Лео Сухов

Эфирные контрабандисты

Глава 26

В которой мы с Рубари получаем заказ, надеемся на папиры, а потом понимаем, что нам капец

– Как ты вообще мог нас на это подписать? – хмуро спросил я, остановившись посреди улицы, а Рубари виновато развёл руками, благоухая перегаром.

– Ну так… Был пьян, – ответил он, а мне только и оставалось, что тяжело вздохнуть и выдать ему флягу.

Механик присосался к ней и долго глотал, пока не вошёл в чуть более пьяное состояние.

– Значит, дело было так… – виновато пояснил он под моим осуждающим взглядом. – Дядя Фабило, он же мне седьмая вода на киселе, но отец с ним дружил… Я его всё донимал-донимал нашей проблемой, а он всё отмахивался-отмахивался. А тут сам предложил посидеть, поговорить, в том числе и о нашей проблеме. Ну так я к тебе, отпросился… Мы пошли с ним в его кабак, слово за слово – так вот посидели…

Да, Рубари может не заикаться. Но для этого ему надо накидаться… Не в зюзю, а чтоб слегка веселее стало, чтобы лёгкий шум в голове… Я, каюсь, этого всего не знал и держал его на сухом пайке. И к чести этого человека – он честно держался. Но получив официальное разрешение выпить с родичем – набрался так, что в ангар, где стоял наш дирижабль, вползал, думая, что он тихий и беззвучный (только очень вонючий) хамелеон или змей…

Утром я узнал, что от нашего имени он принял заказ у своего дяди Фабило. Точнее, тот передал нам старый заказ от мэрии города, который сам выполнить не мог, поскольку не нашёл надёжного исполнителя. Сроки заказа поджимали, неустойку он платить не хотел, и вот тут-то ему и подвернулись мы с нашим отремонтированным и доведённым до ума дирижаблем.

Да ещё и оплата, которую он обещал, была просто фантастической… Если всё сделаем – а по уверениям Фабило, всех дел там на несколько дней – мы получим полста тысяч единиц пневмы. В довесок он обещал договориться с одним чиновником и выправить нам папиры. Мне, Рубари и даже Нанне. Куда ни кинь – всюду выгода сплошная. Но только если не знать Фабило…

А я Фабило уже успел узнать, причём со стороны его теневой деятельности. Дело в том, что Фабило был контрабандистом. Именно он обеспечил нас новыми временными документами, он помог снять ангар и причал – и даже поспособствовал покупке материалов по бросовой цене. Вот только каждый раз его помощь оборачивалась целой кучей проблем. И это, надо заметить, когда платили мы. А в этот раз платить будут нам, и он со своей стороны вроде бы оплаты не требовал… Во всяком случае, сразу.

Да любой, как мне кажется, смекнул бы, что к чему. Цепочка проблем, потенциально связанных с этим заказом, терялась за линией горизонта. И даже Рубари бы смекнул, что дело дрянь. Вот только к моменту приёма заказа он уже еле ворочал всем, кроме языка – зато этот орган в тот момент пребывал на пике своей формы.

– …А я ему и говорю: да как ты Фанта-то впишешь? А он говорит: так у меня все данные есть, и копия его подписи… Ну вот так и подписал!.. – Рубари покаянно развёл руками. – Там и но-о-о-о… Н-т-р-ус был, всё з-в-рил.

Действие волшебной фляжки закончилось. Если бы я давал ему по фляжке в день, он, наверно, мог бы выдавать целые простыни речей. Однако сейчас новой порции алкоголя хватило всего на десять минут объяснений. Но главное я уловил: меня подписали без меня, а вполне себе аккредитованный нотариус всё заверил. Нотариус – это Ланго, и он – та скотина, которая работает на Фабило. Если предложить хорошую сумму, то он заверит даже собственную смерть.

И всё это было вывалено на меня уже сегодня утром, как только я добудился механика. Такая вот чудесная история… Впрочем, было бы странно, если бы в моей жизни всё шло гладко и мирно. А ведь именно так всё и шло всю весну и половину лета!

