Майке Хаас

Экскурсия на другую планету

Кусака

Меня зовут Нелли Путц, мне девять лет, и я – исполнительница особых поручений в космическом зоопарке на планете Буммердинг. Если вы впервые о таком слышите, ничего страшного, я расскажу. Прямо сейчас, в этой истории.

Всё началось в понедельник две недели тому назад. Тогда я сама понятия не имела, что такое исполнитель особых поручений, и даже не подозревала о существовании космического зоопарка. Короче говоря, я была обычным ребёнком.

Точнее, я так думаю.

Ладно, допустим, нос у меня уже тогда был курносым, но на моей голове не росли ни хобот, ни антенна, – ничего странного. У меня был только обычный курносый нос.

Ах да! Из-за того, что я очень много болтаю, голос у меня вечно охрипший. Врач сказал маме, что мои голосовые связки постоянно в напряжении, поэтому я хронически хриплю. Что такое «хронически» я не знаю, но слово звучит противно, поэтому я решила поменьше болтать. К сожалению, получается не очень, потому что я слишком честная.

Точнее, я стараюсь всегда говорить честно и постоянно нахожу ошибки и неточности в собственных словах. Тогда я стараюсь исправиться и сказать получше. Так происходит постоянно, поэтому в итоге получается, что я слишком много говорю.

В общем, я всего лишь хотела сказать, что две недели назад всё шло, как обычно.

Я училась в 4-м «Б» классе у фрау Румянсен (поправка: я и сейчас там учусь), у меня были хорошие друзья (поправка: один лучший друг и две близкие подружки), каштановые волосы и очки (увы, поправки не последует). Я хотела служить в полиции по борьбе с теми, кто мучает зверей. В смысле, служить в обычной полиции, только в том отделе, где занимаются случаями жестокого обращения с животными. Мучить животных запрещено, и тех, кто так поступает, нужно отправлять в тюрьму! Подобных людей, увы, до сих пор очень много. Они остаются безнаказанными, потому что полицейских, которые за этим следят, мало. Поэтому я твёрдо решила, что, когда вырасту, буду работать в полиции.

И первым делом арестую господина Фриттера!

Господин Фриттер – наш сосед. У него есть собака (поправка: была собака). Пса зовут Кусакой.

Господин Фриттер хотел, чтобы Кусака охранял дом, и отдал его на дрессировку в собачью школу. Наш сосед рассказывал, что это обошлось ему в миллионы. Только мне что-то не верится, чтобы они у него были, иначе он купил бы себе новый дом с суперсовременной сигнализацией, окружённый высокой стеной, а не жил в обшарпанной хибарке с покосившимся забором из сетки, через который любой вор переберётся в два счёта.

Так вот, Кусаке полагалось лаять, если кто-то подходил к ветхому забору. Только Кусака был вовсе не глуп и никогда не лаял на меня. Я ему нравилась. Кусака знал, что я не полезу в дом к господину Фриттеру красть его миллионы. Я приходила погладить Кусаку, а этот пёс очень любил ласку.

Однажды господин Фриттер увидел, как я опустилась на колени и просунула руку через сетку, чтобы почесать Кусаку за ухом. Сосед завопил: «Ко мне!» Его голос зазвенел, словно рядом кто-то точил ножи один о другой. Так иногда делает моя мама, когда затупится. В смысле, когда затупится нож. Я сразу же убегаю из кухни, – не выношу этот звук!

Когда господин Фриттер завопил: «Ко мне!», у меня точно так же заложило уши. Кусака послушался хозяина, но тот всё равно зашипел: «Ты почему не лаешь? Глупая собака! Чтобы в следующий раз лаял, когда кто-то подходит к забору!» А потом он совершил ужасный поступок, от которого мне стало в тысячу раз больнее, чем от его воплей или от скрежета всех ножей в мире. Господин Фриттер схватил палку и ударил Кусаку.

Нет, вы представляете?!

С тех пор наш сосед – мой враг. Самый главный на свете! Когда я вырасту, сразу его арестую! Несмотря на то что пёсик давно в безопасности. Самое прекрасное в моей истории – это то, что Кусака обрёл новый дом.

Как вы уже знаете, всё закрутилось в понедельник две недели тому назад. Я сидела в кухне и завтракала, глядя в окно. Я ощущала на языке чудесный вкус какао. В животе приятно щекотало, потому что на улице уже не было серебристой машины: значит, господин Фриттер сегодня работал в первую смену и уже уехал. Я подумала, что день точно будет прекрасным!

Я допила какао, обулась, закинула на плечо рюкзак и выбежала из дома. У соседского забора опустилась на колени и стала ждать, когда подбежит Кусака, виляя хвостом. Так начинались все прекрасные дни.

Прежде чем рассказывать дальше, опишу вам Кусаку. Это просто удивительный пёс! У него светло-каштановая шерсть и блестящие глаза, похожие на два тёмных магических шара, – если в них заглянуть, видно, как в глубине пляшут отблески света. У Кусаки смешные уши, их уголки свисают вниз, словно два мягких колпака, которые надевают на чей-нибудь день рождения. Когда Кусака настороже, уши встают торчком. Когда я его глажу, уши всегда висят, потому что пёс обожает ласку.

Тем утром пёс долго не появлялся. Я позвала его:

– Кусака!

Никого. Странно, обычно он прибегал довольно быстро.

– Кусака! – крикнула я погромче.

Тишина.

– Ты где? – Я поднялась и заглянула в сад через забор. В собачьей будке никто не копошился. Я прошлась вдоль забора до участка наших соседей Кутневски. Пусто!

Я встревожилась и обошла участок Кутневски с другой стороны. Может, Кусака залёг где-то там? Ничего подобного. На заднем дворе у господина Фриттера стоял только ржавый автомобиль.

Я по-настоящему испугалась. Может, господин Фриттер забрал Кусаку с собой на работу, чтобы я его не гладила? А вдруг пёс заболел и забился в будку, и совершенно некому о нём позаботиться? Мне приходили в голову мысли одна ужаснее другой. Я уже хотела перебраться через забор, хоть мама строго-настрого мне запретила так делать. Но вдруг с улицы меня окликнули:

– Нелли, идём!

Космический корабль над школьным двором

Меня окликнул Юлиус – мой лучший друг. С его щекастой добродушной физиономии никогда не сходит улыбка. На самом деле он не улыбается, просто уголки рта смотрят вверх, поэтому так кажется. Мне это очень по душе, потому что, когда я на него смотрю, сразу успокаиваюсь.

– Хэй! – крикнул Юлиус.

Ему нравится здороваться коротким «хэй» вместо «привет» или «доброе утро». Юлиус вообще не очень любит разговаривать. Скоро сами увидите, мы с ним совсем разные!

Друг ждал меня на углу, там же, где обычно. Он как раз живёт в угловом доме. К сожалению, не в том, где во дворе стоит просторная игровая площадка с лесенками и батутом, а в том, что напротив.

Однажды мы полдня простояли у забора большого дома, дожидаясь, пока во двор выйдут дети, которые там живут. А те, когда наконец вышли, показали нам язык. А потом покачались пять минут на качелях и ушли обратно, даже на батуте не попрыгали! И по лесенке не взобрались, и с горки не съехали! Я крикнула вслед: «Можно нам здесь поиграть, пока вас нет?» Но девочка обернулась и показала нам фигу.

Теперь я знаю, что девочку зовут Эйлин Лаутербах, а её брата – Александр, но они меня больше не интересуют.

Тем утром меня вообще мало что интересовало. Я помчалась к Юлиусу.

– Кусака пропал! – крикнула я. Вообще-то я хотела предложить тайком забраться в сад к господину Фриттеру и спасти Кусаку, – вдруг он лежит там больной в своей будке! Самое классное в дружбе с Юлиусом то, что с ним можно пускаться в самые рискованные приключения. Он ни за что о них не растреплет. А ещё мой друг ничего не боится и всегда помогает. Но лучшее, что у него есть, – это одна типичная особенность.

Как бы объяснить?

С Юлиусом всё видится совсем иначе, в другом свете! То есть не таким мрачным. При этом он почти ничего не говорит.

– Может, в отпуске? – пробурчал он.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, Фриттер. Взял Кусаку и уехал, – пояснил друг.

– Не знаю, – протянула я. Вот видите, началось: Юлиус высказал догадку, которая мне самой даже в голову не пришла! Интересно, дело в этой его улыбочке? Почему в его голову приходят самые обычные нестрашные мысли, а мне – всякий ужас?

– Может, продал. Если Кусака не лает, – выдвинул ещё одну догадку друг.

– Конечно, вполне может быть! – радостно воскликнула я. В самом деле, если господин Фриттер целыми днями только и бранился на бедного Кусаку, вполне возможно, что сосед продал пса. Отличный вариант для Кусаки!

– Или спасатели наведались, – снова предположил Юлиус.

– Какие ещё спасатели? – удивилась я.

– Спасатели животных! Похищают зверей у плохих хозяев. Честно, такие существуют, я по телику видел.

Вот это было бы лучше всего!

– Точно, – согласилась я и проскакала на одной ноге три раза. Просто отлично, если у Кусаки теперь появится будка побольше и вдоволь еды, а рядом будут другие собаки и человек, который чешет его за ухом! Я в красках вообразила себе новую Кусакину жизнь.

Мы зашагали прочь – не к саду господина Фриттера, а к школе. К тому времени, как мы дошли, моё беспокойство окончательно улетучилось.

Хорошо, что я больше не волновалась и мои мысли нигде не витали, потому что мне понадобилось сосредоточиться. Наша учительница фрау Румянсен сказала:

– Дети, давайте обсудим, куда мы пойдём в день экскурсий!

Она произнесла фразу очень серьёзным тоном, хотя вообще-то дни экскурсий – сплошное удовольствие.

– Куда бы вам хотелось? Есть идеи?

– В зоопарк! – закричала я.

Остальные поддержали:

– Да! Точно, в зоопарк!

Адриана вскочила с места и сказала:

– Я хочу посмотреть на слонов!

Фрау Румянсен поджала губы. Она так часто делает, увы. Причём за этой гримасой скрывается очень доброе лицо, и когда учительница забывает о строгой маске, занятия в школе проходят очень весело.

Но только не сегодня.

– Нет, – проворчала она. – Это слишком дорого.

– Почему? Не вам же платить. Мы сами купим билеты! – загалдели все.

– Всё равно многим родителям тяжело, если мы постоянно ходим туда, где надо платить! – возразила учительница.

Других идей ни у кого не нашлось, поэтому фрау Румянсен решила, что пора выйти поиграть на площадку. В знак того, что обсуждение окончено, она подошла к пианино. Значит, сейчас мы споём песенку. А я очень люблю петь!

Особенно мне нравится песня про улыбку, которую мы недавно разучивали. Там между строк можно громко выкрикивать: «Ха-ха-ха!»

– Раз, два, три! – сосчитала фрау Румянсен и хотела взять первый аккорд.

БУМ-ПАДАБАДЫЩ-КАДОН!

Мы захихикали. Было похоже, будто клавиши на пианино учительницы так ужасно загрохотали.

Тимо сообразил первым, что звук доносился снаружи. Он подбежал к окну.

– Космический корабль! – закричал мальчик.

Конечно, ему никто не поверил. Во-первых, тогда мы ещё полагали, что инопланетян не существует, а во-вторых, Тимо постоянно нёс всякую ерунду.

И всё-таки мы бросились к окнам. И собственными глазами увидели, что Тимо сказал правду.

Честное слово! Над школьным двором кружил космический корабль, блестящий и серебристый, и из его хвоста вырывался огонь. Настоящий космический корабль! Пока мы таращились на него с открытыми ртами, боковая дверца распахнулась. Из неё выглянул космонавт в скафандре и выбросил наружу кучу ярких листочков!

Мы бросились к двери.

– Стойте! – закричала фрау Румянсен.

Она единственная осталась сидеть за пианино и, разумеется, не поверила ни единому нашему слову. Учительница нас отругала и заставила сесть на места.

Пришлось петь песню про улыбки, только вот «ха-ха-ха!» никто не выкрикивал. Всем было ужасно интересно, что написано на тех листочках!

Похищение морской свинки

Уж можете мне поверить, это был самый длинный урок музыки в моей жизни! Как же я завидовала Мари с Адрианой, которые сидели у самого окна.

Мари и Адриана – почти что самые лучшие мои подружки. Правда, потом они рассказали, что сидеть у окна было ничуть не лучше: они видели школьный двор, усыпанный листовками, но не могли прочесть, что там написано. А больше ничего не происходило.

Я сильно-сильно сжимала колени, словно жутко хочется в туалет, чтобы совладать с напряжением. Когда прозвенел звонок, я сорвалась с места с такой скоростью, будто наконец освободилась заветная кабинка. И всё равно Тимо прибежал во двор быстрее меня. Однако я оказалась проворнее – первой ухватила листок и прочла:

Вход свободный!

В день открытия – бесплатный трансфер туда и обратно!

Даже не знаю, что я первым делом почувствовала, о чём подумала. Слишком много всего и сразу. «Космический зоопарк? Это ещё что такое?» – думала я и в то же время чувствовала, как сопят Юлиус, Мари и Адриана, которые разглядывали листовку у меня из-за плеча. Я думала: «Планета Буммердинг! Никогда о такой не слышала!» При этом сердце стучало очень громко, потому что я разволновалась и вдобавок понятия не имела, можно ли верить тому, что написано в листовке.

Я поначалу не обратила внимания на странную дату. У меня перехватило дух от счастья при виде фразы «перед вами предстанут звери со всех уголков Солнечной системы». Просто обалдеть! Да ещё и бесплатный вход! И я совершенно точно решила, что надо делать.

Я бросила рюкзак во дворе и помчалась обратно в школу с листовкой в руке. Прямиком в учительскую. Вообще-то ученикам полагалось дожидаться у двери, но мне срочно надо было поговорить с фрау Румянсен. Она сидела за столом, облокотившись на какие-то папки.

– Смотрите! – крикнула я. – Давайте поедем сюда! Это бесплатно!

Фрау Румянсен хотела было возмутиться, но я сунула листовку ей под нос. Она прочла, что там написано, и со вздохом отвела мою руку.

– Нелли, что за ерунда! Наверное, кто-то пошутил.

– А как же космический корабль? Вы разве не видели? – не оставляла попыток я.

– Это никакой не корабль! – воскликнула учительница.

– Но…

Фрау Румянсен нахмурилась.

– А что же тогда? – спросила я.

– Откуда я знаю! Какой-нибудь замаскированный вертолёт с дистанционным управлением! Рекламщики чего только не придумают! Может, мебельный магазин рекламируют или что-то в этом духе. А теперь, Нелли, выйди из учительской, пока я всерьёз не рассердилась! – возмутилась фрау Румянсен.

Я развернулась подобру-поздорову и убежала во двор.

Юлиус меня ждал. Другие дети тоже прочли, что написано на листовках, однако большинство из них предлагали те же объяснения, что и фрау Румянсен. Не про мебельный магазин, а про рекламу и замаскированный вертолёт. Лиана Блестяшка (на самом деле её зовут Лиана Майер), которая вечно строила из себя самую взрослую, сказала, что рекламируют, скорее всего, новое кино («сериальчик», так она выразилась), и лично она смотреть его не станет, потому что он слишком детский. А Тимо сказал, что с удовольствием посмотрел бы, потому что космический корабль у них вышел классный!

В итоге всё обсуждение свелось к тому, стоит смотреть сериал или нет. Никто больше не верил в то, что к нам на школьный двор залетел космический корабль и космонавт разбросал приглашения на открытие космического зоопарка!

Честно говоря, я тоже. Во всяком случае, я была из тех, кому хотелось посмотреть сериал. Адриана пообещала, что можно будет посмотреть у неё дома, потому что мои родители редко разрешают мне смотреть телевизор. Поэтому мы с Юлиусом в хорошем настроении отправились по домам. Только ещё немножко постояли на углу и поболтали о сериале.

То есть болтала в основном я, а Юлиус несколько раз сказал «угу», один раз «отлично» и один раз «я тоже».

Тут я поняла, что машины господина Фриттера по-прежнему нет. А вообще она должна бы уже стоять на обычном месте, если он сегодня работал в первую смену.

– Ага, – Юлиус улыбнулся во весь рот. – Значит, в отпуске!

– Ладно, – кивнула я без улыбки, потому что идея о спасателях зверей нравилась мне гораздо больше, к тому же…

БУМ-ПАДАБАДЫЩ-КАДОН!

Раздался такой же звук, что и утром во время урока!

Мы увидели космический корабль. На этот раз нам удалось рассмотреть его гораздо лучше, чем утром из окна. Корабль пронёсся прямо над нашими головами! Теперь я поверила: он настоящий! Мы чувствовали жар от пламени, которое вырывалось из задней части космического корабля, нас чуть не сдуло мощным потоком воздуха! Мы с Юлиусом вцепились друг в друга, уж слишком жутко гудел и грохотал космический корабль, к тому же он был совсем рядом!

Дальше стало ещё страшнее. Он развернулся прямо над домом, в котором жил Юлиус!

Дверца космического корабля снова отъехала в сторону, и наружу показался космонавт. На этот раз он не разбрасывал листовки. В его руке был сачок! Корабль кружил над садом, где резвилась морская свинка Юлиуса по имени Помпон. Космонавт несколько раз забросил сачок, пока не накрыл им Помпона. Тогда космонавт затянул сачок на борт. Дверца захлопнулась, и космический корабль улетел.

Правда, именно так всё и было!

Мы с Юлиусом сначала ничего не сообразили.

Постепенно до меня дошло, почему у Юлиуса задрожал подбородок. Полуулыбка впервые исчезла с его лица. Конечно, мой друг, как и я, обожал зверей. По-моему, он тоже не прочь был бы стать полицейским, который наказывает людей за жестокое обращение с животными. Только Юлиус никогда об этом не говорил. Может, не хотел, чтобы я считала, будто он за мной повторяет. Однажды я заметила у него на письменном столе нарисованный полицейский значок, точнее, звезду, как у шерифа. На ней было написано «защитник животных».

В общем, неважно. Главное, что я знала – Юлиус любил Помпона так же, как я любила Кусаку. Ему сейчас было так же плохо и тревожно, как и мне сегодня утром.

Именно поэтому вместо того, чтобы удивляться тому, что пришельцы и космические корабли, оказывается, существуют, и гадать, куда полетела ракета, я закричала:

– Надо спасать Помпона!

Несмотря на грохот и шипение космического корабля, Юлиус меня услышал и закивал. Тут я сообразила – странно, что шум от летающего чудовища до сих пор не стих. Надо же, просто невероятно! Я обернулась и обнаружила, что космический корабль застрял между лесенками на игровой площадке с батутом, которая стояла в саду у Лаутербахов!

– Бежим! – Я потянула Юлиуса за собой. Мы перелезли через изгородь в сад к Лаутербахам. Космический корабль завис между кольцами и трапецией. Верёвки качелей крепко обмотались вокруг корпуса.

БУМ-ПАДАБАДЫЩ-КАДОН!

Пока космический корабль гремел и скрежетал, я сообразила – вот он, наш шанс!

– Давай! – крикнула я и схватила Юлиуса за руку. Мы запрыгнули на качели. Едва мы это сделали, корабль освободился из западни и полетел прочь. Верёвки качелей всё так же надёжно обвивали корпус. Мы с Юлиусом полетели за космическим кораблём!

Нет, вы представляете? В голове не укладывается, правда? Мы уносились вверх на качелях на бешеной скорости. Дом Лаутербахов становился всё меньше и меньше. Нам видна была вся улица – дом Юлиуса, дом господина Фриттера, наш дом и даже школа. Все они стремительно исчезали из виду.

Мы крепко держались за верёвки, не в силах вымолвить ни слова. Вскоре вся наша планета осталась позади, превратилась в небольшой шарик. Тогда Юлиус заговорил.

– Ничего себе! – выпалил он.

– Ничего себе! – повторила я.

Космические драконы

Вообще мы с Юлиусом по любому поводу повторяли: «Ничего себе!» Так часто, что я мало задумывалась о смысле каждого нашего «ничего себе».

