Е. Никонова

Дела любовные

ВСТУПЛЕНИЕ, или А начиналось все так…

«Гуляющим под вечер в праздники Десембрия по широким улочкам Ригении, что приходится столицей некому государству Ригия, находящемуся в дебрях моего измученного воображения, можно было наблюдать прекрасную картину: увешанные гирляндами домики, пиколеты — подобие огромных елей, только вместо иголок на них растут смешные шарики, при раздавливании несущие с собой приятный малиновый аромат, что веселые ребятишки увешивали конфетами и сладкой ватой — продавцов многочисленных диковинок — тухлых яиц, розовых зайцев, почему-то разорванных пополам, медальонов, заклинающих на удачу и, наперебой предлагающих свои товары редким прохожим. Что? Я сказала «редким»? Какая ошибка! Нет, в праздник Святого Десембрия на улицах всегда было полно народу — разодетые дамы, тащащие к дорогим бутикам своих худеньких несчастных мужей, мамаши с ворохом разношерстной ребятни, завывающей на разные мотивы: «Купи!», влюбленные парочки, обнимающиеся под листьями хторы… Да много еще кто. Все вдыхали запахи праздников, вкусных обедов и семейной радости. Все…

…Кроме, разве что, маленькой госпожи, что неслась по улице, расталкивая прохожих и едва не роняя ворох разнообразных пакетов, сумок и коробок, что каким-то образом размещались в ее маленьких ручках, затянутых в серенькие, изысканного кроя, перчатки. Она почти не видела дорогу, но все же не сбавляла темп, набирая его на поворотах и теряя в толпе. Она ругалась сквозь зубы, пыталась пролезть вперед и все время, как бы случайно, задирала голову к небу, при этом шепча:

— Не успею… не успею… он уже доложен проснуться…

Прохожие удивленно поглядывали на маленькую леди в сером изящном пальтишке и серых же перчатках и качали головами. Ну куда, скажете вы, могла так спешить эта странноватая девушка? Куда так летела в этот вечер, поминутно испуганно оглядываясь на темнеющее небо и бормоча что-то под нос? К родителям, что волновались бы, приди она за темно? К пылкому ухажеру, дежурившем у ее подъезда с букетом роз? Может, для них она бегала по магазинам, выискивая самые чудные и необычные подарки? Для них решила приготовить замечательный стол и накупила уйму деликатесов? О! Вопросов у прохожих был воз и маленькая тележка, но девушка и не думала ничего пояснять. Вот она вырулила на Сприт Сквер, осмотрелась, покусала губки, будто решив что-то про себя, и помчалась дальше.

«Я, как всегда, опаздываю! — Девушка прихватила того и гляди вываливающиеся пакеты поудобнее. — Он опять будет меня ругать… Надо успеть до полной темноты, а то наказания не сносить! Какой-то он, все таки, в последнее время странный! Постоянно бурчит, неделями где-то пропадает, а потом заявляется на ночь глядя и начинает командовать, приказы раздавать… Что-то с ним случилось. Когда же я в последний раз видела его спящим? Два месяца назад. Если ему от этого легче, то я думаю, что сон ему вообще не положен! Неужели нельзя, как все люди — спокойно, объяснить?! Как люди, ха…»

Девушка в который раз подтянула сползающие сумки и грустно вздохнула. Она выглядела довольно миловидно — темные кудряшки обрамляли треугольное личико, огромные черные глаза смотрели настороженно из-под длинных ресниц, светло-розовые губки выгодно подчеркивали белизну кожи, пальтишко обводило изгиб бедра и приукрашивало тонкость талии. Хорошенькая молодая госпожа, зимним вечером спешащая по делам. Ей было около восемнадцати, но из-за худенькой фигурки исчезало несколько годков, и все глядели на нее, как на ребенка. Она не возражала. Ее занимало другое.

Она в два счета преодолела перекресток на Дизелон Тайм и бросилась в поток прогуливающихся граждан. Неудачно завернув за угол, она, не разглядевшая за сумками дороги, с размаху врезалась в кого-то тоже очень спешащего — удар выбил из ее рук многочисленную поклажу, девушка пошатнулась и, спеша подхватить все сразу, растянулась на снегу. Прошипев сквозь зубы ругательство, она, не вставая с колен, принялась ползать по снегу, собирая раскатившиеся вещи. К сожалению, это ей не очень удавалось — пакеты затерялись в мешанине людских ног, кто-то на что-то наступил — это что-то хрустнуло… где-то что-то подняли загребущие руки уличных бродяжек, а что-то попросту откинули… Она, сама едва не затоптанная, плюнула на это дело и, ругаясь, встала, посмотрев, наконец, на своего обидчика.

Это был молодой человек лет двадцати на вид, довольно приятной наружности — широкий прямой нос, раскосые небольшие глаза, полные губы, скорые на улыбку. Он был одет и причесан по последней моде, и девушка почему-то почувствовала к нему симпатию, хотя давно уже приучила себя не доверять богатеньким снобам. Он стоял, жутко краснея и шепча извинения, даже попытался броситься на землю, помочь собирать добро, но она отрицательно качнула головой:

— Ваши извинения приняты. Не стоит беспокойства. Я сама была виновата — не смотрела вперед и не думала, что кто-то может вот так выйти из-за угла. Не расстраивайтесь. — Девушка была несомненно благородна. Она грустно оглядела разбитые надежда на счастливый праздник и покачала головой: — А я так надеялась, что ему станет лучше от моего подарка… Жаль.

И девушка, все еще качая головой, пошла прочь.

— Стойте! — Окликнули ее сзади. Она удивленно обернулась. К ней спешил незнакомец. — Я очень виноват перед вами, мисс, но я знаю, как загладить свою вину. Я могу показать вам один прекрасный магазинчик неподалеку, в котором сам недавно купил потрясающую куклу своей младшей сестре. Если вы не возражаете, я мог бы вас проводить…

Девушка подозрительно оглядела молодого человека. Он был таким смущенным… таким… искренним, что она, философски пожав плечами, здраво рассудила, что хуже уже не будет. Бросив взгляд на чернеющее небо, она еще раз взглянула на неожиданного помощника и только вздохнула.

— Что ж… Ведите.

…Спустя пару часов, сидя в каком-то уютном ресторанчике, девушка весело смеялась и не могла оторвать взгляд от лица молодого человека. Он шутил, над чем-то смеялся, но она почти не слышала разговора. На ее коленях покоился южинский каменный божок, который приглянулся ей в Магазине Игрушек Клайда, где-то едва слышно журчала музыка… «Подарок что надо, особенно учитывая вкусы моего наставника!» — Она окинула взглядом ресторанчик. Мило. Атмосфера домашнего уюта в сочетании с несколько авангардным размещением столиков придавало небольшому помещению современный, но в то же время какой-то всеми забытый мотивчик. Ей было тепло, она наслаждалась обществом прекрасного кавалера — что еще надо в жизни? За окном давно зажглись фонари, но некогда спешившая куда-то девушка напрочь забыла о проблемах и придавалась счастливым мечтаниям. Мысли текли плавно, хотелось спать…

Ее собеседник опять чему-то заулыбался, а она поймала себя на мысли, что ей приятна его улыбка. Конечно, эта улыбка не в коей мере не могла соперничать с улыбкой ее наставника, но все же… для человека он был довольно красив.

Он был прекрасно воспитан, рос в богатой и образованной семье, два года назад закончил школу и теперь собирался пойти по стопам отца — в Академию Луки, что находилась всего в нескольких километрах от Ригении. Она одобряла его выбор.

Он был прекрасным рассказчиком и не давал ей скучать, рассказывая о приключениях и путешествиях, о небылицах и чудесах, о жизни и смерти. Она слушала, открыв рот и затаив дыхание, ловила каждое его слово, а ему, конечно же, льстило ее внимание и будущий адвокат распалялся все больше.

Он представился ей Неком Рори, вскоре перейдя на «ты». Девушка знала, что вряд ли она нравилась ему, как женщина, но вот как приятный собеседник — может быть.

— Да… Знаешь, Мия, у меня такое чувство, будто мы знакомы с тобой всю жизнь. Я не знаю, как это объяснить — мне не хватает слов, но ты самая прекрасная девушка, какую я когда-либо встречал. Ты, наверное, не знаешь, но на современный женский пол совершенно невозможно смотреть! Они похожи на механических кукол — сотни и сотни одинаковых женщин, спущенных с конвейера. Те же ужимки, те же шутки, те же лица… Но ты… ты не подходишь под понятие «обычный»! Ты другая, Мия! В тебе есть некая загадка, какой-то ребус, что я отгадать не в состоянии! Я не могу тебя понять и это меня восхищает!

Девушка удивленно молчала. Молодой человек тоже. Наконец она произнесла:

— Нек, ты не прав. Не знаю, что же побудило тебя на подобные мысли, но поверь — ты ошибаешься. Может, тебе от меня что-то нужно? Если так, говори сразу — я не люблю, когда врут мне в лицо. Молодые щеголи, вроде тебя, знают, как ублажить доверчивых простушек, вроде меня — красивые слова, дорогие подарки, море обещаний… Не надо устраивать балаган. Можно коротко и по делу?

Он потрясенно смотрел на нее. Она была рассержена, ведь Он был виновен в крушении ее планов, Он пытался ее соблазнить! Что же он скажет в свое оправдание?!

— Ты… ты восхитительна. — Наконец, с придыханием, выговорил он. Она растерянно моргнула:

— Да?

— Конечно! Я-то думал, что ты просто маленькая идиотка с кипой денег, но нет! У тебя, оказывается, еще есть гордость! — редкость в наше время. Я восхищен тобой. Мы должны встретиться снова.

— Ну… — Она смотрела на покрасневшее от напряжения лицо парня. Он ждал, едва не кусая губы. — Не думаю…

— Прошу тебя! — Крикнул он так громко, что парочки за соседними столиками испуганно пооборачивались. Мия, слегка удивленная, пожала плечами: — Ну… если ты настаиваешь…

Его лицо просветлело. Она же, не понимая, что могло его так напугать (ну не ее же отказ!), только нерешительно улыбнулась. Он…»

— …Что за бред!

Девушка замолкла и гневно взглянула на него.

— Ты же не думаешь, что я в это поверю!

— А почему бы и нет? — злобно спросила она, глядя на мужчину сверху вниз.

— Да потому, моя дорогая сестричка, что в твоих мыслях нет ничего, кромке каких-то розоватых сердечек и миленьких фиолетовых слоников, которые только и делают, что ведут хороводы и резвятся в премерзко салатовой травке. Меня даже тошнит! Ты влюбилась?

— Ну… — Она мечтательно улыбнулась. — Я, конечно, немного приукрасила некоторые моменты, но в основном… Он действительно стал виновником того, что вся наша Десембрьская кашеварня улетела в тартарары, его и вправду зовут Нек, но вот насчет ресторанчика…

— Ты влюбилась. — С мерзкой улыбкой покачал головой мужчина.

— Лео, он такой лапочка! Он мне еще в школе нравился, помнишь, да?

— Помню, помню… — пробурчал он, вновь утыкаясь носом в книгу и демонстрируя полную апатию ко всему миру. Но она-то его хорошо знала…

— По нему там все девчонки сохли, а он ни на кого не смотрел — недостижимый, как Бог. Мы дневники вели, чтобы не забыть где, как и когда он кому-либо улыбнулся, на кого посмотрел и с кем флиртовал… А тут… Представляешь — я даже онемела. Стояла, как дурочка, и пялилась на него во все глаза. Он улыбнулся мне, сказал, что ему жаль и предложил встретиться на следующей неделе в пятницу. Я даже ущипнула себя — правда ли это? Свидание, Лео! Он назначил мне свидание! Мне! Ой, я так счастлива! — Она с разбегу плюхнулась на кровать, где лежал ее наставник, затолкала его к стене и развалилась, раскинув руки и ноги в стороны и весело смеясь.

— Мия! — возмутился Лео. — Ты невозможна! Ты влюбляешься каждую неделю, на каждого своего любимца заводишь дневник, обвешиваешь всю комнату его портретами… Ты никогда не повзрослеешь!

— Да, да, да… — Она скорчила рожицу и показала ему язык. — Говори, говори, глупый старик, пой мне про ответственность и опасность, а я послушаю…

Он покачал головой, но ничего не ответил. Она поняла, что этот спор выигран и проказливо хихикнула:

— Ты все еще не можешь мне простить ту прошлогоднюю историю с Пеньковским Оборотнем? Брось! Это же глупо! Я осознала свои ошибки, покаялась перед Великим Писанием, извинилась перед тобой… Может хватит уже на меня дуться?

— Я тебя уже давно простил. — Он даже не оторвал взгляд от страниц.

— Я тебе не верю. — Твердо сказала она, косо оглядывая его с ног до головы — прекрасен, как всегда. Тонкая талия, длинные сильные ноги, совершенное лицо… Если бы не дыхание и редкие отбросы мешающих прядей за треугольные ушки, он напоминал бы статую. Он нежить…

Да, да, нежить. Вампир. Демон ночи. Монстр, пьющий кровь беззащитных смертных, спящий в гробу живой мертвец. Ее наставник. Ее опекун. Ее опора. Ее гордость. Ее все.

Поначалу ей было непривычно смотреть, как он просыпается по вечерам, как пылает голубоватым светом его кожа, как блестят во рту белоснежные клыки, как раздражается он, когда долго не находит «пищу»… Все это странно. Все это страшно, но… она привыкла. Привыкла улыбаться ему по вечерам, привыкла целовать в лоб, укладывая в постель… Привыкла к его бурчанию, к его клыкастой улыбке, к раздвоенному языку, к треугольным ушам — ко всему.

Не удивлялась, когда, разозлившись, он пробивал кулаком стену, как, не рассчитав силы, ломал мебель легким прикосновением… Не удивлялась ничему. Ни его силе, способной уничтожить мир, ни Печатям, хранящим эту силу под надежным замком…

Он много раз спрашивал ее, почему она еще не ушла. Удивлялся, как она может жить под одной крышей с монстром. Она ничего не отвечала. Какая разница? Да будь ты хоть трижды самый Древний и Сильнейший вампир изо всех существующих, будь ты хоть трижды Прародитель, Владыка Хаоса и Мира Смерти, когда у тебя течет из носа и некому подать платок — ты обижен. Тебе плохо, тебя бьет в лихорадке, голова страшно гудит, а глаза слезятся от боли и никто не поможет тебе справиться с недугом. Никто не положит охлажденный лоскуток на твой лоб, никто не предложит постель… Он спрашивает, почему же она не уходит, почему не боится его, почему она рядом? Она не ответит, не станет, пусть помучается с ответом. Он умен, но ответ на этот вопрос понять не в состоянии. Вот она и не скажет ему. И он никогда не узнает…

— Очень надо! — Он фыркнул, выведя ее из задумчивости.

Она встала и подошла к окну — близился рассвет. Над городом стояла чудесная дымка, мелкий снег неспешно кружился, ложась на крыши домов и искря в свете восходящего солнца. Прекрасная картинка. Она не слышала, как он подошел, не почувствовала его дыхания.

— Все и вправду настолько серьезно?

Она обернулась. Он стоял всего в нескольких шагах, привалившись к старинному комоду, и грустно смотрел сквозь нее. Он смотрел на новый день. На другой, дневной мир, к которому не принадлежал. И она не знала, что он думает об этом.

— Да, Лео… Похоже все очень серьезно.

Он перевел пристальный взгляд на нее и покачал головой:

— Малышка, ты знаешь, что в этой жизни только ты способна вытянуть глупого старика из мрака и одиночества, что пытаются подчинить его своей воле. Я уничтожу любого, кто попробует прикоснуться к тебе, но… того, кому ты позволишь это сделать, трогать не буду. Так будет. И я очень надеюсь, что этот мальчишка тебя не обидит.

— Я знаю это, Лео! — Она в порыве сжала его тонкие пальцы. Он улыбнулся. — Я уверенна, что он предначертан мне судьбой! Никого я не любила так, как его! Всю жизнь, зная, что ему нет до меня никакого дела, я роняла глупые слезы, в надежде, что буду замечена и… мои мечты осуществились! Я…

Она бросилась ему на грудь, комкая и сминая куртку и шепча:

— Как глупо, правда? Я не знала, что это будет… так. Но на что я надеялась? На прекрасного принца, что однажды заглянет к нам на чай? На спасителя-похитителя, что завоюет нашу страну, а меня посадит на трон? Все должно быть… не так. Я не знаю! Не знаю! Я так глупо влюбилась! И я знаю, что любила его всю жизнь.

Он молчал. Замолчала и она. Они смотрели на рассвет. И знали, что сейчас начнется новый день. А с ним придет другой мир. Дневной мир. Где и она и он — чужие. Они знали это и молчали. И все же…

ГЛАВА 1

— Ну уж нет! И не проси! Не за что!

Я тяжело вздохнула. Что за упрямая особь! Ну и морока же с этими вампирами!

— Лео, ты должен мне помочь. Я абсолютно не знаю, что говорить, что одевать, как себя вести… Он примет меня за идиотку!

— Не удивительно…

— Лео!

— Шучу, шучу…

Я уперла руки в бока и грозно нахмурила брови — ноль эмоций на мою внушительную позу. Я подошла ближе.

— Мия! Ты меня когда-нибудь с ума сведешь! — Не выдержал вконец Лео, когда я уж совсем над ним нависла. — Ладно, слушай: к тем туфелькам, что ты мне показала прекрасно подойдет то платье…ну, помнишь? В магазинчике Мадам Гукке… Да. Это. Оно синего оттенка, с вышивкой по подолу и меховой тесьмой и, поэтому, думаю, будет элегантно сочетаться с твоей голубенькой шубкой и теми кожаными сапожками, что ты решила надеть. Так… Шляпка. Ну, ты знаешь, на горностаевом меху, тоже голубенькая, с экзотическим рисунком. Да так. Какая ты красавица! Лучше подчеркнуть разрез глаз, и немного провести кисточкой вот так… Да. Просто замечательно! Никакой укладки! Естественность — вот путь к сердцу мужчины!

— А я думала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок…

— Не язви! Нашлась тут думальщица… «Что», как разговаривать? Со мной же разговаривать ты не боишься! Ах, это всего лишь жалкий я… Ну ясно. А слушать советы жалкого меня тебе не стыдно? Ах, выбора нет?.. Хек! Уж потерпи, пожалуйста! Не бойся. Не запинайся. Вдумывайся в слова. Следи за своей речью. Неуверенность не приветствуется. Ты должна четко знать то, о чем собираешься рассказывать, ненужные темы отметай сразу. Хвали его почаще, но не льсти и не завирайся — фальшь он почувствует. Знай, как отвечать на комплименты — лучше своди все в шутку. Красней… если еще не забыла как. Помни — это он пригласил тебя, это он раб, он склонился перед тобою, а не ты ему должна. Ты — Королева, ты правишь бал, ты стоишь над ним, а он обязан поцеловать тебе ножку. Примерь на голову корону, позови пажей придержать твой шлейф и иди, черт, девчонка, ты невозможна!

Он плюхнулся в кресло, насколько он вообще был способен сделать что-то небрежно и угрюмо ткнулся носом в оглавление. Опять из-за меня потерял место! Я пожала плечами, и, плавно покачивая бедрами, направилась к зеркалу, представляя себя разодетую в шикарный горностаевый мех, усыпанный брильянтами и стразами. На голове своей я видела корону — маленькую диадемку, выписанную сапфирами и голубой бирюзой, в руке сжимала невидимый скипетр. Я покрутилась перед зеркалом, поскалилась своему отражению и окликнула Лео:

— Ну? И что ты думаешь?

Он оценивающе оглядел меня и многозначительно крякнул.

— Надеюсь, что это значит «отпад». — Вздохнула я. — Я не знаю, Лео… Сегодня вечером такой праздник для меня, а я себя чувствую так, словно готовлюсь к прыжку через пропасть без страховки. Ладони потеют, в голове шумок, живот закручивается спиралью… Мне так страшно…

— Тебе нечего бояться, малышка. Ты прекрасна, ты уверенна (хм… ну почти) в себе… Тебе ведь очень хочется его увидеть?

Я закивала так часто, что даже шея заболела. Он звонко расхохотался, и от его смеха на душе потеплело. Я вновь повернулась к зеркалу, так и эдак перекручиваясь на месте. То мне казалось, что подол слишком низко, то, наоборот, слишком высоко… А вдруг ему не понравиться сочетание сапфиров на шее и брильянтов в волосах? Мамочки! Я не хочу никуда идти!

— Надо. — наставительно заметил Лео, выныривая из-за моего плеча. В зеркале он отражался только по своему желанию, а сегодня отражаться он не хотел, и поэтому казалось, что мое платье собирается в складки и вновь распускается само по себе. Он причесал мои волосы, еще раз заставил раздеться, опять что-то подправил — какую-то рюшу — потом опять похимичил над моей нелицеприятной рожицей, вновь расчесал… Я кружилась по комнате, а его руки мелькали с угрожающей быстротой — то там, то тут, то опять там… Он везде видел несовершенство, неточность, сбой и спешил исправить их тут же. Я напоминала себе куклу, которую настырная хозяйка переодевает десять раз за вечер, кормит с ложечки, укладывает спать, дергает, а потом бросает голую и избитую на полу, да еще и наступает на нее ногой. Я с ревом вырвалась из цепких рук Лео и отбежала в угол.

— Мия…

— Не подходи… Я буду защищаться!

— Я и не собирался тебя трогать! Просто хотел предложить посмотреться в зеркало.

Я, гневно сопя и топая, прошагала на середину комнаты. Он оторвал от пола зеркало по виду весящее как минимум 200 килограммов и, совершенно не напрягаясь, поднес его ко мне.

Я, скорчив брезгливую рожицу, подняла глаза и… оторопела. Из зеркала на меня щюрилась высокомерная дама, привлеченная к голубым тонам, чье лицо было подобно кусочку мрамора — белоснежное, с резкими чертами, огромными глазами и нежно-красными губками. Я ахнула, дотронулась до губ, до носа, прикоснулась к щеке, все еще не веря, что надменная красавица из зазеркалья — я. Лео злорадно улыбался. Он-то уж, конечно, не удивился.

— Ну как? Нравиться?

— Что… что ты сделал со мной?

— А что? — Он, немного удивленный моей реакцией, вскинул соболиные брови.

— Ты… ты превратил меня в глупую куколку, такую, каких тысячи… такую, на которую все будут смотреть, как на неживую игрушку, которой будут любоваться, восторгаться, не замечая в ней человека! Ох… Я красива, Лео, но… мне кажется даже слишком. Может мне немного убрать гламура? Стереть что-то, оторвать? А то я сама себя пугаю…

— Мия, — В голосе моего наставника сквозило раздражение. — Ты просила меня помочь — я это сделал. Разве нет? Или ты не прекрасна? Ты не сверкаешь, как королева? Ты не… — Он зарычал. Пару раз вздохнул, мотнул головой, тяжело выдохнул. Продолжил уже тише: — Я тебя не понимаю. Ты так стремишься к красоте, способна восторгаться людьми, изучать их как картины, анализировать, но вот привыкнуть к себе, как к одной из них ты не в состоянии! Ты такая странная смертная! И вообще — я устал. Я сделал все, что мог; не нравиться тебе — уничтожь. Я тебе в этом не советчик.

Зеркало грохнуло об пол — он опустил руки. Гневно взмахнул рукой, как бы показывая, что разговор окончен, и я могу выметаться. Я даже не успела обидеться, как он исчез — просто сноп искр и… нет.

Королева без поданных… Я стояла одна в нашей огромной полу пустой гостиной, разряженная, как статуэтка Синти и роняла на подол глупые слезы. А почему я плачу? Ну не потому же, что Лео признал во мне красавицу! Должно быть что-то еще! Но вот что? Глупость какая!

* * *

Намеченная площадка у кафе «Георгин» было полна народу. Старики, дети, молодожены — кого тут только не было! Я осторожно протолкалась сквозь толпу, нашла себе выгодное местечко у ограды, откуда довольно хорошо просматривались окрестности и заняла, так сказать, боевую позицию. Как бы я хотела продлить момент расставания, просто подышать свежим воздухом, а не краснеть и белеть перед будущим кавалером. Но…увы.

— Мия? Вы все же пришли. Вы очаровательны.

Я резко обернулась. Он стоял за моей спиной, приветливо улыбался, приятный на вид и на вкус. Коричневый пиджак, темно-красный галстук, мокасины… Хорош. Очень хорош. Конечно, Лео одевается… Нет! Я зажмурилась.

— М… Мия? Я что-то не то сказал? — Его голос звучал напряженно. Я представила, как это выглядит со стороны и, распахнув глаза, самым будничным тоном произнесла:

— Все в порядке… Нек. Просто в последнее время мальчишки нашего двора очень полюбили бросаться снежкам и… просто привычка. Не обращайте внимания.

Он радостно улыбнулся. Я тоже не смогла сдержать улыбку.

— Можно? — Он предложил руку и, подхватив меня под локоток, бойко прошагал к главному входу. Нас на секунду задержали швейцары, но, взглянув в глаза Нека, пропустили безропотно.

Я оказалась в огромном продолговатом зале, искусно обставленном красным деревом и украшенном тонкой лепниной ювелирной работы. Основную тему ресторана представляли ангелы. Маленькие пузатые юнцы в кружевных передничках, поигрывающих на рукоятках луков, мускулистые красивые дивы с арфами и прекрасные боги с Рогами Изобилия. Все — от салфетниц до абажуров — было представлено в херувимах. Маленькие ангелочки, вытесанные на вилках, ангелы, поющие нежные баллады с красочно расписанных тарелок, ласковый божественный свет, льющийся с потолка… Музыканты распевали гимны, перебирая струны арф и домр, официанты шефствовали по залу, облаченные в тоги… Мне даже как-то не по себе стало.

Нек же, напротив, был счастлив и весел. Пританцовывая, он увлек меня за столик, что находился точно в центре зала, так «удачно», что теперь все, кто только мог, имели «счастье» лицезреть нас во всей красе. Мне стало неловко.

Официанты, тоже скользя на манер танца, ловко расставили приборы, разложили салаты, разлили в высокие (в форме ангелочков!) бокалы красноватое вино и, многозначительно улыбаясь, тактично удалились. Нек широко улыбнулся. Я только сейчас обратила внимание, что его галстук смят, а пиджак «украшает» здоровенное малиновое пятно. Выдавив ответную улыбку, я поспешно занялась обедом.

Лео всегда ходил только в чистой одежде…

Я запихнула в рот такой большой кусок мяса, что подавилась и, всхлипывая, закашлялась. Нек смущенно похлопал меня по спине, спросил все ли в порядке и, получив более-менее положительный ответ, принялся развлекать меня рассказами о собственном бизнесе и прекрасно-положительном будущем, которое он сделал для себя сам, не полагаясь ни на поддержку богатеньких родителей, ни на не менее состоятельных друзей.

— Я всю жизнь был один. — Он ударил себя кулаком в грудь. Я даже вздрогнула от неожиданности. — Родители отдали меня в школу «Сен-Паулес», пытаясь избавиться, отдалится, но я выдержал это. Я самостоятельная личность, я один и мне это нравиться. Я ни в ком не нуждаюсь! Зачем деньги, если есть свобода? Я..

Я соглашалась с ним, но лишь чуть-чуть. Я не смогла бы прожить одна. Я не смогла бы оставить Лео… Весь этот аляпистый зал, все эти ангелочки… Как же я хотела сейчас вернуться в нашу скромно обставленную квартиру, где тишина, где мы с Лео одни, где так спокойно, где полу мрак, и свет не режет глаз… Оторваться от этих бесконечных улыбок, убежать от этих разряженных тел… Бежать к вечно грустному и усталому вампиру… Туда, в темноту, от людей…

— Мия? — Я вздрогнула. Мой собеседник довольно холодно спросил, почему я не притронулась к десерту.

— Простите, Нек. Мне тяжело думать в такой праздничной обстановке. Может, уйдем отсюда? Прогуляемся?

— Д…Да, конечно. — Он не совсем уверено кивнул и, расплатившись по счету, вывел меня вон.

Я наконец-то вздохнула полной грудью. Свобода… Как же все таки красива зимняя ночь! Все в ней — и снег, мягко стелящийся под вашими сапогами, и окутанные сказочной дымкой деревца, облепленные сосульками и инеем — восхитительно. Я вдохнула терпкий морозный воздух и оглянулась на своего партнера — он тоже улыбался. Широко, добродушно, открыто. Казалось бы, он тоже наконец-то смог расслабиться.

— …Вы ничего не сказали о себе. — Мы неспешно шли по ночным улочкам Ригении.

— Да? — Я задорно улыбнулась. — Ну, это потому, что моя история не так занимательна, как ваша.

— Мне покажется занимательным все, чтобы вы не сказали, Мия. — Он галантно сжал мои пальцы. Не так нежно и искусно, как делал это Лео… Ах! Ну почему этот противный вампирюга не выходит у меня из головы весь вечер?! Я гуляю с парнем своем мечты, над нами поют соло ангелы… Тьфу ты! Опять ангелы! Я тяжело выпустила воздух сквозь сжатые зубы и улыбнулась немного встревоженному Неку:

— Я родилась в ничем не примечательной деревушке, недалеко от границы Ригии, там прожила недолго — лет до пяти, а сюда переехала учиться и жить. Мы… переехали.

— Переехали?

— Да. Я и мой брат Лео. Он же мой опекун и мой учитель. Мы живем вместе.

— Да? Как интересно! Оказывается, вы тоже несчастны, как и я. Я вам не говорил, как подло обошлись со мной мои родители?

— Говорили, Нек. Мне очень вас жаль. Не думаю, что в этом плане я несчастна — Лео заменил мне и отца и мать, я ни в чем не знала себе отказа… Он прекрасный защитник. Он… прекрасен во всем.

Я заулыбалась и покачала головой — мол, не спрашивайте. Но он все же спросил:

— Значит, вы все же довольны жизнью. Но как вам удается так много совмещать в себе — роли и хозяйки дома, и верной сестры и любящей подруги? Вы, должно быть, сильно устаете.

— Нет, что вы! У нас есть слуги, повара… Но если вы имеете ввиду что-то более личное, то спешу вас огорчить — особой сестринской любви Лео от меня не требует. Он просто хочет, чтобы я… была рядом. И все, ничего больше.

Нек задумчиво покусал губы, но комментировать не решился.

Некоторое время мы шли молча.

Я особо не ловила взглядом проплывающие мимо здания, парки, балконы, но что-то вдруг привлекло мое внимание, что-то мелькнуло — скорее даже сверкнуло — в темной подворотне. Я остановилась, затормозив удивленного спутника, и до боли в глазах принялась вглядываться в непроходимый мрак. Уж не знаю, чем так привлекла меня неожиданная вспышка, но, увы — чутье меня не обмануло. Можете называть это шестым чувством, интуицией, но опасность, причем весьма близкую, я ощутила мгновенно.

Давно уже не возникало у меня ощущения какого-то незримого присутствия, полу слышного дыхания за спиной, неразличимого взгляда…

— Мия, что-то случилось?

Я шикнула на него, приказывая заткнуться. Он тоже принялся оглядываться. Опасность шла отовсюду, ожидание же давило на психику. Улица была пустынна…

Прождав нападения минут пять, я не выдержала, выдохнула и расслабилась. Обернувшись к Неку, я застала его в неожиданной позе — ноги согнуты в коленях, руки — в локтях, голова вжата в плечи, а глаза лихорадочно бегают, выискивая противника. Он выглядел угрожающе, бесстрашно, но в то же время настолько комично, что я не выдержала и прыснула. Он недоуменно взглянул на меня — мол, что смешного?

Я только собралась ответить, как заметила за его спиной темную тень. Эта тень росла и росла, но по-прежнему оставалась тенью. Мне стало жутко. Он, видимо, заметив, как от ужаса мои глаза округляются, медленно обернулся и…

— Ложись! — заорала я что есть мочи. Тень прыгнула на его как раз в момент поворота и единственное, что он еще мог сделать — это… Он послушно плюхнулся на живот, закрыв голову руками.

Тень промахнулась и, гневно рыча, приземлилась всего в трех шагах от меня. Приземлилась, ха… Весьма образно, потому что для приземления нужна как минимум материальность, а тень была… тенью! Полотном, сотканным из тьмы. Призраком из Мрака. Но рычала она очень настояще! И явственно клацнула зубами. Меня не столь занимал вопрос, откуда у Тени зубы, сколь волновало: «Как от них уберечься?!»

На размышления мне времени не дали. Тень вновь пришла в движение — подобралась, свернулась в конус, опять рыкнула и… кинулась ко мне. Я, взвизгнув, припала к земле, свернувшись в клубочек, что при таком количестве одежды было просто невозможно, но… Тень пронеслась над головой, ухнула и, изменив траекторию, направилась к земле — прямо на меня. Ну, здорово! Я, лягушкой, резво отпрыгнула в сторону и растянулась на земле. Не очень выгодная позиция для боя, как вы считаете? Интуитивно почувствовав ее приближение, я откатилась влево, зарываясь пальцами в ледяной липкий снег. Ой! Я ухватила что-то склизкое и холодное, противно скользнувшее в моей ладони и оставившее в ней склизкий сырой след. Пронеслись мысли о червях опарышах и гнилостных слизнях, что орудуют в могилах и ползают меж трупов. Мгновенно оценив ситуацию, я поняла что уж лучше погибнуть в пасти какого-то темного монстра, чем отдать себя на съедение по кускам монстрам могильным. И, перекосившись от отвращения, выдернула руку из-под снега, швырнув таинственный предмет за спину.

Нечеловеческий визг возвестил о том, что этот самый «предмет» угодил в нечто более смертоносное. Пользуясь заминкой, я быстро обернулась и застала разворачивающуюся на глазах великолепную картину — Тень агонизировала на земле, извиваясь в судорогах, крепко пригвожденная к земле заледенелым прутом. Так вот что… Я поспешно отползала, пятясь, как каракатица, от умирающего монстра. Тень выла, стенала, билась в оковах — но… все было напрасно. Прут разъедал ее изнутри — она горела, сгорала в языках фиолетового пламени, сгорала на радость победителя.

— Geetuly…ak… ar!!

Она взорвалась, обдав меня волною жара, и последний крик смялся в шуршании ее же погребального костра. Но я все равно услышала, все равно запомнила и…ничего не поняла. Какой-то странный язык… Звучание звуков, легкая картавость — все это было мне знакомо, но… вот где я слышала похожие слова — вспомнить не могла!

Кто-то застонал. Потом. Все потом. Надо заняться насущными делами. Например, подумать, как же объяснить Неку некоторую тактичную слаженность моих действий, и еще — что же…

— Что за черт?! — Парень пришел в себя слишком рано — я на это не рассчитывала. Быстро вскочил на ноги, крутясь на месте, и жадно дыша.

