Сергей Полев

Оружейный Барон

Глава 1

Бей первым!

Разговор со странными богами заканчивается, и я в предвкушении новой жизни готовлюсь насладиться обещанными благами. Вот только всё далеко не так просто…

Никаких тебе ярких вспышек и головных болей, всё вокруг просто появляется из ниоткуда. Я лежу на скромной кровати, уставившись в белый натяжной потолок.

Поднимаюсь и осматриваюсь. Просторная комната с двумя дверьми, широкий шкафом и ноутбуком, что лежит на стеклянном столике.

— Ну, хотя бы не в туалете появился, — насмешливо шепчу я. — Уже неплохо.

Обращаю внимание на странный флакон красного цвета, который прячется за ноутбуком. Хочу взять его и осмотреть получше, но чувствую, что нужно срочно «обнять унитаз».

Инстинктивно бросаюсь к двери со стеклянной вставкой и попадаю в санузел. На ходу выплёскиваю всё содержимое желудка в белого друга, падаю на корточки и стою так примерно полминуты.

Когда становится понятно, что уже ничего не полезет, поднимаюсь и полощу рот. Перед тем как смыть за собой, замечаю, что из меня вышло больше двух дюжин таблеток.

— Суицид? — предполагаю вслух. — Ещё и таким бабским способом…

Взгляд падает на зеркало. Теперь я знаю, какое тело мне досталось. Честно сказать, можно было и получше… Высокий, худощавый, с острыми скулами и длинным носом. Хотя бы волосы тёмные — как у прошлого меня.

Опять придётся качаться… Столько лет коту под хвост!

Странные ощущения, но нужно привыкать. Хорошо, что периодически почитываю книжки про попаданцев и знаю основные принципы. Остаётся надеяться, что они имеют хоть немного общего с реальностью.

Возвращаюсь в комнату и нахожу большую банку с теми же самыми таблетками, лежащую между подушками. Предыдущий владелец тела действительно покончил с собой.

Слабак!

Сажусь на табурет рядом со стеклянной столешницей и внимательно осматриваю красное зелье. Ничего такого, обычный кисель.

— Этим, видимо, я должен буду лечиться? — спрашиваю сам себя. — Ладно, пусть пока постоит.

Ставлю на место и замечаю чёрный браслет с тремя лампочками, распложенными сбоку. Непонятная хреновина, даже брать не буду.

— А это у нас что? Местный аналог Ютюба? — нажимаю на повторное воспроизведение открытого ролика.

На сцене появляется миловидная девочка лет восемнадцати. Она подходит к постаменту и просовывает руку в широкое отверстие, расположенное сверху.

— Алферова Марина! — объявляет закадровый голос ведущего. — Сейчас мы узнаем, какая сила дарована тебе!

Девушка вздрагивает, а на экране позади неё появляется анимация луча света, который рассекает тьму.

— О боги! — едва не кричит ведущий. — Перед нами новый маг света! Марина становится третей, кому дарована сила бороться с Тьмой, из двухсот пятидесяти шести неофитов! Поздравим же счастливицу!

На заднем фоне звучат аплодисменты и овации. Девушка вытаскивает руку и кланяется, а затем со слезами на глазах уходит за кулисы.

— Это ещё не всё! — продолжает ведущий. — Следующим выходит брат-близнец Марины: Алферов Николай!

На сцену выползает парень худой как спичка, весь дрожит и боится поднять глаза.

— Погодите-ка! — вырывается у меня. — Так это же я, мать вашу!

Я… то есть он засовывает руку в отверстие. Доходяга вздрагивает, а экран загорается чёрным. В зале тут же раздаются неодобрительные возгласы.

— Как же так… — жалостливо выдавливает ведущий. — К несчастью, Николай вынужден пополнить ряды «нулей».

Мой предшественник скрывается с места и, пряча глаза, убегает со сцены. Неужели всё так плохо, что он решил покончить с собой?

Видео заканчивается, а я слышу за второй дверью какой-то стук. Подхожу и слегка приоткрываю её.

Вижу коридор с длинным ковром по центру и множество одинаковых дверей. Похоже, я нахожусь в какой-то гостинице.

— На! — орёт какой-то пацан. — Получи!

Открываю дверь посильнее и замечаю одного подростка, который колошматит другого. Причём тот, что побеждает, раза в два больше проигравшего. Бугай от души хер*чит беднягу по морде, да так, что кровь летит во все стороны.

Я бы мог вмешаться, но нафиг оно мне нужно? Без накаченного тела или хотя бы ствола, лишний раз влипать в чужой спор — идиотская идея. Умирать раньше времени не хочется. Хватит на сегодня смертей.

Бугай успокоился только тогда, когда на его браслете загорелись лампочки. Я читаю надпись, которую они создают прямо на коже: «Победа в дуэли, 50 очков развития».

Дуэль?! Да это же и однокалиточная драка! Какая тут дуэль… У проигравшего не было ни единого шанса.

Бугай вытирает об него кулаки и идёт к моей двери. Похоже, я следующий.

Закрываюсь, ухожу вглубь комнаты и пытаюсь найти что-нибудь острое. Ничего такого, чем можно было бы отбиться от «дуэлянта», поблизости не нахожу.

И где обещанные дары? Где прислуга и личная гвардия? Попахивает наедаловом…

Придётся сделать всё самому. Кладу на пол ноутбук, зелье и браслет, а затем кидаю в столешницу стул. Стеклянная поверхность с треском разлетается на множество осколков.

— Открывай! — бугай ломится в дверь.

Отрываю кусок простыни, обматываю копьевидный осколок стекла и беру в руку. Теперь драка будет честной.

Хорошо, что дверь открывается наружу… Поворачиваю ключ и бью со всей дури ногой. Слышу глухой удар, но только один…

Бью во второй раз, но пацан оказывается сообразительным и отходит на пару шагов. К несчастью, первого удара оказывается недостаточно, чтобы повалить его с ног. Здоровый, зараза!

— Ты чего творишь?! — возмущается коротко стриженный любитель дуэлей, похожий на молодого Валуева.

Без лишних слов бью его в брюшину, но тот успевает отскочить в последний момент. Вижу в его глазах искреннее непонимание. А на что он надеется? Что я сдамся без боя? Не на того напал!

Продолжаю наступать и совершаю второй замах.

— Николай, сейчас же прекрати! — женский голос звучит откуда-то сбоку.

Поворачиваю голову и вижу невысокую даму средних лет в зауженной юбке и строгой блузке. Её ошарашенное и симпатичное личико обрамляют длинные чёрные волосы.

— Живым не дамся! — выкрикиваю я и в третий раз нападаю на бугая.

Он разворачивается и бежит к девушке. Зассал, сосунок?

— Николай! — недовольно бурчит она. — Прекрати это немедленно! Вы ещё не начали дуэль!

— Эм… — замираю на месте и думаю, как поступить.

В центре коридора открываются двери лифта. Из него выходят люди в белых халатах с носилками. Они уносят покалеченного паренька. Один медик заглядывает в соседнюю с моей деверь и спрашивает, не нужен ли медицинский осмотр.

Слышу женский голос, который просит о помощи. Медик заходит в комнату, а затем на руках выносит оттуда рыжеволосую девушку с разбитым лицом.

Этот чёрт ещё и девушек бьёт?! А сейчас стоит и прячется за грозной бабой в юбке. Ну, и обсос…

— Какого хрена тут происходит?! — вопрошаю я. — Почему этот чёрт избивает других, а мне, видите ли, его трогать нельзя?!

— Даниил хочет провести дуэль, — начинает женщина. — Он, в отличие от тебя, сделал всё по правилам: позвал куратора и добился согласия на дуэль.

— Добился? Да кто в здравом уме станет с ним драться?!

— Один раз в день неофит имеет право бросить вызов другому неофиту. Ты не можешь отказаться.

— Ну, пусть подходит. Щас я ему брюхо-то вскрою.

— Николай, в дуэли ты не можешь использовать посторонние предметы. За каждое нарушения ты будешь оштрафован.

— И что ты предлагаешь? Драться голыми руками?

Женщина подходит ко мне, а бугай стоит там, где стоял. Она смотрит на мою правую руку, затем на левую. Аккуратно забирает осколок и говорит:

— Ты должен пробудить в себе силу и надеть браслет.

— Пробудить силу?

— Выпить зелье неофита.

— Красный флакон?

— Он самый. Даю тебе одну минуту. Затем вы с Даниилом должны начать дуэль.

Недовольно фыркаю и возвращаюсь в свою комнату.

Ох уж Кузнец, ну и свинью ты мне подложил… С корабля на бал!

Выпиваю зелью и чувствую сильное жжение по всему телу, а запястье правой руки буквально горит. Терплю боль и вижу, как на месте «пожара» появляется чёрная татуировка в форме причудливой линии. Она похожа не то на колючую проволоку, не то на пучок кабелей.

Надеваю браслет на другую руку и выхожу в коридор. Бугай вместе с женщиной стоят в паре метрах от меня.

— И что теперь? — бросаю усталый взгляд на куратора.

— Сейчас Даниил бросит тебе вызов. Ты должен принять его.

Лампочки на моём браслете светятся и создают надпись: «Вызов от Даниила Громова». Красный крест и зелёная галка — всё понятно.

Тыкаю принять и мысленно готовлюсь к драке. Бугай проводит пальцем по своей татуировке, закрывает глаза, и через мгновение его мышцы становятся больше процентов на двадцать.

Это и есть его магия? Как-то нечестно получается…

Повторяю за ним и провожу пальцем по татухе. На ладони появляется изображение пистолета.

Бугай срывается с места и несётся на меня. Ещё пара секунд и он начнёт превращать моё молодое личико в фарш.

И как, позвольте спросить, работает эта добланая магия?

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Интуиция подсказывает, что нужно попытаться представить желаемое.

Раз уж меню послал Кузнец, а на ладони рисунок пистолета, то почему бы не…

Получилось! Я чувствую знакомый холод любимый «Беретты» в руке!

Открываю глаза и вижу, что бугай совсем рядом. Успеваю вскинуть пистолет и нажимаю на курок. Пуля проходит точно промеж глаз и застревает в черепе.

Отхожу в сторону. Мёртвый любитель дуэлей пролетает ещё пару метров и падает на ковёр. Кровавая лужа медленно вытекает из его башки — клиент готов.

— А-а-а-а-а!!! — кричит женщина-куратор.

Она закрывает рот руками и начинает дрожать. Я любуюсь своим новеньким стволом и пытаюсь понять, настоящий ли он.

Из других комнат высыпают подростки, начинается натуральная паника: кто-то кричит, кто-то бросается наутёк, кто-то впадает в ступор.

И чему они удивляются? Вполне себе честная дуэль: магия против магии.

— Блин… — тяжело вздыхаю, ведь «Беретта» исчезает так же неожиданно, как и появилась.

Куратор падает на колени и продолжает кричать. На её глазах я вижу слёзы и ужас. Аж самому становиться не по себе от этого зрелища.

Убивать людей мне не впервой, а со своей смертью я уже смирился. Поэтому особо не переживаю, что будет дальше. Эдакий здоровый пофигизм. Прорвёмся.

Да и к тому же я правил не нарушал.

В любом случае не в моих принципах проигрывать, особенно стычке, которых могут убить. Одна перестрелка уже закончилась ничьей, и что в итоге? Я повстречал бабу с хреном…

Из лифта показывается четвёрка людей в чёрной форме, у каждого в руках по странному автомату. Вероятно, они стреляют блоками тейзера или мешочными зарядами, ведь на нормальный огнестрел совсем непохожи.

Сомнений нет, эти товарищи идут за мной. Видимо, я не до конца понял правила дуэлей.

Кузнец, мать твою, ты обещал мне совершенно другое!

* * *

Десять минут назад.

Голыми ступнями чувствую холодный пол, слышу разговор двух мужчин. Вокруг темнота, или это глаза не открываются?

«Я в морге?» — спрашиваю себя.

Помню, что мы с моим братом Марком продавали стволы гопникам на малиновой «Девятке».

Но что-то пошло не так. Помню удар, помню взрыв, помню мёртвого Марка…

«Да как так-то?!» — в горле скапливается ком. — «Не верю, что всё вот так закончилось…».

Мужчины продолжают разговаривать, а я чувствую лёгкое покалывание.

Наконец открываю глаза и вижу старый ламповый телевизор, потрёпанный диван, на котором сидят бородатый мужик и лысая негритянка. Мы находимся в просторной и пустой комнате без дверей. Повсюду витает белая дымка.

— Ты смотри, до чего они додумались! — мужским голосом говорит негритянка.

Она щёлкает пальцами и на экране телевизора появляется сетка из десятка роликов. Почти на всех кадрах дурачатся подростки, обливая друг друга водой и писая в штаны.

— И что это? — спрашивает бородач, похожий на каноничного викинга.

— Они назвали это «ТикТок», — отвечает негритянка. — Даже не спрашивай, зачем он им нужен. Я и сама не понимаю.

— Ну дела… — охает викинг и мотает головой.

— Прошу прощения, — я демонстративно кашляю. — Где я?

— О! Ты уже здесь?! — негритянка подскакивает с дивана.

Я отчётливо вижу, как у неё между ног болтается огромный чёрный болт.

Викинг встаёт вслед за ней, у него хозяйство поменьше. Смотрю вниз — я тоже голый.

— Я в аду, не иначе… — вырывается у меня.

— Николай, рада встречи! — негритянка улыбается.

— Вы кто? И что здесь происходит?

— У них всегда такая реакция… — баба с прибором ухмыляется. — Николай, я — твой Бог.

— Ага, — трижды киваю. — А я Барак Обама, будем знакомы.

— Гоморра, что это с ним? — спрашивает викинг.

— Понимаешь, Кузнец, они пока не знают, что в битве победила именно я. Его страна ещё сопротивляется… Отсталые немного.

Начинаю примерно понимать, про что идёт речь. Таким «Богом» может быть только Сатана.

— Отсталые?! Да это же… — двумя руками показываю на чёрный хрен. — Это же пизд*ц! И что ещё за битва?

— В каждом мире есть бог-созидатель и бог-разрушитель, — начинает объяснять Гоморра. — Ваш созидатель решил не церемониться и спустился вниз сразу по прибытии. А я дама терпеливая, и, как видишь, одержала верх.

— Ну нахрен… — я пячусь назад и упираюсь в невидимую стену. — Я отказываюсь в это верить.

Выглядит всё чересчур сюрреалистичным, какой-то наркотрип не иначе. Может быть, это всего лишь кошмар?

— Это не кошмар, — заявляет негритянка. — Смирись и прими истину.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь унять ураган мыслей и противоречий.

— Если всё это реально, то где мой брат?

— Ваша жизнь — это мимолётный импульс на фоне бесконечного количества миров. Он возникает и гаснет…

— К чему вся эта философия? — грубо перебиваю я. — Его больше нет? Я ведь правильно понял?

Негритянка кивает.

— Ты как со своим богом разговариваешь?! — зарычал Кузнец.

— Я атеист. И раз уж я сдох, то клал с высокой колокольни на ваши философские размышления.

— Гоморра, ты кого мне подсунула? — возмущается бородач.

— Ты же видел его досье, — негритянка вопросительно смотрит на Кузнеца. — Практически идеальный кандидат.

— Кандидат?! — даже не пытаюсь скрыть злобу. — Что вы задумали?!

— Николай, успокойся, — Гоморра подходит вплотную и кладёт руку на моё плечо. — Тебе, в отличие от остальных, дарован второй шанс. Разве не этого ты просил?

— Я хотел начать жизнь сначала. И раз уж ты «бог», то должна знать, что главная причина, почему я хотел всё вернуть, — это Марк. Я втянул его в свою авантюру, и он погиб из-за меня…

— Извини, но над этим я не властна.

— Тогда к чему все эти разговоры? Отправляй меня к брату и покончим с этим, — сползаю по стене и сажусь на задницу. — Я готов.

— Этого тоже не случится, — Гоморра разводит руками. — Ты так легко отказываешься от второго шанса? Николай, я тебя не узнаю. Ты всю жизнь был целеустремлённым человеком, который жил ради себя.

— Не только ради себя, — парирую я.

— Зачем ты пытаешься лукавить? Я вижу тебя насквозь: ты был эгоистом, каких поискать.

— Да что ты знаешь?! — сквозь зубы выдавливаю я.

— Нет, конечно, ты заботился о брате, когда погибли ваши родители, но в первую очередь ты думал о себе. Ведь если бы он пошёл по кривой дорожке и погиб, ты бы винил именно себя. Люди… вы все такие: эгоисты до мозга костей.

— Да заткнись ты! — бью негритянку кулаком в колено.

Чувствую сильную боль, словно вдарил по бетонной стене. А Гоморре хоть бы хны.

— Это мне уже нравится! — восклицает Кузнец.

— Николай, просто прими дар и выполни то, о чём тебе попросит мой друг.

Я молчу и смотрю в пол. Сделать этим двум божкам я ничего не смогу, да и похоже, что за меня уже всё решили. Паскудное чувство, когда твоя жизнь находится в чьих-то руках.

— Давайте поскорее с этим покончим, — устало выдавливаю я.

— Перейду к делу, — начинает Кузнец, усаживаясь на спинку дивана. — Ты переродишься в теле другого человека и получишь часть моей силы.

— Вот я и попаданец… — мотаю головой из стороны в сторону. — И что за сила?

— Ты сможешь создавать оружие. Я знаю, что мы оба его любим.

— И как это будет выглядеть? Ты мне выдашь молот и наковальню, а затем скажешь: «Работай!». Так, что ли?

— Отнюдь, — ухмыляется Кузнец. — В моём мире есть магия.

— Куда же без неё, — язвлю я, вспоминая десятки прочитанных книжек. — Дай угадаю, средневековье?

— Ну что ты, — отмахивается бородач. — Все миры — это Земли, тех или иных вариаций. Конечно, история моего мира несколько отличается, но ты найдёшь много схожего. ТикТоков, правда, нет.

— И слава богу! — с облегчением вздыхаю.

— Да, слава мне! — подхватывает Гоморра и возвращается к дивану. — Времени почти нет, Кузнец, поторопись.

— Хорошо. Теперь о том, что тебе предстоит сделать…

— Спасти мир? — вновь перебиваю его.

— Спасти от людей, что ведут его к гибели.

— Уголь сжигают и гадят в реки? И имя мне будет Грута Тенберг! — саркастично уточняю я.

— Нет. Ты всё поймёшь на месте. Знай, что тебе нужно найти этих людей и избавиться от них.

— Иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… А ты сам не хочешь этим заняться?

— Боги не могут напрямую влиять на свой мир, — отвечает негритянка. — Точнее, могут, но для этого им придётся спуститься и стать смертными.

— Ну конечно, свою жопу подставлять никто не хочет. Давайте отправим собачонку, пусть разгребает чужое дерьмо. Отличный план! Надёжный, бл*дь, как швейцарские часы!

— Хватит! — рычит Кузнец. — У нас мало времени, а у тебя нет выбора!

— А что если, после переноса я не стану ничего делать? Просто расслаблюсь и буду заливать горе литрами вискаря? Что тогда?

— Погибнешь вместе с миром. А поверь, ему осталось недолго.

Я встаю, разминаю шею и не моргая смотрю на Кузнеца. Вижу краем глаза, что Гоморра нервничает, возможно, из-за проблем со временем. Викинг буровит меня взглядом и ждёт новый вопрос.

— Спрашивай! — грубо бросает он.

— Что будет, если я смогу тебе помочь?

— Тебя ждёт беззаботная жизнь в достатке и радости.

— Пф-ф-ф… — складываю руки на груди. — Достойная награда! Ещё скажи, что «в достатке» — это на прожиточный минимум.

— С самого начала ты получишь: титул барона, небольшой город, личную гвардию и целый особняк прислуг. А то, как ты распорядишься этими дарами, зависит исключительно от тебя.

— Время вышло, — негритянка корчит извиняющуюся физиономию и готовиться хлопнуть в ладоши. — Кузнец, заглядывай в гости. Николай, неприятно было познакомиться, прощай.

Она хлопает, и абсолютно всё пропадает. Я ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую. Меня фактически нет, сохраняются лишь память и способность к мышлению. Так вот какой он, перенос в земли академий и большегрудых дам?

Ну что, новый мир, я иду. Затащим это дерьмо, как говорится! Всё равно ничего другого не остаётся…

* * *

Честно украденная рубрика «Интересные факты».

Гоморра всегда обожала надевать мужскую одежду, но однажды это зашло слишком далеко…

Любимая фраза Николая «Барона» Алферова: «Кто с мечом к нам придёт… тех проще застрелить».

Глава 2

Неоднозначные последствия

Мужики в чёрном уверенным шагом идут на меня. Выглядят они подозрительно спокойно, даже я немного обеспокоен происходящим, но не эти четверо. Кажется, что для них случившееся — это рутина.

Что это за место? Тюрьма? Вроде бы нет.

Куратор, дуэли, неофиты, очки развития… Смахивает на общагу какой-нибудь магической академии или школы. Пока остановлюсь на этом, дабы не вызвать подозрения, задавая лишние вопросы.

В таких ситуациях лучше молчаливо наблюдать и анализировать. А подумать есть над чем: я убил человека, и куратору это совершенно не понравилось. Что довольно странно, ведь дохлый качок превратил в мясо лицо паренька, которого унесли медики.

Возможно, он его не собирался его убивать, но с такими повреждениями люди не живут. Так какие претензии могут быть ко мне? Непонятно.

— Николай Алферов, следуйте за мной, — настоятельно требует один из мужиков в чёрном.

— Как прикажете, — не спеша иду за ним, стараясь не делать резких движений.

Первый ведёт меня, второй замыкает конвой. Двое других остались на месте дуэли. Краем глаза замечаю, что один из оставшихся заходит в мою комнату.

Наверняка будет обыск или что-то вроде того. Хорошо, что у меня в комнате нет ничего запрещённого. Остаются вопросы только к таблеткам, но у меня не было времени с ними возиться.

Лиц конвоиров я не вижу — на них надеты чёрные маски с прорезями в районе губ и глаз. Обычно люди прячут лицо только в одном случае: не хотят, чтобы их опознали. Но зачем такая скрытность силовому крылу предположительно академии?

Вопросов больше, чем ответов. Однако есть то, что просто необходимо узнать:

— А куда мы направляемся? — интересуюсь я.

— В кабинет декана, — коротко отвечает конвоир, что идёт впереди.

Хотя бы не к стенке и не в подвал — уже хорошо. Решаю включить дурочка, чтобы выведать побольше информации:

— Декана? Это которого?

— В кабинет Леонида Юрьевича, декана факультета иной магии.

Начинаю соображать, чтобы задать правильный вопрос. Мою сестру определили к магам света, по всей видимости, очень уважаемую касту, а я попал к нулям. Логично предположить, что «иная магия» напрямую связана с нулями.

Выходит, что эта шарашка разделена на факультеты, каждый из которых отвечает за определённый тип магии. Пока непонятно, сколько их всего, но есть подозрения, что нули — это самая низкая из каст. Если это действительно так, то становится понятно, почему мой предшественник покончил с собой.

Попахивает корейщиной: там тоже люди бросаются с мостов после неудачной сдачи экзамена. Капитализм и конкуренция, как они есть — везде нужны только лучшие из лучших.

Правда, здесь всё решает не упорство и интеллект, а… наследственность? Ведь не зря же ведущий из ролика утверждал мы с сестрой должны иметь идентичный магический дар.

Мы стоим и ждём, пока приедет любой из двух лифтов. Двери левого открываются, и оттуда выходит целая бригада медиков — дюжина подростков под руководством пожилой женщины.

— В первый же день настоящий труп… — радостным голосом шепчет девушка с фиолетовыми волосами.

— И не говори, свезло так свезло! — восклицает парень, едущий рядом с ней.

Мы с конвоирами заходим в лифт, двери закрываются. Ведущий нажимает на кнопку первого этажа и ворчит:

— Студентики…

— У них там практические занятия? — решаю поддержать разговор.

— Которое ты им организовал, — отвечает второй конвоир. — Это же надо было додуматься пронести в академию пистолет! Ты в своём уме?

— Успокойся, — одёргивает его ведущий, по всей видимости, командир отряда. — Это не твоя работа. Декан со всем разберётся.

— А если предположить, что я ничего с собой не проносил? — продолжаю я. — Ну, чисто гипотетически.

— Хочешь сказать, это боги вложили в твою руку ствол? — негодует второй.

— Соблюдай протокол! — повышает голос командир. — Ещё одно слово, и я подам рапорт о служебном несоответствии.

Моментально наступает тишина. Я решаю не провоцировать мужиков на разговор, дабы не вызвать подозрения.

Мы выходим из лифта и попадаем в холл с массивными круглыми колоннами. По первому этажу ходит множество людей, в основном подростки в серой школьной форме. Неожиданно до меня доходит, что я и сам одет в такие же шмотки.

Запомним: нули ходят в сером. Интересно, а что будет, если надеть нормальную одежду? Например, деловой костюм?

Для начала нужно разузнать об этом мире и его законах побольше…

Мы выходим на улицу и направляемся к зданию овальной формы, внешний контур которого выполнен из стекла. На дворе лето — красное солнце медленно прячется за однотипными высотками, расположенными вокруг того здания, к которому мы идём.

Шагая мимо кустарников в форме различных животных, замечаю, что моя общага выглядит хуже остальных. Кто бы сомневался?..

Считаю расположенные по кругу высотки, включая те, что скрыты от моего взора. Получается шесть. И что это может значить? Существует шесть факультетов?

— Подскажите, пожалуйста, а где сейчас моя сестра? Она будущий маг света, — вновь завожу разговор.

— Комплекс «А», — командир показывает на высотку, которая разительно отличается от всех остальных.

Вроде бы здания выглядят одинаково, но складывается впечатление, что одни из них моют с шампунем и постоянно ремонтируют, а на другие забивают хрен. Моей шараги ремонт фасада уж точно бы не помешал: на стенах видны трещины, есть даже выбитые окна, где-то видны следы пожара.

Да, внутри она выглядит более-менее, примерно как трёхзвёздочная гостиница, но снаружи — страх и ужас. Если вспомнить цифры на панели лифта и посчитать этажи, то получается, что я жил на самом верху: на пятнадцатом.

С пятого по десятый находится самый треш — именно там виден нагар и выбитые окна. Кто там живёт? Отбитая шелупонь?

Самое обидное, что я до сих пор не получил привилегии, обещанные Кузнецом. Неужели он меня наеб*л? Но какой в этом смысл?

Ладно, поживём — увидим. Может, не всё так плохо. Как минимум меня не застрелили и не взяли под арест — что не может не радовать. Кажется, что я вовсе не убийца, а провинившийся студент, которого ведут к директору.

Интересные здесь правила… Хотя, возможно, я рано радуюсь.

Мы входим в овальное здание с чёрного входа — первый тревожный звоночек. Я стараюсь не подавать виду и вести себя спокойно. Паника сыграет только в минус.

Ловлю себя на мысли, что почти не переживаю за собственное будущее. Последствия смерти или встречи с богами? Нет, умирать не хочется, но как такого страха нет.

Надеюсь, Кузнец не соврал, и моя жизнь сильно изменится: городом я ещё никогда не руководил, а бароном был лишь по прозвищу. Несложно догадаться, что во всём виноват фильм «Оружейный барон». Мы с Марком действительно походили на главных героев…

Вот только погибли вдвоём, ещё и по моей вине.

Мне бы стоило скорбеть, но Гоморра была права: я эгоист. Мёртвому человеку уже всё равно на наши переживания, и всё, что осталось, — это шелуха. Моя мысленная шелуха, которая мешает думать рационально и двигаться дальше.

Самое главное, что нужно сделать: извлечь опыт и постараться не наступать на те же грабли. Хотя брата у меня больше нет и сделать это будет сложновато…

— Покойся с миром, Марк, — шепчу я. — Надеюсь, наше с тобой существование не столь бессмысленно, как об этом говорили боги…

Как бы я ни пытался убить социальное животное, что сидит внутри меня, получалось с трудом. Иногда эмоции берут верх над сознанием и заставляют сожалеть, сопереживать и совершать ошибки. Так уж устроены люди, ничего с этим не поделать.

Тем временем мы заходим в странный лифт: его двери замаскированы под стены и незаметны для обычного глаза. Только подойдя вплотную, можно разглядеть зазоры и стыки.

Никто ничего не нажимает, двери открываются сами. Мы заходим внутрь, ждём несколько секунд, и лифт начинается подниматься. Интересная автоматика… Похоже, здесь повсюду висят незаметные камеры или датчики присутствия.

Если они есть и в моей общаге, то меня быстро отпустят, ведь никакой ствол я не проносил. Даже странно, почему второй конвоир так бурно отреагировал на мой вопрос. Неужели он никогда не слышал о такой магии?

Нужно быть с этим делом поаккуратнее и сначала разузнать как можно больше, прежде чем раскрывать карты.

Мы едем несколько минут и выходим на одном из верхних этажей, с которого открывается шикарный вид на… Москву?

Столицу я видел лишь с экрана мониторов, но Кремль сложно не узнать. Что ж, этот мир действительно не сильно отличается от моего. Остаётся разобраться с этими самыми отличиями.

Жаль, что у меня не было достаточно времени, чтобы посидеть в местном интернете и разузнать побольше. При первой возможности обязательно этим займусь.

Проходим по круглому коридору и устанавливаемся у двери с надписью: «Декан факультета иной магии Российской Академии Магических Искусств (РАМИ) Громов Леонид Юрьевич».

О-оу… А вот это нехорошо, ведь у подстреленного быка та же самая фамилия. Получается, меня ведут к его отцу? Попахивает жаренным…

Нужно сохранять хладнокровие и строить из себя невинную жертву, по крайней мере, до тех пор, пока ситуация не станет критической. Так я смогу выиграть время и нанести неожиданный удар, если потребуется.

Командир конвоиров открывает дверь и заходит первым. Второй грубо заталкивает меня в приёмную, где сидит секретарь — невысокая пышка с длинными кудряшками.

— Леонид Юрьевич ожидает, проходите, — писклявым голосом сообщает она.

Заходим в кабинет к декану. Уже с порога я чувствую запах крепкого алкоголя. Водки, судя по всему. Плохой знак, ибо вести переговоры с нетрезвыми людьми — не лучшая затея. К несчастью, выбора у меня нет.

Конечно, я бы мог прорваться с боем, но что дальше? Куда бежать, к кому податься?

Придётся сыграть в их игру. Посмотрим, что из этого выйдет.

В кабинете стоит накаченный мужчина под два метра ростом, одет в строгие брюки и белую рубаху. Замечаю в его руках открытую бутылку с прозрачной жидкостью.

Мы стоим уже секунд пять, но декан даже не соизволил повернуться.

— Леонид Юрьевич, — начинает командир, — задержанный доставлен по вашему указанию. Ожидаю дальнейших распоряжений.

— Свободны! — гаркает декан.

— Есть! — конвоиры покидают кабинет.

Мы с молчаливым бугаём остаёмся один на один.

Помимо шкафов, длинного стола и множества стульев, я нахожу два мягких кресла, что стоят по углам. Хочется сесть, но нужно сохранять легенду и трястись как осиновый лист.

Всячески пытаюсь натянуть гримасу страха на спокойное лицо, зеркала нет, но чувствую, что получается.

Молчание длится целую вечность. Начинать разговор первым мне никак нельзя, ведь в таком случае я моментально займу проигрышную позицию человека, который пришёл оправдываться. А я провёл дуэль по тем правилам, которые были мне озвучены.

Проходит минут пять, а может, и десять. Декан изредка попивает водку прямо из горла и смотрит в окно. Всё это время он стоит спиной. Меня происходящие начинает напрягать…

Наконец после еле слышного стука в дверь входит куратор с заплаканным лицом. С опущенной головой она шагает к столу и садиться на ближайший стул.

— Леонид Юрьевич, — её дрожащий голос нарушает тишину, — вы хотели меня видеть?

— Я хочу видеть своего племянника. Живым! — рычит декан и продолжает смотреть в окно. — А от вас, Анжелика Сергеевна, я хочу лишь одного: получить доклад.

— По вашему указанию я проследовала в общественный корпус. Даниил успешно провёл две дуэли, а затем… — женщина бросает на меня беглый взгляд. — Произошёл инцидент.

Декан поворачивается и испепеляющим взглядом смотрит на провинившуюся подчинённую. Замечаю у него те же черты лица, что и у застреленного: такое же вытянутую лицо, такой же мощный лоб, такие же бешеные глаза.

— Инцидент?! — орёт Леонид Юрьевич. — Дырка в башке моего племянника — это, по-вашему, инцидент?!

— Всё произошло очень быстро, я не смогла промешать… — оправдывается куратор. — Пожалуйста, простите меня…

— Простить?! Это вернёт Даниила?

— Нет…

— Тогда с чего это я должен тебя прощать?! Ты не выполнила свои должностные обязанности! — декан бьёт кулаком по столу.

В массивной деревянной плите образуется заметная вмятина. Ну и сила… Хорошо, что я знаком с крылатой фразой: «Кто с мечом к нам придёт… того проще застрелить». Поэтому можно немного расслабиться, ведь пуле неважно, сколько жмёт от груди этот бык.

Раздаётся звонок. Декан садится в кресло, ставит бутылку и делает взмах рукой. Из стола появляется тонкий монитор.

— Слушаю, — раздражённо бурчит Леонид Юрьевич. — Нашли что-нибудь?

— Никак нет, — докладывает мужик, который конвоировал меня. — Пистолет ещё ищем.

— Тогда в чём дело?! — бугай вновь начинает закипать. — Не найдёте, уволю всех!

— Найдём, Леонид Юрьевич, специалисты уже обрабатывают записи с камер в коридоре. Я звоню по другому вопросу: целители провели вскрытие и не смогли обнаружить пулю. Странность в том, что выходного отверстия также нет.

— У вас там массовый приступ слепоты?! Ты себя слышишь?! Куда она делась? Испарилась?!

— Не могу знать.

— Ищите! — выкрикивает декан и вешает трубку.

Я немного расслабляюсь, ведь меня обвиняются в убийстве племянника, а не сына. По всей видимости, самосуда не будет, по крайней мере, здесь и сейчас.

— А ты что молчишь? — Леонид Юрьевич угрожающи смотрит в мою сторону.

— А что говорить? Насколько мне известно, правила дуэли я не нарушал, — решаю сохранить в тайне свой козырь.

Анжелика Сергеевна подскакивает со стула и демонстративно ударяет по столу.

— Ты пронёс огнестрельное оружие на территорию академии! — кричит она.

— Ничего я не проносил, — отвечаю я, стараясь делать вид, что мне страшно.

Неясно, как они отреагируют на силу, что дал мне Кузнец, лучше приберечь до конца. Ведь кто знает, ситуация может только усугубиться.

— Я вижу, что ты врёшь, — бугай идёт прямо на меня. — Говори, где спрятал пистолет!

Безумно хочется ответить: «У себя в жопе поищи», но тогда придётся валить эту гору мышц, а заодно и куратора. Однако, раз у них есть камеры, то наверняка найдётся и система распознавания лиц. В итоге далеко я не убегу.

Декану подходит вплотную и дышит перегаром мне в макушку. Я продолжаю смотреть сквозь него и делаю вид, что испугался. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

На самом же деле готовлюсь активировать магию и достать ствол.

Интересно, а есть ли какие-то ограничения? Усталости во время использования печати я не испытываю, индикатора с запасом маны тоже нет. Кто бы мне объяснил, как всё работает?..

— Повторюсь, никакое оружие я с собой не приносил, — делаю голос тише, чтобы не поломать образ испуганного подростка.

— Я видела в твоих руках пистолет! — вопит куратор. — Видела своими глазами!

— Что ты скажешь на это? — декан нависает надомной.

Чувствую себя ребёнком, родители которого нашли сигареты. Я понимаю свои возможности, но определённый уровень стресса всё-таки присутствует: руки немного дрожат, в горле собирается комп, а сердце бьётся чаще чем обычно.

— Раз вы всё видели, — обращаюсь к женщине сквозь бугая, — значит, знаете, куда девался тот загадочный пистолет.

Леонид Юрьевич разворачивается полубоком и вопросительно буровит взглядом подчинённую. Она хочет что-то сказать, но теряется в догадках, пытаясь вспомнить, как всё было.

Что это с ней? Стресс? Или моя магия столь необычна для этого мира? Если так, то у меня будут проблемы… Придётся придумать, как сгладить углы и обставить всё так, чтобы не выглядеть белой вороной.

— Анжелика Сергеевна? — декан растягивает каждый слог. — Где пистолет?

— Я… Я… Я не знаю! — восклицает она и прячет глаза. — Но я видела, что он был.

— Значит, ты у нас ловкач? — бугай отходит на пару шагов и внимательно осматривает меня с ног до головы. — Успел спрятать так, что никто не заметил?

— Ага, раскусили. А потом ещё и пулю вытащил. Вот такой вот я ловкач, — тут я уже не сдержался.

— Хватить юлить! — декан берёт меня за грудки и поднимает сантиметров на тридцать.

Слышу, как рвутся штаны, и вижу лысый островок на макушке у коротко стриженного Леонида Юрьевича. Сейчас идеальное время для удара по кокосам, но я решаю переждать. Делаю ставку на то, что декан хочет сначала разобраться, а уже потом принимать меры.

Но за такую дерзость он ещё ответит. Возможно, не сегодня, но обязательно ответит.

Сейчас главное — постараться не дерзить, а это у меня всегда плохо получалось. Хлебом не корми, дай кого-нибудь подколоть.

— Вы задали вопрос, я ответил, — говорить в таком «висячем» положении проблематично.

Форма сдавливает лёгкие, и мой голос становится слегка писклявым, а это дополнительный бал в копилку легенды об испуганном подростке. Пусть декан думает, что я пронёс пистолет.

Забавно будет посмотреть на его рожу, когда вскроется правда. Ради такого можно и потерпеть, ведь хороший подкол подобно крепкому алкоголю должен настояться. Я уже и ответ на его тупой вопрос подготовил. Будет весело.

Раздаётся второй звонок. Леонид Юрьевич грубо опускает меня на землю и идёт к столу.

— Не дай бог, мне сейчас скажут, что ничего не нашли, — бубнит он себе под нос. — Не дай бог…

А так и будет! Наивный Гача-Бодибилдер…

Я бы мог всё рассказать и, возможно, любой другой на моём месте так бы и поступил, но не в моих правилах отдавать преимущество. Если бы меня пытали или вели на казнь, тогда другое дело. Но в текущей ситуации, нужно выжать максимум.

— Нет… — шепчет Декан. — Неужели кто-то проболтался?..

Вижу на его лице страх. Вот это новости! Столь уверенный в себе двухметровый мужик боится снять трубку. И кто же это звонит? Жена?

— Слушаю вас, Ваше Сиятельство, — Леонид Юрьевич наконец отвечает на вызов.

— Лёня! — орёт в трубку мужской голос. — Что с моим сыном?!

А вот и папка объявился…

Ещё и «Ваше Сиятельство»? Кто же он такой? Видимо, какой-то важный хрен. Что ж, ставки однозначно повышаются…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Декан Леонид Юрьевич Громов очень редко пьёт спиртное. Не чаще двух раз в день.

Анжелика Сергеевна с детства мечтала стать учителем, но в душе так и осталась ребёнком. Зайдя к ней домой, вы обнаружите немалую коллекцию плюшевых медведей.

Глава 3

Держи удар!

Леонид Юрьевич бледнеет на глазах и безуспешно пытается расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Анжелика Сергеевна сидит с напряжённым лицом и смотрит себе под ноги. У меня складывается впечатление, что я один не знаю, насколько важная шишка весит на трубке.

Сиятельство… Князь? Граф? Кузнец обещал мне, что я стану бароном… Получается, разъярённый папик выше меня по иерархии. Нужно больше информации.

— Даниил… — мямлит декан. — Он погиб…

— Значит, это правда?! Как ты это допустил?! — даже через динамики голос «Его Сиятельства» заставляет стол вибрировать.

— Один ученик пронёс пистолет и воспользовался им на дуэли, — Леонид Юрьевич отводит огонь от себя, переводя его на меня.

— Кто?! Говори!

Декан разворачивает монитор, и я вижу круглую, лысую ряху, больше похожую на свиную, чем на человеческую. На том конце провода натуральный боров! Ещё и злющий… Жуткое зрелище.

Куратор ложится на стол, дабы испепеляющий взор не задел её. Было бы забавно, если бы папик подумал на барышню. Она бы наверняка наложила большую кучу кирпичей прямо тут, в кабинете.

— Это была честная дуэль, — твёрдо заявляю я.

Мне терять нечего. На подкорках подсознания уже записалось, что я умер. Это даёт большую свободу действий… Вообще, впервые за долгое время я чувствую себя свободным человеком.

Возможно, через пару дней это изменится, но далеко не факт. Так жить проще. Пусть недолго, но зато без головняков. Один раз уже был в ситуации, когда боялся выйти из дома, хватит с меня!

— Ах ты сосунок! — скалится папик. — Везите его ко мне! Сейчас же!

— Дмитрий Юрьевич, это незаконно… — едва слышно мямлит Анжелика Сергеевна.

Юрьевич? Следовало догадаться, что они с деканом родные братья.

— Молчать! Моего младшего сына застрелили как собаку! И я собираюсь отплатить сполна!

— Ладно, — устало вздыхаю. — Хотите знать, откуда взялся пистолет? Сейчас покажу.

Все, даже папик, молчат и смотрят на меня. Пора продемонстрировать свою силу и закончить этот цирк. Раз уж вся проблема в том, что я якобы считерил, а не убил неофита, то так тому и быть.

Провожу пальцем по татуировке, декан напрягается и тянется к своей правой руке. Закрываю глаза и представляю, как в ладони появляется «Пустынный Орёл». Представление должно быть эффектным, поэтому «Беретта» не подойдёт.

Новенький ствол материализуется из воздуха, я обхватываю его двумя руками, прицеливаюсь и нажимаю на курок. Бутылка с водкой, что стоит на столе, разлетается на десятки осколков. Горлышко отлетает и ударяется в окно, оставляя заметный скол. Рядом видно сквозное отверстие от пули.

В кабинете немая пауза. Лишь звон битого стекла, которое до сих пор не может угомониться, нарушает тишину. Эффектно демонстрирую «Орла» зрителям и представляю, как он исчезает.

Всё проходит ровно так, как и планировал. Что ж, остаётся дождаться реакции. На овации надеяться не приходится, но беспочвенные обвинения должны прекратиться.

— Как ты это сделал? — не моргая, вопрошает подвыпивший декан. — Что это за магия? Какая-то вариации иллюзии?

— Что всё это значит?! — вновь начинает орать Дмитрий Юрьевич.

— Похоже на магию призыва… — предполагает Анжелика. — Всё указывает именно на неё.

— Лёня! Какого хрена призыватель делает среди нулей?! Объяснись!

— Ну… Я… Не знаю, — декан закрывает глаза и мотает головой в разные стороны. — Распределитель никогда не ошибался…

— В жопу Распределитель, этого сосунка ко мне!

— Я не могу… — лепечет Леонид Юрьевич.

— Чего?! Как это ты не можешь?! Он убил моего сына, мать твою!

— Правила дуэли не были нарушены… — декан поворачивает монитор к себе.

— Слушай сюда! — рычит Его Сиятельство. — Ты сделаешь то, что я тебе сказал! Понял меня?!

Леонид Юрьевич какое-то время сидит с закрытыми глаза и тяжело вздыхает. Я понимаю, что дело плохо и что его родной брат не оставляет другого выбора, но вот вопрос: решится ли он на такой поступок? Так как декан не согласился моментально, значит, наказание для него самого будет суровым.

Остаётся сидеть и ждать, что же перевесит: родственные узы или ярость Фемиды. Что ж, подождём. Деваться всё равно некуда.

— Ждите снаружи, — приказывает декан. — Оба.

Анжелика Сергеевна подскакивает и быстрым шагом направляется к двери. Я в последний раз обдумаю последствия убийства этих двоих и следую за женщиной. Всё же пока я не нарушаю закон, вариантов как избежать казни или зоны у меня намного больше.

Мы покидаем кабинет и оказываемся в приёмной. Анжелика садится на одинокое кресло, я падаю на трёхместный кожаный диван. За дверью слышан гул из динамиков — ситуация накаляется до предела.

Пока я разглядываю стройные ножки моей темноволосой кураторши, в голову приходят разные мысли… И нет, думаю я в это момент совершенно не о сексе, меня тревожит подстава, которую может организовать декан. И дураку понятно, что меня так просто не отпустят.

Нужно подумать, что я могу противопоставить…

Громовы теперь знают о моей силе и наверняка подготовят соразмерную «свинью». Вряд ли декан станет действовать в открытую и марать руки. Будет очень странно, если неофит, попавший под подозрения, неожиданно погиб в кабинете декана факультета иной магии.

Радует, что папаша просит вывезти меня живым. Велика вероятность, что я не получу пулю в затылок, а вот заряда тейзера стоит опасаться.

Чувствую себя брошенным котёнком, ведь в этом мире я совершенно один, и даже позвонить некому.

Точно! Мобильник!

Начинаю шарить по карманам, но нахожу лишь упаковку жвачки и ключи. Никаким телефоном даже не пахнет. А в этом мире они вообще есть?

— Простите, — обращаюсь к пухлой секретарше, — а могу ли я связаться с родителями?

Она отрывается от компьютера и неодобрительно смотрит на меня.

— Молодой человек, а телефонные автоматы, расположенные с торца здания, зачем нужны, по-вашему? Воспользуйтесь ими.

Понятно… Странный мирок.

— А если я не помню наизусть номер родителей?

— Молодой человек… — с нескрываемым раздражением начинает она. — Вы мешаете мне работать. Если у вас есть вопросы организационного характера, то обратитесь к своему куратору.

Анжелика находится в прострации и не участвует в диалоге. Мне кажется, что она уже мысленно пытается найти новую работу. Моя судьба её абсолютно не интересует, куратор ещё называется…

— Анжелика Сергеевна, — громко обращаюсь я. — Можете организовать звоном моим родителям?

— Без решения Леонида Юрьевича я ничего делать не собираюсь. Сиди и помалкивай, — не обращая на меня внимания, выдаёт она.

Анжелика смотрит в одну точку на потолке и почти не моргает. Её руки наглаживают длинные чёрные волосы, а приличных размеров грудь, запрятанная под строгой блузкой, медленно поднимается и ещё медленнее опускается.

Секретарь делает вид, что работает, а я сижу и прикидываю в голове возможные варианты развития событий.

В какой-то момент, минут через пять, ругань в кабинете декана прекращается. Больше не слышен грубый бас, из-за дверей доносится лишь характерный звук удара стеклом по дереву. Сомнений нет, Леонид Юрьевич достал вторую бутылку.

Он там бухает, а мы сидим и ждём, как верные собачки. И долго это будет продолжаться?

К сожалению, да. Мы торчали там больше получаса. Поначалу я пытался разговорить куратора, но потом бросил эту затею. Выведать хоть какую-нибудь полезную информацию у меня не получилось.

А за окном уже сумерки: город светится в лучших традициях мегаполиса. Почти во всех окнах «общежитий» горит свет. А мы всё сидим и сидим…

Наконец-то, декан выходит из кабинета и говорит:

— Анжелика Сергеевна отведите его в общий корпус. Завтра на педсовете всё обсудим.

— Хорошо, — куратор облегчённо выдыхает. — Николай, следуй за мной.

Она поднимается и идёт к двери. Я внимательно смотрю на пьяного декана и пытаюсь прочитать по лицу, что же он задумал. Ну не может он просто так меня отпустить, просто не может…

Ладно, продолжу играть в его игру. Встаю с кресла и иду за Анжеликой.

В коридоре ни души — время позднее, все сидят по домам. И это нехорошо… Чем меньше свидетелей, тем больше возможностей для Леонида Юрьевича.

Иду не спеша и прислушиваюсь к каждому шороху — это я умею, жизнь научила. Декан выходит вслед за нами, кто бы мог подумать?

— Живым не дамся, — предупреждаю я его.

Украдкой поглядываю через плечо, наблюдая за реакцией пьяного бугая. Он в ответ лишь усмехается и корчит ехидную улыбку.

— Я уже всё сказал, — бурчит он. — Ты возвращаешься в общий корпус. Завтра на совете мы решим, что с тобой делать.

— Значит, я могу позвонить домой?

— Можешь, — замечаю, что декан еле-еле сдерживается, чтобы не засмеяться. — Как выйдете на улицу, Анжелика Сергеевна отведёт тебя к телефонным автоматам.

Слово «улицу» сильно выделятся из остальной фразы. Что это может значить? Ни на какую улицу мы не выйдем? И что он планирует? Напасть прямо тут, в коридоре?

Ускоряю шаг, чтобы слегка оторваться и выдержать дистанцию. Как-никак, но мне надо успеть достать пистолет…

Пугает вопрос запаса маны или её аналога: как бы ни случилось так, что она закончится в самый неподходящий момент. В лучших традициях жанра, так сказать.

Анжелика подходит к лифту, на котором меня привезли сюда, и нажимает кнопку вызова. Я обращаю внимание, что на панели присутствуют и другие кнопки без иконок — обе маленькие. Одна, скорее всего, отвечает за блокировку лифта, но за что вторая?

— А может, по лестнице? — мой голос немного дрожит. — Ноги размять не помешает.

— Лестницами мы не пользуемся, — отвечает декан.

— А я бы хотел пройтись.

В этот момент двери лифта распахиваются. Анжелика входит первой, а я продолжаю стоять у входа.

— Делай, что велено! — грубым тычком декан заталкивает меня внутрь.

— Воу-воу, полегче…

Леонид Юрьевич нажимает на одну из двух странных кнопок и двери закрываются.

Лифт быстро набирает скорость, а я пытаюсь нажать на кнопку остановки — не получается. Ничего не работает!

— Что ты делаешь? — Анжелика мешает мне тыкать всё подряд. — Перестань.

Я прекрасно понимаю, что происходит, а вот она, похоже, нет. Или эта хитрая дама заодно с деканом? Времени на выяснения просто нет…

Достаю «Беретту» и прислоняю к виску Анжелики.

— Николай… Ты чего… Я тебе не враг… — шепчет она.

Захожу к ней за спину и вижу, как её глаза в панике бегают из стороны в сторону.

— Ты либо тупая, либо с ним заодно. Руки за голову и без фокусов! Дёрнешься — застрелю, — давно уже хотел сказать эту фразу.

— Я твой куратор! — восклицает она. — Прекрати это немедленно!

— Ещё одно слово, и живой щит станет мёртвым, — грубо бросаю я.

Обхватываю даму за пояс и продолжаю держать дуло у виска. Теперь у меня есть, чем закрыться от внезапной атаки. А я готов руку дать на отсечение, что нас ждёт засада. Сам бы так сделал, ведь куда ты денешься с подводной лодки?

— Николай… — шепчет Анжелика.

— Молчать!

Лифт начинает замедляться. Пульс бьёт по ушам, уровень адреналина зашкаливает. Мне остаётся только молиться, чтобы нас не встретила расстрельная команда из десятка автоматчиков — от такого не отбиться.

Кто-то может сказать, что прикрываться беззащитной женщиной, но, а как иначе? К тому же она не такая уж и беззащитная: на руке видны сразу четыре кольца татуировок. Логично предположить, что она как минимум в четыре раза сильнее меня.

— Что у тебя за магия?! Отвечай! — ору ей прямо в ухо.

Это действенный метод — напугать человека, чтобы он не успел сорвать.

— Телекинез, — моментально выдаёт она.

— Развела руки в стороны! Быстро! — Анжелика подчинилась. — Попробуешь использовать магию — умрёшь. Всё ясно?!

— Николай, прекращай этот цирк… — слышу в её голосе страх.

Лифт останавливается. Концентрация на пределе. Будь у меня моё тело, я бы смог прицелиться меньше, чем за секунду, но сейчас уйдёт куда больше времени…

Принимаю это во внимание, делаю глубокий вдох, затем выдох только наполовину. Так рука станет лёгкой и перестанет дрожать.

Двери открываются. Вижу широкие бетонные колонны и множество пустых парковочных мест. Паркинг, значит? Окей.

Не спешу выходить и поочерёдно выцеливаю все опасные места. Вроде бы никого. Слышен лишь шум воды, капающей с труб под потолком.

— Нажимай кнопку первого этажа, — негромко требую я.

Ошарашенная женщина подчиняется без лишних вопросов, видимо, она не ожидала, что декан отправит нас именно сюда.

— Не получается… — Анжелика тыкает изо всех сил на кнопку с цифрой «1».

— Понятно, заблокирован окончательно. Придётся лезть через шахту…

— А кто это там у нас стесняется и не выходит? — звучит противный голос какого-то подростка.

— Кто бы сомневался… — устало вздыхаю.

Пытаюсь понять, откуда был слышен звук, но сделать этого не получается — сильное эхо. Чувствую, что пистолет хочет исчезнуть, приходится концентрироваться на его существовании…

На удивление это срабатывает, и «Беретта» остаётся в руке. Радует, что магия работает интуитивно понятным образом.

— Андрей, это ты? — спрашивает Анжелика, но в ответ тишина. — Андрей?

— Кто он? — шепчу я. — Говори!

— Это головная боль всего факультета иной магии, — отвечает она. — Кажется, я поняла… Ходили слухи, что Леонид Юрьевич использует их как цепных псов, а взамен закрывает глаза на нарушение правил. Но я думала, что это лишь слухи…

— Мне нужны подробности!

— Их три брата. Если они все здесь, то нам…

— Мы здесь! — звучит откуда-то слева.

— Да, да! Мы все здесь, — теперь звук исходит справа.

— В чём их сила? И насколько они сильны? — аккуратно выглядываю из лифта, пытаясь заметить противников.

— Выходи, не бойся, — хохочет кто-то впереди.

— У всех троих дар становиться невидимыми, — ошарашивает Анжелика. — Олег и Борис ученики, а Андрей уже претендент.

— Претендент на что? — Анжелика поворачивает голову и смотрит на меня, как на идиота. — Представь, что у меня амнезия и отвечай!

Дулом поворачиваю её голову обратно.

— Ты неофит — маг первой ступени. Ученик — это следующая ступень. Претендент — третья.

— А ты, получается кто?

— Я наставник — маг четвёртой ступени.

— Значит, ты сможешь с ними разобраться сама?

— Каким образом?! Они же невидимы! — повышает голос она. — И вообще, я пацифистка…

— Мышки, кошки начинают скучать, выходите поиграть, — противно хихикая, обращается к нам Андрей.

Мне предстоит решить, на моей ли стороне Анжелика, и пока что всё указывает именно на это. Нельзя, конечно, исключать возможность, что она актриса без Оскара… Но ситуация патовая, придётся выбирать.

— И последний вопрос: как долго я смогу поддерживать свою магию? — спрашиваю Анжелику.

— А когда ты последний раз медитировал?

— Понятно…

Отталкиваю женщину в сторону и начинаю стрелять рядом с колоннами, что расположены в двадцати метрах впереди. Хихикающий ублюдок должен быть где-то там.

Анжелика садится на корточки и закрывает голову руками. Она такая пугливая?.. Такой себе союзник.

Звук крошащегося бетона неожиданно сменяется воплями:

— Су-у-у-ука-а-а-а!

— Дюша, ты как?! — слышится слева.

— А ты как думаешь, баран?! Мне ногу прострелили!

— Завалим его! — кричит третий брат справа.

Анжелика всё это время сидит на корточках и трясётся от страха.

— Соберись! — гаркаю на неё. — За жизнь придётся побороться!

Вытаскиваю пустой магазин и бросаю на пол, он исчезает прямо в полёте. Закрываю глаза и представляю, как новая обойма появляется внутри пистолета. Уже через мгновение чувствую, как тот потяжелел.

Эта магия начинает мне нравиться!

— За что он так со мной… — плачет Анжелика. — Я ведь ничего плохого не сделала…

— Хватит ныть! — поднимаю её и несильно бью по щеке. — Мне нужна твоя помощь!

Куратор вздрагивает от неожиданности и смотрит на меня ошарашенным взглядом. Взбучка сработала, и теперь Анжелика готова меня слушать.

Мы стоим напротив друг друга, а подранок всё это время орёт, не переставая. Я примерно понимаю, за какой колонной он прячется, но для начала нужно разобраться с остальными.

Неожиданно взявшийся из ниоткуда треугольный сюрикэн пролетает прямо перед моим носом и втыкается в заднюю стенку лифта.

Я отхожу назад до предела и отталкиваю Анжелику, чтобы она не попала под «обстрел».

— Ты сделаешь всё ровно так, как я скажу. Поняла? — угрожающи смотрю на неё исподлобья.

— Я не хочу умирать… — шепчет она, вытирая слёзы.

— Вот и отлично. Вынесем этих уродов!

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Андрей, Олег и Борис мнят себя потомками ниндзя, а окружающие считают их сумасшедшими косплеерами с дурными характерами.

Анжелика Сергеевна никогда прежде не участвовала в перестрелках — громкие звуки пугают её сильнее, чем змеи. А последних она боится до чёртиков.

Глава 4

Первый серьёзный противник

Подранок кричит, и крайне маловероятно, что он может метать сюрикэны в таком состоянии. Значит, кто-то из братьев прикрывает его.

Смотрю на предназначавшийся мне снаряд и понимаю, что его метнули под небольшим углом. Похоже, что тот, кто сидел справа, уже сменил укрытие и атакует из-за одной из центральных колонн. Готов поспорить, что он собирается помочь раненному.

Нужно действовать прямо сейчас!