Бывает, что знакомые слова вдруг прозвучат до ужаса странно. Вот и теперь я заново осознала их смысл. Так говорят, когда только и успевают удивляться.

Согласитесь, когда мчишься на качелях через космос, остаётся мало времени на то, чтобы удивляться всем невероятностям вокруг!

Например, кометам. Едва мы в первый раз выдохнули: «Ничего себе!» – рядом засвистели кометы. Они с шипением проносились слева и справа, словно кто-то играл ими в теннис. Я крутила головой, наблюдая за исчезающими вдали огненными хвостами.

Теперь-то я знаю, что, отправляясь на Буммердинг, обязательно попадёшь под метеоритный дождь. Частицы метеоритного потока называются Персеидами, летом их даже видно с Земли. Люди тогда говорят, что начался звездопад.

Только за Персеидами скрывается ещё кое-что, чего с Земли не увидеть. О них никому не известно, и, может быть, вы поэтому не поверите, но это правда, – за Персеидами скрываются драконы. Вот именно! В космосе водятся драконы.

Они просто супер! Честное слово! Когда я их увидела, сразу поняла, что космические драконы – мои любимые животные. Возможно, где-то глубоко внутри я всегда об этом знала, но снаружи не переставала удивляться. У первого космического дракона, которого я увидела, была красноватая кожа с редкими щетинками, огромные крылья и умные круглые глаза, совсем как у Кусаки.

Позже я узнала, что у всех космических драконов очень красивые глаза, но в тот момент я подумала, что никогда не встречала животного с такими восхитительными глазами (поправка: кроме Кусаки). Дракон смотрел прямо на нас! Он моргнул и повёл ушами, словно не понимал, откуда мы взялись. Наверное, он и правда удивился. С точки зрения обитателей космоса, мы наверняка были зрелищем куда более поразительным, чем драконы.

– Какой милый! – крикнула я Юлиусу. Друг молча кивнул. Его лицо, которое обычно излучало добродушие и говорило «всё будет хорошо», теперь просто сияло! Моя тревога сразу куда-то испарилась. Теперь мне хотелось одного: погладить дракона! Я протянула к нему руку, отпустив цепь, за которую держалась.

Я не подумала.

Я даже не заметила.

В смысле, я нарочно вытянула руку, однако о том, что при этом отпускаю качели, как-то не сообразила. Я наклонилась к дракону, который по-прежнему не сводил с меня глаз. Он ни капельки не стеснялся. Дракон повёл ноздрями, словно хотел меня обнюхать, и у него в носу задрожали волоски. Я почти дотронулась до него и даже успела поразмыслить, колются щетинки или нет, как позади раздался крик.

– Осторожно! – кричал Юлиус.

Я испуганно осмотрелась, но не заметила ничего опасного.

– Держись! – продолжал кричать друг.

«В смысле, держись?» – подумала я.

– Нелли!

Я знала, что Юлиус кричит только в исключительных случаях, поэтому отдёрнула руку и хотела ухватиться за поручень, только вот никакого поручня не нащупала! Я больше не сидела на качелях, а парила в космосе в невесомости!

Ой-ой-ой! Словами не передать, каково мне пришлось! Скажу только, что никогда в жизни так не дрожала – руками, животом, шеей и даже мочками ушей! Я тряслась, потому что осознавала, – если меня не спасти, дрейфовать мне в открытом космосе веки вечные, словно заблудившейся звезде. От ужаса я не могла ни кричать, ни думать, ни чувствовать, а только трястись всем телом.

По-прежнему дрожа, я обернулась. Космический корабль стремительно удалялся. Юлиус, не глядя на меня, ёрзал на качелях.

Я повернула голову к дракону и заглянула в прекрасные глаза космического зверя – моей единственной надежды! Может, он подтолкнёт меня обратно к качелям? Я хотела попросить его обычным человеческим языком, но вдруг дракон отвернулся и улетел.

– На помощь! – закричала я.

И тут меня ухватили за ногу.

Я обернулась. Меня держала рука Юлиуса. А его рука крепилась, разумеется, к его плечу, а плечо – к телу. Позади него чудесным образом парила подушка с садовых качелей, словно ковёр-самолёт! Тогда я сообразила, что Юлиус цепочкой связал подушки, лежавшие на сиденье (поправка: не все, а только три), один конец привязал к качелям, а второй – к своей ноге. Какая отличная идея! Он нырнул за мной в открытый космос и спас от верной гибели!

Точнее, пока ещё не спас, потому что нам предстояло вернуться на качели. Занятие довольно утомительное, ведь в открытом космосе не за что зацепиться и не от чего оттолкнуться. Остаётся только загребать руками и потихоньку продвигаться вперёд, но для этого нужна целая вечность.

Единственной подмогой была подушка, за которую мы цеплялись, но всё равно на то, чтобы снова усесться на качели, а потом затянуть обратно подушки, ушли все наши силы. Юлиус был весь красный, как помидор. Я, наверное, тоже, но себя-то я не видела.

– Уф, – выдохнула я. На большее не хватило дыхания.

Юлиус фыркнул и велел:

– Привяжись!

Тогда мы крепко привязали подушки обратно к качелям, не отвязывая от своих лодыжек. Немного отдышавшись, мы в один голос выпалили:

– Ничего себе!

Приземление на Буммердинге

Наконец-то нам выпала минутка покоя. Можно было посмотреть по сторонам, поудивляться и полюбоваться космосом. Или, что ещё важнее, подумать о том, как будем выручать Помпона.

Только мы немного расслабились, как полёт космического корабля замедлился.

– Интересно, как он приземляется? – спросила я.

Впрочем, и без того было понятно, что не острым концом вперёд.

Конечно, я сразу же встревожилась. В голову лезли мысли одна хуже другой, совсем как утром, когда я обнаружила, что Кусака исчез.

Сначала я представила, как космический корабль втыкается в поверхность неизвестной планеты. Потом мне подумалось, что космонавты, исполнив свою миссию, могут просто-напросто спрыгнуть с парашютом на свою планету, а космический корабль полетит дальше и сгорит в космосе. Воображение нарисовало, как космонавт с Помпоном в сачке выпрыгивает из дверцы и раскрывает парашют, а мы с Юлиусом на качелях несёмся всё дальше и дальше.

Какой кошмар! А что, если ракета развернётся и приземлится задом? Нас же раздавит!

– Юлиус! – пропищала я, не в силах открыть глаза.

– Вау! – ответил он.

– Что там? – Я озадаченно повернулась к нему.

Юлиус отклонился назад, запрокинув голову, и смотрел вверх.

– Ничего себе! – восхищённо произнёс он.

– Что там такое? – никак не могла понять я.

– Планета!

Я запрокинула голову и выглянула из-под навеса: из космического корабля во все стороны разлетались искры. Мы подлетали к огромному светящемуся шару. Это же другая планета! Какая же красивая!

Планета переливалась разными оттенками. Преобладал лиловый, но я заметила зелёные пятна и тёмно-синие полосы. Поверхность планеты походила на подсвеченную мраморную бумагу. Однажды мы делали поделки из такой бумаги на уроке с фрау Румянсен, и мне очень понравилось! Зрелище отвлекло меня от мыслей, но ненадолго. Наш космический корабль по-прежнему летел к неведомой планете на огромной скорости острым концом вперёд. Я представила себе ужасное столкновение и зажмурилась.

Но вместо сильного удара я почувствовала только лёгкий толчок.

– Колёса! – закричал Юлиус.

Тогда я открыла глаза. И в самом деле, в брюхе космического корабля открылся люк и из него выдвинулось шасси, как в самолёте! Он развернулся. В смысле, космический корабль летел к неведомой планете не остриём вперёд, а колёсами, значит, приземлится, как самолёт. Я снова успокоилась.

И снова ненадолго!

Космический корабль не снижал скорость, и в мою голову закрались мысли о том, что будет с нами, если скорость так и останется прежней. И тут произошла вторая счастливая случайность: качели отцепились от ракеты!

Наверное, когда открылся люк, верёвки выскользнули, и космический корабль больше не тянул нас за собой, ведь концы верёвки свободно болтались в воздухе. Не успела я представить, как мы сейчас разобьёмся, упав на незнакомую планету с огромной высоты, как навес над нами раздулся, словно парашют. Мы плавно опустились на землю. Космический корабль описал дугу и приземлился на песок цвета охры неподалёку от нас.

Всё стихло.

Мы с Юлиусом так и остались сидеть на качелях. Хотя нет, неправильно. Мы как будто приклеились к качелям! Даже не приклеились, нас словно впечатало в качели, так будет верно!

– Ничего себе, – простонал друг. – По мне как будто слон прогулялся!

Это немыслимо длинное для Юлиуса высказывание очень точно отражало все ощущения от космической прогулочки!

– По мне тоже! Огромный и тяжёлый старый слон! – согласилась я.

Всё дело было в невесомости, а точнее в том, что теперь она исчезла. После того как побываешь в невесомости, снова ощутить свой вес супер-мега-гипер тяжело! В тот момент мне даже показалось, что я больше никогда не смогу встать. Да что там встать, я не смогу пошевелить пальцем или повернуть голову!

Короче говоря, я смотрела прямо перед собой. Мы приземлились в месте, похожем на пустыню – кругом только пыль и песок. Помню, ещё удивилась тому, что сверху это место показалось мне таким красивым. Вблизи планета выглядела безрадостной: ни растений, ни животных, ни озера или речки.

К счастью, всё это лишь на первый взгляд, ведь я пока что не смотрела по сторонам! За моей спиной лежал совершенно иной пейзаж, только я об этом ещё не знала.

Я бы так и сидела на качелях целую вечность, но Юлиус положил руку мне на плечо.

– Он выходит, – прошипел мой друг. – Вместе с Помпоном!

Юлиус уже отвязал подушки, сполз с качелей и наблюдал за космическим кораблём. Я поспешно развязала узелки и притаилась рядом с ним. (Двигаться было очень тяжело, я всё ещё привыкала к воздействию гравитации.)

Люк, из которого пришелец разбрасывал листовки, открылся, и из отверстия выдвинулась короткая лесенка. Пришелец выбрался наружу и посеменил прочь. Из-за скафандра разглядеть его как следует было, увы, невозможно. Но самое главное мы увидели: на плечо он забросил сачок, а в сачке болтался Помпон!

Дом без дверей

– Давай незаметно подкрадёмся и вытащим Помпона, – шёпотом предложила я. Юлиус кивнул.

И тут космонавт снял сачок с плеча и взял Помпона, который так и болтался в сетке, на руки. Мы не видели, что он с ним делает. Теперь потихоньку вытащить Помпона из сачка ни за что бы не вышло! Оставалось только наблюдать за тем, как пришелец не спеша шлёпал к единственному зданию в округе – серебристому и круглому, которое стояло на невысоком охристом холме и было утыкано множеством антенн, трубок и воронок.

Не сговариваясь, мы двинулись следом. Как же здорово лучшим друзьям понимать друг друга без лишних слов!

Для тайного преследования ландшафт, конечно, не слишком подходил, потому что спрятаться было негде. Мы побежали к космическому кораблю и осторожно выглянули из-за шасси. Пришелец в скафандре тем временем добрёл до странного здания и скрылся внутри. Мы бросились к дому и затаились у стены. Наверное, сердце у меня колотилось ужасно громко!

Я дышала шумно, словно пылесос. Мне пришлось три раза сглотнуть, зажмуриться, открыть глаза и потрясти головой. Только тогда я сумела выдавить из себя вопрос:

– А где дверь?

Юлиус пожал плечами, нагнулся и посмотрел направо и налево, я вслед за ним. Сплошная металлическая стена и больше ничего! Здание напоминало огромное блестящее яйцо. Вы когда-нибудь видели дверцу в яйце? Вот именно, её там нет.

– Давай обойдём кругом, может, найдутся окно или дверь! – шепнула я.

Юлиус кивнул.

– Ты направо, я налево! – скомандовал друг.

Мы двинулись вдоль металлической стены каждый в свою сторону. С моей стороны не обнаружилось ни стыка, ни зазубрины, ни царапины! Сначала пейзаж вокруг дома был одинаковым – охристый песок, чуть подальше – силуэт ракеты. Однако вскоре я увидела сине-зелёные холмы! И тут мне навстречу попался Юлиус.

– Ну что? – спросила я.

Друг покачал головой.

– С моей стороны тоже, – вздохнула я. – Совсем-совсем ничего! Очень странно!

Мне пришло в голову, что можно забраться на холм и посмотреть, вдруг вход располагался сверху. Не успела я открыть рот, как раздался какой-то шум. Точнее, невыносимо жалобный вой. Он доносился с холма и был хорошо мне знаком. И всё равно я не сразу поняла, что к чему. Потому что вой никак не вязался с этой планетой. Я слышала его дома, на Земле. Точнее, в соседском саду.

– Это Кусака! – закричала я.

Я уставилась на Юлиуса с открытым ртом. Я даже дышать перестала от удивления! Что сделал мой друг? Просто кивнул. И больше ничего.

На этот раз наши мысли разбежались в разных направлениях. Я, само собой, хотела сразу же броситься на звук. Понятное дело! А Юлиус, конечно, хотел остаться. Тоже понятное дело! Друг заботился о Помпоне, а я о Кусаке.

Я потрясла Юлиуса за плечо:

– Пойдём посмотрим, что с ним случилось! Кусака так жалобно воет!

Но он не двинулся с места.

– Сначала одно, потом другое, – проворчал друг.

Сначала Помпон, потом Кусака…

– Что будем делать? Посмотреть, что творится в этом странном доме, мы не можем. Забраться внутрь тем более. Что ты предлагаешь?

– Подождём, – сказал Юлиус и, скользнув вниз вдоль стены, удобно уселся на песок.

– Пока мы ждём, можно сбегать и поискать Кусаку! Только послушай, как он воет! К тому же он явно где-то рядом! Давай поищем! – Я потянула Юлиуса за руку.

– Мммм, – промычал он, недовольно закусив губу.

– Ну, пожалуйста! – умоляла я.

– Иди, я подожду, – отрезал друг.

Я рассердилась. Вдобавок мне было страшно и в то же время любопытно. Совсем непросто чувствовать все три эмоции разом! Потому что тогда нужно делать три вещи одновременно: ругаться (от сердитости), дрожать, прижавшись к Юлиусу (от страха), и бежать на звук (от любопытства). Как считаете, под силу это обычному человеку?

В общем, ноги несли меня прочь, поджилки тряслись, а губы бормотали ругательства. Я в одиночку шагала к холму на горизонте.

Необычайный космический зверинец

Вскоре я оказалась перед огромными воротами. Рядом стояла будка с надписью «Касса», но внутри никого не было. Кругом было пусто, тихо и странно.

Очень странно.

Самым странным оказался свет, льющийся сверху на ворота, – точнее, не свет, а разноцветное мерцание. Я задрала голову и заметила над аркой подсвеченные буквы.

КОСМИЧЕСКИЙ

ЗООПАРК

Надпись висела в воздухе и красиво переливалась. Так красиво, что я застыла на месте и по привычке воскликнула: «Юлиус!»

Собственный голос вдруг показался чужим и необыкновенным, ужасно удивлённым и вместе с тем восторженным. Я добилась того, чего не смогла добиться, упрашивая и дёргая за рукав: друг прибежал вслед за мной.

Он уставился на мерцающие буквы и выдохнул:

– Ух ты!

Я шагнула к воротам и толкнула створку из металлических прутьев, которая легко отворилась. Я придержала её и пропустила Юлиуса вперёд.

Тут же со всех сторон завыли, зашипели и зарычали. Значит, зоопарк ещё не открылся и звери не привыкли к посетителям.

Нас с Юлиусом едва не отбросило назад мощной звуковой волной, – так оглушительно шумели звери. Наверное, среди них было много слонов с длинными хоботами, от рёва которых наши волосы сдуло со лбов, словно порывом ветра.

Но мы всё равно вошли и ни разу не пожалели!

Только представьте, мы оказались в настоящем КОСМИЧЕСКОМ ЗООПАРКЕ!

Это было так здорово, что я на мгновение позабыла о Кусаке. Вы наверняка представили себе зверинец с дорожками из гравия, ведущими от клетки к клетке, где сидят различные животные. Но здесь всё оказалось совсем не так! То есть дорожки из гравия были, но помимо них ещё и лесенки, подъёмные краны, эскалаторы и горки, потому что звери не просто сидели в клетках, как у нас на Земле, но и парили в воздушных пузырях, прятались в норах, сидели на плавучих платформах. И заграждений почти не встречалось, разве что совсем редко, у самых-самых опасных животных!

Справа от входа стояло множество плюшевых диванов с бархатной обивкой, изогнутыми подлокотниками и резными деревянными ножками.

«Наверное, посетителям сначала требуется прийти в себя от удивления», – подумала я. Но у нас с Юлиусом не было времени. Мы бросились прямиком к животным!

Я подбежала к неведомому червяку с разноцветным мехом. Он висел вниз головой, зацепившись хвостом за космическое дерево. Когда я подошла, он вскинул голову и посмотрел мне в лицо… тремя глазами! Я осторожно его погладила. И знаете что? Червяк затрещал и зазвенел! Я прошептала ему что-то ласковое. Что-то вроде: «Как здорово ты умеешь звенеть, милый червячок!» И тогда червяк переполз мне на плечи, обернувшись вокруг, словно шарф! Теперь у меня в ушах потрескивало и звенело так, что даже голова закружилась! Теперь мне известно, как называются эти существа, но земляне не могут выговорить название, оно состоит из одних шипящих звуков, поэтому я до сих пор зову их звенящими червяками.

Юлиус побежал к стаду мелких зверей, издали похожих на разноцветные резиновые мячики, – таких же круглых, пёстрых и скачущих то вверх, то вниз. Их вольер походил на гигантскую миску для салата. Точнее, на огромное ведёрко с попкорном, потому что цветные звери-мячики так и норовили из него выпрыгнуть. Казалось, что над вольером шапкой поднималась цветная пена. Перед оградой стояла табличка. Мне стало любопытно, что там написано, поэтому я пересадила звенящего червяка обратно на дерево, погладила на прощание и побежала к Юлиусу.

Рассмотрев билибобиков поближе, я поняла, что у них были ножки. Если можно назвать ногами отростки, похожие на пружинки из шариковой ручки. В общем, вместо ног у билибобиков были такие пружинки, с их помощью они отталкивались от поверхности и подскакивали вверх.

Прыгунам страшно нравилось, когда их ловили! Билибобики весело пищали, при этом у них из глаз разлетались цветные искорки. Мы с Юлиусом даже немножко поиграли с ними, словно с мячиками. А потом я заметила горку, ведущую под землю! По ней мы скатились в пещеру в скале, а в пещере нас поджидала огромная гора белого меха! Честное слово, я не сразу поняла, что это животное. Я несколько раз обежала вокруг в поисках морды, но обнаружила только табличку, на которой прочла:

Недалеко от таблички располагался эскалатор, по которому можно было подняться наверх. Мы оказались в рощице, где нас встретили весёлые кромотокели. У этих животных длинные-предлинные шеи, из которых растут короткие лапы, и именно поэтому кромотокели могут одновременно делать множество вещей: собирать фрукты, царапаться, щипаться и даже вязать верёвочные лестницы. Честное слово! Кстати, последнее занятие им очень нравится. Знаете, почему? Кромотокели развешивают верёвочные лестницы на деревьях, потому что любят поболтать с другими зверями, но не любят нагибаться, а шеи у них очень длинные! Тогда…

Стоп!

Если я буду описывать всех зверей, то никогда в жизни не закончу! В общем, все эти необычайные существа казались счастливыми и довольными, вот что самое главное.

Шипение, рёв и гомон постепенно утихли. Из рощи, где обитали кромотокели, до меня снова донёсся жалобный вой Кусаки. Поэтому я прекращаю описывать зверей, ведь меня ожидает другая, гораздо более важная задача! Нужно найти Кусаку.

Я помчалась на звук. Сначала пробежала через туннель, затем, зацепившись за лиану, перепрыгнула через болото, а потом поспешила по самой обычной дорожке, усыпанной гравием, к ближайшему повороту. За поворотом я увидела его. Передо мной открылось ужасное зрелище!