Покинув негостеприимные места, мы спокойно, в обход прямых путей, почти полтора месяца двигались в центр обитаемых земель. Туда, где шумят многолюдные скалы, где тёплое солнце даже на скале обеспечивает настоящую жару, где можно скрыться в толпе и остаться незамеченным. А ещё туда, где по уверениям Рубари, у него был родственник. Да-да, тот самый дядя Фабило…

И пусть с ним много проблем, но всё же он нам существенно помог. Свёл Тараки с одним чиновником из местного банка, который помог ей устроиться на работу. Выправил временные документы мне, Рубари и Нанне – что, к её несказанному счастью, позволило девочке жить с сестрой. Помог нам с ремонтом дирижабля. Даже навёл на пару совсем небольших заказов, когда наши запасы пневмы начали таять. Хорошо, блин, всё было…

Но я ждал беды со дня на день, и она пришла. Кто бы мог подумать, что придёт она из-за невинного приглашения на родственные посиделки, в которых каким-то случайным образом приняли участие: писец, подделавший мою подпись в договоре на передачу контракта, нотариус, заверивший подделку, и даже график из мэрии, всё дополнивший городской визой. Копию этого документа я и обнаружил на столе в ангаре, где болтался наш дирижабль…

– Поздравляю, это наш первый крупный заказ… – хмуро заметил я Рубари.

– Да, – грустно кивнул тот и покосился на флягу, но та была совсем пуста.

– Дай догадаюсь, – заметил я. – Если мы профукаем работу, то неустойку платить именно нам, да?

– Да…

– А если выполним работу, нам ещё надо будет что-то оплатить Фабило?

– Да…

– А залог, который упоминался в договоре на передачу контракта – это наш дирижабль? – подвёл я итог всей серии блестящих догадок.

– Да…

Я боялся и ждал этого ответа.

– Ну всё, нам конец… – я развёл руками, а Рубари активно и виновато закивал.

Вот только заднюю было давать поздновато… И возмущаться обманом тоже было поздно: кто мы, а кто на этой скале Фабило? Мне кажется, что любой поймёт, на чьей стороне в данной ситуации будет местное кривосудие (отнюдь не на нашей). Оставалось только выпрыгнуть из кожи вон, но выполнить заказ, не подставив самих себя, Нанну и Тараки…

Я огляделся и понял, что мы с Рубари начинаем привлекать внимание прохожих, после чего махнул рукой и двинулся дальше. Несмотря на выданные нам документы, любая глубокая проверка их подлинности установит, что мы неблагонадёжные мошенники – и совсем не те, за кого себя выдаём. В лучшем случае, тогда нас выкинут со скалы (вместе с дирижаблем), а в худшем – вполне гуманно казнят (отобрав дирижабль). К этому времени я, конечно, подстраховался, привязываясь на всех скалах, где нам довелось побывать, но и там я тоже, надо сказать, оставался бы нелегалом…

В этом мире остро не хватало поговорки про медленные божьи мельницы. Вроде как тебя никто не преследовал, вроде бы и документы не спрашивали на каждом шагу. Можно было прожить с временной бумажкой и сотню лет… Но рано или поздно то, что ты человек без личности и папира, вскроется – и вот тогда ты сполна получишь то, от чего долго бегал.

Так что внимания я лишний раз старался не привлекать – и вообще на скалу выбирался по исключительным поводам. За лето я отпустил бороду и стриг её под эспаньолку, а волосы тоже отрастил и стянул в хвост. Хвост, правда, пока что выходил куцым, как у зайца, но это как раз проблема временная – вообще при хорошем питании волосы имеют свойство быстро расти.

Скала, где мы находились, называлась Саливари. Впрочем, мне было глубоко наплевать на её название. Она могла называться хоть Куличками, хоть Тридесятой – я всё равно не собирался на ней долго жить. И если бы не отсутствие папира и какое-никакое заступничество Фабило, я бы уже летел отсюда на всех парах, потому что делать здесь было абсолютно нечего…

У Саливари была странная судьба. Когда-то через неё проходили караваны дирижаблей, уходя на север, и городок на скале активно рос, как большой торговый центр. Однако около двух веков назад группа поселенцев начала обживать неподалёку неудобное, но весьма просторное плато Тиаран. За десять лет стены плато были скошены так, что туда перестали наведываться чудовища, а большое количество земли обеспечило просто взрывной рост поселения. И сто лет назад Саливари оказался на обочине истории, торговых путей и производства…

В городе имелась маленькая типография, городской архив, публичная библиотека, два храма, училище пневматиков, алхимический цех, больница, техническое училище для ремесленников и небольшие сельскохозяйственные угодья. Казалось бы – ну чем зарабатывать-то? Но… Саливари не умер окончательно, и порт, и частные его причалы всегда были полны дирижаблей.