Беглым огнём стреляю в то направление, где предположительно находится правый засранец. Грохот от выстрелов разносится эхом, многократно усиливаясь.

Слегка выглядываю наружу, прицеливаюсь в скопление труб, что проходят под потолком прямо в центре парковки. Выпускаю оставшиеся десять патронов.

— Отлично! — негромко радуюсь я, смотря на вытекающую воду. — Анжелика, ты можешь сорвать вон те трубы.

Показываю пистолетом и вопросительно смотрю на куратора. Она украдкой выглядывает на долю секунды и тут же прячется обратно.

— Могу, но как это поможет? — спрашивает она.

— Сейчас нет времени на разговоры! — в кабину лифта залетает ещё три сюрикэна. — Делай, что говорю! Сломай их по моей команду!

Я меняю обойму, а Анжелика набирает воздуха в грудь, проводит пальцем по второму кольцу татуировок и шепчет:

— Я готова.

— Давай! — присаживаюсь на колено и палю во все стороны.

Куратор делает шаг вперёд, вытягивает правую руку, затем резко дёргает на себя. Весь ворох труб срывается с места и летит в сторону лифта. Обломки выглядят так, словно их сжал и выбросил какой-нибудь Халк.

Парковку начинает затапливать сотни литров воды — то что нужно. Я собираюсь лишить противников преимущества. Остаётся только немного подождать…

— Тигр! — кричит левый невидимка.

— Черепаха! — отвечает правый.

И что всё это значит? Какие ещё тигр и черепаха? Вроде бы ничего не происходит, никаких тебе техник теневого клонирования…

— Ты не знаешь, о чём они говорили? — спрашиваю Анжелику.

— Без понятия, — она, что есть сил прижимается к стене.

Я, конечно, тоже не хочу умирать во второй раз, но Анжелика — это совсем другое: она буквально дрожит от страха. Такое ощущение, что ещё чуть-чуть и бедная женщина впадёт в истерику.

Решаю не пользоваться её помощью без крайней необходимости. А то мало ли что отчебучит.

— Что декан совсем отчаялся, раз нанял таких слабаков?! — кричу на всю парковку.

— Мы должны были взять тебя живым, — стонет подранок. — Но ты сам нарвался! Теперь тебе пи*да! Готовься…

Нужно выиграть хоть немного времени — чем больше мы ждём, тем более обширная площадь покрывается слоем воды. А там я уже без проблем смогу разделаться с троицей гопарей. Не зря же столько лет страйкболом увлекался. И не только страйкболом…

Неожиданно чувствую сильную боль в районе правого уха. По плечу стекает тёплая кровь. Ублюдок попал в меня!

Я стою вплотную к стене, и метнуть свою хрень он мог только вблизи.

Понимаю, что сейчас полетит второй сюрикэн. Моментально вытягиваю ноги вперёд и падаю на задницу, сползая по стене. Слышу звук удара над головой.

Ещё не коснувшись пола, вскидываю пистолет и выпускаю всю обойму. Не вижу ни одного попадания в бетон…

Через пару секунд воздух в пяти метрах передо мной становится человеком в костюме ниндзя. В его груди видны множественные попадания — из-под чёрной ткани вытекают скромные ручейки крови.

Агрессор падает лицом вниз. Я наколдовываю новую обойму и делаю контрольный в голову — так надёжнее. Пока я знаю только одно: с дыркой в голове люди не живут. А отправляться на тот свет из-за какого-нибудь зелья лечения я не собираюсь.

Кровь смешивается с водой и растекается во все стороны. На спине у покойника я замечаю катану и дубинку, предположительно электрическую — такой пользуются конвоиры.

— Боря, ответь! Боря! — орёт, по всей видимости, Олег, ведь раненый Андрей в это время продолжает стонать от боли.

Тут до меня доходит, про каких тигров и черепах они говорили. Скорее всего, «Тигр» означает: я сближаюсь, а «Черепаха»: прекращаю атаку. Мне такой вариант виделся максимально логичным. Жаль, что умная мысля, приходит опосля…

— Бегите, пока можете! — победоносно выдаю я и поднимаюсь на ноги. — Второго шанса не будет!

— Я убью тебя!!! — рвёт глотку Олег.

— Ну давай, покажи что можешь, сосунок! — прицеливаюсь и делаю три выстрела в макушку трупа. — Смотри! У него щас башка разлетится на части!

Продолжаю стрелять по одной пуле раз в три секунды. И план мой прост: «Если Магомеду опасно идти к горе, то нужно подвинуть её к себе поближе».

— Не трожь Борю, паскуда!!! — он всё ближе, а ор только выдаёт глупца.

Вода до сих пор вытекает из разрушенных труб и сильно шумит, мне не удаётся услышать шаги. Приходится выглянуть на пару секунд…

— Попался! — шепчу я и скрываюсь за проёмом.

В кабинку предсказуемо влетает сразу два сюрикэна. Затем ещё и ещё! Хорошо, что Олежа у нас туповат.

Ложусь на пол таким образом, чтобы меня не было видно. Поворачиваюсь набок и выпускаю остатки обоймы в то место, где на водной глади видны две дырки — ноги Олежика.

Он оказывается слабее убитого брата и отлетает назад, падая в лужу. Дурачок становится видимым — на нём точно такой же дурацкий костюм ниндзя.

Перезаряжаюсь, прицеливаюсь и делаю три контрольных — на верочку, так сказать.

Анжелика всё это время стоит как вкопанная и лишь изредка моргает. По всей видимости, у неё шок — видел такое пару раз. Главное — жива, а значит, сможет быть полезной.

— Ну что, Андрюша, пришла твоя очередь?

— Что ты наделал?! — стонет последний невидимка. — Кто ты, бл*дь, такой?!

— Раз, два, три, четыре, пять… Я иду искать! — выбегаю из лифта и стреляю по всем центральным колоннам.

Чувствую себя словно Нео, когда тот пришёл освобождать своего шоколадного друга. Спецэффекты, конечно, не столь масштабные, зато всё реально!

Шикарный аттракцион! Не знаю, что со мной случилось, но таким всесильным я себя ещё никогда не ощущал. А то ли ещё будет? Сейчас я могу призвать лишь пистолет, но не мудрено, что божественный дар можно развить…

Сколько вариантов! Аж дух захватывает!

На кураже оббегаю по кругу ту колонну, из-за которой кроет меня матом Андрюшка. Периодически постреливаю, чтобы у него не было возможности кинуть свою хрень.

Вижу кровавую лужу, которая вытекает из ниоткуда. Вот и он, наш крикун!

Останавливаюсь за одной из колонн, за которой открывается шикарный обзор на позицию последнего врага. Он кряхтит и, видимо, пытается отползти.

Выставляю руку и произвожу пять слепых выстрелов с одной стороны. Затем тут же выглядываю с другой и выпускаю остатки пуль в цель.

Больше никто не стонет и не орёт, лишь шум воды разносится по парковке. Андрей успел наполовину заползти за противоположный край колонны, но это ему не помогло.

Хочу перезарядиться, но «Беретта» неожиданно исчезает. Вот и всё, сказаньке конец…

Теоретически Андрей может быть ещё жив. С безопасного угла подхожу к нему и пинаю по ноге. Признаков жизни нет.

Решаю не оставлять его так — просто не могу рисковать. Забираю у него катану и втыкаю в шею, перебивая позвоночник. Оставляю её прямо в ране, для пущего эффекта.

Теперь готово. Больше никто из этих троих не поднимается.

Иду к лифту и ощупываю ухо…

— Вот суки! — вырывается у меня.

Двух верхних сантиметров не хватает — их буквально срезало. Болит… Достаточно сильно. А ещё я весь в крови! В таком виде по городу ходить не вариант.

Иду по луже, кроссовки быстро намокают. Вспоминаю слова Кузнеца про служанок… Где это всё?!

Нет, замес был интересный, и я даже вышел победителем. Реабилитировался за тот случай с гопниками на малиновой «Девятке», но сейчас хочется передохнуть и, наконец разобраться, куда же меня занесло.

Понятно, что я в Москве, но кто я? И в какой жопае нахожусь? На эти вопросы должна ответить одна барышня, которой теперь у меня в долгу.

— У тебя есть машина? — спрашиваю я, заходя в лифт.

— А? Что? — вздрагивает Анжелика.

— Машина, говорю, есть?

— На… На верхнем уровне стоит.

— Туда можно попасть пешком?

— Да, — женщина дважды кивает и показывает налево.

— Веди! — приказываю я и силой вытаскиваю её наружу.

Можно было бы понежнее с дамой, но в таком состояние уговоры — трата времени. А его-то у нас почти нет. Декан наверняка скоро прознает, что его ребятки обосрались. Мне к тому моменту хочется быть как можно дальше. В идеале нужно связаться с семьёй.

Надеюсь, она у меня есть… Сестру я уже видел, но ведь должны быть и родители. Они есть почти у всех. Почти у всех…

И кстати, не факт, что Леонид Юрьевич сделал ставку на то, что ниндзя меня завалят. Наверняка у него есть запасной план, и я даже догадываюсь какой: грёбанные камеры повсюду…

— О боже! — Анжелика увидела раскуроченную черепушку Бори и закрыла рот руками. — Что ты наделал?..

— Веди к машине! У нас нет времени, дура! — срываюсь я. — Ты ещё не поняла, что они хотели нас убить?! Ну, вперёд!

— Боже… боже… боже… — лепечет она и бежит вдоль стены.

Я стараюсь не отставать и держаться позади. Без ствола чувствую сильный дискомфорт, ведь боец из дрища такой себе. Нужно будет заняться своей физической формой. Хорошо, что у меня выработана многолетняя привычка: ни дня без тренировок и пробежек.

Правда, теперь придётся добавить какую-то «медитацию»… Нужно будет расспросить, что да как. Надеюсь, она не займёт много времени. Не хочется пять минут стрелять, а потом полдня «сидеть на бутылке».

Мы добегаем до лестницы и поднимается на четыре этажа. Парковка у них тут — моё почтение! Любой гипермаркет позавидует.

— Сюда! — Анжелика показывает на затонированный «Крузак».

— Неплохо, неплохо, — одобрительно киваю и бегу вслед за ней.

И как она так быстро носится на высоких шпильках? Магия? Или просто моё тело совершенно не готово к длительным нагрузкам?..

Выносливость действительно околонулевая. Уже появляется отдышка, а мы пробежали не больше трёхсот метров.

В бою адреналин зашкаливал, и я не обращал внимания на такую мелочь, как усталость, но сейчас я начинаю задыхаться. Хочется упасть на задний диван «Двухсотки» и отдохнуть.

Мы подбегаем к чёрной легенде, но Анжелика даже не думает сбавлять темп. Что это с ней?

— Да вы издеваетесь… — недовольно бурчу я. — Ниссан Жук? Серьёзно?

Куратор подбегает к дверям самой женской машины и начинает рыться в сумочке. Я пытаюсь отдышаться и подумать.

У них тут повсюду камеры, значит, нужно подстраховаться. В идеале надо угнать левую машину, но у меня при себе нет инструментов, да и навык уже не тот.

— Вот они! — восклицает Анжелика и нажимает кнопку на брелоке.

— Отвёртка есть? — спрашиваю я.

— В багажнике, но зачем она тебе?

— Меньше спрашивай, больше делай, — пытаюсь открыть багажник, но ничего не выходит. — Открывай!

— Не нравится мне, как ты со мной разговариваешь… Я всё-таки твой куратор, Николай.

— Открывай! — сквозь приступ отдышки требую я.

Куратор вздрагивает и тянется к рычажку. Почему-то у неё он открывается изнутри. Странно, но ладно.

Откидываю в сторону какие-то покрывала, палатку, насос, огнетушитель…

— Да сколько тут всего?! — негодую я. — О, наконец-то!

Вываливаю из непрозрачного мешка инструменты, беру отвёртку и быстрым шагом иду к «Крузаку».

— Куда ты? — Анжелика с недоумённым видом смотрим на меня.

— Меньше спрашивай… — недовольно бурчу.

Подхожу к «Двухсотке» и скручиваю оба номера — они нам ещё пригодятся.

Возвращаюсь, кидаю в багажник номера, закрываю его и сажусь на задний ряд, оставив отвёртку при себе — на всякий случай.

— Выезжай с территории академии, — начинаю я. — Километра через два-три свернёшь во дворы.

— Зачем? — куратор садиться за руль и заводит двигатель.

— А ты как думаешь? Номера сменить, — вижу, как у неё трясутся руки — даже передачу включить не может. — Ты говорила, что жить хочешь? Так соберись! Мы почти выбрались из этого дерьма.

Она врубает драйв и давит в педаль в пол. Мы со свистом трогаемся с места и несёмся по подземному паркингу.

Слишком быстро и слишком безрассудно…

— Помедленнее, — сползаю вниз между сидений. — Сделай вид, что ты одна. Декан же не знает, вдруг тебя те гопники взяли да отпустили. Хотя если он сидел на камерах, то нас просто так не выпустят. Но будем надеяться на лучшее, других вариантов просто нет.

— Хорошо… — она почти полностью отпускает педаль. — Как же так?.. Ладно ты, но меня-то за что решили убить?

— Ты — ненужный свидетель. Плюс, можно пришить версию с нападением на учителя. Декан мог заявить, что у тебя произошёл конфликт с учениками, вот они и решили тебя убить. А меня так, за компанию.

— Я отказываюсь в это верить…

— Можешь верить, можешь не верить, но факт остаётся фактом: мы с тобой в полной жопе.

— И что же теперь делать?

— Убраться из академии, сменить номера и залечь на дно. У тебя есть хата, где никто не станет искать? Давняя подруга, троюродная сестра или ещё какой далёкий приятель?

— Подруга уехала в отпуск и оставила мне ключи, чтобы я кормила кошек, — усталым голосом произносит Анжелика.

— Отлично. Туда и направимся, — приподнимаюсь, чтобы посмотреть, где мы едем. — Вон за теми воротам кончается академия?

— Ага.

— Охрана?

— Да, но машины преподавателей впускают и выпускают автоматически. Без проверок.

— Плохо, но ладно. Декан так и так узнает, что ты смылась. У тебя есть телефон?

— Конечно.

— Выкинь его сейчас же!

— В каком это смысле?

— По нему нас смогут отследить… — тут я неожиданно воспоминаю, что не видел ни одного мобильника. — Можешь показать его?

— Ты хочешь, чтобы мы заехали ко мне домой?

— То есть телефон домашний? В смысле стационарный?

— Естественно. А каким ему ещё быть? — Анжелика с нескрываемым удивлением смотрит на меня.

— Ладно, проехали. Веди себя так, чтобы охрана ничего не заподозрила раньше времени.

Куратор тяжело вздыхает, сжимает кулаки и замирает в позе усталого водителя. Я прижимаюсь к полу насколько это возможно.

Значит, мобильников нет ни у кого, даже у учителей. Сперва я подумал, что их забирают только у учеников, но их действительно нет в этом мире.

Странный мир, однако! Машины такие же, Кремль тот же, а мобильников нет. Первое время будет непривычно: даже не представляю, как это, когда не можешь просто взять и позвонить куда нужно.

С другуй стороны, нас так просто не смогут отследить. Камеры, естественно, никто не отменял, но я сделаю всё, чтобы максимально усложнить задачу поисковому отряду.

Нужно поставить себя на место Леонида Юрьевича и подумать, что он будет делать дальше…

Раз ему пришлось воспользоваться услугами личного отряда гопников, значит, те конвоиры не в его власти. Точнее, они вряд ли пойдут на нарушение закона.

Неясно, как он преподнесёт случившиеся на парковке, а следовательно, нужно как можно скорее связаться со СМИ или с родителями. Ещё бы знать, кто они такие…

Мы останавливаемся. Я замечаю, как поднимается шлагбаум. Анжелика медленно трогается, покидает территории академии и начинает набирать скорость.

Многоэтажки общих корпусов остаются позади, теперь можно немного выдохнуть.

— Слушай, — начинаю я. — После того как меня определили к нулям, я немного приуныл и наглотался таблеток…

— Такое часто бывает.

— В общем, — поднимаюсь с пола и сажусь по центру. — У меня теперь провалы в памяти… Я даже не помню, кто мои родители.

— Серьёзно? — брови куратора лезут на лоб. — Впервые о таком слышу.

— Что есть, то есть. Ты лучше помоги вспомнить… Кто они?

— Маму твою я не знаю, а отец: Алексей Сергеевич Алферов, барон и правитель одного из городов уральского сектора.

— О-о-о! Вот это уже другое дело, — непроизвольно улыбаюсь. — Значит, нужно с ним связаться и всё рассказать. Наверняка он сможет помочь.

— Возможно, но дело вот в чём… — женщина мямлит, будто боится продолжить фразу.

— Ну что ещё? Говори.

— Его Сиятельство Дмитрий Юрьевич Громов — граф, который захватил весь уральский сектор…

— Как это «захватил»?

— Все города сектора подчиняются его воле и платят налоги. К тому же он распоряжается светлыми этого сектора.

— Так, давай по порядку… — пытаюсь осмыслить услышанное. — То есть, мой отец напрямую подчиняется этот ублюдку?

— Верно.

— Подстава… Ну да ладно. Сворачивай вон там, — показываю на переулок между однотипными многоэтажками.

Анжелика починяется и ведёт машину во дворы. Замечаю пьющих мужиков на лавочке и детей, играющих на спортплощадке — всё, как и везде, этот мир отличается не сильно.

«Жук» останавливается с торца одного из домов. Там, где меньше всего зевак.

Я с отвёрткой в руках выхожу из машины. Анжелика открывает багажник, а я стараюсь не попадать под свет тусклого фонаря. Если люди увидят, что моя одежда в крови, могут вызвать ментов.

По-быстрому меняю задний номер и приступаю к переднему. Замечаю, что какая-то столетняя бабка внимательно разглядывает меня, сидя на лавочке. Не обращаю на неё внимания и продолжаю откручивать номер.

Неожиданно позади раздаётся треск, похожий на звук, издаваемый катушкой Тесла. Оборачиваюсь и вижу крошечный шар похожий на шаровую молнию, внутри которого зияет чернота.

— Это что ещё за фокусы? — вырывается у меня.

— Коля, нужно уезжать! — кричит Анжелика.

Все люди начинаются разбегаться прочь. Причём они не пытаются спрятаться в домах, а наоборот, стараются оказаться как можно дальше от разрастающегося шара.

Я прикручиваю левый номер и запрыгиваю на пассажирское сиденье. Анжелика включает заднюю и давить на педаль до упора.

Шар быстро увеличивается в размерах, его диаметр становится больше пяти метров.

— Что это?! Нас нашли? — вопрошаю я.

— И этого не помнишь?! — кричит куратор и делает полицейский разворот. — Это разлом! Похоже, что второй категории…

— Разлом? — оборачиваюсь и вижу, как из шара появляется нечто, не укладывающееся в голове. — Какого?.. Что это за тварь? И почему она нас преследует?!

— Держись! — кричит Анжелика и со свистом входит в поворот.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Мобильники никто не придумал, да и зачем нужны? Чтобы залипать в «ТикТоке» и фотки в «Инстаграме» выкладывать? Рации отлично справляются со своей задачей.

Кража номеров карается немногим слабее, чем убийство двух и более лиц. Закон вообще суров, а жизнь несправедлива.

Глава 5

Вечерняя лекция

Тварь, похожая на грязевого голема, ростом под три метра бежит за нами и не отстаёт. На спидометре уже восемьдесят! Как так-то?..

Куда, бл*дь, Кузнец меня закинул?! Нет, он говорил про «умирающий мир», но к такому я был не готов. Хотя, возможно, это проделки декана.

— Подержи руль! — кричит Анжелика.

Я без промедлений хватаюсь за баранку и наблюдаю, как куратор активирует четвёртое кольцо татуировок. Затем она открывает окно и вылезает по пояс. Машина начинает сбавлять скорость.

— Быстрее! — требую я. — Эта тварь догоняет!

— Не мешай!

Анжелика закрывает глаза, а потом делает резкое движение рукой. Здоровенный кусок асфальта позади нас поднимается в воздух и обрушивается на голема.

Куратор возвращается на водительское место и давит на педаль. Я передаю управление и с тревогой смотрю сквозь заднее стекло.

Людей я знаю хорошо, и поэтому они не вызывают такой паники, как неведомая хреновина, умеющая бегать со скоростью машины. Теперь мои пистолеты уже не выглядят грозным оружием…

— Давай по порядку, что это сейчас было? Какой ещё разлом? — негромко спрашиваю я.

— Ты совсем ничего не помнишь? — Анжелика хмурится.

— А по мне не видно?

— Разломы периодически появляются то тут, то там. Если мне не изменяет память, то первое их появление было ещё полвека назад.

— И с чем это связано?

— Никто не знает. Учёные проводят исследования, но так и не приблизились к разгадке.

Вижу проблесковые маячки и слышу сирену. Кто-то двигается по встречке… Менты?

Мимо на огромной скорости пролетает сразу три «Ламборджини». Москва — новый Дубай? Или как объяснить наличие таких дорогих машин с мигалками?

— А вот и светлые поехали. Сейчас быстро разберутся.

— Светлые? — переспрашиваю я.

— Ты и это забыл? — Анжелика устало мотает головой из стороны в сторону. — Светлые — маги света, как несложно догадаться. С тех пор как стали появляться разломы, их магия стала самой почётной и самой нужной, ведь именно они могут закрыть разлом до того, как оттуда выберутся все нечистые. Раньше светлые считались нулями.

— И моя сестра попала к ним… Немного проясняется… То есть всплывает в памяти.

— А что другие? Светлые, нули, а кто ещё есть?

— Николай, ты будто с луны свалился… — сетует Анжелика.

— Можно просто Коля. Я не обижусь.

— Помимо них, есть: целители, провидцы, алхимики и призыватели. Первых ты уже видел… когда убил Даниила.

— Провидцы? И чем они заняты?

— Они — наши аналитики, сейчас многие заняты предсказанием мест, где появятся разломы. Им с переменным успехом удаётся обнаруживать пятую и четвёртую категорию.

— А что за категории? Сила разлома?

— Верно. Мы столкнулись со второй. Из этого разлома вылезет пять-десять нечистых. А вон там два года была пятая категория, — Анжелика показала на кратер, вокруг которого стояли полуразрушенные дома. — Погибли тысячи крепостных и свободных людей.

— Стоп… — я с трудом переваривал полученную информацию. — Что ещё за крепостные? Мы в каком веке живём?

— В двадцать первом. Чему ты так удивляешься? У твоей семью наверняка несколько десятков тысяч крепостных.

— Эм… — медленно начинаю понимать, куда меня занесло.

Графы, бароны, крепостные — попахивает монархическим строем. Нужно будет узнать о нём побольше, спрашивать Анжелику не стоит, ведь она и так уже с подозрением смотрит на меня.

— Долго ехать? — задаю отвлечённый вопрос.

— Минут двадцать.

Редкие машины проезжают в противоположном направлении, в попутном куда больше, но всё рано мелочь в сравнении с той Москвой, которую я знаю.

— Хорошо, что пробок нет.

— Пробок? — Анжелика будто впервые слышит это слово в контексте дорожного движения.

— Сотен других машин, что мешают проехать.

— А откуда им взяться?

— Крепостные? Свободные люди? Они разве по дорогам не ездят?

— Крепостные? Ездят? А-ха-ха-ха-ха! — Анжелика громко смеётся. — Ой, Коля, ну и шутник же ты…

Куратор ухахатывается так, что аж слёзы текут. Видимо, в этом мире много что устроено по-другому.

— А как они добираются на работы? — решаю уточнить.

— Ой… Коля… — Анжелика не может прийти в себя. — На общественном транспорте, как ещё-то? В Москве на метро, в небольших городах на автобусах.

— Хватит ржать. Лучше скажи, почему ты, будучи наставником, если я правильно запомнил, не смогла справиться с тремя оболтусами?

— Они же невидимы! Как я должна была с ними сражаться? — возмущается Анжелика.

— Я же как-то справился.

— Ну… Ты какой-то странный, особенно для неофита. Ладно бы ты был спецом Секретной Службы, тогда все вопросы бы отпали.

— Так в чём проблема? Или эти татуировки лишь для красоты?

Куратор поворачивается и буровит меня взглядом. Я вижу в её глазах ярость, но откуда она там берётся? Что я такого сказал?

— Во-первых, я работаю куратором всего год. А во-вторых, я знаю, на что способны эти трое.

— Были способны, — поправляю я.

— Были… — она пожимает губы и смотрит на дорогу. — Каждая новая ступень даётся невыносимо тяжело. Ты хоть знаешь через что я прошла, чтобы стать наставником?

— Без понятия, но можешь рассказать, я не против послушать.

— Не хочу даже вспомнить… — женщина прячет глаза. — Посмотрю я, как ты будешь сдавать экзамен на ученика. Из тебя там все соки выжмут! Конечно, если мы вообще вернёмся в академию.

— На этот счёт не переживай. Я примерно понимаю, что задумал декан, и готов к этому. Лучше поподробнее расскажи про татуировки: как получить новые?

— В процессе медитации ты можешь совершить прорыв, и тогда твой первый рисунок преобразуется в нечто иное. После трёх прорывов у тебя появится возможность претендовать на получение следующей ступени.

— Прорыв? Можно поподробнее?

— Если бы ты был светлым или провидцем, я бы могла выдать тебе целый учебник, в котором описаны все известные прорывы всех ступеней. Почти всех. Последние четыре мы в расчёт не берём. А так как ты ноль, то тебе придётся узнать всё самому. Такой способности как у тебя, я никогда не видела. Вряд ли тебе кто-то сможет помочь с развитием…

— Пока далеко не ушли, назови все ступени.

— Блин, ты вообще ничего не помнишь? — отрицательно мотаю головой. — Ох, ладно… Первым идёт неофит, затем ученик, претендент, наставник, одарённый, мастер, эксперт, предвестник и полубог. В нашей академии учат вплоть до четвёртой ступени. При особых условиях можно попытаться сдать экзамен на пятую. Но таких людей единицы. Большинство не может получить даже третью.

— А почему? В чём сложность?

— Я хоть и куратор, но уже начинаю уставить от объяснения основ…

— Будь добра, расскажи всё как есть.

— Примерно четыре столетия назад тогдашние алхимики смогли создать зелье, которое способно пробудить Дар. Последний передаётся вместе с генами. Сейчас есть методы, позволяющие уже через час после появления ребёнка на свет определить, есть у него этот самый Дар. Но если пробудить его в раннем возрасте, то тело банально не выдержит.

— Пока всё понятно.

— Каждая новая ступень будет даваться тяжелее, и это не пустые слова. В среднем экзамен на наставника сдают девять из десяти студентов, но решается выпить зелье только каждый четвёртый.

— А что делают остальные?

— Продолжают самосовершенствоваться, готовить тело. Ведь если оно не выдержит, ты умрёшь от разрыва сосудов и внутренних органов. Ни один целитель не сможет тебя вылечить.

— Ох, как же много я забыл… Чувствую себя слепым котёнком, — неприкрыто вру. — А что грозит декану, если вскроется правда?

— Его снимут с должности и отправят в тюрьму, — с толикой надежды в голосе отвечает Анжелика.

— И брат никак не поможет?

— Нет, судебная система работает как часы: никаких снисхождений. Конечно, законы для крепостных и аристократов отличаются, но каждый обязан им следовать.

— Хм… Вырисовывается кое-какой план. Рядом с квартирой есть уличные телефоны?

— Они на каждом шагу.

— Это хорошо, но я не знаю номер отца…

— Оператор сможет тебя соединить, не переживай.

— Тогда нужно найти телефон в паре километров от квартиры и постараться не попасть под камеры. Поедем дворами.

— Коля, где ты всего этого набрался?

— Жизнь научила.

— Ты же ещё ребёнок… — парирует куратор.

— Внешность бывает обманчива, — на моём лице появляется ехидная улыбка.

В суровую жопу я попал, однако, но оттого появился азарт и желание жить. Именно жить, а не выживать! Опыт «вставания с колен» у меня уже есть, и если удастся решить вопрос с Громовыми, то начнётся тотальная экспансия.

А если я смогу создавать стволы, которые не будут исчезать, то держите меня семеро… Этот мир не готов к моему дару, спасибо Кузнецу за это. Совершенно не готов.

Кстати, да, викинг просил спасти мир, и, похоже, я понял, в чём проблема. Нужно уточнить у Анжелики.

— Слушай, а появление разломов возможно остановить? — спрашиваю я.

— Учёные работают над этим, но пока безрезультатно. Поговаривают, если частота их появления продолжит нарастать, то уже лет через десять-двадцать мы не сможем отбиваться. Есть совсем поехавшие товарищи, которые предсказывают появление разлома шестой категории. Но это байка для особо впечатлительных.

— Будем надеяться, что так оно и есть.

Мы сворачиваем с магистрали и едем по узкой улочке. Тусклые фонари освещают новенький тротуар. И здесь плитку каждый месяц перекладывают?

— А ты тоже из богатой семьи?

— Нет, я свободный человек, — с грустью в голосе отвечает Анжелика. — Но всё лучше, чем быть крепостной.

— А чем крепостной отличается от свободного человека?

— Я могу жить где захочу, работать, где и кем захочу, в общем, могу делать почти всё. А раз у меня есть Дар, то для меня открыты двери нашей академии.

— То есть, крепостной делает то, что ему скажут?

— Без особого разрешения они не могут покидать город, за которым закреплены. Учатся и работают там, где скажет хозяин.

— А если у такого человека появляется дар?

— Такого не бывает.

— Как это? Гены, все дела ведь…

— После создания зелья мироустройство сильно изменилось. Некогда сильные стали слабыми и наоборот. Поэтому сейчас у крепостных не рождаются дети с даром. Да и смертность среди их детей поражает. При родах выживают только два из трёх.

— Странно…

— Многие рождаются уже мёртвыми. Хороших медиков на всех не хватает, — гордо заявляет Анжелика.

— Смотрю, ты недолюбливаешь крепостных?

— А за что их любить? Они рождаются, работают, умирают. Вот собственно и всё зачем они нужны.

— Воздержусь от комментариев, — сжимаю челюсть, чтобы не сболтнуть лишнего.

Мои родители тоже были своего рода «крепостными»… Мама работала на двух работах, папа на трёх, и всё это ради того, чтобы обеспечить более-менее комфортную жизнь для нас с Марком.

Мы могли себе позволить раз в год слетать в Турцию, была у нас даже поддержанная «Камри» и трёхкомнатная квартира. Но этом изыски заканчивались.

Я подозреваю, что именно три работы и свели моего отца в могилу — он просто перегорел. Ну а мама уже не смогла пережить его смерть. Мы с братом, конечно, пытались поддержать её и помочь, но всё было тщетно. Она умерла через полгода от остановки сердца.

Так мы с Марком и стали никому не нужными сиротами. Мама и сама была из детдома, а родители отца погибли в аварии, когда ему было двадцать семь.

Что ни говори, но смерть буквально преследовала нашу семью. И в итоге она победила. Костлявая сука…

Но ничего, теперь я знаю, что жизнь бессмысленна. А значит, нужно оторваться по полной! Неясно, что там возомнили о себе эти боги, но я всё для себя решил.

Мой мир был куда более суровым и жестоким, особенно в девяностые. Поэтому мне как-то даже жаль всяких «ниндзя» с сюрикэнами, ведь они даже не догадываются, с кем связались. Я из такой жопы выбирался, которая им и не снилась.

Пусть считают меня «ребёнком», как сказала Анжелика, я их вые*у и высушу, опомниться не успеют. Тоже мне, сильные мира сего…

Мы вновь выезжаем на шестиполосную дрогу. У меня назревает логичный вопрос:

— А зачем такая ширина дороги, раз машин не так много?

— Первая полоса для автобусов и свободных людей. Вторая для аристократов, третья для светлых и других экстренных служб.

— Даже тут разделение на классы…

— Чему ты так удивляешься?

— Не обращай внимания.

Мы подъезжаем к перекрёстку и останавливаемся — горит красный. Я с интересом заглядываю в окна первого этажа: люди живут ровно так, как и в моём мире. Никаких излишеств, старые холодильники, потрёпанные стены — всё как у всех.

Раньше я к таким людям не испытывал никакого сочувствия, ведь они сами выбрали эту жизнь. Никто не спорит, что в моей России можно было заработать только двумя способами: украсть или своровать. Либо то, чем зарабатывал я — незаконной деятельностью, что проносила хороший доход.

Но вот смотрю я на этих бедняг и понимаю, что у них нет даже намёка на свободу выбора. Не факт, что они её эффективно реализуют, но всё же лучше, когда она есть. А тут тотальная безнадёга и безысходность, и серые стены многоэтажек тому только подтверждение.

Загорается зелёный, мы сворачиваем налево. Я всё ещё размышляю о социальном неравенстве и вспоминаю прошлую жизнь. Погружаюсь в океан собственных мыслей так, что не вытащишь.

— Коля, смотри! — едва не кричит Анжелика. — Это же ты!

Она показывает на электронный рекламный щит, с которого на нас смотрит моя физиономия. Там я весь в крови и с выражением лица, будто собираюсь съесть младенца на глазах матери…

— Чё там написано?.. — щурюсь, чтобы разглядеть.

— Разыскивается массовый убийца, награда за информацию о местонахождении: один миллион рублей, — зачитывает Анжелика.

— Миллион — это много или мало?

— Для свободных людей это очень хорошие деньги, а для крепостных это целое состояние… — она мотает головой в разные стороны. — Тебя объявили в розыск…

— Предсказуемо, — стараюсь показать своим видом, что меня это совершенно не беспокоит. — Декан решил и рыбку съесть, и костьми не подавиться.

— Почему ты так спокоен?! — возмущается Анжелика. — Меня ведь могут поймать как соучастницу…

— Поздновато ты решила выпрыгнуть из лодки — море кругом, — замечаю, как она уходит в себя и о чём-то размышляет. — Если думаешь сдать меня, то спешу расстроить. Тебя уберут в любом случае, ты слишком много знаешь.

— Но как же так? — на лице Анжелики появляется печаль. — Они ведь не могут просто убить меня?

— Вот тебе сколько лет? Тридцать пять?

— Вообще-то, двадцать семь! — негодует Анжелика.

— Оу… ты, оказывается, ещё девушка, а я думал женщина… — виновато улыбаюсь. — Пусть так, почему ты такая наивная? Пороха, похоже, не нюхала? Чем занималась-то всю жизнь?

— Училась! Училась и хотела стать учителем в академии, — она выпрямляется, занимая наиболее горделивую позу.

— Жизнь — это тёмный лес. Ты никогда не знаешь, кто спрятался в ближайшем кусте, и нужно быть готовым ко всему. А если ты шумишь и привлекаешь внимание, то немудрено, что за тобой погонится стая волков. Если продолжать аналогию, то сейчас я застрелил медвежонка, и папа-медведь очень недоволен. Он весь лес на уши поставит, чтобы добрать до меня. И до тебя.

— А что тогда делать?

— Подготовить яму с кольями. Вон там я видел телефон, — показываю в переулок. — Давай туда.

Анжелика тяжело вздыхает и разворачивает своего «Жука». Мы заезжаем в переулок и останавливаемся возле телефона, прикрученного к стене.

— Давай недолго… — голос Анжелики дрожит.

— Ты пойдёшь со мной, — открываю дверь и выхожу.

— Это ещё зачем?

— Я в розыске. Как ты думаешь, что будет, если попрошу оператора соединить меня с папашей?

— Ну… И что предлагаешь?

— Выйди для начала, сейчас всё объясню.

Не успевает она открыть дверь, как с улицы доносится громкий звук серены. Какого чёрта?! Неужели нас так быстро выследили? Невозможно…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Свободный человек может стать кем угодно, например, бездомным.

Как и все жители Российской Империи, аристократы обязаны соблюдать законы. Самым частым нарушением и по сей день является секс с малолетней крепостной. Такое преступление наказывается солидным штрафом, 90 % которого идёт в казну, а остальное потерпевшей стороне.

Глава 6

Минутка уюта

— Коля, ты чего? — Анжелика со слегка настороженным лицом выходит из машины.

— Как они нашли нас так быстро? — показываю на ту дорогу, по которой мы приехали. — Не может быть…

Машины с включенными мигалками пролетают мимо: в этот раз пожарные расчёты. С небольшим отставанием несутся скорые.

— Фух… — с облегчением выдыхаю я.

— Не пугай так! — восклицает Анжелика. — Это же Москва, тут постоянно что-то происходит.

— Ладно, делаем то, зачем приехали, — подхожу к телефону и подзываю девушку жестом. — Давай звони.

— Но что я скажу?.. — мямлит она и неуверенно подползает ко мне. — Я ведь даже не знаю твоего отца. И нужно будет город называть. Ты помнишь?

— Нет, но это и не нужно. Сейчас расскажу, что ты должна сказать. Если что, подстрахую, — вижу, что Анжелика сомневается и не хочет звонить. — У тебя есть человек, который может вытащить нас из этого дерьма?

— Нет…

— Тогда хватит мешкать, время уходит!

— Рассказывай, что ты там придумал… — устало вздыхает она.

Звонок в любом случае отследят, но нам нужно хотя бы понять, сможет ли отец помочь. Если нет, тогда придётся переходить к плану «Б». Я наделся, что с такими допотопными технологиями телефонной связи, нас засекут слишком поздно. Мы должны успеть свалить.

Мои объяснения занимают около двух минут, Анжелика задаёт много вопросов. Очень много вопросов. Вот ведь паникёрша.

— Всё понятно? — спрашиваю я.

— Вроде бы, — неуверенно бурчит она.

— Не переживай, я буду рядом.

Девушка смотрит на меня, затем на телефон. Проходит ещё секунд десять, прежде чем она снимает трубку.

Для вызова оператора нужно ввести четыре нуля — надо запомнить.

— Алло, девушка, доброй ночи, — начинает Анжелика. — Я звоню по просьбе Алферовой Марины Алексеевны. Она сейчас лежит в больнице в тяжёлом состоянии и не может связаться со своим отцом. Пожалуйста, вы не могли бы соединить меня с Алферовым Алексеем Сергеевичем?

— Назовите город и адрес, — в трубке слышится равнодушный голос.

— Простите, но я только знаю, что он — бароном одного из городов уральского сектора. Больше информации нет, а Марина, моя подруга, уже не может говорить… Помогите, пожалуйста, связаться с её отцом… Он должен знать, что его дочь умирает…

Анжелика настолько хорошо вживается в роль подруги моей сестры, что я едва сам не проникаюсь её ложью. Она умеет врать — сомнений нет. Ещё бы не трусила по пустякам, цены бы ей не было.

— Подождите на линии, мы попытаемся узнать номер, — девушка-оператор сменила хладнокровие на сочувствие.

— Спасибо вам большое! — Анжелика практически плачет в трубку.

— Уральский сектор… Барон Алферов… Есть такой: город Карабаш. Соединяю.

— Как я вам благодарна, девушка, вы даже не представляете! — додавлевает Анжелика.

Слышу гудки… Надеюсь, папка возьмёт трубку, а то неловко получится. Хотя если он барон, то не факт, что станет отвечать на телефон.

— Поместье Алферовых, — раздаётся голос старика.

Хватаю трубку и громко требую:

— Это Николай, мне нужно срочно поговорить с отцом! Сейчас же!

— Ваше Благородие, это вы?.. — сомнения старика настолько явные, что буквально брызжут из динамика.

— А кто ещё?! Я сильно влип и… Да что я распинаюсь, сейчас же позвал моего отца!

Раз уж ко мне обращаются «Ваше Благородие», то я вполне могу накричать на беднягу. А что поделать? Ситуация такова, что на счету каждая секунда.

— Сейчас, секундочку, — лепечет старик. — Ваш отец как раз поднимается наверх. Господин, Николай на линии.

— Так, уже неплохо, — шепчу я, закрыв ладонью нижнюю часть трубки. — Теперь самое сложное.

— Коля, это ты? — раздаётся высокий мужской голос.

Понятно, в кого я такой писклявый… И как только Анжелика меня слушается? Хоть курить начинай, блин.

— Папа! — выкручиваю актёрское мастерство на максимум.

Как же давно я не обращался к человеку, используя это слово… Как же давно…

— Сынок, что там случилось? Почему мне доложили, что тебя объявили в розыск?

— У нас мало времени. Скажу в двух словах: во время дуэли я убил Даниила Громова, но всё прошло по правилам. Его отец потребовал, чтобы меня привезли к нему, а дядя, который наш декан, решил сделать по-своему. Папа, меня подставили!

— Так, Коля, успокойся. Если ты говоришь правду, то мы во всём разберёмся. Где ты сейчас?

— В Москве, за пределами академии, но большего сказать не могу. Слишком опасно. Боюсь, что меня могут схватить в любой момент.

— Есть место, где ты можешь переждать до утра?

— Да.

— Хорошо… Для начала нам нужно вывезти тебя из Москвы. Но просто так этого сделать не получится, — отец замолкает, видимо, думает. — Есть идея. Коля, ты меня внимательно слушаешь?

— Конечно! — продолжаю играть напуганного ребёнка.

— На рассвете, разнося запах роз, подует восточный ветер. Змей убережёт тебя от бед, воспользуйся его шкурой. Повтори, что я сейчас сказал.

Я повторяю и понимаю, что это какая-то загадка, которую разгадать будет нелегко… А батя шарит в делах неоднозначных, надо будет с ним выпить и поговорить по душам.

— Отлично, — продолжает он. — Коля, не переживай, всё будет хорошо. Главное — сделай то, что я сказал. Ты у меня умненький, ты всё поймёшь.

— Спасибо, папа… — связь обрывается. — Нас вычислили! Валим!

Мы прыгаем в «Ниссан» и уносимся прочь от телефона по ночным улицам. Сирен не слышно — хороший знак. Можно немного выдохнуть и подумать.

— Что это было? Загадка? — интересуется Анжелика.

— Видимо, да. И у меня нет ни единой идеи, как её разгадать, — упираюсь затылком в кресло и начинаю соображать. — Понятно только одного: «на рассвете». Значит, времени у нас не так много.

— У нас? — удивляется Анжелика.

— А ты что в Москве хочешь остаться? Это же верная смерть, — девушка хочет что-то ответить, но не решается. — Отец сказал, что во всём разберётся.

— Ты думаешь, это в его власти?

— Он у меня башковитый… — едва не добавляю слово «видимо». — В общем, пока придерживаемся плана. Есть идеи насчёт загадки?

— Неа, — Анжелика пожимает плечами. — Скоро приедем, кстати.

— Паркуйся где-нибудь подальше от дома, там, где нет камер. В квартиру пойдём пешком.

— Хорошо, — она сворачивает во дворы.

— Восточный ветер… — вслух размышляю я. — Это явно что-то связанное со стороной света… Есть ли в Москве нечто «восточное»? Это должен быть некий объект, который можно ассоциировать со стороной света…

— Конечно! Восточный вокзал. Ты и этого не помнишь? Как же так, Коля?

— Вокзал? Авто или жд?

— Чего? Что ещё за «жд»?

— Железнодорожный.

— Впервые о таком слышу… Железная дорога? Как это?

— Понятно, — шепчу я. — Так что за вокзал? Автобусный?

Это самый логичный вариант, ведь Анжелика говорила про автобусы. Но ехать из Москвы в Челябинскую область на автобусе… Пап, ты серьёзно?

— Ты что! — Анжелика смеётся. — Обычный вокзал межсекторного перемещения. Вакуумные поезда, Коля, ты чего? Тебе, наверное, к врачу надо…

— Нет, нет, всё нормально. Потихоньку начинаю вспоминать, — отмахиваюсь я.

Вакуумный поезд, значит? Это уже другое дело. Если мне не изменяет память, они могут перемещаться со скоростью десяти тысяч километров в час. С такими технологиями обычные поезда просто не нужны.

Хотя Анжелика сказала про «межсекторное перемещение»… Логично предположить, что такие пути очень дорого строить и содержать. Скорее всего, они соединяют ключевые точки страны.

Если я прав, то смогу оказаться дома довольно быстро. Остаётся разгадать загадку до конца… Подозреваю, что придётся импровизировать на месте.

— Где машину оставить? — спрашивает Анжелика.

— Надо найти парковку. Здесь ни одной тачки нет, и твоя будет как бельмо на глазу. А она нам ещё понадобится.

— Коля, парковки с машинами есть только в закрытых жилых комплексах, где живут свободные люди.

— Это осложняет задачу… Не хочется, чтобы случайный крепостной колёса скрутил.

— У них уже начался комендантский час.

И тут я замечаю, что на улице почти нет людей. И это нормально для моего мухосранска, но для Москвы…

— Ладно, тормози вон там, — показываю на местность, поросшую кустарником. — Лучше вариант вряд ли найдём.

— Хорошо, — она паркуется и глушит двигатель.

— Далеко до квартиры?

— Если пойдём быстро, то минут семь-восемь.

— Тогда поторопимся, — выхожу и потягиваюсь, разминая мышцы.

— Ты чего? — Анжелика вопросительно наблюдает за моими телодвижениями.

— Надо размяться, вдруг бежать придётся.

— Не пугай меня так… — она напрягается и оглядывается по сторонам.

— Да не паникуй ты, идём.

Мы быстрым шагом покидаем двор и продолжаем идти по проулкам, дважды пересекая проезжую часть. Машин, благо, почти нет. Вдалеке гудит сирена экстренных служб, но более она меня не пугает. Это же Москва, как-никак.

Анжелика устремляется к подъезду двадцатиэтажного здания причудливой формы: тут и там из него выпирают кубы. Сразу понятно, что здесь живут люди богатые.

Видимо, свободные люди — это так называемый средний класс, который может себе позволить жить в таких домах и покупать машины. Интересно, а как живут аристократы?..

У моей семьи есть поместье, а Кузнец говорил про прислугу. Кстати, он обещал, что бароном буду я, а не мой отец… Что-то тут не так. Либо меня обманули, либо этот обросший викинг Ванга.

Если вспомнить мою встречу с богами, то первое, что приходит на ум, — это их ожидание моего появления. То есть они знали, что я умру… Вот ведь черти! Неужели судьба всё-таки существует?

Даже если так, меня послали подкорректировать её планы. Поэтому можно сказать, что теперь моя судьба в моих руках! Наконец-то.

Мы заходим в подъезд, который открывается обычным ключом от домофона. По освещённому холлу проходим к лифту. Ну, хоть здесь лампочки не выкручивают. Хотя что твориться в домах крепостных — страшно представить.

Анжелика нажимает на кнопку вызова, и двери лифта тут же открываются. Пропускаю её вперёд и захожу следом. Она тыкает на цифру «20».

— Пентхаус? — интересуюсь я.

— Да нет, обычная квартира на сто двадцать квадратов.

Обычная квартира?! Зажрались, ой зажрались…

— А кем работает твоя подруга?

— Она архитектор. Этот дом, кстати, построен по её проекту.

— Вот оно что, — поджимаю губы и киваю. — Неплохо, неплохо. А у неё случаем машины нет? Она же не на ней в отпуск уехала?

— Есть, но мне не нравится, к чему ты клонишь… — Анжелика тяжело вздыхает.

— Вопрос жизни и смерти. Я думаю, что подруга поймёт.

— Если мы разобьём её «Лексус», я ведь не расплачусь потом…

— О! Поведу я.

— А? С чего это вдруг?

— Ездишь ты, конечно, неплохо, но до меня тебе далеко. Завтра убедишься.

— Ой, Коля, когда всё это закончится? Я бы хотела проснуться и забыть сегодняшний день как страшный сон. Очень хотела бы…

— Да хватит уже ныть. Когда выберемся и во всём разберёмся, я в долгу не останусь.

Двери лифта открываются, мы выходим в подъезд. Анжелика подходит к одной из трёх дверей и открывает её. С каждым поворот ключа слышится всё больше «Мяу-мяу-мяу».

— И много там кошек?

— Восемь, — Анжелика открывает дверь.

Мне в нос ударяет стойкий запах кошачьей мочи и фекалий. Мужа или хотя бы парня у хозяйки нет — тут даже думать не надо. Ни один адекватный мужик не стал бы встречаться с прожжённой кошатницей.

Мохнатые вонючки всех цветов норовят выбежать в подъезд. Анжелика с трудом заталкивает их обратно.

— Коля, заходи скорее!

— Ну и вонища, — мощусь я.

Анжелика впускает меня, отбиваясь от кошек, а затем закрывает дверь на все возможные замки. Я стою в темноте, а у моих ног трутся распространители шерсти и неприятного запаха.

Не люблю я кошек… Не люблю!

— Так, где тут свет, — Анжелика рыскает рукой в поисках выключателя. — А, вот!

— Неплохой ремонт, — осматриваю прихожую, совмещённую с гостиной. — И потолки натяжные, и паркет… Дорого, богато.

— Надо их накормить, а то не отстанут, — она проходит мимо меня, кошки мяукают и плетутся позади. — А потом мы займёмся твоим ухом.

— Ухом? — вдруг вспоминаю я. — Точно…

Смотрю на своё отражение в большом зеркале прихожей. Части уха действительно нет, но, что ещё хуже: одежда в кровь. Нужно привести её в порядок или переодеться, ведь появляться в таком виде на вокзале смерти подобно.

Захожу на кухню и вижу согнувшуюся раком Анжелику. А попка у неё ничего так!

— Кушайте, кушайте, — она высыпает полпачки корма. — Водички же ещё вам надо налить…

— Тут такой вопрос, — начинаю я. — Нужно что-то придумать с моей одеждой.

— О-о-о, за это можешь не переживать. У подруги большущий гардероб, что-нибудь подберём.

— Ты хочешь одеть меня в бабские шмотки? — возмущаюсь я.

— Ну что ты, Коля. Нет, конечно. Загляни вон туда, — Анжелика показывает пальцем на длинный шкаф, что тянется по всей прихожей.

У этой махины сразу пять катающихся створок! Открываю первую и вижу десятки шмоток, которые идеально подходят для образа «пацанки на максималках». Даже страшно представить, как выглядит эта кошатница.

Всё стрёмное… Снимаю с вешалки чёрное худи с капюшоном и светлые джинсы. Прямо в коридоре переодеваюсь и иду к зеркалу.

— Не мой стиль, но всё лучше серой учебной формы.

— Тебе идёт, — Анжелика показывает большой палец.

— Спасибо. Старые вещи можно выкинуть.

— Ага, — девушка подобрала окровавленную форму и зашла в ближайшую дверь. — Коля, иди сюда, рану нужно промыть.

— Уже зажило, — грубо бросаю я.

— Вот ведь какой… — недовольно бурчит Анжелика. — Сейчас принесу перекись.

Я захожу в комнату, где меньше всего воняет ссачьём. Ею оказывается рабочий кабинет хозяйки: на стенах чертежи, на столе три больших монитора, а на кресле в углу сидит большой плюшевый медведь с сигарой во рту.

Подхожу к нему и осматриваю.

— Настоящая? Серьёзно? — трогаю сигару, приклеенную к губам медведя. — Больные ублюдки…

Убираю плюшевого беднягу на пол, а сам сажусь в кресло. Вздыхаю с облегчением и откидываюсь на спинку. Первая минутка спокойствия за долгое время…

— Коля, я принесла перекись, — в комнату заходит Анжелика. — Давай, обработаю.

Сижу с закрытыми глазами, пусть делает что хочет. На меня напала усталость и лень: денёк выдался насыщенным на события… Четыре трупа, розыск, прятки на левой хате — то ли ещё будет?

Чувствую, как мокрая ватка касается моего укороченного уха. Больно, но я терплю и не подаю вида. Мда, теперь эльфом мне не быть…

— Как же хочется спать, — Анжелика зевает и продолжает обрабатывать моё ухо.

— Ты поспи, а я не хочу. К тому же кто-то должен остаться на стрёме.

— Если не будешь ложиться, то займись медитацией, — предлагает она.

— А ты меня научишь? — открываю глаза и заинтересованно смотрю на неё.

— Научить этому сложно, ты должен расслабиться, почувствовать внутреннюю силу и сосредоточиться на ней.

— Звучит просто.

— Кому-то даётся легко, у кого-то уходят месяца, — Анжелика делает два последних мазка. — Не ем перед сном, но сейчас выхода нет… Ты будешь яичницу?

— Не откажусь, — дежурно улыбаюсь.

— Хорошо, сейчас быстренько приготовлю.

Девушка уходит на кухню, а я вновь закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на внутренней силе. Ещё бы знать, что она из себя представляет…

Кузнец дотронулся до моей груди, может, эта «сила» находится в районе сердце? Ладно, представим её как сгусток энергии.

Визуализирую шар, потом пламя, бесформенное нечто, но ничего не получается. Решаю спросить у Анжелики:

— А что нужно представлять или о чём надо думать? — выкрикивая я.

— Ты прямо сейчас собираешься медитировать? А как же яичница?

— Да я только попробовать хочу.

— Ну ладно. Я представляю, как поднимаю целый небоскрёб при помощи магии.

— И как это работает?

— Чувствую себя всесильной, и тогда внутренняя мощь откликается.

Звучит странно, но ладно. Так уж и быть, попробую представить себя… крутым оружейником?

Закрываю глаза и стараюсь стать Хитманом, которому надоели прятки. Для таких случаев есть идеальная фраза: «В рот еб*л я ваш стелс, свинцом полью всех на ужин!».

Нахожусь на той самой парковке, но теперь противников не трое, а пятьдесят. Уверенной походкой иду между колонн и стреляю по головам, постоянно меняю оружие: от пистолетов до автоматов.

Остаются всего шестеро, засевшие за машиной. Создаю при помощи магии РПГ-7, прицеливаюсь и нажимаю на спуск. Машину и противников разносит на куски.

Я горд собой, словно это случилось в реале…

Неожиданно начинаю проваливаться внутрь себя. Кажется, что в груди открылась воронка, которая засасывает моё сознание. Очень странные ощущения.

Спустя пару мгновений я оказываюсь в до боли знакомом месте, причём всё окружение более чем реально.

— Какого ляда?.. — спрашиваю сам себя. — Это и есть «медитация»? Серьёзно?

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Маргарита, та самая кошатница, тайная лесбиянка. Она вынуждена скрывать свою ориентацию из-за суровых законов, направленных на сохранение человеческой популяции. Со времён появления разломов они сильно ужесточились.

Семь лет назад некто по фамилии Победоносный подложил бомбу на пути следования картежа Императора. Она успешно сдетонировала, но правитель остался жив. Награда за любую информацию о террористе тогда составила сто миллионов рублей. Однако искать его не пришлось, ведь он совершил акт самосожжения прямо на красной площади. В предсмертной записке говорилось, что власть должна перейти к народу. И как только такая ересь приходит в головы свободных людей?

Глава 7

Дайте два!

Я нахожусь на перекрёстке двух узких улиц, которым нет конца. Эта картина постоянно преследовала меня в детских кошмарах. Может показаться, что обычная улица, двухэтажные дома в испанском стиле и множество разноцветных дверей просто не могут напугать. Но дело совершенно в другом…

— Да вы издеваетесь? — выкрикиваю я. — Серьёзно?!

Из дверей начинают валить монстры всех мастей: скелеты, зомби, вампиры, мёртвые животные…

Раньше с каждым просмотренным фильмом ужасов количество тварей пополнялось, пока не достигло своего максимума — они смешивались в единый поток ужаса и страха.

В детстве я убегал от них и пытался спрятаться за одной из дверей, но это было ошибкой, ведь все они были закрыты. Но теперь у меня есть чем ответить этой нечисти, теперь мы поговорим по душам…

Создаю две «Беретты» по одной в каждую руку и начинаю поливать монстров градом пуль. Лучше было взять автомат, но пока что он мне недоступен.

— Подходи по одному! Всех убью, один останусь! — кручусь, как юла.

А это весело! Теперь я охотник, а не жертва. Не думал, что расправляться с детскими страхами так приятно.

Палю от души, едва успевая сбрасывать магазины и создавать новые. Монстры исчезают после первого же попадания. Вокруг меня медленно образуются горы гильз и пустых обойм.

Всё хорошо, вот только нечисть медленно наступает…

— Да сколько вас?!

Понимаю, что с четырёх сторон отбиваться не вариант, и начинаю продвигаться в сторону уходящего солнца. Приятный вечер, запах пороха и толпы монстров — что может быть лучше?

Стреляя только в одном направлении удаётся оттеснить тварей и пройти вперёд метров на пятьдесят.

Поначалу кажется, что теперь отбиваться будет легче, но монстров становиться всё больше и больше… Скорострельности пистолетов уже не хватает.

Неужели придётся как в детстве ломиться в случайные двери? А может, в этом и смысл?

Продолжая стрелять, подхожу к синей деревянной двери. Нажимаю на ручку, но она не поддаётся.

— Ладно, попробует по-другому!

Выпускаю две полные обоймы в то место, где виднеется засов. Дерево разлетается в клочья вместе с замком.

— Сим-сим, откройся! — бью по двери ногой, прямо как в фильмах.

Она открывается, а я впадаю в ступор: внутри ничего нет, разве что только чёрный вакуум космоса. Сюда заходить не вариант, как и читерить, пытаясь открыть закрытую дверь.

Неужели я всё-таки должен найти нужную? Это нереально…

Монстры всё ближе и ближе, я плюю на задних и стреляю только в тех, что мешают пройти. Чувствую противный запах мёртвой плоти, а яростные вопли бьют по ушам. Стараюсь отстраниться и сосредоточиться на поисках двери.

Но что, блин, я должен найти? Она же должна хоть как-то отличаться…

Бегу и стреляю прямо перед собой. Верчу головой, пытаясь заметить хоть какую-то необычную дверь. Но они все одинаковые, различаются лишь цвета.