Моего любимого Кусаку с весёлыми глазами и острыми ушками заперли в клетку для морской свинки!

Он едва поместился внутрь и не мог пошевелиться. Бедняга жалобно скулил. Я подбежала к клетке и едва сама не заскулила! На глаза навернулись слёзы, поэтому я не сразу сумела отыскать дверцу, а когда нащупала и открыла, то поняла, что всё равно не поможет, – дверца была слишком маленькой, и Кусаку через неё не вытащить! Вскоре я сообразила, что у клетки для морских свинок должна подниматься верхняя решётка. Только я хотела попробовать, как вдруг позади раздался голос.

Очень странный голос.

– Привет! А вы кто такие?

Голос звучал одновременно и приветливо, и сердито, словно эхо повторяло слова с другой интонацией. Вот, точно! Позади меня раздался приветливый голос с сердитым эхом.

Фрау Глипш с планеты Эхоуу

Мы обернулись.

– У-а-а-а!

Сначала я подумала, что из клетки выбралось какое-то ужасное космическое существо. Перед нами стояла огромная голова на тонких ножках! На носу у странного существа красовались солнечные очки, а ножки были обтянуты узкими штанишками. Вместо рта – узкая расщелина. По бокам у головы росли руки, похожие на усики улитки, только гораздо длиннее, с толстыми пальцами-отростками, – и эти склизкие пальцы тянулись к нам!

– На помощь! – завопила я.

Пальцы замерли, не дотянувшись.

– А, так вы умеете разговаривать! – существо довольно фыркнуло, убрало щупальца и обвело нас огромными вытаращенными глазами, похожими на движущиеся камеры наблюдения! Серьёзно, из-под солнечных очков выдвинулись отростки с круглыми глазами на концах.

– Вы кто такие? Быстро отвечайте! – произнесло существо.

– Юлиус и Нелли! – пропищала я.

– Что вам здесь нужно?

Конечно, следовало выдумать какую-то отговорку, но когда на тебя с огромной головы таращатся глаза-камеры, сил хватает только на то, чтобы удержаться на ногах, а сочинить правдоподобную историю уже не получается.

– Мы ищем Ку… Кусаку, хотим его освободить, – пробормотала я.

Ха! Кажется, мне повезло. Ходячей голове понравился ответ.

– Ага! – голова убрала от нас склизкие пальцы. – Значит, Кусака – ваш питомец?

Я кивнула. Конечно, я немножко слукавила, однако не пересказывать же всю историю про господина Фриттера. Моего кивка хватило. Щель рта растянулась, вероятно, наподобие улыбки, и это было не самое приятное зрелище. На Земле, пожалуй, я бежала бы куда глаза глядят, но при данных обстоятельствах я сочла это добрым знаком. Я слегка пихнула Юлиуса локтем в бок и подмигнула.

Однако Юлиус не подмигнул в ответ. Он выглядел сильно встревоженным, – насколько встревоженным вообще может выглядеть Юлиус.

– Значит, у вас тоже украли питомца? – Голова сделала шажок в нашу сторону. – Вы видели, кто именно?

– Ну, да… Какой-то космонавт в скафандре, – ответила я.

Гигантская голова поджала губы и с отвращением выплюнула:

– Я знаю, кто это! Профессор Тюлль! Ужасный и кошмарный профессор Адамар Тюлль!

– Тюлль? – удивились мы.

– Он живёт вон там, – голова указала глазами на выход из зоопарка. – В серебряном яйце. Негодяй поработил планету Буммердинг и объявил себя верховным правителем. Он отовсюду ворует животных! Этот Тюлль – очень опасный преступник!

Конечно, я тут же поверила огромной голове. Мы с Юлиусом сами видели, как пришелец похитил Помпона!

– Если он узнает, что вы без разрешения явились в зоопарк… – Голова с шипением втянула в себя воздух.

– Чт-т-о будет? – спросила я дрожащим голосом.

– Гм-гм! Лучше без подробностей, а то вы сразу в обморок хлопнетесь.

Голова втянула глаза-камеры, которые вновь скрылись за очками.

– К тому же до этого не дойдёт, я сумею вас защитить! – важно сказала она.

Фух! Защитить! Я так обрадовалась, что дальше почти не слушала.

– Я обеспечу вам защиту, а вы за это тоже кое-что для меня сделаете. Окажете одну малюсенькую услугу! Ничего особенного! Нам нужно друг друга поддерживать, мы оказались в одинаковом положении, – продолжала голова.

– Правда? – спросила я.

– Абсолютно, – с торжеством в голосе подтвердила голова. – У меня украли моего хоботулькина! Ужасная подлость!

Я кивнула, хотя понятия не имела, кто такой хоботулькин. Скорее всего какой-то зверь, а похищать зверей – самое подлое занятие на свете!

– Значит, вы мне поможете? – с мольбой в голосе сказала голова.

– Конечно! – сразу же закричала я.

Юлиус промолчал, сохраняя встревоженный вид.

Голова протянула к нам щупальца, словно для рукопожатия. Жест одновременно успокаивал и беспокоил. С одной стороны, говорящая голова явно имела мирные намерения, с другой – прикасаться к огромной лопате, покрытой слизью, мне вовсе не улыбалось. Просто ни капельки!

Голова представилась:

– Меня зовут фрау Глипш. Грамунда Глипш с планеты Эхоуу.

Я приветливо улыбнулась, но руки предусмотрительно сунула в карманы. Юлиус тоже. Надеюсь, на планете Эхоуу не придают большого значения рукопожатиям! Чтобы замять неловкость, я слегка поклонилась:

– Я – Нелли с планеты Земля. А это – Юлиус.

Фрау Глипш не слишком приветливо кивнула, однако не удовольствовалась моим поклоном.

– А что у вас с руками? – требовательно спросила она.

– Ничего! – быстро ответила я.

– Почему вы их прячете? – допытывалась Глипш.

Я медленно вытащила руки из карманов. Предчувствуя, что рукопожатия не избежать, я покрылась мурашками. Наверняка щупальца фрау Глипш склизкие и холодные!

Я очень медленно протянула руку. Фрау Глипш наклонилась и посмотрела на мою ладонь, а потом…

Не взяла!

Она не стала пожимать мне руку, только выдвинула из-под очков глаза и приблизила их почти вплотную к моей ладони. Неужели на планете Эхоуу так здороваются?

– О-хо-хо! – восхищённо закудахтала фрау Глипш. – Какие тоненькие пальчики! С суставами! Супер-пупер! Вы запросто справитесь с проволокой! – Она оглядела наши с Юлиусом плечи. – И мышцы имеются! Значит, мы сумеем приподнять заграждение. Идёмте скорей!

Фрау Глипш махнула на дорожку в зарослях странного космического кустарника.

– А как же Кусака? – спросила я.

– Потом!

– А Помпон? – добавил Юлиус.

Фрау Глипш даже не спросила, кто такой Помпон.

– Да-да-да, – нетерпеливо забормотала она. – Я помогу! Естественно! А теперь давайте поскорей!

И фрау Глипш подтолкнула нас в спину руками-щупальцами, покрытыми слизью. Мы бросились бежать по тропинке, чтобы ей не взбрело в голову ещё раз до нас дотронуться.

Хоботулькин

Всего через пару шагов фрау Глипш шикнула:

– Стойте!

Перед нами вырос высокий забор из проволочной сетки. Очень высокий, намного выше моего роста, к тому же на самом верху торчали шипы. Мне стало нехорошо. За такой забор могли посадить только особо дикое, опасное животное с острыми когтями и зубами. Мне что-то сразу расхотелось освобождать хоботулькина, и я обвела территорию встревоженным взглядом.

– Вон он! – воскликнула фрау Глипш.

Ерунда какая-то. По земле были разбросаны пёстрые подушки. Никаких зверей я не увидела, однако отовсюду слышались пыхтение и сопение. Что же это за страшный зверь? Может, у него имеется сразу несколько зубастых пастей?

– Где? – переспросила я.

– Да вот же, прямо перед тобой, – прошипела фрау Глипш и шагнула к забору.

Тогда я его разглядела. Точнее сказать, их! За оградой нас поджидало не одно большое и опасное животное, а целое стадо симпатичных разноцветных зверьков! Оказывается, это были не подушки, а хоботулькины! Заметив фрау Глипш, они словно по команде вытянули хоботки вверх. Какие же они были милые! Мне сразу же захотелось себе такого!

Хоботулькины были размером с минипига, только при этом у них имелся хоботок и не четыре, а шесть ножек. Одни окрасом были в точечку, другие в полосочку.

Хоботулькины сосредоточенно водили хоботками, принюхиваясь, словно хотели узнать, кто к ним пришёл. Наверно, они не очень хорошо видят, подумала я и прониклась к хоботулькиным ещё большей симпатией, ведь я тоже страдала от близорукости.

У каждого зверька хобот был обёрнут шарфом, закреплённым широкой лентой-бантом, отчего хоботулькины походили на подарки ко дню рождения.

Только я хотела поделиться наблюдением с Юлиусом, как животные задрожали и отпрыгнули назад, спрятавшись за причудливым кустарником. Скорее всего, не узнали наш с Юлиусом запах и напугались.

– Идёмте! – сказала фрау Глипш и показала чуть вправо.

Проволочную сетку снизу погнули, явно пытаясь проделать в ней дыру, – рядом валялись ножницы.

– У меня самой не получается, руки слишком скользкие, – пожаловалась фрау Глипш, направляясь к отверстию. Она схватила ножницы и велела: – Держите сетку покрепче!

Проще простого! Тем более с человеческими руками! Мы встали по обе стороны от фрау Глипш и натянули сетку так, чтобы ножницы не соскальзывали. Фрау Глипш щёлкнула ими три раза и велела нам с Юлиусом отогнуть концы. Получилось отверстие, похожее на вход в палатку.

– Вперёд! – скомандовала инопланетянка.

Хоботулькины по-прежнему не показывались.

– Хватайте его! – прошептала фрау Глипш. – Скорее!

– Которого? – недоумевали мы.

– А, ну да… Синего… ммм… в белый горошек!

Тут в мои мысли впервые закрались подозрения. Фрау Глипш должна была точно знать, как выглядит её питомец, разве нет? К тому же ни один из хоботулькиных не выбежал навстречу, почуяв любимую хозяйку.

– Давай же! – фрау Глипш подтолкнула меня вперёд. – Неси хоботулькина!

У неё даже голос изменился, приветливые интонации исчезли, осталось только злобное эхо. Мне стало совсем не по себе.

На тот момент я ещё думала, что фрау Глипш на нашей стороне, и всё равно мне не очень-то хотелось ей подчиняться. Предчувствие подсказывало: что-то здесь не так.

Несмотря на предчувствие, я пролезла в дырку и направилась к хоботулькиным. Они тесно прижались друг к другу и смотрели на меня испуганными глазами. Я внимательно осмотрела каждого, и ни один не соответствовал описанию фрау Глипш. У одних цвет меха отличался, у других вместо горошка были полоски. Наконец за вторым кустом я заметила хоботулькина, – синего в белый горошек. Наверное, это он! Зверёк сидел на задних лапах, по-прежнему задрав хобот вверх. Его била лёгкая дрожь. Бант, которым был завязан шарф на хоботе, подрагивал в такт. Я присела рядом и погладила зверька. Хоботулькин не возражал. Вскоре он закрыл глаза и довольно засопел.

– Смотри! – тихонько сказала я. – Вон там твоя хозяйка!

Хоботулькин не пошевелился.

Я слегка его подтолкнула, но зверёк не хотел подниматься. В конце концов я взяла его на руки. Хоботулькин дрожал. Я прошептала ему на ушко несколько ласковых слов и осторожно понесла к забору.

Чем ближе я подходила, тем сильнее дрожал зверёк. Когда я пролезла через дыру в заборе и хотела вручить его фрау Глипш, хоботулькин выпрыгнул у меня из рук! Слишком высоко для мелкого зверька, он может сломать лапку! Он явно не хотел к хозяйке. Синий в голубой горошек мех топорщился, и едва хоботулькин приземлился, как тут же засеменил прочь.

Фрау Глипш бросилась к нему, схватила за хобот и потянула к себе.

– Риаууууу! – жалобно взвыл хоботулькин. Наверное, ему было очень больно!

Я поняла, что мы зря связались с фрау Глипш. Неважно, кто украл Кусаку, сколько опасностей поджидало нас на Буммердинге и насколько злым был профессор Тюлль.

– Юлиус! – закричала я. – Я больше не хочу ей помогать! Она мучит животных! Давай…

Ужасно глупо, но в голову ничего не шло. И что нам теперь делать? К счастью, у Юлиуса возникла идея!

Он схватил фрау Глипш за плечо. Я думала, друг попробует отобрать у неё хоботулькина, но бороться с ней, к счастью, не понадобилось! Юлиус сжал пальцы, и его рука погрузилась в слизь. Честное слово, ведь руки фрау Глипш по консистенции напоминали склизкие улиткины рожки. Её ладонь-лопата надулась, словно шар, и фрау Глипш не удержала хоботулькина.

Освободившись, зверёк со всех шести ног помчался прочь.

– Ах ты, корявый земной жудяка! – закричала фрау Глипш на Юлиуса. Она повернулась ко мне. – Ух ты, бледная накабака! В вашей отсталой Солнечной системе все такие глупые?! Я же сказала, отдай его мне прямо в руки! Ты почему…

Я больше не слушала. Точнее, мы. Юлиус и я уже мчались прочь следом за хоботулькиным. Мы побежали назад по тому же пути – мимо кромотокелевой рощи и пещеры гургелота, – перепрыгнули через забор и выбрались из зоопарка.

Тем временем хоботулькин успел добраться до металлического домика-яйца и стал скрести стену передними лапами. Одновременно зверёк задрал хобот и затрубил. Раздался печальный, испуганный звук, словно кто-то изо всех сил подул в искорёженную трубу.

Тогда произошло нечто удивительное: металл лопнул, будто мыльный пузырь, и в стене появилось отверстие размером с входную дверь. Края сразу же начали медленно сходиться обратно, однако хоботулькин успел юркнуть внутрь.

Я остановилась. Что делать, куда бежать, вперёд или назад? Встречаться со злым профессором Тюллем у меня желания не было, но угодить в лапы к разгневанной фрау Глипш хотелось ещё меньше.

Я посмотрела на Юлиуса. Он подскочил к закрывающемуся входу и заглянул внутрь. Затем, не глядя на меня, поманил к себе, нащупал мой рукав, схватил за него и притянул поближе.

– Там Помпон! – взволнованно прошептал он.

– Правда? – в голове у меня пронеслась тысяча вопросов. Неужели мы полезем в дом? Вдруг мы больше никогда из него не выберемся? А как же Кусака?

– Пора! – сказал Юлиус и затянул меня в дверь.

Адамар Тюлль

От страха я зажмурилась и, спотыкаясь, побрела за Юлиусом. Справа и слева раздавались странные хлопки, под ногами хрустело, пищала и гудела электроника. Я натолкнулась на мягкую стену и открыла глаза.

Мягкой стеной оказался Юлиус. Друг неожиданно остановился, а я в него врезалась.

Мы оказались в большой круглой комнате. Через окно в крыше падал свет. Комната была забита под завязку, но не людьми, а предметами. Точнее сказать, буквами. Справа налево, сверху вниз и обратно летали цепочки светящихся букв. Я попыталась прочесть пару слов, но быстро сдалась, не разобравшись даже, в каком направлении следует читать, – по ходу движения или против. По стенам были развешаны громкоговорители, микрофоны и всяческие трубки с разнообразными отверстиями. Я понятия не имела, что это такое. Время от времени с хлопком или звоночком из трубок вылетали светящиеся буквы и оставались носиться в воздухе. Весь пол покрывал ворох цветных бумаг с какими-то графиками и таблицами.

Я гнала от себя мысли о том, где мы очутились. Вы когда-нибудь пробовали НЕ думать о чём-нибудь? Непростое дело. Стоит только решить, что не надо о чём-то думать, получается, что именно об этом как раз и думаешь. У меня в голове творилось вот что. Я твердила про себя: «Не думай о том, что мы забрались в дом к злому профессору Тюллю!» Едва я проговорила про себя фамилию профессора, как в голове всплыли другие страшные слова: «К похитителю животных! К тому самому злодею, который украл Помпона и Кусаку и поработил планету Буммердинг!»

Кошмарное ощущение! Я машинально озиралась в поисках путей для отступления. Отверстие в стене давным-давно затянулось, и я знала, что другого выхода нет – мы ведь уже обошли дом снаружи. Значит, мы в ловушке!

Я посмотрела на Юлиуса. Его вид всегда меня успокаивал, вот и сейчас тоже. Друг даже наполовину так не волновался. Он вжался в тень, что отбрасывал шкафчик, стоявший в комнате, и я присела на корточки рядом с ним. Юлиус обвёл комнату глазами, и его брови приподнялись. Мой друг кивнул подбородком влево. Там стоял он.

Профессор Тюлль!

Наверняка это был именно он, потому что – кто же ещё?

Во всяком случае, именно он ранее выбрался из космического корабля с сачком в руках. Тюлль успел наполовину стянуть скафандр: рукава от него волочились по земле. Под скафандром профессор носил розовую кофту в синий горошек. Его руки отливали серебром, и он держал хоботулькина.

С самого первого взгляда мне стало ясно, что в руках у профессора хоботулькин вёл себя куда спокойнее, чем у фрау Глипш! Мех не топорщился, зверёк больше не дрожал.

Тюлль склонил голову, мне были видны только длинные седые волосы. Он бормотал:

– Что случилось? Ну, что такое?.. Угум, угум… Сиди у себя в вольере и обнюхивай там, что захочешь. В других местах столько всего, что тебе обнюхивать нежелательно… Слишком опасно… Угум, или как?

Профессор почесал хоботулькина за ухом и осторожно ощупал хобот, замотанный шарфом.

– Припухлость всё никак не сойдёт. Ничего, скоро сделаем новый компресс. Вот вернётся Кумулус с щипчиками для хобота, тебе станет полегче… Угум, угум…

Тюлль покачал головой и продолжил заботливо:

– Я поэтому такой высокий забор и построил, в вольере вы в безопасности, вот и бегайте там, сколько захотите.

Профессор нежно похлопал хоботулькина по спине и вздохнул:

– Как ты вообще выбрался? – Тюлль пожал плечами. – Наверное, я забыл закрыть калитку… Угум, или как?

Он наклонился к одной из торчавших из стены труб и заглянул в неё. Я решила, что профессор смотрит во что-то наподобие телескопа, которые устанавливают на обзорных площадках, где можно забросить монетку и посмотреть вдаль.

Должно быть, догадка оказалась верной, потому что профессор, поведя трубой туда-сюда, пробормотал:

– Калитка закрыта… Так, а почему она до сих пор здесь? Уже давно должна была уйти!

Тюлль опустил хоботулькина на пол и схватился за микрофон рядом с подзорной трубой. Нажав кнопку, он прорычал:

– Немедленно покиньте планету! Я вас предупредил! С нынешнего момента вам запрещено здесь находиться!

Профессор снова нажал на кнопку, и его слова повторило снаружи приглушённое эхо.

Больше ничего не происходило. Я оглядела комнату и вдруг заметила Помпона!

Он сидел в белой миске на небольшом белом столике на колёсах. Помпон тоже нас заметил и взволнованно поглядывал на нас круглыми чёрными глазками-бусинами. Он, кажется, даже скрёб коготками по миске.

– Уи! – пискнула я. Юлиус тут же зажал мне рот, чтобы профессор нас не обнаружил. Я тихо прошептала:

– Давай заберём Помпона!

Юлиус посмотрел на меня, наморщив лоб.

– Сначала одно, потом другое, – прошептал он ещё тише, чем я. Мне пришлось читать по губам. – Раз: свяжем Тюлля; два: заберём Помпона; три: найдём, как отсюда выбраться!

– Как же мы его свяжем? – спросила я.

