, накинул на плечи мантию и камином перешел в дом Плешивого Дика. По утреннему времени мой «сенсей» не успел поправить здоровье бутылочкой пива и потому пребывал в не самом лучшем расположении духа. Сидел на улице, на лавке, и тихо грустил, морщась от громких криков детей.

— Привет! — вяло помахал он рукой в ответ на мое приветствие. — Мантикору посмотреть хочешь?

— Не откажусь… У тебя есть мантикора?!

— На заднем дворе детеныш в клетке сидит, — пояснил Плешивый. — Сынок старшенький вчера приволок, он его у одного жмота, хм, экспроприировал.

В отличие от младшего, колдомедика, первенец Дика пошел строго по стопам отца. Его банда (вполне официальное название наёмных отрядов боевых магов) базировалась в Северной Америке, поэтому в Англии Джим появлялся редко, я видел его всего один раз. Здоровенный такой амбал, улыбчивый, разговорчивый. Глаза ледяные.

— Он надолго приехал?

— Да на недельку примерно. А что?

— Мои хорошие знакомые организовали дело в Штатах. Возможно, они захотят собрать сведения о своем тамошнем партнере.

— Контракт? Давай, работа лишней не бывает. — Дик встал, потянулся и пошел в обход дома. — У тебя как дела, в общем?

— Неплохо. Брата в Хогвартс отправил, сам учусь потихоньку. На днях встретил леди Стилдрим, она пригласила зайти к ней в гости, хочу навестить. Только совы к ней не летят. Не знаешь, как с ней связаться?

Плешивый резко встал, стоило упомянуть леди Кэтрин.

— Она тебя сама пригласила? Впрямую?

— Да, — припомнил я разговор. — Она так и сказала, что её приглашение у меня есть.

— Что ей от тебя нужно?

— Ничего. Кажется, ей просто интересно.

— Просто интересно, б…дь, — ругнулся Дик. — Хорошо бы!

— Да что такое-то?!

— Послушай, что я тебе скажу, парень! — старый бойцовый пес оскалил стершиеся клыки в хищной усмешке. — Есть те, кого не стоит доводить, есть люди просто опасные, а есть такие, как леди Катарина. Непредсказуемые. У всех, переступивших тусклый порог, голова набекрень, и чем дальше, тем круче.

— Я ничего такого не заметил.

— Её сила в иллюзиях, обманах и снах, ты увидишь только то, что она позволит тебе разглядеть. Ты ей лгал? Хоть в чем-нибудь?

— Нет, конечно, — вопрос меня даже немного обидел. Лгать магу, тем более старому, опытному? На такой идиотизм способны только маглокровки.

— Вот и не вздумай. Так-то она зла людям не чинит, но обман оч-чень не любит.

— Ты давно с ней знаком?

— С детства. Мой прадед был учеником её мужа.

Помолчали. О чем думал Плешивый, не знаю, а я переваривал новость и заново осмысливал недавний разговор в ресторане. Что она там вообще забыла? Может, наплевать на приличия и вовсе не ходить? Последнюю мысль я озвучил.

— Да не сожрет она тебя, — сплюнул на землю Дик. — Ты чего себе напридумал? Я просто понять хочу, с чего они зашевелились. Лет двадцать из поместья носа не казали, а сейчас вдруг все в делах. То в Ирландию поедут, то в Норвегию, с разными людьми встречаются, тебя вот домой пригласили. Непонятно это.

— Вряд ли они станут со мной откровенничать.

— Это-то понятно, — вздохнул Плешивый. — Вон, тропинку видишь? Потом по ней пойдешь, она прямо к поместью выводит. Только там барьер установлен, против непрошенных гостей, ты уж сквозь него сам продирайся.

Мантикора оказалась миленькой кисой, настороженно сжавшейся в углу и с опаской смотревшей на потревоживших её покой людей. Джим планировал продать зверушку коллекционерам. Заповедников, приспособленных для жизни крупных хищников, не слишком много, поэтому драконы, мантикоры и им подобные в среде богачей считаются очень статусной игрушкой.

Девочкам наверняка понравится, особенно если жало на хвосте отрезать.

Указанной Плешивым тропой пользовались редко, но все-таки пользовались. Заломы веточек, вытоптанная трава, вездесущие фантики уверенно указывали, в какую сторону двигаться. По сравнению с большей частью Англии, природа здесь дикая. То есть, разумеется, маленькие деревеньки есть везде, присутствие человека ощущается отчетливо, но в целом и зверья побольше, и заросли погуще. Препятствий в виде бурелома практически нет. Спустя примерно полчаса ходьбы я вышел на небольшую поляну и остановился в недоумении — тропа разделялась, куда идти, непонятно.

И где обещанный барьер?

Я закрыл глаза, отрешился от прочих чувств, сосредоточившись на ощущении текущей вокруг энергии. Чем-то похоже на пресловутое «сила должна течь», которое Лукас вложит в уста своего персонажа через несколько лет. В дальнем углу полянки обнаружилась странная аномалия, энергия двигалась слишком упорядоченно для природного фона. Пришлось вытаскивать палочку. Пара проверяющих заклинаний показала, что там действительно установлены некие чары ограждающего типа, однако какие конкретно, я определить не смог. По-видимому, своя разработка. Ключа у меня нет, поэтому, надо думать, барьер служит чем-то вроде испытания, которое надо преодолеть для встречи с любящими уединение хозяевами. Маги довольно часто так делают — дескать, кому нужно, тот пройдет, а кто не смог, пусть дальше учится.

Легкий транс. Мир сужается до точки, собираясь в сияющий в безвременье символ. Райдо, руна пути.

Возможности рунологов, к коим я имею честь себя относить, ограничены и в то же время запредельно велики. Мы не швыряемся молниями, не способны превратить старика во младенца, а спичку сделать иголкой. Зато знаток рун, пользуясь своими знаниями, может составить ритуал, который проделает все вышеописанное и много чего ещё. Или разработает заклинание — оно, в сущности, является тем же ритуалом, просто специфическим и затратным в плане силы. Руны являются базой человеческой магии. Столпами, на которых она стоит.

Фактически, каждая руна — это концепция, концентрат идеи, существующей в человеческом бессознательном и в то же время не зависимый от него. Прямая связь между людьми и миром, если хотите. Создавая руну, маг обращается к скрепляющим нашу реальность законам, тем самым приводя в действие огромные силы и позволяя устанавливать нужные ему в данном месте и времени физические законы.

Над моей ладонью сияла, переливалась мягким светом воплощенная концепция дороги. То ли инструмент, то ли путеводная звезда, то ли рабский поводок, а скорее всего, всё одновременно. Если возможность пройти ограждающие чары в принципе имеется, Райдо её найдет. Другое дело, что моих личных умений может не хватить на преодоление барьера, или при его создании хозяева специально установили защиту против подобных методов, но вряд ли — тогда бы не звали. И леди Кэтрин, и Дик не считали преграду стоящей внимания.

Шаг, другой. Руна вспыхивает, нащупывая мельчайшие прорехи в плетении щита, раздвигает их, тем самым создавая проход. Сопротивление растет, идти становится труднее, и мне приходится сосредоточиться на удержании Райдо. Сила здесь не особо важна, главное, сохранить контроль. Еще шаг. Давление внезапно пропадает, и я со вздохом облегчения развоплощаю руну. Все, прошел!

Я вытащил из кармана платок, снял шапочку и вытер вспотевший лоб. Все-таки сложновато для меня, воплощение руны это уже уровень выше подмастерья. Нет, для своего возраста я очень хорош, но не настолько. Фрагментарность знаний мешает.

Когда я наконец привел себя в порядок и поднял взгляд… Не думаю, что он тут стоял. Трава у ног человека в темно-зеленом камзоле чуть колыхалась, значит, он подошел только что, причем абсолютно беззвучно. И держался так, будто на появление незнакомца ему плевать и он полностью отдает инициативу. Поздороваются — поздоровается в ответ, зададут вопрос — ответит, нападут — убьет. Спокойствие, равнодушие и полное отсутствие интереса.

— Здравствуйте, моё имя Хальвдан Снейп, — представился я. Ответное чуть заметное движение подбородка, должно быть, означало приветственный кивок. — Я прибыл сюда по приглашению леди Кэтрин Стилдрим. К сожалению, мне не удалось заранее сообщить о своем появлении, так как ни совы, ни иные способы доставки сообщения почему-то не подействовали. Леди примет меня или лучше подождать другого времени?

— Катарина упоминала ваше имя, — после короткого молчания, что-то припомнив, ответил мужчина. — Идемте.

Он развернулся и пошел вперед, мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

— Простите, сэр, как к вам обращаться?

— Ко мне не стоит обращаться.

Его ответ мог бы прозвучать оскорбительно, не будь он произнесен настолько равнодушным тоном. Голая констатация факта, не более.

— Что касается имени, — мерно продолжил он. — Среди людей я известен под именем Сидмон Блудман.

— Лорд Сидмон?

— Пусть так.

Больше мы не разговаривали. Блудман не хотел общаться, я пытался понять, что в окружающей действительности не так. Вроде бы все прекрасно, опасности нет, но чутье настаивало на неправильности. Постепенно дошло. Мы шли по искуснейшей иллюзии, полностью дублирующей реальность и находящейся в лакуне. То есть все эти деревца, травки, птички поющие, небо над головой на самом деле не существовали, их не было. Если бы прежде не сталкивался с чем-то подобным во Внутреннем Дворике, ни за что бы не догадался. Подчеркну — я, маг, уделяющий довольно большое время изучению разного рода магических обманок и миражей, иллюзию не расшифровал. Вычислил её, да, по косвенным признакам, однако определить, где кончается обычный мир и начинается рукотворный призрак, не смог.

Даже теоретически не представляю, как такое можно сделать.

Описывать дом бессмысленно. Он подстраивался под воображение смотрящего, так что и внешний вид, и интерьер на самом деле мог выглядеть совершенно иначе, чем выглядел. Тем не менее, я постарался запомнить побольше деталей — использую находки, когда обзаведусь своим. Скажем, в Шеффилде.

— Здравствуйте, мистер Снейп, — леди Кэтрин встретила нас в холле. — Надеюсь, манеры моего мужа не шокировали вас слишком сильно?

Лорд Сидмон прошел мимо неё, не удостоив взглядом.

— Для волшебника нормально быть слегка эксцентричным, или даже не слегка, — заверил я, целуя воздух над узкой кистью. — Полагаю, у него есть причины для недовольства. Надеюсь только, что таковой причиной является не мой визит?

— Вовсе нет. Мы собирались в путешествие… довольно долгое путешествие, но по моему настоянию слегка задержались. Сидмон раздражен задержкой. Пройдемте в гостиную, мистер Снейп, я приготовила там чай.

Мы расселись вокруг маленького, буквально на пару персон, столика. Интересно, существовал ли он пару минут назад?

— Ваши дела завершились успехом? — задавать такие вопросы неприлично, но, маги, подобные леди Кэтрин, сами решают, что прилично, а что нет.

— Они еще не завершились, хотя идут в правильном направлении.

— Значит, вы планируете ввязаться в какую-то авантюру?

— Не то, чтобы планирую, — чуть пожал я плечами. — Просто если энергия действия накапливается, она обречена найти выход.

— Мудрое замечание. Сколько вам лет?

— Я появился на свет шестнадцатого марта пятьдесят шестого года, шестнадцать лет назад. А высказывание насчет энергии действия — это восточное. Там очень любопытное отношение к жизни, совершенно не похоже на наше.

— Вы бывали на Востоке?

— Увы, нет. Зато у меня много знакомых в азиатских диаспорах Лондона…

Легкий застольный разговор оказался тем еще испытанием. В части вытаскивания из собеседника сведений путем косвенных вопросов леди Кэтрин могла бы дать фору лорду Малфою, она ничем не выдавала своего истинного интереса и одинаково легко поддерживала любую тему. Причем на мои расспросы отвечала подробно, обстоятельно и пусто. Нет, серьёзно, она мимоходом намекнула, что ей действительно что-то от меня нужно, и более не выдала ничего. Умело лавировала, запутывала, рассуждала о баскской стихотворной традиции и тут же перескакивала на гадательные обряды друидов, цитировала Юнга и сравнивала определения запретной магии в разных школах, однако зачем ей понадобился молодой, ничем не примечательный маг-полукровка, не сказала ни слова. Даже не намекнула.

Чем дольше я с ней общался, тем сильнее ощущал себя нежно отпрепарированным. Да, подходящее определение. Никакого дискомфорта, и в то же время я периодически ловлю себя на том, что делюсь мыслями, приберегаемыми для ближнего круга лиц. Рассказываю вещи, которые предпочитаю хранить в тайне. Ничего серьезного, и в то же время перед малознакомыми людьми я настолько не раскрывался никогда.

Голос Власти. Виртуозное владение.

Всякий раз, когда я ловил себя на излишней откровенности, леди чуть заметно поощрительно улыбалась, замолкала на пару минут, позволяя прийти в себя, и снова продолжала беседу. Ну, ради этого я сюда и пришел, не так ли? Ради знаний. Они подаются в необычной форме, но это выбор учителя — как учить и кого учить. И я должен гордиться, что меня сочли достойным.

В то же время уверен, что одним Голосом дело ограничивалось. Леди Кэтрин вела разговор, провоцируя собеседника на демонстрацию реакций, мгновенно их оценивая и сразу корректируя мысленный портрет. У магглов есть нечто подобное, читал я ещё в прошлой жизни книжку по практической психологии и сейчас вспомнил.

Если она вводит меня в свою интригу, мне нечего ей противопоставить.

— Благодарю, что навестили, мистер Снейп, — спустя два часа чаепития, короткой экскурсии по дому и прогулки по вроде бы настоящему садику принялась выпроваживать меня леди. — Мы не стремимся к частому общению с людьми, но иногда становится скучновато. Надеюсь увидеть вас еще раз. Дорогу вы теперь знаете, аппарируйте прямо к барьеру и не волнуйтесь насчет предупреждения — ваши совы нас найдут.

— Разумеется, леди Стилдрим, я с радостью посещу ваш дом. Правда, аппарировать едва ли получится — мне еще нет семнадцати.

— Ах, да, лицензирование. С каждым десятилетием в жизни магов появляется все больше запретов… Возможно, вы умеете ходить туманными тропами?

— Честно говоря, миледи, я не имею представления, о чем вы говорите.

— С тех пор, как появилась аппарация, их используют редко, — кивнула женщина. — Тропы почему-то считают опаснее, хотя, на мой взгляд, это не так. Знаете, пожалуй, я покажу, как их создавать.

— О, не стоит утруждаться!

— Мне это ничего не стоит. При изучении Троп достаточно понять основной принцип, ну а дальше совершенствование идет исключительно за счет тренировок. Пойдемте.

Мы вышли за пределы сначала лакуны, потом установленной перед ней защиты, и остановились на уже знакомой полянке. Леди показала, как надо правильно концентрировать силу (ничего сложного) и каким образом её преобразовывать, превращая в узкий концентрированный пучок, вскрывающий пространство и создающий в образовавшемся без-местье своеобразный суррогат трехмерности. Палочка не использовалась, заклятья тоже. Создание Тропы представляло собой магический приём и требовало от волшебника умения оперировать личной силой, то есть в теории было доступно любому выпускнику Хогвартса. Хорошо, уточню: любому выпускнику, интересующемуся не только школьной программой. В ответ на заданный вопрос леди Кэтрин пояснила, что для большинства волшебников особую сложность представляет второй этап, связанный непосредственно с передвижением. Требуется четко представлять себе место выхода и одновременно «удерживать» Тропу в псевдо-материализованном состоянии, иначе велика вероятность выпасть в обычное пространство, чтобы оказаться где-нибудь в толще скалы или глубоко под водой.

Сперва, по созданной любезной учительницей Тропе, мы вышли на северной оконечности острова, возле приметной скалы. До дома Плешивого я должен был добираться сам. С первой попытки ничего не вышло, равно как и со второй, и с третьей, и только пятая принесла удачу — перед нами закружился серый вихрь. Идти действительно оказалось сложно. Созданная моей силой и волей дорога подрагивала, норовила рассыпаться или выскользнуть из-под ног, так что к тому времени, как мы подошли к выходу, моя сорочка на спине пропиталась потом. Неизвестно, дошли бы, если бы не страховавшая меня леди.

— Неплохо, мистер Снейп, — скупо похвалила леди. — Как видите, ничего сложного. Начните с коротких дистанций, постепенно переходите к более длинным и результат приятно удивит. Надеюсь, через пару месяцев увидеть ваши достижения.

— Большое спасибо, миледи. Я не забуду вашего урока.

— Да уж постарайтесь!

Она сделала несколько шагов прочь и растаяла в воздухе. Вот только что была — и исчезла, словно мираж, оставив после себя быстро затухшее колебание магического фона.

Прежде, чем идти искать Дика, я немного постоял, подставив горячее лицо ветру. Подведем итог. Старая — возрастом, не обликом — волшебница проявляет интерес к молодому неопытному, но потенциально талантливому магу, приглашает его к себе, мило общается, вытаскивая подноготную, учит малоизвестному способу перемещения и отпускает, назначив новую встречу. Зачем?

Допускаю возможность, что ей нужен подручный или ученик. Если так, то я заранее согласен — знания стоят самой высокой цены. Демонстрируемые леди Кэтрин возможности самое меньшее мастерского уровня, показать она может многое.

Что еще? Ну, в голову лезут всякие страшилки наподобие человеческих жертвоприношений или отъема юности, но верится в них с трудом. Во-первых, не веет от женщины чернотой, а такие вещи никакой ложной аурой не скрыть. Тьма нутром чувствуется. Во-вторых, Роберт бы меня предупредил. Мы родственники по магии, я ему нужен, так что об угрозе он бы сообщил.

Версию о банальном желании завести интрижку со свежим мальчиком отбрасываем, как несостоятельную. На флирт даже намека не было. И, кстати, нельзя исключать, что никакого подвоха нет и ей просто скучно.

Встряхнувшись, я отлип от ствола дерева и зашагал по утоптанной тропинке. Хочу домой. К поругивающему правительство отцу, ворчливому, но довольному собой и своим делом. К язвительной матери, тайком гордящейся мужем и детьми. К непонятно когда прибившимся кошкам, взявшим нашу семью в питомцы. Отдохнуть хочу. Вымотался что-то, день выдался слишком непростым, даже не ожидал.

Не ожидал.

Глава 12

В конце сентября мы, то есть я и семья Смитов, получили ожидаемое приглашение на пир к Фергюсонам из Красной Скалы.

Микельмас, он же день Святого Михаила, считается одним из важнейших шотландских праздников. Тут и ярмарка, связанная с окончанием сбора урожая, и привязанные к смене сезонов года магические обряды, и пора заключения браков. Женщины готовят особый пирог, струан, приносят жертвы, мужчины воруют лошадей для участия в скачках. Потом возвращают, конечно.

Мы с Робертом и мальчиками в выпекании струана не участвовали. Это женская магия, связанная с защитой дома и семьи, тут нам делать нечего. Коней красть тоже не пошли, так как с верховой ездой у нас не заладилось и в предстоящих скачках мы принимать участие не планировали. Зато всю неделю, предшествующую празднику, Смит гонял меня с шестом. Драки на палках — неотъемлемая часть традиции, так что можно быть уверенным, что местные парни захотят попробовать незнакомого новичка на зуб.

Днем двадцать восьмого я направился в Хогсмит за гусем. Приходить в гости с пустыми руками в любом обществе считается дурным тоном, и на Микельмас обязательным подарком является жареный гусь, приготовленный старшей женщиной семьи. Именно там, в деревне, меня и заловила Мэй.

— Идем-ка, голубь, — поманила она сухим пальцем.

В помещении, в которое она меня привела, мне бывать раньше не доводилось. Надо сказать, деревенский дом Бриннов не слишком большой для такой семьи, зато двухэтажный и с множеством комнатушек. Размеры у личных комнат маленькие, в них только спят, основное время проводя в центральном холле на первом этаже или на улице, если погода позволяет. Так вот, оказывается, из каморки, успешно прикидывавшейся чуланом, ведет узенький ход в подвал или, скорее, в цокольный этаж, потому что назвать подвалом довольно уютное помещение язык не поднимается.

Круглый ступенчатый зал, стены широкой ямы обиты лакированным деревом и служат своеобразной скамьей, в самом центре выложенный камнями очаг. Не ритуальный зал, но что-то похожее. Старая Мэй подбросила на тлеющие угли охапку душистой травы и пару поленьев, что-то прошептала взметнувшимся вверх языкам пламени и кивнула мне на лавку.

— Садись.

Я сел, думая, к чему готовиться. Лицо у наставницы серьезное, мы находимся в сердце её личных владений, да ещё и в тот момент, когда она общалась с огнем, вокруг пошла волна магии, свидетельствующая о возведении щитов. Ой, не нравятся мне такие приготовления…

— С тобой никаких странностей в последнее время не происходило?

— У меня вся жизнь — одна большая странность, — сообщил я. — Но если ты хочешь знать, не случалось ли чего-то, выбивающегося из общего ряда, то, думаю, ответ будет «доказательств нет». Я залезал в память одному мажору, но следов не оставил, там все чисто. А к чему вопрос?

— О тебе спрашивала Крадущая Сны.

Потребовалась секунд десять, чтобы неповоротливый мозг сопоставил фамилию одной небезызвестной дамы и прозвучавшее прозвище. Все-таки английский язык местами совсем дурной.

— Ты имеешь в виду леди Стилдрим?

— Катарина. Крадущая. Сны. — Раздельно повторила Мэй. — Высокая Леди. Маги, до конца прошедшие преображение, овладевшие сутью своих сил и признанные взрослыми дееспособными членами расы, теряют старое имя и получают новое, выражающее их способности и статус. Забыл, чему я тебя учила?

Еще пара минут ступора. Странности, окружавшие мою новую знакомую, складываются в единую картину. Довольно-таки пугающую, надо сказать. Хочется с размаха шлепнуть себя по лицу ладонью, досадуя на собственную глупость, но я сдерживаюсь и просто соглашаюсь:

— Забыл. Дурак.

— Что ей от тебя нужно? — моё уничижение Мэй игнорирует. Возможно, потом она пройдется по умственным способностям ученика, однако сейчас ей важно иное.

— Не знаю. Нас познакомил Плешивый Дик, я тебе о нем рассказывал. Сначала она просто оценила мой Голос, потом предложила немного отшлифовать навыки. Недавно мы случайно встретились в Косом…

— Точно случайно?

— Думаю, да. В том ресторане я бываю редко и о своем намерении туда пойти не говорил никому.

— Это ничего не значит, — качнула головой наставница. — Дальше.

— Так вот, на той встрече она пригласила меня в гости. Отказываться было неудобно. Пару дней назад я посетил её дом, познакомился с мужем, чаю попил, по садику погулял. Она виртуозно владеет Голосом.

— Ещё бы!

— Провалов в памяти не заметил. Воспоминания о беседе выглядят подлинными, видимых следов воздействия нет. — Мэй, высказавшись, снова замолчала, и я продолжил. — Напоследок она предложила заходить ещё, показала, как ходить туманными тропами, и взяла обещание навестить её примерно через два месяца. Мэй, я действительно не понимаю, что ей от меня нужно.

— Да никто не понимает, — поплотнее закуталась в шаль старуха. — Что ИМ нужно, потом становится ясно. Когда поздно что-либо менять. С тропами у тебя как, получается?

— Получается. Там все просто, надо только приспособиться.

— Это для тебя просто, для остальных не очень. Мне, например, не дано. Так! — она резко хлопнула ладонями. — Не отвлекаемся. Крадущая зашла к нам в лавку три дня назад, прикупила кой-какую мелочь и спросила, действительно ли я являюсь твоей наставницей. Похвалила, сказала, что ученик достойный. Поздравила Арианрод с вступлением в наследство, но, вроде бы, мы её не интересуем.

— Что ты вообще про неё знаешь?