Тварей слишком много… У меня уже не получается бежать, только идти быстрым шагом. Хорошо, что они медленные, но это помогает не сильно, ведь берут числом и бесконечным респавном.

У меня перед глазами образуется монотонная серая масса — мозг не справляется с нагрузками и количеством целей. Я вновь встаю и стреляю во все стороны. В последний раз. Больше я никуда не сдвинусь.

Кто-то кусает меня за руку, тут же получаю удар по спине… Монстры начинают рвать мою плоть, к счастью, боли я не чувствую.

Каждая тварь хочет оторвать кусочек, и за счёт давки меня вместе со скелетом и двумя собаками выдавливает наверх. Я парю, словно топовый музыкант, прыгнувший в толпу.

— Да ладно-о-о-о?! — перед смертью кряхчу я, увидел дверь с рисунком наковальни.

Теряю сознание и тут же оказываюсь в квартире. Медведь с сигарой улыбается и смотрит на меня. Рядом стоит небольшой столик с яичницей и чаем.

Сколько я был в отключке?

Трогаю кружку — холодная. За окном поздняя ночь, на часах, что стоят у компьютера, стрелки показывают два ночи.

— Прошло четыре часа? — устало выдаю я и пытаюсь встать. — Откуда такая усталость? Будто вагоны разгружал…

С трудом добираюсь до холодного ужина, беру вилку и закидываю в рот остывшую яичницу с сосисками. Жрать хочется так, будто три дня не ел! Медитация — суровая штука.

— Ну-ка… — провожу пальцем по татуировке и пробую создать «Беретту». — О-о-о! Получилось! Теперь понятно, как это работает, но что было за той дверью? Интересно, интересно…

Доедаю всё без остатка, залпом выпиваю кружку сладкого чая и откидываюсь на кресло.

Анжелика заботливая девушка, этого у неё не отнять. Оно и понятно, ведь я спас ей жизнь. Хотя, если бы ни мой первый выстрел, ничего этого бы не случилось.

Но, что было, то было.

Закрываю глаза и во второй раз представляю себя грёбанным Рэмбо. Я обязан узнать, что скрывается за той дверью! Спать, всё равно не хочется, так что поехали…

Вновь проваливаюсь внутрь себя и попадаю в центр перекрёстка. Не теряя времени, бегу вслед за уходящим солнцем. Монстры медленно прибывают, но пока что их слишком мало, чтобы помешать мне.

Добегаю до той самой двери с рисунком наковальни и нажимаю на ручку…

Открылась!

Вижу лестницу, что уходит в подвал. Закрываю дверь изнутри и спускаюсь. Вопли монстров тут же прекращаются.

Неужели я победил? И что теперь?

Не спеша, иду вниз, стараясь не запнуться. Примерно через метров пятнадцать лестница заканчивается.

Я попадаю в… тир? Как это понимать?

По бокам висят пистолеты всех марок и обвесы к ним, бронежилеты и коробки с патронами. Причём на последних нарисованы разные иконки: огонь, череп, взрыв…

— Эм… И что дальше?

— Приветствую тебя, странник! — стены заговорили знакомым голосом.

— Кузнец? Это ты?

— Ты смог найти меня, и я готов наградить тебя!

— Погоди, давай поговорим… Что там насчёт титула барона? Мне кажется, ты меня слегка нае*ал.

— Выбирай скорее, старинник! — Кузнец игнорирует мой вопрос.

— Алло, Хьюстон! Ты меня слышишь?

— Если ты не можешь выбрать, то я готов помочь тебе, — взявшийся из ниоткуда луч света падает на броник. — Защита всегда нужна, ведь мёртвые стрелок больше не стреляет!

— Понятно… Ты не Кузнец, ты лишь его проекция, — устало вздыхаю. — Ладно, давай посмотрим, что тут у тебя есть.

Пистолеты я и так могу призывать, значит, они здесь не для этого. А тогда для чего? Вешать обвесы?

— Странник, спрашивай! Я с радостью отвечу на любые вопросы, — восклицает Кузнец, словно продавец на базаре.

— Бронежилет один раз уже подвёл меня, — с задумчивым видом чешу макушку. — Что насчёт боевой мощи? Её мне как раз не хватает.

— Обратите внимание на «Desert Eagle» пятидесятого калибра…

— Я уже создавал его, — перебиваю. — Что изменится, если я «обращу» на него внимание?

— Ты можешь улучшить его точность, выбрав коллиматорный прицел, или же повысить убойность, выбрав разрывные патроны.

— Какие-какие? Разрывные?

— Лучше один раз увидеть! Попробуй сами.

На стойке, за которой обычно стоят стрелки в тире, появляются «Орёл» и коробка патронов с изображением взрыва.

Я подхожу, с интересом осматриваю тестовый образец и начинаю заполнять магазин. С виду обычные пули, единственное отличие: они легче раза в два, а то и три. Похоже, что внутри совсем не металл.

Прицеливаюсь в бумажную мишень, и на её месте тут же появляется желейный человек — такие манекены обычно используют, чтобы определить возможные повреждения пуль или холодного оружия. Всё до безумия анатомично: вены, артерии, кости, волосы, сухожилия. Вместо кожи и мышц, специальный прозрачный гель, похожий на холодец.

— Чего же ты ждёшь, странник? — нетерпеливо вопрошает Кузнец. — Стреляй!

— Сам разберусь, — прицеливаюсь и нажимаю на курок.

Еле-еле справляюсь с отдачей пятидесятого калибра, в ушах громкой раздражающий звон.

Вижу, что от манекена остались только ноги. Остальные «запчасти» разметало по всему тиру. Как, бл*дь, такое возможно?! Всего один патрон?! Я даже не понял, что произошло…

Прицеливаюсь, рядом с первым появляется второй желейный человечек. Стреляю ему под ноги. Пуля пролетает лишний десяток сантиметров и врезает в пол позади манекена.

Взрыв!

Ударная волна разрывает беднягу на две части и швыряет в мою сторону. Туловище падает почти сразу, а вот нижняя часть пролетает больше дюжины метров.

Вот это мощь!

— Беру! — тут же заявляю я. — Даже не обсуждается!

— Отличный выбор, странник! Возьми в руки патрон и активируй печать!

— Эм… — беру этого маленького монстра правой рукой, татуировка начинает светиться. — А эти патроны будут доступны для всех пистолетов?

— Ты можешь улучшить только одно оружие!

— Жаль. Ну ладно, выбор уже сделан, — провожу по светящемуся кольцу.

Татуировка меняет свою форму: ровные края становятся более острыми, а в центре появляется кружок со значком «Орла». Я стою и с интересом разглядываю чудо-патроны.

— До скорой встречи, странник! — со словами Кузнеца всё вокруг перестаёт существовать.

Оказываюсь в комнате с медведем, но не в кресле, а на полу. Меня колбасит, словно наркомана от передоза. Не могу контролировать своё тело, башка сама долбится об пол.

Что со мной происходит?!

— Коля! — слышу голос Анжелики. — Ты что наделал?! Какой ещё прорыв?! Ты не готов… Сейчас, подожди, у меня была сыворотка.

Слышу, как она топает, убегая в коридор. Тщетно пытаюсь совладать со своим телом. Если так пойдёт и дальше, то я помру прямо тут, на полу. Не такой жизни я хотел…

— Нашла! — Анжелика подсаживается рядом и ставит укол мне в плечо. — Сейчас полегчает, потерпи…

Она держит мою голову, чтобы я не разхреначил себе затылок. Зубы стучат, руки трясутся, ноги вообще пустились в пляс — что за «прорыв», который может тебя убить?!

Постепенно конвульсии становятся не такими сильными, могу шевелить руками и даже зубы перестают колошматить друг друга. Укол действует как надо, мне становится легче.

— Что… что со мной? — хриплю я.

— Прорыв нужно совершать только под присмотром, предварительно подготовив тело… Как тебе вообще это удалось?! — Анжелика отчитывает меня, словно провинившегося школьника.

— Просто нашёл нужную дверь…

— Дурак! Не вздумай больше так делать, пока не подготовишь тело! Ты меня понял?!

— За сыворотку спасибо, но орать не надо, — сажусь на колени и пытаюсь удержать равновесие.

— Не вставай, полежи минут двадцать…

— Всё нормально, — тело ломит, но я умудряюсь доползти до кресла. — Жрать хочется…

— Отдохни, сейчас принесу, — Анжелика уходит на кухню.

На часах уже полпятого… Скоро рассвет, нужно торопиться.

Понимаю, что Анжелика спала в одежде, ибо вид у неё сонный, а прикид вчерашний. А я не спал от слова совсем, и теперь мне хреново.

Чувствую себя как после недельной пьянки, разве что голова не болит, а в остальном полный трындец. Прорыв-то совершил, но едва не превратился в небоеспособный овощ. Сейчас я могу только стрелять, да и то с сомнительной точностью.

Надеюсь, оружие не пригодится. Но в любом случае оно того стоило! Такая мощь в одном патроне… А что же будет дальше? Даже представить страшно.

Медленно прихожу в себя под звуки микроволновки. Успокаивает и расслабляет…

— Вот, покушай, — Анжелика приносит полную тарелку куриного супа.

— Спасибо, — усаживаюсь так, чтобы можно было поесть. — Ты хороший человек, извини, что втянул тебя в это.

— Сама виновата… — девушка садится на пол. — Нужно было отказаться от просьбы Даниила. Да, получила бы выговор, но и фиг с ним.

— Ну ничего, мы выберемся из этого дерьма, и жизнь наладится.

— Что хоть за прорыв у тебя случился?

— Ой даже не спрашивай… Это станет большим сюрпризом для всех… — гордо шепчу я, уплетаю ложку за ложкой. — Кстати, а что происходит с тобой во время медитации?

— Не хочу говорить, — её лицо напрягается, а глаза стараются спрятаться.

— Улица, двери?

— Лес. Но большего не скажу.

— Понимаю. Мне остальное знать и не нужно. У всех свои страхи.

— Ага… — Анжелика смотрит на часы. — Пойду тоже что-нибудь в рот закину, минут через пятнадцать надо выехать. Ты ведь не собираешься в таком состоянии вести машину?

— В другой раз, — извиняющиеся улыбаюсь.

— Вот и отлично, — девушка уходит из комнаты. — Отвечать за машину мне, так пусть и разобью её именно я…

— Всё будет хорошо, не переживай раньше времени, — подбадриваю мою спасительницу. — И не из того дерьма выбирался, уж поверь.

Сижу и понимаю, что две медитации подряд — это серьёзная ошибка. Процесс настолько выматывающий, что даже не передать словами. Разгрузить вагон угля в одиночку и то легче…

Неясно, как совместить физические нагрузки с ментальными, которые почему-то влияют на всё тело. Но я найду решение, ведь быть дрищавым стрелком — это не моё. Безопаснее иметь весомый аргумент в виде мышечной массы и поставленного удара.

Анжелика хлопочет на кухне, а я понимаю, что мне очень повезло встретить именно её. Как минимум она слушается и заботиться обо мне. А ещё и не делает глупостей. Да пугливая, но пусть так, проживёт дольше.

Дохожу в своих размышлениях до того, что теперь за мной должок. Но затем вспоминаю, что уже спас её в лифте. Мы в расчёте, если можно так сказать, ведь случай с Даниилом слегка нарушил изначальный баланс.

Успеваю немного отдохнуть до того, как приготовится яичница. Иду на кухню, чтобы не выглядеть беспомощным нахлебником. Анжелика в это время раскладывает еду по тарелкам. Мохнатые зверьки дрыхнут в своих картонных домиках.

Запах, конечно, специфический, но я уже попривык и могу даже поесть в такой атмосфере.

Сажусь за стол и начинаю уплетать угощения. Анжелика стоит с задумчивым видом и чешет затылок.

— Чайник забыла поставить! — восклицает она.

— Да фиг с ним. Попьём у меня дома.

— Ну ладно… — Анжелика натягивает улыбку и садиться, но я вижу, что она волнуется.

Сложно представить, как же кардинально изменилась её жизнь. Я-то привык к таким условиям: больше трёх лет был в федеральном розыске, пока не занёс полмиллиона баксов одному влиятельному человечку.

Если верить Анжелики, то здешние законы куда строже, а контроль жёстче. Ведь случись подобная дуэль в моей России, я бы уже куковал в подвале элитной загородной дачи, привязанный к стене.

Но здесь товарищ декан избрал иной путь, как ему, видимо, показалось беспроигрышный. Но я раскусил его замысел, когда меня не смогли убить первым же сюрикэном. Да и вообще сам факт наличия этой железяки говорит о многом.

Например, что Леонид Юрьевич больше рассчитывал на то, что я сбегу. И в эту канву хорошо укладывается история с побегом из академии: декан специально не стал поднимать панику, чтобы отвести от себя подозрения.

Складывалась классная легенда: мы с Анжеликой спустились вниз, где её уже ждали гопники. Я, будучи убийцей, жестоко с ними расправился. Служба безопасности это обнаружила с большой задержкой, ведь камер действительно очень много, а людей вечно не хватает. Меня объявляют в розыск, а хитрый декан как бы ни при чём.

Мне пришлось сыграть в его игру, ведь альтернативой было его убийство. Конечно, был вариант ранить Даниила или дать себя избить, но это не мой случай. Все, кто поднимал на меня руку, покоятся в земле. Иначе просто нельзя.

Да, проблем я хапанул конкретных, но быть убитым каким-то обоссаным школьником — бред сивой кобылы. А я видел, что он сделал с предыдущим «соперником»… Моё новое тело таких ударов точно бы не пережило.

Что сделано, то сделано. И теперь нужно двигаться дальше.

— Ну что, выходим? — спрашиваю, дожёвывая последний кусок сосиски.

— Да, схожу только переоденусь, — Анжелика кладёт остатки яичницы в рот и уходит в дальнюю комнату.

Я решаю выглянуть в окно и убедиться, что там нет ментов — старые привычки. Замечательные привычки.

Возвращаюсь в рабочий кабинет и протискиваюсь между столом и креслом. Аккуратно отодвигаю коричневую штору и осматриваю двор.

— Эм… Какого?.. — вижу фургон с рисунками роз на боку. — Тебя же тут не должно быть…

Интуиция преступника сигнализирует об опасности. Без сомнений, это менты, ведь они наверняка прослушали запись моего разговора с отцом. Но почему мы ещё живы? Неужели они не могут решиться на штурм? Бояться, что я возьму заложников?

Странно, очень странно…

Есть вариант, что они только что подъехали, но оттого не легче. Становится как-то даже обидно, что эти товарищи считают меня идиотом. Но затем я вспоминаю, что они ловят восемнадцатилетнего пацана, и всё встаёт на свои места.

Наблюдаю за фургоном и обдумываю план побега, Анжелика в это время переодевается и ни о чём не подозревает.

— Я готова, — она показывается в дверном проёме. — Немного не мой размер, но что поделать…

Она стоит в жёлтой футболке и подвёрнутых джинсах — размер действительно не её, но в моём мире ходить так было даже модно. Вот теперь Анжелика похожа на двадцатисемилетнюю девушку, строгие наряды её старят.

— У нас проблема, — говорю я и отхожу от окна. — Менты… то есть полиция уже здесь.

— Что?! — её глаза округляются и рот непроизвольно приоткрывается. — Но… Что нам теперь делать?

— Не волнуйся. Я же обещал, что вытащу нас из этого дерьма, и сдержу слово, — подхожу к двери и смотрю через глазок. — Обувайся во что-то удобное, нам предстоит пройтись.

— Коля, мне страшно…

— Можешь положиться на меня, ведь я уже придумал, как мы сможем удрать.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Фургон с надписью «Хлеб» теряет свою актуальность во времена засухи и повсеместного неурожая.

Лучший способ отвлечь любого врага — кинуть рядом с ним монетку. А если не получилось, тогда нужно что-нибудь поджечь. Например, дом.

Глава 8

Не хотите поговорить о Боге?

Я надеваю сырые после вчерашних прогулок кроссовки, Анжелика роется в длинному шкафу в поисках своих балеток.

— Нашла! — она радостно трясёт ими. — Повезло, что забыла в прошлый раз…

— Ключи от машины взяла? — собираюсь открыть дверь.

— Да.

— А где она стоит, кстати?

— На парковке с обратной стороны дома.

— Отлично! Ты готова?

— Нет… — мямлит Анжелика.

— Просто следуй за мной и делай всё, что скажу.

— Убивать я никого не буду, — отрезает Анжелика. — Никого, кроме нечистых, конечно же.

— Тебе и не придётся, — начинаю поочерёдно открывать замки. — Да сколько же их тут…

— Подруга у меня весьма странная личность, — она разводит руками.

— Это я уже понял, — перед тем, как выйти на лестничную клетку, ещё раз смотрю в глазок. — Никого, можно идти. Но постарайся не шуметь и молчать.

— Но почему?

— Забыла? Меньше спрашивай, больше делай, — открываю дверь и готовлюсь воспользоваться магией.

Подъезд хорошо просматривается, и спрятаться здесь нереально, разве что только при помощи невидимости. Но наличие новых «ниндзя» не удастся проверить, не поднимая шум, а это не вариант.

Я бы на месте ментов поджидал бы на первом этаже, у выхода из лифта. Вот только во второй раз такой фокус не прокатит.

Стараясь не шуметь, выхожу на лестничную клетку с рукой наготове. Чтобы достать пистолет мне надо секунды две, но сделать это раньше времени я не могу — потрачу драгоценную энергию.

Теперь я примерно представляю запах своих сил и буду более рационально подходить к его использованию. Остаться без пушки посреди боя — моментальная смерть или заточение. И ещё неясно, что из этого хуже, ведь я прекрасно знаю, что могут сделать с тобой в тюрьме. Особенно за огромные деньги, коих наверняка полно у семьи Громовых.

Анжелика выходит вслед за мной и озирается по сторонам. Я начинаю спускаться по лестнице, а она одёргивается меня и хочет задать вопрос.

— Так безопаснее, — еле слышно шепчу я. — Прошлый раз тебя ничему не научил?

Девушка устало вздыхает и дважды кивает. Хорошо, что она становится всё более понятливой и податливой. Это мне нравится. Надо будет попросить отца, чтобы он возместил моральный ущерб и щедро отблагодарил эту бедную девушку.

Интересно, а сколько денег у моей семьи? Если цены в магазинах сопоставимые, то количество «зелёных бумажек», скорее всего, исчисляется сотнями миллионов. Примерно столько заработал бы хозяин небольшого города.

Мы медленно спускаемся по лестнице. Медленно, но практически бесшумно. Потеряем минут десять, но лучше так, чем быть обнаруженными. В таких делах работает поговорка: «Тише едешь, дальше будешь».

Доходим до третьего этажа без неожиданностей. Я прислушиваюсь, пытаясь понять, если кто-то внизу.

Либо там никого, либо нас пасут до безумия терпеливые люди, которые не почти не шевелятся. Странно, неужели менты сделали ставку исключительно на грузовик «с мороженым»? Нет, это нереально.

Возможно, хотят взять тёпленьким, на выходе из подъезда.

Прикидываю планировку квартир и думаю, каким из придуманных вариантов лучше воспользоваться.

Спускаемся на первый этаж. Я украдкой из-за углов осматриваю подъезд — действительно никого. Что ж, это в разы упрощает нашу задачу.

Подхожу к двери квартиры, которая располагается ровно над той, в которой мы ночевали.

— Коля, ты чего? — шепчет Анжелика.

— Просто подыграй, — звоню в дверной замок.

— Мне это не нравится… — её глаза бегают, а скулы напряжены.

— Чтобы никто не пострадал, ты должна быть со мной на одной волне, — нажимаю на звонок во второй раз.

— Хочу домой… — мямлит Анжелика.

Я слышу за дверью шаги — отлично! Кто-то недовольно бурчит и копошится, пытаясь открыть дверь.

Долго… Слишком долго. Я начинаю подозревать неладное.

Наконец дверь открывается и перед нами предстаёт мужик лет пятидесяти в одних трусах. По его роже я понимаю, что он спал немногим больше моего.

— Чего надо? — зевая, бурчит он.

— Мы бы хотели поговорить с вами о Боге, — достаю «Беретту» и наставляю на него. — Не уделите нам минутку?

— Что?.. Я?.. о Боге?.. — растерянно бубнит мужик.

— Разрешите войти, — несильно толкаю его в грудь и прохожу в квартиру. — Анжелика, идём!

— У меня ничего нет! — начинает истерить жилец.

— Мы не грабить тебя пришли, — дожидаюсь, пока Анжелика зайдёт, и закрываю дверь. — В квартире есть кто-то ещё?

— Нет, — тут же отвечает мужик. — Я один.

— Как звать тебя?

— Михаил Дмитриевич…

— Так вот Миша, мы тебе не навредим, но только в том случае, если ты сделаешь всё, что я скажу. Понял? — рычу насколько это возможно подростковым голосом.

— Понял, понял… — он пятится назад.

— Додумаешься вытворить какую-нибудь дичь, и наш разговор тут же закончится, как и твоё пребывание в этом бренном мире. Где у тебя телефон?

— Вон там, в комнате, — он показывает пальцем на дверь.

— Веди, — делаю вид, что убираю пистолет в карман.

На самом деле я перестаю поддерживать его существование. Миша напуган — я своего добился. Теперь ствол не нужен.

С виду может показаться, что я какой-то отморозок, вламывающийся в дома к людям и угрожающий оружием, но это не так. На самом деле это лишь хардкорная вариация обычной просьбы. Хардкорная и более эффективная.

Я не планирую бить и тем более убивать хозяина квартиры, мне от него нужна лишь одна маленькая услуга. Хорошо, что Миша пугливый — будет меньше проблем.

Анжелика молчит и буровит меня неодобрительным взглядом. Я понимаю, что ей хочется оказаться дома и про всё забыть, но до этого ещё очень далеко. Да, с положением беглого преступника сложно смериться, но другого пути у нас нет.

Точнее, у неё он есть, но я не могу отпустить моего единственного проводника. Да, поступок эгоистичный, но как иначе? К тому же она действительно слишком много знает, и велик шанс, что её «посадят на перо» в первом же обезьяннике.

Миша отводит нас в комнату своего холостяцкого убежища со всеми подобающими атрибутами: грязь, разбросанные вещи, запах алкоголя и табака.

Я выглядываю в окно и вижу всё тот же пресловутый фургон. Решёток на окнах нет — это я заметил ещё прошлой ночью. Путь к парковке открыт, нужно лишь сделать один звонок.

— Окна в той комнате открываются? — спрашиваю я и показываю на соседнюю комнату.

— Открываются… — Миша дрожит и кивает.

— Сейчас ты сделаешь один звонок, — начинаю я. — И будешь говорить только то, что я тебе скажу. Уяснил?

— Да…

— И только попробуй ляпнуть лишнего! Твои мозги тут же раскидает по всей комнате.

— Я всё сделаю! — лепечет Миша.

— Вот и отлично, а теперь слушай…

Во второй раз провожу инструктаж по телефонным переговорам, Анжелика по моей просьбе идёт в противоположную комнату, чтобы прикинуть расстояние до машины.

Мужик оказывается на редкость забывчивым, но главное — его голос дрожит, что делает мою легенду только правдивее. Но для пущей убедительности пистолет приходится достать.

— Метров сто, решёток тоже нет, — Анжелика возвращается в комнату и смотрит на ствол. — Коля…

— Звони! — приказываю Мише и наставляю на него пистолет.

— Не стреляй, не стреляй… — вроде бы мужик, а вот-вот заплачет.

Он набирает номер, а я пытаюсь представить, как же выгляжу в глазах окружающих. Восемнадцатилетний поехавший подросток, убивающий студентов и размахивающий пушкой налево-направо.

Но при всём этом я стараюсь сгладить углы и сойти за юнца, который хочет выбраться из этого дерьма и не желает никому зла. Так оно и есть, правда, методы не самые миролюбивые, но иначе нельзя. Точнее, я так не могу, ведь привык поступать определённым образом. Не совсем законным образом.

— Алло, полиция? — дрожит в трубку Миша. — На меня напали!

— Расскажите подробнее, что случилось, — просит оператор.

— Я спал, а какие-то мужики обстреляли окна моей квартиры! Они прямо тут, во дворе! Сделайте что-нибудь… Мне очень страшно…

— Где вы находитесь? Как они выглядят? Сколько их?

Миша называет адрес и добавляет:

— Я не разглядел… Они стреляют прямо из своего цветочного фургона… О боже! Один из них прицелился в меня, когда я выглянул в окно! Помогите!

— Спрячьтесь, мы уже выслали наряд…

— А-а-а-а!!! — кричит Миша и бросает трубку.

— Молодец, — я с облегчением вздыхаю и прячу пистолет. — Видишь, ничего сложного, и все остались живы.

— Теперь вы уйдёте?.. — с надеждой в глазах спрашивает он.

— Скоро уйдём, не переживай.

— Вы ведь меня не уб…

— Никто тебя не тронет! — отрезаю я. — Просто сиди и не дёргайся!

Миша садится на стул и опускает голову. Анжелика всё это время следит за моими действиями с настороженностью.

Она что реально думает, что я просто возьму и застрелю мужика? Отрицательное впечатление я создать умею, этого не отнять. Но чаще всего оно и к лучшему, ведь чем сильнее тебя бояться, тем меньше будет проблем.

Мы незаметно поглядываем в окно и ждём приезда полиции.

В прошлой жизни я уже проворачивал этот трюк, и тогда всё закончилось хорошо. Низкий уровень координации между силовыми ведомствами должен сыграть нам на руку и в этот раз.

Для пущей убедительности мне следует немного пострелять, когда приедет полиция, но это будет преступлением, от которого меня могут и не отмазать. В принципе, уже тот факт, что мы задействовали Мишу, является нарушением закона, но этот бедняга так запуган, что вряд ли подаст заявление.

Его, конечно, будут допрашивать, но я проведу с ним воспитательную беседу перед уходом. В крайнем случае проникновение в жилище — не такое страшное нарушение. Главное, чтобы на меня не повесили захват заложников.

Но выбора нет. Самый простой вариант: вломиться к Мише и сразу же вылезти через окно, но тогда он тут же оповестит ментов. Плюс, я не знаю, сколько человек пасут дом, и велика вероятность, что парковка находится под наблюдением.

Доносятся звуки серены — полиция должна вот-вот приехать.

Я веду Мишу в ванную, срываю бельевую верёвку и закрываю беднягу внутри. Обматываю на один раз ручки ванной и туалета, завязываю символический узел. Мне нужно, чтобы хозяин посидел внутри минут пять, а потом продолжил волочить своё жалкое существование.

— Слушай сюда, — грубо начинаю я. — Не выходи из ванной в течение получаса. Понял?

— Да…

— Скажешь полиции, что мы попросили тебя позвонить, про пистолет и угрозы ни слова! Если сделаешь, всё как надо, то мы больше не увидимся. А если нет… то наша следующая встреча станет для тебя последней.

— Я всё понял! Со мной проблем не будет, просто уходите… — лепечет Миша из-за двери.

— Вот и отлично.

— Приехали! — восклицает Анжелика.

Я бегу к окну. Сразу три наряда полиции на уазиках окружают фургон. Замечательно! Всё идёт ровно так, как и задумано.

— Уходим, — командую я и иду в соседнюю комнату. — Щас такой шухер поднимется…

— Ох Коля, где ты всего этого набрался? — вздыхает Анжелика и следует за мной. — Словечки какие-то странные… Особенно для аристократа.

— Уж какой есть, — пожимаю плечами и подхожу к окну. — Ни души… Отлично!

Открываю его и выпрыгиваю на траву. Оглядываюсь, а затем подаю руку Анжелике. Она аккуратно поднимается на подоконник и спускается на бетонную отмостку.

— А теперь побежали! Веди!

— Сюда! — девушка рванула вперёд.

Бегу за ней и осматриваю другие машины на наличие затаившихся ментов. Никого не нахожу. Видимо, они не думают, что подросток может провернуть подобное. Хотя выпрыгнуть в окно — это обычная тактика для любого рецидивиста.

Мы добираемся до новенького двухдверного «Лексуса» и усаживаемся на свои места: Анжелика за руль, я на пассажирское. Она заводит мотор и трогается.

Пока мы едем по парковке я смотрю в оба. Нас будут преследовать, но нужно выиграть хотя бы пару минут… Плюс, они не сразу узнают, на какой машине мы уехали и уехали ли вообще. Может, пешком свалили. Если не увидят прямо сейчас…

Пусть думают и гадают, а мы в это время доберёмся до восточного вокзала.

Выезжаем на дорогу и набираем скорость. Адреналин в моей крови начинает сходить на нет, а вот усталость неумолимо наступает. И как я про неё забыл?

— Вроде оторвались, — сажусь нормально и смотрю вперёд.

— Как же я устала от всего этого, — сетует Анжелика. — Ну правда, сколько можно бегать? Может, сдадимся властям и всё расскажем? Мы ведь не виноваты…

— Нас тут же закроют и будут во всём разбираться.

— А что в этом такого?

— Как бы тебе объяснить… Ты знаешь, что такое тюрьма?

— Нет. Я лишь слышала, что оттуда не возвращаются.

— Эм… Чего? — удивляюсь я. — Как это не возвращаются?

— А ты не знаешь? Тебе либо штраф выписывают, либо отправляют в тюрьму НКК… — последние слова Анжелика произносит значительно тише.

— Что ещё за НКК?

— Независимое Королевство Кипра, — поясняет Анжелика и сворачивает на магистраль.

— Ничего не понял… Мы же в России? При чём тут Кипр?

— Не только Российская Империя, но и две другие сверхдержавы сотрудничают с НКК. Последние имеют эксклюзивные права на содержание заключённых и на создание некоторых магических предметов.

— Две другие державы? А как же остальные?

— Какое ещё остальные? — хмурится Анжелика.

— Америка, Австралия, Китай… Африка в конце концов.

— Коля, как только мы выберемся, обязательно сходи к врачу. Ты, похоже, вообще ничего не помнишь. Ведь как можно было такое сказать? Никаких других нет, весь мир уже давно поделён между Российской Империей, Африкано-Азиатским Содружеством и Соединёнными Государствами Америки.

— А! Точно… — делаю вид, что вспоминаю основы мироустройства. — Получается, если все узнают правду о нашем декане, то его отправят далеко и надолго?

— Навсегда. За попытку убийства аристократа уж точно.

— Погоди… То есть мне тоже пожизненное грозит после случая в академии?

— Получается, что так.

— Как же велики ставки, однако…

— А меня, как соучастницу, могут тоже отправить в тюрьму НКК… — Анжелика пытается сохранить спокойствие, но получается с трудом.

— Мы почти выбрались, не время сдаваться. Правда на нашей стороне.

— Надеюсь, твой отец действительно сможет помочь…

— Не волнуйся, всегда есть запасной план.

Тут я немного соврал, ведь план есть, но, как говорится: «Джо в сделку не входил». Так и Анжелика в нём не фигурировала. Что ни говори, но своя шкура дороже, а рыцари долго не живут.

Мы добираемся до вокзала минут за двадцать. Народу тьма, буквально яблоку упасть некуда. Смешаться с толпой будет несложно.

По моей просьбе Анжелика останавливается по центру парковки: там, где сложнее всего будет отыскать взятый напрокат «Лексус».

Я накидываю капюшон и выхожу из машины. Замечаю, что на выходе в одноэтажное здание вокзала стоят рамки и полицейские. Так просто мы не пройдём…

— И что теперь? — спрашивает Анжелика.

— Я думаю. Запах роз, змей и его шкура… Что бы это могло значить?

— Меня можешь не спрашивать, я не сильна в загадках и ребусах.

— Хм… Ну, идти через рамки не вариант. Что остаётся?

— М-м-м? Я всего один раз покидала Москву, да и то лет пять назад.

— Знать бы ещё как выглядит этот вакуумный поезд, — чешу макушку и пытаюсь представить.

— Здоровенная махина! — Анжелика руками огибаем широкую окружность. — Вот такой! Только раз в пятьдесят больше.

— И сколько тысяч человек в него влезает?

— Не больше двух.

— А в чём подвох? Он короткий?

— Нет. Просто большую его часть занимает грузовой отсек.

— Эврика! — радостно выкрикиваю я. — Пошли! Кажется, я всё понял.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

О тюрьмах НКК ходят разные слухи. Некоторые люди утверждают, что заключенных заставляют работать на рудниках, а кто-то что их попросту убивают.

Миша Полоскунов так и просидел в ванной целых два часа, пока его не нашла полиция. Спасители были неприятно удивлены огромной куче, которую напуганный хозяин навалил прямо в ванне.

Глава 9

Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы…

Мы идём по парковке на небольшом удалении друг от друга, но так, чтобы можно было общаться.

— Коля, ты не хочешь объяснить, куда мы идём? — негромко спрашивает Анжелика.

— Нам нужно найти зону погрузки.

— Но зачем?

— И дураку понятно, что мы не сможем пройти контроль и сесть с остальными пассажирами. Моя рожа на всех экранах, — показываю на электронный щит над входом на вокзал. — Отец надеется, что я догадался об этом. И я догадался. А розы… Это либо символ, либо настоящие цветы.

— То есть, мы ищем фуру с цветами?

— Именно.

После недолгой паузы Анжелика вновь спрашивает:

— Слушай, Коля, а что будет, если нас обнаружат? Полицейские здесь повсюду… А после твоих слов про СИЗО мне стало ещё страшнее…

— Будем действовать по ситуации, — коротко отвечаю я, понимая, к чему она клонит.

— Мы будем действовать вместе? — Анжелика всё-таки задаёт этот неудобный вопрос.

Врать в таких вещах нельзя, особенно человеку, которые тебе помог, и поэтому отвечаю честно:

— Ситуация может быть разная. Если будет возможность помочь тебе, то я помогу. Но если на кону будет моя жизнь, то извини, тут каждый сам за себя.

— Вот оно что… — расстраивается она.

— Всё вот это геройство до добра не доводит, поверь мне на слово. Да и в чём я неправ? Ты бы стала рисковать своей жизнью, чтобы спасти меня?

— Ну…

— Что «ну»? Да или нет? Тут всего два варианта.

— Наверное, нет, — шепчет Анжелика.

— Умница! «Котелок» варит как надо.

— Грустно это всё…

— Мы с тобой знакомы второй день, фактически чужие люди. Будь ты моей сестрой или женой, я бы защитил тебя без раздумий. Вот и вся логика.

— Женой? — удивляется она.

— Условно же, — поправляюсь я.

Забавно получается: по факту я почти на десять лет её старше, а она думает, что на столько же младше. Видимо, поэтому Анжелика так удивилась, ведь ни одна нормальная девушка не станет встречаться с малолеткой, который младше её хотя бы на два-три года. А про девять лет и говорить нечего.

Это даже хорошо, что мы расставили все точки, ведь я чувствовал некую вину, что планировал «дать на ногу» в случае наступления полной жопы. Уж не знаю, кем она меня считала, но я тот, кто я есть.

Немного жаль Анжелику: похоже, она всё это время жила в своём розовом мирке с радужными пони. Вот только мир суров, а порой и очень жесток. Всё как в дикой природе: выживает сильнейший. А сила — это способность адаптироваться и выйти живым из проигрышной ситуации.

Именно этим мы сейчас и занимаемся.

Обходим плоское одноэтажное здание вокзала с задней стороны и видим асфальтовую дорогу, которая уходи под землю. Туда-сюда ездят фуры — то, что нам нужно.

— Идём, — командую я и сворачиваю на тротуар, что идёт вдоль дороги.

— Теперь мы как на ладони, — сетует Анжелика. — Людей совсем нет…

— Полиции здесь тоже нет, — опускаю голову и максимально закрываю лицо капюшоном.

— Ох, божечки-божечки…

— Мы почти у цели, соберись! Паника лишь привлечёт ненужное внимание. Знаешь правило прохода в те места, куда тебе нельзя?

— Правило?

— Делаешь морду кирпичом и идёшь куда хочешь. Другими словами, ты должна походить на человека, который работает в том или ином месте. В нашем случае на погрузочной станции.

— Эм…

— Просто расслабься.

— Проще сказать, чем сделать…

— О-о-о! Ты чувствуешь? — радостным голосом спрашиваю я.

— Цветы?..

— Это розы! Восточный ветер… Ну, папаша, ты хорош! — восклицаю я и прибавляю ходу.

Дорога сворачивает и ведёт на погрузочную площадку, где трудятся больше сотни работников. Правда, одеты они в одинаковые комбинезоны оранжевого цвета. Выделяются только водители фур — их стиль одежды свободный.

— А вот это проблема… — вижу пост охраны.

— Они проверяют водителей?

— Ага… Нужно что-то придумать, ведь просто так нас не впустят, — замедляюсь до предела и стараюсь не вызвать подозрений.

— Змея! — восклицает Анжелика. — Смотри, у того охранника на шее татуировка змеи!

И действительно у правого из пяти пропускных пунктов стоит нужный человек. Мы перебегаем дорогу и направляемся к нему.

— А вот это успех! Видишь, мой батя всё продумал. Идём, поговорим с этим товарищем.

Наш мужик — это азиат в серой форме, который мучает вопросами водителя и копается в бумажках. Он не замечает, как мы подходим почти вплотную.

— Здравствуйте, мне тут отец посылку должен был оставить, — начинаю я.

— Посылку? — он поворачивается и внимательно осматривает меня. — А-а-а! Посылку! Точно-точно.

— Я тороплюсь… — недовольно бурчит водитель.

— Можешь проезжать, — азиат отдаёт ему документы. — А вы следуйте за мной.

Мы проходим на территории зоны погрузки и видим полукруглую серебристую стену?.. Нет, это поезд! Перед нами только его часть, высотой под два этажа. Открыто множество дверей, через которые и происходит погрузка. Длина поезда просто поражает…

Запуск такой махины стоит космических денег. По всей видимости, поезда курсируют достаточно редко, ведь загрузить его — это не один час. А ещё столько же нужно потратить на разгрузку.

Азиат отводит нас в подсобку для персонала, запах там стоит специфический… Воняет потом и куревом — как-то я поотвык уже от таких парфюмерных изысков. Анжелика даже не думает скрыть отвращение: она зажимает нос рукой и старается реже дышать.

— Как вас зовут? — спрашиваю я, когда двери закрываются.

— Дамир, Ваше Благородие. Пожалуйста, сюда, — он показывает на широкий коридор.

Мы проходим мимо множества засаленных диванов с дырками от сигарет, журнальных столиков с прикрученными пепельницами и одиноким журналом с голыми бабами, что лежит на тумбочке в углу. Интуиция подсказывает, что это курилка для так называемых крепостных. Обычные работяги, в общем-то.

Минуя коридор, мы попадаем в помещение со множеством деревянных ящиков разных размеров. Дамир подходит к одному из них, на котором виднеется едва различимая фиолетовая звезда, нарисованная краской на скорую руку.

— Поезд отправляется через сорок минут, поэтому вам придётся потерпеть. А что делать с ней? — Дамир показывает на Анжелику.

— В каком это смысле? — настороженно уточняю я.

— Смотрите сами, — он кладёт ящик плашмя и открывает его. — Меня просили подготовить только один 2-1-1.

— Речь, видимо, про метраж? — разглядываю лепестки роз, коими изобилует начинка ящика.

— Верно. Боюсь, что вдвоём вы там не поместитесь.

— Коля… — шепчет Анжелика.

Она прячет глаза и тяжело вздыхает, а Дамир смотрит на неё с негодованием. Скорее всего, его возмущает то, как она ко мне обращается.

— Мы поместимся, — твёрдо заявляю я и поворачиваюсь к Анжелике. — Хм… Я первый, а ты сверху.

— Как вам будет угодно, — азиат кивает. — Располагайтесь, но прошу поторопиться. Моё отсутствие на посту сочтут подозрительным.

— А что будет после? Когда нас вытащат? — укладываюсь в ящик с лепестками. — Или самим выбираться?

— Прямо перед отправкой поезда, вас погрузят на него. По прибытии наш человек сразу выгрузит помеченный ящик в фургон. После того как вы покинете Екатеринбург, водитель остановиться на обочине и вытащит вас.

— Анжелика, давай, — подзываю её рукой. — Не стесняйся.

— Хорошо… — мямлит она.

Её щёки краснеют, а глаза бегают из стороны в сторону. Ох уж эти девушки… Тут идёт речь о выживании, а он стесняться вздумала.

— Поторопитесь, — не выдерживает Дамир. — Прошу вас.

— Да-да, иду, — Анжелика вздрагивает и подходит к ящику.

Она решает лечь спиной ко мне — целоваться не придётся. Хорошо, хоть не вальтом, а то от моих сырых кроссовок наверняка попахивает.

— Мы не задохнёмся? — спрашивает Анжелика.

— Не переживайте, в стенках проделаны отверстия. Кислород будет поступать в достаточном количестве.

— Я так понимаю, нам нельзя шуметь? — обращаюсь к азиату.

— Вы правы, Ваше благородие. Настоятельно рекомендую не издавать посторонних звуков на этапе транспортировки. Единственный отрезок времени, когда рядом не будет людей, — во время движения поезда.

— Всё понятно, закрывайте.

— Прощай Москва… — шепчет Анжелика.

— Мы ещё никуда не уехали, рановато ты прощаться начала, — подшучиваю я.

Дамир закрывает крышку и начинает забивать гвозди при помощи специального аппарата. Я вижу те самые дырки, через которые проникает свет. Их много, и они небольшие — хорошая работа, ведь с виду и не скажешь, что ящик дырявый.

— Удачи вам, — Дамир уходит со склада.

Мы остаёмся наедине. Лежим как килька в банке, но зато вдвоём. Бросить Анжелику в такой момент было бы кощунством. Скоро это всё закончится…

Хорошо, что я не малолетний девственник и могу себя контролировать. Другой на моём месте давно бы якобы случайно потрогал Анжелику за всякое, но как по мне, — это недостойный поступок.

Только легкодоступная девушка может одобрить подобное поведение, а меня такие не интересуют. Времена гормональной зависимости и бурной молодости остались в прошлом.

Ожидание затягивается, а я лежу и думаю о том, какой окажется моя семья. Получается, теперь у меня вновь есть родители… Странное чувство с нотками предательства. Кажется, словно я намеренно отказался от своей настоящей семьи и свалил туда, где жизнь слаще да солнце ярче.

Но это не так. Все мои родные люди погибли, а женой я так и не обзавёлся. Может оно и к лучшему, ведь сейчас мой ребёнок остался бы без отца. А я знаю, как это тяжело.

Приятели советовали бросить опасный бизнес и легализоваться, но когда ты из грязи выбираешься наверх, внутри тебя что-то щёлкает… Ты прекрасно помнишь, как тяжело может быть, и ни при каких условиях не желаешь возвращаться на дно.

А жил я неплохо, особенно по меркам своего города. Современный дом, шикарная машина, запрятанная в подвале наличность…

Неясно менты её опишут или раздербанят? Я больше склоняюсь ко второму варианту. Последний раз там было лимонов одиннадцать. Кто-то из работяг неплохо поднимется, если, конечно, высшие чины не отожмут всё себе.

Интересно, а как в этом мире всё обстоит? Действительно ли полицейские с судьями столь неподкупны? Вспоминая человеческую натуру, я терзал себя сомнениями.

Не можешь купить? Запугай. Не можешь запугать? Закопай. Рано или поздно делом займётся нужный судья.

Конечно, это неправильно, но когда все играют не по правилам, какой смысл быть праведником? Чтобы всю жизнь прожить в дерьме и гордится этим?

Бред. Особенно после того, что Гоморра рассказала мне о смысле жизни.

Единственное о чём я по-настоящему жалею — что не уберёг Марка. Вытащил его из наркопритонов и отправил под пули, брат называется, блин… Но тогда я не видел особых альтернатив.

Захотелось выпить и забыться… Самокопание и извлечение опыта из прошлых ошибок — это замечательная возможность, но когда дело доходит до самобичевания, тут надо дёргать стоп-кран.

Виски… Хороший ирландский виски — вот чего мне сейчас не хватает.

Слышу звук колёс и электрического мотора. Что-то врезается в наш ящик, затем я чувствую, что нас поднимают и куда-то везут.

Остаётся надеяться, что мы попадём по адресу. А то, не дай бог, высадят где-нибудь в Хабаровске, и что делать? Батя вроде не дурак, должен был всё предусмотреть и свести подобные инциденты к минимуму.

Теперь мы с Анжеликой полностью в его власти.

Везут нас недолго, минуты три не больше. Новый удар — ящик поставили на пол. Слышу звук натягивания строп, скорее всего, нас прочно закрепляют, ведь при разгоне и торможении вакуумный поезд должен испытывать серьёзные перегрузки.

Погрузка закачивается, массивные двери поезда закрываются с громкими звуками работающей пневматики. На нас с Анжеликой опускается кромешная темнота.

— Ты спишь? — шепчу я.

— Нет, конечно! — тихо отвечает она. — Как тут уснёшь в этом гробу?..

— Ой, да ладно тебе. Зато безопасно.

— Вот кому ни расскажи, засмеют же… Наша Анжела путешествует в деревянном гробу!

— Тебя хоть на всех экранах не показывают, — ухмыляюсь я. — Блин, других преступников, что ли, нет?

— Закон суров, мало кто решается нарушить его по-крупному. А за мелкие и средние правонарушения в розыск не объявляют.

— А насколько хорошо развита система видеонаблюдения?

— Камеры стоят во всех значимых местах, на всех перекрёстках и так далее.

— Я не совсем это спросил. Кто, например, ищет машину с известными номерами?

— Специально обученные люди.

— А почему не программа? Это бы сильно ускорило процесс поиска…

— На заре создания компьютеров Император Владимир IV запретил изучение и разработку «электронных мозгов».

— Электронным мозгом? Я же видел… То есть у меня есть ноутбук. Что-то не сходится.

— ЭМ это не компьютер, это программа, которая способна самообучаться.

— А почему просто не сделать необучаемую программу, которая бы распознавала номера?

— Учёные пытались, но без механизма самообучения её эффективность была очень низкой. Вроде бы меньше одной трети.

— То есть указ Императора перечеркнул научно-технический прогресс?

— Воля Императора — это закон. Ему лучше знать. Вы бы следили за языком, Ваше Благородие. А то его могут и отрезать за такие слова.

— Кстати, а почему в академии ко мне никто по титулу не обращался? Даже ты.

— Когда ты переступаешь порог РАМИ, автоматически становишься учеником. Это специально сделано для того, чтобы у всех были равные права. Ведь даже ребёнок свободного гражданина может вырасти и стать магом света пятой ступени. А такой Дар упускать нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Не сочти за грубость, но как-то эти ступени не чувствуются. Что ты, что те ниндзя… Вы должны быть сильнее меня, но на деле… сама видишь.

— Ступень — это уровень развития Дара, она никак не влияет на остальные качества человека. Меня, к примеру, может убить и крепостной, подкравшись сзади и вонзив нож в шею.

— Мда… Так себе история. Короче, ступень — это так, для понта.

— Нет! — моментально восклицает Анжелика. — Став одарённым, человек может использовать внутреннюю энергию для защиты своего тела. Накопленная за время медитации, она сможет останавливать даже пули.

— Где-то я про такое читал… Доспех духа?

— Нет. Просто щит. Щит одарённого, щит мастера, ну ты понял.

— Ага.

Поезд трогается, но только не вперёд, а вниз. Видимо, трасса находится глубоко под землёй, дабы избежать перепада высот при движении к пункту назначения.

Спуск продолжается минут пять, затем я слышу грохот металла и шипение воздуха. Довольно быстро все звуки, исходящие снаружи поезда, прекращаются. И только теперь он трогается вперёд.

— Мать моя женщина! — вырывается у меня.

Перегрузки сравнимы с разгоном на спорткара и по ощущениям составляют около одного G.

— Коль, вот скажи честно, — спокойным голосом начинает Анжелика. — Ты точно не с луны свалился?

— Даже если я открою тебе правду, ты всё равно не поверишь. Я и сам-то не до конца осознаю, что со мной происходит.

— Ты бы сходил к врачу… Вдруг это что-то серьёзное?

— Это что-то очень серьёзное и выходящее из ряда вон, вот только врач тут не поможет. Психолог если только.

— Ну не знаю… Ведёшь ты себя так, будто тебя подменили.

— Ты меня раскусила! Так уж и быть, я расскажу всё как есть, но только никому не говори, хорошо?

— Конечно-конечно, можешь на меня положиться!

— Дело вот в чём… Вчера вечером я шёл по улице и увидел странный свет. На небе буквально зажглось второе солнце!

— Да ну?! А я ничего такого не видела…

— Это ещё фигня! Оказалось, что это вовсе никакое не солнце…

— А что?

— Это были двигатели космического корабля пришельцев! Они подняли меня на борт, засунули в зад анальный зонд и вернули на землю. С тех пор я сам не свой…

— Чего? — недоверчиво бурчит Анжелика. — Это какой-то бред… Какие ещё инопланетяне?

— Чистая правда! Вот так и знал, что ты мне не поверишь… — демонстративно вздыхаю.

— Ну… Как бы… Это… Даже не знаю, как в такое поверить.

— Ой, всё! Я с тобой не разговариваю!

— Коля… Я не хотела тебя обидеть, просто… инопланетяне? Как-то странно… И почему именно зонд? Да ещё и анальный?

— А мне почём знать?! Знаешь, как жопа болит?!

— Ладно, прости… — Анжелика замолкает. — Не думала, что такое бывает…

Выдерживаю полуминутную паузу и начинаю ржать.

— Ты поверила, что ли?! А-ха-ха-ха-ха!

— Коля, блин! — кричит она. — Я тебя, вообще-то, серьёзно спросила! А ты… Мелкий…

— Ваше Благородие — вот правильные слова, — горделиво бросаю я.

— Ваше Благородие, вы тот ещё засранец!

— Вот это другой разговор! Думаю, поездка будет весёлой.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Обращаться с использованием титула нужно к главе семьи и его прямому наследнику. К остальным применимы обращения: «госпожа», «господин».

Анжелика впервые в своей жизни находится так близко к мужчине. Их у неё не было — учёба юную даму интересовала куда больше, чем романтика и половые связи. Что довольно странно, учитывая её привлекательность и умение следить за собой.

Глава 10

Дорога домой

— Анжел, слушай, — продолжаю я. — А зачем нулю нужно учиться в академии? Ты же сама сказала, что, например, меня ничему не смогут научить. А с чудо-сывороткой я и дома могу помедитировать.

— Во-первых, я не сказала «ничему», — бурчит она. — Помимо укрепления тела, ты должен знать историю магии, научиться пользоваться артефактами, да и вообще, академия выступает в роли контролирующего органа, который готовит молодых магов.

— Всё равно не понимаю, почему я должен там находиться.

— Академию можно сравнить с автошколой. Вот у тебя есть права?

— Эм… были, вроде как.

— Значит, ты меня поймёшь. Что будет, если водитель научится ездить сам, в домашних условиях?

— Смотря что за человек.

— Вот-вот. Ты не можешь знать заранее, какой из него получится водитель. Студента нужно контролировать на всех этапах обучения, помогать и направлять. Плюс, для свободных людей академия даёт дорогу в жизнь. Нас может заметить какой-нибудь влиятельный аристократ и нанять к себе на службу.

— А мне какая выго…

— Аристократы, в свою очередь, часто находят себе пару прямо там, в академии, — перебивает она. — Да и к тому же в рамках турниров можно понять, кто и какой силой обладает. Поиграть мускулами перед конкурентами, так сказать.

— А какой в этом смысл? Вот есть мой отец — барон, у него в подчинении целый город. Зачем ему «играть мускулами»?

— Ну смотри, лишить баронства может только Император. И смерть всей династии, конечно же. А все чины, что находятся выше, будь то граф, князь или император являются пожизненными, но ненаследуемыми.

— Как это? Получается, если умрёт Император, то его первый сын не сможет занять престол?

— Он получит право на участие в битве за титул.

— Ты же понимаешь, что я хочу знать подробности?

— Ладно, бедняжечка ты наш, расскажу… А то ведь тебя инопланетяне совратили и изнасиловали… — язвит Анжелика.

— А-ха-ха-ха, так бы раньше, — коварно смеюсь.

— Что тебя повеселило? Это же я над тобой подшучиваю, вообще-то!

— Такого рода подколы позволяют разрушить многие барьеры. В нашем случае учителя-ученика. Получается более тёплое и ненапряженное общение. Ну так что там с битвой за титул?

— Она назначается в том случае, если нет двух третей голосов претендентов. Две трети, как ты понимаешь, должны быть отданы за одного из кандидатов.

— Подкуп, угрозы или другие методы работают?

— Вполне. Тут порой даже закон не работает. Конечно, прямое убийство конкурентов запрещено и как раз таки карается лишением всех титулов. Но бывают случаи, когда похищают детей или жен.

— Что-то я запутался… Почему закон перестаёт работать?

— Ну как тебе сказать… Негласные правила, что ли.

— Странно.

— Такое изредка случается при битве за титул графа, совсем редко за титул князя и никогда за титул Императора.

— Шикарно, теперь я вообще ничего не понимаю. То есть похитить семью барона, который хочет стать графом, — это нормально, а семью князя нет?

— А ты попробуй подберись к детям князя! — восклицает Анжелика. — Даже у нас в РАМИ к ним приставлена такая охрана, что порой страшно становится… Провидцы анализируют любые попытки похищения, а призыватели и редкие нули оберегают важную особу от неожиданного нападения.

— А-а-а… Если у тебя огромная власть и деньги, то ты можешь защититься от этих негласных правил?

— Именно.

— Что ж, это уже больше похоже на мой ми… на мои догадки, — моментально поправляюсь я. — Кстати, ты сказала «во-первых», когда мы говорили про академию, но не продолжила. И разговор про битву за титул ещё не закончен… Блин, не забыть бы всё…

— А это ты отлично умеешь, — Анжелика хихикнула. — Вторая причина, почему ты обязан учиться в академии, — это постановка на воинский учёт.

— Стооооп! Что?!

— А ты как хотел? Если начнётся война между сверхдержавами, то все маги будут принимать в ней участие. Но ты не переживай, последняя крупная война была пятьдесят три года назад. С тех пор происходили максимум локальные конфликты.

— Успокоила, блин…

— И да, есть же ещё последняя причина.

— Какая?

— Только после сдачи экзамена, ты сможешь получить зелье повышения ступени. В Российской Империи его может выдать только РАМИ. А чтобы развиться до пятой ступени, нужно ещё и одобрение коллегии магов получить. Помимо экзамена.

— Нигде больше это зелье не достать?

— Нет. За контрабанду этих веществ предусмотрена тюрьма. Причём тебя даже судить не будут: если найдут зелье, сразу же отправишься на допрос и в тюрьму НКК. Кстати, производить это зелье разрешено только алхимикам из НКК.

— Как всё запутанно… А почему пятая ступень такая особенная? Дело в щите? И что там с остальными?

— Да именно в нём, ведь маг становится очень сильной боевой единицей. А про остальные я почти ничего не знаю… Есть одно закрытое заведение, которое находится на окраине Москвы. Говорят, что именно там выдают зелья высших ступеней. Но чтобы туда попасть, для начала нужно стать одарённым, а это ой как непросто, уж поверь.

— Плюс-минус всё понятно. О-о-о… Ты чувствуешь? — спрашиваю я.

— Конечно. Раз поезд начинает тормозить, значит, мы проехали половину пути.

— Быстро… Так что там про битву за титул? Как могут сражаться, например, целитель и провидец?

— Ум, умение руководить, личная сила, знание законов — вот какие этапы ждут участников. Плюс, одно особое испытание, и оно каждый раз меняется. На два из пяти этапа претендент может выставить члена своей семьи.

— Хм… выглядит более-менее честно. То есть если я умный провидец, то могу выставить, скажем, брата или сына на проверку личной силы?

— Именно так.

— А если в роду нет бойцов?

— Ты всегда можешь принять в семью свободного человека.

— Вот про какие возможности ты говорила… Значит, тебя, к примеру, может принять мой отец?

— Может… — с опаской подтверждает Анжелика. — Но свободный человек имеет право отказаться.

— А в наследовании он участвует?

— Нет. Претендовать могут только его дети, да и то всего в двух случаях: если глава вступает в брак с таким человеком, либо если не осталось кровных наследников.

— Погоди-погоди… В теории, свободный человек, может вступить в семью, родить ребёнка, затем сделать так, чтобы все кровные наследники погибли, и стать аристократом?

— Что у тебя за мысли-то такие…

— Ты не ответила.

— В теории, да. Но я такого не припомню.

— Интересная схема, однако. Быть аристократом — большая опасность.

— Но и привилегии соответствующие.

— Это да. Палка о двух концах.

Поезд тормозит с отрицательной перегрузкой, сравнимой с той, что была при разгоне. Кажется, я не чувствую больше половины своего тела. Лепестки роз — так себе подстилка, ведь в ящике их относительно немного. А вот Анжелика лежит на мягком, местами костлявом матрасе.

Надо будет сказать отцу, чтобы предложил ей вступить в семью. Всё-таки она добрый и заботливый человек, который вынужден скрываться от полиции. За последние сутки её жизнь кардинально изменилась, и я чувствую свою вину за это.

Как минимум дать денег или подарить нормальную машину — по меркам моего мира это достойное вознаграждение за её хлопоты. Даже интересно, что она выберет: стать членом нашей семьи или взять откупные…

Поезд останавливается окончательно, а мы с Анжеликой затихаем. Вся поездка занимает не больше получаса, а значит, велика вероятность, что мы не в Хабаровске. Теперь остаётся положиться на человека, который должен нас забрать.