Юлиус вместо ответа вытащил из брюк ремень и сунул мне под нос.

– Понятно, – прошептала я.

– Жди моей команды! – тихо произнёс друг.

Я кивнула.

И стала ждать.

Когда профессор отвернулся и склонился над столом, Юлиус прошептал:

– Вперёд! Эффект неожиданности!

Мы выбрались из укрытия и на цыпочках стали подбираться к профессору. Всё шло хорошо, он нас не замечал. Только хоботулькин таращился на нас выпученными глазами. Стоило нам подкрасться поближе, как зверёк прижался к ногам профессора и спрятался за ним. Тюлль нацарапал что-то на клочке бумаги, снова наклонился к микрофону и сказал:

– Считаю до буммердинговых пяти и активирую защиту от мучителей животных!

Почти сразу ему ответил, вне всякого сомнения, голос фрау Глипш:

– Да я вернулась просто сумочку забрать! Забыла нечаянно! Думаете, мне хочется торчать на вашей несчастной планете дольше буммердинговой секунды? Ничего подобного! Ноги моей здесь больше не будет!

Профессор Тюлль быстро напечатал что-то на клавиатуре, заложил руки за спину – на нашу удачу! – и склонился к подзорной трубе.

Мы стояли прямо за ним, и профессор был ненамного выше нас. Идеальная ситуация! Юлиус забросил ремень, словно лассо. Тяжёлая пряжка обвилась вокруг живота Тюлля и со свистом полетела ко мне. И я её поймала! Друг сунул мне в руку второй конец ремня, я быстро продела его в пряжку и затянула как следует. Руки профессора прижало к спине. Мы с Юлиусом вдвоём схватились за мой конец ремня, словно за поводок. У нас получилось! Да, мы связали злого профессора Тюлля!

Ловить буквы

– А-а-ах! – вздохнул профессор в тот самый момент, когда мы с Юлиусом обменивались победной улыбкой.

Странно, что он как будто вовсе не испугался, а скорее остался доволен.

– А-а-ах! – повторил он. – Она наконец-то уселась в свой космомобиль. Вот и славненько. – Тюлль повернулся к нам.

(Поправка: хотел повернуться, но у него не вышло, потому что мы крепко держали ремень вдвоём. Так что у профессора получилось только оглянуться через плечо.)

Он улыбнулся.

Правда! Только представьте, мы его связали, а он нам улыбнулся! Вокруг его глаз образовались многочисленные морщинки. Из-за того, что его кожа отливала серебром, она стала похожа на смятую фольгу. Однако даже ярче, чем кожа, сверкали глаза профессора. Они оказались синими, как море. Под «морем» я имею в виду не только цвет, но и глубину. Глядя в глаза профессору, казалось, что смотришь в бесконечный спокойный океан, его взгляд дарил умиротворение.

Во мне снова зашевелилось ощущение, что профессор совсем не такой злой, как мне представлялось.

Тюлль довольно сказал:

– Хорошо. Теперь всё хорошо. Она улетела, всё спокойно… Угум, или как?

Улыбка профессора стала ещё шире. Он просиял, глядя на нас, и воскликнул:

– Добро пожаловать на Буммердинг! Я – профессор Адамар Тюлль, основатель первого в мире космического зоопарка! Вы немножко рано прилетели, открытие только через две недели, но ничего страшного… Угум!.. Располагайтесь поудобнее и рассказывайте, кто вы и откуда, и как узнали об открытии зоопарка?

Мы так растерялись, что застыли с открытыми ртами. Вообще-то профессору полагалось вырываться и кричать: «Пустите!» А мы бы ответили: «Нет уж! Отпустите сначала Помпона с Кусакой и отдайте нам космический корабль, мы полетим на нём обратно на Землю!» Он стал бы отказываться, а мы бы посильнее затянули ремень, и профессор в конце концов уступил. Примерно так мне всё это представлялось.

У меня и в мыслях не было, что профессор задумчиво кашлянет:

– Гм-гм!

И приветливо спросит:

– Хотите пить? А может, вы голодные?

Мы молча таращились на него. Разве он не замечает, что связан?

Видимо, нет. На лице профессора по-прежнему сияла улыбка.

– Что вы едите у себя дома? Откуда вы родом? – расспрашивал он.

Я спохватилась, что глупо стоять вот так и смотреть на Адамара Тюлля с открытым ртом и пробормотала:

– С Земли.

Моя фраза произвела на профессора невероятное впечатление. Он пришёл в восторг!

– С Земли! Буммеррасчудесно! У меня тут, кстати, есть фа… – Тюлль наморщил лоб. – Сафа… Куда я дел бумаги? – Профессор дёрнул рукой, словно хотел почесать затылок, но у него, конечно, ничего не получилось. Теперь-то он заметит, что связан? Нет, ничего подобного! Оставив попытку поднять руку, профессор глубоко задумался. Уставившись на меня, Тюлль пожевал губу и затем гордо провозгласил:

– Собака! Точно!

Он довольно усмехнулся и поспешно заговорил дальше:

– Я привёз собаку, настоящую земную собаку! Великолепный экземпляр! Я разместил его в вольере, но, кажется, ему там не очень хорошо. Угум! Может быть, вы мне поможете и объясните, как лучше всего содержать такую сафа… Собаку!

– Вы имеете в виду Кусаку? – в один голос выпалили мы с Юлиусом.

– Да-да, Кусаку! Его имя записано в формуляре! Вы его знаете? Буммерраспрекрасненько!

– Конечно, мы его знаем! – закричала я. – Мы видели его в вашем зоопарке! Ничего удивительного, что ему здесь плохо! – Я была рада, что у меня наконец-то нашёлся повод покричать. Я запаслась силами для схватки, надо же было их израсходовать. – Ваш вольер не похож на будку, и там нет выхода! Кусака сидит в клетке для морской свинки! Это же издевательство над животным!

Но этот профессор Тюлль… – уму непостижимо! – оставался спокойным и приветливым, несмотря на то, что я раскричалась.

– Ага, ошибочка вышла. – Он медленно кивнул. – Клетка для морской свинки… Наверное, я перепутал и посадил собаку не в ту клетку… Угум… Или нет? – Профессор сделал шажок вправо и попытался взять пульт. Теперь он наконец заметил, что что-то не так. Тюлль опустил глаза на талию, охваченную ремнём, скользнул по нему взглядом и обнаружил, что конец ремня у меня в руках, однако до него так и не дошло, что мы его нарочно связали!

– Прости, пожалуйста, можешь ремень отпустить? Мне нужно срочно заглянуть в парочку формуляров, – попросил профессор.

– Ещё чего! – завопила я. – Вы украли у нас зверей! Отпущу, только когда отдадите Помпона с Кусакой!

– Украл? У вас? Кто?! И когда?! – профессор перевёл взгляд с меня на Юлиуса, а потом снова на меня. У него на лбу появились три глубокие морщинки. – Вы разве мучаете животных?

– Кто, мы? Конечно нет! – возмутилась я.

Профессор медленно покачал головой.

– Наверное, произошла ошибка. – Он глубоко вздохнул и наконец кивнул так же медленно, как до того качал головой. – Сейчас всё выясним, угум, или как? Можешь, пожалуйста, войти в электронную систему, где хранится информация о животных? Кумулус собрал на каждого зверя досье. Если получится, найдём всё о вашей сава… собаке! Честно говоря, не помню, чтобы там упоминалось о детях.

Профессор кивнул подбородком на небольшую доску.

– Пульт вон там! Надеюсь, тот, что нужно. Будь любезна, нажми на «с», первую букву от «собаки». Ага, теперь на жёлтую, а теперь… Дай подумать! Ещё раз на жёлтую! Вроде бы правильно. – Профессор вздохнул и пробормотал: – Сейчас появятся анкеты всех зверей на букву «с». Я забыл, как открывать конкретную анкету… Кумулус всё знает, угум, или как?

Я совсем запуталась. Что же делать? Помочь профессору или ругаться дальше?

– Один раз на «с» и два раза на жёлтую, – попросил профессор так ласково, что мне оставалось только послушаться. Я взяла пульт и нажала на кнопки. Раздался щелчок – клац! – из трубы в стене полетели светящиеся буквы. Вокруг с шипением проносились целые строчки, и каждая из них начиналась с буквы «с». Строчки заполонили всю комнату, смешавшись с буквами, которые уже плавали в воздухе.

– Жми на «стоп»! – закричал профессор. – «Сто-о-оп»! Полетели анкеты на букву «Т»! Скорей, жми на «стоп»!

Я в растерянности таращилась на пульт. Где же «стоп»?

– На красную! – кричал профессор.

Я кивнула и нажала на красную кнопку. Клик! – отверстие в трубе закрылось, буквы больше не вылетали.

– Ну вот, – вздохнул профессор. – Опять лишних букв налетело! Бардак только хуже становится. Придётся Кумулусу ещё раз мне всё показать, когда вернётся. Теперь только сачок использовать! Подай, пожалуйста. Он там, на крючке висит.

Мы с Юлиусом переглянулись, похоже, думая об одном и том же: профессор немножко ку-ку.

Я подошла к стене, сняла сачок и спросила:

– И что дальше?

– А теперь лови строчки, которые относятся к вашей собаке! Постарайся отловить все, что начинаются с большой буквы «С», – ответил профессор.

Я оглядела комнату.

– Как только заметишь одну, беги и лови сачком! Самое главное – поймать первую букву, угум! Остальные сами залетят следом. Когда поймаешь, мы вместе достанем и прочтём, угум, или как?

Я помчалась по комнате с сачком наперевес. Профессор подбадривал:

– Немножко правее! А теперь выше, выше! Ага! Вот эта голубая строчка, верно! Мне кажется, она как раз с большой «С» начинается!

Наконец я накинула сачок на голубую строчку! Ловить буквы оказалось весело и ни капельки не трудно. Нужно было только как следует прицелиться и в последний момент повернуть сачок, чтобы буква не успела выскользнуть.

Поймав строчки, я подошла к профессору с Юлиусом и свободной рукой достала кучу букв из сачка. Мы разгладили строчку, словно смятую бумагу, и буквы сами ровно зависли в воздухе. Представляете?! Пять отдельных строчек больше не кружили по комнате, а спокойно парили над нами, и мы сумели прочитать, что там написано.

Собака

Кличка: Кусака

Адрес: Велленбергштрассе 13, Унтербюттель, Европа, Земля

Мучитель: Франк Фриттер, 51 год

Подходящее место содержания: домик с выходом

Питание: мясо, кости, консервы (фото в папке с данными х/399з, генератор кормов для животных)

– Я так и знал! – вскричал профессор Тюлль, прочитав анкету. – Франк Фриттер! Вы же не Франк Фриттер, и вам не пятьдесят один год, верно?

– Нет! – хором воскликнули мы.

– Значит, это не ваша собака… Угум, угум… Мы забираем только тех животных, которых мучают хозяева… Данные для анкет собирает Кумулус, а он никогда не ошибается.

Теперь растерялись мы с Юлиусом. Откуда он столько знал? И кто вообще такой этот Кумулус? Мысли с шипением носились в моей голове, словно буквы по круглому, как яйцо, дому.

Профессор Тюлль заметил нашу растерянность и пояснил:

– Вместо приюта для пострадавших животных я задумал устроить зоопарк! Если где-то во Вселенной мучают животных, я либо сам спешу на выручку, либо посылаю кого-то, кто сможет помочь и освободить зверя. Здесь мы подбираем для животного подходящее содержание и уход. Мне хотелось, чтобы житель любого уголка во Вселенной смог прилететь и полюбоваться разнообразием видов! Плату за вход я назначил, только чтобы покрывать текущие расходы, – освобождать других зверей и создавать им здесь хорошие условия… Угум, угум, или как?

Я понятия не имела, что такое «подходящее содержание» и «текущие расходы», но знала одно – освобождать животных, которых мучают хозяева, – прекрасная затея!

– Значит, вы спасаете животных! – обрадовалась я.

Профессор Тюлль улыбнулся:

– Можно и так сказать. Я освобождаю зверей и привожу их сюда, чтобы они жили здесь счастливыми и довольными!

Хоботулькин, по-прежнему прижимавшийся к его ногам, сунул хобот между лапок и затрубил, словно соглашаясь.

У меня в груди защекотало, будто с каждым ударом сердца из груди вырывались крошечные искорки счастья. Как же замечательно! Космический зоопарк для зверей, которых обижали хозяева! Этот вариант был куда лучше тех, что предлагал Юлиус для Кусаки сегодня утром. Невероятно великолепно и просто супервосхитительно!

– При чём тут Помпон? – вдруг спросил Юлиус. – Я никогда его не мучил!

Профессор Тюлль пожал плечами, и Юлиус покрепче ухватился за ремень.

Я испугалась. Выходит, профессор Тюлль врал? Или как?

Требуется сотрудник по уходу за животными

У меня в груди разгорелся жар возмущения.

– Юлиус говорит правду! – закричала я. – А вы всё врёте! Зачем освобождать Помпона? У Юлиуса ему жилось лучше всех!

Ну и профессор! Чем больше мы на него ругались, тем шире он улыбался. Тюлль склонил голову набок и спросил дружелюбным, участливым тоном:

– Кто такой Помпон?

– Морская свинка! – Я указала на тележку, где в миске сидел Помпон. (Поправка: Помпон не просто сидел, а съёжился, весь дрожал и жалобно попискивал.)

Почему я до сих пор его не успокоила? Я подбежала к тележке, схватила Помпона и отдала Юлиусу. Он протянул руку, второй по-прежнему держась за ремень, которым был связан профессор. Довольный Помпон прижался к хозяину и сразу же перестал пищать.

Профессор Тюлль, наблюдая за происходящим, изрёк:

– Значит, я твою морскую свинку спас? То есть украл? Ох-хо-хо! Угум, или как?

– Украли! – закричала я вместо друга.

– Наверное, где-то ошибся. – Профессор с сожалением посмотрел на Юлиуса, тяжело вздохнул и повернулся ко мне. – Надо заглянуть в анкету Помпона, чтобы выяснить, в чём ошибка. Можешь…

Больше объяснять не требовалось, я сообразила, о чём он хотел попросить.

– Пульт или сачок? – спросила я.

– Анкеты на «М» уже и так повсюду летают, – вздохнул профессор. – Возьми, пожалуйста, сачок, угум, или как?

Я схватила сачок, нацелилась на заглавную «М» и вскоре отловила всю цепочку данных.

Морская свинка

Кличка: Пипси

Адрес: Крумбахвег 13, Унтербюттель, Европа, Земля

Мучитель: Эйлин Лаутербах, 13 лет

Подходящее место содержания: клетка с дверцей

Питание: трава, сено (фото в папке с данными х/340з, генератор кормов для животных)

Мы с Юлиусом уставились на буквы. Теперь я поняла! Оказывается, у Эйлин тоже была морская свинка, и получается, что противная девчонка совершенно не заботилась о животном. Поэтому профессор Тюлль прилетел на космическом корабле, чтобы освободить Пипси, но ошибся домом. Вот и объяснение!

Теперь и Юлиус поверил в то, что профессор Тюлль – настоящий спасатель животных. Мы тут же его развязали, и друг произнёс целое длиннющее предложение:

– Знаете, профессор Тюлль, я считаю, что вы большой молодец и делаете суперклассное дело!

Оба улыбались во весь рот. У профессора в уголках глаз собралось много-много морщинок, а уголки рта у Юлиуса доставали почти что до самых бровей. Я смотрела на них и была абсолютна счастлива.

Едва профессор сообразил, что руки у него больше не связаны, он сразу же нагнулся, подхватил на руки хоботулькина и покачал немножко туда-сюда. Знаете, как повёл себя милый зверёк? Вытянул хобот и обнял профессора за шею! Очень славная получилась картина!

Тюлль почесал хоботулькина за правым ухом, продолжая укачивать, и зверёк медленно опустил хоботок вниз и довольно засопел, засыпая.

Профессор взглянул на нас.

– Как выглядит собачья будка у вас на Земле? – спросил он.

– Вы хотите построить для Кусаки будку? – восторженно завопила я.

– Разумеется! Каждый зверь на Буммердинге должен получить подходящее жилище, – серьёзно ответил Тюлль.

Я пустилась в объяснения и даже пообещала помочь соорудить для Кусаки отличную будку. Профессор очень обрадовался.

Раз уж мы с ним так хорошо поладили, я решила немного его порасспрашивать. Первым делом я поинтересовалась, откуда взялась странная фрау Глипш? Профессор ответил:

– Фрау Глипш работала у нас старшей сотрудницей по уходу за животными.

– Не может быть! – в один голос воскликнули мы с Юлиусом. Мы совершенно по-другому представляли себе старших сотрудников, ответственных за уход за животными в космическом зоопарке, где собрались спасённые звери. Такой сотрудник должен в первую очередь любить животных, а не тягать хоботулькина за хобот!

– Она же такая злюка! – воскликнула я.

Профессор грустно посмотрел на хоботулькина, клубочком свернувшегося у него в руках.

– Увы, я слишком поздно это заметил. – Профессор покрепче прижал к себе зверька и поглядел на нас, словно извиняясь. – И сразу её уволил! Она вообще плохо справлялась с обязанностями и постоянно отлынивала от всех дел. Понятия не имею, где она бродила… угум! Никогда не мог найти фрау Глипш, когда она была мне нужна. Как только она получила диплом, ума не приложу! И почему только захотела работать именно на Буммердинге… Мне через буммерсекундочку стало ясно, что ей у нас не очень-то и нравится.

– Нам фрау Глипш рассказала, что у неё украли хоботулькина и она хочет вернуть его назад, – рассказала я.

– Украли?! У неё?! – Профессор отчаянно затряс головой. – Ничего подобного! Да ей вообще нельзя верить! Вечно говорила всякую ерунду… угум, или как?

– Зачем же вы её приняли на работу? – удивилась я.

Профессор глубоко вздохнул:

– Фрау Глипш сказала, что она – эксперт по болезням хоботулькиных.

– По болезням? – охнула я. – Неужели хоботулькины болеют?

– Увы, – кивнул профессор. – Все сразу.

Зверёк у него на руках поднял хобот и грустно протрубил.

– Он тоже? – спросила я.

Тюлль кивнул.

– Поэтому у них на хоботках такие смешные шарфики? – догадалась я.

– С охлаждающим компрессом, – пояснил профессор. – Компресс снимает боль. – Тюлль осторожно подцепил шарфик пальцем и взглянул на хобот. – Больше ничего пока что сделать не могу. Проблема в том, что хоботки забиты.

– Забиты? – ничего не поняла я.

Профессор с тяжёлым вздохом уселся на единственный стул в комнате.

– Сейчас объясню. История долгая, поэтому садитесь поудобнее… Угум… А садитесь прямо на пол!

Мы устроились поудобнее на ковре из бумажных листочков. Юлиус по-прежнему не отпускал Помпона, а профессор держал на руках хоботулькина.

Только мне некого было погладить, поэтому я села так, чтобы левой рукой доставать до хоботулькина, а правой – до морской свинки.

Гладить зверюшек – занятие утешительное, а в утешении мы все нуждались, потому что профессор поведал нам очень грустную историю – историю о похищенном хоботулькине. Профессор постоянно приговаривал «угум, угум, или как». Я не буду повторять за ним слово в слово, перескажу только самое важное.

Так вот, хоботулькины родом с планеты, где нет ничего, кроме слякоти. Хоботулькиным она очень нравится, и зверьки любят втягивать её хоботом, как втягивают лимонад через трубочку. Проблема в том, что хоботулькины ведут себя точно так же и на планетах, где помимо слякоти есть куча всего другого.

Этим воспользовались жадные жители планеты Мурр. Они похитили целое стадо хоботулькиных, чтобы осушить болото на Мурре. В этом болоте находятся залежи драгоценных камней. (Точнее сказать, звёзд, упавших с неба и затонувших в болоте.) Достать их из болота не под силу никому из космических обитателей, только хоботулькиным.

Но для самих хоботулькиных это очень вредно, потому что камни забивают им хоботки. Это очень больно, и зверьки болеют месяцами!