Я не отвечала. От убитой тени на земле зияла прогалина, дурно пахло разложением; штырь торчал, как копье на поле боя, и напоминал знамя с погоревшим флагом. Да… картинка. Чьи-то руки легли на мои плечи — я взвизгнула и отскочила в сторону.

— Мия! Мия, это же я! — Нек успокаивающе поднял руки. Я вздохнула спокойней. Нет, эту ночь я запомню надолго! Выброс адреналина прошел, и я вдруг почувствовала себя абсолютно разбитой. А ведь нас пытались убить! Какая-то ночная тварь, может даже подосланная! И что же она кричала? Есть только одно существо, которое смогло бы мне помочь…

— Нек, простите за испорченное свидание. Я пойму, если вы больше никогда не захотите меня видеть…

— Мия, вы же героиня! — Я удивленно подняла голову. Он улыбался. Он не испугался, не стал шарахаться, срочно просить уйти по делам, он остался со мной! Большой плюс в его пользу! — Я бы хотел встретиться с вами как можно скорее! Может, завтра сходим в театр? Там идет замечательная пьеса знаменитого Тика Героты «Любви покорны даже богачи». Пожалуйста, Мия, если вы откажете мне, я не знаю, что случиться со мной в ту же секунду! Мое сердце…

— Ты это — серьезно? — Панибратски спросила я, от удивления совершенно забывая о простейших правилах этикета.

Он даже слегка обиделся:

— Конечно! Как вы… ты можешь сомневаться в моих словах! Я так привык, что девушки совершенно не способны за себя постоять, что был приятно удивлен, когда это…это существо оказалось… Кстати, что это?

— Я не знаю, Нек. Оно точно знало, где мы можем пройти, и точно знало, что нас будет только двое. — Я закусила губу. И еще — оно не сомневалась в своей победе. Просто чистая случайность…

— Да брось ты! — Он нервно хохотнул. Я удивлено вскинула брови. — Наверняка это какой-то фокус, какая-то видимость, неужели ты думаешь, что это было реально? Эта… тварь? Это смешно! Монстров не бывает! Кто-то захотел пошутить. Этому должно быть какое-то простейшее объяснение — игра света, звуковые эффекты… Нет, я не верю, что кто-то мог нарочно… Это бред.

— Может быть… — Грустно согласилась я. А вот Лео бы мне поверил… — Проводи меня до дома, пожалуйста. А то знаешь…

— Конечно, конечно… — Он быстро взял себя в руки и, высокомерно улыбнувшись, увлек меня от горестных дум.

Мы весело щебетали на отвлеченные темы, шутили, смеялись, но все же странное происшествие слегка омрачило наш в общем дивный вечер. Слегка? Кого я обманываю! Я была сбита с толку. Мысли крутились в фразах и диалектах народов мира, приравнивая и подыскивая подходящее наречие, подбирая слова для перевода… Нек тоже шел в глубокой задумчивости, поминутно поглядывая на часы и бормоча что-то под нос. Что-то тут явно не сходилось! Да, я не совсем нормальная современная девушка, да, меня с рождения охраняет Прародитель Нежити, но все равно даже для меня это слишком! От меня хотели избавится! Кому же я так мешаю? Мания величия. Паранойя. Это все глупости! Правильно говорит Нек — просто чья-то неудачная шутка. Кто-то просто решил немного развлечься, праздники все же. И подсунул нам какую-то бомбочку с секретом — наступишь на нее, она — бах! — и закутает все тьмой, и, конечно же, звуковые тембры прилагаются… До чего только не доходят современные гении розыгрышей! И… Так, стоп. Я сама-то верю в то, о чем думаю?

— Мия, этот вечер был самым прекрасным в моей жизни! — Он остановился у моего подъезда, поцеловал ручку (все же не так изысканно, как делал это Лео…) и нежно улыбнулся: — Ты необыкновенная девушка. Никогда я еще не чувствовал себя так защищено, как сейчас. Значит, договорились?

Я пребывала в полнейшей прострации от наслаждения и гармонии и сначала не поняла смысл вопроса. А когда поняла, смогла только рассеяно кивнуть — мое сердце разрывалось от счастья. По крайней мере, голова у меня кружиться начала.

Он еще раз улыбнулся, совершенно очаровав меня, и, вновь приложившись губами к коже — на этот раз моего запястья, горделиво удалился. Разве так должен вести себя человек, едва избежавший смерти? Почему он не побледнел, не закричал, не убежал, в конце концов? Странно все это, но… И я, не додумав мысль до конца, забежала в подъезд.

Несколько пролетов, неловкое ковыряние ключа в замочной скважине, едва различимой в темноте, и я наконец-то оказалась дома. Сбросив пальто, замаранное грязью и сапожки, я вбежала в гостиную. Пусто.

— Лео! — Я побежала дальше. Заглянула на кухню, посетила комнату для гостей, уборную, комнату прислуги, робко приоткрыла его комнату — везде пусто. — Лео-о!

Он сидел на столе, в библиотеке, изящно закинув ногу за ногу, и увлеченно рассматривал страницы здоровенного фолианта, потрепавшегося от времени, висящего в воздухе. Собственного света Лео хватало, чтобы разбирать загадочные письмена и многозначительно хмуриться, а мне же дало ясно понять, что с момента нашей ссоры он так и не ложился.

Да что с ним в последнее время! Истощил себя до катастрофического состояния — еле ходит, совсем перестал спать, ничего не… хм… ест. Между нами словно пролегла невидимая трещина! Мы, некогда во всем счастливая семья — ни одного секрета, ни одной тайны друг от друга, теперь напоминали слепых котят, тыкающихся в углы одной и той же коробки, не в состоянии соприкоснуться! Он почти не выходил из своей комнаты, редко, когда бросал мне и два слова, с головой ушел в некогда забытые, за ненадобностью, книги… Я не могла понять, чем же его так обидела! Все же было как обычно — все те же улыбки, все те же слова, но… Между нами медленно вставала стена. Едва я появлялась в комнате, как он исчезал, избегая меня, едва я начинала говорить, как он отворачивался и рычал о головной боли… Я страдала. Мне было больно. Но как начать разговор, когда тому, с кем ты хочешь этот самый разговор завести, противно тебя слушать?! Да и что надо говорить? Я ничего не понимала в ссорах, не знала, как поступить. И молчала. Он молчал тоже.

Вот и сейчас, он даже не соизволил поднять глаза и поприветствовать меня. Я проглотила ругательства и сказала как можно спокойнее:

— Привет. Мог бы хотя бы спросить, как все прошло.

— Считай, что спросил. — Он так и не поднял голову.

Я заскрипела зубами, но все же мило улыбнулась:

— Нек был на высоте. Он чудесный! Умеет поддержать беседу, разговорить даже самую скромницу и тихоню, прекрасный кавалер. В ресторане все было замечательно, нам подавали шикарные блюда… — Я сама не знала, почему вру. Мне хотелось позлить Лео, указать ему, что не он один умеет быть лучшим, что есть и среди людей достойные моего общества… Странно, почему я вообще решила, что это должно его разозлить?

— Очень рад за тебя. — Раздраженно процедил он, нервно склоняя голову к плечу. Он злиться! Не просто злиться — он в бешенстве!

— Что-то не заметно. — Заметила я. — Лео, я же тебя знаю! Не стоит пытаться что-то скрывать от меня! Может у тебя что-то болит? Опять что-то с печатями? Ты…

— Мне было бы значительно лучше, если бы некоторые смертные девчонки не лезли не в свои дела! — Его аура ярко сверкнула. Тут уж и я не выдержала:

— Ах, так? Вот значит, что ты думаешь! Как мило. Выходит, я мешаю тебе жить? Спасибо за откровенность!

Он ничего не ответил. Я развернулась и стремительно бросилась к двери. Только еще не хватало расплакаться! Но слезы закапали, не слушая моего мнения и не обращая внимания на злость.

— Мия… Мия! Прости.

Он поймал меня у двери и крепко сжал предплечье. Я попыталась выкрутиться, но легче было бы дать сдачи гранитному изваянию. Он грустно осмотрел меня и, от печали в его глазах я замерла, даже перестала плакать. Просто тихонько всхлипнула, и, прижавшись к его груди, прошептала:

— Что с тобой?

— Мне сняться сны. — После недолгого молчания ответил он. — Сны о смерти. Сны о реках крови, о горах разможженых трупов, о плясках ведьм и гигантских шабашах… Сны моей прежней жизни — веселые и ужасные, страшные и захватывающие. Некоторые заставляют кровь стыть в жилах, некоторые — радоваться. Это… тяжело. Я не знаю, к чему может это привести. Меня терзает жуткая жажда, я медленно схожу с ума. Никогда еще не было в моем теле процессов, которые не поддавались бы контролю! Даже во сне, когда мое сознание погружено во тьму, а мозг отключается, все мое существо живет и дышит, чувствует и понимает. Как я мог настолько отвлечься? Я пытался анализировать свое тело, просматривал каждую клеточку, каждый мускул, но не нашел никаких сбоев! Я исследовал нервную систему, память, но…. Ничего. Не могут же мне просто сниться желанные картины, как это бывает у… людей! Я не понимаю.

— А ты… — Я замолчала, пытаясь выговорить тяжелые для меня слова, — Действительно желаешь этого?

Он не ответил. Отвернулся. Вздохнул. Решился заговорить:

— Когда-то — возможно, но сейчас… Понимаешь, малышка, жизнь среди смертных многому учит. Медленно привыкаешь к свету, к улыбкам, к крови, к запаху улиц… Зачем уничтожать, если можно лицезреть? Нам, Истинным Бессмертным, никогда не понять ваших шуток, никогда не успеть познать все качества вашей души, не оценить вас по достоинству, но… Я пытаюсь. Я живу рядом с тобой, я дышу одним воздухом, я познаю тебя через твои поступки… Ты спрашиваешь: смог бы я сейчас убить тебя, смог бы пустить тебе кровь просто шутки ради? Смог бы беззастенчиво стереть с лица земли этот жалкий человеческий городок, не только — тысячу похожих? На второе отвечу твердо — да. Всецело. Желаю видеть, как людишки будут молиться своим несчастным Богам, желаю снимать слезы с их замаранных щек, рвать их зубами, упиваться их кровью… Да. Я хочу и могу уничтожить этот мир.

— И что же? — Спокойно спросила я, уже зная ответ.

— Хочу, но… не могу. Ведь причина — ты. Ты ключ ко всему. Ключ к моему успокоению, ключ к спокойствию этого мира… Нет. Я не смог бы убить тебя, не смог бы… сам не знаю, почему. — Он опустил голову.

Я обняла его и задумчиво проговорила:

— Ты, возможно, раскис и не способен на такое, но вот некоторые…

— Что ты имеешь ввиду? — Он резко поднял голову, его глаза пылали беспокойством.

— Сегодня… во время моего свидания… — Не знаю почему, но мне внезапно стало трудно об этом говорить. Он нетерпеливым кивком велел мне продолжать. — На нас напали. Какая-то тварь.

— Ты ранена? — Он проскандировал мое тело и облегченно вздохнул (я даже не стала утруждаться с ответом). — Тварь какого типа? С этой точки зрения — и я не золотко.

— Не смейся! Она напоминала размытое темное облако, рычала, показывала зубки, но все же была только тенью. Как такое возможно?

На его лицо набежала тень, глаза потемнели — он размышлял. Не более секунды.

— Зонис. Поисковый демон низшего уровня. Ты права — обычно их используют, как наемников. Поиск и уничтожение жертв — вот их задача. Но тогда… — Он переменился в лице, моргнул. Внезапно отшвырнул меня в сторону, да так, что я едва успела сгруппироваться, а то бы обязательно набила себе шишку. Подлетел (по иному не скажешь) к окну, даже не утруждаясь распахивать ставни — стекла попросту исчезли, издал какой-то сдавленный рык, от которого у меня сжалось сердце, и с кошачьей грацией вскочил на подоконник — люди не умеют так двигаться. Просто не могут. Это выше их сил. Холодный ветер развивал его волосы, посылая отдельные пряди высоко над головой, аура преломлялась в лунном свете, сияя мертвенно-серебристым оттенком… Он так был прекрасен — аж дух захватывало! В его глазах разжигалась первобытная, неукротимая ярость, грозящая сбросом всех Печатей Ограничения, мне стало откровенно не по себе.

— Лео, что ты задумал?!

Звук моего голоса, казалось бы, пробудил его ото сна — он тряхнул головой, смежил веки, потом распахнул глаза, глядящие устало и настороженно.

— Я? Да вот… захотел слетать на место происшествия.

— Возьми меня с собой! — Я вскочила на ноги и кинулась к нему.

— Это еще зачем? — Удивился вампир, отпихивая мои руки, что в положении «едва на ногах» было не просто. Шаткий подоконник жалобно скрипнул. Лео взмахнул правой рукой, стараясь удержать равновесие (левой он отбивался от меня) — подоконник хлюпнул, зашатался и… с треском обвалился, а вампир, охнув, полетел вниз, успев схватить за руку меня. Я заорала, глядя, как земля несется вперед с катастрофической скоростью — в рот от час же набрался воздух, зажмурилась, думая, что вся глупость и неразбериха в моей бесславной жизни наконец-то пришли к взаимному согласию и отпустили мне мои грехи, как вдруг меня дернуло вверх, да так неожиданно, что я даже задохнулась и только пискнула, когда чья-то воля швырнула меня в воздушный поток, а чьи-то руки перехватили талию и прижали к себе. Лео (кто ж еще?) коротко выругался и, пробормотав что-то о несчастно загубленной судьбе и глупых маленьких девчонках, вечно делающих все наперекосяк, дал мне насладиться видом — мы висели в нескольких метрах от нашего окна, прямо над дворовой клумбой, и наш не малый четвертый этаж давал ясно понять — тут дело не чисто.

— Ты можешь летать без крыльев? — Поинтересовалась я, покрепче прижимая его к себе.

Он фыркнул, как бы говоря: нашла, тоже мне, чему удивляться! Я рассудительно покачала головой. — Кому расскажу — никто не поверит! Ладно, что там у нас по курсу?

— Ты должна… хотя нет. Я могу считать это с твоей памяти. Так что…. не напрягайся.

— Лео! — Простонала я, видя как его глаза разгораются ярче, а аура пылает рывками — как догорающий светильник. — Разве нельзя спросить дорогу по-человечески?

Его брови взлетели.

— Прости… как? — пытливо прищурился он, задумчиво покусывая нижнюю губку длинным клычком.

— Не важно.

Он мотнул головой и неторопливо поплыл на запад, огибая кроны деревьев и редкие фонари. Я старалась не смотреть вниз и не представлять, как это выглядит со стороны — девушка на руках светящегося человека удивительной красоты, неспешно дрейфующая в воздухе и болтающая ногами. Лео криво улыбался и, иногда, чтобы позлить меня, то вдруг падал в воздушную яму, то делал вид, что теряет высоту, а то и вовсе начинал отпускать руки и, хохотал, глядя, как я, ругаясь в чем свет стоит, цеплялась за его шею. И это Древнейшее и Мудрейшее существо на нашей планете! Высший разум. Смех и слезы!

Спустя примерно минут… двадцать, мы наконец-то начали снижаться. Я радостно спрыгнула с его рук и едва удержалась, чтобы не кинуться на землю и не расцеловать мокрый снег, как это делают моряки после долгого плавания. Земля! Какое счастье снова стоять, ходить, прыгать! Нет, не быть мне пилотом!

Я немного боялась высоты, ведь в детстве, когда только-только начала осваиваться в столице, повздорила с одной девочкой, считавшей, что высший свет не для деревенщин — так она называла меня. Мое происхождение не было для нее загадкой, что приводило меня в бешенство, и как-то я даже была вынуждена убегать от ее нянек, спасаясь на фонарном столбе. Тогда сторож спустил на меня собак…

Я просидела на нем весь день, плакала, но никто не хотел мне помочь. Все попытки слезть были тщетны — бойцовые булли, разводом и дрессировкой которых славилась семья этой девочки — кажется, ее звали Милисса — знали свое дело. Хозяин приказал им не спускать с меня глаз, и они радостно тявкали, когда я в очередной раз пыталась спуститься. Милисса, властно поглаживая псов по холкам, язвительно спрашивала, не хочу ли я наконец-то слезть на землю и пойти убирать ее хлев — ведь этим, кажется, занимаются в деревне? Я от злобы и ярости не могла и слово молвить, только рычала, как раненый зверь, бессильно прожигала псов взглядами и смотрела на солнце — должен же, наконец-то, наступить вечер! Ведь с наступлением вечера все мои страхи и тревоги исчезали, обиды и раздоры проходили и забывались — просыпался Лео.

Он, как обычно, соткался из ничего — просто возник и все. Я не видела, как он подошел, но прекрасно разглядела, как отреагировали на его появления злобные огромные булли — заскулили, как жалкие дворняжки, поджали хвосты и поспешно ретировались, оставив свою хозяйку кричащей от досады и раздражения. Я по-королевски изящно съехала вниз и, горделиво приосанившись, направилась в Милиссе.

Нет, я не стала ее бить. Я не стала ругаться с ней, не стала обзывать, хотя в душе моей клокотала ярость. Я просто наклонилась к ее ушку и прошептала:

— Ты проиграла.

Эти слова подействовали на нее не хуже самого дикого вопля — ее приятное личико исказилось, губки дрогнули, и она, заливаясь ревом, бросилась прочь, зовя маму, папу, няню, тетю Китуру и весь многочисленный сброд, что выбежал к ней и, косясь на меня и махая кулаками, увел в дом — под надежную защиту и семь замков безопасности в придачу.

— Кровь этих смертных не годиться даже на помои для кормления свинодемонов. Отбросы. — Лео подошел ко мне и, положив руку на мое плечо, проговорил: — Запомни это, малышка. Никогда не будь такой. Твоя кровь должна быть чистой, благородной, достойной испития. Ты должна не забывать кто ты, не плыть в потоке простой гордости и надменности, а то рискуешь обратиться в хлам или стать для кого-нибудь несварением желудка. Будь благородной — будь собой.

— …Лео? — Я отошла от прошлого и ринулась в настоящее. — Что-нибудь нашел?

Вампир, задумчиво осматривающий прут, покачал головой:

— Все то же. Нет изменений. Сама эта тварь мыслить не умеет — нужна сильная воля управителя, того, кто бы смог активизировать ее способности и направить их в нужное русло. Раньше, только создавая этот вид демонов, я самолично контролировал из деятельность, лишь последующим этапом переложив управление на других. Не думал я, что эти твари еще сохранились…

— Ты создавал? — Задумчиво спросила я, обдумывая предыдущее заявление.

— Да. Несколько сотен лет назад. — В его устах это прозвучало, как само собой разумеющееся, как нечто вроде: «пересолила я картошку или нет?» Но, как было замечено заранее — если бы я удивлялась всему, что меня окружает…

— Ясно. — Кивнула я. — А у тебя нет мыслей — кому это надо? Кому надо подсылать ко мне демонов?

— К тебе… хм. Ты не припоминаешь, что случилось перед вашим столкновением? Может, что-то нарушилось, последовал какой-то знак?

Тут до меня дошло!

— Лео! Было! Был такой момент! Я увидела, как что-то передвигается в темноте! Свет чьих-то глаз! Это меня остановило!

— Вот! — Он поднял вверх тонкий палец. — Вот с этого и надо было начинать! Глаза… Это, наверное, и был тот самый управитель! Он следил за вами, а когда заметил, что обнаружен, решил напасть. Вопрос — почему же тогда он исчез и, после поражения своего творения, не остался вас добить? Если только… на кого была направлена агрессия? Кто стал первой жертвой нападения?

— Я! — Ответила я, не задумываясь, но как только раскусила смысл вопроса — похолодела. — Боже, Лео… Ведь вначале демон бросился на… Нека! Ой, нет! Ты хочешь сказать, что я и близко не стояла, как основная цель нападения?

— Ну… — Он сделал многозначительную паузу. Я едва не взвыла от нетерпения. — Тут есть два варианта: либо ты — всего лишь пешка, которую перешагнули и использовали как пушечное мясо — если съесть эту, станет легче подобраться к «…», либо — это был только пустой фарс. Показательное выступление. Я склоняюсь в сторону второго.

— А я волнуюсь за Нека! — Меня захлестнуло отчаяние — а вдруг с ним что случилось по пути домой? Эх, не надо было его оставлять тогда одного! — Он может быть в опасности! Надо его найти!

— Никого ты искать не будешь. — Строго произнес Лео. — Сейчас я отнесу тебя домой, где ты, моя королева, заберешься в постель и спокойно засопишь в две дырочки! Ясно тебе?

— Нет! — Гневно налетела на него я. — Ничего не ясно! Я уже не маленькая, чтобы уходить от опасности под твое крыло! Я и сама в состоянии позаботиться о себе и о жизни своего кавалера! И не смей мне приказывать! Я… — Внезапно я почувствовала себя совершенно развитой и опустошенной. Голова налилась свинцовой тяжестью, веки отяжелели, в рот закрался зевок. — Я… ах-ха…

Мои ноги подкосились и я неловко упала в руки Лео. С трудом сфокусировав взгляд на его мутном и расплывающемся лице, я вдруг поняла, что же он делает: зачаровывает меня! Он никогда себе такого не позволял! Гнев захлестнул меня, но ужасающая усталость от этого только окрепла. Перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство я успела шепнуть:

— Ты за это ответишь.

* * *

Я проснулась полной сил и прекрасно отдохнувшей. Сладко потянувшись, сбросила одеяло, села и оглядела комнату — в окно били яркие солнечные лучи, на небе было не облачка, падал легкий снежок. Замечательное утро! Я слетела с кровати, пританцовывая, оделась, и, мурлыкая под нос песенку Ирры Китор «Пусть завтра не наступит никогда!», выбежала из комнаты.

Мои мысли были подобны облачкам — мягкие, сладкие, беззаботные. Я, кружась в вальсе, вбежала в гостиную. Я так хотела разделить с Лео эти чудесные минуты редкого счастья, что была неприятно удивленна пустотой и тишиной. В мое сердце заползла тревога.

— Лео?

Квартира была пуста. Правда, я не помнила, как он уходил… Я покачала головой. Меня грызло странное чувство, что я что-то пропустила, что-то существенное, что-то очень важное. Я не могла вспомнить! Я отчетливо припоминала каждое мгновение ужина с Неком, нашу прогулку под луной, а вот дальше… пустота. Ощущение было такое, словно… Понимание пришло внезапно. Да мне же попросту прочистили память! Нагло, беспардонно влезли в мое святая святых и украли воспоминания! А сделать это могло только одно…

— ЛЕО-О-О-О!

Я, рыча от гнева, схватила со стола его любимую вазу из Ускоглазии и запулила ее в стену. Ваза брызнула осколками, доставив этим мне какое-то мрачное удивление. Вслед за вазой полетели — статуэтка того самого божка, что мы с Неком купили в первые минуты нашего знакомства, пепельница, инкрустированная алмазами, несколько книг в старинных переплетах, тарелки из Холодинии, бокалы, подаренные Лео каким-то трижды мертвым южином… Да много еще чего. Каждый удар я подкрепляла криками:

— Ну-ка… — Тарелка. — Иди… — Чашка. — Сюда… — Фолиант. — Мерзкий… — Какая-то картинка. — Упырь!

— Мия… — Я застыла с поднятой рукой. Очередная тарелка выпала из в миг ослабевших пальцев — мне стоило только один раз взглянуть на наставника, чтобы понять — для него ночка была очень тяжелой. Глаза потемнели от усталости, движения были вялыми, аура едва тлела…

Лео с трудом подошел ко мне, покачнулся.

— Ой, ой! — Я приобняла его за плечи и, почти взвалив на себя, доволокла до кресла. Он тяжело вдохнул и расслабился, откинувшись на мягкую спинку. Но позволить заснуть, не рассказав все, что он знает, я не могла и, собрав всю силу духа, потеребила его за плечо.

Он, прилагая титанические усилия, разлепил глаза и, заменив вздох смачным зевком, поежился:

— Веселое же дельце! Чтобы я — Великий и Ужасный Ночной Демон, был обманут так легко? Эт-то становиться интересным.

— Кто? Что? Как? — Не очень многозвучно распределила я происходящие в моей голове процессы.

Он вздохнул и, мотнув головой и отгоняя дремоту, одним плавучим движением вскочил на ноги. Промелькнул по комнате, как тигр, запертый в маленькой клетке.

— Лео… Может… присядешь? — Робко предложила я. Он послал мне уничтожающий взгляд и воскликнул:

— Как можно! В городе твориться черте знает что! — Если учесть, что это говорит вампир, положение катастрофическое. — Я смогу отдохнуть и потом, хотя ты и права — намотался я прилично. Эти низшие меня когда-нибудь доконают! — Он удрученно повесил голову и горестно умолк. Это как раз в тот момент, когда я уже настроилась на продолжение! Я начала медленно закипать:

— Какие еще низшие?

— Да вампирчики же! Расплодились, как сорняки на грядке! Интересно, как им это удается? Для организации такого огромного выводка просто необходима хоть капля крови Прародителя, ведь способность самостоятельно размножаться к ним приходит всего через сто лет после обращения! Но этим-то нет и пятидесяти! Я, кажется, старею… — Опять замолчал. Я заскрипела зубами:

— Как — тебе — удалось — с ними — встретиться?

Он сморгнул и, по-прежнему грустно глядя в стену, прошептал:

— Мне не уйти от прошлого… Так хочется покоя… Казалось бы я вновь его обрел — впервые за тысячелетие, но они… — В его глазах вспыхнула дикая злоба, аура из отметки «догорающая» перешла в отметку «пылающая». Мне начинало казаться, что моих вопросов он и не слышит, витая где-то в своих, вампирско-нечеловеческих, облаках. Да что же это такое! — Так странно… Мне совсем не хотелось Ее крови. Совсем не хотелось выпить Ее до капли. Хотелось покоя… Рядом с ней. — Теперь он уже завел явственный разговор сам с собой, не обращая на меня внимания. Интересно, он вообще помнил, что я все еще рядом? Я решила ему об этом напомнить:

— Лео-о-о! Есть контакт?

Он вздрогнул, как внезапно разбуженный, и удивленно посмотрел на меня:

— Мия? Ты…

— Да. Я, между прочим, Ваше Вампирское Высочество, уже устала ждать, когда же лирическое вступление закончиться и мы, наконец, перейдем к основной части нашего рассказа. Какие будут предложения?

Лео даже покраснел — едва заметный прелестный румянец на бархатистых щечках. Смешно глядеть, как это существо — показатель Хаоса и Разврата, краснеет. Как говорится, не вам судить меня — не мне судить вас. Каждому — свое. Лео — насколько бы испорчен он не был — все равно будет краснеть, как девица перед первой брачной ночью, я буду ругаться на него просто потому, что мне это нравиться. Каждому — свое.

— Я… это усталость. Прости меня. Просто… Ты права. После того, как я оставил тебя дома…

…После того, как Лео оставил меня дома, он крепко задумался. Где искать вампиров, которые после почти тотального уничтожения их самых во время Последней Нечистой Битвы (кстати, тут, совершенно неожиданно, всплыли подробности, о которых я раньше и не догадывалась — Лео в то время уже бодрствовал! Да, он не спал — следил за продвижениями своих гибнущих детей и их малочисленной Армии, просто смотрел, как пламя и озлобленные за века потерь собственной крови смертные исчещают их до тла. Смотрел… и смеялся. Нет, какая жалость? Нет, какое сожаление? Он бы, может быть, и помог им, может быть и восстал бы и превратил их соперников в кучки пепла, о да, он бы смог сделать это, смог без снятия печатей, но… Зачем? Зачем давать этим гордецам шанс? Какой в этом смысл? Сотни, тысячи лет он следил за ними, видел, как они деградируют, унижаются до уровня смертных, видел, как забывают свои корни, видел, как возносятся над жизнью, считая себя выше и сильнее существ живых, и приравнивают себя к Богам. Они хотели власти. Хотели родиться вампирами. Хотели иметь его силу, его мощь, но он… это он. Монстр чистейшей крови. Он — мысль, не они — жалкие потуги на его Могущество, жалкие тряпки без личности и сущности, которым навязали чужую волю, в которых уничтожили превращением все то, что они так ценили, будучи людьми, а они, кажется, этим еще и гордились! Гордились тем, что теперь ничего не имеют, гордились тем, что лишились самого главного — способности самостоятельно принимать решения, гордились тем, что больше не являются собой. Глупость! Монстр, настоящий монстр — это чувства, эмоции, беспричинный гнев и ярость, самостоятельная, живая личность, которая набирает опыт и распоряжается собой в зависимости от обстоятельств, но не они — тени, тени Великих и Сильных Теней, даровавших им новую «жизнь» и подарившие новые обязанности. Он смотрел. Смотрел, как они гибнут и ему было все равно. Все-таки он был монстром…), попрятались по углам, как тараканы? Забились в норы, вылезая лишь изредка, когда голод становится просто невыносимым. Что же делать? Где искать доказательства?

Но не был бы наш любимый Лео Великим Бессмертным Первого Поколения Прародителей если бы не решил эту загадку. Он постарался направить энергию своего тела на поиск существ не совсем смертного происхождения — благо проблем это не составило, ведь наставник и сам был немного мертв.

Неощутимое чутье, невозможное для человеческого восприятия, привело его к огромному заброшенному особняку на краю города — где же скрываться возможным поколениям нечисти, как не здесь?! Старинные витые колонны, украшающие фасад здания, почти развалились — лестница представляла собой весьма схематичное сооружение из кусков бетона, куч мраморной крошки и каменного мусора, стекол не было вообще — прорехи кое-как были забиты гнилыми досками, крыша обрушилась веков пять (не меньше) назад.

— Ну и местечко… — Пробормотал под нос Лео и, перелетая через кучи хлама, протиснулся в проем, представляющий собой дверь, заваленный битым кирпичом. Вампир брезгливо отряхнулся, подняв тучу пыли. Кто бы ни был в этом здании — о его приходе они уже, наверняка, знали. Лео, кашляя и отфыркиваясь, продвигался по огромному холлу некогда прекрасно обставленного особняка, только мельком отпечатывая в памяти огромный пыльный рояль без ножек и оттого бесполезный, шикарную люстру, заросшую паутиной и стол, распространяющий будоражащий ноздри запах — запах убийства, недавней крови. Мотнув головой, Древний Вампир, направился к проходу, почти неразличимому в общей темноте. Нашли способ маскировки, тоже мне! Это все равно что привязать конфетку к детской ручке и проворковать:

— Вот теперь ты ее никогда не найдешь!

Бред! Разве можно что-либо спрятать в темноте от вампира?! Вот и я удивляюсь!

Лео прошествовал по недлинному, но не в меру вертлявому коридору и уперся в стену.

— Кого они хотят этим удивить? — Хохотнул вампир и, недолго думая, хорошенько приложил маленьким кулачком по неожиданному препятствию, и оно неожиданно легко смялось, словно состояло из картона и, расступившись и пропустив кулак вампира, отлетело в сторону о звучным «бум». То-то, наверное, веселья было у хозяев особняка!

Когда пыль улеглась, Лео заглянул в образовавшийся проход. Комната, совсем не большая — три на три в диаметре, представляющая собой усеченный прямоугольник. Вампир в растерянности осмотрел помещение — комната была пуста. Запах нежити тут стал еще отчетливее, но он в упор ничего не видел! Прошмыгнула странная мысль, что нежить научилась обманывать его сверхчутье, но он тут же ее отмел — чушь! Нет ничего, что смогло бы погасить его способности — чистокровные вампиры всегда славились чересчур завышенной самооценкой (вполне резонной впрочем). Лео уже было подумывал уйти, как вдруг, почувствовав какое-то странное пространственное завихрение, поскорее шмыгнул в тень, не забыв набросить на себя покрывало невидимости, которое (можете не сомневаться) не по силам было пробить бы даже другому Высшему Бессмертному, не говоря уже о жалких низших вампирчиках.

И как раз во время — картинка прежнего мира в центре комнаты помутилась и выплюнула из недр своих две темные фигуры в капюшонах

— Низшие… — Лео поморщился. — Какое некрасивое, рваное перемещение! Противно смотреть!

Фигуры остановились, а правый «капюшон», тыча рукавами в сторону неожиданно образовавшейся двери, заорал на попутчика:

— Это что еще такое?! Что это, я тебя спрашиваю?! Когда ты успел сделать ремонт, и почему не предупредил о сносе стены меня?!

Второй капюшон растерянно развел рукавами:

— Да я сам впервые это вижу! Может, кто из ребят постарался?

— Ух я им… Ладно. Не важно. — «Ничего себе!» — Восхитился Лео — «Им по барабану! Что бы мне Мия сделала, если бы я вот так…» — Главное сейчас для нас — понять, каким образом смогла провалиться простейшая операция и что же пошло не так, предугадывая ее провал. Демон был пойман на земных дворах Хаоса?

— Там, где не прошли взрывные волны. Священное место уничтожено — дала течь еще одна Мифическая Боеголовка — Мифы вырвались и разорвали ту часть Хаоса на части. Место Древнейших больше не существует, а сам Хаос сильно поврежден. Пройдут столетия, прежде чем Ткань Зла вновь восстановиться. Эти человеческие астралы постарались! Набросали своих веселых и добрых Мифов в наши — ужасные и темные, распечатали их в один момент и… вот результат: пол Хаоса в руинах. Как же легко истребили сказки с счастливым концом творения наших гениев! Какой-то дровосек уничтожил Злого Волка, распилив его на части, Водяного высушили храбрые крестьяне… Не могу спокойно об этом говорить! Скоро связь с миром Древнейших совсем прервется. А восстановить-то ее не кому! Когда Последний Повелитель бывал в Мертвом Мире? Говорил я тебе — чем дольше он будет игнорировать стоны собственно сотворенного детища, тем труднее будет сохранить Хаос от полного распада! Его Сила, Его Кровь — вот, что теплит в Древнейшем Пристанище хоть какие-то крохи жизни! Что будет…

— Пока мы еще не нашли ключи к открытию Дворов Хаоса, но поверь — наши ученые продвинулись в этом деле. И… Да что я говорю?! Конечно же, если в ближайшее время не починить Ткань Злого Мира ему придет конец, я знаю это! Но скажи мне, кто, кроме Древнейших может входить в Хаос и вести за собой таких, как мы? Только Истинный Бессмертный может подлечить нашу падшую страну. Только его кровь и… Черт! Да просто появись он там — все бы регенерировало за считанные секунды! Думаешь, я этого не знаю?! Добрые Мифы калечат кошмары и апокалипсические сны, Хаос разрушается без нежити и Владыки, добро и беспредел — вот что твориться в некогда сильнейшем из существующих миров! И все Он…

— И все Он… — эхом согласился его спутник.