Слышу шум воздуха и металлический скрежет. Когда звуки выравнивания давления прекращаются, мы начинаем подниматься на поверхность.

Проходи ещё пара минут, и двери поезда открываются. В глаза бьёт яркий свет, чувствуется приток свежего воздуха.

Ждём своей очереди мы недолго, ведь наш ящик забирают одним из первых. Нас ворочают в разные стороны, вверх-вниз. Я чувствую себя паллетом на погрузчике — так себе ощущения.

Наконец нас таки ставят на металлический пол. Слышу, как закрываются двери грузовика. Он тут же трогается и уезжает прочь.

— Осталось совсем чуть-чуть… — шепчу я.

— У меня ноги затекли, — жалуется Анжелика.

— А я спать хочу.

— Как можно хотеть спать в таких условиях?

— Бывало и хуже.

— Блин, Коля, что ты за человек? Когда я тебя первый раз увидела, то подумала, что ты божий одуванчик, но никак не… — она не спешит заканчивать предложение.

— Не кто? Договаривай, не стесняйся. Я не обижусь, обещаю.

— Никак не матёрый уголовник… — с трудом выдавливает Анжелика.

— Во всём виноваты инопланетяне. Черти большеголовые…

— Опять ты за своё. Правду, видимо, никогда не расскажешь?

— А кому она нужна, когда есть такая замечательная история про анальный зонд?

— Понятно, — Анжелика начинает вошкаться. — И набок не лечь, вот ведь засада…

— Это можно устроить, но тогда мне придётся подвинуться.

— Ты хочешь, чтобы мы легли спина к спине? — в её голосе я слышу нотки страха.

— Боишься лицом к лицу? А, стесняшка? — коварно хихикаю.

— Нет, не боюсь! — заявляет Анжелика.

— Тогда я влево, ты вправо.

Начинаю извиваться аки змей и ползти к левой стенке. Анжелика пытается пододвинуться к правой. Со стороны это наверняка выглядит крайне комично.

Я уже на финишной прямой, а она всё никак не может развернуться набок и упасть вниз. Я вынужден помочь ей руками, насколько это возможно.

— Коля! — вскрикивает Анжелика.

— Да поворачивайся ты… — продолжаю орудовать руками.

— Ты меня за грудь схватил! Сейчас же отпусти!

— Упс… Пардон, я не специально, — убираю руки и вытягиваю их по швам. — Давай сама тогда.

— Пытаюсь… Говорю же, ноги онемели…

Не хотел лапать её без спроса, но оно вышло само собой. Обидно, что и не потрогал толком ничего, и клеймо извращенца получил. Вряд ли Анжелика поверит, что я сделал это случайно, ведь она видит меня матёрым уголовником восемнадцати лет. А там гормоны, либидо, амбиции…

— Ура! — облегчённо выдыхает Анжелика. — Я смогла.

— А я уже думал, ты всю дорогу будет вошкаться, — пытаюсь пошутить, дабы разрядить обстановку.

— Тесно… Кажется, у меня начинает развиваться клаустрофобия.

— Ой да ладно тебе. Расслабься.

— Чтобы ты опять мог меня потрогать? Ну уж нет! — я чувствую жар её дыхание на своём подбородке.

— Говорю же случайность. Поверь, если бы я хотел, то облапал бы сразу, как только нас запечатали.

— Нет, ты специально выждал подходящий момент и воспользовался им.

— Ага, конечно. Я похож на девственника-терпилу, который будет часами ждать заветную морковку?

— Ну не знаю…

— Если я хочу что-то заполучить, то начинаю действовать сразу, а не хожу вокруг да около. А если бы я был тем, кем ты хочешь меня выставить, то я бы начал с подглядываний. Как минимум отложил бы медитацию. Ведь у меня была такая замечательная возможность, когда ты спала.

— Коля… — шепчет Анжелика.

— Я вижу, что ты недотрога. Возможно, даже девственница.

— Коля!

— Прости за грубость, но я частенько говорю то, что думаю. Поэтому раз я сказал, что это была случайность, значит, так оно и было! — повышаю голос.

— Ладно, ладно… Прости, что пыталась выставить тебя извращенцем…

— Вот и славненько.

После этой перепалки мы едем молча, слышен лишь звук двигателя и колёс. Я неожиданно понимаю, что на дорогах нет ни одной ямы или выбоины! Как так-то? Не узнаю Россию-матушку…

Если бы мы ехали по тем дорогам, к которым я привык, то по приезду нам с Анжеликой понадобились бы два новых позвоночника. А может, и по целому комплекту рёбер.

Но в этом мире всё не так — наш грузовик плывёт по асфальту, точно бумажный кораблик по тихой речке. Надеюсь, у меня действительно есть права: руки чешутся, как хочется за руль.

Сперва, конечно, сон… Если бы не случай с грудью, я бы уснул прямо тут, в ящике. Вот бы Анжелика удивилась, когда я захрапел бы посреди поездки.

Проходит ещё минут сорок, прежде чем грузовик останавливается на обочине. Я слышу мужскую речь: кто-то яро о чём-то спорит.

— Не нравится мне это. Анжел, ты можешь снять крышку при помощи магии, но только тихо? — шепчу я.

— Сейчас попробую, — она на ощупь пытается провести по нужной татуировке.

Крышка медленно приподнимается с характерным звуком выдёргивания гвоздей. Ругань снаружи переходит в настоящий ор — это хорошо и плохо одновременно. Нас вряд ли услышат, однако что-то явно идёт не по плану.

Анжелика кладёт крышку нашего гроба рядом с другими ящиками, коих тут больше десятка. Внутри со стороны кабины водителя горит фонарь, позволяющий осмотреть окружение. Фургон маленький, немногим больше «Газели».

Я вылезаю из ящика и разминаю мышцы. Тело пронзают миллиона острых иголок. Анжелика делает разминку прямо там, в лепестках роз.

Грузовик неожиданно трогается и резко ускоряется. Ящики медленно ползут к двери, я помогаю Анжелике подняться и уклониться от них.

— Что происходит?! — кричит она.

— Похоже, мы остановились раньше времени…

Раздаются хлопки, затем удар! Нас, вместе с ящиками, отбрасывает к стене. Хлопки продолжаются.

— Выстрелы! — констатирую я. — Пригнись!

Мы падаем на пол. Замечаю дырки от пуль рядом с кабиной водителя.

Времени нет, нужно действовать!

Подползаю к стене с дырками, достаю «Беретту» и делаю пять выстрелов практически вплотную. Образуется достаточно большая дыра, чтобы можно было оценить обстановку.

Вижу два чёрных «Гелика»: один пытается вырулить из кювета, а второй идёт на обгон. Оба «сидят» очень низко и двигаются валко — по всей видимости, бронированные.

— Не, братик, в другой раз, — стреляю по переднему колесу обгоняющего.

Перезаряжаюсь и выпускаю ещё одну обойму в моторный отсек. Колесо лопается, разбрасывая куски резины в разные стороны, а двигатель затихает. С первым всё остался второй.

Он прячется за корпусом повреждённой машины, а потом резко набирает скорость и идёт на обгон. Через дырку я его уже не вижу, приходится стрелять наудачу.

Выпускаю обойму, затем вторую, но так и не слышу звуков лопающегося колеса. Да и сам «Гелик» не желает появляться в зоне видимости.

Звучат новые выстрелы. Грузовик начинает плавно поворачивать в сторону правой обочины. Я понимаю, что водитель уже нежилец.

— Анжела, быстро сюда! — помогаю ей подняться и буквально оттаскиваю к стене, за которой находится кабина грузовика.

Когда мы съедем в кювет и во что-нибудь врежемся, то ящика нас просто размажут. Поэтому проблему нужно решить кардинальными образом.

— Коля, мне страшно… — Анжелика трясётся и еле стоит на ногах.

— Закрой уши! — использую рисунок «Орла». — Сейчас будет очень громко!

Прицеливаюсь по центру между двух дверей и нажимаю на спуск. Модифицированный патрон разносит в клочья преграду и рядом стоящие ящики.

Грузовик съезжает на поле и начинает вибрировать, оставшиеся ящики ходят ходуном. Скорость уже значительно снизилась, но всё ещё составляет около пятидесяти километров в час.

Замечаю выведенный из строя «Гелик», которые сворачивает на обочину и медленно катится за нами. Пытаюсь прицелиться и выстрелить, но трижды промахиваюсь: два патрона уходят выше, а один врезается в грунт и поднимает большое облако пыли.

— Нужно прыгать! Скорее! — ору я и тащу Анжелику за собой.

— Коля, я боюсь! Слишком быстро!

Относительно ровное поле заканчивается, и начитаются кочки. Фургон то и дело подпрыгивает — вот теперь я узнаю родные дороги. Ящики вываливаются через выбитые двери.

— Доверься мне! — дотаскиваю её до края. — Прыгай!

— Я не могу… — Анжелика вырывается и хочет убежать обратно.

— Скорость уже небольшая… Да что я тебя уговариваю?! — выталкиваю её наружу и прыгаю сам.

Мы по инерции катимся кубарем, то тут, то там меня бьют небольшие камни. Больно, но терпимо. Слышу громкий удар, затем звон стекла.

Косплей колобка заканчивается, и я вижу, что грузовик «обнимает» сосну. Хорошо, что мы успели выпрыгнуть, ведь доски от ящиков буквально впились в стену, у которой мы стояли. Как говорится: «Здесь могла бы быть ваша… голова».

Анжелика с трудом поднимается на руках, всё лицо у неё в ссадинах, а во рту кусок травы, но вроде бы ничего серьёзного. Пытаюсь встать, но понимаю, что левая нога не слушается.

— Ты как? — спрашиваю её.

— Не очень… Головой сильно ударилась… — выплёвывая траву, отвечает Анжелика.

— Главное, что живы, — с облегчением говорю я и вижу, как по полю едет второй «Гелик».

Вот ведь не уймутся! Ну ничего, сейчас я вам устрою грёбаный Вьетнам!

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Дмитрий Громов — один из немногих баронов, который стал графом по результатам голосования. Злые языки утверждают, что он не гнушался использовать незаконные методы.

«Гелик» — любимая машина представителей Уралмаша — самой многочисленной банды Екатеринбурга. В статьях одного СМИ говорилось, что их покрывает Граф Уральского сектора. Через день после публикации офис этого СМИ почему-то сгорел. Причём вместе с журналистами. Больше подобных статей не выходило.

Глава 11

Не гневи Бога, ведь он говорит правду

Создаю нового «Орла» и прицеливаюсь в дальний «Гелик», из которого уже вылезают лысые мужики. Нельзя ждать, пока они разбегутся или залягут за первой канавой.

Нажимаю на спуск. Разрывный патрон попадает прямо в решётку радиатора. Её, вместе с передней частью автомобиля, раздербанивает так, что аж страшно смотреть. Моментально начинается пожар.

Пассажиров и водителя откидывает взрывной волной, они падают на землю. Ещё трижды нажимаю на курок, прицеливаясь после каждого выстрела. Остатки передка авто превращаются в убийственные снаряды и разлетаются по округе.

Выжить под натиском чудо-патронов пятидесятого калибра просто невозможно.

Переключаюсь на второй «Гелик», который летит прямо на нас. Из его окон выбираются автоматчики и начинают палить в нашу сторону. Хорошо, что между нами приличное расстояние и грунт весь в рытвинах — точность в таких условиях стремится к нулю.

Однако мешкать нельзя. Проходит не более трёх секунд, с момента прошлого выстрела, когда я вновь нажимаю на курок. Взрывом отрывает передние колёса, «Гелик» клюёт носом и подлетает метра на три.

Прямо в полёте выпускаю ещё одну пулю, которая попадает точно в центр крыши. Раскуроченная машина приземляется на пузо уже без стёкол — они разлетаются в разные стороны.

Я понимаю, что живых внутри нет, но всё-таки делаю прицельный выстрел прямо в салон. Попадаю по центру заднего дивана — пуля пробивает его насквозь и взрывается в багажнике. Бензобак детонирует, выбрасывая в воздух мелкие горящие осколки. Сам «Мэрс» вспыхивает как спичка.

— Ну, вроде бы отбились, — констатирую я и ложусь на землю.

— Коля… — Анжелика постепенно отходит от шока и начинает плакать. — Кто они?.. И почему напали на нас?..

— А ты как думаешь? Ай, бл*дь! Нога!!! — уровень адреналина падает, и я чувствую адскую боль. — Как же я ненавижу ломать кости!!!

Стараюсь не шевелиться, чтобы ещё сильнее себе не навредить. Но терпеть такую адскую боль и не двигаться — практически нереально. Она настолько велика, что я чувствую, как теряю сознание.

— Подожди, у меня в сумочке было… — Анжелика встаёт и рыщет глазами по округе. — Где моя сумочка?..

— Чё-то мне хер*во… Прям совсем… — скрипя зубами, выдавливаю я.

— Нашла! Вот она где валяется! Коля, потерпи, у меня было обезболивающее… — она убегает в ту сторону, откуда мы приехали.

Я стараюсь не закрывать глаза, чтобы не отключиться. Хочется понять, какого типа перелом я схлопотал, но смотреть и тем более щупать не решаюсь. И так еле держусь, а вид торчащей кости окончательно меня вырубит.

Анжелика подбегает ко мне и падает на колени. Достаёт из сумочки штуковину, похожую на помаду и прикладывает к больной ноге. Несмотря на невыносимую боль, я чувствую укол.

Да сколько там всего в этой дамской сумочке?! Хотя она же куратор… Видимо, ей положено носить при себе набор экстренной помощи. А то, не дай бог, какой-нибудь дебил устроит дуэль посреди леса.

— Сейчас полегчает! Это очень сильно обезболивающее, да и кровь оно останавливает, — Анжелика гладит мой лоб.

Я трясусь и смотрю на её мокрые щёки: плакать она не перестаёт. Похоже, теперь я перед ней в серьёзном долгу, ведь вся эта авантюра началась именно из-за меня…

С этими мыслями я проваливаюсь в себя и отключаюсь.

* * *

Нога зудит и чешется, а ещё безумно хочется в туалет… Мочевой пузырь вот-вот лопнет!

Открываю глаза и вижу натяжной потолок, выполненный в форме звёздного неба. За окном, по всей видимости, ночь, ведь лапочки сияют слишком ярко.

По крайней мере, я жив, а это уже хорошо. Пытаюсь приподняться, но тело подчиняется неохотно. Такое чувство, будто пролежал в одной позе больше суток…

Слышу лёгкое посапывание откуда-то справа. Поворачиваю голову и…

— Вот это прикол! — хриплю я.

На стуле возле моей кровати сидит молодая девушка с короткими рыжими волосами. Она одета в эталонный, чёрно-белый костюм горничной. Мой взгляд медленно скользит по её аппетитной фигуре: приличных размеров грудь, широкие бёдра и пристойная талия. Девушка не худая, но и не толстая. Можно сказать, близкий к идеальному балансу.

— Мне бы воды, — повышаю голос, чтобы разбудить её.

— Я не сплю! — вздрагивает она и буквально подскакивает со стула. — Ваше Благородие, вы проснулись! Мы так переживали за вас… Вам что-нибудь нужно?

— Воды, если можно.

— Сию минуту! — рыжеволосая девушка подходит к прикроватному столику и наполняет стакан из хрустального графина. — Вам помочь сесть?

— Не надо, — кряхчу я и во второй раз пытаюсь подняться. — Где мы? И сколько я был в отключке?

— Ваше Благородие, вы в своей спальне. Разве не узнаёте?

— Похоже, что у меня проблемы с памятью… — разыгрываю беспроигрышную карту. — Так сколько я тут валяюсь?

— Вас привезли позавчера днём. Получается, прошло почти два дня. Рассвет через пару часов.

— Вот оно что… — мне всё-таки удаётся подняться и сесть на пятую точку. — Воды.

— Конечно-конечно, простите… — она подаёт стакан.

— За что ты извиняешься?

— Я по глупости не подала вам воды, как только вы поднялись… — девушка виновато опускает глаза.

— Возможно, мой вопрос тебя удивит, но как тебя зовут?

— Розалия, — она кланяется. — Я ваша личная горничная вот уже три года.

— Ладно, Кузнец, беру свои слова обратно… — бубню под нос и залпом выпиваю стакан. — А теперь мне надо в туалет.

Откидываю одеяло и натыкаюсь на здоровенный гипс, который начинается у ступни и кончается под коленом. Походу, мне досталось не слабо…

И кто, разрешите поинтересоваться, надел на меня эту пижаму?!

— Я принесу утку, — Розалия направляется к одной из трёх дверей.

— Ещё чего! — недовольно бросаю я. — Сам разберусь!

Где это видано, чтобы мне утку приносили? Нет, такому не бывать. Я мужик и должен дойти до сортира самостоятельно.

— Но, Ваше Благородие, вам прописан постельный режим… — по её лицу видно, что она не знает, как поступить. — Давайте я…

— Ничего не надо! — гаркаю на неё. — Сказал, сам разберусь, значит, разберусь. Лучше одежду нормальную принеси. Не хочу ходить в этой уродской пижаме… Покемоны? Серьёзно?..

— Это ваша любимая пижама… — шепчет Розалия. — Сейчас что-нибудь подберём.

Она подходит к высокому шкафу и начинает в нём рыться. Я в это время доползаю до края кровати и свешиваю ноги. Наступать на гипс или нет — вот в чём вопрос?

Попробую тихонько…

— О! Как это так? — я почему-то спокойно стою на больной ноге. — Зажило? Серьёзно?

— Ваше Благородие, чему вы так удивлены? — доносится из шкафа.

— Перелом был серьёзный… — с задумчивым видом чешу затылок.

— Ваша мачеха отличный целитель и залечила рану без особых проблем, но при этом она всё же прописала постельный режим.

— Мачеха, значит?

— Ну да, госпожа Елена. Вот, кажется, нашла… — Розалия достаёт цветастую рубашку и оранжевые брюки. — Подойдёт?

— Мы чё на Гавайях? Что за стрём… Как вообще в таком ходить можно?

— Но ведь это один из ваших любимых нарядов… — девушка с недоумением смотрит на меня.

— Давай что-то строгое и желательно чёрное, — наконец-то, встаю и иду, но вот куда? — А где туалет?

— Ваше Благородие, вы совсем ничего не помните? Мне позвать вашу мачеху?

— Просто скажи, где туалет.

— Сюда, пожалуйста, — она подходит к правой двери и открывает её.

— Благодарю, — медленно ковыляю в сторону туалета.

— Ну что вы, не стоит благодарностей. Для меня честь служить вам.

Я захожу в туалет, совмещённый с джакузи, а Розалия почему-то следует за мной.

— Эм… Ты что-то хотела?

— Но ведь вы всегда приказывали держать его во время… Ну, вы понимаете… — девушка краснеет и вновь прячет глаза.

— Кого держать? О чём ты?

— Ваш… прибор.

— Это ещё за чем?! — возмущаюсь я.

— Но раньше вы всегда просили…

— Розалия, выйди, пожалуйста, и закрой за собой дверь. Дай мне спокойно помочиться.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — она кланяется в пояс и удаляется.

Мне кажется, что я вижу на её лице облегчение. Скорее всего, ей были не по душе просьбы прошлого Николая. Вот ведь извращенец избалованный… И кем меня считают остальные обитатели дома?.. Даже страшно представить.

Нужно будет поработать над репутацией. Я, конечно, рад своему положению, но чтобы хрен в туалете держали — это явный перебор. Хотя с другой стороны, это показывает настоящее моё положение в обществе.

Хорошо, Кузнец, пока что твои пророчества сбываются…

Делаю свои дела, мою руки, чищу зубы и выхожу обратно. Розалия в это время роется в шкафу, стоя раком. А попка у неё шикарная! По-любому этот малолетний извращенец делал с ней всякое…

— Нашла что-нибудь подходящее?

— Возможно, вот эта… — она разгибается и ударяется головой об полку. — Ай… Вот ведь дура неуклюжая! Простите, Ваше Благородие.

— Да хватит уже извиняться, — тяжело вздыхаю. — Сильно ударилась?

— Нет, совсем нет, — Розалия натягивает фальшивую улыбку.

Я прекрасно вижу, что она врёт, ведь лицо застыло в характерной гримасе боли. Да и звук удара был громким.

— Сходи и приложи лёд, а то шишка будет, — приказываю я.

— Со мной всё хорошо. Мы должно подобрать вам одежду…

— Ты слышала, что я сказал?

— Слушаюсь! — Розалия кланяется и уходит через центральную дверь.

Я ковыляю к шкафу и понимаю, что штаны на меня просто не налезут — гипс не даст. Придётся ограничиться шортами или чем-то подобным. И да, моя горничная ходит на чёрных шпильках, а я босиком, и с этим ничего не поделать.

Хотя нога совсем не болит, может, снять его нафиг? Или всё-таки дождаться осмотра специалиста? Решаю не рисковать, ведь если кости срастутся неправильно — буду хромать до конца жизни.

— Так, ну что тут у нас? — осматриваю полки с одеждой. — Да тут на целый бразильский карнавал хватит! Любитель ярких шмоток, значит? Комплекс неполноценности и нестерпимая тяга по привлечению всеобщего внимания? Теперь понятно, почему ты таблеток нажрался. Не смог смириться с участью нуля.

Замечаю тёмно-синие шорты и коричневую футболку. Беру их и несу к кровати. Подумываю над носками, но ходить в одном — это какой-то цирк. Лучше уж босиком.

Сажусь и расстёгиваю молнию на пижаме. Верх снимается без проблем, а вот с гипсом приходится повозиться.

— Да снимайся же ты! — рычу я и наконец-то стягиваю эту плюшевую хрень.

В комнату входит Розалия. Она видит, что я сижу уставший, и бежит ко мне.

— Ваше Благородие, не утруждайте себя! Я сейчас помогу переодеться.

— Эм… А где лёд? — сижу полностью голый, а она стоит и смотрит на подобранную мною одежду.

— Я воспользовалась специальной мазью. Ваше Благородие, давайте начнём с них… — Розалия хватает шорты.

— Давай договоримся, — я мешаю ей забрать их. — Ты делаешь только то, что я скажу. Поняла?

— Конечно, Ваше Благородие. Я сделаю всё, что скажете, — девушка склонила голову и застыла в такой позе.

Соблазн воспользоваться её положением крайне велик. И ведь мне никто ничего не скажет, если я натяну эту рыжую и жопастую милаху прямо тут. Скорее всего, ей это будет не в новинку.

Но хочу ли я этого? Гормоны дают однозначный ответ, а я даже чувствую, что вот-вот случится эрекция.

За свою жизнь я много что попробовал, и редкая девушка сможет меня чем-то удивить. Но нужно взять себя в руки, ведь я ещё не до конца убедился, что нахожусь в безопасности.

В теории меня могли схватить Громовы, и происходящее сейчас — это какой-то хитрый план. Возможно, эту Розалию подослали соблазнить меня, а затем совершить что-то непоправимое. Например, отрезать х…

От таких мыслей всё внутри сжимается, а подступающая эрекция убегает в обратном направлении. Я с силой выдёргиваю шорты и спрашиваю:

— А где Анжелика?

— Девушка, с которой вы прибыли, сейчас находится в комнате для гостей. Вы жалаете её видеть?

— Было бы неплохо.

— Давайте я помогу вам одеться и схожу за ней, — Розалия вновь тянется к шортам.

Вот ведь пристала! Работа у неё, что ли, такая, делать всё по-своему?..

— Мы же всё обсудили… Я разве говорил, что мне нужна помощь?

— Нет, Ваше благородие, не говорили… — она отводит глаза в сторону.

— А что я говорил?

— Что хотели бы увидеть нашу гостью…

— Умница, — глажу её рыжую макушку. — Можешь идти.

— Слушаюсь! — Розалия едва заметно улыбается и быстрым шагом выходит из комнаты.

Неужели ей понравилось, что я её погладил? Надо будет повторить… Всё указывает на то, что предыдущий хозяин этого тела издевался над бедняжкой. Похоже, она совсем не знает ласки и заботы…

Ладно, надо одеваться. А то не хватало, чтобы Анжелика увидела меня голым. Я, конечно, в душе нудист, но приличия надо соблюдать. Если Розалия видела меня в неглиже, то для Анжелики это станет шок-контентом.

Пока пытаясь натянуть узкие шорты на широкий гипс, меня вдруг осеняет: на дворе ночь, и Анжелика наверняка спит. Нехорошо получается, но я уже не смогу догнать Розалию и отменить просьбу. Нужно было думать раньше.

Надеваю шорты, натягиваю майку и подхожу к окну. Город спит, горят лишь уличные фонари. Особняк, в котором я стою, находится на горе, причём на довольно высокой горе. Метров сто, не меньше.

Моя семья довольно хорошо устроилась: под окнами вижу высокий забор с кучей камер и сад с газоном и декоративными кустарниками. Округу патрулируют вооружённые охранники, а за кованными воротами видны «Крузаки».

— Не соврал Кузнец, не соврал… Вот только что насчёт баронского титула? — разговариваю сам с собой. — Хочешь сказать, мой батя помрёт? Или мне дадут другой город в подчинение? Хотя стоп, почему это «дадут»? Я ведь и сам смогу взять всё, что захочу. Стоит только немного развиться, получить пару ступеней, и я стану настоящей машиной для убийств. А там глядишь и убивать не придётся. Страх — вот эффективное оружие.

Слышу топот и замолкаю. Кто-то стучит в дверь.

— Ваше Благородие, разрешите войти, — спрашивает Анжелика.

— Конечно, входи! — разрешаю я.

Она переступает порог и кланяется. Розалия остаётся в коридоре и закрывает за Анжеликой дверь. Ну и сервис, однако…

— «Ваше Благородие»… Как мы заговорили! — ехидно улыбаюсь.

— Так положено, — Анжелика корчит недовольную ухмылку. — Я рада, что с тобой всё хорошо.

— Я тебя не разбудил?

— Да нет, что-то не спится…

— Расскажешь, что произошло после того, как я отключился?

— Почти сразу подъехал человек твоего отца и помог дотащить тебя до машины. Затем мы прибыли сюда, и тебя начали лечить. Вчера я весь день провела здесь… Твой отец распорядился никого не впускать и не выпускать.

— Логично, — сажусь на кровать и вздыхаю с облегчением. — Я же говорил, что мы выберемся? Так оно и случилось. И да, не переживай, я попрошу отца, чтобы он отблагодарил тебя за помощь.

— Это необязательно, — скромничает Анжелика. — Теперь бы как-то от розыска избавиться и вернуться к обычной жизни.

— Кстати, об этом. А ты бы не хотела остаться у нас?

— В каком смысле «остаться»?

— Ну, я ведь не знаю, как всё это происходит, но обещаю попросить отца о максимально возможной награде. Как ты там говорила?.. Принять в семью?

— Коля… — она мотает головой. — Таких каких, как я, не берут в семьи аристократов.

— Почему это?

— Ты же видел меня в бою. Какая от меня польза? А я именно боевой маг.

— Этому можно научиться. Не беда.

— Нет, я не люблю драки и тому подобное. Я даже в дуэлях почти не участвовала, когда училась в РАМИ.

— Ну смотри, моё дело предложить, — пожимаю плечами. — А что в таком случае ты хочешь? Квартиру? Машину? Дом?

— Есть у меня одна просьба… Но не знаю, насколько она выполнима… Боюсь, что даже у твоего отца не хватит власти.

— Говори, я сделаю всё, что в моих силах.

— Я хочу стать учителем истории и преподавать в РАМИ.

— А ты разве не учитель?

— Я куратор неофитов… Это самая худшая должность из возможных. Нет, я не жалуюсь, мне повезло, что меня вообще взяли. Но следить за дуэлями… бесконечные нервяки… Я начала уставать… А после случая с тобой у меня вообще производственная травма.

— Хорошо, я поговорю с отцом, и мы обязательно что-нибудь придумаю. Но да, ты права, сперва нужно разобраться с ложным обвинением.

Кто-то стучит в дверь.

— Ваше Благородие, ваш отец ожидает вас в гостиной, — сообщает Розалия.

— Так рано? Хорошо, сейчас буду.

— Я, пожалуй, вернусь в свою комнату, если ты не против? — интересуется Анжелика.

— Как тебе будет угодно, — встаю с кровати и разминаю шею. — Посмотрим, что скажет мой старик.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Первый год после назначения Розалии на должность служанки Николай Алферов вёл себя прилично, но затем стал наглеть. Однажды отец застукал его, когда тот надел девушке на шею ошейник и вёл за собой как собачку.

В город Карабаше, в котором правит семья Алферовых, проживает около двадцати тысяч человек. Большая их часть трудится на медеплавильном заводе. Как несложно догадаться, именно продажа меди является основным источником дохода семьи. Официально…

Глава 12

Отличный подарок

Ковыляю в сторону выхода из комнаты. Ходить со здоровым гипсом на ноге — то ещё занятие. Розалия хочет помочь, но я жестом показываю ей, чтобы стояла там, где стоит.

Ненавижу чувствовать себя беспомощным, а за последние дни я слишком часто оказывался в ситуациях, когда мне нужна была чья-то поддержка. Хватит с меня! Пора уже собрать яйца в кулак.

— Ваше Благородие, давайте я привезу коляску? — всё-таки спрашивает Розалия.

— Ещё чего! — бурчу я и выхожу в коридор. — Если мне что-то будет нужно, я об этом скажу.

— Как вам будет угодно, — она склоняет голову.

Как же непривычно чувствовать себя такой важной персоной: все обращаются к тебе по титулу, все кланяются, все выказывают уважение. Причём это самое уважение чаще всего напускное и яйца выеденного не стоит. Вот лишат меня титула, и что останется? Только деньги, дом и привычка жить на широкую ногу.

К хорошему быстро привыкаешь, и я это отлично знаю. Но с другой стороны, а почему бы и нет? Жизнь всё равно бессмысленна. Точнее, смысла нет в смерти и мечтах о загробной жизни. Нужно пользоваться дарами этого удивительного места.

Как-никак мне ещё мир спасать…

Иду по широкому коридору мимо картин и портретов. На последних, скорее всего, изображены мои предки: у всех тёмные волосы и схожие черты лица. Такие же, как у меня.

Насчитываю одиннадцать мужчин и не одной женщины. Это же как так надо было стараться, что у каждого прадеда было по сыну? Чудеса, да и только.

Подхожу к раздвоенной полукруглой лестнице, что ведёт на первый этаж. Анжелика проходит дальше, а Розалия всё это время следует за мной. Хоть я и жил не бедно, но к персональной служанке не привык…

— Ваше Благородие, вам помочь спуститься по лестнице? — интересуется она и подаёт руку.

— Розалия… — вздыхаю с нескрываемым раздражением. — Я ценю твоё желание помочь, но излишняя настойчивость начинает надоедать.

— Простите… Меня так учили… — по её лицу вижу, что она грустит.

— Вот если шмякнусь с этой лестницы, тогда и поможешь, — улыбаюсь и вновь глажу её рыжую макушку.

— Вам нельзя падать…

— Да я вроде и не собирался, — продолжаю гладить Розалию и наблюдать за реакцией.

Губы девушки дёргаюсь, пытаясь сорваться в улыбку до ушей. А она молодец, хорошо держится, только вот зачем?

— Его Благородие Алексей Сергеевич ожидает в гостиной… — лепечет Розалия.

— Ты хочешь, чтобы я перестал тебя гладить? — смотрю на неё как на ребёнка или котёнка.

— Нельзя заставлять вашего отца ждать… Он очень занятой человек…

У меня зарождается странное чувство, будто я даю поесть бездомного щенку. Что же было с бедной девушкой, если она так ярко реагируют на банальную ласку?

Вот смотрю в её круглые глаза цвета изумрудов и понимаю, чего она хочет больше всего.

Вокруг никого — почти все спят, а поэтому можно немного нарушить протокол общения аристократа и прислуги. Подтягиваю Розалию к себе и крепко обнимаю. Её руки опущены, а сердце колотится так, что я чувствую его своей грудью.

— Ваше Благородие… — шепчет Розалия. — Что вы делаете?..

— Тебе неприятно?

— Нет, ну что вы… Очень приятно! Просто ваш отец…

— А-а-а… Ты не хочешь, чтобы тебя наказали за моё длительное отсутствие? — продолжаю обнимать её и наслаждаться запахом цитрусов.

Интересный шампунь… Надо будет тоже такой попросить.

— Угу, угу, — еле слышно подтверждает она.

— Ладно, пошли навестим папашу, — заканчиваю с объятиями и ещё немного глажу Розалию по макушке.

Начинаю аккуратно спускаться, держась за каменные перила, и замечаю на щеке девушки одинокую слезу. Видимо, я был прав, когда подумал, что с ней обращались совершенно иным образом.

Что ж, маленький кирпичик на пути восстановления моей репутации уже заложен. И девушке приятное сделал, и запустил эффект сарафанного радио. Прислуга наверняка общается между собой, так пусть думают, что я изменился. Заход с объятиями, скорее всего, сильно выбивается из модели поведения моего предшественника. И это отлично.

Да и как-то по-человечески жаль девушку, вынужденное держать мужское хозяйство во время походов в туалет. Она такого явно не заслуживает.

Подозреваю, что у меня буду серьёзные проблемы с местными порядками. Но я не собираюсь быть тем, кем не являюсь. А я привык относиться к людям как к людям, а не как к собачкам.

Да, порой я совершаю не совсем законные поступки, как в случае с Мишей, но ведь тогда никто не пострадал. Разве что его психика. Если бы там были, например, дети, то я бы действовал совершенно по-другому.

А такой образ жизни, какой ведёт тот самый Миша, вызывает у меня неприязнь и отторжение. А как следствие меняется и отношение к человеку. Немного странное у меня мировоззрение в этом плане, но другого нет. Какое сформировать за тридцать пять с хвостиком лет, такое и продолжает доминировать.

Но, возможно, мне придётся пересмотреть свои привычки, ведь теперь я наследник барона, а не бывший уголовник, который поднялся на незаконных делишках. Посмотрим…

Однако для начала надо сыграть роль сына, потерявшего память, и я уже знаю, что скажу отцу. Заготовленная и отрепетированная ложь — это та, которую невозможно распознать.

Наконец спускаю в холл, заставленный чучелами диких животных. Есть даже медведь! Мой отец любит охоту? Надеюсь, меня он не потащит туда… Убийство животных не по мне. А вот валить всяких чертей — другой разговор.

Стою и смотрю на два прохода и две двери. Прямо пойдёшь — на улицу попадёшь. Назад пойдёшь — в дверь под лестницей попадёшь. А что за проходы по бокам я вообще без понятия.

— Вам сюда, — лицо Розалии буквально светится от счастья. — Отец ожидает вас в гостиной.

Она специально держится позади, чтобы скрыть свои эмоции. Но зачем? Странное воспитание у служанок, однако.

— Ага. Просто задумался немного, — вру я и сворачиваю налево.

Захожу в просторную комнату с высокими потолками. На одном из трёх диванов сидит темноволосый мужчина и курит сигару. Замечаю на столе наполненный стакан и бутылку виски.

— Коля, как же я рад, что ты очнулся! — поворачивается он.

— Папа… — испытываю сильный дискомфорт, произнося это слово.

Отец встаёт с дивана и идёт ко мне. И это именно батя, ведь ему на вид лет сорок, а его схожая с моей физиономия весит в коридоре второго этажа.

Получается, как только ты становишься бароном, тебя «вешают» на стену. А я почему-то думал, что только после смерти.

— Ну иди сюда, сынок, — отец убирает изо рта сигару и обнимает меня.

Сегодня у меня день обнимашек… Странное чувство, ведь он считает меня своим сыном, а по факту мы почти ровесники.

Он похлопывает меня по спине, отдаляется и начинает осматривать с ног до головы.

— Хорошо быть дома, — нарушаю недолгое молчание.

— Розалия, почему мой сын вынужден ходить с гипсом на ноге?! — он повышает голос.

— Пап, не ругай её. Она хотела помочь, но я отказался, — моментально отвечаю, чтобы бедная девушка не отложила кирпичей. — Мужик я или как? Сам, что ли, не дойду?

— Хм… — отец щурится. — Не узнаю я тебя, Коля, ой не узнаю… Не подменили ли тебя часом?

— Ага, инопланетяне, — дважды киваю. — Но там такая нереальная история…

— Ещё и чувство юмора появилось? — он выдавливает парочку смешков. — Точно подменили!

— А если серьёзно… — делаю многозначительную паузу. — Ты ведь знаешь, что произошло?

— Знаю. Давай присядем, — отец показывает на диван и идёт первым. — Розалия, можешь быть свободна.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — девушка кланяется и покидает гостиную.

— В общем, дело такое… — ковыляю к дивану и сажусь напротив огромного телевизора. — После распределения по факультетам у меня окончательно сорвало баш… То есть мне было очень плохо.

Как же сложно воздерживаться от использования сленга… Вот батя удивится, если я по фене начну базарить.

— После попадания к нулям жизнь не заканчивается, — подбадривает отец и отпивает из стакана.

Я бы тоже бахнул грамм двести, но вместо этого приходится играть праведного дурочка. Ну ничего, недолго осталось: всего то и нужно, что убедить отца, а там всё пойдёт по накатанной.

— Короче, я нажрался таблеток… Но даже вспоминать об этом не хочу, ведь суицид — чистой воды идиотизм.

— Ох, Коля, Коля… — тяжело вдыхает отец и корчит недовольное лицо.

— В общем, я не помер, как видишь, но начались проблемы с памятью.

— Это я уже понял, — он затягивается и выпускает дым в другую сторону. — Когда ты посмотрел на меня, то мне показалось, что не узнал родного отца.

— Ничего с собой поделать не могу… — демонстративно опускаю глаза. — Всё приходится схватывать на ходу.

— Так тебя легко могут обмануть, поэтому нужно заняться твоей памятью. Спрошу у Лены, когда проснётся. Наверняка есть какое-то действенное средство.

— Пап, — меня аж передёргивает. — Мне так больше нравится. Можно сказать, что я заново родился. Я не думаю, что был тем сыном, о котором ты мечтал.

— Коля, что ты такой говоришь? — возмущается отец и делает пару глотков дорого виски. — Я не перестану тебя любить, каким бы сыном ты ни был.

Внутри меня вот-вот взорвётся атомная бомба. Передо мной сидит незнакомый человек и играет роль моего отца, который давно умер… От когнитивного диссонанса у меня физически нагревается черепушка, а затылок так и вовсе горит.

Нет, я не могу просто так взять и выбросить из памяти свою жизнь. А если бы и мог, то это бы не особо помогло, ведь Алферов Алексей Сергеевич для меня — это левый мужик, который считает себя моим отцом.

Ух… Надо собраться и додавить!

— Скажу честно, — обычно после этих слов начинается враньё. — Я убил нескольких человек, убегал от полиции, прятался в ящике, пережил погоню со стрельбой… Эта череда суровых событий сильно на меня повлияла.

— Это понятно, — отец кивает.

— Можно сказать, что я стал другим человеком. А частичная потеря памяти только всё усугубила.

— Так давай обратимся к Лене…

— Но мне нравится то, кем я стал, — перебиваю отца. — Теперь я могу постоять за себя. Да какой там постоять, я теперь и сам могу нагнуть, кого захочу!

— Непривычно слышать от тебя такие слова, но ладно. Я знаю какого это, когда против тебя целый мир. Если хочешь заново прожить эту жизнь, то я не имею ничего против. Но будь осторожен, ибо найдутся люди, который захотят воспользоваться твоими пробелами в памяти.

— Я это учту, спасибо за совет.

— Ну, что мы всё о плохом, да о плохом, — он берёт в руки пульт от телевизора. — Я тут тебе подарочек приготовил. Уверен, что ты будешь в восторге.

— Я заинтригован.

— Это запись вечерних новостей, — отец включает телек и нажимает на плей. — Маленькая победа в большой войне.

С экрана начинает вещать ведущий:

— Срочные новости! Полчаса назад по подозрению в совершение тяжкого преступления задержан и доставлен в следственный изолятор декан факультета иной магии Громов Леонид Юрьевич…

— Да ладно! — вырывается у меня.

— Смотри дальше, — отец улыбается и наливает виски себе.

— Ранее доводилась информация, — продолжает ведущий новостей, — что Алферов Николай Алексеевич объявлен в розыск с наградой в один миллион рублей. Сообщаем, что полиция сняла с данного гражданина все обвинения из-за отсутствия состава преступления.

На экране появляется моё фото с улыбкой до ушей и надписью: «Невиновен».

— Вот те раз… — не верю своим глазам.

— Также в нашу редакцию попала информация от источника близкого к Секретной Службе, что проводится проверка в отношении графа Уральского сектора Громова Дмитрия Юрьевича, родного брата задержанного. Декана РАМИ подозревают в подстрекательстве к убийству аристократа и даче ложных показаний. А на Дмитрия Юрьевича возбуждено уголовное дело за организацию преступного сообщества.

— И что теперь будет? Их обоих посадят?

— Вашего декана да, а вот Его Сиятельство, — отец произносит последние слова с нескрываемым отвращением. — С ним всё сложнее. Но ты не переживай, мы его додавим. Этот урод не знает, на кого нарвался.

— Буду рад помочь.

— Ох, Коля, это не твоя война. Тебе ещё доучиться надо. Кстати, можешь показать свой Дар?

— Конечно, — создаю «Орла» с обычными патронами. — Пятидесятый калибр — самое то!

— Ты теперь и в оружие разбираешься? — отец с интересом разглядывает новенький ствол.

— Пришлось подразобраться.

— Шикарный Дар! Подожди, так ты, получается, призыватель, как и я. Надо будет поговорить с новым деканом, чтобы тебя перевели…

— Кстати, пап, — опять вздрагиваю. — Та девушка, Анжелика. Она мне очень помогла. Скажу честно, я бы без неё не справился…

— Погоди! — восклицает он. — Это что? Прорыв?

— Ну да.

— Только стал неофитом, а уже совершил прорыв?! Вот это да! Я думал, что Марина у нас умница, а ты, оказывается, тоже непальцем делан! Я теперь даже не знаю, кому из вас больше повезло.

— К слову о прорыве, если бы не Анжелика, я бы умер.

— Сыворотка?

— Она самая.

— Понятно… Так к чему ты клонишь?

— Я считаю, что было бы правильно отблагодарить эту девушку. Она такого натерпелась, ты даже не представляешь.

— Согласен, и чего же она хочет? Денег?

— Нет, у неё довольно специфическая просьба. Сейчас она куратор неофитов, а хочет стать учителем истории.

— Хм… Назначить её просто так не получится, но я могу посодействовать, чтобы её допустили до квалификационного экзамена на пост учителя. Всё-таки в РАМИ по блату не устраиваются. Но если она талантливая и сможет пройти отбор, то почему бы и нет?

— Я думаю, она будет рада этой новости.

— Слушай, Коля, а ты не хочешь узнать, как так вышло, что с тебя сняли обвинения?

— О, точно! И что же случилось?

— Наш провидец и по совместительству компьютерный гений Лилия смогла пробраться на сервера академии и восстановить удалённые видеозаписи.

— Нифига себе хакер…

— А там уже дело техники: вместе с письмом я отправил их во дворец Императора советнику по вопросам судебной власти. Как видишь, там люди не просто так сидят, разобрались за полтора дня.

— Круто!

— Да, я тоже рад, что всё закончилось хорошо. Наверное, сегодня гипс уже можно будет снять.

— Было бы здорово.

— Завтра пятница… В академию смыла ехать уже нет. Вернёшься к занятиям в понедельник.

— Хорошо… — недовольно бурчу.

— Пойду я дальше посплю, — отец зевает. — Как Лена проснётся, я попрошу, чтобы осмотрела тебя. Глядишь и гипс разрешит снять.

— Ага.

— Позвать Розалию?

— Зачем это?

— Чтобы помогла подняться наверх.

— Я мужик, я сам разберусь, — заявляю твёрдо.

— Ну смотрим, мужик, — отец делает особый акцент на этом слове. — Не упади главное.

— Не переживай за меня. Я из такой жопы смог выбраться, по лестнице как-нибудь поднимусь.

Отец хлопает меня по плечу, берёт бутылку и уходит в сторону холла с чучелами.

Я даю ему время подняться и выхожу следом. Чувствую нестерпимое желание потрогать чучело медведя… Вроде дофига лет, а веду себя как ребёнок.

Ковыляю в сторону бурого гиганта и начинаю тыкать в него пальцем. Настоящий! Хотя кто бы сомневался? Шкура, конечно, немного воняет.

Фиг с ним, пойду в свою комнату.

Можно побродить по дому, но все ещё спят, поэтому решаю не тревожить народ. Медленно поднимаюсь и слышу шаги позади себя. Оборачиваюсь и вижу Розалию.

— Даже не вздумай! — отрезаю я ещё до того, как она успевает открыть рот. — Во сколько все обычно просыпаются?

— Все? — переспрашивает служанка.

— Родители мои.

— А-а-а… Его Благородие и госпожа предпочитают вставать послед десяти часов утра. Но бывает и значительно позже.

— Ясно. А чем я обычно занимаюсь в свободное время? — ступенька за ступенькой позу наверх.

— Ваше Благородие часто сидит в своей игровой комнате, но я не знаю, чем вы там занимаетесь, ведь мне запрещено туда входить…

— Игровая комната? Надеюсь, мои вкусы не настолько специфичны…

— Может быть, желаете чая или кофе?

— Я бы вискаря бахнул, но с утра пораньше пить не вариант, — Розалия смотрит на меня с широко открытыми глазами. — Что такое?

— Вы никогда прежде не употребляли алкоголь.

— Всё бывает в первый раз, — пожимаю плечами. — Давай чай с лимоном и перекусить что-нибудь.

— Сладкое или солёное?

— Сладкое.

— Уже бегу! — Розалия спускается вниз и уходит в дверь под лестницей.

Видимо, там находится помещения для прислуги или кухня. А может, и то и другое.

Добираюсь до своей комнаты и топаю к последней непроверенной двери. Открываю её и…

— Етить, колотить… Игровая комната?! Серьёзно?!

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Декана факультета иной магии Громова Л.Ю. задержали в тот момент, он лежал в джакузи с двумя проститутками. В его квартире были обнаружены наркотики, незарегистрированное оружие и видеоматериалы сомнительного содержания. Ему грозит пожизненное заключение без права на апелляцию.

Отец Николая любит выпить. В подвалах поместья находится дорогое вино, дубовые бочки с многолетним виски и небольшой самогонный аппарат. Алексей Сергеевич не оставляет попыток создать идеальный самогон. Однако он сам признаётся, что это практически невозможно. У богатых свои причуды.

Глава 13

Кушать подано

У меня просто нет слов, чтобы описать предыдущего хозяина этого тела. В «игровой» такой срач, который ещё поискать надо!

Повсюду какие-то объедки, пачки от чипсов, пустые банки из-под газировки — запах стоит соответствующий. У окна компьютер с большим, изогнутым монитором. На стенах висят постеры с аниме-тянками.

— А это ещё что?! — ошарашенно выдаю я.

Заглядываю в приоткрытую дверцу высокого шкафа и обнаруживаю там целый секс-шоп! Тут тебе и плётки, и розовые наручники, и резиновые члены всех видов и размеров. Кляп, ошейник с шипами, зажимы для сосков, двухлитровая банка смазки…

Я плотно закрываю шкаф, но дверца вновь открывается. Подтаскиваю кресло-мешок и блокирую её. Не дай бог, кто-нибудь увидит все эти извращенские изыски…

Тут однозначно нужно прибраться, но я же стану делать этого сам? Брезгую, да и по статусу не положено. Придётся просить Розалию… Хотя, возможно, наличие «игрушек» её совершенно не удивит.

Выхожу из игровой, закрываю дверь и сажусь на кровать.

Поначалу я думал, что горничная расплакалась от счастья, но теперь понимаю, что это была слеза облегчения. И дураку понятно, что ни один нормальный человек не сможет долго терпеть такого рода издевательства.

Но Розалия терпела, ведь какой у неё был выход? В лучшем случае выбросят на улицу, как сломанный пылесос, который уже не сосёт…

Подозреваю, что мой предшественник вёл себя с людьми специфическим образом. В голове всплывает образ Джоффри Баратеона — той ещё мрази. Как может себя вести избалованный наследник из богатой семьи? Как конченый дебил.

От такого пятна на репутации будет отделаться нелегко, ведь ты можешь построить тысячу шикарных мостов и один раз переспать с мужиком, и все запомнят тебя пид*ром, а не архитектором…

Теперь я понимаю, почему отец не настаивает на восстановлении памяти — ему по душе новая версия сына. Но смотрит он на меня с подозрением, неужели думает, что меня подменили? Кожу, например, натянули и прикинулись мной?

Нужно будет как-то продемонстрировать, что я вовсе не засланный казачок. А ещё надо узнать, как выглядит моя мачеха, и что случилось с матерью.

— Ваше Благородие, разрешите войти? — Розалия стучит в дверь.

— Входи, входи.

В руках у неё поднос с кружкой и разложенными по краям конфетами. Она ставит его на прикроватную тумбочку и говорит:

— Кондитер ещё спит, поэтому не смогла приготовить торты и пирожные. Но если желаете, я могу её разбудить.

— Нет, не стоит. У меня к тебе будет другая просьба.

— Я вас внимательно слушаю, Ваше Благородие, — она смотрит на меня и хлопает наращенными ресницами.

— Это игровая… — сжимаю зубы и пытаюсь не перейти на мат. — В общем, там нужно прибраться. Вынеси абсолютно всё… Ты поймёшь, когда зайдёшь внутрь. Компьютер оставь, но его наверняка надо почистить.

— Я могу приступать прямо сейчас?

— Нет, подожди, — разворачиваю конфету, кладу в рот и запиваю чаем. — Горячий — как я люблю… Тебе понадобятся непрозрачные мешки. Не хочу, чтобы кто-то узнал, что ты выносишь.

— Будет исполнено, — Розалия ждёт разрешения пойти за мешками.

— Сядь, пожалуйста, — хлопаю по кровати рядом с собой.

— Слушаюсь… — в голосе девушки появляется дрожь.

Она думает, что я собираюсь её изнасиловать? Судя по тому, в какой позе она сидит — именно так оно и есть.

— Розалия, пойми меня правильно, я совершенно не помню, чем он… то есть чем мы с тобой занимались в прошлом. Но поверь, больше такого не повторится. Я не причиню тебе зла, обещаю.

— Ваше Благородие… — шепчет Розалия. — Я буду служить вам и выполнять все ваши прихоти…

— Ты меня слышала?! — повышаю голос.

— Да, — она кивает.

— Тогда зачем ты это говоришь?

— Вы потеряли память…

— И? Что с того?

— Раньше вы относились ко мне хоро… неплохо, — тут же поправляется Розалия. — Я ни на что не жалуюсь, меня всё устраивает.

— Нет, это всё неправильно. Так жить нельзя. Ты человек, а не собачка, — на этом моменте она сжимает челюсти и отворачивается. — Прости за всё, что я с тобой сделал. Теперь с этим покончено. Обещаю.

— Как вам будет угодно… — Розалия так и не поворачивается.

— Ты там плачешь, что ли? — негромко интересуюсь я.

— Со мной всё хорошо, Ваше Благородие, не волнуйтесь, — хнычет она.

— Ну-ка иди сюда, — ставлю кружку на поднос и обнимаю девушку. — Всё закончилось, больше не нужно терпеть…

— Спасибо… — Розалия обхватывает меня и начинает рыдать.

Мы сидим так минут пять: я глажу её рыжие волосы, а она старается не рыдать. На самом деле это меньшее, что я могу для неё сделать, ведь психику уже не починить. Этот урод практически сломал девушке жизнь. А ведь у неё наверняка были планы выйти замуж и родить детей, но после увиденного в игровой я не уверен, что она на это способна.

Обычно такие девушки, как и большинство проституток, теряют возможность испытывать оргазм, а некоторые и способность к деторождению.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю я.

— Простите меня, реву тут как дура! — корит себя Розалия.

— Давай заканчивай рыдать, умывайся и за работу. Нужно разобраться с этим бардаком до того, как проснутся мои родители.

— Слушаюсь, Ваше Благородие… — она вытирает глаза и идёт к двери, что ведёт в коридор.

— Ты куда?

— Умываться…

— Так воспользуйся моей ванной. Не нужно, чтобы кто-то узнал о выплеске твоих эмоций.

— Я вам очень признательна, Ваше Благородие, — она кланяется до пояса и направляется в ванну.

— Теперь можно и чайку бахнуть, — разворачиваю сразу несколько самых вкусных конфет. — А потом и помедитировать, наверное, всё равно все спят.

Розалия успевает привести себя в порядок ещё до того, как я допиваю чай. Она уходит из комнаты и через пару минут возвращается с упаковкой чёрных мусорных мешков.

— Такие подойдут? — спрашивает Розалия.

— Идеально. Но много не нагружай: и таскать тяжело, и порваться могут.

— Я приступаю к уборке?

— Ага. Но помни… Выбрасывай всё, кроме мебели и компьютера. Всё! Поняла?

— Да, Ваше Благородие.

— Ну, тогда за работу! Я сейчас допью и буду медитировать, так что как закончишь, можешь идти по своим делам.

— Слушаюсь! — Розалия вновь кланяется и входит в игровую.

Её брови лезут на лоб и не думают останавливаться. Оказывается, такой бардак способен удивить даже горничную.

Надеюсь, она понимает, что я хочу начать жизнь с чистого листа… А чем скорее она разнесёт эту новость среди остальных обитателей дома, тем лучше.

Слышу, как Розалия наполняет мусором мешки. Заканчиваю с чаем, доедаю все более-менее понравившиеся конфеты и ложусь на кровать.

Во время погони я потратил достаточно много маны, и теперь её запас нужно восстановить. Закрываю глаза и представляя заготовленную картинку. Моментально проваливаюсь внутрь себя и…

— Какого ляда?! — врывается у меня.

Вроде бы всё так же: две улицы, куча дверей, толпы монстров… Но есть одна маленькая деталь — между домами появились переулки. И даже из центра перекрёстка я вижу дополнительные двери.

Похоже, что с каждым разом найти нужную будет всё сложнее и сложнее… Что же меня ждёт на четвёртой или пятой ступени? Даже боюсь представить.

— Ладно, поехали! — выкрикиваю я и достаю модифицированного «Орла». — Налетай, подешевело!!!

Разрывные патроны выкашивают сразу по несколько тварей за раз, иногда даже по десять-пятнадцать. Я не теряю времени и прорываюсь в сторону заката. Практически не целюсь и стреляю туда, где монстров побольше. Мои глаза заняты другим — ищут нужную дверь.

Нет, заходить в неё я не планирую, но чем раньше найду, тем скорее смогу совершить новый прорыв. Правда, сперва надо узнать про «подготовку тела»…

Я всё бегу и бегу, а нужной двери всё нет и нет. Улица выглядит бесконечной, но вдалеке я замечаю, что с определённого момента монстры перестают появляться.

Что бы это могло быть? Безопасная зона? Странно…

Устремляюсь к ней со всех ног и стреляю только перед собой. Продолжаю разглядывать двери, ведь Кузнец может быть за любой из них.

Метров через пятьсот я, наконец-то, приближаюсь к условной границе вплотную. Монстры почему-то начинают активничать и набирают скорость. Что это с ними? Бояться, что я свалю?

Впереди никого. Перехожу на спринт и тут же врезаюсь в невидимый барьер. Носу и лбу достаётся больше всего — по лицу текут ручьи крови.

Я ощупываю препятствие и ничего не обнаруживаю. Делаю шаг — и снова ничего. Начинаю бежать и через метра три вновь врезаюсь в барьер. Меня с силой отбрасывает назад.

Качусь по земле прямо под ноги прибывающим монстрам. Шансов выбрать уже нет…

Ещё не успевая остановиться, достаю второго «Орла» и стреляю под себя. Лучше так, чем быть съеденным.

На этом моя медитация заканчивается, и я просыпаюсь в своей кровати.

Потолок уже не горит — в окна бьёт утреннее солнце. Подноса с кружкой и фантиками нет, как и Розалии. Игровая закрыта, вокруг тишина.

Пытаюсь подняться и чувствую сильную усталость. Медитировать нужно перед сном — это и дураку понятно, но сейчас у меня нет выбора, ведь я не знаю, когда мне в следующий раз понадобится Дар.

На нас банально могут напасть разъярённые Громовы, а я не хочу быть балластом, я хочу сражаться! Ведь какой из меня спаситель мира, если не смогу справиться с кучкой зажравшихся аристократов?

Кстати, о птичках… Я понимаю, что дело в разломах, но на данный момент ничего поделать не могу. Возможно, надо как-то выйти на учёных.

— Или не надо, — вслух проговариваю я. — Как там нашего чудо-хакера зовут? Лилия? Пора бы с ней познакомиться.

Кряхчу как старый дед, но всё же встаю с кровати. Иду в ванную и привожу себя в порядок. Переодеваться не буду, пока не снимут гипс.

Выхожу в коридор и слышу, что в доме кипит работа. Больше всего меня привлекает звук бренчащих тарелок. Вместе с усталостью приходит голод, и я ой как хочу набить брюхо.

Интересно, как кормят аристократов? Пойду-ка проверю.

Судя по всему, верхний этаж — это спальни, возможно, офисы. А нижний — гостиная и другие общественные зоны, например, столовая. Она просто обязана быть именно там.

Подхожу к лестнице и вижу, как Розалия смахивает пыль с чучела волка.

— С добрым утром, Ваше Благородие, — улыбается она.