— Почти ничего. Они с мужем уже лет сто не появляются в обществе, чем заняты, неизвестно. Во время недавней войны вроде бы засветились один раз, при Дрезденском столкновении, но с такими личностями ни в чем быть уверенным нельзя. Про них слухи не ходят, сам понимаешь.

— Ну хоть репутация у них какая?

— Приличная, — тщательно обдумав ответ, сказала Мэй. — Без причины зла не творили. Я потому и не предлагаю тебе немедленно рвать когти в Австралию или Тибет, что Крадущая к людям относится неплохо и в бессмысленной жестокости не замечена, все знакомые с ней описывают как чрезвычайно уравновешенную особу. Просто побаиваюсь я преображенных. Непредсказуемые они.

— У меня плохих предчувствий нет, — сообщил я.

Для мага — аргумент весомый. Если, конечно, маг стоящий.

— Это хорошо, — задумчиво согласилась наставница. И внезапно выдала. — Ох, и тяжело с тобой! Бедная Эйлин!

— С чего бы? — удивление от её слов смешалось с легкой обидой.

— Ты всегда ходил по краешку, даже мальчишкой. То чернота, то авантюры какие, словно магнитом тянуло. Да что я вру — ты и ребенком-то не был! Серьезный, неулыбчивый, манеры взрослые, вопросы задаешь сложные… Я своим внучкам сразу сказала, это, мол, не вашего полета птица. Либо взлетит высоко, либо шею свернет.

— Не помогло, они все равно мне глазки строили.

— Толку-то?

Мы еще немного поболтали и Мэй отправила меня восвояси, заявив, что свой долг она выполнила, предупредила, а дальше у меня своя голова на плечах есть. И я пошел за гусем, попутно вспоминая все, что знал о перерожденных.

Маги всегда жаждали бессмертия. Умирать не хотели по разным причинам, начиная от банальной любви к жизни и заканчивая твердой уверенностью, что в загробном мире за их делишки ничего хорошего не ждет, вот и искали способ задержаться на этом свете подольше. Путей нашлось ровно два — трансформа души и трансформа тела.

В первую категорию попадает всё, позволяющее душе остаться в нашей реальности. Методы, по большей части, темномагические. Создание крестражей или иных привязок, переселение в чужое тело с вытеснением законного владельца, переселение в кукол, фиксация в определенной точке пространства, читай «в источнике силы». Фантазией маги не обделены, они много чего придумали.

Сторонников трансформации собственного тела все-таки больше. Да, говорят они, эксперименты с душой решают не только ту проблему, что человек смертен, но и ту, что смертен он внезапно. Тем не менее, недостатки перевешивают достоинства. На кой тебе бессмертие, если ты сумасшедший и готов потратить вечность на коллекционирование носовых платков? Хорошо, если чистых. Кроме того, боги (или иные высшие силы) ревнивы, а работая с душой, волшебник вторгается в их сферу. Так не лучше ли изменить организм до той степени, когда он сможет жить неограниченно долго? Тем более что способов много и подходящий вариант найдется для каждого, готового уплатить соответствующую цену.

В Европе хватает волшебников, несущих в крови наследство бессмертных рас. Сидхе, фоморы, в Испании джинны отметились, на севере четыре тысячи лет назад цивилизация гипербореев существовала. Вполне естественно, что однажды некий полукровка, глядя на своего вечно юного отца, задумался — а нельзя ли увеличить долю бессмертной крови в своих жилах? Или, возможно, мать-сидхе не захотела наблюдать за увяданием сына, неважно. Как бы то ни было, они решили попробовать. Науки генетики тогда еще не существовало, тот факт, что те же фоморы скорее существа энергетические, чем материальные, тогдашних ученых не смущал, другие ограничения тоже. У них была магия, воля, помощь старших рас, и этого было достаточно.

Самое странное, что задуманного они достигли. Справились.

Разумеется, пробудить наследие и переродиться из человека в представителя иной расы способен не каждый. Желательно, чтобы геном был относительно однообразен, то есть наличие в предках и сидхе, и фомора шансы снижает существенно. Обязательно нужно быть сильным магом. Обязательно иметь психологическую предрасположенность. Ограничений масса, к тому же перерождение требует длительных осознанных усилий, выдерживают которые единицы. Еще одним недостатком, отпугивающим от следования по данному пути, являются сопутствующие изменения мышления адепта. Став нелюдью физически, маг постепенно превращается в нелюдь и на ментальном уровне. Тем не менее, желающих хватает и время от времени удачные попытки случаются.

* * *

Отпраздновали хорошо, пусть местами и болезненно.

Лэрд Джоффри выполнил свое обещание и на прошедшем пиру посадил нас, то есть меня и Смитов, среди дальней родни, тем самым обозначая статус перед другими кланами. Но это потом, сначала были скачки, состязания, ярмарка и прочие развлечения.

Роберта некоторые шотландцы, как выяснилось, хорошо знали по совместным делишкам, у меня тоже нашлась пара-тройка знакомых, Маргариту быстро взяли в оборот женщины, дети мигом перезнакомились со сверстниками и вихрем носились по замку и окрестностям. Надо сказать, торг шел весьма активно, причем и среди продавцов, и среди покупателей нашлось изрядно магглов. Иногда мне кажется, что серьезно к Статуту относятся только англичане, остальное население Британских островов вспоминает о нём только в присутствии авроров. Здесь не Италия, закона омерты нет, однако тайны от чужаков хранят ничуть не хуже.

С точки зрения ритуалиста весь праздник представлял собой один большой обряд. Зачинали его скачки, развитие и жертвоприношение проходило во время торговли и состязаний, кульминацией служил пир. Под жертвой я понимаю эмоции и пролившуюся из разбитых носов кровь, которую, кстати, никто и не думал подбирать или как-то уничтожить. Бессмысленно — пролитая в заговоренном бойцовском круге, для наложения проклятий она все равно не годится. Меня, как и ожидалось, попробовали взять «на слабо», из четырех последовавших схваток две я выиграл, одну проиграл и одну свел вничью, иными словами, результат неплохой. Впечатление произвел хорошее и в то же время местных не обидел.

Выпил с ребятами неплохого эля, угостился огневиски, попробовал пресловутого хаггиса. Последний оказался куда вкуснее, чем я предполагал, так что съел целую порцию с удовольствием. Больше всего, даже больше состязания бардов и национальных танцев, меня на празднике поразили брачующиеся пары. У шотландцев до сих пор существует институт временного брака, когда юноша и девушка живут вместе год и один день, а потом либо расходятся, либо закрепляют отношения окончательно. Именно в Микельмас такие браки и заключаются. Первым делом на площади наколдовали две здоровенные насыпи, девушки и юноши выстроились на них друг напротив друга, в низине между ними встали родители, под одобрительные возгласы зрителей соединившие руки молодых и скрепившие магический договор Непреложным обетом. Затем пары молодоженов открыли тур кадрили, хотя на кадриль с бала Малфоев этот танец походил слабо. Часть парочек быстро смоталась с праздника, по-видимому, им не терпелось закрепить брак, причем провожали их дерзким свистом и поощряющими выкриками.

Дома я оказался только вечером тридцатого сентября и немедленно был взят в оборот отцом.

То, что все ирландцы жулики, я понял давно. Не нужно кричать о дискриминации, говорю из личного опыта. Даже Джимми О’Коннел, прекрасный врач, не избежал национальной тяги к авантюрам, причем еще и своего нового кореша Тобиаса умудрился в них втянуть. Справедливости ради — отец не особо сопротивлялся.

Заниматься они собрались, конечно же, контрабандой. В магической Британии незаконные поставки всякого-разного считаются чем-то вроде оригинального хобби, их даже аврорат игнорирует, если только речь не идет о специфических вещах вроде сердца волшебника или налобной жемчужины китайского морского дракона. У О’Коннела были нужные связи в магическом мире (кто бы сомневался), от отца требовалось обеспечить маггловский этап. Для начала — найти подходящее корыто.

— Уж извини, но назвать данное средство передвижение кораблем или хотя бы судном у меня язык не поворачивается, — признался я, оглядывая покупку. — Только корытом. Оно, наверное, еще прошлый век помнит.

Ради интереса приложив ладонь к проржавевшему борту, попытался прочувствовать, когда его сотворили. Не сильно ошибся, маленькую грузовую баржу построили незадолго до Первой Мировой.

— Зато дешево, — заспорил отец. — Всего за сотню отдали.

— Странно, что не приплатили, лишь бы с утилизацией не возиться!

— Движок в хорошем состоянии, я смотрел, радар тоже рабочий. По большому счету, корпус только поправить и нужно.

— Ну, какую отраву вы намерены возить ирландским магам, я примерно себе представляю, — меня потянуло на рассуждения. — Что обратно повезете, тоже ясно. Но в обычном-то мире тоже контракты нужны! Если таможня увидит, как вы туда-сюда корабль порожняком гоняете, у них мигом вопросы возникнут.

На лице отца расцвела улыбка. Ехидная, как всегда.

— Оттуда повезем молочку всякую, из Англии, я надеюсь, будет постоянный контракт на перевозку одежды. У Стэнли Ригана, ты его не знаешь, своя торговая фирма, он давно в Ирландию разные тряпки поставляет. А ты ж знаешь, что у них сейчас творится.

С начала года в Ольстере шли столкновения между католиками и протестантами, гремели взрывы. Боевики ИРА убивали солдат и чиновников, толпа разгромила британское посольство в Дублине и сожгла его дотла. Формально бойкота английским товарам вроде не объявлялось, однако жители Зеленого острова предпочитали покупать вещи, сделанные в Европе или Америке.

— Продажи у Ригана растут, а прежний перевозчик задрал цены. Для меня это шанс.

— И ты хочешь, чтобы я привел твое корыто в порядок. Хотя бы внешне.

— На нормальный ремонт у меня денег нет, — огрызнулся отец.

Бизнес-идея, если вдуматься, неплоха. Между Лондоном и Дублином курсируют тысячи судов, затеряться среди них маленькому грузовозу легче легкого. Пусть ходит из одной столицы в другую, зарабатывая в маггловском мире фунты и в магическом — галлеоны. Беда в том, что отец ставит несколько взаимоисключающих задач. Во-первых, развалюху надо быстро привести в порядок, что невозможно сделать немагическими методами. Следовательно, корыто станет фонить и привлекать внимание любого мага, оказавшегося поблизости. Во-вторых, лоханку следует сделать непримечательной для аврората, сотрудники которого периодически выбираются в порт и шмонают корабли. И, в-третьих, надо придумать тайник, вместительный и в то же время не обнаружимый стандартными проверками, желательно — не обнаружимый в принципе.

— Ты маму уже обрадовал?

— Пока нет.

— Очень зря. Мне без неё не справиться.

— Совсем?

— Ну почему же? — позволил я себе немного позлорадствовать. — Можно нанять стороннего специалиста. Порядок цен, думаю, представляешь.

Отец чертыхнулся и насупился. Нет, мамину логику мы оба прекрасно понимали и в чем-то даже соглашались. У семьи есть приносящая неплохой доход гостиница, есть магазин, полу-сувенирный полу-антикварный, в перспективе тоже дело прибыльное, в магическом мире мамины зелья продаются неплохо. Так зачем рисковать и влезать в противозаконный бизнес? Не знаю. Вероятно, пресловутое шило в пятой точке.

Осмотр кораблика занял у меня остаток дня. Тобиас давно ушел, раздумывая, как бы порадовать жену без скандала, а я возился с чертежом и набросками рунескриптов, попутно вяло размышляя о непрерывности бытия. Сиречь о ЖАБА, сдавать которые мне предстоит в следующем году. Честно говоря, две трети волшебников прекрасно обходятся без экзаменов, ЖАБА нужны только работникам Министерства, даже Гильдии проверяют знания соискателей самостоятельно. И все-таки лучше бы сдать — мало ли, где пригодится? Тем более, что особых сложностей не предвидится, из всех предметов трудности могут возникнуть только с трансфигурацией, которую Чохов, нехороший человек, упорно отказывается преподавать. Придется искать репетитора…

Вообще-то отец молодец! Не сидит на попе ровно, постоянно куда-то спешит, ищет выгоду, юридическую литературу читает. Не проводит время в баре, подобно многим своим сверстникам. Вот что значит — у мужчины есть Дело. Надо ему помочь, так сказать, простимулировать. Подумаешь, контрабанда, в магическом обществе она не считается тяжелым преступлением, большинство пойманных перевозчиков отпускают за небольшой штраф. Более того, многие «столпы общества» не гнушаются вкладывать деньги в перевозку запрещенных грузов, я точно знаю, что Малфой занимается поставкой товаров с материка, тот же Минчум связан с Джоном Кавендишем, главарем крупного картеля контрабандистов. Кроме того, связи в среде ирландцев не помешают на тот случай, если вдруг придется очень быстро бежать из Британии. Не то, чтобы я отказался от идеи предотвратить войну, скорее наоборот, но запасной вариант тоже нужен.

Что-то цепляет…

Так, стоп! Откуда я знаю про Кавендиша и Минчума?

Окклюментивный транс помогает вспомнить коротенький эпизод из памяти Муна, я тогда бегло просмотрел его и отбросил в сторону, как несущественный. Видимо, зря. Мог бы сразу сообразить, что одному из главарей бандитской группировки (правда, с относительно приличной репутацией) совершенно нечего делать в доме влиятельного респектабельного чиновника. В тот раз Мун неожиданно забежал к Минчуму с каким-то поручением от отца и застал у того в гостях незнакомого волшебника, довольно быстро смотавшегося восвояси. Случайность, не более.

Кажется, вот та самая ниточка, которая мне нужна.

* * *

С преступностью в магическом мире все нормально, в смысле, брать и арестовывать можно практически каждого. Тот же Статут по маленькой нарушают абсолютно все. Другое дело, что организованной преступности почти нет, её нишу плотно оккупировали лорды благородных родов и главы министерских департаментов. Оружия у волшебников в обычном смысле не существует, сильнодействующие наркотики изготовит зельевар средней руки, с фальшивомонетчиками быстро и незатейливо разбираются гоблины. Проституция легализована, бордели ежеквартально платят налог и отчитываются перед Министерством за количество потребленных порций оборотки.

Личности, подобные Кавендишу, появлялись часто. Мелкие шайки объединялись, иногда особо удачливому вожаку удавалось стать полезным кому-то из лордов, кто-то умудрялся заиметь крышу в аврорате. Те из них, кто был достаточно умен, чтобы не высовываться и не пытаться разрастись выше определенного уровня, могли существовать довольно долго. Имена основных вожаков на слуху, однако их не трогают — смысла нет.

Я в который раз озадачил Джо-Ирландца, поручив ему собрать слухи и сплетни о кавендишевской банде, с тем же вопросом подкатил к О’Коннелу и паре других знакомых. Прикрытие у меня было железное — отцовская авантюра. Ах, простите, новый бизнес со своей спецификой…Узнал много нового. Тем не менее, часть информаторов не успела отчитаться, и в ожидании последних порций сведений я продолжал заниматься другими делами.

Помимо текучки, задач передо мной стояло ровно три. Найти репетитора по трансфигурации, подготовиться к грядущему вступлению в Гильдию Рун и разобраться с отцовской лоханкой. Тренировки в освоении туманных троп я не учитываю, они идут в фоновом режиме. Мать, к слову, их не одобряла:

— Зачем, Халь? Тебе до получения лицензии на аппарацию всего полгода осталось.

— Целых полгода, мама. Ну и просто интересно.

— Ходить по тропам куда опаснее, тут расщеплением не отделаешься, — недовольно поджала губы Эйлин.

— Да, — согласился я. — Есть такое. Потому и тренируюсь на маленьких дистанциях. С другой стороны, перекрыть тропы намного сложнее, что в свете текущих событий особенно актуально.

Мать немедленно принялась ворчать, вспомнив о предстоящей работе, поругивая мужа-авантюриста и проклиная тот день, когда О‘Коннел переступил порог нашего дома. Ха! Будто Тобиас не нашел бы, во что влипнуть.

Цепочку ритуалов, потребных для укрепления корабля, мы рассчитывали совместно, однако варить зелья ей предстояло в одиночестве. Не мой уровень. Таким образом, мама занята, отец целый день работает, у меня свои дела, и маленькая Александра оказывалась предоставлена самой себе. Конечно, всегда можно нанять няню, даже из магглов (до первых выбросов минимум два года), но все-таки чужой человек — это чужой человек. В связи с чем снова встал вопрос о покупке домового эльфа. Псевдоразумный гибрид, первого из которых в незапамятные времена сотворили из римского духа семьи и плоти обезьяны (хотя, может, и раба взяли, теперь не установить), прекрасно присмотрел бы и за ребенком, и за домом, избавив родителей от части проблем. Тем не менее, после долгого размышления от покупки пришлось отказаться. Источник у нас маленький, нагрузки не выдержит, а родовой магии у Снейпов нет.

Так вот, к трем имеющимся задачам я добавил четвертую. Немного подумал, прикинул, как дальше жить будем, и решил, что свой дом необходим, родительский кров — вещь хорошая, но только до определенного предела. У меня и библиотека своя с неодобряемыми матерью книгами, и раздражающие отца гости, предметы в лаборатории хранятся опасные, которые лучше держать подальше от детских рук. Личную жизнь, опять же, надо устраивать. Поэтому я сходил в Гринготтс, уточнил, сколько денег лежит на счете, обменял пятьсот галлеонов на фунты и отправился радовать Тобиаса предстоящей покупкой. Мне же по документам всего шестнадцать, какие уж тут сделки с недвижимостью.

Разговор состоялся вечером.

— Как-то ты неожиданно, — крякнул отец. — Дай-ка еще бутылочку.

— Я раздумываю о том, чтобы съехать, уже полгода. Или даже больше.

— Тебя что-то не устраивает?

— Всё устраивает. Просто хочется свой дом, который будет устраивать ещё больше. Меня, например, некоторые постояльцы раздражают, пусть они и живут только в гостинице, лабораторию с Севом делить надоело, возвращаюсь я иногда очень поздно. Вроде ничего серьёзного, но неприятно.

— Мнда. — Тобиас тяжело вздохнул. — Рановато. Небось, уже и дом присмотрел?

— В Шеффилде был подходящий участок в пригороде. Правда, нужно удостовериться, что его никто не купил, хотя вряд ли желающие нашлись.

— Чего так?

— Он с источником, обычным людям там некомфортно.

Словом, отец удивился, слегка расстроился, взгрустнул на тему «как время летит» и пообещал помочь, если вдруг денег не хватит или еще что понадобиться. Мать отреагировала примерно в том же стиле. Возражений не было, думаю, в первую очередь благодаря сложившейся репутации — родители давно считали меня самостоятельным и не тряслись, как над младшими. Зарабатываю я прилично, в дупель пьяный по утрам на четвереньках не приползаю и в целом личность сложившаяся, с твердым пониманием, чего от жизни хочу. Так почему бы не отпустить на вольные хлеба?

Неделю спустя, в десятых числах октября, появились результаты расследования.

Информаторы дружно утверждали, что в последнее время Кавендиш и члены его банды, во-первых, заняты бурной непонятной деятельностью, а во-вторых, сорят деньгами. В среде обитателей Лютного не принято интересоваться источниками дохода, но скрыть сам факт хорошего финансового положения нельзя. Социум маленький, все про всех знают и видят.

Чем контрабандисты заняты, понять не сложно. Товар недостаточно получить и переправить, его ещё и продать надо, а в нашем случае с этим сложно. Нужны надежные покупатели, нужно прикрытие, хорошо бы нанять магглорожденных, разбирающихся в реалиях обычных людей. С другой стороны, за единственный «украденный из секретных лабораторий КГБ» флакончик обычного зелья стройности можно срубить совершенно дикие по меркам магического мира деньги. Вероятно, Кавендиш обладал изначально подходящими связями, у него был канал для реализации, и сейчас он активно развивает новый бизнес. Да, схема складывается: Минчум обеспечивает лояльность министерских и, вероятно, производство, на Кавендише переправка товара плюс общение с оптовыми клиентами. Вряд ли контрабандисты вышли на конечных потребителей, скорее, действуют через криминальные структуры, только с маггловской стороны.

Мне нужны подробности, доказательства? Нет, совсем не нужны, накопанного достаточно. Я же не планирую идти в Аврорат или Департамент правопорядка.

Перо. Пергамент. Чернила.

«Милостивый Лорд Малфой! Не соблаговолите ли Вы принять меня в ближайшее удобное для Вас время…»

Глава 13

На конец ноября ситуация выглядела следующим образом. У меня был дом, пустой сейф в Гринготтсе, корабль отца вышел в первое плавание, а лорд Малфой методично обкладывал своего врага. Теперь подробности.

Тот разговор с лордом Абраксасом получился простым и сложным одновременно. Человек, постоянно занимающийся политикой, быстро перестает верить в такие эфемерные понятия, как честь, гражданский долг, справедливость. Зато он очень хорошо разбирается в побудительных мотивах и видит двойное дно даже там, где его нет. Старший Малфой долго варился в этом котле и не избежал общей участи, его, разумеется, заинтересовал вопрос — зачем я ему все рассказываю?

— Поймите меня правильно, Хальвдан, — говорил он, покачивая бокалом с красным вином. — Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы понять, что просто так вы не делаете ничего. Может, не сразу, но всегда рано или поздно становиться видно, какова цель. Вы упорно бережете свою независимость, не вмешиваетесь в политические споры, одинаково легко общаетесь с самым широким кругом магов, иногда — непримиримыми врагами. И вдруг сейчас вы приходите ко мне и приносите сведения, которые фактически привяжут вас к определенной группе лиц, буде о них станет известно. Для чего?

Родовой дар Малфоев — интуиция, граничащая с ясновидением, позволяющая им очень хорошо чувствовать людей. Просчитывать чужие реакции, находить сильные и слабые стороны. Иногда эта способность очень раздражает.

— В то, что я просто захотел оказать вам услугу, вы не верите?

— Отчего ж нет? Верю. Однако принесенные вами сведения слишком расплывчаты и фактически представляют собой набор слухов, действовать на основании которых небезопасно.

Вот оно что, Михалыч! Он подозревает ловушку, очередную интригу, в которую его загоняют с моей косвенной помощью.

— Я сразу предупредил, что доказательств у меня нет.

— Тем самым предлагая мне заняться их поиском.

— У вас значительно больше ресурсов.

— Вот именно, — согласился Малфой. — и вы намерены их использовать. Что возвращает нас к прежнему вопросу: для чего?

Кажется, придется раскрыть часть карт.

— На своей нынешней должности Минчум мешает мне.

— Смелое заявление! Чем волшебник его ранга и статуса может настолько мешать, уж простите за прямоту, маловлиятельному полукровке, чтобы тот пошел на риск обрести чрезвычайно могущественного и мстительного врага?!

— Я пытаюсь защитить себя и своих близких, милорд.

— Подробнее, — приказал Малфой. В ответ я с сожалением покачал головой.

— Простите, это все. Могу только поклясться, что никто не подбрасывал мне сведения, я раскопал их сам. Причем в ситуации, спрогнозировать которую Минчум не мог.

— А кто мог?

— Из известных мне людей — никто.

Были у меня сомнения насчет Крадущей Сны, но я же сказал «людей». Да и не похожа она на увлеченную политикой личность, ей, кажется, вообще все скучно, кроме каких-то своих дел.

Общались мы с лордом Малфоем еще час, в течение которого он вытаскивал из меня подноготную, а я вертелся, словно уж на сковородке. Не знаю только, насколько удачно, больно уж собеседник матерый. Наверняка он узнал больше, чем я хотел показать, сделал какие-то свои выводы и в будущем их использует. Со старой, породистой аристократией очень сложно иметь дело, их воспитывают соответствующим образом, умение держать лицо и скрывать истинные эмоции становится частью натуры. Психологи-практики они великолепные. Нет, конечно, среди них попадаются «паршивые овцы» вроде Сириуса Блэка, о котором уже сейчас идет плохая молва, но в целом люди это сдержанные и себе на уме. Может, еще возраст дает себя знать? Младшее поколение куда импульсивнее и более предсказуемо.