— Не обо мне, случаем, речь? — Лео скинул призрачную ткань и предстал пред вампирчиками во всей красе — светящийся и улыбающийся во все тридцать три зуба. Точнее — клыка. Нежить похолодела и затрепетала.

— Ты… ты…

— Да я, я это. Как хорошо вы рассуждаете о Моем Родном Мире — словно бывали там не раз… Интересненько было послушать… Что, говорите дело — капут? Да, жаль… А я-то удивлялся, что это у меня голова в последнее время так болит — так это, оказывается, вы старались починить подвластное только Мне! Мой Мир! Мой Хаос! — Лео гневно взмахнул рукой. Помертвевшие от страха вампирчики только выли, прижавшись друг к другу. — Да как вы посмели! Как посмели тянуть свои пропахшие падалью и гнилой кровью руки к чему-то столь высокому, как Мир Теней? Великий Хаос, где реализуются самые страшные мечты, где каждый сам вершит свою судьбу и умирает в конце концов? Как вы посмели говорить мне, что я должен желать, а что нет?! Падаль! — Великий вампир в ярости засветился и коротко рыкнул. Низшие как-то странно всхлипнули. Лео подлетел к ним и, с трудом совладав с собой, чтобы не растерзать их на месте, проворковал:

— Ну так что, падаль? Будем отвечать или нет?

Первый Низший пискнул и обмяк в руках друга. Лео посмотрел на него.

— Никогда! Ты узнаешь — мы вс… — Тонкая рука Лео легко чиркнула пальчиками по его шее и жизнь несчастного вампирчика с противным треском и хлипом рвущихся тканей, связок и ломающихся костей, оборвалась. Мгновенно. — Жаль, а я хотел, чтобы он помучался… — Лео с сомнением оглядел обезглавленное тело и пинул носочком изящного сапожка второго горе-вампиренка. Тот издал какое-то сдавленный хрип и… вдруг взорвался! Просто так! Лео только глазами захлопал. Комья сажи оседали на темной драпировке стен, пол преобразила аккуратненькая кучка пепла…

— Конспирация… — Вздохнул Лео. Он попытался нащупать следы пребывания другой нежити и бессильно зарычал, как угодивший в капкан Зверь — канал закрыли, просто оборвали! Кто-то, в чьих силах было это сделать очень спешил — комната переставала источать аромат магии, портал захлопнулся, унеся все следы существования нежити, и их последователей. Дом был пуст.

Лео в бессильной ярости метался, сшибая и круша все вокруг — как они смеют нападать на его подопечную? Как смеют говорить о вещах, которые не понимают и о вещах, что понять им не дано? Как смеют столь нагло ворошить прошлое?

Хаос… Его мир. Мир, где он Вершитель, где нет запретов и нет правил. Есть лишь один закон — законов нет. Мир, где свобода и цепи неразделимы, мир, в котором нет чести, нет победителей и побежденных, мир, где витает Смерть. Смерть с большой буквы. Ибо Смерть есть он сам. Мир, где краски мешаются в одно целое, рождая немыслимые сочетания. Мир, куда нет доступа смертным, где витают лишь их фантазии, мечты и фобии. Его Мир. Мир, где он правил. Мир где нет и не может быть покоя…

Он в неистовстве рвал и метал, крушил стены…

— Ясно. Ты разрушил последний оплот наших взысканий. Ну и что теперь предлагаешь делать, Господин Истребитель?

Он потер лоб ладонью — усталый, изнуренный жест. Я вздохнула — думать надо на свежую голову, а не сейчас — когда он еле стоит на ногах. Я подошла к вампиру, задумчиво прислонившемуся к стене, и потрепала его по щеке. Он рыкнул. Я улыбнулась.

— Лео, тебе нужно отдохнуть. Зачем истощать себя до катастрофического состояния?

— Ты не понимаешь! — Он покачал головой. Я вскинула брови. — Мне… нельзя расслабляться! Особенно сейчас, когда ты в опасности, когда я боюсь потерять над собой контроль… Нет. Только не сейчас.

Я осторожно коснулась его волос, запустила пальцы в роскошные кудри, прочесала до макушки. Он заурчал, как огромный кот, блаженно прикрыв глаза. Я притянула его к себе и, подняв его личико за подбородок двумя пальцами — указательным и средним — заставила смотреть себе в глаза:

— Видишь меня, Лео? Это я. Все та же я. Со мной ты можешь расслабиться, перестать играть в злобного вампира и спокойно отдохнуть. Понял? Ты мне веришь?

Он не думал ни секунды:

— Да, малышка.

— Тогда иди спать! — Рявкнула я. Он даже охнул от неожиданности. — И никаких! Тебе, значит, можно меня усыплять и в памяти моей копаться, а я что — в обломе? Живо в постель!

Он попытался было сопротивляться, но я, не слушая возражений, потащила его в его комнату, где, стянув через голову рубашку и расшнуровав сапоги, затолкала в кровать, подоткнула одеяло и, задернув шторы темной драпировкой, прошептала:

— Спокойного дня, вампир.

Он пробормотал что-то невразумительное и, полу сонно выдохнув, с наслаждением сомкнул тяжелые веки. Он был невероятно, сказочно красив — темные волосы, словно лапки паучка, тонкими прядями рассыпались по нежно-голубоватой подушке, отчего кожа засветилась еще ярче, длинные ресницы бросали неестественно четкие тени на легкую розоватость щечек, губки пламенно пылали, чуть приоткрытые, ловя вздох-выдох хозяина… Я покачала головой — он совершенство. Идеальное творение. Идеальный Монстр.

Прикрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, вытянув ноги. Мне не хватало сил думать. Оставалось чувствовать. А чувства мои прибывали в полнейшем беспорядке — метались от восторженного замирания при мысли о Лео и какой-то тяготящей задумчивости, вспомни я о Неке. Нек! О Боже! Я вскочила на ноги. Театр! Семь часов вечера! Мой подъезд! Оп-па…

— Что за наказание!?

Оставалось всего четыре часа! Я не успею выбрать наряд, не успею соорудить прическу, нанести хоть какой-то мало-мальски опрятный макияж… Я ничего не успею! Эх, вот если бы только Лео сейчас не…

Я подошла к двери вампира. Он задремал всего пять минут назад, и будить его сейчас было бы настоящим преступлением, но…

— Лео? — Я осторожно приоткрыла дверь. — Ле… О-о-о!

Над ложем вампира нависала зловещая тень, чертами весьма отдаленно напоминающая человека. Она клубилась, обволакивала недвижное тело Лео и что-то тихонько бормотала, шипела в бессознательном великолепии. А что — расслышать я не могла. Мое появление не осталось незамеченным — тень вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления, выгнулась, как тянущийся чеширский кот и, совершив какое-то тайное действо — прошипев что-то невпопад — заскулила, точно побитая собачонка и, коротко и отрывисто хрюкнув что-то в мою онемевшую от страха сторону, исчезла. Над Лео все еще кружился темный туман.

Я, боясь подходить к нему, робко позвала его издалека:

— Лео-о… — Он даже не дрогнул.

— Лео… — Я сделала робкий шажок в его направлении. Ноль эмоций.

— Лео! — Воскликнула, потеряв терпение. Он не двинулся, не издал ни звука. Но вот зато темный туман над ним зашевелился…

Я, медленно холодея, смотрела, как туман, щелкая и кряхтя, опускался все ниже и ниже, пока, наконец, не покрыл тело спящего вампира с ног до головы. Теперь казалось, что кто-то накинул на Лео тончайшую простыню из черной клубящейся сеточки, и сеточка эта шевелилась в так дыхания вампира. А каждый новый вздох Лео сопровождался бульканьем и чваканьем — мерзкая гадость неспешно всасывалась в тело моего наставника, при вдохе заглатывающего носом и ртом эту непонятную науке пакость, которой становилось все меньше. Если так пойдет и дальше, то она…

— О-о… Лео-о! — Я кинулась к его ложу. — Лео, просыпайся! Это уже не смешно, Лео!

Вампир недовольно заворчал. Его веки дрогнули, но… не успела я вновь открыть рот, как почувствовала, как мои ступни более не ощущают себя уверенно стоящими на полу и медленно отрываются, посылая меня в воздух. Я, понимая, что неуклонно теряю земное притяжение, решила больше не таиться и истошно завизжала. Туман напрягся. Хватка ослабла. Я повысила тембр.

Лео заворочался, заметался на постели, но оковы тумана не спадали с него, вновь погружая в зачарованный сон. Он начал уже понемногу успокаиваться, как вдруг выгнулся, мучительно построив брови домиком, рука его, совершенно в бессознательном резком рывке, пробила в стене приличную дыру, вторая обрушилась на несчастную кровать — ножки хрустнули, не проломившись лишь чудом; на секунду выпрямился, но жестокая мука вновь скрутила его, выгибая колесом; еще одна краткая передышка, и он, тяжело дыша, свернувшись калачиком и беспокойно постанывая во сне, затих на левой половине кровати. Внезапно одеяло, медленно подлетев над кроватью и дико скакнув к потолку, прошибло в нем приличных размеров проплешину и улетело в неизведанные высоты (эх, что скажут соседи…), а подушка, по-лягушачьи прыгая и издавая очень похожие на кваканье звуки, исчезла в дверном проеме, прошмыгнув под моими ногами, болтающимися где-то в полу метре над полом. Меня сейчас это не заботило — главное, чтобы не страдал Лео.

Странная ломка не прекращалась — хрупкое тельце металась из стороны в сторону на постели, выгибалось и рычало, когда мука становилась просто невыносимой. Мое сердце стонало от жалости, кажется, я даже плакала, но как это могло помочь Лео? Кто-то невидимый все еще держал меня в железных тисках, не отпуская ни на минуту. Я только рвалась, рвалась тщетно, в отчаянии разрывая зубами нижнюю губу. Да что за напасть!

Лео в который раз громоподобно рыкнул, акробатически выгнулся и… из его тела полетели тени! Одна, вторая, третья… Они кружили над ним — длинные и короткие, растянутые и сжатые и выли, ревели, визжали, бесновались… Он изгонял их из себя. Они слепились в один огромный теневой кокон, рванулись в его ноздри, в его рот… Я бы и рада была заорать, да в горле пересохло! Я могла лишь смотреть.

Его в который раз кинуло в холод и пот, он застонал, рванулся, сморщил нос, мотнул головой и…

— Фырк!

Меня закружило в водовороте теней, что хлынули во все стороны, вышвырнутые его чихом, наконец-то тиски исчезли — я тот час же свалилась на пол и, не желая больше глазеть на это светопреставление, закрыла голову руками, ткнувшись носом в землю. Спокойнее, Мия, спокойнее…

Вокруг визжало, грохотало, рычало, кричало… Я чувствовала незримое мельтешение теней, ощущала их извороты, их бешеную пляску, и мне хотелось выть от страха. Я плакала, просила конца… Конца всего этого. Просила рук Лео, хотела почувствовать себя в безопасности… Только его руки — вот, где нет места опасности, только его голос — вот, что хочу я услышать…

— Девчонка?

Дождалась! Мгновение и… тишина. Кто-то осторожно коснулся моего плеча. Меня заколотило, адреналин взыграл в крови и, с криком: «Не подходи!», я откатилась к стене. Глаза Лео, сидевшего на полу, широко распахнулись.

— Мия, что…

— «Что»? «Что»?! — Меня трясло. Я сжалась у стены в комочек, дыша учащенно и прерывисто — никак не могла успокоиться. Одеяло преспокойно лежало на кровати, подушка, не делая аморальных движений, венчала ложе, стена — тут мои глаза просто из орбит вылезли — была цела! Что же это получается — я схожу с ума? У меня — у уравновешенной и собранной — галлюцинации? Быть не может!

— Мия… — Лео осторожно приблизился ко мне. Я взвыла и замахала руками — меня грыз страх, неизвестно откуда появившийся страх. Он отшатнулся. Мы посидели молча, я, постепенно успокаиваясь, разглядывала комнату — ни-че-го! Ничего нет! Нет теней. Нет тумана. Но… Лео есть. Он встревожен.

Вампир грустно-грустно смотрел на меня. Он молчал. Наконец, справившись с дрожью в голосе, я прокашлялась:

— Ты… Ты это видел?

— Видел что? — Устало спросил он, в его голосе слышалось облегчение. Он что — боялся, что я никогда не с ним не заговорю? Я проглотила ком в горле и, сжав в кулаки дрожащие пальцы, прошептала:

— Их. Тени. Хоровод теней.

На его изможденное лицо набежала едва заметная тень. Он помедлил с ответом:

— Видел… во сне.

Я глубоко вздохнула, вновь чувствуя, как леденеют ноги, а сердце сжимается. Он пристально вглядывался в мое лицо:

— Ты видела? Что ты видела?

— Сон. Твой сон. Он… реализовался. Здесь. Боже, Лео…

Он мотнул головой. Его аура мигнула — злиться.

— Я… — Он поднял голову. У меня дыхание сперло — его глаза светились дьявольским огнем, гнев почти терзал мою кожу. Злился он на меня. Я испуганно сглотнула. Очевидно весь мой вид говорил о непрекращающемся эмоциональном урагане, грозившем жутким срывом, потому что вдруг взгляд Лео смягчился. Он протянул мне руки.

Я бросилась ему на грудь, позорно ревя. Кошмар! Ужас! Его сны реализуются, грозят причинить мне абсолютно реальную боль — вот это силища! Даже во сне бывший Повелитель Хаоса опасен! Кошмар!

Тем не менее, я старалась продлить это мгновение близости как можно дольше — как уютно… как тепло… как спокойно…

Кому-то может показаться странной моя искренняя уверенность в том, что Лео, даром что вампир, не причинит мне вреда. Господа, это глупо! Ну неужели это существо стало бы меня так нежно успокаивать, гладить по волосам и шептать какую-то сентиментальную чушь, чтобы потом хладнокровно убить? Мне это кажется смешным. Простите.

— Девчонка, я же говорил тебе… Со мной творится что-то странное… Каким-то образом во сне печати становятся более уязвимыми, и я не в состоянии осуществлять над ними контроль! Такого раньше никогда не было! Думаю, тебе стоит на время съехать. Я говорил, что любой, кто причинит тебе вред ответит своей кровью за это, но если я сам не в состоянии тебя защитить от себя любимого, то это добром не кончится.

— Добром? Не кончится добром? — Я невесело улыбнулась, он тяжело вздохнул. — А когда все может кончиться добром? Когда одна маленькая смертная уйдет с дороги? Когда твои сны возьмут-таки контроль над телом? Это ты называешь счастливым концом?! Глупый ты старик! Да я с места не сдвинусь, пока не узнаю, кому это в последнее время так неймется нам насолить! Я так сказала и так будет!

Он покачал головой:

— Глупая девчонка, ты даже не представляешь во что впутываешься.

— Я уже давно в это впуталась. — Упрямо отрезала я. Он только головой покачал. — И вообще! Если ты намереваешься сидеть здесь и стенать над загубленной судьбой — я тебе не помощница. Меня ждет свидание.

— Ты неисправима. — Лео широко улыбнулся. — Невозможная девчонка! Пережить без малого минуту назад нападение Повелителя Нежити, знать, что, возможно, в скором времени все станет еще хуже и… даже не чесаться! Удивительно!

— Учись, вампир. — Я самодовольно хлопнула себя ладонью по груди. — Так могу только я. Так ты поможешь мне?

— Канеш-шна! — Мурлыкнул Лео.

Он подхватил меня на руки и, закружив, вынес из комнаты. Я для себя решила, что больше (без самой-самой крайней необходимости) в его комнату не зайду. Ни ногой.

ГЛАВА 2

Театр — восхитительное место. Восхитительное во всех отношениях. Ну где, если не тут можно похвастаться перед подругами замечательным романтическим свиданием и видом своего прекрасного кавалера (без этого никак), а так же новыми туфельками и платьицем? Идеально подходит для замечательного вечера в компании дорогих тебе людей или дорогой тебе нежити… Так о чем это я? Но главная прелесть театра все же в том, что как бы не боялись вы нападений, сколько бы не гонялись за вами всевозможные демоны в такой толкучке им вас не схватить. Верьте мне на слово.

Я восхищенно огляделась. Кровь и золото. Великолепно! Какие сочетания — дух захватывает! Шик. Пурпурная парча, золотая отделка — удивительные переплетения рельефа, балдахины, расшитые золотом и отделанные золотой тесьмой, изображающие фатальные битвы со злом, золотые вазы, причудливо изгибающие горла на переплетении золотых, с кроваво-красным ковром — дорожек, лестниц, резные перила — опять же позолоченные… Шик. Просто шик.

Его так много… Даже слишком. Все это слишком прекрасно, что быть реальностью. Нек, одетый в длинный фрак — коричневый, разбавленный темным золотом рубашки, аккуратно заправленной в обтягивающие, цвета стебелька молодой осинки, лосины (немного вызывающее сочетание, но… в этом весь Нек — ценитель своей свободы), огромные золотые залы, задрапированные кровью стены… Это ослепительно, оттого и отталкивает. Что сказать — мне больше нравиться купаться в голубом и фиолетовом. Надеюсь, намек ясен?!

— Ну, как тебе здесь? — Нек широко улыбнулся, жестом показывая направление нашей ложи. Ло-жи. И не перевести, сколько стоит такая роскошь! Хотя, если бы он заказал номер, а спектакль игрался только для нас двоих… Когда-то так делал Лео. Я мысленно выбранила себя за мысли о наставнике в такой момент, и мило улыбнулась собеседнику:

— О, все просто замечательно! Расчудесно просто. — А сама окинула взглядом балкон — уж больно темно! Кто может прятаться вот за той занавесочкой? А там, у соседнего резного кресла? Никогда не слышали поговорку — «параноики живут дольше»? Нет?

Нек удивленно поиграл бровями, но промолчал. Мой кавалер вел себя так, словно ничего и не случилось, словно не было нападения, нас не пытались убить… Вот бы и мне такие нервы!

Мы сидели высоко-высоко над сценой, мне даже пришлось взять бинокль. Под нами расстилался огромный зал, кишмя кишевший людьми. Мне даже стало немного не по себе от головокружительности вида, и я поспешила отодвинуться от перил. Нек это подметил:

— Мия? Тебе не хорошо?

— Все… — Мне очень хотелось зажмуриться. — Все в порядке. Не обращай внима…

— Дамы и Господа! — Меня оборвал зычный голос, я подтянула к носу бинокль — ровно посередь сцены стоял маленький человечек невероятной толщины — мне он чем-то напоминал мячик, с короткой, но внушительной бородкой и громовым голосом. — Мы приветствуем вас, уважаемые, на премьерной пьесе, поставленной по восхитительному роману неподражаемого мастера мелодрамы Тика Герате «Любви покорны даже богачи». Как жаль, что автор так преждевременно ушел от нас и сей звездный для себя час не может разделить с нами, но…. Как говорят Южины: «Se la vi!». Такова жизнь, Господа и Дамы. А представляю вашему вни…

Свет погас — так внезапно, что я даже не успела удивиться. Голос ведущего исчез тоже. В наступившей кромешной темноте было слышно, как недовольно бурчат зрители, как обиженно хнычет ребенок и вопит какая-то нервная дамочка. Я нащупала в темноте руку Нека, меня охватывало неприятное предчувствие, что это не просто технические неполадки.

— Уважаемые Дамы и Господа… — Я даже вздрогнула — так неожиданно вспыхнул на сцене свет — узкий лучик, осветивший закутанное в темный плащ фигуру в капюшоне. Меня мороз пробрал — вампир. Низшая нежить. Они тоже ходили… — Простите за предоставленные неудобства, но программа немного изменилась. Нет больше счастливого будущего. Нет ничего для вас, смертные, есть только мы — вершители ваших жалких судеб. Мы — те, кто охотиться в ночи. Мы — вампиры. — Существо на сцене премерзко захохотало, закинув голову.

Я вжалась в сидение — мне было страшно. Нет, не просто страшно, а страшно. Я кинула быстрый взгляд на Нека — тот сидел нездорово побледневший, бормоча что-то под нос. Я ободряюще похлопала его по плечу, он вздрогнул, непонимающе — словно впервые увидел — осмотрел и слабо улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

В зале завизжала женщина, кто-то вскрикнул. Все сидели, не двигаясь с места. Я почувствовала, как немеют ноги. Они… он… чаровали нас! Мне показалось, что Нек что-то вскрикнул, попыталась вывести что-нибудь в ответ, но — увы! — язык отказался мне подчиняться. Во мне все клокотало от ужаса — ведь сейчас я была откровенно беззащитна. Будь их воля — они бы меня в рог согнули. Хорошо хоть, пока в их планы это не входило.

— Жалкие людишки… — Вампир спрыгнул со сцены и вышел в зал — луч света двигался за ним. — Как вы мне противны… Ваши жизни не стоят ровным счетом ничего, ничего не стоят ваши души, за которые вы готовы отдать все… Ваш Бог — ничтожество. Нет, не так — его просто не существует. Думаете — кому вы молитесь? Богу? Ангелам? Ха! Молитесь сейчас! Молитесь! Думаете — он вас спасет? Спасет? О! Жду. Когда же меня поразит молния? Когда? Ха-ха-ха! Глупые людишки! Вам надо во что-то верить — это правильно. Во что-то, что по-вашему не сокрушимо, не имеет врагов и неподражаемо. Смешно! Знаете, когда вера исчезает? В такие моменты. — Он резко остановился около женщины с ребенком. Рука не поднималась поднять бинокль — я почти ничего не видела. Смотрела на его черное тело, склонившееся над ее — маленьким и хрупким, слышала ужасный хруст и… — Вот так-то, дорогие мои, уважаемые. — Свет выхватил из тьмы руку вампира — в крови по локоть.

Мой желудок отчаянно сжался.

— Верите ли вы сейчас? Верите? Он смотрел на ее смерть, смотрел, но помог ли ей? Нет. Нет, люди. Когда-то я тоже верил в Бога. Верил, что он поможет мне, где бы я ни был. Мой Бог был не похож на вашего — мой Бог был справедливым. И что же? Что? Он бросил нас. Бросил! Бросил меня. Бросил, уничтожил, растер в пыль! Вот так-то, люди. Вот так.

Свет внезапно осветил зал. Резко, ярко. Я зажмурилась — глаза заболели. Через секунду медленно осмотрелась и сердце подпрыгнуло в груди — если мне раньше казалось, что я боюсь, то сейчас я поняла насколько ошибалась — настоящий страх наступил теперь.

Между рядов сновали фигуры, облаченные в рясы с капюшонами, и, остановись они около кого-то, тот умирал почти мгновенно — ему вырывали сердце. Зал напоминал поле битвы — то там, то тут взмывали ввысь столбы крови, люди — то один, то другой обмякали в креслах, хохотал вампир-проповедник. Тишина. Ни звука из горл умирающих, только смех, дьявольский смех.

Я не могла стонать, не могла плакать, все мое существо сейчас представляло собой один большой пульсирующий комок страха, отчаяния и ужаса. Я ждала. Я знала, кого они ищут. И знала, что скоро они будут здесь.

Темная фигура вспрыгнула на балкон, длинные когти царапнули перила. Я не могла повернуть голову, но думала, что Нек сейчас беззвучно вопит от ужаса. Я бы тоже хотела заорать, да не могла — горло сжал смертельно-предчувствующий спазм.

Наверное, мои глаза просто вылезали из орбит — фигура прыжком преодолела разделяющее нас расстояние и оказалось у меня на коленях — я даже умудрилась отшатнуться. Из-под капюшона на меня смотрели две красные немигающие полосочки. Колени сдавило — фигура была тяжеленной. Щелки-глаза гипнотизировали меня, и мне внезапно стало все равно. Убьет оно меня — не убьет… Какая разница? Лео, наверное, огорчится… Сотрет их в порошок… Уничтожит… А может быть нет. Кто знает? Нек, мне жаль, что все наши свидания с тобой заканчиваются катастрофой… А я даже не могу повернуть голову… Ну что ты смотришь на меня? Почему медлишь, почему не убьешь сейчас же? Мне надоело ждать смерти. Убей меня!

Существо отлетело к перилам, зарычало, вскочило, бросилось на меня вновь… Его закружил голубой вихрь, оно взревело — очертания его начали терять резкость, смерч крутил его, крутил, вертел и…

Меня осыпало мелкими кусочками плоти. Если бы не шок, не знаю, что бы натворил мой желудок. Лео матерелиозовался около меня — в такой ярости мне еще не приходилось его видеть: аура полыхала, глаза сияли, за спиной начали прорисовываться крылья… Сброс всех печатей. Он перестал себя контролировать. Никогда еще никто не доводил моего любимого вампира до такого состояния. Ох, чувствую, не долго нам всем жить осталось…

— Глаза… — Прорычал Лео.

Я зажмурилась, даже не думая перечить. Не в этот раз.

Крики… Жуткие, зверские, молящие, осуждающие, дрожащие, просящие, умоляющие, мучительные, визжащие. Крики и рев. А за ними — тишина.

Я осторожно открыла глаза. Тишина. Пошевелилась — чары спали. Интересно, что…

Лео стоял посередь сцены, горестно опустив руки и склонив голову. Зал молчал., молчал улыбкой смерти, ибо никого не осталось. Люди, дети, нежить… — все растворились, поглотив ярость Лео, а вампир, покачиваясь, разглядывал свои ладони — по пальцам стекала кровь, методично капая на пол, капая, и растекаясь в крови, что заливала пол. Кровь людей и демонов смешалась здесь, сегодня, в этот час. Лео молчал.

Я смотрела и сердце мое сжималось. Почему? Почему все так? Почему я не обычная девушка, у которой богатый папочка и уйма братьев и сестер? Почему я вынуждена смотреть на то, как мой наставник убивает ради меня? Почему я заставляю его? По-че-му?

— Почему?! — Заорала я. Он вскинул голову — лицо рассматривалось плохо, но я с замиранием сердца следила за маленькой змейкой крови, что ласково ползла по белоснежной коже из уголка его рта. Я сжалась и мой крик усох в горле.

— Лю… — Лео покачнулся. Я, прислушиваясь, оперлась руками на перила. — …ди… — Он ничком упал на пол.

— Лео! — Я перегнулась через перила — слишком перегнулась, потеряла равновесие, беспомощно взмахнула руками, как птица перед стартом, сорвалась и… оглушающе быстро полетела вниз.

Я только набрала воздуха, чтобы заорать, как… упала в руки Лео.

— Думаю… свидание… загублено… как… первое…

Я подняла голову — он, держа меня на руках, с трудом ворочал языком от усталости, его глаза слипались. К сожалению, я понимала, что это значит.

— Ты убил их? Убил?

— Люди… — Лео покачнулся, едва не уронив меня на пол. Я поспешила слезть с его рук. — Люди… живы…бежали… я…

— Шшш. — Я приложила пальчик его губам. Он покорно замолчал.

— Память? Что с их памятью?

Он только вяло взмахнул рукой — как, мол, без этого? Едва не упал — я вцепилась в его плечи, тряхнула:

— Нек? Что с ним?

— Он… дома… память… тоже… — Он навалился на меня, я даже ахнула от неожиданности. Нет, это плохо. Очень плохо.

— Ну-ка не спать! — Я тряхнула его, призывая разлепить глаза, он повиновался с превеликим трудом. — Отнеси нас домой. Живо!

Картинка перед моими глазами помутилась, подернулась дымкой и превратилась в очертания гостиной. Вот так просто.

Он едва не падал… Я доволокла его до дивана и свалила на матрац. Он блаженно вздохнул. Увы — до блаженства ему было еще далеко — я тряхнула его за плечо:

— Нельзя спать! Нельзя!

— Я накопил силы… Я постараюсь… — Он почти засыпал.

— Нет, Лео! Не спи! — Я тормошила вампира изо всех сил. Он вяло реагировал, сон побеждал его, и вконец он засопел, не обращая внимания на мои потуги.

Я даже зарычала от злости:

— Ну и как хочешь!

Развернулась и пулей вылетела из комнаты. Спас, чтобы убить самому! Какой ор-ригинальный способ геройства! Я оглушительно хлопнула дверью комнаты, чтобы доказать, что обижена до глубины души его наплевательским к себе отношением. Постояла немного в тишине. Тяжело вздохнула.

Сняв с него сапоги и стянув куртку, я взбила принесенную из его комнаты (вот они мне, понимаешь, женские обещания!) подушку и подложила около его головы. Он безвольно и совершенно доверчиво ткнулся в нее носом. Нет, все же он не так уж и плох… Подоткнула плед, смахнула с прекрасного лица прядь волос и неожиданно ощутила, как сердце буквально рвется из груди, мешает дышать. Почти невесомое желание дотронуться до щеки, прилечь рядом, зарыться носом в грудь… Я помотала головой. Так нельзя. Да что же это со мной в последнее время?! Я, конечно, девушка взрослеющая, но не до такой же степени — колени дрожат, губы трясутся, лепечут что-то не впопад…

Я без ума от Нека. Он мил, симпатичен, состоятелен, не стеснителен, умен, приучен манерам, но… Что «но»? Злоба на саму себя вспыхнула в душе. Что «но»?! Ну что мне еще надо?! Прекрасный муж, безбедное будущее, семья и дети… Ну разве не чудо? Разве не об этом мечтает каждая молодая девушка еще с рождения?

И что он во мне нашел! Моя внешность — источник многочисленных, наращиваемых с возрастом комплексов. Нет, чувства — проверяемая субстанция. Только вот понять бы, как развить наши отношения, ведь каждое наше свидание — катастрофа. И ведь не хочется думать, что кто-то специально портит нам вечера! Если бы не Лео…

Лео. Вот еще объект для продолжительных размышлений. Не знаю, что меня в нем так трогает! Я привыкла к нему, ни с кем мне не было так спокойно, как с этим никчемным вампиром, он красив, потрясающие, невозможно, но… что красота? Я привыкла к ней. Привыкла видеть его каждое утро, привыкла к его надменной ядовитой улыбке, беспричинной ярости, пугающей силе, привыкла жить в постоянном страхе… Разве об этом мечтает каждая нормальная девушка с рождения? Странно. Все не так, как у нормальных людей в моей жизни! Хотела бы я это изменить? Возможно…

— Ммм… — Лео метнулся, зарычал во сне, его тонкие брови сошлись на переносице. Рывком вскочил — глаза дико светятся, дыхание дрожит от ярости. Он обыскивал взглядом комнату, гнев захлестывал его, гнев, отчаяние, смерть…

— Лео, Лео, я здесь. Ты дома. Смотри на меня! — Я вцепилась в его плечи, прижала к себе, чувствуя, как его тело мелко-мелко сотрясает изнурительная дрожь. Он так вжался в меня, что я едва не застонала, но вовремя себя сдержала — все прекрасно. Все так, как должно быть…

— М…Мия?

— Да, да, я. Тише, тише. Что тебе приснилось? Опять что-то снилось, да?

Он отпихнул меня в сторону — я, не удержавшись на ногах, скатилась на пол. Хорошо хоть, он уже пришел в себя, и толчок получился не очень сильным — он просто хотел меня отодвинуть, слегка так, но, как обычно, не рассчитал сил. Я подняла голову — Лео забился в угол, подтянув ноги к груди, и раскачивался из стороны в сторону, как будто желая успокоится; его била дрожь, грозный вампир еле слышно стонал, огромные глаза лихорадочно блестели, щечки покрывал неестественный румянец. Я кожей чувствовала исходящий от наставника жар, и, будь он человеком, я бы решила, что у него температура и очень высокая. Мое сердце заныло от жалости:

— Лео… — Я осторожно приблизилась к вампиру. Он покачал головой. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки. — Лео, расскажи мне все. Расскажи. Не мучай себя.

— Мия… — Его зубы отбивали ознобную дробь. — Ты не должна оставаться со мной. Не должна… нет. Уходи.

— Никуда я не…

— Прочь! — Его аура вспыхнула.

— Так убей меня. — Твердо сказала я, придвигаясь ближе. Он рычал, метался из стороны в сторону, его сила разрывала мебель, но я все равно, со свойственной мне упрямостью, крепко прижалась к его груди, намертво заковав в объятья хрупкое тельце. Он забился (правда вяло) в моих руках, приглушенно зарычал. Он был очень горячий, его била дрожь, ему было плохо. — Тише… успокойся… Убей меня, если хочешь… Убей, ведь только так ты сможешь от меня избавиться. Я никуда отсюда не уйду, ни-ку-да, и никогда тебя не брошу. Тише… Спи, Лео… Успокойся…

Под мое едва слышное бормотание веки вампира тяжелели, голова опускалась все ниже и ниже, мерцание ауры затухало. Я укачивала его на руках, пока он не обмяк и не засопел.

Да что же это такое! Я переложила его на матрац и тяжело вздохнула — кто же это его так мучает? Нет, его сны не поддаются людским характеристикам, и я не уверена, что хочу знать, что ему снится, но… Он заговорил об этом совсем недавно, и как раз тогда начались странные нападения. Не могут же эти события быть взаимосвязаны! А если могут? Что-то назревает…

Сколько событий! Я прилегла рядом с вампиром, сладко зевнула и прижалась к его горячему боку. В памяти всплыли странные слова одинокого автора: «Ты будешь спать, а я — охранять твой сон…». Я прикрыла глаза. В голове стоял шумок… Внезапно появилось странное ощущение, что я забыла о чем-то, о чем-то очень важном, очень существенном, но… Не успев даже сообразить с чем связано мимолетное озарение, я заснула.

* * *

Она сидела в роскошном ложе, окруженная прислугой, что суетилась с приготовлением ванны, и вдыхала аромат кальяна…

Сладковатый запах специй витал в воздухе, она томно взирала на сказочные рельефы, выписанные на потолке, пена ласково обнимала ее тело, дымки благовоний лениво ползли в сумрачном воздухе, ветер легко развивал занавески, но каменное ложе ее не трогал, и она в блаженстве тонула в ароматах.

— Госпожа, он пробудился.

Отлично. Она покачала головой, отзывая прислугу и, с сожалением покинув шикарную купальню, подошла к стенному шкафу. Шелк и невесомая парча — вот ее туалет на сегодня. Минимум макияжа, никакого парфюма — она еще долго не забудет скандал, разгоревшийся в прошлый Вечер Выбора, когда духи какой-то томной принцессы из захолустий Хаоса слишком остро подействовали на нос Повелителя. Он никогда не любил Оборотней…

Она оглядел себя в зеркало (то, что ее назначили оберегать Повелителя от опасностей Сумрачного Замка, еще не значит, что она не может попытать счастья в покорении его холодного сердца) — хороша. Она всегда была хорошенькой: ярко-фиолетовые глаза, припорошенные длинными темными ресницами, лунообразные зеленоватые брови, великолепные изумрудные локоны, переливающиеся перламутром, темная кожа, матово отливающая золотом… О… Она была хорошенькой.