Я на эти дирижабли каждый день любовался. Видок у всех был настолько сомнителен, что будь я стражником, то сразу похватал бы все команды и устроил бы допрос с пристрастием: кто такие, откуда будут, что перевозят… В кого ни ткни – все уголовные типы, самой невинной забавой которых была злостная контрабанда. Но стража Саливари старательно отводила глаза и от дирижаблей, и от членов их экипажей, и от всех мутных личностей, что с ними работали. Потому что если бы не они – жизнь на Саливари стала бы невыносимо скучной, бедной и печальной…

Город выжил, став перевалочным пунктом для всевозможной контрабанды. И пока «белые и пушистые» торговцы останавливались в процветающем Тиаране, чтобы отдохнуть, пополнить припасы и распродать товар – контрабандисты находили приют в Саливари при полном попустительстве властей, стражи, служителей храма и добропорядочных граждан города (конечно, если тут таковые ещё остались).

Однако у большинства контрабандистов всё-таки был папир, а вот у меня и Рубари – нет. Так что привлекать лишний раз к себе внимание я не собирался. Да и Фабило советовал нам то же самое, а он был тот ещё жук – и понимал, о чём говорит. Мы шли по запруженной людьми улице в сторону центра города, где и обитал наш покровитель. И с каждым шагом мне становилось всё неуютнее и неуютнее, потому что вокруг было всё больше стражи – и больше прилично одетых людей, среди которых я чувствовал себя белой вороной.

Особнячок Фабило располагался в уютном тихом переулке, куда редко заглядывали чужие. Стены домов здесь поросли вьюном, под окнами в красивых вазонах росли всевозможные цветы – и только одинокий газетный лист, метавшийся между стен под порывами ветра, портил создающуюся идиллию. Мы с Рубари подошли к нужной двери и постучали, переминаясь с ноги на ногу. Несколько секунд ничего не происходило, а потом изнутри раздались шаркающие шаги, и дверь отворилась, пропуская нас внутрь. Открыла нам домработница Фабило – старушка, выполнявшая функции домохозяйки.

У неё были стянутые в тугой пучок седые волосы, добрый смешливый прищур и очень тихий голос. Она была стара, еле ходила, но это не мешало ей выполнять свои обязанности по дому – и, как я подозревал, возможно, и по защите самого Фабило. Однажды я увидел, как лихо эта седенькая старушка пользуется остро наточенными ножами на кухне… Знаете, мне хватило, чтобы понять, что на тот свет я отправлюсь раньше, чем успею нацепить свой жезл-кастет на руку. Лютая бабка, в общем. Ужас берёт от мысли, что эта благообразная фурия творила по молодости…

– Дверку сами прикройте, мальчики, – попросила она, уже уходя вглубь дома. – Хозяин ждёт в кабинете.

Мы с Рубари переглянулись и отправились к нашему нанимателю и покровителю. Фабило, как и всегда, был великолепен. Одет он был в лёгкий, по случаю летнего тепла, пиджак и белую накрахмаленную рубаху без воротника, а на руках его были перчатки из белой кожи. Дополняла его образ золотистая брошь со слегка светящимися логосами на отвороте пиджака и золотая цепочка, тянущаяся к карману с часами. У Фабило было круглое лицо, тонкие губы, прямой нос и слегка выпученные глаза, как у жабы. Волосы он всегда зачёсывал назад, натирая жиром. Той же судьбы удостаивались и залихватски закрученные тонкие усы. И только длинный колышек бороды, доходивший до груди, избежал участи блестеть и лосниться. Бороду Фабило, наоборот, старался сохранять в чистоте и тщательно расчёсывал.

Когда мы вошли, он о чём-то сосредоточенно думал, сцепив руки на состоятельном пузике в замок.

– А! Дорогие мои! – обрадовался он, махнув нам плотной ладошкой. – Вы запамятовали постучать, но ко мне можете заходить и без стука. А вот к другим серьёзным людям лучше проявить вежливость.

– Доброе утро, Фабило, – кивнул я, проигнорировав замечание, но особо выделив слово «доброе». – Мы пришли поговорить по поводу договора, который заключил вчера Рубари…

– А малыш Рубари может сейчас говорить? – удивился Фабило, засмеявшись, но, заметив, что Рубари собирается что-то сказать, сразу отмахнулся. – А-ха-ха-ха!.. Не надо, родич, не отвечай – это будет слишком долго.

Краем глаза я заметил, как покраснел от возмущения механик, и сразу постарался перейти к делу, потому что слушать родственные препирательства мне совершенно не хотелось.

– Фабило, зачем было делать всё вот так? – с укором спросил я, пытаясь найти стул, на который мог бы сесть, но Фабило в этот раз позаботился о том, чтобы его гостям было неудобно долго у него гостить.

– Мальчик мой, если бы у меня было время, я бы обязательно обсудил с тобой этот вопрос, – жёстко сказал контрабандист, выходя из образа доброго родственника. – Но у меня никак нет времени с тобой советоваться. Это ваш заказ, и вам его выполнять. И, кстати, у вас тоже нет времени тут рассиживаться. Это всё, что ты хотел спросить, Фант?

