Валерий Шамбаров

Иван Грозный. Как первый царь создавал великую Россию

© Шамбаров В., 2021

© ООО «Издательство Родина», 2021

Глава 1

Как появилась Россия?

Московский Кремль при Иване III.

Картина А.М.Васнецова

25 августа 1530 года над Москвой разразилась сильнейшая гроза. Гром грохотал, будто залпы тяжёлых пушек. Ослепительные молнии рубили, как саблями, чёрные тучи. Дождь лил потоками, смывая с земли пыль и грязь. И как раз во время грозы в Коломенском, в загородном дворце государя Василия III, у него родился сын. Как будто само небо подсказывало – в мир пришёл великий и грозный царь. Но разве мог кто-нибудь знать, что этого младенца назовут Грозным? Нет, он был обычным ребёнком. Радовал своих родителей. Сопел, завёрнутый в пелёночки. Смотрел на людей любопытными глазёнками. Пищал, требуя молока. В общем, был таким же милым и беспомощным, как любые детишки, которые рождаются в наши дни.

Но только время было совсем другое. И весь мир был другим. Даже Россия появилась совсем недавно, её создавал дедушка младенца, Иван III. В народе его прозвали Иваном Великим за высокий рост и великие дела. Из школьных уроков истории вы знаете, что большая и богатая Древняя Русь разделилась на отдельные княжества. Все князья были родственниками, они происходили от древнего князя Рюрика и называли себя «Рюриковичи». Но родство быстро забылось. Дяди, племянники, двоюродные и троюродные братья ссорились, воевали между собой. Ни к чему хорошему это не привело. Часть разрозненных княжеств разгромил и покорил хан Батый. Они стали платить дань могучей державе, Золотой Орде, возникшей на Волге. Другую, западную часть Руси захватила Литва.

Хотя даже такая беда ничему не научила большинство князей. Они по-прежнему склочничали. Соперничали за право стать великим князем – старшим над другими. Умнее повела себя сперва только Москва. Здешние князья долгое время не лезли в разборки соседей. Трудолюбиво занялись собственным хозяйством, наводили у себя порядок. Поэтому у них было спокойно, надёжно. В Москву переселился святой митрополит Пётр, руководивший Русской Церковью. Он стал наставником князя Ивана Калиты. Поучал его – не надо враждовать, драться за власть. Надо сделать так, чтобы Москва стала духовным центром страны. Тогда другие сами потянутся к ней. Ещё поучал – надо угождать Богу. А за это Господь возвысит и князя, и его княжество. Как угождать? Не только молитвами. Бог любит Правду. Надо строить Царство Правды. Такое, где была бы справедливость для всех людей. Никого бы понапрасну не обижали, не притесняли. Князь должен защищать каждого из своих подданных.

Иван Калита и его наследники выполняли наставления святого Петра. Строили храмы, монастыри, и следующие митрополиты тоже стали жить в Москве, она превратилась в центр Русской Церкви. Московские князья старались соблюдать справедливость, и это тоже получалось очень важным. В их владения уходили люди из других земель: крестьяне, мастера, купцы, воины. А значит, и княжество становилось богаче, сильнее. Рос его авторитет среди русских князей. Уже стали привыкать: московские великие князья главные, самые сильные.

Вместо погибшей Древней Руси возникла новая, Московская. Её ещё называли Святой Русью – и это не случайно. Её создавали святые князья Даниил Московский, Иван Калита, Дмитрий Донской, святые митрополиты Пётр и Алексий, святой Сергий Радонежский и другие подвижники. И основой всей жизни на Руси было православие. Ну а как же иначе? Жизнь была очень тяжёлой. То нападение врагов, то пожар, то эпидемия. Поэтому русские постоянно обращались за помощью к Богу, Пресвятой Богородице, к святым угодникам. Вера поддерживала людей в трудностях, укрепляла, давала силы. Но она и сплачивала вместе. Ведь православные осознавали себя как бы братьями. Как же не помочь братьям в беде? Не прийти на выручку? Вера объединяла между собой и жителей разных земель, разных княжеств. И объединяла вокруг Москвы!

Мировым центром Православной Церкви была Византийская империя. Когда-то это была великая и могущественная держава. Самая богатая и культурная в Европе. В столице Византии, Константинополе, находилась Патриархия. Русская Церковь тоже подчинялась ей, Патриарх назначал в нашу страну митрополита. Но со временем Византия ослабела. Турки отбирали у неё земли. А императоры скисли. Вместо того чтоб поднимать народ и усиливать войска, обратились к западным державам, к папе римскому – главе католической церкви. Умоляли: спасите нас от турок!

А католики давно враждовали с православными. Мечтали покорить их. Посылали своих рыцарей-крестоносцев и на Византию, и на Русь. Теперь наобещали – конечно, поможем. Но за это вы отдайте свою Церковь в подчинение папе. Император Иоанн VIII и патриарх Иосиф согласились. В 1438 году в Италии собрался церковный собор и на нём заключили «унию». В переводе – «объединение». Хотя какое там объединение? Властители Византии просто предали Православную Веру, сдали Церковь католикам. А тех православных священников, кто был против, сажали в тюрьмы, пытали, заставляя согласиться. Но Русь отказалась принять унию. Её Церковь отделилась от Константинопольской патриархии, стала самостоятельной.

Да и для Византии это пользы не принесло. Там многие пали духом. Говорили, что их страна, изменив своей вере, потеряла защиту Господа и Божьей Матери. Римский папа и европейские короли серьёзной помощи так и не оказали. А турецкий султан рассердился, что византийцы сговариваются против него с западными державами. В 1453 году осадил Константинополь и взял его штурмом. Сделал его собственной столицей (сейчас это Стамбул). На месте Византийской империи возникла Османская – турецкая.

Но в это же время на севере стала расти новая православная держава. Московский государь Иван III, он же Иван Великий, взялся объединять русские земли. Ведь Московское княжество, хоть и самое сильное, было ещё небольшим. Другие княжества оставались самостоятельными. В Новгороде и Пскове власть принадлежала не князьям, а богатым боярам. Они сами выбирали правителей, принимали законы, какие им выгодно.

Но многие мелкие князья, ярославские, ростовские, белозёрские, давно обнищали. Отцы раз за разом делили владения между детьми. Доходило до того, что в каждом селе свой князь. Чтобы заработать на жизнь, шли служить в Москву. Иван Великий ликвидировал их княжества. Князья стали у него боярами. У каждого князя была дружина из профессиональных воинов. Но и их Иван III взял к себе на службу. Их стали называть «дети боярские» (потому что они были младше бояр). А тех, кто служил при дворе государя, – дворяне. Всем воинам он давал по нескольку деревень. Не насовсем, а вместо платы за службу. Это называлось «поместье». Каждые 2–3 года дети боярские приезжали на смотр с оружием, в доспехах, на конях. Начальники проверяли, как они готовы к войне, как служат. И уточняли, какие им дать поместья.

Таким способом Иван Великий создал многочисленную конницу. Если нужно было идти на войну, добавлялись бояре, приводили собственные отряды. А пехоту по приказу государя присылали города. В них все жители учились обращаться с оружием. Вдруг нападут враги, придётся оборонять городские стены? В Москве Иван III построил Пушечный двор, там стали изготовлять орудия. За короткое время у него появилась большая, отлично вооружённая армия.

Она понадобилась не только москвичам. Рязанское княжество совсем замучили татары. Опустошали каждый год. Рязанские князья согласились подчиниться Ивану Великому, только бы защитил. Государь прислал туда своих воинов, и Рязанская земля смогла отдохнуть от постоянных набегов. Добровольно подчинился Москве и Псков – на него то и дело нападали немецкие крестоносцы, угнездившиеся в Прибалтике.

А вот новгородские бояре и Тверской князь Борис не желали быть вместе с Москвой и с другими русскими. Мечтали устроиться так, чтобы им самим было выгоднее. Задумали вообще отделиться от Руси, перейти под власть Литвы. Но такого Иван III не допустил. Покорил их войной. Хотя в Новгороде враждовали с ним только бояре. Они так притесняли свой народ, что простые люди считали порядки в Москве гораздо лучше. Переходили к государю, сами ему жаловались на своих бояр. Да и жители Твери отказались сражаться за своего князя. Объявили, что будут подчиняться московскому.

Золотая Орда к этому времени ослабела, стала разваливаться на части. Но Русь ещё платила дань ханам Большой Орды, самого крупного куска былой державы. Московские государи признавали над собой власть этих ханов. Правда, дань платили уже маленькую, и хан уже не требовал, чтобы великий князь его слушался, приезжал на поклон. Но русский государь обращался к нему почтительно, как младший к старшему. И по международным законам получалось, что Московское государство не самостоятельное, что русские – подданные Орды. Иван III сказал: хватит! Мы хану кланяемся, платим, а его татары всё равно лезут к нам грабить. Перестал платить.

Хан Ахмат рассвирепел. Решил заново покорить Русь, как когда-то Батый. В 1480 году двинулся на нашу страну с бесчисленными полчищами. Но теперь-то против него были не дружины разделившихся княжеств. На реке Угре его встретили могучие полки объединившейся Руси. Били врагов из пушек, ружей, луков. Так и не дали им переправиться. Хан бросал войска в атаки несколько месяцев, но только потерял множество воинов. Приказал отступать, а русские кинулись в погоню. Трепали, рубили. После этого поражения Орда совсем распалась. А наша страна избавилась от власти ханов.

Иван Великий возводил в Москве дворцы, храмы. Защитил её неприступными крепостными стенами – это знакомый нам Кремль. А когда у государя умерла супруга, он стал искать невесту за границей. Женился на Софье Палеолог, племяннице последнего императора Византии. С древних времён на гербе Москвы изображали святого Георгия Победоносца. Теперь он соединился с византийским гербом – двуглавым орлом. Наша страна становилась наследницей погибшей Византийской империи!

Иван III не только собирал из кусочков единую державу, но налаживал её устройство. В разных княжествах и землях раньше были свои законы. Но он составил «Судебник» – сборник общих законов для всей страны. Власть государя была очень сильной. Каждый подданный должен был его слушаться. Хотя жизнь тогда была напряжённой, и это было очень важно – строгая дисциплина. Чтобы по приказу великого князя немедленно собирать войска. Или бросать все дела, укрываться в крепостях. Или тушить пожар, спасать имущество.

Но и государь принимал решения не просто так, как ему вздумается. Он правил по Православной вере. Советовался с митрополитом, священниками. Ведь считалось, что он отвечает перед Богом и за свою страну, и за всех подданных. Помогала ему править Боярская дума. В неё входили самые знатные вельможи. Своих бояр государь назначал выполнять важные поручения, командовать войсками. Другими его помощниками были дьяки. Это были чиновники из простонародья. Великий князь выбирал себе таких дьяков, чтобы были умными, хорошими специалистами.

Вся страна делилась на уезды. Центром уезда был город. В нём жили купцы, ремесленники. А сельские районы назывались «волости». Но сёла и деревни в нашей стране отличались. Часть из них принадлежала Церкви, монастырям. Большие владения были у бояр, их называли «вотчины», потому что они передавались по наследству от отца к сыну. Были и государственные земли, часть из них давали в поместья дворянам и детям боярским. Поэтому и крестьяне в одних деревнях отдавали часть своей продукции Церкви, в других – боярам, в третьих – государству, в четвёртых должны были содержать воинов и их семьи. Но крестьяне на Руси были свободными. Если не нравится в одном месте, могли уйти куда-то ещё. Были и рабы, их называли – холопы. Рабство в то время существовало во всех странах, а на Руси холопами становились пленные, осуждённые преступники, должники, не вернувшие долги. Они обычно трудились у бояр, обслуживали их хозяйства.

Все жители страны платили государю подати. Но это требовалось и им самим. На эти деньги великий князь содержал воинов, строил крепости, храмы. А подати Иван III установил невысокие. Чтобы люди не разорялись, могли развивать собственное хозяйство. Но государство выросло, великий князь не мог сам управлять каждым городом. Посылал туда наместников. Как бы заместителей, вместо себя. Они назначали начальников в волости – волостелей. Наместники и волостели следили за порядком, собирали подати, были судьями. Должности наместников занимали бояре. Это было очень выгодным, города платили наместникам за их службу. Однако назначали их не насовсем, а на 2–3 года. Потом они должны были дать отчёт государю, как они правили. Если даже самые знатные вельможи плохо несли службу, нарушали законы, великий князь мог наказать их.

Вот такие порядки установил Иван III в Московском государстве. Но и это название больше не годилось. Какое же Московское, если к нему присоединились и Новгородское, и Тверское, и другие? Тогда-то появилось новое название. Россия. А Ивана Великого стали называть новым титулом – «государь всея Руси».

Иван III, дед Ивана Грозного.

Портрет из «Царского титулярника;

Успенский Собор Кремля

Глава 2

Соседи нашей страны

Польские паны

Мы измеряем время часами, днями, месяцами, годами. В истории большие промежутки времени измеряют веками. Их принято обозначать римскими цифрами. Век – это 100 лет. Наша книга рассказывает о событиях, происходивших в 1500-е годы. Это XVI (шестнадцатый) век. То есть от Рождества Христова прошло пятнадцать веков и идёт шестнадцатый.

В те времена не только Россия, но и страны вокруг неё были другими. Самой северной её соседкой была Швеция. Она была больше, чем сейчас, ей принадлежала ещё и Финляндия. А рядом с ней, в Эстонии и Латвии, располагался Ливонский орден – немецкие рыцари-крестоносцы. И шведы, и ливонцы враждовали с нашей страной. Много раз пытались захватить соседние русские земли. Ещё одной соседкой была Литва, объединённая с Польшей, – у них был общий король. Это была огромная держава. Ей принадлежали и Белоруссия, Украина, западные области нынешней России: Смоленск, Вязьма, Брянск. Граница проходила совсем близко от Москвы – за Можайском.

Но порядки в России и у её соседей очень отличались. У нас основой всей жизни была Православная вера. А в большинстве европейских стран – католическая. Она тоже христианская, но во многом отличается от нашей. Православные признают, что глава Церкви – Сам Христос. Патриархи, митрополиты, епископы, священники только служат Ему. Церковные службы могут идти на любом языке – ведь Бог, конечно же, поймёт всех. Каждый может обращаться к Господу с молитвами. Каждый верующий в храме может получить Святое Причастие, как бы соединиться с Христом.

У католиков глава церкви – папа римский. Его считают «наместником Христа» на земле. Его надо слушаться, как Самого Бога. Папа может прощать любые грехи. Если богатый человек натворил какие-нибудь гадости, он платил папе деньги и покупал особый документ, индульгенцию, что у него больше нет грехов. В католических храмах служили только на латинском языке (на нём разговаривали в Древнем Риме). Обращаться к Богу и получать Причастие могли только священники. Остальным вместо Причастия давали маленькие лепёшечки, облатки. Хотя православные святые подвижники признавали такие правила ересью. То есть грубым нарушением христианства.

Были и другие отличия. В Ливонии государством был рыцарский орден крестоносцев. Им управляли не князья или короли, а католические епископы и великий магистр. Важное место занимали и богатые купцы, у них в городах была своя власть. Но полноправными людьми здесь были только немцы. Они же когда-то завоевали Эстонию и Латвию. А эстонцы и латыши прислуживали им. Были крепостными крестьянами. Трудились на рыцарей, как рабы. Хозяин мог продать их, выпороть, казнить.

Польшей и Литвой правил король. Но по здешним законам его выбирали, как президента. Настоящая власть принадлежала не ему, а богатым вельможам – их называли «паны». Не король им указывал, а они королю указывали, как править. Из панов состояло правительство – сенат. Чтобы решить самые важные вопросы, созывали парламент – сейм. Нарушить решения сейма или сената король не мог. Поляки и литовцы очень гордились такими «свободами». Но эти свободы были не для всех. Ими пользовались только паны и мелкие дворяне – их называли шляхтичи. Только они могли выбирать делегатов на сейм, принимать законы. И конечно же, принимали такие, чтобы было лучше им самим.

Крестьяне здесь тоже были крепостными. Работали на полях панов и шляхтичей. Ещё и отдавали им часть продукции от своего маленького хозяйства. Тем хотелось получить побольше, и они драли с крестьян три шкуры. Паны в своих владениях вели себя как царьки. Содержали собственные войска из шляхтичей. Богатства, полученные от крепостных, тратили на балы, пиры, охоты. Но дисциплина у поляков и литовцев была отвратительной. Они же кичились «свободой». Позовёт король на войну – приедут с опозданием. Или вовсе не приедут.

А на юге от России лежала Османская империя. Эта держава была вообще громаднейшей и очень воинственной. Турецкому султану подчинялись вся западная часть Азии, северная часть Африки, часть Европы – Греция, Болгария, Сербия, Македония, Молдавия, Валахия, половина Венгрии. Ему принадлежали все берега Чёрного моря. От распавшейся Золотой Орды осталось несколько кусков – Крымское, Казанское, Астраханское ханство, две Ногайские орды. Самым сильным из них было Крымское ханство, но оно тоже подчинялось султану.

Эти ханства доставляли России больше всего неприятностей. Потому что главным промыслом они сделали охоту за невольниками. Татары совершали набеги, грабили, угоняли пленных. Их покупали работорговцы, продавали по всей Османской империи. Из-за постоянных нападений жить в южных районах было очень опасно. Граница находилась совсем близко от Москвы. Рязань, Тула, Калуга были уже пограничными городами. Дальше раскинулось пустынное «Дикое поле», где гуляли татарские отряды. Русские государи каждую весну присылали на границу полки конницы. Они дежурили до осени. Высматривали, не идут ли татары.

Но в Диком Поле жили и казаки. Сперва это были остатки древних племён, населявших степи задолго до татар. На Дону обитали бродники, на Кубани касоги. Потом к ним стало присоединяться много русских. Кто-то сбежал из татарского плена. У других при набегах сожгли деревни, угнали близких – и они хотели расквитаться с врагами. Присоединялись и просто удальцы, желающие поискать счастья. Все они смешивались, их объединяла православная вера, и они становились казаками.

Они селились по рекам – на Дону, Днепре, Тереке, Волге, Яике (Урале). Строили укреплённые городки, спрятанные в речных зарослях, на островах. Ловили рыбу, охотились. Сами выбирали своих начальников – атаманов. Но они поддерживали связь с пограничными городами. Некоторые казаки держали там семьи, приходили к ним на зиму, а летом уходили в степь, на промысел. Они первыми сообщали о готовящихся набегах. А если татары, пограбив на Руси, возвращались назад, казаки поджидали их в засадах, отбивали пленных. В Диком поле они жили в постоянной опасности и мастерски владели оружием, умели читать следы, были прекрасными разведчиками.

А Иван III решил – хватит терпеть нападения хищников. Он начал войну против ближайшего к России ханства, Казанского. Посылал на него конные войска, флотилии лодок. Наконец, его армия осадила Казань. Хан взмолился о мире. Ему пришлось признать над собой власть московского государя, освободить десятки тысяч русских невольников.

С западными странами Иван Великий хотел торговать. В Европе можно было выгодно продавать ценные русские меха, воск (электричества ещё не было, а восковые свечи были самыми лучшими, не коптили, не воняли. За границей они стоили очень дорого.) В нашей стране изготовляли и отличные льняные ткани, украшения, доспехи, сабли. А главная дорога на запад лежала через Балтийское море. По приказу государя основали порт Ивангород, начали строить корабли. Но вздыбились Ливонский орден и шведы. Они получали жирные прибыли как раз от перепродажи наших товаров. Покупали в России по дешёвке, а в Европе продавали втридорога. Если русские сами повезут их на запад – конец их барышам. Они стали захватывать и топить наши корабли. Бросали в тюрьмы и казнили приехавших к ним русских купцов. Ивану III пришлось воевать и со Швецией, и с ливонцами. Получив серьёзную взбучку, они разрешили русским торговать в их странах, согласились пропускать в другие государства.

А в Польше и Литве значительная часть населения сохраняла православную веру – жители Белоруссии, Украины, русских областей, покорённых литовцами. Но правили в стране католики, а православных считали людьми «второго сорта». Их оскорбляли, унижали. Потом по требованию папы король решил вообще обратить всех подданных в католическую веру. По городам и сёлам отправились солдаты с католическими священниками. Закрывали православные храмы. У людей отнимали детей и жён, насильно перекрещивали по католическим обрядам.

Но уж такого Иван III не стерпел. Объявил, что притеснять Православие никому не позволит и единоверцев в обиду не даст. Государь начал войну. Его армия в нескольких сражениях разгромила неприятелей. А православные люди встречали его воинов как освободителей, сами переходили на их сторону. У короля Польши и Литвы отобрали 19 городов с областями. Он поклялся больше не обижать православных. Россия действительно стала превращаться в наследницу Византии, мировой центр Православия.

В те времена и вся Европа очень отличалась от той, какой она стала позже. На месте Германии и Италии было много мелких государств. Считалось, что они входят в Германскую империю – её называли Священной Римской империей. Хотя на самом деле многие немецкие и итальянские государства императору не подчинялись. Но европейцы возомнили себя наследниками древних римлян. Объявили, что у них эпоха Возрождения – то есть возрождается величие и культура Древнего Рима. Поэтому они – единственные культурные люди на свете, а остальные народы – «дикари» и «варвары».

Чтобы показать свою «культуру», выставляли напоказ богатства. Короли, князья, вельможи строили великолепные дворцы. Нанимали лучших мастеров, украшая их картинами и скульптурами. Устраивали умопомрачительные балы, маскарады, пиршества. Но при этом европейцы почти не мылись. У кавалеров и дам в пышных нарядах вши и блохи считались нормальным явлением. А для того, чтобы на балах заглушить запахи пота и грязи, изобрели духи и одеколоны. (Русские ходили в баню не реже двух раз в неделю!) Очень грязными были и западные города. В домах не было даже туалетов. Все помои и нечистоты выплёскивали прямо на улицы. От этого стояла вонища, плодились крысы, часто возникали эпидемии.

А на роскошную жизнь требовались огромные деньги. Поэтому властители устанавливали очень высокие налоги. Простонародье разорялось. Вокруг прекрасных дворцов люди жили в страшной нищете. В борьбе за власть и за богатство короли и вельможи убивали друг друга, травили ядами. Жестоко воевали между собой. Научились посылать военные флотилии за океаны. Стали захватывать и грабить те страны, которые были слабее: в Америке, Африке, Индии, Индонезии. Но постоянных армий в Европе ещё не было. Воевали рыцари – дворяне. И за деньги набирали наёмных солдат. На этой работе специализировались немцы, шотландцы, венгры. Служили тому, кто платит. Сегодня могли воевать на одной стороне, завтра на другой.

Европейцы очень гордились своей наукой. Действительно, у них изобретали кое-какие полезные вещи. Поэтому Иван III начал приглашать на службу иностранных инженеров, архитекторов, врачей. Таких, кто знает хитрости, ещё неизвестные в России. (А у нас были свои хитрости, неизвестные за границей.) Но европейская наука была совсем не похожей на современную. Некоторых настоящих учёных за их открытия католическая церковь объявляла колдунами, сажала в тюрьмы, сжигала на кострах. Зато считались серьёзными науками астрология, алхимия, магия.

Они были очень модными. Ими увлекались короли, богатые господа и дамы, епископы, папы. Держали на службе астрологов, составлять им гороскопы, алхимиков – искать способы превращать дешёвые металлы в золото. Но при этом разрушалась христианская вера. Знатные люди считали – это же «некультурно», скучно, это для простонародья. А сами лезли в тёмные магические учения. Как привлечь удачу, счастье, победы, возлюбленных. Ну и конечно, богатство.

А католическую церковь и без того охватила погоня за богатствами. Монастыри и должности епископов оценивали не с точки зрения святой жизни, а какой доход они приносят. Эти места считались очень выгодными. Знатные люди покупали их для своих детей. Нередко бывало так, что настоятелю большого монастыря всего 8–10 лет. Или епископом стал 12-летний мальчик. Но самым выгодным был престол папы римского. У него было отдельное государство, все католики из разных стран платили ему десятую часть своих доходов. На место папы всегда было много желающих.

За его престол шла жестокая борьба. Папами становились то родственники банкиров, а то и хитрые проходимцы, воры, убийцы. В папском дворце в Риме, как и у других богатых властителей, гремели балы с танцами, папские гости обжирались и напивались на пиршествах. Однако в ту эпоху большинство людей действительно верили в Бога. Они стали возмущаться. Зачем подчиняться такому папе, платить ему? Протестовали, и их назвали протестантами. В разных странах они поднимали восстания. Крушили католические храмы, убивали священников и монахов. Провозгласили Реформацию – то есть изменения в церкви. Но как её изменять?

Разные лидеры проповедовали свои варианты. В Англии всё оставили, как было, но главой церкви стал не папа, а король. Церковные подати он начал забирать себе. Другие вожди протестантов, Лютер и Кальвин, учили, что не только папа, но и епископы, священники, монахи не нужны. И храмы, церковные обряды, иконы не нужны. Надо читать Библию – вот и будешь христианином. Были и секты, которые объявляли: если власть папы не нужна, то и государственная власть не нужна. Надо поделить все богатства, и пускай каждый живёт сам по себе. К таким присоединялась беднота, крестьяне, громили имения хозяев. Европу охватили религиозные войны. Католики дрались с протестантами. Протестанты разных учений дрались друг с другом.

А католические епископы и кардиналы собрали в Риме свой собор. Решили, что во многом были сами виноваты. Впредь нельзя допускать явных безобразий среди священников. На протестантов напустили инквизицию. Она вылавливала и отправляла на костры тех, кто выступал против папы и католиков. Кроме того, был создан орден иезуитов. Вроде бы монашеский. Но возглавлял его генерал, ему подчинялись отделения в разных государствах. Иезуитам разрешалось жить под чужими именами, в нецерковной одежде. А приказы начальства они должны были выполнять беспрекословно. Им надо было любыми способами переманивать к католикам людей из другой веры. За врагами католической церкви шпионить, вредить им, убивать. В общем, орден стал первой в мире профессиональной спецслужбой.

Реформация коснулась и соседей России. В Швеции и Ливонии победили сторонники Лютера – лютеране. Перестали подчиняться папе. Здешние епископы стали обычными правителями в своих владениях. В Польше и Литве споры решили мирно. Паны и шляхта на сейме постановили – главнее всего их «свободы». Поэтому любой шляхтич свободен, как ему верить. Ну а крестьяне должны верить так же, как их хозяин.

Глава 3

Отец Ивана Грозного

Василий III, отец Ивана Грозного

Иностранные учения, разрушавшие христианство, проникли и в Россию. Новгород был очень богатым торговым городом. Стоял возле границы, сюда приезжало много чужеземных купцов. Здешние бояре увлекались европейскими модами и обычаями. Хотели жить, как в Европе. В Новгороде появились проповедники, учившие заниматься магией, искать «тайную мудрость». Многим местным богачам это показалось новым, интересным. Да и жить так получалось удобнее. Ведь православие устанавливает посты, когда нельзя есть мясное, молочное. Устанавливает всякие запреты – нельзя воровать, лгать, развратничать. А если не верить по-православному, то ничего этого можно не соблюдать! Из Новгорода ересь (то есть ложная, неправильная вера) попала и в Москву.

Возникла большая секта. Но она была тайной. Все сектанты маскировались под православных. Но между собой, по секрету, хаяли христианство. Говорили, что Христос в мир не приходил, молиться не нужно. И Церковь не нужна. Рая и ада тоже нет. Значит, можно делать всё что захочется, за это наказания от Бога не будет. А важнее всего найти некую «древнюю мудрость». Тогда можно предсказывать будущее, повелевать природой, и даже демоны будут тебе служить. И через эту «мудрость» можно прийти к настоящему бессмертию. Ересь оказалась очень привлекательной. (Ну а как же, можно совершать любые грехи!) В секту вошли даже несколько священников и очень высокопоставленные вельможи. Боярин Иван Патрикеев со всей роднёй – а он был двоюродным братом Ивана III, главным его помощником, командовал армиями. Дьяк Курицын – он возглавлял международные дела. Жена наследника престола Ивана Молодого, Елена Волошанка (она была из Валахии – Румынии), её сын Дмитрий.

Сектанты задумали захватить власть. Тогда им достанутся Россия и Русская Церковь, вместо Православия они установят свою веру! Старший сын Ивана III, его наследник Иван Молодой вдруг умер – его отравили. А Патрикеевы оклеветали вторую жену государя Софью и их сына Василия. Налгали, будто они готовили заговор. Иван Великий разгневался. Взял их под стражу. А наследником назначил внука Дмитрия. Казалось, планы злоумышленников сбываются.

Но ересь всё-таки обнаружилась. Решительную борьбу с ней повёл святой Иосиф Волоцкий. Написал книгу «Просветитель» – подробно разобрал страшную опасность для православия. Он открыл глаза и государю. Началось расследование. Несколько раз собирался Церковный Собор, осудил ересь. В конце концов Иван III разгромил секту. Одних заговорщиков казнил, других отправил в ссылки. Клеветников Патрикеевых, Ивана и его сына Василия, постриг в монахи. Елену Волошанку, Дмитрия и нескольких бояр посадил в тюрьму. Наследником стал Василий – сын государя от Софьи Палеолог. В 1505 году Иван Великий умер, и он стал великим князем Василием III.

Однако сразу оживились враги России. Ивана III они боялись, а сейчас решили, что без него можно одолеть русских. Поляки и литовцы полезли воевать, вернуть потерянные земли. Им стали помогать римский папа, германский император. Польский король Сигизмунд заключил союз с крымским ханом. Начал платить ему дань, 15 тысяч золотых в год, чтобы тот нападал на Россию. И в Казанском ханстве тоже вспомнили, как хорошо они грабили нашу страну, сколько пригоняли невольников. Плюнули на мирный договор, присоединились к набегам.

Хотя выяснилось, что при новом государе Россия совсем не ослабела. Василий III крепко всыпал Сигизмунду, взял Смоленск и ещё несколько городов. Мог бы отобрать больше, но сражаться одновременно с несколькими противниками было слишком тяжело. Собирали силы на литовцев с поляками – а тут как раз нападали крымцы. Один раз они вместе с казанцами даже прорвались к Москве, осаждали её. Взять не смогли, но угнали массы пленных. Василий III предложил Сигизмунду мириться, а тот уже и сам был не рад, что начал воевать.

Когда с ним разобрались, государь повернул армию на Казанское ханство. Несколько раз его воеводы совершали походы на Казань. Разоряли селения – в ту эпоху это считалось нормальным способом вести войну. Любое войско в первую очередь опустошало сёла противника. А добыча и пленные были законной наградой воинам. Правда, сама Казань была очень сильной крепостью. Захватить её русские не сумели. Но казанцы поняли, что слишком легкомысленно нарушили мир. Хан Сафа-Гирей согласился подписать новый договор, обещал больше не нападать и признал над собой власть Василия III.

А римский папа Лев X и германский император Максимилиан попытались окрутить великого князя хитростью. Прислали в Москву своих послов, изображали себя лучшими друзьями русских. Уговаривали, чтобы государь вступил в войну с турками. Убеждали, что ему поможет вся Европа, и он, конечно же, победит. Вот и пусть заберёт себе Византию, он же сын византийской царевны! Папа сам коронует его императором! А для этого нужно совсем немного. Подружиться и заключить союз с поляками, вернуть им Смоленск и другие города. И принять унию, подчинить папе Русскую Церковь. Но Василий III на такие уловки не клюнул. Изменять православной вере не собирался. И возвращать Сигизмунду русские города тоже. Предложения папы и императора он отверг.

Но у России были и другие враги – тайные. Простым людям в нашей стране жилось гораздо лучше, чем в Польше и других европейских государствах. Народ очень любил Василия III. Он правил по справедливости. Если кого-то обидели, такой человек мог прийти на суд к великому князю, тот разбирался сам. По улицам Москвы государь ходил без охраны. Считал: зачем ему охрана, если люди его любят? Но многие бояре были недовольны. Ведь они были обязаны добросовестно служить государю и родной стране. Что приказали, то и выполнять. И простой народ не притеснять, а то накажут. А у них предки были самостоятельными князьями – князья Шуйские, Ростовские, Курбские, Кубенские. Другие были в родстве с польскими королями – Бельские, Мстиславские. Считали – чем же они хуже государя?

Бояре завидовали порядкам в Польше и Литве. Там они были бы могущественными панами. Сами бы выбирали государя и указывали, как ему править. И были бы полными хозяевами в своих владениях, жили бы, как им вздумается. Некоторые мечтали – хорошо бы, чтоб поляки разгромили Россию, завоевали её, вот и у нас будет так же, как у них. Связывались с королём Сигизмундом. Убегали к нему – и он хорошо принимал предателей, давал владения. Но если Василий III раскрывал измену, то сажал виновных в тюрьму. Во время войны боярин Михаил Глинский переслал врагам военные секреты, помог разбить русский корпус. Его приговорили к смерти, но государь всё же помиловал, заменил пожизненным заключением.

Оставались и уцелевшие сектанты. Теперь они стали хитрее. Открыто не отвергали Православие. Но они хотели разрушить Русскую Церковь. Для этого поучали так же, как европейские протестанты. Дескать, в Церкви многое плохо, надо её исправить. Зачем тратить деньги на строительство храмов? Молиться и без них можно. Зачем нужны монастыри, монахи? Особенно возмущались, что у многих монастырей есть своя земля, сёла, деревни. Конечно, они нужны были не самим монахам. Но за счёт этих сёл и деревень монастыри создавали запасы продуктов. Помогали бедным, нуждающимся. Если случались плохие погодные условия и на полях ничего не выросло, монастыри из этих запасов кормили голодных. Или налетели татары, пожгли деревни – жителей тоже надо было приютить, накормить. Но сектанты утверждали, что Церкви и монастырям ничего не нужно, всё у них надо отобрать.

Их предложения нравились многим боярам. Хорошо-то как, если на храмы деньги не тратить. И монастырские владения отнять, поделить между собой! Но была ещё одна причина, почему заговорщики потянулись к сектантам. Ведь они приносили присягу. В церкви, перед Богом, давали клятву верно служить государю и целовали крест. Но если вера другая, значит, и клятва получалась недействительная! Её можно не выполнять! Как раз те бояре, кто замышлял измену, становились тайными сектантами.

Они даже к государю подсунули сектантского проповедника Вассиана Косого. На самом деле он тоже был боярином. Это был тот самый Василий Патрикеев, которого Иван III осудил за заговор, насильно постриг в монахи. Но приближённые внушили Василию III, что в монастыре он был учеником святых старцев, сам стал чуть ли не святым. Вассиан приходился великому князю троюродным братом, а прикидываться умел очень хорошо. Государь поверил, полюбил с ним беседовать, и сектант стал у него ближайшим советником. Его поселили рядом с дворцом, в Симоновом монастыре.

Хотя жил он совсем не по-монашески. С дворцовой кухни ему присылали лучшую еду, заморские вина. А со своими помощниками из сектантов он говорил откровенно. Не признавал, что Христос – это Бог. Называл святых чудотворцев «смутотворцами», а церковные правила – «кривилами». Но перед Василием III он разыгрывал из себя настоящего «святого».

Правда, вера государя была прочной, настроить его против Церкви Вассиан не смог. Но поссорил его со святым Иосифом Волоцким. Митрополиту Даниилу доказывал, будто в церковных книгах есть неточности. Взялся исправлять и переписывать их. А заговорщиков защищал. Убеждал, что государь должен быть милостивым. Значит, надо прощать их. Однако сам Вассиан совсем не был милостивым. Священник Серапион из заволжских лесов написал великому князю, что в его краях обосновались сектанты, и что они связаны с Вассианом. Но тот перехватил письмо, арестовал Серапиона и убил в тюрьме.

Изменники перетянули на свою сторону даже братьев Василия III – Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого. После смерти Ивана III каждому из них досталось большое удельное княжество. Одному – город Дмитров с окрестными городками и селами, другому – Старица. У них были собственные княжеские дворы, войска. Но и они были очень недовольны. Старший-то брат стал государем, почему младшие обязаны служить ему? Обижались, что он не поделил всё государство и кремлёвскую казну. Не дал им часть России и всех богатств. Мечтали – эх, если бы им самим занять место Василия! Вот и стали собираться заговорщики вокруг этих братьев. Прикидывали: надо посадить на престол кого-нибудь из них. А за это новый государь должен поменять порядки в России. Чтобы было, как в Польше, и правил не великий князь, а бояре.

Юрий Дмитровский связался с Сигизмундом. Тот обещал дать ему войска, чтобы свергнуть Василия III. А за это надо было расплатиться, вернуть королю отвоёванные города. Государь узнал о таких переговорах, и Юрий просил прощения. Обещал, что больше не будет. Но следующий заговор возглавили бояре Иван и Андрей Шуйские. Снова переписывались с Сигизмундом, как бы сделать Юрия великим князем. Это дело тоже раскрыли. Василий III отправил Шуйских в тюрьму, но Юрия опять простил – всё-таки брат.

Второй из братьев, Андрей Старицкий, в боярских заговорах не участвовал. Да и зачем ему было? Если даже Василия убьют, то государем станет не он, а старший, Юрий. Но Андрея окружили сектанты. Он женился на Ефросинье из рода Патрикеевых – родственнице Вассиана Косого. А отец Ефросиньи был ближайшим боярином прежних руководителей секты, Елены Волошанки и её сына Дмитрия. Они-то умерли в тюрьме, а их помощник остался на свободе. Теперь он стал ближайшим боярином Андрея, и в Старицком княжестве появилось сектантское гнездо.

И братья, и другие вельможи служили государю плохо. Геройствовать ради него не считали нужным. Например, Василий послал Андрея Старицкого с Дмитрием Бельским против татар. Но они первыми убежали с поля боя, и войско без командиров разбили. Как раз тогда крымский и казанский ханы прорвались к Москве. А бояре Иван Бельский и Горбатый-Шуйский несколько раз осаждали Казань. Но подозревали, что хан подкупал воевод большими взятками. Вместо того чтобы штурмовать город, они брали с хана обещания, что он перестанет совершать набеги, освободит русских пленников. И войско уходило. А хан тут же забывал свои обещания. Из-за боярского эгоизма страдала вся Россия.

Глава 4

Кому быть наследником?

Русские воины XVI века

Василий III 20 лет прожил со своей женой Соломонией из боярского рода Сабуровых. Но оказалось, что она не может родить детей. В наше время обратились бы к врачам, а тогда подобные болезни лечить не умели. А если великий князь умрёт бездетным, престол достанется его брату. Встревожился митрополит Даниил. Представил, что случится, если государем станет Юрий. Он и с Сигизмундом уже связывался, и с заговорщиками. Будет переделывать Россию, как хочется боярам. Заведёт дружбу с поляками, католиками, согласится принять унию. Священники докладывали митрополиту и о том, что некоторые бояре связаны с сектантами. С их стороны Церкви тоже грозила опасность. Начнётся такая же буча, как в Европе, где протестанты взялись переделывать веру.

Угроза была такой страшной, что Даниил стал внушать государю – надо сделать всё возможное, чтобы у него появился сын. Раз Соломония не может его родить, нужно развестись и взять другую жену. Такое решение было очень тяжёлым. Ведь Василий жил с супругой хорошо и дружно. А разводы в те времена Церковь разрешала лишь в одном случае – если жена или муж пострижётся в монахи. Но митрополит доказывал: великий князь отвечает за всю страну. Чтобы уберечь Россию и Церковь, он и его жена должны пойти на такой шаг. Даниил беседовал с Соломонией, насколько это важно. Она согласилась пожертвовать собой. Сама попросилась уйти в монастырь.

Но стали протестовать недовольные бояре. Они же как раз ждали, когда можно будет посадить на трон Юрия. Шумели в Боярской думе, что разводиться нельзя! Их поддержал Вассиан Косой, объявлял, что развод – страшный грех. Однако митрополит уже догадался, что он вовсе не православный. Косой был могущественным советником государя. Попробуй тронь его! Но Даниил не стал пока обвинять его самого. Арестовал его помощников. И обнаружилось – они сектанты. На допросах они перепугались, сдали сообщников. И тут-то открылся заговор среди бояр. Не только против Церкви, а против государя! А участвовали в нём те же деятели, которые выступали против развода. Преступление было очень тяжёлым, а законы тогда были суровыми. После расследования боярина Берсеня-Беклемишева казнили, несколько человек били кнутом и отправили в темницу.

Попалась лишь небольшая часть заговорщиков. Но остальные струсили, притихли. А Вассиана государь на этот раз не послушался. В 1525 году Соломония постриглась в монахини, уехала в Суздаль, в Покровский монастырь. Прославилась там как настоящая подвижница, позже её признали святой. Новую жену Василий III искал по старинному обычаю. Все знатные семьи должны были представить девушек подходящего возраста. Из них отбирали самых лучших. Привозили их во дворец, чтобы оценил сам государь. Неожиданно для многих он выбрал Елену Глинскую. Её дядя Михаил Глинский вообще был изменником, сидел в тюрьме. Но она этого дядю никогда не знала. Была из довольно бедной семьи, росла сиротой. Зато была редкой красавицей.

Василий III устроил пышную свадьбу, три дня угощал всю Москву. Из-за молодой жены простил её дядю. Но самому государю было уже 50 лет, и некоторое время детей у них не было. Вассиан Косой радовался. Кричал – это наказание за развод! Детей не будет! Вместе с боярами он стал распространять про Елену всякие грязные сплетни. Хотели, чтобы Василий III разозлился на неё и тоже прогнал в монастырь. Но ошиблись. Государь искренне полюбил жену. Узнал, что про неё выдумывают гадости, и разгневался на самих клеветников. Одним махом отправил всех в опалу. Это значило, что они лишены своих должностей, не смеют показываться во дворце и должны жить у себя в сёлах.

И от Косого Василий III отвернулся, не желал его больше видеть. А митрополит уже собрал доказательства, что он – один из руководителей тайной секты. Теперь-то его привлекли к церковному суду. Предъявили церковные книги, которые он якобы исправлял. Оказалось, что он вставлял туда совсем не христианские вещи. Его помощники подтвердили, что он не верил в Христа, Пресвятую Богородицу, ругал святых. Вассиана отлучили от Церкви и отправили в темницу Волоколамского монастыря – того, где раньше служил святой Иосиф Волоцкий, боровшийся с сектантами.

А Василий III c Еленой горячо молились, чтобы Бог дал им ребёнка. Отправились по святым местам, объехали монастыри Переславля-Залесского, Ростова, Ярославля, Вологды. Господь услышал их молитвы. На Белом озере их встретил юродивый Домитиан. Юродивые, это были такие люди, которые отказывались от имущества, дома, ходили нищими. Они были блаженными – говорили всякую блажь. Но на самом деле целиком отдавали себя Богу, вели святую жизнь. Домитиан предсказал Елене, что она родит «Тита широкого ума». Когда вернулись из поездки, остановились в Коломенском. Сейчас это Москва, а тогда это было загородное имение великого князя. И предсказание юродивого исполнилось.

25 августа (по новому стилю 7 сентября) Церковь отмечает день святого Тита. В этот день вдруг разразилась страшная гроза, и Елена родила сына. Праздник был не только для родителей. Для всей России! Наконец-то появился наследник престола! Крестить ребёнка Василий III поехал в Троице-Сергиев монастырь. А после крещения ещё и положил малыша на гробницу святого Сергия Радонежского. Молился, чтобы он был покровителем сына. Мальчика назвали Иваном – в сентябре как раз был праздник Иоанна Крестителя.

Государя переполняла радость, и он хотел, чтобы его подданные тоже радовались. Всем нищим раздавал милостыню. Освободил из тюрем преступников. Простил бояр, отправленных в опалу и ссылки. А жители Москвы и других городов шли и ехали во дворец, поздравить Василия III. Приходили монахи из далёких монастырей, чтобы благословить ребёнка. Государь принимал их всех, угощал за собственным столом. А в благодарность Господу построил несколько храмов. Самый красивый – на месте рождения сына. Его и сейчас можно увидеть в Коломенском. Дивный храм Вознесения Христова. Величественный, но и изящный. С высокого берега Москвы-реки он вздымается в вышину. Как будто соединяет землю и небо, возносит к Богу благодарственную молитву.

Но братьям Юрию и Андрею государь повелел принести новую присягу – чтобы они поклялись быть верными не только ему, но и родившемуся наследнику. Как было принято, сыну великого князя сразу же назначили своих придворных и слуг. Его «мамкой» стала боярыня Аграфёна Челяднина. Она руководила всеми няньками и прислугой. Это считалось важной государственной службой, растить и оберегать будущего государя. А уж Василий III в сынишке души не чаял. Когда был в отъезде, регулярно писал Елене трогательные письма. Всегда интересовался, как малыш кушает, здоров ли. Если он болел, отец очень волновался.

В 1532 году Елена обрадовала мужа, что у них будет второй ребёнок. Летом вроде бы прогнали крымских татар, появившихся около границ. Осенью великий князь собрался на охоту в Волоколамск. Это была на Руси древняя традиция. Как бы отпуск государя. И выезжали на охоту всегда осенью, когда не угрожали татарские набеги, да и других дел было поменьше. Можно поскакать верхом по лесам и полям, на свежем воздухе, укрепить здоровье. Но крымский хан Сахиб-Гирей решил напасть в необычное время, когда русские не ждут. К Василию III вдруг прискакали гонцы. Сообщили: хан со всей ордой движется на Рязань. Масса врагов окружила город, полезла на штурмы. Их с трудом отбивали.

Вместо охоты государь велел срочно собирать войска в Коломне, сам выехал туда. На всякий случай приказал готовить Москву к осаде. Ставить пушки на стенах, жителям укрыться в Кремле. Отличился молодой воевода Телепнев-Овчина – он был братом «мамки» маленького Ивана, Аграфёны Челядниной. Это был один из лучших командиров в армии. Храбрый, стремительный. Уже несколько раз совершал подвиги в прошлых войнах. Теперь государь дал ему отборных воинов, московских дворян. Послал на разведку. Воевода встретил передовые отряды крымцев, порубил, погнался за ними. И столкнулся с огромным войском хана. Русских окружили.

Но Телепнев умело руководил своими воинами. Побили многих врагов и яростной атакой вырвались из кольца. А Сахиб-Гирей занервничал. Решил, что это был передовой полк, за ним идёт Василий III cо всей армией (которой ещё не было, она только собиралась). Но хан повернул обратно в степи. Великий князь наградил Телепнева, произвёл его в бояре, дал ему высший придворный чин конюшего (он заведовал государевыми конюшнями и всеми лошадьми для русской кавалерии). А вскоре после этого Елена родила сына Юрия. Хотя радость сменилась горем. Мальчик оказался глухонемым. Может быть, из-за того, что мать сильно испугалась во время нападения крымцев, переживала за мужа. Зато старший сынок Иван начал вставать на ножки, делал первые шаги.

Ну а Василий III давно задумывался, что его титул великого князя уже устарел. Святой Иосиф Волоцкий наставлял его: Россия должна быть царством. Дело было совсем не пустяковое, каким словом называться. В те времена от этого зависело отношение ко всему государству. А то получалось: в Швеции король, в Польше и Литве король. А в России великий князь. В Европе такой титул переводили как «герцог». Ниже короля. Россия была больше и сильнее многих королевств, но получалась всего лишь герцогством. Раньше на Руси называли царями ханов Золотой Орды. Но настоящим, христианским царём признавали императора Византии. Его титул был гораздо выше, чем короля или князя. Считалось, что он получает власть от Самого Бога.

Когда-то и на Руси был один князь, ставший царём. Владимир Мономах. Он сам был сыном русского князя и византийской царевны. При нём Древняя Русь усилилась, громила всех неприятелей. А Византия тоже вела себя враждебно, и Мономах объявил ей войну. Но император побоялся сражаться с таким могущественным государем. Чтобы примириться, в 1123 году прислал Мономаху знаки царской власти – корону, скипетр, царские одежды. Это означало – признал князя таким же царём, как он сам. Но царства тогда не получилось. Мономах вскоре умер. И как раз после него Русь разделилась на княжества, дравшиеся между собой.

Царские принадлежности лежали без надобности в древней столице, Киеве. А святой митрополит Пётр, переехав из Киева в Москву, забрал их с собой. Оставил Ивану Калите. Они хранились в сокровищнице, великие князья передавали их от отца к сыну. Корону так и называли – шапка Мономаха. Василий по матери тоже был родственником императоров Византии. И Русь стала наследницей Византии, мировым центром Православия. Вот государь и думал – не пора ли надеть шапку Мономаха? Стать царём. Но выполнить свою задумку он не успел.

Храм Вознесения Христова в Коломенском, построенный в честь рождения Ивана Грозного.

Кирилло-Белозерский монастырь.

Глава 5

Маленький государь и его мама

Государыня Елена, мама Ивана Грозного

1533 год выдался вроде бы спокойным. Никто не нападал. Осенью Василий III отправился в Волоколамск на охоту, которая не удалась в прошлом году. Но у него на ноге обнаружилась болячка. Казалось, что не опасная. Вызвали придворных врачей, иностранцев. Они начали лечить, и стало хуже, государь совсем слёг. Была ли это болезнь, которую не могли вылечить? Или великого князя отравили? Мы не знаем. Но были подозрительные вещи. В Москву в это время съехалось сразу несколько послов из западных стран. Словно чего-то ждали. А брату Юрию государь запретил сообщать про болезнь. Но тот откуда-то узнал, прискакал в Волоколамск с большим вооружённым отрядом. Василий не доверял ему. Сказал, что здоровье уже лучше, и повелел уехать. Но тот не послушался государя! Остался. Почему-то был уверен, что старший брат умрёт, и тоже ждал.

Хотя и Василий понял: ему уже не встать. Приказал везти себя в Москву. В Кремле собрал у своей постели митрополита, бояр, составил завещание. Назначил наследником сына Ивана. Ему было всего 3 года, и пока он подрастёт, власть передавалась матери. Но государь считал, что молодая женщина не сможет править страной. Вместе с боярами в помощь ей составил совет. В него вошли дядя Елены Михаил Глинский, бояре Василий и Иван Шуйские, Тучков, Захарьин-Юрьев, Воронцов и брат государя Андрей Старицкий. Любителя заговоров Юрия Дмитровского в совет не включили. Но великий князь сомневался в обоих братьях. Потребовал, чтобы они ещё раз поклялись быть верными маленькому Ивану. Василий догадывался, что при дворе есть враги. Убеждал бояр стоять за наследника, а мамке Аграфёне не отходить от ребёнка, беречь его.

3 декабря 1533 года государь в последний раз собрал митрополита и бояр. Говорил с ними, как устроить государство после его смерти. Вспомнил и о своей мечте, превратить Россию в царство. Позвал жену и детей попрощаться. Благословил сына, дал ему крест святого митрополита Петра. Необычный крест. В нём была частица настоящего Креста, на котором распяли Христа. Этот крест был как раз из византийских царских принадлежностей Владимира Мономаха, привезенных Петром в Москву. Василий велел передать сыну и другие знаки царской власти. Перед смертью он решил постричься в монахи. Но Андрей Старицкий и несколько бояр стали вдруг спорить, шуметь, что это не нужно (ведь сектанты были против монашества). Митрополит с трудом утихомирил их, совершил монашеский постриг, и Василий III скончался.

На похоронах рыдала не только жена, рыдала вся Москва. Летопись отметила – будто «дети хоронили своего отца». А малыш Иван стал государем. Конечно, он ещё не мог ничего решать. Но распоряжения теперь писали – так повелел великий князь Иван Васильевич. Когда приезжали иностранные послы, мальчика сажали на трон. А рядом стоял кто-то из бояр. Говорил необходимые слова – как бы передавал послам, что это сказал государь. Однако Василий III во многом ошибся. Он же назначил в помощь жене и сыну совет из 7 опекунов. Считал, что это самые надёжные вельможи. Но он уже очень плохо себя чувствовал, и кого определить в совет, подсказывали бояре. Позже оказалось, что шестеро из семи – предатели.

Хотя Василий ошибся и в другом. Он недооценил жену. Знал её как красавицу, милую и ласковую. А Елена была ещё и очень умной. Слышала от мужа о государственных делах, сама научилась разбираться в них. Присматривалась к вельможам и догадывалась – они думают не о маленьком государе, а о себе. Елена решила править сама. И помощников себе подобрала сама. Вовсе не назначенных опекунов. Её ближней боярыней стала мамка сына, Аграфёна Челяднина. А среди бояр главным помощником Елены стал брат Аграфёны, доблестный воевода Телепнев-Овчина, его очень любили в армии.

Помощь понадобилась очень скоро. Юрий Дмитровский даже не думал выполнять клятвы о верности. Прошёл лишь месяц, как похоронили Василия, а он начал потихоньку собирать в своём московском доме воинов из собственных дружин. Его сообщники, боярин Андрей Шуйский и дьяк Тишков, подговаривали других вельмож: надо скинуть Ивана с матерью, посадить на трон Юрия. Не все бояре были изменниками. Некоторые, услышав такое, возмутились. Доложили Елене. Она действовала решительно. Приказала Телепневу поднять воинов. Судить столь важные особы могла только Боярская дума. Но мама государя предъявила ей доказательства – заговор. Даже тем боярам, кто тайно сочувствовал Юрию, нечего было возразить. Злоумышленников арестовали, посадили в тюрьму.

А Елена оказалась прекрасной правительницей. Со времён Ивана III Москва разрослась. Во время татарских нападений выяснилось – крепость Кремля стала уже мала для всех жителей. Мама государя от имени своего сынишки приказала всем москвичам выйти на работу. Крепость-то нужна была для них самих! Выкопали глубокий ров. Под руководством архитектора Петрока Малого возводили мощные каменные стены с башнями. Новую крепость назвали Китай-город. Она примыкала к Кремлю, и часть Москвы, окружённая стенами, увеличилась в три раза.

В прошлых набегах татары угнали множество пленных, и Елена повелела – надо выкупать их из неволи. Чем их продадут туркам, лучше мы заплатим, чтобы их отпустили домой. Для этого правительница стала каждый год выделять большую сумму из государственных денег. Объявила добровольный сбор денег – кто сколько сможет и захочет сдать. Добавляла свои средства Церковь, хвалила Елену: «Душа человеческая дороже золота».

Но и с самими деньгами были проблемы. В то время они были серебряными или золотыми. Русские земли давно уже объединились, а деньги до сих пор ходили разные – московские, новгородские, псковские. Одни монеты дороже, в них было больше серебра, другие дешевле. Этой путаницей пользовались фальшивомонетчики. Изготовляли подделки из дешёвых металлов. Елена велела изъять все старые монеты. Их переплавляли и чеканили другие, одинаковые. Их назвали копейками. Потому что на них был изображён великий князь с копьём в руке. Конечно же, под этим князем подразумевался Иван. А за подделку денег ввели строжайшие наказания.

Мудрая мама Ивана Грозного могла бы совершить ещё много полезного. Но враги России не дали ей мирного времени. Вместо могущественного Василия III у власти оказались женщина и ребёнок! Надо воспользоваться! Польский Сигизмунд и крымский хан Сахиб-Гирей заключили союз между собой, нацелились воевать.

Русское правительство в 1534 году тоже стало собирать две армии. Одну на западной границе, против Сигизмунда. Командовать ею Боярская дума определила князей Ивана Бельского и Ивана Воротынского. Вторую – на юге, против крымцев. Её возглавили Семён Бельский и Иван Ляцкий. Но вдруг выяснилось, что враги надеялись не только на свои войска. Командующие обеих армий были предателями! Связались с Сигизмундом и хотели открыть ему дорогу на Москву. И в столице оставались изменники. Двое из совета опекунов, дядя государыни Михаил Глинский и Михаил Воронцов. Они возмущались, что страной правит Елена. Задумали свергнуть её, самим захватить власть – а король с ханом помогут.

Но когда заговорщики обсуждали свои планы, услышал кто-то из честных людей, сообщил государыне. Ивана Бельского и Ивана Воротынского с сыновьями арестовали. Позже узнали и про предательство Михаила Глинского с Воронцовым, их тоже отправили в темницу. Однако воевод южной армии, Семёна Бельского и Ляцкого, кто-то из бояр предупредил об опасности. Они успели удрать в Литву. Рассказали Сигизмунду, что русская оборона слаба, что знатные вельможи настроены против Елены и маленького Ивана.

От таких известий польские и литовские паны воодушевились. Нагло, даже без объявления войны ворвались в Россию. Хотя насчёт слабости изменники насочиняли. Русские дрались хорошо и умело. Врагов поколотили и прогнали от Смоленска, от Чернигова. Они смогли взять только маленькую крепость Радогощь, перебив всех защитников. А в Москве собралась Боярская дума. На троне сидел мальчик, и митрополит обратился к нему: «Государь! Защити себя и нас. Гибель начинающему, а в правде Бог помощник». Малыш сказал то, что ему подсказали, – он берёт страну и народ под защиту, повелевает войскам выступить на врага.

Пролепетал детским голоском – но ведь это были слова государя! По этим словам пришла в движение вся Россия. Съезжались десятки тысяч воинов, вывозили пушки! Русская конница двинулась на неприятельские земли, раскидывала литовские отряды. Телепнев-Овчина командовал передовым полком, прорвался аж до литовской столицы Вильно (Вильнюса), вогнав в ужас Сигизмунда. Осаждать город не стали, но за нападение на нашу страну расквитались. Как следует разорили Литву и вернулись на свою территорию.

Нет, врагов это не вразумило. В 1535 году король поднял все силы в новое наступление. Неприятели захватили Гомель – там воевода оказался трусом и сбежал. Но другой город, Стародуб, дрался до последнего. Королевское войско смогло взять его только после того, как раздолбило из пушек и взорвало стены. Литовцы так обозлились, что перебили и защитников, и всех жителей, 13 тысяч человек. Но и сами понесли большие потери, а на помощь уже шли государевы полки. Враги отступили.

А русские опять ответили. Вступили на неприятельскую землю и на берегу Себежского озера построили крепость Иваньгород – назвали в честь своего маленького государя (сейчас это город Себеж). Король аж ошалел. Крепость стояла в его владениях! В феврале 1536 года отправил на неё большую армию с тяжелыми пушками. Но русские ждали именно этого. Крепость была ловушкой. Туда завезли побольше орудий, там засело сильное войско. На обстрел ответили шквальным огнём. Засыпали ядрами неприятелей. Потом сами выплеснулись в атаку. Врагов загнали на лёд озера. Под тяжестью множества лошадей и людей в доспехах он провалился. Погибла вся армия, лучшие литовские рыцари. Одних порубили, другие утонули.

А наши полки после этого двинулись вперёд и построили ещё две крепости, Велиж и Заволочье, отхватили у короля земли вокруг этих новых городов. Справлялись и с крымскими татарами. Отбивали их то от Рязани, то от Белёва. Но все русские войска были на западе и на юге, а на восточной границе сил осталось мало. Казанский хан Сафа-Гирей смекнул, что для него это очень удобно. Снова отбросил мирный договор. Призвал всех подданных и обрушился на русские земли. Разграбил и пожёг сёла по Волге. Разбил русские отряды. Только застрял под Муромом – осаждал, штурмовал город и не смог захватить, ушёл.

Елена поняла: воевать одновременно с тремя противниками нельзя. Сигизмунду предложили мириться. После разгрома под Иваньгородом он охотно согласился. Договорились замириться на тех границах, которые занимали обе стороны. К литовцам отошёл захваченный ими Гомель. Зато Россия присоединила целую область с Иваньгородом, Велижем и Заволочьем. Вот так Иван Васильевич выиграл свою первую войну. Когда был ещё ребёнком и мог только молиться о победе.

Глава 6

В плену у бояр

Русские бояре

Государю исполнилось 7 лет. По обычаю, в этом возрасте «мамку» должен был сменить «дядька». Начать уже мужское воспитание. Учить ездить на коне, стрелять, владеть саблей. Эту должность занял боярин Иван Фёдоров-Челяднин, дальний родственник мамки Аграфёны. А мать со своими помощниками обдумывала, что необходимо вразумить казанцев, пока они снова не полезли на Русь. Полетели приказы собирать полки на Казань. Но… опять обнаружилась измена!

Когда посадили в тюрьму заговорщика Юрия Дмитровского, сперва порадовался Андрей Старицкий. Ведь он был дядей государя, а теперь стал старшим в роду. Задрал нос и считал, что страной должен править он, а не Елена. Начал требовать, чтобы ему дали побольше земель. Но правительница догадалась, что это совсем не друг. Добавить ему новые владения отказалась. И отдавать ему власть не собиралась. Он обиделся. Уехал к себе в Старицу. В Москве вообще не показывался. Со своими родными и приближёнными ругал Елену как только мог. Она подозревала, что Андрей может что-то замышлять. Среди его слуг нашли таких, кто стал сообщать, что делается в Старице.