Расстались мы несколько суховато. Тем не менее, полученная информация Малфоя заинтересовала, и если знать, на что обращать внимание, то видно некое шевеление как в Лютном, так и в Визенгамоте. Внеплановые рейды авроров, исчезновения криминальных бугров, трупы мелких шестерок, найденные по утрам в канавах; пара явно заказных статей в «Пророке», напоминающих читателю о важности Статута секретности и внезапное изменение риторики некоторых чиновников явно указывали на действия лорда Абраксаса. Удачи ему в начинаниях, а я свое дело сделал.

Малый однопалубный сухогруз, приобретенный Тобиасом, превратить из говна в конфетку не смог бы и Мерлин в блеске славы своей, однако после месяца ритуалов мы с мамой были уверены, что оно не потонет. Во всяком случае, до ближайшего берега точно доплывет. Прошедшие через обряд Опеки предметы от стихийных повреждений защищены очень хорошо, другое дело, что кривые руки людей успешно преодолевают любую магию. Сколько я на борта поглощающих рунескриптов нанес — словами не передать, Эйлин тоже прыгнула выше головы и сварила нечто скрывающее совершенно запредельного уровня. Ругалась, бросалась в отца мешалками, но сварила.

Судно сделало первый рейс, капитан-сквиб отчитался, что все системы работают нормально, и процесс пошел.

Пока мы делали очередной шаг на пути превращения семейства Снейп в скромных тихих олигархов, отец бегал по инстанциям и оформлял покупку недвижимости в пригороде славного города Шеффилд. Он быстро нашел агентство, занимавшееся продажей приглянувшегося мне участка, и провернул сделку, отдав за дом с землей в городе смешные тысячу восемьсот фунтов. Сказать кому — не поверят. Низкая цена объяснялась плохой репутацией у покупателей и моей «пугалкой», успешно отбивавшей у потенциальных клиентов охоту жить именно в этом месте. От снятых в Гринготтсе денег оставалось еще двести фунтов, что не могло не радовать, потому что здание требовалось подновить. На мебель и прочую обстановку потом заработаю, сначала крышу починю.

Прежде на доме были наложены кое-какие заклятья — от воров, неприметности, сохранности и другие. Стандартный комплект магглорожденной, вполне закономерно распавшийся вместе с последним вздохом хозяйки. Ритуалистикой покойная не владела и на мощь источника чары не завязала, в противном случае они продержались бы намного дольше. Самайн уже прошел, до Йоля почти месяц, я спокойно успеваю считать характеристики местности и прикинуть, какую защиту желаю видеть на своем доме. Только дилетанты накручивают на жилище разных щитов и потом удивляются, почему они между собой конфликтуют, а люди, более-менее разбирающиеся в вопросе, видят ситуацию в комплексе. Источник на моей земле (до чего же приятно звучит) слабый, обращаться к мастеру нет смысла. То, что они предложат, я и сам могу просчитать — спасибо Вестингхаузу, МакИверу и всему Лютному переулку.

Работа предстоит долгая, некоторые ритуалы проводятся раз в десятилетия, при строго определенном положении звезд и планет в системе. Можно, конечно, проигнорировать требования астрономии, но тогда вы рискуете оказаться в положении Уизли, лишившихся мэнора и с тех пор живущих в бывших охотничьих домиках. Кстати, несмотря на бедность и странности поведения, никто их предателями крови не называет, кроме Малфоев, вражда с которыми длиться уже поколений шесть. Оснований нет. Позднее, может, появятся, когда в семье родится слишком много детей и родовая магия будет вынуждена даже домовиков погружать в спячку, но сейчас Уизли вполне уважаемое семейство. Причем довольно обширное — у Артура два брата, его отец, Септимус, седьмой ребенок в семье… В Ирландии родственников много, кое-кто в Штаты перебрался.

* * *

Вроде ничего особенного не делаю, а усталость накопилась. Хочется в отпуск, на море и теплый песочек, и чтобы из живых душ вокруг один только официант с напитками. Хотя нет, зачем мне официант, надо симпатичную официантку. Чем я занят? Дважды в неделю тренируюсь со Смитом, в остальные дни выполняю показанные упражнения самостоятельно. К Чатурведи хожу, теневые тропы осваиваю, с матерью занимаюсь окклюменцией и, периодически, легигименцией. Готовлюсь к представлению Гильдии Рун, еще есть обычный школьный хогвартский курс, который тоже забрасывать нельзя. С последним пунктом, правда, проще всего — за исключением трансфигурации и немного гербологии, сложностей с материалом не возникает.

Постоянным фоном идет нехватка денег. Не такая, что карманы пустые и кушать нечего, а когда все свободное время уходит на поиски работы или выполнение заказов. Поймите правильно — я рад, что купил дом, очень рад, но хотелось бы иметь подушку безопасности на черный день. Безденежье очень давит психологически.

Отчасти из-за желания подзаработать я согласился на участие в авантюре. Впрочем, только отчасти — тот факт, что предложение сделал МакИвер, тоже повлиял серьезно. Мастер Брендан и сам по себе человек приличный, и мелочевкой не занимается.

— Ты про дементоров что знаешь?

Есть у мастера привычка подходить к разговору издалека. Вот и сейчас он, пригласив меня в свой кабинет, не торопился и, прихлебывая легкое винцо, собирался хорошенько потрепаться.

— То же, что и все, — я не стал лишать его удовольствия просветить невежду. — Азкабан, сходящие с ума преступники, высшая нежить, способы борьбы — патронус и сильный огонь.

— То есть, по большому счету, ничего ты не знаешь, — с удовлетворением подытожил МакИвер. — Тогда слушай. Был такой колдун, Экриздис, чернухой увлекался. Греки вообще к этой области склонны, в отличие от римлян, все серьезные европейские школы темной магии идут из Греции, имей в виду. Так вот, Экриздис парнем был ушлым, а магом — сильным, потому что умудрился отыскать старую фоморскую крепость и как-то подобрать к ней ключи. На континенте его ждали, поэтому из крепости он не вылезал, перехватывал проходящие мимо суда и с того жил. Морячков использовал на опыты.

— Подождите, мастер — с моей стороны было несколько непочтительно его перебивать, но любопытство стало поперек горла. — Азкабан построили фоморы, я правильно понимаю ваши намеки?

— Кто ж еще!? — довольно ухмыльнулся валлиец. — Ты его картинки видел? Архитектура совсем чужая, люди так не строят. Кроме того, внутри здания чары использовать нельзя, только родовые дары или, скажем, анимагию с окклюменцией. Ниже третьего подземного яруса вообще всякая дьявольщина творится, министерские туда не спускаются. Не перебивай, слушай дальше!

— Прошу прощения, мастер.

— Экриздис хотел вечной жизни и на магглах экспериментировал, но где-то ошибся, и получилось то, что получилось. В конце концов дементоры его сожрали. Дел он к тому моменту наворотил порядочно, так что Визенгамот ситуацию отслеживал и после смерти колдуна подсуетился, островок захватил, объявил своей собственностью и стал копать, причем во всех смыслах. Ну, что уж они там с нижних этажей извлекли, я не знаю, но способ создания дементоров нашли. Берется волшебник, из него извлекается душа, можно с помощью другого дементора, можно своими силами, потом его проводят через череду соответствующих ритуалов и — вуаля! То есть всякий раз, когда кого-то казнят, в Азкабане становится одной тварюшкой больше.

— Безотходное производство.

— Именно. Но ты ж понимаешь — Азкабаном дело не ограничивается, за века записи-то разошлись. Дементоров тишком создают, пусть и не особо часто. На ингредиенты пустить, врага поцеловать, за особнячком присмотреть в отсутствие хозяина ну и так далее. Недавно в районе Шиена как раз ничейный холд обнаружили с такими охранниками.

Вот, кажется, мы и добрались до сути.

— Шиен? Это где?

— Городишко в Норвегии. Очень старый центр рунной магии, из местных родов многие известные мастера вышли. Посетить не хочешь? Вполне официально, их Министерство организует команду для проникновения в холд и мне предложили в нее войти. Пойдешь помощником.

— У них нет своих специалистов?

Моё удивление было ненаигранным. Ни одно нормальное Министерство, да что там — любая властная структура не захочет пускать на свою территорию чужаков. Тем более, когда речь идет о проникновении во владения мага, добившегося серьезных успехов в магии смерти.

— Норвежские министерцы между собой переругались, — хладнокровно сообщил мастер. — Та группировка, которая нанимает нас, решила пригласить сторонних специалистов. Это их интриги, нас они не касаются.

Согласиться очень хотелось, потому что и работа казалась интересной, и оплату МакИвер гарантировал неплохую. Еще засветиться в серьезной экспедиции полезно в репутационном плане. Кроме того, откажешься раз — во второй тебя уже не позовут.

— Надолго? Мне хотелось бы к Йолю вернуться, есть кое-какие дела.

— Успеешь, думаю. А даже если нет — сделай дальний порт-ключ и зарегистрируй его в Министерстве, что сложного-то? На пару-тройку дней я тебя отпущу.

— У меня порт-ключи через море плохо получаются.

— Да? Ну пошли в мастерскую, посмотрю на твои художества.

Короче говоря, отдыха не получилось. Вплоть до конца января я сидел в холодной северной деревеньке и помогал МакИверу взламывать двухслойный холд, заполненный разнообразной нечистью. Оказался небесполезным, судя по комментариям остальных участников экспедиции. Кроме нас, двух англичан (мастер Брендан кривился и требовал называть его валлийцем и только валлийцем) большую часть отряда составляли норвежские боевики, человек двадцать, обеспечивавшие также прикрытие от магглов, специалисты-проклятологи со всего мира числом восемь и начальство в лице хевдинга Строри Эйриксона, глуповатого типа с непомерно раздутым самомнением. Обожаю таких, манипулировать ими проще простого.

Домой выбирался дважды — на Йоль и день рождения мелкого. Мог бы и чаще, не сойдись с несколькими магами на почве любви к рунам и не пойди активный такой обмен знаниями. Норвежцы действительно оказались сильными рунологами, как и ожидалось, а еще они терпимее относились к так называемой темной магии, у них законодательных запретов меньше. Поэтому холд они зачищали без патронусов. Основную ставку их боевики делали на стихийную магию и заклинания сферы смерти, гарантированно развоплощавшие высшую нежить. Я договорился с одним парнем по имени Магни и в обмен на кое-какие зелья он дал несколько уроков. Сложные чары, впрочем, против дементоров другие не работают — у тварей высокая устойчивость, за что и ценятся.

Наверное, надо рассказать подробнее. На место мы прибыли двадцать девятого ноября, еще пара дней ушла на обустройство и разные бюрократические проволочки, после чего пошла работа. Чтобы вскрыть холд, мастеру Брендану понадобилось трое суток беспрерывной волшбы. Посмотреть со стороны, так ничего особенного — сидит простоватый такой мужичок, попивает кофе из термоса, периодически активируя тот или иной артефакт или проводя незначительные ритуалы. А пространство — стонет, защита — трещит. Под конец он позвал боевиков, с массой предосторожностей создал проход, из которого немедленно повалила всякая дрянь, от яда до нежити, закрепил получившуюся дверь на материальном плане и отправился отсыпаться. Никакой спешки или превозмогания, голый расчет и точность воздействия. Правда, силы ушло много, мне говорили потом, колебания магического поля по всему полуострову отражались.

Внутрь холда мы с МакИвером влезали нечасто и только по делу. Во-первых, там оказалось слишком много опасностей, начиная от настроенных на исключительно родную кровь артефактов и заканчивая нежитью. Боевики рассказывали, прежде в поместье жил спятивший маг. Он принадлежал к довольно старому роду, людей похищал осторожно, в крупных городах, своих тварей контролировал жестко, так что заподозрили его не скоро. Причем поначалу скандал пытались замять, но не вышло. Во-вторых, чиновники прозрачно намекнули МакИверу, что информация о содержимом холда является внутренним делом норвежского министерства магии, и для доступа к ней надо бы принести Непреложный Обет. Мастер их, разумеется, культурно послал, незачем ему лишние клятвы на себя навешивать, и в результате по внутреннему пространству мы ходили под мягким ненавязчивым конвоем. Чтобы ничего лишнего не рассмотрели.

Меня этот подход полностью устраивал! Я бегал по поручениям мастера, занимался с Магни или другими боевиками, у кого настроение было, слушал споры проклятологов и даже кое-что в них понимал, изредка. Один из них, Джейсон Ма, немного рассказал о китайских магических традициях. Надо сказать, сами китайцы считают всех Ма жуликами и обманщиками, и Джейсон стереотипу соответствовал полностью, однако меня назначенная им цена — способ снятия старого английского проклятья, мелкого, но заковыристого — полностью устраивала. Отдав не слишком ценные знания и потратив час, я получил довольно интересную лекцию и наводку на лавочку в Марселе, торгующую нестандартной литературой. Учитывая мою специализацию на Востоке, очень актуально.

На Йоль я вернулся домой. Дом, благодаря отцу, стоял отремонтированный, хоть и пустой, с внутренней отделкой тоже не везде закончили. Продавали его с мебелью, только она мне не понравилась, и мы избавились от нее через комиссионку. Образовавшийся на участке узел сил, он же источник, раньше располагался под здоровым валуном, который кто-то из промежуточных хозяев с непонятной целью откатил в дальний угол. Каменюку я вернул на место, вырезал на ней концентрирующий рунескрипт и провел первый из ритуалов, даря земле мед, злаки и собственную кровь. Черед более серьёзных жертв придет потом, когда появится нормальная защита. Еще можно травы посадить, теплицу маленькую сделать… Потом определюсь, стоит ли.

Времени у меня в тот раз было совсем немного, только-только разобраться с участком и встретить Сева из Хогвартса. Едва сойдя с поезда, он огорошил:

— Меня спрашивали, есть ли у тебя девушка?

— Надеюсь, у тебя хватило ума ответить правильно? — полный мрачных предчувствий, спросил я.

— Неа, — с широкой улыбкой протянула носатая мелочь. — Я ж не знал, какой ответ правильный. Сказал как есть.

Поганец. Вот только романтического интереса со стороны школьниц мне сейчас не хватает для полного счастья. Заводить серьезные отношения желания нет абсолютно, с гормональным взрывом прекрасно справляются девочки из заведения матушки Долорес (нет, не Амбридж, и вообще она в действительности Мэри Смитсон). Зачем мне лишняя головная боль?

— В следующий раз приплети какую-нибудь француженку. Или итальянку, с которой я на отдыхе познакомился.

— Не поможет, — с умным видом покивал чудо-ребенок, — смирись. Ты не представляешь истинную мощь хаффлпаффской шпионской сети. Тем более, что Аня и Мэриел тоже к нам поступили.

Да, если Чохов и промолчит, то Мэй точно растреплет и в придачу своего добавит, из любви к искусству. Остается просто внять предупреждению судьбы и помнить, что где-то есть девушки, считающие меня симпатичным. Я не против, лишь бы они серьёзные планы не лелеяли.

Постольку, поскольку многие маги проводили праздники дома (вне зависимости, что именно отмечали и как) дней на десять работа экспедиции по сути встала. На «раскопках», возле входа-дромоса, оставался только наряд боевиков, следивших за окрестностями и за тем, чтобы изнутри ничто не вылезло. Предосторожность оказалась нелишней — на лагерь напали. Кто это был и чего они хотели, установить не удалось, защитники успели быстро подать сигнал тревоги и нападавшие отступили.

После налета охраны прибавилось, всех возвращавшихся из незапланированного отпуска проверяли при появлении на оборотку и позднее допрашивали, правда, вежливо. Веритасерумом не пользовались, министерский легилимент мысли не читал, ограничиваясь определением правдивости ответов. У меня вообще сложилось впечатление, что ответы следователей не интересовали, допрос велся для проформы. Впрочем, это их дела, для нас было важно то, что к основной группе боевиков пригнали усиление и появилось еще четверо проклятологов, отчего зачистка холда пошла быстрее.

Нам с МакИвером было проще — мы свою работу сделали и в лагере находились на случай непредвиденных обстоятельств. Вдруг какой отнорок обнаружиться или тайник замаскированный? Благодаря малой нагрузке, мастер без особого ворчания отпустил меня на девятое января домой и даже передал Севу подарок — книжку с описанием пространственных щитов. Конкретики она не содержала, скорее относясь к жанру научно-популярной литературы, но сам факт, что непробиваемая защита все-таки существует, должен подстегнуть у мелкого рвение к учебе.

Надо сказать, я чем глубже вникаю в магию, тем меньше доверяю определениям, данным в хогвартских учебниках. Оно и понятно — школа есть школа, там учат основам. Если же начать всерьез заниматься вопросом, то становится очевидно, что из каждого правила есть исключение, зачастую не одно. Та же Авада, к примеру, мастеру пространственных чар не опасна, равно как и мастеру магии смерти (они в большинстве своем уже мертвы) или боевику-трансфигуратору. Поэтому нет ничего удивительного в традиции чистокровных семейств после окончания учебы в Хогвартсе отдавать отпрысков в индивидуальное ученичество, серьёзные знания можно получить только так. То, что в Хогвартсе называется высшей магией, по факту таковой не является.

Датой окончания экспедиции и, соответственно, расчета для нас стало тридцатое января. Именно в этот день мы с МакИвером порт-ключом отбыли в Лондон. Возле холда оставалось довольно много народа, проклятологи утверждали, что сидеть там станут не один месяц или даже год, но мастер заявил, что по его профилю ничего нет и точно не появится. Я уезжал довольный. Помимо денег норвежское Министерство, точнее, его служащие расщедрились на рекомендательное письмо в Гильдию Рун, а Магни на прощание подарил свиток с описанием малоизвестной традиции нанесения татуировок. Плюс на зелья и артефакты кое-что обменял, парни всяких мелочей надарили, по лавкам местным пробежался — прибарахлился, одним словом.

* * *

Тофти волновался как бы не сильнее меня. Его можно понять — последние сто лет никто из кандидатов на членство в Гильдии не был моложе семнадцати, и теперь такого человека рекомендует именно он. Речь идет о репутации профессора.

Если внимательно присмотреться к моей новой жизни, то становится понятно, что мне везет на хороших людей. Родители пусть с закидонами, но без гнили, им просто требовалось помочь на определенном этапе; лукавая и себе на уме Мэй, горой стоящая за тех, кого считает своими; Чохов, Смит и МакИвер, не пытавшиеся словчить и обмануть поначалу плохо ориентировавшегося в реалиях магического мира паренька. Тофти принадлежит к той же когорте. Если подумать, кто я ему? Никто, просто шапочный знакомый, в перспективе способный вырасти в мастера рун. Или не вырасти, тоже часто бывает. А ведь бегает, пишет коллегам, проталкивает, причем искренне… Похоже, ходить мне в должниках.

Ситуация несколько осложняется тем фактом, что рунисты находятся на особом положении. Они, образно выражаясь, связующая гильдия. То есть люди, состоящие в Гильдии Рун, наверняка также являются членами Гильдии Артефакторов или Чар, реже Зелий. У менталистов своего объединения нет, мы в принципе не склонны светиться на публике, поэтому Гильдия Рун также служит неформальной площадкой для встреч и общения. Точно такая же ситуация у проклятологов и других специалистов в областях, подозрительных с точки зрения нынешнего Министерства.

Получается, вступив в Гильдию Рун, я не просто получу доступ к еще одной библиотеке и ряду полезных знакомств. Нет, речь идет о кое-чем более существенном. Например, о возможности получения инсайдерской информации, причем по самому широкому кругу вопросов. Или, скажем, я смогу обратиться за советом к совершенно незнакомым людям и с большой вероятностью совет, а то и более существенная помощь, будет получен. Поэтому большая часть претендентов изначально обладает некими общеизвестными достижениями, делом доказав свое право принадлежать к весьма влиятельной, пусть и скромной, организации.

Суммируем. У меня есть молодость, несколько публикаций, рекомендации Тофти и норвежцев. Хватит этого? Если сумею произвести хорошее впечатление — безусловно хватит. С другой стороны, экзаменовать меня станут строже, чем обычного кандидата.

Прорвемся.

Из-за неординарности случая, комиссия собралась представительная — целых три мастера и восемь наблюдателей. Подозреваю, им просто любопытно стало. Некоторых из присутствующих я знал, о большинстве слышал, неопознанным остался только сидевший в уголке закутанный в меха старик в широкополой шляпе, дымивший вонючим табаком. Замечаний ему не делали то ли из почтения к возрасту, то ли просто из почтения, не знаю. С моей стороны из знакомых присутствовала только Мэй на правах наставницы и просто жутко любопытной женщины. Мать отказалась, опасаясь встретить знакомых своего отца, Чохов опять в России, МакИвер в ответ на приглашение расхохотался так, что брюхо тряслось. Так и не сказал, что его насмешило, только головой мотал. По-видимому, опять неизвестная мне тонкость взаимоотношений элит кельтов и англичан… Малфоя звать не по чину, а кого еще? Вестингхауза, что ли?

Собрались в одном из малых залов гильдейского здания, поздоровались, завели протокол, и началось:

— С чем нельзя использовать Феу ни при каких обстоятельствах?

— Опишите темные аспекты Исы. Сравните её защитные свойства с Берканой.

— Роль Дагаза в артефакторике при трансфигурации отдельных частей артефакта. Вкратце, пожалуйста.

— Перечислите, какие руны лучше освящать осенью.

— Возникла необходимость построения защитного круга в агрессивном окружении, срок — десять минут. Ваши действия?

— Давайте-ка по соседям пройдемся. Дозволено ли принесение в дом роженицы бога, чья голова увенчана огненной короной?

— Используя только огам, составьте гравировку для оружия против нежити второго класса.

— Вы, вроде бы, востоком увлекаетесь? Расшифруйте вот это.

— Какие-нибудь руны способны воплотить? Неплохо, неплохо…

В общей сложности, экзамен продолжался около трех часов с одним пятнадцатиминутным перерывом. Мастера менялись, входили-выходили, иногда появлялись новые лица, и только я стоял за кафедрой и трепал языком. Хорошо хоть, графин с водой рядом поставили. Уже к концу второго часа стало понятно, что своего я добился и мастера спрашивают больше из желания получше узнать новичка. Разобраться, чего от него, то есть меня, ждать.

После перерыва высокая комиссия зачитала вердикт. Тофти светился от радости, его поздравляли наравне со мной и, скажу честно, заслуженно — без помощи профессора получить признание и вступить в Гильдию я смог бы лишь через год в лучшем случае. Затем, разумеется, последовал банкет. Традиция «проставляться» у магов не менее почитаема, чем у обычных людей, равно как и любовь к халяве, так что народу набежало немало. Многих видел впервые. Идея со шведским столом, подсказанная ресторатору, себя оправдала, особой популярностью пользовался бочонок мадеры Боал, среди волшебников в целом малоизвестной. Хотя на коньяк и огневиски налегали не менее активно.

Праздновали до самого вечера, примерно до полуночи. Вернулся домой слегка захмелевший и сразу попал в ласковые объятия матери.

— Ну как, приняли?!

— Конечно! А ты сомневалась?!

— Слава Мерлину, — Эйлин резко выдохнула, на мгновения прикрыв глаза. Внезапно она шагнула и обняла меня за плечи, крепко, до боли. Обычно сдержанная, сейчас она широко улыбалась.

— Мама, ты что?

— Все хорошо, — она отстранилась, вроде бы чуть устыдившись своего порыва, но не прекращая улыбаться. — Мой сын вступил в старейшую гильдию Англии, могу я порадоваться?

— Просто ты больно уж сильно радуешься, — заметил я, лишившись опоры и потому чуть пошатываясь. — Нехер…нехарактерно, вот.