Сегодня ее вечер. Это ее дом, ее Хаос, в котором она бесспорная хозяйка — несколько поколений ее рода проживали здесь, начиная с самого МагДуга, первообращенного Сновносителя и основателя рода. О жизнь…

Ее род происходил от Демонов Снов — ночных тварей, разносящих кошмары, и она этим очень гордилась, ведь она была последней в своем виде, последней Хозяйкой Сумрачного Замка, Его последней Госпожой.

В ней бурлила Его кровь, она чувствовала его зов, его гнев, его жажду. Он был зол, и она прекрасно знала причину — он ненавидел подобные увеселения — каждые десять лет устраивались смотрины завидных невест со всех окрестностей Хаоса, а Он должен был выбрать себе протеже. Роды вымирали и только его наследник мог спасти положение, но… Он оставался глух вот уже сто лет.

Сегодня ее очередь устраивать Бал. Сколько гостей, сколько невест, сколько красавиц… Но с ней им не сравниться. Сегодня она правит Миром.

Она одернула подол, припудрила носик и, улыбнувшись отражению — как мало демонов могут позволить себе такую роскошь — отражаться! — вильнула в коридор. Сегодня ее черед править Бал, и она не должна упустить свой шанс — шанс не погрести свой род в веках, шанс не похоронить память о нем. И она им воспользуется, можете не сомневаться, вы, избалованные девчонки и стареющие мамаши Низших сортов Демоничества! Это ее вечер, и ей быть на этом Балу королевой. Так будет.

* * *

Зал пышил великолепием. Некогда серый и обросший паутиной за ненадобностью, теперь он пылал красками и жизнью, сверкал начищенными полами и декоративными гобеленами, возвращал радость скучным и унылым лицам. Музыка, смех, режущие взгляд наряды, неисчерпаемый запас надежды — все это заставляло Его морщиться от боли. Голова, как же болит голова!.. Повелитель ожесточенно тер виски, прикладывал ко лбу лед, но — увы — ничего не помогало. Он скользнул к окну — темно-фиолетовое небо, две ярко-желтые луны, скалы, парящие в воздухе — ничего не изменилось за прошедшие… двести, пятьсот? Не важно.

Они по-прежнему ждали чуда, надеялись, боготворили, а он… Что он? Ему было больно. Он был зол.

— Господин, Вас зовут.

Он обернулся к вошедшему — щуплому демону-пажу при дворе… как ее… Клариссы, кажется. Сновносительницы. Паж вызвал у него острый приступ мигрени.

— Ты плохо выучен, слуга. — Паж побледнел от страха и его мордочка, напоминающая утиную, покрылась мерзкими оранжевыми пятнами. Повелитель ощутил непреодолимое желание искромсать его на части. Что ж, он не должен себе ни в чем отказывать — так ему сказали при встрече… — Уберите здесь. — Он кивнул слугам на размозженное тело у своих ног, и вытер кровавые пальцы о любезно предложенное полотенце. Те повиновались, вынеся завернутого в простыню пажа вон. — Он не спросил разрешения перед тем, как войти. — Повелитель пожал плечами и быстрым шагом вышел из комнаты, зная, что слуги смотрят ему в след, смотрят и ужасаются.

* * *

Еще одна… И еще… Повелитель устало потер лоб. Все одно и то же — немыслимые наряды, тонны макияжа, максимум обнаженного тела… Он как мог сдерживал себя от зевков. Постель… Одна мысль грела душу — сегодня он наконец-то сможет отоспаться. Только бы вытерпеть все это и не поубивать их всех!

— Повелитель, прикажете продолжать знакомство? — Он поднял тяжелый взгляд. Хозяйка замка, Кларисса. Милая девчушка, но изо всех сил старается ему угодить. Слишком старается. Голова болит…

— Да, да, конечно, Госпожа Сумрачного Замка. — Он попытался приветливо улыбнуться, но выжал лишь какую-то жалкую гримасу.

— Я не думаю, что в Вашем состоянии стоит…

— Что-о?! — Он даже почти проснулся от такой наглости.

Кларисса, испуганно пискнув, слетела с подлокотника трона и ткнулась носом в пол, ее великолепные кудри рассыпались по паркету, девушка дрожала от ужаса. Он тяжело дышал от ярости, в его душе клокотал гнев. Да как она смеет? Как она посмела?!

Музыка увяла. Гости замка с медленно белеющими лицами падали ниц — он всколыхнул эти погрязшие в раболепии своды своим гневом. Он взлетел под купол и его крылья сыпали блестки на прозябающих в Темноте Демонов. Он слал свой гнев на их жалкие трясущиеся спины, он желал уничтожить их всех.

— Повтори свои слова, Хозяйка Сумрачного Замка. — Его голос дрожал от ярости. — Правда ли ты решила учить меня, что мне делать, а что нет?

* * *

Клариссе было очень страшно, и никого она так не боялась, как своего Повелителя. Он, Высший Демон с ликом усталого ангела, прогневался на нее, а это могло означать только одно — позор и смерть. Она бросила в позор свой род, отослала в позор себя. А он зальет этот зал кровью, чтобы отомстить. Она разозлила саму Тьму…

Значит, остается сказать правду. И кто тянул ее за язык?! Но она просто не могла смотреть, как он… мучается? Правильно ли она угадала?

— Господин, я… не хотела оскорбить Вас, я просто… — Она собрала последние крохи гордости и смелости и выпалила: — Просто я подумала, что Вам не очень нравится мой прием и Вы хотите удалиться. Я хотела предложить Вам покои…

Опустилась тишина. Где-то тихо-тихо подвывали Низшие Демоны, где-то кто-то всхлипнул… Кларисса боялась поднять голову.

— Дитя Мое!..

Он вздрогнула и подняла глаза. Он стоял перед ней — такой хрупкий и прекрасный, с вечно усталыми глазами. Едва-едва тронула его губы улыбка. Кларисса почувствовала, как ее желудок скручивается в спираль. Ну почему он молчит, почему? Пусть скажет, что это последние ее минуты в Хаосе, путь не томит ее долгим молчанием, она хочет знать! Скажи!

— Ты хочешь знать, дерзкая девчонка? — Он улыбнулся уже шире. Клариссу прошиб холодный пот. — Хочешь? Мои верные поданные! — Он вскинул голову, обращаясь к притихшему залу. — Ночные Твари, Мои создания! Приветствуйте же мою королеву! Ту, что продолжит сегодня свой род, и благодарите Меня, ибо я — ваш Владыка! И я приказываю вам: падите же пред ней на колени. Она — вот Мой выбор.

— Госпожа… Госпожа… — Кларисса медленно-медленно (ноги ее от страха подгибались) поднялась с колен. Широко раскрытыми глазами обвела Зал — те, кто еще недавно смотрел на нее с холодным презрением, те, кто пожирал ее ненавидящими взглядами, растворились в немом почтении и склоняли перед ней колена. Кларисса молчала — не верила своему счастью. Он выбрал ее. Она теперь Его госпожа. Великая честь! Ооо…

— Го… Господин… — Он припала губами к тыльной стороне Его ладони, все в ней горело от возбуждения. — Господин…

Он все так же холодно и отчужденно улыбался. По ее щекам текли слезы благодарности, слезы искреннего счастья, а он молчал. Не говорил ни слова.

* * *

Кларисса застонала, раздвигая бедра и откидываясь на подушки. Повелитель был настойчив, страстен, искусен, мягок, он творил блаженство. Она терзала его обнаженную спину, ласкала соски, живот — чуть тронула язычком пупок, и Он рвался в ее тело, рвался, унося ее за границы возможных удовольствий, девушка кричала, рычала, отплевывалась кровью, плакала, просила… Просила его тела, просила боли, наслаждения, всего, что мог дать ей только Он — Истинный Немертвый. Она взлетала на вершины блаженства, билась в блаженной истоме, ее тело распахивалось навстречу Ему, и он брал ее, брал, сминал, сливал с Собой, а она рыдала — эмоции, столь несвойственные жителям Хаоса прорывались сейчас сквозь пелену высокомерия и настойчивости. И все же она чувствовала, как он сдерживает себя, не дает Своей Мощи вырваться на волю.

— Господин… — Она задыхалась. — Примите меня… Расслабьтесь, Господин…

Он с рычанием откинул голову назад — длинные локоны взметнулись, осыпав любовников блестками. Его лицо едва заметно исказилось:

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Ну же, Господин… — Она жарко лизнула его шейную ямочку, и он мурлыкнул совсем, как большой кот; тело его затрепетало странной дрожью. Но она этого не заметила — вжав его голову в свои груди, она зашептала, приклонив его треугольное ушко к губам:

— Господин, я прошу Вас — расслабьтесь, предайтесь мимолетному счастью, успокойте свой гнев и перестаньте себя контролировать, перестаньте Господин! Расслабьтесь со мной, о Владыка! Прошу Вас!

— Девчонка… — Он рычал, сжимая ее в объятиях. — Не смей просить этого, не смей!

— Я хочу Вас, Владыка! — Простонала она. Он сжал ее запястья и скрутил ее руки за спиной. Она выгнулась в блаженном стоне, попыталась вырваться из его объятий, но Он не опускал, осыпая поцелуями ее шею и упоительно урча.

Кларисса хотела Его так, как не хотела ни одного мужчину. Он был для нее всем. Она страдала, чувствуя, что не испробует всю его Силу, всю его Мощь на вкус, и в ней пылала лишь одна мысль — освободить Повелителя от самоконтроля. Он держится, строит мосты, но она эти мосты разрушит, уничтожит его, сотрет в порошок. Уничтожит его Печати…

Она с силой толкнула его прочь и, не дав подняться, подмяла под себя. Он издал низкий рык, но вырваться не пытался.

— Попробуйте меня… Ощутите мой вкус… — Девушка прокусила нижнюю губу клычком и страстно поцеловала своего Владыку. Его глаза — огромные — от удивления стали еще больше. Он откинул ее в сторону, пораженно слизывая капли ее крови с губ.

Кларисса ждала, выжидательно приглядываясь к нему. Его глаза затуманились, по лицу пробежала тень понимания, он низко опустил голову, так, что длинные пряди скрыли его взгляд, сжался на краю ложа и замер. Кларисса робко протянула руку:

— Повелитель…

Он вдруг резко распрямился — его кудри, напоминающие теперь жесткую леску, хлестнули Клариссу по лицу. В его глазах горел огонь. То пламя, которое так боялись когда-либо разжечь в нем его верные поданные — пламя смерти, пламя Ада, пламя Хаоса. Кларисса отшатнулась. Он склонил голову к плечу — нечеловечески резкий жест, а его сияющие блеском глаза налились первобытной Жаждой.

— Хозяин… — Она вжалась спиной в спинку кровати. Он облизнулся — мелькнул раздвоенный по-змеиному язык. Она чувствовала, как его Мощь клубится в воздухе, за спиной Первого Монстра вырисовывались крылья — светящийся признак снятия Печати Ограничения. Она пробудила в нем жажду. — Хозяин… — Она молила, выставляя перед собой руки. — Хозяин…

* * *

Кровь, свежая… Не было мыслей, не было чувств, только животный инстинкт. Есть… Он хотел есть…

Клубок вен перед ним сжался, кажется, она кричала… Он с наслаждением разорвал зубами ее горло, фыркнул кровью, всосал в себя страх, ее силы, улыбнулся, втянул носом запах свежего мяса и вкусил ее плоти.

Свобода, наконец-то! Он одним прыжком преодолел расстояние до окна и взлетел на подоконник. Крылья колыхались в такт его дыхания. Нет запретов, нет ограничений… Как давно он мог ощущать нечто подобное? Ооо… Какая свобода!

Кровь… Непереносимая жажда… Она звала его, бурлила в его венах, пульсировала в висках, стучала одинокой мыслью. Кровь… Где-то текут реки крови… Его творения… Немертвые живые… Кровь…Кровь…Кровь…

* * *

— Кровь! — Я резко села, глотая воздух ртом, мне невыносимо хотелось пить. Я обвела взглядом комнату — гостиная, за окном едва-едва пробивается рассвет, я одна. Лео нет. И… — О Боже! — Выдохнула я, не веря своим глазам. Кровь. Алые пятна на белоснежной смятой простыне. Я кончиками пальцев прикоснулась к ужасающе знакомой субстанции. Теплая… К моему горлу подступил комок. Я почти неосознанно и инстинктивно кинулась ощупывать шею.

— А не вцепился ли я тебе ночью в горло зубами? — Я резко обернулась на знакомый едко-насмешливый голос. Лео стоял в дверях, облокотившись на косяк и плотоядно улыбался. Как же давно не видела на его лице эту усмешку! Усмешку непобедимого вампира, Короля Вселенной, Прародителя и Владыки Хаоса.

Владыка… Я помотала головой, рассеяно оглядывая его:

— Тебе, как я вижу, лучше.

Он фыркнул в ответ — мол, как же иначе? Я, однако, его оптимизма не оценила:

— Я вновь видела сон. Это было… Неужели ты был таким?..

— Таким..?

— Таким…свободным.

Он промолчал. Он знал цену свободы.

— Я пообедал.

Я отвернулась. Повисла пауза.

— О… Кажется, у нас гости.

Я обернулась к вампиру, сосредоточенно к чему-то принюхивающемуся. Он резко остановил взгляд на двери и покачал головой.

— Что? — Я, на всякий случай, подошла к нему поближе. Он весело усмехнулся и прокомментировал:

— Нападающие заходят с правого фланга… — В ту же секунду передняя дверь с треском вылетела. — С левого… — Раздался звон разбитых окон (это при нашем-то четвертом этаже!) со стороны кухни. — Обводят… — Над нами грохнуло. Вскинув голову, я онемела от ужаса — на потолке медленно трескался бетон, образуя брешь, и разъедая бетон, словно кислотой. Хотя, почему бы и нет… — И предстают во всей своей красе. — Лео дернул меня в сторону, толкая за шкаф — на место, где я стояла секунду назад, спрыгнуло существо в знакомой черной рясе, а за ним еще одно, еще…

Из коридора посыпали твари, с кухни потянуло паленым мясом — комната постепенно заполнялась нечистью. Вой, рев, хлюпанье, кряхтенье, несчетные числа черных капюшонов, красные глаза… Куда ни глянь — глаза, горят глаза.

Я вцепилась пальцами в плечи Лео, схоронившись за его спиной. Я почему-то не боялась. К чему? Со мной Лео. Неужели мой любимый вампир не сможет справиться с горсточкой каких-то жалких второсортных упырешычек?

— Лео, а им разве не положено спать днем, а? — Я опасливо покосилась на нежить, неспешно рассредоточивающуюся по комнате и окружающую нас.

— Хек. — Лео задумчиво склонил голову к плечу. — Странно…

— Что? — Я впилась взглядом в вампирчика, перелезающего через диван в несомнительной от нас близости.

— Я не чувствую запах их смерти. Они… Они и не мертвы вовсе!

— Чего?!

— Они живы и они… люди, но… какие-то странные.

Наверное, я побледнела, потому что Лео вдруг обеспокоено положил руку мне на плечо, едва слышно прошептав: «Не волнуйся…». О нет, я не волновалась, что вы! Я была в ужасе! Люди! Люди с горящими глазами и нечеловеческой ловкостью! Да что же это такое!? Мой дом разрушен, мы окружены оч-чень странными монстрами, Лео в недоумении… Нет, я не волнуюсь. Все просто рас-чу-дес-но!

— Вы… — Где-то прорычал чей-то глубокий бас. Я попыталась отыскать взглядом сказавшего, но — увы! — в мешанине рукавов, балахонов и капюшонов разглядеть отдельного индивида просто не представлялось возможным. К счастью (вот это, конечно, вопрос спорный…) он сам решил эту проблему — нежить зашевелилась, расступилась и явила нашему взору сухонького старичка опирающегося на костыль, в рваном халатике и домашних тапочках.

Я хихикнула. Просто вырвалось. Нервы, знаете ли…

— Вы… — Старичок близоруко прищурился, несколько секунд старательно ползал взглядом по поверхности шкафа в полуметре от меня, а потом, почти с мольбой, воскликнул: — А где Вы?!

Лео деликатно кашлянул. Старикашка быстро обернулся в нужном направлении и, гневно заломив бровь, прогудел:

— Как Вы посмели?! Как Вы посмели предъявлять нашему глубокоуважаемому Клану «Ментос» какие-либо претензии на обладание вверенной нам территории?! Это — Наш дом, Наша часть Ригии, и Вы не смеете размахивать устаревшими сведениями, основываясь на каких-то истлевших законах бывшего Королевства Победителей! Я, Глава Клана, пришел сегодня к Вам с дипломатическим визитом (- Это он называет дипломатией?! — Я обвела взглядом всеобщую разруху. — Тогда, что же он назовет войной?!), дабы уточнить некоторые подозрительные нюансы Вашего, так называемого, опорного источника. Ну же, я жду, не испытывайте мое терпение!

— Эээ…

Я перевела тоскливый взгляд на Лео — вампир в глубокой задумчивости тер лоб. Странно, но даже сейчас, погасив ауру и уничтожив последние признаки «не человечности», он не походил на смертного. Было в нем что-то такое, от чего волосы на голове шевелились. Какая-то скрытая Сила, какая-то тайна, разгадать которую мне было не по силам. Он источал Магию, она закручивала его в кокон, уводя от реальности и погружая в мир фантазий и чудес, в родной ему мир, которому он более не принадлежал, в мир Священного Хаоса. Владыка…

— Молчите?! — Старичок сделал едва различимое движение — маленький шажок в нашу сторону… зря. Внешне спокойный Лео, вдруг зарычав и угрожающе оскалив вмиг заострившиеся клыки, принял оборонительную позу — чуть согнувшись, словно в поклоне и прижав руки к телу — ногти его заострились и приобрели стальной оттенок, аура вспыхнула, глаза засияли. Что это с ним?

— Лео…

— Мия, иди ко мне… — Сквозь зубы процедил Лео. «Капюшоны» как-то подозрительно зашевелились. Старичок удовлетворенно сложил руки на груди.

Я, предчувствуя беду, шмыгнула под его защиту.

— Видимости. — Лео мотнул головой, сморщив нос. — Они всегда ужасно смердели…

— Види… кто? — Не поняла я.

— А ты умен. — Старичок расплылся в улыбке. Нехорошей такой улыбке. — Ты действуешь непредсказуемо, но все же приходишь к каким-то выводам. Вот уж не думал, что ты способен воспринимать реальность адекватно, после того, как она тебя поработила.

— Поработила? — Я выглянула из-за спины Лео.

— Мия, не вмешивайся.

— О! Кто-то еще не разучился отдавать приказы! — Старичок поцокал языком. — И что, людской дворовый пес, нравится тебе твоя новая жизнь? Нет обязательств, нет риска — покой, так ты, кажется, называешь подобное состояние, да? Ты смешон! Жалкие отголоски былого могущества! Твое существование не имеет смысла! Ты просто чахнешь…

— Почти готов принять твое предложение. — Лео напрягся, как оттянутая тетива. Я впилась пальцами в его плечи. «Капюшоны» как-то незаметно оказались совсем близко, в двух шагах, напирая из-за спины ехидного старичка, с королевским видом сложившего руки на груди. — К чему эта клоунада? — Лео нетерпеливо тряхнул головой.

— О, несчастный Король Остывшего Королевства, мне жаль тебя. Ты держишься за человеческие (!) принципы и несуществующие для нашего вида устои, ты сам себя сажаешь в капкан, о некогда Великий Повелитель! Твоя мораль придумана тобой же! К чему ты стремишься? Неужели ты…

— Короче, Склифосовский. — Жестко оборвал его Лео.

— Ты не сможешь вечно жить среди людей, рано или поздно Жажда толкнет тебя в яму, которую ты сам же для себя и выроешь. Вампир-филантроп!

— Лео, я не понимаю, к чему он ведет. — Пожаловалась я, вновь выглядывая из-за его плеча. Лео хмыкнул и пробормотал:

— Если бы я сам хоть что-то понял, я бы перевел…

— Похоже я тебя переоценил. — Тяжело вздохнул старичок. — Я просто физически ощущаю, как твои конечности чешутся порвать нас всех на шматочки. Что ж… Жаль, но присутствии твоей Хозяйки, — Он небрежно кивнул в мою сторону. — поговорить нам все равно не удастся. Бывай, «Великий»…

Шмяк. Лео четким движением порвал ткань видимости, взмахом тонкой руки разрубив старичка на две аккуратненькие частички, и он, противно хлюпнув, исчез.

— Пока-пока. — Мрачно проговорил вампир, приглядываясь к нежити, молчаливо греющей нас «ласковыми» красными взглядами. — А вы как, ребятки? Останетесь на чай?

Молчание.

— Что, никто не хочет выпить? — Удивился Лео, кивком приказывая мне отойти к шкафу, а еще лучше — залезть в него и не высовывать носа. Вампир сделал небольшой шажок вперед. Твари синхронно отступили. Лео, хмыкнув, еще раз шагнул им навстречу. Нежить в строевом режиме отшатнулась. Лео нахмурился: — Что за игры?

Я отступила к стене и только приготовилась наблюдать с безопасного расстояния — прищурилась, вглядываясь в напряженное лицо Лео, сцепила нервно дрожащие пальцы замком, набрала воздуха для спокойствия, как… все закончилось.

Битва была ужасающе короткой, да и можно ли было называть пустую мясорубку битвой? Лео, захохотав, испарился. Мелькнула смазанная тень, ветерок взъерошил мои волосы, а в следующее мгновение «капюшон», стоящий в первом ряду, выгнулся и взревел — его грудь была насквозь пробита рукой Лео, что сжимала сердечный мешок, исторгающий струйки крови. Крови — красной, человеческой! Неужели они были людьми?! Они были…

Хохот Лео сопровождался ревом и всплесками крови — «капюшоны» выгибались, метались в агонии, плевались кровью, изгибались и корчились в муках, падая как подкошенные… А Лео веселился. От души. Со смехом вырывал кому-то сердце, сверкая появляющейся всего на мгновение усмешкой, размажживал о стену чью-то голову, с легкостью калечил и ломал тела, будто они были кукольными…

Я смотрела. Мой желудок сжался, к горлу подступила тошнота, и — вот результат — меня вырвало прямо на чьи-то кровавые останки. Я упала на колени и, стоя по локоть в крови, испражняла все недавние обеды, коих было не так уж и много. Слезы брызнули из глаз.

Хлоп! Рядом приземлилась чья-то конечность, расплескав лужицу крови, в которой я стояла, и осыпав меня с ног до головы кровавыми брызгами. Тело вновь ответило рвотным спазмом. Это должно прекратится, должно! Нельзя позволить Лео убивать! Нельзя позволить ему вновь превратиться в монстра!

Я тяжело поднялась на ноги (не без помощи шкафа) и окаменела: Лео держал в руках бьющуюся жертву — последнюю живую жертву в этом море Мрака. Капюшон медленно слетел… Мальчик! Совсем ребенок!

«Капюшону» едва ли исполнилось семнадцать… Его бледное, отмеченное печатью надменности и аристократизма лицо, исказилось от ужаса. Возможно, когда-то он был смазлив, нежели красив, но предчувствие скорой смерти стерло все краски с его лица — огромные голубые глаза едва не вылезали из орбит, губы дрожали, слюна стекала и капала на кисти Лео, что держал его за грудки. Вампир этого не замечал. Он светился от ярости, широко и сумасшедше улыбался, демонстрируя весь спектр самых разнообразных клыков, нежно шептал что-то мальчику, успокаивая перед тем, как убить…

Монстр… Истинный Монстр…

— Лео?! Отпусти его сейчас же! — Я кинулась к нему, повисла на его руке, впрочем, не согнув ее ни на дюйм. Он даже не глянул на меня. Я потянула его руку на себя, дернула изо всей силы, он зарычал, мотнул головой, и резко отшвырнул паренька прочь — тот, выбив спиной приличное углубление в стене, потерял сознание. — Мм… Лео? Привет… Ха, ха…ха… — Я отступала к многострадальному шкафу, отодвигаясь от взбешенного вампира, в глазах которого не было узнавания. Он смотрел на меня, как на кусок мяса, как на огромный приток вен, он не видел во мне друга! — Лео! Это уже не смешно!

Я уперлась спиной в дверцу шкафа, с ужасом поняв, что отступать больше некуда. Лео возвышался надо мной — окровавленный, с дико горящими глазами. Это нехорошо… Так не бывает. Не существует вампиров, дьявольских теней, оборотней, привидений… Это сон. Кошмарный сон. Я проснусь, проснусь, просн… — Ай! Лео! — Неожиданно вампир покачнулся и, беспомощно охнув, ничком рухнул к моим ногам. Я бросилась его поднимать, но моих сил хватило лишь, чтобы перевернуть его на спину — по-видимому, он отключился. Я даже разозлилась: — Чтоб тебя! Опять все с начала?! Ну почему вы не даете нам жить как все, почему не оставите нас в покое?! Что за радость вам измываться над нами, рушить наши жизни?! Да, я понимаю, что наша семья не совсем обычна, но все же мы — семья! Мы в ответе друг за друга… — Я ревела, укачивая Лео в объятиях.

Сзади раздался сдавленный хрип: спасенный мною мальчик распластался на полу — из его горла торчал столовый серебряный нож.

Нет!

Я, в крови, в собственной рвоте, держащая на руках вампира, сотрясалась от рыданий. Я плакала, плакала, понимая, что все могло быть по-другому: другая жизнь, другое детство, другие заботы… Все могло бы быть нормальным, не было бы Лео, я бы не знала страданий, жила бы в свое удовольствие… Повелитель Вампиров был бы одинок… Я была бы одинока… Мы, существа разного вида, разного пола и разных жизненных позиций связаны одиночеством. Он один и я одна. А рядом — мы вместе. Так было, но… будет ли вновь?

ГЛАВА 3

— Ну, как тебе?

— Шикарно… — Вздохнула я, разглядывая апартаменты — стиль, сумрак и ночь. Комната, которую мы на скорую руку успели снять, была выполнена в лучших традициях Древнемирья — ветхие ткани, выдержанные в темных тонах, прикрывающие облезлые потолок и стены, огромная пятиместная кровать, с иссиня-черным балдахином, изрядно погрызенным молью, дубовый стол, несколько лавочек и свечи, везде свечи, придающие этому не вполне лицеприятному помещению какой-то деревенский уют. Что и говорить — мне тут нравилось. И только одно резало мою душу…

Лео вздохнул и скинул куртку. Я угрюмо расправила складки платья. Что-то надо было сказать, как-то сгладить неловкое молчание, но… ничего на ум не шло! Мы все больше и больше отдалялись друг от друга, трещина увеличивалась на глазах, и каждый понимал, что так и должно быть. Мы слишком непохожи. Он — весел, непредсказуем, кровожаден и горд, я же — тиха, нервна, обидчива и постоянна, меня пугает смерть. Та смерть, которая представляет собой неотъемлемую часть его жизни, та смерть, которой в сущности он является. Мы пугающе непохожи, но…

— Лео?

— Мия?

Я покраснела, он едва заметно улыбнулся. Мы помолчали, и только я набрала воздуха, как он проговорил, опережая меня:

— Погоди, девчонка. Я знаю, криков мне не избежать, поэтому скажу быстро — дверь не закрыта. Я тебя, честно, не понимаю. Ты так стараешься представить меня в выгодном свете, что когда вдруг я — я настоящий, я бывший, вырываюсь на волю — пугаешься. История запутана, а едва я успел проникнуть в мысли мальчишки, как странные тени вытеснили его рассудок, оставив меня у разбитого корыта. Ничего не понимаю! Эти нападения, иллюзии, выступления… Кто-то очень старается произвести на нас впечатление. И, признаюсь, ему это удается. Их мысли путаны, образы прозрачны, но одно я уяснил для себя кротко — им нужна ты. Ты, какой бы ты не была — живой или мертвой. Я охраняю тебя, я (вот уж никогда бы не подумал, что скажу такое, но…) за тебя волнуюсь, но вижу, что моя защита тебя только пугает. Оно и понятно — для вас, людей, наверное, выглядит высшей степенью дикости есть себе подобных, но для меня вы — всего лишь еще одна ступень эволюции, что-то вроде стада коров, размножающихся и плодящихся мне, Хозяину, на радость. Я…

— Так вот значит как, да? — Прищурилась я. Он смущенно передернул плечиком. — Так, значит. — Мне было невыносимо обидно за человечество, за себя. Наверное, это какая-то новая трансформация патриотизма. — Интересненько… А вот Нек, например, ни разу мне не намекал на мое животное происхождение!

— Опять этот мальчишка? — нахмурился Лео. Мне вдруг подумалось, что вампир отчего-то с самого начала невзлюбил моего ухажера.

— Нет, Лео, он не мальчишка. В отличие от некоторых!

— На что это ты намекаешь?!

— Ясно на что. На твое ребячество!

— Ребячество?! Ребячество?!?

— Именно. — Кивнула я. — Я надеюсь у тебя не начался так называемый «отцовский кризис»? Ты ведь не намерен ревновать меня к Неку только за то, что тот посмел на меня взглянуть? И, надеюсь, ты не думаешь, что он вздумал меня у тебя «украсть»? Ведь нет?

Лео потупился.

— Лео, так это правда?! — Мое сердце подозрительно екнуло. Неужели от радости?

— И совсем нет! — Насупился он, по-прежнему не глядя на меня. — Просто мне не очень приятен твой выбор. Он слишком… слишком…

— Лео, — Я взяла вампира за руку. Он мрачно посмотрел на меня. Я улыбнулась. — моего сердца хватит на вас обоих! Да, он переборщил с захватом душевной территории, но я и для тебя припасла местечко! Не волнуйся!

— Очень надо! — Надменно фыркнул вампир. Я склонила голову к плечу, наблюдая как его лицо светлеет, а губы против воли растягиваются в улыбке. Он постарался ее спрятать — безуспешно. — Какое мне дело до какой-то смертной девчонки с ее смертными причудами?

Он вдруг стал необычайно серьезен.

— Что? — Я даже забеспокоилась.

— Ты… — Он силился произнести какие-то слова. — Ты… — Я терпеливо ждала. На лице Лео отражалась тяжелая внутренняя борьба — он хотел что-то сказать, сказать что-то важное, но… не мог. Он был вампиром. Он не умел… — Ты только не умирай… девчонка…

Я пораженно застыла. Неужели его голос дрогнул? Он… испугался? Испугался за меня? Быть не может! Просто у Лео сильно развита мужская хватка — «все что мое, то мое». Не может же он всерьез бояться меня потерять? Не может! Или…может?

— Лео я… — Комната была пуста. Он исчез. Как всегда. — …никогда не умру. — Закончила я с тяжелым вздохом. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Что-то не так! Все не так! Только вот понять бы что…

* * *

— Прекрасный вечер, не правда ли?

— Да, вечер чудесен.

Мы неспешно двигались по набережной, провожая взглядами проезжающие мимо экипажи, и ловя в ладони легкие пушинки-снежинки. Вечер и вправду был диво как хорош. Нек выглядел просто великолепно — преисполненный холодной мужественности, герой, истинный кавалер. Мне было спокойно, тихо, уютно… все же я любила Нека. Любила его улыбку, искрящиеся жизнью глаза, старомодную привычку смахивать с лица недлинные пряди челки, проказливые глупости, сыплющиеся с его языка, банальные комплименты… Я чувствовала себя… обычной. Маленькой девушкой, влюбленной в обычного парня и строящий обычной, отнюдь не мистическую жизнь. Это было… странно, но приятно. Очень приятно.

— Ты никогда не бывала в Южинии? — Нек широко улыбнулся, чуть толкая меня под бочок. Я показала ему язык, и, пихнув локтем в плечо, отбежала на безопасное расстояние, прокричав оттуда:

— Конечно, мы с Лео были там два года назад. А что?

При упоминании имени наставника Нек заметно помрачнел.

— Вы с… Лео очень близки, ведь так? — В интонациях его голоса я различила нотки ревности. Да что же это они, в самом деле — сговорились, что ли?

— Мы семья. — Я пожала плечами. — Он с детства заботился обо мне. Я люблю его… — Ой! Как бешено стучит сердце! — …как брата.

— Мия, моя свобода — вот то, чем я дорожу больше всего. — С пафосом проговорил Нек, картинно прикладывая руку к груди. — Но мне не безразлична и твоя жизнь. Ты никогда не чувствовала себя обделенной?

— В каком смысле? — Не поняла я.

— Не понятой, заточенной? — Пояснил Нек.

— К чему ты клонишь? — Прищурилась я.

— Тебе не кажется, что Лео давит на тебя с высоты своего опекунского прошлого, а ты, желая доказать ему, что его деньги и забота потрачены не зря, играешь в его игру, вместо того, чтобы жить своей жизнью? Он тебе очень помог, он вывел тебя в свет, благодаря ему ты стала такой, какой я вижу тебя сейчас, но… Не кажется ли тебе, что твоя жизнь только твоя? И имеет ли он право так ущемлять твои права на свободу воли и выбора?

— Нек, это не так! — Жарко воскликнула я. — Я обособленная личность, совершеннолетняя к тому же, и сама принимаю решения… К чему этот разговор?

— Как ты не можешь понять, что главное в жизни — независимость? — Глаза Нека пылали. Было похоже, что мое отрицания его идей все больше и больше распаляет моего кавалера. — Я ценю ее, храню, потому что знаю: ничто так не ценится, как мое собственное мнение. Мир может разменивать наши жизни, как продавщица зелени мелкие монетки, кидать нас, топить, жечь, резать, ненавидеть, но мы не исчезнем, пока с нами будет наша свобода! Это — дар, который не все могут узреть, это — проклятье, неправильно пользуясь которым, ты рискуешь сойти с ума! Понимаешь, как для меня это важно!?

Я неловко кивнула, обдумывая его слова. Конечно, его речи скрывали ярко выраженный подтекст, но, в общем, несколько противоречили моим жизненным принципам. Я любила выслушивать чужое мнение, и зачастую именно оно и расставляло все точки над «I». Я, конечно, не могла похвастаться покладистым характером, но все же умела правильно располагать информацией. Не слушать никого и ничего… Нет уж, увольте.

— Нек, мне очень приятно твое беспокойство, но поверь — в нем нет нужды. Моя жизнь меня полностью устраивает, хотя в последнее время мы с Лео несколько охладели друг к другу.

— Какой оборот! — Поддел меня любимый. — Ты говоришь так, словно вы…

— Охальник! — Взвизгнула я. Он громко расхохотался.

Он подхватил меня на руки, закружил. Я радостно вскрикнула, он смеялся…

…Неспешно кружились снежинки. Снежок, рассекая воздух, пронесся, едва не зацепив меня, и с глухим стуком врезался в дерево, взорвавшись миллионом холодных кусочков. Донесся довольных хохот Нека. Ах так…

Я слепила из мокрого снега довольно увесистый ком и, выглянув из-за дерева, пустила его наугад — вот чудо! — попала! Нек, ругаясь, подпрыгивал, высыпая из-под воротника снег. Я расхохоталась, схватившись за живот. Он, гневно покосившись на меня, надулся.