– Нет. В чём суть контракта? – спросил я самое важное.

– У вас на руках договор! Посмотрите там! – посоветовал Фабило, поморщившись, как от зубной боли.

– Фабило, в договоре нет ничего о том, что именно нам придётся делать, – заметил я. – Только отсылки к контракту, но вот его нам как-то не озаботились выдать…

– Фант, милый мой, ну какое «выдать»? – Фабило снова вошёл в образ доброго родственника. – Это слишком важная бумага, чтобы её можно было отдавать в кривые руки. Но, в самом деле… Вам и вправду надо знать, что делать…

Контрабандист огляделся, встал, подошёл к шкафу и вытащил с полки толстую кожаную папку. Вернувшись за стол, он протянул папку мне:

– В контракте тоже есть только отсылки, – заметил он. – В этой папке всё, что вам нужно знать… и что нужно предъявить в мэрии.

Я взял папку, но открыть её не успел, когда Фабило продолжил:

– Когда выполните часть контракта, то идёте с нужной вещицей и заказом-нарядом в мэрию, к гра Пали. Второй этаж, пятнадцатый кабинет. И не забудьте постучать, перед тем как войти! Не надо портить о себе впечатление!..

– Мне казалось, что главное – выполнить заказ… – пожал я плечами, искренне не понимая, почему надо произвести исключительно благоприятное впечатление на какого-то чиновника.

– Главное! – Фабило поднял указательный палец к потолку. – Понравиться этому буллу!..

– Кхм… – я не удержался и кашлянул, скрывая смех.

Буллой здесь называли породу птиц, облюбовавших окрестные скалы для проживания. Я бы назвал их голубями местного разлива, но они голубями не были – скорее, помесью баклана и идиота: глупые, наглые и жадные.

– И я серьёзно, Фант! Характер у него – полное дерьмо! – строго сказал Фабило. – Жаден, вспыльчив и самодоволен. Но именно он сейчас проводит ревизию по архиву родившихся на Саливаре. Понимаешь, к чему я клоню?

– Он… Нет, – признался я, и тут до меня дошло. – Так это он может выправить нам папиры?

– Молодец! – одобрительно кивнул Фабило. – Он обнаружил уже более десятка безвременно покинувших этот мир молодых людей, которые могут стать донорами своих имён и жизненного пути. Двое местных бандюков, попавших два года назад под выброс, по возрасту вполне подходят вам. Так что если аккуратно изъять бандюков из архива и не отправлять их бумаги на Большую Скалу, то место этих несчастных займёте вы двое.

Большая Скала – поселение, в которое мне пока соваться было никак нельзя… Это было огромное горное плато, где располагалась столица людей. Там жили семьи местной аристократии, там располагались лучшие храмы и университеты, там подбивались данные со всех скал… Одним словом – столица.

– Фабило, а наши… Будущие личности, они хотя бы не в розыске? – поинтересовался я с тревогой.

– За ними есть несколько хулиганств, – отмахнулся контрабандист. – Но ничего серьёзного. Заплатите три-четыре тысячи единичек пневмы штрафа и снова станете честными людьми.

Вообще-то три-четыре тысячи единичек – это чуть больше чем «дофига», но я не стал об этом напоминать самодовольному пижону…

– А Нанна? – уточнил я, хотя и не сомневался, что Фабило ни о чём не забыл.

– Для неё есть тоже подходящая позиция. Года четыре назад у нас тут прошлась пренеприятнейшая эпидемия жизненной немочи… – Фабило посмотрел на меня и пояснил. – Есть у нас тут заболевания, которые сложно лечить, и если всё-таки умрёшь, то окончательно. Жизненная немочь – как раз из них. Вот у одной семейной пары с сыном и дочкой, но без близких родственников и связей, не хватило денег на услуги пневматика из храма, и они покинули сей бренный мир всей семьёй. Но дочка у них вполне могла и выжить, знаешь ли…

– Понятно, – кивнул я. – Так ты серьёзно говорил про папиры?

– Я всегда говорю серьёзно, Фант, – строго сказал Фабило. – Если сказал, что есть такая возможность – значит, она есть. Всё остальное в ваших руках. Закроете большую часть контракта, и я помогу с папирами. А не закроете или разозлите чиновника – пеняйте на себя.

– Постараюсь ему понравиться… – понятливо кивнул я, вспоминая про школьный курс Гоголя с его «Мёртвыми душами».

– Ты не можешь ему понравиться!.. – отмахнулся Фабило. – Он ненавидит всех и особенно таких, как ты, но хотя бы не зли его. Он любит единички пневмы, и ради них он наступит на горло своей ненависти. Просто выполните контракт.