Спустя время хоботулькиным удаётся как следует чихнуть и вытолкнуть камень из хобота, но бедные звери при этом очень страдают. А жадные мурряне запирают хоботулькиных, вдохнувших камни, в тёмном сарае, чтобы те вдруг не выдохнули камни где-нибудь ещё! Нет, вы представляете? Эти противные мурряне совершенно не заботятся о хоботулькиных, не лечат им хоботы, не измельчают пищу, чтобы зверькам было легче, и не выпускают на свежий воздух!

Как только профессор Тюлль об этом узнал, то сразу же собрал спасательную экспедицию. Вместе с ассистентом по имени Кумулус и сотрудниками зоопарка Иви и Вувишем они освободили всех украденных хоботулькиных.

Это, конечно, хорошо, вот только никто из них не знал, как нужно ухаживать за зверьками, поэтому профессор искал эксперта по этим животным.

– И тут нарисовалась фрау Глипш? – предположила я.

– Да, у неё в дипломе было написано, что она специалист по болезням хоботулькиных! И оценка – десять звёздочек с тремя спутниками, самая высокая во всём космосе. Она рассказала, что на экзопланете Трапатон продаются специальные щипцы, которыми можно вытянуть камни из хобота. Кумулус полетел за ними. Надеюсь, когда он вернётся, мы вылечим хоботулькиных… Угум, угум, или как?

– А где же Вувиш и Иви? – спросила я. Насколько я поняла, так звали сотрудников зоопарка. Вдруг они тоже знали, как помочь хоботулькиным?

– Иви и Вувиш – отличные специалисты. Вувиш знает всё о скачущих зверьках, угум… А Иви – о тех, что живут в норах. Однако нам нужен эксперт по хоботовым! Вувиш как раз полетел на Зу-Зи, по словам фрау Глипш, там обучают лучших врачей, которые знают всё о хоботовых. Иви отправилась на самый юг Вселенной за лекарством, фрау Глипш сказала, что его производят только на планете Капсероль. От лекарства хобот увеличится в размерах, и камни вылетят сами собой. Мы бы мигом вылечили хоботулькиных, угум… Надеюсь, всё получится. Бедные зверьки так страдают! Угум, угум…

Профессор помолчал и печально посмотрел на хоботулькина, а затем перевёл взгляд на носки собственных ботинок.

– Мне бы только продержаться, пока Иви и Вувиш вернутся. Без них мне приходится непросто. Только они улетели, как я сразу выяснил, что ухаживать за животными фрау Глипш совсем не рвётся. Ни разу компресс не сменила, корм не измельчила, сетку натянуть не помогла. Если хоботулькины выберутся из вольера, будет ещё хуже: тут же повсюду куча всего валяется, и они могут втянуть хоботом что-нибудь вдобавок к камням! Поэтому мне пришлось одному делать ограждение.

Профессор Тюлль умолк и перевёл взгляд с ботинок обратно на хоботулькина в своих серебристых руках, одной из которых он всё ещё поглаживал зверька по синему меху.

– Не знаю, не знаю, – вздохнул он. – Понятия не имею, что в голове у этой дамы. Надеюсь, что мы сумеем помочь зверькам, когда вернётся Кумулус и остальные, а пока что… Угум! – Профессор закусил губу и с присвистом вдохнул. – А пока что придётся самому справляться. На время откажусь от новых спасательных операций. Надо накормить билибобиков, почистить вольер гургелоту, а с утра поменять компрессы хоботуль- киным.

При этих словах моё сердце забилось быстрее, потому что мне в голову пришла блестящая идея.

– Не забыть почистить зубы кромотокелям, а потом… – продолжал профессор.

– Давайте мы вам поможем! – закричала я. – Я лично с удовольствием покормлю билибобиков и поменяю хоботулькиным компрессы, и всё остальное!

Я повернулась к Юлиусу, но друг окинул меня сомневающимся взглядом.

– Правда поможете? – просиял профессор Тюлль и улыбнулся так широко, что серебристая кожа на его лице собралась в морщинки, шурша, словно фольга от шоколада. Я рассмеялась, потому что это самый замечательный звук на свете.

– Буммерраспрекрасно! Вы сами не знаете, насколько мне поможете! У меня вечно всё из головы вылетает! Сразу начнёте, или вы голодные?

– Сразу начнём! – закричала я и повернулась к Юлиусу.

– Не знаю, – сказал он. – Скоро стемнеет. Пора домой.

Я ужасно испугалась, потому что, конечно же, совсем позабыла о том, что нас ждут дома!

Ночью в зоопарке

Конечно, Юлиус был прав! Уже смеркалось, и через круглое окошко в крыше виднелись несколько бледных звёзд. (Я незаметно прислушалась к себе, и вдруг поняла, что устала, но решила об этом не говорить.) Нам пора домой, разумеется, и всё-таки я разозлилась. Ну почему именно теперь, когда мы оказались в таком чудесном месте, где нас ожидала куча чудесных занятий!

– Мы же пообещали построить будку! – запротестовала я.

– Уже очень поздно, – возразил Юлиус. – Нам пора домой. – Друг встал, прижимая к себе Помпона. – Профессор Тюлль, вы отвезёте нас обратно?

Вы бы только видели лицо профессора! Какие у него стали глаза! Словно над морем сгустились грозовые тучи… вот как сильно он расстроился. И всё равно не изменил себе и по-прежнему приветливо спросил:

– Значит, уже уходите?

Юлиус кивнул:

– Нам нужно оказаться дома в шесть часов.

Странное дело, лицо профессора озарилось улыбкой. Она зародилась сперва в уголках губ и вскоре растянулась широко-широко. Нет, серьёзно, этот человек начинал улыбаться в исключительно неподходящих случаях!

– В шесть часов вечера по вашему земному времени, угум, или как?

Юлиус снова кивнул.

– Значит, у нас ещё куча времени! – обрадовался Тюлль.

– Как это? – заинтересовалась я.

Тогда профессор объяснил про замедление времени в межгалактическом пространстве. Идея в принципе простая: день длится ровно столько, сколько планета (например, Земля или Буммердинг) делает полный оборот вокруг собственной оси. Буммердинг вращается в 16 раз быстрее Земли, поэтому пока на Земле проходит всего полтора часа, на Буммердинге сменяется день!

Просто супер! Значит, мы можем остаться и построить будку, покормить билибобиков, немножко поспать и утром помочь профессору с вольером для хоботулькиных!

Стоп! Перед сном нужно провернуть ещё одно важное дело, – вызволить из клетки Кусаку. Профессор Тюлль решил, что по пути можно занести хоботулькина в вольер к остальным. Так что мы отправились в ночную прогулку по зоопарку!

Обожаю ночные прогулки, а эту не забуду никогда! Буммерсветило уже зашло. (Это звезда вроде нашего Солнца, вокруг которой вращается планета Буммердинг.)

В сумерках разноцветные буквы над входом освещали зоопарк неярким светом. Юлиус нёс на руках Помпона. Зверёк водил носом по сторонам и похрюкивал, только вовсе не испуганно, а радостно. Помпон чувствовал себя вполне уютно, к тому же мой друг что-то ласково нашёптывал зверьку на ухо.

Профессор Тюлль нёс хоботулькина. Я шла рядом и поглаживала синюю шёрстку. Хоботулькин устал и время от времени похрапывал, при этом у него смешно подрагивал кончик хобота.

– Как его зовут? – спросила я.

– Кого, хоботулькина? Угум, угум… Вообще-то у него нет имени. В стаде чересчур много особей, мы не можем назвать каждого… Угум, угум… Нет, их слишком много, – задумчиво ответил профессор.

– Но ведь конкретно этому можно дать кличку? Как считаете? Раз уж мы с ним так хорошо познакомились! – сказала я.

Профессор задумчиво покачал головой из стороны в сторону:

– Да, ты права. Есть мысли? – согласился Тюлль.

– Нам самим можно придумать ему кличку?

Профессор кивнул.

Я обратилась к Юлиусу:

– Что думаешь?

– Мммм, смотри, он в пятнышко! – заметил друг.

– Это мальчик или девочка? – спросила я у профессора.

– Мальчик, – ответил тот.

И мне пришло в голову отличное имя.

– Горошек! – воскликнула я.

Мы попробовали позвать хоботулькина:

– Горошек, Горошек!

Он навострил ушки и склонил голову набок. Значит, узнал своё новое имя!

Тем временем мы дошли до кассы. А дальше профессор Тюлль выбрал не ту дорожку, что вела к пещере гургелота, а свернул на тропинку, исчезавшую в зарослях кустарника. Весьма странного кустарника, стоит заметить. Дело в том, что его ветки покачивались, только не на ветру, как вы, наверное, подумали. В тот момент не дул никакой, даже самый слабый ветерок, и ветки двигались сами по себе, точь-в-точь словно руки у робота, разве что механизмы не жужжали!

Из кустов торчали своеобразные холмики, которые походили на мини-вулканы, – над ними клубились цветные облачка.

– Так храпят зоттельмоки, – пояснил профессор.

– Что-что? – переспросила я.

Профессор рассказал, что зоттельмоки во сне выпускают облачка пара.

– Разве это называется храпят? – удивилась я.

– Угум, угум… А как вы говорите на Земле? – уточнил Тюлль.

– Выдыхать цветные облачка? – я рассмеялась. – У нас на Земле нет такого слова!

Мне захотелось срочно его выдумать, но не хватило времени, потому что только теперь я заметила, что из холмиков, которые я приняла сначала за кротовьи норы, в небо целились светящиеся лучи, совсем как в лазерном шоу, только не такие яркие и более загадочные.

– Это ночноглазики, – сказал профессор Тюлль. – Они похожи на маленьких слепых кротов, но у этих зверей один глаз. Они открывают его только в темноте и посылают световые сигналы в космос: так они общаются с сородичами, которые живут на других планетах.

Ничего себе, вот это круто! Пока я размышляла, о чём могли рассказывать друг другу ночноглазики, над нами прошмыгнула птичка с синим блестящим оперением.

– Ох уж эти зимзы, – вздохнул профессор. – Опять во сне летают! Надеюсь, что эта далеко не улетит и найдёт дорогу обратно… Угум, или как?

Синее блестящее перо спланировало вниз прямо мне на макушку. Профессор Тюлль сказал, что перо зимзы приносит счастье.

Поглаживая перо на ходу, я услышала сопение. Чем ближе мы подходили к вольеру хоботулькиных, тем громче становился шум. Трудно поверить, что такие маленькие зверьки могут так громко сопеть во сне. Мы вывернули из-за угла. В тёмном ночном небе высокий забор казался мрачным и серым. Профессор открыл ворота.

Хоботулькины сбились в кучу под раскидистым космическим кустарником, напоминая груду цветных подушек. Профессор сказал, что хоботулькины всегда так спят: друг на друге, для них главное – быть всем вместе. Зрелище было таким уютным, что мне тоже захотелось прилечь рядом.

Мы уложили Горошка посреди пёстрой кучки, при этом случайно разбудив парочку хоботулькиных. Они радостно протрубили, приветствуя товарища, и поплотнее улеглись рядом.

Мы немножко понаблюдали за тем, как Горошек удобно устраивается среди друзей. Вскоре хоботулькины снова мирно захрапели, а мы на цыпочках выбрались из вольера.

Следом мы направились к Кусаке. Пёс тоже спал. Когда я отперла дверцу клетки для морских свинок, Кусака открыл глаза. Наверно, не сразу поверил, что я ему не приснилась. В полудрёме Кусака радостно тявкнул и облизал мне лицо. Я взяла его на руки, и он тут же снова уснул, так что мне пришлось его нести.

Вообще-то Кусака был довольно тяжёлым псом.

– Завтра, – прошептала я ему на ухо. – Завтра мы построим тебе чудесную будку, чтобы тебе славно жилось на Буммердинге.

От радости у меня тут же нашлись силы, чтобы отнести собаку в домик-яйцо.

Я уложила Кусаку на тёплое одеяло и почувствовала, что устала настолько, что ни о чём, кроме кровати, даже мечтать не могу.

Знаете, что? В домике нашлась комната для гостей! Нужно было направить пульт на крышу и нажать на фиолетовую кнопку! (Профессор Тюлль сначала перепутал и нажал на жёлтую, и в крыше открылось круглое окошко. Тогда профессор поспешно нажал на зелёную кнопку, и из того же цвета трубы в крыше взвилась вверх световая ракета. Тогда профессор стал нервно нажимать одну кнопку за другой, пока окошко в крыше не закрылось.)

Когда Тюлль наконец нажал на правильную фиолетовую кнопку, перед нами выдвинулась винтовая лестница. Мы поднялись по ней до двери, за которой обнаружилась комната с двумя кроватями, – мы словно забрались внутрь батута! Мы улеглись на надувные кровати. Прямо над нами оказалось круглое окошко в крыше с видом на космос, который с Буммердинга выглядел точь-в-точь таким же, как с Земли: в темноте ярко светили звёзды.

Звери и диваны

На следующее утро я проснулась в прекрасном настроении, словно в первый день каникул. Открыла глаза, надела очки и загляделась в бесконечную голубую даль сквозь круглое окошко в крыше.

«Ух ты! – подумалось мне. – Я в космосе!»

Вообще-то в этом не было ничего такого уж удивительного, потому что мы всегда в космосе, даже находясь дома на Земле.

Я огляделась по сторонам. Юлиуса в комнате не было, поэтому я побежала к винтовой лестнице. Уже на первой ступеньке меня поджидало приятное открытие: Кусака! Пёс лежал на подстилке посреди круглой комнаты.

– Кусака! – закричала я, перепрыгнув разом три ступеньки, и тут заметила Помпона. Второе приятное открытие! Зверька посадили в клетку, в которой вчера томился пёс. Морской свинке Помпону клетка оказалась в самый раз.

– Юх-ху! – с довольным возгласом я поскакала дальше. Меня поджидало очередное приятное открытие: перед большим экраном стояли Тюлль и Юлиус. Похоже, мой друг играл в какую-то компьютерную игру.

«Супер!» – решила я, потому что обожала новые компьютерные игры. Я перепрыгнула через последнюю ступеньку и первым делом бросилась к Кусаке и обняла пса, взъерошив ему шерсть. Потом я перевела взгляд на экран.

Игра, по всей видимости, была связана с едой. Юлиус рисовал пальцем на экране, попутно нажимая на символы сбоку. Его рисунок походил на кусочек хлеба, намазанный шоколадной пастой. Друг был полностью поглощён своим занятием, но профессор Тюлль заметил меня и повернулся.

– Доброе утро, Нелли! Что тебе хочется на завтрак? – улыбаясь, спросил он.

– На завтрак? – переспросила я и вдруг подпрыгнула. – Получается, что можно нарисовать себе завтрак на компьютере?!

– Что-то вроде этого, угум! Вообще-то это генератор корма для животных, но я подумал, что им можно также воспользоваться, чтобы накормить землян завтраком, – пояснил профессор и улыбнулся. – Аппарат изобрёл Кумулус. Сначала нужно изобразить на экране, как выглядит еда, потом добавить вкус и питательные вещества. Мы не можем организовать бесперебойную доставку корма изо всех уголков Вселенной, а многие животные едят то, что здесь у нас совершенно не рас- тёт.

Снова этот Кумулус, подумалось мне. Вот бы поскорее с ним познакомиться! А ещё больше мне хотелось нарисовать себе завтрак на большом экране!

– Круто! – сообщил мне Юлиус, когда я подошла, и показал, как работает программа. Оказывается, после того, как нарисуешь еду, нужно открыть сбоку меню и выбрать любые вкусы, и их даже можно смешивать. После нескольких манипуляций Юлиус нажал на «Готово», аппарат дрогнул и заскрипел, и вскоре из трубы в стене вылетел бутерброд с шоколадной пастой.

Друг немного откусил, пожевал и качнул головой.

– Неплохо, – произнёс он наконец и, усмехнувшись, дал мне откусить. Бутерброд вышел даже вкуснее земного!

Я нарисовала мюсли с шоколадом и кокосовыми хлопьями. Получилось похоже, только я, наверное, что-то напутала и добавила только шоколадный вкус, а кокосовый – нет.

Профессор Тюлль смотрел на нас и радовался, потому что нам было вкусно.

– Так, а теперь за работу! – сказал он, когда мы поели.

– Вперёд! – Я подскочила с места, бодрая и полная сил.

– Сначала обойдём местность и осмотрим участок, на котором построим ба… бо… будку! – Профессор задумчиво почесал в затылке. Мы уже выучили этот жест. Значит, Тюллю пришло в голову нечто важное. – Эгэм, угум… По пути надо обязательно захватить корм для всех зверей и свежие компрессы на хоботы.

Профессор потёр губы, несколько раз угумкнул и пробормотал что-то вроде:

– Зелёные шарики для билибобиков, мешок физельброзеля для кромотокелей и листья брабана! И не забыть пеппелиное молочко для больных хоботулькиных!

С этими словами он подошёл к генератору корма и быстро-быстро защёлкал по экрану. Его палец носился туда-сюда, словно муравей на эстафете. Из трубы, которая по диаметру была гораздо шире предыдущей, выскочили три набитых доверху мешка.

– Возьмёте по мешочку? – спросил профессор.

Мы кивнули и подхватили мешки. Тюлль нажал кнопку на пульте, и в стене с хлопком открылось круглое отверстие. Мы зашагали к зоопарку. (Поправка: сначала мы шагали все вместе, но потом профессор поспешил обратно, потому что забыл бинты для компрессов. Вскоре он вернулся с мешком за спиной и пакетом под мышкой, и мы наконец отправились в зоопарк.)

Конечно, я выспалась и хорошо поела, но пока мы добрались до поворота к кассам и входу со светящимися буквами, я совсем выбилась из сил. Мешок оказался ужасно тяжёлым! Признаваться, что устала, мне не хотелось, вдруг профессор решит, что я лентяйка. Я очень надеялась, что звери, которым предназначен корм в моём мешке, живут поближе. Пока мы добирались до входа, я мечтала, чтобы эти звери жили у самого входа.

– Уф, – потихоньку вздохнула я.

– Передохнём? – спросил Юлиус.

Я сжала зубы и помотала головой.

– Как у тебя самого дела? – спросила я.

– Ммм… Ну-у-у так… – промычал он в ответ.

К счастью, профессор Тюлль остановился, и я опустила мешок на землю. Пока я сопела и крутила плечами, чтобы размяться, профессор свистнул три раза. Я чуть не упала в обморок, – на нас скакали три дивана! Присмотревшись внимательнее, я расхохоталась: к нам спешили вовсе не диваны, а звери! (Поправка: вообще-то это были одновременно и звери, и диваны. Их тела по форме походили на диванное сиденье, но вместо подлокотника с одной стороны торчала мордочка, а с другой – хвост.) Животные остановились перед нами и дружелюбно заржали.

– Располагайтесь! – пригласил нас профессор и первым уселся на зверя. – Перед вами мои дебры, – единственные животные, которых я не спас, а купил. Дебры помогают передвигаться тем, кому трудно ходить. У вас на Земле есть дебры?

– Не-а! – Мы покачали головами.

– Жалко! Дебры – самые добродушные животные на свете. – Профессор положил руку на подлокотник… Ой, то есть на дебрину голову, и погладил по бархатистой шёрстке. – Если прищёлкнуть языком один раз, они пускаются вскачь, два раза – переходят на галоп, три раза – останавливаются. Довольно просто, угум, или как?

Моя дебра оказалась чрезвычайно приветливой. По её шерстке вился неяркий цветочный узор. Дебра шевелила ушами и с любопытством разглядывала меня. Я погладила её по подлокотнику, где, как мне казалось, должен быть лоб. Это ведь очень приятно, когда гладят по лбу, правда? Дебра прикрыла глаза и уткнулась мордочкой мне в живот, видимо, так ей понравились поглаживания.

Однако ненадолго, потому что дебры немножко нетерпеливы. Моя подобралась ко мне сзади и легонько ткнула мордочкой под колени.

– Ты хочешь скакать дальше? – спросила я.

Дебра ответила согласным ржанием.

– А мешок не слишком тяжёлый? – заволновалась я.