— Потому что теперь никто не сможет сказать, что ты ничего не стоишь! — неожиданно жестко ответила мать. — Если тебя признала Гильдия, значит, тебя признают все! Северусу и Алекс тоже будет проще пробиться, их никто не назовет предателями крови, вы сможете устроиться на любую должность в Министерстве, открыть свое дело, самим стать мастерами, в конце-то концов! Мерлин! Халь, если бы ты только знал, как я тобой горжусь!

Мозг со скрипом провернул шарниры и до меня дошло, отчего Эйлин Снейп, бывшая Принц, выглядит непривычно счастливой. Она не просто утерла недоброжелателям нос, она имя и честь восстановила. Да, с моей помощью, но ведь успехи ребенка — это успехи родителей, так?

Еще лет десять назад мать считалась и являлась на практике предательницей крови. Были выполнены два обязательных условия — изгнание из рода по причине нарушения Кодекса и появление кровнородственных проклятий, в нашем случае навешенных любящим дедушкой и мешающих колдовать. Однако имелся нюанс. Мама не совершала преступлений против магии, как-то уничтожения источников, убийства близких или инцеста, клятвопреступлений и тому подобного, а следовательно, имелся немалый шанс от клейма избавиться. Я про общественное мнение говорю. Вернуть прежний высокий статус она бы не смогла ни в коем случае, но стать где-то на уровне чистокровных безродных — вполне. Надо только проклятия снять, подтвердить личную силу и мастерство и продемонстрировать благоволение Магии, причем последнее сложнее всего в силу размытости определения.

Дедулины проклятья мы сняли. Пусть к черноте прикоснулись, мать теперь к одному месту жительства привязана, и все равно оно того стоило. Личное мастерство и силу мама доказала, варя сложнейшие зелья и создавая высокоуровневые артефакты, среди магов у неё репутация прекрасного зельевара. Могла бы еще в Гильдию вступить, но ограничилась участием в летней ярмарке в Хогсмите — по-видимому, решила, что этого хватит. Или просто рисковать отказом не хотела, не знаю. Осталось третье условие.

У предателей крови рождается только один ребенок. Это, кстати, еще одна причина, по которой Уизли снисходительно смотрят на потуги Малфоев подпортить им реноме. Если вдруг каким-то чудом у предательницы родится еще один, он гарантированно вырастет сквибом. Поэтому появление многочисленного и одаренного потомства всегда считалось признаком здоровой крови и расположения высших сил, тем самым благоволением Магии, о котором любят посудачить сплетницы в Лютном.

Оценить меня имели возможность все лица, интересовавшиеся жизнью и текущим состоянием миссис Эйлин, в девичестве Принц. Для своего возраста маг я очень сильный. Северус учится в Хогвартсе, значит, магическими способностями точно не обделен. Про Алекс пока ничего не ясно ввиду малого возраста, но сам факт рождения третьего ребенка говорит о многом. Вроде бы все, вопрос закрыт? Нет, не до конца. Требуется формальное подтверждение, свидетельство очень авторитетной личности или организации, на которое можно ссылаться при необходимости. Речь не идет о бумажке с текстом «податель сего не является предателем крови» с печатью и подписью, нужно именно принятие в круг, признание своим, равным. Желательно с помпезной церемонией и объявлением в газетах.

Моё вступление в Гильдию Рун стало именно таким завершающим аккордом.

Представляю, как на неё все это давило. И ведь не показала ни разу.

— Ладно, что-то я расчувствовалась, — она усмехнулась и снова обняла меня. — Иди, отсыпайся. Нам сложная неделя предстоит — завтра вечером начнут приходить поздравления, будем думать, кому и как отвечать.

— А? Ага.

— Все, иди. Антипохмельное я, так и быть, приготовлю.

Глава 14

Тихо, незаметно, благостно прошли передвижки в верхних эшелонах Министерства. Без малейшего скандала, по состоянию здоровья ушел в отставку Минчум, еще несколько чиновников удалились на заслуженный отдых, их должности поделили между собой сторонники нынешнего министра и личности, связанные со старой аристократией. Крауч на своем месте удержался, таких сковырнуть сложно, но вроде бы крылышки ему подрезали.

Кавендиша нашли мертвым. Авада.

В жизни нашей семьи тоже произошли перемены. Нас почтил визитом лорд Малфой — то ли просто желая навестить старую подругу, то ли неявным образом благодаря за переданную информацию. Он внимательно осмотрел дом, походил с отцом по гостинице, похвалил вытащенную из закромов первую модель Змея и с интересом выслушал рассказ о её появлении на свет. Если общество маггла его и раздражало, то внешне недовольство никак не проявлялось. Воспитанный человек.

К нам действительно зачастили совы, причем к кому больше, ко мне или к маме, сказать сложно. Примерно пятьдесят на пятьдесят, думаю. Смутно знакомые люди поздравляли, выражали почтение, приглашали в салоны или что-то предлагали у них купить и чем-то помочь. Мать фыркала и почти все письма отправляла в камин, я предпочитал вежливые отписки. Родительница стала в последнее время куда мягче и спокойнее, она начала затрагивать в разговорах темы, на которые прежде предпочитала отмалчиваться. Взгляд на жизнь глазами женщины, родившейся в чертовски старом роду и осознанно с ним порвавшей, о многом заставлял задуматься, магический мир так точно открылся с другой стороны. Некоторые знакомые — тоже.

Учеба. Активная «светская жизнь». Новый дом, который надо привести в порядок, защитить и обставить. Надвигающиеся ЖАБА, не сложные, но хотелось бы от них избавиться поскорее. И вы еще спрашиваете, почему я хочу в жаркие страны, на песочек?

Потому что нервишки пошаливают, вот почему.

Короче говоря, едва первоначальный вал приглашений спал, я собрался и махнул в Акапулько. Там уже закончился основной сезон и цены потому были достаточно демократичными, хотя в целом курорт дорогой, за что нужно поблагодарить облюбовавших его голливудских звезд. Кроме того, у меня имелась наводка от Павла Чохова, посещавшего те края и рекомендовавшего приличный отель на стыке маггловского и магического миров. В смысле, жила там публика разная, не всегда законопослушная, зато к странностям соседей относящаяся спокойно.

Хотелось комфорта, поэтому путешествовал я магическими методами. Из Лондона стационарным порталом перешел в Париж, там купил порт-ключ в местной лавке и, не ожидая подвоха, переместился в Мексику. Встал, отряхнулся, помянул нехорошими словами криворуких умельцев, не способных нормально зачаровать изделие, потом слегка успокоился и, припомнив собственные поделки, мысленно извинился. Из Мехико добирался по железной дороге — хотелось на страну посмотреть. Ну что сказать… Природа потрясающая, города грязные, мексиканцы крикливые. Местные мужчины обожают вторгаться в чужое пространство и разговаривать руками, женщины либо страдают лишним весом, либо очень красивые. Карманников и побирушек полно, правда, в туристических районах их поменьше, чем в обычных.

Целых пять дней я не делал вообще ничего. Валялся на пляже, чувствуя, как исчезает скопившаяся усталость, вымывается водой и тает под жарким солнцем. Коктейли пил, отсыпался, поглощал в ресторанчиках огромные порции вкуснейшей мексиканской еды. Утром шестого дня интеллект вышел из спячки и восхотел активности. Оглядевшись по сторонам и обнаружив кроме пляжей с девушками другие достопримечательности, в частности магический квартал, я рванул на поиски приключений. В узких улочках старого города меня несколько раз пытались ограбить, побить, наложить какое-то проклятье и скормить собакам. На третий день, притащив в номер честно выигранный в карты трактат с описанием ацтекских ритуалов за авторством некоего иезуита, я понял, что у меня кто-то побывал в гостях. Инстинкты взвыли, встревоженные чужим вниманием, желание быстро рвать когти вдруг стало нестерпимым. До сих пор не знаю, что это было — внезапно проснувшиеся зачатки предвидения, имеющиеся у каждого волшебника, или просто паранойя.

Раздумывать и сомневаться я не стал. Быстро провел ритуал, уничтожающий любые частички плоти, отделенные от тела за последние сутки, и выписался из гостиницы. Бегающие глазки портье не понравились мне настолько, что на тропу я вступил прямо в холле и добирался до Мехико, ни разу не появившись в реальном мире. Причем красотами в столице тоже не любовался, сразу рванув к порталам.

Как бы то ни было, из спонтанного отпуска я вернулся, во-первых, быстро, во-вторых, отдохнувшим, в-третьих, нагруженным. Правда, что из привезенного является обычными сувенирами, что — барахлом на выброс, а что можно считать полезной добычей, определить сложно, но я постараюсь.

Февраль подходил к концу.

Аврорат отменил ордер на арест Томаса Марволо Риддла. Сообщила об этом маленькая заметка в Пророке, словно о рядовом, ничего не значащем событии. Я её четыре раза перечитал, выискивал тайный смысл, потом отложил газету и принялся думать. Полезное занятие, жаль, не все его любят.

Со снятием Минчума ультралибералы лишились значительной доли своего влияния, чем ожидаемо воспользовались их соперники-консерваторы. Несмотря на тот факт, что существование радикальной вооруженной оппозиции полностью устраивало некоторых лордов, голоса «соглашателей» перевесили, и Волдеморту дали возможность вернуться в политику. Консерваторам требовалось для формирующейся партии лицо, официальный лидер, способный озвучить их требования и одновременно внушить симпатию влиятельным лицам. Выбор верный — Риддл невероятно харизматичен. Правда, его амбиции сильно недооцениваются, но это уже другой вопрос.

Итак, Волдеморта вернули на политическую шахматную доску. Тем самым министр закрыла неудобный вопрос с потенциальными террористами, переведя его в русло интриг и подковерных баталий, а Малфой со товарищи получили агента влияния в Визенгамоте. Точнее говоря, получат сразу после следующих выборов или если кто-то из нынешних членов в отставку уйдет. Министром Риддл стать не может, у него опыта работы чиновником нет, а вот Верховным Чародеем — запросто. Обвинения с него сняты полностью, тем более, что ордер на арест изначально был выписан по какой-то глупой статье и формально ни в чем тяжком он не обвинялся. Пока что Волдеморт ведет себя тихо. Занятия темной магией скрывает, казнить всех грязнокровок не призывает, с противниками из старых семей подчеркнуто вежлив и корректен. Натаскивать щенков на свежую кровь ему тоже не нужно, он еще вменяем и не разочаровался в легальных способах получения власти, поэтому рейдов на магглов не устраивает.

Я ведь не поленился, поднял старые номера Пророка и прочел написанные Риддлом статьи. Жестковато, но рациональных мыслей хватает. Если бы не недавний пример Гриндевальда перед глазами, тоже начинавшего с подобных идей, сторонников у лорда Волдеморта было бы намного больше. А сейчас — опасаются. И правильно делают, потому что сотворение крестража не просто так приравнено к серьёзным преступлениям и карается пожизненным заключением в Азкабане.

Согласно министерским данным и сведениям из публичных библиотек, после создания крестража сумасшествие неизбежно. Причем считается, что больше одного не создавал никто. Однако в книгах, купленных в Лютном, содержится несколько иная информация. Расщепление души само по себе не опасно, те же художники или артефакторы подобное практикуют довольно часто — опасны последствия. При отсутствии серьезной подготовки и не менее сложных восстанавливающих ритуалов и медитаций, выздоравливающая душа заполняет образовавшуюся пустоту теми качествами, что уже имеются в наличии. Таким образом, осторожный человек становится трусом, гордый — презирающих всех гордецом, властолюбивый теряет чувство меры и готов на любую подлость ради карьерного роста. Мечта превращается в сверхцель, манию.

Мои источники информации однозначно указывали на окклюменцию как на основной способ поддержания психического здоровья, однако они же настойчиво советовали ограничиться созданием одного крестража или хотя бы сделать перерыв лет в двадцать. Волдеморт считается сильнейшим мастером ментальных наук, однако вряд ли он был в курсе подробностей, когда творил первый крестраж. И когда создавал второй, скорее всего, тоже. По идее, он уже давно должен демонстрировать серьезные признаки неадекватности — тогда почему их нет? Он общается с массой людей, странности в поведении обязательно бы заметили и использованы против него.

По-видимому, есть особые нюансы при множественном расщеплении души, в которых разбираются только специалисты. На консультацию у мэтра Солано у меня денег не хватит, леди Алексии придется объяснять причину интереса, значит, она тоже отпадает. Есть еще один вариант, только больно уж он пугающий… С другой стороны, я давно хотел испытать силы в противостоянии с серьезным противником.

— Проходи, юное дарование! — ухмыльнулся МакИвер, открывая камин. — Читал о тебе заметку в Пророке, как раз между статьями об изобретении противопиксевого порошка и назначении нового главврача в Мунго. Мать рада, поди?

— Очень.

— Ну, еще бы. Откуда такой подкопченный?

— Из Акапулько, это в Мексике. Бросил все и неделю развлекался в свое удовольствие.

— Завидую тебе, — вздохнул мастер. — Я б тоже на недельку-другую усвистал, будь моя воля. Располагайся.

Мы находились в малой гостиной. Поместье древнего рода мастеров пространственных чар внутри значительно больше, чем снаружи, помещений много и все они достойных размеров, так что «малая» гостиная только по названию. Места хватало для длинного дивана, кресел, низкого столика и бара с напитками. Именно возле последнего МакИвер и застрял:

— Чего бы такого взять…

— Мне лучше что-нибудь слабенькое, мастер.

— А что так?

— Пощусь. Хочу почитать одну книжку. Ту, которая у вас хранится в закрытой части.

— Да ну? — МакИвер резко развернулся. — Считаешь себя готовым, малец?

— Есть основания, мастер, — я согласно склонил голову.

— Какие же?

— Я не так давно проверил себя в схожем деле и хочу попробовать взять новые высоты. Мать кое-чему научила, артефактами обзавелся… Думаю, что готов примериться, а дальше видно будет.

С момента схватки с Кодексом Фергюсонов прошел без малого год и я уверен, что улучшил свои навыки. Иначе бы не рискнул к одушевленной книжке лезть. Её разум ближе к человеческому, по сравнению с Кодексом, а значит, она опаснее, пусть и слабее.

— Дружок, ты себя переоцениваешь, — голосом человека, общающегося с идиотом в больничке, сказал МакИвер. — Не каждую книжку стоит открывать. Да что я говорю? На такую, как эта, даже смотреть страшно.

— И все-таки я рискну.

— Угу. Если она тебя поглотит, мне что делать прикажешь?

— Ну, вы же не пожалеете дружеской оплеухи? — улыбнулся я. — Читать стану в вашем присутствии, и если вдруг увидите, что не справляюсь, вмешаетесь в процесс.

Мастер Брендан помолчал. Идея ему совсем не нравилась, но прежде глупостей он за мной не замечал и о моих успехах в ментальных науках догадывался. Впрямую мы на эту тему не разговаривали, просто отношения с Мэй у него тесные, наверняка она с ним чем-то делилась. Думаю, поэтому он согласился.

— Ладно. Щелчок по носу тебе не повредит, слишком умным себя считать начал, а вытащить тебя я и впрямь успею.

— Спасибо, мастер.

— Не благодари, — поморщился тот. — Когда начнешь?

— Через три дня. Подготовиться надо.

— Да тут что готовься, что не готовься…

На самом деле, с последним утверждением он не прав, потому что последующие трое суток я провел с пользой. Постился, медитировал в беседке на источнике, очищался огнем, водой и солью, принес жертву духам, прося о помощи в трудном деле. Куница, мой покровитель, сожрал десяток вареных яиц, выхлебал литр парного молока (причем доить козу пришлось самому) и заполировал это дело стопкой огневиски. Остальные духи тоже приняли подношение, правда, им досталось поменьше. Еще сварил зелье Ясного Ума, помогающее концентрировать память и дающее некоторую защиту от чужого влияния, выпью его перед самым началом. Работать с одушевленными артефактами следует, находясь на пике формы, вот я и готовился.

Само чтение проходило в одном из ритуальных залов поместья МакИверов. В центре гептаграммы из вмурованных в каменный пол серебряных прутьев установили кафедру, на которой, между двух плошек с маслом, зажженных от чистого огня, положили гримуар. В луче, глядящем на север, встал оберегающий — мастер Брендан, в остальных положили обереги с руническими надписями. Все сделано, само собой, моими руками. Я стоял босиком, в одной льняной рубашке, на шее в мешочке висел защитный медальон-змеевик да на руке надежно холодил кожу уже проверенный в деле амулет.

Отговаривать и убеждать МакИвер не стал. Все уже сказано. Просто опустил палочку, замыкая внешний и внутренний контуры, и кивнул, подтверждая готовность.

Лежащий на деревянной столешнице фолиант источал недоброе внимание. Книга непрерывно изменялась, еле заметно, но постоянно становясь то чуть меньше, то чуть больше, обложка играла разными оттенками от ярко-алого до угольно-черного, из глубины её всплывали и тут же исчезали смутные тени. Прикасаться к ней не хотелось.

А надо.

Страниц как таковых в одушевленных книгах нет. Просто чистые желтоватые листы пергамента, всегда раскрывающиеся ровно посередине стопки. Кожа обложки, кстати, человеческая. Едва я перевернул страницы, как тихий вкрадчивый шепот, доселе раздававшийся где-то на краю сознания, медовой патокой втек в уши и принялся убеждать наклониться, взглянуть внимательнее, тщательнее присмотреться к смазанным знакам. Не нужно, эти книги читают иначе. Голос не давил, он обтекал выставленные окклюментные щиты, находя малейшие щели и плавно пробираясь вглубь, пытаясь подменить мои желания своими. Браслет на руке дернул болью и наваждение на время отступило. Я обновил щиты и торопливо послал мысль-запрос «Как влияет на душу создание нескольких крестражей?» Совершенно очевидно, что времени мало, долго мне не продержаться.

И вопросы, и ответы приходили в форме образов, картинок с вложенным смыслом. Довольно просто и понятно, если бы не приходилось постоянно сдерживать давление гримуара. Проклятая книга сама искала нужную информацию, сама брала у читателя энергию на её передачу и сама пыталась усыпить чужое сознание, чтобы без помех засосать его в себя, взамен вложив духовную сущность автора. Может, душу, может, только память и разум, не знаю. Давление не пугало, пугала мягкая настойчивость, похожая на прикосновение испачканных в гнили пальцев, пытающихся раздвинуть плотно сжатые челюсти и вложить отравленный плод в рот.

— Всё! — я с силой захлопнул обложку и сделал несколько шагов назад. — Не могу больше!

— Личико сполосни, — спокойно указал на чашу с водой мастер Брендан. Он видел, что со мной все в порядке, но предосторожность лишней не будет.

Я опустил руки в воду. Утром мы закляли её на кровь, дух и волю, если вдруг во мне появилось нечто, не совпадающее с вложенным образцом, ожоги гарантированы. К счастью, обошлось. Не услышав шипения, МакИвер без лишних слов разомкнул барьеры и подошел поближе.

— Узнал, что хотел?

Я прикрыл глаза, перебирая поглощенные знания. Мерзкие и необходимые.

— Узнал.

— Вот и хорошо, — закруглил он тему. — На ладонь глянь.

От метки, символа моей связи с родом Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, вверх по руке уходили медленно выцветавшие темные линии.

— Что это?

— Когда ты начал читать, отметина пробудилась, — сообщил мастер. — Род тебя прикрыл.

То есть без поддержки сущности более высокого порядка пришлось бы еще сложнее. Миленько.

— Сколько времени прошло?

— Минут десять, — прикинул МакИвер. — Очухался?

— Кажется, да.

— Книгу убирать или еще поэкспериментировать хочешь?

— Не раньше, чем через годик, — кажется, мой ответ прозвучал излишне торопливо.

— Вот и славно.

Хватит пока что испытаний и подвигов. Может, через год еще попробую, но пока что удовлетворюсь тем, что получил сегодня.

* * *

Американцы наконец-то вывели войска из Вьетнама, фактически закончив войну. Вернее, европейские державы прекратили вмешиваться в конфликт, сами вьетнамцы будут воевать еще не меньше двух лет, насколько я помню. А у нас в Британии тем временем стало весело. Ирландцы взрывали бомбы, профсоюзы требовали повышения зарплат, забастовки шли одна за другой. Доходы гостиницы упали, зато отцов «Буйный» каждым рейсом приносил хорошую прибыль. Название корабль получил благодаря фантазии первого владельца и сменить его за десятилетия никто не осмелился, опасаясь, что обиженная калоша утонет из вредности.

Зато в магическом мире царили тишина, покой и благолепие. Надолго ли?

В узком кругу отпраздновав мой день рождения, семья Снейпов целый месяц прошагала по жизни без эксцессов. Дела шли плавно, события происходили только запланированные и вовремя, гости приходили редко и желанные. Я учился и выполнял заказы, отец работал, мама сидела с маленькой Александрой. Идиллия ненадолго прервалась на короткие весенние каникулы, во время которых Сев и сестры Эванс нагрянули ко мне домой.

Собственно, секрета из месторасположения своего нового дома в Шеффилде я не делал, ибо бессмысленно. Кому нужно, тот узнает. Просто пока не приглашал никого и по поводу покупки особо не распространялся. Носатую мелочь я притащил, желая показать на практике некоторые ритуалы и обряды защиты крова, сестры же просто напросились в гости, им, видите ли, интересно. Можно было бы отказать, но мне хотелось задать пару вопросов Петунье насчет её успехов в нумерологии.

Девушки приехали на «Ночном рыцаре». Пожалуй, несмотря на дикую манеру вождения старины Эрни, автобус являлся самым безопасным транспортом Англии, даже в каминной сети сбои происходят чаще. Поэтому Эвансы-старшие со спокойной душой отправили детей одних, правда, мне предварительно сову отослали. Я встретил девушек в Шеффилдском анклаве — здесь не Лютный, но поганцы тоже водятся.

— …вон там было гнездо докси, — мелкий устроил гостьям небольшую экскурсию, с гордостью хвастаясь своими достижениями, — мы их на ингредиенты пустили, сейчас внизу лежат.

— Ты что, колдовал?!

— В моем присутствии, Лили, — успокоил я обидевшуюся девочку.

— А можно мне?

— Вряд ли тебе подойдет моя палочка, — задумался я. — Мы же не родственники. Впрочем, попробуй.

Как и ожидалось, колдовать Лили не смогла. Палочки с волосом единорога щепетильны и обычно повинуются только хозяину, делая исключения только для ближайших родственников. Иногда они делают исключения для тех, кому хозяин лично передал их из рук в руки, однако ограничиваются созданием всякой мелочевки с первого курса школы. Сейчас же девочка попыталась создать нечто более сложное и предсказуемо осталась ни с чем. О том, что Сев использовал в доме «дублершу», мы говорить не стали, не нужно Эвансам знать такие подробности личной жизни семейства Снейп, и перевели разговор на другую тему.

— Люди, способные рассчитать ритуал, очень ценятся, — объяснял я Петунии и заодно прислушивающимся младшим. — Потому что ритуалы позволяют сотворить практически все, обойти почти любые ограничения. Другое дело, что создать ритуал под конкретную ситуацию очень сложно, для этого требуется хорошее понимание магии и особый склад ума. Намного проще использовать универсальные, проверенные временем ритуалы вроде того же «Люмоса» или других заклинаний.

— Разве заклинания — тоже ритуалы?

— Конечно. Жест-символ на основе рунной цепочки плюс источник энергии в лице самого мага, в большинстве случаев добавляют вербальную компоненту, хотя без неё можно обойтись.

— Странно, я ничего такого не слышала, — призадумалась Лили.

— Ты учишься всего на втором курсе. Причем в школах теорию дают по минимуму, задача Хогвартса — привить практические навыки.

— Кстати, в магическом мире есть университеты? — уточнила Петуния.