— И тебе не хворать, — медленно спускаюсь, держась за перила. — Ты закончила с… моей просьбой?

— Конечно! Комната теперь сияет!

— Умница… Подскажи, где тут столовая? — негромко спрашиваю я.

— В неё можно попасть через гостиную.

— Логично. И как я сам не догадался?

— Ваше Благородие, могу я вам чем-то помочь? — Розалия явно намекает на инвалидную коляску или что-то подобное.

— Занимайся своими делами, — приказываю я и продолжаю спускаться.

— Как вам будет угодно, — она кланяется и переходит к чистке медведя.

Вонючего медведя… Нафиг вообще нужны эти чучела? Если я когда-нибудь стану бароном, то в первую очередь выкину эти пылесборники на мороз. Надеюсь, батя обидится не сильно. Хотя вообще есть вероятность, что они стояли тут задолго до того, как он стал главой семьи.

Прохожу в гостиную и направляюсь к высоким дверям — именно за ними слышен звон посуды.

— Коля… То есть, Ваше Благородие! — Анжелика догоняет меня. — Как удачно мы встретились! А то мне одной как-то неловко…

— С чего это вдруг?

— Ну… Вы же аристократы, а я свободный человек… Обычно за одним столом такие люди не сидят.

— Ты мой гость, и будешь сидеть там, где скажу, — заявляю я. — Например, на улице в конуре с собакой.

— Эм… Чего? — Анжелика буровит меня недоумённым взглядом.

— Ну ёперный театр… Куда делась старая добрая Анжелика, которая любила подколы?

— Ваше Благородие, больше не шутите так, пожалуйста… У меня чуть сердце не остановилось! Я и так переживаю…

— Да расслабься ты, — хлопаю её по спине. — Всё будет нормально.

Мы заходим в столовую, и у меня случается культурный шок.

Длиннющий стол, персон на тридцать, буквально ломиться от угощений, а стула-то всего четыре! Два с торца, два по бокам.

— Ты с какой стороны сядешь? — интересуется Анжелика. — Я бы хотела вон там, у стены. Мне так спокойней.

— Мне не принципиально. Садись где хочешь.

— Спасибо, — она обходит стол и занимает место на противоположной стороне.

Я быстро соображаю, что во главе стола сидит папаша, а напротив, видимо, мачеха. Это видится мне максимально логичным, поэтому я сажусь напротив Анжелики.

Она никак не реагирует — всё в порядке.

Странная вещь: на столе стоит множество блюд, а передо мной три тарелки и куча столовых приборов. И ладно, что я не знаю, как и в какой последовательности ими пользоваться, наложить себе поесть — банально неудобно, ведь блюда с едой стоят слишком далеко.

Замечаю жареные куриные ножки — объедение! Встаю и тянусь к ним…

— Коля! Тьфу, ты… Ваше Благородие, — одёргивает меня Анжелика. — Ты чего?

— А что не так?

— Завтрак ещё не начался… Да и ты сам себе собрался накладывать, что ли? А прислуга тебе зачем?

— Так и с голоду помереть можно… — ворчу я.

Не успеваю толком повозмущаться, как в столовую входят отец и… мачеха? Вкус у бати что надо! Такая милфа, каких поискать.

Высокая, фигуристая, с идеально ровными чертами лица. А ещё брюнетка с карими глазами! Прям весь комплект… И будто, мало того, на ней надето короткое красное платье, которое подчёркивает узкую талию.

Одним словом — шедевр! Единственный минус — это возраст. Ей наверняка больше сорока, но при этом выглядит она лет на тридцать.

— Долго сидите? — спрашивает отец.

— Только что подошли, — отвечаю я.

— Коля, как же я рада тебя видеть! — улыбается мачеха. — Мы с отцом так переживали за тебя…

Замечаю странность: её губы играют улыбку, а уголки глаз даже не шевелятся. Тут всего два варианта: либо лицо этой милфы обколото ботоксом, либо улыбка фальшивая. А жизнь меня научила: думай о людях худшее, и никогда не разочаруешься.

— Дорогая, прошу к столу, — батя подводит супругу к ближайшему стулу и отодвигает его, чтобы она могла сесть.

— Утро сегодня просто замечательное! — мачеха потягивается и будто специально показывает мне край груди, что торчит из-под платья.

Отец в это время идёт к другому концу стола и ничего не замечает. Анжелика либо тоже не обращает внимания, либо делает вид.

Кузнец, мать твою! Ты куда меня закинул? Я, конечно, понимаю, что инцест — дело семейное, но бл*дь… это перебор.

— Марина не смогла присоединиться к завтраку по понятным причинам, — отец садится. — Можно начинать!

Из дверей выходят пять мужчин с графинами и четыре девушки — одна из них Розалия. Служаки встают позади нас: каждая за своим человеком. Мужики выстраиваются в ряд и продолжают держать графины с жидкостью разных цветов.

Последним выходит полный старичок лет шестидесяти. Если мужчины одеты в строгие фраки, а служанки в наряды горничных, то пузатик носит поварской колпак и белый костюм.

— Что у нас сегодня, Мартин? — отец обращается к повару. — Чем порадуешь? Чем удивишь?

— Ваше Благородие, наш коллектив передаёт искренние пожелания скорейшего выздоровления вашему сыну Николаю, — замечаю на его лице хорошо скрываемое отвращение. — По случаю его возвращения мы подготовили особые блюда.

Он начинает с напитков, затем переходит к первым блюдам…

Перечисляет и перечисляет… сколько можно?! Я уже жрать хочу! Так бы и схватил куриную ножку, да засунул в рот. И не факт, что в свой… Задолбал этот усатый молочник!

Анжела сидит с умным лицом, отец наслаждается красивыми называниями блюд, о которых я даже не слышал. А вот Елена смотрит куда-то вдаль.

Какая-то она странная женщина… Моя бандитская чуйка подсказывает, что Елену стоит опасаться. Слишком многое она пытается скрыть, и слишком странно себя ведёт.

И к чему было это недвусмысленное потягивание? А?

Ловлю себя на мысли, что в моей крови бушуют гормоны, и есть шанс, что я вижу то, что хочу видеть. Точнее, то, что хочет видеть моё либидо.

Вопросов больше, чем ответов…

Но это неважно, ведь у меня на уме сейчас лишь одно: когда мы уже начнём жрать?!

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Розалия выбросила всё… кроме одной маленькой вещички. Хотя оценка размера — дело субъективное. Тридцать сантиметров — это много или мало? Если бы Розалии задали этот вопрос, то её ответ удивил бы многих. Особенно мужскую часть аудитории.

Шеф-повар Мартин славится умением готовить изысканные блюда и скручивать забористые косяки. Но из-за строгих законов он вынужден скрывать некоторые из своих талантов. Например, в Российской Империи запрещено готовить суп из недоношенных младенцев, чего не скажешь об Африкано-Азиатском Содружестве — там у власти находятся истинные гурманы.

Глава 14

Вот и поговорили

Мартин, наконец-то, заканчивает перечислять блюда, отец хвалит его и просит поднести блюдо с названием «кровавый праздник». Служанка, лет тридцати, стоящая рядом с батей, доходит до центра стола и берёт нечто, напоминающее салат из всех видов мяса и колбас.

Теперь мне понятно, как всё устроено.

— Розалия, — негромко начинаю я, — подай, пожалуйста, вон ту курочку.

Девушка берёт поднос и начинает накладывать в мою тарелку. Когда у меня оказывается сразу пять куриных ножек, Розалия ставит блюдо на место и заходит за спину.

Причём все процедуры служанки проделывают молча, никаких тебе «Ваше Благородие». Видимо, за столом действует какой-то особый этикет. К скольким вещам мне ещё придётся привыкнуть?

Наши тарелки быстро заполняются едой, мужчины во фраках подливают компоты и соки, начинается пир… точнее, обычный завтрак в доме Алферовых.

— Замечательно Мартин, как и всегда! — восхваляет повара отец. — Можешь быть свободен.

— Рад, что смог порадовать, Ваше Благородие, — старик кланяется и скрывается за дверью кухни.

— Коля, твой отец сказал, что у тебя проблемы с памятью. Совсем ничего не помнишь? — интересуется Елена.

— Мало что, и отрывками, — стараюсь не говорить с набитым ртом.

— И ты не хочешь, чтобы я помогла тебе с её восстановлением? Почему же?

— Признаюсь… Мне так больше нравится. Я, конечно, толком уже и не помню, каким человеком был, но этот я, — показываю на себя. — Меня полностью устраивает.

— Тяжёлые испытания выпали на твою учесть, — подхватывает отец. — И я рад, что ты смог им противостоять и выйти победителем.

— Стоит отдать должное Анжелике, — теперь показываю на неё. — Без этой добродушной дамы я бы ни за что не справился.

— Ваше Благородие, ну что вы… Не смущайте меня… — Анжелика улыбается. — Большую часть работы выполнили именно вы.

— Сынуля у меня что надо! — отец одобрительно кивает.

Замечаю, что Елена вроде бы улыбается, но при этом её взгляд пропитан злобой. Так и хочется сказать: «Хлебало попроще сделай!». Напрягает она меня…

Жестом прошу Розалию наклонить голову и шепчу ей на ухо:

— Как я обычно обращаюсь к своей мачехе?

— Просто Елена, — поясняет она.

— Благодарю.

— Коля, если тебе что-то нужно, ты спрашивай, не стесняйся, — отец вопросительно смотрит на меня.

— Елена, вот скажите…

— Ох, Коля… Опять ты за своё? Можно просто Лена, и почему ты обращаешься ко мне на «вы»? — женщина устало вздыхает и закатывает глаза.

— Прошу меня просить. Лена, что я в прошлом сделал такого, за что ты меня возненавидела?

— Коля, ты чего?! — возмущается она. — Кто тебе сказал эту чушь?!

— И правда, сын, что с тобой? — подключается отец.

— За фальшивой улыбкой я прекрасно вижу скрываемую злобу. Чем она вызвана, позволь поинтересоваться?

— Ох, ты про это… — Елена опускает глаза. — Мы здесь все взрослые люди, поэтому я могу говорить открыто. У меня послеродовая депрессия, и магия тут не поможет. Но, как видишь, я борюсь с ней.

— Сочувствую вам, — демонстративно поджимаю губы, делая вид, что поверил.

После этой перепалки Елена натягивает на лицо маску усталости, всячески стараясь убедить нас в своей лжи. Отец верит, Анжелике всё равно, а вот я чувствую, что она врёт…

Только вот зачем?

— Лена, прости за бестактный вопрос, но сколько у тебя детей? Да и вообще, я помню только Марину… Может, у меня есть и другие братья или сёстры? — решаю сыграть в игру по натягиванию фальшивых лиц.

Теперь я бедный ребёнок, потерявший память. Беззащитный агнец, которого может обидеть каждый. Пытаюсь прикинуться тем, кем никогда не был.

В этой игре лжецов Елена обречена на поражение, ведь я ещё в детстве придумал простой способ, позволяющий обмануть детектор лжи. Как выяснилось позже, этой фишкой уже давно пользуются представители спецслужб и разведчики…

— Два месяца назад у меня родился Марк — твой братик.

Серьёзно?! Кузнец… я твою мамку в кино водил! Какой ещё Марк?! Ты ведь это специально, да?

— Какое счастье! — восклицаю я и улыбаюсь.

Натягивать настоящую улыбку я научился уже в двадцать лет — это несложно, хоть и требует определённых усилий. Окружающие вряд ли заметят подвох.

— Да, мы очень радовались, когда он появился на свет, — отец всё ещё ест свой мясной салат. — Второй наследник по мужской линии.

— Конечно, всегда лучше иметь двух, — добавляет Елена. — Времена сейчас страшные… То и дело погибает кто-то из аристократов.

— Лена, хватит нагнетать… Коля и так чуть не погиб!

Как интересно… То есть если я помру, то эта дамочка станет матерью следующего барона? А если откинется и отец? Вот ведь мегера…

Как можно жить в одном доме с человеком, которому выгодна твоя смерить?

Похоже, картина начинает складываться… Неужели батя ничего не замечает? Или ему всё равно? Хотя если бухаешь уже с утра, то ничего хорошего из тебя не выйдет.

Ситуация неоднозначная, и кажущийся безопасным дом, перестаёт быть таковым. Нужно держать ухо востро и обзавестись преданными союзниками. Пока что с некоторой долей скепсиса я могу доверять только Анжелике. Возможно, ещё Розалии, ведь такую правдоподобную истерику не смог отыграть бы даже я. А она простая служанка — по ней видно.

Решаю сменить тему и отвести от себя подозрения:

— К слову о смертях, а как мне теперь дуэли проводить? Стрелять по ногам?

— А это вопрос к нашей гостье, — отец бросает на Анжелику быстрый взгляд.

— Дуэли иногда заканчиваются смертью одно из студентов, но с твоим Даром риск слишком велик… — её голос становится всё тише и тише. — Если честно, я не знаю, как с тобой поступят. Но были случаи, когда студентам запрещали вызывать других на дуэль.

— То есть, я не смогу никого вызвать, а меня смогут? И при этом отказываться нельзя?

— С чего это вдруг?! — возмущается отец. — Как это нельзя отказывать?

— Это правило действует только на факультете истинной магии. Его ввёл Леонид Юрьевич, наш декан…

— Бывший декан, — поправляю я.

— Что? — удивляется Анжелика.

— Ты не смотрела вчерашние новости? — спрашивает отец.

— Нет…

— О-о-о, тогда ты многое упустила… Коля, расскажешь?

— Да, конечно.

Я пересказываю репортаж новостей и наблюдаю, как Анжелика буквально впадает в состояние шока. Её рот приоткрыт, брови на макушке, а лицо застыло, словно его заморозили.

Она не верит в услышанное и трижды переспрашивает про декана и нашу свободу. Анжелика, видимо, не думала, что вопрос может решиться без нашего участия.

Завтрак медленно подходит к концу.

Я к тому времени уже не могу смотреть на еду — обожрался так, что на неделю вперёд хватит. Служанки работают как пчёлки: уносят грязную посуду, возвращают чистую, подают десерты.

— А где я могу найти Лилию? — обращаюсь к отцу.

— Ты её помнишь? — интересуется он.

— Нет, просто ты говорил про чудо-компьютерщика, вот я и захотел познакомиться.

— Розалия тебя проводит, правда, придётся выйти из особняка… Дорогая, гипс уже можно снять?

— Конечно, — кивает Елена.

— Наконец-то! Устал уже в нём ходить…

— В принципе, вы с Анжеликой можете пойти… Ах да, чуть не забыл, — отец смотрит на мою гостью. — Коля попросил помочь тебе с должностью преподавателя…

— Ой, это необязательно, — смущаясь, улыбается Анжелика. — Меня и так всё устраивает.

— Ты говоришь как крепостная, — сетует батя. — Свободный человек на то и свободный, потому имеет право и возможности стремиться к лучшей жизни.

— Ну… Если вы мне поможете, то я буду очень признательна, — негромко выдаёт она.

— Устроить на должность я тебя не смогу, сама понимаешь почему. Но вот помочь с попаданием на конкурс — это мне по силам.

— О большем я не могла и мечтать!

— Но подготовься как следует, чтобы не опозорить меня.

— Постараюсь… — Анжелика сглатывает целое ведро слюней.

— Она справится, уж поверь, — вклиниваюсь я. — Анжелика — ещё тот ботаник.

— На том и порешим.

— Всё было очень вкусно, но я, пожалуй, пойду, — встаю со стула.

— Госпожа, Ваше Благородие, — начинает Анжелика. — С вашего позволения и отправлюсь готовиться к конкурсу.

— Вот это я понимаю целеустремлённость! — отец показывает большой палец. — Так держать.

Анжелика кланяется и идёт вслед за мной. Её служанка, как и Розалия убираются со стола.

Прежде чем мы покидаем столовую, успеваю сказать:

— Розалия, зайди, как освободишься.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — с тарелками в руках наклоняться неудобно, поэтому она выказывает уважение, склоняя голову.

Мы выходим в гостиную, деревянные двери закрываются сами. Анжелика томно вздыхает и смотрим вперёд.

— С тобой всё в порядке, — дотрагиваюсь до её плеча.

— Это невероятно! — восклицает она. — Я буду участвовать в конкурсе на должность преподавателя!

— Значит, мы в расчёте?

— Я тебе ещё должна осталась! На конкурс берут обычно только тех, кто больше пяти лет отработал куратором. Ну или по блату… А я столько не вынесу! Побежала готовиться!

И она действительно бежит в свою комнату, таких эмоций и такого воодушевления я давно не видел. Анжелика словно полмиллиарда долларов в лотерею выиграла и унеслась обналичивать чек.

А я топаю в свою комнату. Остаётся только дождаться Розалию и попросить её снять этот долбаный гипс.

Я захожу к себе, плюхаюсь на кровать и буквально через пару секунд в дверях появляется она — моя личная горничная.

— Ваше Благородие, разрешите войти. Я прихватила инструменты для снятия гипса.

— Давай скорее, у меня там всё чешется уже который чай!

Она заходит, а в руках у неё длинные ножницы и устройство, похожее на миниатюрную болгарку. Надеюсь, мне сегодня ногу не отпилят. Не хочется остаток дней Чарльза Ксавье косплеить.

— Поставьте ногу вот сюда, пожалуйста, — Розалия подносит табурет.

Свешиваюсь с кровати и кладу загипсованную пятку на мягкую ткань. Розалия убирает в фартук ножницы и включает «болгарку». У меня мелькает мысль, что следует довериться профессионалам, но уже слишком поздно: девушка начала резать.

Главное, чтобы не ногу…

Закрываю глаза — не люблю наблюдать за процедурами. Хоть крови и не боюсь, но когда что-то делают с тобой… Мало приятного.

Не успеваю подумать, как я буду жить без ноги, и слышу:

— Всё готово. Теперь только срежем остатки, — Розалия берёт ножницы и начинает орудовать ими аки парикмахер.

— Быстро ты, однако.

— Меня учили этому, ведь служанка должна обладать целым набором навыков, в том числе по оказанию первой помощи.

— Скажи ещё, что стрелять умеешь, — ухмыляюсь я.

Она задирает подол наряда и показывает кобуру с «глоком», закреплённым на ляжке.

— Конечно, умею. Как же без этого?

— Да едрить меня колотить… Удивила, — одобрительно киваю. — Такой сюрприз под юбкой я совершенно не ожидал…

— Почти готово, — она отрывает все, до единого, куски гипса. — Теперь вам нужно отмочить ногу в горячей воде. Если Ваше Благородие желает, я могу помочь.

— А почему бы и нет?

— Сейчас принесу тазик, — Розалия забирает гипс с инструментами и уходит из комнаты.

Насиловать её я не собираюсь, но почему не воспользоваться своим положением? Чувствую, как начинаю привыкать к хорошей жизни, а ведь ещё и полдня не прошло.

Хорошо быть наследным бароном… Интересно, а чем вообще батя занимается? Я примерно понимаю, какие обязанности у главы города, но вот у правителя… Надо будет поинтересоваться, я ведь наследник, как-никак.

Розалия умудряется локтем надавить на ручку двери и войти с тазом полным воды. Как-то неловко наблюдать за девушкой, которая несёт тяжесть, но если я помогу, то это будет выглядеть странно.

— Ты потом проводишь меня к Лилии? — кладу ногу в таз. — Горячая — это хорошо!

— Конечно, Ваше Благородие, как вам будет угодно. Я лишь хочу предупредить, что она не совсем… — Розалия смывает остатки гипса и не может подобрать нужное слово. — Позволю себе сказать, что она бесцеремонная и не умеет общаться с людьми.

— Хех, заинтриговала… Дикий зверёк, значит? Посмотрим, посмотрим.

— Она может быть грубой…

— Не переживай, я могу поставить на место любого выскочку. Скажи вот что: в особняке есть тир или другое место, где можно пострелять?

— Прислуга и охрана тренируются на специальном полигоне недалеко за городом.

— Надо будет нам с тобой туда съездить. Посмотрим, насколько ты хороша.

— В любое время, Ваше Благородие, — она оттирает остатки и проходится чистой тряпкой. — Готово.

— Спасибо. Сейчас переоденусь, и выходим.

— Какую одежду вам подобрать?

— Нет уж, этим я займусь сам. Надо будет гардероб, кстати, обновить. А это этот голубой карнавал меня не устраивает.

— Мне остаться или уйти? Просто раньше вы всегда просили остаться… — Розалия не знает, куда пристроить свои глаза.

— Мне без разницы, я нудист. Если хочешь, можешь остаться.

— Так и сделаю…

Она уносит таз в ванну, а я лезу в шкаф.

Выбор без выбора — что может быть лучше? Надо откопать наименее стрёмный наряд… Ой, нелегко это будет сделать!

Я всё роюсь и роюсь в этом рассаднике ЛГБТ, а нормальных вещей всё нет и нет. Розалия уже сидит в комнате и ждёт, когда я закончу.

— Да в пиз… Пойду в этом, — достаю тёмно-бордовые спортивки и футболку того же цвета. — А что насчёт обуви?

— Ваша обувь находится в закрытых ящиках, что расположены по правую руку, — поясняет Розалия.

— Так-с… Что тут у нас? — поочерёдно открываю небольшие ящики. — Одно говно… Когда я накуплю новых вещей, Розалия, лапочка, сожги весь этот хлам!

— Как прикажете, Ваше благородие.

— Ладно, надену вот эти, — беру чёрные кроссовки, слегка похожие на галоши.

Остальные ещё хуже!

Скидываю с себя футболку и шорты. Розалия украдкой посматривает на мою промежность. У неё Стокгольмский синдром развился? Меня вообще удивило, что она решила остаться, ведь я был на девяносто девять процентов уверен, что ей не по душе видеть меня голого.

Переодеваюсь, не забывая про носки и трусы, подхожу к зеркалу и осматриваю себя с ног до головы. Ну и клоун… Ни капли серьёзности…

Если продолжу ходить в таком прикиде, то меня будут восприниматься как мажора-дурочка. А этого допустить нельзя, ведь репутация — одна из ключевых вещей в мире, где тебя в любой момент могут пристрелить.

В девяностые было примерно так же. Если ты не беспределил и держал марку, то к тебе боялись сунуться лишний раз. Придётся вспоминать былые времена, ведь по-другому в этом обществе, скорее всего, не получится.

— Идём. Покажешь этого компьютерного зверька, что сидит в подвале, — открываю дверь и жду, пока Розалия выйдет.

— Почему же в подвале? У Лилии небольшой отдельный дом.

— Просто выражение такое. А неплохо она устроилась, я смотрю.

Мы спускаемся в холл, попадаем на улицу и вдоль кустарников обходим особняк. Я замечаю домик охраны высотой в полтора этажа, там поместятся человек десять. Мужчина с автоматом идёт вдоль забора и периодически бросает на нас беглые взгляды.

Розалия заводит меня за дом и показывает на строение с плоской крышей.

— Лилия живёт там, — сообщает она.

— Метров пятьдесят квадратных… Нежирно ей?

— Она является очень ценным специалистом, и ваш отец распорядился создать для ней все условия, о которых она попросила.

— Можешь возвращаться, дальше я сам разберусь.

— Слушаюсь, Ваше Благородие.

Розалия в привычной манере кланяется и уходит прочь. Я же уверенным шагом иду штурмовать логово айтишницы. Даже интересно, что я там увижу? Свитер, кота и кактус? Пятнадцать мониторов? Прыщавую и никому не нужную девственницу? Лесбиянку?..

Хватит гадать! Подхожу к железной двери и стучу.

— Кого там принесло?! — рычит Лилия. — Нету меня, я занята!

— Сова открывай, медведь пришёл, — долблю ногой со всей дури.

— Да чтоб вас черти дрючили! — кричит она.

Я слышу шаги, затем звук открывания множества замков. Дверь распахивает и передо мной предстаёт…

— Харли Квин? Ты ли это? — даже не пытаюсь сдерживаться и начинаю с подкола.

— Харли кто?.. — хмурится Лилия. — Чего тебе надо?

— А как же «Ваше Благородие»? М-м-м? — угрожающе смотрю на даму.

У неё заплетены две косички и покрашены каждая в разные цвета: ярко-зелёный и розовый. Майка с иероглифами, узкие и короткие шорты, татуировка слезы под глазом — барышня выглядит специфическим образом.

— Мы это уже проходили. Чё припёрся?

— Такая мелкая и такая дерзкая… Это мне нравится.

Милое личико, но жаль, что доска… Из женского у неё только пухлые губы и сексуальный взгляд.

— Ты опять подрочить хочешь? Какие записи на этот раз?

— Записи?

— Школьные туалеты? Душевая в учительской РАМИ? Говори быстрее, у меня нет на тебя времени.

— У тебя есть время, — внаглую захожу в дом и закрываю дверь. — Возможно, ты не слышала, но я сильно изменился, и вся эта шляпа, про которую ты говоришь, меня не интересует. У меня для тебя есть работа посерьёзней.

Лилия пытается корчить из себя крутую, но я вижу, как она морально проседает под моим напором. Сам факт того, что она стоит и слушает, уже о многом говорит.

И всё-таки, моего предшественника хоть что-то, кроме секса интересовало?

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Лилия — тот самый айтишник с двадцатилетним стажем, и это при условии, что ей всего девятнадцать лет. Идеальный работник! Правда, характер у неё весьма скверный…

О камерах в общественных туалетах и душевых знают только те, кому нужно знать по работе, и те, кому знать этого не нужно, но очень хочется «задушить удава»…

Глава 15

Пора во всём разобраться

— Ты что себе позволяешь?! — возмущается Лилия. — Это, вообще-то, мой дом!

— Я знаю, что ты обо мне думаешь, но поверь на слово, прошлого меня ты больше встретишь, — прохожу по тёмному коридору.

Шторки задвинуты, внутри не особо светло — виднеется лишь свет от мониторов. Направляюсь к ним, чтобы посмотреть, чем она тут занимается.

— Стоять! — Лилия обгоняет меня и встаёт в дверном проёме. — Тебе сюда нельзя!

— Ты же там не трусы сушишь, — отодвигаю её и прохожу в комнату с мониторами. — Видеонаблюдение? Я думал, у тебя работа поважнее.

— А ну, брысь отсюда! — она пытается вытолкнуть меня из комнаты.

Хоть я и дрищ, но такая недомерка неспособна повлиять на моё равновесие. Замечаю на центральном мониторе конвейер, по которому едут сотни ящиков. В каждый десятый какой-то мужчина кладёт небольшой предмет, а затем маркером ставит отметину.

— Интересно-интересно, — подхожу к монитору. — Ящики с цветами? И что в них прячут?

— Тебе нельзя на это смотреть! Никому нельзя! — кричат она и, оставив попытки выволочь меня из комнаты, клацает по клавиатуре.

На всех мониторах появляется заставка с каким-то корейцем а-ля солист «BTS». Тыкаю пальцем по клаве в надежде вернуть трансляцию с камер, но вместо этого вижу таблицу с надписью: «Введите пароль».

— А ну, не трожь! — Лилия бьёт меня по руке и тут же сильно толкает в грудь.

Мне приходится пару шагов назад, чтобы устоять на ногах.

— Нет, так дело не пойдёт, — достаю «Беретту» и наставляю на девушку. — Не советую делать резких движений. Ты ведь видела записи с парковки?

— Видела, — она отступает к столу и испуганными глазами смотрит на меня.

— Значит, знаешь, что моя рука не дрогнет.

— Что тебе нужно?.. — голос Лилии становится ниже.

— Расскажи про ящики и мужика, который в них что-то кладёт.

— Если я скажу, твой отец убьёт меня…

— Что ж, это тоже ответ.

— Убери пистолет, пожалуйста, — просит она.

— Как мы заговорили… — ехидно улыбаюсь. — А куда же делась вся напускная крутость?

— Я пожалуюсь твоему отцу… — шепчет Лилия.

— И что он мне сделает? Ремнём отлупит? Боюсь-боюсь.

— Да что тебе от меня нужно?! — орёт она. — Хочешь убить?! Так стреляй!

— Успокойся, — убираю пистолет и сажусь в её рабочее кресло. — Не можешь рассказать про ящики — не беда. У меня есть две другие просьбы.

— Какие? — раздражённо бросает Лилия.

— Для начала проясним один момент: если кто-то узнает о нашем разговоре — ты труп. Это ясно?

— Ясно, — цедит сквозь зубы она.

— Замечательно, — демонстративно закидываю ноги на стол. — Мы могли бы договориться по-хорошему, но ты своим поведением не оставила мне другого выбора.

— Да говори уже, ты действуешь мне на нервы!

— Ты можешь поднять записи телефонных разговоров, сделанных из нашего дома?

— Зачем?

— Послушай, если ты будешь отвечать вопросом на вопрос, мне придётся достать пистолет.

— Могу.

— Отлично. Мне нужно, чтобы ты выбрала все звонки моей мачехи за последнюю неделю.

— И что дальше?

— Запишешь их и отдашь мне, а я послушаю.

— Это всё?

— А кто ещё мог слить инфу про машину, в которой меня будут перевозить?

— Много кто.

— Значит, мне нужны звонки каждого из них. А ещё все отправленные письма через интер… через компьютер, — на всякий случай поправляюсь я.

— Если ты хочешь найти крысу, то уже опоздал, ведь твой отец дал мне это задание сразу, как только стало известно о засаде.

— И? Ты нашла?

— Естественно. Им оказался один из замов начальника СБ.

— У нас есть своя служба безопасности?

— А как иначе следить за целым городом?

— Ладно, тогда забудь про последнюю просьбу.

— А про мачеху?

— Про мачеху всё остаётся в силе.

— Я надеюсь, это всё?

— Нет, — убираю ноги со стола и откидываюсь на спинке. — Второе задание посложнее. Но, со слов отца, ты у нас гений, так что справишься.

— Да говори уже, интриган! — нетерпеливо бурчит Лилия.

— Мне нужна вся возможная информация по разломам: исследования, гипотезы, эксперименты, статистические данные и прогнозы.

— А не многовато ли ты хочешь? Это же придётся ломануть сервера Имперской Канцелярии… Чуть ли не самой защищённой системы в мире.

— Ты сможешь.

— Ага, конечно! Они не настолько тупы, чтобы вывести секретную сеть в интернет.

Вот я и узнал, что интернет у них есть, да и называется так же. Возьму на заметку.

— Хочешь сказать, что тебе необходимо физически подключиться к одному из их компов?

— Да, но даже не надейся. Я из города ни ногой!

— Ладно с этим повременим. Но в любом случае найди всю полезную информацию, доступную в открытых и полуоткрытых источниках.

— Сроки?

— С мачехой — как можно скорее, желательно к вечеру. С разломами можно через неделю.

— К вечеру?! В лучшем случае завтрашнее утро, — отрезает Лилия и складывает руки на груди. — Всё ночь придётся работать.

— Ты уж постарайся, — встаю с кресла и иду в коридор. — После завтрака я приду. Постарайся быть повежливее.

— Иди уже, — она устало отмахивается.

— И помни, если кто-то узнает о нашем разговоре… — стреляю в неё из пальца. — Будет… Пиу-пиу-пиу.

Лилия корчит недовольную рожу, а я горделиво улыбаюсь и направляюсь к двери. Она молчит и плетётся позади. Выхожу на улицу и хочу что-то сказать напоследок, но эта наглая девка захлопывает дверь прямо перед моим носом.

Вот ведь сучка… Но ничего, мне такие нравятся. В том смысле, что они могут быть очень полезными. Та же Анжелика, например, в подобных делах совершенно бесполезна. Что ни говори, а у каждого в этой жизни своё место.

Возвращаюсь в особняк.

Стою в холле с чучелами и пытаюсь понять, как найти Розалию. Слышу какой-то шум в районе столовой и иду туда.

Украдкой заглядываю между дверьми и вижу служанок, убирающих со стола. Моей дамы среди них нет.

— Где я могу найти Розалию? — открывая двери, спрашиваю я.

— Она должна чистить бассейн, Ваше Благородие, — отвечает пожилая служанка.

— А где находится бассейн?

— Позвольте вас проводить, — она проходит в гостиную.

— Буду признателен, — иду за ней.

Мы минуем холл, попадаем в бильярдную с тремя закрытыми дверьми.

— Вам нужна левая, Ваша Благородие. Розалия должна быть там, — служанка склоняет голову и уходит обратно.

По женщине видно, что она меня недолюбливает, и, скорее всего, есть за что. Что примечательно: будучи служанкой, она намеренно не поклонилась, а лишь сделала вид. Репутация всё ещё в минусе…

Медленно, но верно буду восстанавливать её, ведь уже есть мутная мачеха, и не хотелось бы получить перо от озлобленной служанки. Они имеют доступ к моей еде, а тут и до кровавого поноса недалеко.

Обхожу бильярдный стол и открываю левую дверь. Действительно, бассейн! Метров пятнадцать навскидку. Поплавать я люблю…

— Ваше Благородие, вы меня ищете? — Розалия отирает половую плитку.

— Да, именно ты мне и нужна. Я хочу купить вещей, да и вообще съездить в город.

— Нужно оповестить начальника службы безопасности. Все запланированные поездки готовит либо он, либо его заместитель.

— Нет, о моей задумке никто не должен знать.

— Но это неправильно…

— Ты ведь полностью в моём распоряжении? — холодным тоном интересуюсь я.

— Да, Ваше Благородие…

— У тебя есть во что переодеться? В город же не ты в таком наряде выходишь?

— Есть, но если я пойду переодеваться, то другие служанки станут задавать вопросы…

— Тогда украдкой возьми свои вещи и приходи ко мне в комнату. Переоденешься у меня.

— Как вам будет угодно… — щёки Розалии наливаются багрянцем.

— И последний вопрос, перед тем как отпустить тебя… У меня ведь есть деньги? Где они лежат?

— Они хранятся на вашей банковской карте, — поясняет она. — Уезжали из дома вы вместе с ней.

— Значит, осталась в Академии… Засада. А что насчёт наличных денег?

— Вы можете попросить управляющего домом выдать вам необходимую сумму.

— И где его найти?

— Давайте я вас провожу, — она показывает на дверь.

Я выхожу комнаты с бассейном, а Розалия убирает тазик с тряпкой в подсобку. Через полминуты она догоняет меня и ведёт на второй этаж.

Мы поднимаемся и поворачиваем направо. Моя комната находится слева, а вот Анжелику поселили где-то тут. Розалия показывает на дверь, рядом с которой стоит винтажный телефон:

— Владимир Андреевич должен быть внутри.

— Спасибо. Можешь идти за вещами.

— Слушаюсь, Ваше Благородие.

А вот она кланяется, в отличие от недовольной бабищи. Всё-таки, Розалия мне нравится, и как человек, и как девушка. Даже жаль, что она находится сильно ниже меня по социальной лестнице. Но с этим ничего не поделать, ведь я же не могу взять её в жены…

Или могу?

Но тогда она перестанет обращаться ко мне, как к своему господину. А в этом есть определённый кайф, расставаться с которым я пока готов. Хочется прочувствовать эту жизнь… Прочувствовать по полной!

Ведь кто знает, когда я отправлюсь в небытие… Нужно брать всё, что плохо лежит, и никак иначе. Теперь я знаю, что жизнь одна и прожить её надо на всю катушку!

А начать я планирую с небольшого шопинга на все бабки!

На эмоциях и под действием гордыни я чуть ли не с ноги открываю дверь. Старик, что сидит за массивным столом, вскакивает с кресла.

— Ваше Благородие! — вскрикивает он. — Не ожидал вас здесь увидеть…

Он наверняка хотел сказать: «Слышь, чёрт, стучаться не учили? Выйди и зайди нормально!». Но бедняга вынужден проявлять вежливость.

— Тут такое дело… — вхожу в скромных размеров комнату. — В общем, я карту свою в академии оставил, а мне срочно нужны деньги.

— Ах вот оно что, конечно, без проблем, — он садится за стол и начинает работать за ноутбуком. — Сейчас посмотрим, сколько денег у вас на балансе…

— А ты разве не можешь выдать мне столько, сколько я попрошу?

— Ваш отец ежемесячно выделяет вам определённую сумму на карманные расходы. Бюджет вашей семьи довольно большой, но не бесконечный.

— Ясно, — недовольно бурчу.

— Итак… На счету у вас осталось шесть с половиной миллионов. Сколько вам выдать?

— Встречный вопрос: сколько стоит хороший костюм?

— Его нужно шить на заказ…

— Ладно, спрошу иначе: вот то, что на мне. Сколько оно стоит?

— Смотря где покупать, но я думаю, что общая стоимость не будет превышать ста тысяч рублей.

— Тогда давай три миллиона.

— Как вам будет угодно, Ваше Благородие, — старик клацает по кнопкам, затем лезет в напольный сейф и отсчитывает пачки пятитысячных купюр.

— Кстати, а сколько карманных денег переводит мне отец?

— Ровно два с половиной миллиона первого числа каждого месяца.

— Окей, — стою и жду свои денюжки.

— Вот, пожалуйста, — он передаёт шесть пачек по полляма в каждой.

— С вами приятно иметь дело, — дежурно улыбаюсь.

— Всего доброго, Ваше Благородие.

— И вам не хворать, — выхожу в коридор и закрываю дверь.

Иду в свою комнату и разглядываю красные купюры. На всех изображён Кремль — кто бы мог подумать? И это понятно, ведь Императоры приходят и уходят, а деньги остаются.

Хотя, в моём прошлом мире ещё в нулевых можно было напечатать одного человека на пятитысячных банкнотах. Лет тридцать они бы точно были актуальны. А может, и будут ещё столько же…

Захожу в комнату и кидаю деньги на кровать. Пытаюсь найти мешок или что-то подобное, куда можно их положить.

Дверь неожиданно открывается, Розалия входит без стука и тут же её закрывает.

— Простите, Ваше Благородие, — она кланяется и остаётся в такой позе. — Мне пришлось нарушить правила и войти без стука, чтобы меня не настигла Тамара.

— Кто?

— Тамара — наша главная служанка. Она заметила, что я взяла вещи и пошла следом.

— Как она выглядит?

— Самая пожилая, с сединой в волосах и большими ушами.

— Опять эта баба… — ворчу я. — Ладно, переодевайся, я со всем разберусь.

Выхожу в коридор и вижу ту самую Тамару, которая делает вид, что идёт мимо. А я просто стою и наблюдаю. Дальше всего две двери…

Замечаю, как она нервничает и замедляет шаг. У неё всего три варианта: зайти в одну из деверей, подойти к окну или развернуться.

Женщина растерянно смотрит на каждую из дверей и, видимо, не знает, как поступить. Всё же она решается постучать в правую.

— Госпожа, разрешите войти? — негромко спрашивает служанка. — Госпожа, вы у себя? Я могу войти?

Актриса без Оскара…

Да, репутация очень важна, но с такими людьми я не хочу иметь ничего общего. Водку нам с ней не пить, и она вряд ли зауважает меня, так пусть боится. Ничего другого не остаётся.

— Подскажите, а чья это спальня? — решаю положить конец это идиотской лжи.

— Госпожи Марины, Ваше Благородие, — отвечает она.

— Так Марина в Академии.

— А она разве не вернулась? — женщина пытается изобразить удивление.

— Значит, так, — мой голос становится грубым. — Сюда подошла, быстро!

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — она практически подбегает.

— Я знаю, что ты тут вынюхиваешь…

— Я ничего не… — лепечет она.

— Молчать! — перебиваю я. — Я попросил Розалию помочь мне с одним важным делом, и если кто-то спросит, где она, то ты придумаешь убедительную ложь. Но только не такой цирк, который ты сейчас устроила. Всё понятно?

— Но что я должна сказать?

— Что Розалия находится на территории особняка. Ясно?! — корчу максимально грозное лицо.

— Да, Ваше Благородие, я всё поняла… Разрешите идти?

— Иди, — брезгливо отмахиваю рукой и возвращаюсь в комнату.

Закрываю за собою дверь и вижу…

— Оу… — вырывается у меня. — Прости, если помешал…

Розалия стоит полностью голая и натягивает чулки. Не могу оторвать взгляд от её прелестей — глаза так и бегают, то вверх, то вниз! Оказывается, всё это время она прятала под одеждой такое сокровище… Уму непостижимо!

И даже если сделать скидку на мой спермотоксикоз, Розалия выглядит достойно.

— Что такое, Ваше Благородие? — она продолжает одеваться как ни в чём не бывало.

— Шикарное бельё… Красное, ещё и кружевное…

— Мне тоже очень нравится, — Розалия надевает трусики, затем лифчик.

— Ты очень красивая, скажу я тебе, — у меня на лице улыбка до ушей. — Очень…

— Ваше Благородие, вы всегда можете попросить меня об этом… Или просто взять… Я никогда не откажу, — Розалия краснеет и, пряча глаза, покусывает нижнюю губу.

— Когда-нибудь, но не сейчас… — с трудом выговариваю я.

— Как вам будет угодно, — она надевает чёрное вечернее платье, затем туфли на шпильках.

Последним штрихом в её коллекции становится тот самый «Глок». Я замечаю ссадины в том месте, куда Розалия крепит его. Видимо, она действительно носит его постоянно.

— О, пакетик! — подхожу к кровати и беру непрозрачный целлофан, в котором девушка принесла свои вещи. — Подойдёт.

Заворачиваю в него деньги и плотно завязываю.

— Вы не поможете? — шепчет Розалия и поворачивается спиной.

Застёгиваю платье и понимаю, что от такого близкого контакта у меня может случиться эрекция. Конечно, я мог бы взять Розалию здесь и сейчас, но мне кажется, прошло ещё недостаточно времени, чтобы она окончательно убедилась в моих изменениях.

Ведь кто знает, какие флешбэки её накроют, если я начну приставать… Нет, с этим можно подождать. Ведь не зря же я собираюсь отвезти её в город. Не свидание, а скорее должок за причинённые страдания.

Остался всего один вопрос…

— Слушай, а у меня есть машина?

— Конечно, Ваше Благородие. Она стоит в гараже.

— Кажется, я знаю, где он находится. Идём! Постараемся не попадаться на глаза…

Я выхожу первым и оглядываюсь — никого. Доходим до лестницы, выжидаем, пока служанки пройдут мимо чучел, и устремляемся к выходу.

Чуть ли не бежим к гаражу, заходим внутрь, и у меня появляется ещё один вопрос.

— И какая из них моя?

— Вот эта, — девушка показывает на «Lamborghini Aventador».

— Свезло так свезло… Розалия, золотце ты моё, нас ждёт весёлая поездка, это я тебе обещаю!

Глава 16

Подарки для близких

Беру с крючков нужный брелок и подхожу к чёрно-оранжевой «Ламбе». Бесключевой доступ — шикарная вещь! Мы с Розалией садимся в машину, я кидаю назад мешок с деньгами и запускаю мотор, дверь гаража начинает открываться автоматически.

— Слушай, а чей это «Порш 911» стоит? — показываю на легенду со спортивным обвесом.

— Госпожи Марины, Ваше Благородие, — отвечает Розалия.

— А у неё хороший вкус! Даже интересно, каким человеком она окажется, — одобрительно киваю, осматривая чёрный спорткар. — И да, Розалия, когда мы наедине, ты можешь называть просто Колей. Если честно, я немного устал от своего благородия…

— Как вам будет угодно, — она склоняет голову.

— И вот это всё тоже забудь на время поездки. Обращайся ко мне на «ты», как к равному. Хорошо?

— Я постараюсь… но будет непривычно…

— У тебя получится, — улыбаюсь и включаю передачу.

Медленно выезжаю из гаража и наблюдаю, как охранник с автоматом провожает меня взглядом. Его недоумённое выражение лица буквально кричит: «Ты куда собрался? Нужно согласовать поездку и выделить сопровождающих!».

Вот только у меня другие цели. Я такой идиот, чтобы поехать по магазинам, когда меня хочет похитить целый клан, который правит Уральским сектором. Хотя уже не факт, что похитить, может, и убить планируют.

В любом случае у меня всё продумано, нужно лишь немного подготовиться… Небольшая толика удачи мне совсем не помешает, но даже без её участия я смогу реализовать свой план.

Как говорится: «С самого начала у меня была какая-то тактика, и я её придерживался».

Выезжаем из особняка и спускаемся с горы по серпантину. Розалия нервничает, и я решаю погладить её по макушке, чтобы она хоть немного расслабилась.

— Не переживай, всё будет хорошо.

— Я боюсь, что меня хватятся… — шепчет она.

— Тамара прикроет. А если нет, тогда я сам вступлюсь за тебя. Но ты зря волнуешься, ведь я планирую привезти отцу подарок, который ему наверняка понравится.

— Вы… то есть ты хочешь ему что-то купить?

— Есть вещи поважнее денег, — на прямой нажимаю на газ до упора. — Вот это мощь! Не зря таких денег стоит!

Нас вдавливает в кресла, а цифры на спидометре быстро переваливают за две сотни километров в час. Жаль, что приходиться заехать в город и снизить скорость до приемлемых значений… Но ничего, это ненадолго!

Машин не так уж и много, хотя на часах половина двенадцатого — практически час пик. В моём прошлом мире проблему пробок не смогли решить, но здесь таких сложностей нет, как и машин у большинства жителей Империи.

— А куда мы едем? — спрашивает Розалия.

— Это ты мне скажи.

— В каком смысле?..

— Какой ближайший крупный город?

— Челябинск.

— Вот туда-то мы и едем.

— Тебе подсказать дорогу?

— Она не должна была сильно измениться… — с задумчивым видом произношу я.

— Измениться?

— В общем, я знаю дорогу, но ты скажи, если мы куда-то не туда свернём.

— Хорошо.

Повезло, что я жил на Урале — вдоль и поперёк объездил все крупные и не очень города. Стволы нужны были везде, особенно в небогатых провинциях.

Дороги действительно находятся там, где и должны. По крайней мере, это относится к загородным трассам. Внутренняя инфраструктура городов должна и будет отличаться, я это уже успел заметить на примере Карабаша.

Город намного чище и зеленее, язык не повернётся назвать его самым грязным на планете. В воздухе, конечно, витает этот тяжёлый, местами металлический запах кислоты, но без него не может обойтись ни один медеплавильный завод.

Наш особняк, по всей видимости, расположен таким образом, чтобы большую часть времени ветер сдувал вредную дымку в другую сторону. А вот простым жителям города достаётся сполна…

Вспоминая слова Анжелики про медицину, на которую могут рассчитывать крепостные, мне становится не по себе. И ведь все эти проблемы должен решать мой отец.

— Розалия, а чем занимается мой батя? Я имею в виду работу.

— Управляет городом.

— А поподробнее?

— Существует городской совет, в который входят заместители вашего отца. Каждый из них отвечает за своё направление, а задача барона — контролировать их и принимать важные решения. Но это только то, что касается управления городом. Помимо этого, у вашего отца много забот.

— Опять ты перешла на «вы»…

— Прости, — Розалия улыбается и пожимает плечами. — Ничего не могу с собой поделать.

— А у него есть какой-нибудь цветочный бизнес?

— Насколько мне известно, он активно занимается перевозкой и распространением цветов. Наш город полностью зависит от одного завода и ваш… то есть твой отец пытается диверсифицировать источники дохода.

— Не клади все яйца в одну корзину — мудрое решение. Но цветы? Разве на этом можно много заработать?

— Этого я не знаю.

— Скорее всего, просто прикрытие… — бубню себе под нос.

Мы выезжаем на прямую и ускоряемся. Здесь машин совсем нет — проезжают только редкие фуры и автобусы. Свободные граждане, по всей видимости, сейчас на работе.

Всегда обожал кататься в то время, когда все трудятся как муравьи, а ты можешь просто насладиться скоростью и пейзажами, что мелькают за окном.

До Челябинска около сотни километров, и мы преодолеваем это расстояние меньше чем за полчаса. Что ни говори, но «Ламба» — это топовая тачка! И крайне заметная… А это мне только на руку.

Мы заезжаем в город, и я понимаю, что он достаточно сильно отличается от того, к которому я привык. Нет пробок, а это уже половина шок-контента! Как же сильно я к ним привык…

Второе заметное отличие — однотипная застройка окраин. Мы проезжаем мимо настоящих человейников! Сотни одинаковых панельных девятиэтажек… У Варламова случился бы инсульт, увидь он такое.

Атмосфера безнадёги и угнетения витает в воздухе и проникает в сердца людей. Жить в таком месте и стремиться к чему-то большему практически невозможно. Обязательно должно существовать развлекательное телевидение, которые нужно в том числе для промывания мозгов.

Другими словами, пропаганда — это неотъемлемая часть этого мира. Ей нужно доминировать в сознаниях людей, ведь иначе они могут поднять восстание. Ведь когда у тебя нет даже машины и базовых свобод, а мимо проезжает дорогущий спорткар, хочешь не хочешь, а пролетарская ненависть в крови закипит.

— Розалия, скажи, как доехать до самого крупного торгового центра.

— Через три километра будет поворот налево. Пока что прямо.

— И почему в такой машине нет навигатора…

— Нет чего?

— Эм… Ну такого устройства, которое показывает дорогу.

— Карты?

— Ага, только электронной.

— Такие без проблем можно найти в интернете. Я по ним и училась.

— Да это понятно, но мне она нужна прямо в машине. Да и вообще, чем заняты спутники на орбите?

— В машинах электронных карт не бывает. А спутники запустили совсем недавно. Насколько мне известно, их возможностями пользуется Секретная Служба и силовые структуры Императора.

— Возможностями?

— В основном это спутниковые телефоны — очень дорогая вещь. Боюсь, что даже бюджета нашего города не хватит, чтобы купить хоть один. И это при условии, что он вообще продаётся.

— Как же сложно без мобильников и сотовой связи… — шепчу я.

Маленькая толика прогрессорства в этом мире совершенно бы не помешала. Когда будет возможность, я обязательно займусь этим вопросом.

— Вот тут, налево! — сообщает Розалия.

— Ага, — поворачиваю и вдалеке вижу огромный ТРК с названием «Родник».

Чем ближе мы подъезжаем к комплексу, тем машин вокруг становится всё больше и больше. Подъезжая вплотную, я замечаю людей, которые идут пешком, — в основном это женщины и старики.

Логика подсказывает, что с большой долей вероятности это пенсионеры и мамы в декрете. Причём все крепостные, ибо я встречаю бюджетные авто, что говорит о возможности их покупки даже небогатыми свободными гражданами.

Заезжаю на подземную парковку и останавливаю машину прямо посередине ряда. Вокруг стоят исключительно дешёвые колымаги, и моя «Ламба» среди них как белая ворона.

— О… Просто замечательно! — показываю на двух бомжей, которые выпивают прямо на парковке. — Подожди здесь, я сейчас вернусь.

— Хорошо.

Я беру пачку с половиной «лимона» и иду к бездомным. По дороге отсчитываю пятьдесят и сто тысяч рублей, остальное убираю в карманы брюк.

Товарищи бомжи смотрят на меня с подозрением. Странно, что они меня не боятся… Неужели это из-за того, во что я одет? Непорядок.

— Хотите получить сто пятьдесят тысяч? — с ходу спрашиваю я.

Двое мужичком переглядываются и пожимают плечами. Думают, что я их наёживаю?

— Пятьдесят сейчас, сто после небольшой работёнки, — демонстрирую две пачки наличности.

— О-о-о! — восклицает тот, у которого кривой нос. — Сколько бабла…

— Пятьдесят и сто тысяч, — по очереди трясу обеими пачками. — Интересует?

— Конечно! — хрипит второй.

— Значит, слушайте внимательно, ибо когда я закончу, вы должны будете повторить всё слово в слово. Готовы? — они кивают и пялятся на деньги. — Так вот…

Я подробно объясняю, что мне от них нужно, на это уходит больше двух минут. В конце я прошу их повторить всё, что я огласил, они справляются без запинок и ошибок.

— Отлично, — отдаю пятьдесят кусков. — Когда закончите, получите вторую часть. Но если вздумаете взять бабки и свалить, то у меня для вас будет другой подарок.

На этом моменте у меня в руках появляется длинноствольный «Магнум» — решаю, что это будет самой эффектной из всех доступных мне угроз.

— Мы всё поняли… — хором отвечают они и пятятся назад, с тревогой поглядывая на пистолет.

— Рад, что вы такие понятливые, — убираю пистолет и возвращаюсь к машине.

Кладу похудевшую пачку денег к остальным и беру пакет. Розалия с интересом наблюдает за моими действиями и явно хочет что-то спросить.

— А что ты хотел от этих бездомных?

— Это секрет.

Я закрываю свою дверь и обхожу машину. Подобно истинному джентльмену подаю даме руку и помогаю выйти. Розалия настолько ошарашена моим поведением, что перестаёт моргать.

— Коля… ты чего?..

— Сегодня твой день, — целую её руку. — Прежний я обращался с тобой неподобающим образом, и теперь должно исправить эту ужасную ошибку.

— Но это необязательно… Я ведь обычная служанка… — шепчет она.

— Сегодня ты не служанка, сегодня ты моя, не побоюсь этого слова, девушка. Поэтому пойдём и оторвёмся на всю катушку, — беру её руку и веду в ТРК.

— Коля…

— Что такое? Тебе это не по душе? — вежливо интересуюсь я.

— Мне очень приятно, правда… Просто как-то неожиданно…

— Ты посмотри на себя: такая красавица заслуживает хотя бы один раз отдохнуть как следует. А если тебе понравится, то в следующий раз мы поедем в ресторан или ещё куда-нибудь.

— Хорошо…

Мы проходим в комплекс и начинаем исследовать бесконечные магазинчики. В первую очередь я веду Розалию в магазин мужской одежды. Там мне подбираюсь стильный чёрный костюм с пиджаком, тёмную рубаху и такого же цвета туфли.

Теперь я выгляжу подобающим образом. Подобающим для аристократа и для своей спутницы. Наряд гопника выкидываю в ближайшую мусорку. Хватит с меня этот карнавала!

Далее я решаю сфокусироваться на желаниях Розалии. Сначала ювелирный, затем магазин туфель, сумок, платьев…

Ходим и выбираем больше трёх часов, деньги постепенно заканчиваются: одно ожерелье из бриллиантов стоит только восемьсот кусков.

Мы решаем перекусить и заходим в уютный ресторанчик при ТРК. К несчастью, я не могу сейчас взять и отвезти Розалию в другое, более приличное место, как бы сильно мне этого не хотелось.

Я приехал сюда не только для того, чтобы наладить с ней отношения.

Перекусив от души, мы направляемся в кино на какой-то второсортный боевик — ничего лучше сегодня не показывают. Во время сеанса Розалия ложится ко мне на плечо и гладит мою ляжку. Я не остаюсь в стороне и отвечаю взаимностью, обнимая её.

Фильм заканчивается глубоким вечером, и я говорю, что нам пора возвращаться.

У меня в руках два здоровенных пакета, у Розалии новая сумочка за полляма. Аристократ и служанка поменялись ролями — это забавно.

Выходим по тому же коридору, по которому пришли. Я внимательно осматриваю стены в поисках числа «42» — условного знака, который просил нарисовать бомжей, если нам будет опасно выходить на парковку.

Знака нет, а значит, путь свободен.

Обычно такие люди выполняют поставленную задачу, особенно если им делать-то ничего не нужно. А халявная пачка купюр способна сделать из бездомного едва ли не самого преданного сторонника.

Мы доходим до конца коридора, и я делаю три коротких свистка.

— Коля, ты чего? — хмурится Розалия.

— Сейчас узнаешь, — говорю я надежде на то, что бомжи меня не кинули.

Жду… Жду… Ещё немного жду…

Да где эти черти?!

— Ну, наконец-то! — с облегчением вздыхаю я. — Явились, не запылились.

Хриплый и кривоносый несут котомку с вещами — ставка сыграла.

— Рассказывайте, — требую я, когда они подходят вплотную.

Розалия морщится от неприятного запаха перегара и пота. Ничего не поделать, ведь бездомные — это едва ли не лучшие разведчики в условиях города.

— Всё как ты и сказал, — начинает кривоносый и кладёт котомку на землю. — Чёрная «Камри сороковка». В ней пятеро мужиков, один подходил к твоей машине и подложил что-то под левое переднее колесо. Они приехали через два часа после тебя и всё это время стоят вон там.

Он показывает через стену, и я примерно понимаю, где находится это место.

— Отличная работа. Вот держите, — кладу пакеты на пол и отсчитываю сто тысяч. — Вы ничего не видели, ясно?

— Ага, — оба кивают.

— Если спросят про деньги, скажите, нашли. А теперь пошли отсюда!

Бомжи улепётывают дальше по коридору.

— Розалия, побудь здесь, я сейчас вернусь.

— Коля… — переживает она.

— Не волнуйся, мне нужно немного переодеться.

Забираю котомку и быстрым шагом иду в туалет. Захожу в кабинку и снимаю с себя всё, кроме носков и трусов. Купленные вещи складываю на бачок унитаза и разворачиваю котомку.

В ней всё что нужно, для небольшого представления: накладная борода, рваная фуфайка, вытянутая шапка, грязные спортивки, стоптанные ботинки и несколько кусочков угля.

Одежда воняет и не подходит по размеру, но так даже лучше. Переодеваюсь, клею бороду и мажу лицо углём, стараясь имитировать грязь. Выхожу и смотрюсь в зеркало…

— Коля, ты бомж! — констатирую я.

Забираю чистые вещи и возвращаюсь к Розалии. Она меня не узнаёт: шапка натянута на глаза, а я иду с опущенной головой и пытаюсь сойти за пьяного. Костюм и туфли прячу за спиной.

— Д-д-девушка, можно с вами это… познакомиться? — бурчу сонным голосом я.