Дебра как будто рассмеялась над моим вопросом. Я погладила животное по лбу, уложила мешок на сиденье и удобно устроилась рядом. Ах, какой же тёплый и бархатистый у дебры был мех! Усевшись, мы с Юлиусом и профессором одновременно прищёлкнули языками, и дебры припустили вскачь по дорожке, ведущей вглубь зоопарка.

Обходные пути

Знаете, что я вам скажу? Верхом на дебре – лучший способ передвигаться по космическому зоопарку! (Поправка: немного поразмыслив, прихожу к выводу, что улучшить этот способ можно, прихватив с собой заранее пачку чипсов из генератора кормов.)

(Поправка поправки: поразмыслив подольше, признаюсь, что лучший способ посмотреть космический зоопарк выделить нельзя: хоть пешком, хоть вприпрыжку, лишь бы там вообще побывать!)

И всё равно ехать верхом на диванной лошадке, плавно покачиваясь на ходу, просто супер! Конечно, нельзя вскарабкаться по лестнице или, например, перенестись через ручей, вцепившись за лиану, зато дебры прекрасно знали все обходные пути и сворачивали на неприметную тропинку, если впереди маячило препятствие.

Сначала мы снова направились к звенящим червякам. Здесь я вынуждена вставить третью поправку: лучший способ посмотреть космический зоопарк всё-таки существует, но дело не в способе передвижения, а в сопровождающем.

Конечно, лучше всего смотреть зоопарк вместе с профессором Тюллем! Вскачь, вплавь или пешком – бродить по зоопарку вместе с ним – двойное удовольствие! Все звери его просто обожали и выскакивали навстречу.

Звенящие червяки свесились с деревьев, словно лианы! Мы пробирались мимо них, как сквозь джунгли. Казалось, они стремились к нам отовсюду – сверху, снизу, слева и справа! Каждому червячку хотелось приласкаться к профессору, а тот ни капельки не возражал, вытягивал руки, поглаживал всех, до кого мог дотянуться. Мех звенел от прикосновений, поэтому у меня создавалось полное впечатление, что мы пробирались по саду, где на каждой ветке висел колокольчик. Мы с Юлиусом взяли пример с профессора и принялись поглаживать червяков. И колокольчики зазвенели ещё громче.

Билибобики весело запрыгали, завидев профессора. Они выписывали в воздухе замысловатые пируэты, крутили сальто и восторженно пищали. Издалека казалось, что начался разноцветный фейерверк. Профессор Тюлль громко захлопал в ладоши и прошептал нам:

– Похлопайте им тоже, билибобикам очень нравится, когда их акробатикой восхищаются… Угум, или как?

Что ж, по-моему, билибобики имели полное право на восхищение. Ни одно из земных существ не умело так здорово прыгать! Я захлопала изо всех сил.

К белому гургелоту мы наведаться не смогли: спуск в пещеру был слишком крутой, и дебры поскакали вверх по скале. Однако шерстистый зверь удивил нас: он выглянул из пещеры и приветственно… как бы это назвать… замычал! Профессор Тюлль, ни капли не смутившись, громогласно промычал в ответ. Честное слово, даже не поморщился, словно мычать, здороваясь с гургелотом, самая естественная на свете вещь!

У вольера кромотокелей приключилась заминка. Кромотокели потянулись к профессору, а пасти у них были длинные и зубастые, совсем как крокодильи. Звери даже загородили нам проезд, так были рады видеть профессора! Дебры остановились, в нетерпении пританцовывая.

Но профессор Тюлль с блеском вышел из ситуации. Улыбаясь, он погладил кромотокелей, затем извлёк из мешка заранее заготовленные брабановые листья и угостил животных. Получив угощение, они довольно зачавкали и подняли головы, освободив проезд.

Когда мы проехали через кромотокелевую рощу, дебры пустились в обход. Пробраться по узкой тропинке, тем более перепрыгнуть через болото на лиане, верхом не получилось бы. Но в этом было и преимущество: теперь все три дебры скакали рядом по широкой дороге, и я наконец задала вопрос, мучивший меня довольно долго:

– А кто такой этот Кумулус?

– Кумулус? Угум, угум… Это мой ассистент, технический гений. Он родом из космических гномов. Кумулус помог мне с зоопарком, а сейчас занимается всеми организационными вопросами. Без него у меня ничего бы не вышло!

– А сейчас он отправился за щипцами для хоботулькиных? – уточнила я.

– Да-да, если получится обернуться поскорей, завтра уже вернётся. Он полетел на Зоше, самом быстром из моих космических драконов, – пояснил профессор.

Я чуть не свалилась с дебры и от удивления воскликнула:

– У вас что, есть космические драконы?!

– Конечно, целых трое – Зош, Зим и Зуна. Если ничего тяжёлого везти с собой не надо, сподручнее слетать на драконе, чем на ракете, угум, или как?

– А можно нам будет посмотреть на тех двоих, что остались? – попросила я.

– Увы, – покачал головой профессор. – Вувиш взял Зима и отправился за врачом, а Иви полетела на Капсероль верхом на Зуне.

– Жалко, – вздохнула я. – Мы видели одного по дороге сюда, он был очень красивый! У них у всех такие волшебные глаза?

– Волбе… Что? Ну да, глаза у них красивые, весьма. А ещё драконы – самые быстроходные существа во Вселенной. Досадно, конечно, что всех троих разобрали. Вот мне и пришлось лететь на Землю на космическом корабле, чтобы спасти баба… собаку! А потом и второй раз, за морской свинкой, которую я освободил… То есть украл…

– Я бы тоже с удовольствием прокатилась на космическом драконе, – вздохнула я.

– У вас на Земле они разве не водятся? – удивился профессор Тюлль.

– Нет, – покачала я головой.

– Ладно, когда вернутся Кумулус, Вувиш и Иви, обязательно прокатим вас на драконе! Всенепременно! Да, точно, надо будет устроить вам поездку на драконах! – обрадовался профессор.

Мне захотелось обнять Юлиуса, но он ехал верхом на своей дебре, и я бы до него всё равно не дотянулась. Зато я одарила его радостной улыбкой.

Профессор Тюлль по-прежнему бормотал себе под нос:

– Угум, угум… А пока что больше никаких спасательных операций, никуда я не полечу. Останусь ухаживать за теми, кого уже перевёз, пока остальные не вернутся. Пока меня не было, всё пошло наперекосяк, угум, или как? С вашей помощью продержусь, а потом и остальные подоспеют.

Конечно, подумала я, конечно, мы поможем профессору! Я обвела взглядом зоопарк и решила, что буду стараться как следует выполнять всю работу, что поручит мне профессор. Первым делом мы с Юлиусом смастерим отличную собачью будку!

Только я представила себе настоящую отличную будку, как наши дебры свернули, и моему взгляду предстала самая заурядная штуковина во всём космическом зоопарке, которую я без труда узнала. Да-да, собачья будка!

Кусака счастлив

Честное слово! На зелёной лужайке стояла совершенно новая собачья будка, не слишком большая и не слишком тесная, она бы пришлась в самый раз для Кусаки! Пространства вокруг тоже было предостаточно. Лужайку, предназначенную для пса, обнесли невысоким забором. От этой картины веяло чем-то очень земным и домашним.

На зелёной траве повсюду были разбросаны деревянные палки, Кусака мог бы играть с ними – грызть и таскать туда-сюда. Мне даже показалось, что на лужайке лежит резиновый мячик, – такой можно купить на Земле в любом зоомагазине, – но наверняка утверждать не стану, потому что смотрела издалека.

– Смотрите, какая будка! – радостно закричала я и восхищённо прицокнула языком.

Моя дебра резко остановилась. Послушные животные старались немедленно выполнить команду, поэтому всаднику порой приходилось туговато. Дебра гордо обернулась на меня, ожидая похвалы. Я криво улыбнулась, и тут в нас врезалась дебра Юлиуса. Отскочив, она застыла на месте, словно вкопанная. Друга отбросило к подлокотнику. Несмотря на встряску, мы спрыгнули, погладили животных и похвалили:

– Умнички!

– Что случилось? – крикнул профессор Тюлль, заметив столпотворение. Он в свою очередь прицокнул языком. Резкая остановка не доставила ему ни малейших неудобств. Должно быть, профессор привык к манерам диванных лошадок.

– Смотрите, какая шикарная собачья будка! В самый раз для Кусаки! – воскликнула я.

– Удивительное дело! – пробормотал профессор, спешиваясь. Он в задумчивости запустил пальцы в серебристую бороду. – Крайне удивительное!

– Может, что-то опять перепуталось, и эта будка всё-таки для Кусаки?

Профессор почесал лоб и сказал:

– Тогда там должна быть табличка, Кумулус всегда их готовит заранее, чтобы избежать путаницы. Ага, вон она, угум, или как?

Тюлль указал на участок газона, где ещё вчера стояла клетка для морской свинки. Точно, из земли торчала табличка! Я подбежала к ней. И в самом деле, на табличке крупным шрифтом было написано:

Да, здесь что-то явно перепутали! Этот участок гораздо больше подходил морской свинке, а не собаке.

– Может, этот ваш Кумулус не туда табличку воткнул? В конце концов, каждый может ошибиться, – предположила я. По крайней мере, так говорит наша учительница фрау Румянсен. Честно говоря, я подозревала, что этот Кумулус допускает ошибки не так уж и редко.

– Это собачья будка, сто процентов! Давайте ещё поближе посмотрим! – прокричала я, перепрыгнула через заборчик и помчалась по лужайке.

Я уже знала, что Кусаке здесь наверняка понравится. Невероятно! Перед будкой обнаружилась даже миска с любимым Кусакиным кормом! Я заглянула в будку. Внутри пахло свежей древесиной, на земле лежала уютная подстилка.

Я обернулась и прокричала:

– Подходит для земной собаки! Можно заселять!

Профессор растерянно почесал в затылке, затем улыбнулся и сказал:

– Ладно, угум… Наверное, и правда мы что-то напутали.

Он выдернул из земли табличку и воткнул её возле нужного места.

– Можно привести сюда Кусаку? – спросила я, подпрыгивая от нетерпения.

Профессор Тюлль вздохнул:

– Вообще-то надо бы сначала к хоботулькиным: поменять компрессы, наложить мазь. А то у них хоботки разболятся, угум… И пепеллиного молочка налить, а то проголодаются.

Я кивнула. Конечно, надо в первую очередь позаботиться о хоботулькиных. И тем не менее мне стало как-то грустно. Профессор Тюлль сразу заметил, что я повесила нос. Он сочувственно на меня посмотрел и предложил:

– Знаешь, что? Поезжай-ка ты за Кусакой, а мы с Юлиусом поухаживаем за хоботулькиными. Правильно я говорю?

– Правильно! – согласился Юлиус.

Кусака дрожал от радости, пока мы скакали на дебре.

Приметив за поворотом будку, он оглушительно залаял. Так громко, что дебра не расслышала моего прицокивания. Пришлось зажать Кусаке пасть и цокнуть снова. Из-за того, что я сидела, обхватив пса обеими руками и не держалась за подлокотник, когда диван… ой, то есть дебра резко остановилась, я шлёпнулась на землю.

Понимаете, диванная лошадка очень резко остановилась! И гордо на меня обернулась!

Впрочем, от падения я не пострадала, потому что приземлилась на мягкую траву на лужайке. Кусака перепрыгнул через меня и радостно заплясал вокруг.

Я встала, подняла с земли палку, показала Кусаке и бросила подальше. Когда он вернулся, неся палку в зубах, я похвалила его и потрепала за ухом. Пёс благодарно поднял на меня свои чудесные круглые глаза. Мы вместе помчались по лужайке, я даже кувыркнулась на ходу, а Кусака весело скакал из стороны в сторону.

Супер-супер-супер, – вот как это было! Прежде мы никогда не бегали по траве. Между нами вечно торчал дурацкий забор господина Фриттера, и мне приходилось просовывать руку сквозь сетку, чтобы погладить Кусаку, и проволока больно впивалась мне в руку. А теперь какая красота! Кусака бешено вилял хвостом – точь-в-точь дворники по лобовому стеклу во время дождя. Моё сердце подпрыгивало в груди, словно билибобик.

Понятия не имею, сколько мы с ним так носились по лужайке вокруг будки. Я совсем выбилась из сил и упала на траву, глядя в небо.

В космос.

Тут я вспомнила, где нахожусь. Я же решила в точности исполнять всё, о чём попросит профессор Тюлль! Надо спешить на помощь к ним с Юлиусом, поэтому я встала и попрощалась с Кусакой. Пёс озадаченно на меня посмотрел.

– Устраивайся в новой будке! – предложила я. – Смотри, какая чудесная!

Кусака тряхнул головой, словно хотел сказать: я бы ещё с тобой поиграл!

– Мне нужно помочь Юлиусу с профессором, – объяснила я. – Но я скоро вернусь.

Тогда Кусака поднялся и весело затрусил к будке. Я взобралась на дебру, цокнула языком и направилась к вольеру хоботулькиных.

Уже по пути я удивилась тому, что было очень тихо. Ни сопения, ни трубных звуков. От непривычной тишины меня пробрала дрожь.

Когда дебра свернула к вольеру, меня затрясло не на шутку, потому что вольер оказался пуст!

Куда подевались все хоботулькины? И профессор? И Юлиус? Даже моя дебра, кажется, удивилась, потому что на этот раз остановилась не резко, а плавно и медленно.

Я спрыгнула с сиденья и поправила очки.

– Эй, вы где?

Яма

– Нелли, это ты? Мы тут! – раздалось откуда-то справа.

Я скользнула взглядом вдоль забора. В паре метров от него стояли Юлиус и профессор Тюлль. Как раз на том месте, где мы вчера проделали…

Дыру!

Мысль уколола меня изнутри острой иголкой. Как мы могли позабыть, нужно было заделать дыру вчера вечером! Неужели хоботулькины выбрались из вольера… Это ведь так опасно! Выходит, всё-таки выбрались, иначе зачем бы профессор с Юлиусом стояли по обе стороны от дыры, гнули проволочную сетку туда-сюда и задумчиво разглядывали следы на земле.

– Ох, только не это! Они сбежали? Все-превсе? – не поверила своим глазам я.

– Похоже на то, – кивнул профессор.

– Это всё мы виноваты! Решили помочь этой жуткой тётке по имени Глипш и разрезали сетку! Простите, пожалуйста! Мы не хотели, чтоб так вышло, правда, Юлиус? – расстроилась я.

– Не-е-ет, совсем не хотели! – согласился друг.

Мы виновато посмотрели на профессора. Однако он не стал нас ругать.

– Хм! Угум! Всё ясно, сами хоботулькины не смогли бы отогнуть сетку. – Профессор наклонился пониже. – Тут полно следов, только непонятно, куда они все в итоге направились. Мы с вами проскакали через весь зоопарк и ничего не заметили… Куда подевалось целое стадо? Очень странно, угум, или как?

Я слушала его краем уха. Нечистая совесть не давала покоя. Как глупо, что мы решили помочь фрау Глипш! Интересно, чего она вообще добивалась? Вдруг меня осенило и я завопила:

– Это она их похитила!

– Кто? – удивился профессор Тюлль.

– Кого? – удивился Юлиус.

– Фрау Глипш! Хоботулькиных! – Кусочки пазла сложились в моей голове в единую картину. – Она подговорила нас разрезать сетку, чтобы увести всех хоботулькиных, и выдумала историю об украденном питомце, чтобы склонить нас на свою сторону! А на самом деле это она хотела украсть всё стадо, чтобы заполучить драгоценные камни, которые застряли в хоботках!

Я ждала реакции, но профессор и Юлиус растерянно молчали. Тогда я торопливо зачастила вновь:

– Конечно, она охотится за камнями! Запрёт теперь бедных хоботулькиных и будет ждать, пока они вычихнут камни обратно. Такая злюка не станет менять им компрессы! А кормить? Она такая подлая, эта фрау Глипш! Нарочно пробралась в космический зоопарк, вовсе никакая она не специалистка!

Да, теперь всё укладывалось в картину. Надо же, как я её раскусила! Я ужасно возгордилась, но вместе с тем мне стало страшно за хоботулькиных.

Профессор Тюлль задумчиво посмотрел на меня, провёл пальцами по губам и наконец сказал:

– Угум, что-то мне не верится.

– Почему? – удивилась я.

– Во-первых, фрау Глипш давным-давно могла похитить хоботулькиных. У неё всегда был ключ от вольера. А ещё раньше вокруг даже забора не было. Угум, или как? Во-вторых, ей бы понадобился большой космический корабль, чтобы увезти хоботулькиных с Буммердинга, а здесь такой точно не приземлялся, мы бы увидели или услышали. Нет, Нелли, не может быть, она тут ни при чём.

– Хмм! – протянула я. С одной стороны, страх за хоботулькиных ослаб, но, с другой, я всё равно подозревала, что фрау Глипш приложила к их исчезновению свои лапы.

Профессор Тюлль оглядел территорию и сказал:

– Вполне может быть, что хоботулькины сами обнаружили дыру и отправились в путешествие. Маленькие проныры очень любопытны! Угум, надо обойти зоопарк, целое стадо хоботулькиных не может бесследно исчезнуть. Зверьки всегда держатся вместе. Угум, или как?

– Вы так считаете? – Как же хотелось верить, что профессор прав! Очень уж обидно было думать, что это мы виноваты в исчезновении зверьков, потому что помогли фрау Глипш.

– Считаю! – подтвердил профессор.

Мы с Юлиусом кивнули и устремились на поиски.

Юлиус зашагал по дорожке из гравия ко входу, внимательно поглядывая по сторонам. Профессор Тюлль отправился через кромотокелевую рощу осматривать незнакомые мне закоулки. Я побежала в другую сторону. Мой путь снова проходил мимо собачьей будки. Кусака всё так же весело носился по лужайке. «Хоть у кого-то всё хорошо», – подумала я.

По пути я увидела целую кучу интересных и необычных животных. К примеру, похожего на мопса зверька с такими большими ушами, что он мог даже летать с их помощью. На одном из скалистых холмов сидело земноводное в очках. Честное слово! На его морде росли большие круглые очки, через которые он смотрел на мир увеличенными глазами. Однако времени удивляться и любоваться не было, я слишком тревожилась за хоботулькиных. Их по-прежнему нигде не было, хотя я успела пробежать до самого конца зоопарка!

Куда они подевались? Почему их не видно и не слышно?

Я ломала над этим голову, и тут меня осенило. Пускай мы их не видим и не слышим, может, сумеем учуять?

Точнее, Кусака сумеет! Господин Фриттер всем соседям уши прожужжал, что пёс прошёл дрессировку и в два счёта выследит любого вора, такое у него чутьё!

Я со всех ног побежала обратно к вольеру хоботулькиных, пролезла через дыру в заборе и принялась искать что-нибудь, на чём мог остаться запах зверьков. Мне повезло! На земле валялся один из шарфиков, с помощью которых профессор накладывал компрессы зверькам на хоботы. Я подхватила шарфик и хотела бежать к Кусаке, но заметила Юлиуса и профессора Тюлля. Они возвращались после поисков.

Издалека было ясно, что хоботулькиных ни один, ни второй не обнаружили. Оба уныло брели, глядя себе под ноги.

Я замахала шарфиком и закричала что есть сил:

– Я придумала! Кусака нам поможет учуять хоботулькиных!

Пришлось повторить ещё пару раз, прежде чем до них дошло. Я объяснила профессору, как собаки-ищейки на Земле нападают на след: им нужно дать понюхать что-нибудь, что принадлежит пропавшему, тогда они найдут его по запаху.

Когда профессор понял, что я затеяла, его лицо озарилось улыбкой.

– Буммеррасчудесно! Большущее буммерспасибо! – радостно воскликнул он.

Я выбралась через дырку в заборе и привела Кусаку. У нас не было поводка, поэтому мы повязали ему на шею ремень Юлиуса. Я дала Кусаке понюхать шарфик хоботулькина. Пёс завилял хвостом и немедленно бросился по следу, натянув поводок. Я с гордой ухмылкой оглянулась на Юлиуса с профессором. Заметили они, что Кусака сразу сообразил, что от него требуется?