Пока были только разговоры и оскорбления, Елена терпела. Но на войну с Сигизмундом Андрей не явился и своё княжеское войско не прислал. Получалось, что с королём воюют только Елена и её сын, а Андрей сохраняет мир. А в 1537 году в тюрьме умер его брат Юрий, и Старицкий князь остался ближайшим родственником государя. Если бы что-то случилось с Иваном, престол достался бы Андрею. К нему стали приезжать бояре, о чём-то по секрету договаривались. Когда Андрею приказали привести свои дружины в поход на Казань, он опять не прибыл. Написал, что совсем болен. Елена послала к нему придворного врача Феофила – но он застал князя совершенно здоровым.

А агенты государыни из Старицы сообщали: от похода-то Андрей отказался, но зачем-то собирает и вооружает воинов. Посылал гонцов в Литву и к некоторым русским вельможам. Елена решила, что князь задумал бежать к Сигизмунду. Одного из его приближённых, приехавшего в Москву, задержали. Начали допрашивать, что происходит. Но государыня ошиблась. Андрей замышлял вовсе не бежать, а захватить власть. В Москве у него были сообщники. Старицкий ждал, когда они свергнут Елену с сыном, – тут князь и прискачет со своими отрядами.

А сейчас Андрей узнал, что его посыльного арестовали. Перепугался, что правда раскроется. Решил не ждать, когда его схватят. У него были сообщники и среди новгородских бояр. Он поднял свои дружины, со всей семьёй и двором направился из Старицы в Новгород. В большом городе за каменными стенами можно было продержаться долго – пока заговорщики в Москве сделают своё дело. По дороге Андрей разослал письма к боярам. Дескать, великий князь ещё ребёнок, идите лучше ко мне, я вас за это награжу. И к нему присоединились с отрядами князья Пронский, Хованский, Палецкий, бояре Колычевы.

Но Старицкий князь, собирая сторонников, потерял время. А Елена действовала чётко и быстро. Поняла, куда идёт Андрей. Послала в Новгород верного ей боярина Никиту Хромого-Оболенского. Он полетел стрелой, успел раньше мятежников. Взял город под охрану, запер ворота. А в Москву как раз съезжалась конница для похода на Казань. Телепнев с лучшими частями бросился в погоню за Старицким. Тот заметался. Узнал, что в Новгород его не пустят, и повернул к литовской границе. Но Телепнев настиг его, развернул войско к бою. А среди воинов Андрея пошёл разброд. Ведь многие до сих пор не знали, куда их ведут. Драться со своими или удирать на чужбину им совсем не хотелось.

Старицкий понял, что с такой ратью не победишь. Вступил в переговоры и сдался. Поставил только условие, чтобы его не наказывали. Задержанных привезли в Москву, и прощать Андрея Елена не согласилась. Как же можно простить вооружённый бунт против государя? Но судила она мятежников вместе с Боярской думой, и знатных преступников наказали всё-таки помягче. Старицкого посадили в темницу. Его жене Ефросинье с сыном Владимиром разрешили жить дома, но под арестом. Князей Пронского, Хованского, Палецкого били кнутом. Других соучастников отправили по тюрьмам и ссылкам. И только 30 помощников Андрея из мелких дворян казнили.

Но для России мятеж нанёс огромный вред. Поход на Казань пришлось отменить. Значит, хан в любой момент снова нападёт – будут гореть сёла и города, погибнут и сгинут в плену тысячи людей. Однако Старицкий переживал не из-за этого. А из-за того, что рухнули его мечты. Уже представлял себя великим князем, а очутился в тюрьме. Так горевал, что не выдержал, через полгода умер. Хотя он не дождался всего чуть-чуть.

Елена была здоровой, ничем не болела. Но 3 апреля 1538 года ей вдруг стало плохо, и она умерла. Причину установили учёные уже в ХХ веке. Её отравили. Как раз этого ждал Андрей Старицкий, когда готовил воинов. Возглавляли заговор вельможи из совета опекунов, назначенных Василием III, – Василий Васильевич и Иван Васильевич Шуйские. Это были самые знатные бояре на Руси. Они, как и московские государи, происходили из рода Рюриковичей. Предки Шуйских были князьями Суздаля и Нижнего Новгорода. Один из их предков, Дмитрий-Фома, даже был великим князем, боролся за власть с Дмитрием Донским. Поэтому Шуйские считали – они ничуть не ниже государя. Помогали им бояре Кубенский, Тучков. А наставника маленького Ивана, боярина Фёдорова-Челяднина, они подкупили.

Заговорщики заранее собрали в Москве свои дружины. Сразу после убийства государыни оцепили дворец. Елену похоронили в тот же день без всяких торжественных обрядов, без народа. Даже митрополита не пустили на похороны. Просто побыстрее упрятали в могилу. Для помощника Елены Телепнева-Оболенского всё случилось неожиданно. Его верных кавалеристов под рукой не было. Он укрылся в комнатах маленького Ивана. Пытался связаться с друзьями, но выходы из дворца были перекрыты. А заговорщики не посчитались с государем. Вломились к нему, схватили Телепнева и мамку Аграфёну. Мальчик плакал, умолял, но на него не обращали внимания. Аграфёну сослали на север, в Каргополь, насильно постригли в монахини. Отважного воеводу Телепнева без всякого суда предали страшной смерти, не давали есть и уморили голодом.

Зато прежних изменников освободили из тюрем и ссылок: Ивана Бельского, Андрея Шуйского, Воротынских, Хованского, Палецкого, Пронского, Колычевых. Если бы Андрей Старицкий был жив, то он сел бы на трон. А Ивана и его глухонемого братика Юрия прикончили бы вслед за матерью. Но Андрея уже не было. Поэтому заговорщикам пришлось сохранить ребёнка-государя, чтобы править как будто бы законно, от его имени. Но он с братом очутился с плену. Их держали под охраной, никуда не выпускали. Даже кормили плохо, как самую низшую прислугу. А иногда вообще забывали дать поесть.

Ивана только выводили на торжествах, показывали народу. И уводили обратно, под надзор. Настоящим правителем России стал старший из Шуйских, Василий. Он для себя придумал должность «наместника Московского». До сих пор были наместники в других городах, а теперь в Москве Василий был «вместо» государя. Его даже в документах писали на первом месте, а Ивана на втором. Всех, кто был верными Елене, снимали с высоких должностей, отправляли в ссылки. А награждали сообщников. Кубенский стал дворецким, Тучков – казначеем. Дядьке государя Фёдорову-Челяднину за предательство отдали огромные вотчины Аграфёны и чин конюшего, принадлежавший Телепневу. Для себя Шуйские захватили личные богатства убитой Елены.

А из бывших изменников Василий Шуйский не захотел освободить жену и сына Андрея Старицкого. Потому что княжества умерших Андрея и Юрия Дмитровского он тоже забрал себе. Сам поселился в доме Андрея в Кремле. Правда, у него была ещё одна причина оставить Старицких под арестом. Они же были близкими родственниками государя. А Василий Шуйский решил сам стать его родственником. Он был уже пожилым человеком, но вдруг женился на молоденькой двоюродной сестре Ивана. Стал как бы его двоюродным братом! Мечтал, что со временем он может сесть на престоле.

Пока это было слишком опасно. Возмутятся другие бояре, Церковь, может восстать народ. Но ребёнок на троне не мешал Шуйскому. А постепенно люди привыкнут, что главный в стране – Василий. Вот тогда можно организовать с Иваном какой-нибудь несчастный случай. И великим князем станет его родственник, Василий! Хотя правление Шуйских понравилось далеко не всем. Митрополит Даниил открыто не обвинял их, но понимал, что это преступники, незаконно захватили власть. А в Боярской думе, кроме Шуйских, были и другие очень знатные бояре – Бельские. Они были родственниками и польского короля, и русского государя. Возглавлял их Иван Бельский. Вот он-то хотел переделать Россию, чтобы было, как в Польше. Сам был заговорщиком, и Шуйские освободили его из тюрьмы. Но он видел, что Шуйские – просто разбойники. Вытворяют что хотят, а Бельских и других бояр оттёрли в сторону.

Митрополит и Бельский были очень не похожими друг на друга. Но против Шуйских они стали союзниками. Даниил по своему положению мог навещать государя. Привлёк на свою сторону Мишустина, ближнего дьяка Ивана. То есть личного секретаря, у него хранилась печать великого князя. Бельский и митрополит начали без Шуйских назначать на важные должности своих людей. Готовили документ. Даниил приносил его во дворец. Иван подписывал, Мишустин ставил печать. И всё – указ государя! Бельский хотел вот так, потихонечку, расставить своих помощников высокими начальниками. И главными окажутся не Шуйские, а Бельские.

Но Василий Шуйский узнал, что без него подписывают указы у великого князя. Делиться властью он ни с кем не хотел и разъярился. Собрал в своём доме родственников и друзей. Вызвали к себе дьяка Мишустина, набросились и убили. Тут же разослали отряды своих слуг. Ивана Бельского и его приближённых бросили в тюрьму. Ворвались даже к митрополиту. Объявили, что Боярская дума и «наместник Московский» снимают его с престола, под конвоем отправили в монастырь. Епископам и священникам приказали – пусть выберут другого.

Хотя Василию Шуйскому властвовать больше не довелось. В разгар расправ над противниками он умер. Может быть, перепсиховал, вот и не выдержал. А может, отомстили сторонники Бельских. Преподнесли ему такой же «подарочек», как он для Елены. Правительство возглавил второй брат, Иван Шуйский. Он ввёл новое правило – постановления Боярской думы приравняли к указам государя. А в Думе заправлял Шуйский. Как скажет, так и будет. Теперь он мог обходиться вообще без великого князя.

Но Иван Шуйский по натуре отличался от брата Василия. Он не строил грандиозных планов. Не мечтал занять престол. Он был просто жадным вором. Стал выгребать из государственной казны золото, серебро. Говорил, как будто бы для уплаты жалованья воинам. А на самом деле забирал себе. Но и на всех высоких должностях оказались его родственники и приятели. Они занялись тем же самым, спешили обогатиться. Особенными безобразиями прославился наместник в Пскове – Андрей Шуйский. Он просто грабил людей. Забирал ценные вещи даже в храмах и монастырях. Но и в других городах начальники хищничали вовсю. И кому было жаловаться, если в Москве правят их покровители?

Подати, которые платил народ, тоже разворовывали. Часть – местные начальники. Часть – Иван Шуйский со своим правительством. Не на что стало строить и ремонтировать крепости. Воинам не платили жалованья, они расходились по домам. Как же служить, если кушать не на что? Ох, как порадовались крымский и казанский ханы! Бросили свои войска в набеги. Они резали, убивали, жгли, разоряли целые области. Летопись отмечала, что вся Рязанская и Северская земля «крымским мечом погублены», а окрестности Нижнего Новгорода, Галича, Устюга, Вятки, Перми «от казанцев опустошены».

Но Шуйские не хотели посылать на врагов армии. Для этого же большие деньги нужны, а деньги они растащили. Да и не доверяли воеводам. Назначишь кого-нибудь командовать войском, а вдруг он повернёт оружие против самих Шуйских? Вместо этого отправляли к ханам послов, унижались. Крымского Сахиб-Гирея упрашивали заключить не только мир, но и союз. За это соглашались платить ему дань. А казанские ханы после прошлых взбучек признавали над собой власть московского государя. Шуйские от этого отказались – пускай казанский хан будет самостоятельным или подчиняется крымскому, только не нападайте.

Не тут-то было! Для крымского хана «союзы» ничего не значили. Деньги он брал, а в это же время его орда скакала в новые набеги. А казанский Сафа-Гирей так задрал нос, что объявил себя победителем России. Требовал платить ему такую же дань, как когда-то платили Золотой Орде. Шуйские пробовали договориться о мире через турецкого султана, ведь крымский хан был его подданным. К нему тоже поехали послы, унижались, умоляли. Но султан Сулейман Великолепный сделал из этого свои выводы: Россия ослабела! Значит, надо воспользоваться. Казанский хан уже давно просился к нему в подданство, но русские государи возражали. Сейчас султан открыто объявил, что Казань – это его владения.

К Сулейману как раз заявился и предатель Семён Бельский. Тот самый командующий армией, убежавший в Литву. Но Сигизмунд свалил на него поражения в войне. Дескать, это он виноват, наврал нам, что русских легко победить. Семён подался в Турцию. По матери он был племянником последнего рязанского князя. Поклонился султану. Сказал, что он наследник Рязанского княжества. Просил, чтобы ему помогли отвоевать Рязань, и он со своим княжеством станут подданными Сулеймана. Султан и на это согласился. Велел крымскому хану помочь Семёну, выделил артиллерию, янычар – своих лучших воинов. Вот такой получилась власть бояр. Они сами разоряли свою страну, и враги её тут же стали терзать, раздирать на части.

Татарский набег на Русь

Татары угоняют пленных в рабство

Так одевались русские люди в XVI веке

Глава 7

Митрополит Макарий – наставник государя

Митрополит Макарий

Правление Шуйских совсем допекло страну. Даже большинство бояр хваталось за головы. Но попробуй-ка выступи против таких правителей! Однако на место Даниила Церковный Собор выбрал нового митрополита Иоасафа. Он тоже понял – если так будет продолжаться, Россия погибнет. Иоасаф вроде бы ничего против Шуйских не предпринимал. Он лишь начал встречаться с боярами. Сегодня с одним поговорил, завтра с другим. Потом заглянул к государю. Но через митрополита бояре сговорились между собой. В июле 1540 года они вдруг сошлись вместе, явились к великому князю и попросили помиловать Ивана Бельского. Тот охотно согласился. Толпа бояр сразу двинулась в тюрьму, освободила Бельского и усадила на главное место в Боярской думе.

Иван Шуйский ошалел от неожиданности. Обиделся на бояр и отказался приходить в Думу. А им это и нужно было. Отобрали власть мирно, без драки. Иван Бельский составил новое правительство. Наместников, разорявших людей, поснимали. Заменили друзьями Бельских. Но знатных воров не наказали, награбленные богатства у них не отнимали. Ведь Бельский хотел переделать Россию по образцу Польши. А там знатных панов никогда не трогали. Новый правитель старался даже с Шуйскими помириться. Он хотел, чтобы в России все знатные люди получили «свободы», правили страной вместе. Но и выгоды получали вместе, а не одна семья. Бельский освободил и жену Андрея Старицкого с сыном Владимиром. Вернул им Старицкое княжество.

А к 10-летнему государю теперь стали относиться с почётом. Так же, как поляки относились к своему королю. И кормить начали хорошо, и в Боярскую думу приводили, кланялись ему. Но власти не дали, как и в Польше. Все дела решали бояре. Хотя они начали исправлять безобразия Шуйских. Искали деньги на жалованье военным. Усиливали гарнизоны крепостей. Это оказалось очень вовремя. Потому что крымский и казанский ханы уже сговорились вместе разгромить Россию. У них только по времени получился разнобой. Крымцы ходили на Русь через степи. Их кони кормились травой. Поэтому нападали весной или летом. А казанцы жили в густых лесах. Для их набегов лучшими дорогами были замёрзшие реки. Лошадей они кормили овсом и сеном, запасённым на зиму в русских сёлах.

В декабре 1540 года на нашу землю хлынуло казанское войско. Осадило Муром. Но на стены города вышли и воины, и все жители. Отбивали атаки. А Бельский сразу послал туда большую рать. Хан не стал с ней встречаться, ушёл прочь. Но бояре рассудили: казанцев пора наказать. Они же и обнаглели из-за того, что русские давно не приходили к ним. Для ответного похода стали собирать армию во Владимире, а командовать поставили Ивана Шуйского. Бельский специально показал ему, что хочет дружить – такую важную должность уступил.

Но весной 1541 года стали поступать известия, что зашевелилась вся южная степь. Крымский Сахиб-Гирей призвал на войну всех подданных. К нему присоединились ещё ногайцы, полки турецких янычар с пушками. Шли сокрушить ослабевшую Россию. А Рязанское княжество отобрать для султанского подданного Семёна Бельского. В общем-то даже несуразица получилась. В Москве правил его старший брат Иван! Предателю уже послали письмо, что его признали невиновным, зовут вернуться домой. А «невиновный» Семён вёл на Русь татар и турок!

Когда узнали о таком нашествии, Шуйского с его войсками оставили во Владимире – вдруг казанский хан тоже ударит. На берегу Оки стали собирать вторую армию. Возглавил её Дмитрий Бельский. А в Москве бояре и митрополит думали – что делать с юным государем? Полчища турок и татар могли прорваться к столице. Увезти великого князя в безопасное место? Но… во всей России такого места не нашлось. Представляли – если враги возьмут Москву, то с запада сразу нападут поляки с литовцами, ливонские рыцари, шведы, с востока казанцы.

Ивану пришлось оставаться в городе. Он делал единственное, на что был способен. В Кремле, в Успенском соборе на глазах у людей молился с братом Юрием перед чудотворной Владимирской иконой Пресвятой Богородицы, перед гробницами святых митрополитов Петра и Алексия. Просил помощи и защиты. Но московским начальникам мальчик уже сам отдал приказ: готовиться к осаде. На стенах и башнях начали расставлять пушки, караулы. А к войскам на Оке государь написал письмо: «Если река не удержит врага, то заслоните ему путь к Москве своей грудью. Сразитесь крепко во имя Бога Всемогущего!» Великий князь обещал – если кто падёт в битве, «того жена и дети будут моими ближними».

Это письмо зачитывали в полках. Матёрые воины, многое пережившие на своём веку, плакали от умиления. Воодушевлённо кричали: «Мы не бессмертны, умрем же за Отечество! Бог и государь не забудут нас!» 30 июля 1541 года к Оке выкатились неприятельские полчища. На другом берегу дежурили отряды нашей конницы. Турки развернули пушки, открыли огонь. Крымцы ринулись переплывать реку. Русские отвечали стрелами, рубились. Под натиском врагов стали пятиться. Но как только обозначилось место, где именно хан начал переправу, сюда двинулись полки, стоявшие по всему берегу. Подоспели русские пушки, стали метко бить по неприятелям. Лучники и стрелки из ружей расстреливали крымцев в воде.

Против хана выстраивалось все больше войск – прекрасно вооружённых, в сверкающих доспехах. Смеялись и кричали: «Идите сюда, мы вас ждем!» Сахиб-Гирей задёргался. Обругал Семёна Бельского, что тот обманул. Разве Россия ослабела? А ночью хан увидел – в русском лагере зажигается всё больше костров. То есть подходят новые полки. Испугался, что навалятся всеми силами. Пока темно, велел уходить. По пути хотел захватить хотя бы городок Пронск с деревянными стенами, пограбить. Но на защиту вышли даже женщины. Врагов встретили пушками, камнями, лили на них кипяток. А Дмитрий Бельский уже выслал вдогонку конницу. Она захватила обозы, турецкие пушки, гнала и била крымцев до самого Дона.

Вот так юный Иван выиграл вторую войну в своей жизни. Хотя сам сражений ещё не видел. Но русские люди поднялись на врага не за бояр, не за Бельских. Они дрались за свою страну – и шли в бой с именем государя Ивана Васильевича! Полки торжественно пришли в Москву, воеводы и воины кланялись ему: «Государь! Мы победили твоими ангельскими молитвами и твоим счастьем». Ведь действительно случилось чудо! Без кровопролитной битвы, с очень маленькими потерями прогнали огромные полчища неприятелей. Значит – Господь помог.

Но и Бельские награждали себя, своих любимцев. Покатились пиры и праздники. Поход на Казань отложили до зимы. Ведь шоссейных дорог ещё не было. Осенью и весной дожди, талый снег превращали дороги в непролазную грязь. Однако Бельские легкомысленно считали, что помирились с Иваном Шуйским. А он затаил камень за пазухой. Стоял во Владимире с полками против казанцев. Тех воинов и командиров, кому не доверял, отсылал отдохнуть. Собирал таких, кто готов служить лично ему. Обещал наградить, отблагодарить. В Москве у него были сообщники. С Шуйскими давно дружили бояре Новгорода. Они послали в столицу свои отряды. Приходили небольшими группами, чтобы никого не насторожить.

А любви в народе Бельские так и не приобрели. Вместо прежних начальников поставили своих приближённых. Они тоже притесняли людей. 3 января 1542 года среди ночи из Владимира прискакал сын Ивана Шуйского с воинами. Подал сигнал. В Москве заговорщики были уже наготове. Схватили Ивана Бельского и его помощников. Митрополит Иоасаф убежал, спрятался во дворце у великого князя. Но отряды Шуйского ворвались туда, разбудив и перепугав мальчика. Сам государь их даже не интересовал. Нашли митрополита и утащили. Утром в Москву прибыл Иван Шуйский с войсками. Иоасафа он сослал в Кирилло-Белозерский монастырь. Других противников раскидал по тюрьмам. Но помнил, как в прошлый раз освободили Ивана Бельского. Чтобы больше такого не допустить, послал к нему убийц и без суда прикончил в темнице.

Вернув себе власть, Шуйские сразу отменили поход на Казань. Опять заискивали перед ханами, просили мириться на любых условиях. То-то радости было в Крыму! Кое-как приходили в себя после летней войны, и вдруг им кланяются, соглашаются платить! Выходит, русские не победили, а боятся нас! Айда на коней, пограбим их! А Сафа Гирей так окрылился, что даже от переговоров отказался. Бросил своих татар в набеги. В городах Шуйские опять поснимали наместников, назначенных Бельскими. Поставили своих. И они возобновили грабить народ. А сами Шуйские занялись государственными землями и сёлами. От имени правительства составляли документы, что отныне это их собственность.

Но насчёт митрополита им пришлось крепко подумать. Ведь уже двое, Даниил и Иоасаф, доставили им крупные неприятности. А ведь надо было такого митрополита, чтобы и в Церкви авторитет имел. Остановились на фигуре Новгородского архиепископа Макария. Это был настоящий подвижник (позже Церковь признала его святым). Он посылал проповедников к языческим племенам на Север, в Карелию, многих обратил в христианство. А в России в то время Макарий был самым учёным человеком. Собрал вокруг себя других учёных священников, монахов. Искали и изучали редкие книги, рукописи. За 12 лет создали полное собрание православной литературы, оно называлось Великие Минеи.

Шуйских такие достижения не интересовали. Но Макарий был из Новгорода, а новгородские бояре поддерживали их. И по натуре Макарий был мягким, увлечённым своей учёной работой. Вот и пускай копошится в книгах, а правителям не будет мешать. Но Шуйские ошиблись. Макарий совершенно не одобрял того, что они вытворяли. Действительно, он был человеком тихим, очень добрым. Организовывать недовольных не стал. Но он обратил внимание на сироту-государя, который так и рос заброшенным, никому не нужным – ни Бельским, ни Шуйским.

Митрополит начал заниматься с ним. Учил его тому, что знал сам. Благодаря его урокам молодой государь тоже стал одним из самых образованных людей той эпохи. Он великолепно знал богословие, Священное Писание. Изучил труды учёных Древней Греции, Древнего Рима, историю России и других стран. Научился сочинять музыку, стихи. Приобрёл солидные знания по математике, архитектуре, медицине, военному делу. Шуйские не видели в этом угрозы. Великий князь с митрополитом просиживает за книгами – ну и отлично. Не путается у них под ногами. Хотя Иван Васильевич учился и искусству управления. Макарий готовил из него настоящего государя!

Иван Шуйский вскоре разболелся и умер. Правительство возглавил Андрей Шуйский – тот самый грабитель Пскова. Конечно же, при нём продолжались безобразия. Но после того, как Бельские выпускали юного великого князя к людям, оказывали ему знаки уважения, держать взаперти его было уже нельзя. Да и сам он стал старше. Его продолжали пускать на заседания Боярской думы. Хотя никакой воли не давали. Государю приходилось лишь помалкивать и соглашаться, что скажут Шуйские.

Его начали выпускать из дворца в храмы. Правители это тоже считали не опасным для себя. Пусть ходит, бьёт поклоны! А Иван Васильевич был очень верующим. Не пропускал ни одной церковной службы. Во время богослужений он подружился с ещё одним святым, Василием Блаженным. Это был юродивый, ходил босиком даже зимой, но мог подавать мудрые советы, а иногда даже читать мысли, предсказывать будущее. По просьбе митрополита к Ивану Васильевичу стали допускать его бабушку Анну Глинскую. С Макарием государя навещали два дяди, братья матери, некоторые другие бояре.

Но Шуйские держали при нём шпионов. Следили за каждой встречей. Считали, что только они могут распоряжаться великим князем. Мальчику очень понравился боярин Фёдор Воронцов. Умел пошутить, рассказать что-то интересное. Иван Васильевич звал его приходить чаще. Приказал пропускать к себе в любое время. Шуйские встревожились. Если боярин стал другом государя, может настроить его против правителей! Воронцову пригрозили, чтоб больше к великому князю не совался. Он не послушался. Тогда Шуйские решили наказать упрямца. Да так, чтобы и государя припугнуть – нечего своевольничать!

9 сентября 1543 года Иван Васильевич обедал с митрополитом Макарием и несколькими боярами. Вдруг целой толпой явились Шуйские и их приятели – Кубенские, Палецкий, Курлятев, Пронский, Головин. С криками и руганью вытащили Воронцова из-за стола и уволокли с собой, чтобы убить. Государь рыдал в ужасе. Послал митрополита и своих бояр спасти любимца. Шуйские с товарищами их встретили бранью. Головин даже Макарию изорвал мантию. После долгих уговоров правители смягчились. Согласились не убивать, отправить в ссылку.

Радовались, что дали государю хороший урок. Но эта выходка переполнила его терпение. Правда, он смолчал. Но через пару недель сказал, что хочет поехать на охоту в Волоколамск. Так же, как отец ездил. Для Шуйских это было неожиданно, но они не возражали. Мальчик подрос, хочет быть как взрослый – ну и пускай поохотится. Шпионы за ним присмотрят, если что, сразу доложат. А сами правители остались в Москве. Без государя им показалось даже удобнее хапнуть себе ещё какие-нибудь владения.

С Иваном отправились его дяди, Юрий и Михаил Глинские, Роман Захарьин-Юрьев, ещё несколько бояр. А на охоте, в скачке на лошадях по лесам, можно было переговорить незаметно, чтобы никто не подслушал. Условились, как будут действовать. В ноябре вернулись в Москву – и всё оставалось тихо. Когда отпраздновали Рождество Христово, собралась Боярская дума. 13-летний Иван Васильевич занял своё место. Но он больше не молчал. Вдруг поднялся и прямо на заседании велел арестовать Андрея Шуйского.

Тот раскрыл рот от изумления. Его товарищи тоже. А бояре, с которыми сговорился юный государь, были наготове. Их слуги мгновенно схватили главу правительства. К нему накопилась такая ненависть, что слуги его даже до тюрьмы не довели, убили по дороге. Великому князю пришлось уже после этого зачитывать длинный список его преступлений – убийства, грабежи. Арестовали и его помощников. Иван Васильевич в первый раз показал себя Грозным – и возвратил себе законную власть.

Глава 8

Как Иван Васильевич стал царём

Шапка Мономаха

Макарий учил, что главное для государя – соблюдать четыре заповеди: храбрость, мудрость, справедливость и милость даже к тем, кто провинился. Ведь Сам Христос говорил: если ты простишь, то и тебе Бог простит. Именно так начал править Иван Васильевич. Он проявил мудрость и смелость, когда сверг Шуйских. Но хотел быть и милостивым. За страшные преступления в полной мере ответил только один Андрей Шуйский. Его помощника Кубенского посадили в тюрьму, остальных сообщников отправили в ссылки. Да и то государь вскоре всех простил, вернул ко двору.

Конечно, в возрасте 13 лет он ещё не мог править самостоятельно. Он возвысил своего пострадавшего любимца Фёдора Воронцова, поставил во главе правительства. А сам продолжал учёбу с митрополитом, читал книги. Получив свободу от надзора Шуйских, стал совершать путешествия по святым местам, по далёким монастырям. Иван Васильевич оставался очень скромным человеком. На севере по вечерам ещё бывает светло. Из-за этого в Кирилло-Белозерском монастыре великий князь и его свита ошиблись со временем, опоздали к ужину. Келарь, заведующий хозяйством, заявил, что после вечерней службы подавать еду уже нельзя. Но государь даже не подумал сердиться или спорить. Нельзя так нельзя – легли спать голодными.

Великий князь ездил по стране, молился, учился. Но дела в государстве шли совсем не хорошо. Россию по-прежнему окружали враги. Казанский хан Сафа-Гирей усилился. Он признал над собой власть султана и крымского хана, ему прислали отряды крымских воинов, он заключил союз с ногайцами. На нашу страну продолжались набеги и с востока, и с юга. А русские вельможи избаловались. Приказы выполняли кое-как.

В 1544 году напали крымцы. Великий князь послал на них рать под командованием князей Щенятева, Курлятева и Воротынского. Но они стали спорить между собой, кто из них более знатный. Друг другу подчиняться не желали. Войско стояло на месте. А татары, разграбив множество сёл и набрав пленных, спокойно ушли. Государь намечал и поход на Казань – сперва в 1544, потом в 1545 году. Но воеводы ныли и жаловались, что это слишком тяжело. Вместо большой армии отправляли туда отряды на лодках. Они разоряли селения по берегам и возвращались. Для воевод такая война была самой подходящей. Не надо рисковать в сражениях, вести трудную осаду. Зато воины привозили много ценной добычи (это во всех странах считалось вполне законным). Воеводы получали свою долю, по дешёвке скупали у воинов пленных – чтобы были холопами в их вотчинах.

Хотя даже такой слабенький ответ вразумил многих казанцев. Поняли, что безнаказанность кончилась, за набеги придётся расплачиваться. Часть местных князей решила, что с Россией надо мириться. Взбунтовались и прогнали Сафа-Гирея. Обратились к Ивану Васильевичу, что согласны ему подчиняться. В нашей стране тоже жили татары, перешедшие на службу к московским князьям. Им выделили район с городом Касимовым, у них был даже свой царь – но он служил русскому государю, и его называли «служилый царь». Вот этого касимовского царя Шаха-Али назначили ханом в Казань. Но продержался он всего месяц. От набегов на Русь получали огромные прибыли казанские работорговцы. И в хозяйствах многих казанцев трудились русские невольники, освобождать их никто не хотел. Работорговцы и рабовдадельцы подняли восстание. Выгнали Шаха- Али. А Сафа-Гирей вернулся с войском крымцев и ногайцев. Казнил всех, кто выступал за мир с Россией.

Но Иван Васильевич вдруг начал узнавать, что даже в своей стране у него неладно! Потому что Воронцов только прикидывался его другом. Специально подлизывался, чтобы самому возвыситься. А теперь начал вести себя… так же, как Шуйские. Любые вопросы решал сам, даже не сообщая государю. И вокруг него пристроились те же самые вельможи, которые окружали Шуйских, от которых государь спасал Воронцова! Иван Кубенский, Пётр Шуйский, Горбатый-Шуйский, Палецкий. Но сейчас они прекрасно спелись между собой. Делали так, как выгодно им самим. Награждали своих родственников и приятелей, назначали наместниками, воеводами.

Такие начальники опять хищничали, обирали народ. Бояре скрывали это от государя, жалоб не передавали. Но он стал узнавать от других людей и обнаружил, что Воронцов уже правит страной вообще без него. Иван Васильевич сперва мягко стал поправлять его. Но тот возгордился, считал себя всемогущим. Продолжал распоряжаться без его ведома. А когда государь решил проверить дела, боярин вообще возмутился и нахамил – дескать, он ничего не понимает и пусть не мешает. Тут уж великий князь не стерпел, выгнал его. А при проверках открылись беззакония, воровство. Иван Васильевич отправил в опалу Воронцова и всю его компанию.

Руководить правительством он поручил своим дядям Глинским. Но они были неопытными, никогда не занимали высоких должностей. Не они стали руководить, а ими стали руководить те, кто изображал из себя их друзей. Назначали других начальников, а они вели себя не лучше прежних. Бояре подсовывали таких «друзей» и самому государю. Ещё когда правили Шуйские, они пристроили к нему в свиту молодого дворянина Алексея Адашева. Следить, доносить. Иван Васильевич был очень верующим, и Адашев прикидывался таким же. Подолгу молился, строго соблюдал все посты. Раздавал милостыню. Даже в собственном доме поселил больных, нищих, ухаживал за ними. Государю это понравилось. Он сделал Адашева своим приближённым, полностью доверял ему. Хотя и этот любимец служил вовсе не ему, а шпионил за ним.

А другой бывший любимец Воронцов вместе с Кубенским, когда Иван Васильевич выгнал их, обозлились и задумали погубить государя. Тогда престол достанется его двоюродному брату Владимиру Старицкому. Сын изменника, его мать Ефросинья – жена изменника. С ними как раз и можно переделать Россию, как хотелось боярам. В 1546 году поступили известия, что на Русь может напасть крымский хан. Иван Васильевич в первый раз решил сам возглавить армию. Войска собрали на берегу Оки. Хан узнал об этом, отменил набег. Но в полках проводили смотры, учения. И вдруг взбунтовался отряд новгородцев. В лесу с оружием выскочил на государя. Дворяне из свиты прикрыли его. Произошёл бой. Человек десять с той и другой стороны было убито, многие ранены.

Новгородцев разоружили, арестовали. Начали расследовать, кто организовал мятеж, и выяснили – Воронцов с племянником, Кубенский и Фёдоров-Челяднин, бывший «дядька» великого князя, когда-то предавший его. Судить их Иван Васильевич поручил боярам. Преступление было очень тяжёлым: бунт в армии, нападение на государя, десять погибших! Фёдоров-Челяднин сумел выкрутиться, а остальных казнили. Но всех простых воинов, участвовавших в мятеже, государь… простил. Узнал у них, что они давно были возмущены. Потому что у них в Новгороде наместники допускали страшные беззакония.

Иван Васильевич понял: чтобы навести порядок, ему надо править самому. Ему было всего 16 лет, и он стал обдумывать, как за это взяться. Его отец перед смертью наставлял – сын должен стать царём. Благословил его крестом святого Петра из царских регалий. Об этом было записано и в отцовском завещании. Правда, само завещание куда-то исчезло в годы правления Шуйских и Бельских. Скорее всего, кто-то из бояр, захвативших власть, нарочно уничтожил документ. А самому государю, когда он прощался с отцом, было лишь 3 года. Он ничего ещё не мог запомнить.

Но то, что было написано в завещании, он узнал. В Волоколамском монастыре был ещё жив бывший митрополит Даниил. А кроме того, Василий III в помощь жене назначил совет опекунов из семи бояр. Из них не предал только один, Михаил Захарьин-Юрьев. Он уже умер, но верным помощником юного Ивана стал его брат Роман. Он знал о завещании от старшего брата. Или сам, или с Даниилом мог рассказать великому князю.

Государь опять повёл себя мудро. Заранее не болтал на эту тему. Обговорил только с митрополитом. В декабре 1546 года он повелел собрать всех бояр. Встретился с ними ласково и объявил – он хочет жениться. Невесту хочет выбрать не из иностранных принцесс, а из своих подданных. Его речь вызвала у митрополита и бояр даже слёзы от умиления. Всё было правильно. В те времена люди женились рано, мужчины с 15 лет. А по русским обычаям взрослым считался только женатый человек: хозяин, глава семьи. Макарий благословил такое дело. Бояре тоже одобрили. Те из них, у кого были юные дочери, загорелись собственными надеждами. Вдруг как раз им повезёт? Ух, как можно возвыситься, стать родственниками великого князя! Родителями государыни!

Но Иван Васильевич сказал ещё не всё. Когда все оживились, заулыбались после разговора о свадьбе, он стал говорить, что перед женитьбой он хочет исполнить волю отца и венчаться на Царство. Об этом пока знал только Макарий. Большинство бояр такое предложение застало врасплох. Но возразить было нечего. Государь указал, что он потомок Владимира Мономаха – а император Византии признал его царём. И отец, Василий III, был сыном византийской царевны. Митрополит благословил, а за ним и вельможам пришлось согласиться – да, дело хорошее.

Подготовку начали сразу же. Макарий был лучшим знатоком всей православной мудрости. Он разработал обряд венчания на Царство. Взял такие же обычаи, как это делалось в Византии. Но и дополнил их. Добавил наставления святого Иосифа Волоцкого: что Христос – Небесный Царь, так же и царь должен быть его подобием на земле. Он подчиняется только Богу. Но он и отвечает перед Богом за всю страну. Обязан защищать Православную веру, оберегать своих подданных от врагов, от преступников, от неправды. А наказывать злодеев – не только право царя, но и его долг. Иначе будут страдать другие люди, и для царя это большой грех.

16 января 1547 года в Москве зазвонили все колокола. В Кремль собралось множество народа, все хотели увидеть особенное событие. Россия становилась царством! Через толпы была проложена дорожка из дорогой ткани, и по ней двинулась процессия – государь с придворными, боярами. Конечно же, он волновался. Совсем недавно он был жалким сиротой, пленником. А сейчас он возносится на небывалую высоту – становится царём! Первым в России! В главном храме страны, Успенском соборе, митрополит совершил помазание юного Ивана миром (особым освящённым маслом). Как раз в этом обряде государь получал от Бога благословение на высшую власть. Из-за этого царей называют Помазанник Божий.

Ивану Васильевичу вложили в руки скипетр (царский жезл), державу (золотой шар с крестом, он изображает всё государство). Надели на него тот самый священный крест с частицей Христова Креста. На плечи надели бармы – золотой воротник с иконками. А корону, шапку Мономаха, он надел на себя сам. Потому что считалось – короновать имеет право только более высокий властитель. Когда римский папа предлагал Василию III короновать его императором, это значило, что государь должен будет подчиняться папе. А сейчас выше Ивана Васильевича никого не было, только Бог.

Ну а тем временем в Москву уже начали собирать девушек из всех знатных семей. Государь должен был выбрать самую достойную. Но, скорее всего, выборы невесты он затеял для видимости. Девушку он уже присмотрел. Анастасию, дочку боярина Романа Захарьина-Юрьева. Того самого, который помогал ему вернуть себе власть, узнать о завещании отца и в других важных вопросах. Иван Васильевич наверняка бывал у него дома, заезжал по каким-то делам или просто в гости. Вот и познакомился с дочкой. Анастасия была не только красивой, но и умной, воспитанной, очень верующей. Юный великий князь искренне полюбил её.

Но обычаи не позволяли, чтобы государь просто так сделал предложение. Вот он и устроил смотрины невест. Из многих девушек назвал её – как и хотел. А у бояр Захарьиных-Юрьевых вообще была важная особенность. Ни они, ни их предки ни разу не участвовали ни в каких заговорах, изменах. Всегда сохраняли верность государям. Впрочем, фамилии на Руси только начали появляться. Часто их заменяли отчеством или прозвищем. Детей боярина Захария Кошкина называли Захарьины. Одного из его сыновей звали Юрий – и его дети стали Юрьевы. Или Захарьины-Юрьевы. А детей Романа Захарьина-Юрьева – Романовы. И невеста царя была Анастасия Романова.

После венчания на царство прошло всего три недели – и 3 февраля снова зазвонили все колокола. Снова в Кремль стекался народ. На свадьбу государя. В Успенском соборе митрополит Макарий обвенчал Ивана и Анастасию. Они вышли на ступени храма. Толпы людей славили их и восхищались ими – такими молодыми, красивыми, счастливыми. А государь хотел, чтобы все были счастливыми в этот день. Простил осуждённых, сидевших по тюрьмам. Придворные с мешками денег раздавали милостыню всем нищим. Наготовили массу угощений для простых людей, пусть на свадьбе гуляет вся Москва.

Но только сами Иван и Анастасия праздновали недолго. Создать семью, родить детей – на Руси было делом очень серьезным. А для царя с царицей – даже не их личным, а государственным. Молодые муж и жена немножко посидели за столами, послушали поздравления. Потом потихоньку удалились, оделись. И зашагали в Троице-Сергиев монастырь. 70 километров пешком в феврале, через снежные сугробы и заносы – ведь дороги ещё не расчищали. Но как это укрепляло любовь! Царь и царица шагали, помогая друг другу. Шли молиться, чтобы Бог благословил их будущую жизнь. Вот такое у них было царское свадебное путешествие.

Когда возвратились, государя ждало ещё одно дело. 26 февраля Макарий созвал в Москве Церковный Собор (его называли Освящённый Собор). Съехались епископы и настоятели главных монастырей. Собрались и вельможи, бояре. А руководил заседаниями сам царь. Тема была важная. На Руси в разные времена прославилось много святых. Но княжества долго жили по отдельности. И получилось, что кого-то из святых почитали в Новгороде, кого-то во Владимире, Муроме. А в других местах о них забыли или вообще не знали. Изучая старинные рукописи, Макарий собрал материалы о таких святых. На Соборе рассказал о них.

Постановили канонизировать 23 человека. Это значило, что Православная Церковь официально признала их святыми. Среди них были защитник Руси Александр Невский, покровители семьи Пётр и Феврония, креститель Муромской земли князь Константин с сыновьями, первый митрополит независимой Русской церкви Иона, основатели монастырей Пафнутий Боровский, Макарий Калязинский, Александр Свирский, Савватий и Зосима Соловецкие, Михаил Клопский, ученик Сергия Радонежского Никон… Отныне им начали молиться во всех храмах и монастырях. А молодой царь радовался, что вместе с Макарием совершил такое великое дело. Значит, и его царство получило новых небесных покровителей, заступников, помощников.

Глава 9

Тайные враги

Иван Васильевич и Сильвестр.

Картина Ивана Панова

Иван Васильевич стал царём, женился. Казалось, что и дальше всё будет прекрасно. Он решил сам возглавить поход на Казань. Потом и в России наведёт порядок. Но у государя оставались и тайные враги – среди бояр. Их совсем не устраивало, если царь возьмёт пример с отца и деда. Будет строго их контролировать, не позволит своевольничать.

Для похода на Казань стали заготавливать порох. Но кто-то указал складывать запасы в одной из башен Кремля, рядом с дворцом. А 12 апреля 1547 года вдруг начался пожар. Башня с порохом взорвалась. Царь и его близкие не пострадали, дворец уцелел. Но пожары в те времена были страшным бедствием. Ведь большинство домов на Руси были деревянными. Если заполыхает – попробуй потуши! Сгорело 2 тысячи дворов, погибло немало людей.

Прошло несколько дней, и снова пожар! Опять выгорело больше 2 тысяч дворов. А люди при этом поймали нескольких поджигателей. По законам такое преступление было очень тяжёлым. Ведь при пожарах было много жертв, сгорало всё имущество людей. Злодеев казнили. Но бояре и их помощники, которые вели расследование, почему-то не узнали – а зачем они поджигали город? Может быть, их кто-то нанял? Наказали только исполнителей. А заказчики остались неизвестными. Но в народе кто-то начал распускать слухи, будто виноваты колдуны. Дескать, появились такие волшебники, вынимают сердца у мертвецов, кладут в воду. Ездят по городам, обрызгивают дома этой водой, и загорается.

А 21 июня заполыхало в центре Москвы, и сразу во многих местах. В этот день дул ветер, разносил огонь, искры. Пламя охватило Китай-город и Кремль. От жара трескались каменные станы, плавился металл. Иван и Анастасия чудом избежали беды. Из-за знойной погоды они накануне решили уехать за город. А митрополит находился в Успенском соборе. Его стены накалились, загорелась крыша. Вокруг всё полыхало, рушилось. Макарий взял чудотворную икону Пресвятой Богородицы, написанную святым митрополитом Петром. С трудом выбрался. Слуги затащили его на стену Кремля, начали на верёвках спускать на другую сторону, к реке. Верёвка оборвалась, он сильно расшибся, его увезли в Новинский монастырь.

В страшном пожаре погибли 3 или 4 тысячи человек, 80 тысяч остались без крыши над головой. Дворец в Кремле выгорел, и царь с женой поселился в своей загородной резиденции, в селе Воробьёве. А через день он собрал Боярскую думу в монастыре, возле постели больного митрополита. Обсуждали, как помочь пострадавшим, разгребать пожарища, что можно отремонтировать. Вдруг бояре Скопин-Шуйский и Фёдоров-Челяднин стали говорить, что пожар устроили колдуны с сердцами мертвецов. Иван Васильевич очень удивился, до него такие сказки ещё не доходили. Но в XVI веке в колдунов верили все. Государь решил: если у бояр есть такие сведения, пускай они и займутся расследованием.

Прошло три дня. Москвичей в это время продолжали накручивать слухами насчёт колдунов. А 26 июня в воскресенье Скопин-Шуйский, Фёдоров-Челяднин и их помощники созвали всех горожан в Кремль, на площадь перед Успенским собором. Вроде бы для расследования. Собралась огромная толпа людей, потерявших свои дома, имущество. У многих погибли родные, близкие. А бояре, поднявшись на возвышение, стали задавать народу вопросы – кто поджигал Москву. Но в массу горожан заранее запустили подстрекателей. Они вдруг начали кричать на… родственников царя! Дескать, поджигали Глинские! Кричали, будто они сами видели – бабушка государя Анна клала сердца мертвецов в воду, а потом превратилась с сороку, летала по городу, обрызгивала дома, и всё загоралось.

Толпа пострадавших людей ахнула, зашумела. А те же самые подстрекатели стали кричать: бей Глинских! Бей колдунов! На самом деле бабушки Анны и дяди государя Михаила вообще не было в Москве. Они на лето уехали в свои имения в Ржев. Но другой дядя, Юрий, как раз пришёл помолиться в Успенский собор. Даже после пожара там устроили воскресную службу. Отряд злоумышленников ринулся туда. Увлёк за собой обманутых и взбудораженных горожан. Схватили Юрия, вытащили на площадь и растерзали.

Этот мятеж подготовили заранее. Но Скопин-Шуйский и Фёдоров-Челяднин с товарищами изобразили, будто они вообще ни при чём. Они всего лишь выполняли приказание царя, вели расследование, задавали вопросы. Когда люди забушевали, они быстренько скрылись. В толпе действовали другие подстрекатели, из боярских слуг. Их заранее привезли в Москву из других мест, их никто не знал. Вот они-то кричали, что сами все видели, что Глинские колдуны. Когда расправились с Юрием, они собрали вокруг себя толпы, повели к домам Глинских. Погромили их, разграбили, перебили всех слуг.

В Москву в это время прибыл на службу отряд детей боярских из Новгорода-Северского. Они и подавно не имели отношения к пожару. Но и их заодно объявили «врагами», перебили. У заговорщиков были сообщники и в Новгороде. Этот город тоже взбунтовался, хотя там никаких пожаров не было. Но местные бояре напоили народ, натравили на сторонников Глинских – дескать, они вас обижают и притесняют. Там тоже были убийства и грабежи.

А Москва бушевала три дня. Но царя… все бросили. Его верные помощники находились в своих имениях. А из тех бояр, кто был в Москве, никто не показывался. Никто не усмирял бунт. Или хотя бы не увёз государя с женой подальше от восставшего города. Они так и оставались в Воробьёве. Ну а 29 июня зачинщики взбудоражили обманутый народ новым слухом. Стали шуметь, что Глинские позвали против москвичей крымского хана, и он уже близко. А сами Глинские сидят в Воробьёве, царь прячет родственников. Призвали всех идти туда. Оказалось, что у заговорщиков подготовлены даже склады с оружием. Подстрекатели раздавали людям копья, щиты. Повели массу людей в Воробьёво.

Разумеется, все бояре знали, что Глинских там нет. Но к царю нагрянет вооружённая толпа. Ей скажут, что Глинских нет, – она не поверит. Разозлится, ворвётся во дворец. Тут и конец государю. И никто из бояр как будто не виноват. Всё свалить на взбунтовавшихся простых мужиков. Да, до такого было недалеко. Народ нахлынул в Воробьёво. Оставшиеся там слуги и придворные перепугались, прятались.

Но к огромной буйной толпе вышел Иван Васильевич. Один! Страшно было? Да. Ему же было всего 16 лет! Однако он смог перебороть в себе страх. И показал себя настоящим царём. Приказал твёрдо, властно и… масса людей остановилась, примолкла. Стала слушать его. И не толпа стала кричать насчёт Глинских, а государь начал её допрашивать, зачем пришли? Вот тут и выяснилось, что простые люди против царя в общем-то ничего не имели. Относились к нему с любовью, с надеждами. Остывали, приходили в себя.

А Иван Васильевич расспросил, почему взбунтовались, и объявил – вас обманули. Поэтому он всех прощает. Но зачинщиков, которые всё это устроили, повелел тут же взять и казнить. И за подстрекателей… никто не заступился. Москвичи только сейчас стали соображать – люди-то это чужие. Незнакомые. Откуда они вообще взялись? И с какой стати мы им поверили? Сами показывали и выдавали их. Перепуганные слуги и придворные осмелели, по приказу царя хватали и рубили злодеев. А горожане кланялись государю. Благодарили, что разобрался и помиловал их. Вот так юный царь усмирил мятеж. В одиночку!

Но он оказался в очень трудном положении. До сих пор главной его опорой были два дяди, Глинские. Сейчас одного из них убили. Второй, Михаил, был в панике, что его тоже прикончат, и попытался сбежать в Литву. Пётр Шуйский с отрядом догнал и поймал его. Боярский суд признал, что Михаил всё-таки не предатель, удрать хотел просто от страха. Но от высоких должностей его отстранили. Вдобавок при расследовании выяснилось: при Глинских повторялись такие же безобразия, как при Воронцове, Шуйских. Начальники, которых они назначали, опять нарушали законы, притесняли людей. Поэтому против Глинских так легко получилось настроить и москвичей, и новгородцев.

А Иван Васильевич теперь даже и не знал, как же ему править? Кому из бояр можно доверять? Этим и воспользовались заговорщики. Придумали новый план. Избавиться от царя (причём так, чтобы на них никто не подумал) у них не получилось. Но… можно было сделать так, чтобы сам царь начал выполнять, что им нужно! Мы уже рассказывали – к великому князю давно пристроили боярского шпиона, Алексея Адашева. Он умело прикидывался, какой он верный, благочестивый. Иван Васильевич полюбил его. Считал не только слугой, а лучшим другом – ведь у него с детства не было друзей.

Государь тяжело переживал всё случившееся. Он-то представлял: станет царём, и все дела будут налаживаться. А вместо этого посыпались беды. С кем ему посоветоваться, что делать? Тут-то к нему и обратился Адашев. Сказал, что есть настоящий святой человек. И даже рядом, в Москве, в придворном Благовещенском соборе. Священник Сильвестр. Иван Васильевич и сам видел его на службах, но не обращал особого внимания. Однако Адашев расписал, что Сильвестр не только мудрейший человек, но ему бывают видения от Бога, по его молитвам происходят чудеса. Так расписал, что юный царь загорелся встретиться с ним.

Хотя по-настоящему Сильвестр никогда не отличался святой жизнью. Он был очень богатым человеком из Новгорода, вёл крупную торговлю. Но у него были высокопоставленные друзья. Перевели его священником в Москву, в придворный собор. А сам Сильвестр был прекрасным артистом. Он явился к царю грозный, всклокоченный. С ходу принялся пугать – да, ему были видения от Бога. И пожары, мятеж – это только начало. Впереди будут другие бедствия. Потому что Бог наказывает Россию. А виноват в этом… царь. Господь наказывает всех за его грехи.

Молодой государь был ошеломлён. Конечно, он знал, что Бог посылает наказания за какие-то грехи. Но что плохого он совершил? Сильвестр сказал, что Бог ему всё открыл. Один страшный грех – в России нет справедливости, начальники угнетают народ. Иван Васильевич согласился. Он и сам об этом знал, мечтал навести порядок. А Сильвестр был хитрым. Заметил, что государь верит ему, и заявил: есть ещё более страшный грех. Дескать, на Иване лежат преступления его отца и деда. Стал говорить, что они казнили и сажали в тюрьмы невиновных, – и называл предателей, заговорщиков, сектантов. Потому что и сам Сильвестр был тайным сектантом. И устроиться в придворный храм ему помогли знатные сектанты.

Но ведь Иван Васильевич не подозревал, кто он такой. Пришёл в ужас. Неужели его дед и отец расправлялись с невиновными? Сильвестр подтверждал – да. Всех изменников объявил не только невиновными, но и праведниками, почти ангелочками. Как раз за это Бог карает государя и всю страну. И получить прощение за такой грех очень трудно. Но так и быть, Сильвестр поможет царю исправить зло. Только для этого нужно, чтобы Иван Васильевич во всём его слушался, выполнял его наставления. А царь был ещё совсем молодым, неопытным. Он был настолько потрясён услышанным, что согласился.

В общем, заговорщики сделали то же самое, что при Василии III. Тогда сумели пристроить к государю изменника и сектанта Вассиана Косого. А к царю Ивану – Сильвестра. Он поучал как будто бы правильно. Всегда ссылался на Евангелие и другие священные книги. Но наставления из этих книг подтасовывал по-своему. Макарий тоже учил, что царь должен быть милостивым даже к преступникам. Но ведь имелось в виду – надо их миловать, если они раскаялись, готовы исправиться. А у Сильвестра получалось, нужно быть милостивым ко всем, что бы они ни натворили. Нельзя ни на кого сердиться, гневаться – это грех.

Приводил фразы из Евангелия, что Господь требует любви к «брату своему». А у государя было два брата. Родной, Юрий, и двоюродный, Владимир Старицкий. Сильвестр настоял – их надо любить так же, как самого себя. Значит, и к власти допустить. Раньше царские указы писались от имени одного Ивана Васильевича. А теперь их стали писать: «Мы с братьями и боярами уложили…» Получалось, что царь правит страной уже не один, а с братьями. Хотя глухонемой Юрий мало что понимал – в то время обучать глухонемых ещё не умели. Но его быстренько женили на дочери старого заговорщика князя Палецкого, и тот стал выступать от имени Юрия. А Владимир был ещё мальчиком. Им руководила мать Ефросинья, вокруг которой собирались сектанты. Сильвестр и Адашев тоже были в большой дружбе со Старицкими.

А насчёт справедливости Сильвестр объяснил – у царя просто были плохие советники. Надо разогнать их и окружить себя другими советниками: честными, достойными. Где их взять? Сам же Сильвестр подсказывал: вон Адашев, разве плохой человек? Верный, скромный. Они вместе порекомендовали царю и своих друзей: князей Андрея Курбского, Дмитрия Курлятева, некоторых других. Вроде все молодые, умные. Вокруг Ивана Васильевича образовался кружок. Сами новые советники называли его по-польски, «Избранная рада». То есть совет лучших, избранных. В этом кружке стали обсуждать с государем важные дела, подсказывать ему решения.

А первым делом подсказывали, кого назначить на важные должности. Если кто-то не нравился Сильвестру, Адашеву, Курбскому, Курлятеву, про него государю говорили всякие гадости. Его снимали, ставили другого. Из тех, кого «Избранная рада» хвалила. Всего через год-полтора в Боярской думе осталось лишь четверо бояр из старого состава. Но добавилось 18 новых, родственников и друзей «Избранной рады». Вот так, по-тихому, тайные враги стали захватывать власть.

Глава 10

Как царь исправлял государство

Царь Иван Васильевич открывает первый Земский Собор.

Картина Клавдия Лебедева

Иван Васильевич горел желанием защитить своих подданных от хищных соседей. Самому вести армию на Казань. Летом 1547 года поход сорвался из-за пожаров. Но царь перенёс его на зиму. Во Владимире собрали полки, тяжелые осадные пушки. В ноябре выпал снег, грузы можно было везти на санях. К войскам приехал государь и скомандовал выступать.

Но зима выдалась необычно тёплая. Вместо снега пошли дожди. Дороги развезло. В грязи завязли и орудия, и сани. Их выталкивали воины, тащили с огромным трудом. Из-за этого двигались очень медленно. Только через два с лишним месяца добрались до Нижнего Новгорода. Дальше надо было переправляться через Волгу. Но от оттепелей лёд подтаял. Когда по нему повезли сани с грузами и артиллерию, он стал проваливаться. Утонуло много пушек, в проломы падали и тонули люди. Царь себя не щадил, перебрался на остров посреди реки, руководил спасательными работами. Лёд разломало, и его отрезало от берега, государя три дня не могли вывезти.

Погибло немало воинов, лучшие пушки. Конечно, осаждать без них Казань было нельзя. Иван Васильевич был в страшном горе. Но даже в таком состоянии он принял мудрое решение. Понял – если повернуть назад, то вся армия падёт духом. Сколько страдали, какие трудности преодолели, и вдруг напрасно. А казанцы будут считать себя победителями. Воодушевятся, полезут на Русь всеми силами. Во время переправы не пострадала кавалерия, и царь велел Дмитрию Бельскому с конными полками всё-таки дойти до Казани. Его приказ был выполнен. Сафа-Гирей вывел навстречу свою конницу, но русские его разгромили.

Всё же победили. Наказали врагов за набеги, разорили окрестности Казани. Наши воины ободрились, набрали богатую добычу и благополучно вернулись домой. Но победили они уже без царя. Иван Васильевич так переживал катастрофу на переправе, что из Нижнего Новгорода возвратился в Москву в слезах. Порадовался только Сильвестр. Говорил – ну вот, исполняются его предсказания. Он же предупреждал, будут и другие беды! Это значит – царь ещё не искупил свою вину, грехи отца и деда. Бог карает его! Государь настолько впечатлился, что опять отправился пешком в Троице-Сергиев монастырь. Каялся, молил у Бога прощение.

А летом напали крымцы. Но против них Иван Васильевич и его воеводы начали привлекать вольных казаков с Дона. Это было уже за границами России. Казаки жили сами по себе. Но ведь были своими, православными. Им начали выделять оружие, порох. А они отвечали на набеги крымцев, вели разведку. Вот и сейчас вовремя предупредили об опасности. Врагов отогнали. Однако и казанский хан решил ответить на русский поход. Его войско, опустошая селения, покатилось вдоль Волги. Под Костромой воевода Яковлев разбил их передовые отряды, и дальше казанцы не пошли. Но и наказать их, повторить поход на Казань царь пока не мог. Нужно было отлить новые пушки. А Пушечный двор в Москве сгорел, его требовалось строить заново.

Иван Васильевич размышлял и о грехах. Что толку затевать походы, если Бог опять накажет, и всё обернётся бедой? Сам, без Сильвестра, обдумывал, что он делал неправильно. И получалось – он так и не установил справедливость. Вроде бы сменил советников. Но в войсках и в поездках по стране он разговаривал с разными людьми. И узнавал – ничего не изменилось! Новые начальники вытворяют то же самое, что прежние. За решение любого вопроса требуют взятки. Судят несправедливо – кто больше заплатил, тот и прав. Если кто-то пожалуется на них, могут арестовать без всякой вины. При расследовании преступлений хватают первых попавшихся. Или вымогают деньги: плати, а то будешь крайним. А бояре такие вещи покрывали, потому что и сами их совершали.

Царь советовался с митрополитом, обсуждал со своей женой, как же бороться с этим злом. Он придумал обратиться к простому народу. Не через бояр, а самому. Повелел созвать Земский Собор. Прислать в Москву делегатов от всех городов и сословий: от священников, детей боярских, купцов, простых людей. Такого раньше не бывало ни в России, и ни в одной другой стране. Сперва собрался церковный Освященный Собор. Макарий подготовил материалы ещё о 16 русских святых. Постановили канонизировать князя Всеволода-Гавриила Псковского, казнённых в Золотой Орде мучеников князя Михаила Черниговского и его боярина Фёдора, Стефана Пермского и других святых подвижников. А 24 февраля 1549 года церковный Собор заканчивал работу, и к этому времени съехались делегаты со всей России.

Их собрали на Красной площади, пришло и множество москвичей. К ним вышел царь с митрополитом и священниками, отслужили молебен. А потом Иван Васильевич обратился к людям. Каялся, что он в малолетстве остался сиротой и не мог защищать своих подданных. Что вельможи творили безобразия, грабили и обижали людей. Царь обратился к боярам, назвал их лихоимцами и хищниками. Обвинял, сколько слёз и крови они пролили. Народ заволновался, одобрительно загудел. Наконец-то у простых людей нашёлся заступник! Открыто говорил правду! Если бы царь приказал разделаться с боярами, их прямо сейчас стёрли бы в порошок. Но Иван Васильевич не хотел жестокости. Он ещё верил, что зло можно победить милостью.