— Не обижайся! — Крикнула я, лепя новый снежок.

Хлоп! Я даже не успела как следует замахнуться, как небольшой снежок довольно-таки ощутимо ударил меня в грудь, я покачнулась и, нелепо размахивая руками, приземлилась на пятую точку, обиженно ойкнув. Теперь хохотал уже он. Вот ведь!

— Да ты…

— Что я? — Смеясь, поинтересовался Нек, подходя ко мне и протягивая руку. Я с самым милейшим видом цепко ухватилась за его ладонь, потянулась и… дернула! Он, заорав от неожиданности, плюхнулся на меня, подмяв своими габаритами.

— Нек… Слезь, пожалуйста… — Прохрипела я, пытаясь освободиться. Не тут-то было!

— Никогда! — Довольно заулыбался он. Я грозно нахмурила брови, глядя на него, а он, скорчив гримаску, чмокнул меня в щеку. Так быстро, что даже не успела ничего понять.

— Что… Что это было? — Мне воздуха не хватало. Я отчаянно краснела.

— Вступление. — Доверительно сообщил Нек.

— Правда? — Мрачно процедила я, но скорее из гордости — на душе у меня пели арфы.

— Правда-правда. — Он наклонился и, выждав секунду, показавшуюся мне целой вечностью, нежно поцеловал в губы. Легко-легко. Я обвила его шею руками и, улыбаясь, коснулась губами щеки. Шероховатая. А кожа Лео сказочно мягкая, словно бархат…

Горящие гневом светящиеся глаза. Злость, ревность, обида…

— Лео! — Я резко села. Нек скатился с меня и удивленно поджал губы:

— Мия, что-то случилось? — Его голос дрожал от досады — испортить такой момент!

Я и сама была не рада, но меня не покидало ощущение какого-то дискомфорта, неуверенности в правильности своих действий и странное чувство — чувство стыда. Но я никому ничего не должна! Я свободна! Или… мне только так кажется?

Лео, Он был здесь. Был — теперь я была просто уверена в этом. Но ему-то что за дело?!

— Мия, это Он. — Твердо сказал Нек, тревожно глядя на меня.

— Он?

— Ты даже не представляешь, какую Он имеет над тобой власть! Он просто-напросто превратил тебя в рабыню!

— Нет. — Я замотала головой. Не может быть, что бы Лео контролировал меня на расстоянии. Этого не может быть! Он не способен на такую подлость!

«Раньше ты думала, что он не способен читать твои мысли — и помнишь, что из этого…»

Я посоветовала внутреннему голосу, о существовании которого раньше и не догадывалась, заткнутся и громко (даже преувеличенно громко) сказала, пытаясь скорее уверить в том себя, нежели его:

— Лео мне не враг. Он никогда не причинит мне зла. Ты должен познакомиться с ним, поговорить, объясниться, и тогда ты поймешь, что он не такой плохой, каким ты его считаешь.

— Хорошая ли это идея? — Засомневался мой любимый. — Не думаю, что твой брат горит желанием со мной познакомиться.

— Горит, сгорает просто. — Уверила его я, сама сильно сомневаясь в сказанном. Видя, что он все еще сомневается, я прибавила: — Да ты не волнуйся, он хороший. Он добрый, только…

— «Только»..? — Вскинул брови Нек.

— Дык, если б я знала…

* * *

— …с этим мальчишкой?! — Мой наставник просто пылал от гнева — в прямом и переносном смыслах.

— Лео, это для меня очень важно! Какая-то банальная отцовская ревность! Да что с тобой?! Нек очень приятный молодой человек, он сдержан, умен…

— Знаю, знаю! — Замахал руками вампир. — Мия, я желаю тебе добра…

— Да правда! — Изумилась я. Он, не обращая внимания на мои слова, продолжил:

— …в каком-то определенном смысле. Твой кавалер… Мне трудно будет называть его по имени, просто потому что я не могу для себя выделить его из общей массы парнокопытного корма и поставить на одну ступень с собой. Прости.

— Мое имя… — Мне вдруг открылась ужасная тайна. — Ты с детства называл меня по имени! Неужели уже тогда я перестала быть для тебя пустым кормом, а стала чем-то иным?

Он не ответил. Его глаза потемнели, лицо окаменело. Он даже перестал дышать. Сейчас он напоминал мне статую, неживую холодную статую, мраморную скульптуру очень талантливого автора, автора, что выплеснул в свое творение последние крохи жизни, сделав его шедевром. Проходили минуты, а он оставался недвижен. Мне стало откровенно неловко и боязно, я подавила страстное желание окликнуть его по имени или потянуть за плечо.

— Да. — Он изящно сморгнул и помотал головой. Я выдохнула.

Его слова задели меня за живое. Никогда бы не подумала, что это будет для меня так важно! Он признал во мне равного, принял в свои ряды, он назвал меня по имени! Мое имя!

— Лео, спасибо… — Я кинулась к нему на шею. Сердце билось как сумасшедшее. Он, наверное, и не понял, насколько важным было для меня его искреннее признание. Спасибо, Лео!

Он растерянно приобнял меня. Я сминала его куртку пальцами, смеялась, в душе моей царил веселый Хаос.

— Девчонка… — Я почувствовала, как он поцеловал меня в макушку. Это что-то совсем личное, только между нами, только между вампиром и смертной. Мне вспомнилось лицо Нека, его громкий смех, тепло его рук, его «обыкновенность»… его поцелуй…

Руки Лео упали с моих плеч. Он не отталкивал меня, нет, но внезапно я ощутила, как его окутывает облако отторжености. Я отошла и заглянула в его лицо — пустота. Старательно хранимая пустота, безразличие, бесчувственность. Он вновь увиливал от меня, убегал, скрывался, вызывая обиду.

— Лео, в чем дело?

— Ни в чем. — Он беззаботно (пожалуй даже слишком) улыбнулся.

— Ты сердишься на меня из-за Нека?

— С чего ты взяла? — Удивился он. — Вовсе нет. Если этот мальчишка так важен для тебя, я готов его расцеловать, не то что познакомиться!

— Правда? — Прищурилась я.

— Конечно! Вам, людям. очень важно опираться на чье-то плечо, а еще важней — на человеческое. Быть как все, блюсти чужие законы, ими же нарушаемые, любить, размножаться… Это ваша природа. Я не в силах тебе помешать, как бы не хотел. Поэтому нужно смириться. Но этот несносный мальчишка…

— Лео! Глупый ты старик! — Расхохоталась я. — Хочешь, я тебя причешу?

Он одобрительно мурлыкнул и расположился у подножья кровати, тогда как я плюхнулась на нее, поджав ноги. Гребень легко пробежал, рассыпав его мягкие шикарные волосы по худой спине и определив на них играющие блики. Я неторопливо провела зубчиками, разделив его кудри на две ровные части. Он довольно урчал. Чуть надавливая, а то и невесомо отступая, я вела свою арию, любуясь его волосами, прядями, расползающимися по спине, как черная паутина, танцевала, даря ему наслаждение, чувствуя, что скоро это закончится. Исчезнем мы — отвернется он, я войду в обычную жизнь, в которой ему не будет места, растворится наша нежность — я люблю смертного…

— Лео, ты помнишь, как нам было хорошо?

— Как тебе было хорошо. — Уточнил он.

— Нет, нам. Помнишь мое детство? Помнишь, как долго доказывал ты мне, что легкомыслие и безрассудство у меня в крови? Помнишь — тогда, летом, в первый день школы, меня избил какой-то мальчик, а ты не стал уничтожать его, за что я на тебя тогда очень обиделась, а сейчас благодарю — ты вырастил меня… сильной. Знаешь, из капризной, неуравновешенной девочки из неблагополучной семьи ты превратил меня в леди. Холодную, крепкую и… благородную. Я стала ей, Лео, ты не будешь за меня краснеть! Я не опозорю тебя, я буду благородной! Я не буду пинать бедняков с высоты своего величия, я не буду пороть слуг и наказывать невиновных. Я стану настоящим человеком. Благодаря тебе.

Он молчал. Я не видела его лица.

— Ты прощаешься… — Расслышала я его шепот. И молчаливо согласилась.

Расческа выпала из моих пальцев, но и я, ни он не обратили на это внимания. Мы молчали.

* * *

Нек нетерпеливо кусал губы. Неприятная привычка — должна заметить я. Странно, но сколько бы ни убеждал меня мой кавалер, что мнение моего брата для него ровным счетом ничего не значит, оделся он сегодня довольно празднично, причесался, и, кажется, даже попрыскался одеколоном. Он ходил из стороны в сторону, нервно грыз ногти и вздыхал ежесекундно.

— Он опаздывает.

— Все в порядке. Просто Лео…мм… работает по ночам и вставать в такую рань для него является сущей пыткой.

— Сейчас пять часов вечера! — Удивленно воскликнул Нек.

Я передернула плечиком — мол, не спрашивай. Я и сама немного волновалась — да, Лео обещал прийти, но чего стоят обещания вампира? Меня мучали вопросы частного характера — а что, если Нек придется Лео чересчур настойчивым, или раскрепощенным? Что если наставнику не понравиться его манера одеваться или говорить с легким «оканьем»? Да… Я тогда, наверное, просто с ума сойду. Что же… Ой! Лео!

— Нек, смотри! Наконец-то! Он пришел!

Лицо Нека помрачнело:

— Это… Твой брат?

— Да. — Немного удивленная его реакцией, кивнула я. — А что? — Он промолчал.

Лео плавно скользил по улице, слегка покачивая бедрами. Грациозно летел, а люди, странным образом расступающиеся перед ним, глотали вздохи, провожая его восхищенными взглядами и едва ли не кланяясь. Сумерки, погрузившие город в вечернюю тьму, сплочались подле его ног и, как верные псы, дополняли его шлейф, стелясь мрачным туманом. Длинный плащ обрисовывал хрупкую фигурку, узкие брюки и «влитые» в них сапоги уточняли изящество ног и ступней, виртуозно перекрученный огромный шарф летел по ветру, его концы хлопали в воздушных потоках. Всего три слова диктовали его образ — нереальность, тонкость, грация. Лео не был человеком. Он никогда им не был.

— Я не опоздал? — Наставник грустно улыбнулся. Нек, округлив от удивления глаза, промычал что-то нечленораздельное.

— Нет, что ты, спасибо, что пришел. — Я выдавила до неприличности радостную улыбку и пихнула Нека в бок.

— А?.. Да. — Спохватился он. — Приятно познакомится! Мне Мия о-очень много про вас рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее. — Приветливо улыбнулся Лео, глазами обещая мне длинный домашний разговор.

— Само собой. — Мужчины пожирали друг друга взглядами. Я знала, что Лео сейчас считывает информацию с его памяти, делает психологический слепок души и бессовестно сканирует ауру. Взгляд наставника сделался жестче. Нек же, напротив, разглядывал Лео с нескрываемым интересом, видимо исход знакомства его очень волновал.

— Конечно. — Я попыталась разрядить обстановку, мысленно моля Лео (он все равно читает мои мысли!) о снисхождении.

Лео моргнул, удивленно приподнял брови, оглядел Нека с ног до головы, так, будто увидел впервые и, помолчав (я едва не свихнулась от беспокойства), широко улыбнулся:

— Не думаю, что нашей даме так уж полезен зимний воздух.

У меня в груди что-то оборвалось. Лео принял Нека! Я могла поклясться, что сейчас наставник знал о моем избраннике все и даже больше. Четкий анализ его внутреннего мира, сопоставление фактов жизни с тайными увлечениями и… Лео пришел к выводу, что Нек для меня не опасен. Спасибо!

Мой любимый же, похоже, так ничего и не заметив, улыбнулся в ответ:

— Если вы не возражаете, я бы пригласил вас в мой любимый ресторанчик — тут, неподалеку.

— Сочту за честь. — Отсалютовал Лео, и, подхватив меня под локоток, прошептал на ухо: — Ему повезло.

— Спасибо. — Шепнула в ответ я, едва не прыгая от счастья — первая часть знакомства прошла на «ура!». Если так будет продолжаться дальше, возможно, мы даже будем дружить семьями. Эээ…Что за чушь!

Нек, радостно кивнув, отхватил себе второй мой локоть и, едва ли не пританцовывая от счастья, повлек меня в толпу.

Никогда не забуду эти минуты! Минуты абсолютного спокойствия, искренней радости и… вполне оправданного ехидства — ну, что вы скажете теперь, школьные красавицы?! Вы все, кто насмехался надо мной — страшной, маленькой, помешанной на романтике идиоткой? Что за мужчины вели меня — королеву, этим зимним вечером под руки! Один — сон, красота в первейшем ее воплощении, тонкость, демоничность и похоть, второй — сила, мужество, уверенность, опора. Я купалась в завистливых взглядах, усмехалась, глядя в лица, перекошенные от гнева, и тихонько напевала от распирающей меня гордости — это я. Нет, вы только посмотрите — это же я! Там, в окружении двух реальностей, там, где мечтала оказаться бы каждая. Но это не она. Это — я.

— …Прекрасное рагу, не правда ли? — Нек промакнул губы платочком.

— Да. — Лео отрешенно кивнул, заинтересованно разглядывая потолок. Я от злости заскрипела зубами.

— Лео, ты еще не заснул? — Процедила я сквозь зубы, изо всех сил улыбаясь Неку — тот слегка отшатнулся (получалось не хуже усмешки Лео).

— А? — Он вздрогнул. Я подкрепила слова хорошим тычком в колено. Он едва сдержал стон. — Да, да, конечно, обед превосходен.

— О…. И не могу вспомнить, когда последний раз я ел в таком спокойствии и благодати. — Нек мечтательно закатил глаза к небу. Только бы он не начал… — О, да, помню, когда я оказался на улице, а моя мать строго-настрого запретила мне приближаться к дому… — Моя улыбка стала натянутой. Лео пожал плечами — он все равно знал все стороны и зигзаги этого разговора наперед и приготовился терпеливо слушать.

…Я с трудом подавила зевок. История Нека была знакома и мне — мой любимый о-очень кичился своим детством, недюжинной силой воли, которую развил в период «бурных странствий». Да, продажная мать и отец-бедняк, проигравший все состояние в кости, оставив в душе мальчика неизгладимый след. Я даже не представляла себе, что значит проснутся где-то в темноте, где холодно, где ползают тараканы и шевелят усиками сверчки. Меня передернуло. Правильно — важнее всего для Нека была его свобода, а как же может быть иначе, если отец по несколько дней запирал его в чулане, давая сквозь щель крохи хлеба и сыпля капли воды? Бедный ребенок! Я могла не понимать Нека, могла не разделять его взглядов, но стоило мне взглянуть в эти пусть и небольшие, но такие честные глаза, как все обиды забывались и я понимала — вот он, вот тот человек, с кем хочу я провести всю свою жизнь. Но… Лео мне было откровенно жаль.

Вампир как мог сдерживал зевки и старался не уронить голову, а, я, пользуясь положением сидящей напротив, во всю пинала его под столом. Он только горестно вздыхал, в очередной раз просыпаясь. Наконец это ему, по видимому, надоело — он громко прокашлялся, прерывая Нека на полу слове, и тихо спросил:

— Скажи мне, смертный (если такое обращение и казалось Неку странноватым, он этого не показал. Я закатила глаза — а так все было хорошо…), что значит «любить»? Что ты готов сделать ради моей девчонки? Готов ли ты за нее умереть? Не болит ли у тебя здесь, — Он дотронулся до груди, — когда она смотрит на тебя? Скручивается ли спиралью желудок, когда она смеется или обращается к тебе?

— Да… — Нек, несколько помедлив с ответом, серьезно кивнул. — Да… Я… доверяю ей. В этом сила любви. Единственный человек в мире, единственная женщина, с которой я не боюсь поделиться самым сокровенным, своими тайнами, своими переживаниями, грехами, в конце концов, зная, что она меня все равно простит. Мия необыкновенная девушка. Пусть она чудаковатая, странноватая, наивная и до глупости добрая, она — моя. Да, вы правы, ради нее я готов на все, она — единственная. Пусть у нас не сложилось ни в первый ни во второй раз — это не важно. В этом-то вся прелесть. Она сама непосредственность, не знаешь, что она выкинет в следующее мгновение, ты в нетерпении, она загадочна. Иногда просто не можешь понять — почему? Почему, после того, что ты сделал ей — обозвал, оскорбил, она все равно возвращается к тебе. Успокаивает, толкает на новые свершения, поднимает твои крылья… В этом вся она. За это я ее и люблю. Наверное, ни один человек в мире не поймет меня так, как она. У нас нет тайн, она следит за каждым моим шагом, она все для меня, и я не представляю, что случится, если вдруг она исчезнет. Наверное, я умру.

— Если бы мог умереть… — Прошептал Лео. Я удивленно подняла глаза на наставника. Лео сидел, обхватив голову руками и запустив пальцы в волосы. Пряди некогда аккуратного хвостика растрепались, ссыпались в тарелку, разметались по столу, он этого не замечал. Он что-то бормотал едва слышно. Я прислушалась:

— Не может быть! Просто не может! Я не могу… Я схожу с ума! Я не могу…

— …и посему я прошу Вас — позвольте взять вашу сестру в жены и провести с ней всю жизнь. Мия.

Лео оцепенел. Мне резко оборвали воздух. Мне показалось? Я ослышалась?! Может ли это быть?! Меня охватывала радостная эйфория — невеста. Невеста. Как это могло произойти? Как?

Ой! Пальчик охолодило колечко. Я с содроганием опустила взгляд — маленькие золотые стебельки переплетались, образуя трилистник, держащий в чашечке крохотный бриллиант. У меня глаза загорелись. Все поплыло…

— Мия, ты согласна стать моей женой?

— Да… — Прошептала я, поднимаясь. Он смущенно поднялся следом. — Да… Да! — Я, визжа, повисла на нем, а он со смехом закружил меня, толдыча:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

Мы смеялись, кажется, он меня целовал…

Звяк! — это лопнул в руке Лео прекрасный высокий бокал. Я похолодела.

— Лео? — Я медленно-медленно сняла свои руки с плеч Нека и обернулась. Осколки живописно блестели рваными гранями. Он всего-то сжал его в руке… Наставник изо всех сил старался сдержать себя — я это чувствовала. Нек оторопел. — Ах… — Я фальшиво заулыбалась. — Стекло такое тонкое… И как из этого можно пить?! Официант?

Нек покосился на меня, перевел вопросительный взгляд на Лео.

— Никогда. — Прорычал вампир. — Слышишь, мальчишка? Никогда. Пока я жив… — На мои глаза навернулись слезы. Ну почему ты меня не понимаешь?! Я так люблю Нека, а ты, Лео, из-за банальной отцовской гордости ломаешь мне жизнь! Пожалуйста… Ну что с тобой? Я растерла кулаком позорные слезы, но они потекли вновь. Сердце пульсировало нестерпимой болью. Если сейчас он скажет еще хоть слово, клянусь, я умру. Я… — …будьте счастливы.

Что?! Я не поверила ушам. Лео мрачно скрипнул зубами — он явно рассчитывал не на такой конец, но… Его кожа уже начинала как-то нехорошо светится. Все. Думаю, стоит сворачивать банкет.

Нек было шагнул вперед, протягивая Лео руку, как вдруг дверь ресторанчика с грохотом вылетела и в проходе появился здоровенный Волчара, разевая пасть в ужасной ухмылке. Кто-то закричал, какая-то дородная дама упала в обморок, официанты полезли под столики, а Хозяин заведения лишился чувств.

Оборотень. Оборотень… Мое свидание вновь сорвано. В день моей помолвки. В самый счастливый день на свете! У-у-у!

— О нет! — Простонал Лео. Я стремительно развернулась к наставнику — вампир смешно морщил нос.

— Нет. — Спокойно сказала я.

Лео начал задыхаться.

— Нет! — Уже более истерично воскликнула я.

Лео подоткнул пальчиком точеные ноздри и блаженно выдохнул. Я — в след за ним, но облегченно. Нек прокряхтел что-то плохо различимое, стоя белее снега. Волк неспешно вошел, сверля взглядом помертвевшую толпу, его блуждающий взгляд остановился на мне. Впрочем, этого следовало ожидать…

— Ты. — Прорычал-указал он, а его желтые гнилые зубы злобно клацнули. — Мне повелели найти тебя.

— Восхитительно… — Сама бледнея на глазах, прошептала я.

— Мия, что происходит? — Выдавил Нек, глаза которого стали размером с хорошее блюдце.

— Да так, накладочка вышла… — Пролепетала я, выжимая из себя улыбку. Кого я хотела обмануть?!

— Ми…я! Я не… не могу…моя… аллергия! — Лео пару раз глубоко вздохнул. Я помертвела. Только не это…

— Не смей! Не смей чихать, кровосос вшивый! Только попробуй! — Я кинулась к нему, совершенно позабыв о Волке — меня гораздо больше волновало, что скажет Нек, узнав, что мой любимый наставник не совсем жив. Я не успела всего на чуть-чуть.

— Я…не… могу…А…а…Фик! — Его аура взорвалась ярко голубыми красками, из ноздрей вырвался хоровод искорок, за спиной отчетливо пропечатались крылья.

Ну вот.

— Да ты… — Я залепила Лео смачный подзатыльник (с трудом, ведь мне пришлось встать на цыпочки).

— Мия, прости…

— Повелитель! — Взревел Волк. — Она смеет поднимать на Вас руку?! Рррр-яу-у!

Я нырнула за спину Лео, примерно предугадывая последующие события. И точно — Волк бросился ко мне в надежде разорвать на части и играя злостную ненависть. Разукрашенную ужасающей усмешкой. Одного он не учел — Лео, все еще трубно сморкаясь в появившийся из неоткуда платочек, вяло отмахнулся — мол, иди ты, не мешай жить спокойно! Волк пролетел несколько метров, пробив спиной стену ресторанчика, и свалившись пыльной грудой у забора на задворках теперь напоминающего разбойничью хату приличного заведения.

— Лео, оставь его! — Я повисла на руке наставника, в душе которого клокотала ярость.

— Ну уж нет! Я ненавижу Оборотней! — Он рванул в образовавшийся проем.

Я закрыла глаза. Хуже уже быть не может, просто не может…

Мне слышался рев, хохот Лео, топот — наверное, посетители решили поскорее убраться прочь… — а когда наконец все смолкло, я осмелилась приоткрыть глаза. Лео, отираясь от волчьей крови и поминутно фыркая так, что дрожали уцелевшие стекла, вывалился из дыры, немного помятый, но в основном жутко довольный.

Что-то гулко упало в наступившей тишине — к моим ногам подкатилась маленькая коробочка из-под обручального кольца. Нек стоял ни жив не мертв, его губы шевелились, кожа отливала болотом.

— Нек?

— М… Мия? — Неуверенно прошептала моя любовь, делая неловкий шаг в моем направлении.

— Да… Иди сюда… — Ласково, как пятилетнему ребенку, пропела я.

— Что… что происходит? — Он остановился. У меня внутри все оборвалось.

— Да ничего в общем-то, парень. — Пожал плечами, равняясь с нами, Лео. Нек шумно вздохнул. Я прижала руку ко лбу. О Боже… — Ты, мальчик, в вампиров веришь?

Нек дернул плечом, что, по видимому, должно было означать «нет».

— А в оборотней?

Лихорадочный кивок.

— Как же с ним толковать-то? — Удивленно обернулся ко мне Лео.

— Нек, все в порядке. — Начала я. — Поверь. Просто я не все… мм… ладно — я многого тебе не рассказывала. Лео не совсем… человек. Он, в сущности, и не человек вовсе. Я не хотела тебе говорить, потому что знала, что ты этого не поймешь. Просто…

— Чего я не пойму? — Загробным голосом просипел Нек.

— Что мы — нечисть, которая борется за свое существование. — Влез Лео. Сморщил нос, чихнул так, что у какого-то стола отвалилась ножка, смущенно потер переносицу, взмахом руки отогнал искорки.

Нек как-то странно всхлипнул, покачнулся и осел на пол без памяти.

— А что я такого сказал?! — Поразился вампир.

— Будь здоров. — покачала головой я.

А что мне еще оставалось сказать?

* * *

— Значит вампир.

— Да.

— Вампир.

— Да.

— Вампир!

— Эх-ха… Угу. — Наставник широко зевнул, продемонстрировав весь ряд замечательных белоснежных клыков.

Нек терпеливо снес и это.

— А ты, Мия? Ты ведь знала все, так? И не сказала мне! Как ты могла!

Я жалась к стеночке, комкая в руках подол платья и кусая губы. Глаза я старательно не поднимала.

— Ну…

— Ты хоть понимаешь что мне пришлось пережить?! Эти постоянные схватки, бойки и… вот это! — Он ткнул дрожащим пальцем в Лео. Хорошо хоть тот уже почти засыпал, а оттого смог только не вполне членораздельно проворчать:

— Я не «это»! Я — личность! — …и не стал размазывать мою любовь по стенке.

— О… — Нек вырывал клоки волос. — Нет, вы только послушайте. Я разговариваю с ночным кошмаром, моя невеста его ученица, и он… Эй, а что это с ним?

— Ммм… — Лео ничком рухнул на кровать, где, завозившись, прикрыл глаза, с наслаждением потянулся и стряхнул блестки. Я помертвела. Нек с открытым ртом наблюдал за его действиями.

— Лео! Помнишь? Спать нельзя! Вставай! — Не смотря на жениха, я подлетела к постели и пересадила Лео в более-менее вертикальное положение. Его голова мотнулась, глаза едва-едва раскрылись. — Давай, давай, просыпайся… Ты же у нас злобный вампир! Ну не спи, ну Лео!

— Я только… — Прошептал он, ткнувшись носом мне в шею. Легкое прикосновение, дыхание наставника… Я почти бессознательно поцеловала его в висок, запустила дрожащие от вдруг нахлынувших чувств пальцы в его кудри, прочесала. Он заурчал.

— Мия! Что ты делаешь?! — Нек неожиданно образовался рядом, его цепкие руки рванули мое запястье, он прижал меня к себе, отодвинув от сонного вампира на почтительное расстояние. Странно, но Лео мгновенно вскинулся, его урчание перешло в рык, в два прыжка он оказался перед носом побледневшего Нека, и только моя рука, вскинутая в предупреждающем жесте, смогла остановить наставника.

— Мия, отойди.

— Никогда! — Горячо воскликнула я. — Нек — мой выбор, он мой будущий муж. Ты его не убьешь!

— Он и с оторванной ногой сможет быть твоим мужем. — Пожал плечами Лео.

Нек издал какой-то сдавленный звук.

— Лео! — Я сдвинула брови. — Живо сядь на диван, а то больше никогда не поцелую.

— Монстр… монстр… — Бормотал над ухом Нек. — Как может его пронять такое?!

Лео нахмурил тонкие брови, но все же подчинился. Хек! — когда это, интересно, он мне не подчинялся? Мягкая спинка приняла вампира в свои сонные объятия, и через несколько секунд он опять раззевался — что ни говори, а день здорово косил почву под его ногами!

— Нек, ты меня любишь? — Я повернулась к любимому. Он непонимающе кивнул.

— Тогда поверь! — Взмолилась я. — Я все та же, та с которой ты хотел провести жизнь, которая хотела подарить тебе детей, я люблю тебя! Люблю больше всего она свете… Поверь мне. Прости меня.

Несколько напряженных минут он вглядывался в мое лицо (я чувствовала, как по лбу стекает большая капля пота, а ладони леденеют) и, наконец, неуверенно улыбаясь, заключил меня в объятия. Я всхлипнула и отдалась его горячим руками, его нежным поцелуям, я плакала…

В комнате потемнело. Я с опаской оглянулась и не сдержала рваного стона — так и есть! Лео спал, склонив голову к груди и тихонько похрапывая.

Под потолком зарождалось нечто… Старшая, иссиня-черная туча, часто-часто пробиваемая гневными молоточками грома и вспышками молний. Она хохотала, завывала на разные голоса, налетел ледяной ветер…

— Что это?! — Возопил Нек, покрепче прижимая меня к себе. Я же, наоборот, старалась вырваться.

— Лео, вставай! Вставай, соня!

— Не буди это… это существо! — Взвыл Нек, корчась от отвращения и удерживая меня за руку. Я рвалась к вампиру.

— Ты не понимаешь! Стоит ему расслабиться, как его сны материализуются! Он не знает, что творит!

— Монстр… — Пораженно прошипел Нек.

— Нет! — Я вырвалась-таки из объятий благоверного и вцепилась в плечи вампира. — Лео, слышишь ты меня? Помнишь меня? Это я, твоя глупая девчонка, что вечно тебя теребила, мешала жить, мешала жить по-настоящему. Проснись, пожалуйста! Мне страшно…

Комната наполнилась предгрозовой свежестью, под потолком оглушительно громыхнуло. Туча, бешено вращаясь, исторгала короткие молнии, не долетающие до нас по чистой случайности, ее сотрясал жуткий смех. Нек что-то кричал, но крик его сметался бешенным ветром.

— ЛЕО!

— Ммм… — Он вяло приоткрыл один глаз. Туча померкла.

— Давай же, просыпайся! — Я радостно встряхнула его за плечи.

— Что…

— Его надо освежить! — Крикнул Нек, вырисовываясь за моим плечом.

— Что? — Я пробивалась сквозь вой ветра.

— В ванную его!

Мы поволокли сонного вампира в соседнюю комнату. Нек крутанул кран до придела — брызнула ледяная вода, он хлопнул по переключателю — душ зафыркал, но все же разразился убойной холодильной водой. То что надо!

— Толкай! — Лео полетел в ванну — прямо под ледяные струи.

— Ни в коем случае не отключай чувствительность, не смей отключать, чувствуй! Не смей засыпать снова! — Кричала я вампиру, спросонья не понимающему где оказался. Гроза потихоньку стихала… Получается!

Мне доставляло мрачное удовольствие видеть, как краснеет кончик точеного носика, как паучьи лапки волос обрисовывают его лицо, набрякая и обвисая сосульками. Он дрожал от холода, его зубы отбивали чечетку, одежда мгновенно намокла, вздувшись пузырями, аура мигала. Нек крикнул:

— Этот ужас, это клубящееся марево испарилось! Похоже нам удалось-таки разбудить твою зверушку… Как вовремя!

Лео хлюпнул носом:

— М-мийая-я, м-мне-е х-хол-лод-д-дно…

— Терпи. — Сквозь зубы процедила я. — Ты испортил мне все, что только мог. Я никогда этого не забуду.

Он потупил голову. Опять шмуркнул покрасневшим носиком. Я не чувствовала жалости, лишь странное жжение в районе груди. Секундное. Но мысли полетели лихорадочной чередой — я все делаю не так! Не то вижу перед собой, не замечаю своего счастья! Хочу быть кем-то, кем никогда не была и не буду! Я не хотела…

— Мия. — Нек поймал мою руку. — Нам нужно поговорить.

— Да, да, конечно. Сиди тут. — И, грозно сдвинув брови, я выскочила вон, притворив дверь. Разговор предполагал быть не легким.

— Мия, — Нек тревожно покосился на дверь. — Как давно ты узнала, что Лео…мм…не человек?

— Он никогда от меня ничего не скрывал. — Пожала плечами я.

— Ты знала, что он… монстр, причиняющий людям боль, и не разу не подумала о том, как можно его уничтожить? Эту… тварь? — Я вспыхнула, но не дал мне продолжить. — Он монстр, Мия. Монстр, только и ждущий, когда бы вцепиться тебе в горло. Ты не можешь этого отрицать. Он — нежить. Он живет, убивая, он гложет кости твоих друзей, он не человек. Ты не можешь больше здесь оставаться. Это какие-то чары, он заколдовал тебя. Ты не можешь всерьез полагать, что ты нужна ему в качестве безобидной подруги, что ты привлекаешь его чем-то большим, нежели молодым телом и красной кровью в твоих венах. Очнись! Он — Смерть!

— Нет! — Вскрикнула я. — Лео не такой! Он… он любит меня!

— Любит? — Расхохотался Нек. — Любит?! Смешно! Это я люблю тебя, я, человек. Он не умеет любить. Его цели по которым он растил тебя в роскоши… Знаю! Все очень просто! Тьма. Он хотел сделать выгодный подарок Тьме. Ты чиста, ты красива, простодушна… Он — рыцарь на белом коне — становится для тебя всем на свете. Естественно! Он умен, он очень хитер! Еще одна качественно перерожденная вампирирка. Причем полностью доверяющая своему Мастеру. Ты бы могла и не понять, что случилось, но вскоре тебя бы потянуло на кровушку…

— Нет, молчи! Это ложь! — Я не хотела в это верить, но внутренний голос гаденько нашептывал на ухо: «Это правда. Ты не можешь себе больше лгать, не можешь обманывать — смирись! Лео никогда не был и не будет человеком! Он — Монстр! Вот чего ты никак не можешь понять! Смирись!»

— Это не так. — Я уже не была уверена в своих словах, но и сдаваться не собиралась. — Что ты хочешь от меня, Нек? Осознания собственной глупости? Этого не будет: Лео никогда не причинял мне вред. Признание твоей правоты? Я ничего не отрицаю. Чего ты хочешь?!

— Уйдем. Уйдем, любовь моя, и он исчезнет из твоей жизни. Он поймет, что проиграл, а ты… Неужели, ты не хочешь быть свободной? Жить там, в реальном мире, где спокойно, где мы, наши дети, наша семья… Ты не хочешь этого?

— Нек… Я не… — Я посмотрела в его глаза и всхлипнула — в них светилась одна лишь мысль — добро. Он желал мне только добра! А потому я собралась с силами и с болью выдохнула: — Очень хочу! Я не хочу боятся, не хочу краснеть, не хочу… — Я вконец разрыдалась, ткнувшись носом в его грудь.

— Девочка моя… Я знаю, как тебе пришлось тяжело, но не бойся — тебе всего-то и нужно, что шаг. Всего один шаг и ты свободна. Ты будешь со мной, ты наконец-то освободишься от этого кошмара, станешь моей женой… Подумай, как нам будет хорошо вдвоем, подумай о наших будущих детях… О нашем будущем. Оно будет прекрасным.

— Ми-ий-ая! — Донеслось из ванной. — М-мне-е у-жж-е-е мо-ож-жно-о вы-ввы…

— Всего шаг.

На мои глаза вновь навернулись слезы. Отчего я плачу? Все так, как должно быть — любящий муж, прекрасное будущее, домик в центре города… Я реальна. Я свободна. Я могу это сделать.

Я толкнула дверь. Лео сжался в клубочек, поминутно вздрагивая всем телом, и, когда жгучие ледяные лучи били по его спине, он только тихонько охал. От жалости у меня потемнело в глазах. Я подавила страстный порыв кинутся к нему, обнять, согреть… Нет. Я освободилась от него. Меня ждет будущее. Пора кончать с прошлым.