Я позволила псу увлечь меня за собой.

Однако гордая ухмылка быстро сползла с моего лица. Едва завидев собственную будку, Кусака залаял и бросился к ней.

– Нет, Кусака! Ищи! – закричала я, но пёс не слушал. Он рвался к будке. – Кусака, ну, пожалуйста! Успеешь ещё в будке насидеться!

Пёс тянул меня за собой. Должно быть, устал после всех наших игр.

– Как ты не поймёшь! – прошипела я. – Я рада, что тебе так нравится в твоей будке, но сейчас надо найти хоботулькиных! Ищи!

Кусака недовольно зарычал.

– Что с тобой такое? Тебя же дрессировали! Ищи! – продолжала уговаривать пса я.

Кусака рвался к будке. Я сначала рассердилась, но потом подумала о том, что бедный пёс столько мучился у прежнего хозяина, а сейчас наконец-то обрёл свой настоящий дом. Понятно, что ему хотелось скорее туда вернуться. Сжав зубы, я сняла поводок. Кусака в три скачка оказался в будке.

Я растерянно обернулась на Юлиуса с профессором, которые также растерянно смотрели на меня. Больше никому никаких идей в голову не приходило. Дурацкий момент. Вокруг было тихо, только Кусака по-прежнему заливался лаем.

– Странно, – наконец сказал мой друг.

– Что странно? – не поняла я.

– Он лает, – коротко ответил Юлиус.

Сначала я не поняла, о чём говорил мой друг, но потом до меня дошло. Конечно! Во-первых, лай звучал глухо, словно Кусака сидел не в будке, а гораздо дальше. Во-вторых, странно было, что пёс никак не успокаивается, достигнув желаемого. Он сидел в будке, а лаял так, словно преследовал целую банду воров!

– Что он там нашёл? – спросила я уже на бегу. Домчавшись до будки, я опустилась на колени и заглянула внутрь.

Ерунда какая-то! Прямо в полу темнела яма. Большая яма внутри собачьей будки! И из неё доносился собачий лай. Раньше никакой ямы тут не было! На земле лежала только собачья подстилка! Где она, и почему…

Тут мне стало ясно!

Утром я не заметила яму, потому что она была прикрыта подстилкой! Наверное, Кусака на неё наступил и провалился вниз.

Я высунулась из будки и крикнула профессору с Юлиусом:

– Тут яма!

Затем я сунула голову обратно и заглянула в темнеющую пустоту. Она оказалась неглубокой, я почти сразу уткнулась носом в Кусакину шерсть. Когда глаза чуть-чуть привыкли к темноте, я поняла: здесь начинался подземный ход!

Подземный ход

– Это подземный ход! – крикнула я и выбралась из будки. – Нам нужны карманные фонарики!

– Какие ещё кармарики, угум? – переспросил профессор.

– У меня нет, – ответил Юлиус.

– О чём вы говорите, что за кармафарики? – никак не мог понять Тюлль.

Я не ответила, крепко задумавшись. Где нам взять фонарик? Или стоит исследовать подземный ход в темноте, чтобы не терять времени?

– Хм, угум, угум, – бормотал тем временем профессор, теребя бороду. – Пожалуй, нам стоит посмотреть, куда ведёт подземный ход, угум, или как?

«Естественно!» – нетерпеливо подумала я и даже закатила глаза. К счастью, профессор этого не заметил.

– Значит, нам понадобится свет. Возьмём с собой ночноглазиков, они нам посветят, угум?

– Конечно! – восхищённо воскликнула я и пообещала себе больше никогда не закатывать глаза. Точно, идея взять с собой ночноглазиков понравилась мне гораздо больше, потому что я обожала животных!

Профессор развернулся и сделал пару шагов по дорожке из гравия. (Поправка: он подошёл к ближайшему скалистому склону, сунул руку в расщелину и достал оттуда что-то чёрное.)

Ночноглазик походил на чёрную-пречёрную ящерицу с приставленным ко лбу огромным чёрным шаром – это и был глаз. (Поправочка: чёрными были только веки, но так как они были закрыты, разглядеть, какого цвета сам глаз, я не могла.)

– Он спит? – спросила я.

Профессор Тюлль пожал плечами:

– С ночноглазиками никогда не угадаешь, это особенные… угум, угум… неисследованные существа. Никто не знает, что они чувствуют, когда их тревожат. Одно известно наверняка: в темноте они открывают свой глаз, освещая им округу. Что нам, угум, сейчас и пригодится.

Профессор погладил ночноглазика по спинке и бережно опустил в нагрудный карман.

– Ну что ж, угум, идёмте?

Профессор опустился на четвереньки и заполз в будку. Забавная картина: вообще-то профессор был довольно пожилым для того, чтобы вот так ползать на четвереньках. Мы с Юлиусом нырнули в будку следом за ним, спрыгнули в яму и оказались в тесном, сыром и тёмном туннеле. Кусака шмыгнул мимо профессора и прижался к моим ногам, по-прежнему заливаясь лаем. Я на ощупь погладила пса. Профессор Тюлль вынул из кармана ночноглазика, и туннель осветился, – зверёк открыл свой глаз!

Туннель оказался очень длинным, просто очень-очень, и спускался всё глубже.

Я снова повязала Кусаке на шею ремень Юлиуса, словно поводок, и сказала:

– Вперёд, показывай дорогу.

Пёс тут же натянул поводок. Честно говоря, страшновато было топать по туннелю, ведущему неизвестно куда, но выбора не оставалось. Опустив глаза, я заметила множество следов от хоботулькиных лап! Сердце радостно забилось.

Мы с Кусакой обогнали профессора и пошли первыми. Чем глубже мы спускались, тем теплее становилось. У меня в животе громко бурчало от волнения, а ладони сильно потели. Я старалась НЕ думать о том, где мы очутились. В этот раз я действовала хитрее – позволяла слову «туннель» появляться в мыслях, но только ТЕОРЕТИЧЕСКИ! То есть старалась не думать, что практически мы как раз под землёй. Интересно, думала я, если становится теплее, значит ли это, что мы подбираемся всё ближе к центру планеты Буммердинг? В центре Земли тоже довольно жарко.

Хотя в туннеле было просто тепло. Прежде чем стало по-настоящему жарко, дорога опять пошла в гору, не меняя направления.

Понимаете, что я хочу сказать? Узкий туннель никуда не сворачивал, только теперь приходилось перебирать ногами, не спускаясь, а поднимаясь вверх! Теоретическое объяснение, предложенное мной самой себе, заключалось в том, что мы, скорее всего, спустились к центру Буммердинга, а теперь должны выбраться с другой стороны планеты.

Я оказалась права!

Весь путь занял у нас довольно много времени, примерно как скучный школьный урок, на котором рассказывают о подлежащих и сказуемых.

Однако в конце пути мы услышали знакомое сопение.

– Ура! – воскликнула я и быстро зажала себе рот.

– Тс-с-с! – прошипел Юлиус.

Друг был прав: нельзя выдавать нашего присутствия. Помимо сопения хоботулькиных до нас донёсся злобный голос:

– Заходите! Не смейте трубить! Немедленно забирайтесь в корабль!

Фрау Глипш! От ужаса я застыла на месте, но тут же сорвалась с места. Я бежала, пока не увидела просвет, – значит, туннель кончался! Я приостановилась, придержала Кусаку за ошейник и осторожно шаг за шагом подобралась к выходу.

Меня нагнали Юлиус и профессор. Все вместе мы осторожно выглянули наружу.

Нам открылась зловещая картина. Снаружи стояла ночь, что логично, ведь мы оказались с другой стороны планеты, но, несмотря на это, всё вокруг сверкало и переливалось. Мне пришлось зажмуриться, а потом приставить руку козырьком ко лбу, чтобы разглядеть, что происходит.

Неподалёку, мерцая огнями, стояла огромная летающая тарелка, похожая на гигантскую каракатицу на пяти ножках. Сверху в стеклянном куполе располагалась кабина пилота, уровнем ниже – ряд иллюминаторов, чередующихся с фарами. Именно они светили и мерцали так ярко! Из брюха летающей тарелки к земле спускался трап.

А по трапу на тарелку поднималось стадо хоботулькиных!

– Скорее! Не топочите! – скомандовал голос. Фрау Глипш стояла у трапа и кнутом подгоняла сопящих и топочущих хоботулькиных.

Юлиус бежит

«Значит, я всё-таки была права!» – промелькнуло в моей голове. Горло перехватило и резко стало не хватать воздуха. Да-да, именно такое жуткое чувство я испытала. Все надежды на то, что с хоботулькиными всё будет в порядке, не оправдались. Сбылись мои худшие страхи!

Фрау Глипш собиралась украсть хоботулькиных! Она прорыла туннель, чтобы незаметно погрузить всё стадо на летающую тарелку и где-нибудь на планете Эхоуу дождаться, когда звери вычихнут из хоботков драгоценные камни!

Со слезами на глазах я смотрела, как хоботулькины поднимаются по трапу. Теперь ясно, почему профессор Тюлль никогда не мог добиться помощи от фрау Глипш. Она была слишком занята тем, что рыла туннель! Вход в него она спрятала внутри собачьей будки, чтобы его не обнаружили раньше времени, а когда профессор привёз с собой собаку, ей пришлось переставить табличку в другое место. Да, именно так всё и было!

К досаде фрау Глипш, когда туннель был готов, профессор Тюлль уволил её и отобрал у неё ключ от вольера. У этой дамочки так бы ничего и не получилось, если бы мы с Юлиусом не поверили склизкой предательнице! Глупцы из самой отсталой Солнечной системы всех времён! Как можно было поверить ей?!

Фрау Глипш, ухмыляясь, загоняла хоботулькиных на летающую тарелку. Через несколько буммерминут она увезёт их прочь, сомневаться в этом не приходится!

Мне хотелось разреветься во весь голос.

– Ага, угум! Всё ясно, – пробормотал профессор Тюлль. – Пожалуй, понадобится дополнительное снаряжение, угум, или как?

– Какое? – в отчаянии прошептала я.

– Хм, думаю, парочка билибобиков, они вполне подойдут. Угум, да, точно! Ещё пара верёвочных лестниц из кромотокелевой рощи не помешает и… Секундочку, что у неё за корабль?.. Ага, пяток зоттельмоков! Должно хватить.

Он повернулся и вежливо попросил Юлиуса:

– Разреши, пожалуйста, пройти. Видишь ли, мне надо вернуться, дело срочное, угум, или как?

Последнего «или как» было почти не слышно из-за хруста в профессорских коленках. Да уж, вряд ли он умел быстро бегать.

– Я сам, – выпалил Юлиус. – Я быстрее!

Он повернулся и помчался прочь. Я ещё не рассказывала, но как раз мой друг бегает очень быстро. Между прочим, он делает это быстрее всех в нашем классе! Тогда-то во мне и зародилась искорка надежды. Хотя я понятия не имела, зачем нам билибобики с верёвочной лестницей, но профессор Тюлль, похоже, знал, что делал.

Я выглянула из туннеля, и искорка надежды потухла. По трапу поднимались всего трое хоботулькиных, остальных фрау Глипш уже загнала на корабль. Последним шёл Горошек.

Наверное, он почуял, что мы неподалёку, – вытянул хобот, повёл им в воздухе, безошибочно определил, в какой мы стороне, и уже собирался поскакать к нам навстречу, но фрау Глипш кнутом загородила ему дорогу.

– Это что ещё за выкрутасы? А ну-ка бегом на корабль! – скомандовала она.

Горошек сразу поник и с опущенной головой побрёл по трапу.

Я еле сдерживала рыдания. План профессора не сработает: пока Юлиус вернётся с билибобиками, лестницами и зоттельмоками, тарелка давно улетит.

– Все зашли? – осведомилась фрау Глипш, бросила кнут на трап и потёрла свои лапищи. Затем она нажала на красную кнопку внизу, и трап, сложившись гармошкой, заехал внутрь. Дверца люка захлопнулась. Хоботулькины оказались в плену.

Я всхлипнула. Прижавшись к стене, я осторожно высунула голову подальше, чтобы не выпустить из виду фрау Глипш.

Она подошла к кораблю, поднялась по лестнице и проверила, плотно ли закрыт люк. При этом она рассмеялась тихим, но жутким смехом, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Фрау Глипш забралась внутрь через соседнюю с люком дверцу и затянула за собой лестницу. Что теперь? Я осмотрела летающую тарелку и вскоре заметила фрау Глипш в кабине наверху.

Ждать дальше не имело смысла, похитительница вот-вот отчалит!

– Угум, наверное, надо как-то её задержать… – пробормотал профессор.

Я подумала: «Никаких наверное, никаких как-то! Обязательно надо её задержать!» Я выскочила из туннеля с Кусакой на поводке.

– Стойте! – закричала я во весь голос. – Подождите, фрау Глипш!

К счастью, она меня услышала! Выглянула в окно и гадко усмехнулась.

– Подождите! – не унималась я.

Фрау Глипш опустила стекло и произнесла:

– Ага, земная девчонка! Тебе не понравилось в домике злобного профессора? Чего тебе от меня надо?

Времени поразмыслить над тем, что я ей скажу, не оставалось. Я знала, что надо её задержать как можно дольше. Лучше всего надолго-предолго.

– Я… Хм… В общем, я хотела… – Я поймала себя на том, что постоянно оглядываюсь, не покажется ли Юлиус из туннеля. Конечно нет! Он едва успел добежать до центра Буммердинга. Нельзя мямлить, нужно обязательно говорить дальше. Но о чём?

Ха! Теперь видите, что это даже хорошо, что я привыкла много болтать. Едва я открыла рот, слова стали выскакивать одно за одним.

– Не понравилось? Вот ещё, совсем наоборот! У профессора Адамара Тюлля в доме очень, очень здорово! Он сам – благородный спасатель животных, а вы – обманщица и мучительница! Но мы вас раскусили, мы знаем, что вы задумали!

Фрау Глипш расхохоталась. Её смех звучал отвратительно, словно в воздухе взрывались комочки слизи.

– А-ха-ха-ха! Пхи-хи-хи! Тхи-хи-хи! Значит, вы меня раскусили, хитрюги! И что же я задумала? – хохотала она.

– Вы украли хоботулькиных, чтобы завладеть драгоценными камнями! – крикнула я.

– Правильно, молодцы! Конечно, я не просто так неделями рыла туннель. Пф! А этот Тюлль поставил ограду вокруг вольера и отобрал у меня ключ. Нет уж, я не для того старалась. – Глипш гадко усмехнулась. – Это же несправедливо, как считаешь?

– Да как у вас язык поворачивается говорить о справедливости! Вы всё время врали! Вы понятия не имеете, как ухаживать за животными! И вовсе вы никакая не специалистка по болезням хоботулькиных!

Фрау Глипш снова захихикала.

– Ты права, земная зануда! Даже смешно, что они мне сразу поверили, стоило показать фальшивый диплом! И старый болван Тюлль, и этот его ассистент-всезнайка Кумулус! Ха-ха-ха! Тхи-хи-хи! И даже те двое умников, шестирукий светящийся Вувиш и глупышка Иви! Что я могу сказать, сами виноваты, нечего уши развешивать!

– Значит, все эти разговоры о том, как вылечить хоботулькиных, сплошное враньё? – громко спросила я.

– Конечно! Я наплела им с три короба! Любой, кто хоть немного изучал космос, знает, что на экзопланете Трапатон всё как минимум в десять раз больше, чем здесь. И всё равно Кумулус туда полетел, потому что я выдумала историю про щипчики для хобота! И-хи-хи-хи-хи! Даже если там совершенно случайно делают щипцы, они ни за что не подойдут хоботулькиным. Ничего, самое главное, задумка удалась! Я услала этого Кумулуса подальше, чтобы не путался под ногами.

Фрау Глипш ухмыльнулась во весь рот, в уголках запузырилась слизь. Она подмигнула мне и сказала:

– Ладно, пора отчаливать!

Фрау Глипш повернулась к пульту и сдвинула рычаг. Пять блестящих ножек, на которых стояла тарелка, задрожали, в каждой открылся люк. Из люков выдвинулись металлические цилиндры и с жужжанием переместились в стартовую позицию. В моей голове пронеслось. «Нет-нет-нет, только не это! Не улетай!»

Я закричала во весь голос:

– А эти планеты, куда вы отправили Вувиша с Иви, они вообще существуют?

Фрау Глипш снова захохотала. Ура! Она отошла от пульта и высунулась в окно.

– Ха-ха-ха! Тхи-хи-хи! Здорово я всё придумала! Планеты, конечно, существуют! На Зу-Зи в самом деле расположен большой учебный центр, правда, не совсем медицинский университет, но там изучают космических существ. Уже не помню, чем именно они там занимаются.

Фрау Глипш зашлась хохотом, так что больше не могла говорить.

Я обернулась к туннелю. Как там Юлиус? Уже должен был домчаться до зоопарка, так ведь?

Фрау Глипш по-прежнему хохотала.

– Тхи-хи-хи! Пхи-ха-ха! На Капсероле правда есть куча всяких лабораторий, только вот лекарств там не изготовляют! И-хи-хи-хи! Они пишут шуточные статьи! Умереть со смеху, правда? Хи-ха-хо!

– Какая же вы гадкая! – завопила я так громко, что горло заболело. Только фрау Глипш и глазом не моргнула.

– Ладно, хватит болтать! Я полетела на Эхоуу. Скорей бы эти хоботулькины вычихнули камни, тогда я наконец разбогатею! И-хи-хи-хи!

– Но… – возразила я.

– Никаких «но»! Покусики! – отмахнулась фрау Глипш.

Фрау Глипш сдвинула вниз огромный рычаг посередине. Летающая тарелка загудела и задрожала. Я обернулась к туннелю. Никого и ничего! Из цилиндров уже посыпались искры.

В отчаянии я зажмурилась и вдруг почувствовала, как мимо меня с шипением пролетел какой-то предмет. Я распахнула глаза и увидела пятерых странных зверей, выскочивших из туннеля.

Зоттельмоки и компания

У мохнатых животных было очень, очень много длинных ног. Сколько именно, я сосчитать не могла, так быстро они скакали. Профессор Тюлль стоял у выхода из туннеля и движениями рук направлял животных, словно строгий регулировщик. Зоттельмоки окружили летающую тарелку с пяти сторон. Звери присели. Только теперь я заметила, какие у них странные бугристые губы. По команде профессора зоттельмоки вытянули их в трубочку и принялись обстреливать тарелку разноцветными шариками. Что это и зачем?!

Когда первые снаряды достигли цели, я сообразила, чего добивался профессор! Пёстрые шарики, попадая в стекло, превращались в яркие пятна слизи. Плюх-плюх-плюх! В один миг всё стекло в кабине пилота покрылось слизью.

– Зоттельмоки, – пояснил профессор Тюлль, – днём плюются слизью, а вечером храпят, выпуская разноцветные облачка.

– Значит, это зоттельмоки? – уточнила я. Профессор кивнул, улыбнулся и открыл было рот, чтобы рассказать подробнее об этих удивительных животных, – я поняла это по тому, как заблестели его глаза, – но ничего не вышло.

В кабине пилота открылось окно, из него высунулась разгневанная фрау Глипш.

– Это ещё что за дела? А ну, прекратите! Я не могу улететь, я ничего не вижу!

Она скрылась внутри. Вскоре после этого включились гигантские стеклоочистители. Они упорно ходили туда-сюда, туда-сюда, однако стекло не становилось до конца прозрачным. Пришлось фрау Глипш высунуться наружу и протереть стёкла тряпкой.

Я расхохоталась.

Да ещё как! Уж очень забавно было наблюдать, как фрау Глипш натирает стёкла, а зоттельмоки как ни в чём не бывало заплёвывают их снова разноцветными склизкими комочками!

– Прекратите! Сколько можно? – завопила фрау Глипш. – Всё равно ваши хоботулькины останутся со мной! Рано или поздно у зоттельмоков кончится слюна, это я вам и без диплома расскажу! Может, они проголодаются или соскучатся по вашему дурацкому зоопарку! Тогда я спокойно улечу! Угомонитесь уже!