Он низко поклонился на все четыре стороны. Царь кланялся простым людям! Просил у них прощения, что по своей молодости многого не знал, не защитил их. Но указывал, что прежних обид исправить невозможно. Поэтому призывал примириться, простить друг другу. Обещал, что отныне он сам будет следить за справедливостью. Если кого-то обидели, пусть подают жалобы прямо ему. Такие письма называли «челобитными», потому что в них обращались к царю «челом бью» (низко кланяюсь, касаюсь лбом земли). Для приёма жалоб от народа Иван Васильевич велел создать специальное учреждение, Челобитную избу.

В следующие дни государь и назначенные им чиновники встречались с делегатами, опрашивали об их нуждах, жалобах. 27 февраля состоялось общее заседание Земского Собора в царских палатах. Бояре оправдывались, просили прощения, обещали впредь служить честно. Но и царь желал, чтобы в стране установились мир и согласие. За прошлые дела он всех простил. Но предупредил: больше такого не потерпит, будет строго наказывать. После обсуждений было решено увеличить Боярскую думу. Чтобы страной управляла не узкая группа самых знатных, а добавить других достойных. Думу расширили с 22 до 41 человека.

А государь, общаясь с делегатами и слушая их выступления, сделал и другой важный вывод. Надо менять законы России! Прежний свод законов, Судебник, разработал Иван III в 1497 году. Он был коротким. Рассматривал только ситуации, которые встречаются чаще всего. Но некоторые правила устарели. Возникали случаи, не учтённые в старых законах. Вот этим и пользовались нечестные начальники. Толковали законы так, как им выгодно. Запутывали людей. Иван Васильевич решил создать новый Судебник.

Земский Собор всколыхнул всю Россию. Делегаты в своих городах рассказывали, как царь заступился за народ. Люди окрылились надеждами. Теперь-то жизнь станет лучше! К государю стали посылать не только жалобы, но и предложения, что было бы полезно поменять. А он поручил работу над новыми законами лучшим дьякам. Сам проверял и указывал, как надо сделать. Очень быстро, за полтора года, Судебник был готов. Иван Васильевич действительно постарался защитить простых людей. Власть наместников и волостелей ограничивалась. Чётко оговаривалось, какие доходы они могут получать. Чтобы не требовали от жителей больше, чем положено.

Расследовать преступления теперь должны были не они. Для этого само население выбирало особых уполномоченных губных старост – вроде начальников местной полиции. Выбирало и городских начальников, земских старост, их помощников – целовальников. Они вместе с наместником должны были решать городские дела. Вместе с ним заседать в судах – следить, чтобы всё было правильно, по закону. Ещё нигде в Европе взятки не считались преступлением. Иван Васильевич впервые ввёл строгие наказания за взятки.

Мало того, впервые в Европе царский закон установил неприкосновенность личности. Чтобы арестовать человека, наместник должен был предъявить доказательства его вины земскому старосте и двум целовальникам. Если не предъявил, староста мог освободить арестованного и подать на наместника в суд, взыскать с него штраф «за бесчестье» невиновного. Если же кто-то действительно провинился, заслуживает наказания, то за него могли ходатайствовать «добрые люди» – о ком знали, что они честные и порядочные. Они могли взять осуждённого на поруки, дать ему возможность исправиться. Ну а если совершено тяжёлое преступление, за которое грозила смертная казнь, – требовалось докладывать самому царю. Только он мог приговорить к смерти или помиловать (в Польше и Литве любой дворянин мог казнить своего крестьянина).

В России изменились и налоги. До сих пор их распределяли по количеству дворов. Это получалось выгодно богатым хозяевам, потому что с их дворов и с дворов бедняков брали одинаково. Судебник установил налоги по количеству земли. Много у тебя земли – платишь больше, а если мало – меньше. Так было гораздо справедливее.

Для крестьян была очень тяжёлой ямская повинность. Когда ехал государственный чиновник или гонец с письмом, в деревне должны были выделять человека с лошадьми, он бросал все дела, вёз пассажира до какой-то другой деревни. Царь это отменил. Вёл новый налог, всё население вносило небольшую плату – а вместе набиралось солидно. На эти деньги Иван Васильевич устроил постоянную почту. По дорогам построили станции. Наняли из крестьян ямщиков, которые только этим и будут заниматься. Они получали хорошую плату, держали наготове лошадей. Встретив письма или пассажиров, мчали их до следующей станции, там подхватывал другой ямщик. Крестьянам стало легче. А между дальними городами установилась быстрая для того времени связь!

Казалось бы, жизнь в России должна налаживаться. Но не тут-то было! К хорошим и полезным новшествам царя постарались подстроиться его советники, «Избранная рада». Решили увеличить Боярскую думу, добавить туда самых достойных. А кто достойные? В Думу попали те же самые Адашев, Курбский, Курлятев и их друзья. Царь пообещал, что люди могут обращаться с жалобами на беззакония. Создал для этого Челобитную избу. Но руководить этой избой, принимать жалобы назначил приближённого, которому доверял больше всех, – Адашева.

А место было ох какое выгодное! Если кто-то жаловался на приятелей «Избранной рады», от царя это скрывали. Зато на других начальников, кто советникам не нравился, выступал против них, можно было самим состряпать жалобы. Как бы от лица простых людей – будто они обижают народ. И их снимали, наказывали. Адашев из скромненького царского слуги превратился в могущественного вельможу. Теперь перед ним заискивали, подлизывались, боялись его рассердить.

Вместе с ним в Челобитной избе постоянно сидел Сильвестр. Он тоже стал важной персоной. И думал он вовсе не о святых делах, а о богатстве. Сына Анфима перевёл из Новгорода в Москву. Устроил его на высокую должность, заведовать государственной таможней. Собирать пошлины с купцов. На этом можно было ох как обогатиться! Но ведь сам Сильвестр был тайным сектантом. Поэтому он и его товарищи задумали поссорить царя с митрополитом. Настроить Ивана Васильевича, чтобы он стал разрушать Русскую Церковь.

А в Церкви в это время было немало недостатков. Наша страна давно объединилась, но церковные правила в разных областях до сих пор отличались. Кое-где настоятели монастырей увлеклись собиранием богатств. Давали в долг деньги, зерно, а отдавать надо было с процентами. Если дворянин или крестьянин не мог возвратить долг, монастырь отбирал у них землю, хозяйство. В некоторых монастырях монахи любили пьянствовать. Среди священников встречались плохо подготовленные, даже неграмотные. Например, сын священника ничему не научился, но папа хочет его устроить. Заплатит чиновникам в канцелярии епископа, а сам епископ не проверит, поставит сына в священники.

Конечно, так было не везде. Но Сильвестр через своих помощников собирал эти случаи в кучу и доказывал царю, будто вся Церковь испортилась. Надо ломать её и устраивать по-новому. Чтобы убедить Ивана Васильевича, Сильвестр притащил во дворец ещё одного «святого», Артемия Пустынника. Он когда-то был под Псковом в Печерском монастыре. Ушёл оттуда за границу, набрался там сектантских учений. Вернулся и стал говорить, что Православие – плохая вера. Отправился в леса за Волгу, соблазнил монахов в Порфирьевом монастыре и устроил в нём сектантский центр.

Сильвестр с товарищами внушали царю, что это великий святой. Такой же, как Сергий Радонежский. Врали, что он живёт в глухомани, молится, своими трудами добывает еду. Даже уговорили государя поставить проходимца настоятелем Троице-Сергиева монастыря. Главного монастыря страны! Артемий тоже стал накручивать Ивана Васильевича, что в Церкви всё плохо, её надо переделать. И первым делом отобрать у неё все богатства, земли, деревни. Так же, как Вассиан Косой убеждал Василия III, и как в Европе делали протестанты.

Что ж, царь согласился – в Церкви многое неладно. В феврале 1551 года он созвал Освященный Собор. Собрались епископы, настоятели монастырей, бояре, вельможи. Руководил заседаниями сам Иван Васильевич. Но «Избранная рада» ошиблась, что государь сделает по её подсказкам. Он по-прежнему верил Сильвестру, однако и Макария глубоко почитал. Выступать против него не собирался. И тем более не желал выступать против Церкви. Он решил исправить недостатки, о которых ему рассказали. Укрепить Церковь, а не разваливать её.

Иван Васильевич сперва представил свой Судебник, и Собор утвердил новые законы. А потом царь начал задавать вопросы. Как раз по недостаткам. Священники обсуждали, и по каждому вопросу принималось решение. Вопросов было 100, решения составили 100 глав, поэтому собор назвали Стоглавым. В результате были выработаны общие церковные правила для всей России. Пьянство для священников и монахов запрещалось. Давать деньги в долг под проценты для служителей Церкви запрещалось. А чтобы не было неграмотных священников – и чтобы другие люди тоже учились, было впервые решено: по всей стране организовывать школы. Кроме того, царь озаботился о нищих, инвалидах, одиноких стариках. Для них в каждом городе решили создать богадельни.

Но насчёт церковных и монастырских земель разгорелся спор. Хитрый Сильвестр сам не стал подставляться, помалкивал. Выпустил Артемия, и тот горячо доказывал, что владения Церкви нужно отобрать. Обрадовались некоторые бояре. Им самим хотелось прихватить монастырские деревни. Но царь впервые не послушался Сильвестра. Принял сторону Макария. Постановили, что церковную и монастырскую собственность трогать нельзя. Иван Васильевич решил отобрать только те участки, которые были присвоены незаконно, за долги.

И ещё одно решение Собора никак не могло понравиться сектантам. О том, что в России появились всякие ереси, ложные святые. Указывалось, что это страшная опасность для Православия, с ней надо решительно бороться. А один из ложных святых вскоре обнаружился. Артемий! В Троице-Сергиевом монастыре монахи поняли, что их настоятель – сектант. Взбунтовались. Но Сильвестр замял скандал. Артемий объявил, будто он сам не хочет быть настоятелем. Возвращается на подвиги в леса, «в пустыню», как Сергий Радонежский. Хотя ушёл он не в «пустыню», а обратно в большой и богатый Порфирьев монастырь, где были его ученики.

Глава 11

Казанская война

Фото 13. Знамя Ивана Грозного

Казанский хан Сафа-Гирей ненавидел христиан, но сам плохо соблюдал мусульманскую веру. Ведь мусульманам нельзя пить вино, а он так напивался, что однажды упал, ударился головой и погиб. Ханом стал его двухлетний сын Утемыш-Гирей. Пока подрастёт, за него должна была править мать Сююн-Бике. А её помощником стал свирепый и воинственный князь Кощак. Они обратились к Ивану Васильевичу, что хотят мириться. Но в Крым отправили других гонцов. Просили у Сахиб-Гирея военной помощи, чтобы продолжать войну с русскими. Этих гонцов перехватили в степях казаки, письмо доставили к царю.

Он узнал, что казанцы лгут. Как раз успели построить новый Пушечный двор, изготовить побольше орудий. Поход опять решил возглавить сам государь. Войска собрали во Владимире в ноябре 1549 года. В то время полками называли целые корпуса, и русская армия обычно разделялась на 5 полков. Большой полк – основные силы. Полки Правой руки и Левой руки прикрывали его с боков, Сторожевой – сзади. Передовой был авангардом, вёл разведку. Воевода Большого полка был главнокомандующим, ему подчинялись все другие начальники.

Но воевод было принято назначать по знатности. Считалось, что менее знатные должны подчиняться более знатным. И воеводы принялись вдруг спорить, кто же из них старше. С ними был сам царь, но его не слушались. Ругались, ссорились, а войска стояли на месте. А государь ещё совсем не был Грозным, не мог призвать их к порядку. Вызвал из Москвы митрополита. Тот принялся уговаривать гордецов послужить за веру и за народ. С трудом уломал, и лишь тогда армия выступила.

Этот поход тоже был очень тяжёлым. Теперь ударили не оттепели, а сильные морозы. Воины обмораживались, были и погибшие от холода. Иван Васильевич всё время был вместе с войсками. Подбадривал их, и люди видели – царь терпит те же невзгоды, что и они. К Казани подошли 14 февраля. Предложили сдаться. Нет, казанцы отказались. Тогда поставили батареи, загремели орудия. Но… сказалась задержка из-за боярских склок. Уже приближалась весна. Снег начал таять. А как осаждать крепость в грязи, в воде? Люди были мокрыми, болели. Порох намок, и замолчали пушки. Иван Васильевич попытался всё же взять город, послал войска на штурм. Но уже спешили, атаку не подготовили как следует. Рубились целый день, русские два раза врывались на стены. Однако казанцы под командованием Кощака выбивали их.

После этой неудачи осталось только отступить. Иначе растает лёд на реках, и армия обратно не выберется. И еду ей из России не привезёшь, она погибнет. Казанцы увидели, что русские уходят, и воодушевились. Кощак поднял все войска и двинулся в погоню. Решил прижать царскую армию к Волге и уничтожить. Но Иван Васильевич отправил вперёд главные силы и артиллерию. А сам стал командовать лёгкой конницей, прикрывал отступление. В боях остановил врагов. Сдерживал их, пока через Волгу переправились все орудия, обозы, пехота.

Царь со своими кавалеристами ушёл через реку последними, когда лёд уже таял, был опасным. Он опять проявил свою храбрость. Но Макарий учил его, что вторая заповедь государя – мудрость. Иван Васильевич обдумывал – а почему мы каждый раз действуем одинаково? Может, лучше как-то иначе? Царь обратил внимание на гору под названием Круглая. Она высилась там, где в Волгу впадает река Свияга. Иван Васильевич взял с собой 30 воинов и решил подняться на неё. А на вершине понял – место не только красивое, но и важное. С горы было видно на десятки километров вокруг.

Возвратившись в лагерь, царь прилёг отдохнуть и во сне увидел святого Сергия Радонежского. Он сказал – на горе надо строить крепость. Теперь государь догадался, как одолеть Казань. Крепость станет базой! В ней можно устроить склады, чтобы не тащить с собой еду и боеприпасы в дальнем походе. Из крепости можно в любое время наносить удары по казанцам. На этот раз, невзирая на неудачу, он вернулся в Москву не в слезах, а бодрый, решительный.

Ему было всего 19 лет, но в походах он набрался военного опыта. И у него открылись способности очень хорошего полководца. Он подмечал, какие недостатки в нашей армии. Раньше на них не обращали внимания. А Иван Васильевич взялся их исправлять. Взять хотя бы боярские споры, чуть не сорвавшие поход. Само правило, что высокие места должны занимать более знатные, царь не отменил. В XVI веке во всех странах положение человека зависело от знатности его рода. Это считалось правильным и нормальным. Но Иван Васильевич чётко расписал по старшинству должности воевод во всех полках. А во время боевых действий вообще запретил любые споры.

Государь заметил и то, что у нас плохая пехота. Конница-то была профессиональная, из детей боярских. А пехотинцев присылали города. Получат указ – например, Новгороду выставить 200 человек, Рязани 150. Сами определяли, кого из горожан послать. Оружие разное, где какое нашлось. К службе непривычные. Скомандовали атаку – побежали толпой. Иван Васильевич впервые в России повелел создавать регулярные войска – стрельцов.

Для начала набрали 3 тысячи добровольцев. Им выдали ружья (на Руси их называли «пищали»), сабли, боевые секиры – бердыши. Стрельцов разделили на приказы – отряды по 500 человек. Им платили большое жалованье, 4 рубля в год (корова стоила около рубля), для жилья им построили отдельную слободу в Москве. Но они и в мирное время несли службу. Стрельцы стали первыми в нашей стране полицейскими и пожарными – следили за порядком, тушили пожары. Зато в свободное от службы время им разрешали вести собственное хозяйство, мастерить, торговать, и с них не брали никаких налогов.

В походах царь увидел и казаков. Оценил, какие это отличные воины. Решил всегда приглашать их на войну. Но он улучшил и конницу. Детям боярским давали поместья в разных местах. И на службу они приезжали отрядами из разных городов – тверские дети боярские, ярославские, костромские. Но отряды получались не одинаковые, где больше воинов, где меньше. Вот и попробуй в бою всё это учесть. Например, нанести удар: сколько больших отрядов туда послать, сколько маленьких. Иван Васильевич в армии перемешал все отряды. Стал делить по 500 человек. Их, в свою очередь, делили на сотни, полусотни, десятки. И у кавалеристов, и у стрельцов царь ввёл новые звания. Командир над 500 воинами – голова, ему подчиняются сотники, полусотники, десятники. Руководить такой армией стало гораздо удобнее.

А план государя по взятию Казани начали выполнять следующей зимой. Да так хитро, что казанцы ни о чём не подозревали. Далеко от них, под Угличем, в лес пришли мастера, рубили деревья. Под руководством лучшего русского инженера дьяка Ивана Выродкова делали стены и башни. На брёвнах ставили метки, как они расположены, и разбирали на части. Складывали на берегу замёрзшей Волги.

В это же время в Вятку по призыву царя собрались отряды казаков, пришла новая пехота, стрельцы. Как только потеплело, они разошлись отрядами и одним махом захватили все переправы на Волге и Каме. Подошло и несколько тысяч конницы. А на реках лёд растаял, и из Углича по воде уже плыли заготовки для крепости. Их вытаскивали на берег у речки Свияги. На горе Круглой копали ров. Деревянные части укреплений по сделанным меткам собирали вместе. И всего за месяц на горе встала крепость Свияжск. Казанцы даже не сообразили, что случилось. Раз-два – и готово.

Но результаты сказались сразу же. На правом, западном берегу Волги жили племена чувашей, мордвы, марийцев (их называли черемиса). Казанский хан драл с них большую дань, притеснял. Они знали, что в России лесным племенам живётся лучше. Но перейти под власть царя – боялись хана. Сейчас возле их селений появился русский город с воинским гарнизоном. Племена стали посылать в Москву делегации по 500–600 человек. Просили, чтобы Иван Васильевич взял их к себе в подданство. Он сам принимал приехавших, угощал за большими столами, дарил подарки. На три года вообще освободил от дани. Но указал – если хотят быть с русскими, должны вместе с ними воевать против Казани.

А ханство очутилось в окружении. На него со всех сторон принялись нападать казаки, стрельцы, отряды конницы. К ним присоединились ватаги черемисы, мордвы, чувашей. Вот тут казанцы взвыли. Их хозяйства и имения опустошали, они разорялись. Но у них был старый способ для таких случаев. Нужно помириться с Россией и сказать, что они подчиняются царю. А потом можно переждать и снова совершать набеги на русских. Казанская знать подняла восстание. Выгнала Кощака и других приближённых Сафа-Гирея. Они пытались уйти в Крым, но на всех дорогах сталкивались с русскими заставами, и большинство погибло.

Ну а казанские вельможи стали просить Ивана Васильевича – прикажи своим отрядам нас не трогать. Мы примем обратно касимовского царя Шаха-Али, будем опять твоими подданными. Но государь уже знал, как легко они обманывают. Потребовал прислать к нему маленького хана с матерью, освободить всех русских пленных. И указал, что правый берег Волги со Свияжском отныне присоединяется к России. Казанцы пробовали спорить. Но Иван Васильевич твёрдо стоял на своём. А русские отряды продолжали разорять ханство, и пришлось согласиться.

Утемыш-Гирея и его мать Сююн-бике привезли в Москву. Царь принял их очень ласково. В тюрьму не сажал, в рабство не обратил. Поселил при своём дворе, дал имения в России. А в Казань прибыл Шах-Али, сел на ханский трон. Чтобы помогать ему, царь прислал 500 стрельцов. Началось освобождение невольников. Многие были в рабстве уже десятки лет. Не верили своему счастью – рыдали, славили Бога и Ивана Васильевича. Их отправляли в Свияжск. Там освобождённым людям давали еду, одежду. Грузили их на ладьи и везли по Волге в Россию. Таких людей, получивших помощь в Свияжске, насчитали 60 тысяч! А некоторые этой помощи не просили, шли мимо, спешили попасть домой.

Но оказалось, что освободили далеко не всех! Казанцы-то надеялись схитрить. Для вида отпустили только часть невольников, чтобы царь прекратил войну. Но Иван Васильевич требовал, чтобы договор был выполнен и освободили всех. Его стрельцы в Казани встречали русских на каждом шагу и тут же забирали. А у богатых казанцев на рабах держалось всё хозяйство, они трудились и на полях, и в домах. И у здешних купцов работорговля была главным промыслом. Теперь схватились за головы. Кто же на них будет работать? Кем они будут торговать?

У казанцев оставались ещё десятки тысяч русских пленных. Но их стали прятать. Держали на цепи в подвалах. Отправляли под охраной в глухие лесные сёла. А между собой обсуждали, что сделали глупость. Дескать, нельзя было заключать с царём мир и пускать к себе его воинов. Но победа Ивана Васильевича, так ловко одолевшего Казань, переполошила и Крым, Османскую империю. Крымский хан Сахиб-Гирей в это время умер, его место занял племянник Девлет-Гирей. Он был ещё более воинственным, чем его дядя.

Девлет-Гирей договорился с турками – надо срочно вернуть Казань. Послы султана и крымского хана отправились к ногайцам, к астраханскому хану, подняли их на войну. Их агенты тайно появились и в Казани. Подговаривали местных богачей – зачем вам освобождать рабов? Лучше прогоните Шаха-Али и русских. А царского войска не бойтесь! Вам помогут ногайцы, астраханцы, крымцы, турки. Среди казанских князей были такие, кто искренне хотел сохранить дружбу с Россией. Они предупредили Ивана Васильевича – готовится восстание.

Царь встревожился. Направил рать под командованием князя Микулинского и своего любимца Адашева. Но она опоздала. Шах-Али тоже узнал, что его вот-вот свергнут. Испугался и сбежал. Для охраны забрал с собой всех стрельцов. Для заговорщиков это получилось – лучше не придумаешь. Власть им досталась без боя! Они сразу подняли народ. Бессовестно лгали – идёт царская рать специально, чтобы вас всех перебить! Схватили русских чиновников и купцов, находившихся в городе.

А Микулинский и Адашев со своей армией действовали отвратительно. Узнали, что Казань восстала, и… ничего не стали предпринимать. Повернули обратно. Это стало вообще подарком для врагов. Они возбудили казанцев: русские боятся вас! Отступают! Собрали войско и погнались за уходившими полками. Налетели на них сзади. Погромили и захватили обозы. Обрушились и на русские заставы, стоявшие на дорогах. Кого убили, кого взяли в плен. А тут как раз прибыл астраханский царевич Ядигер с войском ногайцев. Его провозгласили ханом. Всех схваченных русских вывели на площадь. Требовали, чтобы они отреклись от христианской веры. Они отказались, и их казнили самыми зверскими способами. Но тем самым и царю показывали: мы тебя не боимся и сдаваться больше не собираемся!

Волжские племена чувашей и черемисы тоже оказались ненадёжными. Недавно просились в подданство к Ивану Васильевичу. А сейчас увидели, что русские проигрывают. Как бы казанцы не покарали! Лучше перейти на их сторону – тогда опять можно будет русских пограбить, добычу набрать. И даже Свияжск очутился в окружении. Его обложили и казанские отряды, и изменившие племена. Ещё вчера казалось, что война кончилась победой России, и вдруг всё переменилось. Опять торжествовали враги.

Русская дворянская конница XVI века

Русские стрельцы

Глава 12

Царь-победитель

Взятие Казани Иваном Грозным.

Картина Алексея Кившенко

У Ивана Васильевича и Анастасии родился первый ребёнок, дочка Анна. Только прожила она недолго, умерла. Родилась вторая дочка, назвали Марией. Но и она умерла через 8 месяцев. В XX веке останки Марии нашли учёные, провели химический анализ и установили – девочку отравили мышьяком. Так же, как мать царя. Но Елена мешала боярам, а кому могла помешать малышка? Кому понадобилась её смерть? Сильвестру! Он говорил: вот видишь, из-за грехов отца и деда твой род проклят, Бог тебя карает. А ты не захотел исправить. Не послушался меня и «старца» Артемия, что надо перетряхнуть Церковь, отобрать у неё богатства и земли. Вот и наказание!

А как радовался царь победе над Казанью! Сколько людей освободили из неволи! И вдруг опять всё рухнуло, все усилия оказались напрасными. Сильвестр снова зудел: вот ещё наказание! А теперь уже ничего не поделаешь. От Казани придётся отказаться, Свияжск бросить. Потому что всё равно у тебя ничего не получится. Слушайся меня во всём. Начни переделывать Церковь, как я говорю. Тогда Бог тебя простит. Иначе будет ещё хуже.

Но царь был уже не тем растерянным юношей, которого Сильвестр мог запугивать своими «видениями». Он соглашался, что причина – наверное, его собственные грехи. Но видел их в другом. Что он плохо защищал своих подданных. Где-то ошибся, что-то не учёл. Однако руки у него не опустились, он не пал духом. Иван Васильевич снова не послушался Сильвестра. Враги обставили нас? Значит, надо исправлять. В Свияжск он послал подмогу. Воеводу выбрал такого, который наверняка выполнит его приказ. Брата жены Данилу Романова.

А сам созвал Боярскую думу и объявил – нужен новый поход на Казань. Командовать будет он сам. Объяснил, что хочет вовсе не воинской славы, а мира и покоя для страны. Но ведь среди бояр теперь заправляли советники из «Избранной рады». Боярская дума вдруг выступила против. Постановила, что на Казань надо идти не царю, а послать кого-то из воевод. И вообще отложить поход до зимы. Дескать, там леса и болота, нужно ждать, когда они замёрзнут.

Но Иван Васильевич уже испробовал на себе неудобства зимнего пути, капризы погоды. А в Свияжске появилась база, летом грузы можно было перевезти туда по воде. Да и терять время царь не хотел. Если дать врагам передышку на полгода, сколько сёл они разорят и сожгут? Сколько людей убьют и угонят в рабство? И посылать вместо себя воевод государь не желал. Уже знал, чем это обернётся. Особо стараться не будут, наберут добычи – и назад.

Но Боярская дума не послушалась царя! Приняла такое постановление, как хотели бояре. Тогда Иван Васильевич поступил совершенно необычно. Обратился к митрополиту, и тот созвал Церковный Собор. И не бояре, а Церковный Собор постановил – государю вести армию на Казань. Пушки и запасы начали грузить на суда, отправлять в Свияжск. В июне 1552 года Иван Васильевич повелел собирать полки в Кашире, Серпухове, Коломне. Перед отъездом он сказал жене, что идёт сражаться за православную веру, а за Христа даже умереть сладко, потому что погибшие за Него попадают в рай. Но и Анастасии он поручил «пребывать в великих подвигах духовных», молиться, раздавать милостыню, помогать людям. Тогда и успех будет общим, воинскими подвигами мужа и молитвами жены.

А вскоре выяснилось, что подвиги предстоят очень серьёзные. И даже не доходя до Казани! О походе узнал крымский Девлет-Гирей. Прикинул: все силы русских уйдут на восток. Ох, как можно Россию пограбить, даже Москву захватить! А когда русские услышат о нападении, то повернут обратно. И Казань будет спасена, царский поход сорвётся. Со всех сторон получалось выгодно. Хан поднял 100 тысяч своих всадников, турецкий султан дал ему своих янычар и артиллерию. Иван Васильевич только отъехал от Москвы, как примчались гонцы – с юга надвигаются несметные полчища. Но царь выслушал об этом спокойно. Сказал: «Мы не трогали хана, но если он вздумал поглотить христианство, то встанем за Отечество, у нас есть Бог!»

И на самом-то деле он был спокойным не случайно. Государь был ещё совсем молодым, но он перехитрил Девлет-Гирея! Он заранее угадал, что крымский хан захочет напасть. В прошлых походах Иван Васильевич собирал полки поближе к Казани, в восточных городах. А сейчас специально назначил сбор полков в южных, на Оке. К Казани ушла только часть войск. Основные силы ещё стояли здесь, готовы были встретить неприятелей. Иван Васильевич приехал к ним в Коломну. Проверил воинов, ласково говорил с ними. Они были тронуты вниманием государя, кричали: «Мы готовы умереть за веру и за тебя, Царь!»

Но и Девлет-Гирею его разведка донесла: русская армия под Коломной! Для хана это был неприятный сюрприз. Царские полки закрыли ему дорогу на Москву. Тогда он решил захватить и разграбить город поменьше. Повернул на запад, на Тулу. А там воинов действительно было мало. Почти все ушли к местам сбора полков. К городу подступило огромное войско. Турецкие пушки открыли огонь, от обстрела загорелись дома. Крымцы и турки полезли на штурм. Но на оборону вышли все жители. Тушили пожары, сумели отбить атаку. А царю доложили, где появились враги. Он сразу приказал скакать на помощь Туле тем полкам, что находились поближе к ней – в Кашире, Серпухове. И сам выступил следом с главными силами.

Тула продержалась день и ночь. Наутро защитники со стен заметили вдали тучи пыли. Обрадовались, кричали: «Государь спешит к нам!» Девлет-Гирей побоялся сражения со всей русской армией. Приказал отступать. Жители увидели, что враги уходят. Так воодушевились, что сами открыли ворота и бросились в атаку. Крымцы от этого совсем переполошились, побежали в панике. А горожане, их жёны и дети погнались за ханскими воинами, многих перебили, захватили все турецкие пушки.

Сам государь в это время дошёл только до Каширы. Но прискакали гонцы с известиями – Тула спасена, неприятели удирают. Иван Васильевич выслал наперерез всю конницу. Она перехватила Девлет-Гирея на речке Шевроне. Захватила обозы. Освободила пленных, которых татары успели набрать. Провожала их до самых степей, рубила и ловила отставших. А царь отправил в Москву неприятельские пушки, табуны верблюдов, пленных – пусть все увидят и порадуются победе.

Но сам в столицу не вернулся. И полкам послал приказ – поворачивать, как и собирались, на Казань. Правда, стали возмущаться новгородские дети боярские. Говорили – они уже сражались, устали. А теперь получается с войны на войну. Иван Васильевич встретился с ними и не угрожал, не ругался. Сказал – кто хочет идти со своим царём защищать христианство, пусть идёт. А кто не хочет – может остаться. Новгородцы устыдились и пошли все.

Этот поход и впрямь был как бы священным. Армия шагала покончить с хищным гнездом, которое уже несколько столетий терзало Русь. Царь взял с собой знамя святого князя Дмитрия Донского – то самое, что развевалось во время Куликовской битвы. С войском ехало много священников. Везли иконы. Даже в пути проводились все церковные службы. Проезжая через Владимир, Иван Васильевич молился у гробниц Александра Невского и других святых князей. Проезжая через Муром – у гробниц Петра и Февронии, святого князя Константина и его сыновей.

Когда добрались до Свияжска, к царю стали приезжать на поклон старейшины местных племён. Поняли, что ошиблись, и сильнее всё-таки русские, а не казанцы. Иван Васильевич прощал всех. Встречал приветливо, сажал с собой обедать. Но указывал – они должны подтвердить свою верность. Велел им строить дороги, переправы для армии. Они собрали и 20 тысяч ополченцев воевать вместе с русскими. А государь заранее разослал призыв вольным казакам на Дон, Волгу, Терек, Яик. Они откликнулись дружно, пришли. Из казаков составился отдельный полк под началом атамана Сусара Фёдорова.

У государя собралось 150 тысяч воинов. Но он не хотел кровопролития. Предложил хану Ядигеру и казанской знати: пусть выдадут только виновников мятежа и зверской расправы с русскими пленными. И выполнят прежний договор: освободят русских невольников и дадут клятву, что Казань будет подчиняться царю. Тогда войне конец, он никого не тронет. Но ведь в правительстве Ядигера оказались как раз те, кто организовал мятеж и расправы. Они настраивали людей драться. Уверяли, что крымцы и турки помогут.

Ивану Васильевичу ответили по-хамски. Грубо ругали его, Россию, православную веру. Тогда царь двинул полки к Казани. Из ворот навстречу с бешеными криками вырвалось татарское войско. Но в жестокой рубке его загнали обратно в город. Под руководством царского инженера Выродкова наши воины начали рыть окопы. Постепенно приближались к стенам траншеями. Собирали деревянные осадные башни – туры, передвижные щиты из брёвен – тарасы. Построили батареи. Артиллерией умело командовал боярин Морозов, его орудия метко поражали цели, сбивали со стен вражеские пушки.

Но царь оказался прав, когда возглавил поход сам, не захотел послать армию с кем-то из воевод. Князь Курбский и часть бояр стали жаловаться, что крепость слишком сильная, взять ее не получится. Приказания выполняли кое-как. А вскоре разразилась буря. Сорвала шатры, потопила на реке суда с припасами. Те же самые воеводы объявили – всё пропало, надо отступать. Но царь отверг такие предложения. Послал гонцов в Свияжск и Нижний Новгород, чтобы оттуда привезли новые припасы.

А война шла очень тяжёлая. В Казани засели 33 тысячи воинов. Они выбирались из крепости то днём, то ночью, мешали осадным работам. И ещё в лесах укрылся конный корпус князя Епанчи, налетал неожиданно. То на одном, то на другом участке закипали жаркие схватки. Государь приказал избавиться от ударов в спину, зачистить леса. За горой спрятали 30 тысяч конницы и 15 тысяч пехоты. А на поле вывезли телеги с разным добром под охраной маленьких отрядов. Воинство Епанчи клюнуло на приманку. Выкатилось из леса захватывать телеги. Войско из засады обошло неприятелей и отрезало от леса. Их окружили и перебили. После этого царь направил князя Горбатого-Шуйского с конницей вглубь ханства. Воины нашли и захватили базу Епанчи в Арске, прочесали селения. Привезли большие обозы продовольствия, освободили тысячи невольников, которых казанцы держали в своих имениях.

А Казань пробовали взять разными способами. Узнали от пленных, где в городе источники воды. Вырыли туда подкоп. Заложили в него пороха и взорвали источник. Но у казанцев был ещё один. С плохой водой, однако сдаваться они отказались. Тогда русские построили из брёвен высокую передвижную башню. Ночью ее придвинули к стенам. На башне установили 10 больших пушек и 50 маленьких. С высоты простреливали крепость и улицы. Подбили у казанцев все тяжёлые орудия. Нет, и после этого не сдались.

А уже наступила осень. Враги надеялись, что у них получится дотянуть до холодов, до дождей – и царю придётся опять уйти. Но и Иван Васильевич представлял: погода скоро испортится. Все усилия, потери могут оказаться напрасными. Чтобы этого не произошло, оставался только штурм. В трёх местах под стены вырыли подкопы. Забили в них побольше пороха. Одну такую мину взорвали на пробу 30 сентября. Она снесла часть стены.

В город ворвались казаки и стрельцы, заняли Арскую башню. Но армия была ещё не готова к общей атаке. Царь приказал отступить. Казаки из башни уйти отказались. Передали своим: «Здесь будем ждать вас». А Иван Васильевич представлял, сколько людей погибнет при штурме, и своих, и казанцев. Он опять послал предложение сдаться. На тех же самых условиях, какие называл в начале осады. Выдать главных виновников и выполнить прежний мирный договор. Надеялся, что уж сейчас-то казанцы должны понять – их оборона не устоит.

Нет, они снова отказались. Упрямо заделывали проломы в укреплениях. Захваченную башню окружили новой деревянной стеной. 1 октября был великий праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Все русские молились, готовились к решающему сражению. Утром 2 октября полки заняли исходные позиции для атаки. Два страшных взрыва подняли тучи дыма, пыли, обломков. Войска бросились вперёд, взобрались на стены, стали растекаться по улицам.

Но Казань была большим и очень богатым городом. У некоторых воинов глаза разгорелись, они кинулись грабить. А бояре специально готовились поживиться. Собрали отряды слуг, чтобы шли за войсками и набрали побольше для хозяев. Однако защитники ещё не были побеждены. Они отступили к центру города. Сорганизовались и сами бросились в атаку. Рубили увлёкшихся охотников за барахлом. Боярские слуги в ужасе побежали. Другие воины тоже заразились паникой. Покатились прочь из города.

Так бы и вышибли из Казани. Но к воротам прискакал царь. Встал возле них сам со знаменем в руках. Видя его, ратники останавливались. Приходили в себя, собирались вокруг государя. К нему подоспела и его личная дружина, 20 тысяч лучших бойцов. Половине из них Иван Васильевич приказал сойти с коней и идти в бой. К ним присоединились те, кто отступили. Атаку казанцев отбросили. Но они дрались до последнего, в плен не сдавались и погибали. Только 5 тысяч вырвались из крепости и ушли в леса.

Иван Васильевич въехал в город на следующий день. Его встретили толпы русских, которые до сих пор находились в неволе, и государь жалел их, приказал отвести в лагерь и кормить со своего стола. Над грудами убитых он плакал. Про русских говорил, что они страдальцы, пали за веру и Россию. Но сожалел и о татарах. Говорил – они хоть и не христиане, но ведь тоже люди. Построив свои полки, царь сказал им, что они достойные потомки богатырей Дмитрия Донского. Все богатства, которые достались русским в Казани, царь отдал воинам. А о себе пояснил, что для него награда – спокойствие и честь России. Иван Васильевич устроил общий пир. Угощал и чествовал всех, от воевод до рядовых ратников, сидел с ними вместе за столами. Казаки ворвались в город первыми, и царь особо наградил их. Объявил, что дарит им в вечное владение Дон и впадающие в него реки.

О прежних условиях мира, чтобы ханство сохранилось, но обещало не нападать, больше речи не было. Не согласились – сами виноваты. Казань пришлось штурмовать, пролилось много крови. И что дальше, брать новые обещания, а казанцы обманут, как обычно? Иван Васильевич решил – хватит. Безопасность для нашей страны надо обеспечить навсегда. Он ликвидировал само ханство, присоединил к России. В центре Казани царь своими руками установил крест. Повелел на этом месте строить храм. Отныне Казань становилась русским городом.

Но и с побеждёнными он обошёлся милостиво. Всем жителям объявил: они могут сохранять свою веру, привычные им обычаи. Больше их никто не тронет. Подати пусть платят такие же, как платили хану. А царь теперь будет их защитником. Иван Васильевич простил даже взятого в плен Ядигера. После всего, что случилось, тот решил, что христианский Бог сильнее. Попросил окрестить его. А царь отнёсся к нему вовсе не как к пленнику. Принял на службу, подарил имения. Бывший хан был настолько поражён таким благородством, что стал вернейшим другом и подданным государя.

Глава 13

Боярский бунт

Собор Покрова Пресвятой Богородицы (Василия Блаженного), построенный Иваном Грозным в честь взятия Казани

После победы стали происходить странные вещи. Ещё недавно Курбский, Адашев и ещё часть воевод доказывали государю, что надо отступить. А теперь им почему-то не хотелось, чтобы Иван Васильевич вернулся домой победителем. Они убеждали, что по лесам ещё прячутся враждебные отряды. Поэтому царь со всей армией должен остаться на зиму в Казанском крае. Хотя с военной точки зрения это было просто глупо. Казань была полуразрушена, область вокруг неё разорена. Где стали бы зимовать 150 тысяч воинов? И чем кормиться? Начнётся осенняя распутица – припасы не подвезёшь, люди будут голодать, болеть на холоде, мёрзнуть. И разве нужен царь с огромной армией, чтобы гоняться по лесам за мелкими отрядами?

Но другие бояре, родственники царицы Захарьины и Морозов, говорили, что надо возвращаться. Иван Васильевич согласился с ними, а не с советниками из «Избранной рады». Наместником в Казани он назначил князя Горбатого-Шуйского. Дал ему 4 с половиной тысячи воинов – такое количество вполне могло разместиться в городе. Петра Шуйского с большим гарнизоном государь оставил в Свияжске. А остальные полки выступили домой.

В каждом городе по пути все жители выходили встречать Ивана Васильевича. Благодарили его, плакали от счастья, что избавились от ужаса казанских набегов. Добавилась и новая радость. Прискакал боярин с известием – Анастасия родила сына! Царь расцеловал гонца, тут же подарил ему своего коня, шубу. А в Москву встречать государя собралось столько людей, что они стояли вдоль дороги за 10 километров от города. Славили его, называли избавителем от лютой беды.

Государь смог обнять жену, увидеть ребёнка – его назвали Дмитрием. Он устроил большие торжества. Щедро награждал отличившихся воинов. Но ведь и все русские люди помогали победе. Сдавали подати – деньги, продукты для армии. Молились за неё. И всех их Иван Васильевич тоже наградил: снизил налоги. Памятников в те времена не ставили. Вместо них строили храмы. Считали, что это куда более нужно и полезно. В честь взятия Казани царь велел возводить сразу несколько храмов. Самый красивый в Москве на Красной площади. Собор Покрова Пресвятой Богородицы – Казань брали как раз на праздник Покрова. А через некоторое время скончался святой юродивый, которого государь очень любил, Василий Блаженный. Похоронили его возле строящегося собора, сам Иван Васильевич нёс гроб на руках. И среди москвичей храм получил второе название – Василия Блаженного.

Но турецкий султан, крымский и астраханский ханы, ногайский князь Юсуф не смирились, что Россия присоединила Казанское ханство. Туда поехали их агенты. Настраивали людей против русских. Да и вокруг Ивана Васильевича творились подозрительные дела. Сильвестр уже стал вообще вести себя как вельможа. К нему почтительно обращались даже бояре. Спрашивали совета, как правильно поступить в той или иной ситуации (ну а как же, если его поддерживало большинство Боярской думы!). А зимой 1552–1553 года он вдруг написал инструкцию, как надо управлять Казанским краем. Послал её Казанскому наместнику Горбатому-Шуйскому. Указал, чтобы её изучили все военные начальники и священники.

А в инструкции предписывалось совершить дело как будто благочестивое, церковное. Дескать, мы же служим ради Христа, ради православной веры. Чтобы угодить Богу, надо всех жителей ханства окрестить. Даже если не захотят – то насильно. Это было грубейшим нарушением традиций Русской Церкви. Ещё святой Владимир Креститель установил – насильно крестить никого нельзя. Да и что в этом толку? Надо же, чтобы человек понял, что такое православная вера. Чтобы сам потянулся к ней. И царя Сильвестр не спрашивал, послал инструкцию тайком от него. Иван Васильевич ничего подобного не замышлял. Он же пообещал казанцам, что могут сохранять свою веру. Но Горбатый-Шуйский и его помощники принялись выполнять указания Сильвестра.

Татары были мусульманами. Чуваши, вотяки (удмурты), черемиса – язычниками, поклонялись своим деревянным идолам. И вдруг приходят воины со священниками, силой заставляют их креститься! Они возмутились – нас обманули с царским обещанием! Отстоим нашу веру! Восстали и перебили русских сборщиков податей. Воеводы сперва сочли, что взбунтовались несколько сёл, подати не хотят платить. Послали усмирять их слишком маленькие отряды. Но к восставшим племенам уже прибыли воины ногайцев и астраханцев. В лесах три отряда окружили и перебили. Раструбили, преувеличивая победы – мы уничтожили три царских войска! После этого к ним стали присоединяться и другие.

Ещё легко было всё исправить. В Казань и Свияжск мятежники не лезли. А весной сойдёт лёд на Волге, посадить на ладьи и послать туда сильные подкрепления. Но этого не сделали. Потому что 1 марта 1553 года царя свалила непонятная болезнь. Только что чувствовал себя отлично, и внезапно стало плохо, он совсем слёг. Очевидно, подсыпали отраву. Он метался в постели с высокой температурой. Иногда терял сознание. Народ был в отчаянии. О выздоровлении государя молились во всех храмах, в каждой семье. Но даже сам Иван Васильевич считал, что он умирает. Созвал самых доверенных бояр составить завещание. Велел записать: наследником он оставляет сына, царевича Дмитрия. Бояре Захарьины, Морозов, Воротынский, Мстиславский, Шереметев и ещё несколько человек тут же принесли присягу, что будут верно служить Дмитрию.

Но… вдруг выяснилось, что болезнь царя не для всех была неожиданной! Двоюродный брат государя Владимир Старицкий и его мать Ефросинья заранее собрали несколько сотен воинов из своего удельного княжества. В их доме рядом с царским дворцом уже расположился большой вооружённый отряд. К Старицким переметнулись князья Палецкий, Щенятев, Ростовский, Немой-Оболенский, Пронский. Рядом с государем оставались Сильвестр и Адашев, но и они тайно подыгрывали Старицким. Ждали – умрёт Иван Васильевич, и возвести на трон Владимира, а вовсе не Дмитрия с матерью. Ну а часть бояр осталась в стороне. Кто победит, к тем они и присоединятся.

А сам Владимир Старицкий начал вдруг раз за разом заходить в гости к Ивану Васильевичу. Как бы навестить, проведать. Но при этом высматривал, с кем-то шептался. Это было настолько подозрительно, что Захарьины, Морозов и другие верные бояре перестали пускать его к больному. 12 марта государю стало совсем худо. Он велел созвать всю Боярскую думу, чтобы она тоже принесла присягу наследнику Дмитрию. Бояре пришли, но Иван Шуйский и Фёдор Адашев, отец царского любимца, отказались давать такую клятву. Дескать, они не хотят служить «пелёночнику».

Прямо возле постели больного бояре устроили скандал, шум, крики. А потом многие из них ушли к Старицким. Владимир почему-то был уверен, что царь умрёт. Даже уже начал подписываться под документами «великий князь Владимир Андреевич», ставить красную печать. Хотя красную печать имел право ставить только государь, и великим князем был Иван Васильевич. Ну а верные бояре вооружились, созвали слуг. Заняли оборону во дворце. Царь умолял их до конца стоять за жену и сына. Спасти их, даже если придётся бежать в другие страны.

Однако случилось чудо. Иван Васильевич выжил. Может быть, помогли горячие молитвы множества русских людей. Или верные бояре, взявшие царя под охрану, и заговорщики не смогли довершить своё черное дело. А когда стало ясно, что государь не умрёт, к нему потянулись уже и те, кто до сих пор выжидал. Теперь хотели показать – они тоже верные. Спохватились и сторонники Владимира Старицкого. Всё же стали приносить присягу служить не только царю, но и его наследнику.

Наконец, вызвали самого Владимира. Он долго ругался, не хотел давать такую клятву. Только после того, как верные бояре пригрозили арестовать его, он струсил, подписал присягу. Но к подписи надо было приложить его печать, а она хранилась у матери. Нет, Ефросинья даже сейчас упиралась, не давала. Когда и её заставили, она только посмеялась. Сказала, что клятва, данная под угрозой, всё равно недействительна.

Царь, хоть и медленно, поправлялся. А преступление было налицо. Заговор, подготовка к захвату власти. За такую вину по закону полагалась смертная казнь. По крайней мере, тюрьма. Но Иван Васильевич всё ещё хотел править только по-хорошему. Да и Сильвестр внушал – надо быть кротким, милостивым. Царь никому не стал мстить. Всех мятежников простил, а многих ещё и повысил, наградил. Старался по-христиански отвечать на зло добром. Надеялся – теперь им станет стыдно, вот они и исправятся.

Как же, исправились! Увидели, что наказаний не будет, и сразу осмелели. Во время болезни Иван Васильевич дал обет (обещание Богу). Если останется жив, поедет в паломничество по святым местам, в Кирилло-Белозерский монастырь. Он был ещё очень слаб. А поездка по северным монастырям была отдыхом для души, но и для тела, позволяла окрепнуть. В мае 1553 года Иван Васильевич с женой и сыном отправился в путь. На судах поплыли по великолепным русским рекам. Объехали много монастырей. Но когда повернули обратно, случилась беда.

На реке Шексне зачем-то понадобилось пересаживаться с одного судна на другое. «Мамка»-боярыня понесла по сходням Дмитрия и… уронила в воду. Случай был очень подозрительным. Что же это за «мамка», если так плохо держала наследника престола! А когда его выловили, он был уже мёртвым. Иван Васильевич и Анастасия были в страшном горе. У них погиб уже третий ребёнок! Но… для заговорщиков отменилась присяга, которую им пришлось дать, – служить царю и Дмитрию! Теперь, если с государем что-то случится, наследником станет Владимир Старицкий!

И в Казанском крае было плохо. Пока царь болел, страной должна была править Боярская дума. Но она же была занята борьбой за власть! Подкреплений в Казань не послала. Летом отвлекли крымские татары, войска пришлось держать на южной границе. А восстание охватило всё бывшее ханство. Русские засели только в крепостях. Но советники из «Избранной рады» упрекали в этом… царя! Дескать, они же предлагали ему со всей армией остаться в Казани! Он не послушался – и вон что получилось. (Про инструкции Сильвестра насильно крестить местных жителей они, конечно же, помалкивали.) А сейчас давали другие советы. Что исправить уже ничего нельзя. Казанское ханство удержать не получится. Надо его бросить, вывести оттуда все войска.

Да, им был совсем не нужен царь-победитель, которого славил народ. Им требовалось, чтобы царь опозорился, стал жалким неудачником. Растерянным, запуганным. Такой царь будет выполнять всё, что ему подскажут Сильвестр с боярами. Но Иван Васильевич с ними опять не согласился. Он-то думал о России. Возродится Казанское ханство – и снова набеги, разорение. Решил бороться, всё-таки подчинить восставший край.

Но и заговорщикам в это время пришлось притихнуть. Над ними вдруг нависла опасность. Открылось, что в Москве действуют сектанты – а враги царя были с ними связаны. Ещё несколько лет назад их обнаружил Макарий. Ему стали поступать жалобы на настоятеля московского Чудова монастыря Исаака Собаку. Стали разбираться, кто он и откуда. И в старых документах нашли, что это один из помощников Вассиана Косого! В 1531 году церковный собор осудил их обоих. Исаака тогда отлучили от Церкви, отправили в строгое заключение в монастырь под Владимиром. А сейчас отлучённый от Церкви сектант очутился на свободе. Настоятелем монастыря в Кремле! Ясно было, что помогли какие-то очень могущественные покровители. Исаака снова судили, но он выкручивался и никого не назвал. Его посадили в темницу, в другой монастырь.

А в 1553 году ещё один сектант оказался слишком глупым и болтливым. Дворянин Матвей Башкин. Начал спорить со священниками, доказывать, что в Православии всё неправильно. Его арестовали и выяснили, что он тайный сектант. Он стал называть сообщников. Арестовали около 70 дворян. И среди них оказались братья Бороздины-Борисовы, двоюродные братья Ефросиньи Старицкой, дяди Владимира. Сектанты не признавали Христа Богом. Отвергали Евангелие и другие священные книги, иконы. Утверждали, что Церковь вообще не нужна.

Осенью 1553 года созвали Освященный Собор. Собрались священники, вельможи. Судьёй стал сам царь. Допрашивал обвиняемых, свидетелей. Рассматривали доказательства. И в показаниях Башкина прозвучало вдруг имя якобы «святого старца» Артемия Пустынника. Того самого, которого Сильвестр привозил к государю, добился назначить его настоятелем Троице-Сергиева монастыря. Артемия вызвали на Собор сперва как свидетеля. Но он попытался сбежать, и его задержали. Выяснилось, что он был очень важной фигурой среди сектантов. Руководил ими, его строго слушались.

Стали расследовать его дела, и открылось, что Артемий держит под контролем два монастыря, что в секте состоит даже Рязанский епископ. Он был здесь же, на Соборе. Но так переволновался, что у него случился инсульт. Его парализовало. А из монастырей привезли ещё целую партию арестованных во главе с учеником Артемия Феодосием Косым. Он проповедовал сектантские учения среди крестьян. Наставлял их: «Кресты и иконы сокрушать, и святых на помощь не призывать, и в церковь не ходить, не молиться». Поучал, что и государство не нужно. Не надо подчиняться никаким начальникам, платить подати. А управлять страной должны проповедники – такие как Артемий и сам Феодосий.

Секта вовлекала многих людей, хотела разрушить православную веру и даже Русское царство. По законам в то время это были страшные преступления. Но Макарий был мягким человеком. И царю советники подсказывали – даже с такими преступниками надо быть милостивым. Никого не казнили. Только отлучили всех от Церкви и отправили в заключение по разным монастырям. Но выявили лишь часть сектантов. И не самых главных. Один из царских чиновников, дьяк Висковатый, вместе с боярами Захарьиными и Морозовым попытался обвинить Сильвестра. Он же был связан с Артемием, помогал ему. Однако за Сильвестра заступились многие бояре и священники. Мало ли, что помогал! Видимо, не знал, что это за птица. А никаких доказательств у Висковатого, Захарьиных и Морозова не было.

И сами арестованные называли только мелких соучастников. Про Сильвестра и знатных вельмож не сказал никто. Промолчали и про то, что целое гнездо сектантов находилось вокруг Ефросиньи Старицкой и её сына. Хотя осуждённые дворяне были как раз из их родственников, приближённых. Из тех, кто недавно участвовал в боярском мятеже. Но они знали – выдавать главных нельзя. Иначе они отомстят. А если промолчать, то, глядишь, помогут.

И действительно, некоторым помогли. Дядю Владимира Старицкого, Ивана Борисова-Бороздина, отправили на Ладожское озеро, в монастырскую тюрьму на остров Валаам. Но он оттуда сбежал и очутился в Швеции. Артемия Пустынника сослали на Белое море, в Соловецкий монастырь. Но он удрал с дороги и скрылся в Литве. А Феодосий Косой с несколькими товарищами сбежал прямо из московской тюрьмы. И тоже благополучно перебрался в Литву. Ну подумайте, как должны охранять опасных преступников, которых осудил сам царь! А они почему-то так легко убегали. И их почему-то не догнали, не поймали! Значит, у них остались очень могущественные сообщники. Всё организовали, чтобы выручить их.

Глава 14

Взятие Астрахани

Астраханский Кремль

Из-за болезни царя и нападений крымцев большую армию в Казань послали только в конце 1553 года. Русские громили мятежников, и те вроде бы покорялись. Но предводители удирали в соседнее Астраханское ханство. Получали там помощь, возвращались с отрядами воинов. И восстание полыхало снова. Царь пытался по-хорошему договориться о мире с астраханским ханом Ямгурчеем. Отправил к нему посла. Но тот вместо переговоров посадил его в тюрьму.

Чтобы усмирить Казанский край, надо было разобраться и с Астраханским ханством. В степях возле Каспийского моря кочевали ногайцы. Их было две орды. Одна, князя Юсуфа, враждовала с Россией. А другой правил князь Исмаил, он хотел дружить с русскими. Иван Васильевич предложил ему – поставить ханом в Астрахани его родственника Дервиша-Али. А за это Дервиш-Али признает себя подданным царя.

Весной 1554 года государь велел погрузить на лодки 30 тысяч детей боярских и стрельцов. Назначил командовать князя Пронского-Шемякина, приказал по Волге плыть на Астрахань. Иван Васильевич позвал и донских, волжских казаков. Они под началом атамана Фёдора Павлова собрались на Переволоке – в том месте, где Дон ближе всего подходит к Волге. Но и Ямгурчей узнал – на него идёт царская флотилия. Поднял своё войско. Выступил навстречу вдоль Волги. Казаки обнаружили его рать. Притаились. Послали гонцов и предупредили передовой отряд князя Вяземского. Астраханцы были уверены, что русские ещё далеко. Расположились лагерем, пировали. Но казаки сговорились с Вяземским, подкрались к ним и налетели с разных сторон.

Враги переполошились. Метались в ужасе. Не могли разобраться, какие же силы на них напали. Хан бросился удирать первым, за ним его воинство. Казакам и отряду Вяземского достались все пушки, шатры, вещи. Они погнались за Ямгурчеем, захватили даже пять его жён. Астрахань сдалась. Когда прибыло войско Пронского-Шемякина и ногайцы князя Исмаила, всё было уже кончено. На ханский престол посадили Дервиша-Али. Он вместе с астраханской знатью принёс присягу служить Ивану Васильевичу, платить дань. Русские получили право свободно плавать по Волге до Каспийского моря, рыбачить.

Государь находился в Коломенском, у него как раз был день рождения. И вдруг такой подарок! Примчался гонец с известием: Астрахань взяли! Ещё одно ханство подчинилось России. И так легко, без больших сражений, потерь, удалым казачьим набегом. В Астрахани в помощь Дервишу-Али государь приказал оставить отряд детей боярских и казаков. Это оказалось не лишним. Крымский хан и ногайский князь Юсуф дали Ямгурчею войско. Он вернулся, попытался захватить город. Но гарнизон отбил и прогнал его. После покорения Астрахани вся Волга стала русской рекой! А по ней и через Каспийское море вела дорога в страны Средней Азии, в Персию. Открылась дорога и на Кавказ – от Астрахани до него было уже недалеко.

Но в это время Северный Кавказ пытался завоевать крымский хан. Заставлял здешние народы платить ему тяжёлую дань. Жители Кавказа увидели – вон какая могучая страна Россия! Значит, может защитить. Князья Кабарды и казаки, жившие на Тереке, прислали послов к царю. Просили, чтобы принял их в подданство. Иван Васильевич согласился. Сказал, что не будет брать с них никакую дань. Не будет присылать к ним начальников. Пусть живут, как привыкли. Они должны только служить царю и охранять его владения. Узнав о таких условиях, в подданство царю стали переходить князья Дагестана, адыгов. Границы нашей страны расширились до Кавказских гор! В Москву обратился и Сибирский хан Едигер. На него нападал из Средней Азии хан Бухары. Едигер тоже просился перейти в подданство к Ивану Васильевичу, согласился платить ему дань соболиными шкурками.

Но восстание в Казанском крае ещё продолжалось. Царь сам стал разбираться, почему же не удаётся его усмирить. Находил ошибки воевод. Они со своими полками, разгромив мятежников, уходили в другое место. А те снова брались за оружие. Иван Васильевич предписал: усмирили несколько племён – построить крепость. В лесах стали возводить новые города Лаишев, Чебоксары. В них разместились гарнизоны, присматривали за окрестностями. Кроме того, князь Курбский и другие воеводы старались запугать жителей, действовали очень жестоко. А получалось наоборот. Казанцы озлоблялись, хотели мстить. Государь повелел громить только тех, кто выступает с оружием. Если сдаются – прощать, не наказывать. Даже награждать. Освобождать их на время от податей. Отдавать им земли тех, кто не желает сдаваться.

Вместе с митрополитом царь занялся и церковными делами Казанского края. Священники там были временные, приезжали и уезжали вместе с воинами. Теперь Иван Васильевич и Макарий создали постоянную Казанскую епархию. На пост архиепископа поставили лучшего, кого смогли найти, настоятеля Иосифо-Волоцкого монастыря Гурия. Позже Церковь признала его святым. Он приехал в Казань, стал налаживать церковную работу. А при этом прекратилось насильное крещение людей, которое устроил Сильвестр. И восстание стало затихать.

Россия снова одерживала успехи. И в семье государя была радость. В марте 1554 года Анастасия родила ещё одного сына, Ивана. Но она уже стала догадываться – вокруг мужа есть тайные враги. Вспоминала троих погибших детей: случайно ли это произошло? Вместе со своими родственниками, Захарьиными и Морозовым, она установила охрану маленького Ивана. Сама отобрала слуг присматривать за ним днём и ночью. И помогло! Иван стал первым царским ребёнком, кому удалось выжить, вырасти.

Анастасия с братьями начали и своё расследование – кто же из бояр изменники? Их доверенные люди заводили знакомства со слугами вельмож, расспрашивали. Могли и угостить, денег дать. От слуг князя Семёна Ростовского узнали – заговор действительно был. Год назад, когда царь болел, Ростовский и ряд других бояр уже готовили вооружённые отряды. Договорились передать власть Владимиру Старицкому, а Анастасию с сыном убить.

Но и Ростовскому доложили – приближённые Захарьиных опрашивают его слуг. Он перепугался, что правда раскроется. Решил сбежать за границу со всей роднёй – его братья и племянники тоже были сообщниками. Ростовский послал вперёд сына Никиту. Встретиться с Сигизмундом, чтобы принял беглецов. Но за изменниками уже следили. На границе Никиту задержали. Доставили к царю, и он сознался – Ростовские хотели удрать. Иван Васильевич велел арестовать их.

Для расследования он назначил комиссию из бояр. И тут-то раскрылись вещи, которых царь ещё не знал. Как собирались захватить дворец, расправиться с его семьёй. Перепуганный Семён Ростовский рассказал, что руководила Ефросинья Старицкая, назвал других соучастников – князей Микулинского, Серебряных, Щенятева, Немого, Пронского, Куракиных. Но в комиссии заседали не только верные государю бояре. В неё попали и те, кто сам был на стороне заговорщиков, – Курлятев, Палецкий, Адашев, Фуников. Они постарались замять этот вопрос. Дескать, дело прошлое, всех виновных уже простили.

Но открылось и другое. Что Ростовский давно переписывался с Сигизмундом. Польским послам, приезжавшим в Москву, выдавал государственные секреты. Когда разгорелось восстание в Казани и войска ушли туда, Ростовский подсказывал полякам – самое время ударить на Россию. В общем, был предателем. При таких преступлениях даже боярский суд вынужден был приговорить его и ближайших помощников к смертной казни.