— Лео, мне надо идти. — Мой голос! Я сама себя не узнала!

— Куда? — Он поднял на меня огромные глаза. Я чувствовала себя призраком матери, сообщающий собственному ребенку, которому тетя врач только что пообещала, что мама скоро вернется, о собственной смерти. Мое сердце стенало нестерпимой болью, голова кружилась и лишь незримая фигура Нека за спиной не давала упасть в обморок. Я знала, что должна сделать.

— Я ухожу, Лео. И я…

«Монстр… Вспомни, каким он был когда-то… Ты усмиряла его все это время, но…Ты же видела его настоящее лицо. Вспомни… Кровь… Реки крови… Девушка… Разорванное горло… Помнишь? С тобой будет то же… Только останься ты… Только попробуй ты задержаться…»

— …ненавижу тебя. — Его огромные глаза от удивления стали еще больше. Он поднялся.

— Что?

— Да, да, ненавижу! Ты сломал мне всю жизнь! Я хотела нормальное детство, хотела нормальную семью, но что подарил ты мне? Смерть. Ты сам Смерть. Ненавижу! — Я почувствовала, как подкашиваются ноги и упала в надежные руки Нека. Но покоя не было, мое сердце разрывалось от боли, а в голове стучала лишь одна тупая мысль: «Лгунья…»

Лео молчал. По его лицу стекали капли, но он уже не ощущал холода. Он ничего не ощущал.

— Вампир, она моя! — Радостно крикнул Нек. — Моя! Она не станет жить с монстром! Я ей не позволю! Она сделала выбор! Ты не в силах помешать нашей любви! Убей нас и…

— Прочь.

— … и на наше место встанут другие! Ты…

— Прочь.

— …демон, несущий смерть. На нашей стороне правда! Мы…

— Прочь! — Лео в бешенстве ударил кулаком по стене, хрустнула плитка. Образовалась ровненькая дыра. Нек попятился к выходу. — Прочь, смертные, прочь с глаз моих! Прочь!

Нек тянул меня за рукав, но мои ноги словно приросли к полу.

— Как ты меня назвал?

Лео вскинул голову. В его глазах горел огонь первобытного зла.

— Уходим же, Мия, бежим, пока оно совсем не озверело! — Умолял Нек.

— Мое имя… Лео, у меня же есть имя!

Он не отвечал. Его грудь судорожно вздымалась, пальцы сжимались в кулаки, он боролся с яростью. Он не должен был так злиться. Он не мог себе этого позволить.

— Как ты меня назвал? — Заорала я, вырываясь из рук Нека. — Как?

— Прочь… смертная.

Нас отшвырнуло к стене. Удар. В глазах потемнело, голова налилась свинцовой тяжестью, все закружилось…

— Мия… — Я плыла. — Мия…

Не было мыслей, не было желаний. Только тоска — темная, всепоглощающая тоска. Что же я наделала?! Лео, моя киска… Ты назвал меня смертной…

ГЛАВА 4

Я, потянулась, вяло оглядывая окружающее меня убранство. Безвкусица! И куда только Лео угораздило перевезти меня на этот раз? Надо у него спросить.

— Лео… — Позвала я. Ответа не последовало. — Лео…

— Наконец-то ты очнулась!

— Лео? — Я радостно подскочила на кровати. На меня смотрел немного удивленный Нек:

— Ты о чем?

— А где… Лео? — Выдавала я, чувствуя, как в глазах начинает нехорошо темнеть.

— Лео? Вампир?

— Вампир?! — Поразилась я. Что-то с памятью моей стало… И тут я вспомнила. — НЕ-Е-ЕТ!! Нет, нет…

Я визжала, кричала, отбивалась от рук Нека, спешившего меня обнять, меня рвало, я рыдала… Нет, что же я наделала! Я же обещала. Я же признавалась, я же просила! Я никогда его не брошу… Никогда… Никогда…

…Тихо. Я постепенно успокаивалась. Тишина. Нек пораженно замер у кромки постели, боясь ко мне притронуться, его взгляд был более чем обеспокоен.

Я совсем успокоилась и хрипло спросила:

— Что теперь будет?

Он тот же час присел рядышком и приобнял меня за плечи. Я плакала, но уже тихо-тихо… Это, наверное, отходит заклинание, под действием которого Лео мог меня контролировать. И эта рваная рана в груди, черные пятна в душе… все это пройдет. Это же так легко — забыть монстра. Все очень легко. Нек рядом, он поддерживает меня, ласкает, целует, но…

Нек поцеловал меня, а его рука пробежалась по моему обнаженному бедру. Это было неожиданно, приятно, и в то же время как-то противно. Я же так слаба! А он, заинтересованный в моей беспомощности…

Сорочка сползла с одного плеча. Я телом ощутила, как он дрожит, как возбуждает его моя невинная близость.

— Нек… — Пробормотала я, отталкивая его руки. Они ласкали мои обнаженные плечи, грудь, бедра, ягодицы… Нельзя сказать, что мне было не приятно… О да, мое тело рвалось ему навстречу, мне хотелось заключить его в объятия, но разум… Я видела лицо Лео. Его глаза полные боли, отчаяния, гнева… Я чувствовала злобу. Он меня не понимал. Он никогда меня не понимал. Хотя мне, единственной во всем мире, он доверял. Безоговорочно, полностью, слепо. А я… так его разбить…

Нек скинул сюртук, дрожащей рукой содрал галстук и попросту вырвался из рубашки. Я лежала перед ним — обнаженная, простоватая и… равнодушная. Это-то и возбуждало его больше всего. Странно…

Он вошел в меня тяжело, меня бросило в холод и в пот, я закричала от боли. Он напирал на меня всем своим весом. Его бедра методично двигались, заставляя меня наращивать заданный им темп, я кричала от боли — в этом не было никакого наслаждения! Одна мука. Его тело выгнулось дугой, я до боли сжала пальцы в кулаки. Как плохо… Он целовал мою грудь, ласкал соски, вжимал в себя до последней капли, я агонизировала, рвалась из его рук, но… Он насиловал меня. Долго, без устали. Каждая клеточка моего тела болела.

— О да! Еще! — Он рванул меня в себя, входя грубо и неосторожно. Опять. Я заорала…

…Меня тошнило. Он стоял надо мной, улыбался — глупо, простодушно… Насильник. Зверь. Теперь его семя во мне. Я поражена, во мне черви, я порочна…

Его голова легла мне на грудь. Он заснул, пробормотав перед тем: «Наша свадьба, девочка, назначена на послезавтра. Постарайся не выглядеть размазней».

Только тихо… Ни единого лишнего движения…

Собрав всю себя по частям, я с отвращением, какого не испытывала ранее, поднялась на ноги. Боль… Я не совсем понимала, что я делаю. Мой будущий муж здесь, мое будущее здесь — зачем же я бегу прочь? Мои руки меня не слушались.

Кровь. Кровь на простыне. Вся простыня в крови и в его чреве. Кто же я теперь?

Я не помню, как оделась. Бежала ли, ревела ли — не знаю. Грязь… Я чувствовала себя грязной. Испачканной насквозь. Он теперь во мне, эта мерзость, эта гадость, меня тошнило. Кто я теперь? Что? Что мне теперь делать? Я была отвратительна самой себе.

Я понуро плелась по улице, приковывая к себе взгляды одиноких прохожих — стоял поздний вечер. Плевать! Да, я похожа на ведьму, да на моей ночной сорочке (а что еще прикажете надеть?!) кровь и семя насильника, но я все же иду! Мне было откровенно наплевать. Куда мне идти? К мужу? Он любит меня. Любит. И я его…

Нет! Ложь! Всюду ложь! Я лгу сама себе! Нет…

Я уткнулась в чей-то дом. Чей-то?! Это же мой дом. Сердце взорвалось режущей болью — он был моим. Я оскорбила его владельца, я разорвала его душу на клочки, я осквернила все то, что когда-то было нашим… Только нашим. Невесомые поцелуи, тонкость прикосновений, его смех… Он смеялся для меня. Только для меня. Не было лживых уверток, не было людской лжи… Он не умел привирать. Не умел лебезить, паясничать, льстить, он никогда бы…

Так. Стоп. Я остановилась и глубоко вздохнула. Пора себя обрадовать — вот уж озарение! Чтобы понять настолько простую истину мне надо было влюбится в смертного, едва не выйти за него замуж, очернить свое тело навеки, оттолкнуть единственное существо, которое меня любило и… Любило?! Что такое любовь? Доверие. Конечно, но только ли? Нет, не только. Лео, мой милый, мой доверчивый, радость моя, моя киска… Я дура. Я такая дура, что и словами высказать невозможно. Я же… Только не эти слова! Я их боюсь. Они перечеркнут все, чего я добилась, они все уничтожат. Эта гнусная и прекрасная истина. Правда.

Ой, как я боюсь… Я сама не заметила, как оказалась перед дверью. Перед его дверью.

Первой мыслью было — ворваться в слезах, обнять, кинуться на шею… Второй — подождать, неловко все объяснить, расплакаться… Третьей и самой разумной — бежать отсюда куда глаза глядят, только бы не видеть этих горящих отчаянием глаз, не слышать стоны, ничего не чувствовать…

За дверью раздался какой-то стук. Хруст. Мое сердце екнуло. Дальше ждать не имело смысла.

— Лео? — Я толкнула дверь. Она оказалась не заперта…

…Первый след я нашла на стене — пятерня. Кровавый отпечаток чьей-то ладони, размазанный так, словно жертву оттащили прочь, а та изо всех сил цеплялась пальцами за стену, в слепой надежде, что тащивший оставит ее в покое, а стена поможет ей удержаться. Я почувствовала, желудок закручивается спиралью. Нет, никаких мыслей. Никаких мыс…

Капли. Капли крови на полу, ведущие к двери в гостиную. А дверь… Я подавила вопль — в крови, словно кто-то окатил ее из ушата и не пожалел красной краски.

Я почему-то глупо хихикнула. Я, наверное, сплю. А сейчас проснусь. Это очень страшный сон. Он сам призывает меня открыть дверь. Открыть окровавленную дверь, заглянуть в страшную тайну.

Я на негнущихся ногах подошла к двери протянула руку к ручке. Мне не хотелось ее поворачивать, очень не хотелось. Но что-то тянуло меня вперед, что-то не совсем понятное. Наверное, просто глупое женское любопытство. Я грязная, я сама себе противна — что может быть еще хуже?! Я толкнула дверь и… запоздало поняла, что есть в мире вещи, сто крат ужаснее самобичевания. И это…

Кто-то кричал. Пронзительно, истерически, завывал, так, что тряслись поджилки. Минутой позже я поняла, что кричу сама и мой крик усох в горле. Я замолчала. Надолго.

Первый труп был…мм… женским, полногрудым, дородным, пышнотелым и… собственно дальше опознавательные знаки пропадали — она была обезглавлена. Рваное мясо горла, торчащий позвоночник и… пустота. Грудь зияла пустой дырой, сквозь кровавые ошметки легких которой проглядывали плиты пола. Она была обнажена и не тронута ниже пояса. Я заметила, как моя рука заворожено тянется потрогать кость позвоночника и одернула себя в сторону. Я была в шоке. Спокойно осмотрев тело, я пришла к выводу, что убил ее не человек. Моя логика показалась мне железной. Я даже не боялась, испытывая какое-то мрачное удовлетворение и… интерес. А что же будет дальше?

Мужчина. С него был снят скальп. Эй, дружок, ты повторяешься! Тело было изогнуто настолько неестественно для любого живого организма, что я поняла — сломан позвоночник, причем легко, как у куклы. Одна нога отсутствовала. Кисть левой руки хранила в себе столовый нож. Живописно.

Совершенно изуродованное тело, маленькое, скомканное, подвешенное на собственных кишках. Наверное, это был ребенок лет девяти — не старше. Я криво улыбнулась — ну, что ты еще мне преподнесешь? Твоя фантазия воистину безгранична. Все так же улыбаясь, я качнула тельце, и оно, с мерзким чваком, упало на пол, забрызгав подол моего платья кровью. Я рассмеялась. Мне было просто смешно.

Трупы вели в спальню. Всего несколько обескровленных мужчин и женщин, посиневших, с распахнутыми от ужаса глазами и улыбающимися ртами. Да… Это становилось скучным. Я терпеливо обходила головы, руки, ноги, иногда задорно перепрыгивая через чье-то сердце. Я шла вперед. Сон вел меня. Какой кошмар! Но я давно привыкла к кошмарам, я давно стала его частью. И я не боялась. Я ждала пробуждения.

Голова венчала подступ к двери. Женская голова с выдавленными глазами, вываливающимся языком и разможженым мозгом. Я, хохоча, отпихнула ее ногой и вежливо постучалась:

— Можно? — Сон меня заинтриговал. Мне хотелось знать все.

Дверь, скрипнув, отворилась. Я ворвалась в комнату, зная, что цель достигнута. Сейчас я проснусь, Лео снимет с моих глаз повязку, и все снова будет как прежде. Опять.

Это была спальня Лео. Окно, занавешенное холодной бирюзой, мини-библиотека, ночной столик и… кровать. На кровати спал Он…

Он был божественно красив, его губы алели кровью, волосы разметались по подушке, он улыбался. Улыбка его была зловещей.

Что-то тут не так. Какой-то неправильный сон! При чем тут Лео? С ним что-то не в порядке? И почему он в крови? А что это за игрушка, которую он прижимает к груди?..

Я подошла поближе и сердце заметалось в груди помимо воли — это была не игрушка! Это была… голова! Голова! Но как в моем сне… Лео…

«А кто тебе сказал, что это сон?»

Я отшатнулась, глотая воздух ртом — медленно-медленно пришло понимание…

Ноги отказались мне держать — я попятилась, облокотилась на косяк и… кровь! Я удивленно и как-то ошарашено рассматривала свои окровавленные пальцы. Сон не может быть настолько реален! Запах, тепло…

Тишина… Я тяжело отвалилась от косяка и, привознемогая страх, обернулась. Словно ловушка в детской комнате Кошмаров…

Смерть, одна сплошная смерть, он убивал их, убивал, калечил, разрывал на части — и в этом была виновата только я. Я одна — предательница, мучительница, глупая смертная… Ой. Мир завертелся перед глазами. Нет, только не это. Я почти поверила, что это сон, я почти поверила, что Лео не может причинить кому-либо вред, я сама себе закрывала глаза долгие годы. И этой тварью я гордилась? Эту тварь боготворила?!

Тишина… Они не могли дать ответ. Теперь, поняв истину, мое сердце металось в груди, грозило рвануть прочь, я, пошатнувшись, оперлась рукой на косяк. Они мертвы. Все мертвы. Выпотрошены, разорваны, мертвы… Это слово сковывало, словно обладая какой-то своей, темной магнетикой. Я стояла в царстве смерти.

Я повернулась и, судорожно пропустив воздух сквозь сжатые зубы, всмотрелась внимательнее. Он сладко посапывал, красивый, нереальный… Он убил их всех только потому, что хотел доказать самому себе (да и мне) что он не человек. Хотел напомнить себе, что не принадлежит этому миру, хотел уверить себя, что монстр в нем все еще жив. У него получилось. Демон, тварь…

Нек, прости меня, любовь моя, что не верила тебе до конца. Прости, что ругала — ты человек — так должно быть. Ты ведь знал, с самого начала знал, с каким монстром мне «посчастливилось» жить все эти годы, ты знал, как я привязана к этой твари, как любила ее все эти годы… Ты все знал, даже Лео просил меня бежать пока не поздно! Почему же я была настолько глуха к вашим мольбам?

Ответ пришел внезапно. Глупый, безрассудный, очевидный. Как же все было просто! Вот оно — то чувство, что заставляет людей сдвигать горы, то чувство, которым гордятся, которое ждут, которого боятся. Вот оно — грех и мое проклятье! И имя ему — любовь.

Лео странно засопел. Я вздрогнула и резко обернулась. Он просыпался. Я оторвала руку от косяка и отступила. Вампир сморщил носик, изогнул бровки и полу сонно выдохнул, его веки дрожали. Я отступала вглубь комнаты. Только тихо…

Ой! Моя нога за что-то зацепилась и я кубарем покатилась по полу, выставив для страховки перед собой руки. Кровь брызгами окатила меня с ног до головы. Я подавила вопль брезгливости. Осторожно выпрямилась, подняла глаза и… взглядом уперлась в предмет, что заставил меня спотыкнутся — голова, та самая, которую я недавно так бесшабашно отпихнула. Тут уж я не выдержала и завизжала, что было мочи. Кричала, выхлестывая все, что накопилось — смерть, обиду, ярость, ненависть. Их кровь, их руки, ноги, тела — все закружилось перед глазами, смешалось в плохоразличимый мазок, я уткнулась головой в ладони, рыдая от отвращения и злости. Я сейчас сойду…

— Мия?! Что?!

Я взлетела на ноги так быстро, что у меня голова закружилась. Лео, распахнув глаза от удивления, слизывал капельки крови с губ, стоя в проеме. Я шарахнулась в сторону, уперлась спиной в чье-то изуродованное тело, взвизгнула от ужаса, отшатнувшись, поскользнулась и, неловко взмахнув руками, упала на пятую точку. Завыла от боли. Лео сделал шаг в мою сторону.

— Не подходи! — Во мне всколыхнулось отвращение, я каракатицей отползала от него подальше. Он покорно остановился, глядя на меня чуть ошарашено.

— Мия, что… Почему ты… Как…

— Не подходи, не подходи! — Как заведенная твердила я, поднимаясь на ноги и стараясь не упускать его из виду — вдруг набросится?

Лео набрасываться не спешил. Он сделал еще один робкий шажок в моем направлении, протягивая руки.

— Ты… Ты… Не смей прикасаться ко мне!! — я едва не взвыла от ужаса. — Ты… монстр, ублюдок, чудовище! Тебе мало было моей крови, крови моих друзей?! Ты решил уничтожить город?! Будь ты проклят, тварь, нежить! Ты… Зачем ты помогал мне? Это что, была какая-то извращенная игра «Помоги, чтобы убить потом»?! Ты смеялся надо мной?! Мерзость! Не подходи! — Я вздернула руки. Меня колотила дрожь, я тяжело дышала от гнева. Он молчал, от удивления приоткрыв рот, его ресницы пораженно трепетали — он даже не успел разозлится. А я не хотела ждать. — Что за корысть тебе была воспитать меня, делать подчиненное лицо, смеяться над моими шутками? Ты не мог убить меня раньше?! Ты издевался! Что ты сделал?! Что это?! — Я обвела взглядом разгром. Он послушно покрутил головой, и, словно не найдя ничего предрассудительного, обернулся ко мне. Я задыхалась, мне не хватало воздуха.

— Это..? — Он нахмурился, ничего не понимая. — Что?

— «Что»?! — Заорала я, окончательно выйдя из себя. — Ты в своем уме? Ты еще пытаешься шутить? Ты… чудовище… Ты… Я ненавижу тебя! — Я кинулась прочь.

— Мия! Мия, вернись! — Лео в стремительном броске ринулся за мной. Странно… он не спешил убивать меня, сносить мне голову, разрывать на части…

Я забилась в его руках, когда он неожиданно появился передо мной, я рвалась, бранилась, кусалась, он терпеливо ждал. Я ненавидела его всеми фибрами души. Нек, любовь моя, прости, что никогда тебе не верила, прости меня! Я исправлюсь, обязательно! — стану прилежной супругой, буду ежесекундно ублажать тебя, нарожаю тебе детей… Пожалуйста, не дай этому демону взять надо мной верх! Пожалуйста, путь он знает, как я его боюсь! Нет! Я люблю тебя…

— Чудовище!..

Хватка исчезла. Лео отшатнулся, запустив тонкие пальцы в шикарные локоны, и едва слышно застонал. Я отступала, слишком рассерженная, чтобы удивляться. А стоило бы, потому что Лео покачнулся, упал на колени, спрятав лицо в ладонях. Его плечи нервно дрожали. Крылья! Черт возьми, крылья! Прекрасные крылья, сыпля блестками и сполохами чистой энергии, горели, жгли взор фиолетовым пламенем. Гнев прорвался, сметая Печати и Ограничения. Дождалась! Бежать, немедленно бежать! Но ноги приросли к полу и не слушались свою хозяйку — я застыла, как вкопанная.

Лео медленно поднялся. Боже… Мое горло сжал спазм. Он… Нет. Как это?! Он же… не может чувствовать! Не может… Нет… Я растерянно отступала. Я смотрела на Лео, смотрела, распахнув глаза, и мне хотелось рыдать…

По его щеке катилась хрупкая кровавая слеза, блестела чистой энергией, переливалась, неся с собой боль и колющую ненависть. Он зарычал, я вздрогнула, но не двинулась с места. Я пораженно молчала, мне не хватало воздуха, но на этот раз от ужаса. Что?! Он не может, не должен… Как?!

— Лео ты… — Голос был хриплым, сорванным и ломался. — …плачешь?!

Рык — не человеческий, звериный, полный скрытой боли, был мне ответом. Он мгновенно оказался рядом — прекрасный, ужасный, разъяренный, и только тихо пискнула, когда он занес руку. Одно прикосновение и… смерть. Ну что ж — этого стоило ожидать. Он же чудовище…

— Убей меня, убей! Ты же хотел этого долгие годы, так? Жаждал свободы, вольной жизни — всего, чему препятствовала я. Быстро. Давай, монстр, чего же ты ждешь? — Не было страха, не было ужаса, просто… Пустота.

Его рука дрогнула. Секунда борьбы взглядов и… он отрешенно отступил, тяжело дыша. Пол как-то нехорошо покачивался. Снятие Печати чревато…

— Не могу… — Он отступал к стене. — Я не могу убить…Что ты со мной сделала?!

Я качала головой, ко мне вернулась чувствительность. Секунда — и я вылетела в общий коридор. Моя нога подвернулась, и я покатилась по лестнице, вскрикнув от боли в пояснице и копчике. Лодыжка стенала… Я попыталась было встать, но…

Толчок. Меня швырнуло, перекрутив, к стене, я заорала от страха — все залило нежным голубоватым светом, кто-то захохотал, явственно звякнули окна — вышибло ветром, что-то оглушительно грохнуло, свет стал нестерпным…

— Geetuly akupoli aropan!

И все стихло. Наступила просто неприличная тишина, такая, что уши даже заложило от непривычки. Я осторожно открыла один глаз. Темнота. Второй глаз — темнота. Вскоре я додумалась оторвать ладони от лица и сесть вертикально. Тишина и сумрак. Слова… Эти слова… Как знакомо наречье и диалект! Если бы только…

«Повелитель с нами…»

Я так и подскочила. Внутренний голос отгадал загадку! Но он-то откуда…

— Так… — Протянула я, холодея. — ты мой внутренний голос или же…

«Хек». — Было мне ответом. Я моргнула.

— Ты кто?

«Программа по защите тебя и твоего сознания».

— Какая еще программа? — Не поняла я.

«Защитник поместил меня в твой мозг, дабы не случилось ничего противопоказанного твоему телу и разуму. Так же в мои функции входит оберегать тебя от различных опасностей, в том числе и от Защитника, предугадывать события, а в экстренных ситуациях…Ссст..». — Голос его сходил на нет.

— Эй, что с тобой? — Я мотнула головой, смутно сознавая, что говорю сама с собой. — Какой такой Защитник? Когда? Что ты еще знаешь?

«При раскрытии моего положения мне приказано исчезнуть. У тебя есть время на один вопрос. Поторо…»

— Что все это значит? — Выпалила я.

«Отвечу на поставленный вопрос только после детальных указаний. Какое ЧТО ты имеешь ввиду?»

— Эээ… — я вспомнила жуткий взрыв, и с губ сорвался необдуманный вскрик: — Лео, что с Лео? — Я лихорадочно дышала от волнения.

«Защитник исчез из поля моего зрения, мои сенсорные функции отказываются его считывать, но тем не менее я ясно вижу, что он совсем близко. Его сон, материализовавшись, привлек внимание низших, которые…»

— Стоп машина! — Тормознула я Себя. — Какой еще сон?

«Тот, в котором ты только что находилась» — Немного удивленно ответило мое сознание.

— Та-ак… — Я мучительно старалась понять эту ахинею. — Значит сейчас…

«Защитник предупреждал меня о несколько проблематичном ходе усвоения информации, но это!» — Меня оскорбляет собственное сознание! — «Призрачные материи, которые навеяла Защитнику его бурная молодость, негативно отразились на Ткани Хаоса, и распахнули некий портал в иное измерение, просыпав тонны нечисти с низших слоев Мрака. Раньше силы Защитника едва-едва хватало, чтобы себя сдерживать, но в данных обстоятельствах…Ты же знаешь, зачем были придуманы печати, так? Нет? Главная их функция — сдерживать безграничные силы Повелителей, ограничивать возможности, но! — второстепенная, но ничуть не менее важная функция — блокировать Хаос, Его излучение и разрывать связывающие Повелителя узы с порталами в Мир Мрака. Защитнику тяжело приходилось в последнее время — вот Печати и дали течь. И…»

— Ты хочешь сказать, что каждый раз, когда Лео засыпал, открывались мини порталы в его бывшее Королевство? — Ужаснулась я.

«Не перебивай! Так. А теперь… Ссст… Время…Фффр… Мм…» — Он зафычал и заглох.

— Нет, не надо! Поговори со мной! — Я стукнула себя по голове. — Ай!

— Мия, что ты делаешь? — Я подскочила, как ужаленная.

— Нек?! — Да, это был он. Мне краска бросилась в лицо — вспомнились поцелуи, мое тело, его руки…Он удивленно приподнял брови. Я поспешила отмести смущение в сторону. — Как ты здесь…

— Это я должен тебя спросить! Я так испугался, когда проснулся и не нашел тебя рядом! Было только одно место, где я мог тебя искать… Ты не смогла прожить без него и несколько часов! Ты меня очень огорчила. — Он капризно нахмурился. Мне даже стало смешно — неужели раньше я могла на такое клюнуть?

— Прости, Нек. Просто… Лео! — Я кинулась вверх по лестнице, не слушая криков благоверного. Мой Защитник, мой наставник, самое близкое существо на планете — где же ты?!

Дверь отсутствовала, гуляли сквозняки, мебель в коридоре, разгромленная и перевернутая, жалась к стенам, стояла ну просто неприличная тишина… Я вихрем облетела комнаты — ничего! Он исчез, его похитили! Повелитель с нами… Смысл фразы только-только начал до меня доходить. Они, эти Низшие, похитили его, дождались его слабости, воспользовались мной, как опорной точкой. Озарение! Нет, им не нужна была я, им просто нужно было сделать так, чтобы все, что держало его в этом мире исчезло, все! Я подвела его. Чудовище…

Мои губы задрожали, в глазах защипало, я подавила всхлип. Чудовище… Он никогда… Нет, не время думать об этом, совсем не время.

— Мия, что тут произошло? Он причинил тебе вред? Ты убегала? — Я обернулась. Нек удивленно обводил взглядом разруху, цокая языком.

— Нет! Ты ничего не знаешь! — Я вдруг разозлилась. — Я найду Лео, я спасу его! Ты мне в этом не помощник! А я ему нужна! — Про себя же я думала, что менять мнение по пять раз на день не так уж и плохо. Хранит психику и защищает от стрессов.

— Нет, не стоит теребить прошлое, вспомни, как мы были счастливы вместе, как мы хотели жить дружно… А Лео — что он тебе? Он просто Повелитель, который нужен своему народу…

— Что?! Что ты только что… — я прищурилась. Нек осекся и потупил взгляд. Нехорошее подозрение закралось в мою душу. — Нек, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет. — Протянул он, отступая к двери. Я прыгнула к нему, схватив за грудки и хорошенько встряхнув.

— Что ты знаешь?! — Я трясла его изо всех сил, выплескивая гнев и ярость.

— Ми-и-ия-аа! Хва-а-ти-ит! Хва… — Я оттолкнула его прочь. Он огладил пальто. — Хватит, я скажу. Поверь, любимая, я сделал это только ради тебя, ради нас и наших будущих детей! Они не называли имен, они лишь сказали, что оставят нас в покое, если я помогу отбить тебя у вампира. Пойми ты, так действительно будет лучше! Теперь ты свободна, все условия договора выполнены, я люблю тебя… Разве не этого мы ждали?

— Нек… — Прорычала я. — Как ты мог! Играть на наших чувствах, играть нашими жизнями… Ты разбил нашу семью!

— Семью, любимая?! — Поразился Нек. — Какая может быть семья у монстра с…

— Нек… — Процедила я, едва сдерживая нецензурную лексику. — Назови мне хоть одну причину, запрещающую мне сейчас прибить тебя на месте и уйти из твоей жизни навсегда.

— Эээ… Я тебя люблю?

— Не верно. — Я угрожающе примерилась к ножке стола.

— Ты меня любишь? — С надеждой предложил Нек.

— Не-ет… — Я хлопнула ножкой по ладони — на пробу. — Последняя попытка.

— Я… Я думаю, что знаю, где будет проходить Коронация. — Он сглотнул и зажмурился.

— Коронация? — Я опустила занесенную руку.

— Я не знаю…

— Говори! — Потребовала я.

— Они обмолвились о ней, мельком, сказали, что без этого вступление на престол будет не действительным. Это какой-то Темный ритуал, какой — я не знаю…

— Где? — Нетерпеливо перебила я.

— Мия, любимая, не стоит…

— Где? — Заорала я.

— В старой церкви, у порта. В…

— …полночь. — Закончила я.

Я была уверена в себе, я чувствовала, что мне впору свернуть горя, странный прилив воодушевления повергал меня на подвиги, и я решила — иду. Я спасу его, верну, чего бы мне это не стоило. Я готова рискнуть всем, я готова на все — ради него.

Я решительно направилась к двери. Нек попытался загородить мне дорогу, но я его просто-напросто отшвырнула, сказав при этом:

— Лео — моя семья. Мы в ответе друг за друга. Я иду его спасать. Ты со мной?

ГЛАВА 5

— Эээ… Мия? Я, конечно, не хочу говорить, что мне страшно и идти сюда не стоило, но… Тебе не кажется, что кое-чего мы с тобой не учли?

— Ррр…

— Да, я так и думал. Молчу.

Я злобно дернула плечом. Не учли — ха! Слабо сказано, ох как слабо!

Начнем с того, что я даже не представляла себе во что влезала головой, в какую муть. Развалины церкви у недействующего порта мы нашли быстро. Нек, правда, скулил, жаловался и стенал, но, в общем, проблемы это не составило, а я мучалась вопросом — и что я в нем нашла?! Ответа не находила.

Когда-то церковь была действующей и каждые отдыхни в ней проходили службы, но после трагической гибели главного Отца настоятеля — Фана Тика много лет, назад ее закрыли. Помню, когда мы только-только переехали в столицу, Лео, изучая историю государства и его традиции, долго морщился, вспоминая это место. Почему — не известно.

Сейчас Церковь напоминала дешевый притон — обвалившиеся башенки, почерневшие колокола, обломанные кресты и растрескавшиеся стены. Кое-где зияли прорехи и выбитые ветром и грозой дыры, стекол не было как таковых. Где-то раздавался грохот прибоя, отдаленный, мрачный и пугающий. Да… картинка. Тьма обволакивала это место, кутая в полотно ужаса. Не знаю, замечали ли это жители окрестных домов, но при ближайшем рассмотрении создавалось впечатление, что отдельные куски кладки висят в воздухе. Я уже устала считать мурашки. Как хотелось сейчас повернуть домой… Где тепло, где так уютно…

Дальше — больше. Заходить решили с заднего ходя. На обнаружение такового Нек был заслан (с воплями, ревом и стонами) в тыл врага. Через несколько минут он вернулся — я уже успела вся изнервничаться — и сообщил, что задний ход действительно присутствует, но окружен тенями, подозрительно напоминающими нашего старого знакомого — Зониса.

Опять же посыпались уговоры, стенания и слезы, общий смысл которых сводился к одному — не ходи! Я отмела в сторону его прошения и решительно направилась прочь, стараясь унять предательскую дрожь — как же мне было страшно! Идти в логово врага безоружной, в компании нытика-пессимиста — вот что безотказно поднимает боевой дух любой команды! Я, скрипнув зубами, решила не отвлекаться на глупости и прыгнула в кусты, дабы сохранить видимость тайного налета. Нек полетел следом.

Ползком прошуршав по кустам, мы доползли-таки до назначенной цели и засели в засаде, вглядываясь в ночную тьму. Темно, хоть глаз выколи! Хотя нет… Я пихнула Нека в бок, он кивнул в ответ — у кучи кирпичей воздух заметно дрожал и мрак стоял гуще. Тень! И еще одна — там, у куста напротив, так…все? Мы, до боли напрягая глаза, насчитали в общей сложности пять Теней, плюс тройку-пару скрытых в проходе. Я вздохнула — так, а дальше что? Нек картинно закатил глаза — у него на все имелся готовый ответ. Пришлось обдумывать стратегию самой.

— Так… — Я припомнила обстоятельства битвы с первой Тенью. — Она исчезла, когда… Нек, деревья!

— Да не ори ты так! — Взвизгнул мой любимый.

— Я думаю, я знаю, как нам попасть внутрь. Нужно только их отвлечь… — Я заинтересованно и многозначительно покосилась на горе помощника.

— Никогда! И не смотри на меня! Ни-за-что! И… Ребята?

Нек попятился. На что только не способен влюбленный парень, просто диву даешься! Тени нехорошо заурчали и синхронно двинулись в его направлении. Нек меж тем лепетал:

— Может… познакомимся? Я так хорошо показываю фокусы… А вы знаете, как хорошо я пою? Мия, ну быстрее же!

— Сейчас, сейчас! — Я лихорадочно ломала ветки и обрывала сучки. Идея была проста… Когда-то мне нравилось играть в разбойников, и я могла часами сидеть за диваном или под столом, чтобы потом «незаметно», как мне тогда казалось, подкараулить Лео и пустить отравленную стрелу, которую обычно заменяла обычная ивовая палка, ему между лопаток. Правда ни одна моя «охота» так и не увенчалась успехом, но… Так как острых предметов в моем распоряжении не наблюдалось, я царапала и затачивала палки ногтями, ломая последние. На замечательную упругую рогатину, закрепленную между указательным и средним пальцами, сгодился пояс платьишка, в которое я переоделась перед походом. Я старательно выцарапывала на хвостиках веточек зарубки — удобные пазы, крепежи моих стрел. Пальцы онемели от мелкой работы.

— Мий-я-я-яа-а!

Я даже стрелу выронила. Еще бы несколько секунд… Но их у нас не было. Нек что есть мочи кругами удирал от визжащих и плюющихся чем-то серым Теней, твари подбирались к моим кустам… Я разозлилась — какие-то жалкие Зонисы мешают мне освобождать Лео, моего вампира! Да как они смеют!