— Нет. Зачем? Волшебников мало, система наставничества прекрасно работает и проверена временем. Кроме того, слышала такое выражение, «знание-сила»? Так вот, это не правильный перевод латинской фразы scientia potentia est, потому что слово potentia означает скорее могущество, власть. Знание — власть. Ни один маг не рискнет передавать по-настоящему серьёзные знания незнакомому человеку, учитель несет ответственность за действия ученика.

— Значит, чтобы овладеть высшей магией, надо найти наставника? — задумчиво глядя на сестру, тихо спросила Петуния. Ради этого вопроса я и распинался последние полчаса.

— Или создавать нечто новое самому.

Год назад Петуния получила от меня в подарок книгу по основам предсказаний с помощью нумерологических методов. Занятие сложное, муторное, с малыми шансами на успех. Аналитика пополам с мистикой. Чтобы разбираться в этой сфере, надо уметь держать в голове сотни разных показателей, быть педантичным, скрупулезным, понимать теорию вероятности и мыслить в терминах пифагорейской теории чисел. Учитывая, что логиков среди волшебников очень мало, нумерологией увлекаются единицы.

Пока что Петуния не сдалась.

У неё выхода не было — колдовать сквибы не способны, а магия девушку притягивала. Не столько магический мир, чьи темные стороны я в свое время очень убедительно продемонстрировал, сколько магия. Отказаться от мечты она не могла, поэтому нумерология стала для нее своеобразной отдушиной, позволяющей заниматься нравящимся делом. Кроме того, таким образом она поддерживала свой авторитет старшей сестры. Эвансы купили сову и приобрели каталог «Флориш и Блоггс», денег на литературу они тратили немало, причем Петуния заказывала львиную долю книг. Благодаря этому она всегда могла заявить Лили, что, хотя у нее нет ведьмовских способностей, зато мозгов больше и ничего-то младшая не понимает в жизни и вообще.

Я интерес Петунии поощрял. Нумерология тесно связана с ритуалистикой, о важности которой мной уже не раз говорилось, и постольку, поскольку у меня склад ума не математический, иметь в друзьях хорошего нумеролога полезно. Да и просто помочь девчонке справиться с комплексами хотелось. Она ведь неплохой человек, в целом, только некоторые закидоны ей жить мешают.

— Зельеварение тоже связано с ритуалистикой? — наш короткий обмен фразами Лили пропустила мимо ушей, её картина мира в очередной раз изменилась. Раньше-то она представляла себя в мечтах великой чародейкой, и вдруг оказывается, что обучение в Хогвартсе дает самый минимум.

— В меньшей степени, чем чары, но да, связано. Отчасти поэтому сквиб способен приготовить неплохое зелье, и в то же время банальный Люмос является для него пределом.

— Сквибы могут варить зелья? — немедленно оживилась Петуния.

— Да, только они дорогими выходят. Приходится использовать сильные ингредиенты с большим количеством собственной магии, которые всегда стоят дорого.

С меня тут же затребовали подтверждение. Пришлось мелкому идти к источнику, обрывать тамошний шиповник и набирать воды из маленького пруда, в то время как я помогал Петунье трением добывать огонь для спиртовки. На спиртовку поставили кастрюлю (котлами еще надо обзавестись), приготовили основу, потом девушка отрезала прядь волос и принесла ее в жертву магии, прося об удачном исходе действа и тем самым запуская процесс. Остальное было просто, знай себе мешай в нужную сторону и добавляй, что надо и когда надо.

— Вот смотри, — готовое зелье поместилось в три флакончика, рядком выстроившихся на столе. — Примитивное зелье от мошек, в Косом стоит пару кнатов за флакон, итого шесть. Мы для варки использовали насыщенные магией плоды шиповника ценой сикль за фунт, взяли примерно на кнат, яйца докси на два кната, волосок из гривы единорога стоимостью целый сикль и еще всякой мелочи не более половины сикля. Округляем до полутора сиклей или сорока четырех кнатов. Таким образом, зелье вышло в семь раз дороже своего аналога, поэтому покупать его никто не станет.

— Ну, для себя-то можно варить, — лицо Петуньи продолжало светиться тщательно сдерживаемой радостью. Даже младшие прониклись моментом и не вставляли язвительных замечаний.

— Можно, — согласился я. — Многие так и делают. Ладно, что-то мы заговорились. Есть хотите?

Девушки смущенно переглянулись. Вообще-то да, но напрашиваться не привыкли, и сам вопрос на грани фола. Не принято такие вопросы задавать в английском обществе, неприлично это.

— Дома почти ничего нет, поэтому предлагаю прогуляться, — продолжил я выступление. — Окрестности посмотрим, заодно найдем кафешку поприличнее, оценим местную кухню. Пошли?

Засидевшиеся дети, конечно же, согласились.

Не иначе, сама судьба вела нас в тот день. Мы сделали пару кругов по соседним улицам, прошлись по небольшому парку, оценили пару ближайших магазинов на предмет богатства выбора, отвергли три встреченных кафе и решили, что зайдем в следующее, каким бы оно ни было. Лично меня голод уже донимал всерьез. К счастью, первым по пути попалось не полуподвальное помещение с приблатненной публикой и английским аналогом русского шансона, а вполне приличное заведение на третьем этаже торгового комплекса. Довольно необычное место для Англии, торговые центры здесь пока что не строят или строят немного в ином формате.

Вездесущий «МакДональдс» до Шеффилда еще не добрался, рестораны фаст-фуда вроде бы есть только в Лондоне, поэтому нас встретил официант и проводил к свободному столику у окна. Предложил меню, девочки выбрали себе какие-то салатики и кофе с пироженкой, мы с братом предпочли более сытную пищу. В то время как заказ готовился, шел беспредметный треп ни о чем, изредка перемежаемый моими лекциями. Окружение Лили в Хогвартсе то ли не знало, то ли не задумывалось о некоторых вещах, вызывавших возмущение девочки, поэтому приходилось объяснять, что перьями в школе учат писать не из консерватизма учителей, а для развития мелкой моторики основной руки, держащей палочку. И пергамент, продаваемый в магазинах, не является настоящей выделанной кожей, это деревяшки под длительными чарами копирования. Учеников обсудили, прошлись по компании Мародеров, я рассказал старую историю о конфликте ветвей в семействе Блэков. Настолько глубоком, что Поллукс Блэк назвал сына Сигнусом, как и отца, тем самым отнимая у родителя часть силы и удачи. Может, конечно, и суеверие, но Сигнус Второй Блэк стал единственным членом рода, погибшим на войне с Гриндевальдом.

— В магическом мире, в принципе, много странностей, имеющих рациональную основу. О ней уже не помнят, забыли за давностью лет, но традиции продолжают соблюдать. Потому что иначе — чревато неприятными последствиями. — Завершил я маленький спич, принюхался к чуть сладковатому и одновременно тошнотворно-раздражающему запаху, идущему со стороны входа, и попросил. — Петуния, ты не могла бы пересесть чуть правее?

— Зачем? — девушка, тем не менее, послушно сдвинулась в сторону.

— Просто хочу видеть дверь.

Каждый месяц, в последних числах, я встречался с Крадущей Сны. Не знаю, как так получилось. Встречи проходили по одному сценарию — мы мило беседовали за чашкой чая или во время прогулки, если вдруг леди желала посетить Запретный Лес, потом она мимоходом осведомлялась по поводу моих успехов. Я демонстрировал, чего достиг с прошлого раза, она никак не комментировала и давала нечто новое. Или правильнее сказать старое? Совсем старое, описываемое разве что в устных преданиях или книгах из серии «сказки и легенды». Передача собственной силы растениям и живым существам, её же насильственный забор; способы увеличения эффективности зелий; создание ложной внешности; разрушение химер, исторжение духов из обычной реальности; методы воздействия на пространство и время. Ничего не просила взамен, ничего не предлагала, просто рассказывала легенды и оценивала результат.

Да, в феврале она посетила наш дом. Никогда не видел мать настолько напряженной. Самое странное, что после ухода леди Катарины Эйлин ни о чем меня не спрашивала, хотя чувствовалось, что вопросы так и рвутся. Не знаю, как её молчание трактовать — то ли доверие, то ли наоборот.

Так вот, во время одной из наших встреч (на язык просится слово урок) леди Катарина показала необычный прием, смесь легилименции и работы со стихией воздуха. Он позволял чувствовать магические источники на приличном расстоянии, глядеть сквозь иллюзии, находить живых существ и много чего ещё. По словам Крадущей Сны, к освоившему этот способ контроля окружения магу практически невозможно подобраться незамеченным. Поначалу было очень сложно, сбивал с толку огромный поток информации, однако стоило приноровиться, и стало непонятно, как я раньше мог настолько убого воспринимать мир.

Если я не ошибаюсь…

Дверь в кафе отворилась, впуская молодую парочку. Симпатичная женщина лет двадцати пяти, в модном коротком жакете, с улыбкой что-то говорила своему стройному высокому спутнику. Тот, в свою очередь, быстро обежав взглядом помещение, остановился, едва заметив меня. Остановился и замер, словно кошка, наткнувшаяся на пса. Я выдохнул, готовясь закрутить спираль ускоренного времени, палочка выскользнула из кармана и сама прыгнула в руку.

Со стороны могло бы показаться, что прошла всего секунда. Мы просто взглянули друг другу глаза в глаза, и незнакомец, ухмыльнувшись напоследок, нежно прошептал пару слов подруге и развернулся, покидая зал. Для меня же — прошла вечность.

— Кто это был? — Сев сидел рядом и потому вошедших прекрасно разглядел.

— Сам как считаешь? — я достал платок и вытер вспотевший лоб.

— Не знаю, — задумался мелкий. — Только я его как увидел, так сразу гадливо стало. И холод по всему телу ударил.

Ощущение чужого присутствия исчезло окончательно, и палочка вернулась в ножны.

— Это был упырь. Вампир, если на маггловский манер. Не моложе трехсот лет, иначе днем бы не разгуливал.

— Мы не почувствовали ничего! — сидевшие спинами к входу Лили и Петуния наконец-то перестали высматривать давно ушедшую угрозу и обернулись к нам.

— Вы и не должны были. Стоял он далеко, иллюзию наложил сильную, родового дара у вас нет. Кстати, Сев, как он выглядел?

— Ну, — для лучшего сосредоточения мелкий сложил губы трубочкой и закатил глаза горе, что смотрелось довольно потешно. — Смуглый такой мужчина лет тридцати на вид, волосы длинные, черные, одет неплохо, в дорогой костюм.

— Да? Я вот видел мертвеца с обтянутой кожей черепом, в глазницах — провалы.

— А почему он ушел? — спросила Петуния.

— Потому, что увидел незнакомого волшебника и не захотел связываться. Маги кровососов не любят, нам рядом с ними неприятно, почти как с дементорами. Многие уничтожают упырей везде, где только встретят. Причем учти, что несмотря на силу, скорость, гламур и прочие способности нежить чрезвычайно уязвима перед некоторыми заклинаниями и для знающего волшебника уничтожить даже мастера вампиров не составит труда. Понятно, почему они избегают встреч.

— Но это же не правильно…

— Ты когда-нибудь видела оторванную голову младенца? Только голову, без тела?

— Что? Н-нет.

— Одной крови нежити недостаточно, чтобы поддерживать свое существование, им нужна жизнь. Лучше всего — детская, это наиболее выгодно энергетически.

Счастье, что слащавые эротические новеллы госпожи Гамильтон еще не увидели свет и мода на вампирскую тематику не захлестнула экраны телевизоров. Иначе девочек пришлось бы переубеждать дольше. Только человек, абсолютно далекий от магического мира и при том витающий в розовых облаках, может считать, будто бы с нежитью можно иметь дело. Чушь полная. У вампиров нет чувств, кроме голода, они не способны любить, страдать, жалеть, даже ненавидеть не способны — они тупо хотят жрать. Магглы, читайте первоисточники! В тех же славянских сказках однозначно описано, что бывает с людьми, попавшими под очарование вампира.

Сам я на кровососа не полезу, но в Министерство сообщу обязательно. У них там целый департамент из отмороженных выпускников Гриффиндора на этой теме сидит.

Глава 15

Лето — пора свадеб. После сдачи выпускных экзаменов в Хогвартсе и других школах многие помолвленные выпускники сразу связывают себя узами брака, особенно если того требуют интересы рода. Наследников нет или вдруг требуется подтвердить союз, причины могут быть разными. Потом молодожены путешествуют по Европе, возвращаясь домой к началу осени, после чего у них начинается новая, семейная жизнь со всеми присущими только ей сложностями.

Начиная с конца июня, торжества пошли чередой. Фенвики, Боунсы, Баклы… И, разумеется, Малфои. Женитьба Люциуса на Нарциссе Блэк свидетельствовала о прямо-таки тектонических сдвигах в политике, образовывающийся альянс не имел себе равных в Британии. Причем как с точки зрения финансов — у обоих родов колоссальные денежные ресурсы, напрямую или косвенно на них работает едва ли не каждый двадцатый волшебник страны — так и по влиянию на принимаемые Министерством решения. Учитывая недавнее поражение ультралибералов, в скором будущем следует ожидать укрепления позиций консерваторов.

На торжествах я появлялся в одиночку, хотя приглашения приходили и матери, и младшему брату. Однако Эйлин Снейп в очередной раз показала свой непростой характер, заявив, что приличной замужней даме без супруга в гостях появляться нельзя, так в ответных письмах и написала. Разумеется, никто из аристократов не желал видеть в своем доме маггла, во всяком случае, не на торжественном приеме, и звать её куда-либо перестали. О чем мать, похоже, ничуть не сожалеет.

Мелкого пора бы выводить в свет — начиная с первого курса, подростки-аристократы посещают торжества не в компании детей, а на равных со взрослыми. Их, конечно, не привлекают к некоторым развлечениям и не допускают в курительные комнаты, однако танцуют они в общем зале и обедают не в отдельных гостиных со специальным меню. Учащиеся Хогвартса, как я уже не раз говорил, считаются самостоятельными личностями. Ладно, сводить Сева на бал я еще успею, в этом году его ожидало увлекательнейшее знакомство с Плешивым Диком. Старый алкоголик за сотню галлеонов согласился провести брата примерно через ту же программу, что и меня, только с учетом менее зрелого организма. Мелкому сейчас трудно. Плешивый не выпустит его из своих цепких рук до начала августа, думаю, пацан вернется домой изрядно повзрослевшим. О себе он узнает много нового — может, не слишком приятного, но безусловно полезного.

Кстати, я сдал ЖАБА. Точнее, получил документ о полном образовании, очень респектабельно выглядящий диплом с перечислением предметов и отметкой «Превосходно» в графе напротив. Я в полном соответствии с процедурой подал заявку на сдачу экзамена, но во время нашей очередной встречи Тофти слегка попенял, попросив не издеваться над комиссией, и они вместе с мадам Марчбэнкс в течение трех часов за чаем гоняли меня по разным предметам. У старичков было свободное время, и они решили слегка развлечься. Так что теперь я считаюсь полностью самостоятельным волшебником и могу пользоваться любыми заклинаниями, ведь министерские следилки с официальной палочки сняты. Действительно сняты, я проверял.

Так вот, возвращаясь к Малфоям. Свадьба Люциуса и Нарциссы предсказуемо стала главным событием сезона и отмечали её соответствующе. Не знаю, сколько гостей присутствовало, не удивлюсь, если больше тысячи — практически вся элита магической аристократии Островов плюс множество приглашенных из Европы. Да что там Европы, съезжались со всего мира! Забегая вперед, скажу, что видел на торжестве и арабских колдунов в белоснежных куфиях, и индуса в дхоти, и господин Паневский почтил Малфоев своим присутствием. Российские маги не поддерживали дипотношений со странами, проголосовавшими за тюремное заключение Гриндевальда, так что Паневский, формально считаясь частным лицом, по сути являлся неофициальным послом в Англии.

Приглашение-портал перенесло меня прямо ко входу. В связи с торжественным событием над мэнором ярко светило солнце, легкий ветерок послушно трепал ветви деревьев с поющими птицами, по бокам дорожки горделиво реяли стяги — одни с драконами и серебряной буквой М на черно-зеленом фоне, другие с воронами и мечами на красно-белом. Честь и хвала малфоевским домовикам, хорошо поработали. На лужайке играл оркестр, стаи порхающих бабочек периодически собирались вместе, сплетаясь в двойной вензель «ЛН», откуда-то издалека доносилось испуганное конское ржание и мужские крики.

Люциус и Нарцисса вместе встречали гостей на пороге особняка. Род Блэк еще вчера отпустил свою дочь, ночью провели соответствующие ритуалы, точнее, начальную их часть, ну а сегодня и еще на протяжении семи дней пройдет официальное празднество с регистрацией брака в Министерстве, приемом гостей, вручением подарков, подтверждением союзов, заключением новых договоров и тому подобным. Не завидую молодым. Не зря знать проводит медовый месяц в уединенных поместьях или уезжает на континент, подальше от знакомых рож.

Хотя Малфоям, как и Блэкам, в любом случае не позавидуешь. Все «темные» семьи, сознательно идущие на отрыв от человеческого рода, весьма ограничены в выборе брачных партнеров. Люциусу и Нарциссе еще повезло, они с детства испытывают друг к другу симпатию.

— Мистер Малфой, леди Малфой, — я остановился, не доходя пяти шагов до ведущих вверх ступеней, и поклонился, прижав правую руку к сердцу. — Позвольте поздравить вас со столь знаменательным событием и прошу принять скромные дары, от чистого сердца, желая только добра.

— Благодарю вас, мистер Снейп, — ответно поклонился Люциус. — Будьте нашим гостем в этот знаменательный день.

Его жена не произнесла ни звука, ограничившись вежливым кивком и улыбкой. Вот если бы я пришел с матерью или сестрой, она должна была бы произнести несколько приветственных слов. Вся эта неделя станет для нее тяжелым испытанием, и от того, насколько хорошо она его выдержит, зависит отношение к ней в высшем свете. Сами посудите: сначала первая брачная ночь на алтаре (причем в самом что ни на есть прямом смысле первая, не-девственница в жены наследнику не годится), потом первый день празднования, следующая ночь с обязательным ритуалом принятия власти над домом, второй день, опять ритуалы, снова празднование… И на протяжении всего времени — безукоризненная вежливость, приветливая улыбка, три смены платья и внимание к гостям. Девушка из неблагородной семьи, не наблюдавшая за родителями в подобных ситуациях с самого раннего детства, обязательно ошибется.

Сзади уже подходил следующий гость, так что я положил коробочку с подарком на подносик, услужливо подсунутый одетым в накрахмаленную наволочку домовиком, и прошел в особняк. Во всех старых родах подарки сначала проверяют на предмет враждебной магии или ядов и только потом берут в руки. Приличным всегда считается дарить книги и вещи, созданные своим трудом, во всех остальных случаях нужно учитывать отношения дарителя и одариваемого, материальное положение обоих, происхождение и тому подобные моменты. Моими подарками стали стильное навершие для трости — Люциус любит подобные вещички — и женский кошель-хамелеон с чарами расширения, подходящий под любое платье.

Что тут у нас…

Лорд Абраксас слегка поиграл с внутренней планировкой дома и теперь уставленный корзинами с живыми цветами холл плавно переходил в парадный зал, увеличенный втрое по сравнению с обычными размерами. У столов с аперитивами уже собралась красномордая компания каких-то гуляк, в боковые проходы входили и выходили люди, по залу сновали домовики с напитками и легкими закусками. Я не торопясь осмотрелся и, заметив знакомые лица, направился к ним.

— Галахад, Ланс. Давно не виделись.

— Хальвдан, — парочка оторвалась от канапе и обернулась. — И вы здесь?

— Думаю, у Малфоев сегодня соберется все магическое сообщество. Ирландцы, и те прислали делегацию.

— Серьезно? Они же отозвали послов из-за той мутной истории с отделом Тайн.

— По-видимому, хотят побеседовать в кулуарах.

Из-за найденных на ничейном островке артефактов, зажатых нашими невыразимцами, отношения с ирландскими магами сейчас переживали не лучший период. То есть были даже хуже, чем обычно. В результате цены на некоторые ингредиенты и услуги подскочили едва ли не вдвое, у контрабандистов наступил золотой сезон, а Гильдия зельеваров прислала в Министерство официальное письмо, что надо бы вести себя поскромнее. Последнее очень серьезно — зельеделы влиятельны и тесно связаны со схожими сообществами по всему миру, жизнь они могут попортить качественно.

— Вы не слышали, Джасперсы приглашены?

— А есть какая-то причина, по которой они могут быть не приглашены?

— Учитывая прогрессирующую эксцентричность старого лорда Эрвина — запросто.

— Его наследник вполне благоразумен.

— Ланс, он отправил дочь на учебу в Америку! О каком благоразумии идет речь?

— Младшую, Гал, только младшую. Старшие дети учатся у нас в Шармбатоне…

Эти двое с детства держатся вместе и всегда спорят. Они принадлежат к части английских магов, тесно связанных с континентальными семействами и кровно заинтересованных в поддержании хороших отношений с Европой. Не слишком богатые, не чересчур родовитые, зато у парней прекрасные связи в среде торговцев и контрабандистов. Мы познакомились, когда они искали специалиста по рунам, готового за не очень высокую цену наложить защиту на временный склад, и с тех пор периодически общаемся.

Постепенно зал заполнялся народом. Я переходил от группы к группе, здоровался со знакомыми, с кем-то соблюдая этикет, требовавший для начала обсудить погоду или другую социально одобренную тему, а с кем-то сразу переходя к делу. Чем хороши подобные сборища, так это возможностью обсудить вопросы сразу со всеми заинтересованными сторонами. Мне удалось предварительно договориться о двух выгодных заказах на зелья, престарелая миссис Ган попросила изготовить амулет для правнучки, лорд Лайонел Риз осведомился о возможности прикупить кое-какую литературу. Самому ему в Лютном появляться не с руки, репутация-с, а мне, как неофициальному посреднику, сомнительные знакомства прощаются. Даже здесь, на балу, где гости кучкуются по углам в зависимости от множества незримых социальных отметок, я спокойно общаюсь с самыми разными людьми, начиная родовитыми аристократами и заканчивая редкими магглорожденными. Да, есть и такие. Чьи-то протеже, работающие в Министерстве или принятые в вассалы.

Регистрация проходила на огромной лужайке перед замком. У магглов гости сидят на скамейках перед небольшим возвышением, на котором священник или чиновник соединяют брачующихся, маги поступили более аскетично. Никаких сидений, все стоят, вместо помоста с небольшим столиком — массивная каменная плита. Красивое зрелище. Жених и невеста, оба в стилизованных под старину нарядах, он в черном и зеленом, она в цветах осени, смотрелись просто великолепно. Дружками у Люциуса были Джастин Гринграсс и Антоний Крэбб, Нарциссе помогали Елена Розье и Кларисса Гойл, шлейф платья несли два каких-то совсем мелких пацаненка. Еще несколько девчонок бегали между гостей, рассыпали зерно, лепестки роз и угощали гостей крошечными хлебцами с медом. Церемония слабо отличалась от маггловской, собственно, большинство министерских церемоний с простецов и слизали. С точки зрения магии, стоящая перед регистратором пара уже жената и в дополнительных справках не нуждается.

Места в передних рядах прочно оккупировали аристократы и министерские шишки, впрочем, висящие в воздухе большие зеркала прекрасно транслировали изображение и звук. Лично я смотрел не на возвышение и не стоящую на нем троицу, а на приглашенных. И впрямь — цвет магического общества. Волдеморт стоит, окруженный сторонниками, Дамблдор тоже здесь, оба великих мага периодически поглядывают друг на друга. Не похож господин директор на своего киношного прототипа, совсем не похож. Никаких признаков дряхлости, волосы и борода хоть и сивые, но густые, крепкие, глаза сверкают живым ярким огнем. Одет в светло-зеленую с золотыми звездами мантию, дергает соседей да по сторонам с любопытством головой крутит, не стесняясь демонстрировать интерес к происходящему. На его фоне облаченные в одинаковые строгие мантии темных тонов лорды и чиновники сливаются в одинаковую безликую массу. Внутреннего огня им не хватает, что ли… Волдеморт тоже одет консервативно, но то, как он держится, двигается, общается с окружением, исходящая от него харизма и магическая мощь выделяют его из толпы. Красивый мужчина, женщины на него засматриваются. Даже госпожа министр, лично соединяющая руки молодых, нет-нет да косится в сторону необычайно молодо выглядящего брюнета.