Хотя Сильвестр с «Избранной радой» сразу стали советовать: надо проявить доброту! Ведь такие знатные, уважаемые люди. А Иван Васильевич теперь знал, как эти уважаемые люди хотели поступить с его женой, сыном. У него имелся законный приговор боярского суда. Но он всё ещё не хотел быть жестоким. Всех осуждённых помиловал. Вместо казни их отправили в ссылку. Да и то Ростовский пробыл там лишь год. Потом советники уговорили царя простить его.

Но «Избранная рада» увидела – Захарьины действуют против неё. Ну а Адашев возглавлял Челобитную избу, принимал жалобы от населения. Тут же состряпали множество жалоб на братьев царицы. Как будто они обижают людей, законы нарушают. Эти жалобы Адашев представил в Боярскую думу, нескольких Захарьиных и их родных поснимали с высоких должностей. Отправили подальше от Москвы, в Казанский край. Сильвестр и его приятели торжествовали. Ну, кто ещё посмеет выступать против них?

А когда Захарьиных удалили, приближёнными государя остались только Сильвестр, Адашев и их товарищи. Теперь только они решали, что доложить Ивану Васильевичу, а что нет. И как доложить. Даже те вельможи, кто раньше возмущался «Избранной радой», начали переходить на её сторону, подлизываться. Ну а как же! Замолвят за тебя словечко перед царём, скажут хорошее – получишь повышение. А если наговорят на тебя плохое – будут крупные неприятности. Дошло до того, что Сильвестр и Адашев сами стали распоряжаться от имени царя. А ему даже не говорили об этом.

Раздавали указания и по церковным, и по государственным делам. Если кто-то смел возражать, то Адашев, не спрашиваясь государя, сажал такого человека в тюрьму, отправлял в ссылку, снимал с должностей. Ну а для своих наоборот – высокие должности, награды. Ещё дед Ивана Васильевича, Иван III, уничтожил удельные княжества. Адашев с Сильвестром начали потихоньку снова раздавать большие владения князьям Курбским, Ростовским и другим своим друзьям. Получалось как в Польше, где каждый могущественный пан был хозяином большой области. Себя Адашев тоже не забыл. Он же был из мелких дворян, не очень знатных. Но разными путями присвоил себе огромные вотчины. Царя бессовестно обманывали. А он до сих пор полностью доверял Адашеву и Сильвестру. Считал их верными и ценными помощниками. Подозревала их только Анастасия, но у неё не было доказательств.

Глава 15

Царь и казаки

Казаки XVI века

Когда русские взяли Астрахань, хан Девлет-Гирей и турецкий султан пришли в ярость. Орды крымцев стали нападать на нашу страну каждое лето. Царь отправлял навстречу свои полки. В степях происходили жестокие бои. А султан Сулейман изображал, будто дружит с Иваном Васильевичем, присылал ему очень уважительные письма. Но на самом деле давал Девлет-Гирею своих воинов и пушки, призывал на войну ногайцев.

В Астрахань к Дервишу-Али приехали агенты крымцев и турок. Привезли ему золота. Предложили – лучше подчиняйся султану. Он даст тебе богатства, ты останешься ханом. А когда отберём у русских Казань, тоже тебе отдадим. Дервиш-Али оказался человеком очень неблагодарным, коварным. Его же сделали ханом русские. Но перейти к врагам ему показалось очень заманчивым. Только он боялся – ведь царь пошлёт войска. Но агенты Сулеймана и Девлет-Гирея пообещали, что ему пришлют сильную помощь. А если царь начнет собирать против него воинов, на русских ударит вся крымская орда. Им станет не до Астрахани, придётся защищать свои города. Дервиш-Али согласился. Стал сговариваться с астраханскими вельможами, потихоньку готовить свои отряды.

Однако враги у нашей страны были не только на юге. Поляки отказались признавать Ивана Васильевича царём. Во всех документах продолжали писать «великий князь». Старый польский король Сигизмунд умер, корону получил его сын Сигизмунд II. Он остерегался открыто выступать против России. Но пакостил исподтишка. Подталкивал крымского хана, посылал ему деньги, чтобы тот не оставлял русских в покое.

А рыцари Ливонского ордена и шведы уже забыли, как их били наши воины. Когда Иван Васильевич был маленьким и в Москве руководили бояре, соседи обрадовались, что Россия ослабела. Нарушили мирные договоры, которые заключили при Иване III и Василии III. Ведь по этим договорам русские купцы могли свободно ездить в Европу. Сейчас главную дорогу на запад, через Балтийское море, для русских снова закрыли. А это было очень важно. В то время в России ещё не нашли свои месторождения многих полезных ископаемых – меди, свинца, серы, селитры. Медь была необходима, чтобы отливать из неё пушки, колокола. Из свинца делали пули. Сера и селитра требовались для изготовления пороха. Всё это приходилось покупать за границей.

Теперь Ливонский орден ввёл правило: русские купцы должны продавать свои товары только ливонским купцам. И покупать европейские товары только у ливонских купцов. Они наши товары скупали по дешёвке, везли сами на запад и продавали по настоящей цене. А европейские товары продавали русским втридорога. Медь, свинец, серу, селитру и другие вещи, необходимые для армии, Ливонский орден вообще перестал пропускать в Россию. Чтобы у царя было поменьше пушек и пороха. Ну а в ливонских городах местные власти совсем обнаглели. Русских купцов, приехавших к ним, могли посадить в тюрьму или просто убить – забрать их товары без всякой платы.

Правда, в это время появилась ещё одна дорога в Западную Европу – на севере. Здешних жителей называли поморы. Они с древних времён выходили в море, ловили рыбу, охотились на тюленей. На своих маленьких кораблях они плавали на острова в Северном Ледовитом океане. Бывали в Норвегии, Дании. Добирались и до Англии. От них англичане узнали о северных морях. В 1553 году послали туда три своих корабля. Их парусники попали в бури. Два из них погибли. Третий, капитана Ченслора, занесло в Белое море. Поморские моряки заметили корабль, терпящий бедствие. Показали ему дорогу к реке Северной Двине, к городу Холмогоры.

Доложили царю, и англичан привезли в Москву. Иван Васильевич сам принял их. Согласился торговать с Англией, заключить с ней договор о дружбе. Черслору и его товарищам помогли починить разбитый корабль. Они повезли на родину русские меха и другие товары. В Холмогоры каждый год стали приходить английские корабли. За ними дорогу в Белое море освоили и голландцы. Но эта дорога была очень неудобной. Зимой Белое море замерзает. Корабли могли приходить только летом. И плавания в северных морях были опасными.

Царь и его правительство вели переговоры с Ливонским орденом. Требовали выполнять прежние договоры, открыть русским путь через Балтийское море. Нет, ливонцы отказывались. А до шведского короля Густава доходили слухи, что на Россию наседают крымские татары, в Казанском крае восстание. В Швецию сбежал и сектант Борисов-Бороздин. От него узнали, что против царя существует заговор, его вот-вот могут свергнуть. Густав решил – самое время захватить соседние русские области. Предложил заключить союз польскому Сигизмунду и Ливонскому ордену. Они согласились. Хотя схитрили. Сами-то они пока воевать не собирались. Союз против русских заключили только для того, чтобы подстрекнуть шведов. Пусть начнут. А паны и рыцари посмотрят, как дело пойдёт.

В 1555 году шведские отряды даже без объявления войны перешли границу. Стали захватывать и жечь деревни. Русские сперва не поняли, что же это происходит. Послали чиновника Кузьмина к королю Густаву – пусть уймёт своих солдат. А на границу отправили нескольких дворян, навести порядок. Но шведы схватили их и убили. А с Кузьминым в Швеции не стали разговаривать, бросили в темницу. Вместо ответа сам Густав с армией двинулся на наши земли. Навстречу выступили новгородские отряды. Шведы их разбили, вступили в Карелию, грабили селения. А вражеский флот адмирала Багге вошёл в Неву. На этой реке стояла крепость Орешек. С кораблей высадились 20 тысяч солдат, осадили её, обстреливали из орудий.

Но в это же время заполыхало на юге. Весной 1556 года к астраханскому хану Дервишу-Али послали тысячу турецких янычар, ногайскую конницу князя Юсуфа. А он уже изготовился и ждал. Узнал, что подмога близко, и подал сигнал. В городе находились русские купцы, отряд ратников и казаков. На них неожиданно набросились воины хана и его вельмож, перерезали всех до единого. Отряд воеводы Мансурова стоял поодаль, на Волге. Он отступил на Дон к казакам, послал донесение в Москву. Царь сразу же повелел собрать войско. Посадить на лодки, плыть к Астрахани. Призвал на помощь казаков, союзных ногайцев князя Исмаила.

Но и Девлет-Гирей намеревался выполнить свой план. Вывел в степь всю крымскую конницу. Наметил напасть на Тулу и Козельск. Царю придётся повернуть свои полки против него. Крымцы и пограбят, и Астрахань выручат. Но получилось совсем не так, как надеялись враги. Донские и волжские казаки сообразили – сейчас очень важно не упустить время. Успеть, пока астраханцы не получили новых подкреплений, не изготовились к обороне. Казаки собрали по тревоге все силы. Возглавил их атаман Ляпун Филимонов. Дервиш-Али как раз расположил свое воинство возле города – и астраханцев, и ногайцев, и турок. Веселились, праздновали победу. Русскую рать не опасались – она ещё когда доплывёт.

Но казаки вообще не стали ждать эту рать. Налетели внезапно, среди ночи. Стали бить ханское войско. Враги пришли в ужас. Кто на них напал, кто их громит? Удирали во все стороны. Начался такой переполох, что и жители Астрахани разбежались. Перепугались, что русские будут мстить за убийство своих воинов и купцов. Через некоторое время приплыли лодки со стрельцами – а встретили их только казаки. Город был пустым. Дервиш-Али сбежал в Крым. Нового хана Иван Васильевич ставить не стал. Сколько можно доверять, чтобы и новый изменил! Астраханское ханство царь окончательно присоединил к России.

А Девлет-Гирей уже вёл крымскую орду на русские города. Государь приказал своим полкам собираться на Оке. Но они даже не понадобились. Потому что Иван Васильевич перехитрил хана. Он догадался – если в Астрахани такие дела, то и Девлет-Гирей обязательно нападёт. Придумал против него новый приём. Царь послал на Днепр отряд стрельцов и казаков под командованием дьяка Ржевского. На Дон – такой же отряд воеводы Чулкова. Приказал им сесть на лодки, по двум рекам плыть до моря и напасть на владения самого хана.

Ржевский с товарищами двигались по Днепру через владения Польши и Литвы. Там в городах Черкассах и Каневе тоже жили казаки. Они были подданными короля Сигизмунда. Спросили русских, куда направляются. Им объяснили, и днепровским казакам затея очень понравилась, 300 человек присоединились к Ржевскому. Доплыли до берегов Чёрного моря, напали на города Ислам-Кермен и Очаков. Осаждать крепости не стали, но погромили пригороды.

Девлет-Гирей приближался к русским границам, и вдруг его догнали гонцы с известиями – у него в тылу (сзади) русские разоряют его города! Он был в полном шоке. Срочно повернул назад. Приказал воинам мчаться к Днепру, уничтожить дерзкий отряд. Но и это не получилось. Когда нахлынули крымцы, казаки и стрельцы засели на острове посреди реки. Вырыли окопы, укрепились срубленными деревьями. Враги пробовали доплыть до них, а их расстреливали в воде. Они лезли в атаки 6 дней, но только потеряли множество воинов. А когда совсем измучились, заснули ночью, отряд Ржевского подплыл к их лагерю и угнал у них коней.

На Девлет-Гиря посыпались и другие удары. Второй царский воевода, Чулков, вместе с донскими казаками приплыл по Дону к Азову, разбил там татарский отряд. Ещё одна флотилия лодок атамана Михаила Черкашина вышла в Азовское море. Казаки высадились в самом Крыму, разорили окрестности Кафы (Керчи). В войну вступили и новые подданные царя: кабардинцы, адыги, терские казаки. Они неожиданно напали, захватили города Темрюк и Тамань на кавказском берегу.

А отряд Ржевского возвращался в Россию через литовские земли. Вёз с собой богатую добычу. На Днепре, в Каневе и Черкассах, был начальником литовский князь Михаил Вишневецкий. Отчаянный вояка и совершенно бесшабашный авантюрист. Ему было абы с кем посражаться, показать себя героем. Он даже путешествовал по Европе, поступал на службу то к одному королю, то к другому, чтобы поучаствовать в их войнах. От набега Ржевского Вишневецкий был в полном восторге. Пригласил отряд отдохнуть в своих городах, угощал пирами.

Днепровские казаки расспрашивали наших стрельцов и казаков, как служится у царя. Им рассказывали, что Иван Васильевич очень внимательно относится к своим воинам. Платит жалованье, награждает отличившихся. Здешним казакам это понравилось. Ведь польскому королю до них никакого дела не было. Вишневецкий тоже воодушевился. Отправил в Москву своих посланцев. Просился перейти в подданство к царю вместе со всеми днепровскими казаками, со своими городами Каневом и Черкассами.

Что ж, Иван Васильевич принял на службу Вишневецкого с казаками. Только города принимать не стал. Ведь они принадлежали Сигизмунду. Взять их – Польша и Литва сразу объявят войну. Вместо Канева и Черкасс царь дал Вишневецкому свой город Белёв. Но лихой вояка Вишневецкий даже не стал ждать ответа из Москвы. Собрал своих казаков и решил повторить поход Ржевского. Снова напал на Ислам-Кермен. Но уже не на окраины, а внезапно налетел и захватил саму крепость. Разрушил и сжёг её. А турецкие пушки, стоявшие в Ислам-Кермене, он перевёз на остров Хортица на Днепре.

Остров был пустынным, там никто не жил. В этих местах река течёт между скалами, через каменистые пороги. А область за порогами называли Запорожье, оно принадлежало уже не Сигизмунду, а крымскому хану. Вишневецкий построил на острове Запорожскую Сечь (то есть засеку, укрепление из брёвен). Вот тут уж Девлет-Гирей совсем ошалел. Казачья крепость появилась в его собственных владениях! Хан раскипятился, собрал всё воинство. Велел стереть Сечь с лица земли.

Но Вишневецкий и его казаки уже знали, как удобно было Ржевскому обороняться на острове. А у них ещё и пушки имелись. Пусть попробуют враги доплыть! Крымцы штурмовали Хортицу 24 дня. У них побили сотни воинов, а взять так и не смогли. Девлет-Гирей был в панике. Писал турецкому султану, что русские действуют так же, как и в Казани. Там тоже царь сперва напустил казаков. А потом пришёл сам со всей армией – и конец. Молил султана: если турки срочно не помогут, то Крымское ханство погибнет.

Тем временем стало выправляться положение и на шведском фронте. Орешек упорно отбивался, у адмирала Багге не получалось захватить крепость. А на выручку выступил князь Ногтев с новгородцами. И царь отправил маленькую рать воеводы Шереметева. На большое шведское войско они нападать не стали. Но остановились поблизости, следили за врагами. Не давали им собирать продукты по деревням. Потом подобрались к берегу и подожгли неприятельские корабли на Неве. Багге сам очутился в окружении. Без еды, в чужой стране. А вокруг по лесам – русские. Бросил осаду крепости, двинулся выбираться. Тут-то наши отряды насели на него. Преследовали, били. Вражеская армия еле спаслась.

А осенью освободились главные русские силы, дежурившие на южной границе. Иван Васильевич дал воинам отдохнуть и зимой приказал собирать армию в Новгороде. Хотя он был настроен миролюбиво. Предложил Густаву: если шведы сами накажут виновных в нападении, он согласен начать переговоры о мире. Но шведского короля подстрекал Сигизмунд. Уж очень ему хотелось, чтобы русским наделали побольше вреда. Девлет-Гирею он отправил целый обоз с деньгами, чтобы он всё же ударил на Россию. А Густаву наврал, что обязательно вступит в войну.

Тот высокомерно отверг предложения царя. Ну а раз так, Иван Васильевич скомандовал наступать. Его войска двинулась в Финляндию. Шведская армия изготовилась к битве возле города Выборг. Но русские обошли её с двух сторон. Кинулись в атаку и разгромили. Всё вражеское командование попало в плен. Выборг был сильной крепостью, его осаждать не стали. Но разорили все маленькие городки и сёла, увели в Россию массу пленных. Густав был в отчаянии. Взмолился о мире – а то вдруг русская армия прокатится дальше по его стране.

Царь не стал требовать у него города и земли. Согласился, чтобы осталась старая граница. Зато в договоре записали – шведы обязаны свободно пропускать русских купцов через свою территорию. И виноваты в войне шведы, поэтому должны отпустить всех русских пленных без выкупа. А своих пленных могут у русских выкупать за деньги. Густаву Иван Васильевич сурово пригрозил: за то, что шведы вытворяли на русской земле, он вполне мог бы послать свои полки до Стокгольма. Но так и быть, не станет посылать. Только впредь пусть не вздумают задираться.

Хитрый Сигизмунд в войну так и не вступил. Ждал, когда на русских ударит крымский хан. Но Девлет-Гирею и султану оказалось совсем не до России! У них рядом, на Хортице, торчала Запорожская Сечь! Выступишь в поход, а оттуда казаки на Крым нападут. Или на турецкие города. Чтобы разделаться с Сечью, султан прислал крымцам полки янычар. Приказал подчиненным господарям Молдавии и Валахии (Румынии) тоже отправить на Днепр свои армии. Берега реки почернели от тучи войск. Привезли множество пушек, открыли огонь. Начались атаки на остров. Одних побьют и отгонят – другие лезут. Выдержать такое было трудно. Но уничтожить Вишневецкого и его казаков враги не смогли. Они вырвались и уплыли с Хортицы.

А Девлет-Гирей после этих сражений уже не отважился идти на Русь. У него погибло немало воинов. Остальные возмущались: такая война им совсем не нравилась. Хану надо было взбодрить их. Чтобы они пограбили, набрали добычу. А где? На Руси можно опять крепко нарваться. И хан повернул орду на… Литву и Польшу. Какая разница, русские будут пленные или украинские, польские? Работорговцы за них заплатят одинаково. Поляки нападения не ждали. Они же с крымцами были «союзниками». А Сигизмунд вообще попал в дурацкое положение. Он только что отослал к хану телеги с золотом, чтобы тот напал на русских. Но вместо этого лавины татар хлынули опустошать его собственные владения!

Глава 16

Расцвет России

Русский город XVI века

Иван Васильевич старался установить справедливость. Принял новые законы, очень хорошие для того времени. Но они не выполнялись! Потому что на всех высоких должностях сидели приятели «Избранной рады». Хищничали так же, как прежние начальники. По новым законам в суде вместе с наместником должен был заседать земский староста и его помощники, целовальники. Следить, чтобы всё было по закону. Но они боялись наместника. Выступишь против него – он отомстит. Жаловаться на него царю? Твоя жалоба попадёт к Адашеву, а наместник – его друг. Тебе же самому хуже будет.

Подати по новым законам установили справедливые. Богатые должны платить больше, бедные меньше. Но эти подати собирали наместники с волостелями. Богатый принесёт взятку, и с него вообще не брали. И со своих приближённых не брали. А недостающие деньги требовали с бедных, разоряли их. Пьянство на Руси запретил ещё Иван III. Дозволялось варить пиво и делать хмельной мёд только на праздники. Водка и другие спиртные напитки вообще не продавались, чтобы народ не спивался. По законам за их продажу били кнутом, сажали в тюрьму и отбирали всё имущество. Но к начальнику приходил богатый жулик и предлагал: давай я открою кабак. А часть прибыли – тебе. Тот соглашался. В тайных кабаках собирались воры, разбойники, пропивали добычу. И начальники их как будто не замечали.

Разоряли не только простых горожан и крестьян, а даже детей боярских. Тем, кто готов был прислуживать правителям из «Избранной рады», давали хорошие, большие поместья. Платили высокое жалованье. Остальным давали захудалые деревушки в глуши, где земля плохая, крестьян мало. Но шла война. Детям боярским надо было то отремонтировать доспехи, то купить нового коня. Брали в долг у богатых. У бояр или у любимчиков «Избранной рады» с большими поместьями. А те давали взаймы под большие проценты. Кто не сумел вовремя вернуть, становился холопом. Ну а бедноту обращали в неволю и без долгов. Захочет начальник, чтобы у него трудилось побольше крестьян, приезжает с отрядом в любую деревню. Объявляет: эти крестьяне мои холопы, но они от меня убежали. Ну-ка взять их и отправить в моё имение. И как доказать, что это враньё? У крестьян же вообще никаких документов не было.

Сильвестр, Адашев и другие советники не докладывали царю о таких безобразиях. Но он иногда сам разговаривал с простыми людьми. А Анастасия занималась разными добрыми делами. Ездила раздавать нищим милостыню. Выкупала людей, попавших в тюрьмы за долги. Посещала больницы в монастырях. Простой народ её очень любил. Жаловался ей, что плохо живёт. Она рассказывала мужу. Царь приказывал боярам проверить. Но они всё спускали на тормозах. Или говорили – это клевета. Наговорили плохого о честных и добросовестных начальниках.

Но эти честные и добросовестные до такой степени довели народ, что начались бунты – в Москве, Новгороде, Владимире, Рязани и других городах. Царь стал разбираться, в чём причина. И тут уж скрыть правду было невозможно. Даже Адашеву пришлось признать, что наместники и волостели совсем разорили свои города и волости. Хотя этих наместников и волостелей он же сам и назначил. Иван Васильевич обдумывал: как же прекратить такие вещи? Правительство возглавляли Шуйские, Бельские, Воронцов, Глинские. И каждый раз повторялось одно и то же! Сильвестр с Адашевым внушили – надо заменить плохих советников хорошими. И опять то же самое! Ну и как же навести порядок?

Задача и в самом деле была сложная. В то время почти во всех странах – и в Польше, и в Германии, и во Франции главной опорой императоров и королей считалась высшая знать. Принцы, князья, герцоги, графы. И везде эти знатные особы думали только о собственных выгодах. Предавали, устраивали заговоры. А простой народ повсюду страдал от них. Иначе было только в Англии. Там знать перебила друг друга в междоусобицах. Править стали богатые купцы и предприниматели.

Они покупали у короля за деньги титулы графов и герцогов. Но занимались своим бизнесом. Королям оставили власть очень маленькую. Сидеть на троне, подписывать бумаги. А все важные вопросы решал парламент. В нём заседали те же самые купцы с предпринимателями. Но их интересовали только прибыли. А простым людям в Англии пришлось ещё хуже. Крестьян прогоняли из деревень – чтобы на их земле пасти овец, из шерсти делать ткани. Причём людям, оставшимся без домов и без хлеба, запрещали бродить по дорогам. Заставляли работать на своих предприятиях за ничтожную плату, жить в сараях в скотских условиях. Если кто-то убегал, его обращали в рабство, выжигали на щеке клеймо. Если снова убегал – казнили.

Иван Васильевич задумал создать в России совсем другое государство. Такое, чтобы царь опирался не на знать, не на богатеев, а на весь народ. Эти перемены он обдумывал уже без «Избранной рады». Она-то хорошо устроилась у власти. Могла воспротивиться, чтобы кто-то ещё, кроме неё, стал управлять страной. Царь обсуждал свои замыслы с Анастасией. Теперь она стала новой его советницей.

Государь начал с наведения порядка. По новым законам расследовать преступления должны были губные старосты. Их выбирали сами жители из местных детей боярских. Но губные старосты подчинялись наместникам и волостелям. Значит, не могли касаться их собственных преступлений. Иван Васильевич издал указ, что губным старостам поручается не только ловить воров и разбойников, но и расследовать беззакония начальников. И наместникам они больше не подчинялись. Для руководства ими было создано новое учреждение, Разбойная изба. В России появилась государственная полиция! Из Москвы ею руководят, и она по разным городам следит за соблюдением законов.

А в 1556 году Иван Васильевич вообще отменил должности наместников и волостелей. Наместников оставил лишь в нескольких важных городах. Но отныне они должны были только командовать войсками. А вся власть в городах передавалась земским старостам, которых выберет само население. Земские старосты руководили всем городским хозяйством. Распределяли подати – кто и сколько должен платить. Собирали эти подати. И городскими судьями тоже становились земские старосты, причём судить должны были бесплатно. Только в случае серьёзных преступлений дело передавалось в Москву.

Царь занялся и своей армией. Первые стрелецкие полки показали себя отлично. Но их не хватало. Иван Васильевич повелел создавать новые стрелецкие части. А в шесть полков московских стрельцов отбирали самых лучших. Они стали царской гвардией. Им платили более высокое жалованье. И это были первые войска не только в России, но и в Европе, одетые в единую форму. Хотя получилось это случайно. Потому что стрельцы участвовали в торжественных выездах государя, встречах иностранных послов. Для них закупили сукно, пошили парадные кафтаны. Но сукно-то у всех было одинаковое, и шили одинаково. А уж потом увидели, что это красиво. Чтобы руководить всеми стрелецкими войсками, Иван Васильевич создал ещё одно новое учреждение – Стрелецкую избу.

Среди русских командиров иногда снова бывали споры – кто более знатный, кто кому должен подчиняться. Чтобы этого не было, царь повелел составить Разрядные книги, в них всех бояр и дворян распределили по порядку, кто более знатного рода, кто менее. И был создан особый штаб – Разрядная изба. Перед походом там расписывали полки, по Разрядным книгам расставляли командиров, чтобы уже никаких споров не было.

Много путаницы было и с поместьями. Особенно после того, как «Избранная рада» раздавала их своим приближённым, а других дворян обижала. Но по приказу царя было разработано чёткое «Уложение о службе». На одного воина устанавливалась норма – 100 четвертей земли, которая обрабатывается, приносит хороший урожай. 100 четвертей – это около 170 гектаров. С такого поместья владелец был обязан явиться в поход в полных доспехах, с двумя лошадьми, верховая и запасная. Если у него в поместье 200, 300, 400 десятин, то он должен прибыть вдвоём, втроём, вчетвером – с вооружёнными слугами. Если привёл больше слуг, то ему за каждого воина доплачивают 1–2 рубля. Если привёл меньше, чем должен, платил штраф, и часть земли у него могли отобрать. Для распределения поместий тоже возникло новое учреждение – Поместная изба.

Иван Васильевич обратил внимание и на то, что много людей попадало в долги, и их превращали в холопов. Он отменил уплату процентов по старым долгам, разрешил возвращать их постепенно. На будущее, если кто даёт деньги в долг, запрещалось требовать больше 10 %. А тех, кто был на военной службе, – дворян, стрельцов, пушкарей, казаков – вообще запрещалось обращать в неволю. Но и простой народ Иван Васильевич защитил, чтобы знатный и богатый человек не мог силой или обманом объявить их холопами. На каждого невольника хозяин должен был оформить специальный документ, «кабалу». Если нет документа – значит, не холопы. Даже для пленных, которые стали холопами, царь ограничил неволю. Дети пленного становились свободными. И сам он не передавался по наследству. Умер хозяин – пленник освобождается. Чтобы следить за этими правилами, проверять документы о холопах, была создана Холопья изба.

Да, в Москве появилось много новых учреждений. Сперва-то была одна Челобитная изба. Сейчас возникли – Разбойная, Разрядная, Стрелецкая, Поместная, Холопья. Кроме них была создана Посольская изба – занималась международными делами. Ямская руководила ямской почтой. Конюшенная – закупками лошадей для кавалерии. Бронная – мастерскими, где делали доспехи. Пушкарская – артиллерией. Подати собирали теперь земские старосты. А в Москве, чтобы принимать их, были созданы другие новые учреждения, «четверти».

Это были как бы первые министерства в России. Каждое занималось своим направлением. Но руководить избами и четвертями Иван Васильевич назначил не бояр, а дьяков. Чиновников из простонародья. Главное, чтобы были хорошими специалистами. Учреждения были небольшими. В каждом 5–6 дьяков и их помощников, подьячих. Ещё несколько писцов, составлять документы. Но они принялись кропотливо разбираться в порученных делах. Очень быстро навели в них порядок. Между прочим, не только в России, но и в Европе постоянных правительственных учреждений ещё не было. Иван Васильевич создал первые. А слово «изба» означало просто дом, где сидели чиновники, принимали посетителей. Позже это название заменилось на «приказ». Разбойный приказ, Поместный приказ.

Начальники всех учреждений получили доступ к царю. Докладывали ему о делах. Но и передавали ему заявления, жалобы, поступившие к ним. Начальник Стрелецкой избы приносил какие-то жалобы от стрельцов. Начальник Ямской избы – от ямщиков. Государь узнавал правду, «Избранная рада» больше не могла отгородить его от народа. Он стал подозревать, что через Челобитную избу Адашева многие письма до него не доходили. Начал принимать их сам. Когда он находился в Москве, то каждый день шёл из дворца на службу в Успенский собор. Люди, желающие передать ему жалобы, приходили к этому времени. Держали письма над головой. А придворные, сопровождавшие царя, собирали их.

Кто-то из старых бояр или священников подсказал Ивану Васильевичу обычай его отца. Самому исполнять обязанности верховного судьи. Если даже простого мужика несправедливо обидели и в городском, в боярском судах ему не удалось найти правду, он мог записаться на суд к царю. Иван Васильевич судил половину дня несколько раз в неделю. Выслушивал просителей, даже если дело было незначительное. Выносил решение. По закону наказывал виновных.

За какие-то три года государь переделал всё устройство страны! И жизнь в России сразу переменилась. Прекратились хищничества начальников. Разбойников выловили. Подпольные кабаки ликвидировали. Русские люди были умелыми, предприимчивыми. А наместники больше не мешали им, не разоряли. Городами теперь управляли земские старосты, а они лучше знали местные возможности, какими делами выгодно заняться. В одних местах начали добывать соль. В других обрабатывать кожу, делать обувь. В третьих ковать железо. В четвертых изготовлять ткани, шить одежду.

По всей стране открывались новые мастерские, ярмарки. Появлялись первые большие предприятия, выделялись крупные купцы и предприниматели. Царь поддерживал их. Если честно ведёте свои дела – значит, и богатства честные. Открывайте новые промыслы, предприятия. И вам хорошо, и для всей страны. Он и сам любил полезные новинки. До сих пор книги на Руси переписывали от руки, но Иван Васильевич с Макарием решили устроить первую типографию. Пригласили специалистов из Дании. Они обучили русских мастеров. Типография в Москве стала действовать. Напечатала первую книгу – Евангелие.

Купцам и предпринимателям царь не давал такой власти, как в Англии. Но доверял им, привлекал к государственным делам. Если человек нажил тысячу рублей (в те времена огромные деньги), государь давал ему звание «гостя». Очень почётное. Ведь если он сумел так разбогатеть, значит, отличный специалист, умеет вести хозяйство. Гостя освобождали от налогов. Но ему давали важные государственные поручения. Например, заготовить продукты для армии. Или ехать за границу, закупить какие-то нужные товары.

В 1557 году вели переговоры со Швецией, составляли мирный договор. Царь созвал для этого купцов из многих городов. Ведь дело касалось торговли с Европой. Иван Васильевич совещался с купцами, как лучше записать в договоре, чтобы шведы пропускали их через свою страну. А своему инженеру дьяку Выродкову государь повелел построить в устье реки Невы свой, русский порт. Назвали его Невское Устье. Возвели там церковь, оборудовали гостиный двор, корабельную пристань. Отсюда можно было плавать в Швецию. А из Швеции – дальше в Европу.

Особенно понравились Ивану Васильевичу предприниматели Строгановы. Они жили на севере, на реке Вычегде, были из простых крестьян. Занялись добычей соли и наладили её очень хорошо. Разбогатели. Поставляли соль в Москву и многие другие города. А в ту эпоху соль была важнейшим продуктом. Холодильников-то ещё не было. Заготовить сало, мясо, рыбу, овощи, чтобы долго хранились, можно было только одним способом – засолить. Царь захотел познакомиться со Строгановыми и понял, что они прекрасные организаторы.

В 1556 году Иван Васильевич поручил им построить хранилища для государственных запасов зерна, заняться его продажей. А кроме того, дал им задание искать в северных местах месторождения медной руды. Найти её Строгановы пока не смогли, зато отыскали месторождения селитры. Но это тоже было очень нужно, её тоже приходилось покупать за границей, а из неё делали порох. Иван Васильевич распорядился, чтобы Строгановы добывали её для пороховых мастерских. Нашли в России и серу. Теперь всё, что требовалось для пороха, было своё, русское.

А на Северном Урале, на реке Каме, лежали обширные дикие края, заросшие дремучей тайгой. Там жили только мелкие племена, охотились и ловили рыбу. Правительству было трудно заселить и осваивать эти места. Это же надо воинов снаряжать, большие деньги выделять. Они были нужны для других задач, более срочных. Так что же, вся область на Северном Урале останется никому не нужной? Царь в 1558 году пригласил Строгановых. Предложил: хотите взять? Но осваивайте сами. Они согласились. Иван Васильевич отдал им земли на Каме.

Строгановы созвали желающих поселиться в тех местах. Рубили леса, построили городок. Расчищали и пахали поля. Нашли месторождения соли, стали добывать её. Нашли и железо, построили кузницы. А с местными племенами наладили торговлю. Выменивали у них меха. И для Строгановых было хорошо, они получили громадные владения. И для тех, кто переселился туда, получил у них хорошую работу. И для таёжных племён – за шкурки зверей им давали русские железные изделия, которых у них не было. Но и для государства хорошо. Без затрат для правительства обживались пустынные места. Приносили большую прибыть.

Благодаря мудрым решениям Ивана Васильевича и вся Россия расцвела, богатела. Только знатные бояре остались недовольны. Их лишили должностей наместников, где они распоряжались, как хотели. Возмущались, что царь обидел их. Вместо знатных возвышает «худородных» мужиков – земских старост, дьяков, купцов. Мечтали, как бы всё вернуть обратно. Как для них было выгодно.

Жители города пришли к наместнику с подарками

Приказные избы – первые правительственные учреждения в России.

Русские крестьяне XVI века

Городок Строгановых на Каме

Глава 17

Ливонская война

Город Дерпт в 1553 году

Россия производила всё больше ценных товаров. А по Волге, через Астрахань, приезжали восточные купцы, привозили товары из Персии, Средней Азии, Индии. В Европе они стоили бешеные деньги, Россия могла бы получать огромную прибыль. Шведов вроде бы вразумили. Построили порт на Неве. Но от Невы путь в Балтийское море лежал через Финский залив. Вдоль берегов Эстонии, принадлежавших Ливонскому ордену. И русских купцов в Европу он по-прежнему не пускал.

После победы над Швецией ливонцев припугнули – выполняйте прежний мирный договор, с разрешением свободной торговли. Иначе вам может быть то же самое. Они и в самом деле забеспокоились. Но вместо того чтобы выполнить справедливые требования, они… обратились к польскому Сигизмунду. В сентябре 1557 года заключили с ним союз против России! По этому договору не русским, а полякам Орден предоставил свободную торговлю через свою страну. Мало того, официально пообещал, что не будет пропускать в нашу страну никакие товары, нужные для войны. И европейских специалистов, которые могут познакомить русских с какими-то новыми изобретениями, тоже пропускать не будет. Немецкие рыцари открыто и нагло отбросили мирный договор с Россией!

Царь обсудил с боярами. Все согласились – за такие выходки Орден надо как следует вздуть. Иначе русских так и не пустят на Балтийское море. Правда, продолжалась война с Крымским ханством. Иван III и Василий III старались не сражаться одновременно с несколькими противниками. Хотя бы на время примириться с кем-нибудь из них. А то пошлёшь армию в одну сторону, на тебя нападут с другой. Крымский Девлет-Гирей был как раз напуган нападениями казаков. Прислал в Москву посольство, предлагал заключить мир.

Но среди бояр верховодила «Избранная рада» и её друзья. Международные дела теперь возглавлял Адашев, вёл все переговоры. Он и его товарищи убедили царя – с крымцами мириться не надо. Всё равно хан обманет в любой момент. Однако его можно не опасаться. Потому что война с Орденом будет быстрой и лёгкой. Как со Швецией. Один поход, и рыцари скиснут. Будут молить о мире, согласятся на любые условия.

Хотя теперь у Ливонии был союз с Сигизмундом, в войну могли вмешаться Литва с Польшей. Но Адашев предложил свой план. Надо предложить польскому королю союз против Крыма. Договориться, чтобы он отдал Прибалтику русским. А вместо этого совместными силами разгромить ханство. Поделить его земли – и королю достанутся большие области на юге. Ведь татары своими набегами замучили обе державы. Конечно же, поляки согласятся! Боярская дума утвердила – так и надо действовать.

Войскам приказали собираться на западе, возле границы с Ливонией. На Днепр послали 5 тысяч дворян, стрельцов и казаков под началом князя Вишневецкого и Ржевского. Им и донским казакам приказали нападать на Крым. А к Сигизмунду поехали царские послы. Привезли предложение о вечном мире и союзе против татар. Дескать, мы уже начали. Присоединяйтесь, и вместе сокрушим хана. Нападения крымцев действительно допекли Литву и Польшу. Совсем недавно татары круто опустошили королевские земли. Когда здешние жители узнали, что предлагают русские, они от восторга носили царских послов на руках.

Казалось, что и король просто счастлив от такого плана. На всё соглашался. Написал Ивану Васильевичу, что скоро пришлёт к нему своё посольство – заключать союз. Но Сигизмунд лгал. Уступать русским Ливонию он не собирался. И громить Крымское ханство король и его вельможи не хотели. Да, татары наносили им много вреда. Но они угоняли в рабство простых крестьян. Панов их судьбы не интересовали. Зато крымцев можно было использовать против России. Польское правительство считало, что это гораздо важнее. Русским только морочили голову. А сами сразу отправили гонцов к Девлет-Гирею. Заключили союз с ним, а не с царём.

Сигизмунд связался и с германским императором, римским папой, Ливонским орденом, Швецией. Сообщил всем о планах Ивана Васильевича. Стали сговариваться, как действовать против него. Царь ни о чём этом не подозревал. Адашев докладывал ему – всё идёт как надо. В январе 1558 года русские войска двинулись на Ливонию. Бояре решили, что надо как следует напугать ливонцев, и они сдадутся. А для этого вся армия даже не нужна. Пехоту оставили на границе. Вперёд ринулось 40 тысяч конницы из детей боярских. К ним присоединились новые подданные государя – казанские татары, черемисы, кабардинцы, ногайцы.

Крепости и замки кавалерия штурмовать не могла. Но она этого и не делала. Громила неукреплённые пригороды и сёла. Прокатилась через всю Эстонию, Латвию. Через месяц вернулась на свою территорию. Привезла огромные обозы добычи, пригнала стада скота, массу пленных. После этого воеводы объявили правителям Ордена: ну что, поняли, как нарушать договоры? Теперь присылайте своих послов. Обсудим, на каких условиях заключить мир. Для этого мы даём вам перемирие на два месяца.

Но бояре ошиблись. Ливонцев набег конницы совсем не вразумил. Рыцари укрылись в своих замках. Купцы и горожане – за стенами городов. Всадники проскакали мимо, и немцы сочли, что каменные крепости русским не по зубам. Кричали, что царские войска испугались этих крепостей. «Трусливо отступили!» Начали праздновать свою победу! Возле границы Эстонии и России находится город Нарва. Там у ливонцев был большой морской порт. В Нарве и жители, и солдаты на радостях напились. Даже не посчитались, что объявлено перемирие. Принялись палить из пушек по русской территории. А через реку стоял наш город Ивангород. Немецкие ядра убивали воинов, мирных людей.

Доложили царю, и он возмутился. Приказал ответить всей русской артиллерии. Развернули множество орудий и ударили по Нарве. Ядра сыпались на неё целую неделю. Тут уж власти Нарвы стали просить пощады. Согласились на переговоры. Но и рыцари Ливонского ордена повели себя коварно. Дескать, если перемирие, русские не ждут удара. Вот и надо напасть на них. Они выслали к Нарве подмогу. Хотя наши посты несли службу хорошо. Вовремя подняли тревогу. Неприятелей отбили и прогнали. Зато в Нарве услышали стрельбу и поняли по-своему. Обрадовались: пришло наше войско, громит русских! Тут же передумали мириться, снова стали палить со стен.

В городе были дома и лавки русских купцов, православная церковь. Немцы разбушевались, стали крушить их, жечь иконы. Но когда бросили в огонь икону Пресвятой Богородицы, возник пожар. Его разнесло ветром, охватило несколько домов. Горожане переполошились, кинулись тушить пламя. В русском лагере заметили, что защитники Нарвы отвлеклись пожаром. Нашлись сообразительные воины. Без команды бросились к крепости, полезли на стены. Это увидели воеводы Басманов и Бутурлин. Отправили смельчакам подкрепления. И сами помчались туда, возглавили штурм. Наши отряды ворвались в город. Немцам осталось только сдаться.

Царь узнал, что Нарву взяли, и очень обрадовался. Наградил всех героев. Но город нарушил перемирие, первым открыл огонь. Его пришлось брать с боем, пролилась кровь наших воинов. Поэтому Иван Васильевич решил – отныне Нарва присоединяется к России. Велел заново отстроить храм. И в нём поместили ту самую икону Пресвятой Богородицы – после пожара её нашли не сгоревшей. У нашей страны появился свой большой порт на Балтийском море. Но и к немцам Иван Васильевич отнёсся милостиво. Объявил, что они могут сохранять свою веру, жить по своим обычаям и законам. Только должны повиноваться царю. Если же не хотят оставаться под русской властью, могут свободно уйти, куда хотят.

А Ливонский орден даже после взятия Нарвы не желал всерьёз вести переговоры. Торговался, тянул время. Ждал, когда же ему помогут поляки. Царю это надоело. Если упрямятся, то надо воевать по-настоящему. Иван Васильевич повелел начать наступление. Орден тоже поднял рыцарей. Одно войско повёл навстречу русским великий магистр Фюрстенберг. Другое – епископ Дерпта Вейланд. Но увидели, какая силища идёт на них, и повернули назад. Русские погнались за ними, крепко всыпали тому и другому. Великий магистр чуть не попал в плен, еле удрал. А епископ укрылся в своём Дерпте.

Это был второй по величине город в Эстонии, сейчас он называется Тарту. Мощные каменные стены, много защитников, пушек. Но царские войска взяли несколько замков, прикрывавших подступы к главной крепости. Установили батареи, открыли по Дерпту шквальный огонь. А потом командующий Пётр Шуйский предложил: если сдадитесь, условия будут такие же, как в Нарве. Если нет – будем штурмовать. Епископ и городские власти совсем перепугались: если откажутся, им больше таких условий не предложат. Дерпт сдался. Хотя в нём были огромные склады оружия, 552 пушки!

Тех, кто не хочет оставаться, отпустили. Но правители Ордена объявили их предателями. Почему они не оборонялись до конца? Всех дворян, чиновников и солдат, кто ушёл из Дерпта, казнили. А русская армия двинулась дальше. За лето 1558 года взяла 20 городов и крепостей. Хотя это была только небольшая часть. В Ливонии каменных городов и замков было больше 300! Русские могли бы занять гораздо больше. Но воеводы Шуйский, Курбский, Серебряный действовали отвратительно. Наступать не спешили, останавливались на отдых. Царю приходилось подгонять их своими приказами.

Осенью уставших воинов сменили. Прислали свежие полки под командованием Курлятева и Репнина. Но они вообще остановились на месте. Разослали отряды грабить деревни – набрать побольше добычи. А пока бояре медлили, Орден оправился от ударов. Фюрстенберга после позорного поражения рыцари переизбрали. Великим магистром выбрали Кеттлера, воинственного и очень жестокого. Ливонцам стали помогать германские государства, Дания, польский король. Правда, Сигизмунд вынашивал свои планы. Он хотел, чтобы Орден совсем разгромили. Но и Орден чтобы посильнее измочалил русских. Тогда Сигизмунд заберёт Ливонию себе. Поэтому он пока в войну не вступал. Но вместе с немцами и датчанами присылал рыцарям деньги. На них в Германии набирали наёмных солдат.

Кеттлер собрал 10 тысяч рыцарей и наёмников, сам напал на русских. На его пути оказался городок Ринген. Там располагалось всего несколько сотен стрельцов под командованием Русина-Игнатьева. Они героически дрались пять недель! Больше месяца. А поблизости стояло большое войско Курлятева и Репнина. Но воеводы так и не помогли стрельцам! Побоялись вступать в сражение с Кеттлером. У стрельцов кончился порох, и немцы взяли Ринген. Такого благородства, как русские, они не проявили. Всех защитников, попавших в плен, предали мучительной казни.

А после этого Кеттлер ударил на рать Курлятева и Репнина. Они так и торчали на одном месте, и их тоже разгромили, заставили удирать. Царь очень рассердился. Но Курлятев был членом «Избранной рады». Другом Адашева, Курбского, Сильвестра. Те заступились, и его с Репниным вообще не наказали. Только заменили другими воеводами. Царь послал им свежие силы, приказал начать новое наступление.

Ну а польский король был доволен. Всё шло именно так, как ему хотелось. А для того, чтобы добавить русским хлопот, Сигизмунд отправил щедрую плату Девлет-Гирею. Сообщил ему – зимой царская армия ушла в Прибалтику. Хану показалось заманчивым. Зима – это было неожиданно для русских, крымцы всегда нападали летом. И войска государь послал в Ливонию! Девлет-Гирей приказал всем воинам садиться на коней. 100 тысяч всадников разделились на три части, помчались на Рязань, Каширу и Тулу.

Но на Дону оставались казаки. От них полетели предупреждения в Москву. Оказалось, что и Иван Васильевич не все полки отправил на запад. На всякий случай держал часть войск в запасе. Девлет-Гирей вдруг узнал, что навстречу ему выходит рать Михаила Воротынского. И из тыла примчались гонцы с ошеломляющей новостью. Донские казаки ворвались во владения самого хана. Воинов там не осталось, и они учинили погром. Девлет-Гирей повернул назад, защищать собственное ханство. Но ещё и ударили морозы, повалили снега. Лошади застревали в глубоких сугробах, выбивались из сил, падали. Множество крымцев замёрзли в степи. Без всяких боёв поход обернулся для них полным бедствием.

А в Ливонии царские отряды успешно наступали. Среди немцев начались разброд, паника. Из маленьких крепостей защитники разбегались, их брали без боя. В других городах обсуждали, что лучше сдаться. Присылали делегации к воеводам. Казалось, что война уже выиграна. Но вот тут-то вмешались другие державы. В марте 1559 года Сигизмунд прислал в Москву своё посольство.

Его ждали уже больше года. Ведь король несколько раз слал обещания, что направит делегацию заключать вечный мир и союз. Наконец-то она прибыла. Но вместо мира и союза послы привезли письмо короля, что он… запрещает русским воевать Ливонию. И требует вернуть полякам Смоленск! Царь был ошеломлён. Услышав столь наглые требования, он запретил продолжать переговоры. Хотя Сигизмунду ответил вежливо. Что ливонцев наказывают за нарушение договоров, обманы. Если же король передумал заключать союз, «да будет, как ему угодно». Но появился посол и от германского императора Фердинанда. Он как бы предлагал «дружбу», а для этого требовал не трогать Прибалтику.

А вслед за ним прибыли послы короля Дании Фредерика II. Он тоже заявлял, что хочет «дружить». Предложил помочь русским заключить мир с Ливонским орденом. Переговоры опять вёл Адашев. И он с какой-то стати согласился. Вместе с датскими послами он выработал условия мира. Ливонский орден сохраняется. Но теперь он должен подчиниться царю и платить ему дань. Он должен открыть свободу торговли для наших купцов, пропускать их через свои земли. В общем-то договор был довольно мягким после всего, что вытворяли ливонцы. От них потребовали только то, что нужно для России. Завоёвывать Прибалтику для неё было совсем не обязательно.

Но согласится ли Орден заключать такой договор? Ему уже несколько раз предлагали похожие условия, и он отказывался. Датские послы уверяли – обязательно согласится! У них с ливонцами хорошие отношения, и они уговорят правителей Ордена, чтобы согласились. Только для этого нужно некоторое время. Уговорить, всё объяснить. Полгода. Адашев почему-то поверил датчанам. Его поддержала «Избранная рада», большинство бояр. Правительство России на полгода объявило перемирие. С мая по ноябрь 1559 года. Хотя Ливонский орден очень легко можно было добить. Он уже разваливался. Нужно было, наоборот, не давать ему опомниться. Ударить ещё разок посильнее – и всё. Но вместо этого ему на полгода подарили передышку. И советники с боярами дружно доказали царю: зачем новые походы, сражения? Лишняя кровь, потери. А теперь датчане нам помогут, и будет мир. Получим всё, что нам нужно.

Глава 18

Правда начинает открываться

Анастасия Романова, жена Ивана Грозного

Советники убеждали царя – Ливонский орден уже победили, на него можно не обращать внимания. А перемирие очень полезно, можно собрать все силы против главного врага, крымского хана. Правда, Девлет-Гирей после своего зимнего бедственного похода уже сам просил о мире, прислал в Москву послов. Но Адашев арестовал их и отправил в ссылку. Отбросил даже возможность замириться.

Весной 1559 года на Днепр послали брата царского приближённого, Данилу Адашева с 8 тысячами детей боярских, стрельцов и казаков. Они на лодках вышли в море. Высадились в Крыму. Там поднялся переполох. Татары в страхе бежали вглубь полуострова. Хан в общей суматохе не мог собрать войско. Царские воины и казаки две недели хозяйничали в крымских городах. Набрали огромную добычу, освободили множество невольников и отплыли назад. Девлет-Гирей пробовал перехватить их на Днепре, послал войско туда. Но казаки и стрельцы уже знали, что делать. Засели на островах, били татар пулями, и они ушли ни с чем. Да ещё и на Дону действовали атаман Черкашин и князь Вишневецкий. Они тоже разгромили несколько крымских отрядов.

Но на этот раз удары наносили не только казаки. Боярская дума постановила – за ними на Крым должен идти сам царь со всей русской армией. Из Ливонии её перебрасывали на южную границу. А передовой полк Михаила Воротынского выслали в степь на разведку. Хотя было уже известно, что Сигизмунд угрожает насчёт Ливонии и от союза отказался. Но Адашев доказывал царю, что король ещё передумает. Увидит, как русские громят хана, и конечно же присоединится.

На Оке собрались многочисленные полки, артиллерия. Курбский и другие воеводы подбадривали Ивана Васильевича – успех обеспечен! Если Крым запросто громят казачьи отряды, разве он устоит против такой армии! Раздавим ханство, превратим в христианское княжество. Остаётся дать команду – вперёд! Но царь… такую команду не дал. Он уже и сам был опытным военным. Стал сомневаться. А так ли это легко, завоевать Крым?

Воеводы подталкивали. Теряем время, надо выступать! Нет, государь решил ещё раз всё проверить. Он вызвал к себе казачьих атаманов. Вызвал воевод, уже воевавших в степях. Поговорил с ними и понял – вести армию на Крым нельзя. Одно дело, когда небольшие отряды плавали по рекам на лодках. А огромному войску пришлось бы идти тысячу километров через степи. Тащить артиллерию, обозы с припасами. По летнему зною, под палящим солнцем. Воды в степях мало, она плохая. Множество воинов погибло бы без всяких боёв – от жары, от жажды, болезней. Ну а татары чувствовали себя в степи, как дома. Они совершали походы налегке, без всяких запасов. Лошади у них привыкли питаться степной травой. Они окружили бы ослабевшую армию, клевали со всех сторон.

Воеводы возмущались. Как же так! Вон сколько войск собрали! Неужели царю не хочется, кроме Казанского и Астраханского, присоединить ещё и третье ханство? Какая это будет грандиозная победа! Какая слава в веках! И русских, и другие народы от набегов избавим! Но Иван Васильевич не поддался на уговоры. Ему было не понятно только одно. Почему же его советники и бояре не сделали того, что сделал он сам? Не расспросили опытных людей, какие предстоят трудности? Царь отказался. Войска на погибель не послал. Провёл с ними обычные смотры, учения. А осенью отпустил их отдохнуть по домам.

У него самого тоже получилась передышка. С ливонцами перемирие, крымцы сидели тихо. А семья государя выросла, Анастасия родила ещё одного сына, Фёдора. Иван Васильевич решил побыть с родными. Съездить по монастырям, помолиться. Отправились в Можайск. Но отдохнуть не получилось. Анастасия внезапно заболела, в Можайске совсем слегла.

А враги России очень хорошо воспользовались перемирием, которое подарил им Адашев. Провели переговоры, и Ливонский орден перешёл под власть Сигизмунда. При этом заключили договор, что честно разделят будущие завоевания в России! Они собирались не обороняться, а наступать на нашу страну! Но и датчане, обещавшие уговорить Орден мириться, занимались совсем не этим. Они тоже решили урвать себе часть Ливонии. Их войска высадились на эстонском острове Эзель.

Ливонский магистр Кеттлер, получая деньги от западных властителей, набирал в Германии наёмников. За полгода значительно увеличил свою армию. Русское войско воеводы Плещеева в Эстонии спокойно стояло лагерем, ведь было перемирие. Но Кеттлер как раз этим подло воспользовался. Прямо во время перемирия обрушился на русских и разгромил. Ливонцы осадили Дерпт. Гарнизон князя Катырева-Ростовского очутился в окружении. Отчаянно отбивался. Но помочь было некому! Ведь царские полки забрали на юг.

Когда Ивану Васильевичу доложили, он велел срочно собирать и вести туда армию. Назначил командовать князя Мстиславского. Но залили осенние дожди и не прекращались два месяца, потом повалил мокрый снег. Дороги превратились в сплошное болото. Невозможно было проехать ни верхом, ни на санях. Воины не могли добраться из поместий к своим полкам. А те, кто собрались, не могли попасть в Ливонию, завязли в пути. И царь застрял в Можайске из-за бездорожья, болезни жены. Анастасии было совсем худо. Иван Васильевич узнал, что в Дерпте есть замечательная лекарша, немка Шиллинг. Приказал привезти её. Назначил огромную награду, если она вылечит царицу. Но Дерпт был окружён. Как привези оттуда лекаршу?

Зато в Можайск сумел приехать Сильвестр. Опять взялся пугать царя. Грозно внушал – вот видишь! Ты не послушался меня и других советников! Не пошёл на Крым против «врагов Христа»! За это Бог тебя наказывает. И болезнь жены, и поражения в Ливонии, и погода не даёт послать подмогу. Это ты сам виноват. Не выполнил то, что было угодно Богу! А теперь уже ничего не поделаешь. Исправить то, что ты натворил, можно только одним способом. Уйти из Ливонии. Тогда можно будет помириться с Сигизмундом. Заключить с ним союз и воевать против крымцев, турок. Ведь поляки и ливонцы – всё-таки христиане. Православному царю надо сражаться не против них, а вместе с ними. За это Бог простит грехи. Если же и сейчас не послушаешься, будут беды страшнее прежних!

Советники подбивали царя именно к тому, чего хотел Сигизмунд! Получалось – Россия разгромила Орден только для того, чтобы подарить его полякам. А дальше нужно подружиться с ними и послать армию в гиблый поход на Крым. При этом ещё и вступить в тяжёлую войну с турецким султаном. Он же Крым просто так не отдаст, сразу придут его полчища! Иван Васильевич старался объяснить это. Но Сильвестр не слушал, кричал – надо любой ценой мириться с поляками. Воевать с ханом, султаном. Иначе будут ужасные небесные кары!

Вокруг лили дожди, не давали высунуться. В тесном деревянном доме Сильвестр наседал на государя. А рядом, за стеной, лежала Анастасия. Задыхалась в горячке, колотилась в ознобе. Но мужу шептала пересохшими губами: не верь советникам. Они твои враги! Иван Васильевич ещё не знал этого. Думал – может быть, жена слишком впечатлительная. Может, из-за болезни так воспринимает? Но и сам он уже не считал Сильвестра святым человеком. Не соглашался с ним.

А потом через моря грязи добрались гонцы с юга. Днепровские казаки перехватили письмо Сигизмунда к Девлет-Гирею. Его привезли Ивану Васильевичу. Король писал хану про их договор «о дружбе и братстве», обещал каждый год платить, чтобы Девлет-Гирей не оставлял в покое «нашего общего врага, Московского князя». И вот с таким «союзником» советники предлагали дружить! Отдать ему Ливонию, вместе воевать против «врагов Христа»!

И в это же время добрался гонец из Москвы. Оказалось, что туда приехал посол Сигизмунда. Адашев сам, без государя, начал с ним переговоры. Уже составили договор. Как раз такой, как внушал Сильвестр. Что Россия отказывается от Ливонии, выводит оттуда армию. А с поляками и литовцами готова заключить союз против хана. Царю об этом Адашев даже не сообщил. Но узнал казначей Сукин. Встревожился и отправил гонца.

Вот тут Иван Васильевич рассердился не на шутку. Советники за его спиной решали, с кем мириться, с кем воевать! Приказал немедленно ехать в столицу. Пришлось и больную жену везти по холоду, трясти её в грязи по ямам и ухабам. Сильвестр и в дороге не отставал. Стращал Божьими карами. Но Иван Васильевич понял – его нагло обманывали. Адашев без царя составляет договор. А Сильвестр специально приехал запугивать, чтобы он на такой договор согласился!

Явившись в Москву, Иван Васильевич одним махом разогнал «Избранную раду». Хотя и наказывать своих приближённых не стал. Ещё не догадывался, что они предатели. Считал только, что они плохие советники и нечестные люди. Взялись за дела, в которых плохо понимают. Понаделали ошибок. С перемирием в Ливонии, с походом на Крым, насчет союза с Сигизмундом против хана. А какой же союз, если он натравливает хана на Россию? Держать при дворе и видеть в Москве таких советников царь больше не желал.

Адашева, Курбского, Курлятева и других членов «Избранной рады» он отправил на фронт. И не на главные, а на второстепенные должности. Не умеете руководить, так воюйте. Сильвестр объявил – если так, то он уходит в монастырь! И царя за это Бог ох как накажет! Надеялся, что Иван Васильевич спохватится. Начнёт просить прощения, умолять… Но государь сказал: в монастырь? Очень хорошо. Иди. После такого Сильвестру уже трудно было отвертеться. Пришлось и в самом деле уехать в Кирилло-Белозерский монастырь, постричься в монахи.

И никаких бедствий не последовало. Наоборот, положение стало выправляться. Кеттлер с ливонской армией так и не смог взять Дерпт. Тогда он попытался захватить хотя бы городок Лаис. Его оборонял стрелецкий голова Кошкаров и 400 стрельцов. Немцы из пушек разбили стены, пошли на штурм. Но стрельцы рубились на развалинах два дня и отбросили рыцарей. А тем временем уже подходила армия Мстиславского. Кеттлер повернул прочь. Русские снова наступали, брали города.

Из Дерпта примчали в Москву лекаршу Шиллинг. Она вылечила Анастасию. А царь вернул из ссылок вельмож, которых отправила туда «Избранная рада». Его помощниками стали братья жены – Василий Захарьин-Юрьев, Данила и Никита Романовы. Послам Сигизмунда ответили твёрдо: Ливония нарушила договоры с Россией, и поляки пусть не вмешиваются, их это совершенно не касается. А как и с кем воевать, теперь решал сам царь.

На крымцев он опять послал днепровских и донских казаков. Но при этом написал Девлет-Гирею: ты видишь, что набеги на Россию уже не будут безнаказанными. Отвечать будем так, что мало не покажется. Так что давай лучше мириться. А основные силы, 60 тысяч воинов и 90 орудий под командованием Мстиславского, двинулись на Ливонию. Но и Орден собрал все силы. Рыцарей, вооружённых слуг, наёмников. Их войско вышло на решающую битву возле городка Эрмес. Вышли потомки тех самых «псов-рыцарей», которые когда-то шли покорять Русь. Которых Александр Невский остановил в тяжёлом сражении на Чудском озере.

Но за 300 лет Орден ослабел. Рыцари обленились, считали прибыли от крепостных крестьян. Только хвастались былой славой, старым оружием, висевшим на стенах. И Россия стала уже не та, какой была 300 лет назад! Всей русской армии даже не понадобилось. 2 августа 1560 года на рыцарское войско наткнулся передовой полк князя Барбошина. С ходу разгромил и даже не останавливался, поскакал дальше. В плен попали маршал, 11 командоров, 120 рыцарей. Вот так выглядела последняя битва Ливонского ордена.