— Отстань! — она хочет толкнуть меня, но брезгует прикасаться.

— Работает! — поднимаю голову и коварно смеюсь.

— Коля? Ты чего так вырядился? — Розалия морщится и буровит меня недоумённым взглядом.

— Сейчас всё поймёшь, — складываю чисты вещи в пакет. — Будь здесь, а когда я крикну твоё имя, хватай пакеты и беги к машине.

— Ты же не собираешься…

— Всё, я пошёл! — подмигиваю и вхожу в роль пьяного бомжа.

Шатаясь, выползаю из-за угла и вижу ту самую «Камри». Она стоит метрах в семидесяти от моей «Ламбы» — черти пристроились за колонной, виден только капот.

Медленно продвигаюсь к своей цели и делаю вид, что пытаюсь удержать равновесие. Людей на парковке мало, но они есть. Возможно, у меня будут проблемы с законом, но на этот счёт я уже всё продумал.

Дохожу до колонны, за которой прячутся люди Громова. А я не сомневаюсь, что это именно они. Ведь убитый горем папаша не мог просто так взять и успокоиться.

Облокачиваюсь на край колонны и делаю вид, что сейчас блювану. Так если меня раскроют, то будет надёжное укрытие.

Краем глаза вижу, что они с отвращением смотрят на меня и о чём-то говорят. Я бы мог расстрелять их прямо так, но не факт, что стёкла обычные, а убивать всех не входит в мою стратегию.

Продолжаю ковылять мимо машины, а потом как бы невзначай замечаю капот. Подхожу к колесу, снимаю штаны и начинаю ссать, шатаясь из стороны в сторону. Боковым зрением продолжаю контролировать их реакцию.

Моментально выскакивает водитель и начинает орать.

— Ты чё всем оборзел! — он замахивается, а я начинаю отступать и мочой попадаю на его штаны. — Ах ты, сука!

— П-п-рости-и-ите, я не… не… не специально… — хриплю я и продолжаю отступать.

— Иди сюда, пид*р! — он наступает и вот-вот схватит меня.

Я разворачиваюсь и улепётываю прочь, но так, чтобы «Камри» был в зоне прямой видимости.

Слышу, как этот хрен меня догоняет… Моему телу нужны тяжёлые тренировки, без этого никак.

— Убью! — ревёт он.

Оборачиваюсь через плечо и вижу, что он тянется к кобуре, что весит под курткой.

Дистанция до машины уже приличная — метров двадцать. Можно начинать…

Резко разворачиваюсь и сажусь на колено. Создаю «Беретту» прежде, чем преследователь успевает достать ствол. Делаю два прицельных выстрела по коленям. Бугай моментально запинается и летит хлебалом на бетон.

У «Камри» открываются сразу три двери. Выкидываю «Беретту» и создаю «Орла» с разрывными.

Одного выстрела оказывается достаточно, чтобы машина взлетела на воздух. Двое мужиков отлетают к стене и продолжают шевелиться. Делаю ещё четыре контрольных выстрела рядом с ними.

Звук взрывов эхом разносится по парковке…

Теперь на месте «Камри» настоящий Перл-Харбор.

Подранок кричит от боли и пытается достать пистолет, а его подельники уже не жильцы. Подбегаю к нему и бью ногой по морде. Он перестаёт кричать и теряет сознание. Переворачиваю его и забираю пистолет.

— Розалия! Быстро к машине! — ору я.

Снимаю с мужика ремень и плотно перетягиваю правую ногу, для жгута на левой использую кобуру. Вместе с трофейным пистолетом в руках несусь к «Ламбе».

Я добираюсь первым, но двери закрыты, ведь брелок у Розалии. Она кое-как добегает до машины, шпильки — суровое испытание… Я в это время срываю маячок, который подложили под колесо. Кидаю его на пол и дважды бью пяткой.

Наконец-то мы садимся в машину и кидаем пакеты назад. Я трогаюсь и еду к раненому мужику.

— Коля… Что ты устроил?.. — Розалия держится за голову.

— Избавился от хвоста и подготовил для бати подарок.

Останавливаюсь рядом с раненым и прошу Розалию помочь закинуть его в багажник. А последний у «Ламбы» достаточно узкий… Но ничего, этот хрен потерпит.

Укладываем его, как кусок мяса в заполненную морозилку, садимся в машину и со свистом уносимся с парковки.

Замесы на парковке постепенно становятся традицией.

— Коля, зачем тебе понадобился этот человек?

— Говорю же, я не только тебе подарки купил, но и отца решил порадовать. Подозреваю, что папка из наших, а поэтому должен порадоваться…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

В качестве первой покупки бомжи Рудольф и Вениамин решили оплатить услуги сразу трёх проституток. Мужчины получили то, чего хотели и даже без презервативов, однако были накачены клофелином и потеряли все деньги. Вот только нажитой нечестным путём наличности девушкам не хватит даже чтобы оплатить лечение вороха ЗППП, которыми щедро поделились их клиенты.

Геннадий «Боров» Исаев только сегодня помыл свою «Камри» и поэтому был неописуемо возмущён, когда Николай совершил вполне описуемые действия вандалистского характера…

Глава 17

Планируй, действуй, побеждай

На высокой скорости несусь по центру города. Розалия молчит и тяжело вздыхает, видимо, ей такие приключения не по душе, но придётся потерпеть, ведь я и так весь день ей уделил. Как по мне, это достойная компенсация.

В принципе и сам приятно провёл время: быть аристократом круто, но душа требует нормальных человеческих отношений, без всяких «Ваших Благородий». Конечно, я не собираюсь делать из слуг корешей, а сегодняшнее «свидание» — это якорь из прошлого мира, к которому я так привык.

Прошло уже сколько? Дня четыре… и немудрено, что я чувствую себя чужаком. Вроде бы всё вокруг очень похоже на мою реальность, но это не так… Различий слишком много, и сознание не может просто взять и выкинуть из памяти прошлую жизнь.

В принципе, я считаю, что нет ничего плохого в том, чтобы изредка позволять себе маленькие слабости. Без них жизнь — это путь от рождения до смерти, щедро приправленный необходимостью выживать.

Сворачиваю в безлюдный переулок и выхожу из машины.

— Коля, ты куда? — взволнованным голосом интересуется Розалия.

— Переодеться, пока машина не провоняла.

Скидываю с себя все бомжацкие шмотки, остаюсь в одних трусах и носках. Хотя нет, лучше снять всё, ведь запах стоит такой, что лучше не рисковать. Надеваю на голое тело чёрную футболку и узкие штаны такого же цвета с оранжевыми полосками. Теперь я и машины выглядим одинаково.

Последним штрихом становятся удобные беговые кроссовки — все эти шмотки я купил, пока ждал Розалию… Она настолько долго выбирала сумочку, что я не выдержала и прошёлся по соседним магазинам. И не зря, ведь иначе у меня был бы всего один костюм.

Прыгаю в «Ламбу» и на всех парах валю из города.

— Тебе идёт, — Розалия улыбается.

— Спасибо.

— Я всё хотела спросить, ты ведь это всё спланировал с самого начала?

— Естественно.

— А почему мне не сказал? Я бы могла помочь… — она вопросительно смотрит на меня, облокачиваясь на дверь.

— Существовало множество вариантов развития событий. Один из них: что нас бы никто не навестил. И зачем мне напрягать тебя лишний раз по пустякам?

— А если бы что-то пошло не так?.. Тебя ведь могли убить…

— Могли, но риск был оправдан. И да, если бы нас ждали прямо у выхода, или вообще встретили прямо в ТРК, то мне бы понадобилась твоя помощь.

— Но зачем всё это? Зачем так рисковать?

— Хочу доказать отцу, что я не пальцем делан. Папка, скорее всего, ещё тот махинатор, а мне, как наследнику, стоит перенять все подвязки. Раз уж мы почти в открытую воюем с Громовыми, то нужно быть готовыми ко всему. И лучше ударить первыми. А в этом нам очень поможет товарищ, который лежит в багажнике.

— Как всё сложно… — сетует Розалия.

— Я бы так не сказал, — своим видом показываю, что для меня это рутина. — Скажи мне лучше вот что… Возьмём условную семью Ивановых, они у нас будут аристократами. У главы семьи есть первый наследник и его младший брат…

— Ты ведь сейчас про себя и про Марка? — перебивает она.

— Какая догадливая… Да, всё верно, — киваю я. — Так вот, если младший брат задумает убить старшего, что ему за это грозит? При условии, что вскрылась правда.

— В таком случае глава семьи вправе сам выбирать наказание, ведь это без пяти минут родовое преступление.

— То есть барон может убить своего сына без суда и следствия?

— Он обязан предоставить неопровержимые доказательства в отделение имперской комиссии, которое находится в его секторе. Если того требуют обстоятельства, то доказательства могут быть представлены постфактум.

— Как интересно… А если не подать документы?

— Тогда отправишься в тюрьму НКК.

— Хм… Теперь мне есть над чем подумать.

— Кстати, а почему нападавших было так мало? И чего они ждали? — спрашивает Розалия.

— Тут всего два варианта: либо хотели проследить за нами и напасть в безлюдном месте, либо ждали подкрепления.

— Подкрепления?

— В прошлый раз не справились два бронированных «Гелика», и отправлять одну обычную «Камри» как-то странно… — одной рукой держу руль, а второй почёсываю затылок. — На самом деле я опасался какого-нибудь невидимки, изнасилованного нетривиальным образом.

— Какого? — недоумевает Розалия.

— Хитровыеб*нного.

— А-а-а… Ну да, человек с Даром мог бы решить исход стычки не в нашу пользу.

— Не волнуйся, я учёл множество вариантов.

— Совсем тебя не узнаю…

— Это же отлично, — улыбаюсь и подмигиваю ей. — А если не считать стычку на парковке, то как тебе вечер? Понравился?

— Очень! — восклицает она. — Особенно поход в кино… Мне никогда ещё не удавалось почувствовать себя… девушкой. Спасибо тебе, Коля. У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. До сегодняшнего дня со мной так никто не обращался…

— Всегда пожалуйста.

— Но я понимаю, что это жест доброй воли, и что всё вернётся на круги своя. Нет, я не жалуюсь, ведь у каждого человека своё место в жизни. Просто хочу сказать, что я была бы не против хотя бы изредка выбираться из особняка…

— Всем хочется свободы, я тебя прекрасно понимаю. Мы же с тобой в нормальный ресторан собирались, так что не волнуйся, съездим как-нибудь. Но сейчас обстановка чересчур накалена и покидать особняк слишком опасно.

— Я понимаю.

Мы покидаем город и направляемся обратно в Карабаш. Солнце медленно опускается за горизонт и предательски светит мне прямо в глаза. В таких условиях гнать не получится…

Примерно на полпути я замечаю картеж из тонированных «Крузаков», которые движутся во встречном направлении. И вот ведь новость: они сперва паркуются на обочине, а когда мы проносимся мимо, разворачиваются и начинают преследовать.

— А вот и подкрепление… — показываю на боковое зеркало. — Придётся притопить.

— Коля, подожди! Мне кажется, это наша СБ.

— Мы не можем так рисковать, держись! — педаль в пол.

Солнце почти село, и я достаточно хорошо вижу дорогу, чтобы ехать больше двухсот километров в час.

Я предполагал, что за нами могут отправить кого-нибудь, но доверять людям в затонированных «Крузаках» — гиблое дело. Лучше доехать до дома, а там уже во всём разобраться.

Розалия пытается убедить меня, что она знает номера этих машин, и что они принадлежат нашей СБ. Но я не поддаюсь на её уговоры, ведь даже если она права, то мы ничего не теряем.

Добираемся до особняка уже в сумерках. Кованые ворота открываются автоматически, и я, не спеша, подруливаю к гаражу.

Из дома выходит отец в компании сразу трёх охранников. Он идёт ко мне, и взгляд у него недобрый. Неужели меня будут лупить ремнём?

— Коля! Ты чего устроил?! — отец начинает разговор на повышенных тонах.

— Позволь всё объяснить, — спокойно отвечаю я.

— Уж будь любезен! — он складывает руки на груди.

— Нам лучше поговорить наедине. Розалия, ты можешь идти.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — она кланяется, забирает пакеты с вещами и уходит.

В «Ламбе» остаются: пистолет, немного налички и пассажир, которого «когда-то вела дорога приключений…».

— Свободны! — гаркает отец.

Охранники выказывают уважение, склоняя головы, и уходят в свою бендежку. Мы с отцом стоим возле моей машины. Он буровит меня тяжёлым взглядом.

— Лучше сразу покажу, — открываю багажник. — Это мой тебе подарок.

Мужик до сих пор в отключке, кровотечение остановилось не полностью, и он знатно заляпал всю поверхность под собой.

— Кто это? — тут же бросает отец.

— Один из тех, кто хотел меня похитить. Однозначно связан с Громовыми. Подозреваю ему нужна медицинская помощь.

— Позовите Лену, быстро! — орёт отец на весь двор.

Охранники, не успевший дойти до своей сторожки, подрываются и бегут в особняк. А батя умеет командовать…

— В общем, — продолжаю я. — Его нужно вылечить, допросить, а потом…

— Погоди-погоди, — перебивает отец. — Где ты этому набрался? Допросить? Ты думаешь, что он просто возьмёт и всё расскажет?

— Пап, — ненавижу это слово! — Ты ведь и без меня знаешь, как достать из человека нужную информацию. Хорошо сочетаются: паяльник и жопа, иглы и ногти, нож и яйца, электричество и соски…

— Коля! Хватит! Иди в дом, ты устал и говоришь всякие глупости, — отец с осуждением смотрит на меня и мотает головой.

Вот только я прекрасно вижу, что перечисление пыток не вызвало никакой реакции, кроме удивления. Нормальный человек испытал скорее отвращение или страх, но нет, отец именно удивился.

Пора доставать джокера…

— Я знаю про цветочный «бизнес», — делаю заметный акцент на последнем слове.

— Все о нём знают, — отец напрягается, а его голос становится тише.

— Нет, нет… Я не про цветочки… Я про ягодки, которые подкладывают к цветочкам.

Батя бледнеет на глазах. Видимо, моя ставочка всё же сыграет…

— Что ты знаешь? — едва ли не шепчет он.

— Знаю мало, но догадываюсь о многом, — честно признаюсь я. — Это сто процентов нелегальная перевозка чего-то ценного. А судя по твоей реакции, я могу сказать, что это очень-очень нелегальная перевозка.

— Тебе лучше в это не вникать.

— Я ведь твой наследник, разве ты планируешь оставить мне все свои активы?

— Тут дело не в этом. Я собираюсь стать графом, и мне на это нужны дополнительные средства. После получения титула я покончу с незаконными историями.

— Обычно не ты с ними заканчиваешь, а они с тобой.

— Чего?! — возмущается отец. — Коля, кто ты?! Ты совершенно не похож на моего сына!

— Я тот, кто я есть. И всегда им был. Вопрос лишь в воспитании. Вы меня вырастили тем, кем я был до недавнего времени, а после потери памяти я стал тем, кем был всегда. А раз уж ты повязан с теневым бизнесом, то выходит, что яблоко от яблони недалеко падает. Только вспомни случившееся в Москве… Ух! Жара!

— Но откуда в тебе столько знаний и навыков, которых никогда прежде не было?

— Как оказалось, я очень быстро учусь. Ты разве не рад? — начинаю додавливать птичку, попавшую в клетку.

— Просто это непривычно…

— Ну вот смотри, если бы я остался прежним, то меня бы убили ещё на парковке РАМИ. Или ты этого и хотел?

— Да что ты такое говоришь?!

— А что не так? Так себе наследник умирает, да здравствует новый наследник!

Я хочу понаблюдать за его реакцией, ведь может оказаться, что крыса в доме не одна… А рыба вообще гниёт с головы, так что батю на предмет лояльности нужно проверить в первую очередь.

— У меня даже мыслей не было о том, чтобы сменить наследника! Хватит нести чушь! Пусть ты и забыл почти всё, но башкой-то подумай, зачем мне хотеть смерти собственного сына?! — практически орёт он.

— Я вижу, как на меня смотрят остальные. Особенно прислуги, с которой я мало общаюсь. Примерно догадываюсь, какая у меня здесь репутация. Поэтому резонно предположить, что тебя мой образ жизни не устраивал.

— И что с того?! Ты мой сын, и точка!

Отец говорит правду, ведь такую ярость сыграть очень тяжело, а он ещё и подвыпивший.

Пора переходить к заключительной фазе.

— Скажи честно, какая версия меня тебе нравится больше?

— Версия тебя?

— Если ты желаешь, то я могу стать прежним…

— Нет! — выкрикивает он.

Хе-хе, вот ты и попался.

— Тогда прими меня таким, какой я есть.

— Я боюсь, что ты можешь наделать глупостей… — отец слегка успокаивается. — Сегодняшняя твоя выходка это наглядно продемонстрировала.

— А ты не думал, что я намеренно отправился «на охоту». Так сказать, поймать двуногого зверя…

Из дома выбегает мачеха в сопровождении охранников. На ней только ночнушка и нижнее бельё. Я всячески стараюсь не смотреть на неё, ведь это неправильно с точки зрения семейной этики. Да и вообще, нельзя позволять этой мегере использовать красоту как оружие.

— Лёша, что случилось? — спрашивает она.

— Вот этого, — отец показывает на мужика в багажнике, — нужно вылечить и заковать в подвале.

— Ты предлагаешь сделать это прямо здесь?

— Там лишь кровь остановить, — вклиниваюсь я. — Ноги чинить не надо, а то, не дай бог, убежит.

— Сделай, что он сказал, — приказывает отец. — А вы трое отнесёте его в «кладовую».

— Будет исполнено, Ваше Благородие, — отвечает тот охранник, который стоит ближе других.

— Коля, пойдём прогуляемся вокруг дома.

— Как скажешь, — едва удаётся сдержать ехидную улыбку.

По факту я уже победил, ведь отец сдался под натиском фактов. В сравнении с прошлым Колей, я — эталон успешного сына. Слегка повёрнутый на незаконных вещичках и умерщвлении неугодных, но всё же успешный.

Мы покидаем гараж и идём по аллее вдоль невысоких кустарников. На дворе ночь, город спит, а нас ждёт продолжения самого важного разговора.

— Хочешь сказать, ты так и планировал? — интересуется отец.

— Конечно, а как иначе? — из моей груди вырывается смешок. — А ты ведь не первый, кто меня об этом спрашивает.

— А если бы всё пошло не по плану?

— У меня был запасной. Точнее, десятки запасных вариантов.

— Хм… — отец с задумчивым видом запрокидывает голову и смотрит на звёзды. — А если бы тебя убили?

— Я знаю, что Громовы нас просто так не оставят, поэтому решил ударить первым.

— Решил?

— Решил предложить тебе, — поправляюсь я. — Мужик с простреленными коленями нам в этом поможет.

— А если он ничего не знает?

— Мы выдадим его властям, когда те придут за мной.

— Из-за случая на парковке в ТРК?

— Ага.

— Мы стёрли все записи. Вряд ли они выйдут на тебя.

— Там была куча свидетелей, которые видели меня и мою машина. А она, как ты понимаешь, очень заметная.

— Ты и это продумал? Насколько же шагов вперёд ты мыслишь?

— В важных вопросах на три, в жизненно важных на пять, — гордо заявляю я.

— Громкие слова… — недоверчиво бурчит отец.

Мы доходим до беседки и садимся друг напротив друга. Отец достаёт сигару и закуривает её. Наступает молчание, которое быстро перерастает в ночную тишину.

— Во всей этой головоломке не хватает лишь одного пазла, — говорю я. — Почему они хотят взять меня живым? Почему не использовать снайпера или киллера с Даром?

— У Громова куча проблем. Он умеет наживать врагов… Поэтому все серьёзные ресурсы сосредоточены на других направлениях. Другими словами, ему не до тебя. Приказ отдан, и люди на местах пытаются его выполнить. А по поводу твоего вопроса про захват, могу сказать лишь одно: Громов обожает лично сдирать кожу с тех, кто задел его самолюбием.

— Оу… И он готов идти на такие жертвы, чтобы совершить свой зверский ритуал?

— Он ещё и на такое готов, — ухмыляется отец. — Лучше тебе не знать, да и вообще забудь про него. Это моя проблема.

— Нет, пап… — как же сложно произносить это слово! — Ты не прав. Это наша проблема, и решить её мы должны вместе.

— Ну раз уж ты привёз мне подарок, то было бы кощунством «открыть» его без тебя… Думаю, завтра к обеду он будет готов для презентации. Сейчас нужно произвести кое-какие подготовительные процедуры.

— Договорились, — протягиваю руку.

— Ага, договорились, — отец пожимает её. — А теперь иди спать. Тебе же ещё помедитировать надо, столько маны сегодня потратил…

— Спасибо, что напомнил!

Встаю и ухожу, оставляя батю докуривать сигару в гордом одиночестве. Пусть посидит, подумает, я ему столько пищи для ума подкинул, что на неделю вперёд хватит.

Главное, что всё идёт по плану. Я не сомневаюсь, что в скором времени отец окончательно сломается и посвятит меня в свои тёмные делишки, а там глядишь я и опыт поделюсь… Так сказать, оптимизирую некоторые процессы.

Наблюдаю, как в особняк въезжают те самые «Крузаки», что преследовали нас. Розалия была права: это наша СБ.

Возвращаюсь в свою комнату. Вижу аккуратно разложенные вещи, которые купил в Челябинске. Убираю их в шкаф на отдельную полку, с которой предварительно выкидываю всякий разноцветный хлам. Затем иду в ванну и встаю под душ.

Удобно, что помимо джакузи установлена душевая кабина. Полежать, погреться — это всегда хорошо, но иногда нужно по-быстрому смыть грехи и идти дальше.

Возвращаюсь в комнату и заползаю в постель. Теперь можно и помедитировать. Нужно во что бы то ни стало, отыскать эту долбаную дверь…

Погружаюсь в себя и бегу исследовать правую улицу. С боем дохожу до конца, так и не обнаруживая заветную дверь.

Пытаюсь вернуться, но монстров слишком много. Решаю пройти переулками.

— Да чтоб вас! — вырывается у меня.

В переулках оказывается намного больше дополнительных дверей, чем я думал. Но выбора нет, придётся возиться и с ними…

В итоге меня зажимают уже после четвёртого поворота. Кончаю с собой и возвращаюсь в реальный мир. Похоже, что поиски затянутся…

Становится понятно, почему люди тратят так много времени на прорывы и повешение ступеней. Но ничего, я умею добиваться своего.

С этими мыслями ложусь спать.

* * *

Утром, после завтрака иду к Лилии, она должна была достать записи телефонных переговоров мачехи. Интересно будет послушать.

К тому же у меня для хакерши появилась новая работёнка, которая ей наверняка не понравится…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Лилия не спала всю ночь, но не потому что искала и скачивала аудиозаписи, а потому что смотрела трансляцию выступления своего любимого певца Ми Чжун Пака. Однажды она призналась подруге, что готова переспать хоть со всеми корейцами в обмен на одно свидание с кумиром.

Розалия ненавидит пауков. Казалось бы, а кто их любит? Но при виде этого вида насекомых рыжеволосая служанка впадает в истерику и пытается убить их всеми доступными способами. Если вы прогуляетесь по особняку Алферовых, то сможете обнаружить заделанные пулевые отверстия. Розалия и пауки — вещи несовместимые.

Глава 18

Долгий день

Подхожу к дому Лилии и стучу в дверь. В ответ тишина. Бью ногой, но несильно. Вновь ничего.

— Сова, открывай! — долблю что есть мочи.

Слышу звук глухого удара, будто кто-то уронил на пол мешок картошки. Следом долетают нечленораздельные звуки вперемежку с грубыми ругательствами в мой адрес.

Громкий топот, звук открывающихся замков, дверь распахивается. На пороге стоит взъерошенные Лилия и смотри на меня одним еле открытым глазом.

— Ты чего так рано? — сонным голосом бурчит она.

— Уже одиннадцать часов, засоня, — внаглую захожу в дом. — Сделала записи?

— Конечно-конечно, входите, Ваше Благородие, я совсем не против. И не обращайте внимание на бардак и мой растрёпанный вид, я ведь всегда так выгляжу.

— Хватит этого сарказма, — отрезаю я и прохожу в комнату с мониторами. — Чем быстрее ты отдашь мне записи, тем быстрее я уйду.

— Я их не копировала, — Лилия подходит к компьютеру.

— Мне казалось, что мы поняли друг друга…

— Я не копировала, потому что там всего два коротких звонка. Оба входящих. Не знаю, что ты там ищешь, но твоя мачеха никому, кроме твоего отца, за последние два месяца не звонила.

— Вот оно как…

— Я сейчас включу, — она садиться в кресло и вводит пароль. — Послушаешь и вали отсюда, у меня дел по горло.

Пытаюсь запомнить пароль, но он слишком длинный, больше тридцати символов… Это нереально.

— Будешь так разговаривать, останешься без языка, — хладнокровно предупреждаю я. — Включай давай.

— Это первая, сделанная в тот день, когда тебя объявили в розыск, — она нажимает на кнопку воспроизведения.

Я быстро понимаю, что звонит мать Лены, ведь она называет её «дочкой». Они обсуждают случившееся со мной, и мама волнуется, что это чёрное пятно отразится на жизни её дочери.

Лена убеждает мать, что всё будет хорошо и что «Лёша всё решит». Ни единого намёка на радость от моей возможной смерти, я не слышу, что довольно странно. Скорее всего, Лена знает, что телефоны прослушивают, ведь других вариантов у меня нет.

Разговор заканчивается на обоюдных признаниях в любви. У меня в голове впервые мелькает мысль, что мачеха может оказаться не при делах. Точнее, она однозначно что-то задумала, но может быть, это не связано со мной?

А с кем тогда? Остаётся только отец… Неужели она планирует вальнуть нас обоих? Нужно взять на заметку и отказаться от всех поездок с отцом. От греха подальше.

— Включай второю.

— Как прикажете, Ваше Благородие, — с нескрываемым сарказмом произносит Лилия. — Эта появилась вчера вечером.

И опять мама… Попахивает провалом. Хотя отрицательный результат — это тоже результат.

Выслушиваю многочисленные переживания и такое же количество заверений, что всё «хорошо», но потом речь заходит обо мне.

— Ну что там твой пасынок? — спрашивает мама Лены.

— Ой, даже не спрашивай, — устало вздыхает прямо в трубку она.

— Что он опять учудил?

— Уехал в Челябинск и вляпался в неприятности…

— Рассказывай, что случилось! — требует мама.

— Да ничего такого, но Лёша начал вести себя как-то странно. И тест ДНК уже провёл, и детектором маны проверил на наличие магии иллюзии, но всё успокоиться не мог, до сегодняшнего дня…

— Он всё ещё думает, что Колю подменили?

— По всей видимости, уже нет. Не знаю, что у них там был за разговор, но буквально час назад Лёша пришёл и сказал: «Всё-таки это мой сын». А затем отправился бухать…

— Ты бы поговорила с ним по поводу алкоголя… Не доведёт зелёный змей до добра…

— Думаешь, я не пробовала? Всё без толку…

На оставшейся части записи нет ничего интересно: обычный бытовой диалог.

И когда это батя успел меня проверить? Раньше ночью я просыпался от любого шороха, неужели этот навык не сохранился?..

— Ах ты жук хитрый… — меня осеняет. — Тебе же помедитировать надо, говорит он… Ага, конечно!

— Чё разорался? Вали давай.

— У меня к тебе была ещё одна просьба, но она может подождать. Сперва нужно сделать вот что…

— Ну, начинается! — Лилия закатывает глаза. — Как же было хорошо, когда ты у только записи с камер из школьных туалетов просил…

— Ой, не гунди. Короче, моя мачеха ведь покидает особняк?

— Естественно.

— Ты можешь отследить её перемещения?

— А зачем? Они и так есть в базе СБ. Все поездки согласованы заранее и занесены в журнал.

— Отлично! Сколько раз за последнюю неделю, она куда-нибудь выезжала?

— Единожды.

— Когда?

— На следующее утро после того, как тебя объявили в розыск.

— Бинго! Мне нужна вся возможная информация об этой поездке! Срочно!

— Сейчас посмотрим, куда она ездила… — Лилия делает вид, что печатает. — Ах да, она же каждый вторник ездит к косметологу. Какая находка… Не пропустила ни одной процедуры! Это ведь явно то, что ты искал?

— Будешь выёб*ваться, я тебя ударю, — раздражённо бурчу я. — Повторяю: мне нужна ВСЯ информация об этой поездке. Переговоры охраны, записи с камер, информацию по людям, с которыми общалась мачеха, и так далее. Ясно?!

— Ой… Как ты мне надоел… Ладно, сделаю. Но не раньше, чем наступит завтра.

— В то же время, что и сегодня, я буду у тебя. И надеюсь, всё будет готово, — иду к выходу.

— Давай часа в два, я выспаться хочу!

— На том свете выспишься, — бросаю я и выхожу на улицу.

С Лилией только так и никак иначе. Она дерзкая, а таких надо периодически осаживать, чтобы не зазнавались. Это как с собаками, если та перестаёт чувствовать в тебе хозяина, то прекращает подчиняться. А помощь этой «девочки с косичками» мне ой как пригодится.

— Блин… Забыл спросить про её магию… — сетую я и иду дальше. — Ладно, завтра поинтересуюсь.

Отец говорил, что Лилия провидец. Будет интересно посмотреть, что она может, ведь на данный момент я не представляю, как работают «предсказания». На ум идёт только сверхчеловеческая аналитика…

Однако если вспомнить слова Кузнеца про мою судьбу в новом мире, то можно понять, что некоторые события должны случиться вне зависимости от нашей воли. Только непонятно какова сила и глубина влияния этой самой судьбы на происходящее вокруг.

Я уверен, что оно неабсолютное, ведь тогда зачем Кузнецу отправлять меня в этот мир, если его уже не спасти? Куча вопросов… Как и всегда.

Для встречи с отцом ещё рано, ведь мы договорились на час дня. У меня есть почти полтора часа, и я решаю потратить их с пользой и навестить Анжелику. Пора разобраться с «развитием тела».

Пока возвращаюсь в особняк, думаю какой же у меня недоверчивый батя … Даже ДНК тест провёл? Серьёзно? Конечно, его можно понять. Но идти на такие крайности — это перебор.

Хотя ещё неясно как бы я поступил в похожей ситуации. Такое даже представить сложно…

Подозреваю, что в истории этого мира уже были случаи подмены наследников, а может быть, даже и правителей.

Я видел, как при помощи пластики делали двойников, но как не старайся, различия будут видны. Лена, кажется, говорила про магию иллюзии… Получается иллюзионисты — это тоже нули…

Дохожу до комнаты Анжелики и стучусь в дверь.

— Да-да, войдите.

— Я тебя не отвлекаю? — захожу в комнату.

— Мне давно пора сделать перерыв… — она отрывается от компа и смотрит на меня. — Сколько уже времени?

— Половина двенадцатого, — я сажусь на мягкий диван.

— Ой… Я пропустила завтрак?

— Ага.

— Блин, неудобно получилось перед твоими… то есть вашими родителями, — поправляется она.

— Не переживай, я сказал, что ты днями и ночами готовишься к конкурсу.

— Спасибо вам, Ваше Благородие, — Анжелика улыбается и склоняет голову.

— Да прям, не стоит благодарностей. Ты мне лучше скажи, как подготовиться к следующему прорыву? Что для этого нужно?

— Подготовка тела — очень трудоёмкий процесс, требующих титанических усилий.

— Я слушаю.

— Начну с того, что у каждого человек вместе с Даром присутствует внутренний резервуар маны. На первых этапах он почти у всех одинаковый.

— Интересно…

— Каждый прорыв и уж тем более повышение ступени занимает определённую часть этого резервуара, который, кстати, называется «потенциалом».

— Ага, то есть если прорыв будет стоить больше, чем развит потенциал, то…

— То твоё тело погибнет.

— Вполне логично. Но тогда возникает вопрос: если при прорыве израсходован почти весь потенциал, то количество доступной маны сильно сократится?

— Естественно.

— Странно… А я по себе этого не заметил.

— Да ты вообще странный! Редкий неофит может совершить первый прорыв после десятой медитации, и лишь единицы могут после пятой. А ты… после второй? Невозможно…

— Ой, не льсти мне, а то аж засмущала.

— Да нет, я серьёзно. Все те идиоты, что решились на прорыв, слишком рано погибали.

— Значит, я мальчик, который выжил, — судя по лицу Анжелики, шутки в моих словах она не видит.

Но это и немудрено, ведь у них тут есть свой Хогвартс, выдуманный просто не нужен. Сказка, ставшая реальностью…

— Чтобы развить потенциал, — продолжает Анжелика, — нужно выжимать из него максимум. Причём желательно каждый день. Он как бы растягивается под нагрузками.

— Словно мышцы?

— Именно.

— И как его «растянуть»?

— А тут всё просто, — из груди девушки вырывается смешок. — Нужно израсходовать весь запас маны, а затем попытаться применить магию. Получаться не будет, но важен именно процесс… растягивания.

— Хм… То есть, делать это нужно перед медитацией?

— Верно.

— А как понять, что я готов к прорыву?

— Хех, если бы я знала ответ на этот вопрос, то сейчас бы трудилась помощницей Императора, а не готовилась к конкурсу на пост преподавателя РАМИ. Этого никто не знает.

— Вот оно что… — с умным видом потираю подбородок. — Получается, это лотерея?

— Ну если совсем утрировать, то да.

— Теперь понятно, почему многие не решаются выпить зелье и готовятся годами… Кстати, а что даёт это зелье?

— Оно принудительно начинает медитацию. И если ты умрёшь внутри своего мира, то твоё тело погибнет. Другими словами, у тебя не будет права на ошибку.

— А внутри этого карманного мира что-то изменится?

— То, что ты ищешь, будет немного отличаться. По сути, тебе нужно будет сделать всё то же самое, что и для обычного прорыва, просто запас расходуемого потенциала будет значительно выше.

— Схема мне ясна, и она довольно справедлива. Выходит, каждый может стать полубогом?

— А-ха-ха-ха!!! — Анжелику буквально разрывает от смеха. — Полубогом?! Ой не могу… Коля, не шути так больше…

— А что не так? Нужно ведь только заниматься каждый день, и всё получится.

— Да ага, щас! — она отрицательно мотает головой. — Потенциал примерно одинаков у всех только в начале. А вот его рост сильно зависит от генетики. Некоторые за год могут стать наставниками, а кто-то и в девяносто лет не сможет развить потенциал до приемлемого уровня.

— И тут лотерея, значит… — сетую я.

— Вот тут ты абсолютно прав! Мне вот не повезло, но я очень упорная и смогла стать наставником за восемь лет.

— Погоди… И всё это время ты училась в РАМИ?

— Обязательными будут только первые три года. Либо пока ты разовьёшься до наставника.

— А что будет на четвёртый год?

— Ты можешь заниматься дома, если деньги позволяют, либо можешь вступить в студенческий отряд быстрого реагирования. Тут стоит сделать оговорку, что у тебя должен быть Дар способный убивать монстров. Мне в этом плане повезло.

— Теперь понятно, почему ты так легко и непринуждённо расправилась с той тварью. Скольких же ты их убила?

— Ой, я даже не считала. Но больше сотни, может быть, даже больше пяти сотен. Вас будут возить на практику… тебя уж точно. Там и увидишь, как всё происходит.

— Ладно, а что за очки развития, которые мне начислили во время дуэли? Блин… я, походу, браслет посеял…

— Не переживай, выдадут новый. Очки развития показывают твою силу и полезность для общества. После получения одной тысячи ты будешь допущен до экзамена на получения ступени ученика.

— Так, ладно… На сегодня хватит политинформации… Надо всё переварить, чтоб в голове отложилось.

— А мне пора возвращаться к подготовке. Рада была повидаться, Ваше Благородие, — с этими словами Анжелика вновь залипает в ноутбук.

— Не перетрудись… — я покидаю её комнату.

Для встречи с отцом всё ещё рано… Свободное время можно потратить на тренировку.

— О, Розалия! — кричу через весь коридор. — Ты мне нужна!

Она идёт ко мне, держа в руках смётку для смахивания пыли. Всё-таки забавно видеть её в наряде горничной, он её очень идёт! А каблучки… Ух, с ума сойти можно!

Гормоны дают о себе знать, и проблема требует решения. Перед отъездом в академию надо будет разобраться с этим вопросом…

— Ваше Благородие, вы хотели меня видеть? — спрашивает Розалия.

— Подскажи, есть ли у нас спортзал?

— Вы же помните, где находится бассейн?

— Ага.

— Вам нужна центральная из трёх дверей — за ней вы найдёте небольшую комнату с тренажёрами.

— О, здорово! — иду к лестнице, Розалия шагает позади. — Кстати, как дела? Никаких проблем не было из-за вчерашней поездки?

— Всё замечательно, Ваше Благородие. Я очень рада, что вы уделили мне столько времени… да и денег потратили невообразимо много! Поэтому завистливые взгляды коллег я переживу.

— Вот и умница, — показываю большой палец и улыбаюсь. — Можешь быть свободна.

— Слушаюсь, — она кланяется и идёт по своим делам.

А я добираюсь до тренажёрки и понимаю, что инвентарь надо бы обновить… Из нормального тут только беговая дорожка, остальное годится разве что для лёгкой атлетики, но не для тяжёлых физических тренировок.

Раз уж выбора нет, решаю побегать. Выносливость лишней никогда не будет…

— Ну, погнали! — подбадриваю себя я и приступаю к тренировке.

И заканчивается она уже через десять минут… На большее это тело не способно.

Как же надоело чувствовать себя дрищём беспомощным!

Хочется врезать по скрипучей дорожке, но сил уже нет. Выхожу из «зала» и кое-как поднимаюсь в свою комнату.

Душ и сразу же кровать. Остаток времени я валяюсь и размышляю о том, каким же долгим будет путь к прошлым результатам. Помнится, я мог пробежать хоть двадцать километров без особых проблем.

Мелькает мысль воспользоваться каким-нибудь местными препаратами. Нет, стероиды и прочую химию я не рассматриваю, но меня привлекает возможность ускорить рост мышц при помощи магий или зелий.

Надо будет почитать в интернете. Если я когда-нибудь до него доберусь… Первые дни в новом мире чересчур насыщенные, надо будет хоть немного отдохнуть и расслабиться.

Как ни крути, но мне придётся вернуться в РАМИ, а там меня могут ждать приколы, к которым я не готов. Решать проблемы лучше отдохнувшим — так будет меньше стресса, а значит, и меньше вероятность совершить ошибку.

— Ну, пора и пленника проведать, — сползаю с кровати и ковылю в подвал.

Попасть в него можно только через гараж. Довольно странно, что в этот самый гараж нет прямого выхода из дома… Хотя, возможно, дело в том, что ездить за рулём — занятие недостойное. Для этих и многих других дел есть прислуга.

Проходя мимо «Ламбы», забираю из неё оставшиеся деньги и «ПМ». Как-то не лежит у меня к нему душа, но за неимением выбора, сойдёт и он. Забавно, конечно, осознавать, что я умею создавать оружие из воздуха, но вынужден носить с собой настоящий ствол на случай истощения маны.

Проверяю положение предохранителя и засовываю «ПМ» за пояс, деньги распихиваю по карманам.

Иду к двери в подвал, спускаюсь вниз, прохожу по длинному коридору и попадаю на склад. Подранок прикован наручниками к трубе, рядом с ним стоят два амбала.

— Коля, а вот и ты, — отец «прячется» за углом у входа на склад.

— Ага. Ну что, как успехи? — спрашиваю я.

— Он уже всё рассказал, даже бить не пришлось.

— А точно всё?

— Всё! — орёт заложник. — Больше я ничего не знаю! Отпустите меня… я же ничего не сделал…

— Вот решаем, как с ним быть, — отец разводит руками.

— Теперь у него одна дорога. Вчера же я тебе про неё рассказал.

— Это да. В принципе, так и поступим… Пойдём, выйдем, надо поговорить, — обращается он ко мне.

— Ага.

— Не убивайте! У меня жена… дети… Мать больная… — стонет пленник.

— Расслабься, ты нужен живым, — брезгливо бросает отец.

Мы покидаем склад и поднимаемся в гараж.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спрашиваю я.

— Этот хрен много что рассказал, — он закуривает сигару. — Их послали, чтобы поставить маячок и провести разведку. Они должны были сообщить, сколько человек тебя сопровождает и куда вы направляетесь.

— А что было бы потом?

— А потом вас бы встретила СБ Его Сиятельства графа Громова.

— О-о-о, вот это успех!

— Успех?

— У нас же теперь есть прямое доказательство его вины. Разве мы не можем сдать его со всеми потрохами?

— Не всё так просто, Коля, — отец делает глубокую затяжку и выдыхает в сторону. — Не всё так просто…

— А ещё что-нибудь полезное узнали?

— Много чего, но ты всё равно не знаешь тех людей, о которых он говорил. А я знаю и уже предпринял кое-какие действия.

— Нам удастся посадить Громова?

— Надеюсь, что да. Я закинул пару удочек, и если карта ляжет нормальная, то война закончится без крови.

— Это было бы здорово.

— Ага.

— Кстати, а как я теперь в академию поеду? Меня там не завалят?

— После случая с вашим деканом там всё очень изменилось. До академии тебя и Марину будут сопровождать сотрудники СБ. А там уже будет безопасно. Относительно, конечно.

— Ну, хотя бы так, — пожимаю плечами.

Неожиданно в гараж вбегает охранник, который патрулировал периметр.

— Ваше Благородие! — обращается он к отцу. — К нам приехала полиция! С ними сам руководитель имперской канцелярии по нашему сектору!

— Знаю, ведь это я его вызвал, — спокойно отвечает отец и тушит сигару. — Ну что, Коля, покажи, на что ты способен.

— Рассказать сказку на ночь?

— Именно.

— Да без проблем.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Уже упоминалось, что в подвале особняка Алферовых можно найти много интересного, но вчера вечером «коллекция» пополнилась одним предметом… «Мой маленький друг» — именно так называет его Розалия. Она знала, что другие служанки будут рыться в её вещах, купленных Николаем, а поэтому перепрятала самое ценное.

Елена Алферова (в девичестве Васильева) родом из Хабаровска. Её отец и по сей день правит этим городом, несмотря на преклонный возраст.

Глава 19

Допрос с пристрастием

Мы с отцом выходим из гаража и направляемся к воротам, возле которых стоит целый кортеж из дюжины полицейских машин и трёх белых «Фантомов» марки «Роллс-Ройс». Весь подъезд к особняку перегорожен так, что яблоку негде упасть.

— Если ты хочешь, чтобы я взял тебя в дело, — шепчет отец, — то докажи, что достоин. Твоя задача: убедить статс-секретаря своей невиновности. И я надеюсь, ты понимаешь, что можно говорить, а что нельзя.

— Понимаю.

— Вот и отлично. Справишься — посвящу в свои настоящие дела.

— Договорились.

— И даже не спросишь, что будет, если не справишься?

— А зачем мне это? Я знаю, что смогу убедить его, — твёрдо заявляю я.

— Не переоценивай себя, это может выйти боком нам всем.

Я молча киваю и прокручиваю в голове возможные варианты ответов на все неудобные вопросы. Жаль, что нет времени, чтобы подготовиться получше, но не беда, буду импровизировать.

Мы выходим через ворота и останавливаемся в паре метров от центрального «Фантома». Из него буквально выплывает высокий мужчина в белом костюме, который наверняка стоит как крыло самолёта. Он похож на эталонного англичанина: острые черты лица, длинный нос, худощавое телосложение и снисходительный взгляд.

— Рад вас приветствовать, господин статс-секретарь, — отец почему-то кланяется.

Так уж и быть, повторю за ним, а то мало ли что… Судя по всему, этот человек сильно выше нас по рангу, раз даже барон должен поклониться при встрече.

— Это и есть ваш сын? — мужчина брезгливо указывает на меня длинным пальцем.

Вот ведь чёрт напыщенный… Так и хочется взять пистолет и прострелить ему колени, а может, и даже жопу. На зону бы его… Там быстро покажут заготовленное место для таких пафосных петушков.

— Вы абсолютно правы, — отец фальшиво улыбается. — Прошу вас, пройдёмте в дом.

— Я надеюсь, процедура допроса не займёт много времени. Меня ждут и другие, более важные государственные дела, — секретарь проходит на территорию особняка.

Отец идёт с ним рядом, а я плетусь позади. А за мной тащится целая толпа полицейских и мужиков в белых костюмах. Видимо, для работников канцелярии белый цвет — это рабочая униформа.

И машины, и одежда… У них абсолютно всё белое? Даже очко? Улыбаюсь, представляя, как только что принятого сотрудника отправляют на принудительное отбеливание ануса…

Немного напрягает, что трое людей в белом несут объёмные железные кейсы. Что в них такое? Надеюсь, не сыворотка правды… Иначе моя песенка спета.

Тогда придётся прорываться с боем… И надеюсь, до этого не дойдёт.

Мы заходим в дом, отец ведёт главсекретаря в гостиную. Он усаживает его на самый большой диван под телевизором. Я останавливаюсь у широкого горшка с цветком и втыкаю в землю пистолет, естественно, дулом верх, да так, чтобы оно немного торчала и не засорилось.

Мне предлагают сесть напротив. Я постепенно вхожу в роль невинного агнца и делаю всё, что велено. Будет забавно, наёжить столь важного перца. Посмотрим, сможет ли он раскусить меня. Если без магии, то его шансы стремятся к нулю.

Полицейские занимают периметр, люди в белом открывают ящики и достают оборудование: камеру, штатив и… детектор лжи?! Как говорится, вечер перестаёт быть томным.

Пока на меня навешивают датчики, а напротив устанавливают камеру, отец предлагает гостю чая или кофе, но тот категорически отказывается. В комнату входит полицейский со звездой майора на погонах.

— Господин статс-секретарь, территория взята под наблюдение, — докладывает он.

— Что ж, можно начинать, — длинноносый хрен чванливо шевелит губами.

— Аппаратура готова, — сообщает тот, кто контролирует детектор лжи.

— С этого момента никто не говорит, без моего разрешения, — приказывает секретарь. — Николай, я буду задавать вопросы и хочу получить честные ответы. Если ты решишь соврать хоть единожды, то отправишься за решётку. Всё ясно?

— А если я не смогу вспомнить? — тяну время, чтобы морально подготовиться.

— Тогда так и говори. Мне нужна правда и только правда.

— Всё ясно, — киваю.

— Объявляю о начале процедуры допроса Алферова Николая Алексеевича. Вопрос первый: Совершал ли ты преступления?

— Да, — врать смысла нет, ведь даже превышение скорость — это преступление.

— Убивал ли ты людей?

— Да, — тут же отвечаю я.

— Мухлевал ли ты на дуэли с Громовым Даниилом?

— Нет.

— Проходил ли ты специальную военную подготовку?

— Нет.

Обстановка быстро накаляется, и я прекрасно понимаю, что меня хотят подвести под монастырь. Но ничего, и не через такое проходили.

— Где ты научился стрелять?

Простые вопросы закончились довольно неожиданно. Но пока что я могу говорить правду.

— В тире.

— Нравится ли тебе убивать людей?

— Нет.

— Что ты испытывал, когда убивал?

— Смотря о каком конкретном убийстве идёт речь. Во всех случаях эмоции были разные.

— Возьмём случай на парковке РАМИ. Что ты почувствовал, когда убил тех троих?

— Облегчение.

— Поясни.

— Они пытались убить меня, и я понимал, что могу погибнуть. Поэтому, когда стрельба закончилась, я испытал облегчение.

— Зачем ты добивал лежащих на земле?

— Я боялся, что они могут подняться.

— Только поэтому?

Вспоминаю первого «ниндзя», которому я раскрошил башку в мясо, чтобы выманить другого…

— Ещё для получения тактического преимущества.

— Почему ты не сдался полиции после случившегося?

Вот тут выбор: врать или нет. Лишний раз лукавить не хотелось бы, да и правда не кажется такой страшной.

— Я не хотел, чтобы меня отвезли в СИЗО. Тогда мне казалось, что Его Сиятельство граф Громов слишком влиятелен и сможет добраться до меня даже там.

— Ты крал автомобильные номера с чужой машины в тот день?

Неожиданно вспоминаю, что забыл скрутить ворованные номера… Бл*дь! Машину наверняка ведь нашли…

Ситуация становится критической, руки сами тянутся к татуировкам. Делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь успокоиться.

— Да.

— Ты же понимал, что за это преступление тебя могли отправить в тюрьму?

— Понимал.

— Но всё равно решился? Объяснись.

— А какой у меня был выбор? Сдаться и наверняка лишиться жизни, или своровать номера и попытаться сбежать. Я не мог поступить иначе, — всячески пытаюсь показать, что мне страшно.

— Что случилось в квартире Михаила?

— Я не знаю, кто это такой.

— Это тот человек, который звонил в полицию. Ты воспользовался его квартирой, чтобы сбежать через окно.

Делаю вид, что пытаюсь вспомнить. На самом деле тяну время, ведь пора воспользоваться первым из двух фокусов по наёживанию детектора лжи.

Сперва нужно последовательно визуализировать ту версию событий, которую хочешь преподнести как правду. Затем несколько раз прокрутить в голове и самому в неё поверить. Последний этап самый сложный, но без него никак.

— А-а-а… Вот вы про кого…

— Вспомнил? Рассказывай.

Во время допроса статс-секретарь смотрит только на меня и полностью игнорирует окружающих его людей. И эта атмосфера вкупе с работающей камерой создают такую нагрузку, что хочется просто взять и убежать из комнаты.

Невыносимо! Меня будто заставляют жрать говно прямо на людях…

Побыстрее бы это всё закончилось.

— Мне нужна была помощь, и я решил попросить её у Михаила. Пришлось убедить его, что меня преследуют бандиты, хотя это могли быть и оперативники. После этого он позвонил в полицию. Ах да, чуть не забыл, я попросил его приукрасить мой рассказ, чтобы наряд приехал побыстрее, — уточнение деталей — это базовый навык любого лжеца.

— А зачем тебе понадобилась полиция?

— В машине с цветами могли находиться только те, кто хотел либо схватить меня, либо убить.

— Ты понимал, что будь это полицейские, они могли навредить друг другу после твоего звонка?

— Нет, — на самом деле мне было всё равно.

— Ты сказал, что хотел, чтобы полиция приехала побыстрее. Куда ты так торопился?

— На поезд.

— Последний вопрос о случившемся в квартире Михаила: почему ты его запер?

— Я предложил ему, он согласился.

— Поясни.

— Как я успел заметить, он человек пугливый и не хотел становиться соучастником преступления. Если бы его нашли запертым, то полиция подумала бы, что он стал жертвой.

— И он просто взял и согласился?

Нужно твёрдое «да», а значит, пора использовать второй приём, наиболее надёжный. Нужно придумать два вопроса, ответы на которые будет «да» и «нет».

Я для себя выбрал такие: «Трахался ли я с мужиком?» и «Люблю ли я шашлык?». Шашлык я просто обожаю, а с мужиком не лягу ни при каких условия.

«Люблю ли я шашлык?» — спрашиваю себя, а затем вслух отвечаю: — Да.

— Переходим к поезду, — по его лицу совершенно непонятно, поверил ли он. — Как ты попал на него?

Я знаю, что они слышали батину подсказку, и этот хрен пытается завести меня в тупик столь скользким вопросом. Но я ещё по пути в особняк больше двадцати раз проиграл ситуацию с поездом. Ложь должна получиться убедительной.

— Отец подсказал мне, как найти выход из моей ситуации, — вижу, как батя напрягся. — Из его зашифрованной фразы я понял, что нужно прибыть на восточный вокзал на рассвете.

— Ну? И как ты сел на поезд?

— В подсказке говорилось про запах роз, его я и почувствовал из зоны погрузки. Направился туда и сел на поезд.

— Вот так просто?

— Конечно, же нет. Мне помогли, — отец сглатывает слюну.

Видимо, папаня надеялся, что я не сдам его змею, но я специально вывожу старика на эмоции, чтобы он понял, насколько я крут.

Говорить про его нелегальные перевозки я не собирался, а поэтому придумал другую историю. Оставался всего один вопрос: камеры. Но зная отца, несложно догадаться, что все записи давно уже исчезли.

Всё-таки мой старик слишком многое поставил на кон. Становится даже интересно, какой у него план на случай моего провала.

— В подсказке говорилось про некого змея… — отец быстро бледнеет, по его лбу течёт холодный пот. — Я понял, что змей — это символ хитрости. Поэтому я незаметно подобрался к днищу грузовика, стоявшего на КПП, и зацепился за него. Когда тот въехал на станцию погрузки, я отцепился и перебежками добрался до поезда.

— Ты был один?

— Нет.

— Вы смогли проделать этот трюк с напарником?

— Да, с моим куратором Анжеликой Сергеевной.

— Что случилось после прибытия поезда в Екатеринбург?

Я знаю, что водитель был человеком отца, и его тоже сдавать нельзя. Поэтому приходится рассказывать продолжение придуманной истории.

— Я прятался в вагоне и ждал удобного случая. В какой-то момент я услышал, что определённую партию ящиков должны доставить в Челябинск. При помощи магии моего куратора мы вскрыли один из них и спрятались внутри.

— И никто не заметил, что целостность ящика нарушена?

— Когда началась его погрузка, Анжелика Сергеевна удерживала крышку свои Даром.

Понимаю, что если начнётся допрос Анжелики, то меня посадят. Но ведь отец рассчитывает только на меня, поэтому я предполагаю, что куратора беспокоить не будут. В противном случае к чему весь этот фарс? Валить всех здесь и сейчас, а потом в бега…

Вообще, этот допрос проходит довольно странным образом. И я не совсем понимаю, зачем отец решился на это.

— Расскажи про нападение на грузовик.

В подробностях пересказываю случившееся, тут мне врать не нужно. Я и так уже на грани нервного срыва — не ожидал, что допрос будет таким тяжёлым… А эти молчаливые зрители лишь нагнетают тревогу.

— Как ты добрался особняка?

— Я отключился, а поэтому знаю это только со слов других людей. И раз уж на кону моя свобода, то я не стану утверждать, что их версия является истиной.

— И последний вопрос: ты соврал мне хоть раз?

«Трахался ли я с мужиком?» — спрашиваю себя, а затем отвечаю: — Нет.

— Допрос окончен, — констатирует статс-секретарь. — Результат?

Хм, а про бойню в Челябинске ты меня не будешь спрашивать? Ну ладно, баба с возу — кобыле легче.

— Детектор не зафиксировал аномалий. Все ответы были правдивыми, — сообщает человек, следящий за прибором.

— Хм… — статс-секретарь с недоверием смотрит мне в глаза. — Майор Бахмутов, готовьте сопровождение, мы выезжаем.

— Слушаюсь, господин статс-секретарь, — лысый мужчина в погонах кланяется и выходит из гостиной.

— Надеюсь, это позволит развеять все сомнения насчёт невиновности моего сына? — спрашивает отец.

— Мы проанализируем запись и дадим окончательный ответ, — секретарь встаёт с дивана. — Вы обещали передать важного свидетеля, где он?

— Сейчас распоряжусь, чтобы его привели, — отец направляется к выходу из дома.

— Не заставляйте меня ждать. У меня мало времени, — секретарь поправляет пиджак и с высоко поднятой головой покидает комнату.

Часть полицейских сопровождают его, другая часть ждёт, пока оставшиеся люди в белом упакуют чемоданы. А я продолжаю сидеть на диване и стараюсь успокоиться. Допрос дался мне тяжело, и сейчас самое время бахнуть грамм триста вискаря, а может, и пятьсот…

Гости уходят, и свежий воздух наконец-то попадает в комнату. Только сейчас понимаю, какая духота стояла всё это время. И немудрено, ведь нас было больше двадцати человек, включая прислугу.

Вроде бы всё возвращается на круги своя, я уже слышу звук десятков двигателей. Теперь нужно дождаться отца и выслушать его вердикт.

Сижу и жду у моря погоды. Машины начинают уезжать, за окнами становиться всё тише и тише.

Не успеваю погрузиться в наступившую тишину, как дверь особняка открывается. Я поворачиваюсь, в надежде увидеть отца, но на пороге стоит охранник.

— Ваше Благородие, вас зовут в подвал, — сообщает он.

— Ладно, — устало вздыхаю и встаю с дивана.

Ноги ватные — сказывается тренировка. Медленно ковыляю к выходу, замечаю, что у ворот до сих пор стоит одна полицейская машина, вроде как «Тройка БМВ».

Добираюсь до гаража и слышу мужские голоса, спускаюсь в подвал. На складе стоят отец и тот самый майор Бахмутов. Они что-то бурно обсуждают, но увидев меня, тут же затихают.

— Ты хотел меня видеть, папа? — на душе кошки скребут от этого слова.

— Знакомься сына, это Денис Леонидович, начальник МОП по городу Златоусту, — отец хлопает майора по плечу.

— МОП?

— Межмуниципальный отдел полиции, — поясняет Денис Леонидович.

— Рад познакомиться, — протягиваю руку.

— Взаимно, — он пожимает её. — А классно ты уделал этот белого воротничка! Хотя признаюсь честно, я сомневался в твоих силах.

— Теперь ты должен мне бутылку, сам знаешь чего, — отец ехидно смеётся.

— На это уйдёт минимум недели две. Из-за океана ведь везти придётся…

— Ты главное достань.

— Если сказал, значит, сделаю, — недовольно бурчит майор.