Долго сравнивать не получилось — молодые подставили подписи под документами, и народ потянулся к столам с закусками. Дальше празднование тянулось по накатанной колее, лежащей где-то между цирком, обычной пьянкой с мордобоем и дипломатическими переговорами, ничего интересного. Разве стоит упомянуть о том, что я наконец-то увидел двух из четырех «Мародеров», Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. Блэк отличился, бросив петарду в фонтанчик с пуншем и облив с десяток гостей, мать немедленно отвела его в дальние комнаты и там наорала, не потрудившись наложить заглушающие чары. Лорд Абраксас тоже не сразу среагировал, так что скандал слышали многие.

Понимаю теперь, почему ребенок дерганный.

* * *

Выглядел сидевший передо мной Мариус Флинт не лучшим образом. Усталый, осунувшийся, с застывшей в глазах тоской. Нет, для незнакомого с ним человека он казался все тем же надменным энергичным аристократом, помешенным на квиддиче, но я-то его знаю достаточно давно и потому разницу видел. Похоже, у парня проблемы… Он всего на два года старше меня, наверняка отец его взял в оборот сразу после школы.

Сейчас узнаем, зачем он хотел встретиться.

— Добрый день, мистер Флинт.

— Благодарю, что откликнулись так скоро, мистер Снейп, — в ответ чуть поклонился Маркус. — Надеюсь, я не оторвал вас от чего-то важного?

— Ничуть. Как здоровье вашей прекрасной супруги?

— Все хорошо. — Он немного помолчал, потом, махнув рукой на правила приличий, требующие поговорить минут десять о чем-то отвлеченном, прежде чем прейти к делу, продолжил. — Собственно, из-за Лиззи я и просил о встрече.

— Вот как?

— Да. — Он немного помолчал. — Она беременна.

— Прекрасная новость! Примите мои поздравления.

— Благодарю, мистер Снейп, — радостным Флинт не выглядел. — Мы счастливы, правда, но есть одна проблема. Лиззи забеременела слишком рано. Никто не ожидал. Мы рассчитывали на более поздний срок, тогда все было бы готово, очередь как раз подошла бы через год…

Он начал бормотать себе что-то под нос. Прислушиваться я не стал, чуть наклонился вперед и позвал:

— Мистер Флинт?! С вами все хорошо?

— А?! Да, мистер Снейп. Просто кое-что неудачно складывается, — Флинт устало потер лицо ладонями, выпрямился и твердо взглянул на меня. — Мистер Снейп! Я, откровенно говоря, сомневаюсь, что вы можете мне помочь в данной ситуации, но, возможно, хотя бы совет дадите. Все-таки круг ваших знакомств намного шире моих. Вы не знаете, где можно достать Белую маску?

Первым делом я порадовался, что, усевшись за стол, наложил защиту от прослушивания. Действие давно стало рефлекторным, заклинания создавались автоматически, без участия разума, стоило оказаться в любом людном месте. Как, например, сейчас. И плевать, что мы встречались в отдельном кабинете, на втором этаже «Четырех Домов», защищенном от прослушки.

Дела у Флинта, точнее, у Флинтов, действительно плохи, иначе маску он бы не искал. Больно уж артефакт непростой. Старые чистокровные роды, несущие на себе бремя многих проклятий и долгов, со временем начинают испытывать трудности с деторождением — дети банально не могут появиться на свет либо, если же все-таки рождаются, страдают целым букетом болезней. Белая маска позволяет на время обмануть судьбу, оттянуть проклятия на себя. Это, конечно, не панацея, долго её использовать нельзя, однако беременность и роды будут протекать спокойно.

Всего по миру ходит около двадцати Белых масок. Артефакты древние, изначально имеют этрусское происхождение и, по-видимому, кто-то умеет их изготавливать, потому что примерно раз в столетие появляются новые. Их никогда не продают, они требуют особых условий хранения и после каждого использования нуждаются в особенных обрядах очищения, известных только реальным хозяевам. Зато маску можно арендовать, чем многие пользуются. У Флинтов, по-видимому, тоже возникла нужда.

— Мистер Флинт, вы понимаете, что — я даже не сразу слова подобрал, — быстро такую специфическую вещь не найти?

— Понимаю. — Кивнул Мариус. Глаза у него были больные. — Любые деньги.

— Боюсь, в таком случае дело деньгами не обойдется.

— Понимаю. — Снова согласился Флинт.

Хорошо, что понимаешь. Стребовать с тебя могут всякое.

— Обещать ничего не стану, мистер Флинт, не тот случай. Больно уж непростую вещь вы желаете получить. Если вдруг мои знакомые смогут чем-то помочь, я немедленно сообщу вам, так что ждите сову.

— Спасибо — парень, да что там, молодой мужчина сидел ссутулившись, уставившись на сжатые руки. — Нам очень не хочется рисковать.

— Других вариантов нет? — помедлив, все-таки спросил я.

— К сожалению. Прерывать беременность нельзя, тогда других детей у нас не появится точно.

Надо же, как хитро их прокляли. Между тем Флинт продолжил, причем говорил интересные вещи.

— Мы могли бы обратиться к специалистам в нужных областях, к нам даже подходили с предложением, но отец не согласен. Мы — нейтралы, мы не лезем в политику. У нас есть место в Визенгамоте и этого достаточно, Флинты уже пять поколений не участвуют ни в каких коалициях и никому не служат. Слишком дорогая цена за помощь.

— Успокойтесь, мистер Флинт, — я невольно посочувствовал парню. — Еще не все потеряно.

Точное количество масок никому не известно, так что шансы есть. Тем более, что я знаю, к кому обратиться. У обычных торговцев в Лютном нет и десятой части той черноты, которая таится в расположенных на задворках магазинчике мэтра Солано. Очень примечательное место, очень! В радиусе примерно двухсот шагов невозможна аппарация, не действуют порт-ключи, туманные тропы начинают сбоить и выбрасывают путешественника в реальный мир. Причем понять, чем вызван такой эффект, совершенно невозможно. Навестить мэтра можно только пешком, своими ножками.

Кем является Солано, откуда он взялся, народ не знал. Те крайне немногочисленные маги, с которыми я обсуждал личность странного торговца, ничего конкретного сказать не могли. Возможно, не хотели, но мне все-таки кажется, что действительно не знали. Даже леди Катарина пожала плечами, в ответ на вопрос сообщив, что мэтр появился в Лютном лет двести назад и с тех пор ничуть не изменился. Заодно посоветовала не произносить его имя вслух в темноте, около зеркал и в местах, полных теней. Совет я принял с благодарностью.

В гостях у него я бывал четырежды, и всякий раз меня потряхивало. Правда, в последний раз поменьше. Причем в отличие от первого случая, больше никаких проблем с аборигенами не возникало. Может, им дали знать, кого трогать нельзя, может, сказались наложенные чары отвлечения внимания.

Словом, много времени дорога не отняла.

— Добро пожаловать, юноша, — сгусток тьмы в дальнем конце магазина приветливо качнул капюшоном. Или не капюшоном, не разглядеть. Стоило войти в лавку, как я наполовину оглох и ослеп, моё ощущение магии словно бы сжали невидимые ледяные тиски, заставляя силу сплотиться возле тела. Неприятное ощущение. — Опять принесли находки на продажу?

— Нет, сэр, на сей раз я, скорее, с вопросом.

— О, будьте осторожны! — тихий смешок наждаком прошелся по спине, заставляя встать волосы дыбом. — Ответы на некоторые вопросы стоят очень и очень дорого.

— Понимаю, мэтр, однако на сей раз платить буду не я. Один из моих знакомых волшебников желает получить Белую Маску во временное владение, он попросил меня выступить в роли посредника в поисках.

— Вот как, — кажется, Солано откинулся назад, не разглядеть. — Любопытно. О ком именно идет речь?

— Мариус Флинт, сэр.

— Флинт? Довольно богатая и влиятельная семья. Почему они не желают обратиться к общеизвестным посредникам?

— Ребенок родится намного раньше срока, их очередь не успеет подойти, мэтр.

Мэтр вновь пошевелился, за его спиной вроде бы расправилось и снова сложилось нечто, смутно напоминающее крылья.

— Что же, полагаю, я смогу быть полезным мистеру Флинту, — наконец вышел из раздумий хозяин. — Приводите его сюда через два, нет, через три дня, в это же время.

— Мариуса или лорда Флинта, мэтр? — уточнил я, несмотря на дикое желание развернуться и свалить побыстрее.

Вопрос-то серьезный. Если Солано затребует только деньги, то полномочий наследника хватит на заключение сделки, но если речь пойдет о родовых артефактах или услугах, то может потребоваться решение главы семьи.

На сей раз мэтр молчал дольше.

— Не стоит жадничать, — прошептал он спустя минуты три. — Пусть придет младший.

На следующий день я обрадовал Мариуса. Точнее, письмо совой послал тем же вечером, а встретились мы в поместье Флинтов завтра днем. Я специально попросил. Беседа проходила на террасе, под жаркими лучами июльского солнца, под пение птиц и успокаивающее чувство обволакивающей защиты. Про Солано лорд Гай слышал, но ничего конкретного и с кем предстоит иметь дело его сыну, не понимал. Пришлось объяснять, в меру возможностей и собственного разумения. Сначала пытался словами, потом плюнул и потребовал думосброс. Просмотрев воспоминания, Флинты прониклись и принялись допытываться, насколько безопасно встречаться с мэтром на его территории. Вопрос, честно сказать, глупый, — безусловно опасно, я так и сказал.

Но других вариантов нет.

Связываясь с такими, как Солано, получить какие-либо гарантии невозможно. Любую клятву они обойдут, их желания чужды, мотивы непонятны. У многих магов, проживших от полутора сотен лет и больше, наступает момент, когда им больше не хочется жить — вроде и сила есть, и знания, и возможности, а воля иссякла. Им кажется, что они все видели, все испытали, жизнь становится скучной и тусклой. Это явление так и называют «тусклым порогом». Чтобы его перешагнуть и вновь обрести вкус к жизни, изменения в психике необходимы, без них пробудиться от удушающей серости невозможно. Разница в качестве изменений. Кто-то цепляется за своеобразные якоря в виде интересов рода или увлечений, другие полностью меняют мировоззрение, оставаясь людьми только внешне, да и то не всегда, третьи ставят перед собой сверхцель и упорно к ней идут, снося преграды. Непредсказуемые и потому опасные существа.

Тем не менее, нельзя жить в обществе и быть свободным от него. От самых неадекватных избавляются свои же, а мэтр, судя по возрасту, должен мыслить рационально. Поэтому не думаю, что Мариусу что-то угрожает. Но шанс всегда есть…

К счастью, Солано играл честно. Даже странно — он всегда безукоризненно вежлив, в сделках не обманывает, обещания выполняет точно и в срок, но я все равно ему не доверяю. Он пугает, от него исходит ощущение чуждости и безжалостного равнодушия. Как бы то ни было, тщательно заинструктированный Флинт-младший согласился с названной ценой, получил свою маску, принес клятву вернуть артефакт в названный срок и в сопровождении меня добрался до места, с которого мог порт-ключом переместиться домой. Переговоров и торга не было, на условия мэтра ты либо соглашаешься, либо нет. От меня в процессе отгородились звукопоглощающим барьером и чем именно заплатил Мариус за аренду, мне неизвестно, знаю только, что одних денег он отдал двести тысяч. Затребовал ли мэтр какие-либо услуги или артефакты, я не знаю и знать не хочу.

Откуда тогда точная сумма? В зачарованном кошеле, отданном мне мэтром Солано, лежало десять тысяч галеонов. Пять процентов от сделки, стандартная ставка посредника.

* * *

До определенного момента присутствие мага на поле брани служило одним из факторов, определявших победу. Хорошие боевые маги ценились очень высоко. Правда, было их не много и по большей части они сидели в своих замках, игнорируя призывы поучаствовать в той или иной войнушке, поэтому основную массу волшебников-боевиков составляли недоучки, освоившие один-два сильных заклинания. Учитывая широкое распространение амулетов и привычку воинов в первую очередь вырубать вражеских колдунов, выживали немногие — в основном те, у кого хватало мозгов побыстрее заняться более мирным ремеслом.

Второй ветвью развития магического боевого искусства стали компактные отряды, специализировавшиеся на уничтожении магических тварей, проникновении в защищенные места, ликвидации и похищении важных персон, словом, на всем том, чем сейчас у магглов занимаются части специального назначения. И вот эти ребята в прошлое не ушли. С принятием Статута Секретности отпала нужда в сметающих целые города заклятьях, подзабылись и отправились в архивы ритуалы призыва чумы на землю противника, однако наемники с Подковы, Руяна, Топо и других центров продолжали успешно выполнять заказы, не делая различия между магглами и магами и, образно выражаясь, расширяя репертуар. Плешивый Дик, его отпрыски и Роберт Смит тому живой пример. Чем они только не занимались, с кем только не работали! Весь мир объездили и везде кого-то убивали.

Благодаря ним, я знаю, к кому обратиться.

Посредники, действующие на Подкове, относятся к использующим оборотку клиентам примерно так же, как военные хирурги смотрят на пациентов, пришедших к ним с легким ушибом пальца. То есть «дело, конечно, парень, твое, но ты занимаешься фигней». Методов, позволяющих идентифицировать человека под оборотным зельем, за два века изобретено достаточно. Поэтому я наложил на себя хорошо оправдавшую в прошлом плотную иллюзию, только усовершенствованную с учетом новых знаний и умений.

— Так значит, мистер Уайт, вы хотите нанять команду Синего Энди? — уточнил сидящий напротив меня плешивый человечек. По виду вылитый клерк, однако Плешивый настаивал, что лучшего посредника просто нет.

— Мне рекомендовали его, — согласно кивнул я.

— Энди действительно хороший специалист, — подтвердил мистер Саксон. — Только вы должны понимать, что и цены за его услуги соответствующие.

— Уверен, мы сумеем договориться.

— В таком случае, — поднялся из-за столика посредник, — прошу за мной.

Попасть на Подкову можно тремя путями. Порт-ключом, на корабле и через три изолированных портала, установленных в тихих, малоизвестных местах. Причем последние пропускали всего двух людей в пять минут и перед ними всегда стояла очередь. Я воспользовался порт-ключом.

Площадь у острова большая, примерно тридцать квадратных миль. Кто и как поместил его в лакуну, неизвестно, а нашли Подкову римские маги во времена Клавдия, и с тех пор она служила пристанищем всякого рода сомнительным личностям. Сначала здесь кучковались волшебники, чем-то насолившие властям империи, позднее появились колдуны германских племен, жрецы и барды скандинавов, представители иных традиций. Имейся на острове источники, и со временем образовалось бы поселение вроде Хогсмида, только крупнее, но — не сложилось. Подкова так и осталась пристанищем наемников и авантюристов.

Из кафе, где проходили первоначальные переговоры, мистер Саксон привел меня к себе в офис. От наложенных на помещение щитов даже зубы заныли и мне пришлось накинуть капюшон мантии, чтобы скрыть перекосившуюся иллюзию внешнего облика, однако посредника данные мелочи не смутили. Его сфера деятельности подразумевает подобные казусы. Он абсолютно спокойно вытащил из сейфа и поставил на стол малый переносной алтарь, зачитал стандартный договор о конфиденциальности, дополнил его несколькими пунктами, расписался сам и протянул мне кровавое перо. Я воспользовался своим, чем заслужил толику его уважения — в перьях иногда остается капля крови, пригодная для использования. Потом договор сгорел на алтаре, исключая тем самым возможность внесения малейших правок, и мы приступили к торгу.

Внешне задача выглядела просто. Войти в домик, координаты которого известны, тщательно осмотреть все внутри и найти тайник, причем вскрывать его не надо. Однако, как говорится, есть нюанс. Речь шла о поместье Гонтов, древней темномагической семьи, защитившей вход в свое обиталище немыслимым количеством разной гадости. Поэтому пришлось раскошелиться и выложить пять тысяч, иначе специалисты за работу бы не взялись. Счастье еще, что не требуется проникать на нижние слои холда — насколько я понимаю, крестраж Риддл спрятал в «прихожей», специально предназначенной для обмана магглов.

От проклятологов требуется подробное описание ловушек и защиты на лачуге. И тайник, само собой. Вскрывать его придется самому — в лучшем случае через год, хотя срок в три-четыре года выглядит реальнее. Я, конечно, предпочел бы сделать все чужими руками, но банально опасаюсь доверять кому-то эту информацию. Наемники ведь тоже люди, ничто человеческое им не чуждо. Незачем их смущать возможностью заполучить крестраж одного из сильнейших магов современности.

Вдруг искушение окажется слишком сильно?

В одной из купленных в Лютном книг высказывалась любопытная мысль. Там крестраж назывался «ловушкой на излишне возомнивших о себе колдунов» и утверждалось, что идея его создания изначально ущербна. Ритуал осознанно составлялся так, чтобы проводящие его маги сходили с ума. Дескать, хитрые египетские жрецы, у которых Герпо Нарушитель Правил спер первоначальную версию, подкидывали её ученикам в качестве испытания. Те, кому хватило ума, знаний или просто чутья разобраться в ритуале, переходили на следующий уровень иерархии, излишне торопливые и тупые становились верными рабами своих учителей. Дело в том, что заполучив чужой крестраж, с его создателем можно сотворить практически все, что угодно. Направить мысли в нужную сторону, изменить убеждения, усыпить, убить… Шансов на успешное сопротивление мало.

Задача сложная, признаю, требует знаний высшей темной магии. Однако ничего принципиально недостижимого в ней нет, я не собираюсь манипулировать Риддлом, мне достаточно просто его убить. Хотя полностью разрушенная репутация тоже подойдет, если так окажется проще. Конечно, хотелось бы получить помощь или совет, да просто поделиться ношей, только не с кем — люди, которым я доверяю, в нужных областях не разбираются совершенно. Придется самому.

Ладно, справлюсь.

Глава 16

Странное она выбрала на этот раз место для встречи. Маленький маггловский городок неподалеку от Манчестера, абсолютно ничем не примечательный, если не считать развалин норманнского замка тринадцатого века. Туда даже туристов не водят, хотя руины охраняются государством.

— Как добрались, Хальвдан?

— Легко, миледи. Странно, правда, что здесь нет общественных каминов, но туманные тропы справляются не хуже. Я только не понимаю, почему вы так резко против использования «Ночного рыцаря»?

— Потому что я принципиальный противник слепого копирования достижения простецов. Их идеи, безусловно, представляют интерес, однако нуждаются в адаптации под наши реалии. Хотя в данном конкретном случае мне просто хотелось оценить, насколько хорошо вы овладели созданием тропы и способны ли добраться с её помощью в совершенно незнакомое место.

Леди Катарина Крадущая Сны чуть улыбнулась и беззвучно поставила чашку на блюдце. Потрясающая координация. Мы сидели в крошечном кафе на три столика, пили неплохо заваренный чай, наслаждались видом окрестностей и рассуждали на тему того, нужны ли обществу магов магглы и если нужны, то зачем. Леди была сторонником изоляции, я, в целом, соглашался, пусть с оговорками. Волшебникам действительно ничего, по большому счету, от магглов не нужно, наше общество вполне самодостаточно, однако есть пара моментов, которые следует учитывать. Во-первых, магглорожденные и полукровки. Популяция магов маленькая, высокая мобильность отдельных индивидов её не спасает, так что после ухода волшебных рас единственным способом получить свежую кровь остались браки с простецами и их потомством. Во-вторых, магглов намного больше, и согласно простой статистике нечто новое они изобретают чаще. Причем немалую долю их идей можно адаптировать под наши реалии.

— Общество магов — это общество индивидуалистов. Семья из шести-семи человек способна обеспечить себя всем необходимым, причем уровень комфорта будет довольно высоким, а свободного времени останется достаточно и для получения новых знаний, и для развлечений.

— Да, но для этого же трудиться нужно, — со скупой насмешкой в голосе заметила леди. — Напрягаться, заставлять себя что-то делать. Поститься, проводить ритуалы, осваивать непривычные концепции, причем ежедневно, без видимого быстрого результата.

— Ну так поэтому у нас и полным-полно нищих недоучек, — пожал я плечами. — Знаете, в том же Лютном самая разная публика встречается — сквибы, проклятые, даже откровенные грязнокровки. Магических сил хватает далеко не всем. Тем не менее те, кто пытается хотя бы немного самосовершенствоваться, рано или поздно устраиваются неплохо.

Сущая правда. Публика там разная, многих устраивает их образ жизни, да и зарабатывают они нормально, даром, что одеты в дешевые мантии. Те, кого честолюбие гложет, идут в Министерство — истинной Силе признание не нужно.

— Неплохо — понятие относительное. Сильных магов мало. — Крадущая Сны с сомнением поднесла к носу розетку со сливочным кремом и, не меняя выражение лица, быстро отставила её в сторону. — Вы не задумывались, почему так? Вроде бы живут они долго, гибнут редко… Однако магов уровня того же Дамблдора на улице не встретишь.

— Мне казалось, такие личности не любят афишировать свое существование. Недавняя война тоже оказала влияние.

— В принципе, верно, — кивнула леди. — Однако дело не только в этом. Некоторые пути требуют от своих адептов отречения от человечности, под воздействием других личность меняется настолько, что возможности существовать в обществе просто нет, третьи вовсе вынуждены покидать родную реальность. Мы с мужем, к примеру, тоже скоро уйдем.

— Как уйдете? — с моей стороны несколько невежливо задавать вопросы, но она меня шокировала признанием. — Куда?

— Ко Дворам, — совершенно спокойно сказала Крадущая Сны. — Дальше тянуть нельзя. Понимаете, Хальвдан, люди — единственная раса, способная комфортно жить в этой реальности. Аборигены. Все остальные были пришельцами и очень плохо воспринимают тяжелую энергетику нашего мира. Если вы начнете изучать их историю, то увидите, что те же сидхе, наги, ифриты и прочие оставались здесь ровно до тех пор, пока не решали свои дела, после чего мгновенно переселялись в более подходящие условия обитания. Мы, их потомки, пробудившие кровь, страдаем тем же недостатком. Нам плохо здесь, причем чем дальше, тем хуже — чем глубже заходит трансформа тела и духа, тем сильнее мир отторгает чуждую энергию. Мы с Сидмоном и так задержались.

— Неужели нет никакого способа остаться?

— Пока Дворы оставались здесь, их источники смазывали воздействие. Сейчас, увы, их нет. Как считаете, почему я с вами общаюсь?

Переход между темами получился слишком резким, и я не сразу понял, что на вопрос надо отвечать.

— Не знаю.

— Вы, наверное, часто думали, что могло понадобиться существу моего возраста от ребенка? Согласитесь, даже учитывая особые обстоятельства вашего прошлого, наш опыт несопоставим. — Одними глазами улыбнулась женщина. — Все очень просто — мне нужен преемник.

— Преемник чего? — разговор становился слишком серьезным, а у меня в голове бардак. Надо срочно успокоиться. Только как?

— Считается правильным оставить после себя наследие, — медленно проговорила Крадущая. — Это общее правило, одинаковое для всех существ, имеющих дело с магией. Да и для не имеющих, пожалуй, тоже. У меня осталось мало времени, и я не успею подготовить ученика для погружения в Звездную Купель, однако переход через первую трансформу занимает считанные минуты. Причем кандидатуру не пришлось даже искать — ученик пришел ко мне сам. Вы подходите, Хальвдан. Вы владеете Голосом, у вас склонность к нужным ветвям искусства, вы никогда впрямую не лжете, но и правду говорите далеко не всегда. Все признаки указывают на то, что мой путь подойдет вам. Соглашайтесь.