Следом за передовым полком двигалась вся армия Мстиславского. Подступила к городу Феллину (сейчас Вильянди). Это была очень мощная крепость, 480 орудий. Но русскими пушками командовал лучший артиллерийский начальник боярин Морозов. Он уже показал своё искусство под Казанью. Сейчас умело расставил батареи, грамотно направлял их огонь. Ядра крушили стены. В городе начались пожары. Феллин сдался.

На фронте опять были победы. Но тайные враги оставались и в Москве. Там вдруг случился большой пожар. Царь отправил семью в Коломенское, а сам возглавил борьбу с огнём. Командовал жителями и отрядами стрельцов. Ломали дома на пути пламени. Когда казалось, что с бедствием справились, пожар возобновлялся в разных местах. Очевидно, действовали поджигатели. Иван Васильевич несколько раз был в серьёзной опасности, в окружении огня. Но всё-таки потушили, Москву спасли.

А через некоторое время примчались слуги из Коломенского – Анастасии опять стало плохо. Вызвали лучших врачей. Во всех храмах молились о царице. И муж днями и ночами молился у её постели. Но 7 августа 1560 года Анастасия умерла. Царь её любил всем сердцем, для него смерть супруги стала страшным потрясением. На похоронах он даже не мог идти, его вели под руки. И народ любил царицу. Собралось столько рыдающих людей, что гроб еле-еле смогли пронести к Вознесенскому монастырю, где хоронили жён государей.

Точную причину смерти учёные установили в ХХ веке. Провели химический анализ останков Анастасии, который показал – её отравили. В XVI веке анализов не делали, но признаки отравления знали. Догадались – это не обычная болезнь. Началось расследование. Под подозрение попали… Адашев и Сильвестр. Выяснилось, что они грубо бранили Анастасию. Обвиняли, что это она вредила им, настраивала против них царя. Вскоре нашли исполнителей преступления. Ими оказались некая полячка Мария, приехавшая из-за границы с пятерыми сыновьями. Она была близка к Адашеву, даже какое-то время жила в его доме. Их арестовали, допрашивали. Они называли других сообщников.

Адашев находился в Ливонии в войсках. Царь перевёл его в Дерпт, приказал воеводе держать его под присмотром. Но бывший любимец был членом Боярской думы, судить его могли только бояре. А Сильвестр был священником. Иван Васильевич созвал совместный суд, Боярскую думу и Церковный Собор. Заседали митрополит, епископы, бояре, придворные. На суде установили, что полячка Мария – сообщница Адашева и «чаровница». А под чародейством в те времена понимали не только колдовство, но и изготовление ядов.

Некоторые предлагали вызвать на суд главных обвиняемых, Адашева и Сильвестра. Но большинство бояр воспротивились. Говорили – как они сумели внушить, чтобы царь их слушался? Наверняка колдовством. Вот и сейчас околдуют судей, «отведут глаза». Хотя на самом деле среди бояр были их сообщники. Боялись: если их вызвать, вдруг назовут кого-то ещё. Адашева и Сильвестра постановили судить заочно. Допрашивали свидетелей, и открывались новые преступления. Как советники по-тихому захватили власть, незаконно распоряжались от имени царя. Нашлись и такие свидетели, которые указали, что Сильвестр и Адашев – тайные сектанты, изменники. Всех обвиняемых суд приговорил к смерти.

Но казнили только отравительницу Марию с сыновьями и другими мелкими сообщниками. А Адашеву и Сильвестру царь… приговор не утвердил! Он даже сейчас, после убийства жены по-христиански проявил милость. Не хотел, чтобы сказались его личные чувства. Не хотел мстить. Сказал – за то зло, которое причинили его приближённые, он будет судиться с ними на том свете, перед Богом. Пусть Бог и накажет их, как сочтёт справедливым.

Сильвестра Иван Васильевич всего лишь сослал подальше, из Кирилло-Белозерского монастыря на север. В Соловецкий монастырь на Белом море. Его сына Анфима вообще не стал трогать. Только перевёл из Москвы в Смоленск. А в Дерпт за Адашевым послал гонца, отвезти его в тюрьму. Но… гонец опоздал. Буквально накануне Адашеву внезапно стало плохо, и он умер. Очевидно, его отравили сообщники. Ведь на самом-то деле он был человек незначительный, не очень знатный. Возвысился из-за того, что стал другом царя. Из-за этого он и был полезным для заговорщиков. А знал он слишком много. Вдруг захочет заслужить прощение у государя? Назовёт вельмож, состоящих в заговоре. Вот и послали в Дерпт убийцу, он опередил царского гонца.

Ну а с Сильвестром случилась загадочная история. Царь, Боярская дума и Церковный Собор сослали его в Соловецкий монастырь, а он… туда не поехал. Прожил ещё 8 или 9 лет в богатом и благоустроенном Кирилло-Белозерском монастыре, пока сам там не умер. Как это могло быть? Только одним способом. Среди бояр у него остались очень могущественные друзья. Помогли ему. И от государя утаили, что приговор так и не выполнен.

Глава 19

Литовская война

Сигизмунд II, король Польши и Литвы

После разгрома рыцарей под Эрмесом Ливонский орден вообще развалился. Многие города и замки стали сдаваться без боя. Но магистр Кеттлер обратился к Сигизмунду, что отдаёт Ливонию ему, пусть забирает себе. Король Дании объявил западные районы Эстонии своим герцогством, поставил там герцогом брата Магнуса. А в Швеции король Густав, крепко получивший от русских, побаивался воевать. Но он умер. Королём стал его задиристый сын Эрик. Он послал солдат, занял северную Эстонию. Царю отправил грубое и угрожающее письмо. Сразу же и Девлет-Гирей передумал мириться. Оценил – на русских ополчилось вон сколько стран! Им придётся худо. Значит, и крымцы смогут хорошо пограбить.

Казалось, и в самом деле Россию начнут теперь громить со всех сторон. Против неё оказалось уже не одна, а четыре державы! Однако международные дела теперь возглавлял не изменник Адашев. Ими руководил сам царь. Он повёл себя очень мудро. Определил: кто самый опасный противник? Польша и Литва. К Сигизмунду государь отправил послов. Но сделал вид, будто ничего не знает о коварстве короля, о его письмах к Девлет-Гирею. Послал такие же предложения, как Адашев: мир, союз против хана. Почему он так поступил? Потому что знал – по польским законам войну объявляет не король. Для этого нужно решение сейма. Соберутся паны и шляхта. Многие из них действительно желали союза против крымцев. Вот и пусть обсуждают, спорят. А Россия получит время подготовиться к новой войне.

Но шведскому королю Эрику царь ответил тоже грубо, насмешливо. Напомнил, как отлупили шведов в прошлый раз. Намекнул – два ханства задирались на нас, и где они? И помогло. Эрик сразу заговорил вежливо. Но тогда и Иван Васильевич сменил тон. Написал ему, что вполне можно договориться. Провели переговоры и заключили соглашение: в Прибалтике шведы и русские соблюдают перемирие на 7 лет. Мы их не трогаем, а они нас. Главное-то было одолеть Сигизмунда. А со шведами можно было и потом разобраться.

Датчане хоть и напакостили русским, но и им царь предложил – пусть забирают себе районы Ливонии, которые они заняли. Это были в основном острова, России они были вообще не нужны. Но за это датский король признал – остальная Ливония должна принадлежать царю. Мало того, Дания и Швеция дали русским разрешение на свободную торговлю. У нашей страны теперь был большой порт Нарва. Оттуда поплыли корабли с русскими товарами. А в Нарву стали привозить то, что требовалось России, – медь, свинец.

Искусство вести международные дела называют дипломатией. И Иван Васильевич показал себя блестящим дипломатом. Он открыл морскую дорогу в Европу – а ведь ради этого и начинали войну. В Нарву теперь приходило 170 кораблей в год из разных стран. В Дании и Швеции нашим купцам выделили подворья. Отсюда они ехали со своими товарами дальше: во Францию, Нидерланды, Испанию. А вдобавок царь помешал трём державам объединиться против России! Наоборот, перессорил их между собой. Шведы, помирившись с русскими, осмелели. Захватили один город у датчан, второй у литовцев. Те ответили нападениями на шведов.

Турецкий султан Сулейман, как и раньше, избегал открытой войны с Россией. Но вредил чужими руками, помогал крымцам. Иван Васильевич начал делать то же самое. С Турцией издавна враждовала Персия (Иран). Царь стал продавать персидскому шаху пушки и ружья. Тот был очень рад. Вооружал свою армию – против турок. Но и России была сплошная выгода. Персы отвлекали на себя войска султана. За оружие они очень хорошо платили. Поставляли в нашу страну шёлк, другие восточные товары. А русские могли перепродавать их в Европе.

Государь стал налаживать связи с Православной Церковью в Османской империи. Ведь там жило много христиан – греки, сербы, болгары, валахи, молдаване, грузины, сирийцы. От погибшей Византии осталась Константинопольская патриархия. Официально в Православной Церкви она считалась первой по рангу. Хотя она давно захирела. Турки притесняли христиан, брали большие поборы. Патриарху и священникам не на что было жить, чинить свои храмы. Иван Васильевич посылал им деньги. Туда ездили русские священники и монахи. А греческие, сербские, болгарские наведывались в Россию. Среди христианских народов в Турции узнавали о могуществе нашей страны. Говорили: Иван Васильевич – настоящий покровитель православных во всём мире.

Монахи на святой горе Афоне объявили, что Россия – «святое, великое, благочестивое царство, христианское солнце». А Патриарх созвал собор, постановили во всех храмах молиться за русского царя так же, как молились за прежних византийских императоров. Царь старался укреплять дружбу и с народами Кавказа. Чтобы здешние жители сами хотели быть вместе с русскими. Многие уже поняли, как это выгодно. Кабардинцы и черкесы приходили воевать в Ливонии, привозили домой богатую добычу. А если им угрожали враги, царь присылал на помощь казаков.

В то время на Руси считали, что взрослому мужчине нельзя долгое время жить без жены, а женщине без мужа. И тосковать по умершим слишком долго нельзя. Они перешли в другую жизнь, не надо их отвлекать рыданиями. Церковь дозволяла мужу уже через 40 дней после смерти супруги жениться на другой. Или жене через 40 дней после смерти мужа снова выйти замуж. А государя это касалось особенно. Всё государство представлялось как большой дом. В нём должен быть хозяин, но должна быть и хозяйка. Нет, Иван Васильевич не забыл Анастасию. До конца жизни сохранил искреннее чувство к ней. Но митрополит, священники, бояре намекали ему – пора найти новую царицу.

Особенно старались те вельможи, у кого были молодые дочери, племянницы, внучки. Станет государыней девушка из твоей семьи, и сам возвысишься. Но их надежды оказались напрасными. Царь услышал, что у самого сильного из кабардинских князей, Темрюка Идаровича Сунжалея, есть красавица-дочь Кученей. Пригласил её в Москву, и она понравилась государю. Симпатичная, умная, боевая. Могла и на коне скакать, и из лука метко стрелять. Её окрестили, дали имя Мария. Православную веру она приняла горячо, всем сердцем. А могущественного жениха просто боготворила. Но и для России получалось очень полезно. Мария была в родстве со многими кавказскими князьями. Теперь они становились родственниками царя. Равными с русской знатью. А значит, и Кавказ прирастал к России.

Летом 1561 года в Москве прошли празднества, очень похожие на те, что были 14 лет назад, в 1547 году. Тогда было венчание Ивана Васильевича на царство, а потом его свадьба. Но его венчал на царство митрополит, а византийских императоров – патриархи. Получалось, что в России обряд как бы ниже. Теперь Константинопольский патриарх Иоасаф и 13 греческих митрополитов и епископов прислали грамоту, что подтверждают: Иван Васильевич – настоящий христианский царь. В Успенском соборе была торжественная служба. Зачитывали послание Патриарха, его представители передали Ивану Васильевичу благословение на царское служение.

А вслед за этим состоялась свадьба царя с Марией. Опять праздновал весь город. Поздравлял государя и его молодую жену. Иван Васильевич, как и раньше, угощал всех людей, богатых и бедных. Но и сам поступил, как раньше. Они с Марией немножко посидели за столом, а потом пошли пешком молиться в Троице-Сергиев монастырь…

Но надвигалась и серьёзная война. Сигизмунд и его вельможи обрабатывали тех, кто выступал за союз с Россией. Панов манили: когда присоединим всю Ливонию, завоюем русские земли, вы там станете начальниками. Шляхтичей соблазняли: вы получите новые имения, ливонские и русские сёла. Римский папа, католические епископы и священники тоже внушали литовцам и полякам: с русскими надо воевать. Они враги нашей веры. Не признают унию. Вот так, постепенно, перетянули дворян на свою сторону. В октябре 1561 года созвали сейм. Он постановил: русских надо выгнать из Ливонии. А заодно отобрать у них Смоленск, Новгород, Псков – и что ещё получится. Править Ливонией был назначен наместник короля князь Радзивилл.

Считалось, что между Россией и Литвой ещё мир. Но Радзивилл со своими отрядами неожиданно напал на крепость Тарваст. Гарнизон из стрельцов отбивался больше месяца. А в Ливонии было много царских войск. Но воеводы повели себя странно. Князья Курбский, Курлятев, Серебряный вдруг принялись спорить: кто из них более знатный. Хотя до сих пор они были друзьями! Курбский и Курлятев состояли в «Избранной раде». А сейчас не желали друг другу подчиняться. Полки на помощь Тарвасту так и не выступили. Радзивилл взял крепость. И ведь у него были совсем небольшие силы! Царь узнал о споре воевод, послал нового командующего, Василия Глинского. Рать с запозданием выступила к Тарвасту, и Радзивилл побоялся вступать в бой. Бросил взятую крепость и отступил. Конница погналась за ним. Потрепала его уходившее войско.

Сразу оживился и крымский хан. Налетел захватить город Мценск. Но на южной границе воины всегда были наготове. Татар отбили. А у литовцев и поляков, как обычно, была отвратительная дисциплина. Шляхтичи лихо отплясывали на балах. Хвастались перед дамами, какие они храбрые. Но на фронт ехать не спешили. Знали, что у царя сильная армия. Как бы не попасть под раздачу. У Радзивилла и литовского командующего Ходкевича собрались только жиденькие отряды. Они налетали на русскую территорию, грабили сёла и поскорее убирались обратно.

Царских войск против них собралось гораздо больше. Но русские воеводы действовали из рук вон плохо. Вражеские отряды не перехватывали. В наступление не переходили. Писали царю, что это опасно. Дескать, там их ждут многочисленные литовские рати. Государь сердился, понукал их. Летом 1562 года неприятели опять перешли границу возле города Невеля. Полетел приказ Курбскому – перехватить их! Он повёл большой корпус, 15 тысяч воинов. Врагов оказалось 4 тысячи. Русских было почти в 4 раза больше. Но вместо того, чтобы кинуться в атаку и раздавить литовцев, Курбский почему-то остановился. Начал передвигать свой корпус то туда, то сюда. При этом развернулся боком к противнику. А литовские рыцари сомкнулись, сами понеслись вперёд. Врезались в русское войско и разгромили его. Оно побежало кто куда.

Для Сигизмунда эта победа стала лучшим подарком. О ней раструбили по всей Литве и Польше. Дескать, русские совсем слабые. Не умеют воевать! Шляхтичи, боявшиеся царских войск, ободрились. Хлынули на войну, королевская армия быстро выросла. А Курбский доложил, что храбро рубился, был ранен. Поэтому он не получил никакого наказания. Хотя рана у него была пустяковая (если вообще была). А уже позже выяснилось: перед сражением Курбский посылал к литовцам гонцов с какими-то письмами. Но это открылось только потом…

А Сигизмунд, начиная войну, рассчитывал не только на свои войска. Но и на предателей среди русских. На сейме он объявил, что «много бояр московских, много благородных воевод» недовольны царём. Считают его «тираном и извергом» и будут переходить на нашу сторону. Хотя Иван Васильевич не казнил ещё ни одного знатного преступника, даже заговорщиков. «Тираном и извергом» для бояр он стал только из-за того, что не позволял им хищничать, заставлял слушаться и соблюдать законы. Но литовцы стали забрасывать в русские войска и города свои воззвания. Писали, что Иван Васильевич – «бездушный государь», держит дворян в неволе, они должны только служить царю и России. Манили их переходить к врагам, и они получат такую же «свободу», как польские и литовские шляхтичи.

И начались измены. Перейти к Сигизмунду задумал Иван Бельский. Самый знатный из бояр, он возглавлял Боярскую думу! Он уже приготовился бежать с целым отрядом приближённых. Какой подарок был бы для короля! Враги тут же известили бы русских: видите, глава Боярской думы перешёл к нам! Значит, у нас лучше! Скольких людей это помогло бы соблазнить! Но вовремя узнали. Изменников арестовали. Доказательства были налицо. У Бельского нашли даже документ от Сигизмунда, чтобы его пропустили через границу. По закону за такое полагалась смертная казнь. Однако вдруг выяснилось, что царь… не может наказать знатных предателей!

Бельского могла судить только Боярская дума. А в законах был пункт, что преступника разрешается взять на поруки. Бояре дружно обратились к царю, что берут на поруки Бельского. Иван Васильевич был недоволен, что они заступаются за изменника. Но и законы нарушать не хотел. Сказал – ладно. Если ручаетесь, что он больше не изменит, внесите денежный залог. Назвал огромную сумму, 10 тысяч рублей. Бояр это не остановило. Они набрали 100 своих друзей, родственников. Сбросились по 100 рублей, вот и 10 тысяч. Бельского освободили, он снова возглавил Боярскую думу. Только мелких сообщников, собиравшихся бежать вместе с ним, били кнутом и отправили в ссылки.

А для князя Вишневецкого было уже привычно перекидываться то к одному, то к другому властителю. Сейчас он решил, что у литовцев будет всё же выгоднее. Перешёл обратно к Сигизмунду, выдал ему русские военные секреты, какие знал. Король обласкал его, вернул ему города Канев и Черкассы. Но днепровские казаки разделились. Вишневецкому подчинилась только часть из них. А другие обратились к царю. Сказали, что хотят и дальше служить ему, а не польскому королю. Они вспоминали Сечь на Хортице, ушли за пределы литовской территории и обосновались на Днепре за порогами. Как раз они и стали запорожцами. У них нашёлся новый предводитель, литовский князь Богдан Ружинский. У него с татарами были свои счёты. При набеге была убита его мать, где-то в плену сгинула молодая жена. Он ушёл к казакам. А Иван Васильевич отнёсся к ним с полным доверием. Стал присылать жалованье, боеприпасы, и они продолжили воевать против крымцев.

Вслед за Вишневецким к Сигизмунду вздумали убежать князья Александр и Михаил Воротынские. Но дело раскрылось, их арестовали. Они признали свою вину. Царь отобрал у них все владения, Александра отправил в ссылку в Галич. Михаил ещё и нагрубил государю, его посадили в тюрьму в Белоозере. Но опять вступились бояре. Взяли на поруки Александра. Царь увеличил залог, назначил 15 тысяч рублей. Однако бояре снова собрали больше 100 человек, сбросились, и его освободили.

А боярин Курлятев был воеводой в Смоленске. Прикрывал важнейшее направление, дорогу на Москву. Но он давно переписывался с литовцами, сговорился с ними. В октябре 1562 года собрал весь свой княжеский двор, всю семью. Подговорил перейти к королю нескольких подчинённых начальников, те подняли свои отряды воинов. Двинулись к границе. Но большинство русских ратников были честными людьми. Когда поняли неладное, сразу сообщили царю, соседним воеводам. Курлятева перехватили.

Он и раньше натворил много зла. По его вине погибли стрельцы в Рингене – боярин не помог им. По его вине (вместе с Курбским и Сербряными) литовцы взяли крепость Тарваст – ей тоже не помогли. Но Курлятев был и членом «Избранной рады». Когда началось расследование его измены, стали открываться прошлые преступления, которые он совершил с Адашевым и Сильвестром. Выяснилось, что и родные Курлятева в них участвовали.

Ну и что оставалось делать царю? Курлятев был членом Боярской думы. Она опять вступится за предателя, возьмёт на поруки. Он окажется на свободе, снова будет вредить царю и России. Нет, на этот раз вина была такая, что Иван Васильевич не хотел оставлять её без наказания. Он нашёл единственный способ, как можно покарать знатных преступников. Курлятева с женой, сыном и двумя дочерьми он велел постричь в монахи и разослать по монастырям. Из монашества на поруки уже не освободишь. Но и Курлятевы знали за собой страшную вину. Протестовать и жаловаться митрополиту не осмелились.

Однако и другие воеводы, кто вроде бы не изменял, не убегал, к победам совершенно не стремились. Литовский командующий Ходкевич разослал им предложение. Дескать, давайте не будем «тратить воинов в бесполезных боях». Война-то продолжается, а мы с вами не будем нападать друг на друга. Наместником в Дерпте был Фёдоров-Челяднин, который уже несколько раз предавал Ивана Васильевича. Он управлял той частью Ливонии, где утвердились русские. Получив письмо Ходкевича, он сразу же согласился! Без царя, без правительства! Литовцы похвалили его, стали называть «брат наш милый и приятель». Написали – пускай бояре уговорят царя помириться. А для этого русские должны уйти из Ливонии и заплатить Сигизмунду большую сумму. Фёдоров-Челяднин и на это согласился: да, попробуем уговорить.

Сам, без государя, вёл переговоры. Надеялся, что Иван Васильевич не узнает. Но не все русские командиры были такими, как он. Доложили царю, что он самовольно мирится с врагами. Иван Васильевич строго выговорил Фёдорову-Челяднину. Потребовал прекратить такие дела без разрешения. Если снова будут письма неприятелей, первым делом пересылать их в Москву. Боярин струсил, клялся, что он служит царю верно. Но как было воевать, если начальники оказывались такими ненадёжными?

Глава 20

Взятие Полоцка

Осада Полоцка в 1563 году

Из-за плохих действий воевод целый год войны прошёл впустую. Государь понял: ему надо самому возглавить армию. Так же, как под Казанью. Нанести такой мощный удар, чтобы Сигизмунд и паны стали просить о мире. Иван Васильевич задумал собрать побольше сил на одном участке. Проломить вражескую оборону и взять какой-нибудь важный город. Он выбрал Полоцк. Это был самый большой и самый богатый город в Белоруссии. Укрёплен он был очень сильно. Два ряда стен, внешние и внутренние. Но литовцы не ожидали, что русские нападут на него. Считали – сперва они будут осаждать другие крепости, возле границы. А до Полоцка не доберутся.

Государь перехитрил неприятелей. В декабре 1562 года он собрал в Можайске все русские войска. Привезли много орудий, съехалось 150 тысяч воинов. Царь сам объяснял всем, что белорусы – не враги нам. Они наши православные братья, часть Древней Руси. На несколько веков они попали под власть чужеземцев, католиков. А сейчас мы идём освобождать их. С армией ехали епископ, много священников. Взяли с собой святыни – чудотворную Донскую икону Пресвятой Богородицы, крест святой Ефросиньи Полоцкой.

Правда, неожиданности не получилось. К литовцам сбежал знатный вельможа Хлызнев-Колычев. Предупредил – царь идёт на Полоцк. Паны и шляхта сразу разбежались по крепостям. Но предпринять что-то ещё Сигизмунд не успел. Иван Васильевич хорошо подготовил поход. Пехоту, грузы и пушки везли на санях. Двигались быстро. На другие вражеские города не отвлекались, проходили мимо. Царь рассудил, что перепуганные гарнизоны будут сидеть за стенами и не посмеют напасть. Всего через месяц после начала похода полки подступили к Полоцку.

Когда Сигизмунду об этом доложили, он даже не поверил. Но русские времени не теряли. Сразу установили батареи, открыли шквальный огонь. Через неделю ядра раздолбали внешние стены. Через пролом ворвался отряд молодого воеводы Дмитрия Хворостинина. Стал рубить неприятелей, они бежали во внутреннюю крепость. К этому времени князь Радзивилл сумел собрать под Минском 40 тысяч шляхтичей, с каждым из них – вооружённые слуги. Двинулись выручать Полоцк. Но их встретила русская конница. В боях остановила и заставила отступить.

А в Полоцке во внутренней крепости люди оказались в страшной тесноте. Ведь туда собрались и защитники, и горожане, и укрывшиеся в городе крестьяне. И продуктов было мало. Комендант города Довойна выгнал 20 тысяч человек – всю бедноту. В общем-то выгнал на смерть. Зимой, в снегах, они погибли бы от холода и голода. Но царь заботливо принял их. Велел приютить в русском лагере, одеть, кормить. А на крепость опять посыпались ядра, крушили её, убивали защитников. 15 февраля 1563 года Полоцк сдался.

Литва и Польша были в шоке. Мощную крепость царь взял одним махом! Паны прислали к нему делегатов. Умоляли не продолжать войну. Обещали прислать в Москву посольство, подписать договор о мире. Царь согласился. Заключил перемирие на полгода. Армия устала в походе. Израсходовала запасы еды и корма для лошадей. Сейчас было бы правильно вернуться по домам, пока не наступила весна, не развезло дороги. А то, чего хотел Иван Васильевич, было выполнено. Россия показала врагам свою силу. Если хотят мириться – пожалуйста. Если же обманут, передумают, царь считал – это тоже не страшно. Их можно ещё разок проучить. Повторить такой же поход на Минск, на Вильно. Пока не образумятся.

Но Полоцк, взятый оружием и героизмом наших воинов, Иван Васильевич возвращать уже не собирался. Он забирал город под свою власть. Вступил в Полоцк торжественно, со священниками и иконами. И жители встречали государя и его воинов с радостью. Уже знали, как хорошо отнёсся царь к толпам бедняков, выгнанных из крепости. Радовались, что теперь будут жить в России. Что католики больше не будут притеснять их веру. Однако царь проявил благородство даже к пленным. Коменданта Довойну и всех его солдат отпустил. Ещё и подарил каждому дорогую шубу.

Крепость отремонтировали, государь оставил в ней гарнизон. А сам с армией выступил в обратный путь. Снова ехал домой победителем. Весеннее солнышко празднично сверкало на доспехах и оружии. В каждом городе и селе звонили колокола. Толпы людей выходили на дорогу – поздравить своего защитника-царя, поклониться ему. И сам он радовался. Хотел, чтобы всем было хорошо. На обратном пути заехал в Старицу, в гости к двоюродному брату Владимиру и его матери Ефросинье. Специально хотел показать, что они родственники и государь считает их близкими.

Потом Иван Васильевич поехал дальше, и опять ему казалось, что многое повторяется. Как после взятия Казани. Тогда его встретил гонец, сообщил о рождении сына. И сейчас прискакал с радостной вестью – у Марии родился мальчик. А в Москве вышли встречать митрополит и все жители. Государь соскочил из седла, пошёл пешком сквозь множество людей, славивших его победу. Дома целовал жену и младенца – его назвали Василием.

Царь подумал, что выдался подходящий случай вразумить и крымского хана. Отправил к нему очень умелого посла Афанасия Нагого, чтобы рассказал о взятии Полоцка. При этом государь предлагал – не пора ли примириться? Соглашался присылать хану деньги как бы в подарок. Помогла даже царица Мария. Её двоюродная сестра была любимой женой Девлет-Гирея, и Мария написала ей письмо, чтобы тоже поговорила с мужем о мире. Конечно, для хана мнения жены было бы совсем недостаточно. Но он оценил, насколько сильна Россия. Всё-таки заключил мир.

Однако повторялось не только хорошее. Повторялось и плохое. Маленький Василий прожил всего пять недель. Опять умер по непонятной причине. Повторялись и измены. Казаки поймали пленного. От него узнали – в городе Стародубе воеводы Фуников-Белозерский и Шишкин-Ольгин связались с литовскими панами. Договорились сдать им город. Оба воеводы были друзьями «Избранной рады», Шишкин – родственник Адашева. Но царь срочно послал в Стародуб отряд дворян. Предатели не успели впустить врагов в город, их арестовали.

Потом открылась измена боярина Шереметева, его брат был воеводой Смоленска, и они тоже тайно переписывались с литовцами. Их взяли под стражу, но за таких знатных людей вступилась Боярская дума. Вельможи объявили, что берут Шереметевых на поруки. Внесли денежный залог, и их пришлось освободить.

А Старицкие совсем не оценили, что царь хочет открыто и честно дружить с ними. Слабохарактерный Владимир во всём слушался матери. А Ефросинья только и жила мечтами, чтобы на престоле сидел её сын. Однажды подарила Троице-Сергиеву монастырю дорогое покрывало, и на нём было написано, что оно изготовлено по повелению «благоверного государя Владимира Андреевича». Даже на подарке для монастыря назвала сына «государем», да ещё и «благоверным» – почти святым!

После взятия Полоцка вся страна славила Ивана Васильевича, и Ефросинью это озлобило пуще прежнего. Точно так же, как после взятия Казани, они с Владимиром организовали заговор. Обсуждали, как захватить власть. А для этого надо было убить не только царя, но и его сыновей, Ивана и Фёдора. И младший, Василий, уже странным образом умер. В Старицком княжестве были свои чиновники-дьяки. Один из них, Савлук Иванов, узнал, что замышляют Владимир и Ефросинья. Хотел сообщить в Москву. Но Старицкие пронюхали, заковали Иванова в цепи и бросили в тюрьму. Сразу не убили, решили пытать. Вытрясти из него, кто ещё из их подчинённых сохраняет верность царю.

Но у дьяка были друзья среди слуг. Он сумел из тюрьмы переслать письмо Ивану Васильевичу. Тот сразу послал в Старицу своих придворных. Велел привезти Иванова к себе. Не выполнить царский приказ Старицкие не посмели. А дьяк рассказал государю, что знал. Расследование подтвердило – это правда. Владимиру и Ефросинью взяли под стражу. Допрашивали их слуг. И выяснилось, что они уже 7 лет тайно поддерживали связи с Сигизмундом. А предатель Хлызнев-Колычев, который в походе на Полоцк предупредил врагов, был помощником Старицких!

Преступления были серьёзнейшие. Но Иван Васильевич размышлял, как же ему поступить. Боярская дума наверняка оправдает Владимира и Ефросинью. Или возьмёт на поруки. Дело кончится ничем. Да и сам государь не хотел карать Старицких. Всё же это были его двоюродный брат, тётка. Царь хотел только одного – чтобы эти родственники прекратили строить козни против него и его семьи. Он придумал созвать Церковный Собор. Перед митрополитом, епископами, священниками обличил, в чём виноваты Владимир и Ефросинья. Заговор против царя, измена.

Хотя постановление приняли очень мягкое. Царь опять простил Старицких. Но главной преступницей была Ефросинья. По решению Собора она, как будто по своему желанию, постриглась в монахини, её отправили в монастырь на Белоозере. Но не в заточение. Государь назначил ей большие деньги на содержание, чтобы у неё ни в чём не было нужды. Вместе с ней в монастырь ушли 12 её приближённых боярынь. Её сопровождали слуги и даже свой отряд из 20 дворян, им дали поместья рядом с монастырём.

А Владимир в очередной раз принёс клятву верно служить царю, не замышлять на него никакого зла. Иван Васильевич возвратил ему Старицкое княжество. Но и предпринял меры предосторожности. Всех княжеских бояр, дьяков и детей боярских государь перевёл к себе на службу. А ему дал других, из своих людей. Владимира лишили тех помощников и воинов, которые привыкли подчиняться ему. Иван Васильевич надеялся, что этого будет достаточно. Пока он был Грозным только для хищных соседей. А в России старался править добром, милостью.

Русские артиллеристы XVI века

Боевой шлем Ивана Грозного.

Глава 21

Как царь стал Грозным

Памятник Ивану Грозному в Александрове

В конце 1563 года Иван Васильевич потерял нескольких близких людей. Умер ногайский князь Исмаил, друг России. Его место занял сын Тинехмат, высматривавший, где можно пограбить. Скончался и брат царя Юрий. Через 400 лет учёные установили – он был отравлен. Кому мог помешать несчастный глухонемой? Только сторонникам Владимира Старицкого. Юрий же был родным братом царя, имел больше прав на трон. Теперь соперниками Владимира остались только сыновья государя.

А 31 декабря умер старенький митрополит Макарий. Он хотел, чтобы его место занял настоятель Благовещенского собора Афанасий. Но митрополита выбирал Освященный Собор. И выяснилось, что на этот пост рвётся Новгородский архиепископ Пимен. Его поддерживали как раз те бояре, кто заступался за изменников. На его стороне был и Владимир Старицкий. Иван Васильевич заподозрил, что это неспроста. Добился, чтобы митрополитом выбрали не его, а всё-таки Афанасия.

Но и войну завершить не удалось. Сигизмунд и паны после взятия Полоцка выпросили перемирие, обещали заключить мир. Хотя они обманывали. Просто воспользовались передышкой, чтобы получше подготовиться. Послов прислали только через 10 месяцев, и государь предложил им условия мира: у России остаются Полоцк и та часть Ливонии, которую она уже заняла. А литовцы пусть берут себе ту часть, которую они заняли. Но паны вдруг заявили – нет! Убирайтесь из Ливонии, отдайте нам не только Полоцк, а ещё и Смоленск, Псков, Новгород. Что ж, Иван Васильевич предусмотрел такой случай. Польские привычки врать он уже изучил. Значит, надо ударить снова. Мало Полоцка – забрать ещё что-нибудь.

Государь позаботился, чтобы его войска были уже наготове. Сразу отдал приказ. Из Полоцка выступили 20 тысяч воинов Петра Шуйского. Из Вязьмы – второе войско князей Серебряных. Они должны были соединиться и взять Минск. Но 26 января 1564 года возле селения Ула на рать Шуйского напал литовский князь Радзивилл и разгромил её. Сам Шуйский и ещё несколько воевод погибли, другие начальники попали в плен. Враги захватили все пушки и обозы. Князья Серебряные узнали об этом разгроме и повернули назад. По всей Литве и Польше праздновали победу. Про поражение под Полоцком сразу забыли. Паны и шляхта воспрянули духом. О том, чтобы просить мира, больше не вспоминали.

А в Москве стали разбираться, почему же так произошло. И обнаружилось… явное предательство. Рать Шуйского шла ещё не по вражеской территории, а по своей. Была уверена, что неприятели далеко. Доспехи не надевали, многие и оружие везли на санях, чтобы не тащить. Растянулись на дороге среди лесов. А у Радзивилла сил было очень мало. Но он точно знал, где пойдёт русское войско. Устроил засаду. И ударил очень точно – туда, где ехали воеводы. Потери-то оказались очень маленькими, погибло 200 человек. Но это были командиры! А остальные 20 тысяч, когда перебили воевод, просто побежали. У Радзивилла даже не хватило воинов, чтобы преследовать их. Все беглецы благополучно добрались обратно в Полоцк.

Да, кто-то из русских сообщил врагам, где и когда пойдёт Шуйский. Царь поручил расследование самым верным и умным приближённым. Они расспрашивали боярских знакомых, слуг, не было ли чего-то подозрительного. И обнаружили, что даже в Москве есть замаскировавшиеся враги. Во всех прошлых делах, когда арестованных изменников освобождали на поруки, это организовывали бояре Репнин и Кашин. Теперь раскопали, что они сами поддерживали тайные связи с литовцами. А сообщником был их родственник, князь Овчина-Оболенский.

До сих пор Иван Васильевич старался править милостиво. Прощал знатных заговорщиков, изменников. Всё надеялся, что у них заговорит совесть, исправятся. Но получалось только хуже! И страдала вся Россия, весь народ. Войска терпели поражения. Погибали воеводы, воины. Вместо того чтобы одержать победу и заставить Сигизмунда заключить мир, война затягивалась. А значит, ещё будет литься кровь. Всему народу придётся напрягаться, отдавать на войну больше денег, хлеба, мяса.

Кто был виноват, предатели? А разве царь не виноват, что вовремя не покарал их? Разве Бог не спросит с него за это? Почему он не наказал злодеев, и из-за этого пришлось страдать честным людям? Нет, прощать больше было нельзя. Знатные изменники обнаглели. Привыкли к своей безнаказанности. Но как наказать их? Боярская дума их ни за что не осудит. Или опять возьмёт на поруки. Царь решил больше не допускать этого. Он сам, без бояр, осудил Репнина, Кашина и Овчину-Оболенского. Приказал слугам, и они убили всех троих.

Но забушевали все бояре. Обратились к митрополиту Афанасию. Царь нарушает законы! Казнил бояр без суда Боярской думы! И вообще он всё делает неправильно. Зачем воюет с «христианскими» Литвой и Польшей? С ними надо дружить, а не воевать. А митрополит был новый, неопытный. Согласился – да, царь не имел права расправляться с боярами. Собрали большую толпу: митрополит, несколько епископов, священников, вся Боярская дума. Явились к Ивану Васильевичу и устроили страшный скандал. Выворачивали всё наоборот. Если боярский суд не признал вину изменников, то они не виноваты. А если царь нарушил законы, то он сам преступник. Шумели, угрожали. Митрополит и епископы объявили, что Церковь запрещает государю так поступать.

Ивану Васильевичу пришлось всё это проглотить. Смириться с их требованиями. Но в это время продолжалось и следствие о предательстве. И царские приближённые всё-таки нашли, кто же сообщил врагам об армии Шуйского. Это был Курбский. Член «Избранной рады», друг Сильвестра, Адашева, Курлятева. А Владимир Старицкий был его родственником, женился на его двоюродной сестре. Но о Курбском не было доказательств, что он участвовал в преступлениях «Избранной рады». Поэтому царь его не наказывал, назначал на высокие должности в армии. Не поставил ему в вину даже поражение под Невелем, когда литовцев было в 4 раза меньше. Поверил, что случайность. А потом Курбский проявил себя, вроде бы хорошо. Иван Васильевич назначил его наместником в Дерпт, управлять российской частью Ливонии.

Хотя Курбский давно стал предателем, уже 4 года переписывался с Сигизмундом и Радзивиллом. Известил и о том, как будет двигаться Шуйский. Но Курбский пронюхал – царские чиновники заинтересовались им. Он решил спасаться. Сбежал в Литву. Сигизмунд принял его с распростёртыми объятиями. Дал ему во владение город Ковель, десятки сёл. И Курбский начал службу врагам с того, что принялся писать всякие гадости про Ивана Васильевича. Будто он жестокий тиран, истребляет лучших бояр. Это его враньё паны распространяли в западных странах. Засылали и русским, чтобы переходили на сторону неприятелей.

К этому времени римский папа и германский император выделили Сигизмунду денег, на них по Европе наняли побольше солдат. А Курбский выдал военные секреты. Как укреплены наши города, какие в них гарнизоны. Теперь враги знали, где у русских оборона слабее. Осенью 1564 года они ринулись в наступление по всей границе. Главная армия под командованием Радзивилла и Курбского, 70 тысяч рыцарей и наёмников, нацелилась на Полоцк. Корпус князя Полубенского наступал в Ливонии, корпус Сапеги – на Чернигов. Сигизмунд сговорился и с крымским ханом. Он нарушил клятву о мире, бросил 60 тысяч конницы на Рязань.

Но Иван Васильевич опять перехитрил неприятелей! Он же представлял – Курбский раскроет панам наши секреты. Догадывался, какие слабые места он назовёт. Значит, на этих участках и будут удары. Осенью русских воинов обычно отпускали отдохнуть по домам. Об этом враги тоже знали, для них время напасть было самое удобное. Но в нынешнюю осень царь, наоборот, собрал полки. Разместил их вдоль границы. Ждал атаку.

В Полоцке уже приготовились к обороне. И даже горожане вышли защищать стены вместе с воинами. Хотя они-то всего полтора года прожили под властью царя. Но оценили, что она лучше, чем в Литве. К королю и панам возвращаться не желали. Штурмы армии Радзивилла отбили. А русские полки, расставленные царём по границе, сразу же получили от него приказы, как действовать. Двинулись вперёд, обходя вражескую армию с нескольких сторон. Узнав об этом, Радзивилл скомандовал отступать. А царские полки погнались за ним. Ещё и захватили крепость Озерище.

Под Черниговом корпус Сапеги встретил князь Прозоровский с войсками и разбил вдребезги. Только в Ливонии князь Полубенский сумел раскидать рать Ивана Шуйского и Шереметева. Но осаждать города опасался, здесь крепости были сильные. Вместо этого прошёл со своими рыцарями и наёмниками через Ливонию, ворвался в Россию, напал на городок Красный. Однако царь выслал сюда конницу воеводы Бутурлина. Полубенского прогнали, и Бутурлин сам прошёлся по неприятельской территории, набрал 3 тысячи пленных.

Опасное положение возникло под Рязанью. Все наши силы ушли на западную границу. Здесь войск почти не было. С крымским ханом был мир, и он напал внезапно. Но в своём поместье находились царские приближённые Алексей и Фёдор Басмановы. Они подняли по тревоге дружину слуг и перехватили ханскую разведку. От пленных узнали, куда идёт орда. Успели прискакать в Рязань, оповестили и возглавили жителей. Когда нахлынули крымцы, их встретили огнём пушек со стен. Они полезли на приступ, но их стреляли, рубили, поливали кипятком. Все атаки отбили. А потом хан узнал, что Иван Васильевич выслал к Рязани свои рати, повернул назад в степи. Отставший татарский корпус догнали и уничтожили.

Ну а Сигизмунд разозлился, что ничего не получилось. Даже свою крепость потеряли. Дал Курбскому 15 тысяч солдат и послал на Великие Луки. Хотя предатель доблести не проявил. Осаждать и штурмовать крепость не отважился. Зато его войско разграбило и выжгло вокруг Великих Лук все сёла, храмы, монастыри. Перебило многих безоружных крестьян. Награбило обозы с добычей и убралось за границу – пока русские рати не подошли.

И вот в такой обстановке, когда шла жестокая война, Иван Васильевич вдруг узнал – против него в Москве опять организовался заговор. Обычно бояре на зиму уезжали в свои вотчины. Но в конце ноября многие вельможи стали вдруг съезжаться в Москву. И как раз те, кто был недоволен царём. А у каждого был отряд вооружённых слуг. Придумав себе какие-то дела, в столицу собирались и некоторые важные церковные служители. Опять те, кто был связан с боярами, с Владимиром Старицким, вроде Новгородского архиепископа Пимена.

Верные слуги государя сумели узнать, кто возглавляет заговор. Узнали, что изменники переписывались с Литвой. А царя собираются убить вместе с его семьёй. Но что же было делать Ивану Васильевичу? Арестовать злодеев и казнить? Тогда против него опять выступят и митрополит, и епископы, и все бояре. Обвинят, что он преступник, нарушает законы. Вот тут-то будет удобный случай устроить бунт и свергнуть его. Но и дожидаться, когда заговорщики начнут действовать, царь не стал. Он решил… уехать. Объявил – отправляется молиться Богу по монастырям.

Но сборы были необычными. В сани грузили все ценные вещи, иконы, деньги царя и царицы. С собой Иван Васильевич велел ехать всем слугам царского двора, верным боярам и дворянам, которых назвал сам. Им приказал взять с собой жён, детей. Но куда предстоит ехать, не называл. 3 декабря огромный обоз покинул Москву. Заговорщики даже обрадовались – столица оказалась в их руках! Они собрались в палатах митрополита. Уже считали себя правительством! Обсуждали, кого и на какие должности назначить.

А Иван Васильевич остановился в Коломенском. Это было одно из самых любимых его мест. Здесь он родился. Здесь высился величественный храм Вознесения Христова, построенный отцом в честь его рождения. Здесь умирала Анастасия. Царь мучительно размышлял: что же делать дальше? Он страшно устал. Государственные дела, война, предательства. Хотелось и в самом деле бросить всё. Не желаете, чтобы я царствовал, – ну и шут с вами. Берите власть, грызитесь за неё. А самому уйти в монастырь. Тихо и спокойно молиться Богу.

Но ведь он отвечал перед Господом не только за себя. Отвечал за всю Россию, за народ, за Православную Церковь. Что с ними станет, если к власти дорвутся предатели? Опять примутся грабить страну и людей. Начнут «дружить» с польским королём, отдавать ему русские города, земли. Пустят в Россию католиков, опять разгуляются сектанты. Наши сёла будут разорять крымцы. Отделятся Казань и Астрахань, там возродятся ещё два хищных ханства…

Нет, Иван Васильевич считал – он не имеет права отдавать Россию на погибель. Советовался с женой Марией, с Захарьиными и Романовыми. Он решил бороться. Из Коломенского он отправился в Троице-Сергиев монастырь. Молился там у гробницы своего покровителя, святого Сергия Радонежского. Разослал призыв к детям боярским из всех городов: ехать к царю с оружием, вооружёнными слугами.

У Ивана Васильевича была ещё одна загородная резиденция, которую он очень любил. Александровская слобода. Её построил Василий III довольно далеко от Москвы, за 120 километров. Там нравилось бывать матери государя. Царь направился туда. А по дороге стали стекаться воины. У государя собирались многочисленные, верные ему полки. Александровская слобода превратилась в военный лагерь. Вокруг выставили заставы, разъезды охранять дороги. И теперь-то Иван Васильевич заговорил с обнаглевшими вельможами именно как царь. Грозный царь.

3 января 1565 года в Москву прискакал его гонец. Привёз письмо митрополиту и боярам. Государь перечислил, что натворили знатные люди со времён его детства. Разворовывали государственные деньги, земли, притесняли народ. Допускали, чтобы Русь терзали все враги, кому не лень. Наконец, пошло предательство. А епископов и священников царь обвинил, что они помогали изменникам. Каждый раз заступались, требовали простить. Писал, что он больше не в силах этого терпеть. Поэтому уехал из столицы. Но от царского престола он не отрекался. Своей царской властью, данной от Бога, он наложил опалу на епископов, бояр и всех чиновников. Это значило – все увольнялись со службы. Все государственные учреждения закрывались. Все бояре и чиновники, оставшиеся в Москве, становились никем, просто безработными.

Но одновременно царские посланцы привезли второе письмо. Его зачитывали перед жителями Москвы. В нём царь тоже разбирал, в чём виноваты вельможи. При этом объявлял: на простых людей он не обижается и не сердится, и опала на бояр к ним совершенно не относится. Вот тут-то зашумел народ. Весь город взорвался. Купцы, мастеровые, слуги, беднота любили царя. Единодушно поднялись за него. Государевых посланцев просили, чтобы государь не отдавал их во власть бояр, «хищных волков». Передавали ему – пускай только назовёт нам злодеев и предателей, мы и сами их истребим.

Бояре и епископы заседали в палатах митрополита. Обсуждали, что предпринять. Но здание окружили толпы людей. Требовали, чтобы вельможи ехали на поклон к царю. Просили у него прощения, уговорили вернуться. Знатные смутьяны были в ужасе. Вот-вот массы людей могли ворваться к ним. Подсуетился коварный Пимен Новгородский. Прикинул: если явиться к царю первым, можно подлизаться к нему. Вызвался с другими священниками ехать в Александровскую слободу с письмом от митрополита. Но за ним поехали и перепуганные бояре, дьяки, дворяне. Отправились прямо с заседания. Даже заехать домой боялись, чтобы их не растерзали на улицах. Однако за ними хлынули и десятки тысяч простых людей.

Возле Александровской слободы священников и бояр задержала охрана. Доставила к царю. Они униженно умоляли, чтобы Иван Васильевич вернулся на царство. Соглашались, чтобы правил, как ему будет угодно. Почему умоляли? Да потому, что всю дорогу от Москвы до Александровской слободы запрудил разъярённый простой народ. Грозил разделаться с врагами государя. Что ж, царь помиловал их. Приказал людям, чтобы не трогали бояр. Объявил, что будет и дальше править страной. И общую опалу он отменил. Восстановил вельмож, чиновников, епископов на их должностях.

Но при этом он назвал ряд условий. Отныне царь получал право наказывать знатных преступников без суда Боярской думы. Митрополит и священники не должны были вмешиваться в эти дела. А для того, чтобы очистить страну от расплодившихся изменников, вводилось чрезвычайное положение – «опричнина». Да, царь стал Грозным. Безнаказанность для предателей кончилась. Но это вовсе не значило, что Иван Васильевич принялся казнить всех подряд, кто выступал против него. Он даже сейчас не желал лишней жестокости.

В заговоре участвовало много бояр, они специально съехались в Москву. Но к смерти государь приговорил только пятерых руководителей во главе с Горбатым-Шуйским, участником многих прежних заговоров. Двоих бояр, Немого и Куракина, Иван Васильевич счёл менее виновными. Заставил их постричься в монахи. А за четверых, Василия Серебряного, Салтыкова, Охлябинина, Овчину-Плещеева, разрешил вступиться поручителям. Внести за них денежный залог, и их освободили. Так что прежние законы Иван Грозный не отменил. Но теперь он сам решал, кому можно поверить и простить, а кому нет.

Глава 22

Что такое опричнина?

Кремль в Александрове

Слово «опричнина» существовало на Руси давно. «Опричь» означало «кроме». Если умирал дворянин или боярин, часть его имения передавалась сыновьям. А некоторую часть оставляли их матери. Её и называли «опричниной» – кроме доли сыновей. Почему же «опричниной» назвали чрезвычайное положение?

Бояре были очень гордыми, заносчивыми. Поэтому и изменяли. Иван Грозный решил обезвредить их на будущее. Приучить их верно служить государю и России. А главная сила боярских семей была в их огромных вотчинах (наследственных владениях). Удельных княжеств давно не существовало, князья превратились в бояр. Но у них сохранились вотчины в их бывших княжествах. У Шуйских возле Шуи, у Ростовских возле Ростова, у Суздальских возле Суздаля.

Из этих вотчин вельможи получали свои богатства. Здешние крестьяне привыкли работать на них, до сих пор считали их своими князьями. Воины и слуги у бояр тоже были как бы семейными. Дед воина служил в дружине у деда нынешнего боярина, отец служил у отца, и сам воин продолжал эту службу. Привык, что он подчиняется своему хозяину, а уж царю – во вторую очередь. А местные дети боярские – мелкие дворяне, служили-то государю и поместья получали от него. Но тоже знали: в их районе этот боярин – главный авторитет. Обращались к нему по каким-то делам. Боярин становился их покровителем и предводителем

А когда власть захватывали Шуйские, Бельские, Воронцов, «Избранная рада», они раздавали своим родственникам и друзьям новые вотчины. Их владения выросли, снова стали наподобие удельных княжеств. Только у царя такого княжества не было. Ему-то принадлежала вся Россия. Но она же состояла из разных городов, владений князей и бояр. Иван Грозный как раз и решил создать себе личное княжество. Чтобы поддерживало только его. А мощные гнёзда бояр, раскинувшиеся по России, царь решил разрушить.

Это своё личное княжество он и назвал опричниной. Часть страны – кроме боярских владений. Иван Грозный взял в опричнину часть Москвы, ряд других районов и городов. Центром его личного княжества стала Александровская слобода. Её заново отстроили, укрепили стены. Столицей России осталась Москва. Там оставались правительственные учреждения, Боярская дума. И царь, когда нужно, приезжал туда. (Но в те времена это было обычным, многие европейские короли жили не в столицах, а в загородных замках.)

А в опричнине, как в удельном княжестве, создали свои органы управления – опричный двор, опричную Думу. Царь отбирал помощников не по знатности и богатству, а таких, кого считал самыми верными. Опричную Думу возглавил брат царицы Михаил Темрюкович. Главные должности при опричном дворе заняли приближённые государя Басмановы, Вяземский, Плещеевы, Колычевы, Бутурлины. Одной из помощниц Ивана Грозного в создании опричного двора стала его жена Мария. До сих пор царя охраняли как придётся. Царица взялась организовывать ему постоянную охрану. Настояла, чтобы один из приказов стрельцов, 500 человек, специально этим занимался, всегда был около государя. Для охраны царя был создан и отряд из 300 иностранных мушкетёров.

Кроме охраны, было создано особое опричное войско из тысячи человек. Его набирали из детей боярских. Но тщательно проверяли каждого – с кем дружит, кто его родственники. Принимали только таких, кто не имел связей с участниками прошлых измен и заговоров. Так же строго проверяли чиновников опричного двора, даже слуг. После отравления Анастасии, замыслов убить царя предосторожности были совсем не лишними. Эту тысячу воинов стали называть «опричники». Они стали первой в России контрразведкой и службой безопасности. С их помощью Иван Грозный решил очистить страну от изменников, шпионов, воровства, беззаконий.

Для опричников он ввёл чёрную форму, похожую на монашескую одежду. У них были специальные знаки отличия – метла и изображение собачьей головы. Это значило, что они должны быть верными, как псы, охранять страну и выметать её от всякой дряни. Любой человек, если узнал про измену, про нарушения законов, мог прийти в Александровскую слободу. На заставе он говорил, что у него «государево слово и дело». Его доставляли в канцелярию, записывали, что он сообщит. Начиналось расследование. Опричники подчинялись только царю. Их денежное жалованье и поместья были в два раза больше, чем у обычных детей боярских.

Но Иван Грозный не хотел, чтобы его новые помощники, получив большие права, загордились и задирали носы. Они должны были считать себя скромными слугами, выполняющими свой долг. Так же, как сам государь считал, что он служит Богу и России. Он отобрал 300 лучших опричников. Тех, кто мог стать командирами, начальниками. Царь поселил их в Александровской слободе и сам начал воспитывать быть смирными, терпеливыми, послушными. Для этого он установил такой же порядок, как в монастыре.

Иван Васильевич считался игуменом (настоятелем), его приближённый Вяземский – келарем (заведовал хозяйством), Григорий Лукьянов-Бельский (Малюта Скуратов) – пономарём (звонил в колокол). Все, даже сам царь, одевались в грубые монашеские рясы, шапочки-скуфейки. Распорядок был очень строгим. Вместе молились. В полночь одна служба, в четыре часа утра вторая, в восемь утра третья. Вместе садились за стол. Царь при этом читал вслух церковные книги. Обед был коротким, только утолить голод. Всё, что осталось несъеденным, отдавали нищим. Иван Грозный хотел, чтобы опричники стали спаянным боевым отрядом – и объединяла бы их православная вера.

В те районы, которые он взял в опричнину, попали и боярские вотчины. Там жили потомки суздальских, ярославских, ростовских, стародубских князей. Однако царь как раз и собирался разрушить такие гнёзда. Все вотчины отобрал, 180 семей выслал в Казанский край. Но это не было наказанием. Им дали деньги на переезд. Под Казанью им выделили большие поместья вместо потерянных вотчин. А уже через год все эти семьи стали возвращать в Центральную Россию. Но не в прежние владения, а в другие места. И давали им опять не вотчины, а поместья. Не насовсем, а за службу. Таким способом Грозный уничтожал остатки удельных княжеств. Бывших князей и их родственников перемешивал с дворянами и детьми боярскими.

Разобравшись с одними княжествами, Иван Грозный взялся за княжество Владимира Старицкого. Объявил, что меняется с ним городами. Взял в опричнину Старицу, Верею, Алексин, а взамен дал Дмитров, Боровск и Звенигород. Эти новые города были больше и богаче, чем прежние. Но Владимира так же, как ярославских и ростовских князей, оторвали от мест, где население признавало его господином, где он оброс слугами и помощниками.

На литовской границе в 1565 году было тихо. Сигизмунд истратил все имевшиеся деньги на прошлогоднее наступление. Платить наёмникам стало нечем. Шляхта тоже разошлась по домам – одни с награбленной добычей, другие побитые. Но король всё-таки не хотел оставлять Россию в покое. Наврал крымскому хану, что снова будет наступать, отвлечёт на себя царскую армию. Поляки, римский папа и германский император решили натравить на русских и ещё и турецкого султана. Их послы в Османской империи доказывали, что в России полный раздрай, заговоры. Вон даже царь устроил какую-то опричнину. Самое время ударить. Султан Сулейман решил попробовать, что получится. Опять дал Девлет-Гирею янычар и артиллерию.

В сентябре 1565 года крымская орда вместе с турками напала на город Болхов. Но оказалось, что в России нет никакого раздрая. Гарнизон воеводы Ивана Золотого дрался героически. Воины сами выходили в атаки из крепости. Не позволяли врагам приблизиться к стенам, поставить батареи. А царь сразу созвал армию, назначил командовать бояр Бельского и Мстиславского. Она двинулась на выручку Болхову. Хан ждал обещанного наступления Сигизмунда – его не было. Девлет-Гирей понял, что его обманули. Снял осаду и стал уходить прочь. Русская конница погналась за ним, порубила отставшие отряды, захватила турецкие пушки.

В этих боях участвовали и опричники. Они действовали отдельным полком, подчинялись не боярам, а своим командирам. Они показали себя очень хорошо. Но опричники выполняли и свою главную задачу – поиск изменников. В 1565 году был раскрыт большой заговор в Дерпте. Часть здешних горожан связались с литовцами. Договорились – как только те пришлют войско, заговорщики поднимут восстание. Ударят в спину русским и пустят в город врагов.

Но Иван Васильевич, хоть и стал Грозным, не казнил ни одного человека. Учёл – всё-таки это немцы, чужой народ. Размечтались, что в Литве им будет лучше, чем в России. Даже в тюрьмы их сажать не стал. Всех арестованных заговорщиков он просто переселил по разным русским городам. Чтобы в будущем не смогли выполнить свои замыслы. Но назначил переселённым немцам приличные деньги на еду. Разрешил, чтобы они обзавелись своими хозяйствами. Даже позволил, чтобы к ним из Дерпта ездил их пастор (протестантский проповедник).

В 1566 году раскрыли ещё один заговор, в Костроме. Здесь жили родственники Адашева, было много его друзей. Смутьяны обсуждали, как убить царя, получить помощь от Сигизмунда. Это были не покорённые немцы, а свои, русские предатели. Да ещё и дворяне, защитники России. К ним отношение государя было иным. Двоих руководителей казнили. Их соучастников отправили в тюрьмы или ссылки. А Кострому после этого Иван Грозный тоже взял в опричнину и рассортировал здешних детей боярских. Тех, кто как-то был связан с заговорщиками, перевёл в другие города, кого куда.

Позже таким же образом он взял в опричнину Белозёрск. Потом Ярославль, Ростов, Пошехонье. Вот так, постепенно, ликвидировались районы, где господствовали семьи бояр. Где дети боярские сжились с ними и считали их своими лидерами, а крестьяне – господами. 12 тысяч человек переселили, размешали по всей стране. А в новом окружении уже не так просто найти сообщников, организовать заговор. Хочешь или не хочешь, а придётся служить честно.

К тем изменникам, кого удавалось обнаружить, царь тоже относился по-разному. Если видел, что человек может исправиться, – прощал. Например, попался боярин Яковлев. Задумал удрать за границу. Мечтал, чтобы государем стал Владимир Старицкий. Но после расследования Иван Грозный решил, что боярин о многом просто болтал. А настоящего вреда не нанёс. Царь собрал митрополита и священников. Яковлев перед ними признал свою вину. Принёс клятву, что больше не будет. И государь его простил.

Ещё до опричнины был арестован и сидел в тюрьме Михаил Воротынский, тоже собиравшийся бежать за границу. О нём Иван Васильевич знал, что он-то не настоящий предатель. В заговорах не участвовал. С врагами не переписывался, секретов не выдавал. Но Воротынский был очень талантливым полководцем. Вот и возгордился. Сам себя накрутил мелкими обидами, и его занесло. Царь распорядился, чтобы в тюрьме ему давали прекрасную еду, одежду, дозволил держать слуг. А в 1566 году вызвал его к себе.

Воротынский, как и Яковлев, дал клятву не повторять прежних глупостей. Царь пригласил его пообедать за своим столом. Поговорил с ним и понял: да, ему можно верить. Назначил его на высокую должность, наместником Казани. Вернул ему прежние владения, три города. Дал деньги на их ремонт. Вот так Иван Грозный боролся с изменниками. Наказывал тех, кого уже нельзя было не наказывать. А на других воздействовал добротой, милостью – и помогало.

Глава 23

Новые заговоры

Митрополит Филипп

Когда Сигизмунд обманул султана и крымского хана насчёт своего наступления, они обиделись. Султан убедился, что Россия не развалилась. Решил больше не лезть на неё. Вместо этого двинулся захватывать Венгрию, принадлежавшую германскому императору. И Девлет-Гирею приказал вести туда свою орду.

А на Литву Иван Грозный начал наступление… крепостями. Так же, как действовала его мать и как он сам строил Свияжск. Зимой русские на своей территории рубили деревья. Строили стены и башни. Делали на брёвнах пометки и разбирали. Весной царское войско вступало на неприятельскую землю. Брёвна сплавляли по реке до нужного места. По сделанным знакам очень быстро собирали станы. Пока паны опомнятся – крепость уже стоит. С пушками, сильным гарнизоном. Попробуй возьми её! За короткое время построили четыре крепости: Усвят, Ула, Сокол, Копие. И каждая отхватила у врагов целый район.