— Когда я стану графом, — батя с мечтательным видом смотрит в потолок. — Тогда хозяйство останется на тебе, Коля. Если что, обращайся к Денису Леонидовичу, он всегда поможет. Телефон я тебе оставлю.

— Главное — сильно не влипай, — предупреждает полицейский. — Моя власть имеет границы.

— А мне казалось, что полиция неподкупна… — вслух вспоминаю слова Анжелики.

— Так оно и есть, — отец кладёт руку мне на плечо. — Если ты захочешь купить одного полицейского, он ни за что не согласится. Но если у тебя будут подвязки во всех структурах, которые контролируют полицию, то она может пойти тебе навстречу. Так ведь, Денис Леонидович?

— Именно так, Ваше Благородие, — майор с чрезмерным пафосом произносит последние слова. — Вот только полиция нынче стоит очень дорого, так ведь Алексей Сергеевич?

— Всё верно. Но за безопасность приходится платить.

— Ладно, я побегу, а то этот хрен хватится меня и, упаси бог, заподозрит в сговоре, — майор пожимает руку отцу, затем мне и уходит.

Мы остаёмся наедине в затхлом подвале. Отец какое-то время молчит и что-то обдумывает — его губы шевелятся, а глаза то и дело перебегают от одного угла к другому.

— Я верил, что ты справишься, — батя еле заметно улыбается. — Не стану спрашивать, где ты научился так хорошо врать, ведь не смогу понять, правду ты сказал или нет.

— Умно, — подкалываю я.

Мне хочется спросить про запасной план на случай моего провала, но решаю и дальше гнуть линию уверенного в себе лжеца.

— Ты точно хочешь такой жизни? Ещё непоздно отказаться и продолжить путь законопослушного аристократа.

— Пап… — с трудом выговариваю я. — Ты же прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Какой из меня законопослушный аристократ? Я за неделю отправил на тот свет почти два десятка человек, похитил своего похитителя и нарушил столько законов…

— Ты защищался.

— Защищая себя, похитил человека… Ну-ну.

— Ладно. Вижу, что переубедить тебя не получится, поэтому так тому и быть. Я беру тебя в дело.

— Карманные расходы увеличишь?

— Я отдам тебе половину прибыли, которую ты заработаешь. Средний выхлоп с одной сделки у меня составляет около двадцати пяти миллионов. Но это так мелочи. Сейчас я пытаюсь провернуть кое-что крупное…

— Слушаю тебя внимательно.

— В общем, Коля, папка твой занимается контрабандой м…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Статс-секретарь догадывался, что его обманывают, но ничего не мог с этим поделать, ведь идти против фактов, будучи сотрудником канцелярии, — расписаться в собственной некомпетентности. Бюрократические правила превыше всего! Однако он обязательно выместит накопившуюся злобу, завалив сотрудников бумажной работой.

Читателям кажется, что писатели намеренно издеваются над ними, обрывая повествование на самом интересном месте… И это правда. Но не совсем. Первостепенной целью так называемого «клиффхэнгера» служит создание дополнительной мотивации у читателя прийти на новую проду. И вся соль заключается лишь в периодичности выкладки.

Глава 20

Эффектная презентация

— В общем, Коля, папка твой занимается контрабандой магических предметов.

— Зелий и типа того? — уточняю я.

— В основном артефактов и всевозможных сывороток. Но ты прав, мой большой проект — это именно перевозка и распространение зелий повышения ступеней.

— Они ведь все разные? Эти зелья?

— Конечно.

— Тогда возьмусь предположить, что самым популярным является зелье одарённого.

— А ты неплох, — отец смеётся и одобрительно кивает. — У тех, кому отказывает коллегия, нет шансов перейти на следующую ступень, но мы готовы предложить свои услуги таким людям.

— А о каких суммах идёт речь?

— Сейчас я занимаюсь лишь перевозкой между секторами. Поэтому выхлоп небольшой: от ста до двухсот пятидесяти миллионов в зависимости сложности перевозки.

— За одну баночку?! — удивляюсь я.

— Естественно. И это намного сложнее, чем кажется. Подобный груз практически нереально перевезти на поезде, ведь доверять даже самым проверенным грузчика нельзя.

— Так их же за любой провоз посадят? В чём разница между зельем и сывороткой?

— А вот тут ты ошибаешься, — отец тяжело вздыхает и садится на деревянный ящик. — Незаконным оборотом магических предметов занимается секретная служба, к зельям повышения ступеней у них особое отношение. Если появится незарегистрированный одарённый, то это полбеды. С ним можно справиться. Но опера вцепятся в этот случай зубами и будут рыть землю носом, чтобы найти поставщика.

— А если мастер или эксперт?

— Мастер — это серьёзная угроза для страны, особенно если это призыватель. Про эксперта вообще говорить не стоит, ведь при должной подготовке и хорошем Даре он способен вынести небольшую армию.

— А почему именно призыватель?

— Мы — основная боевая единица нашей Империи.

— О-о-о… Так ты тоже? Можешь показать? — прошу я.

— Я всего лишь претендент, но тоже кое-что могу, — отец оголяет рукав и проводит по татуировке снизу вверх.

Я замечаю, что у него нет явных колец, весь рисунок — это единое полотно с изображением не то ежа, не то дикобраза. Так и запишем: призыватели обладают монолитной татуировкой.

Отец отводит руку в сторону и активирует призыв. Точно, как мои пистолеты, из воздуха материализуется здоровенный чёрный ёж ростом под метр. Он угрожающе фыркает и озирается по сторонам.

— Эм… Ёж? — недоумённо уточняю я. — И что он может?

— Не стоит судить книгу по обложке.

Батя показывает пальцем рядом со мной на бетонную стену. Ёж тут же поворачивается ко мне, насколько это возможно поднимает задницу и… выпускает иглы?! Причём все до единой. Моментально отрастает вторая партия и вылетает вслед за первой.

Отец щёлкает пальцами, и ёж исчезает, вместе с иглами, изрешетившими стены. Она выглядит как после обстрела из крупнокалиберного пулемёта: вся в рытвинах и дырах глубиной не меньше десять сантиметров. На полу валяются куски бетона и его крошка.

— Впечатляет… — поджимаю губы и киваю.

— Это ещё что, он умеет метать и отравляющие, и парализующие иглы. А теперь вспомни, что я всего лишь претендент (обладатель третьей ступени), а мы говорили об эксперте (обладателе седьмой ступени). Представляешь, на что он способен? И это я ещё молчу про щит эксперта, который может отразить даже выстрел из танка.

— Подозреваю, что и ёж — не самое сильное существо…

— Тоже верно. У моего приятеля из академии был дракон. Насколько я знаю, Витя уже получил ступень одарённого и охраняет самого Императора.

— Мда… Как-то я со своими пистолетиками тут вообще не котируюсь…

— Не переживай, — отец подходит ко мне и хлопает по плечу. — Ты же ещё неофит, у тебя всё впереди. Я свой первый прорыв совершил только на третью неделю обучения. И знаешь, что умел мой суммон?

— Ммм?

— Метать вот такие вот иголки, — отец показывает двухсантиметровый отрезок. — Из боевых призывателей я считаюсь одним из слабейших. Причём нахожусь не на дне я исключительно благодаря дальнобойным атакам суммона. За счёт них ёж может уничтожить больше противников, чем мог бы, будь он бойцом ближнего боя.

— Да ладно тебе, Дар достаточно сильный, как по мне, — показываю большой палец, пытаясь подбодрить отца.

— Спасибо, конечно, но я с магией завязал. Эти бесконечные тренировки по увеличению потенциала… Нет, это не моё. Возможно, если бы я смог стать одарённым, то моя жизнь сложилась бы иначе, и мне бы не пришлось идти по пути преступника.

Знакомые слова… Помнится, перед смертью я думал точно так же: «доучился бы на адвоката и не стал бы торговать оружием». Мечты-мечты.

— А ты говорил про артефакты, можешь рассказать поподробнее? — прошу я.

— Ах да, ты же у нас памяти лишился… — отец смотрит на меня с сочувствием в глазах. — Артефакты, в основном кольца, используются в качестве резервного источника маны. В обычной жизни они применяются редко, ведь стоят просто космических денег. Даже самое обычное кольцо с крошечным магическим камнем по цене сравнимо с твоей машиной. А она обошлась мне в двадцать три миллиона рублей.

— И что оно может за такие деньги?

— Оно содержит количество столько маны, сколько есть у среднего ученика, который готов стать претендентом. Чем дороже кольцо, тем больше в нём энергии.

— А что будет, если энергия кольца закончится?

— Его можно будет выкинуть, ну или сдать в ломбард. Другими словами, оно станет совершенно бесполезной безделушкой.

— Тогда не совсем понятен смысл таких переплат по факту за воздух.

— Нет, это не воздух. Это резерв, который ты бережёшь до того момента, пока на кону не окажется твоя жизнь или жизнь твоих близких.

— А щит с его помощью тоже можно подпитывать?

— А как же?

— Хм… Ну тогда мне ясна его ценность, — с задумчивым видом почёсываю затылок. — А откуда ты берёшь все эти магические штуки?

— У-у-у, сына, там целая сеть подпольных алхимиков. Ты пока не забивай этим голову. Сейчас сложный период, идёт ожесточённая борьба за титул графа нашего сектора.

— То есть Громов — это уже отработанный мусор?

— Хорошо сказал, — отец хлопам меня по спине. — Пойдём отсюда.

Мы поднимаемся наверх, а я складываю два плюс два… В голове прорисовывается примерная картина происходящего: коррупция в высших эшелонах власти, вероятное смешение Громова, миллиарды бандитских денег…

Товарищ граф наверняка будет отбиваться всеми доступными способами, и у него тоже есть подвязки, возможно, и не только среди бандитов. Тут я неожиданно понимаю, что хрен в белом не спросил ничего про Громова и его желание содрать с меня шкуру.

Неужели они с ним заодно? Тогда к чему был весь этот цирк с допросом? Остаётся только один вариант.

— Я тут подумал… — делаю многозначительную паузу.

— О чём? — спрашивает отец.

— Вы ведь хотели вальнуть статс-секретаря?

— Сначала допросить, а потом вальнуть, — отец коварно смеётся. — Но ты так его размотал, что я решил отпустить беднягу. Пусть пока поживёт, помучается из-за неспособности засадить тебя.

— И каковы были бы последствия его убийства?

— Все, кто участвует в заговоре, активизировались бы и начали выполнять ранее оговорённые задачи. Всё закончилось бы очень быстро.

— Тогда я не понимаю, почему он ещё жив.

— У нас есть и другой план, он скорее основной, ведь практически бескровный. А если пойти по пути убийства секретаря, то начнётся настоящая бойня на выживание. Умирать никто не хочет, как ты понимаешь.

— А зачем тогда ты его вызвал?

— Они копали под тебя. Не сегодня-завтра тебя бы закрыли.

Мы поднимаемся наверх и выходим из гаража. Меня радует возможность срубить бабла, ведь деньги лишними не бывают. Правда, батя почему-то не спешит рассказывать схему заработка.

Решаю спросить напрямую:

— Что нужно делать, чтобы заработать на перевозках?

— Говорю же, сейчас времена неспокойные. Надо хотя бы недельку переждать, а там видно будет. Глядишь, если стану графом, то весь бизнес оставлю тебе. И тогда в твоих руках будет не половина, а вся часть моей прибыли.

— А я, получается, стану бароном, когда тебя «повысят»?

— Конечно, а как иначе? — отец закуривает сигару.

— Тогда я в деле. Пойду, наверное, полежу, а тот этот хрен в белом все нервы вымотал, — направляюсь в особняк.

— Ага. Кстати, через пару часов приедет Марина, — батя бросает мне вслед. — Её-то ты хоть не забыл?

Я пожимаю плечами и захожу в дом. Вытаскиваю пистолет из цветка, отряхиваю его и иду в свою комнату. Беру из шкафа цветастые шмотки и протираю «ПМ»… ну хоть где-то они пригодились.

Ложусь на кровать и прячу пистолет под подушку. Мне действительно нужно отдохнуть. А ведь самое забавное, что Кузнец не соврал, и я действительно стану бароном. Поскорее бы, а то уже устал быть «первым наследником». Хочется и самому порулить…

* * *

Я просыпаюсь от яркого света, который режет глаза. Он исчезает так же быстро, как и появился. Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. На улице стоят: мачеха, отец, пяток служанок и Марина. Приехала, значит?

Надо сходить познакомиться… Вот только она наверняка не знает, что я потерял память. Интересно, а Марина тоже считает меня моральным уродом?..

Зевая, покидаю комнату и иду на улицу. Только выхожу из дома, как Марина это замечает и устремляется ко мне.

— Коля! — радостно кричит она. — Как же я рада тебя видеть!

Марина выглядит так, будто я из армии вернулся, а она моя верная девушка. Грязная мысль проникает в моё сознание: «Инцест — дело семейное». Я бы ни при каких условиях не согласился бы на такое, да даже с мачехой — это зашквар, а тут сестра-близнец… Фу!

Но кто знает, чем занимался предыдущий Коля… Нужно быть настороже.

Ей с внешностью повезло больше чем мне, но с другой стороны, она же девочка и ухаживает за собой. Не то что мой предшественник… Хоть бы изредка давал этому телу просраться.

Я иду Марине навстречу, а она уже подбегает ко мне с распростёртыми объятиями. Всё-таки мы реально близнецы: я замечаю много схожих черт лица, с небольшой натяжкой можно сказать, что у нас одно лицо.

И да, она такой же дрищ, как и я. Во всех смыслах этого слова.

— Коля! — она врезается в меня, я едва сохраняю равновесия. — Балбес ты эдакий!

— С чего-то вдруг балбес? — возмущаюсь я и обнимаю её в ответ.

— А кто в академии набедокурил? — Марина сжимает меня так крепко, что вот-вот желудок выпрыгнет изо рта.

— Ну да, было дело, — хриплю я. — Ты бы полегче, а то сейчас выдавишь мой завтрак…

— О, ты же не видел мою магию! — она разворачивается к отцу. — Пап, призови ещё одно ежа! Я хочу показать Коле, на что способны маги света!

— Чем бы дитя ни тешилось… — батя призывает метрового ежа сбоку от себя.

— Ну, Коля, приготовься удивляться! — воодушевлённо восклицает она.

Странная у неё манера речи… Спокойной мою сестру уж точно нельзя назвать. Чем-то её состояние похоже на кокаиновый приход. Надеюсь, она не употребляет эту дрянь…

— Ну давай, давай, удиви меня, — складываю руки на груди и корчу снисходительную рожу, точно как статс-секретарь.

— Я уже на четвёртую медитацию совершила прорыв! — хвастается она и прикасается к татуировке в форме солнечных лучей. — Познай мою магию, демон!

Точно не все дома… Какой ещё демон? Это обычный ёж-переросток.

У Марины из правой ладони вырывается луч света диаметром около пяти сантиметров. Только он достигает ежа, как происходит вспышка такой силы, что на мгновение всё кажется абсолютно белым.

Всех, кроме Марины, ослепило, а она стоит как ни в чём не бывало. Её крошечная грудь поднимается всё выше и выше с каждым вдохом. Сестра кайфует от своей магии и даже не скрывает этого.

Ёж, к слову, исчез мгновенно, а вот моя ухмылка до сих пор на месте.

— И как тебе, братик, — язвит Марина. — Познал мою силушку?!

— Ну… пойдёт, — дразню эту зазнавшуюся малолетку.

— Пойдёт?! Ты чего?! Это же магия света! Самая сильная и самая крутая! А-а-а… Я, кажется, поняла, — она подозрительно смотрит на меня. — Ты мне просто завидуешь? И как тебе не стыдно? Порадовался бы лучше за сестрёнку.

— Коля, тебя разве не впечатлило то, чему научилась Марина? — спрашивает Мачеха.

Её глаза словно кричат: «Ну что, выкусил, обсос? Она маг света, а ты кто? Х*й с горы…». Не знаю, чем уж я ей там не угодил, или действительно эта мегера задумала отобрать мой будущий титул, но пора показать им настоящую магию.

— Магия света — это замечательно, но есть кое-что покруче… — я достаю «Орла» с разрывными. — Как вы могли заметить, я тоже совершил прорыв. И уже на второй медитации.

— Чего?! — недоверчиво выдавливает Марина. — Пистолет? И что? Он ни за что не сравниться с магией све…

Прицеливаюсь в одинокий «Крузак», что стоит за воротами. Внутри никого, а значит, время для «пиу-пиу-пиу»…

Первый же патрон вырывает обе левые двери, и я продолжаю стрелять. Энергии остальных взрывов хватает, чтобы разхреначить «Крузак» к чертям собачьим, а покорёженную раму отбросить метров на сорок. Она приземляется в где-то в кустах.

На асфальте остались мелкие осколки, приправленные горящим бензином. А ведь и не скажешь, что здесь несколько секунд назад стояла машина…

— Коля! — орёт отец. — Ты что наделал?! Совсем спятил?!

— Вот она реальная магия, а не эти ваши фокусы со светом, — раскручиваю «Орал» на пальце и отзываю его.

Он эффектно исчезает прямо посреди вращения. Отец смотрит на меня недоумённым взглядом, а все остальные, в том числе и Марина, шокированы моей выходкой. Ну а что они хотели? Я тоже люблю представления.

— Пять миллионов… — шепчет отец. — Я вычту из твоих карманных денег…

— Красота требует жертв, — нагло ухмыляюсь я.

— Вторая медитация?.. — голос Марины дрожит. — Да как так-то? Нам же сказали, что это невозможно…

— Делаю невозможное возможным, — демонстративно кланяюсь. — Обращайтесь в любое время дня и ночи.

— Коля, так ведь нельзя, — Лена смотрит на обломки «Крузака» и мотает головой. — Кто-нибудь мог пострадать…

— Матушка, тут вы неправы, ведь пострадало только самолюбие одной маленькой девочки, — кладу ладонь Марине на макушку. — Ну ничего, когда-нибудь и ты так сможешь.

Довольный собой ухожу со «сцены». Представление закончилось, можно вернуться к насущным делам. Родственники и прислуга пусть осмысливают увиденное и думают, каким же человеком я стал после «потери памяти».

Поднимаюсь к себе и вновь падаю на кровать. Сегодня уже не хочется никуда выходить… Однако и просто так просиживать штаны не вариант.

— Точно! Комп! — вдруг вспоминаю я и иду в игровую. — Хм, Розалия, стоит отдать тебе должное! Не думал, что этот срачельник можно отмыть до такого идеального состояния.

Сажусь за комп и включаю его. Монитор, конечно, шикарный! И почему я себе такой же не купил? Любил вечерком позалипать в какую-нибудь стратежку или РПГшку… У прошлого Коли по-любому комп ломился от игр.

— О-о-о… Кто бы сомневался? — смотрю на обои рабочего стола.

Сразу три аниме-тянки с огромными бидонами ублажают друг друга в неестественных позах. Этому тут не место! Пытаюсь сменить обои, вдруг но понимаю, что операционная система разительно отличается от всех известных мне…

Такое чувство, что после «Винды» сел за комп с установленным «Линуксом»… Нихрена непонятно и не очень интересно.

— Ладно, попробуем разобраться… — устало вздыхаю. — Всё должно быть интуитивно понятно. Я надеюсь…

Тыкаюсь больше получаса. По итогу мне удаётся: сменить обои, разобраться, где находятся базовые функции, например, калькулятор и календарь, и даже найти нечто наподобие браузера с названием «Интернет».

Вот только последний запускается в виде программы, которая просит ввести идентификационный номер и пароль. И где же их взять? Главное, чтобы не из головы…

Решаю проверить самое банальное место и переворачиваю клавиатуру.

— Вот ты где, родимая! — вчитываюсь в приклеенную бумажку. — Значит, логин состоит из пятнадцати цифр, а пароль: «1234567890». Коля, бл*дь, ты серьёзно?!

Переписываю цифры с бумажки и вхожу в… Куда я попал?.. Запустился какой-то видеоролик. Всё смахивает на игру, но никак не браузер для интернет-сёрфинга.

С экрана на меня смотрит мужчина на красном фоне. Он говорит, чтобы я был благоразумен и помнил, что все мои действия в интернете будут иметь последствия. Вот бы такую штуку в моём мире ввести, чтобы каждый мамкин комментатор мог ответить за свой гнилой базар.

Ролик проходит, и на экране появляется страница поисковика с названием «Спутник». Хоть где-то он выстрелил…

— Ну, посмотрим, что тут есть в этих ваших интернетах.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Марина всегда относилась к брату с добродушным снисхождением, ведь Николай так ни разу и не смог превзойти её хоть в чём-нибудь. Разве что только его извращенству не было предела, хотя, возможно, он стал таким именно потому, что не смог почувствовать вкус честной победы.

После демонстрации Николаем своих новых способностей, Марина заперлась в комнате и не выходила до следующего утра. Зная её, можно предположить, что она весь вечер и всю ночь обнимала свою любимую подушку в форме глазастого кактуса. Этот зелёный друг уже не раз выручал Марину, когда та приходила со школы с четвёркой. Синдром отличницы — страшная вещь, беспощадно травмирующая детскую психику.

Во взорванном «Крузаке» находились украденный охранниками бутылки дорого виски. В общей сложности два ящика. Кто знает, возможно, Николай спас их карьеру, ведь этим утром начальник СБ принял решение об ужесточение проверок личного состава.

Глава 21

Родных не выбирают

Первым делом я открываю карту Империи. И ведь Россия матушка действительно похожа на Империю! Помимо привычных для меня стран СНГ, в её состав входят: вся Европа, Турция, кусок Ирана, почти весь Афганистан, половина Китая, Корея и Япония.

Всё, что находится выше линии этих стран, принадлежит Российской Империи. С Соединённым Государствами Америки всё понятно: за ними оба американских материка, Аляска, Гренландия и Исландия.

Африкано-Азиатское Содружество пользуется всеми остальными землями, включая Австралию. Особым образом отмечен остров Кипр — столица НКК. Если я правильно понимаю, то у этого королевства есть представительства во всех сверхдержавах.

Российская Империя, в свою очередь, поделана не только на сектора, но и на княжества. Всего их пять: европейское, турецкое, московское, сибирское и монгольское. Наш сектор, как несложно догадаться, находится на западном краю сибирского княжества, центр которого расположился в Новосибирске.

Если верить интернету, сейчас там правит Его Высочество князь Олег Сергеевич Марков. Причём засел он там кардинально — был назначен Императором ещё двадцать три года назад, и сейчас ему уже далеко за восемьдесят.

А вот шкуроздиратель Громов пробыл на посту немногим меньше двух лет. Два года и уже столько врагов? Отличный дипломат из него бы вышел… Кожаный чемоданчик, конечно же, но никак не человек, ответственный за международные переговоры.

Ради интереса ввожу в поисковике: «Купить оружие». На экране появляется множество статей с описанием различного оружия: какое-то мне знакомо, какое-то нет. И самое интересно, что нет ничего, связанного со словом «купить».

Пытаюсь использовать другие вариации, но результат тот же. Похоже, интернет-торговля в этом мире совершенно неразвита… Что ж, вот она золотая жила! Главное — привлечь на свою сторону Лилию, и можно будет делать бабки.

Я уже фантазирую, как мы с этой выскочкой создаём аналог «дракнета» и толкаем в нём всякое. Было бы неплохо, если бы я умел сохранять созданное оружие. Нужно будет узнать, возможно ли это.

Гуглю то, гуглю это… Мозг начинает плавиться от переизбытка информации, а в момент изучения законов, я уже стал забывать, что прочитал пять минут назад.

В общем, так нельзя. Нужно отдохнуть.

Выхожу из игровой и плюхаюсь на кровать. За окном уже темно, а значит, можно приступать к развитию потенциала.

— Ну что, погнали! — подбадриваю сам себя.

Решаю убить двух зайцев и отработать быстрое создание стволов. Стараюсь как можно скорее призвать «Беретту», а затем отзываю её и повторить этот трюк.

К большому удивлению, меня хватает всего на шесть раз. Почему-то мне казалось, что в прошлые разы я мог намного больше…

— Точно! — меня вдруг осенило. — Анжелика ведь говорила, что прорыв съедает часть потенциала… Теперь всё встало на свои места.

Пытаюсь создать седьмую «Беретту», но ничего не выходит. Вместо этого, чувствую неприятное ощущение по всему телу — меня словно тыкают толстыми иголками. Вновь активирую магию и дискомфорт тут же перерастает в серьёзную боль: иголок становится в разы больше.

— А это действительно тяжело… — ворочаюсь от боли. — Но нужно продолжать.

Третья попытка, четвёртая, пятая, шестая… Становится просто невыносимо! Я хочу кричать, но боюсь напугать родных. Решаю, что на сегодня хватит, и начинаю медитировать…

Меня буквально зашвыривает внутрь карманного мира, будто организм сам требует: «Восполни запас маны, идиот!».

Вновь та же локация с переулками. Одну улицу я исследовал, остались три. Рассчитывать на удачу — не мой выбор. Я буду последовательно проверять улицу за улицей, переулок за переулком.

Сегодня я прорываюсь на восток. Туда, откуда должно подниматься солнце. Добегаю до конца, так и не обнаружив нужной двери. Пытаюсь обойти невидимый барьер по кругу, чтобы отбиваться нужно было с меньшего количества сторон.

Но вот неожиданность… Я натыкаюсь на перпендикулярную невидимою стену. Откуда она там взялась? Получается, доступная область — это вовсе не сфера?

Опытным путём выясняю, что граница заканчивается примерно в тридцати метрах от главных улиц в обе стороны. То есть добавились небольшие куски с переулками. Нужно исследовать объёмный крест, а не сферу. Это всё меняет!

При должном подходе я смогу обойти все двери всего за пять, максимум шесть, дней. Воодушевлённый этой мыслью я начинаю мочить монстров направо и налево, жаль, что это помогает несильно, ведь меня всё равно зажимают в узком переулке.

Кончаю с собой, так и не найдя нужную дверь. Возвращаюсь в реальный мир.

Чувствую усталость и только её. Противных игл больше нет, и это замечательно! Всегда приятно осознавать, что ты разобрался в какой-то доселе невиданной хрени. Возможно, Кузнец не ошибся, выбрав меня.

Хочется поесть или как минимум чайку бахнуть. Поворачиваю голову и вижу поднос с кружкой и разными угощениями: конфетами, бутербродами, пирожными и мармеладом.

— Розалия, дай бог тебе здоровья! — с облегчением произношу я. — И всё-таки как же здорово быть аристократом…

* * *

Просыпаюсь я довольно рано — в девять часов. Остальные родственнички ещё дрыхнут, из коридора то и дело доносится стук каблуков — служаки уже вовсю трудятся.

А я нехотя сползаю с кровати и иду в ванну. До завтрака времени ещё полно, можно заняться своим телом.

После утренних процедур я одеваюсь и иду в тренажёрный зал, если его вообще можно так назвать…

Есть вариант побегать вокруг дома, но пока я не смогу показывать нормальные результаты, им пользоваться нельзя. Банально стыдно будет перед охранниками и прислугой.

Нет, возможно, кто-то из них и посчитает меня молодцом, который решил заняться собой, но выглядеть это будет жалко. А позориться я не хочу.

В этот раз мне удаётся продержаться на дорожке аж на три минуты дольше, чем вчера. Тридцать процентов — результат, казалось бы, отличный, если забыть про абсолютные значения. В таком темпе я быстрее стану Императором, чем верну прошлые результаты.

Да и по правде говоря, во второй раз идти к тому, чего ты однажды достиг, неимоверно тяжело. Это всё равно что пройти половину игры, а потом узнать, что сохранения больше не запускаются. Начинать заново? Ну такое себе…

Анжелика, скорее всего, ещё спит. Её будить не буду, а вот Лилию можно навестить. Чувствую, что разговор за завтраком будет тяжёлым, и совершенно неясно, к чему он приведёт, а поэтому лишняя информация о мачехе не повредит.

Затаскиваю свои ватные ноги вверх по лестнице и понимаю, почему в моём мире стали популярны одноэтажные дома… Элементарно запаришься ходить вверх-вниз. Так ещё и свалиться с этой грёбаной лестницы можно…

Я, конечно, не Хоакин Феникс в роле Джокера, но лестницы меня уже доконали… И очень жаль, что на первом этажа нет ни одной спальни.

Но, блин, с другой стороны, дополнительная физическая нагрузка мне не повредит. В общем, вывод просто: нужная магическая фарма, которая и на хозяйстве мужском не отразится и позволит сэкономить уйму времени.

Моюсь в душе и иду в домик к Лилии.

Я обещал зайти позднее, но сейчас этого требуют обстоятельства. За завтраком мне хочется иметь хоть какие-нибудь аргументы в защиту своей позиции. Лена наверняка опять разыграет карту послеродовой депрессии.

Если мне не изменяет память, она длится не так уж и долго. Точно не год. А раз Лена врёт, значит, что-то скрывает. Осталось только найти причину.

— Сова, открывай! — стучу в дверь. — Ау! Есть кто дома!

Стучу рукой, стучу ногой, уже и пятку вкупе с размашистыми ударами подключил, но всё без толку. Лилия спит как убитая…

— Ваше Благородие, — обращается ко мне охранник, проходящий мимо. — Лилии сегодня не будет, она уехала в деревню к родителям.

— Замечательно… — тут в мой параноидальном сознании мелькает страшная мысль. — А кто-нибудь может подтвердить, что она уехала именно домой?

— Никак нет.

И как я сразу не догадался, что Лилия — это первый человек, способные не только передать врагам информацию, но и подставить невинного человека. А самое интересное, что я даже не смог проверить, сколько раз Лена разговаривала по телефону на самом деле…

Если эти две гадюке в сговоре, то неясно, как выводить их на чистую воду… Будь это левые люди, которые перешли мне дорогу, то никаких сложной уже бы не было, ведь нет человек — нет проблемы.

Возвращаюсь в особняк и просчитаю варианты…

Уже лёжа на кровати, понимаю, что будь эти две дамочки заодно, нас бы с отцом как минимум посадили, а, скорее всего, закопали. Лилия и одна может много что учудить… Вот возьмёт и отправит все записи, которые у неё есть, куда надо, и за нами тут же приедут менты.

Нет, Лилия слишком опасный соперник, а мой батя далеко не идиот. Я не верю, что он просто «нанял» эту хакершу. Должен, просто обязан быть некий рычаг давления… Вот только батя наверняка держит его в секрете, ведь если о рычаге знают все, то он перестаёт быть эффективным.

На часах уже половина одиннадцатого. Ко мне заходит Розалия и сообщает, что завтрак начнётся через двадцать минут. Я благодарю её и направляюсь к Анжелике.

— Можно войти? — стучу в дверь.

— Я не хочу завтракать, — отвечает она.

— Это Коля…

— Ой! Ваше Благородие, конечно же, входите!

— Опять ботанишь? — открываю дверь. — Я всего на два слова, даже заходить не буду.

— Ботаню, ботаню… А что мне остаётся? Конкурс уже в среду! И мне сообщили, что я в нём участвую! — не отрываясь от компа, восторгается Анжелика.

— Супер. Рад за тебя, правда.

— Так что ты… то есть вы. Что вы хотели, Ваше Благородие?

— Существует ли какие-либо магические препараты для ускорения роста мышц?

— Да, а что?

— Где мне их взять?

— В специализированной аптеке при академии. Но тебе сперва нужно получить разрешение декана. А ты его не получишь, — отрезает Анжелика.

— Почему это?! — возмущаюсь я.

— Оно выдаётся только тем студентам, которым действительно необходимо. Например, Даниил и братья «ниндзя» пользовались этой сывороткой.

— Поясни, пожалуйста, почему этим бомжам можно покупать её, а мне нет…

— Они бойцы ближнего боя — так решила природа, наградив их специфическим Даром. Академии выгодно, чтобы её студенты выжимали максимум возможностей из своего таланта.

— То есть, эту сыворотку вообще никак не получить?

— Только незаконным способом, но если тебя заметят, то ты сядешь…

— А как часто её можно использовать и какие существуют ограничения?

— Коля, ты меня слушаешь? Тебя посадят!

— Моё Благородие тебя очень внимательно слушает. Теперь твоя очередь отвечать на мой вопрос.

— Я не специалист, но помнится, нам говорили, чтобы мы следили за студентами, использующими сыворотку… Хм, обязательными считаются два момента: её нельзя ставить больше одно раза в неделю, а после укола нужно тренироваться едва ли не до потери сознания, чтобы всё действующие вещество впиталось в клетки. Если оно останется в крови, то человеку понадобится госпитализации. Нередки случаи, когда люди умирали после укола…

— Большое тебе человеческое спасибо. Не смею отвлекать, — закрываю дверь и ухожу.

Анжелика хочет крикнуть что-то вслед, но не успевает. Я уже иду в сторону лестницы.

Что ж, теперь можно и позавтракать. Уже есть хотя бы одна тема для разговора.

Я прихожу в столовую первым, стол в привычной манере уже накрыт. Сажусь где и всегда — у ближайшей стороны. Тут стоят два стула, но один лишний, ведь Анжелика не придёт, она про еду и не вспоминает.

Если бы не служанки, которые по просьбе отца носят ей завтрак и ужин прямо в комнату, то неизвестно, как бы эта голодовка отразилась на здоровье девушки.

Через минут пять в дверях появляются отец с мачехой. Последняя буровит меня тяжёлым взглядом, словно я ей в ботинки нагадил. Отец выглядит слегка подавленным, но у него всегда такая мина.

— Пап… — всё ещё с большим трудом даётся мне это слово. — Я тут хотел спросить кое-что.

— М-м-м? — он садится во главе стола.

— Я решил спортом заняться, уже второй день тренируюсь, но идёт очень тяжело.

— И? Что ты хочешь от меня?

— Мне нужна сыворотка, ускоряющая рост мышц.

— Что-нибудь придумаем, — неоднозначно отвечает отец.

— Лёша, ты чего?! — возмущается Лена. — Я же не смогу его вылечить в случае чего!

— Если Коля решил, что хочет её воспользоваться, значит, учёл все риски. Так ведь? — он смотрит на меня.

— Естественно.

— Но Лёша…

— Тема закрыта, — отрезает отец и устало вздыхает.

В этот момент в столовую заходит Марина. Она похожа на человека, который не спал три дня. На её щеках я замечаю подтёки вчерашнего макияжа, видимо, плакала всю ночь…

Мне становится не по себе, что я обошёлся с ней так жёстко. Да, Марина ещё та язва, но я не знаю, какие у них с прошлым Колей были взаимоотношения. Похоже на то, что я порвал какой-то шаблон, нарушил многолетний устой.

Причём понимаю я это исключительно по лицу бати, оно как бы говорит: «Да, сына, ты изменился, но Марина к этому не готова». Возможно, стоит быть с ней помягче, устроить переходный этап, ведь девочка она ранимая.

— Можем начинать! — командует отец.

Служанки аки пчёлки забегали у стола. Я дожидаюсь, когда все родственники начнут есть, а прислуга перестанет греметь посудой. Попутно прошу Розалию налить мне борща с гренками.

— Я бы хотел попросить прощения за вчерашнее, — начинаю я. — Мне не стоило уничтожать собственность нашей семьи. Также хочу добавить, что матушка была права: могли пострадать люди. С моей стороны это было невиданным безрассудством. Постараюсь впредь сначала думать, и только потом использовать Дар.

Врать я умею, и отец отлично это знает. Он неодобрительно качает головой, как бы намекая, что всё понял. А вот у женской аудитории мои высказывания вызвали диаметрально противоположную реакцию.

— Я очень рада, Коля, что ты всё осознал, — мачеха впервые улыбается. — Может быть, ты хочешь извиниться и перед сестрой? Она ведь такого из-за тебя натерпелась… Я всю ночь слушала, как бедная девочка плачет.

— Хватит! — кричит Марина и вскакивает со стула.

Она старается не заплакать, но проигрывает битву эмоциям.

— Марина, успокойся, — просит отец.

— Никакая я не бедная девочка! Понятно вам?! — она поочерёдно смотрит на нас троих. — И вообще, я не хочу есть!

Марина переворачивает пустую тарелку и уходит из столовой. Хочу, не хочу, но нужно пойти за ней. Как-никак она моя сестра, хоть я её и почти не знаю. Пусть истеричка, пусть понторезка, но кроме неё и отца у меня никого нет.

Поэтому нужно попытаться успокоить её и вернуть за стол. Чего бы это ни стоило…

Если бы меня вернули назад во времени и дали возможность поступить по-другому, то я бы и во второй раз взорвал «Крузак». Это нужно, чтобы говорить с позиции силы. Ведь иначе я бы так и остался в глазах Марины Колей неудачником.

Выхожу в холл и пытаюсь понять, куда же убежала эта истеричка. По второму этажу идёт наш казначей, я спрашиваю его, не видел ли он Марину. Говорит, что нет… И где она может быть?

Решаю выйти на улицу. Слышу звук закрывающейся гаражной двери.

— Вот ты где… — шепчу я.

Иду за следом и обнаруживаю ревущую Марину за рулём её «Порше 911». Открываю пассажирскую дверь спорткара и сажусь рядом с сестрой.

— Прости меня, если обидел, — шепчу я.

— Почему у тебя эта сила? — ноет она. — Ты ведь Коля… А я… Это я должна обладать такой мощью! Я всегда первая!

— Ты ведь маг света. Будешь спасать этот мир от зла, а что есть у меня? Обычные пистолетики, которыми может владеть каждый… — приходится врать, чтобы успокоить её. — Ну вот сама подумай. Когда ты станешь одарённой, мои пули тебе даже ничего сделать смогут.

— Правда?.. хныкает она и вопросительно смотрит на меня.

— Конечно! И не забывай, что я попал к нулям. Не факт, что вообще стану наставником. Про одарённого и речи быть не может…

— Да, не повезло тебе, — слышу в её голосе ехидные нотки.

— Может, вернёмся к родителям? Они ведь волнуются…

— Нет! Мы никуда не пойдём, пока не выясним, кто из нас круче. Прямо здесь и сейчас! — хныканье сменяется праведной самоуверенностью.

— И что ты предлагаешь?

— Ну… — она осматривает округу. — Машины! Кто первый до города, тот и победил!

— Хорошая мысль, — киваю, ведь понимаю, что легко отделался.

— Брысь из моей малышки! Садись в свой трактор и погнали!

— Иду-иду…

Я беру брелок и запрыгиваю в «Ламбу». Марина решает, что гонка уже началась и стартует, когда дверь гаража ещё не успела открыться до конца.

Следующим пунктом временной остановки становятся кованные ворота, которые довольно медленно открываются. Марина встала так, чтобы успеть проехать первой и не пустить меня.

Но это не беда, ведь я не собираюсь выигрывать. Фальшивое поражение в автомобильной дуэли — это ничто, когда ты знаешь, что в реальных условиях порвёшь противника, не оставив ни единого шанса.

Я знаю, что выиграю, ведь за пять лет успел намотать на треке столько кругов, что и не вспомнишь.

Марина улетает вдаль, а я держусь позади и имитирую честную гонку. Доставшаяся в бою победа намного приятнее, поэтому приходится подыгрывать.

Что не сделаешь, ради сестры и спокойствия отца. Он наверняка хочет, чтобы мы с Мариной подружились. Так тому и быть…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Марина обожает гонять, особенно по опасным трассам. Однажды она не смогла войти в поворот и вылета с дороги прямо в трёхстах метрах от дома. Девушка отделалась лёгкими ушибами, а новенький «Nissan GT-R» восстановлению не подлежал.

По просьбе дочери отец распорядился сделать асфальт на поворотах более ребристым, ведь Марина считала, что виновато было именно дорожное покрытие.

Вместо «Ниссана» отец уже на следующий день подарил дочери более предсказуемый «Порш 911» — один из лучших серийных автомобилей в плане управляемости. Да и вообще…

Глава 22

Последний день дома

Марина пролетает мимо таблички с названием города и бьёт по тормозам. Я отстаю от неё на два корпуса. Отстаю специально, ведь мог бы проехать весь маршрут раза в полтора быстрее. Мне даже приходилось тормозить, чтобы не обогнать её на поворотах.

Она останавливается и радостная выходит из машины. Видимо, у неё на такие случаи есть заготовленные победный танец, но, как по мне, Марина просто виляет задницей и крутится вокруг своей оси.

Подъезжаю к ней и натягиваю маску грусти, но самом же деле я хочу жрать… Опускаю стекло и говорю:

— Почти догнал!

— Чуть-чуть не считается, — она показывает язык.

— Ну что, вернёмся домой? Родители наверняка заждались.

— Ладно поехали… — Марина заканчивает с танцем и садится в «Порш». — Не хочешь отыграться?

— Я прекрасно знаю, что не обгоню, — демонстративно опускаю глаза.

— Мог бы попытаться хотя бы, — говорит она и закрывает дверь.

Слышу, как ревёт двигатель «911-го», Марина стартует с пробуксовкой и уносится вверх по серпантину. Я, не спеша, трогаюсь и еду за ней. Решаю дать фору в половину трассы, а затем навалить как следует.

Выжидаю момент, покрепче берусь за руль и нажимаю на газ!

Полный привод не позволяет нормальной заходить в повороты. Нормально в данном случае — это боком. Проехав так три крутых поворота, решаю даже не пытаться уйти в дрифт.

Остаётся только скучная кольцевая езда: наружу-внутрь-наружу. Режу иглы и догоняю Марину. Приходится отпустить газ, но так не хочется… Если сейчас не сдержусь, то вся эта задумка с гонками пойдёт коту под хвост.

Но я человек взрослый, а Марина избалованная малолетка. И я не в силах её перевоспитать… на это способна только жизнь. Так пусть радуется, пока может. Детство, как-никак.

Она вновь приезжает первой. Мы паркуемся в гараже и возвращаемся в столовую. Отец с мачехой уже едят десерты.

— Всё хорошо? — батя спрашивает Марину, а потом смотрит на меня.

— Всё отлично! — восклицает она.

Марина садится за стол с улыбкой на лице, будто никакой ночи рыдания и в помине не было. Теперь она вновь самая-самая… Теперь она может вновь собой гордиться. Бледным напоминанием о рыданиях служат лишь лёгкие подтёки туши на щеках.

— Покушай, солнышко, — обращается к ней Лена.

— Ух! Готова слона съесть! Мяса мне! — громок требует она.

— Узнаю нашу Марину, — отец улыбается, а затем поворачивает голову в мою сторону и еле заметно кивает.

Я воспринимаю его жест как одобрение. Похоже, я не ошибся, что он хотел от меня того, чтобы я вернул сестру в то состояние, из которого выдернул вчера вечером.

— Чем займёшься сегодня? — Лена обращается к Марине.

Всё внимание приковано к сестре… Попахивает несправедливым отношением, но так обычно бывает в каждой семье. Хорошо, что я мужик, а не ранимое дитя.

— Буду спать! — с набитым ртом отвечает Марина. — В этой академии фиг выспишься… Вы даже не представляете, кого это спать в чужой кровати. И ведь кто-то уже на ней лежал до меня!

— Все мы там были, — парирует отец. — Но согласен, первое время бывает тяжело. Кстати, Коля, я вчера звонил в деканат факультета призывателей и уговорил их, перевести тебя к ним. Конечно, будут вопросы, но ты настаивай на том, что являешься призывателем.

— Оу… Радостная новость, спасибо, — натягиваю улыбку.

— Призыватель? — бурчит Марина. — Светлые всё равно круче!

— Круче, круче, не подавись давай, — язвлю я.

— Бе-бе-бе! — она показывает язык.

— Ну-ка успокоились! — отец повышает голос. — Мы здесь, вообще-то, едим!

Марина прячет глаза и украдкой покусывает свой стейк, а я продолжаю завтракать как ни в чём не бывало.

Первым стол покидает Елена, за ней следом уходит обожравшаяся Марина. Мы с отцом сидим до последнего.

Наступает отличное время, чтобы кое-что спросить:

— Папа… — и снова это дурацкое чувство. — А когда вернётся Лилия?

— Обещала завтра к обеду. Забыл предупредить, вы уезжаете в Москву в три часа дня. Аккурат успеете на вечерний поезд. До ворот академии вас будет сопровождать СБ.

— Здорово, но мне обязательно нужно поговорить с Лилией перед уходом.

— А какие у вас с ней дела?

— Сюрприз… — коварно хихикаю. — Как закончу, тогда и расскажу.

— Интриган.

— А то!

— Я рад, что вы с Мариной помирились. Прежний ты ни за что бы не уступил ей.

— О-о-о… И как ты узнал?

— Отцовское чутьё, — он задумчиво шевелит губами. — Вот смотрю на тебя и думаю, а ты вообще умеешь проигрывать?

— А там какие-то специальные навыки нужны? — смеюсь я.

— Нет, я серьёзно. Проигрывать надо уметь… Просто ты прёшь напролом, будто не можешь проиграть или допустить ошибку. Помяни мою слово, это когда-нибудь аукнется…

Перед тем как нас с братом застрелили, он сказал похожую фразу. Я теперь даже не знаю, как реагировать… Хочется рассказать правду, но что случится потом? Выкинут на мороз? Убьют? Отправят в дурку? Нет ни одного приемлемого варианта.

— Я учту твои наставления, спасибо, — встаю из-за стола и иду к выходу.

— Кстати, я тут подумал… В общем, когда вернёшься из академии, проверь бачок унитаза. Там будет лежать подарок.

— Премного благодарен, — склоняю голову и ухожу.

Ну, хотя бы одной проблемой меньше: батя наверняка говорил о сыворотке. Ведь что ещё можно прятать в сортире?

Стою я в холле и понимаю, что мне нечем заняться. В интернете опять сидеть как-то не хочется: гайдов там нет, а всё самое важное я уже узнал.

Возвращаюсь в столовую и говорю:

— Розалия, зайди, как освободишься.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — отвечает она.

Пора поговорить с ней по душам… А может, и не только.

Поднимаюсь в свою комнату и заваливаюсь на кровать. Хочется попросить Розалию о небольшой услуге, но как начать, даже не знаю. Непривычно чувствовать себя в роли хозяина… А привыкать надо.

Лежу уже минут пятнадцать, когда она наконец приходит.

— Вы хотели меня видеть, Ваше Благородие? — Розалия ещё ни о чём не подозревает.

— Подойди и сядь на кровать, пожалуйста, — прошу я.

— Как прикажете, — она исполняет просьбу.

Теперь я могу дотянуть до неё рукой… Люблю гладить красивые женские волосы и ничего с собой поделать не могу. С этого я и решаю начать.

— Вот мне интересно, что про меня говорят другие крепостные? — захожу издалека.

— Ну… По-разному. Кто-то плохое, кто-то нейтральное, а кто-то…

— Хорошее?

— Очень плохое…

— И на что я надеялся?.. Тогда такой вопрос: меня боятся?

— Да, — тут же отвечает Розалия. — Особенно после случившегося вчера.

— Хорошо… А если предположить, что я завтра стану бароном, они продолжат верно служить мне или найдутся те, кто захочет уйти?

— Крепостные не могут уйти, Ваше Благородие. Мы вынуждены служить нашему господину.

— А были случаи, когда прислуга травила своего господина?

— Были…

— Это проблема… Как восстановить их лояльность? Что посоветуешь?

— Если честно, прежде вы издевались почти над каждым крепостным в этом доме. За исключением охранников, конечно…

— То есть бесполезно пытаться?

— Я не могу сказать. Простите, Ваше Благородие, но я не знаю, как вам быть в этой ситуации…

— Ладно, поговорим о другом. Насколько сильно изменилось твоё отношение ко мне? После того как я потерял память.

— Кардинально! — громко заявляет Розалия.

— Замечательно… — продолжаю гладить её волосы. — Вот скажи, чего ты хочешь сейчас больше всего?

— Вас, Ваше Благородие… — немного покраснев, шепчет она. — Я хочу вас…

Вот совсем не такого ответа я ожидал! Но так даже проще.

— Приятная неожиданность… — сажусь позади и кладу руки ей на плечи. — Какая у тебя нежная кожа…

Мои руки пробираются к ключице и ползут всё ниже и ниже…

— Расскажи, как ты любишь?

— Я люблю… — Розали прячет глаза и окончательно краснеет. — Нужно принести один предмет…

Вспоминаю, что с ней делал этот козёл, и аж тошно становится! Что же она задумала?

— Давай обойдёмся тем, что есть. Или тебя это уже не интересует?

— Ну что вы, Ваше Благородие, конечно, интересует… Если честно, я уже давно хочу кое-что сделать…

— Тогда можешь приступать, я весь в твоей власти!

Она поворачивается, кладёт руку на мою промежность и начинает массировать.

— Позвольте отблагодарить вас за тот чудесный вечер, который вы мне подарили… Ваше Благородие…

* * *

Шесть часов спустя.

— Ох, Розалия… Ты просто совершенство! — лёжа рядом с ней, восторгаюсь я.

— Вам правда понравилось, Ваше благородие? — измученным голосом уточняет она.

— Понравилось?! Да я уже и забыл, что можно больше трёх раз…

— Вы много что забыли, — Розалия гладит мою грудь. — Признаюсь, новым вы мне нравитесь намного больше…

— Я сегодня больше не встану, — томно вздыхаю. — Пить хочется…

Розалия начинает одеваться, а я вопросительно смотрю на неё.

— Что желаете, Ваше Благородие? Чай, кофе?

— Вот ты подскочила…

— Вы же сами сказали, что хотите пить.

— Ой, да расслабься ты. Сам схожу, — перебарывая усталость и колики в мышцах, сползаю с кровати. — Полежи отдохни.

— Как прикажете, — она склоняет голову и ложиться обратно.

Я ковыляю в сторону туалета и думаю, как же хорошо быть аристократом… Если у наследного барона такие возможности, то чем там занят Император? Даже представить страшно, ведь его воля — закон, а с таким подходом можно удовлетворить любую прихоть.

Пью прямо из-под крана и возвращаюсь в комнату.

— Скоро стемнеет, — подхожу к окну. — А завтра мне ехать в эту долбаную академию.

— Вы не хотите учиться?

— Это больше смахивает на армию, чем на учебное заведение. Обычно студенты проходят практику на предприятиях, но никак не на поле боя с монстрами из разломов.

— Но вы разве не хотите стать сильнее? — Розалия забавно хлопает ресницами. — Мне казалось, что вся знать об этом мечтает. Личная сила всегда очень ценилась.

— Хочу, но это слишком долго. У меня нет столько времени.

— А вы куда-то торопитесь?

— Можно сказать и так, — вспоминая слова Кузнеца, меня начинает терзать печаль. — Мир погибает, Розалия.

— Почему вы так решили, Ваше Благородие?

— Разломы погубят его, если я не остановлю их раньше…

— Какую большую ответственность вы взвалили на свои плечи, — Розали мотает головой в разные стороны. — В одиночку вам точно не справиться.

— Я рассчитывал услышать слова поддержки, но так даже лучше. Ты абсолютно права, без преданных людей и значительных финансовых ресурсов не справиться.

— И что вы планируете делать?

— Скоро я стану бароном, — твёрдо завялю я. — И когда разберусь с текущими делами в новой должности, начну активную экспансию… Я уже вижу непаханое поле возможностей.

— Я не совсем понимаю, о чём вы говорите, — Розалия пожимает плечами.

— Не переживай, когда-нибудь я тебе всё расскажу. Ведь пока что у меня нет никого ближе тебя, и не факт, что появятся.

— Рада служить Вашему Благородию.

— О, кстати! А барон может взять в жёны служанку?

— Ваше Благородие… — Розалия аж оцепенела.

— Я же просто спросил, ничего такого, — многозначительно улыбаюсь и смотрю на неё.

— Теоретически это возможно… Но я о таком даже не слышала.

— Буду иметь в виду… — нахожу в себе силы прыгнуть на кровать. — Так, я не понял, ты чего это одетая сидишь?! Ну-ка давая я тебе помогу раздеться…

— Вы ведь так устали?..

— Это тело готово ко второму раунду!

— Как вам будет угодно, Ваше Благородие, — Розалия облизывает губы и манит меня пальчиком.

— Иди ко мне, моя маленькая развратница…

* * *

Заканчиваем мы глубоким… вечером. Довольная Розалия отправляется по своим делам, а я лежу в кровати и не хочу ничего делать.

Жаль, но я не могу себе позволить пропустить тренировку по развитию потенциала и медитацию. Собираюсь с мысли и начинаю создавать «Беретты».

Первая, вторая, третья… Двадцать четвёртая появляться отказывается. Вот такой вот он, мой предел. Надо запомнить. И как теперь понять, когда можно будет совершить прорыв?..

Подозреваю, что с силой Кузнеца я буду развиваться значительно быстрее остальных. Оно и немудрено, ведь у меня нет десятилетий на спасение этого мира. Который, к слову, мне начинает нравиться всё больше и больше.

Не жизнь, а сказка! Конечно, есть те, кто хочет моей смерти, но так жить веселее. Они не дают мне расслабиться и заскучать. Главное самого себя не передумать…

Тренировка по «доставанию» пистолетов проходит более чем успешно. До бывалых ковбоев мне, конечно, далеко, но перестрелку с обычным человеком я уже выиграю. Причём даже в том случае, если он уже стоит с оружием в руках.

Нехотя приступаю к развитию потенциала… И почему это не может быть безболезненным процессом? Закон подлости!

Ну ладно, как говорится, что нас не убивает…

В этот раз я начинаю загибаться уже после одиннадцатой попытки. Неясно, много это или мало, но что есть, то есть. Проваливаюсь в карманный мирок и иду исследовать левую улицу, которую называю Южной.

Успеваю убить не больше сотни монстров, когда натыкаюсь на…

— Да вы издеваетесь?! — вырывается у меня. — Так близко от точки старта? Понял-принял, шутку оценил.

Передо мной та самая дверь с изображением наковальни, вот только входить в неё пока что нельзя. Не ровён час, копыта откину. Ещё и эта сыворотка спасительная… Кто её будет вводить?

Представляю лицо бедняги, вынужденного сидеть больше четырёх часов у кровати и ждать у моря погоды. Едва ли не самая скучная работа в мире.

По сути, из карманного мира можно выпиливаться, но интуиция подсказывает, что чем больше я здесь пробуду, тем больше маны восстановлю. Бегу в ближайший длинный переулок и начинаю отбиваться с двух сторон.

Сперва кажется, что так можно простоять целую вечность, но скорость монстров растёт в геометрической прогрессии…

В какой-то момент мне в шею впивается трёхметровая змея — она нападает со спины, за секунду преодолевая больше десятка метров. И ведь именно за секунду, не больше, ведь я верчусь как волчок…

Мне бы не помешал второй пистолет, но это позволит выиграть лишнюю и минуту и не более того.

Стреляю змее в морду и убиваю себя. Возвращаюсь в реальный мир в районе трёх часов ночи.

Добрая душа и глубокая г… госпожа Розалия уже принесла мне ужин. Подползаю к краю кровати и начинаю жрать как не в себя.

Надо подумать, какое оружие я хочу взять при следующем прорыве… Броник по понятным причинам не рассматриваю. По-хорошему нужно будет засыпать проекцию Кузнеца вопросами. Правда мне кажется, что долго я там находиться не смогу. Это ведь всё равно что находиться на планете Миллер из фильма «Интерстеллар».

Для зачистки монстров и других эффектных операций у меня уже есть «Орёл», вот только в академии его использовать не получится… Ненароком убью кого-нибудь, и во второй раз точно сяду.

Хочется заиметь нечто-то нелетальное и с хорошим останавливающим эффектом. Другими словами, мне нужен ствол (или патроны) способный закончить разговор или дуэль за один выстрел, но при этом никого не убив.

С этими мыслями я проваливаюсь в сон…

* * *

Просыпаюсь в аккурат к завтраку, тренировку приходится пропустить. Иду в душ, затем спускаюсь в столовую и прихожу туда последним. Все уже едят.

— Коля, ты чего так припозднился? — спрашивает отец.

— Ой, да что-то проспал… — зевая, сажусь на своё место.

— А что Розалия тебя не разбудила?

Я смотрю на неё и понимаю, что она тоже не выспалась, причём похуже моего. И чем эта проказница там занималась? Остаётся только гадать…

В любом случае я должен прикрыть её.

— Розалия будила меня трижды, но я умудрился заснуть прямо ванной, — виновато пожимаю плечами.

— Хах, бывает, бывает. Сам пару раз так оставался там надолго… — батя хмурится, будто пытается что-то вспомнить. — О, точно! Ты же спрашивал про Лилию.

— Ага.

— Она задержится и будет только к вечеру. Так что вы не сможете встретиться.

— Очень жаль… — с подозрением смотрю на отца.

Я вижу, что он скрывает от меня правду. Куда её могли послать? На спецзадание? Опять одни вопросы…

После завтрака я возвращаюсь в комнату и до поездки на вокзал сижу в интернете. Из полезного нахожу только информацию о революционном прорыве в производстве магических колец: в статье говорится о завершении исследований по созданию артефакта, способного впитать в себя мощь полубога.

Судя по всему, к его созданию планируют приступить в ближайшие два месяца. По понятным причинам эту задачу возьмёт на себя НКК. В комментариях люди пишут, что как бы ни началась новая война сверхдержав за этот артефакт…

Как я понял, сейчас нет ни одного живого полубога, и такое кольцо способно сделать из предвестника неубиваемую машину для истребления целых армий. Там же в комментариях я нахожу утверждение, что ещё ни один из одиннадцати живших полубогов не умер своей смертью.

Страшно представить, какой мощью они обладали…

Я сижу, уткнувшись в монитор, когда в дверь стучит Розалия.

— Ваше Благородие, машины ожидают у входа. Отправление через пять минут.