Мне стало не по себе. Что, если злодейка права? Я нервно закусила губу.

В тот же момент из туннеля появился первый билибобик. Он тянул за собой верёвочную лестницу, явно позаимствованную в кромотокелевой роще. Билибобик на ножках-пружинках уверенно побежал к летающей тарелке. Нет, поправка! Поскакал! За ним скакали остальные с верёвочными лестницами в руках. Зачем?!

В недоумении я наблюдала за билибобиками, и постепенно до меня дошло: они плетут вокруг летающей тарелки сеть! Билибобики в два счёта оплели тарелку верёвочными лестницами и пригвоздили сеть к земле толстыми крючками.

– Прекратите! Немедленно отцепитесь! – визжала фрау Глипш, но её никто не слушал.

Профессор Тюлль не спеша подошёл к тарелке, осмотрел её, несколько раз угумкнув, и жестом поманил меня к себе. Мы подошли к люку. Точнее, остановились ПОД закрытым люком.

– Наверное, лучше всего, если я тебя приподниму, угум? – предложил профессор.

Я уже сообразила, чего он хочет.

– Давайте! – закричала я. Профессор подхватил меня обеими руками и приподнял. Я дотянулась рукой до красной кнопки и нажала.

Раздался металлический скрежет, и трап медленно выехал наружу. Весело сопя, пыхтя и трубя, хоботулькины посыпались на свободу. Едва трап коснулся земли, хоботулькины бросились к профессору Тюллю и окружили того, виляя хвостиками и трубя.

Счастливые зверьки заполонили всё вокруг. Профессор опустил меня на землю, и я принялась гладить хоботулькиных направо и налево, хохоча от счастья. У нас получилось!

То есть я так подумала. Среди всего переполоха я не сразу поняла, что кое-что было не так.

Смех

Юлиус так и не вернулся.

Юлиус!

Мне стало не до смеха. Я вглядывалась в туннель, – никого.

Постепенно горло перехватило точно так же, как прежде. Я перегнулась через спины хоботулькиных поближе к профессору Тюллю.

– Юлиус не вернулся!

Я надеялась, что профессор, угумкнув, даст ободряющий ответ, но я ошиблась. Тюлль встревоженно посмотрел на меня.

– Не знаю, в чём дело, – расстроенно произнёс он.

И тут случилось самое ужасное. Раздался злобный резкий голос фрау Глипш:

– Руки вверх!

У меня перехватило дыхание. Я выполнила команду и одновременно подняла голову. Фрау Глипш целилась в нас из окна из толстой трубки.

– Вам меня не одолеть! У меня в руках кометная катапульта! Немедленно загоните хоботулькиных обратно, уберите зоттельмоков и отмойте стёкла, иначе я стреляю! – стала угрожать похитительница.

– Профессор Тюлль, – прошептала я. – Что же нам делать?

К счастью, профессор снова стал самим собой. Он улыбнулся и кивнул на небо:

– Вот и Кумулус вернулся. Угум, или как?

Я посмотрела наверх. К нам стремительно приближались три точки. Они становились всё больше и больше, и наконец приняли знакомые очертания. Космические драконы!

Самое замечательное, что фрау Глипш ничего не замечала, потому что по-прежнему целилась в нас из кометной катапульты.

Мы с профессором притворились, что сдаёмся, и стали медленно загонять хоботулькиных обратно.

– Вот и молодцы! – заухала фрау Глипш. – Продолжайте в том же духе!

Злодейка захихикала своим ужасным смехом, но в этот раз он не произвёл на меня никакого впечатления, никаких мурашек по коже не побежало. Я-то видела, что происходит за её спиной!

Кумулус сидел верхом на драконе, но не один. За ним сидел Юлиус!

То есть точнее будет так: на драконе сидел невысокий человечек с сияющими волосами, а за ним Юлиус. Однако я догадалась, что человечек был не кто иной, как Кумулус! (Оставалось непонятным, как Юлиус там очутился.)

Подробно описывать времени нет, – я остановилась на самом интересном месте, – скажу только, что Кумулус ростом был Юлиусу по плечо, у него была зелёная кожа, жёлтые блестящие волосы и такие же жёлтые блестящие глаза. Почему он так выглядел, я узнала намного позже.

Так вот, первый дракон опустился на землю, и Юлиус спрыгнул у него со спины. Друг весело мне подмигнул и принял из рук Кумулуса какой-то странный металлический прибор с ручкой с одной стороны и лопатой с другой. Между ручкой и лопатой были наверчены какие-то шланги. Юлиус приставил штуковину к драконьему животу, и Кумулус тоже смог по ней спуститься. Ассистент коротко кивнул профессору. Вместе с Юлиусом они навели таинственный прибор на летающую тарелку.

Вместе они нажали на ручку, и прибор выстрелил: лопаты полетели вперёд, разматывая длинные шланги, которыми крепились к прибору. Лопаты долетели до цели, разбив стёкла в кабине, и крест-накрест облетели вокруг фрау Глипш, опутав её шлангами. Злодейка оказалась связанной по рукам и ногам!

– На помощь! На помощь! – завизжала она. Обернувшись, фрау Глипш только теперь заметила Юлиуса с Кумулусом. – Что вы тут делаете? Быстро меня отпустите! Что происходит?!

– Это щипчики, за которыми я полетел на Трапатон! – ответил Кумулус. – На этой планете всё в десять раз больше, поэтому достать камни из хоботков не получится, зато выковырять склизкую врунью с планеты Эхоуу из летающей тарелки – вполне!

Юлиус и Кумулус изо всех сил потянули прибор на себя, вытаскивая вопящую, извивающуюся и бранящуюся фрау Глипш из кабины пилота. Мы с профессором Тюллем наблюдали за борьбой, от удивления не в силах вымолвить ни слова.

Тем временем на планету Буммердинг приземлился второй дракон, на нём сидели смотритель Вувиш и огромный страшный инопланетянин. У Вувиша руки-ноги были очень длинными, отчего он походил на пластилиновую фигурку. Больше всего меня впечатлило, что рук у него было целых шесть!

Вувиш подошёл к пленённой фрау Глипш.

– На планете Зу-Зи нет медицинского университета, и там не изучают болезни хоботулькиных, – сказал Вувиш и покачал головой, неодобрительно глядя на фрау Глипш. – Зато, к счастью, там есть учебный центр для тюремных охранников. И один из них в качестве выпускного экзамена решил полететь со мной на Буммердинг, чтобы арестовать преступницу. Отличная идея!

Вувиш всеми шестью руками указал на страшного инопланетянина. Тот поклонился и сказал:

– Позвольте представиться, Зип да Клак, тюремный охранник первого ранга!

На поясе его униформы висели всевозможные средства для задержания преступников: наручники, цепи, крючки и сети, а также широкая лента, которая, как охранник объяснил нам позже, была специально разработана для склизких обитателей планеты Эхоуу.

– Эту даму я забираю с собой, – сказал охранник и обмотал фрау Глипш лентой.

– На помощь! – завопила похитительница. – Уберите ленту, я не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой! Это издевательство над головоногими!

Охранник скрепил концы ленты, подвесил извивающуюся фрау Глипш на плечо, словно сумку, и коротко поклонился нам.

– Превосходно! – воскликнул профессор Тюлль. – Огромное буммерспасибо!

– Да! И огромное земное спасибо тоже! – закричала я. – Вот бы нам такую штуковину на Землю, чтобы связывать всех, кто мучит животных!

Охранник улыбнулся, при этом его рот сложился галочкой, а из антенн на голове с шипением вырвались лиловые волны. Я подбежала к Юлиусу и обняла его изо всех сил. Как же хорошо, что всё хорошо закончилось! Юлиус обнял меня в ответ и сказал:

– Подожди, это ещё не всё.

Он был прав. В этот самый момент приземлился третий дракон, с которого спрыгнула Иви, вторая смотрительница. У неё были огромные уши, которыми она крутила во всех направлениях. Иви обратилась к профессору:

– На планете Капсероль живёт очень весёлый народец. Постоянно шутят, смеются и показывают друг другу шуточные статьи из газеты. К сожалению, лекарств они не делают, только порошок «Смешинка», я захватила его с собой.

Иви достала из кармана куртки бумажный пакетик и рассыпала порошок вокруг: на нас и на хоботулькиных. Все сразу же ощутили эффект «Смешинки».

Мы захихикали. На душе стало радостно и спокойно. Ноги сами собой приплясывали и подпрыгивали! Самое замечательное, что хоботулькины, вдохнув «Смешинку», тоже развеселились и расчихались от смеха, и застрявшие камни наконец-то вылетели из хоботков!

На земле громоздилась целая куча драгоценных камней, но самое прекрасное, что хоботулькиным стало легче. Боль ушла, они трубили теперь во все хоботы, словно развесёлый духовой оркестр! Зверьки скакали от радости, пританцовывали и обнюхивали друг друга, вытягивая хоботки. Меня они тоже обнюхали! Особенно постарался Горошек, он принюхивался ко мне долго-долго.

Вот так! Теперь наконец-то всё было действительно хорошо.

Двое особых представителей

Позже, когда охранник первой категории Зип да Клак увёз фрау Глипш в тюрьму на планету Атата-Торн, Юлиус рассказал, как повстречался с Кумулусом, Иви и Вувишем. Как раз в тот момент, когда он прибежал за билибобиками, позади приземлились три космических дракона. Юлиус быстро рассказал помощникам профессора о том, что творится на другой стороне планеты, и они все вместе мигом устремились на помощь.

Мы всей компанией сидели в вольере у хоботулькиных и снимали шарфы у них с хоботков. Мне очень нравилось это занятие: милые зверьки доверчиво клали хоботы нам на колени и благодарно смотрели снизу вверх. У некоторых ещё оставались припухлости, и мы обрабатывали их лечебной мазью. Хоботулькины похрюкивали с явным удовольствием. Я бы целый день ими занималась, такие чудесные это были создания! Тут ко мне подошёл Горошек. Я сняла ему компресс, помазала хобот мазью, а потом ещё долго гладила и почёсывала зверька, а он обнимал меня хоботком.

Мы закончили довольно быстро, потому что работали вшестером, а у Вувиша к тому же было целых шесть рук. Выпустив последнего хоботулькина, профессор Тюлль сказал:

– Так-так, угум… Что дальше? Мне кажется, в первую очередь стоит навестить гургелота. Угум, я пошёл.

– Стойте! – Иви вскочила и побежала за ним. – Я же вернулась! Ухаживать за гургелотами – моя обязанность!

– Ах да! Точно! Буммерраспрекрасно! – обрадовался профессор. – Угум! Помнится, что у меня ещё куча важных дел, угум, или как? Что же я собирался… А, билибобики!

– Билибобики – моя задача! – напомнил Вувиш, срываясь с места.

– Огромное буммерспасибо! – воскликнул профессор. – А я пока что дам объявление о том, что нам требуется новая сотрудница! Угум… Надо ещё бумажки разобрать и ряды из букв рассовать по цифровым полкам…

На этот раз подпрыгнул Кумулус.

– Адамар, дружище! Какие ещё цифровые полки? Ты разве пультом не пользуешься? – В светящихся глазах Кумулуса забегали буквы и цифры. Так он был устроен, – по его глазам можно было прочесть всё, о чём он думал. – Хочешь сказать, что данные опять летают по всему дому?

– Ну… Угум… Ох, Кумулус, я пожилой человек, для меня все эти пульты – тёмный лес, я постоянно жму не на те кнопки! То что-нибудь взорвётся, то из трубы что-то вылетит, что я не заказывал… Вся эта техника не для меня, угум, или как?

– Или как! – уверенно ответил Кумулус. – Идём со мной, я тебе ещё раз всё объясню.

Пока профессор с ассистентом возились в домике, мы с Юлиусом помогали ухаживать за животными. Кормёжка билибобиков, например, проходила так: мы плевались из трубочек зелёными шариками, которые напоминали билибобикам космический планктон, их любимое лакомство. Они подпрыгивали на ножках-пружинках и ловили еду. Мы с Юлиусом страшно веселились, наблюдая за ними и даже затеяли соревнование: кто дунет выше, кто дальше, кто попадёт шариком билибобику прямо в рот, и так далее.

После мы почистили пещеру гургелота. Если вы думаете, что это противно, вы просто не знаете, что гургелот оставляет следы из разноцветных конфетти, а для того, чтобы их собрать, нужен специальный фен. Закончив уборку, мы выбрались наружу и развеяли конфетти в воздухе. Как красиво они летели!

Затем мы вычесали гургелоту мех, не зная, где у него морда, а где зад. Зверь высовывал мордочку из плотного пушистого меха только при виде профессора Тюлля. После мы забрались по верёвочным лестницам на деревья в кромотокелевой роще и почистили зверятам зубы.

Время от времени из домика раздавались то шум, то грохот. Один раз из трубы на крыше вылетела пачка пёстрых билетов в зоопарк, потом из стены выдвинулся навес от солнца. Но к концу дня промахи случались всё реже. Кажется, профессор постепенно запомнил, какие кнопки и зачем надо нажимать.

Под вечер мы навестили Кусаку и принесли ему целую миску лучшего земного корма из генератора.

К концу дня на Буммердинге мы успели позаботиться обо всех животных, и Вувиш с Иви взяли нас с собой покататься на космических драконах!

Конечно, Юлиус уже успел посидеть на драконе верхом, но позади Кумулуса. А теперь мы научились ездить на них по-настоящему!

Уже подняться на драконью спину было самым что ни на есть приключением: дракон вытягивал шею, глядя на тебя чудесными глазами, и подталкивал мордой себе на спину. Нужно было вовремя занести ногу и усесться между двумя шипами на драконьей спине. За первый шип надо было держаться и… с его помощью можно было управлять драконом!

Стоило потянуть шип вправо или влево, дракон сворачивал в нужном направлении. Если хотелось полетать повыше, то надо было постучать по острию шипа, если, наоборот, спуститься, – постучать по основанию.

Мы быстро освоились и получили целое море удовольствия! Мы слетали на поляну, где до сих пор стояла летающая тарелка фрау Глипш. Только теперь я поняла, как далеко это было. Если шагать пешком по поверхности планеты, понадобился бы целый учебный день, причём с такими унылыми уроками, что и представить трудно! К счастью, мы пролетели весь путь верхом на драконах.

Вернувшись в зоопарк, мы с Юлиусом слезли с драконов и переглянулись.

– Было круто! – сказал Юлиус.

– Ага! – радостно согласилась я.

– Я устал, – сообщил мой друг.

Наконец мы снова поймали волну, когда один из нас точно знал, чего хочет второй. Мы спросили друг друга в один голос:

– Пора домой?

Мы расхохотались. Пока мы смеялись, мне пришла в голову расчудесная, супершикарная идея!

– Профессор Тюлль! – закричала я на бегу к яичному домику. – Можно нам полететь на Землю на драконах?

Профессор улыбнулся, при этом его серебристая кожа зашелестела, словно фольга.

– Угум, угум… Наверное, вам стоит сначала потренироваться… Попросите Иви или Вувиша, они вас научат.

– Уже! – радостно воскликнула я. – Они нас уже научили!

И профессор тут же разрешил нам лететь домой верхом на драконах!

Так всё и было. Не знаю, помнит ли ещё кто-нибудь, с чего началась вся история. Слишком уж много всего произошло. Но если кто-то всё-таки помнит, то он или она наверняка думает: так-так, она уже столько рассказывает про своё космическое путешествие, а я до сих пор не знаю, кто такой исполнитель особых поручений. Но я не забыла, нет. Просто только сейчас до этого дошла. В самом конце.

На прощание мы выпили кофе в уютном яичном домике. То есть мы пили не кофе. Я нарисовала на генераторе кормов вкуснейший торт с малиной и сливками, а Юлиус – четыре чашки горячего шоколада. Мы красиво накрыли стол, и профессор с Кумулусом в конце концов признали, что на Земле тоже бывает вкусная еда.

Мы успели немножко поболтать. Профессор и Кумулус рассказали, каких ещё животных планируют спасти (совершенно точно морскую свинку Эйлин). И о том, что планируют грандиозный праздник на открытие зоопарка.

Мы сказали, что с удовольствием бы приехали, только вряд ли получится, потому что наша классная руководительница не верит в то, что космический зоопарк существует. Тогда профессор Тюлль выписал персональное приглашение для фрау Румянсен. Со светящимися буквами и космической печатью! Я сунула его в карман и улыбнулась Юлиусу.

Он подмигнул в ответ. Я точно знала, о чём он думает. Получив такое приглашение, фрау Румянсен наверняка разрешит всем полететь на Буммердинг!

Пару раз профессор бормотал:

– Теперь всё хорошо, угум, или как?

И даже один раз он добавил:

– А если случится что-нибудь непредвиденное?

После этого уют куда-то испарился. Профессор то и дело потирал лоб и вздыхал.

– Кумулус! Нам срочно нужен исполнитель особых поручений! – сказал Тюлль.

– Кто-кто? – переспросил помощник.

– Тот, кто всё уладит в случае, если произойдёт что-то незапланированное, что-то из ряда вон выходящее! Мы же не подозревали, что к нам вторгнется похитительница животных с фальшивым дипломом, угум… Вдруг случится что-нибудь ещё в этом роде? – размышлял профессор.

Кумулус кивнул.

– Хорошая идея! Надо подумать, кто нам подойдёт. – В жёлтых глазах забегали строчки из букв и цифр.

Строчки остановились. Кумулус склонился к профессору и спросил:

– Как насчёт двоих исполнителей?

– Ещё лучше! – воскликнул Тюлль.

– Тогда давайте попросим Нелли и Юлиуса! – воскликнул Кумулус.

Угадайте, что мы ответили?

– Да-а-а-а!

С этого момента мы с Юлиусом заботимся о зоопарке на случай, если что-то пойдёт не так. Например, животные исчезнут, или посетитель случайно застрянет, скатываясь в пещеру гургелота, или зимзы, парящие во сне, вылетят за атмосферу Буммердинга. Тогда профессор Тюлль связывается с нами по радиосвязи и присылает Зоша, космического дракона, моего самого любимого зверя во всём зоопарке. (Поправка: всё-таки мой самый любимый зверь – это Кусака.)

Зош привозит нас на Буммердинг, и мы работаем над решением особых задач. Если нам требуется связаться с Буммердингом с Земли, мы используем буммердуй. Если вы не знаете, что это такое, не берите в голову. В следующий раз объясню.

Разве это не буммеррасчудесно, супершикарно и очень круто?

Так круто, что я не перестаю удивляться. Я повидала в космосе столько невероятных вещей, в которые совершенно невозможно поверить! Я уже столько всего наговорила, но это ещё не всё! К сожалению, дальше рассказывать не могу, сильно першит в горле, так бывает перед тем, как я окончательно потеряю голос.

Пожалуй, поступлю сейчас наоборот.

Возьму пример с Юлиуса и промолчу.

Только два слова напоследок.

Ничего себе!

Иллюстрации Николая Ренгера

Об авторе

Майке Хаас изучала германские языки и литературу, философию и книговедение, а также работала журналисткой. Сейчас Майке живёт с семьёй в городе Мюнхене и пишет книги для детей и подростков.

Об иллюстраторе

Николай Ренгер родился в немецком городе Карлсруэ, а образование получил в институте дизайна в Пфорцхайме. В настоящее время Николай иллюстрирует книги и сотрудничает с разными издательствами, а также работает в художественной галерее «Ателье Ремиз» в Карлсруэ.

Content

Майке Хаас
Экскурсия на другую планету

Кусака

Космический корабль над школьным двором

Похищение морской свинки

Космические драконы

Приземление на Буммердинге

Дом без дверей

Необычайный космический зверинец

Фрау Глипш с планеты Эхоуу

Хоботулькин

Адамар Тюлль

Ловить буквы

Требуется сотрудник по уходу за животными

Ночью в зоопарке

Звери и диваны

Обходные пути

Кусака счастлив

Яма

Подземный ход

Юлиус бежит

Зоттельмоки и компания

Смех

Двое особых представителей

Об авторе

Об иллюстраторе