Паны приуныли. Прислали в Москву послов с согласием мириться. Предложили – пусть обе державы сохранят те города и области, которые они заняли. Но потребовали заключить союз против шведов. Выбить их из Ливонии и поделить их владения пополам. Иван Васильевич догадался – это ловушка. Ведь со Швецией в это время у России были прекрасные отношения. Через её города и порты шла русская торговля с Европой. Неприятели хотели поссорить с ней нашу страну. А потом и сами от мира откажутся. Иван Грозный предложил иначе: провести границу по реке Двине. Пусть русским достанется то, что лежит на север от неё. А литовцам – то, что южнее. И захваченные литовские города южнее Двины мы тоже им вернём. Нет, такие условия паны отвергли.

Государь имел полное право самому решить, соглашаться на их условия или продолжать войну. Но это значило, что военным предстоят новые трудности, а кому-то – раны или гибель. Другим подданным – новые затраты. Царь поступил совершенно необычно. Решил посоветоваться со всей Русской землёй. Узнать, согласна ли она и готова ли воевать. В июне 1566 года он созвал Земский Собор. Бояр, священников, детей боярских и купцов из разных городов. Спросил, продолжать ли войну. Делегаты обсудили и признали – на таких условиях, как требуют поляки и литовцы, мириться нельзя. Военные сказали – они готовы драться. Купцы – что согласны отдать все деньги, а если нужно, и самим идти в бой.

Но войну прервала страшная болезнь, чума. В Европе, в тесных и грязных городах, всякие эпидемии случались довольно часто. В России люди жили чистоплотно, и это было гораздо реже. Но сейчас-то наши гарнизоны стояли в Ливонии. Туда-сюда ездили купцы, передвигались отряды воинов – и разнесли заразу. Из Швеции эпидемия попала в Россию, стали умирать люди в Новгороде, Полоцке, Смоленске. Но чума охватила и Литву, уносила множество жизней. И у них, и у нас стало не до боёв.

Царь направил своих воинов и чиновников на борьбу с бедствием. Лечить чуму не умели. Но можно было помешать, чтобы она не распространялась дальше. Дороги перекрывали кордонами. Из тех городов, где чума уже появилась, никому не разрешали ехать в другие места. Повсюду служили церковные службы. Вокруг городов и сёл устраивали крестные ходы, молили Бога уберечь от заразы. Ко всему прочему год был знойным, засушливым. Во многих районах на полях ничего не выросло. Ивану Грозному приходилось спасать народ и от голода. Подвозить хлеб из тех мест, где он был.

Но даже в такой обстановке государь занимался и другими важными делами. Чума не добралась до южных областей. А крымская орда ушла с султаном в Венгрию. Значит, никто не нападёт. Можно было без помех укрепить здешнюю границу. Иван Грозный объехал города Болхов, Козельск, Белёв. Указал, где и как усилить стены, рвы, валы. На пути крымских набегов он повелел построить две новые крепости – Орёл и Епифань.

К царю обратился и отец его жены, кабардинский князь Темрюк Идарович Сунжалей. Просил понадёжнее защитить его владения от крымцев и других врагов. Прислать русских воинов, чтобы находились у него постоянно. Иван Васильевич согласился. По его приказу из Астрахани послали отряд стрельцов. Вместе с терскими казаками они построили Терский городок на реке Терек. Первый русский город на Кавказе.

Но пока царь боролся с бедствиями и укреплял страну, бояре организовали против него новый заговор. И сумели вовлечь в него даже самых близких помощников Грозного, Алексея и Фёдора Басмановых, князя Вяземского. Это были руководители опричников! Они изображали себя самыми верными. Делали вид, будто им нравится жить по строгим монашеским правилам, как наставлял государь. На самом же деле они такие порядки возненавидели. Им хотелось жить в своё удовольствие, как польские вельможи. Вот бояре и перетянули их на свою сторону.

Как раз они занимались расследованием измен. Если что-то открывалось о заговоре, царю не докладывали. Говорили – всё спокойно. Эти же помощники набирали новых опричников. Полагалось принимать только совершенно безупречных. Но Басмановы и Вяземский брали всяких сомнительных людей, готовых выполнять их приказы, а не царские. Подручным себе они взяли князя Тёмкина-Ростовского, соучастника прошлых измен. Заговорщики были и в Церкви. Архиепископ Пимен Новгородский, большой друг Владимира Старицкого. Ещё несколько епископов. Они сами жили, как бояре, вот и были близки к ним. А Пимен давно уже мечтал возглавить всю Русскую Церковь.

В 1566 году митрополит Афанасий разболелся и ушёл в монастырь. Заговорщики из епископов и бояр стали агитировать священников, настоятелей монастырей – на его место надо выбрать Пимена. Иван Грозный ещё не знал, что он – один из руководителей заговора. Но догадался, что это нечестный человек. Рвётся к почёту, к власти. Ставить такого митрополитом царь не хотел. Назвал Казанского архиепископа Германа. Он был строгим борцом за православие, преследовал сектантов. Поддержал желание царя очистить Россию от изменников. Его родственники служили в опричнине. Герман мог стать хорошим помощником Ивана Васильевича. Но против него выступили несколько епископов. И Басмановы тоже стали клеветать на него, что он слишком любит командовать. Будет при царе распоряжаться, как Сильвестр.

Государь засомневался – и епископы против, и его верные слуги. Согласился: пожалуй, лучше Германа не ставить. Однако и Пимена не желал. Неожиданно предложил настоятеля Соловецкого монастыря Филиппа. Он был из боярского рода Колычевых. В молодости даже участвовал в мятеже Андрея Старицкого. Потом раскаялся, стал монахом. Царь знал, что он был очень благочестивым, твёрдым в православии. Но и очень умным. Разрабатывал разные изобретения для монастырского хозяйства. А его монастырь был далеко на севере. Филипп не участвовал в интригах бояр, в борьбе епископов за престол митрополита. Вот и пусть будет как бы со стороны. Пусть разберётся, что же творится в Церкви. Его пригласили приехать в Москву.

Но уже по дороге против него устроили провокацию. Филипп был всего лишь настоятелем монастыря и даже не знал, зачем его вызвали. Но в Новгороде вельможи откуда-то знали это. Собрали и прислали к нему огромную делегацию. Она вывалили Филиппу кучу жалоб, дескать, всё в стране плохо. Просили передать это царю и сказать ему, чтобы отменил опричнину. Хотя здесь можно задуматься. Если жалобы были правдой, то почему новгородская знать не передала их через своего архиепископа Пимена? Он-то давно находился в Москве, встречался с государем. Нет, зачем-то передали через проезжего Филиппа. А он был искренним служителем Церкви. Если просят – он сделает. Приехал в столицу и пересказал всё Ивану Грозному.

Пимен и его товарищи только этого и ждали! Тут же подставили Филиппа. Обратились к царю: он твой враг, надо наказать его! Но ошиблись. Иван Васильевич на него совсем не рассердился. Пригласил пообедать с собой. Дружелюбно побеседовал. И понял – честного и простодушного Филиппа нарочно втянули в дела, в которых сам он не разобрался. Царь объяснил ему, зачем нужна опричнина. Только сейчас сделал предложение стать митрополитом. Филипп отказывался, но Иван Грозный уговорил его. А чтобы больше не было недоразумений и чтобы Филиппа больше не подставляли, царь повторил те же условия, которые уже называл, когда вводил опричнину. Митрополит не должен вмешиваться в государственные дела, а государь обещал не вмешиваться в управление Церковью. Филипп согласился. По настоянию Ивана Грозного Церковный Собор избрал его митрополитом.

А в 1567 году угасла эпидемия чумы. Царь повелел: чтобы заставить панов мириться, надо нанести по ним ещё один мощный удар. Поход он решил возглавить сам, как на Полоцк. Уже знал – при нём воеводы будут чётко выполнять приказы. И воины воодушевятся. План он продумал мудро. Пройтись вдоль Двины. Захватить города и крепости на этой реке. Вот и установится граница, как он предлагал, по Двине. А панам придётся на это согласиться. Царь отправил к Сигизмунду послов. Может быть, всё-таки склонится к миру? Куда там! За время передышки враги успели собрать денег. Снова набрали наёмников, призвали на войну шляхтичей.

Ну что ж – если не хотят по-хорошему, Иван Грозный велел собирать полки возле западных границ. В октябре 1567 года сам выехал к ним. Но к нему вдруг стали поступать странные сведения. Оказалось, что Сигизмунд ещё раньше, в сентябре, собрал армию. И тоже возглавил её! Но почему-то стоит возле границ и ничего не предпринимает! Чего-то ждёт… Русские разведчики поймали пленных и от них узнали: враги ждут предательства! Заговорщики сообщили им – когда начнутся бои, они выберут удобный момент, схватят царя и выдадут Сигизмунду. Или убьют.

Государь был ошеломлён такой новостью. Но найти изменников он сумел очень легко. Если его хотят свергнуть, посадить на престол могут только Владимира Старицкого. Двоюродный брат находился в армии вместе с государем. Иван Грозный вызвал его, допросил. А тот был трусом. Перепугался. Признался во всём, умолял простить его. Сам выдал тех, кто замышлял передать ему власть. Назвал, что заговор возглавляет боярин Фёдоров-Челяднин. Он участвовал почти во всех прошлых изменах, но всякий раз избегал наказания. Был одним из самых богатых людей России. Его огромные вотчины раскинулись в разных областях страны. Но и ликвидация таких боярских гнёзд его не коснулась! Помогли друзья в руководстве опричнины.

Начинать сражения, когда обнаружилась измена, было безумием. Поход на Двину царь отменил. Забрал Старицкого и уехал в Москву. Но и Сигизмунд узнал – Грозный покинул армию. Понял, что планы сорвались, и ему сразу стало не интересно оставаться на фронте. Он тоже уехал, а своим военачальникам сказал – пусть сами решают, что делать. Литовцы пробовали атаковать русские крепости. Везде их отбили. Взяли только новую крепость Копие. Потому что воевода Пётр Серебряный струсил и сбежал, бросил своих воинов.

А в Москве началось следствие. Вина Фёдорова-Челяднина была доказана. Его и нескольких сообщников казнили. Выяснилось, что в вотчинах Фёдорова-Челяднина уже были собраны военные отряды из верных ему слуг. Как раз для того, чтобы схватить или убить царя, расправиться с его семьёй. С ними не церемонились, казнили около 200 подручных боярина. Но Владимира Старицкого, выдавшего сообщников, царь снова простил. А за сбежавшего князя Серебряного заступились бояре, священники. Иван Грозный поверил его оправданиям, не стал наказывать. Хотя выявили только часть заговорщиков. Ведь следствием руководили Басмановы и Вяземский. Они прикрыли большинство злоумышленников. Вели допросы так, чтобы их имена не прозвучали. Или не записывали их.

Но изменникам очень мешал митрополит Филипп. Царя он уважал и поддерживал, называл Боговенчанным, борцом за христианскую веру и за Отечество. В поход на Литву благословил и его, и армию, и опричников. Когда раскрылся заговор, некоторые епископы сочувствовали арестованным, хотели заступиться за них. Филипп отругал их. Указал, что государь поступил правильно. Если свергнешь Ивана Грозного, митрополит может осудить это, обратиться к народу. Другое дело, если его место займёт заговорщик Пимен.

Филиппа начали ссорить с государем. Рассказывали ему всякую ложь про Ивана Васильевича, опричников. А царю в это же время Басмановы и Вяземский стали ябедничать, будто митрополит ругает его, собирает вокруг себя недовольных. На стороне Пимена оказался и духовник царя, его личный священник Евстафий. Тоже принялся клеветать на Филиппа. Рассказывали те люди, кому Иван Грозный доверял. Он стал относиться к митрополиту хуже, чем раньше. Но и против него ничего не предпринимал.

Однако Филипп, разбираясь в своих делах, вдруг обнаружил: в Церкви вовсю действуют тайные сектанты! И уличил как раз Евстафия, запретил ему церковное служение! А вот это было очень опасно для заговорщиков. Потому что сектантами они были почти все, в том числе и Пимен, Рязанский епископ Филофей, Суздальский епископ Пафнутий. Чтобы их не разоблачили, решили срочно разделаться с Филиппом. Обвинили его, что он сам сектант и вдобавок изменник. Но Иван Грозный не поверил. Потребовал – такие обвинения надо доказать.

Заговорщики создали для этого комиссию. От Церкви в неё вошёл епископ Пафнутий Суздальский и ещё несколько помощников Пимена. А Басмановы добавили следователя от опричников – своего подручного Тёмкина-Ростовского. Они поехали в Соловецкий монастырь. Набрали там 10 монахов, не любивших прежнего настоятеля. Кого-то из них уговорили, кого-то подкупили. А новому настоятелю Паисию пообещали – если наврёт на Филиппа, его сделают епископом. Привезли всех в Москву и объявили: вот свидетели.

Для суда над митрополитом собрался Церковный Собор. Царь в нём не участвовал. Он же сам пообещал не вмешиваться в церковные дела. Да и внушили ему, что Филипп выступает против него. С какой же стать государь должен его защищать? На Соборе обвинителями митрополита стали те же самые Пимен, Филофей Рязанский и Пафнутий Суздальский. А свидетелями – 11 человек, привезенных из Соловецкого монастыря. Собор постановил, что Филипп – сектант и изменник. Приговорил снять его с поста митрополита, запретить служить даже простым священником и потребовал смертной казни.

Басмановы постарались посильнее унизить Филиппа. Ворвались в Успенский собор, когда там шла служба. Зачитали приговор. Сорвали митрополичье облачение. Выгнали из собора метёлками и увезли в тюрьму. Но… Филиппа всё-таки защитил Иван Грозный. Обвинений в измене он не признал. Указал, что реальных доказательств нет. И смертный приговор царь не утвердил. Велел отправить Филиппа в Тверской Отрочь монастырь. Назначил ему содержание, 43 рубля 20 копеек в год. Это была очень большая сумма. Стрелец получал в год 4 рубля, придворный – 5–10 рублей. На 43 рубля можно было жить вообще богато.

Но Басмановы отправили с Филиппом своего надзирателя, пристава Кобылина. Вместо простой ссылки и монашеской жизни он посадил Филиппа в заключение, держал под замком, ни с кем не позволял разговаривать. Однако и планы заговорщиков, сделать митрополитом Пимена, не удались. Царь не верил этому интригану. Добился, чтобы на Церковном Соборе выбрали не его, а Кирилла, настоятеля Троице-Сергиева монастыря.

Глава 24

Россия в окружении

Турецкие воины

При дворе римского папы давно поняли, что мировым центром Православия становится Россия – она поддерживает православных и в Литве, и в Османской империи. Тем важнее было её сокрушить. Так разгромить, чтобы она развалилась, ослабела и согласилась принять унию. Тогда конец Православной Церкви, папа станет главой всех христиан. Но Иван Грозный побеждал всех врагов. Советники папы решили: это из-за того, что противники русских действуют поодиночке. У католиков были очень хитрые дипломаты. Были профессиональные шпионы – иезуиты. Взялись организовывать всех соседей нашей страны. Пусть навалятся на неё вместе, с разных сторон.

В Швеции король Эрик выбрал мир с царём и воевал с Сигзмундом. Это получалось выгодным и для шведов, и для России. Из Нарвы через шведские порты шли корабли с русскими товарами, их продавали по всей Европе. Но в Швеции появились агенты поляков и папы. Действовали так же, как в нашей стране. Настраивали знатных вельмож, графов, баронов – ваш Эрик хочет брать пример с России, править самому, как царь. А вам лучше дружить с Сигизмундом, чтобы у вас были «свободы», как у поляков с литовцами.

Вельможи организовали заговор, решили сделать королём брата Эрика, Юхана. У него, как у Владимира Старицкого, было своё удельное княжество – он был герцогом Финляндии. Король воевал с поляками, а его брат Юхан помирился, даже женился на сестре Сигизмунда! Видя такое, Эрик решил действительно взять пример с Грозного. Послал в Финляндию войска и посадил брата в тюрьму. Создал свою «опричнину», особый суд из незнатных людей. Казнил 300 заговорщиков.

А царь предложил Эрику заключить не только мир, но и союз против Литвы. Вместе всыпать ей. Король с радостью согласился. Составили договор. В Швецию отправились царские послы подписать его. Но русские заговорщики сообщили Сигизмунду о договоре. И в Швеции Эрик тоже уничтожил не всех изменников. Как раз в тот день, когда он должен был подписать договор, ему что-то подсыпали. Король не умер, но слёг тяжело больной. А его вельможи выпустили из тюрьмы Юхана, он стал собирать войска. Подошёл к Стокгольму, и те же вельможи открыли ему ворота. Русских послов ограбили, чуть не убили. Эрика объявили сумасшедшим, заточили в темницу. Вскоре он скончался. Королём стал Юхан. Вместо дружбы с Россией Швеция стала её врагом.

В это же время католические епископы и иезуиты занялись Польшей и Литвой. До сих пор у них был только общий король. Но государства оставались разные. Правительства и армии разные, законы отличались. А сейчас получалось, что с русскими сражается одна Литва. Польские паны и шляхта не спешили помогать своему королю. И денег выделять не хотели, жадничали. Однако римский папа давно замышлял совсем объединить обе страны. Потому что Польша была целиком католической, а в Литве большинство жителей были православными. Вот и надо было, чтобы Польша проглотила Литву.

Польским вельможам такой вариант очень нравился. Но литовские паны противились. Они же понимали: если объединятся, поляки станут главными. А сейчас выпал подходящий момент. Царские войска раз за разом били Литву. Католические священники, иезуиты и поляки уговорили Сигизмунда, созвали общий сейм двух государств. Объявили: если не объединиться, русские совсем захватят Литву. Литовские паны даже сейчас возражали. Настолько возмутились, что уехали с сейма. Но тогда всё решили без них. Две страны слились воедино. И против России стояла уже не Литва, а выросшая огромная держава, её назвали Речь Посполитая.

А в Османской империи султан Сулейман никогда не был другом России. Готов был при случае прибрать к рукам даже Рязань. Но он был умным властителем. Большой войны с русскими избегал. Понимал, что она ослабит обе державы. А воспользуются поляки, немцы. Но на войне с германским императором Сулейман умер. Престол занял его сын Селим. У турок было принято давать своим султанам прозвища – Великолепный, Непобедимый, Завоеватель. А нового владыку прозвали Сулим Пьяница. И конечно же, его споили не турки. Ведь мусульманам нельзя пить вино. Друзьями и советниками Селима стали агенты европейских стран. Те же самые поляки, немцы, иезуиты. Подсказывали нетрезвому султану, что ему делать.

Он сразу прекратил войну с императором. Стал готовиться напасть на русских. Когда царь велел построить на Кавказе Терский городок, Селима это особенно возмутило. Он возомнил, что весь Кавказ должен принадлежать только ему. Приказал Девлет-Гирею собирать своих всадников на войну. Посланцы султана и хана с мешками золота опять отправились на Волгу. Сговаривались с казанскими и астраханскими князьями. Сообщали им, что скоро придут турки, и русским конец. Те обещали, что помогут, поднимут восстания.

Узнав, что султан собирается воевать, на сторону крымцев перешёл князь ногайцев Тинехмат. Черкесские и дагестанские князья тоже считали, что турки непобедимые. Объявили, что будут подчиняться не царю, а султану. В Крыму уже 5 лет находился посол Ивана Грозного Афанасий Нагой. Царь через него предлагал мир. Соглашался даже платить хану. Но теперь Девлет-Гирей ответил заносчиво – даже больших денег ему уже мало. Потребовал отдать Астрахань и Казань.

Россию окружали со всех сторон! Шведы, поляки, литовцы, турки, крымцы, ногайцы. Но враги были и внутри страны – изменники. Заговор против царя разросся. В него входили ряд бояр, церковников, высокопоставленных дьяков – членов правительства. Входила богатая знать Новгорода во главе с Пименом. Царя и его семью собирались убить. А государем посадить Владимира Старицкого. Предатели связались с Сигизмундом, даже заключили с ним письменный договор. Если король поможет им, обещали отдать ему Новгород и Псков.

В 1569 году враги обрушились на Россию. Литовские рыцари князя Полубенского напали на Изборск. Крепость была сильной, каменной. Но неприятели переоделись опричниками, и с ними был предатель Тетерин. Потребовал впустить «государевых слуг», и караульные открыли ворота. Город разграбили, погромили церкви. Правда, закрепиться в крепости не успели. Из Пскова примчались царские войска и вышибли обманщиков.

Но литовцы только отвлекали русских. Весной в Азов пришёл многочисленный турецкий флот. Собралась султанская армия Касима-паши – янычары, конница. Присоединилась крымская орда. Намечалось плыть по Дону до Переволоки – до того места, где Дон ближе всего подходит к Волге. Там надо было прорыть канал между двумя реками. Для этого с армией шли тысячи рабочих. Турецкий флот выйдет на Волгу. Сможет легко доплыть и до Астрахани, и до Казани, захватить их.

Правда, Девлет-Гирей доказывал, что такой канал прокопать не получится. Но тут уж Касим-паша ничего не мог изменить – план утвердил сам султан. В мае по Дону двинулось больше ста кораблей, 80 или 90 тысяч войска вместе с рабочими. Многие из донских казаков в это время были на службе, воевали с литовцами. Те, кто остались дома, не могли сопротивляться таким полчищам. Бросали свои городки и уходили.

Но у Ивана Грозного в Крымском ханстве были свои разведчики. Заранее сообщили – турки замышляют напасть на Астрахань. Царь успел послать туда воеводу Долмата Карпова с подкреплениями. А когда узнал, что на Дон выступили войска, отправил послов к главному турецкому начальнику в Крыму, паше города Кафы (Феодосии). Написал ему – между нашими державами мир, объявления войны не было. Что же вы делаете? Паша очень любезно принял посланцев, угощал за накрытыми столами. А потом… бросил в тюрьму. Однако царь и не ждал ответа. Он повелел собирать армию в Нижнем Новгороде.

И тут-то вмешались его коварные советники, Басмановы и Вяземский. Доказывали, что командовать надо назначить Владимира Старицкого. Дескать, если войска возглавит не простой воевода, а царский брат, то казанцы и астраханцы не осмелятся бунтовать. На самом деле заговорщики замышляли другое – чтобы у Владимира была в распоряжении серьёзная военная сила. Они уже готовились убить государя. Вот тогда Старицкий с целой армией придёт в Москву и захватит престол. А новгородцы и поляки помогут. Но приближённые сумели убедить Грозного. Он назначил Владимира. Хотя тот никогда ещё не командовал самостоятельно войсками. Поэтому царь сам составил ему инструкцию, как надо действовать. Не терять времени. Не ждать, когда соберутся все силы. Взять тех воинов, которые будут под рукой, посадить на лодки и срочно послать выручать Астрахань.

А тем временем планы турок стали нарушаться. Их большие корабли, тяжело нагруженные пушками и запасами для армии, не были приспособлены для плавания по реке. То и дело садились на мели. Их приходилось разгружать, стаскивать. Армия и флот ползли от Азова до Переволоки два с половиной месяца. Добрались только в августе. Касим-паша разбил лагерь и распорядился рыть канал до Волги. Землекопы трудились две недели, и стало ясно – прокопать его невозможно. Паша приказал перетащить корабли из Дона в Волгу волоком. Ведь это место не зря называлось Переволока. Здесь казаки перволакивали из одной реки в другую свои лодки, лёгкие корабли – ладьи и струги. Под них подкладывали катки – круглые брёвна. И катили, как на колёсах.

Но с тяжёлыми кораблями так не получалось. Они раздавливали катки, брёвна под ними хрустели и ломались. Однако к туркам приехала делегация астраханских татар. Сказала Касиму-паше: да зачем вам вообще корабли? У нас на Волге много судов. Мы к вам пригоним целую флотилию. И запасы, которые на ваших кораблях, не нужны. Мы привезём вам еды сколько нужно. Лучше идите побыстрее к Астрахани! Мы поднимем в городе восстание и откроем вам ворота. Касим-паша обрадовался. Так-то действительно получалось проще. 2 сентября он отправил флот со всеми грузами и с тяжёлыми пушками обратно в Азов. Взял с собой 12 лёгких орудий, и его армия двинулась дальше.

Но и русский командующий Владимир Старицкий действовал очень странно. В его распоряжении было целое лето! Пока враги тащились по Дону, пытались копать канал. Но Владимир ничего не предпринимал! Он принялся устраивать пиры для командиров, воинов. Старался, чтобы его полюбили в войсках. Многочисленные полки стояли на месте, на турок так и не выступили. Владимир держал их при себе. Ждал, когда его сообщники сделают своё дело, убьют царя.

Только приказ Ивана Грозного пришлось выполнить – послать к Астрахани лёгкую рать на лодках. Но командовать этой ратью был назначен князь Пётр Серебряный. Один из заговорщиков и к тому же трус. Он недавно бросил крепость Копие, сбежал оттуда. Серебряный доплыл до Переволоки. Узнал, что недалеко стоят турки. У них ещё не было на Волге никаких кораблей и лодок. Но проскочить мимо них по реке воевода даже не пробовал. Отступил назад и остановился.

16 сентября турки и крымцы подошли к Астрахани. Здесь к ним явились изменившие астраханские татары. Пригнали множество судов и лодок, привезли мяса, рыбы, арбузов для вражеской армии. Из степей пришла и орда ногайцев. Бесчисленное войско осадило город, построило свой лагерь. Но у царя на службе далеко не все были предателями. Куда больше было честных и храбрых людей. Воевода Карпов со своими воинами изготовили крепость к обороне. А город они взяли под строгий контроль. По улицам ходили патрули стрельцов. Присматривали за жителями. Восстания не допустили, изменники так и не смогли открыть ворота для турок.

Верно служили царю и казаки-запорожцы. Когда турки двинулись на русских, они созвали на Днепре всех желающих. Набралось 5 тысяч человек. Отправились на помощь Астрахани. Да и донские казаки никуда не делись. Шла вражеская армия – разбежались, попрятались. Но оставались рядом, следили за ней. Теперь к ним присоединились 5 тысяч казаков с Днепра. Стекались и отряды казаков с Волги, Яика, Терека. Они начали партизанскую войну. Касим-паша больше не мог связаться с Крымом и Азовом. Кого туда пошлёшь – казаки перехватят. И оттуда к Касиму больше никто не мог приехать, ничего привезти.

А казаки собрались все вместе, выбрали подходящую ночь и напали. Не на вражеское войско, а на изменивших астраханцев. На их флотилию, стоявшую на реке. Часть лодок и судов захватили, другие потопили и зажгли, многие разбежались в ужасе. На захваченных лодках казаки приплыли к князю Серебряному. Сообщили ему – путь по Волге свободен. Айда с нами в Астрахань! Тут уж князю некуда было деваться. Присоединился со своей ратью. Опять выбрали тёмную ночь. Мимо турецкого лагеря в город прорвались несколько тысяч казаков, царское войско.

После этого у Касима-паши положение стало такое, что не позавидуешь. Перед ним была сильная крепость. В ней полно защитников. Штурмовать её? У Касима было всего 12 лёгких пушек. Даже стены не разобьешь. Вести осаду? Уже наступала осень, холода, дожди. Что же, зимовать в голой степи? У врагов не было и припасов, их же должны были привозить астраханцы, которых погромили и разогнали. Всё, что имелось, большая армия быстро съела. Голодные воины начали бунтовать. 26 сентября Касим-паша решил отступать. Повел войско назад.

А казаки мелкими отрядами стали нападать с разных сторон. Турки и татары подумали, что это уже подходит вся царская армия. Что русские полки окружают их. Перепугались, у них началась паника. Обратной дорогой, через Переволоку, идти побоялись. Говорили – как раз оттуда, с севера надвигается русская армия. Повернули в противоположную сторону, на юг. Пошли по берегу Каспийского моря. А там лежали голые степи. Воды не было, еды тоже. Стали падать лошади, умирать люди. Только крымские татары и ногайцы ускакали к себе домой благополучно. А прочие войска Касима-паши выбирались кружным путём, через Кавказ. Здесь на измученных врагов налетали кабардинцы с терскими казаками.

Лишь через месяц жалкие остатки армии Касима-паши добрались до Азова. Возле города так и стоял многочисленный турецкий флот. Но… казаки подобрались ночью и подожгли корабли. А стояли они тесно. Пламя перекидывалось с одного на другой, заполыхало вовсю. На кораблях рванули запасы пороха. Разнесло пристань, часть крепостной стены. Турецкий поход на Астрахань завершился полным бедствием.

Турецкий султан Селим-Пьяница

Крымский хан Девлет Гирей

Глава 25

Схватка с предателями

Новгород. XVI век

В августе 1569 года обстановка была очень напряжённой. Турки как раз шли к Астрахани (а Владимир Старицкий так и стоял с армией в Нижнем Новгороде). И в это время дворянин из Новгорода Пётр Волынский, один из честных и верных воинов, доложил царю – он узнал про заговор. Сообщил, что архиепископ Пимен и новгородские бояре заключили договор с Сигизмундом. И один экземпляр этого договора хранится в тайнике в храме Святой Софии. Иван Грозный никогда не спешил с обвинениями. А вдруг клевета? Или какая-то ошибка? С Волынским он послал в Новгород своего человека. Потихоньку проверить – правда ли это?

Но пока шло разбирательство, заговорщики начали действовать. Царица Мария Темрюковна была здорова, а 6 сентября вдруг умерла в мучениях. О причине догадались сразу – яд. Похоже, что отравили и сына Ивана. Он тяжело заболел, но выжил. Почему не пострадал царь, мы не знаем. Может быть, отвлекли дела, опоздал за стол. А может быть и так, что Мария, горячо любившая мужа, решила оберегать его. Стала тайком от него первой пробовать блюда, приготовленные для царя.

Расследование быстро нашло исполнителя. Им оказался царский повар. На допросах он признался, что ему заплатили большую сумму, дали ядовитый порошок. Назвал и заказчика – Владимир Старицкий. Иван Грозный вызвал двоюродного брата к себе. Предъявил ему улики – мешочек с ядом. Привели повара – это называется очная ставка. Владимир сразу струсил. Как и в прошлый раз, сам выдал сообщников и среди них свою мать Ефросинью. Выяснилось, что она даже из монастыря руководила сыном, давала указания. А он по-прежнему слушался матери. Рассказывая о ней, Владимир надеялся, что его опять простят. Так же, как два года назад, когда он выдал Фёдорова-Челяднина. Но сколько же можно было прощать? Его с матерью прощали уже три раза! Однако это оборачивалось только бедами. Погибали невиновные люди, погибла царица.

А если бы удалось убить царя, что стало бы с Россией? Она потеряла бы не только Прибалтику. Ведь изменники уже договорились отдать полякам Новгород и Псков. И весь Русский Север – он тоже принадлежал Новгороду. Турки и крымцы отобрали бы Астрахань и Казань. Наша страна лишилась бы Волги, Кавказа. От России осталась бы лишь небольшая центральная часть. А в Казани и Астрахани возродились бы ханства. Опять посыпались бы татарские набеги со всех сторон. Но ведь заговорщики думали не о России и народе. Только о своих личных выгодах. А каждый из них оказывался в выигрыше! Владимир стал бы государем. Пимен – митрополитом. Бояре и вельможи получили бы «свободы», как в Польше. Могли бы никому не служить, создавать огромные вотчины, жить там как им вздумается. Дьяки – воровать и брать взятки без страха, что за это строго накажут.

Нет, больше прощать за такое Грозный не стал. Владимира и Ефросинью он приговорил к смерти. Их заставили съесть тот самый яд, который они дали повару для царской семьи. Казнили 5 дворян и 7 боярынь Ефросиньи. Через них княгиня из монастыря поддерживала связи с заговорщиками. (У неё было 12 боярынь и 20 дворян, но на остальных доказательств вины не было, и царь их помиловал.) Соучастницей Владимира была и его жена, двоюродная сестра предателя Курбского. Но у неё самой имелся яд. Она покончила жизнь самоубийством. Хотя их детей государь не тронул. Их сыну Василию вернул отцовские владения, двух их дочерей сам выдавал замуж.

По показаниям Владимира, повара, слуг Ефросиньи искали других изменников. К этому времени вернулись доверенные царя из Новогрода. Подтвердили – договор с Сигизмундом есть, лежит в храме. Тайно переписали с него копию, привезли государю. А убийство Марии Темрюковны показало: предатели могут быть даже среди ближайших слуг царя. Вроде бы отбирали их очень тщательно, проверяли – а не помогло. Поэтому Иван Грозный взялся сам проверять расследование. У Басмановых и Вяземского больше не получалось скрыть какие-то факты, выгородить виновных.

Тут-то и обнаружилось – большинство заговорщиков не настоящие православные, состоят в тайной секте. Её главное гнездо в Новгороде под покровительством Пимена. Открылось и то, что Пимен с сообщниками оклеветали митрополита Филиппа. Осудили без всякой вины. Иван Васильевич решил отправиться в Новгород и одним махом захватить местных злодеев. Но Пимен был архиепископом. Арестовать его было нельзя, пока он важный служитель Церкви. А царь даже сейчас не хотел нарушать законы.

Иван Грозный велел митрополиту Кириллу созвать Церковный Собор. Дал ему доказательства, что Пимен – изменник и сектант. А в Тверской Отрочь монастырь послал своего доверенного слугу, Малюту Скуратова. Приказал освободить Филиппа, привезти на этот Собор. Чтобы его официально оправдали и он снова мог служить Церкви. Однако царь до сих пор не знал, что в заговоре состоят Басмановы. Следствие ещё не добралось до них. Но Филипп-то знал, что Басмановы действуют заодно с Пименом! И ещё много чего знал. А охранял его подручный Басмановых, пристав Кобылин. Опасного свидетеля решили убрать. Гонец с приказом Басмановых помчался в монастырь.

Малюта Скуратов опоздал всего чуть-чуть. Он нашёл Филиппа уже мёртвым. И смерть подстроили, чтобы не было похоже на убийство. Так затопили печь в келье митрополита, что он умер от угара. Скуратов отругал настоятеля и монахов. Арестовал Кобылина за то, что плохо содержал Филиппа, допустил его гибель. Вернулся к царю и доложил – угорел митрополит, задохнулся от дыма.

Иван Грозный как раз собрал опричников, выехал в Новгород. К этому времени опричников было около 5 тысяч. Но царь взял с собой лишь полторы тысячи. Чтобы скакать побыстрее и нагрянуть внезапно. Захватить заговорщиков врасплох, пока не разбежались. Но ведь и рядом с царём ещё были изменники. Вяземский послал гонца к новгородским боярам и Пимену. Предупредил – государь едет к вам.

Хотя они не успели ничего предпринять. Скуратов с передовым отрядом летел стрелой. 2 января 1570 года он примчался в Новгород. Сразу перекрыл заставами все ворота, никого не выпуская. У Малюты уже был список здешних заговорщиков. Прошлись по домам и арестовали их. Через шесть дней прибыл царь. Пимен ещё был архиепископом, поэтому его пока не трогали. Он пытался вести себя как ни в чём не бывало. Изображал, будто очень рад приезду Ивана Васильевича. Вышел торжественно встречать его со священниками, с крестом.

Но государь не принял от него благословение. Сказал: «В твоей руке не животворящий крест, а орудие убийства». Он не нарушил законы и своё обещание не вмешиваться в дела Церкви. Дозволил архиепископу вести службу в главном храме. Но позже в этот же день прискакали гонцы из Москвы. Привезли постановление Церковного Собора: Пимен за свои преступления лишается сана архиепископа и священника. Только после этого царь велел арестовать его. Взяли под стражу и бояр, слуг Пимена.

9 января начался царский суд. Пимена и других главных преступников отправили в Москву. Их рядовых соучастников карали на месте. А таких оказалось много. Новгородские бояре уже создали вооружённые отряды – помогать Владимиру захватить трон. Их слуги и помощники ездили туда-сюда в Литву. Составляли и подписывали договор с Сигизмундом, возили письма к нему. Этих слуг уже распределили, кому убивать царских воинов, когда придёт время сдать город королю. Миловать таких предателей Иван Грозный не стал. Казнили полторы тысячи человек.

А сектанты под покровительством Пимена чувствовали себя вообще вольготно. Захватили несколько храмов и монастырей. Государь признал, что эти храмы и монастыри осквернены. Из них забирали иконы, другие святыни, все ценности. Другие священники и монахи сами-то сектантами не были, но и не боролись с ними. Знали и помалкивали, чтобы не ссориться с Пименом. Не сообщали ни царю, ни митрополиту. Иван Грозный их тоже наказал, хотя и мягче. Заставил платить большие штрафы.

Но в Новгороде он обнаружил и множество нарушений обычных законов. Управляли-то в городе Пимен с богатыми боярами. Жаловаться на них люди не осмеливались, и они притесняли бедноту. Из Литвы и Ливонии привозили товары контрабандой, не уплатив пошлин. Вели запрещённую торговлю водкой. Государю пришлось заседать в суде целый месяц. Он выслушивал жалобы жителей. Виновных наказывал по закону. Кого-то сажал в тюрьму. У кого-то приказывал забрать дома и имущество. Третьих приговаривал к штрафам. И большинство новгородцев этим совершенно не возмущались. Они-то не были предателями. Ничуть не желали оказаться под властью польского короля. И видели, что за преступления царь наказывает справедливо. Они же от этих преступлений сами страдали. Иван Грозный навёл порядок, наказал их обидчиков.

А следствие о заговоре продолжилось в Москве и Александровской слободе. От новгородских изменников узнавали новые имена. Только сейчас открылось предательство Басмановых, Вяземского, нескольких видных вельмож в правительстве, постоянно трусившего князя Петра Серебряного. Расследование шло полгода. К смерти приговорили 300 человек. Казнь была назначена 25 июля на пустыре на Поганкином болоте. Собралось множество москвичей, приезжих.

Иван Грозный имел полное право покарать преступников, их вина была доказана. Но он всё-таки обратился к народу. Рассказал, что натворили изменники. Спросил: правильно они осуждены или нет? Тысячи людей единодушно одобрили – да, правильно. Но даже после этого царь… помиловал 184 осуждённых. Почти две трети! Казнили только главных заговорщиков. И то не всех. Государь сохранил жизнь даже Пимену. Пощадил и Басмановых, Вяземского. Всё же учёл, что они помогали ему, сделали много полезного. Им и Пимену заменил казнь на пожизненное заключение.

Хотя о некоторых преступлениях Иван Грозный так никогда и не узнал. Например, о том, что митрополит Филипп был убит. Наказывал только за то, что его оклеветали, осудили напрасно. И за то, что в монастыре плохо обращались, что он умер. Тех, кто судил Филиппа, Пафнутия Суздальского и Филофея Рязанского, лишили сана епископов, отправили в ссылки. Монахов и игумена Паисия, оболгавших митрополита на суде, царь разослал в темницы по дальним монастырям. Охранника Кобылина (который, скорее всего, и убил Филиппа) велел постричь в монахи и тоже держать в монастырской тюрьме.

Вот так был ликвидирован грандиозный заговор, который наделал стране и народу массу несчастий – и наделал бы ещё больше, если бы его не раскрыли и не уничтожили злодеев. Всего было казнено около 1700 человек. Много это или мало? Времена тогда были жестокими. В эти же годы во Франции король Карл IX и королева Екатерина Медичи тоже боролись со своими противниками. Только за одну ночь и только в одном Париже по их приказу было убито 3 тысячи человек, а по всей стране – 30 тысяч. Как видим, Иван Грозный действовал гораздо мягче. Казнить предателей стал лишь тогда, когда без этого стало уже нельзя. Истребив 1700 изменников, бессовестно продававших Россию, царь спас её. Иначе погибли бы сотни тысяч честных ни в чём не повинных людей.

Иван Васильевич Грозный

Малюта Скуратов – один из помощников Ивана Грозного.

Глава 26

Ливонское королевство и русские корсары

Парусные корабли XVI века.

Гравюра Питера Брейгеля Старшего

В 1569 и 1570 годах возобновилась эпидемия чумы. Теперь она добралась и до центра России, в Москве умирало по 600 человек в день. В Новгороде в общих могилах похоронили 10 тысяч. Как и в прошлый раз, чума совпала со страшной жарой, засухой. На полях погиб урожай. Во многих районах люди стали голодать. На борьбу с бедствиями царь направил и воинов, и чиновников, и опричников. Привлёк Церковь. Голодным раздавали хлеб из государственных и церковных запасов. Монастыри брали на воспитание осиротевших детей. Монахи ухаживали за больными – часто сами заражались и умирали. Царь ввёл новые, ещё более строгие санитарные правила. В городах специальные патрули проверяли улицы. Если в доме кто-то заболел, его сажали на карантин. Выходить из этого дома или входить в него запрещалось под страхом смертной казни. Из осуждённых преступников и из добровольцев (за очень большую плату) создавались бригады собирать и хоронить умерших.

Польская держава тоже сильно пострадала от чумы. Провалились и турецкий поход, и заговор, на которые надеялся Сигизмунд. Он предложил перемирие на три года. Положение в России было тяжелым, и Иван Грозный согласился. Но паны вели себя нечестно. Сами-то получили передышку, а на русских подстрекали шведов, крымцев, турок. Султана Селима Пьяницу поход на Астрахань ничему не научил. Его настраивали европейские советники, и мириться он не желал. Девлет-Гирей тоже. Он-то, в отличие от турок, благополучно увёл свою конницу от Астрахани. И даже усилился – теперь на его сторону перешли ногайцы.

С весны 1570 года крымцы появились около наших границ. Царь поднял армию. Но враги избегали сражений. И не уходили. Налетали отрядами то под Рязанью, то под Тулой, то под Каширой. Хватали пленных, кто под руку попадётся, и поворачивали назад. Они только отвлекали русских и разведывали нашу оборону. А основные силы хан отправил на Кавказ. Решил отобрать у России здешние владения. Его войско нахлынуло на Кабарду. Тесть Ивана Грозного князь Темрюк Идарович собрал всех подданных. Но его разгромили. Взяли в плен двух его сыновей. Сам он был ранен и бежал в горы. Стрельцы и казаки в Терском городке отбились. Но большинство кавказских князей покорились крымцам.

А на русской границе татары беспокоили до осени. Царь с сыном Иваном сам два раза выезжал к своим полкам. Проверяя и осматривая войска, он пришёл к выводу: надо получше наладить охрану границы. Поручил это Михаилу Воротынскому. Вместе с другими опытными командирами воевода разработал «Приговор о станичной и сторожевой службе», Боярская дума утвердила его. «Чтоб чужие люди безвестно не приходили», на границе создавалась цепочка станиц – пограничных застав. Там несли службу дети боярские и казаки. Они должны были постоянно патрулировать границу. Наблюдать, что делается на чужой территории, изучать следы. Если обнаружили врага – немедленно подавать сигналы. Эти воины стали первыми русскими пограничниками.

В Швеции король Юхан, захватив власть, ещё чувствовал себя неуверенно. Воевать пока не лез. Но для России-то очень важной была торговля с Европой через Балтийское море. А она через шведские порты. Теперь этому пришёл конец. Мало того, на море появились шведские и польские корсары. От пиратов корсары отличаются тем, что пираты разбойничают сами по себе, нападают на всех подряд. Корсары – это тоже частные корабли. Но их нанимает какое-то правительство. Поручает им захватывать суда своих противников. Выдаёт им особый документ – каперскую грамоту, что они находятся на службе государства. А они за это должны отдавать государству часть добычи.

Сейчас неприятельские корсары начали перехватывать суда, плывущие в Нарву и из Нарвы. Ездить по Балтийскому морю в Россию стало опасно. А особенно важное значение для морской дороги в Европу имел город и порт Ревель (сейчас это Таллин). Ведь из Нарвы корабли сперва плыли через Финский залив. А Ревель расположен как раз около горловины этого залива. Отсюда выход в море можно было вообще перекрыть. В Ревеле угнездились шведы. Пока с ними был мир, это было даже удобно. По дороге в Нарву и из Нарвы суда могли здесь останавливаться. Но сейчас Ревель стал прекрасной базой для корсаров. Высматривай, кто плывёт в Россию и обратно, и нападай.

Царь пробовал по-хорошему переманить Ревель на свою сторону. Там была своя городская власть, магистрат. Иван Грозный отправил туда своих агентов. Предложил магистрату самые лучшие условия. Если Ревель перейдёт под его власть, то будет считаться вольным городом. Царь не будет присылать туда своих чиновников и войска. Вообще не будет брать налоги. Зато жители Ревеля получат право свободно торговать в России и не будут платить пошлин. Нет, магистрат отказался. Ведь он состоял из немецких купцов. А они богатели как раз за счёт того, что город стоял на выгодном месте. Перепродавали товары из России и в Россию. И для них было важно закрыть русским дорогу в Балтийское море. В этом случае им достанутся все прибыли.

Тогда Иван Грозный предложил заключить союз датскому королю Фредерику – он же воевал со Швецией. Тот охотно согласился, теперь русские купцы поехали не в шведские, а в датские города. Но царь задумался и о другом – почему ливонцы неохотно подчиняются русским? Потому что очень не похожи друг на друга. У нас свои обычаи, они привыкли к европейским. У нас православная вера, у них протестантская. Но можно дать им властителя, который будет для них близким, своим.

Царь предложил создать Ливонское королевство – но оно будет подчиняться России, а не враждовать с ней, как Ливонский орден. Стать королём он пригласил брата датского Фредерика, принца Магнуса. Он не был наследником престола. Когда датчане заняли в Эстонии остров Эзель и ещё несколько районов, Фредерик назначил его герцогом Эзельским. Но герцогство получилось хиленьким и бедным. Жить там было неуютно. А шведы были сильнее, могли отобрать даже эти владения. Датский король и его брат с радостью согласились на идею царя.

Магнус приехал в Москву. Иван Грозный торжественно объявил его королём Ливонии. Предложил ему даже породниться, жениться на своей двоюродной племяннице, дочке Владимира Старицкого. А в приданое пообещал дать 5 бочек золота. Мангусу это очень понравилось. Из тех городов, которые брали русские, Иван Васильевич дал ему только один, Оберпален. Но в его королевство должны были перейти другие города, какие он вместе с русскими отберёт у шведов и поляков. За это Магнус признал над собой власть царя.

Его королевство должно было платить России небольшую дань и по приказам государя присылать на войну 3 тысячи воинов. Оно должно было свободно пропускать через свои земли русские товары и купцов, но и подданным Магнуса разрешалось торговать в России без всяких пошлин. А количество этих подданных Иван Васильевич сразу же умножил. Отдал новому королю всех пленных ливонских рыцарей и солдат, всех жителей Дерпта, выселенных в Россию после заговора. Магнус вернулся в Ливонию, и казалось, что задумка царя сработала. Местные дворяне узнали, что у них появился король. Стали приезжать к нему на службу. Ну а как же, чтобы оценил, назначил на важные должности в своём королевстве.

А против вражеских корсаров Иван Грозный ответил тем же самым. Решил, что у России тоже должны быть на Балтийском море военные корабли. Для этого наняли датского капитана Карстена Роде. За границей купили на русские деньги парусный корабль. В Нарве на него поставили 3 большие пушки и 18 маленьких. В команду набрали 35 человек: и датчан, и русских стрельцов, пушкарей, северных рыбаков-поморов. Иван Грозный выписал Карстену Роде официальную грамоту, что он находится на службе России, все воеводы и чиновники должны были помогать ему. А он должен был отдавать русскому правительству каждый третий захваченный корабль и десятую часть добычи.

В мае 1570 года Роде вышел в море. Почти сразу же обнаружили шведское судно. Атаковали его и захватили. На него перешла часть команды, и стали действовать уже на двух кораблях. Последовали новые победы. Шведы и поляки переполошились. Высылали против русских корсаров большие военные эскадры. Но Роде умело ускользал от них и продолжал нападать. За лето он захватил 22 неприятельских судна с ценными грузами. Часть из них продавал в Дании, часть оставлял себе. Зазывал к себе ещё моряков, и у него собралась целая эскадра, 6 кораблей. Царь был доволен. Велел строить в Вологде новые военные корабли – уже свои, русские.

А у Магнуса собралось войско из ливонских рыцарей, датских солдат. Царь выделил ему денег, и он набрал немецких наёмников. Иван Грозный приказал ему брать Ревель. Вместе с ним выступила большая русская армия под командованием бояр Яковлева и Лыкова. С Фредериком государь договорился, что с моря поможет датский флот. 23 августа 1570 года полки подошли к Ревелю. Предложили горожанам выслать шведский гарнизон и перейти под власть Магнуса, но те отказались. Началась осада. А Ревель был мощной крепостью. Шведы и городское ополчение сопротивлялись жестоко. Совершали вылазки из крепостных стен. Мешали приблизиться к ним, построить батареи для пушек. Русские воины отбивали врагов, загоняли обратно в город.

Постепенно окружили его окопами. Установили тяжёлые батареи. Начали обстреливать. Дальше надо было готовить штурм. Но уже было ясно – это будет страшная рубка. А ливонские рыцари совсем не стремились к битве с такими же ливонцами. Немецким и датским солдатам Мангуса тоже не хотелось лезть под огнём на стены, погибать. Им же платили по времени. Чем дольше осада, тем больше заработок. Они нашли себе другое дело – грабить окрестности. Воеводы Яковлев и Лыков посмотрели – а чем они хуже? Договорились с Магнусом, что штурмовать вообще не надо. Когда в городе кончится еда, он сам сдастся. Воеводы отправили свои конные дружины для грабежей по сёлам и хуторам.

Но для того, чтобы голод заставил защитников сдаться, требовалось перекрыть к ним морскую дорогу. Это должен был сделать датский флот. Однако он не появлялся. Потому что король Фредерик был человеком ненадёжным и нечестным. А когда он заключил союз с Россией, обеспокоились поляки, иезуиты. Послали своих агентов в Данию. Они обхаживали и подкупали министров, депутатов парламента. Те стали выступать против войны. Дескать, лишние расходы для государства. Одно дело, когда хотели захватить всю Эстонию. А сейчас зачем воевать?

Но и сам король не любил брата Мангуса. Не зря же сплавил его подальше, в Эстонию. Считал – с какой стати ему помогать? Взял его царь под покровительство, ну и пусть сам с ним возится. Фредерик предал русских. Заключил со Швецией мир. А Ивану Грозному об этом даже не сообщил. Обманывал его, по-прежнему писал о союзе. В Дании причалил Карстен Роде со своими корсарами, и его вдруг арестовали. С тем, что он состоит на царской службе, не посчитались. Правда, король велел содержать его хорошо, со всеми удобствами. Он уже видел, что Роде – прекрасный капитан, хотел использовать его в своём флоте. Но корабли датчане забрали. Как сложилась судьба русских моряков, удалось ли им добраться домой, мы не знаем.

И к Ревелю датский флот не пришёл. Там свободно причаливали шведские корабли. Привозили подкрепления, еду. С какой стати город стал бы сдаваться? Наступила осень, холода, дожди. Потом грянула зима. Ливонские рыцари разъехались по домам. А русская армия зимовала в окопах, в палатках. Из-за грязи и снегов трудно было подвезти продовольствие. Воины замерзали, голодали, ели сдохших лошадей. Но Магнус со своими наёмниками и воеводы увлеклись грабежом. Царь недоумевал: что же там творится? Послал туда подкрепления, отряд опричников под командованием Воронцова. Приказал ему подтолкнуть воевод штурмовать Ревель.

Но Воронцов увидел, сколько добра привозят боярские дружины, и у него самого глаза разгорелись. Тоже послал своих опричников по сёлам и мелким городкам, нахапать добычи. Воеводы Яковлев и Лыков только в одном месяце, в феврале 1571 года, отправили домой 2 тысячи саней, нагруженных всяким барахлом. И уже в марте, когда всё вокруг разграбили, решили с Мангусом, что надо отступить. Но за 7 месяцев осады осталась лишь жалкая часть войска – множество воинов умерли от холодов, болезней. А когда добрались до родной земли, измученные ратники подхватили чуму. Она косила уцелевших.

Армия погибла почти полностью! Тут уж сам царь стал разбираться, кто виноват. Узнал правду и разгневался. Воевод Яковлева и Лыкова приговорил к смерти. Опричного командира Воронцова, грабившего вместе с ними, постриг в монахи. Нет, они не были предателями. Они были просто жадными эгоистами. Ради того, чтобы самим нагрести богатств, погубили целое войско! Иван Грозный решил, что такое прощать тоже нельзя. И другим воеводам показал – больше он не будет терпеть таких безобразий.

Но Ивану Васильевичу пришлось разбираться и со своими опричниками. Большинство из них служили честно. Но Басмановы и Вяземский набрали в их ряды всяких проходимцев – чтобы были их собственными подручными. Получив большую власть, они грабили людей. Вымогали деньги – плати или арестуем! А настоящих преступников не трогали за взятки. Когда Басмановы и Вяземский очутились в темницах, к царю стали поступать жалобы на их помощников. Оказалось, что князь Тёмкин-Ростовский (который собирал клевету на митрополита Филиппа) убил невиновного дворянина и присвоил его сёла. Ещё несколько опричников изготовляли фальшивые царские указы, будто чьи-то поместья приказано отобрать. Захватывали их для себя. За такие злодеяния царь тоже не миловал. Отправлял на казнь.

Глава 27

Битва при Молодях

Битва при Молодях

Весной 1571 года Сигизмунд снова стал подстрекать крымского хана. Упрекал, что тот не отрабатывает полученные деньги. За три года не причинил русским никакого вреда. Хотя и Девлет-Гирей специально в прошлом году вёл разведку. Он поднял всю свою конницу. Присоединилась ногайская орда. Хан наметил захватить и разграбить город Козельск. Но по дороге к нему явилась группа дворян – Башуй Сумароков, Кудеяр Тишенков и ещё несколько изменников.

Это были остатки заговорщиков, которых не сумели выловить. Жили в страхе, что их вот-вот арестуют. При первом же случае убежали к врагам. Они рассказали хану, что в России многих воинов погубила чума. Что оставшиеся силы царь послал в Ливонию. Сейчас у него мало ратников. Предатели звали Девлет-Гирея идти прямо на Москву. Обещали провести его удобной дорогой. Показать броды через Оку, о которых мало кто знает. Хан воодушевился – вот это подарок! Захватить столицу!

Иван Грозный получил сигналы от казаков, от воевод пограничных крепостей – идут крымцы. Он всё-таки сумел собрать армию. Командовать назначил боярина Ивана Бельского. Царь и сам приехал к войскам, привёл полк опричников. Встали на Оке возле Серпухова. Прикрыли главную дорогу из степей на Москву. Здесь были самые удобные переправы через Оку. Выслали разведку. Но она татар не обнаружила. Решили – повторяется то же самое, что в прошлом году. Хан узнал, что его ждёт русская рать, и ушёл назад. Грозный оставил с войском часть опричников под командованием князя Волынского и уехал к себе в Александровскую слободу.

Но изменники повели Девлет-Гирея другой дорогой. Гораздо западнее. В стороне от царской армии. Татары переправились через Оку в верховьях реки. Появились внезапно, с неожиданного направления. Волынский со своим отрядом кинулся навстречу, задержать хана. Но опричников было мало, около тысячи. Лавина крымцев смела их. Она обошла армию Бельского и помчалась на Москву. А там войск вообще не было!

Бельский тоже снялся с места и погнал полки к столице. Спешили, торопились. Надо было успеть раньше врагов. И успели, опередили хана. Но Бельский, самый знатный боярин России, был не слишком хорошим полководцем. Вместо того чтобы атаковать татар, дать битву в открытом поле, он ввёл армию в город. А с тех времён, когда мать Ивана Грозного возвела новые стены, Москва очень выросла. Новые слободы строились далеко за пределами Кремля и Китай-города. И укреплений у них почти не было – только заборы, земляные насыпи, канавы. Бельский расположил войска на улицах, по дворам. Заняли позиции за этими заборами и канавами.

24 мая 1571 года к Москве подошла ханская орда. С ходу полезла на приступ, и её отбросили. Но тогда крымцы подожгли город. Стояла сушь, жара, деревянные дома заполыхали. Начался страшный пожар. В город сбежались от врагов люди со всех окрестных сёл. В тесноте и неразберихе началась паника. Массы людей ринулись спасаться к центру, в Кремль. Всё вокруг полыхало. Люди сгорали, укрывались в каменных церквях и задыхались от дыма. Другие лезли в реку, но туда набилось столько спасающихся, что они погибали в давке, тонули. От жара взорвались пороховые погреба, обрушились две башни. Сам Бельский спрятался в подвале и задохнулся от дыма.

Но и многие татары кинулись в город грабить и погибли в пожаре. А Иван Грозный уже разослал приказ – всем войскам срочно собираться к нему. Крымцы узнали об этом, и среди них пошёл слух: царь со свежими полками уже приближается. Но ведь Девлет-Гирей и не надеялся на такой успех. Он-то сперва шёл на Козельск. Без обозов, без запасов. Его воинство нахватало множество пленных. Поэтому хан не стал задерживаться возле Москвы. Двинулся назад в Крым.

А от армии Бельского остались только два полка. Опытный Воротынский поставил свой полк не на улицах, а на открытом месте, на лугах. И ещё один полк встал так же. Воротынский храбро кинулся преследовать орду. Сумел отбить часть пленных. Но всё равно хан пригнал в Крым 60 тысяч невольников (и сколько ещё умерло в пути!). И в Москве погибло 60 тысяч. Вот такой была цена предательства. Всего несколько изменников сумели избежать наказания – и сколько натворили зла!

Когда приехал царь, город представлял страшное зрелище. Более-менее уцелел только Кремль, остальное сгорело. Собирать и хоронить мёртвых пришлось больше месяца! Иван Грозный сам руководил восстановлением столицы. Всех спасшихся жителей переселил вовнутрь стен, в Китай-город. Но все равно в городе оставалось много пустого места. Москву заселяли заново, переводили купцов и ремесленников из других городов. А крымский хан прислал царю оскорбительный подарок – нож. Дескать, можешь зарезаться. Опять требовал Казань и Астрахань, иначе угрожал опустошить всю Русь.

Но Иван Грозный умел сдерживать себя. Стерпел оскорбления. С крымскими послами говорил вежливо. Сказал, что хочет мира и дружбы. Потому что положение России стало слишком тяжёлым. Множество людей вымерло от чумы. Столица сгорела. И погибло сразу две армии! Одна под Ревелем, другая в Москве. А набрать новых воинов было совсем не просто. Дети боярские были профессиональные бойцы, военному искусству учились с детства. Да и стрельцов надо было вооружить, обучить. Нужна была передышка. Любой ценой! Оправиться от бедствий, хоть как-то восстановить силы.

Иван Васильевич отправил своих послов к Девлет-Гирею и султану. Соглашался на очень большие уступки. Предлагал платить хану солидные деньги. Готов был уйти с Кавказа. Сам приказал разрушить Терский городок. Всё равно почти все местные князья перешли на сторону крымцев, удерживать крепость было трудно. Царь соглашался даже отдать Астрахань. Хотя надеялся при этом схитрить. Предлагал, чтобы астраханского хана назначали вместе крымцы и русские. Но этого оказалось мало. Селим Пьяница узнал о победе Девлет-Гирея и возбудился воевать. Царских послов встретил грубо. Ответил Ивану Грозному: «Отдай Казань, отдай Астрахань, а сам стань невольником высокого порога нашего!» – то есть признай над собой власть султана, как Болгария, Сербия, Молдавия и другие страны, завоёванные турками.

А в Крыму были настроены ещё более решительно. Зачем брать часть, если можно взять всё? Прошлый поход показал, как легко громить Русь. Считали, что остаётся только добить её. Хан приказал воинам готовиться к новому походу. Султану он пообещал, что возьмёт Москву, приведёт пленными и царя, и его детей. Девлет-Гирей уже заранее стал распоряжаться Россией. Двоих своих сыновей назначил казанским и астраханским ханами, татарских князей – своими наместниками во Владимир, Муром, Ярославль.