— Ой, совсем выпал из реальности… Иду-иду.

Выхожу из игровой, Розалия упаковывает мои немногочисленные вещи. Решаю всё-таки спросить, почему у неё такой уставший вид:

— Розалия, а чем ты вчера ночью занималась?

— Эм… — она замирает. — Ваше Благородие…

— Это что-то личное?

— Ну… Да… Если вы настаиваете… — бубнит Розалия.

Я понимаю, что ей не хочется об этом говорить.

— У каждого должны быть свои тайны и скелеты в шкафу. Расскажешь, когда захочешь сама.

Она застёгивает сумку с вещами и подходит ко мне. Наступает неловкая пауза, во время которой мы стоим в полуметре друг от друга.

— Ваше Благородие…

— Да-да?

— Простите меня! — она буквально набрасывается на меня и начинает обнимать. — Простите… простите… простите…

— Тебе не за что извиняться, — обнимаю её в ответ и глажу по макушке. — Эмоции — это нормально, ты ведь такой же человек, как и я.

— Вы, пожалуйста, возвращайтесь поскорее!

— А куда же я денусь? Конечно, вернусь.

— Я буду скучать… — едва слышно произносит она.

— Не переживай, время пролетит очень быстро.

За окном сигналит машина. Розалия тут же заканчивает с обнимашками, хватает мою сумку и бежит вниз. Я быстрым шагом иду за ней.

Нам выделили сразу пять «Крузаков», всё чёрные как смоль. Марину садят в центральный, нас с Анжеликой в четвёртый — не клади всей яйца в одну корзину?

В наших машинах, кроме водителя, сидит по одному охраннику. Остальные три забиты под завязку.

Картеж трогается.

Через затонированное окно я вижу, как мачеха машет рукой, понятно, что не мне, а Марине. Отец провожает нас взглядом, который полнится грустью.

Вот и пришло время вернуться в академию. Надеюсь, меня там научат чему-то полезному, ибо не хочется впустую просиживать штаны пять дней в неделю.

И да, больше я не ноль, теперь я призыватель! А это уже звучит не так позорно…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Розалия не выспалась, ведь она полночи лежала и ждала, пока остальная прислуга заснёт. А чего ей стоило пробраться в гараж… Сэм Шифер бы позавидовал её способности обходить часовых. И все эти трудности она преодолевала ради него… своего «маленького друга».

Казалось бы, зачем он ей понадобился после бурного и длительного секса с Николаем? Ответ на этот вопрос знает лишь Розалия. И далеко не факт, что она когда-нибудь расскажет свой маленький секрет…

В черновом варианте текста фраза: «О, кстати! А барон может взять в жёны служанку?»; звучала несколько иначе: «О, кстати! А барон может взять служанку в жопу?». Забавная опечатка, да и только… Или же здесь замешан дядюшка Фрейд?

Глава 23

Чёрная ворона и белые воробьи

Анжелика даже в дороге не перестаёт залипать в ноутбуке, который она почему-то взяла с собой. Похоже, даже не замечает, что он принадлежит немножко не ей. Но ладно, от нас не убудет, тем более неясно, какие у неё проблемы начались из-за меня.

Надеюсь, она хотя бы про кошек не забыла и сообщила сестре, что не сможет за ними присмотреть. А то неудобно получится… Как бы в издевательстве над животными ни обвинили.

Мы добираемся до вокзала в Екатеринбурге без каких-либо проблем. Оказывается, что для аристократов и их охраны предусмотрен отдельный вход без очередей. Даже никаких билетов не надо: приложил руку к специальной панели и прошёл через турникет.

По всей видимости, эта штука считывает отпечатки… Воспользоваться поездом и остаться инкогнито можно, только будучи в одном из ящиков с цветами.

У меня мелькает мысль, что наверняка в числе грузов есть мёртвые люди. Ведь, например, граф Громов должен был как-то получить тело своего убитого сына.

А раз возят трупы, пусть и нечасто, то можно организовать неплохой такой бизнес… Эх, батя, батя, какие цветы? Что за розовые сопли?.. Только эффективность, только хардкор!

Вот кто в здравом уме станет вскрывать покойника, лежащего в гробу? Разве что какой-нибудь некрофил… Но в остальном такой вид транспортировки нелегальных грузов видится мне беспроигрышным.

И почему до этого раньше никто не додумался?

Мы садимся на поезд, в самую верхнюю его часть, где помимо нас сидят ещё около пятнадцати семей. Большинство людей сейчас копошатся под полом.

Что ни говори, а к роскоши быстро привыкаешь, и местный бизнес-класс тому подтверждение. Интерьер выполнен в старинном стиле. Я будто нахожусь во дворце монарха шестнадцатого века. Единственное, что меня раздражает: использование золота для придания дополнительной дороговизны.

Мне все эти изыски чужды, я радею за современный стиль. Но, конечно, грех жаловаться, ведь у людей внизу условия ещё хуже.

Иронично, что отправления поезда мы ждём около часа, даже начинает темнеть. А вот до Москвы долетает за полчаса, где, кстати, ещё светло. Это же сколько закатов можно так встретить?..

Мы покидаем уже знакомый вокзал и почти сразу садимся в подготовленные авто всё той же легендарной марки. Либо в Москве есть целая ячейка нашей СБ, либо кто-то из её членов приехал заранее.

Теперь меня одного садят во вторую машину, Анжелику в третью к мужикам, а Марину в четвёртую. От таких шашечек мне становится не по себе.

Я, конечно, понимаю, что безопасность превыше всего, но всё выглядит так, будто нас намереваются взорвать прямо в пути. Приходится оставить свои параноидальные мысли и предоставить спецам возможность делать их работу.

У Вокзала встречаются первые пробки, вот тебе новость! А когда мы подъезжаем к главным воротам РАМИ, я моментально вспоминаю старую добрую Россию. Как-то даже соскучился немного…

Нас завозят в специальную буферную зону, где Марину уже встречает какая-то женщина лет сорока. Невысокая, с оттопыренными ушами и фигурой, которую я зову «квадратом» — ничего женственного.

Анжелика выходит первой и вместе с ворованным ноутбуком убегает по своим делам. Пока я разглядываю сотни людей, что разбредаются по территории, Марина нехотя выползает из машины.

Женщина чуть ли не подбегает к ней, и я решаю, что пора выходить, дабы успеть подслушать их разговор. Сейчас информация — мой главный союзник.

— Марина, рада вас видеть! — у женщины на лице улыбка до ушей.

— Здравствуйте, Тамара Иванова, — недовольно бурчит Марина.

— Идём же скорее, я уже подготовила твою комнату…

— У вас там есть прислуга? — спрашиваю я.

— Молодой человек, я, вообще-то, куратор! — отрезает она.

— А другие студенты вас не потеряют? — продолжаю язвить.

— У нас у каждого свой куратор, — поясняет Марина. — Мы же светлые, и нас мало.

— Прошу вас, идёмте, — настаивает куратор.

— Ну ладно, Коля, покеда! — сестра машет рукой и уходит.

Я вспоминаю, что мне нужен новый браслет, да и карту с ноутом забрать не помешает. СБ в этот момент уезжает, и мне ничего не остаётся, кроме как спросить у мужика, который проверял пропуска наших людей.

Подхожу к его будке и говорю:

— Добрый вечер. У меня тут ситуация произошла достаточно неоднозначная…

— Что случилось? — интересуется он прокуренным голосом.

— Я был в нулях, а теперь стал призывателей, — мужик чуть не поперхнулся. — Но так вышло, что мои вещи остались в старом здание, а браслет я вообще сломал…

— Его я тебе дам, — он роется у себя в будке, и достаёт слегка поцарапанный браслет. — Вот, возьми.

Кажется, они неименные и берут в качестве данных для аутентификации какой-то биоматериал… Надеваю браслет и вижу, что у меня двести пятьдесят очков развития.

— А насчёт моих вещей?

— Их, скорее всего, уже перенесли.

— Здорово. И последний вопрос, как пройти в общежитие призывателей?

— Вон то здание, — мужчина показывает на высотку, стоящую ближе всего к Кремлю.

— Премного благодарен!

Направляюсь в указанное место и продолжаю наблюдать за студентами. Некоторые, как и я, выглядят потерявшимися, но остальные перемещаются по площади как у себя дома.

Нули ходят в сером… Интересно, а какую форме носят призыватели? Раз уж они — это основная боевая мощь Империи, то и условия должны быть подобающими.

Добираюсь до своей новой общаги и замечаю, что по внешнему виду она уступает только Марининой. Получается, призыватели — вторые по значимости маги после светлых. Что ж, неплохо, неплохо.

Захожу в здание. В холле все те же массивные колонны, вот только ремонт разительно отличается. Если у нулей он был, мягко говоря, простеньким, то здесь всё современное. Даже двери лифта отличаются — они блестят, будто отполированы пять минут назад.

Почти все подростки ходят в строгой форме цвета чёрного цвета, которая больше походит на деловой костюм, чем на школьный наряд. Вот это я удачно попал, прям моё! В воздухе так и пахнет серьёзностью и продуктивностью. Каждый занят своим делом, нет и намёка на суматоху.

Заканчиваю мысленно благодарить отца и направляюсь в длинной стойке, похожей на ресепшен в какой-нибудь четырёхзвёздочной гостинице. Там трудятся три тёмненькие девушки лет тридцати. Подхожу к той, что не занята.

— Здравствуйте. Вы не подскажете, как мне найти свою комнату? — спрашиваю я.

— Николай Алферов? — тут же уточняет она.

— Верно, но как вы узнали?

— Вашу фотографию видела не только я. Она была на всех общественных экранах страны.

— Ах да… Розыск… — сетую я.

— Ваша комната уже готова, сейчас поищу ключи, — он отходит к шкафу, который стоит за ней, и начинает в нём рыться. — Так-с… Пятый этаж, комната пятьсот сорок два. Прошу вас.

Она отдаёт ключи и указывает на лифт. Я благодарю её и, не теряя времени, поднимаюсь наверх с троицей других студентов. Двери закрываются, а эти ушлёпки начинают хихикать.

И я слышу, что угорают именно надо мной, называя нулём… Нет, так не пойдёт.

Жму кнопку остановки лифта, достаю модифицированный «Орёл» и ледяным тоном говорю:

— Ещё один писк, и я взорву этот лифт к еб*ням! Всё ясно?!

Они опешили и перестали моргать. К несчастью, только так и можно восстановить авторитет, когда он на нуле.

— Ты хоть знаешь, кто мы? — горделиво бросает осмелевший парень с мелированными волосами.

— Да мне насрать! — рычу я. — Один выстрел, и тебя будут собирать по кускам!

— Да всё, всё, успокойся… — он выставляет перед собой руки и отступает назад.

Отжимаю кнопку остановки лифта и убираю пистолет. До пятого этажа нас сопровождает гробовая тишина, слышны лишь звуки работающего лифта.

Двери открываются. Я выхожу и напоследок бросаю на подростков снисходительный взгляд. Рассчитываю, что они могут что-то сказать или показать, когда двери почти закроются, но нет, эти трое слишком напуганы.

Оно и хорошо, пусть лучше бояться, чем ржут за спиной. Я чувствую себя лисой, забравшейся в курятник… Вокруг по факту ещё дети, которым не повезло повстречаться с мужиком, у которого за плечами такой бэкграунд, что не каждый представить может.

Стою в длинном коридоре и любуюсь картинами разных животных и мифических тварей. Полотнами завешан каждый свободный участок стены, я будто попал в картинную галерею.

На этаже кипит жизнь: студенты ходят туда-сюда, стоят кучками по три-пять человек, перемещаются между комнатами.

— Пятьсот сорок два, значит? — негромко говорю я. — Похоже, это сюда.

Иду мимо комнат с номерами тридцать, тридцать один… Моя оказывается самой крайней. Вставляю ключи и открываю замок.

— Новенький, — слышу писклявый голос позади себя. — Тебе здесь не место.

Оборачиваюсь и вижу высокого, под два метра ростом, парня. Он похож на здоровенную спичку, такого ударь — тут же разломится напополам.

Закидываю сумку в свою комнату и подхожу к выскочке. Замечаю, что другие студенты смотрят на нас. Обстановка накаляется…

В первый день сидения в Интернете я вычитал, что в РАМИ действуют довольно простые правила. Применительно к моей ситуации существует всего один пункт: нельзя нападать на других без подтверждения статуса дуэлянта со стороны противника.

Про угрозы там ничего не говорилось, а что не запрещено, то разрешено.

— Ты чё там вякнула, перхоть подзалупная? — наступаю на него с таким напором, что ему приходится пятиться назад.

— Мы здесь все призыватели, а ты ноль, — в его голосе чувствуется страх. — Тебе здесь не место.

— Во-о-о-от оно что… Вы здесь призыватели? А как тебе такое? — создаю длинноствольный «Магнум» и прислоняю ко лбу собеседника. — Вот она, истинная магия призыва. Ну как, чувствуешь холодок?

Тыкаю в парня стволом, в надежде, что он обоссытся прямо тут. Но этот хрен держится, хоть и дрожит как осиновый лист. Сбоку подходит девушка с коротко стриженными пепельными волосами и говорит:

— Так ты друзей не найдёшь.

Смотрю на неё исподлобья и ухмыляюсь.

— А кто сказал, что они мне нужны? — брезгливо бросаю я. — Вот одного не пойму, вы знаете, кто я такой, но всё равно лезете в бутылку. Жить надоело?

— Коля? Верно? — спрашивает она.

Замахиваюсь рукоятью по высокому выскочке, тот в ужасе закрывается руками и прижимается к стене.

— Верно, — презрительно смотрю на длинного обсоса и отзываю пистолет. — Тяжело вам будет, ребятки.

— Почему ты такой агрессивный? — спокойным голосом спрашивает девушка.

— Я бы посмотрел на тебя, если бы, находясь в розыске, тебе пришлось бы убить больше двадцати человек, — слегка приукрашиваю историю.

— Какой ужас… — она мотает головой в разные стороны.

— Напомню всем, кто, возможно, не знает, — громко начинаю я. — Один умник захотел избить меня и получил пулю в лоб. Поэтому если вы хотите повторить его подвиг, то знайте, что моя рука не дрогнет, и я убью любого, кто хотя бы косо посмотрит!

— Коля, не нужно их пугать, они и так о тебе не лучшего мнения, — лепечет девушка.

— А ты, прости, кто такая? И с какого перепугу надумала мне тут нотации читать?

— Моё имя Катя. Меня с детства учили решать проблемы дипломатическим путём, чем я сейчас и занимаюсь.

— И ты решила проверить свои навыки на мне? — надменно ухмыляюсь.

— Ты хоть знаешь, кто она? — бурчит выскочка-переросток. — Это же Её Высочество наследная княгиня московская!

— Да мне насрать, — рычу на него. — Хоть бабушка Императора, абсолютно всё равно!

— Коля, агрессия до добра не доведёт, — спокойным голосом продолжает Катя. — Тебе нужно успокоиться.

— Я бы сказал, куда вам нужно пройти, Ваше Высочество, но боюсь, что вы не осилите столь долгое пешее путешествие, — говорю я и иду в свою комнату.

— Если у тебя будут вопросы, то обращайся ко мне, — продолжает она.

— Зачем тебе это?

— Я староста твоей группы и обязана помогать всем, кто находится в моём подчинении.

— В подчинении? Ага щас, — захлопываю дверь и закрываю замок. — Ишь чё, раскомандовалась… Шальная Императрица…

Учёба пойдёт тяжело — в этом сомнений нет. Но по факту я класть хотел большой и толстый болт на этих детишек. Пусть боятся меня, ведь так намного проще.

Друзья мне нужны, но ни одна нормальная дружба не начинается со слов: «Тебе здесь не место». Если найдётся действительно сильный союзник, то поглядим. Причём сильный не только по части магии, но и морально. На данный момент под это определение подпадает только Катя. Хотя я ещё не видел её в бою.

Раскладываю вещи и нахожу в тумбочке ноутбук и банковскую карту. В шкафу уже лежат два комплекта чёрной формы. Переоденусь завтра.

Первым делом лезу на сайт академии и пытаюсь найти расписание. Но вот нюанс: призывателей-неофитов аж три разные группы. Занятия у всех начинаются в одно и то же время.

Первая группа должна прибыть на полигон «А», вторая на урок истории в аудиторию «19|23», а третья в холл алхимической лаборатории. Шикарно! Я совершенно не имею понятия о том, в какой группе состою и куда мне надо идти.

— Ну-ка, ну-ка… — нажимаю на браслет, чтобы тот включился. — Алферов Николай, группа «Альфа», неофит. — Значит, мне на полигон. Ладно, встану пораньше и пойду за остальными.

Добрая душа Розалия положила мне в сумку отцовские часы, и как я сам не догадался? Видимо, слишком привык к смартфону.

В них даже будильник есть — то, что нужно!

Ложусь на кровать и думаю о всяком. Самый насущный вопрос — это ужин. Мне нужно помедитировать перед сном, а значит, надо будет жрать… Как же не хочется обращаться к этой княгине…

Неожиданно раздаётся стук в дверь. Кого там ещё принесло? Нехотя встаю с кровати и иду открывать.

На пороге стоит мужчина с тележкой.

— Мясо или рыба? — спрашивает он.

Мы что в самолёте? Забавно, конечно…

— Мясо, — отвечаю я.

— Возьмите, пожалуйста, — он подаёт поднос, накрытый крышкой, и направляется к следующей двери.

Закрываю дверь и тут же заглядываю под крышку. Котлеты с макаронами, упаковка сока и две хлебные булочки. Зашибись, вот я и поел… После завтраков в особняке на эту подачку смотреть тошно.

Надо будет узнать, есть ли здесь какой-нибудь магазинчик. Я уже попривык к роскоши, и давиться макаронами в мои планы не выходит.

Интересно, а княгиня тоже ест эту бурду? Я прям хочу на это посмотреть…

Закидываю в себя макароны и котлеты, сок и булочки оставляю у кровати на тумбочке. За окном уже темнеет, а значит, настало время тренировок.

В этот раз после истощения маны мне удаётся вытерпеть девятнадцать «подходов»… Потенциал медленно, но верно развивается.

Проваливаюсь внутрь карманного мира и проверяю, чтобы дверь с наковальней находилась именно на том месте, где и должна быть.

Она и правда не перемещается. Будь это не так, развитие бы сильно затянулось, а если вспомнить про зелья, которые могут тебя убить, если ты не справишься, то аж жутко становится…

Магия — дело нелёгкое.

Возвращаюсь в мир, перекусываю и ложусь спать. Завтра будет тяжёлый день…

* * *

Встаю в семь часов по будильнику. В коридоре пока что тишина, можно спокойно выполнить все утренние процедуры. Видимо, так рано здесь никто не просыпается.

И действительно, первые звуки начинаются появляться только минут через двадцать. А ещё через столько же за дверью поднимается натуральный гул.

Надеваю форму и выхожу из комнаты. Основное столпотворение происходит у лифта. И почему они не спускаются по лестнице?

Замечаю Катю, которая как раз таки выходит на лестничную клетку. Быстрым шагом иду за ней — лифт ждать я не стану, а эта пепельная девица покажет дорогу, и ведь даже просить не придётся, просто пойду следом.

Выхожу в дверь, ведущую к лестнице, и вижу Катю, прижавшуюся к ближайшей стене.

— Привет, — начинает она. — Показать дорогу на полигон?

— Буду рад, — зевая, отвечаю я.

— Ну тогда пошли, — Катя идёт вниз. — Так и знала, что ты за мной пойдёшь.

— Ты у нас провидец?

— Нет, просто я очень хорошо разбираюсь в людях.

— О-хо-хо, какое громкое заявление, — недоверчиво хихикаю.

— Послушай, ты можешь относиться ко мне, как пожелаешь, но я твоя староста. И если ты наделаешь глупостей, то получу в том числе и я. А мне этого совершенно не хочется.

— С этого и надо было начинать. Не переживай, я далеко не тот человек, каким вы меня видите.

Катя мило улыбается. Видимо, она думает, что я лишь строю из себя крутого, но на самом деле в моей фразе не хватает одного важного куска: «Я далеко не тот человек, каким вы меня видите, я намного хуже».

Что ж, вот я и в академии. Посмотрим, что могут местные маги и учителя. Надеюсь, они меня не разочаруют, а время будет потрачено не зря.

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Призыватель — отнюдь не самая эффективная боевая единица, но зато самая живучая. Их учат не вступать в открытое столкновение и действовать из-за укрытия. Сражаясь с призывателем высокой ступени, вы проиграете прежде, чем увидите его.

Именно поэтому их заставляют полагаться только на суммона, а не на личную силу. Призыватель с развитой мускулатурой похож на верблюда среди стада лошадей. Таких в РАМИ практически нет.

Глава 24

Первый день — он сложный самый

Мы медленно спускаемся по лестнице. Я иду позади и разглядываю непривычный, но крайне привлекательный, цвет волос… Руки так и чешутся! Взять бы, да погладить макушку этой чересчур серьёзной дамы, особенно для восемнадцатилетки.

— Получается, в будущем ты попытаешь стать полноценной княгиней? — нарушаю молчание.

— Не попытаюсь, а стану, — спокойно отвечает Катя.

Меня начинает напрягать её подозрительное спокойствие. Она будто прожила уже не одну сотню жизней, а теперь вынуждена мучиться в сто первый раз.

— И откуда такая уверенность, позволь спросить?

— Папа обещал, что будет жить, пока я не стану мастером. И я верю ему. А там уже выиграть битву за титул будет несложно.

— То есть ты даже не рассматриваешь возможность проигрыша?

— Я никогда не проигрываю.

— Ну-ну… — вспоминаю наставление отца. — Сама-самая, значит?

— Я обычный человек, который планирует стать Императором.

— Ва-а-а-у! Какие амбиции! И чем они подкреплены?

— Верой в свои силы и мощным Даром.

— И кого же ты призываешь? Мне аж интересно стало. Дракона?

— Нет. Я назвала его Хиро.

— И что он умеет?

— Занятие начнётся, там и посмотришь, — Катя оборачивается через плечо и улыбается.

— Заинтриговала… Прорыв уже был?

— А как же? Второй на подходе. Лучшая на курсе, — гордо заявляет она.

— О, тогда ответь: как ты понимаешь, что готова к следующему прорыву? — с интересом смотрю на неё в надежде, что она расскажет нечто полезное.

— Я просто чувствую. Риск огромен, но чем раньше ты перейдёшь на новую ступень, тем быстрее будешь прогрессировать. Думаю, что совершу второй прорыв уже к концу следующей недели и тем самым побью рекорд РАМИ.

— Удачи, что я могу ещё сказать.

— Спасибо, — Катя дежурно улыбается.

Мы выходим из общаги и направляется… Я без понятия, куда мы направляемся. Надо будет хотя бы карту посмотреть, а то так и заблудиться недолго. Территория РАМИ по площади равна двум, а то и трём крупным заводам.

Вскоре мы добираемся до перил, за которыми скрывается глубокий котлован. Вниз лететь этажей десять, не меньше! Я замечаю в нём какие-то полуразрушенные одноэтажные постройки и нечто, похожее на соломенные чучела.

— Это и есть полигон, — говорит Катя. — Туда мы и идём.

— Не думал, что придётся так глубоко спускаться… — с опаской поглядываю через перила.

— Всё сделано для безопасности учеников и жителей Москвы. Даже самое мощное заклинание останется внутри полигона.

— Ну да, логично.

Мы встаём в очередь к грузовым лифтам. Первая партия учеников уже едет вниз, а мы будем во второй. Позади нас с Катей стоит тот длинный, который решил заговорить со мной вчера. Опущенный глаза, зажатая поза, быстрые моргания — боятся, голубчик, боится.

Чем быстрее я найду надёжных людей, тем лучше. Вот только непонятно, где их искать… Не зря же говорят, что лучшими друзьями, могут быть только друзья детства. А я сейчас как слепой котёнок с валыной.

Лифт приезжает, и мы набиваемся в него до толкотни. Её Высочество стоит буквально в пяти сантиметрах от меня. Я чувствую аромат цитруса и полевых цветов. Эти пепельные волосы так близко… Натуральный цвет или нет? Загадка.

Мы спускаемся и проходим по длинному коридору, я стараюсь не отставать от своего проводника. Попадаем на сам полигон, внутренняя его часть похожа на тир: через пятиметровый промежуток стоят бетонные стены, отделяющие зону одного «стрелка» от другого.

Каждый занимает своё место, я встаю по соседству с Катей. Всего нас человек сорок. А если по числу комнат, то сорок два.

Последним из коридора выходит мужчина лет пятидесяти: лысый, со шрамом над глазом и странной походкой. Он будто не идёт, а перекатывается с ноги на ногу.

— Ну что, готовы ко второму занятию? — во весь голос спрашивает он. — На этот раз мы усложнили задачу, теперь вам придётся попотеть, чтобы поразить своё чучело!

— Это будет интересно, — слышу голос Кати.

— Внимательно посмотрите на ту сторону полигона, — продолжает объяснять учитель-колобок. — Чучел там нет, они стоят внутри бетонных построек, имитирующих бой в городских условиях. Ваша зада: поразить чучело. Кто готов — делает два шага назад, чтобы я его увидел, и поднимает руку.

Первой желает попробовать Катя. Она стоит неподалёку от меня и тянет руку, и при этом на лице у неё нет и капельки волнения. Самоуверенность до добра не доводит… Посмотрим, что умеет эта шальная императрица.

Учитель подходит, а скорее подкатывается, к ней и говорит:

— Можешь приступать. Скажу сразу, получиться может не у всех, особенно с первого раза.

— У меня получится, — она активирует татуировку в форме незаконченного меча.

Затем Катя отводит руку в сторону, и из воздуха материализуется… человек?! Что за хрень?..

Самурай, скрывающий своё лицо бамбуковой шляпой, готовится достать из ножен катану, а затем происходит нечто-то странное…

Я чувствую лёгкий ветерок, а учитель стоит с широко раскрытым ртом и не моргает. Катя склоняет голову и идёт к ряду кресел, что стоят у стены.

Что? Почему? И как?!

— Это невероятно! — наконец очухивается учитель. — Призвать Отца Клинков?! Вот это да!

— А можно пояснить для тех, кто не понял? — прошу я.

— Екатерина поразила цель, — отвечает колобок.

— Но ведь ничего не произошло?

— Атаку Отца Клинков невозможно увидеть, она происходит практически мгновенно. Он самый сильный из всех призываемых существ ближнего боя.

Вот это прикол… Теперь мне понятна природа её самоуверенности. Ну ничего, я тоже не пальцем делан.

— Разрешите? — поднимаю руку.

— Конечно, только скажи, как тебя зовут.

— Николай, — прямо во время разворота достаю «Орла» и начинаю палить в бетонную постройку.

В месте попадания поднимается пыль, эхо взрывов гуляет по всему полигону. Один магазин, второй, третий… После пятого от «постройки» остался только фундамент.

Я так разошёлся, что разхреначил оба соседних строения. Делаю морду кирпичом и сажусь рядом с Катей. Представление закончено, можно и передохнуть.

— Так это тебя перевели на выходных? — вопрошает учитель.

— Типа того, — облокачиваюсь на спинку и закидываю ногу на ногу.

Пусть остальные знают, с кем имеют дело, возможно, после сегодняшнего случая будет меньше бессмысленных стычек. Глядишь, появятся те, кто захочет подружиться. Именно ведомые люди мне и нужны, ведь два лидера в одном коллективе не уживаются.

К несчастью, Катя как раз таки лидер, да ещё какой! Её природное спокойствие лишь добавляет балов в копилку харизмы. На данном этапе её Дар выглядит мощнее, чем мой, однако в эффектности и эффективности он уступает в разы.

Большинство студентов с неподдельным восхищением и завистью наблюдают за нами. Учитель чешет макушку и говорит:

— Кто следующие? Ну же! Я не вижу ваших рук.

— Давайте я, — тянет ветку выскочка, который чуть не получил рукоятью «Магнума» по черепушке.

— Отец Клинков, значит? Свезло, так свезло, — завожу разговор.

— Я же говорила, что у меня идеальный Дар. Трон будет моим, — она нисколько не сомневается в своих словах.

— Ага, если его не отберу я.

— Чего? Ты? — смеётся Катя. — А Коля-то наш, оказывается, шутник…

— Думаешь у меня нет шансов? Глупо недооценивать соперников.

— Ты хоть представляешь, через что тебе придётся пройти? Для начала стать бароном, затем графом, князем и только потом получить возможность побороться за императорский трон.

— Вполне реально. Люди, знаешь ли, порой умирают, — холодным как лёд голосом говорю я.

— Я не хочу разговаривать на эту тему, — Катя смотрит вперёд и делает вид, что не замечает меня.

Наш дылда призывает молодого волка и направляет того к жертве. Зверь бежит быстро, но всё равно проходит больше полуминуты, пока он добирается до постройки.

Выбегает обратно он уже с соломенной головой в зубах. Учитель поздравляет неофита и идёт к следующему ученику, который тянет руку.

А я сижу и думаю, почему тема смерти закончила наш с Катей разговор. Первое, что приходит в голову, — у неё кто-то умер. Отец точно жив, получается, мать? Остановлюсь на этом варианте.

И если я прав, то у нас с ней много общего. Нужно будет разыграть эту карту при удачной возможности.

Тренировка на полигоне заканчивается часа через два после начала. Мы идём завтракать в общажную столовую. Я так и хожу за Катей, а она и не против: следит, чтобы я не набедокурил.

На завтрак нам дают лёгкий овощной салат, манную кашу и по стакану яблочного компота. Причём едят это все, даже Катя. Я что, в детский сад попал? После обед будет сон-час?

— Слушай, Кать, а можно где-нибудь купить нормальной еды?

— На территории академии нет. Здесь, если ты не заметил, процветает равенство. Ешь, что дают. Или же придётся ходить в город и кушать там.

— Мда… Печально.

После завтрака мы идём в то центральное здание, где меня допрашивал бывший декан. Катя говорит, что это главный учебный корпус, и что именно там находится большинство аудиторий.

Первое, что меня удивляет, когда я вхожу в класс, — нет парт. Мы будто не учиться пришли, а кальян покурить на мягких диванах. Но да, именно так в РАМИ занятия и проходят.

Логика очень проста: кому надо, усвоят и так, а кому не надо, останутся в лучшем случае претендентами.

Урок по истории зарождения магии проходит очень скучно. Другим интересно, но мне нет, ведь я уже всё это прочитал в интернете.

В конце лекции заходит женщина в больших круглых очках и говорит, что последнего урока не будет из-за взрыва в лаборатории. Она просит наше преподавателя — седого старика, которому сто лет в обед, рассказать о начальной алхимии.

Прежде чем уйти, она раздаёт нам штуки, похожи на помаду. Такую хрень я уже видел: Анжелика использовала её на мне после прорыва.

— И помните, дети, ССП всегда должна быть у вас под рукой, когда вы медитируете. Это обязательно правило нашей академии, — сообщает женщина. — Если вы её используйте или потеряете, то обратитесь к администратору общежития, и он выдаст новую. Также не забывайте, что обо всех прорывах нужно незамедлительно докладывать ему же.

— А что такое ССП? — спрашивает коротышка с горбинкой на носу.

— Сыворотка стабилизации потенциала. Есть ещё вопросы?

В ответ девушка получает лишь молчание. Она забирает коробку из-под сыворотки и уходит по своим делам.

Дед-учитель чешет седую макушку и бухтит что-то себе под нос. Видимо, он не готов к дополнительному уроку.

Проходит минут пять, и он решает отпустить нас. У меня в памяти сразу всплывают школьные годы и побеги с уроков. Ох уж эти беззаботные времена…

Мы покидаем учебный корпус и разбредаемся кто куда. Катя демонстративно прощается и уходит по своим делам. Она всем своим видом показывает, чтобы я не таскался за ней.

Обед должен быть только через час, и я решаю побродить по академии. Нужно же заиметь хоть какое-то понимание того, что и где находится.

Обхожу кольцо общежитий и натыкаюсь на подземный бункер, рядом с которым стоит толпа. Подхожу поближе и понимаю, что подземное здание горит и его уже тушат пожарные. По всей видимости, это и есть то место, где должна была пройти наша пара.

Стою минут пятнадцать и глазею на пожар — завораживает, ничего не могу с собой поделать. Но больше времени нет, пора на обед. Другие зеваки тоже начинают расходиться.

Захожу в столовую и сажусь за свободный столик. Есть предстоит борщ, что уже неплохо, и вновь макароны с котлетами. Жри, что дают, как говорится…

Вижу, как в мою сторону направляется толстый паренёк, буквально «мамин пирожочек». Вид у него пугливый и слегка забитый, похоже, что хочет забраться под моё крыло. Так себе союзник, если честно.

— Привет, — начинает он. — Можно я присяду?

— Валяй, — снисходительно указываю на стул.

— Меня это… Как его… — волнуется паренёк. — Артёмом зовут.

— И что же ты хочешь, Артём? — лениво орудую ложкой.

— Ну я это… Как бы… — мямлит он. — Просто я подумал…

— Да говори уже! — срываюсь я.

— В общем, ты вот сидишь один. И я как бы тоже… Ну… Не нашёл друзей.

— Кого призываешь? И кто ты по жизни? — доедаю суп и перехожу к котлетам.

Артём показывает татуировку в форме энта и говорит:

— Вот его.

— Что он умеет?

— Пока что только создавать и метать деревянные бруски. Я просто ещё не добрался до прорыва. Но уже скоро!

— Угу, — мычу я. — А на второй вопрос что ответишь?

— Кто по жизни? А как это понять?

— В какой семье родился, кем сейчас являешься и кем хочешь стать?

— А-а-а-а, вот оно что. Я второй сын барона, что правит в Ростове-на-Дону. Кем хочу стать? Пока даже не думал…

— Понятно, можешь не продолжать, — отрезаю я.

— Так мы друзья? — спрашивает толстяк.

— Раз уж ты набрался смелости и подошёл ко мне, то, так уж и быть, скажу по чесноку. Мне нужны сильные союзники. Ты сильный?

— Ну… я… как бы… это…

— Вот поставь себя на моё место, что бы ты сделал? — продолжаю мучить толстяка вопросами.

— Я понимаю о чём ты… — он опускает глаза и потирает большие пальцы рук. — Если тебе нужны деньги, то у нас очень богатая семья…

— Дружить за деньги? Так себе затея. Лучше найми охранника.

— Да мне не нужна защита! — толстяк повышает голос. — Я хочу быть таким же крутым! Чтобы… чтобы на меня девушки смотрели…

— А-а-а, вот она где собака зарыта.

У меня забирают поднос с пустыми тарелками и дают кружку чая с шоколадкой. Последнюю я приберегу на потом, а вот чайку бахнуть можно.

— Ну так что ты скажешь? — продолжает Артём. — Мы друзья?

— Завтра ведь у нас практика? С монстрами из разлома будем сражаться, вроде как…

— Да, верно.

— Вот там и посмотрим, чего ты стоишь. Если хочешь быть крутым, то проявишь себя. Глядишь и моя «дружба» не нужна будет.

— Ну не знаю…

— Ты нюня или крутой? А?

— Ну…

— Никаких «ну»! Кто ты?! — грубо перебиваю я.

— Крутой… — мямлит толстяк.

— Я не слышу! Кто ты?!

— Крутой! Я крутой! — на всю столовую орёт он.

Девушки, что сидят рядом, начинают хихикать. Артём тушуется и отворачивается от них, пытаясь спрятаться от всего мира.

— И что ты делаешь? — спрашиваю я. — Ты же крутой! Тебе должно быть начхать, что о тебе думают. Они никто, а ты… мужик! Слышишь меня? Поройся в трусах и найди яйца, сделай безразличную физиономию и при напролом.

— Я попробую…

— Не попробую, а сделаю! — настаиваю я. — Завтра ты себя покажешь. Перестать быть хлюпиком можно по щелчку пальцев. Да, тебя будут и дальше гнобить, но если начнёшь защищаться, то скоро они от тебя отстанут.

— Я всё понял, спасибо большое, — Артём трижды кивает.

— Ладно, мне пора, — забираю шоколадку и иду на выход. — До завтра, Артём. Помочь себе можешь только ты сам, не забывай это.

Возвращаюсь в свою комнату и закрываюсь на все замки. Времени ещё куча, и я не намерен тратить его впустую. Проверяю, что сыворотка находится в кармане, и ложусь на кровать.

Я решаю, что если после истощения маны, смогу сделать тридцать подходов, то пойду на прорыв. Казалось бы, зачем рисковать? Но слова Кати вдохновили меня, и я чувствую, что готов.

«Беретты» заканчиваются и начинаются фантомные боли.

— Один, два, три… двадцать восемь, — стиснув зубы, ору я. — Двадцать девять! Тридцать!

Проваливаюсь в карманный мирок и несусь к заветной двери. Монстры толком не успевают появиться… Открывая дверь с ноги, я забегаю внутрь тира.

Там всё так же: глаза разбегаются…

— Приветствую тебя, странник! — слышу голос Кузнеца.

— Сразу к делу. Что я могу, кроме как улучшать пистолеты? Может быть, я хочу автомат или гранатомёт…

— На каждой ступени эволюции ты волен выбирать свой путь. На каждой, кроме первой. Стань сильнее, и я открою перед тобой такую мощь, которая не снилась даже богам!

— Звучит многообещающе. То есть, пока я не перейду на вторую ступень, придётся использовать пистолеты?

— Верно.

— Тогда такой вопрос: мне нужно что-то нелетальное, способное вырубить человека с одного попадания. Дальнобойный тейзер, например.

— Электричество слишком ненадёжно, а вот нейротоксин — другое дело, — на стойке появляется патроны с рисунком капли. — Выбери оружие, с которым ты хочешь использовать эти боеприпасы.

— А что они делают? Можно поподробнее?

— При соприкосновении с кровью любого существа выделяется нейротоксин, вызывающий паралич. Чем меньше противник, тем быстрее и дольше будет эффект.

— А если взять обычного взрослого человека, к примеру?

— Время срабатывания меньше двух секунд, а длительность более пяти часов.

— Он не умрёт?

— Нет. Нейротоксин блокирует только двигательные функции.

— Подожди… То есть человек будет в сознание?

— Да.

— Ох*еть! Точно беру!

— Выбери оружие, странник.

— Если честно, я уже приметил его, — подхожу к стене и показываю на один из пистолетов. — Я ведь правильно понимаю, что это специальная версия «Удава» с глушителем и дозвуковым патроном?

— Верно.

— Беру его и эти парализующие чудо-пули.

— Ты знаешь, что делать, странник.

— Ага. Ну и жара начнётся! Это же сколько всего можно придумать…

* * *

Рубрика «Интересные факты».

В силу природной скромности Артём умолчал, что является без пяти минут наследным бароном. Его старший брат умирает от неизвестной болезни, и ни один, даже самый сильный целитель, не может его вылечить.

Катя любит доминировать во всех аспектах своей жизни. Если в плане руководства группой неофитов к ней нет никаких вопросов, то вот когда речь заходит о сексе, они появляются. Самоуверенная девушка берёт от жизни всё, что хочет, и чуточку сверху…

Глава 25

Кузнец всё знал

Возвращаюсь в реальный мир с мыслями, что нужно поскорее вколоть сыворотку. Но вот ведь новость: я чувствую стандартную усталость, которая возникает после медитации. Как так? Я переборщил с развитием потенциала?

На всякий случай лучше уколоться… А то мало ли что.

Достаю «помадку» из кармана, прислоняю к левой руке и нажимаю сверху. Крошечная игла выходит в мышцы, по телу прокатывается волна лёгкости и расслабления. Грешным делом, думаю, что в сыворотке содержится какой-то наркотик… Может быть, сильное обезболивающие типа морфина.

Осматриваю правую руку и вижу второй круг с изображением «Удава». Мне этот пистолет всегда нравился! Жаль, что я так и не смог наладить его продажу. Ну ничего, теперь он будет всегда под рукой.

Правда, надо не забывать, что стрелять из него нужно по наименее жизненно важным местам. В идеале нужно зацепить только верхний слой кожи, но с расстояния провести такой выстрел будет невозможно.

Сгрызаю шоколадку, словно кролик морковку, и смотрю в окно. Начинает темнеть.

Нужно сходить к администратору и отметиться, а потом вернуться и дождаться ужина в номер.

Хоть бы не макароны… Даже на рыбу согласен, но только не макароны…

Выхожу из комнаты и ловлю на себе боязливые взгляды. На данный момент у меня реакция отбитого маньяка с пушками, но это скоро изменится. Я надеюсь, что завтрашняя практика покажет, кто есть кто на самом деле.

Спускаюсь по лестнице — физические нагрузки не повредят, а то с этой медитацией все мышцы атрофируются. Как я и предполагал изначально, совмещать увеличение мускулатуры и развитие потенциала достаточно тяжело. И делу тут в потраченном времени, ведь на жизнь его совсем не остаётся.

К счастью, сыворотка должна помочь. Это нечестно по отношению к другим атлетам, но что-то я их тут не заметил. Максимум кто усиленно занимается спортом, так это охрана. Остальным не до того.

Спускаюсь на первый этаж и подхожу к ресепшену.

— Подскажите, пожалуйста, как найти администратора?

— Вторая дверь налево, — девушка показывает на длинный коридор.

— Благодарю.

— Поспешите, ужин уже начали развозить.

Прибавляю ходу и добираюсь до нужной двери. Стучу и тут же вхожу внутрь.

Комната заставлена множеством шкафов, в один из которых молодая девушка пытается запихнуть тяжёлую папку.

— Вам помочь? — спрашиваю я.

— Не… не надо, — кряхтит она. — Я сама справлюсь…

— Как скажете.

Пока эта упёртая особа пыжится, я разглядываю кабинет. Массивный деревянный стол, новенький кожаный стул и высокое окно — вот что бросается в глаза.

— Вот и всё! — девушка, наконец-то, запихивает папку в шкаф. — Что ты хотел?

— Мне сказали, что нужно сообщить о прорыве и получить сыворотку.

— Ах да, конечно! — девушка садится на корточки и начинает рыться в нижнем отсеке шкафа.

— А вы довольно молоды для администратора, — решаю не стоять как пень и продолжить диалог.

— Я помощница. Деканат сейчас ищет замену почившему Сергею Андреевичу. О, а вот и сыворотки! — она достаёт «помадку» и отдаёт мне. — Как говоришь, тебя зовут? Мне нужно отметить в журнале.

— Алферов Николай.

— Что-то не припомню такого… — она начинает рыться в документах. — Какая группа?

— Альфа, неофиты.

— Так-с… Ага, вот она ваша папка, — она ручкой ищет мою фамилию и почему-то спускается в самый низ.

— Алферов ведь сверху, наверное.

— Да нету! — восклицает она. — На вот сам посмотрим.

Я подхожу к столу и заглядываю в документы. Все ФИО напечатаны на компьютере, а мои данные вписаны ручной в самом конце.

— Вот, — показываю пальцем.

— Так подожди, здесь указано, что ты уже совершил прорыв. Твой бывший куратор расписалась прямо тут.

— Всё верно.

— Не поняла, — девушка поднимает глаза и недоумённо смотрит на меня. — А зачем ты сказал, что совершил прорыв? Если потерял сыворотку, то так и признайся. Никто тебя ругать не будет.

— Вы не поняли, — показываю татуировку. — Первый был давно, это уже второй.

— Чего?! — вскрикивает она. — Это какая-то шутка?!

Девушка хватает меня за руку и начинает тереть кружки с пистолетами. Она думает, что они нарисованы маркером?..

— Вы разбудите, как закончите, — делаю вид, что сплю.

— Но сейчас же только восьмой день с начала обучения… Как ты смог? Я не понимаю…

— Сыворотку вы мне отдали, поэтому я могу идти. Так ведь?

— Эм… ну да, иди… — она растерянно смотрит в пол и не моргает. — А мне надо позвонить в деканат…

Как ни в чём не бывало, выхожу в коридор и с довольной миной возвращаюсь в свою комнату. Вот Катя обрадуется, когда узнает, что её обошли. Немного нечестная конкуренция, ведь во мне сила Кузнеца, но ей знать об этом необязательно.

Поднимаюсь на свой этаж в аккурат к раздаче ужина. Мужчины с тележками начинают с первых комнат, а я обитаю в последней.

Захожу и оставляю дверь открытой. Пока буду есть, можно позалипать в ноутбуке. Хорошо, что прошлый Коля и к нему логин с паролем приделал. Хотя я ещё дома запомнил комбинацию из пятнадцати цифр.

Ввожу данные и перехожу на сайт академии, чтобы проверить расписание. Прямо на главной странице вижу красный баннер со своей физиономией. Снизу большими буквами написано: «Побит рекорд второго прорыва!».

— Как оперативно… — шепчу я. — Не прошло и пяти минут…

В открытую дверь стучится развозчик еды.

— Что желаете: рыбу или мясо?

— А что идёт в комплекте с мясом?

— Гречневая каша.

— Ну хоть так, давайте её, — забираю угощения и закрываю дверь.

Ставлю поднос рядом с ноутбуком и захожу в раздел расписание. Выезд ровно в 8-15, по графику вернуться мы будем должны после семи вечера. Поездка будет долгой… Но зато в полевых условиях нам вряд ли дадут макароны.

Раздаётся громкий стук в дверь.

Кого там ещё принесло? Официант забыл спросить про чаевые?

Открываю и вижу на пороге Катю. Прежде спокойная девушка выглядит как рыба-шар: надулась и готовится напасть. Вспоминаю её Дар, и по моей спине тут же пробегает лёгкий холодок.

С другой стороны, её супербыстрый самурай ничего не сможет сделать, если не появится. А я успею выстрелить первым, в этом нет никаких сомнений.

— Как это понимать?! — сквозь зубы цедит она. — Ну-ка покажи!

— На, смотри, — протягиваю правую руку. — Всё честно.

— Но ведь я… Это я должна была побить рекорд!

— Ты прям как моя сестра… — поджимаю губы и мотаю головой. — Синдром отличницы?

— Вот ведь… — рычит она. — Я прямо сейчас пойду и сделаю это! А потом уделаю тебя на третьем прорыве!

Катя разворачивается и уходит.

— Да погоди ты, — хватаю ей за руку. — А как же конец недели, о котором ты говорила? Ты ведь не готова…

— Отпусти меня! — она пытается освободить свою рук. — Кому сказала!

— Пусть хоть кто-нибудь за тобой присмотрит.

— Сама разберусь, — Катя толкает меня и освобождается. — Больше не смей меня трогать!

— Ой, да делай что хочешь, — захлопываю дверь и закрываю на замок.

Если она хочет сдохнуть, то это её выбор. Убежать и отговаривать я не собираюсь, ибо в сиделки не нанимался. Да и знаю я таких людей, сам ведь недалеко ушёл… Катя ни за что не примет мою помощь.

Только сейчас осознал, что она живёт через стенку, причём заметил я это ещё вчера, но как-то не обратил внимания.

Выбрасываю из головы мысли о пепельной истеричке и приступаю к завтраку. Параллельно гуглю информацию про практику призывателей-неофитов.

В статьях говорится, что обычно студентов отвозят за город: в те места, где недавно открывались разломы низких категорий. Если поблизости нет населённых пунктов, то на такие инциденты светлые попросту не реагируют.

Как следствие, в дикой местности остаются десятки и сотни монстров, которые, к счастью, не отходят далеко от того места, где был разлом. Собственно, вся практика и заключается в зачистке территорий.

Сижу и читаю всякое разное, как вдруг активируется браслет. Первая надпись гласит, что я получил пятьдесят очков развития за отличные результаты на полигоне. Вторая приносит ещё пятьсот за установление нового рекорда.

— Хм… Может, ей именно эти очки нужны были, а не сам рекорд? — вслух размышляю я.

В любом случае очки уже мои. Всего получается восемьсот — довольно неплохо, учитывая, что осталось всего двести до экзамена. Правда, сперва следует совершить третий прорыв.

После ужина я ложись и во второй раз за день пытаюсь развить потенциал. И не зря, ведь маны у меня хватает всего на треть «Беретт» от последнего значения.

А вот с потенциалом всё сложнее: мне становится хреново уже после пятого подхода. Проваливаюсь в мир монстров и поначалу не нахожу отличий.

Решаю проверить переулки, а точнее, их глубину.

— Так и думал… Ровно в два раза больше предыдущих.

Напоследок уточняю доступную длину главной улицу: она сохранилась с прошлого раза. По факту область поисков увеличилась в два раза, и что самое грустное: в этих переулках очень легко потеряться. Придётся придумывать новую стратегию.

Возвращаюсь в реальный мир и тянусь к булочкам, оставшихся после ужина. Жую первую из трёх и слышу странные звуки, словно собака где-то застряла и скулит…

Съев только первую, поднимаюсь с постели и иду к двери. Прислушиваюсь и пытаюсь понять, откуда исходит звук. Моментально осознаю, что источник за стеной в комнате Кати.

Выхожу в коридор — темно, ни одна лампочка не горит. Звук становится громче, и я понимаю, что это стон… Но не от наслаждения, а от нестерпимой боли.

Полетаю к двери и пытаюсь открыть — заперто.

— Катя, ты как? — кричу я.

В ответ стоны лишь становятся громче. Пытаюсь выбить дверь ногой, но ничего не выходит. Там слишком серьёзный замок.

На ощупь определяю, где находится отверстие под ключ…

— Нашёл!

Достаю «Беретту», в упор целюсь в засов сверху вниз, так, чтобы случайно не подстрелить девушку. Отстреливаю весь магазин и бью в дверь плечом. Она поддаётся и с хрустом открывается.

В свете ночника я вижу Катю, вошкающуюся на полу. Побегаю к ней и замечаю, что её татуировка немного изменилась. Вот ведь дура! Всё-таки решилась на прорыв.

Рядом с Катей валяется неиспользованная сыворотка. Видимо, девушка не смогла ею воспользоваться. Без раздумий вкалываю ей спасительную дозу ССП.

Катя медленно перестаёт трястись, стоны тоже утихают. Я сижу рядом и жду, пока она придёт в себя. В коридоре в это время начинается паника — мои выстрелы разбудили половину общежития. Вот только никто не спешит покидать своих комнат, судя по всему, максимум на что решаются студенты — это выглянуть в коридор.

Катя, наконец, затихает и перестаёт дрожать.

— Вот ведь дура… — бурчу я. — Говорил же, что не готова.

Она никак не реагирует и лежит с приоткрытыми глазами. Трогаю её шею — пульса нет. У бедняжки остановилось сердце!

Распахиваю её рубашку, отрывая пуговицы, и начинаю делать сердечно-лёгочную реанимацию. Пятнадцать быстрых нажатий, затем один вдох и так по кругу.

— Скорою! — ору я. — Целителей!

Продолжаю работать «сердцем» и понимаю, что не дождусь помощи от однокурсников. У меня остаётся только один вариант, как позвать на помощь самому.

Создаю обычного «Орла» и выпускаю весь магазин в окно. Грохот поднимается такой, что к нам точно придут…

Продолжаю надавливать на грудную клетку и делать искусственное дыхание. Обухом по голове бьёт меня мысль о том, что я могу быть повинен в смерти Кати… Пусть она и сама приняла это решение, но ведь из-за меня…

Смотрю в её безжизненные глаза и понимаю, как себя чувствую те, из-за кого другой человек кончает с собой. А ведь шансы были против Кати и, получалось, что она с большой долей вероятности шла на суицид…

Проходит безумного много времени… минуты три, прежде чем в комнату вбегают люди в странной форме синего цвета. В руках у них боевые автоматы, а на лицах маски.

— У неё остановилось сердце! Скорую или целителя, позовите хоть кого-нибудь! — требую я.

— Миранду сюда, быстро! — командует один из мужиков.

Другой убегает прочь, а остальные блокируют вход в комнату.

— Кто стрелял? — спрашивает всё тот же мужик.

— Да я! Кто же ещё?! Надо же было как-то привлечь ваше внимание!

Продолжаю качать кровь за Катю, но руки уже сильно устают. Ещё полминуты и я не смогу эффективно надавливать ей на грудь. Нужно попросить этот мужика…

В комнату залетает девушка в белом. Она подбегает к Кате, дотрагивается до своих татуировок и приступает к лечению. Целительница вежливо отодвигает мои руки, давая понять, что я здесь больше не нужен.

Отползаю в сторону и наблюдаю за её действиями. Теперь остаётся только это…

Хоть я и не рыцарь на белом коне, но не в моих правилах отказывать в помощь умирающему человеку. Тем более, если я хоть как-то в этом замешан. Я надеюсь, что Катя выживет, и спокойное лицо целительницы мне только в помощь.

— А вы кто такие и почему так долго? — обращаюсь к командиру.

— Мы здесь, чтобы защитить ЕЁ Высочество Екатерину от любой опасности.

— Личная охрана… Теперь ясно.

Время всё идёт и идёт, а бедняжка не очухивается…

В какой-то момент Катя приподнимается и делает глубокий вдох.

— Жива! — радостно восклицаю я. — Жива…

— Что… Что тут происходит? — пытаясь отдышаться, вопрошает она. — А ты чего здесь делаешь?

— Уже ухожу, — устало выдавливаю я. — И покидаю комнату. Я свою работу сделал, пусть теперь разбираются они.

Возвращаюсь к себе и долго пытаюсь уснуть, но получается только под утро.

* * *

Встаю по будильнику, дико не выспавшись. С одним открытым глазам иду в ванну и пытаюсь проснуться при помощи холодной воды. Получается с трудом, но хоть что-то.

Начинаю одеваться, усевшись на кровать. В дверь кто-то стучит. Я готов убить того, кто заставил меня лишний раз подняться с постели.

Открываю и приятно удивляюсь: на пороге вновь стоит Катя. Теперь у её извиняющее лицо и закрытая поза.

— Коля, я хотела выразить искреннюю благодарность за то, что спас меня. Слуги рассказали, как всё было… — шепчет она. — Если бы не ты, я бы умерла…

— Был рад помочь, — нейтрально отвечаю я.

— Как бы тебе сказать… Я не думала, что ты окажешься таким человеком.

— Каким это «таким»?

— Добрым… — лепечет Катя. — Прости, что выгнала тебя сразу, как очнулась.

— Да без проблем.

— Мир? — она протягивает руку.

— Мы вроде бы и не враждовали, ну да ладо, — отвечаю на рукопожатие.

— Я перед тобой в неоплатном долгу. Проси что хочешь.

— Да мне много и не надо…

— Слушаю. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Мне бы не помешал, такой союзник как ты. Сейчас мы ещё подростки, но когда вырастим, нам нужны будут крепкие связи с сильными людьми.

— Хорошо, это несложно.

— Есть ещё одна маленькая просьба, — я коварно улыбаюсь.

— М-м-м? — вижу, как Катя напрягается и краснеет. — Надеюсь, ничего пошлого? Я берегу себя до брака.

— Не волнуйся, я хочу лишь погладить тебя по макушке.

— Погладить? По макушке? — удивляется она. — Ну если тебе так этого хочется…

Только я успеваю порадоваться, что потрогаю эти необычные волосы, как ко мне подходит помощница администратора.

— Николай, пройдёмте со мной, — просит она.

— А что случилось? — интересуюсь я.

— Вам поступил важный звонок. Карабаш до сих пор на линии.

— Хорошо, идёмте. Ко второй просьбе мы ещё вернёмся, — уходят, бросаю я.

Мы с помощницей администратора спускаемся на лифте и заходим в её кабинет. Она подаёт мне снятую трубку. Беру её и говорю:

— Алло? Это Николай.

— Ваше Благородие, — взволнованным голосом начинает мужик, у которого я брал деньги. — У меня очень плохие новости…

— Слушаю.

— Ваш отец… он погиб.

— Что?! — ору я. — Как это погиб?! Почему?! Что случилось?!

— Простите, но я не знаю. Мне велел позвонить начальник службы безопасности. Они уже выслали за вами и за госпожой Мариной сотрудников. Вам нужно вернуться в город.

— А что там с мачехой? Я могу с ней поговорить?

— Прошу меня простить, Ваше Благородие, но она покинула Карабаш ещё вчера вечером.

— Крыса… — рычу я и кладу трубку.

Вот ведь тварь… Ну ничего, теперь я уж точно до неё доберусь! У барона куда больше возможностей, чем у какого-то наследника!

Кузнец, ты и это знал?..

* * *

Рубрика «Интересные факты».

Если перейти по ссылке, то можно попасть на вторую книгу.

https://author.today/work/157447

А если перед уходом влепить царский лайк, то жизнь станет краше, мёд слаще, а дамы красивше.

Content

Сергей Полев
Оружейный Барон

Глава 1 Бей первым!

Глава 2 Неоднозначные последствия

Глава 3 Держи удар!

Глава 4 Первый серьёзный противник

Глава 5 Вечерняя лекция

Глава 6 Минутка уюта

Глава 7 Дайте два!

Глава 8 Не хотите поговорить о Боге?

Глава 9 Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы…

Глава 10 Дорога домой

Глава 11 Не гневи Бога, ведь он говорит правду

Глава 12 Отличный подарок

Глава 13 Кушать подано

Глава 14 Вот и поговорили

Глава 15 Пора во всём разобраться

Глава 16 Подарки для близких

Глава 17 Планируй, действуй, побеждай

Глава 18 Долгий день

Глава 19 Допрос с пристрастием

Глава 20 Эффектная презентация

Глава 21 Родных не выбирают

Глава 22 Последний день дома

Глава 23 Чёрная ворона и белые воробьи

Глава 24 Первый день — он сложный самый

Глава 25 Кузнец всё знал