Я, злая, как фурия, вылетела из кустов, в спешке рассыпав «оружие» по земле. Нек коротко и отчаянно взвыл. Я бросилась на колени, но онемевшие от холода руки не слушались, а обледенелые ветки проскальзывали сквозь пальцы…

— Сейчас… сейчас… — Рык над левым ухом заставил меня замереть. Я медленно подняла глаза и вздрогнула от вполне ожидаемой, но все же неожиданности — Тень, премерзко скалясь, висела всего в нескольких шагах. Один рывок — и я труп. Спокойно, Мия… — Привет… — Я схватила стрелу, соображая, как же использовать ее в данных обстоятельствах.

— Убить!! — Тварь, завизжав, бросилась на меня. Я пискнула от ужаса и выставила перед собой руки. Хлоп! — меня обдало жаром — тварь, напоровшись на сучок, взорвалась с громким хлопком. Я закашлялась, наглотавшись противного дыма. Меня била дрожь — еще бы чуть-чуть, еще бы немного…

— Мия, где же ты?!

Нек! Я вскочила. Кровь взыграла в жилах — только не он! И с криком:

— Нек, держись! — Я бросилась в атаку. Наседавшую на него Тень я зарубила стрелой, другую пустила в мчащуюся справа, перекинула редеющие припасы ему.

Тени шипели, плевались, рычали, но приближаться не решались. Ха! Поняли, голубчики, на кого напоролись? Так-то. Мы продвигались к входу, выставив оставшиеся стрелы перед собой и прижавшись спинами друг к другу. Нек тяжело пыхтел, я кусала губы. Все слишком… просто. Слишком.

Я покачала головой, рассудив, что не время думать об этом и сосредоточилась на главном — нас заглатывало темное жерло входа, еще шаг, еще… Нас окутала Тьма.

Тишина.

— Мия, мы уже внутри?

— А ты как думаешь?!

— Все понял, замолкаю.

Я нащупала его руку, бросив стрелу на землю — какой в этом толк, если я и себя-то не вижу?! Судя по звуку, Нек последовал моему примеру. Итак, мы безоружны. Куда же нас занесла нелегкая?

Свет вспыхнул так внезапно, что меня, привыкшую к темноте, ослепило. Нек вскрикнул от неожиданности. Я приоткрыла глаза — свет. Закрыла, подержала, приоткрыла снова. Стало лучше. Но только… Я пораженно озиралась, теряя челюсть и распахивая глаза. Так не бывает…

Внешне жалкие развалины внутренне совершенно преобразились. Потолок терялся где-то невозможно далеко, расписные стены кричали древностью рисунков и невообразимостью эпохальных сражений, окна расплывались мозаикой, складывающейся в драконов, огненных птиц Ар и русалок, пол сиял первозданной белизной, сам Зал был поистине необъятен. Мне стало просто жутко. Тишина…

— Мия, где мы? — Лицо моего жениха было бледным, голос дрожал.

— Я не знаю. — Я попыталась улыбнутся. — Но в Ригию мы уже не попадем…

— Совершенно верно, благочестивая госпожа. — Я даже подпрыгнула от неожиданности. — Не пугайтесь, я всего лишь старый священник. — Я обернулась на голос. У стены стоял человек в ярком костюме в крупную рюшу, в фиолетовом колпаке и с огромным малиновым носом. Он был похож… на клоуна! Но откуда здесь клоун?!

— Кто вы? — Сдавленно прохрипел бледный как смерть Нек.

— Я? О… Простите, что не представился — Балагур, Хранитель ворот Хаоса. Вы к нам по делу?

— Хаоса?!

— Нек, помолчи. Да, мы по делу, не требующему отлагательства. Где ваш Повелитель?

Кустистые брови Хранителя чуть изогнулись, толстые губы растянулись в желтой клыкастой усмешке. Меня мороз по коже пробрал. Нек судорожно втянул воздух носом.

— Повелитель? Извольте, юная леди, какое дело у вас может быть к нашему почившему Господину?

— Мы… — Я почувствовала как воздух в груди замораживается. — Мы пришли на Коронацию.

— Вот как? — Хранитель оторвался от стены и, переваливаясь и кряхтя, направился к нам. Карлик. Ненавижу карликов. Я и сама-то не больно высока, а уж когда рядом стоит кто-то, чья голова едва доходит до твоей груди… Бр… — Видите ли какое дело, госпожа — Повелитель не настроен делить свое ложе с кем бы то ни было и сейчас отдыхает. Может я могу ему что-то передать?

— Отведите меня к нему!

— Нет, этого я сделать не могу. — Карлик продолжал улыбаться. — Простите госпожа, но по законам нашего Мира, Хаос — запрещенная территория для смертных.

— Да? — Прищурилась я. — Это почему же?

— Так велят традиции. — Карлик пожал плечами. — Я всего лишь Хранитель, у меня нет права голоса.

— Но мне необходимо увидеть Лео!

— Лео? Кто такой Лео? — Изумился Балагур. До того искренне, что мне захотелось его чем-нибудь стукнуть.

— Лео, ваш Повелитель. — Терпеливо пояснила я.

— Повелителя нет. — Хихикнул карлик.

— Нет? — Растерялась я. — Но вы же сказали…

— А что я сказал? — Хитро улыбнулся Хранитель. Это повергло меня в замешательство.

— Мия, он над нами смеется. — Прошипел на ухо Нек.

Я оглядела собеседника — губы кривятся в наглой усмешке, глаза хищно прищурены, малиновый нос слабо мерцает… Мне он не нравился. Меня учтиво водили за нос.

— Вы только что сказали, что Повелитель отдыхает. — Раздраженно пояснила я.

— Да? Неужели! — Он всплеснул крохотными пухленькими ладошками. — О нет, госпожа, думаю вы неправильно меня поняли. Господин сейчас на охоте.

— На охоте? — Это слово не должно означать то, о чем я подумала, не должно!

— Конечно! Прекрасный, знаете ли, выводок уток в этом году. Знаете, как трудно бывает порой достать хотя бы парочку. А ведь детей надо кормить! А у Повелителя семеро по лавкам…

— Что? — Подавилась я.

— Конечно времена сейчас не те, — Как ни в чем не бывало продолжил карлик, — Но, думаю, в этом сезоне им повезет. Король Ричарт пообещал отдать пол царства и свою красавицу дочь в придачу тому смельчаку, что убьет дракона. А вот Кругляшок, например, опять уходит от бабушки и дедушки и поймать его становится все труднее и труднее с каждым разом. В деревнях поселились волки…

Мои глаза медленно лезли на лоб.

— …и, подчиняясь приказам Зубра, разоряют гнезда и уничтожают последние пастбища Зеленых Береток, что находятся едва ли в трех милях от Нижних Тканей Хаоса! Так они и до нас доберутся! Говорил же я Господину — травить их надо было, травить еще в прошлом году. А что теперь? Совсем стыд потеряли… А еще…

— Так! Стоп! — Не выдержала я, вскидывая руку. — Что вы несете?! Вы пытаетесь сбить нас с темы? Где Лео?

— Какой Лео? — Поразился толстяк. У меня голова закружилась.

— Лео, ваш Повелитель.

— Ах Повелитель… — Широко улыбнулся Балагур. — Так он же дома, чай пьет.

— Какой чай? О чем вы говорите? — Я помассировала виски, начиная злиться. Наша миссия проваливалась. Мы опаздывали. — А как же охота?

— Охота? Какая охота?

Я осмотрела его искреннюю физиономию и поняла, что вот-вот сорвусь на крик.

— Охоту, на которой Лео. Только что вы сказали…

— Я? А кто такой я?

Я растерянно замолчала. Надо мной глумились, причем самым мерзким способом. Я подавила гнев и как можно спокойнее начала:

— Не стройте из себя дурачка. Вы прекрасно знаете кто вы.

— И правда! — Обрадовался Балагур. — Я же садовник ее величества — Королевы Ригии! О, какие в этом году розы, какие розы! Я даже…

— Какие еще розы?! — Заорала я, в конец потерявшая терпение. — Перестаньте меня дурачить!

— Я? Дурачить вас?! — Он изумленно всплеснул ручками, притворно обижаясь. — Госпожа, я же стараюсь вам помочь! Вы что-то хотели? Может — прочитать вам мессу?

— Что я хотела?! Да я уже целый час пытаюсь вам объяснить, что нам нужен Лео, ваш Повелитель! Вы можете меня к нему отвести?!

— Лео? Повелитель? Вы о чем, милая госпожа? — Он покачал головой, не сводя с меня грустного взгляда.

На мои глаза навернулись злые слезы отчаяния. Пробиться сквозь тени, выйти в другой мир — и для чего?! Чтобы сойти с ума, разговаривая с каким-то…

— Мия, давай я. — Нек оттеснил меня в сторону и начал: — Господин, мы путники. Нам очень надо попасть на Коронацию. Вы не подскажете, как нам…

— Конечно, я люблю помогать! — Воодушевился Балагур. — Значит так: как выйдете из леса — ищите дорогу из синего кирпича. Идите по ней, не сворачивая, пересеките реку, пропасть Заблесубых Львов и — о чудо! — попадете прямо в Рубиновый Город, где добрый волшебник Бубен обязательно вернет вам разум и сердце. Поспешите, ведь…

— Но, но… — Заикнулся было Нек, но Балагур не дал ему продолжить:

— … злая ведьма Гангрена уже послала своих слуг — длинноногих Хорьков, дабы помешать вам встретится с Бубном. Ну же, милая девочка и вы — оловянный человек, поспешите! Путь ваш будет долог, опасен и…

Вскоре Нек рыдал, уткнувшись в мое плечо. Моя голова шла кругом. Балагур весело трещал, выбирая любые темы. Похоже, толстяку было все равно о чем говорить, главное, чтобы мы не обращали на него внимания и не мешали глаголить.

Мне стало откровенно наплевать. А куда мы, собственно, направлялись? Что делаем здесь, в этой красивой церкви? Спать так хочется… Зачем спешить? Зачем торопиться? Можно прилечь и отдохнуть…

Нек отступил на шаг и зевнул. Я потерла глаза. Как я устала! Эти бессонные ночи, слезы, боль — зачем?! Я осела на пол. Двигаться не хотелось. Что это за толстяк? О чем он вещает? А… К чему спешка? Я должна была что-то сделать… Что-то особенное… Но что — не помню. Да и важно ли это? Я устала…

Моя голова коснулась пола, глаза слипались. Моя жизнь… К чему теперь боль? Я спокойна, я свободна, я одна…

Одна. Что-то в этом слове! Я прикрыла глаза и блаженно улыбнулась. Вот так… Одна — это слово не дает мне покоя! Я попыталась выкинуть его из головы, заворочалась, ища удобную позу, но оно терзало меня. Одна… Ты — один. Я — одна. А вместе… Вместе…

Я уплывала. Меня кутала тьма. Я зевнула, чувствуя, что еще немного и засну. Унесу свои страхи и грезы на крыльях Морфея, забуду обо всем. Он — один. Одна я. А вместе…мы… навсегда…рядом.

— Нет! — Глаза распахнулись, сон слетел, я очнулась. Наша цель — Лео, Повелитель, Бессмертный Монстр, Наставник, моя Жизнь. Он в опасности. Я резко села, хватая воздух ртом. Легкие разрывались, сердце выпрыгивало из груди. Нет!

Сзади раздался сдержанный рык. Я рывком обернулась. Карлик! Тут должен был стоять карлик! Но это существо… Огромная башка перевешивала тщедушное тело, сухие короткие конечности заканчивались трехпалыми когтями, зеленые шарообразные глаза смотрели, не мигая. Я сдавленно охнула. Чудище распахнуло пасть в ужасающей ухмылке, демонстрируя коллекцию великолепных трехрядовых клыков в мой палец длиной.

— Госпожа, вы меня разочаровали. — Проговорил монстр голосом Балагура.

— Простите… — Только и смогла выдохнуть я, замирая от ужаса.

— Ну почему бы вам, смертные, не усложнять себе жизнь? Почему бы вам не выкинуть из головы Хаос, его обитателей, не пойти домой, не успокоиться? Это для вашей же пользы.

— Я не могу. — Прошептала я, глотая предательские слезы. — Я не могу его бросить.

— Жаль. — Оскалбился Балагур. — Очень жаль, госпожа. Теперь мне придется вас убить.

— Нет… — Я хотела крикнуть, но из горла вырвался писк. Он в считанные секунды оказался рядом, нависая надо мной. Я сглотнула и зажмурилась — это конец. Мне никогда не спасти Лео, никогда не быть с ним рядом. В этом виновата только я. Только я виновата…

Удар.

* * *

Я очнулась от боли. Это было хорошо, ведь, как говорит один мой знакомый — раз у меня что-то болит, волноваться не стоит: живой. Боль толчками терзала тело, но, к моему удивлению, переломов не было. Значит меня не съели. Не правда ли — железная логика?

Меня окружала тьма. Я пошевелилась, до боли напрягая глаза. Ничего не видя, мысленно прощупала собственное положение — руки и ноги свободны, легкие чуть сводит, голова сравнительно трезва. Это уже хорошо. Можно и подумать.

Сесть мне удалось только с третьей попытки. Может в моих глазах и потемнело, но в такой темнотище определить это наверняка не представлялось возможным. Я протянула руки, пытаясь прощупать местность, и незамедлительно наткнулась на что-то холодное, склизкое и неприятное. Я ощупала довольно приличный кусок, понимая, что это стена. И дальше и дальше…

— Эй? — Робко позвала я. — Тут есть кто?

— Мия? — Тихо простонал чей-то знакомый до боли голос.

— Нек? — Обрадовалась я. — Ты где?

— А чтоб я знал… — Проворчал мой любимый спутник.

— Нас не убили? — Я поползла на голос и с облегчением ощупала его лицо, куртку и, наконец, поймала руку.

— Лучше бы это было так. — Мрачно ответил он, цепко сжимая мои пальцы. Его ладонь сочилась холодным потом.

— Почему? — Не поняла я.

— Нас приготовили в жертву. Похоже, они собираются скормить нас твоей зверушке. — Он дрогнул от омерзения. — Думаю, это тюрьма. Я очнулся здесь, но слышал обрывки их разговоров. Где-то должна быть дверь…

— Жертва? — Я устало потерла лоб. — Неужели они думают, что Лео сможет нас убить? Бред какой-то.

— Может тебя-то он убить и не сможет, а вот я точно придусь ему по вкусу.

— Не говори так! — Взорвалась я. — Лео не причинит тебе вред!

— Почему это? — Ехидно пропел Нек.

— Потому что… — Завершить гневную тираду мне не дали — раздался премерзкий скрип, что-то лязгнуло (наверное, засов), и камеру осветила полоска узкого света. Кто-то стоял в проходе, но свет взрезал глаза, и разгадать я смогла только контур. По видимому, человек был в рясе.

— Смертные! — Прогремел низкий бас. Я прижалась к Неку. — Пришел ваш час! Пришло время восполнить Хаос! Да вознесутся ваши гнилые души, да падут они жертвой нашего Повелителя, да скроет мрак ваши жалкие отбросы, служите нам!! Вы — сопливый род, созданый для повиновения, так стечет же нутро ваше в жилы Владыки, да вскипит же, переродится по воле нашей! Вас, мразей, отбросов свинодемонов, посетила истинная благодать — ваша кровь сослужит…

— Покороче, пожалуйста. — Оборвала его я. — Я ни слова не поняла.

— Мия! — Взвыл отчаявшийся Нек. Проповедник замолчал на полу слове, удивленно икнув — наверное, никто еще не имел наглость его перебивать.

Повисла неприятная пауза.

— Рей! Тащи их сюды! — Я вздрогнула, стоящий в дверях — тоже.

— Куда это? — Воскликнул Нек.

— Куда, куда… — Проворчал проповедник, неторопливо приближаясь к нам. — В ритуальный зал, конечно.

— А… зачем? — Пискнула я.

— Дабы завершить ритуал Коронации, естественно.

В ту же секунду неведомая сила вздернула нас на ноги, повязала по рукам и ногам, заткнула рты и поволокла в свет. Я не сопротивлялась, зная, что это бесполезно — когда-то давно подобные силки уже сдерживали меня в своих объятиях и сорвать их не представлялось возможным. Нек же рычал, извивался, метался… Я сочувствовала ему — не более. Человек в рясе, сокрывший глаза свои во тьме капюшона, неотступно следовал за нами, напоминая скотовода-пастуха, ведущего животных на бойню. Впрочем…. так и было.

Нас волокли по длинному коридору, потолок которого я едва не задевала головой. Ровные серые стены, ровный серый пол — это давило на психику. Я прокручивала в голове последние события, вяло наблюдая за тем, как плывут мимо грязные стены, в пол уха слушая, как стонет Нек, и едва сдерживала слезы — как глупо мы попались! Нет, ну это надо! Просто мысль о том, что одни, без оружия и хорошей моральной подготовки мы могли бы претендовать на победу, дарила мне скудную улыбку. Какая глупость! Мы, люди, странные создания… Так говорил Лео, мой Лео, мой вампир, странный, чудаковатый, только мой… И почему я решила, что ему нужно мое спасение? Ведь теперь, кажется, он вновь станет Повелителем… Как красиво сказал — «мне надоело мое царство!» Он правил нежитью более четырех веков, неусыпно следовал жажде крови, убийства, плоти, просыпался каждый вечер, видя вокруг только смерть, какого же ему было привыкать ко мне, к людям, к законам… Отвыкать от шабашей, отвыкать от свободы, придавать свои идеалы… да и были ли у него идеалы?! Ради чего? Может мне этого никогда не понять… Он говорил, что хотел покоя. Покоя со мной? Ха! Смешно! Мы же терпеть друг друга не могли! Вампир и смертная. Девчонка и монстр. Интересно, почему он меня не бросил? Я ломала над этим вопросом голову вот уже долгих восемнадцать лет. Почему? Что могло связать сильнейшего монстра всех миров, времен и народов с избалованной придурочной девчушкой, что? Может нас заколдовали? Какой-то приверженец изощренного векового издевательства, кто-то с маниакальным стремлением объединять необъеденимое и связывать тугие концы двух стальных прутьев. За что? Почему? Он был бы свободен, жил бы в свое удовольствие, не знал бы бед, стал бы Повелителем… А я? О, моя судьба лежала бы в руках расточительной мамаши, соседского пьяницы муженька и семерых по лавкам. Так… Рада ли я? Мне просто необходимо ответить на этот вопрос! Почему я пришла сюда сегодня?! Почему не оставила все как есть? Не осталась с мужем, не осталась в нормальной жизни, решилась на это рискованное мероприятие, грозящее мне потерей жизни? Почему смех Лео не выходит из моей головы, почему от его улыбки лихорадочно бьется сердце? Почему я не могу забыть этого противного ненавистного мне вампира? Почему? Ответ прост, но… решусь ли я его озвучить? Даже в собственных мыслях…

В раздумьях я не заметила, как силки, держащие меня, ослабли. Я помотала головой. Нек ругался сквозь зубы, пытаясь дотянуться зубами до стоящего в нескольких шагах «капюшона». Укусить он, что ли, его решил? Я осмотрелась.

Мы венчали площадку, дающую отход огромной широкой лестнице, протянувшейся в копошащуюся тьму. Копошащуюся? Я пригляделась. О, нет! «Капюшоны», тысячи, миллионы «капюшонов», теней, нежити, демонов и монстров. Сколько же их здесь?! Я присвистнула. Нек сдавленно пищал, закатывая глаза, он был бледен, зеленоват и пребывал в состоянии молчаливого шока. Наш смотритель снисходительно крякнул.

Ничего себе ритуал! Коронация… Они ждут чуда. Ждут прекрасного и мудрого владыки, дарующего им еще один шанс. Но Лео ни за что не согласится! Хотя, что я могу об этом знать…

Я вскинула голову — где-то высоко рассеяно чадили факелы, стыдливо освещая горбатый пещерный потолок, украшенный набрякшими сталактитами и причудливо выеденными арками живого мерцающего камня. Пещера… Где же мы, черт возьми?! Ничего не видно — мы слишком высоко. И я отдала бы все, что бы только не спускаться вниз! К сожалению, моим мечтам не дано было осуществиться…

— Жители Мрака! — Прокричал вдруг скотовод. Свет тот час же резанул глаза. Проповедник, раздвинув нас, вышел вперед. Миллионы голов, послав волны дрожи, вскинули красные глаза, приветствуя нас гробовой тишиной. Мы стояли в море тьмы, зажигающей красные огни. — Сей час знаменует начало новой эры! Как долго вы ждали этой минуты, этой секунды, этого дня! Как долго вы терпели! Ненависть — вот то, что терзало ваши сердца. Готовы ли вы отомстить?

Ответом ему был шквальный рев тысячи глоток. Красные огни вспыхивали и гасли, твари жаждали нашей крови. Нек застонал. Я вздохнула — мне вдруг стало все равно. Просто сухая заинтересованность — что же будет дальше? Проповедник, удовлетворившись, продолжил:

— Дети Ночи, празднуйте победу! Повелитель воссоединится со своим народом! Смертные загнали нас в норы, поработили наших детей, извели наш род, но пришел час расплаты! И мы выплатим сполна! Знайте же — то, к чему мы так давно стремились, сегодня осуществится! Города, миры, человечество — все погрязнут в собственной крови! Низшие твари преклонятся пред нами — своими Господами и Вершителями! Да будет так, Дети Ночи! Повелитель с нами!

Вой затопил зал. Нежить металась, вопила, стенала, рвала в слепом сумасшествии: триумф, победа, безумная радость… она бесновалась от счастья.

Нек, похоже, потерял сознание от страха, оратор откровенно наслаждался, а мне отчего-то подумалось, что все обойдется. Может, одной жертвы им с лихвой хватит, и обо мне все забудут? А может…

— Не выйдет!

Рев оборвался. Повисла неприличная тишина. Нет, не просто тишина, а тишина. Пока я ломала голову, кому мог принадлежать сей безрассудный вопль, «капюшоны» медленно поднимали головы, буравя красными светлячками балкончик. Куда это они смотрят?

— Как ты посмела нарушить порядок? — Я вздрогнула и подняла глаза. Смотритель трепетал от ярости. Неужели это сказала я?!

— Ммм… — Язык онемел от страха и оправляться не спешил. Меня гипнотизировали миллионы красных глаз. Может, упасть в обморок? Нет, еще не время! Хотя так хочется…

— Как ты посмела надорвать сей момент своим жалким свиным визгом?

— Простите… — Пролепетала я. Тиски вдруг немилосердно сдавили грудь, да так, что я застонала от боли, а в глазах потемнело от нехватки воздуха.

— Жалкая смертная! — Раздались крики из зала.

— Убить ее!

— Разорвать на части!

— Скормить Роватам!

— Бросить в яму!

— Господа, Господа, прошу вас! — Прикрикнул на разбушевавшихся поданных проповедник. Тиски ослабли так внезапно, что я задохнулась и задышала, что есть мочи. — Не стоит паники! Сегодня у нас праздник. Девчонка осквернила это место, но, думаю, я знаю, как поступить в таком случае.

— Сварить!

— Обескровить!

— Изнасиловать!

— Нет. — Покачал головой проповедник и повернулся ко мне. — Тебе, мерзкая смертная, греховный сосуд, противная жалкая тварь, выпала огромная честь! — Я похолодела. — Ибо ты приговариваешься… Чах! Кровь к пеплу! Прах к венам! Смерть в жертву-у! Первая жертва нашего Повелителя! Тащить ее! Брать живой!

— Нет! Отпустите меня! Не надо! Вы глупы! Лео никогда не поднимет на меня руку! Никогда! А-а-а-а! — Я извивалась, звала Нека, Лео, ругалась, крутилась и дралась… беззвучно и бездейственно. Меня скрутила магия, лишив движения и выжав жизнь. Я плакала, роняя слезы в пустоту. Под ногами проплывали плиты ступеней, я считала секунды, я молилась, хотя не верила в богов.

Зал рождал молчание. Я не смотрела на нежить, я плыла в собственном страхе, зная, что рискую лишиться рассудка. Хоть один взгляд… Я плыла на смерть. Где-то висел Нек, он, к счастью, спал. Я бы тоже хотела отключиться, но… Даже этого мне не позволили! Последние минуты моей жизни я тосковала о Лео — что с ним, как он? Может у него сейчас что-то болит? Я хотела с ним попрощаться, не понимая зачем. Ведь он — Повелитель! Я его жертва! Но я в это не верила.

«Капюшоны» расступались. Я летела, по прежнему не поднимая головы, чувствуя, как прожигают меня красные взгляды, как мысленно рвут на клочки. Страх ушел, оставив после себя какую-то чужую апатию. А, будь что будет! Глупость какая — в современном мире и ритуалы! Напоминает сюжет какого-то дешевого дамского романа. Фу!

Мы остановились. Я сжалась в комочек, попутно навевая себе счастливые мысли — это сон, и сейчас я проснусь, это сон… Когда-то же это помогало!

— Ай! — Неожиданно чары развеялись и я повалилась наземь, пребольно стукнувшись о ледяные половые плиты — не успела сгруппироваться. Чертыхаясь и костеря устроителей сего мероприятия во все корки, я села. Темно… Нек рядом свалился мешком, так и не проснувшись. Впрочем сейчас я была этому даже рада — не хватало ему еще видеть весь тот ужас, что будет здесь твориться через минуту. Кстати, а что здесь будет твориться?

— Эй, кто-нибудь! — Позвала я, испытывая непонятную радость. Проповедник (кажется это был он) злобно рыкнул в ответ. — Что за ритуал?

Ответа не последовало. Я завертела головой — темнота, незримый шелест «капюшонов» и море красных светлячков доказывает, что мы-таки спустились с лестницы и находимся в зале. И больше ничего. Я даже разозлилась:

— Ну вы, злодеи фиговы! Я требую, чтобы меня принесли в жертву и поскорее — мне холодно.

Тишина просто давила на уши! Я рассвирепела:

— Вот значит как, да? Избили, приволокли сюда, испугали до потери пульса, а теперь — в кусты?! Глупые вы! Несчастные детки! Вы и вправду решили, что Лео захочет вами командовать? Чушь! — я его хорошо знаю и поверьте мне — он ни-ког-да не возглавит вашу армию и не пойдет против людей, никогда! Утрите сопли и прыгайте вновь туда, откуда вылезли, прочь! Ха! — Я громко рассмеялась, но сжато и надломлено. Громкие речи, уверенные слова, но… Тишина. Верила ли я сама в то, о чем вещала?

— Ты так считаешь? — Раздался из темноты издевательский вопрос невидимого проповедника.

— Да. — Мой голос предательски дрогнул.

Он расхохотался — жутко, леденяще кровь, так, что я против воли всхлипнула. В зале светлело… И, постепенно, по мере осветления, я понимала, что меня ждет…

Я сидела, вытесненная рядами неприлично молчаливой нежити, на небольшой площадочке, лежащей в изголовье шикарного ложа, напоминающего гроб своим строением — золоченый пьедестал, витые подпорки и прозрачная крышка, прикрывающая внутренности. Прикрывающая…

— Лео! — Я рванулась вперед, но безуспешно — чары пришли не в момент. Проповедник где-то за спиной хмыкнул. — Лео…

Вампир спал. Нереально прекрасный, утонченный, израненный — он спокойно спал, разметавшись на кровавых простынях золоченого ложа, надежно сокрытый хрустальной крышкой и недостижимый как никогда.

— Лео, просыпайся, Лео, ну же! Вставай!

— Бесполезно. — Оборвал мои вопли проповедник, появляясь в поле зрения — подле ложа Владыки. — Он тебя не слышит. И, — Добавил он со смешком, — не услышит.

— Что вы… — Меня осенила страшная догадка. — Вы его усыпили!

— Догадливая смертная. — Высокомерно кивнул «капюшон». — Ты не знаешь цену отдыху Властелина! Как дорог для нас его сон, как мы его бережем!

— С чего бы это? — Прищурилась я.

Капюшон презрительно хмыкнул.

— Только тогда Хоас падает в наши руки, только тогда врата распахиваются для нас, только его сон способен пробудить жизнь в Мертвом Королевстве! О, мы долго искали пути к просветлению, пути домой, пути во Мрак, туда, где были созданы, туда, где наша стихия и что же? Нашли! Лучшие немертвые аналитики и маги трудились над заклинанием, способным удержать Повелителя на крыльях Морфея столь продолжительное время. Он сопротивлялся. К чему? — спрашивали мы. Зачем бороться с долей, что предначертана тебе судьбой? Он молчал, убегал, прятался. Прятался в мире смертных, прятался у нас под носом, там, где мы не могли до него дотянуться! Мы знали, что рано или поздно он сломается. Знали и ждали… Свершилось! Повелитель вновь обрел потерянный некогда дом!

Нежить довольно заулюлюкала, поддерживая говорящего. Я молчала, взвешивая его слова.

— Он не согласится. — Наконец твердо решила я, думая, что это заявление разочарует проповедника — ничуть.

— Неужели ты думаешь, что такая мелочь, как его согласие, нас волнует? — Хохотнул скотовод. — Какая глупость! Его кровь — вот что нам нужно. Просто восстановить поврежденные силы, воззвать к его крови и… мир будет наш.

— Как все просто! — Проворчала я. — Какие все умные — некуда деваться! А вам никогда не приходило в голову, что Лео всегда требует взвешивать в вопросах, касательно его скромной персоны, свое мнение на происходящие события? Никто не посмеет забрать у него кровь против его согласия!

— Его мнение? — Изумился недавний мой надзиратель. — Его мнение?! Что за чушь! Мы просто подчиним себе его волю, заставим испить твоей крови, дабы пробудить жажду, а после поставим во главе нашего народа, как было двести лет назад. Все просто.

— Вы кое-чего не учли. — Хихикнула я.

— Да? И чего же?

— Нет такой силы, что способна сломить Лео. И никогда не было. — Я гордо вскинула голову — пусть знают, что ничего у них не выйдет, пусть ползут прочь в рыданиях. Их план обречен на провал. Ха!

Проповедник склонил голову к плечу, с интересом разглядывая меня, как зверушку в зоопарке. Мне не понравился его взгляд. Где крики, где вопли искреннего раскаяния? Для побежденного он ведет себя из рук вон неправильно!

В зале кто-то хихикнул. Тихонько так, но и оч-чень ехидно. Я даже покраснела.

— Мия? Где мы? — Нек удивленно приподнял голову. Очнулся наконец!

— Все там же. — Хмуро сообщила я. — Все еще в роли жертвы.

— А… — Протянул Нек. — Понятно. Ты не возражаешь если я… ну… еще немножко полежу?

— Конечно! — Отмахнулась я. Он, благодарно закатив глаза, вновь рухнул в обморок. Хоть кому-то из нас хорошо…

— Смертная, ты… настолько глупа или прикидываешься? — Вкрадчиво спросил проповедник.

— Да, я и вправду такая дура. — мрачно кивнула я. Проповедник отечески погладил хрустальную крышку, поплевал на нее, протер рукавом, и тяжело вздохнул:

— Смертные… Карла ко мне!

Я не могла повернуть голову, но ощутила, как дрогнул пол — нежить расступилась, пропуская кого-то вперед.

— Звали меня, Рейермар? — Прошамкал глухой стариковский басок.

— Да, да, Карлаусте, прошу.

Покряхтывая и постанывая пред моими светлыми очами предстал сухонький старичок — ба! — так это ж мой старый знакомый! У меня даже в горле запершило высказать ему, как сильно я рада его видеть, но, поминая прошлый опыт нежелательных речей в момент ритуалов, промолчала. Старичок окинул меня насмешливым взглядом, прокашлялся и… Я только сдавленно охнула: изменился! — его тело затрещало по швам, заколыхалось, потеряло четкие очертания, зыбко покачнулось, раздалось вширь и в длину, поменяло свет на нежно-белый и (заметьте сколько «и» в сравнительно небольшой повести!) превратилось в огромного детину, окутанного нежным ворсистым мехом с ног до головы. Снежный Человек! — так, по крайней мере, говорил мне об этих тварях Лео. Я сглотнула.

— Приятно вновь свидеться, юная леди. — Он насмешливо поклонился мне, повернулся к проповеднику Рейера… Рейеру… Рею, в общем. — Вы меня не представите?

— Конечно, конечно! — Театрально взмахнул рукой тот. — Уважаемая жертва, позвольте представить вам главного мага-практика и лучшего иллюзиониста нашего Мира — Карлау…

— Очень приятно. — Процедила я сквозь зубы. — Что за балаган вы тут устроили? К чему этот цирк?

Они многозначительно переглянулись.

— Уважаемая жертва… все просто. — Снежный человек шутливо крякнул, перебрал в воздухе пальцами и выудил из неоткуда маленькую книжечку в темном переплете. Улыбнулся мне, продемонстрировав ряд желтых кривых зубов. — Без вашей крови сей ритуал не будет действителен, госпожа. Поднять ее!

Я взвизгнула — так внезапно обхватили меня невидимые руки и вздернули на ноги. Я попыталась выкрутиться, но безуспешно — чары упрямо тащили меня в лапы монстра.

Колдун хихикнул, раскрывая книжечку, а я зависла так близко, что смогла различить неведомые мне руны и закорючки, подозрительно светящиеся в полу мраке. Колдовская книга! Лео, милый, держись!

Я опустила глаза, вглядываясь в безмятежно-упоительное лицо вампира. Слышал ли он меня, видел ли? Что за сны ему снились? Знал ли он, что его подопечную, мерзко оскорбившую его и раздробившую его душу на куски, сейчас собираются принести в жертву, чувствовал ли он мой страх? И… был ли он счастлив? Я всхлипнула — наверное, да. Он ненавидит меня. А я? Что же я?..

— Ну, ну, девчонка, не стоит драмы. — Я вздрогнула, с трудом приподнимая голову.

Чернокнижник криво усмехался, руны книжечки били яркими пищалями, хрустальная крышка чудо-ложа медленно таяла на моих глазах, сокращая расстояния между мной и Лео. Так близко… и так далеко. Я не могла пошевелить и пальцем!

— Да начнется же действо! — Прокричал проповедник, отступая в ряды нежити. Нас огораживало море мрака и красных светлячков. Снежный Человек громоподобно расхохотался и запел. Он творил магию.

Книжечка засияла нестерпным светом, руны зажглись, вырисовывая фразы и отделяя их от бумаги. Письмена кружились, таяли, как дым, вырисовывались вновь, обволакивали Лео, мягко стелились под пение Заклинателя. Они наращивали форму, обретали контуры, пение становилось все настойчивее, громче, с нажимом — Чернокнижник выкрикивал отдельные звуки, его голос был подобен резким ударам молота, он размахивал лапами и снежная его шерсть сияла в пламени рун.