Деньги на поход охотно давали работорговцы. За это хан раздавал им ярлыки – документы на право торговать без пошлин на Волге, на Оке. А султан объявил, что следом за крымцами пошлёт вторую армию, турецкую. Уже приказал государю Молдавии заготовить продукты для неё. Написал и Сигизмунду, просил на время одолжить туркам Киев. Устроить там базу на пути между Турцией и Москвой. Иван Грозный об этом узнал. Становилось ясно, что следующим летом предстоит жаркая схватка. И речь шла уже не о каких-то городах или землях. Речь шла о самом существовании России…

А ведь кроме турок и крымцев были ещё поляки, литовцы, шведы. Если русских разобьют, они тоже набросятся. Зиму царь решил использовать, чтобы выбить хоть одного противника, Швецию. Ударить на неё всеми силами, заставить заключить мир. Велел собирать полки возле шведской границы. И вот тут-то открылось, насколько же ослабела наша страна! Кто-то из воинов погиб в Москве или под Ревелем, многих унесла чума. У других от чумы умерли крестьяне. Или их угнали татары. Хозяйства разорились, дети боярские не могли снарядиться в поход, собрать вооружённых слуг. Огромной армии, которая брала Казань и Полоцк, больше не было! По призыву царя съезжались жиденькие отряды…

И тогда Иван Васильевич начал… пугать врагов. Шведских послов принял сердито и грозно. Стал требовать такое, что у них вообще глаза на лоб полезли. Отдать не только Эстонию, но и часть Финляндии. А шведский король чтобы подчинился русскому царю и служил ему. Иначе его рати двинутся на Швецию. Потом государь сделал вид, будто подумал и смилостивился. Сказал – ладно, возьму только Эстонию. И король Юхан должен мне подчиниться. Так и быть, сейчас я на Швецию не нападу. Подожду до лета. Но если летом не выполните – ждите мою армию.

И поверили! И шведы, и поляки! Считали, что у царя имеются несметные силы. Хотя сил-то не было! Весной 1572 года на Оке начали собирать армию против крымцев и турок. Командовать царь назначил лучшего воеводу Михаила Воротынского. Отдал ему всё, что было, лучшие части. Опричников, московских стрельцов, даже свою охрану – 300 иностранных мушкетёров. Зазвали тысячу казаков с Днепра. Тысячу волжских казаков за свой счёт снарядили Строгановы. Но всё равно воинов было слишком мало. Русские военные документы того времени сообщают: «И всего во всех полках со всеми воеводами всяких людей двадцать тысяч тридцать четыре, кроме Мишки с казаками». Мишка – это был донской атаман Михаил Черкашин, он привёл 3–5 тысяч казаков.

Врагов было во много раз больше! Надежда отстоять Москву была слишком слабой. Разве что чудом, с Божьей помощью. Иван Грозный даже перенёс столицу в Новгород. Туда перевезли государственную казну, переехали правительство и сам царь. Нет, он никогда не был трусом. Проявлял свою смелость и в походах, и при тушении пожаров. Но он понимал, что его главная задача – до конца руководить Россией. Он на самом деле готовился погибнуть. Составил завещание. Сыновьям Фёдору и Ивану наказывал беречь православную веру, свою страну. Но писал, что, может быть, им и не придётся царствовать. Может, придётся быть изгнанниками, скитаться где-то за границей.

Но пока было можно, царь боролся. Он опять пугал шведов. Писал грозные письма – лето уже наступило, а вы моих требований не выполнили. Так и быть, дам вам ещё два месяца. Но если не выполните – пеняйте на себя. И помогло. Шведы и поляки верили, будто на западе у царя большая армия готовится к наступлению. Поэтому сами не напали, когда на Россию надвинулась страшная опасность. Девлет-Грей поднял всю свою орду. Присоединились ногайцы, черкесы, полки турецких городов. Султан прислал 7 тысяч янычар, артиллерию. Турецкий великий визирь (первый министр) добавил свою отборную конницу.

Этот поход был совершенно не похожим на прежние набеги татар. Раньше они приходили только грабить, налегке. Теперь шли завоёвывать. С огромными обозами, прислугой. Войско насчитывало 120 тысяч. А со слугами набиралось аж 200 тысяч. Тучи врагов покрыли степь. При их приближении крестьяне прятались по лесам, крепости затворяли ворота. Но неприятели не отвлекались на пограничные города. Их целью была Москва. 27 июля 1572 года они вышли к Оке у Серпухова. На другом берегу стояли 23–25 тысяч ратников Воротынского. Они прикрыли переправы, выставили орудия.

Но Девлет-Гирей схитрил. Он тоже выставил пушки, открыл огонь. Изображал, будто собирается переправляться. Однако хан заранее узнал у изменников, где ещё есть броды через Оку. Ночью послал главные силы в обход, они стали переправляться в другом месте. Там стоял сторожевой полк Ивана Шуйского. Масса конницы отбросила его. Наперерез помчался полк правой руки Никиты Одоевского. Пытался остановить врагов на речке Наре. Но даже не успел выйти на позиции, его отшвырнула лавина врагов.

Войско Девлет-Гирея обошло маленькую русскую армию и по Серпуховской дороге покатилось к Москве. Казалось, прошлогодняя история повторяется. Но во главе русских войск стояли другие командиры. Они не стали наперегонки с противником мчаться к столице, а затеяли другую игру. Смертельно опасную, но это был единственный шанс на успех. Воротынский и его помощники решили оттянуть врагов назад, на себя.

Воевода опричников Дмитрий Хворостинин командовал передовым полком. У него было 4 тысячи всадников, и он бросился в погоню. По дороге среди лесов и болот огромное неприятельское войско вытянулось длинной змеёй. Хан уже дошёл до Подольска, переправлялся через речку Пахру. А обозы тащились в хвосте, их охраняли отряды сыновей Девлет-Гирея. Хворостинин налетел на них сзади, стал громить. Сыновья прискакали к отцу, доложили – нас бьют. Хан дал им ещё 12 тысяч конницы – уничтожить дерзких русских. Перед свежими татарскими силами Хворостинин сделал вид, будто испугался. Стал удирать. Враги понеслись за ним.

Но русские подготовили им ловушку. От Оки вслед за передовым полком двигался Воротынский с основными силами. Они заняли позицию в селе Молоди, на берегу речки Рожайки. На холме возле церкви Воскресения Христова поставили передвижное укрепление, гуляй-город. Деревянные щиты закрепляли на телегах и сцепили между собой. Замаскировались. Отступающий отряд Хворостинина вывел крымцев прямо к гуляй-городу. По ним ударили пушки и ружья, покосили огнём.

Хан узнал, что его воинов снова побили. Рассвирепел. И сделал именно то, чего добивались воеводы. Не дойдя всего 40 километров до Москвы, он повернул назад. Решил раздавить русское войско, а уж потом, без помех, захватить и столицу, и другие города. 30 июля его полчища обрушились на наших ратников. Подступы к гуляй-городу, подножие холма прикрывали 6 приказов московских стрельцов, 3 тысячи человек. Они полегли до единого. На флангах, справа и слева, дралась русская конница. Её оттеснили, заставили отступить в гуляй-город. Но само укрепление устояло, отражало все атаки. Главный военачальник хана Дивей-мурза подъехал поближе, изучить русскую оборону. Но из гуляй-города вылетели всадники, порубили его охрану и утащили его в плен.

Неприятели понесли такие потери, что два дня приходили в себя. Однако и нашим ратникам было тяжело. Их окружили в гуляй-городе, у них не было воды, еды, они изнемогали. Но бесчисленное войско хана не могло долго стоять на месте. Оно опустошило окрестности, должно было двигаться, добывая себе пропитание. 2 августа Девлет-Гирей снова бросил воинов на штурм. Они накатывались волна за волной. Пытались перелезть через низкие стены гуляй-города. Их рубили, стреляли, а хан гнал в бой свежие тучи татар и турок.

Но воеводы заметили – они лезут с одной стороны, где было удобнее. Воротынский собрал оставшуюся конницу и с другой стороны, по глубокому оврагу, незаметно вывел её из гуляй-города. Повёл в обход. В укреплении остались казаки, пушкари, иностранные мушкетёры. Когда враги опять ринулись в атаку, их подпустили без выстрелов. А потом стены гуляй-города вдруг упали. Грянул залп из всех пушек и ружей в упор, прямо в лицо. И наши бойцы с саблями выскочили в контратаку. А сзади на неприятелей налетела конница Воротынского. Орда ошалела от неожиданности и побежала. Ее гнали и рубили. Погибли сын, внук и зять Девлет-Гирея.

Измученные русские воодушевились. Несмотря ни на какую усталость преследовали врагов до Оки. Прижали к берегу и крушили. Неприятели бросались в воду, многие утонули. Вышли из крепостей гарнизоны южных городов, прятавшиеся крестьяне, истребляли бегущих. 6 августа гонцы Воротынского примчались к царю. Доложили о грандиозной победе. Огромные полчища врагов рассеялись, как дым. В Крым вернулись лишь 20 тысяч всадников Девлет-Гирея. Пешим янычарам убежать было гораздо труднее. Из них не вернулся никто.

Россия была спасена. И спасли её героизм русских воинов, доблесть и умение командиров. Конечно, и Господь помог. Царь после этого сам написал молитву святому князю Михаилу Черниговскому. Воротынский был его потомком и перед битвой молился ему.

Гонцы князя Воротынского привезли царю известие о победе.

Памятник на месте битвы при Молодях.

Глава 28

Что такое засечные черты?

Укрепления засечной черты на русской границе

За границей про русских во все времена писали много вранья. Особенно во время войны. Вот представьте, сколько пакостей придумывали про нашу страну фашисты в Великую Отечественную! Дескать, мы вообще неполноценные, недочеловеки. Но и во времена Ивана Грозного было то же самое. Поляки и немцы писали про царя и Россию кто во что горазд. Такую работу Сигизмунд поручил Курбскому и ещё нескольким предателям. Они старались сочинять пострашнее. Какой царь свирепый, казнит всех подряд. Врать совершенно не стеснялись. Описывали, будто Грозный перебил всех пленных в Ливонии. А эти пленные оказались живыми и здоровыми – когда государь отдал их Магнусу. Перечисляли множество бояр, которых он как будто казнил. Но выясняется, что эти бояре потом жили и продолжали служить царю. И даже смерть митрополита Филиппа тоже свалили на Ивана Грозного.

Лгали и о том, будто царь казнил совершенно невиновных людей. А о том, что это были заговорщики, предавали свою родину, пытались убить и государя, и его близких, об этом помалкивали. О том, что у него отравили двух жён, тоже помалкивали. И не только двух. Мы уже рассказывали, что семейная жизнь государя не была его личным делом. Считалось – в стране должен быть не только царь, но и царица. И двое сыновей – маловато. А вдруг оба погибнут? На Руси старались, чтобы семьи были большие, многодетные. Ивану Грозному снова надо было жениться. Он занялся этим через два года после убийства Марии Темрюковны. Осенью 1571 года – как раз когда выпала передышка между двумя ханскими нашествиями.

Действовали по обычаю. Боярские и дворянские семьи представили своих дочерей – таких, чтобы были красивыми, здоровыми. Ивану Грозному приглянулась дочь дворянина из Коломны, Марфа Собакина. Но как только царь назвал её, здоровье у неё стало ухудшаться. Иван Васильевич почти не знал свою невесту. Но Марфа ему понравилась, государь её искренне жалел. Надеялся, что она поправится. Всё-таки обвенчались. А через две недели молодая царица умерла. Расследовал Церковный Собор и установил – её отравили. Значит, рядом с царём ещё оставались злодеи. Не хотели, чтобы у него была благополучная семья, рождались новые дети. Но в этот раз виновных так и не нашли. Поэтому никого не арестовали, никого не казнили.

А давайте посмотрим – были ли авторы, кто знал Ивана Грозного и писал о нём не плохо, а хорошо? Да сколько угодно! Русский летописец отмечал: «Обычай Ивана – соблюдать себя чистым перед Богом. Справедливый суд, безопасность каждого и всего народа, могущество государства, торжество христианской веры – об этом он думает всегда. Он всегда обременён делами и не знает других удовольствий, кроме спокойной совести и удовольствия исполнять свою обязанность. К тем, кто заслуживает, он ласков, и к вельможам, и к народу. Награждает всех по достоинству, искореняет зло и старается действовать примерами добра».

А вот свидетельства иностранцев – им было совершенно незачем подлизываться к царю. Писатель из Литвы Михалон Литвин был противником России. Но честным человеком. Он оценивал Ивана Грозного очень высоко. Ставил в пример своим литовским правителям. Англичане Ченслор и Адамс сами бывали в нашей стране, видели, что там происходило. Они писали, что Иван Грозный – очень справедливый государь, берёт со своих подданных небольшие налоги. Удивлялись, как внимательно он относится к людям. В Россию приезжали послы и путешественники из Италии Фоскарино, Тьеполо, Липпомано. Они восхищались справедливостью Ивана Грозного, его приветливостью, культурой, умом, великодушием. Считали, что за любовь к своим подданным, за совершённые дела его можно считать одним из лучших государей всех стран – а может быть, и самым лучшим.

А летом 1572 года, когда разворачивались решающие сражения с крымцами и турками, в Польше умер Сигизмунд. Детей у него не было. Перед смертью старый король советовал панам пригласить на трон… Ивана Грозного. Хотя распространял о нём всякие гадости. Но ведь сам-то Сигизмунд знал, что это враньё. Сейчас он считал, что Иван Васильевич был бы лучшим правителем. Но по законам Речи Посполитой короля надо было выбирать. Многие паны, а особенно мелкие шляхтичи тоже предложили – надо выбрать Ивана Грозного.

Они жили рядом с Россией. Хорошо знали, что там делается. Ну неужели захотели бы, чтобы ими правил тиран и убийца? Конечно же, нет. Но они знали, что сочинения Курбского и прочих изменников – обычная брехня. А то, как Иван Грозный приструнил бояр, польские и литовские шляхтичи считали правильным. Потому что у них в стране безобразия были ещё хуже. Богатые паны вовсю притесняли мелких дворян, разоряли их. Вот они и мечтали – эх, если бы царь и у них навёл порядок!

Во время перемирия в Москву приезжали послы. Некоторые из них были православными. Попутно с государственными переговорами они обратились к царю со своим делом. Просили помочь наладить в Литве выпуск православных книг. Иван Грозный решил – в вопросах веры надо помочь. Вместе с послами он отпустил в Литву своего мастера Ивана Фёдорова. До сих пор он печатал книги в Москве и в Александровской слободе. Теперь создал типографию за границей, в имениях князя Константина Острожского. Этот князь верно служил своему королю, воевал с русскими. Но отстаивал православную веру.

Потом литовские православные попросили Ивана Васильевича дать им полный текст Библии на славянском языке. В России он был, а у них не было. Царь опять согласился. Библия была напечатана в типографии князя Острожского. А в предисловии говорилось, что рукопись книги получена «от благочестивого и в Православии изрядно сиятельного государя и великого князя Ивана Васильевича Московского». Вот и посудите сами – кто стал бы покупать священную книгу, читать её, использовать в храмах на церковных службах, если бы она начиналась со лжи? Значит, князь Острожский и другие православные в Литве прекрасно знали: в предисловии написана правда.

Но выборы в Речи Посполитой разгулялись вовсю. Разные группировки панов и шляхты называли своих кандидатов. Одни предлагали выбрать на свой трон германского императора Максимилиана. Другие – шведского короля Юхана. Третьи – князя Трансильвании Стефана Батория. Римский папа, католические епископы и сторонники войны с Россией поддерживали Юхана. Ведь тогда Польша и Литва объединились бы ещё и со Швецией. Сторонники разных королей спорили, кто из них лучше. А сами Юхан, Максимилиан, Баторий раздавали обещания, что они готовы сделать для Речи Посполитой. Присылали деньги и подкупали шляхтичей – чтобы проголосовали за них.

К Ивану Грозному тоже приезжали те, кто хотел выбрать на польский трон его или его сына. Просили побольше денег на подкуп избирателей. И пусть он наобещает для Польши что-то хорошее, например отдать ей Смоленск и ещё несколько городов. Но царь от таких игр отказался. Считал их нечестными и недостойными. Да и зачем ему была польская корона? Он же знал, в Речи Посполитой правит не король, а паны. Иван Васильевич сказал: если захотят пригласить править его или сына – пожалуйста. Но с настоящей властью. И если кто-то из них станет королём, то дальше власть должна передаваться уже без выборов. От отца к сыновьям. Нет, такое поляков и литовцев не устраивало. Они слишком гордились своими «свободами» выбирать королей.

А на выборах неожиданно победил французский принц Генрих. Во Франции королём был его брат Карл. Но руководила всеми делами их мать, королева Екатерина Медичи. Генрих был её любимцем, ей очень хотелось, чтобы он тоже стал королём. И вдруг появилась возможность пристроить его в Польше! Она предложила панам: если выберут Генриха, Франция отвалит им фантастическую сумму, миллион ливров (серебряных монет). Ещё окажет военную помощь против России. Пообещали ещё больше «свобод», чем было у шляхтичей. Новый закон – если на сейме хоть один депутат выступает против какого-то решения, то оно не принимается.

Полякам и литовцам это очень понравилось. И деньги, и новые «свободы». В апреле 1573 года они избрали королём Генриха. Но император Максимилиан обиделся. Не хотел пропускать его в Польшу. Французский принц сумел попасть в своё новое королевство почти через год. Но и пробыл королём… четыре месяца. Во Франции он вообще не занимался никакими делами, только развлекался. А тут на него навалилась масса проблем, в которых он ничего не понимал. А во Франции умер его брат Карл. Мать сразу известила любимца – освободился французский трон! Немедленно домой! Король Генрих устроил грандиозный пир. Напоил всех панов так, что они заснули. А сам с пятерыми приближёнными удрал. Уехал к себе во Францию. Речь Посполитая снова осталась без короля.

Для России это оказалось очень удачным. Польша и Литва воевать не могли. Девлет-Гирея битва при Молодях крепко вразумила. Он прислал к Ивану Грозному своих послов просить о мире. Больше не задирался, даже денег не просил. Одумались и ногайцы. Сообщили, что согласны подчиняться царю. А в Турции умер Селим Пьяница. Султаном стал его сын Мурад. Мириться с русскими он пока не спешил. Но европейских советников своего отца разогнал. И на Россию новых походов не замышлял.

В нашей стране тоже произошли некоторые перемены. После битвы при Молодях царь отменил опричнину. Решил, что больше она не нужна. Заговор раскрыли и вычистили. Крупные боярские гнёзда ликвидировали. А опричников осталось очень мало. Лучшие погибли в сражениях под Москвой, при Молодях. Другие умерли от чумы. А худших, которые сами оказались предателями или грабителями, наказали. Новых Иван Васильевич не стал набирать. Прикинул, что в таком отдельном войске больше нет необходимости.

Но и Боярская дума очень уменьшилась. В ней из 34 осталось 18 человек. Кто-то погиб в боях или при пожаре Москвы. Кого-то покарали как заговорщиков. Некоторые просто состарились, ушли доживать свой век в монастыри. Царь объединил Боярскую и опричную думу в одну. Теперь в неё вошли доверенные люди Ивана Грозного. Она уже не настраивалась против государя, а стала работать нормально, помогать ему.

Передышку с поляками и крымцами царь решил использовать против шведов. Выгнать их из Эстонии и заставить заключить мир. Иван Васильевич вспомнил про Магнуса, которого назначил ливонским королём. В бедствии с русской армией под Ревелем он был виноват не меньше, чем казнённые воеводы. Поэтому испугался, прятался по эстонским городам. Пытался перейти на службу и к полякам, и к шведам. Его разыскали и привезли к Ивану Грозному. Но Магнус был нужен царю, чтобы создать Ливонское королевство. Может быть, ливонские города легче согласятся перейти к этому королевству, а не к русским.

Поэтому Иван Васильевич простил его. Всё-таки иностранец. Не умеет служить так, как принято в России. Царь даже выполнил обещание породниться с Мангусом. Женил его на дочери Владимира Старицкого Марии. Только 5 бочек золота в приданое не дал. И отдавать ему всю Ливонию передумал. Дания уже показала, как легко может изменить. И сам Мангус оказался слишком ненадёжным. Если у него будут большие владения и деньги, он запросто наберёт наёмников. Может сговориться с врагами и ударить на русских. Вместо золота Иван Грозный дал ему в приданое ещё один город. Сказал – дадим больше, но сперва заслужи.

Русская армия вместе с Магнусом начала наступление в Эстонии. Осадила крепость Пайде. Пушки разбили стены. Но шведы и немцы отбивали все атаки. Воинов повёл на штурм самый верный слуга царя Малюта Скуратов. Пайде взяли, но Скуратов в бою был убит. Однако войск у России в это время всё-таки было мало. А таких крепостей в Эстонии – десятки. Поэтому завершить войну со шведами не получилось. Приходилось отбирать у них города по очереди. Это затянулось на несколько лет.

Зато на юге после битвы при Молодях стало спокойно. Хотя государь знал – через какое-то время хан всё равно возьмётся за старое. Затишье он решил использовать, чтобы получше укрепить южные границы. До сих пор главной линией обороны была Ока. Города, лежавшие за Окой, – Калуга, Кашира, Тула, Рязань – были пограничными крепостями. Земля здесь была очень плодородной, чернозём. Но людей жило мало. Деревни строили только поблизости от городов. Чтобы по первому сигналу опасности крестьяне бросали все дела и укрывались в крепостях. Или прятались по лесам.

Иван Грозный задумал не просто защитить подданных, а даже сдвинуть границу на юг. Он ещё раньше построил здесь несколько новых крепостей – Орёл, Епифань. А теперь приказал соединить цепочку крепостей между собой, строить Большую засечную черту. Сплошную линию укреплений. Она должна была протянуться на сотни километров. От Калуги и Козельска через Болхов, Орёл, Епифань, к Рязани и дальше. На открытых местах копали рвы и насыпали валы высотой в 15 метров. Там, где были леса, валили деревья, и получались засеки – сплошные завалы. Конница через такие препятствия не перескочит. Ей придётся останавливаться. Прорываться с боем – а проходы были только через крепости. Или надо прорубать проход через засеки. Но за это время подоспеют царские войска.

Южную границу прикрыла огромная стена. Чтобы охранять её, Иван Грозный зазывал сюда селиться казаков с Дона, Днепра. Набирал и крестьян в засечную стражу. Им ничего не платили, но выдавали ружья, порох. И за то, что они несут службу, их освобождали от любых податей. Они могли возделывать землю, выращивать скот, торговать без всяких налогов. Под защитой этой огромной стены русские крестьяне избавлялись от постоянного страха, что в любой момент могут напасть крымцы. Начали пахать землю, которая до сих пор лежала нетронутой, разводить сады. Строили новые сёла. А значит, и вся страна становилась богаче. В ней выращивали больше хлеба, овса, овощей, производили больше мяса и молока. Это же были самые плодородные места России – Тульская, Орловская, Рязанская области. Заселять и осваивать их помогли засечные черты, построенные Иваном Грозным.

Царь восстанавливал и военные силы. Набирал желающих в полки стрельцов. Их вооружали, обучали. А у погибших детей боярских подрастали сыновья, племянники, в 15 лет они уже начинали нести службу. Иван Грозный производил в дети боярские и отличившихся стрельцов, казаков. Новые деревни на юге можно было дать им в поместья. Вот и конница будет умножаться. Увидев, как сильна Россия, под власть царя снова стали переходить кавказские князья. Среди них опять занял видное положение отец убитой царицы Темрюк Идарович. Обратился к Ивану Васильевичу, просил восстановить крепость на Тереке. Туда отправили ратников, казаков и заново построили Терский городок.

Но Иван Грозный занялся не только южным направлением. Дикие места лежали и на Волге. Их царь тоже начал осваивать. Повелел строить здесь новые города Тетюши, Арзамас. У Строгановых на Каме дело развивалось очень успешно. Царь оценил это. Дал им ещё больше земли. Они построили ещё несколько городков на Северном Урале. Но у них появился опасный сосед.

Мы уже рассказывали, как хан Сибири Едигер сам попросился в подчинение к Ивану Грозному, платил ему дань. Но из Средней Азии, из Бухары, пришёл с войском его враг Кучум. Он победил и убил Едигера, сам стал ханом. Кучум стал нападать на племена, признавшие над собой власть царя. На хантов, манси, башкир. Грабил их. Заставлял перейти к себе с подданство. И некоторые соглашались. Вместе с дружинами Кучума совершали набеги на русские владения. Иван Грозный вызвал к себе братьев Строгановых. Велел отбиваться от врагов. Брать под защиту подвластные племена. Для этого он разрешил Строгановым самим набирать воинов, изготовлять оружие, пушки.

А для защиты башкир Иван Васильевич отправил экспедицию на Южный Урал. Возглавил её воевода Иван Нагой. Ему дали отряд детей боярских, стрельцов и казанских казаков. В 1574 году они пришли на реку Белую и построили там Уфимское укрепление (сейчас это Уфа, столица Башкирии). Взяли Южный Урал под охрану от Кучума. А казаков, которые поселились здесь, уже позже стали называть оренбургскими. Так возникло ещё одно, новое казачье войско.

Но русские добирались и гораздо дальше. Отважные северные жители, поморы, на своих кораблях по полярным морям давно уже плавали в Сибирь. Они нашли дорогу к устью реки Оби. Торговали там с местными жителями, ненцами. При Иване Грозном построили на реке Таз постоянное селение, Мангазею. Каждое лето сюда приходили поморские корабли, устраивались ярмарки. На них съезжались ненцы. Меняли шкурки пушных зверей на нужные им русские товары.

Царь интересовался и тем, какие страны лежат дальше, за Сибирью. Туда он послал казачьих атаманов Ивана Петрова и Бурнаша Ялычева. Назначил их своими послами, дал документы об этом. Они сумели пройти всю Сибирь. В Монголии их хорошо приняла здешняя царица. Потом они добрались до Китая, побывали в Пекине. Благополучно вернулись на родину, привезли государю описание восточных стран и дорог аж до Тихого океана.

Глава 29

Поход на Двину

Замок Венден (Цесис)

Некоторые бояре не могли успокоиться, что царь поставил их на место, навёл порядок в стране. В 1575 году был раскрыт ещё один заговор. В него входили приближённый государя князь Тулупов с несколькими родственниками, ещё три члена Боярской думы. Входили и четыре высокопоставленных служителя Церкви во главе с новым архиепископом Новгорода Леонидом. Злоумышленники опять были связаны с сектантами. Готовились отравить царя и его сыновей. Архиепископ (изображавший из себя православного) даже нашёл каких-то колдуний, вместе с ними колдовал, чтобы государь погиб. Хотя на этот раз заговорщики ничего не успели сделать, попались. Их арестовали, 29 человек казнили.

Но после этого Иван Грозный принял загадочное решение. Одним из самых верных и честных его помощников был служилый царь касимовских татар Саин-Булат. Он был прекрасным военачальником. Любил государя и одобрял, как он правит страной. Саин-Булат полюбил и православную веру. Принял крещение, его стали называть Симеон Бекбулатович. А теперь Иван Васильевич вдруг объявил его великим князем всея Руси. Поселил в своём дворце в Кремле. Сам переехал в другой дом. На заседаниях Боярской думы и правительства Симеон Бекбулатович сидел на троне. А Иван Грозный низко кланялся ему, садился с боярами. Обращался к нему униженно: дескать, просит тебя «Иванец Московский».

Но настоящую власть Иван Васильевич ему не передал. Все важные решения принимал сам. Документы подписывал он сам. Его просьбы Симеон Бекбулатович выполнял как приказ. И звание царя России Грозный ему не передавал. Зачем же он разыгрывал этот спектакль? Нет, не просто так. Он задумался, что будет, если какие-нибудь следующие заговорщики всё же отравят его и сыновей. Владимира Старицкого больше не было. Значит, государем посадят кого-то из самых знатных бояр. Но и Симеон Бекбулатович был очень знатным. Он был из рода Чингисхана, потомок ханов Золотой Орды. А Иван Васильевич ещё и женил его. Сам нашёл ему супругу – дочку боярина Мстиславского. Она была внучкой сестры Василия III. Племянница самого царя. Симеон Бекбулатович стал и его родственником. И родственником императоров Византии!

Теперь Иван Грозный нарочно дал ему право стать царём. А заговорщикам показал – всё равно не будет по-вашему. Даже если убьёте меня и сыновей, власть вам не достанется. Вот он уже сидел на троне, имеет на это больше прав, чем любой из бояр. И править будет так же, как я! И с вами разделается за меня! Конечно, Симеона Бекбулатовича он поставил великим князем не насовсем. Только для того, чтобы все знали, какое он высокое лицо. Через 10 месяцев Иван Васильевич отобрал у него титул великого князя всея Руси, снова сам занял трон. Но Симеону Бекбулатовичу дал другой титул, великого князя Тверского. Тверское княжество давно подчинилось Москве, и этого титула больше не существовало. Но когда-то он был вторым по значению после Московского великого князя. Иван Грозный восстановил этот титул специально для Симеона. Ещё раз показал – он по своему положению самый высокий после царя и его сыновей.

Тем временем в Эстонии царские воеводы постепенно отбирали у шведов город за городом. А крымцы ещё не отошли от разгрома. Но работорговцы напоминали хану и вельможам: вы же набрали денег в долг на поход на Москву. Надо возвращать. И воинам надо было подзаработать. Они же привыкли жить охотой за невольниками. Идти на Русь Девлет-Гирей боялся. Что ж, он запросто нарушил мир с Речью Посполитой. В 1575 году ворвался в польские владения, проутюжил их до Карпатских гор.

Турецкий султан Мурад тоже решил – воевать с Россией слишком опасно. Стал высматривать, что прихватить полегче. В Иране как раз умер шах. Персидская знать ссорилась и дралась, кого возвести на престол. Мурад отправил свои армии туда. Хотя война получилась совсем не лёгкой. Сказалась мудрость Ивана Грозного, продававшего персам пушки и ружья. Сражаться они хорошо умели. Турки надолго застряли в их горах.

А в Польше и Литве разные группировки панов и шляхты опять спорили, кого выбрать королём. Опять называли шведского Юхана, императора Максимилиана, Стефана Батория. И снова многие хотели, чтобы у них стал королём Иван Грозный. Паны уже знали, какие условия он назвал. Больше к нему не обращались. Но мелкие шляхтичи сами направили к царю тайного посланца. Иван Васильевич принял его, побеседовал. Шляхтичу понравился и он, и то, что он предлагал. Но паны перепугались, чтобы другие мелкие дворяне не потребовали выбрать русского царя. Посланца на обратном пути схватили и бросили в тюрьму. Тем не менее часть шляхтичей бушевала, что хочет королём Грозного.

Но царь понимал – могущественные вельможи и католики этого не допустят. Он прикидывал: какой король в Речи Посполитой будет лучше для России? Юхан и Баторий были врагами нашей страны. А с императором Максимилианом можно было договориться. Иван Грозный отправил к нему послов, предложил заключить союз. Тот обрадовался, согласился. Составили договор. Царь обещал помочь, чтобы император получил корону Польши. А за это Максимилиан отдаст России Киев и поможет, чтобы шведский король согласился мириться.

Но в выборах активно участвовали папа римский и иезуиты. В прошлый раз они проталкивали в короли Юхана – не получилось. Многие поляки не любили шведов. Теперь это учли. Сделали ставку на Стефана Батория, князя Трансильвании. Сейчас это часть Румынии, а тогда она была отдельным государством. Платила дань турецкому султану, и Баторий был его подданным. Но он ненавидел русских, и его считали лучшим полководцем в Европе.

Голосовать за Батория агитировали католические епископы и польский главнокомандующий Замойский – а он был связан с папой и иезуитами. Католическая церковь выделила на это массу денег. Делегатам из шляхты устраивали пиры, подкупали их, чтобы проголосовали за Батория. Присоединился турецкий султан. Угрожал – если выберут русского царя или германского императора, он объявит полякам войну. И как раз недавно был набег крымцев на Речь Посполитую. Теперь Замойский и епископы объясняли шляхтичам: вот сами смотрите. Если не выбрать Батория, такие набеги будут повторяться. Что станет с вашими имениями? А если выбрать, султан и хан станут нашими союзниками. Вместе с ними побьём русских, вы получите новые имения на русской земле.

В начале 1576 года собрался сейм, и большинство депутатов проголосовало за Максимилиана. Но сторонники Батория устроили бунт. Шляхтичи стреляли, махали саблями. Те, кто выступал за Максимилиана, убежали. А оставшиеся кричали, что хотят Батория. Захватили Краков, тогда это была столица Польши. Но и сам Баторий, как выяснилось, был уже наготове. Мгновенно прискакал из своей Трансильвании, и его провозгласили королём. Он сразу же объявил, что собирается воевать. Пообещал, что возвратит Речи Посполитой все земли, которые отобрали у неё русские. Обратился к крымскому хану и султану, предлагал союз против России.

Девлет-Гирея это так обрадовало, что он вывел в степь 50 тысяч всадников. Впервые после битвы у Молодей решил напасть на нашу страну. Огромные засечные черты были ещё не достроены. Но посланцы царя помчались к донским казакам и к запорожцам Богдана Ружинского. Привезли письма Ивана Грозного с призывом ударить на ханство. Казаки ответили, что будут ему «крепко служити». Хан со своей ордой только двинулся в поход, как получил донесения – на Днепре и Дону собираются казаки, готовятся в набег на Крым. Он сразу повернул назад, оборонять собственные владения.

Казаки тоже узнали, что татарское войско вернулось, ждёт их в Крыму. Ружинский повёл их в другое место. Осадил ханскую крепость Ислам-Кермен на Днепре. Сделали подкоп, заложили порох и взорвали башню. Но Ружинский неосторожно стоял близко к крепости. При взрыве разлетелись камни, и его убило. Казаки ворвались в город. А на помощь крепости уже скакали крымцы, посланные Девлет-Гиреем. Налетели на казаков, оставшихся без командира. Многих перебили, другие отступили. Но казаки не пали духом. Наоборот, решили расквитаться. Выбрали других начальников. За лето несколько раз громили окрестности турецких городов Очакова, Аккермана, Бендер.

После этого на Батория вместо переговоров о союзе хлынули жалобы от хана и султана. Дескать, днепровские казаки, ваши подданные, нападают на нас. Требовали оплатить убытки, наказать виновных. Королю пришлось выкручиваться. Это, мол, своевольные люди, мы за них не отвечаем. Но не помогло. В Крыму умер Девлет-Гирей, его престол занял сын Мехмет-Гирей. Чтобы воины почитали его так же, как отца, нужен был удачный поход, много добычи. Но идти на Русь Мехмет-Гирей опасался. Он опять повёл орду на Речь Посполитую, разорили массу сёл, угнал 35 тысяч пленных, полмиллиона коров и овец. А Баторию написал, что вовсе не нарушал мир. Просто искал казачьих предводителей, которые на него нападали.

Королю пришлось притворяться, будто он поверил. Он отослал в Крым мешки с золотом – чтобы набеги не повторялись. Но запорожцы испортили Баторию отношения и с султаном. Один из их атаманов, Иван Подкова, отправился с отрядом казаков в Молдавию. Поднял там восстание против турок. Султан был в бешенстве, вместо союза грозил полякам войной.

Баторий направил послов и к Ивану Васильевичу. Написал ему очень вежливо, скромно – будто он хочет мира, клялся соблюдать дружбу. Но царю и его правительству уже было известно, что новый король наобещал полякам победы над Россией, вёл переговоры с ханом и турками. Знали и о том, почему он вдруг такой ласковый. Потому что с крымцами и султаном у него нелады. И даже в самой Речи Посполитой у него много противников. Ведь на сейме большинством голосов выбрали не его, а Максимилиана.

Власть Батория не признали западные области державы – Пруссия и Гданьск. Сюда собирались паны и шляхта, считавшие законным королём германского императора. Баторию пришлось воевать с ними. Но и войско у него набралось жиденькое. Большинство шляхтичей не захотели сражаться со своими. Баторий выступил только с наёмниками, которых набрал на собственные и папские деньги. А восставшие города звали Максимилиана: пусть приходит со своими солдатами, и вместе прогонят Батория.

Иван Грозный тоже отправил к императору русских послов. Просил Максимилиана подтвердить, что он даст России за военную помощь. Когда он двинется в Польшу, то и царь его поддержит. С одной стороны, германская армия, с другой – русская. С третьей – поляки, враждебные Баторию. Придётся ему убираться обратно в свою Трансильванию.

Ну а пока в Польше варилась эта каша, Иван Васильевич решил: настало время окончательно разобраться с Ливонией. Забрать себе то, что пригодится для России. Шведский Юхан так и не хотел мириться. Хотя в Эстонии у него остался только один город Ревель. Зимой 1577 года царь послал войско, чтобы взять его. Но в Ревеле собрались самые непримиримые жители Ливонии, не желающие подчиняться России. И шведы привезли туда побольше солдат. Сдаваться город отказался, отбивался жестоко. А осада была неудачной. В бою был убит смелый и умелый военачальник Иван Меньшой Шереметев. Другой воевода, Фёдор Мстиславский, был молодым, неопытным. Захватить город не смог и отступил.

Но за 5 лет Иван Грозный значительно усилил свою армию. Она снова выросла, была хорошо снаряжённой. Летом царь решил сам возглавить большой поход, собрал все полки, кроме тех, кого оставил дежурить на юге. Но нацелился он не на Ревель, оставил его на потом. У государя был такой же план, как 10 лет назад. Когда его сорвала измена Фёдорова-Челяднина и Старицкого. Пройтись вдоль Двины. Занять города севернее этой реки. А потом объявить полякам – вот граница. Южнее Двины – ваше, а севернее – наше.

В июле 1577 года Иван Грозный повёл в наступление 50 тысяч пехоты и конницы. Позвал с собой и Магнуса с его небольшим войском из датчан и ливонцев. Правда, царю доложили, что он тайком связывался с поляками. Но государь рассудил, что это могут быть только слухи, доказательств не было. А сейчас Мангус получит своё Ливонское королевство и поймёт, что для него выгоднее служить России. Иван Васильевич даже дал ему особое задание – взять Венден (сейчас это Цесис в Латвии), столицу Ливонского ордена. Вот и будет ему столица Ливонского королевства.

Эту часть Ливонии занимали поляки и литовцы. Но у них уже 5 лет не было короля. А теперь шла война между Баторием и сторонниками Максимилиана. Правительству было не до Ливонии. Гарнизоны городов давно не получали жалованья. Шляхтичи разъехались по домам, наёмники разошлись. В крепостях остались лишь маленькие отрядики. Когда на них двинулись русские, наместник Ливонии Ходкевич сразу сбежал. Командовать стал его заместитель князь Полубенский. Но малочисленные воины понимали – отбиваться бесполезно. Города сдавались без боя. За это Иван Васильевич брал их под защиту. Запрещал обижать жителей. Разрешал им жить так же, как раньше, но под властью царя. А если не хотят, могли свободно уехать куда им угодно.

Только два города, Лаудон и Зесвеген, стали обороняться. Но их засыпали ядрами из пушек, потом штурм – и всё. За то, что упрямились, за пролившуюся кровь русских воинов царь их наказал. Горожане и уцелевшие воины стали пленниками. Сами виноваты, не захотели по-хорошему. В общем, наступление шло благополучно. Но через какое-то время вдруг выяснилось, что Магнус затеял нечестную игру. Он втайне от царя разослал ливонцам воззвания: если не хотят попасть в страшное рабство к русским, пускай сдаются ему, Магнусу. В шести городах и нескольких замках жители согласились – да, наверное, так будет лучше. Открыли Магнусу ворота. Сами выдали ему находившихся у них польских воинов, в том числе командующего Полубенского.

После таких успехов Магнус страшно возгордился. Написал царю – он требует, чтобы русские не беспокоили его владений! Не просил, а требовал! А в числе своих городов назвал даже Дерпт, давно принадлежавший России. Государевы полки на Двине подошли в это время к городу Кокенгаузену. Но оказалось, что там уже не польский гарнизон, а 50 немецких солдат Магнуса. Они объявили, что город принадлежит Ливонскому королевству. Наших ратников не впустили. Иван Грозный очень удивился. Приказал прекратить эти шутки. Но те даже царское повеление отказались выполнять. Русских воинов это так возмутило, что они просто бросились в атаку и перебили наглецов.

А Магнусу государь послал строгий выговор. Напомнил, что он только царский «прислужник», и без русских он ноль без палочки. Поэтому пусть берёт то, что ему дают, и скажет спасибо. А если будет заноситься, то поедет к себе в Данию. К Магнусу с этим письмом поехал царский посланец, отобрал у него Полубенского, привёз к Ивану Грозному. Этот польский командир был давним противником русских. Несколько раз одерживал победы. Даже переодел свой отряд опричниками и захватил Изборск. Но сейчас он был пленным. Государь встретил его без всякой злобы. Велел разместить получше, угощал его за своим столом, запросто беседовал.

Полубенский был ошеломлён таким благородством царя. В нескольких городах ещё находились польские гарнизоны, и он написал приказ сдаться, потому что помощи из Польши всё равно не будет. Защитники послушались, и их даже не задерживали. Отпустили домой. А Полубенский был так растроган хорошим отношением Ивана Грозного, что захотел ответить добром на добро. Рассказал ему, что Магнус – предатель. Он уже связался с Баторием, пообещал перейти к нему со своим Ливонским королевством.

Тут уж Иван Васильевич решил разобраться серьезно. Вызвал Магнуса к себе. Всё подтвердилось. Магнуса и 25 его дворян арестовали. Его города царь велел занять русскими войсками. Но не все выполнили этот приказ. В столицу Ливонии Венден царское войско вошло мирно, воинам строго запретили обижать жителей. Однако ливонцы Магнуса и часть местных немцев заперлись во внутренней крепости. Неожиданно открыли огонь, убив многих русских. Раз так – подвезли пушки. Три дня били по замку. То ли ядро попало в пороховой погреб, то ли защитники неосторожно обращались с огнём – страшный взрыв разрушил и замок, и дома вокруг. Погибли все, кто засел в замке, но и немало русских, горожан. Нашим ратникам пришлось тушить пожары, вести спасательные работы.

Но поход был завершён. За два месяца под власть Ивана Грозного перешло 27 городов. Севернее Двины остались только два незанятых города, Ревель и Рига. Это были очень мощные крепости. Осаждать их государь не стал. Ведь теперь эти города были окружены русскими владениями. Царь надеялся, что со временем они сами поразмыслят и согласятся перейти к нему. И действительно, жители Риги прислали делегатов. Интересовались, дадут ли им под властью царя такие же хорошие условия, как немцам в Дерпте или Нарве.

А Ивана Грозного никакие испытания и измены не сделали жестоким. Он умел и радоваться. Искренне, широко, по-русски. По окончании похода он устроил пир. Так же, как когда-то под Казанью. Пригласил всех, от бояр до рядовых. Вместе с ними сидел за столами, поздравлял, щедро награждал. Победа была общая – и веселье общим. На этот пир царь позвал Полубенского и других польских пленников. Для них Иван Грозный тоже нашёл хорошие слова и отпустил их на родину. Ещё и дал денег на дорогу, подарил дорогие шубы, посуду. С Полубенским он отправил письма Баторию. Указал, что польских и литовских земель русские не трогали. Поэтому и причин для войны нет, лучше подумать о том, чтобы заключить мир.

На радостях царь освободил и большинство ливонских пленных – из тех городов, которые пришлось брать с боем. А Магнуса возили за царём, и он трясся от ужаса. Ждал, что его вот-вот казнят. Но даже его Иван Васильевич пожалел. Решил, что он уже наказан своим страхом. Больше не осмелится выступать против русских. Заставил его ещё раз дать клятву, что будет служить верно. За то, что натворил, наложил на него штраф в 40 тысяч гульденов. И освободил, дал ему десяток городов – вот тебе Ливонское королевство. Нет, царь не хотел быть жестоким. Считал, что это и незачем. Россия снова побеждала. Казалось, что война уже заканчивается.

Глава 30

Против всей Европы

Стефан Баторий, король Речи Посполитой

Папа и иезуиты видели – прошлые атаки на нашу страну не помогли. Она опять возвышалась, становилась великой мировой державой. Значит, нужен был удар вообще невиданной силы. А когда Россию сокрушат, царя можно заставить принять унию, подчинить папе Православную Церковь. И такой удар уже готовился.

Положение Стефана Батория казалось ужасным. Он был в ссоре с турецким султаном. У себя в Польше воевал со сторонниками императора Максимилиана. А Иван Грозный уже договорился заключить с императором союз. Но Максимилиан был старичком, он умер. У него было несколько сыновей. По германским законам входившие в империю короли, князья и епископы должны были выбрать нового императора. Папа и иезуиты уже заранее подготовили, чтобы избрали Рудольфа II. Он был воспитанником иезуитов. И его приближёнными стали иезуиты.

Рудольф сообщил Ивану Грозному, что согласен заключить союз. Что скоро он соберёт армию и выступит на Батория. Но такие обещания он присылал три года! На самом же деле он объявил своим подданным, что запрещает продавать в Россию медь, свинец и другие материалы, нужные для войны. А Батория признал королём, установил с ним дружбу. Тем панам и городам, которые считали германского императора законным королём Польши, стало некуда деваться. Император же сам отказался. Они подчинились Баторию.

Чтобы примириться с турками, Баторий стал помогать им подавить восстание в Молдавии. Предводителя воcстания, запорожского атамана Подкову, король заманил к себе. Перед турецким послом ему отрубили голову. Султан Мурад поблагодарил Батория, пожелал ему «славы и победы». Сам Мурад к союзу против России всё-таки не присоединился. Война с Ираном оказалась тяжелее, чем он рассчитывал. Но он разрешил воевать с русскими своим подданным – князю Трансильвании, крымскому хану.

Вот так все проблемы Батория быстро выправились. Папа Григорий XIII прислал ему особый освящённый меч, с благословением разгромить Россию. В январе 1578 года король выступил перед сенатом. Рассказал, что хочет отобрать у русских даже Новгород и северные земли на Белом море. Сенаторам очень понравилось. А в ордене иезуитов организовывать наступление на русских был назначен высокопоставленный офицер Антонио Поссевино. До сих пор поляки и шведы действовали сами по себе, соперничали в Ливонии. Но Посевино поехал в Швецию. Так хитро обработал короля Юхана, что тот из лютеранства перешёл в католическую веру. И заключил союз с Польшей, договорился действовать вместе.

К врагам России присоединился и король Дании Фредерик. Он в войну не вступил, по-прежнему изображал, что дружит с царём. Но он тоже ввёл запрет пропускать в нашу страну военные грузы. Теперь их привозили только английские, голландские и французские купцы, плававшие через Белое море. Но и им Фредерик начал мешать. В северных морях появились датские корсары, перехватывали корабли, идущие к русским.

Баторий ещё только готовился к схватке. Но в Ливонии всё вдруг переменилось. До сих пор шведы и враждебные немцы сидели в укреплённом Ревеле, боялись высунуться. А теперь они собрали большую банду Иво Шенкенберга. Он стал совершать набеги на эстонские сёла. Требовал, чтобы подчинялись не русским, а ему. Разведывал, где царские гарнизоны расслабились и плохо несут службу. Неожиданно нападал на них. Таким способом он разорил несколько городов, занятых нашими войсками. Всех русских пленных не просто убивал, а замучивал страшными пытками. Шведы стали нападать на Карелию, жгли сёла. Их флот подошёл к Нарве, высадил десант. Хотя царские войска отбили его, заставили убраться.

И поляки в Прибалтике тоже стали высматривать, где у русских оборона послабее. Нашим воинам в крепости Дюнебург паны сказали, что хотят дружить. На праздник прислали несколько бочек вина. Те обрадовались, крепко погуляли. А поляки ворвались ночью и всех перерезали. В Вендене воевода Куракин беспробудно пьянствовал. Службу запустил, часовых не проверял. А поляки подкупили мастера-латыша. Он сделал второй ключ к крепостным воротам. Ночью враги проникли в город и захватили его. Большой ошибкой обернулась и доброта Ивана Грозного – то, что он простил Магнуса. Этот проходимец не оценил, что с ним поступили честно и благородно. Решил по-своему: если предаёшь, надо сразу бежать, пока не поймали. Договорился с Баторием и удрал к нему. А города, которые выделил Магнусу царь, заняли поляки и шведы.

Иван Грозный ещё не догадывался, что на Россию готовится общая атака. Он посылал Баторию предложения заключить мир. Для нашей страны очень важным был выход к Балтийскому морю. Поэтому царь соглашался даже возвратить Полоцк – а у русских останется часть Ливонии. Но король не отвечал ни да, ни нет. Тянул время. Но в Ливонии творилось неладное. Царь послал туда корпус Мстиславского и Морозова, приказал вернуть Венден. Они осадили город, из пушек разбили стену. Но когда уже хотели штурмовать, вдруг узнали – на них идёт большое польское войско. Это было неожиданно. Ведь до сих пор у панов в Ливонии сил было мало. Воеводы сняли осаду и отступили.

Летом 1578 года царь снарядил в Ливонию уже целую армию, 20 тысяч воинов под началом Булгакова-Голицына и князя Тюменского. Они взяли несколько городов. Но до Вендена не дошли. Воеводы принялись спорить, кто из них более знатный. Полки застряли на месте. Царь рассердился. Отправил туда одного из своих помощников дьяка Щелкалова с боярином Салтыковым. Велел им вразумить воевод и идти на Венден. Это помогло, но из-за споров потеряли время. Когда подошли к Вендену, на русских уже шли две армии, литовская и шведская. Они соединились, зажали царскую рать между крепостью и своим войском.

21 октября началось сражение. Литовские рыцари налетели на лёгкую татарскую конницу. Она не выдержала, покатилась прочь. Дети боярские и пехота отступили в свой укреплённый лагерь. Отбивались целый день. А среди воевод снова пошли споры. Одни считали, что надо стоять до конца. Другие – что надо прорываться и спасаться. Так и не договорились, разделились. Булгаков-Голицын и Щелкалов позвали за собой желающих. Ночью с частью армии пробились через вражеские заслоны и ускакали. А на тех, кто остался, неприятели навалились всеми силами. Погибли 6 тысяч наших ратников. Литовцы и шведы захватили 17 тяжёлых пушек.

По всей Речи Посполитой подняли шум – вон как круто разгромили русских! Даже те шляхтичи, кто хотел мириться, возбудились воевать. Баторий манил их, что они наберут в России богатую добычу, после победы получат там имения. Он постарался соблазнить и запорожцев. Послал к ним своего помощника Зборовского. Тот подкупал атаманов и казаков деньгами, выставлял им вино. Зазывал послужить королю. Давал обещания, что их признают королевскими воинами – почти как шляхтичей. Казаки разделились. Часть из них не поверила Зборовскому, осталась верной царю. Но 4 тысячи Зборовский набрал в своё войско.

В Речи Посполитой со всех подданных собирали повышенные налоги. Деньги давали и папа, германский император, итальянские и немецкие банкиры. На эти деньги в Германии и Венгрии набирали наёмников. Но Баторий решил создать совершенно новую армию. Раньше в Польше и Литве главной силой была конница из отрядов панов и шляхтичей. Теперь король увеличивал количество пехоты. Призвал в войска часть крестьян из королевских имений. Наёмники обучали их и командовали ими. Солдаты из крестьян были «второго сорта». Зато они королю ничего не стоили, и если погибнут – не жалко.

Но и кавалерию Баторий усилил. Начал создавать части гусар. Это была тяжёлая конница, в доспехах. Вооружали её длинными копьями, саблями, но и ружьями, пистолетами. В Вильно был построен пушечный двор, там отливали орудия. Большое количество пушек дали Баторию немцы. С помощью папы итальянские инженеры дали ему своё новейшее секретное изобретение – мортиры. Они стреляли зажигательными бомбами. В других странах такого оружия ещё не было.

Как видим, удар по России готовила чуть ли не вся Европа. За границей войну так и называли, «крестовый поход по спасению Европы от Московита». То есть от Ивана Грозного! Хотя он-то предлагал мириться. Но это никого не интересовало. Бессовестно врали, чтобы обозлить против русских народы западных стран. На самом-то деле не Европе, а России грозила беда. От неё не защищались, не спасались. Её собирались раздавить.

А наша страна была совсем не такой сильной, как раньше. После чумы и прочих бедствий Иван Васильевич сумел снова увеличить армию. Набрал новых стрельцов, пришли на службу молодые дети боярские. Но они же были совсем неопытными. В походе на Двину серьезных боёв почти не было. Новобранцы там не научились как следует воевать. Наоборот, привыкли к лёгким победам. Относились к противнику пренебрежительно.

Ну а Баторий, ко всему прочему, хитро обманывал царя. Как обмануть, помогали иезуиты. Они в этом были большие мастера. Ивану Грозному король писал, будто хочет мира. Но переговоры специально затягивал. А когда в Польшу приезжали царские послы, их сразу окружали паны, изображавшие себя друзьями России. Как будто по секрету шептали – если дойдёт до войны, большинство панов и шляхты с королём не пойдут. Многие недовольны Баторием, и его вот-вот свергнут. Такие донесения послов успокаивали царя и бояр.

И только в январе 1579 года король на сейме объявил поход на Россию. Его дружно поддержали и вельможи, и мелкая шляхта. В Москве об этом узнали. Но поляки ещё раз сумели обмануть царя. Всячески показывали, будто главное наступление будет в Ливонии. Это получалось как раз логично. На переговорах спор шёл только о Ливонии. А взамен неё Иван Грозный сам соглашался возвратить Полоцк. Но Баторий нацелился именно на Полоцк. Туда, где его не ждали.

Иван Васильевич и его воеводы были введены в заблуждение. Собрали рати на границе с Ливонией. Причём враги ещё и постарались отвлечь русских. Чтобы раздёргали свои силы в разные стороны. По Эстонии снова принялась безобразничать банда Шенкенберга. Шведское войско выступило из Ревеля на Нарву. Иван Грозный, конечно, решил спасать главный порт. Отправил туда большую рать князя Трубецкого. А поляков и литовцев царь не слишком опасался. Представлял, как и раньше, что их основные войска – конница из шляхты. Крепости её остановят. Паны постоят в осадах, понесут потери, да и отступят. Государь не знал, что армия у Батория уже другая. Кроме конницы, много пехоты, артиллерии.

26 июня 1579 года король послал Ивану Грозному письмо. Уже совсем не такое, как предыдущие. Грубое и резкое. И отдал приказ: вперёд. Но куда он ведёт армию, держал в глубокой тайне. Царь-то считал – в Ливонию. Узнал, что Баторий выступил, и послал князя Хилкова с 20 тысячами конницы в польскую часть Ливонии. Думал, что навстречу Баторию, вести разведку, побить передовые отряды врага.

Но через неделю король обнаружился совсем в другом месте. Под Полоцком. Царь понял, что его перехитрили. Однако под рукой у него осталось слишком мало сил. Он спешно собрал кого смог, 6 тысяч детей боярских и отряд донских казаков атамана Черкашина. Назначил командовать Шеина и Шереметева, приказал им идти на подмогу Полоцку. Но они опоздали. Баторий уже окружил город. А навстречу русским выслал 40 тысяч своей конницы. Корпус Шеина наткнулся на неё и укрылся в крепости Сокол.

Король привёз с собой не только пушки. У него было несколько печатных станков. Он печатал и рассылал повсюду свои воззвания. Дескать, он вовсе не враг русских. Воюет он только против Ивана Грозного, хочет избавить русский народ от «жестокого тирана», дать ему права и свободы. Призывал воинов и население сбросить власть царя, переходить на сторону «освободителя» Батория. Но в Полоцке на эту ложь не поддались. На защиту города вышли не только воины, а все горожане, даже женщины. Они 18 лет прожили под властью царя и понимали, где лучше.

Поджечь деревянные стены у врагов долгое время не получалось. Ещё не приспособились попадать в цель из мортир. (Они стреляют вверх, и бомба падает сверху, вызывая пожар). Пошли в атаку со смоляными факелами, кое-как подпалили. Но гарнизон и горожане отбили штурм, погасили огонь. Поляки продолжали обстрел, и через 20 дней их бомбы стали ложиться уже точно. Стены заполыхали. Держаться в этом пекле стало невозможно. Воевода Пётр Волынский вступил в переговоры с Баторием. Согласился сдать город, если русским позволят уйти на родину.

Король охотно дал такое обещание. 2300 уцелевших защитников вышли из крепости. Баторий сам встретил их. Расхвалил их мужество. Приглашал таких героев перейти к нему на службу. Ратники отказались быть изменниками. Но тогда король запросто нарушил свои обещания, захватил всех в плен. А его армия освободилась, сразу ринулась на Сокол, где засел корпус Шеина.

В крепости узнали, что приближаются огромные полчища. Атаман Черкашин со своими казаками не стал их дожидаться. Пробились и ушли на Дон. А враги окружили Сокол. Подвезли орудия и быстро подожгли стены. Воеводы с ратниками пытались вырваться, но неприятели загоняли их обратно. В дыму и пламени разыгралась страшная сеча. Шеин и 4 тысячи его воинов погибли. Шереметев с остальными попал в плен. Неподалёку была ещё крепость Туровля. Но там гарнизон узнал, что случилось в Полоцке и Соколе. Среди ратников началась паника. Они взбунтовались и бросили крепость. Туровля досталась Баторию за просто так, без боя. Наступила осень, холода, дожди. Король отправил шляхту разорять русские деревни, чтобы она набрала себе добычи. А сам возвратился домой.

Да, поражения и потери были очень тяжёлыми. Царь глубоко переживал их. Но не падал духом. И народ призывал – не надо отчаиваться. Ведь в то время, когда Баторий наступал в Белоруссии, в других местах были победы. Конница Хилкова опустошила польские владения в Ливонии. Рать Трубецкого отбила шведов от Нарвы. Погналась за ними и лупила, пока они не укрылись в Ревеле. Царские воеводы перехватили и банду Шенкенберга. Она-то привыкла нападать исподтишка. Честного боя не выдержала, сразу стала разбегаться. Самого Шенкенберга поймали и казнили за его зверства.

Польские гусары

Русское оружие XVI века

Глава 31

Враги наступают

Немецкие наемные солдаты XVI века

В 1580 году России пришлось ещё тяжелее, чем в прошлом. После Молодинской битвы южная граница уже давно была спокойной, с ханом был мир. Но Мехмет-Гирей отбросил его, весной его орда хлынула на русские окраины. Изменили и ногайцы, присоединились к ней. Врагов отбили от Белёва и Алатыря. Но на Рязанщине засечные черты были ещё не достроены, и они прорвались, пожгли сёла, угнали много пленных. Хан опять отправил своих агентов к казанским и астраханским татарам. Подкупал местных вождей. Внушал, что Россия в окружении, ей конец. Самое время сбросить власть царя.

Ивану Грозному теперь пришлось выделять силы не только против поляков и шведов, а ещё и на юг, на Волгу. Хотя с войсками и без того было напряжённо. Царь теперь знал, какая армия у Батория. Тяжёлая конница, масса пехоты и артиллерии. А у русских в войсках много новобранцев, молодёжи. Кавалерия в основном лёгкая. Закованные в латы рыцари Батория, разогнавшись стальным кулаком, раскидают её. Выходить на открытую битву было нельзя. Это будет разгром – останемся вообще без армии.

Обороняться? Но опять было неизвестно, где ударят враги! В Ливонии и на границе с Литвой было 80 крепостей. Если в каждую определить тысячу воинов – это же 80 тысяч! Где взять такое количество? Приходилось распределять: какие крепости важнее – туда побольше сил. В другие – маленькие отряды. Кавалерию Иван Грозный разделил на несколько лёгких корпусов. Расставил их в разных местах. Но он понял ошибку Шеина, окружённого и погибшего в Соколе. Для лёгких корпусов государь сам написал инструкцию. Требовал от них не стоять на одном месте, перемещаться туда-сюда. Бить отдельные отряды неприятелей. Если они осадили нашу крепость, мешать им. Нападать сзади. Но в серьёзные сражения не вступать. Ударили – и сразу исчезли.

Иван Васильевич и его воеводы гадали: куда же пойдёт Баторий на этот раз? Считали, что самое вероятное – на Смоленск или Псков. Возле них и расположили основную часть войск. Но польский король снова хитрил. Снова отвлекал русских, чтобы запутались, где же будет главное наступление. Договорился со шведами. В прошлом году они наступали на Нарву, а теперь вдруг ворвались в Карелии. Там их не ждали, и они захватили город Корелу. Изменника Магнуса Баторий послал наступать в Ливонии, взять Дерпт. Зборовского с казаками, которых удалось соблазнить, отправил напасть с юга, на Стародуб. Сам король изобразил, будто идёт на Смоленск. Послал туда своего военачальника Кмиту, дал ему 20 тысяч шляхты, много пушек.

На самом же деле Баторий нацелился в промежуток между Смоленском и Псковом. Там были сплошные леса, болота. Русские считали, что поляки вряд ли пойдут через эти места. Но летом 1580 года король повёл армию глухими лесными дорогами. Неожиданно вышел к маленьким крепостям Велиж и Усвят. Они могли бы сражаться до конца. Хотя бы задержать врагов. Тем временем царь узнает, перебросит сюда силы. Но гарнизоны крепостей были как раз из неопытных воинов. Увидев у своих стен огромную армию, они ошалели. Баторий предложил: если сдадите крепости, разрешу всем уйти. Защитники Велижа и Усвята согласились.