Я молчал минут пять, осмысливая её слова. Кусочки мозаики сложились в цельную картину, странности стали понятными и простыми. Действия леди, если смотреть, вооружившись новыми сведениями, до ужаса логичны и последовательны. Тем не менее, я уточнил:

— То есть все те навыки, которым вы меня обучали, те же Туманные тропы — это проверка?

— Именно. И ты выдержал её блестяще.

В голове воцарился сумбур. Предложение из тех, что делаются один раз в жизни — сила и вечность в обмен на… На что? Для меня человечность определяется не телом, а, скорее, нормой морали.

— Это опасно?

— Существует место, известное как Другой Мир. Пространство, созданное князьями сидхе и Колоколами фоморов для битвы, оно имеет несколько выходов в нашу реальность. Тамошние физические законы максимально приближены к родине сидхе и потому опасны для людей, хотя маги могут путешествовать по нему, озаботившись надежной защитой. Если же защиты нет — маг начинает изменяться. Те, в ком кровь иных рас сильна и чьи энергетические, духовные, ментальные характеристики близки к показателям их предков, выживают и обретают новые возможности, остальные не выдерживают трансформы и гибнут. — Леди ненадолго задумалась и добавила. — Из десяти владеющих Голосом Другой Мир принимает одного. Но я практически уверена, что у тебя все получится.

— Я… Мне нужно подумать.

— Хальвдан, я устала ждать!

Скромное помещение наполнилось силой. Стены затянуло разноцветным туманом, официантка за стойкой выронила чашку из рук и замерла, расплывшись в блаженной улыбке. Под ногами в свежей, одуряюще пахнувшей траве заскользили изумрудные ящерицы, внезапный порыв ветра донес брызги соленого моря и крики чаек. Сидящая передо мной ослепительно, сказочно, сверхъестественно прекрасная женщина в платье из палой листвы и снов тряхнула белокурыми локонами, гневно сверкнув непредставимо-синими глазами. Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться…

Наваждение исчезло.

Мы снова сидели в обычном кафе.

Девушка за стойкой недоуменно оглядывалась по сторонам.

— Ты не представляешь, насколько нам здесь плохо, — на пару тонов тише сказала леди. Впрочем, её спокойствием я не обольщался. — О чем думать? Клянусь сутью своей, я верю, что риск минимален.

Пробежавшая вдоль позвоночника холодная волна подтвердила, что прозвучавшая клятва — не просто слова.

— Что тебя смущает?

— Слишком щедрое предложение, — правда сама рвалась с языка, не давая обдумать ответ. — Чем придется расплачиваться?

— Большинство других путей закроются. Впрочем, темной магией ты все равно не увлекаешься, пути Света вовсе не для тебя, поэтому потеря не так уж и велика. Также ты должен будешь перед уходом найти ученика и передать ему традицию, как сейчас это делаю я. Что еще?

— Я не имею права умирать, пока Волдеморт жив.

— Он-то здесь причем? — неподдельно удивилась Крадущая Сны. — Подробнее.

Торопясь и захлебываясь фразами, я рассказывал о крестражах, о грядущем сумасшествии Риддла, надвигающейся войне и последующем застое. Окклюменция не помогала, словесный поток не иссякал, несмотря на все усилия. Я понимал, что на меня как-то воздействуют, но само воздействие не определялось.

— Любопытно, — сложив пальцы домиком, леди прикоснулась кончиками к губам и задумчиво повторила. — Любопытно. Значит, ты считаешь, тот пустой юноша разломал душу и вот-вот пойдет вразнос?

— Да.

Крадущая помолчала. Я медленно отходил от шока и прикидывал, что делать дальше. Сбежать? Ну-ну. Напасть? Столь же бесперспективно. Имея некоторое представление куда и на что смотреть, я понимал, что боец она очень опытный. Наконец, женщина заговорила:

— Я не буду спрашивать, на основании чего ты сделал свои выводы — для меня важно только то, что они похожи на правду. Поэтому предлагаю сделку. Я разберусь с проблемой Риддла, если война в Британии и начнется, то не по его вине. Взамен ты как можно скорее примешь наследие.

— У меня есть выбор?

— Конечно, — леди чарующе улыбнулась. Не уточняя, выбор между чем и чем.

Меня несколько смущало частое упоминание наследия в речи Крадущей, я уже понял, что выражения она подбирает более чем тщательно. И все равно нам обоим понятно — отказ неприемлем. Существа, подобные леди всегда получают желаемое, а я по какой-то причине ей нужен. Тем не менее, согласие требовалось озвучить:

— Хорошо, я принимаю ваше предложение.

— Прекрасно, — эмоции она скрывает более чем искусно, однако после моих слов её лицо еле заметно расслабилось. — В таком случае, не стоит тянуть. Где, ты говоришь, спрятан известный крестраж, в поместье Гонтов? Пойдем.

Как оказалось, при необходимости леди умеет действовать по-настоящему стремительно. Едва я успел положить деньги на стол, а она уже стояла возле выхода, непонятным способом превратив дверь во временный портал. Очень мягкая работа с пространством, даже у МакИвера колебания магии более заметны. Понятия не имею, как она этого добилась, методы прямой свертки пространства относятся к высшей магии и простейшие из них служат подтверждением на звание мастера чар.

Дверь распахнулась с порывом ветра, и мы шагнули на невысокий холм, с которого открывался прекрасный вид на грязную лачугу метрах в ста от нас. В магическом зрении изображение колебалось, из-под иллюзии обшарпанных деревянных стен временами проступала столь же грязная, но каменная кладка. Заклинания давно не обновляли, вот они и ослабли. Упадок Гонтов начался в конце восемнадцатого века и был вызван многими причинами, первейшая из которых — усиление родовых проклятий. Случается такое, когда количество переходит в качество. В конечном итоге с проклятием Гонты разобрались, взамен лишившись всего состояния и получив ряд генетических отклонений. У змееустов психика и так отличается от человеческой, а уж если на неё наслаивается кровосмешение, то ничего хорошего из этого коктейля не может получиться в принципе.

Чар, наложенных Волдемортом, я не чуял, хотя точно знал, что они есть и какие. Банда Синего Энди (в юности его пытались утопить в бочке с чернилами) полностью отработала свой немаленький гонорар, передав через Саксона подробное описание наложенных на дом защиток. Проклятья в основном принадлежали к европейской школе, хотя попадалась и экзотика вроде индийского Кольца Вечности Ганеши и русской Гнилой Пасти. Риддл основательно защитил свою драгоценность.

— Мы, пожалуй, постоим здесь, — оглядевшись, постановила леди. — Сааедмонн!

Имя отозвалось болью в ушах, во рту появился солоноватый привкус крови и прошедшая через тело невидимая волна унеслась вдаль. Спустя минуту, не более, откуда-то сзади вышел муж Крадущей. Он абсолютно беззвучно возник за спиной, о его появлении не предупредило даже мое новое чутье, и шел он мягко, под его ногами трава и та не шелестела. Просачивался, словно призрак, сквозь воздух и материю.

Мужчина остановился рядом с женой.

— Нам нужна твоя помощь, дорогой, — после взаимных переглядываний, попросила леди. — Из тайника в том домике нужно извлечь один предмет. Незаметно.

Лорд Сидмон чуть наклонил голову в мою сторону, и я каким-то шестым чувством понял, что он ждет пояснений.

— Перстень Гонтов, милорд. Кольцо с Воскрешающим камнем, защищенное проклятьем Змеиных Дум.

— Вам нужен Камень? — в его голосе послышалось легкое удивление. — Для чего?

— Нет, милорд. Нам нужна оправа, Камень лучше оставить в хижине.

Впервые за все время знакомства лорд посмотрел на меня. Не насквозь, словно на нечто неодушевленное вроде табуретки, а именно на меня.

— Почему?

— Не хочу связываться с вещами Той Стороны. Крестраж безопаснее.

Никак не прокомментировав, Сидмон молча развернулся и плавно заскользил вниз. Защита на него не реагировала, проклятья вели себя так, словно не видели нарушителя. Понятия не имею, как ему удается, но, пожалуй, кольцо он добудет. Если оно там. Может, его Риддл пока что в другом месте держит.

Стоим. Молчим. Ждем.

Слишком все быстро происходит. Не успеваю реагировать.

Хотя бы час посидеть спокойно.

Кто ж даст?

— Не переживай, Хальвдан, — леди, по-видимому, прочитала меня и решила успокоить. — Ты готов, пусть и не понимаешь этого. Гордись — многие хотели бы оказаться на твоем месте!

— Мне бы вашу уверенность…

— Всему свое время.

Мужская фигура вышла из лачуги и не торопясь направилась к нам. Внутри лорд Сидмон пробыл не более пятнадцати минут, значит, он либо с защитой справился за это время, очень короткое по меркам магов, либо тайник пуст. Не знаю, чего бояться больше. По мере приближения (кстати, очень быстрого, несмотря на внешнюю медлительность) стало видно, что над плечом у лорда висит, погруженный в сферу из сверкающих струн, какой-то мелкий предмет. Сияние мешало разглядеть, что именно, но по размерам похоже на перстень.

Похоже, удалось. И что теперь?

Стоящие рядом человекоподобные существа переглянулись и, надо полагать, о чем-то договорились между собой, потому что леди обернулась ко мне:

— Это действительно крестраж. Причем неплохо защищенный, мистер Риддл действительно очень талантлив.

— Свой талант он использовал неподходящим образом, миледи.

— Пожалуй, соглашусь, — слегка наклонила голову Крадущая. — На сколько, ты говорил, осколков он раздробил душу?

— Не менее четырех.

— В таком случае, мне требуется посоветоваться с одной знакомой. Она несколько лучше меня разбирается в данной сфере магии, к тому же её окружение симпатизирует Волдеморту и заинтересовано в его благополучии. Не стоит принимать серьезные решения, не учитывая интересы других. — Женщина улыбнулась и подхватила мужа под руку. Тот мрачно покосился на неё, чуть заметно вздохнул, однако ничего не сказал. — Полагаю, уже завтра мы покончим с этой неприятной проволочкой. До встречи, Хальвдан.

Они исчезли, оставив меня в совершенно растрепанных чувствах.

* * *

Вернувшись домой, в Шеффилд, я рухнул в кресло и застыл, схватившись за голову. Очень хотелось выпить, но было нельзя. Времени оставалось совсем немного, сегодняшняя ночь и, может быть, завтрашний день, а обдумать требуется многое.

Чего от меня хотят? В мире магов необходимость найти наследника значит очень многое, так что в желание Крадущей Сны найти себе преемника выглядит правдоподобно. «Верю», сказал бы Станиславский. Вопрос в том, в чем заключается наследие и можно ли от него отказаться. Без ущерба для семьи, себя выведем за скобки…

Пришлось вставать, идти в зельеварню. Порция успокоительного бальзама приятно охладила мозги и позволила взглянуть на ситуацию под иным углом. Хочу ли я идти по тому пути, который мне предлагает Крадущая? Ну, почему бы и нет. За силу всегда приходится платить, а в данном случае и цена приемлема по морально-этическим соображениям, и даруемые возможности велики. Во всяком случае, если бы я пытался достичь бессмертия или знаний методом того же Солано, ломать себя пришлось бы намного сильнее. Да, у меня есть предположения, что мэтр с собой сотворил, только проверять их справедливость нет никакого желания.

Тем, что трансформа рискованна для жизни, можно пренебречь. Магия всегда опасна. Тем более, леди уверена в успехе, а в её квалификации сомневаться не приходится.

Сложность в том, что предложение наверняка содержит какой-то подвох. Не может не содержать, нутром чую. Маленький довесок к договору, разглядеть который я сейчас не в состоянии — так как не знаю, на что смотреть — и вместе с тем значительно увеличивающий цену соглашения. И ладно, если дело касается только меня. Умирал уже один раз, второй не так страшно будет. Не ударят ли последствия по родным и близким?

С другой стороны, если откажусь, Крадущая вполне может отыграться на них.

Что, Халь, хотел изменить судьбу, не позволить ей пойти по книжному пути? Поздравляю, ты своего добился. Почти.

Короче говоря, всю ночь я глушил бальзам, прикидывал различные варианты, а утром пошел к родителям. К отцу, говоря конкретнее. Почему не к матери? Во-первых, я шовинист, чем горжусь, а настоящие шовинисты не взваливают свои проблемы на женские плечи. Во-вторых, Тобиас хуже разбирался в особенностях магического мира, зато в знании жизненных реалий даже мне мог дать фору. Голодное военное детство в полукриминальном районе, помноженное на опыт общения с вороватыми чиновниками, напрочь избавляли от любых иллюзий. И, самое главное, в-третьих — он не считал меня ребенком. У матери что-то такое временами проскальзывало.

Объяснять все в подробностях не стал, но рассказал достаточно и посоветовал, если вдруг через неделю не вернусь, собираться и валить из Англии. Желательно в Канаду или Австралию. Отец, конечно, не обрадовался, выражение лица у него стало кислое-кислое, ну да что поделать.

День провел с семьей, а вечером вернулся в Шеффилд и засел за писанину. Письмо Мэй с почти полной историей происшедшего, не исключая упоминания о крестражах, письмо мелкому с напутствием и пожеланием держаться подальше и от Волдеморта, и от Дамблдора, письмо Смитам примерно с той же рекомендацией. Через десять дней после моей кончины специальное почтовое заклинание разнесет их по адресатам — не так надежно, как совой, зато в нужное время. Завещание у меня давно написано и лежит в Гринготтсе, с моим образом жизни о подобных вещах надо заботиться заранее, так что насчет наследства имущества я не волновался. Оставалось ждать.

Указание места и времени встречи пришло вечером. Впрочем, что значит пришло? Информация просто возникла в сознании и сопровождалась ментальным зудом, побуждавшим двигаться быстрее. Единственным известным мне способом вложить знания на расстоянии является так называемый «крючок Нюкты», так что позднее придется затратить немало усилий, вычищая из подсознания чужое воздействие. Если, конечно, жив останусь.

Встречу Крадущая назначила во Внутреннем Дворике. Обиталище любителей черноты встретило меня неприветливо, как и всегда, счастье еще, что ждать пришлось недолго. Поговаривают, маги, по каким-то причинам задержавшиеся на площади, начинают видеть странных существ и слышать шепотки, призывающие оставаться тут подольше. У меня склонности к самоубийственным экспериментам нет, поэтому появление леди Катарины я встретил с облегчением.

— Миледи, — склонился я перед женщиной.

— Право слово, Хальвдан, тебе стоило выспаться, — заметила она. — Нет причин для волнения. Уже завтра ты будешь смеяться над собственными страхами.

— Возможно, миледи. Но это будет завтра.

Она только улыбнулась в ответ и направилась к дому, в котором мне уже приходилось раньше бывать. Мрачному двухэтажному особняку, отделенному от площади решеткой с коваными псами и короткой полоской земли, поросшей черным кустарником. Длинные шипы растения маслянисто блестели, от них хотелось держаться подальше. На двери дома лаконично блестела табличка с тремя буквами — «А.У.Б.»

— Ты уже знаком с Алексией, — заметила леди Катарина. — Сегодня у неё будут другие гости, кроме нас. Постарайся не реагировать на их странности, эти господа имеют право на эксцентричность. И не отходи от меня далеко.

Последнее она могла бы и не говорить. Чего хочет Крадущая я, пусть смутно, представляю. А чего может желать собравшееся кубло черных магов, даже гадать не берусь.

— Высокая леди Крадущая Сны, — чарующе заулыбалась хозяйка дома, стоило нам переступить порог. Меня она, кстати, никогда в холле не встречала, ибо чином не вышел. — Как давно мы не имели возможности насладиться вашим обществом! Надеюсь, ваш супруг тоже появится? При всей моей симпатии к юному Хальвдану, вряд ли он будет адекватной заменой.

— Вы же знаете, Алексия, Сидмон не любит покидать поместье. Не говоря уже о том, что Хальвдан видел начало истории и потому заслужил право увидеть её конец.

— Я всегда подозревала в нашем молодом даровании наличие множества сюрпризов, — милостиво протянула мне руку для поцелуя леди Алексия. — Вы такой скрытный, Хальвдан!

— Всего лишь не хочу загружать знакомых ненужными подробностями, миледи!

— Ах, как вы не правы! Именно ненужные подробности узнавать приятней всего!

— Я не поблагодарила вас, Алексия, — прервала наш «флирт» Крадущая Сны. — Было очень любезно с вашей стороны предоставить свой дом для встречи.

— Ну что вы, высокая леди! Когда еще представится возможность побыть в компании добрых друзей!?

Добрых друзей, сидевших в гостиной, я бы предпочел на своем жизненном пути не встречать. От обоих веяло чернотой едва ли не на уровне Солано, правда, выглядели оба совершенно по-человечески. Или скрывались очень хорошо, не знаю. Первый внешностью здорово напоминал Александра Васильевича Суворова, графа Рымникского и князя Италийского, даже одет был так же, то есть в серый камзол конца века восемнадцатого, туфли с пряжками, белоснежные чулки и короткие бархатные штанишки. На голове паричок, в руке табакерка. Выражение покрытого слоем косметики лица ласковое-ласковое.

Второй гость впечатление производил, пожалуй, более сильное. В первую очередь потому, что одевался по клубной моде примерно конца девяностых годов. Я точно помню, что расшитые серебряными узорами черные рубашки одно время были очень популярны в моей прошлой жизни, равно как и туфли с острыми носами, и галстуки — двойные шнурки. Да и прическу хвостом сейчас у мужчин редко встретишь. Он тоже сидел в кресле, однако при виде Крадущей резко встал и стало понятно, что рост у него немаленький, где-то метр девяносто. Красивый мужчина, на латиноса похож.

— Здравствуйте, господа, — поздоровалась леди Катарина. — Благодарю, что откликнулись на мой зов так скоро. Прежде, чем мы приступим к делу, позвольте представить вам моего альдри, Хальвдана Снейпа. Хальвдан, перед тобой Плукка из Зеленой Пещеры и его милость Джеффри, глава Дома Честер.

— Большая честь для меня, ведающий, ваша милость, — учтиво поклонился я.

Бог ведает, кто они такие. По идее Честер в качестве главы рода, да еще и обладатель маггловского титула, должен идти старшим, тогда почему Плукку представили первым? Причем без указания статуса, даже без нейтрально-вежливого «мистер»? Деталь, абсолютно нехарактерная для английской культуры.

— Неужто вы покидаете нас, высокая леди? — удивленно закудахтал старичок. — Ой, до чего ж плохо-то! Это ж мне теперь, случись что, к Джулиану идти придется! Подождите, милая, не бросайте нас, задержитесь чуток.

Истинный темный. Озабочен только своими интересами и, в общем, этого не скрывает.

— Перестаньте, барон, — Плукка вернулся на свое место и оттуда наблюдал за представлением, кривя губы в усмешке. — Вы же знаете, что если преемник избран, то обратного хода нет.

Честер метнул на меня злобный взгляд.

— Всегда есть способы, любезный, всегда!

— Спорное мнение, барон. Как говорил ваш бравый пруссак, «политика есть искусство возможного», а жизнь — тем более. Хотя я удивлен твоим выбором, Катарина, — внезапно повернулся он к Крадущей Сны. — У мистера Снейпа явные задатки, чтобы со временем войти в наше сообщество.

— Возможно. Однако я нашла его первой, и поэтому он войдет в наше, — Леди уселась в кресло, аккуратно расправив складки на платье, и я немедленно занял место у нее за правым плечом. В безопасности, так сказать. — Ищи себе другого ученика.

— Не хочу. Они постоянно мрут, словно мухи, — все так же улыбаясь, ответил Плукка. — Скучные.

— Причем отнимают время от более полезных занятий, — вставил свое мнение барон.

— Абсолютно верно.

— Прошу господа, — рядом с леди Алексией застыл каменным изваянием домовой эльф с большим подносом. — Чай, кофе, что-либо покрепче?

Занятный разговор. Под маской обычного великосветского трепа скрываются намеки и предложения, оскорбительные уколы и замаскированные похвалы. Мне, по понятным причинам, в нем места нет, поэтому я старательно помалкивал и ограничивался ответами на вопросы, вежливыми и короткими. Впрочем, на меня не особо обращали внимание.

— Отличный кофе, — причмокнул губами барон. — Просто отличный! Сомневаюсь, что при Дворах найдется не уступающий ему. Так что подумайте, высокая леди, подумайте, как много вы теряете, покидая нас. Кстати, мы собрались здесь только чтобы услышать эту печальную новость или есть что-то еще?

Вот они и перешли к делу. Вместо ответа Крадущая Сны расстегнула сумочку, вытащила из нее простой холщовый мешочек и вытряхнула на столешницу слегка погнутую оправу от массивного черного кольца.

— Хочу вернуть крестраж вашего любимца Волдеморта. Остальные мы трогать не стали, если они вам нужны, достанете сами.

— Остальные? — вежливо переспросил Плукка.

— Всего их пять.

— Ну до чего решительный юноша!

Пока чернокнижник обменивался репликами с Крадущей Сны, а внимательно слушавшая их Алексия переводила взгляд с меня на высокую леди, о чем-то раздумывая, Честер не терял времени даром. Он протянул руку над крестражем и, плотно закрыв глаза, принялся производить некие манипуляции чистой силой. Палочка у него, подозреваю, спрятана в трости, но ей он по какой-то причине не воспользовался. По-видимому, причина важная — усилия барон прилагал нешуточные, у него даже лицо побелело, несмотря на румяна.

Внезапно он вскочил с места, в ярости голой рукой отбросил оправу в сторону и принялся грязно ругаться. Я испытал желание отшатнуться назад — исходящая от Честера энергия теркой прошлась по коже, попутно вызывая проблемы с координацией, сам колдун преобразился и сейчас совершенно не походил на доброго дедушку. Глаза его залил мрак, клыки удлинились и чуть выступали из-за губ, камзол затрещал, раздираемый набухшими мышцами. Впрочем, на остальных присутствующих его трансформация впечатления не произвела.

— О! — тихо сказал Плукка. — Кажется, его милость слегка разочарованы. Неужели его излишне хитроумные планы опять пошли прахом?

Насмешку в его голосе уловил бы и полностью глухой. Неудивительно, что Честер обманчиво-медленно, плавно и страшно развернулся к нему всем корпусом и, вроде, стал выше ростом.

— Господа, господа! Успокойтесь! — вмешалась леди Алексия. — Барон, Плукка! Вы у меня в гостях!

Словами она не ограничилась. Нависшая тяжесть и ощущение недоброго присутствия, исходящего от стен, мигом остудили буйные головы. Честер с силой выдохнул, сжал кулаки, на мгновение замер… Обратно в кресло снова уселся пожилой аристократ и завсегдатай модных салонов.

— Ах, дорогие, простите мне эту вспышку. Право слово, так неловко! Если бы вы только знали, какие муки испытываешь, наблюдая за чужой глупостью. Такое расстройство!

— То есть вы согласны с нашей оценкой? — чуть склонила голову, задавая вопрос, Крадущая Сны.

— Увы, прекраснейшая, увы. До чего же обидно!

— В таком случае, — продолжила высокая леди, — позвольте узнать ваши намерения относительно мистера Риддла с учетом вновь открывшихся обстоятельств.

Ответом ей стало повисшее молчание и три внимательных взгляда. Первым повисшую тишину нарушил Плукка.

— Прежде вы не обращали на Волдеморта особого внимания, высокая леди. Что-то изменилось?

— Великие маги рождаются редко, жрец. Тебе ли не знать? Потерять одного из них из-за глупой ошибки юности будет не менее глупым расточительством. Да, раньше он нам не подходил, однако теперь, — леди Катарина чуть заметно повела подбородком в сторону, куда улетел крестраж, — ситуация изменилась.