Та-ак, Мия, спокойнее. Это всего лишь фокусы, неужели ты и вправду веришь, что тебя собираются принести в жертву? Глупость какая! Нет, он просто так развлекается. Сейчас захлопают зрители, опустится занавес, этот тролль-переросток раскланяется и поймает летящую розу… Да, так и будет. Несомненно.

— …ара Т'арку!! — Выкрикнул последнюю руну Маг и замолчал, хрипло переводя дыхание. Я вскинулась — вот сейчас это и случится… Мамочки-и!!

Силки бросили меня в лапы Чародея. В его руке (руке ли?) блестел плоский ритуальный кинжал, граненый, сверкающий. Я сжалась в комочек, стиснула зубы, пальцы сжала в кулаки, всем видом показывая, что буду драться до последнего. Только бы мне не пришлось…

— Что вы делаете! Я буду жаловаться! — Мои предплечья грубо стиснули огромные волосатые пальцы, кинжал перебросили вынырнувшему откуда-то сбоку проповеднику.

— Вот и пришел твой час, девочка. — Прогремел над ухом голос Заклинателя. — Час, которого мы все так долго ждали…

Проповедник стиснул мою ладонь и занес кинжал, метя в сердце. Я зажмурилась…

— Ой-ой! — Указательный палец кольнуло острой болью. Я недоуменно распахнула глаза — на кончике пальца сворачивалась капелька крови, всего капелька! Они что — смеются?! — И это… все?! — Поразилась я, разглядывая свою ладонь.

— Это только начало! — Оптимистично пообещал проповедник, утирая кинжал рясой. Я хихикнула — нервы, нервы…

— Да воздаст сия кровь честь Повелителю, да откроет нам ход в его душу, да коснется сил его поднебесной высоты… Да будет так. — Заключил чародей.

— Да будет так. — Хором повторила нежить.

— Сей союз нерушим. Да будет так.

— Да будет так.

— Да родится здесь новый Владыка! Да будет так!

— Да будет так.

— А теперь… — Проповедник рванул мою руку так, что я вскрикнула от боли, занес ее над ложем и окунул в клубящийся золотистый туман заклинания. Тепло. Мою ладонь ласкали чары, окровавленный пальчик слегка дергало. — Откройтесь створки! Примите кровь!!

Я расширенными от ужаса глазами следила, как срываются с моего пальца капельки — одна, вторая, третья — и падают в бездны чар. Золотистый туман набирал краски, сгущался, расщеплял кровь, набухал, превращаясь в вязкую массу грязно-коричневого цвета, изредка булькающую и пускающую будоражащие ноздри ароматы. И это от трех капель моей крови?! Что же за кровь во мне тогда течет?! Бр-р-р!

Нежить предвкушающе заулюлюкала, держащий меня Снежный Чародей довольно зарычал-расхохотался, проповедник завопил, закинув голову. Я забилась в лапах Заклинателя, но добилась лишь рыка над ухом и щемящих сердце объятий. Мне не вырваться!

Мерзкая сущность плавно изогнулась, подернулась пузырями и нежно опустилась на мерно вздымающуюся грудь Лео. Вампир даже не поморщился. Я подавила вопль омерзения и ужаса. Масса хлюпнула и потянулась к носу Повелителя. Мои глаза округлились, горло сдавило. Тварь обвила шею Лео, вздрогнула и…он вдохнул ее с мерзким чмоканьем, под аккомпанемент радостного воя нежити. Празднуют, значит!

Зал замер, считая вздохи.

Раз! — нежить подтянулась.

Два! — проповедник умиленно всхрипнул.

Три… — масса почти растворилась, осталось еще чуть-чуть…

Я пока лихорадочно соображала. Знакомая сцена — я же все это уже видела! Да, все очень знакомо! Но что… Идея!

Я попыталась освободить хотя бы одну руку — безуспешно. Тогда подвигала пальцами — левая рука слушается. Мне надо только дотянуться… Я пробежалась кончиками пальцев по шерсти монстра, прицелилась и рванула на себя клок! Чародей обиженно зарычал, от удивления разжав лапы — я покатилась по полу, цепко сжимая в ладони несколько его волосков.

— Ловите девчонку! Она что-то задумала! — Заверещал Чародей.

Мне было не до страха — я рванулась к ложу, разжала ладонь и волоски, подхваченные воздушными течениями, мягко зарылись в густую смесь чар и моей крови, растворились в ней, я облегченно рассмеялась и…

В этот момент Лео вздохнул в последний, шестой раз. Сущность легко втекла в его ноздри, удушающе хлюпнув на прощание. Я ощутила странную слабость в ногах и упала на колени. Чьи-то руки подхватили меня, сжали, пребольно стиснув о объятиях.

— Что ты сделала?! — Нарушил гнетущую тишину отчаянный вопль Зверя.

— Я? — Мое лицо исказила некое подобие радостной улыбки, — Лео так долго жаловался на аллергию…. Я решила ему помочь.

— Что-о-о?! Да я тебя по стен… — Он осекся на полу слове — из ложа донеслось нехорошее сопение. Все взгляды обратились туда.

Высокий лоб Лео пересекла тонкая досадливая морщинка, ноздри мелко-мелко задрожали, он метнулся на край. Нежить отступила на шаг.

— А…а…

Проповедник выронил кинжал.

— Мм…

Мех Снежного Человека пошел фиолетовыми лишаистыми пятнами.

— А…

— Ложись! — Заорал вдруг Нек, подбегая ко мне и выдергивая мои руки из тисков держащей меня нежити. Мой смотритель недовольно заурчал, кинулся к нам, но Нек оказался быстрее — он швырнул меня куда-то за ложе, сам плюхнулся сверху, и придавил мое лицо рукой: — Сейчас будет…

— Фырк! — Грянул взрыв. Меня оглушило. Я не поднимала головы — наверное, на свое счастье, потому что то, что творилось в зале описать можно было лишь одним коротеньким словом — доподлинный Хаос. Нежить полегла, отброшенная взрывной волной, проповедника снесло куда-то в бок, Заклинатель растворился в своих же чарах, вырвавшихся на волю… Над ухом вопил очумевший от страха Нек, ревели твари, что-то рушилось…

По-видимому, я отключилась, потому что очень удивилась неожиданно наступившей тишине. С трудом оторвав голову от пола, я попыталась пошевелится — куда там! — Нек налег на меня не поднимаемой кучей. Тишина и темнота. Как все знакомо! Как будто я это уже где-то видела! Чушь! Где я могла это видеть?!

Тишина… Ни звука. Получилось ли у меня испортить заклинание? А если получилось, то почему нет ответа из тьмы? Почему я не слышу…

— Ммм…

Я вздрогнула.

Свет медленно вспыхивал — факелы неторопливо зажигались, освещая лежащую вповалку нечисть, потрепанный зал, разможженые тела и шикарное ложе, ложе, где… Лео! Я неимоверным физическим усилием выскользнула из под бездыханного тела Нека и — как была на четвереньках — засеменила вперед.

Тишина…

Я упала на колени, прожигая взглядом Главного вампира. Подходить я не решалась. Пока…

— Что за… — Тонкие пальцы коснулись висков. — Что..? — Лео находился в полной прострации, и я не решалась ему помочь. Он растерянно обвел взглядом зал, поднял голову и осмотрел потолок, недоуменно поймал глазами меня и, морщась, точно от головной боли, прошептал: — Где я?

— Лео? — Неуверенно протянула я, придвигаясь ровно на миллиметр.

— Лео? — Он словно распробовал на вкус свое имя. — Да, верно, Лео. — Согласился чуть позже, склоняя голову к плечу. Я облегченно вздохнула:

— Лео, слава Богу, ты вернулся! А я-то думала, что…

— Повелитель! — Радостно прервал меня проповедник, выскакивая из тьмы подле ложа. — Мы так рады вам!

— Да? — Поразился Верховный Вампир. Теперь его поведение начало мне казаться откровенно странным.

— Да, да! — Вдохновенно подтвердил Рей, сверля меня гневным из-под-капюшонным красным взглядом. — Мы так ждали этой минуты!

— И дождались? — Рассеяно зевнул Лео, сонно прикладывая руку ко лбу. Рей наконец-то смекнул, что с Повелителем что-то не то, и осторожно спросил:

— Господин, вы в порядке?

— В полном. — Уверенно кивнул Лео, легко спрыгивая на пол, затем смущенно огляделся и тихо спросил: — А кто вы?

Меня разобрал непонятный и дикий хохот.

* * *

— Повелитель, вы нас помните? — Со слезой в голосе вопросил проповедник.

— Нет. — Удивленно ответил Лео. — А должен?

— О горе! Горе! — разрыдался проповедник.

— Лео, меня-то ты должен помнить! — Я брыкалась в лапах держащего меня «капюшона». Мне отчего-то было очень весело — все должно было уже закончиться, закончиться минуту назад: герой спасен, дева (то есть я) освобождена, силы врага исчерпаны, враг в нокауте… Что за сценарий?!

Он неторопливо осмотрел меня с головы до ног, вгляделся в лицо, но в его глазах не мелькнул огонек узнавания — он меня не принял.

— Смертная? Что здесь делает смертная? — Только и поинтересовался он.

— Мия, не дразни эту зверюшку! — Жарко зашептал мне висящий рядом Нек. — Кто знает, что ему на ум взбредет спросонья…

— Отстань ты!

— Моя голова… — Лео потер виски, болезненно морщась. — Она просто раскалывается!

Нежить обступила своего Владыку, сочувственно порыкивая. Проповедник приготовился вещать, жестом приказывая не встревать:

— Мы, ваши смиренные поданные, собрались здесь, дабы воздать вам хвалу и принесли двух курочек, во упокоение вашего голода. Мы приготовили славную трапезу, зачистили мечи, вознесли их во славу нашего Бессмертного Господина, но… Но случилось несчастье! Она, эта мерзкая падаль, — Он зыркнул в мою сторону. — Сорвала наш ритуал, облила помоями нас и лишила вас рассудка!

— Чего?! — Подавилась я и хотела было ввернуть свою версию происходящего, да держащий меня «капюшон» (один из тех немногих, кто остался жив) ловко зажал мне рот. Я забилась, как рыба в силках, но хватка его была железной.

— Это правда? — Тихо спросил Лео, устало прикрывая глаза.

— Конечно нет! — Воскликнул Нек, за что получил подзатыльник.

— Конечно же да! — Горячо не согласился проповедник.

Я цапнула надзирателя за рукав, символизирующий ладонь — он взрыкнул и отдернул руку — и что есть мочи крикнула:

— НЕ-Е… — Мне вновь зажали рот. Я сердито засопела.

— Да! — Подтвердил Рей.

— Нет! — Смело крикнул Нек.

— Да! — Зарычал хор нежити.

— Мгм! — Замотала головой я.

— ДА-А!! — Возопила взбешенная нежить.

— Тихо!

Все подавились воплями. Разъяренный Лео — это не шутки. Повелитель тяжело дышал, морщась от головной боли, за его спиной слабыми всполохами прорисовывались крылья — Печати еле держат.

— Пожалуйста, уймитесь! — Процедил он, вглядываясь в лица каждого. Под его взглядом я заледенела. — У меня очень болит голова. А еще кажется, что мне лгут. Я чую магию, она клубится в воздухе. Как вы это объясните?

— Повелитель, мы…

— Молчать. — Оборвал Рея Лео. Таким он мне нравился все меньше и меньше. От него просто исходила сила, внутренний свет, я чувствовала — он Истинный Властелин Хаоса. — Всем молчать. Ни слова.

— Но… — Рей не успел договорить — Лео гневно зарычал, метнулся к нему — взмах тонкой кисти… и обезглавленное тело проповедника засияло синим пламенем, изжирая себя изнутри.

Нежить отшатнулась. Мой желудок протестующе свернулся. Нек безумно обмяк в лапах держащей его твари. Лео, Лео, очнись!

— Еще есть вопросы? — Улыбнулся Лео. Я сглотнула — единственный звук в напряженной тишине. — Значит нет. — Резюмировал он. — Что ж… славно. — Он оглядел притаившуюся нежить и буркнул: — Я голоден.

Тот час же сотни лап налегли на меня, сцепили и выпихнули к его ногам, Нек повалился рядом.

Я с трудом привстала на руках и подняла голову. Какой красивый… Я смотрела на смерть и любовалась ею. Ах этот носик! Какая прелесть эти губки! Усталые глаза, самые любимые глаза в мире… Да, я боялась смерти, но с ним хотела умереть безоговорочно. Может быть он и убьет меня — что ж, поделом! Я сама была в этом виновата! Не польстись я на смертное тело, не влюбись в нелюбимого, Лео был бы сейчас со мной. Все было бы в порядке — он бы улыбался, улыбался только для меня. Грустно, Лео, куда мы ушли? Помнишь ли ты, какими мы были? Счастливыми, беззаботными, мы жили…

Он легко вздернул меня на ноги, и я упала в его руки, безвольная, как кукла. Смотреть в его глаза — вот, что являлось для меня счастьем. Нет, я не видела в них монстра, я не видела в них демона — лишь усталого ангела, обиженного, грустного и отверженного. Лео, Лео, ты для меня все…

— Голова… — Прошептал он. — О, как болит! Болит…все болит, когда я смотрю на тебя, скажи — кто ты?! — Я парила всего в трех шагах, а он не прикасался. Просто смотрел на меня, прижав тонкие пальчики в вискам, морщась от головной боли, и не мог понять!

— Лео, ты меня знал. — Я скорчила улыбку, с трудом выдавливая слова: — Знал меня когда-то… Отечески любил, ты очень за меня боялся, а я… возненавидела тебя за это. История не требующая пересказа. Ты должен вспомнить, ты, монстр!

Он зарычал, отступая на шаг, его пронзила судорога боли. Застонав, он сжал голову руками, разметал кудри. Я молчала, чувствуя, как в глазах начинает противно пощипывать. Неужели я разревусь?

— Ты! — Лео вскинул руку, указывая на дрожащего от страха демона их первых рядов. — Иди сюда.

Тот на негнущихся ногах робко двинулся вперед. Лео взрыкнул, мотнул головой, в мгновение ока сжал его в объятиях, сорвал капюшон, обнажив суровое мужское лицо, искаженное от ужаса и, заломив его голову на бок, припал губами к шее. Минута, вторая, третья… Лео до хруста смял сильное тело вампирчика, раздробил хрупкими пальчиками его позвоночник и радостно расхохотался, отшвыривая поломанную игрушку прочь.

Нежить содрогнулась. Я беззвучно рыдала, зная, что это только начало.

— Ну же, хваленые «Ночные Демоны», кто хочет выйти против меня? — Звонкий голос Лео разнесся по залу. По рядам нежити пробежал шепоток. — Ну же, не трусьте! Вот ты! — «Капюшон» съежился под взглядом Владыки. — Мысленно ты посылаешь меня в пекло, так сделай же это вручную!

Лео весело рассмеялся — секунда — и неудачно подумавший бился в его руках. Повелитель улыбнулся жертве, блеснув кровавыми клыками и разорвал ее на части.

Бедные «капюшоны»! Я даже улыбнулась. Сколько лицемерия было в ваших недавних словах, сколько гордости! Посмотрите на себя сейчас — сопливые юнцы, подвывающие от страха и отвращения! Вы разбудили Лео, вы пробудили в нем демона! Расплачивайтесь…

К Лео одновременно кинулись несколько неразумных «капюшонов», его изящное тельце потонуло в мешанине рук, голов и подолов. Он на минуту исчез с поля зрения, растворился в реве и криках. Я прищурилась — неужели им удалось?!

«Капюшоны» разлетелись в стороны. Лео — окровавленный, довольный, радостный, воспрял из плена. Смех, его счастливый смех, муки раздробленной нежити, гам и стоны — все смешалось. Он был в своей стихии. Наконец-то.

И все же меня не покидало ощущение некой наигранности, какой-то театральности происходящего. Словно он… притворялся. Играл на публику, играл на нервах, играл… для меня? Возможно ли это? Впрочем, почему нет? В эту кровавую ночь возможно все. Чего он хотел, столь показательно слизывая с пальцев кровь? О чем думал, разрушая цепочки позвонков? Я скосила глаза — Нека рвало, мой любимый жался у ложа, его лицо было белее мела, он тихонько плакал. Он верит! Все они — верят! Почему же мне все это кажется насквозь фальшивым?!

Лео неторопливо шел ко мне. Нек пискнул и слег в глубоком обмороке, Лео только брезгливо поморщился. Я терпеливо ждала. Мои щеки просохли от слез, я не хотела больше плакать. Я хотела правды.

Он ласково улыбнулся — улыбнулся улыбкой хищника, злодея, предвещающего своей жертве скорую расправу. Я всхлипнула в ответ. Он легко приобнял меня за талию, пробежал руками по волосам, нежно коснулся губами щеки. Я чувствовала его дыхание на своей шее, вжималась в его тело, мои пальцы стискивали его куртку, старую рваную куртку, насквозь пропитанную кровью. Он тихо смеялся. Неведомые путы почти перестали меня держать, я повисла на его шее, зарылась лицом в его локоны, чуть прикусила треугольное ушко, доставив ему несравнимое блаженство. Он заурчал, сжимая меня в объятиях и почти ломая кости, почти…

Вот он — момент истины! Его зубы коснулись моей шеи — чуть-чуть, легче пуха. Я знала, что это конец, но была счастлива — наконец-то! Наконец-то я расскажу ему все…

— Лео, прости меня… — Я прижала его ухо к своим губам. Он дернулся, но вяло, бесчувственно, а я заговорила… — Прости меня за все, прости мне ту боль, которую тебе причиняли мои слова, мои поступки, за ту боль, что тебе пришлось вынести, когда я — глупая девчонка — пыталась поймать тебя в силки, пыталась подчинить своей воле, пыталась держать тебя в рамках, прости меня! — Он вновь дернулся, зарычал, но я упрямо заставляла его слушать. — Теперь я поняла, как важны для меня были твои слова и мысли, твой смех, твои глаза, твоя улыбка… Лео, я любила тебя! Всю свою жизнь я любила только тебя, только ты знал меня такой какая я есть, только ты прощал мне все мои прегрешения и шалости! Я тебя люблю…

— Пусти! — Он рвался из моих рук, рвался, но… слушал.

— Я видела твои слезы. Я знаю, что ты плачешь кровью… Все ангелы плачут кровью, так Лео? Я знаю, как больно тебе было видеть, как исчезает та маленькая девочка, которую ты знал, которую боялся потерять. Я вырастала Лео, а ты оставался прежним. Я тебя люблю… Я разрезала твою душу, оттолкнула, проклинала тебя, ненавидела…. А теперь пытаюсь ее вернуть. Я знаю, что это невозможно, знаю, что ты никогда не станешь прежним. Просто помни — я никогда тебя не боялась. Никогда. И всегда любила.

Зубы прокололи мою кожу, меня бросило в холод и пот, я застонала. Легкий укол боли и… наслаждение. Я умирала с улыбкой на губах. Как я его любила! Вот она — та правда, которую я так боялась осмыслить, та правда, что терзала меня даже во сне. Я любила Лео — глупо, по детски, с головой, по уши, обожала. Я знала, что никогда не буду принадлежать миру солнца, знала, что не смогу там жить, но старательно мяла в себе это знание, эту громкую правду, чтобы стать нормальной. Нормальной… Скажите мне, что есть нормально? Семья, дети, муж — для одних. Путешествия, свобода, одиночество — для других. Кто устанавливает нормы? Я улыбалась. Нек… прости меня тоже. Я врала всем — себе, Лео, тебе. Я никогда бы не пошла за тобой, никогда бы не осчастливила тебя семьей. Я не нормальна. Я улыбалась, чувствуя, как немеют ноги. Вот и все. Я тебя люблю, вампир… Темнота.

* * *

…Странно. Я приоткрыла глаза. Темно… Ничего не понятно — где верх, где низ? Я попыталась сесть — и мне это удалось. Я умерла? Тогда почему мне так плохо? Я покачала головой и едва смогла устоять. Зрение прояснилось. Я огляделась — пещера, мрак, одиночество. Хотя не совсем…

Надо мной склонился ангел. Аура Лео мерно сияла, глаза были печальны, локоны касались моих обнаженных плеч и приятно терли кожу. Такие мягкие…

— Лео? — Шепот.

— Тебя ждет другой мир, малышка. Мир людей.

— Нет…

Кажется, он улыбался. Я коснулась ослабевшими пальцами его прядей.

— В тебе новая жизнь. Прости ревнивого старика — Нек сумеет тебя защитить. Расти среди людей, Мия, ты же так этого хотела! Живи в мире смертных.

— Ты… уходишь? — На мои глаза навернулись слезы. Только не так. Не так.

— Я должен. — Серьезно кивнул он. — Я причинил тебе слишком много зла — думаю мы всегда убиваем тех, кого любим больше всего на свете. Ты будешь жить и жить счастливо. Да…

Он отступил, поджав губы. Его аура мерцала затухающе. Я закусила губу — я не стану плакать, не стану. Он меня не понимает, не понимает, что без него жить я не смогу, не понимает, что людей я ненавижу. Он не может уйти! Я заревела, размазывая по окровавленным щекам слезы. Я сидела в крови. Мне было все равно. Он терялся во мраке, исчезал, закутавшись в тени. Не так, нет! Он не может меня бросить! После всего…

— Я тебя люблю! Я ведь тебя люблю… — Я закрыла лицо ладонями. — Люблю, глупый вампир! Люблю…

— Нет! — Крикнул он, отрывая руки от моего лица. Он злился. — Ты не можешь меня любить, ты не должна — я монстр! Ты же видела — я демон, зло! Ты не можешь…

— Я тебя люблю. — Твердо сказала я, ласкаясь щекой к его пальцам. — Я тебя люблю…

— Нет, не смей! — Он оттолкнул меня прочь. Я рыдала, захлебываясь в крови, в крови нечисти. — Не смей говорить такое! Я никогда не смогу чувствовать, понимаешь ты или нет?! Я никогда не подарю тебе свет, не войду с тобой в Солнце! Как ты не понимаешь?! Ты же человек!! Ты должна жить среди людей!

Я приподнялась на руках и смахнула со лба налипшие окровавленные пряди. Меня вдруг захлестнула злоба — почему никто не дает судить мне, почему меня никто не слушает?! Почему никто не спрашивает, чего хочу я, почему это никого не интересует?!

— Лео, ты врешь сам себе, ты сам себя обманываешь! Признайся, что любишь меня! Скажи! — Я дрожала от ярости и еще — от страха, что оказалась не права.

— Бред… — Прошептал он пораженно. — Я не умею… не могу…Никогда! Да ты рехнулась! — Он издевательски расхохотался. — Рехнулась…

Во мне что-то оборвалось, гулко упало и разбилось, и лишь спустя секунду я догадалась — то было мое сердце… Это ложь, ложь, как я могла так обмануться?! Душа затрепетала и треснула, разливая пустоту. Он меня не любит. И никогда не любил. Никогда.

— Тогда… — Мой голос был глух и страшен. — Плевать. На все плевать. — Я, шатаясь, поднялась на ноги. Пустота, меня окружала пустота — так бывает, когда становится по-настоящему все равно. Я различила блеск в луже крови подле мешковатого мертвого тела. Кажется, это был один из «капюшонов». Который из тысяч? Я, проскользив туда и с трудом наклонившись, с удивлением и каким-то мрачным юмором отметила, что ритуальный кинжал несколько не затупился — хватит еще для одной жертвы. Ха, ха…

Я обернулась к Лео, поглаживая лезвие. Его глаза распахнулись, кажется, от понял…

— Ну что, вампир? В своей проповеди ты упоминал будущее. Что ты в нем видишь? — Какая-то холодная решимость и полная опустошенность. Мне даже стало смешно.

— Мия, успокойся.

— Успокоиться? Зачем? Какой в этом смысл? Прости, Нек, но нашему ребенку (ты ведь о нем говорил, да, Лео?) не суждено родиться. Каждый сам выбирает свой путь, так, наставник? Я не смогу жить без тебя и не хочу больше мучаться. Прощай.

— МИЯ!!! — Он бросился ко мне, но поздно — ритуальный кинжал разорвал ткани, вспорол внутренности и бросил снопы крови на некогда белоснежный подол. Я захрипела, от боли помутилось в глазах. Может быть, я упала… Я умерла.

ЭПИЛОГ

Первой мыслью было — я в Раю. Второй — я в Аду. А третьей и самой грустной — я жива…

Не было ни боли, не мыслей, только пустота. Я не могла остаться в живых, просто не могла! Я ничего не помню. Так тяжело открывать глаза… Так хочется пить… Но где я? Как я умудрилась выжить? И главное — почему?

Я приоткрыла глаза, ожидая увидеть смеющиеся рожи нежити и демонов, но вместо этого уперлась взглядом в нежно-белую занавесочку и длинную капельницу. Вена на левой руке была вспорота и аккуратно втравлена в длинную иглу. Та-ак… я в больнице. Час от часу не легче.

— Эй! — Робко позвала я.

Тот час же шторка всколыхнулась, явив моему взору сухонькую старушку в чепце и халатике — сиделку.

— Очнулась, миленькая?

— Д…да. — Неуверенно кивнула я, мысленно отмечая ощущения — боли нет, слабости нет, я совершенно здорова! Но тогда…

Словно прочитав мои мысли (впрочем я сейчас бы ничему не удивилась) старушка бойко пошла в пояснения:

— Ох, доченька, ну и намучились же мы с тобой! Обескровленная, рваная, чуть живая… И в чем хоть душа-то держится? Девонька, кто ж тебя так, а? Ужо волки какие погрызли? Рану-то наши доктора залатали, переливание свершили, намаялись, уж не думали, что вылезешь. Ан нет! Видно, Боженька тебя бережет.

— Может быть. — Пожала плечами я.

— Девонька, я вот чего не пойму — как ты в приемной-то оказалась? Сидели мы с Патрикеешной, чаи пили, а тут вдруг… Ой, страх один, даже пугать тебя не буду! У тебя родни-то нема?

— Ес…Нет. — Грустно поправилась я. — Никого нет.

— Бедненькая ты моя, кровиночка! — Запричитала добрая старушка. — На что тебе такие напасти-то, несчастненькая, кому ж ты так не угодила? Не иначе порча это, порча. У меня сестра, помнится, была, так ей один колдун предсказал…

— Извините, но я устала. — Раздраженно оборвала я своохотливую сиделку.

— Да, да, конечно, деточка. Как скажешь, милая. — Старушка сокрушенно задернула занавеску и, вздыхая, отошла.

Я откинулась на подушки и неожиданно всхлипнула. Одернула себя — что за глупости? Ты жива… Радуйся! Нет причин для горя, жизнь продолжается, есть в мире счастье…

Слезы брызнули из глаз, горячие слезы. Я рыдала, билась в истерике, звала… Звала в надеже на возвращение… Он не пришел.

Сколько дней прошло — десять, пятнадцать, тридцать? Мне все равно. Я рыдала. Я смотрела на пламя огня в камине, я вдыхала аромат его некогда присутствия, целовала его одежду и ждала — может он вернется? Может быть придет? И ждала напрасно…

Из больницы меня выпустили несколько дней спустя — дураки! — они не верили, что столь быстрое исцеление возможно. Я брела по улице, запахиваясь в больничный халат, чувствуя, как слезы леденеют на морозе и боль пронзает щеки. Мне было все равно. Его нет.

Куда пойти я не знала и поэтому завернула к дому, к нашему бывшему дому. Квартира оказалась цела, невредима и тиха, как склеп. Где погромы, где кровь, где Лео? Я упала на кровать, и, понимая, что все кончено, крепко уснула.

Летели дни, а я все сидела. Сидела в его любимом кресле, прижимая к груди его пальто, и плакала. Я не хотела есть, изредка спала. Я хотела умереть, но не могла, потому что надеялась. А надежда, как говориться, умирает последней.

Едва я засыпала, как меня мучили сны, мне снился Лео. Я вновь слышала его смех, вновь смотрела в его глаза и сердце мое рвалось от счастья. Тем больнее были мои пробуждения в темноте и одиночестве.

Я слышала стук в дверь. Я знала, что приходил Нек — он рыдал под дверью, просил прощения и грозил мне расправой — я молчала. Мне было все равно. Я зарывалась головой в спинку кресла и молчала, боялась дышать.

Я перестала различать дни и ночи, умом понимая, что это всего лишь этап, что это надо пережить, но сердцем мучительно страдая. Часы над камином остановились, темные занавески отрицали существование мира и сейчас я была этому рада. На что мне мир, если его нет? Да, он спас меня, добавил своей крови, обрек на жизнь, но зачем?! Я хотела умереть. Ах, как же я устала!

Я заснула и увидела странный сон…

…Я понимала, что больше так продолжаться не может. Я сойду с ума или же отыщу его. Плевать — прогонит он меня, обругает, обольет грязью — плевать. Я увижу его и только, я услышу его голос и это искупит все. Я люблю его.

Я обогнула кресло, откинула одеяла, распахнула двери и выбежала на улицу. Темная ночь — три, два часа? Не важно. Я бежала, не ощущая ни страха, ни холода, мои босые ноги летели над землей, ночная сорочка из тончайшего бархата развевалась по ветру. Я была похожа на призрак — исхудавшая, лихорадочно бледная, ненормальная.

Куда я бежала? Не важно. Ночь окрыляла меня, дарила свободу, я плакала от счастья, ибо знала — я найду его, где бы он не был. Мое сознание не было моим, я летела по зову сердца, насколько банально бы это не звучало.

Темный домик, старые доски, прогнившая дверь. От моего удара она разлетелась в щепки. Я оказалась в кромешной темноте. В ней сиял лишь один ночник — Лео.

Он вскочил стремительно, отлетел к стене, боясь приближаться. Мы молча взирали друг на друга. Я боялась разрушить иллюзию, боялась разбить хрупкий сон, боялась очнуться опять в темной огромной зале, где давным-давно потух камин. Я смотрела…

Он едва стоял на ногах, его щечки нездорово алели, глаза сияли лихорадкой и темнели изнуренными кругами. Интересно, я была такая же «красивая»?

— Ты… — Он выставил перед собой руку.

— Я. — Я не делала попыток приближаться.

— Ты мне снишься.

— А ты мне.

Мы вновь замолчали.

— Лео, что с тобой? — Нарушила я хрупкую тишину. Он рыкнул — ожесточенно, раздраженно и, в то же время, радостно.

— Это все ты, мерзкая девчонка! Ты меня заколдовала! Я тебя вижу… Я потерял сон, мне противна ночь… Что ты со мной сделала?! — Он в мгновение переместился, сжал мои запястья и хорошенько встряхнул. Я послушно улыбнулась — никогда еще мои сны не были столь реальными! Пусть делает все, что хочет, пусть убьет, только чтобы этот сон не кончался. Никогда. — Твои руки! Они теплые! — Он пораженно отшатнулся. — Ты не можешь…

— Лео, молчи. — Я приложила пальчик к его губам. — Это же наш сон! Давай не будем ругаться. Просто обними меня…

Он не приблизился, не шагнул вперед, он молчал, пристально вглядываясь в мое лицо некогда шоколадными — сейчас — смолянисто черными глазами. Я потупила взгляд. Какой прекрасный сон! Как бы мне хотелось, чтобы он никогда не кончался…

— М… Мия? — Его голос! Он дрогнул!

Я радостно вскинула голову:

— Лео, это я! Ты меня не узнал?

— Мия ты… реальна! Я схожу с ума! Что ты здесь делаешь?!

Я задорно рассмеялась — какие странные вопросы задает мне мой сон!

— Ты в моем сне, Лео, ты мне снишься!

Он отрешенно покачал головой:

— Не может быть, просто не может быть!

— Чего не может быть, Лео? — Я шагнула ему навстречу, а он рванул в сторону, стараясь от меня отпрянуть. Я даже слегка обиделась: — Ты мне не рад?

— Мия, девчонка, глупая малышка, дурочка… — Его глаза расширились, внезапно он закинул голову и громко расхохотался. — Мия!

Я покачала головой. Этот сон удивлял меня. Он был так реален, так правдив, я словно и вправду очутилась там, где… Где Лео смеется… Где Лео… Лео…

Не может быть! Я прижала руку к груди — сердце возопило нестерпной болью. Это не может быть правдой, это издевательство, я не верю! Я не верю… Я вижу Лео!

— Лео? — Он молчал. Тишина окутывала маленькую темную комнатку, тишина и удивление. Я ущипнула себя за руку, чувствуя, как радость прорывается сквозь завесу отрешенности. Это правда… Я оперлась на стену, понимая, что еще чуть-чуть и ноги мне откажут. Как все это было знакомо!

— Мия? — Его голос пребольно резанул по барабанным перепонкам. Он незаметно приблизился. Я вжалась спиной в стену. Он не может быть реален, не должен! Я так привыкла к страданиям, что теперь боялась положить им конец. — Мия… Ты?

— Лео…Ты здесь? — Я не узнала свой голос. Такой… больной.

— Я вижу тебя.

— Я тоже.

Мы замолчали, пожирая друг друга взглядами. Я впитывала его запах, я съедала его внешность, я пила его эмоции — удивление, гнев, радость.

— Лео, ты не исчезнешь? — Я коснулась кончиками пальцев его щеки. Он вздрогнул, как от ожога. Я отдернула руку, кусая губы, чтобы не разреветься.

— Я боюсь, что исчезнешь ты.

Тишина… Мы стояли так близко, что дыхание металось между нами, и боялись прикосновений. Это могло разрушить наши сны. Я боялась его потерять. Текли минуты, может, пролетали часы, а мы молчали. Нас сковали тишина и оцепенение.

— Ты… — Чей голос послужил сигналом?

Он вдруг шагнул вперед, сминая меня в объятиях, а я прыгнула ему на шею, зарываясь носом в локоны, мою спину сдавило, кости заныли, но я рассмеялась. Он, его руки… Я вжималась в его грудь, рвала пальцами куртку, кричала от счастья. Только он… Его рык разнесся по дому, пролетел над городом, вспугнул стайки птичек в парках, а мой крик усох в горле. Я целовала его лоб, щеки, виски, кусала треугольные ушки, он урчал от удовольствия. Его губы взлетели по мой шее, с безумным рыком он осыпал поцелуями мое лицо…

Прошло около полу часа, прежде чем до нас дошло понимание — тот поцелуй, поцелуй, что нужен был нам, как воздух, будет длиться бесконечно. Вечно.

И в наступившем затишье, когда только стоны и сопение расстегиваемых молний окутывали маленький домик, редкий прохожий мог расслышать сумасшедший шепот:

— Ты глупый старик! Все вампиры просто дураки! Что за штаны ты напялил?!

— Глупая девчонка! Ах, бесы! Как же снимется эта штука?! И все же думаю, я тебя лю… Ммм… Мия!!

E N D

Content

Е. Никонова
Дела любовные

ВСТУПЛЕНИЕ, или А начиналось все так…

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ЭПИЛОГ