Поляки заняли их без боя, и перед ними открылась дорога на Великие Луки. Это была главная крепость на этом участке границы. В ней было 7 тысяч ратников. А воеводой в Великие Луки царь назначил хорошего начальника Ивана Воейкова. Он тоже не подозревал, что король пойдёт сюда, но на всякий случай подготовился. Слышал, что враги пользуются какими-то новыми зажигательными снарядами. Поэтому приказал воинам и жителям обложить деревянные стены землёй. Неподалёку, в городе Холме, стоял один из лёгких кавалерийских корпусов князя Хилкова. Он должен был помогать в случае осады.

Защитникам Великих Лук Баторий предложил то же самое, что гарнизонам Велижа и Усвята. Но они отказались. Несколько раз выходили в атаки. Отбрасывали поляков. Мешали им рыть окопы, строить батареи. Появилась и кавалерия Хилкова. Налетала на врагов. Громила их посты и мелкие отряды. Но помочь Великим Лукам Иван Грозный просто не успел. Баторий приказал рыть подкоп под стены. На десятый день осады туда закатили бочки с порохом, и громыхнул взрыв. Через пролом враги ринулись на штурм. Русские всё-таки отбили их.

Но от взрыва обвалилось земляное покрытие со стен. Их подожгли бомбами. Город заполыхал. Огонь дошёл до порохового склада. Рвануло так, что снесло часть стены, погибло много людей. Вот тут королевская армия ворвалась в город. Она совсем озверела, перебила не только защитников, но и всё население – стариков, женщин, детей. Ну а корпус Хилкова нарушил приказ царя, стоял на одном месте в Холме. Сразу после взятия Великих Лук Баторий бросил на него всю свою армию, и от корпуса мало что осталось, поляки взяли Холм.

На этом участке у русских было ещё три крепости. Но в одной из них, Озерище, воины согласились сдать город, если их выпустят. Из Невеля гарнизон просто разбежался. Лишь третья, Заволочье, долго отбивалась. Только когда пушки совсем разрушили стены и у защитников кончился порох, они вступили в переговоры. В боях они положили многих поляков, и Баторий не хотел, чтобы у него погибло ещё больше. Разрешил русским уйти с оружием и всем своим имуществом. Опять наступила осень. Как и в прошлом году, король напоследок отправил свою конницу пограбить русские сёла. Но на этот раз не получилось. Под Ржевом стоял корпус Дмитрия Хворостинина. Перехватил поляков и разбил наголову.

В других местах русские тоже одержали победы. Магнуса с его ливонским войском побили под Дерптом и прогнали. Зборовский со своими казаками скрытно подобрались к Стародубу и сожгли его. Но на них выступили воеводы соседних крепостей. Так всыпали, что мало не показалось. А хуже всех пришлось войску Кмиты, которое шло на Смоленск. Ведь как раз там ждали Батория, собрали силы. Воеводы Ногтев и Мосальский встретили поляков и разгромили, захватили у них 60 пушек.

Но Батория эти поражения не слишком волновали. Он же специально посылал Кмиту, Зборовского и Магнуса отвлечь русских. Они и отвлекли, а у короля получились вон какие успехи! А шведы тоже стали пользоваться, что все царские силы заняты против Батория и крымцев. Подкрепить русские гарнизоны в Ливонии было нечем. И выручить их некому. Шведы начали брать здешние города по очереди. Сперва один, потом другой. Вот теперь положение России стало очень тяжёлым. На неё со всех сторон лезли шведы, поляки, литовцы, крымцы, ногайцы. Агенты крымского хана устроили восстания на Волге и в Казанском крае. Видя такое дело, из Сибири снова принялся нападать хан Кучум.

И вдобавок у врагов были помощники в самой России. Вокруг царя снова возник заговор. Возглавлял его Богдан Бельский. Он был не из знатных бояр Бельских, а из мелких дворян. Но он был племянником верного помощника государя, Малюты Скуратова. Грозный считал, что и Богдан такой же. Он показал себя умным и умелым начальником. Стал у царя главным советником. Вёл переговоры с иностранными послами. Отвечал за охрану государя. Даже за его здоровье и лечение. За заслуги Иван Грозный щедро награждал его. Произвёл в высокие придворные чины, дал большие владения. Считал, что за это Бельский будет благодарным, самым верным.

Хотя тот был хитрым и коварным человеком. Да, из бедного дворянина царь сделал его могущественным и богатым вельможей. Но что он мог сделать со своим могуществом и богатством? Только служить государю, выполнять его повеления. А вот если бы как в Польше! Там он развернулся бы вовсю! Жил бы и веселился в собственное удовольствие! Бельский учёл ошибки прежних заговорщиков. Они старались собрать побольше сообщников, всех недовольных бояр. Но кто-нибудь проболтается, кто-то узнает и доложит. И конец… Теперь в заговоре было всего несколько человек. И с боярами Бельский не связывался. Он связывался с иностранцами.

Богдан и его сообщники оболгали личного врача царя Елисея Бомелия. Обвинили, будто он изменник и хотел убежать к полякам. Его арестовали, и на допросах он сразу умер. То есть убили, а то вдруг Грозный сам решит проверить, допросить его. Вместо Бомелия Бельский взял на службу другого иностранного врача Иоганна Эйлофа. Очень загадочную личность. Он был очень богатым человеком и сперва приехал в Россию торговать. А потом вдруг оказался врачом. Но историки установили – Эйлоф вёл какие-то дела с иезуитами. Ну а к врагам перебежал не убитый Бомелий, а два брата Бельского, Давид и Афанасий. Один к полякам, второй к шведам. Установили связи с теми и другими. Но Богдан убедил царя, что они не изменники. Что он специально заслал братьев вести разведку, передавать Баторию и Юхану неправильные сведения о русских. Иван Грозный по-прежнему доверял ему.

Враги торжествовали. Батория после каждого похода встречали праздниками по всей Литве и Польше. А у царя становилось всё меньше сил. Уже сколько тысяч воинов погибло или попало в плен под Венденом, в Полоцке, Соколе, Великих Луках, в Холме и других боях! Поляки тоже понесли немалые потери. Но Баторию давали деньги папа, банкиры, паны. На эти деньги он набирал по Европе новых готовых солдат. Ивану Грозному гораздо труднее было заменить погибших детей боярских или стрельцов.

В конце 1580 года царь созвал Земский Собор. Так же, как в 1566 году, спросил делегатов от разных городов и сословий – продолжать ли войну? Тогда они ответили: продолжать. Но сейчас страна очень устала от долгой войны. Воины из года в год были на фронте. Крестьяне из года в год собирали в походы детей боярских и их слуг. Поместья совсем обеднели. И купцы, ремесленники из года в год платили повышенные подати на войну. Все делегаты сказали государю: воевать больше нет сил. Хотя бы на время нужен мир.

Но как его заключить? Иван Грозный и сам, без Земского Собора, пытался это сделать. Его послы ездили туда-сюда, к Баторию и обратно. Царь соглашался на всё большие уступки. Предлагал оставить русским только часть Ливонии. Потом ещё меньше, только Нарву. И за этот порт даже соглашался отдать королю Великие Луки. Но чем больше уступал царь, тем больше наглели Баторий и паны. С государевыми послами обращались грубо и унизительно. Заявляли, что русские должны отдать Псков, Новгород, Смоленск, Новгород-Северский, ещё и заплатить им фантастическую сумму 400 тысяч золотых.

И царь, и делегаты Земского Собора понимали: прежде чем заключить мир, надо остановить врагов. Поэтому приняли и другое решение. Готовиться к боям. Всей Русской землёй собрать деньги. Собор постановил – платить должны все без исключения. И богатые, и бедные, и купцы, и монастыри. На эти деньги помогали снарядиться обедневшим детям боярским, набирали казаков, пополнения стрельцов. Отливали пушки, делали порох.

А письма Батория к Ивану Грозному становились всё более хамскими. Он насмехался, обзывался. Но царь вёл себя сдержанно. Наших послов унижали – а он встречал польских послов уважительно. На брань Батория отвечал вежливо. Паны захлёбывались от радости. Объясняли – это из-за того, что царь трусит. Россия ослабела, вот Иван Грозный и поджал хвост. Они ошибались. Это было не трусостью. Просто государь глубоко верил в Бога. Ведь Господь видит, на чьей стороне правда. И видит, как обнаглели поляки.

Они после своих побед совсем возгордились. Баторий на сейме объявил: судьба передаёт в наши руки всё Московское государство! Пока совсем не сокрушим его, мириться нельзя! Паны и шляхта ответили бурным восторгом. Были уверены, что Россия уже шатается. Надо ещё поднажать – и она рухнет. Баторий издевательски написал царю: «Где же ты, Бог земли русской?» Предстояла решающая схватка.

Глава 32

Сражение за Псков

Оборона Пскова

В 1581 году русские сумели точно определить, где будет главный удар Батория. Полоцк, Великие Луки – а дальше открывалась дорога на Псков. Но и самоуверенные паны плохо скрывали цель похода, болтали о ней. Царская разведка сообщала об этом. Иван Васильевич назначил в Псков воевод Ивана Шуйского, Василия Скопина-Шуйского, Андрея Хворостинина. Дал им побольше ратников, пушек.

Государь решил и отвлечь врагов. Чтобы они часть сил послали в другую сторону. В Смоленске собрал корпус конницы. Командовать, как было принято, определил самого знатного из воевод, Катырева-Ростовского. Но реально руководить должен был самый умелый военачальник Дмитрий Хворостинин. В июне 1581 года их конница ворвалась на литовскую землю. Погромила пригороды Дубровны, Орши. Враги подняли по тревоге шляхту и наёмников из разных городов. Это войско встретило русский корпус под Шкловом. Но неприятелей разгромили. Разорили пригороды Шклова, потом чуть не взяли Могилёв и возвратились к своим.

Однако Баторий догадался, что его хотят отвлечь. Из главной армии он не выделил к месту прорыва ни единого солдата. А войско он собрал ещё сильнее, чем раньше, больше 100 тысяч. Однако Иван Грозный не только готовился к сражению. Он выполнял и решения Земского Собора. Искал любые пути, которые помогут заключить мир. Он долгое время надеялся на германского императора Рудольфа. Тот присылал лживые письма, будто собирается выступить против поляков. Наконец, государь узнал от купцов, что Рудольф на самом-то деле помогает Баторию.

Иван Васильевич на всякий случай отправил своего посланника Истому Шевригина даже к римскому папе Григорию XIII. Написал, что хочет быть в дружбе с ним. В будущем можно будет и воевать вместе против турок. Но сейчас Баторий объединился с султаном, крымским ханом и проливает кровь христиан. Царь просил помочь замириться с ним. Конечно, Иван Грозный хитрил. Но в Риме его посланца встретили с огромной радостью. Там рассудили по-своему: если уж царь обратился к папе, значит, дела у России совсем плохи. Настало время для главного – заставить Ивана Васильевича принять унию. Папа сразу же ответил Шевригину: да, конечно же, поможем.

К царю отправилась делегация иезуитов во главе с Антонио Поссевино – тем самым иезуитским начальником, который организовывал тайные операции против нашей страны. Ехали как будто бы помогать мириться. Но это было ложью. В Литве Поссевино встретился с Баторием. Вместо переговоров о мире благословил его на новый поход, а уже после этого продолжил путь. Иван Грозный перед летними сражениями расположил свой штаб в Старице, поближе к фронту. Сюда и прикатили иезуиты. Царь устроил им пышную встречу. Почтительно принял подарки от папы – а он прислал книгу об унии, чтобы её изучали в России.

Поссевино выдал самые радужные обещания. Дескать, мы вам поможем не только мир заключить, но ещё и союз с Испанией, Францией, германским императором. Разгромим турок и вместо Ливонии отдадим царю всю Византийскую империю. Для этого надо совсем немножко – принять унию. Кроме того, дозволить итальянцам свободно торговать в России, строить католические храмы. Иван Грозный повёл себя хитро. Он как будто и не отказывался. Слушал, дружески беседовал. Угощал иезуитов пирами. А потом сказал – всё это интересно, но сперва надо войну остановить. А то как же мы будем переговоры об унии вести, а на фронте будут люди погибать. Давайте сначала замиримся, а уж потом всё обсудим и решим. Отправил иезуитов вместе со своими послами обратно к полякам.

Тем временем армия Батория двигалась на Псков. По пути захватила крепости Опочку и Остров. А в Пскове оборонять город встали все жители, даже женщины и подростки. Вместе с воинами набралось 30 тысяч. Все дали клятву и целовали крест, что будут стоять насмерть. Обошли с крёстным ходом крепостные стены. Сами сожгли предместья, чтобы врагам негде было разместиться. 18 августа 1581 года появились тучи войск Батория. Стали строить лагерь. Но русские пушки со стен били метко и далеко, поражали врагов. Они были вынуждены бросить позиции, отойти подальше. После этого стали осторожнее. Начали рыть траншеи, окопы, пододвигаясь к стенам постепенно.

А Ивану Грозному опять пришлось разделять войска. Одну рать оставлять на южной границе, другую посылать на Волгу, против восстаний в Казанском крае. Против Батория у него осталось не так уж много. В Новгороде собрали 40 тысяч воинов под командованием князя Юрия Голицына. И два конных корпуса в запасе. В Ржеве 15 тысяч всадников Симеона Бекбулатовича. В Смоленске столько же у Дмитрия Хворостинина. Они прикрывали дороги вглубь страны. Чтобы собрать силы против поляков, государю пришлось даже забирать часть воинов из Ливонии.

Этим воспользовались шведы. Когда закипели бои за Псков и русские уже не могли послать в Ливонию подкреплений, шведская армия генерала Делагарди скрытно двинулась на Нарву. Сюда подошёл и шведский флот с тяжёлыми пушками. Они открыли огонь, ломая стены. В самой Нарве среди немецких жителей у шведов были шпионы. Подсказали, где слабые места обороны. 6 сентября враги ворвались в Нарву. Она уже 23 года принадлежала царю, в ней были целые кварталы русских купцов, мастеров. Но шведы перебили всех русских, и жён, и детишек. Да, обвиняли в жестокости Ивана Грозного, хотя он-то никогда таких кошмаров не устраивал. А сами одним махом перерезали 7 тысяч человек!

Напротив Нарвы, через реку, стояла русская крепость Ивангород. Там гарнизон был маленьким. Он увидел эту жуткую расправу. Когда шведы стали переправляться через реку, воины в ужасе убежали, бросив крепость. Ну а предатель Афанасий Бельский помог шведам захватить ещё две небольшие крепости, Ям и Копорье.

Баторий тоже очень надеялся на предательство. Он заслал свои воззвания в Новгород. Знал, что там Иван Грозный сурово казнил заговорщиков. Объявил: вас царь обидел, переходите на мою сторону. Предложил сдаться и жителям Пскова. За это обещал всякие блага и привилегии, когда их город станет польским. А если не сдадутся, угрожал не пощадить ни одного человека. Но в Новгороде изменников больше не было. И население прекрасно знало – те, кого казнили, вполне это заслужили. Да и псковичи королю ответили: «Мы не продаём ни Христа, ни царя, ни Россию».

Пушки грохотали всё сильнее. Польские ядра проломили дыру в стене между двумя башнями. 8 сентября враги пошли на штурм. Захватили обе башни. Но защитники заранее догадались: если долбят стену, атака будет здесь. За каменной стеной построили вторую, деревянную. Отбивались за ней и остановили поляков. Сюда стали сбегаться подкрепления с других участков стены. Раненый воевода Иван Шуйский сам повёл русских в атаку. В одной башне врагов перебили. В другую затащили бочки с порохом и взорвали её вместе с неприятелями. Вышибли войска Батория из пролома. Сами выплеснулись из крепости преследовать их. Захватили несколько пушек и утащили к себе в город.

Тогда Баторий велел рыть подкопы под стены, взорвать их минами. Свою многочисленную конницу он разослал в разные стороны собирать для армии еду, корм для лошадей. Его военачальники с кавалерийскими частями сумели взять и разграбить ещё несколько городов: Изобрск, Гдов, Старую Руссу, Красный. Но и русские не сидели сложа руки. Конный корпус князя Радзивилла поскакал в набег на Ржев. Его встретил корпус Симеона Бекбулатовича, разгромил и прогнал. А князь Голицын в Новгороде исполнял приказ царя: в большое сражение с Баторием не вступать, но и покоя ему не давать.

Из Новгорода в Псков несколько раз прорывались подкрепления. Голицын начал высылать и отряды, чтобы крутились вокруг вражеской армии. Они перехватывали и уничтожали небольшие подразделения поляков. Не давали им собирать продукты. Особенно допекли неприятелей командир Нечаев и 200 стрельцов, засевшие в Печерском монастыре. Король послал против них целое войско венгров и немцев. Но стрельцы вместе с монахами отбили два штурма и заставили это войско отступить. И с подкопами у Батория не получилось. Земля была мягкой, некоторые обвалились. О других догадались защитники. Прокопали подземные ходы навстречу и тоже обвалили их.

28 октября король устроил второй штурм. Все его батареи открыли шквальный огонь. Солдаты, прикрываясь деревянными щитами на колёсах, двинулись к стенам. Стали долбить их ломами и кирками, ставить лестницы. Их били из ружей. Лили горячую смолу. И о секретах бомб русские догадались. Понаделали своих. Просто насыпали порох в обычные глиняные кувшины. Поджигали и бросали. Те, кто уцелел, отступили. А вскоре ударил ранний мороз, река Великая замёрзла. Баторий решил взять Псков со стороны реки. Его орудия и здесь сделали в стене проломы. 2 ноября массы врагов хлынули на третий штурм, по льду. Их даже к стенам не подпустили. Расстреляли на реке из пушек и ружей.

Враги не стеснялись и совсем подлых действий. Воеводе Ивану Шуйскому они написали, что восхищаются его героизмом. Прислали подарок в красивом ящике. К счастью, заподозрили неладное. Позвали мастера, он открыл ящик сбоку. В нём был порох и лежало несколько заряженных пистолетов, наведенных в разные стороны. Того, кто откроет крышку, должно было убить пулями и взрывом.

А когда иезуит Поссевино находился при царском дворе, он встречался с Богданом Бельским, с доктором Эйлофом, о чём-то разговаривал. В ноябре вдруг разболелся старший сын государя Иван. Наследник престола, ближайший помощник отца. Лечить его стал Эйлоф под руководством Бельского. Лечили так, что царевич умер. Развели руками – ничем нельзя было помочь. Уже в ХХ веке учёные вскрыли гробницы в Кремле, исследовали останки и определили – царевич был отравлен. Но убили его так, чтобы не догадались об отравлении. Чтобы не сразу умер. Сперва одним ядом – и он вроде как заболел. И потом уже добили другой отравой.

Зачем это было нужно? В самый напряжённый момент войны сломить царя таким горем. Чтобы отчаялся, рыдал, ни о чём думать не мог. Значит, и командовать не сможет, русская армия останется без главного руководства. Почему же тогда не отравили самого Грозного? Но он был ещё нужен иезуитам! Поссевино считал, что он согласен на унию. А в этом смерть сына тоже должна была помочь. Царь совсем падёт духом – на войне поражения, его наследник умер. Тут-то иезуиты пожалеют его, утешат. Даже могут у папы индульгенцию выписать. Документ, по которому умерший как будто бы попадёт в рай.

Но и подлости не помогли врагам. Страшный удар не вывел из строя Ивана Грозного. Он пересилил себя. По-прежнему руководил войсками. А под Псковом стало худо не русским, а армии Батория. Она страдала от холодов, снегов. Царские отряды обложили её со всех сторон. В лагере начался голод. Хлеб и мясо продавались за огромные деньги, лошади подыхали. В трёх штурмах неприятели понесли страшные потери. Больше атаковать не осмеливались. Но в атаки стали выходить защитники Пскова! Они-то зимовали в тепле, припасов хватало. Громили передовые посты поляков, их батареи. Уводили пленных.

Наёмникам такая война совсем не нравилась. Они стали разбегаться. Да и паны начали требовать у короля – пора заключать мир. Победы кончились. Значит, надо мириться сейчас. Чтобы удержать какие-то города, земли, пока русские совсем не прогнали. В декабре в деревне Запольский Ям встретились делегаты двух держав, начались переговоры. Туда приехал и Поссевино. Нет, он помогал совсем не русским, а Баторию. Лез там и тут, старался, чтобы для короля условия были получше. Но теперь и папа, и иезуиты озаботились. Раз победы кончились, надо и войну кончать. Чтобы с царём подписать унию, пока он не передумал.

17 января 1582 года заключили перемирие на 10 лет. Русские отдали Речи Посполитой Ливонию. Но за это она возвращала все захваченные русские города. Великие Луки, Заволочье, Невель, Холм, Себеж, Остров, Опочку, Красный, Изборск, Гдов. Граница устанавливалась по той же линии, как до войны. Иван Грозный ещё не смог присоединить Прибалтику – ведь против него выступила почти вся Европа. Но и грандиозный «крестовый поход» всей Европы, чтобы сокрушить Россию, царь отбил. Баторий не сумел захватить ни одного метра русской земли.

Сразу после подписания перемирия Поссевино со своими иезутами прикатил в Москву. За тем, ради чего он ехал. Унию заключать. Он превознёс до небес свои заслуги, будто только он помог прекратить войну. Царь был очень уставшим. В чёрной одежде – носил траур по сыну. Он знал, что Поссевино врёт. Но не стал спорить. Поблагодарил за услуги. Дал богатые подарки. Поссевино окрылился. Завёл речь, что пора начать переговоры о главном. О союзе против турок, о строительстве в России католических храмов, об унии. Но вот тут царь изобразил удивление. О каком ещё главном? Вас пригласили только за тем, чтобы помочь заключить мир.

Союз против турок с Испанией, Францией, Польшей, германским императором? Пускай они присылают своих послов, с ними и поговорим. Византийская империя? Она государю не нужна. Строить католические храмы в России нельзя, и впредь такого разрешения не будет. А насчёт унии Иван Грозный развёл руками. Сказал, что менять веру он никогда не собирался и никогда такого не обещал. Папе он написал только о «дружбе». Принял в подарок книгу об унии и согласился, что её интересно будет почитать. Слушал предложения Поссевино. Но ни разу не сказал «да». Так что он никого не обманывал. Папа и иезуиты сами обманулись. Поверили в то, чего им очень хотелось. Поссевино нервничал, дёргался. Но ему пришлось уехать ни с чем.

Однако он отомстил. За границей стал распространять сплетню, будто царь сам убил собственного сына. Это было полной чепухой. В те дни, когда царевичу стало плохо, он и отец вообще находились в разных городах. Иван Васильевич – в своём военном штабе, в Старице. Его сын – в Александровской слободе, за сотни километров. Государь поехал к нему позже, когда узнал, что сыну совсем плохо. Мы уже говорили, что учёные установили настоящую причину смерти царевича – яд. Но в Европе привыкли слушать гадости про Ивана Грозного. Добавилась ещё одна.

А Поссевино, вернувшись в Италию и выступая перед правительством Венеции, заявил и другое: «Московскому государю осталось жить недолго». Как вы думаете, почему он мог так уверенно предсказать смерть Ивана Грозного? Откуда он мог знать о том, что случится через полтора года?

Римский папа Григорий XIII, организатор ударов против России

Антонио Поссевино, иезуит, руководивший тайными операциями против России

Глава 33

На Сибирь!

Покорение Сибири Ермаком. Картина Василия Сурикова

Когда Поссевино предсказывал гибель Ивана Грозного, царь ещё вовсе не собирался помирать. Ему было 52 года, и здоровье было неплохим. Государь опять женился. Взял в жёны Марию, племянницу своего лучшего дипломата Афанасия Нагого. Выбрал невесту и для сына Фёдора. Сестру своего приближённого Бориса Годунова. Свадьбу справляли вместе, царь и царевич. В 1582 году молодая царица родила Ивану Васильевичу ещё одного сына, Дмитрия.

И важных дел у государя было очень много. Замирились-то пока только с одним противником. Как только заключили перемирие с поляками, Иван Грозный отправил армию на шведов. Те узнали, тоже собрали войско у деревни Лямицы. Их обнаружил Дмитрий Хворостинин со своим передовым полком. Он даже не стал ждать, когда подойдут основные силы. Скомандовал атаку, стремительно врезался в шведскую рать, порубил и раскидал её. Правда, наступать дальше помешала весна. Стали таять снега, всё развезло.

А летом король Юхан собрал все силы. У России ещё оставался один выход к Балтийскому морю, по реке Неве, там стояла крепость Орешек. Шведы решили перекрыть этот путь. На Орешек двинулась армия генерала Делагарди, который брал Нарву. С моря в Неву вошёл многочисленный шведский флот. Но защитники крепости во главе с воеводами Ростовским, Судаковым и Хвостовым встретили врага мужественно. Когда шведы стали высаживаться с кораблей, сами бросались в атаки. Сбрасывали десанты в реку. Подошла вся армия Дедагарди, но пушки со стен точно били по ней. Крушили шведские батареи, подбивали орудия. А воевода Новгорода Андрей Шуйский повёл на помощь Орешку все войска, какие у него были. Ударил на неприятелей с одной стороны, гарнизон крепости – с другой. Шведскую армию разгромили. Она в панике грузилась на корабли и удирала. Бросила всю артиллерию, знамёна, запасы в лагере.

Но положение России оставалось очень трудным. С юга нападали крымцы и ногайцы. Из Сибири – Кучум. Крымский Мехмет-Гирей отправил своих посланников к восставшим казанцам. Пообещал им, что скоро снова пойдёт на Москву. И Кучум тоже присылал к ним гонцов. Обещал, что поможет. Они ободрились. Заключили союзы и с крымским, и с сибирским ханами. К восстанию присоединялись новые племена. А у царя лучшие воины сражались на западной границе. На Волге оставались те, кто послабее. Да и мало их было. Мятежники побеждали их. Подняли восстание в самой Казани, захватили город.

Видя такое дело, и поляки не выполняли условий мира. Не ушли из тех районов, которые должны были возвратить России. Паны делили между собой русские сёла. Крестьянам объявляли, что теперь они крепостные, должны работать на новых хозяев. Даже начали строить свою крепость на русской земле. Приезжали царские чиновники. Доказывали, что граница должна проходить дальше. Их оскорбляли и выгоняли. Царь и бояре обращались к Баторию. Но он только пожимал плечами. Дескать, это паны своевольничают. Я здесь ни при чём. Хотя он поощрял эти нарушения. Почему бы не захватить побольше, чем договорились?

Даже датский король Фредерик решил – Россия совсем ослабела. Уже не сможет защищать свои владения. До сих пор он тайно пакостил нашей стране. А теперь без всякого объявления войны датчане перешли границу на севере, на Кольском полуострове. Захватили Колу и Печенгу.

И ведь действительно, где было взять войска, чтобы сражаться на все стороны? Россия очень устала. Царь не забыл о том, как Земский Собор просил – нужна хотя бы передышка. Он решил: если воинов для всех фронтов не хватает, надо разбираться с противниками по очереди. Предложил шведам начать переговоры. После разгрома под Лямицами и Орешком Юхан согласился. Договорились, чтобы обе стороны сохранят города и земли, которые занимают.

У шведов остались четыре русские крепости: Корела, Ивангород, Ям и Копорье. Но перемирие заключили всего на 3 года. Как раз передохнуть, а потом можно будет и возвратить своё. А главное, царь добился, чтобы Швеция пропускала наших купцов и товары. А у русских на Балтийском море всё-таки остался один порт. Тот самый, который Иван Грозный велел построить в самом начале войны. Городок Невское устье. Теперь корабли стали приходить сюда. Торговлю через Балтийское море царь всё-таки отстоял!

Но войска теперь освободились. 2 тысячи детей боярских и стрельцов государь сразу послал на польскую границу. Они без долгих разговоров выгнали панов, расположившихся на нашей земле. Отправились отряды и на Кольский полуостров. Одним махом выкинули датчан. А чтобы укрепить Русский Север, защитить мореплавание через Белое море, Иван Грозный повелел строить здесь новый порт – Архангельск. Сильные подкрепления царь выделил и на южную границу. Мехмет-Гирей как раз собрал орду в большой набег на Русь. И вдруг узнал: его уже ждут многочисленные полки. Побоялся идти. Отправил в Москву послов заключать мир. А для того, чтобы набрать добычи и пленных, повернул на… владения Батория. Погромил своего союзника.

По мере того как противников становилось меньше, Иван Грозный собирал всё больше войск против восставшего Казанского края. Приказал воеводам наступать постепенно. Тех, кто сдаётся, миловать. Но каждый успех закреплять. Усмирили какой-то район – строить крепость. Во второй раз осаждать Казань даже не пришлось. Восставшие увидели, что их обманули. Что Россия сильна. А крымский хан так и не пришёл, не помог. Казань покорилась, просила прощения. Одно за другим сдавались лесные племена. Царь прощал их. Но в их краях строились новые города Косьмодемьянск, Уржум, Малмыж, Царёво-Кокшайск (сейчас Йошкар-Ола), Царёво-Санчурск. И это было последнее большое восстание в Казанском крае. Здешние народы больше не верили обманам крымцев. Под властью царя их никто не обижал, и они стали сживаться с русскими. Считать себя частью России.

А одним из казачьих отрядов, воевавших с поляками, командовал атаман Ермак Тимофеевич. Когда заключили мир и служба кончилась, казаки стали искать, чем бы ещё заняться. Их позвали Строгановы – оборонять свои владения от нападений Кучума. Отряд прибыл к ним очень вовремя. Кучум как раз послал на русских своего сына Алея с большим войском. Ермак с казаками встретил его возле Чусовского городка и отбросил в жестоком бою. Алей повернул на север, на другие русские города, Соликамск и Чердынь.

Но Ермак придумал: пока сибирское войско бродит по Северному Уралу, увлеклось грабежами, в самом ханстве осталось мало сил, надо нагрянуть туда и разгромить его! Собрали отряд из 540 человек. У них было 300 ружей, 3 небольшие пушки. Двинулись через Уральские горы. Плыли по рекам на лодках. На горных перевалах несколько тяжёлых лодок пришлось бросить. Но лёгкие перетащили. А дальше, с гор, было уже легче. Поплыли по течению. Вышли на большую сибирскую реку Тобол. Кучум узнал, что в его ханстве появились казаки. Но что могут сделать несколько сотен человек против целого ханства? Ну, пограбят какие-то селения и уйдут.

Однако Ермак приближался к его столице, крепости Кашлык. Тогда и хан стал собирать войска. Поручил командовать брату Маметкулу. Но ведь это были не лучшие воины Кучума. Свои дружины он отправил на Русь с Алеем, они ещё не вернулись. А собрали, кого смогли из сибирских племён. Вооружены кое-как, кто с копьём, кто с луком. Правда, их было много. Крепость Кашлык была маленькой, стояла на холме. Рать расположили внизу, на берегу реки Иртыш. Укрепились, поставили баррикаду и забор из брёвен.

А лодки Ермака выплыли с Тобола на Иртыш. Казаки увидели, что там собралась масса неприятелей. Многие оробели. Предлагали поворачивать обратно. Но Ермак объяснил – возвращаться уже нельзя. Стояла поздняя осень. Скоро сибирские реки замёрзнут. Отряд не успеет уйти за Урал. К тому же оттуда должна была возвращаться рать Алея. Вот и попадёшь в ловушку между двух войск. Оставалось победить или погибнуть. 26 октября был праздник покровителя воинов, святого Дмитрия Солунского. Казаки помолились, и их лодки устремились в атаку.

Неприятелей было очень много, но это же была не армия – а толпа, не умеющая воевать. Огнём пушек и ружей её отогнали от берега. Высадились. Воинство Маметкула засело за своим деревянным завалом. Встретило казаков тучами стрел. Но они изобразили, как будто испугались и побежали к лодкам. Маметкул обрадовался. Приказал догнать их и перебить. Его рать выбежала из-за укреплений. Казакам только это и нужно было. На открытом месте множество врагов было огромной мишенью. По ним дали несколько залпов, и они в ужасе побежали. Казаки преследовали, подгоняли, стреляли. Неприятелей разогнали, и Кашлык был взят.

Через некоторое время вернулось войско Алея. С ним было ещё одно сражение на озере Абалак. Оно было очень трудным, но казаки победили. И после этого вся держава Кучума… рассыпалась. Ведь он сам в Сибири был завоевателем. Сверг и убил хана Едигера. Силой покорил здешние племена. Брал с них большую дань. Теперь эти племена перестали его слушаться. Многие стали приезжать к Ермаку. Привозили дань ему, шкурки зверей. Говорили, что переходят под его защиту. Но казаки понимали, их слишком мало. Рано или поздно Кучум соберёт большие силы, позовёт подмогу из Средней Азии и уничтожит их. Обсудили и решили: надо передать Сибирское ханство царю.

Казаки отправили в Москву своих послов во главе с Александром Ивановым и Саввой Болдырем. До столицы они добрались осенью 1583 года. Привезли собранную дань, драгоценные меха. Сообщили чиновникам, кто они и зачем приехали. Доложили Ивану Грозному, и он сам принял казаков. Угощал их за собственным столом, расспрашивал. Наградил их деньгами, тканями на одежду. Ермаку и другим атаманам велел выдать специальные золотые – как медали. Царь понял, какое важное дело они совершили. Принял Сибирское ханство под свою власть. Повелел объявить об этом по всей стране, а воеводам отправить туда подкрепления.

После Казанского и Астраханского к России присоединилось ещё и третье ханство, Сибирское. И открылись дороги дальше на восток, аж до Тихого океана. Вот так получалось! Враги уже торжествовали. Считали, что победили нашу страну. А она не только отбилась. Она снова увеличивалась, усиливалась. В Москву наперебой приезжали посольства и купцы из Ирана, Турции, Бухары, Хивы, Голландии, Испании, Франции, Германии, Англии, Италии. Стали понимать, насколько могущественная наша страна. А значит, выгодно торговать с ней, налаживать дружбу.

Но ещё одни враги оставались рядом с царём. Заговорщики. В марте 1584 года загадочное предсказание Поссевино исполнилось. Царь вдруг тяжело заболел. Лечили его те же самые люди, которые лечили его умершего сына, – врач Иоганн Эйлоф и Бельский. Стоит ли удивляться, что Ивану Васильевичу становилось всё хуже. В XX веке учёные исследовали его останки и определили: его отравили точно так же, как сына. Двумя ядами. Чтобы сперва как бы заболел. А потом умер как будто от болезни, и никто не заподозрит, что его убили.

Государь понял, что умирает. 18 марта он собрал бояр, дьяков, митрополита Дионисия. Составил завещание. Царский престол он оставлял сыну Фёдору. Он-то готовил управлять страной Ивана, но тот умер раньше отца. Фёдор был слабым, болезненным. Любил молиться, много времени проводил в церкви. А в государственных делах плохо разбирался. Поэтому отец назначил ему в помощь совет из пяти человек. Это были самые знатные бояре Иван Шуйский и Иван Мстиславский. Ещё Никита Романов – брат первой жены Грозного, Анастасии. Четвёртый Борис Годунов – Фёдор был женат на его сестре Ирине. И пятый Бельский.

Царь по-прежнему доверял ему. Даже назначил его опекуном своего младшего сына Дмитрия. Этому царевичу и своей жене Марии Иван Васильевич дал удельное княжество, город Углич. Хотя заговорщики как раз и рассчитывали на царское доверие к Бельскому! Ведь у них больше не было такого человека, как Владимир Старицкий, чтобы посадить его на трон. Но Бельский был самым могущественным вельможей. Значит, у слабого и неумелого Фёдора он станет главным советником, возглавит правительство. Будет руководить страной так, как подскажут иезуиты и поляки. А теперь он стал ещё и опекуном царевича Дмитрия! Через какое-то время можно будет и Фёдора убить. Тогда Бельский вообще сможет править от имени ребёнка!

Иван Грозный о таких замыслах не догадывался. Последними своими распоряжениями он повелел снизить налоги, освободить всех пленных, заключённых, простить всех осуждённых. Фёдору завещал, чтобы он правил благочестиво, с любовью и милостью. Потом царю стало совсем плохо. Его личный священник Феодосий Вятка постоянно был у постели больного. Иван Васильевич исповедовался у него, причастился, как положено православному. Но он уже давно хотел стать монахом. Сейчас решил, что для этого пришло время. Сказал об этом митрополиту и своему священнику, и его постригли в схиму (высшая, самая строгая ступень монашества). При этом ему дали новое монашеское имя Иона, и он скончался.

Когда об этом узнал простой народ, все просто выли от горя. Для людей Иван Грозный был настоящим царём-батюшкой. Похоронили его в простой монашеской одежде. А у заговорщиков так и не получилось захватить власть. Бояре очень не любили Бельского. Считали его выскочкой. И другие члены совета, назначенного царём: Шуйский, Мстиславский, Романов, Годунов, – вовсе не желали подчиняться Бельскому. Они созвали Земский Собор. съехались делегаты со всей страны. А на Руси уважали Ивана Шуйского, оборонявшего Псков, уважали Романова, Годунова. Бельского знали только как хитрого придворного. Никаких причин уважать его в народе не было.

Он понял, что бояре обыграли его. Что по решениям Земского Собора ему не дадут руководить правительством. Бельский попытался захватить власть силой. Ведь ему подчинялись царская охрана, полки стрельцов. Бельский приказал им занять Кремль и царский дворец, закрыть ворота. Но Годунов, Шуйский, Мстиславский, Романов уже подозревали, что он замышляет неладное. Сразу подняли всех москвичей и делегатов, съехавшихся на Земский Собор. Они стекались к Кремлю, стали выбивать ворота. А стрельцы не понимали, что происходит. Они же о замыслах Бельского не знали. По своим стрелять не стали.

Бельский понял – у него ничего не вышло. Перепугался, просил прощения у царя Фёдора. Но его убрали из правительства и сослали в Нижний Новгород. После этого доктор Эйлоф предпочёл уехать в Польшу. Там он сразу же явился к католическому кардиналу Радзивиллу. Составил подробный доклад, что делается в России. В общем, отсюда ясно, кому он служил на самом деле. А в Москве Земский Собор от всей Русской земли принёс присягу царю Фёдору Ивановичу. Ближайшим его помощником стал Годунов – он же был родственником Фёдора, братом его жены.

31 мая 1584 года было назначено венчание на царство нового государя. Но утром разразилась сильнейшая гроза. Опасались даже, что она сорвёт торжества. При рождении Ивана Грозного грохотала гроза. А теперь небо как будто прощалась с ним. Грохотало так, как царские пушки под Казанью или Псковом. Полыхали зарницы, как боевые знамёна в сражении. Молнии сверкали, как тысячи отточенных сабель. Потоки ливня умывали красавицу Москву, очищали её от грязи и мусора. И щедро поили землю, освежали благоухание весенних цветов, обещали богатые урожаи. А праздник гроза вовсе не сорвала. Тучи рассеялись, и брызнуло яркое солнце. Весело заиграло в лужах, в струях бурлящих ручьёв. Заблистало на мокрых куполах храмов. И радостно зазвонили колокола, созывая людей в Кремль. Славить нового царя Фёдора Ивановича.

Иван Грозный. Фреска из Грановитой палаты Московского Кремля

Фёдор Иванович, наследник Ивана Грозного

Глава 34

Иван Грозный и Россия

Памятник Ивану Грозному в Орле

За время правления Ивана Грозного Россия увеличилась в два раза! Вся река Волга стала русской. Присоединились Урал, Западная Сибирь, плодородные пустовавшие области на юге, русские закрепились на Кавказе. Наша страна стала самой большой державой в Европе. Были войны, эпидемии, татарские набеги, но и население России увеличилось на треть, а может, и наполовину. По приказам Ивана Васильевича было построено 155 новых городов и крепостей, больше 40 новых храмов, десятки монастырей. По его распоряжениям в России появились первые типографии, государственная почта, были созданы школы. Были организованы полки стрельцов, первая профессиональная пехота, они стали и первой полицией, пожарными.

Чтобы люди могли спокойно жить и трудиться, границу защитили засечными чертами, караулами, сторожевыми постами. А за пределами границ, на подступах к ним, образовался ещё один пояс обороны. Запорожские казаки, донские, терские, волжские, уральские, сибирские – при Иване Грозном все они стали служить России.

Да, государю приходилось быть Грозным. За время его царствования было казнено около 5 тысяч человек. Но ведь и время было суровым. Можно сравнить: при Иване Грозном за 50 лет казнили 5 тысяч – это и предатели, и уголовные преступники, разбойники, убийцы. А в Англии в это же время королева Елизавета казнила больше 70 тысяч – и никто её не обвинял в жестокости, в зверствах. В Европе считали, что это нормально. Да и шведы в одной лишь Нарве или поляки в Великих Луках перерезали больше русских, чем Иван Васильевич казнил за всю свою жизнь.

Иван Грозный оставил Россию совсем не обедневшей. Сыну Фёдору досталась богатейшая казна. На деньги, накопленные отцом, он возвёл вокруг Москвы новые каменные стены, Белый город. Продолжил строить новые крепости на Волге и на южной границе – Самару, Царицын, Курск, Белгород, Валуйки, Оскол, Воронеж. Иван Васильевич оставил сыну и прекрасную армию. Достаточно было небольшой передышки, и она полностью восстановила силы. В 1590 году против русских снова полез воевать шведский король. Но полки Фёдора Ивановича легко разгромили его. Одним походом возвратили все наши города, захваченные шведами, – Ям, Копорье, Ивангород, Карелу. Возбудился и крымский хан, повёл на Москву 150 тысяч конницы. Но он так получил, что больше крымцы уже никогда не совались к русской столице.

Фёдор Иванович завершил дело отца по укреплению Русской Церкви. Добился, чтобы в нашей стране появилась своя Патриархия. Россия стала полноправным мировым центром Православия. А открыто воевать с ней больше не осмеливался никто. Правда, в запасе у врагов были и другие способы. Тайные и подлые. При загадочных обстоятельствах был убит младший сын Ивана Грозного Дмитрий. А потом, после смерти Фёдора Ивановича, поляки и иезуиты начали забрасывать в Россию Лжедмитриев. Своих агентов, называвших себя именем царевича Дмитрия. Призывавших людей – дескать, я сын Ивана Грозного, законный наследник.

Такая ложь сработала. Началась Смута. Русские передрались между собой, одни за Лжедмитриев, другие против. Вот тут и нагрянули завоеватели. Радовались, что теперь-то Россия погибла окончательно. У неё больше не было ни царя, ни правительства, ни армии. Чужеземцы делили между собой её земли. Даже в Москве уже сидели поляки.

Но осталась Православная Вера, которую защищал Иван Грозный, не позволил разрушить ни католикам, ни сектантам. И как раз вера стала объединять народ, поднимать на борьбу. Осталось и мудрое устройство государства, созданное Иваном Васильевичем, – когда царство опиралось не на бояр, не на дворян, а на всю Русскую землю. Царя и правительства не было. Но в каждом городе существовала своя законная власть. Земские старосты, выбранные самими жителями. У них была своя администрация. Земские власти разных городов связывались между собой. Стали сами собирать и вооружать земские рати. Побили и выгнали врагов, освободили Москву.

А потом созвали Земский Собор и всей Русской землёй выбрали нового царя. Михаила Фёдоровича Романова. Он был ещё юношей, ничего не совершил. Но он был внуком Никиты Романова – брата первой жены Ивана Грозного Анастасии. Значит, приходился племянником царю Фёдору Ивановичу, внучатым племянником Ивану Васильевичу. Ближайшим родственником прежних царей, которых народ помнил и уважал. Вот его и выбрали царём. Патриархом стал отец Михаила, Филарет Романов. Ивана Грозного они глубоко почитали. При Филарете Русская церковь даже признала его святым. Его имя было вписано в монастырские святцы. На иконах его изображали как святого – с нимбом, особым светлым кругом над головой.

Новые цари, Романовы, продолжили дела Ивана Грозного. Отряды казаков и других смелых людей продвигались дальше на восток по пути, проложенному Ермаком. Присоединили к России всю огромную Сибирь. Михаил Фёдорович принялся строить на степной границе новые засечные черты. Но ещё южнее, чем Грозный. Россия шаг за шагом наступала на дикие степи. Занимала и осваивала новые плодородные области. Сын Михаила Фёдоровича, Алексей Михайлович, победил Польшу, присоединил половину Украины. А его сын Пётр I выполнил другие планы Ивана Васильевича. Разгромил Швецию, присоединил Прибалтику. Балтийское море окончательно открылось для русских кораблей. И как раз там, где Иван Грозный основал свой порт Невское устье, Пётр построил новую столицу, Санкт-Петербург.

Но было и другое. Каждый раз, когда наша страна одерживала победы, усиливалась, за границей распространяли всякие гадости про русских: какие они жестокие, некультурные, просто варвары. Вспоминали и старое враньё про Ивана Грозного. А из России многие молодые люди ездили учиться в Европу. И к нам приглашали иностранных специалистов, учителей, слуг. Русские дворяне увлеклись заграничными модами, обычаями. Брали пример с чужеземцев. Чтобы показать, какие они продвинутые. Они читали иностранные книги. И верили им, а не русским летописям. Стали и сами переписывать в своих книгах заграничную ложь про Ивана Грозного. Хотя в его времена даже поляки этой лжи не верили, предлагали избрать его своим королём!

Но об этом забыли. А русские дворяне и интеллигенция привыкли пересказывать выдумки иностранцев. Художник Репин даже картину написал, как Иван Грозный убивает своего сына – а через сотню лет учёные выяснили, что убивали-то совсем не так, что отца и сына отравили одними и теми же ядами. Однако и позже нашлось много желающих повторять старое враньё. Некоторым показалось интересным снимать фильмы про всякие кровавые ужасы, изображать царя вообще сумасшедшим. Правда, тут уж совсем несуразица получается. Разве смог бы сумасшедший одерживать победы над сильными и хитрыми врагами? Разве смог бы спасти Россию во всех бедах, создать огромную и могучую державу? Конечно, не смог бы. Но авторы о такой глупости не задумались. Им хотелось пострашнее показать, чтобы самим блеснуть, больше денег заработать.

Да и за границей такие произведения про Ивана Грозного всегда хвалили. И многие русские стали считать: если хвалят, значит, это правильно. Но почему на Западе хвалят подобные пакости? Потому что до сих пор злые на Ивана Васильевича. Не дал он нашу страну покорить и разрушить! И сами пакости не только против него предназначаются. Они нужны против всей России. Показать: вот он Русскую державу построил. Значит, и вся держава злая, жестокая, воинственная. Это мы, иностранцы, добрые, культурные, белые и пушистые. А русские – дикари. Вот так и вышло, что Иван Васильевич до сих пор связан с нашей страной. Те, кто Россию не любят, и его тоже ненавидят. Те, кто хотят оплевать Россию, первым делом хватаются за старую ложь про Ивана Грозного.

Но простые русские люди всегда любили его. Помнили его с самой лучшей стороны. Про Ивана Грозного сочиняли народные сказки, слагали народные песни. Дедушки и бабушки рассказывали и пели их своим внукам. А те запоминали, передавали своим детям и внукам. В этих сказках и песнях царь предстаёт великим и мудрым, а главное – справедливым. На него всегда можно надеяться, как на отца. Строгий, но и милостивый, заботливый. Готовый помочь всем, кого несправедливо обидели. Защитить русскую землю от лютых врагов. Казачьи песни о нём похожи на богатырские былины. В некоторых песнях у Ивана Грозного даже много общего с Ильёй Муромцем. Рассказывается, будто он «сиднем сидел» тридцать лет, а когда накопил силу богатырскую, пошёл биться с врагами России. А были и песни, когда русские люди звали его на помощь:

Вы подуйте-ка ли вы, уж ветры буйные,

Пошатните-ка ли вы, горы высокие,

Пошатните-ка ли вы, леса темные,

Разнесите-ка ли вы царску могилушку,

Отверните-ка ли вы уж гробову доску,

Откройте-ка ли вы золоту парчу.

Ты восстань, восстань, батюшка ты Грозный царь,

Грозный царь да ты, Иван Васильевич!..

Такие песни сочиняли и пели, когда приходилось совсем тяжело. Когда страну громили неприятельские полчища. Или свои же начальники безобразничали, грабили простой народ. Тогда снова вспоминали Ивана Грозного, обращались к нему, чтобы защитил – как он делал при жизни. Многие люди специально приходили и приезжали в Москву, в Архангельский собор, где похоронен Иван Васильевич. Писали и клали на его гробницу свои просьбы, жалобы. Верили, что особенно он помогает добиться правды – если кого-то несправедливо обвинили, незаконно обидели, если грозит суд. Вот и подумайте сами, разве мог бы русский народ так тепло и любовно 400 лет вспоминать злодея и монстра? Конечно, нет. Так помнят только великого человека, настоящего героя.

Да и среди русских учёных, историков, писателей, государственных деятелей, служителей Церкви далеко не все поверили грязным выдумкам про Ивана Грозного. Начинали проверять, сравнивать с настоящими фактами, и видели – ложь. Про государя написано немало правдивых научных трудов, книг, статей, где показаны его огромные заслуги перед Россией. В тяжёлые годы Великой Отечественной войны выдающийся режиссёр Сергей Эйзенштейн снял кинофильм «Иван Грозный». И царь, которого сыграл замечательный артист Николай Черкасов, снова призывал в бой наших воинов – на этот раз с киноэкранов.

Русский народ и сейчас уважает и почитает Ивана Грозного. В нашей стране ему начали устанавливать памятники. Один открыт в городе Александрове, бывшей Александровой слободе. Другой в Москве, на аллее правителей России. Ещё один установлен во Владимирской области в селе Ирково – деньги на него собирали сами жители и на постаменте написали: «От благодарных граждан России». Памятник ему есть в Чебоксарах – ведь это один из городов, построенных Иваном Грозным.

А самый красивый и величественный памятник в Орле, созданный скульптором Олегом Молчановым. Орёл тоже основал Иван Васильевич, когда взялся укреплять южную границу, осваивать плодородные пустующие земли. На памятнике государь восседает на боевом коне, в походном плаще. Одной рукой поднял над головой крест – он же всегда выше всего ставил Православную Веру, службу Богу. А в другой руке – меч. Царь указывает остриём, где строить новый город. Поднятым крестом благословляет и его, и всю Русскую землю. И предупреждает: защищать её мы будем мечом, с Божьей помощью. Об этом должны помнить все враги России. И те, кто лез на неё во времена Ивана Васильевича, и нынешние.

Основные даты жизни Ивана Грозного

25 августа (7 сентября) 1530 года. У великого князя Василия III и его жены Елены родился сын Иван.

3 декабря 1533 года. Умер Василий III. Трёхлетний Иван стал государем. А править страной начала его мать.

1534–1536 годы. Война с королём Польши и Литвы Сигизмундом, крымским и казанским ханами. Выиграли русские.

3 апреля 1538 года. Бояре убили мать государя и захватили власть.

1541 год. Война с Крымским ханством и турками. Их полчища остановили на Оке и прогнали.

Декабрь 1543 года. Иван Васильевич сверг боярское правительство, возвратил себе власть.

16 января 1547 года. Венчание на царство, Иван Васильевич стал первым русским царём.

3 февраля 1547 года. Царь женился на Анастасии Романовой.

Лето 1547 года. Страшный пожар и бунт в Москве. Пользуясь бедствиями, бояре сумели пристроить к царю новых советников, «Избранную раду».

Ноябрь 1547–февраль 1548 года. Первый, неудачный поход Ивана Васильевича на Казань.

24–27 февраля 1549 года. Царь впервые созвал Земский собор, делегатов от разных городов и сословий.

10 августа 1549 года. У Ивана Васильевича родилась дочка Анна. Вскоре умерла.

Ноябрь 1549–март 1550 года. Второй неудачный поход царя на Казань.

1550 год. Иван Васильевич разработал Судебник – полный сборник законов России.

Февраль 1551 года. Царь созвал церковный Стоглавый собор. Выработаны единые церковные правила для всей России. Принято решение создавать по стране школы.

17 марта 1551 года. У Ивана Васильевича родилась дочка Анна. Вскоре умерла – её отравили.

Весна-лето 1551 года. По приказу царя построена крепость Свияжск. Отсюда начались нападения на Казанское ханство, и оно сдалось, освободило больше 60 тысяч русских невольников.

1552 год. Казань нарушила мирный договор, было убито множество русских. Царь объявил третий поход на Казань. 16 июня разбил под Тулой войско крымского хана и турок. 2 октября штурмом взял Казань и присоединил ханство к России. Через несколько дней у Ивана Васильевича родился сын Дмитрий.

Март 1553 года. Загадочная болезнь царя и мятеж бояр, желающих возвести на престол Владимира Старицкого.

Июнь 1553 года. При странных обстоятельствах погиб наследник престола Дмитрий.

Осень 1553 года. Раскрыта тайная секта, Иван Васильевич возглавил суды над сектантами.

28 марта 1554 года. У царя родился сын Иван.

7 июля 1554 года. Казаки и царское войско взяли Астрахань. Ханом поставили ногайского князя Дервиша-Али, он подчинился Ивану Васильевичу.

1553–1555 годы. В подданство к царю перешли князья Северного Кавказа, терские казаки, Сибирский хан Едигер.

1555 год. Войну против России начали крымский хан и шведы.

28 февраля 1556 года. У царя родилась дочка Евдокия. Через 2 года умерла.

1556 год. Астраханский хан Дервиш-Али изменил, перебил русских. 2 июля казаки во второй раз взяли Астрахань, она присоединилась к России. Стрельцы и казаки по Днепру и Дону впервые начали на лодках набеги на Крымское ханство. На службу царю перешли днепровские казаки, построили Запорожскую Сечь.

Зима 1556/1557 года. Царская армия разгромила шведов в Финляндии. Заключён мир. Построен русский порт на Неве.

11 мая 1557 года. У царя родился сын Фёдор.

1555–1558 годы. Иван Васильевич изменил устройство России. Власть в городах передал выборным земским старостам. Создал централизованные правоохранительные органы, правительственные учреждения – «избы» («приказы»), «четверти».

1558 год. Начало войны с Ливонским орденом. Царские войска взяли Нарву, Дерпт и ещё около 20 городов. В мае 1559 года объявлено перемирие на полгода.

Лето 1559 года. Набег царских воинов и казаков на Крым. Боярская дума и советники «Избранной рады» решили – самому Ивану Васильевичу вести туда всю русскую армию. Но он понял, что поход через степи нереальный и гиблый, отменил его.

Осень 1559 года. Ливонцы нарушили перемирие, напали на русских. Открылось, что советники обманывают царя, тайком от него сговариваются с польским королём. Иван Васильевич разогнал «Избранную раду».

Лето 1560 года. Русское наступление в Прибалтике. Разгром рыцарей Ливонского ордена под Эрмесом, взятие Феллина.

7 августа 1560 года. Умерла царица Анастасия, была отравлена. Суд Боярской думы и Освященного собора установил вину бывших советников царя Адашева и Сильвестра.

1561 год. В борьбу за Прибалтику вступили Литва с Польшей, Дания и Швеция. Но с датчанами и шведами царь сумел договориться мирно.

Август 1561 года. Патриарх Константинопольский признал Ивана Васильевича полноправным христианским царём, прислал грамоту. После этого государь женился на кабардинской княжне Марии Темрюковне.

Зима 1563 года. Царь возглавил поход на Полоцк и 15 февраля взял его. Паны Литвы и Польши взмолились о мире. Заключено перемирие.

Весна 1563 года. У царя родился сын Василий – через 5 недель умер. Заговор Ефросиньи и Владимира Старицких, чтобы убить Ивана Васильевича и его детей, захватить власть. Государь их простил, только Ефросинью отправили в монастырь.

1564 год. Поляки обманули, отказались мириться. А бояре предавали, из-за этого русские терпели поражения. К врагам убежал князь Курбский, выдал военные секреты. Наступление литовцев, поляков и крымцев царь отбил.

Зима 1564/1565 года. Бояре организовали новый заговор убить царя и его близких. Он уехал в Александровскую слободу, обратился к армии и простому народу. Все дружно поддержали его. Иван Грозный ввёл особый режим, опричнину, для борьбы с изменниками.

Сентябрь 1565 года. Крымский хан вместе с турками напал на Белёв, их отбили и прогнали.

1567 год. Иван Грозный собрался сам возглавить поход на Двину. Но открылся заговор боярина Фёдорова-Челяднина и Владимира Старицкого. Поход пришлось отменить.

1568 год. Заговорщики в Церкви и среди советников царя оклеветали митрополита Филиппа. Церковный собор постановил низложить его и приговорить к смерти. Иван Грозный приговор не утвердил, сослал Филиппа в монастырь.

1569 год. Против России начал войну турецкий султан. Его войско осадило Астрахань. Царские ратники и казаки не дали захватить город.

6 сентября 1569 года. Заговорщики попытались отравить царя. Умерла от яда царица Мария. Следствие и суд установили вину Владимира и Ефросиньи Старицких.

Зима 1569–июль 1570 года. Продолжение расследования в Новгороде и Москве. Раскрыт широкий заговор.

Май 1571 года. Крымский хан с помощью изменников прорвался к Москве и сжёг её.

Осень 1571 года. Царь женился на Марфе Собакиной. Её отравили, после венчания умерла.

Лето 1572 года. Грандиозный поход крымцев и турок на Москву. 30 июля – 2 августа в битве при Молодях маленькая армия Воротынского наголову разгромила их полчища.

1575 год. Раскрыт заговор князя Тулупова, замышлявшего вместе с сообщниками убить царя и его сыновей.

Лето 1577 года. Поход Ивана Грозного на Двину. Занята почти вся Ливония севернее этой реки.

1579–1580 годы. Объединённый «крестовый поход» на Россию: поляки, литовцы, шведы, датчане, крымцы, ногайцы, сибирский хан. Поддержали папа римский, германский император, турецкий султан. Крымцы организовали восстание в Казанском крае. Стефан Баторий взял 10 городов.

1581 год. Шведы взяли Нарву и 3 русских города. К царю приехали иезуиты, чтобы он принял унию. В разгар боёв умер наследник престола Иван – был отравлен. Но армия Батория потерпела тяжелое поражение под Псковом.

1582 год. Поляки согласились заключить перемирие на 10 лет, граница осталась старой. Шведов разбили под Лямицами и под Орешком. Казачий атаман Ермак Тимофеевич сокрушил Сибирское ханство.

19 октября 1582 года. У царя и его новой жены Марии родился сын Дмитрий.

1583 год. Царь решил разобраться с врагами по очереди. Заключил перемирие со шведами на 3 года. Русские выгнали датчан с Кольского полуострова, на Двине основан порт Архангельск. Крымцы и ногайцы запросили мира. Началось усмирение восстания в Казанском крае. От Ермака прибыли послы, и к России присоединилось Сибирское ханство.

Март 1584 года. Заговорщики отравили Ивана Грозного. 18 марта он принял монашеский постриг в схиму с именем Иона и скончался. Его похоронили в алтаре Архангельского собора Кремля.

Content

Валерий Шамбаров
Иван Грозный. Как первый царь создавал великую Россию

Глава 1 Как появилась Россия?

Глава 2 Соседи нашей страны

Глава 3 Отец Ивана Грозного

Глава 4 Кому быть наследником?

Глава 5 Маленький государь и его мама

Глава 6 В плену у бояр

Глава 7 Митрополит Макарий – наставник государя

Глава 8 Как Иван Васильевич стал царём

Глава 9 Тайные враги

Глава 10 Как царь исправлял государство

Глава 11 Казанская война

Глава 12 Царь-победитель

Глава 13 Боярский бунт

Глава 14 Взятие Астрахани

Глава 15 Царь и казаки

Глава 16 Расцвет России

Глава 17 Ливонская война

Глава 18 Правда начинает открываться

Глава 19 Литовская война

Глава 20 Взятие Полоцка

Глава 21 Как царь стал Грозным

Глава 22 Что такое опричнина?

Глава 23 Новые заговоры

Глава 24 Россия в окружении

Глава 25 Схватка с предателями

Глава 26 Ливонское королевство и русские корсары

Глава 27 Битва при Молодях

Глава 28 Что такое засечные черты?

Глава 29 Поход на Двину

Глава 30 Против всей Европы

Глава 31 Враги наступают

Глава 32 Сражение за Псков

Глава 33 На Сибирь!

Глава 34 Иван Грозный и Россия

Основные даты жизни Ивана Грозного