— Вы хотите перетянуть его на свой путь? — с сомнением протянул Плукка. — Ой, сомневаюсь, что у вас получится. Впрочем, возражать тоже не стану. Для моих планов наличие или отсутствие Риддла не имеет абсолютно никакого значения, я в принципе крайне низко оцениваю роль личности в истории.

— Лично вам, высокая леди, я никогда противиться не мог, — вкрадчиво заговорил Честер. — Всегда относился к вашим просьбам с особым тщанием. Однако ж вы нас покидаете, а значит, фактически просите не за себя. Кто станет проводником Риддла — Джулиан, Эвелина, Дивона? Крайне неприятные личности, совершенно не склонные к диалогу. Вот если бы вы задержались…

— Исключено, барон.

— Очень жаль. Ну, раз так, ничего не поделаешь — придется самому поднапрячься. Волдеморт пока стабилен, года два в запасе у меня точно есть, глядишь, придумаю что-нибудь.

— Господа, вы знакомы с моей племянницей Беллатрикс?

На мгновение в разговоре возникла заминка. В магической Британии есть всего одна Беллатрикс, тем более, её свадьба с Родольфусом широко освещалась и о ней слышали даже люди, далекие от светской жизни. Но какое отношение имеет мадам Лестранж к обсуждаемой теме?

— Разумеется, Алексия, — кивнул Плукка.

— Знаете, она ведь без ума от Риддла, — печально вздохнула колдунья. — Входит в его так называемый Ближний круг, нанесла на руку совершенно безумную татуировку и гордится ей… Признаться, меня несколько беспокоит её отношение к детям. Я бы предпочла, чтобы она сначала выполнила свой долг перед родом и подарила мужу наследника, а потом уже занималась политикой.

— В самом деле, женщине лучше заниматься домом и оставить общение с внешним миром на откуп мужчинам, — внезапно поддержала её Крадущая Сны. — Семья, подруги, хозяйство, правильное воспитание детей, выбор подходящих наставников… Как жаль, что Беллатрикс всего этого лишена.

— Ну, я надеюсь в ближайшее время её переубедить. Тем более, что через несколько дней Лугнасад — самое удачное время для зачатия.

Женщины одинаковым жестом повернули головы к насупившемуся барону и уставились на него с выжидающим выражением лица. Плукка улыбался. Похоже, все присутствующие, кроме меня, прекрасно понимают, о чем идет речь и в чем заключается сделанное Алексией предложение — а это именно предложение, пусть оно и сделано в обтекаемой форме. Мне, увы, знаний не хватает. Хотя раз Крадущая не возражает, значит, её озвученный вариант устраивает.

Зато Честеру, похоже, намеки Алексии пришлись не по вкусу, то-то он глазами недовольно зыркает. Чувствует, что оказался в меньшинстве. Не знаю, насколько он силен и влиятелен, но в данном случае ему противостоят не менее значимые игроки. Дожмут его дамы, точно дожмут.

* * *

После тусклых красок Внутреннего Дворика насыщенная зелень травы, сияние звезд и запахи, приносимы резким западным ветром, воспринимались особенно ярко. Понятия не имею, где мы сейчас находимся, судя по высоким горам неподалеку, где-то в Шотландии. Высокая леди переместила нас сюда после долгого спора, закончившегося, как и ожидалось, полным поражением барона. Крестраж остался у Алексии.

Правда, без сюрпризов не обошлось.

— Думаю, я выполнила свое обещание, Хальвдан, — Катарина Крадущая Сны глубоко вдохнула чистый горный воздух и обернулась ко мне. — В ночь с первого на второе августа Томас Марволо Риддл умрет, а ровно через девять месяцев Беллатрикс Лестранж родит очаровательного малыша, которому суждено стать великим магом.

— Что будет с остальными крестражами?

— Они снова станут обычными артефактами, пусть и могущественными. Алексия не намерена рисковать и соберет душу Волдеморта воедино, ей не нужен ущербный потомок. Договор с моей стороны выполнен, Хальвдан.

Я, конечно, мог бы поспорить, сказать, что раз Риддл пока жив, договоренность еще не исполнена, но… Волдеморту в любом случае недолго осталось. Даже если у Алексии ничего не получится, угрозу своей семье она устранит.

— Да, миледи.

Противоречия внутри волшебного сообщества велики. Чистокровные консерваторы против не столь могущественных, зато куда более сплоченных либералов; волшебные народы против Министерства; англичане против Уэльса; внутренние интриги глав департаментов, борющихся за пост министра. Вполне может стать, что однажды равновесие рухнет и война все-таки начнется. В этом не будет моей вины.

Моя совесть чиста.

Главный катализатор возможной бойни убран.

Кто может — пусть совершит больше.

— Что я должен делать, миледи?

— Просто возьмите меня за руку, Хальвдан, — она протянула мне раскрытую ладонь. — и я проведу вас в Другой Мир. В первый раз — потом будете входить туда сами.

— Эээ… Сейчас?

— Почему бы и нет?

Действительно, почему? Мне бы её уверенность.

Ладонь у женщины оказалась крепкой и прохладной, наводя на мысль об ожившей мраморной статуе. У Галатеи могло бы быть такое же рукопожатие. Крадущая Сны не произносила заклятий, не взывала к силам, обошлась без каких-либо ритуалов — она просто сделала несколько шагов, вынуждая следовать за собой, телом и силой продавливая тонкую пленку пространства.

— Смотри, мальчик, — тихий шепот вкрадчиво возник в ушах. — Скоро это место станет твоим домом.

Другой Мир чужд и прекрасен. В нем почти нет деревьев, совсем нет животных, только высокая трава, холмы, звезды и две луны на небе. Ветер играл моими волосами, в призрачных потоках изредка мелькали прозрачные тела и слышался мелодичный смех. Теплая земля пружинила и чуть ощутимо ворочалась, поудобнее устраиваясь под весом многотонных валунов, звонкий ручей весело бежал по руслу, весело напевая что-то свое. Ни птиц, ни зверей, ни насекомых.

Здесь нет жизни. Здесь всё — жизнь.

Приведшая меня сюда женщина наконец-то приняла свой истинный облик, и я стоял рядом с ней, не в силах отвести глаз. Она — завораживала. Слишком прекрасная, чтобы быть человеком, и слишком похожая на людей, чтобы оставаться спокойным вблизи неё. В старых легендах сидхе называют прекрасными духами, волей случая или некоего ревнивого божества одевшими плоть, и теперь я понимаю, почему. Высокая леди казалась созданной из лунного света и снов, её внешность непрерывно ускользала от прямого взгляда, в то же время оставляя чувство гармоничности и завершенности, полного соответствия внутреннему содержанию.

Наверное, я мог бы долго смотреть на неё. Если бы Другой Мир не начал переделывать под себя заглянувшего без защиты чужака.

Первой загорелась кожа. Не пламенем, разумеется, хотя ощущения очень напоминали прикосновение огня. Нечто проникало сквозь нее, попутно изменяя плоть под привычные законы, стремилось внутрь тела подобно невесомому газу. Боль нарастала плавно, но быстро, возрастя скачком, когда вслед за физической оболочкой начала меняться магическая структура. Бог с ним, с желанием выцарапать внутренние органы, ощущения от переплавляющегося ядра, меняющейся сути твоей магии по-настоящему страшны. Я давно свалился на землю и корчился в судорогах, в глазах густо плавали черные пятна, да и не до рассматривания окрестностей мне в тот момент было. Выжить бы.

Не знаю, сколько времени я катался по земле. Просто в какой-то момент острая боль исчезла, превратившись в тупое ноющее раздражение, и мое тело наконец-то перестало подергиваться. Магических сил нет, но хотя бы удалось судороги контролировать. Высокая леди, прекрасная и невозмутимая, стояла в пяти шагах неподалеку. При виде осмысленного шевеления она подошла поближе и присела на колени:

— Я же говорила, что все получится.

В её руке возникла прозрачная чаша из хрусталя. Лунный свет стек и сгустился, повинуясь беззвучной просьбе, и к моим губам поднесли сосуд с ярко сверкающей жидкостью:

— Пей. Это поможет.

Она оказалась права. Концентрированная энергия целебным бальзамом пролилась на иссушенную энергетику, попутно очищая мозги. Со зрением по-прежнему были нелады, черные пятна никуда не делись, однако жжение в глазах принялось затихать. И звуки возвращались — я только сейчас понял, что плохо слышу.

— Успешно?

— Конечно, — Крадущая Сны, как ни странно, разобрала глухой хрип и ответила на вопрос. — Как и ожидалось. Все-таки очень удачно Мэй стала учить тебя Голосу так рано.

— И… что… теперь?

— Сейчас ты немного придешь в себя, и мы пойдем в место, где ты получишь ответы на все вопросы. Отдыхай.

Глава 17, она же Эпилог

Самое большое отличие реального Хогвартса от замка, показанного в фильме — нет открытого огня. Основатели прекрасно осознавали угрозу пожаров, особенно в здании, битком набитом колдующими детьми, и в качестве источников света установили простые артефакты, источающие яркий солнечный свет. Следит за ними, насколько мне известно, завхоз, а непосредственно обслуживанием и подзарядкой занимаются старшекурсники.

В замке я третий раз. Впервые школу мне пришлось посетить с визитом на четвертом курсе Сева, когда носатый мелочь приласкал Сириуса Блэка «Тормозилкой». Заклинание мы разработали вместе и по внешним признакам оно здорово напоминало одно темномагическое проклятье, то есть обычной Финитой не снималось. Дамблдор не стал пороть горячку и пригласил родителей на беседу. Пришел я, поговорил, и в результате возникшей дискуссии Северус получил от Флитвика рекомендацию продолжать изучение чар и обещание поспрашивать знакомых мастеров, не нужен ли им ученик.

Да, с Блэком у мелкого отношения не сложились абсолютно. Он даже с Поттером намного спокойнее общается.

Второй раз я оказался здесь летом прошлого года. Преподаватель Древних Рун ушел на покой, Дамблдор искал замену и в числе прочих кандидатов пригласил самого молодого за последние сто лет мастера рун, то есть меня. От предложения я отказался, однако воспользовался оказией и осмотрел замок. Красивое место, величественное и таинственное. Учебная нагрузка первачков низка отчасти еще и потому, что они учатся ориентироваться в нестабильной геометрии Хогвартса и с разной степенью успешности пытаются вникнуть, как работает их новое обиталище. Здесь масса укромных уголков, не менее удобных, чем Выручай-комната, с домовыми эльфами можно договориться на предмет обслуживания (община служит своеобразной биржей труда, и некоторые выпускники уезжают домой не с одними только полученными знаниями), а манящий Запретный Лес патрулируется кентаврами и потому безопасен. Раньше там обитала колония акромантулов, чье уничтожение обошлось мне в триста галеонов. От расстройства Хагрид на две недели ушел в запой, но душевные терзания полувеликана меня волновали и волнуют слабо.

И, наконец, сейчас я здесь в качестве помощника профессора Тофти. Помогаю ему принимать выпускные экзамены. С Тофти и Марчбэнкс нас связывает общая тайна — именно мы невольно вызвали политический кризис, сотрясающий сейчас старушку Британию. Хотя, конечно, основная вина лежит на мне, потому что именно я задумал и набросал черновик статьи с предположительной биографией Слизрина. Задумывалась она как шутка, легкое дурачество к первому апреля, и оба профессора, с которыми я поделился затеей, с удовольствием присоединились к игре. Добавили фактов, уточнили формулировки, потрудились над интерпретациями. В результате, когда статья ушла редактору «Пророка», она представляла собой самый настоящий научный труд, причем очень доступно написанный. Неудивительно, что её опубликовали.

На следующий день после выхода номера магическая Британия взорвалась.

Мы недооценили популярность Основателей. В нашей статье фигура Слизрина представала более чем далекой от каноничного изображения, достаточно сказать, что фраза «верный сын католической церкви» повторялась дважды, в середине и конце. Начало, помнится, отметилось «аскетом и подвижником, сторонником прогресса в магическом мире». Последнее особенно взбесило консерваторов, даже больше, чем «верный сын». Круги, поддерживающие более тесное взаимодействие с миром простецов, тоже остались недовольны, потому что мы, со ссылкой на статистику из открытых источников, в два приема доказали, что магглорожденных действительно надо обучать иначе. Остальные группировки тоже нашли, на что обидеться, причем скажу честно — многие найденные в статье намеки авторами туда не закладывались.

Счастье великое и спасибо всем высшим силам, что мы озаботились анонимностью публикации. Сюрприз коллегам хотели сделать, ага.

Думаю, в другое время статья особого резонанса не вызвала бы. Поговорили бы о ней с неделю-другую, поругались-посмеялись и забыли. Просто сейчас Министерство воспользовалось удобным случаем, чтобы уколоть набравших силу аристократов (для чего редактор и пропустил текст в печать), те ответили, пошли на обострение, и понеслось… Не знаю, чем дело кончится и насколько долго они намерены собачиться между собой.

Мои сообщники счастливы. Хихикают, довольные, переглядываются со значением, уже сплетни о романе пошли. Впрочем, ученые старички не единственные, наблюдение за кем доставляет удовольствие.

— Знаешь, твои страдания выглядят довольно забавно. Извини уж за прямоту.

— Тебе смешно, — обиженно надулся Северус. — А я чувствую себя преданным!

— Да неужто? Я-то думал, у тебя роман с Мериэл, — я состроил скорбную мину. — Надо же так ошибаться!

— Хватит издеваться! Ты прекрасно знаешь, что Лили — не моя девушка. Но почему Поттер!?

Душевная мука, прозвучавшая в его последних словах, избавила мелкого от дальнейших насмешек. У меня просто язык не повернулся. Подростки, конечно, очень забавные, со всеми их первыми влюбленностями, трагедиями и терзаниями, но меру надо знать.

— Это риторический вопрос или ты действительно хочешь понять, почему Лили выходит замуж за Джеймса Поттера?

— Да!

— Потому, что она — девушка из приличной семьи.

Северус открыл рот, посмотрел на мое серьезное лицо, понял, что не издеваюсь, закрыл. Задумался. Тряхнул головой.

— Не понимаю.

— «Девушка из приличной семьи» в случае мисс Лилиан Эванс — не описание и даже не характеристика. Это, скорее, карма. Она выйдет замуж за такого же юношу, родит двух или трех детишек, будет состоять в многочисленных комитетах, организующих приют для брошенных животных или собирающих ношеные вещи в фонд помощи бедным. Возможно, устроится на какую-нибудь работу, пока дети не появятся. Обязательно станет бороться со злом, в чем бы то не проявлялось — в пропаганде темной магии или угнетении негров в Штатах. Если ты подумаешь, то поймешь, что Поттер ей идеально подходит. Активный, неглупый, хочет пойти в авроры, язык хорошо подвешен, обожает присматривать за убогими и поговорить о политике, у семьи репутация респектабельнейшая. Безусловно, если бы роду не требовалось разбавить кровь и Кодекс не разрешил, на магглорожденной он бы не женился, но тут Лили повезло.

Можно сказать, они были обречены сойтись. У тебя, например, шансов не было изначально.

— Почему это? — обиделся Сев.

— Да ты на себя посмотри. Чернухой увлекаешься, приворотное старшекурсницам варишь едва ли не в промышленных масштабах, в Лютный приходишь, словно в дом родной. По родне Азкабан плачет, подробности опустим. За такого полукриминального типа, склонного к антисоциальной деятельности, правильная девушка Лили Эванс не пойдет никогда. Хотя нет, вру, — поправился я. — Можешь по примеру своего дружка Люпина внушить ей материнский инстинкт неодолимой силы, это должно сработать.

— Он мне не дружок.

— Как скажешь. Мне из всей их четверки только Петтигрю интересен, до остальных дела нет.

— Петтигрю? Да он же, — от удивления Сев даже не сразу сравнение подобрал, — он никакой! Ничего из себя не представляет, только и может, что крутиться вокруг Поттера с Блэком.

— Характер у него действительно слабый или, скажем мягко, гибкий, — признал я. — Тем не менее, он стал анимагом, причем в очень раннем возрасте.

То, что трое Мародеров из четверых являются анимагами, стало известно год назад. После одного из столкновений банды с мелким я не поленился и накатал анонимку в Департамент защиты правопорядка, причем озаботился, чтобы она попала в руки лично Краучу. Надеюсь, Железный Барти потрепал нервы и Поттерам, и Блэкам. Мальчишек никак не наказали, тут и возраст сыграл свою роль, и вмешательство Дамблдора, но на какое-то время они притихли. Ненадолго — пока не осознали, что их популярность в школе взлетела до небес.

— Понимаешь, Северус, в том, что Джеймс Поттер и Сириус Третий Блэк пробудили анимаформу, ничего выдающегося нет. Они оба — чистокровные волшебники из очень древних родов, оба обладают мощнейшим даром трансфигурации, завязанным на кровь, у них есть доступ к нужной литературе и советы старших родственников. Или ты считаешь, министерский список зарегистрированных анимагов полон? Туда попадают только те, кому нужно для карьеры, или кто не смог отвертеться. Поттер и Блэк, безусловно, молодцы, то, чего они добились, немалое достижение. Но — не запредельное.

Иное дело Петтигрю. Род у него не слишком старый, родовые дары лежат скорее в области зелий и трав, в вопросе обретения анимаформы он мог рассчитывать только на своих друзей. Ему приложить усилий требовалось намного больше. И судя по тому, что он справился, сдается мне, крыску Питера здорово недооценивают.

— Я об этом как-то не задумывался, — признался Сев.

— А зря. Людей надо понимать.

Мелкий, к нашему с родителями счастью, наконец-то определился, чего хочет. Его года три бросало из крайности в крайность, от мечты стать взломщиком проклятий и путешествовать по миру до идеи заняться целительством и работать в Мунго. Выход нашелся, когда мастер Нильсен, наш старый знакомый, предложил ему ученичество. Бодрый старичок оказался не только зельеваром, датская гильдия, как выяснилось, организация специфическая, с большим количеством подводных камней. Мы даже какое-то время сомневались, стоит ли соглашаться. Так что пришлось мне самому ехать в Тистед и откровенно узнавать у мастера Нильсена, почему он не нашел ученика поближе.

Договорились, в конечном итоге.

Теперь успокоившиеся родители треплют нервы мне. Их не устраивает любимый мной стиль вольного стрелка — одиночки, они хотят приобщать к делу (отец) и познакомить с симпатичной девушкой (мать). Не то, чтобы они предпринимали какие-то активные действия, но разговоры заводят часто. Может, и впрямь укрыться в Хогвартсе? Малфой на то намекает, ему нужен свой человек в школе. Тофти тем более «за», он с чего-то решил, что я умею находить общий язык с детьми и в целом почти готовый педагог.

Признаю — умение манипулировать маленьким чудовищами действительно есть в наличии, однако развилось оно не от хорошей жизни. Просто так сложилась. Сначала брата воспитывал, потом крестник Дункан Смит появился, его тоже надо чему-то учить и что-то объяснять. Младшая сестра уже подросла и начинает задавать вопросы. Соседского мальчишку, Стивена Филби, и его родителей стало просто жалко, так что я во время одного из сильнейших магических выбросов зашел, устранил последствия, провел беседу. Объяснил, кто их сын и что примерно его ждет. Показал кое-какие упражнения и разрешил выполнять их неподалеку от своего источника, позднее сводил в Косой, на экскурсию.

И, разумеется, есть Рутгер Лестранж. Томас Марволо Риддл, многообещающий правый политик, скончался от неизвестных причин в ночь с первого на второе августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Почти пять лет назад. Прошедшее следствие ответов не дало, привлеченные специалисты отдела Тайн если и нашли что-то, делиться с общественностью своими находками не спешили. Слухи, разумеется, ходили разные, некоторые даже недалекие от истины. Министерство и Визенгамот потряхивало, политики ходили с озабоченными лицами, распадались старые союзы и заключались новые, звучали обвинения и поздравления, в кресла глав департаментов опускались новые задницы. До серьезных столкновений тогда противоборствующие стороны не дошли, хотя некоторые маги обзавелись проклятьями, а пара домов мелких сошек так даже запылала. Министр удержала ситуацию под контролем. По большому счету, единственным следствием смерти Волдеморта стало незначительное усиление влияние консерваторов и дальнейшее ухудшение положение либералов. Доказательств не было, но общественное мнение в убийстве обвинило магглолюбцев.

С рождением у четы Лестранжей очаровательного первенца гибель Риддла никто не связал.

Родольфус и его супруга не слишком радовались, узнав, кому предстоит стать наставником их сына, однако их согласия никто не спрашивал. Как и моего, впрочем. Неформальный клуб старожилов, которому высокая леди Крадущая Сны представила меня в качестве своего правопреемника, единогласно постановил, что раз с моей подачи каша заварилась, мне её и расхлебывать. Выразились они, конечно, иначе, куда более вежливо и цветисто, но суть именно такова. Ушедших от мира магов не волнуют дела людей, у них совершенно иные интересы и цели, и взваливать на себя чужую ношу они не собирались. В то же время соглашение заключено, слова прозвучали, а значит, за них надо отвечать. Ну а раз так, то ступай, золотой-инициативный, воспитывай новую реинкарнацию великого темного мага.

Причем иных обязанностей с меня никто не снимал.

Предложение высокой леди ожидаемо оказалось с подвохом. Сидхе, или их духовные наследники, без подвоха — это примерно как водка без градусов. Одно название. Обязанности несложные, почти целиком связанные с выполнением кое-каких ритуалов и регулярным посещением ряда мест. Слежка за могильниками, говоря по-простому. Единственный минус, что переложить работенку на чужие плечи в ближайшую сотню лет вряд ли удастся. Да, и очень много принципиально нового материала приходится осваивать в короткие сроки, но тут уж стонать грешно. За те знания, доступ к которым я получил, многие волшебники не задумываясь отдадут руку, и совершенно напрасно — магические воздействия сильно зависят от физиологии и чистому человеку недоступны в принципе. Методика доступна только магам, измененным Другим Миром, а таких всего сотня наберется.

* * *

По всему выходит, своего я добился. Война предотвращена, Волдеморта больше нет. Кем ни станет Рутгер Лестранж в будущем, в сумасшедшего маньяка с разорванной душой он не вырастет точно. Ну, а я позабочусь, чтобы он был нормальным человеком с живыми чувствами.

Парселтанг никуда не делся.

Метка исчезла у всех, кроме четы Лестранжей. У Рабастана на руке кожа чистая, у Родольфуса рисунок остался. Родные братья.

О набранных долгах ничуть не сожалею. По сравнению с тем, что я получил, они вполне терпимы. Большинство за силу, знания и потенциальное бессмертие проходят через куда более серьезные испытания, а мне всего-то пришлось несложную интригу закрутить. Даже дешево как-то получилось. Не отомстит ли Судьба позднее, она ведь не любит, когда её меняют? Только время покажет.

Самое забавное, что, если бы я не встретил Крадущую Сны, ничего принципиально не изменилось бы. От Волдеморта я бы все равно избавился, только позднее. Изначальный план был прост: заработать денег или обзавестись должниками, достать с их помощью крестраж, провести над ним подходящие обряды и с гордостью, с чувством выполненного долга проводить несостоявшегося Темного Лорда на загробную пенсию. Задача сложная, но вполне исполнимая. Заработки растут, нужные связи тоже есть, информации по созданию и контролю крестража я за прошедшее время собрал столько, что мог бы считаться признанным специалистом. Да, пожалуй, без помощи высокой леди именно сейчас, летом семьдесят восьмого года, мой план мог бы воплотиться в жизнь.

Не сложилось, и слава Мерлину. Меня вполне устраивает то, что есть.

Я — справился.

КОНЕЦ

Не забудьте поставить метку "Прочитано".

Напишите комментарий - порадуйте автора!

А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic72475

Content

karpovam
Тенета иллюзий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17, она же Эпилог

КОНЕЦ Не забудьте поставить метку "Прочитано". Напишите комментарий - порадуйте автора! А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.