От Фабило мы выходили в приподнятом настроении. Я зажал кожаную папку под мышкой и счастливо улыбался. «Уверен, что сложностей с этим контрактом будет просто куча, но я сделаю всё, чтобы его выполнить. Хотя бы частично… – подумал я. – И чиновника вытерплю!».

Очень уж хотелось стать признанной в этом мире личностью с официальной бумажкой в кармане… Наверно, именно поэтому я не стал сразу смотреть, что внутри папки. Хотелось почувствовать себя почти счастливым обладателем документа, поделить в мыслях шкуру неубитого медведя…

– Йоп! – только и сказал я, открыв папку, когда мы добрались до ангара с дирижаблем.

Поверх толстой пачки листов, объединённых в сшитые нитью стопки, лежало изображение огромной мохнатой твари, напоминавшей того самого неубитого медведя – только со слишком большими зубами и когтями. И судя по подписям рядом с изображением, злобная тварь была высотой метров пять, если на задние лапы вставала. Звали тварь «фимомениарк» – и встречаться мне с ней очень не хотелось…

Перевернув лист, я обнаружил карту окрестностей Саливара, где красными крестиками были обозначены места обитания этих тварей. Это меня, конечно, напрягло, но я всё ещё надеялся, что на мишку мне придётся любоваться исключительно с высоты птичьего полёта. На следующей странице имелась схема разделки туши твари с пометками: что внутри есть, как называется и какие функции выполняет. А ещё ниже обнаружился заказ-наряд на три таланта костей фимомениарка, навсегда похоронив мои надежды не встречаться с мохнатым чудовищем…

– К-пец! – заключил заглянувший в папку Рубари, и вот тут я был с ним полностью согласен.

Я закрыл глаза и принялся считать до десяти. Больше всего мне хотелось крыть матом Рубари, Фабило и вообще весь проклятый Саливар. Я готов был бы чистить зубной щёткой склон скалы от птичьего дерьма, но я никак не готов был становиться местным охотником. И ещё мне сейчас очень хотелось пойти к Фабило и высказать ему в лицо всё, что я о нём думаю, но вот уверен, во второй раз меня бабушка-домоуправительница даже на порог не пустит. Оставалось только вздохнуть и приниматься за тяжёлую и опасную работу…

Глава 27

В которой я пытаюсь пораскинуть мозгами и разложить задание по полочкам, а потом вспоминаю величайшее заклинание родной земли и применяю его.

До полудня я ходил как пришибленный и контуженый. Под внимательным (и слегка опасливым) взглядом Рубари я пытался делать то одно дело, то другое – но у меня всё валилось из рук. В результате я соорудил себе на обед огромный бутерброд с копчёным мясом и местными растениями, запил это всё отваром из трав, до слёзной радости напоминавшим мне чёрный чай с Земли, и уселся за стол, открыв папку с заданием.

Десять стопок листов, десять заказов-нарядов, десять целей. За каждую цель мэрия обещала пять тысяч единиц пневмы и грозила штрафами за невыполнение в десять тысяч единиц. Чтобы просто остаться в плюсе, требовалось выполнить семь заказов из десяти. Но вот вопрос – удовлетворит ли гра Пали выполнение только семи заказов? Или он вообще лояльно отнесётся, если мы выполним только шесть? Ведь главная цель – это всё-таки папиры, а не пневма…

Хотя нет, вру – пневма тоже нужна. В накопителе корабля оставалось пятнадцать тысяч единиц. В моём накопителе из храма – ещё три тысячи шестьсот. И ещё было полторы сотни чешуек на мелкие текущие расходы. Но единички были потрачены не зря. Наш гордый «Шарк» теперь хотя бы не напоминал сарай с прицепленным к нему воздушным шаром…

Мы с Рубари заменили несущие конструкции гондолы из обычной древесины на каркас из белого дерева, тем самым значительно увеличив грузоподъёмность дирижабля. Все внутренние механизмы были перебраны, и где было можно – использованы более надёжные аналоги. Внутри аэростата появился жёсткий каркас, так что больше можно было не бояться, что ткань попадёт в сферу пустоты. И дорожки пневмы заботливо были убраны в специальные трубки. Рулевое колесо от телеги было заменено нормальным штурвалом, за которым теперь можно было сидеть, а система передачи позволяла работать с каждым винтом отдельно.

Но самое главное – нам удалось добавить ещё два винта, которые работали не на ветряной тяге, как на большинстве дирижаблей, а на вполне себе паровой. Заказ механизмов обошёлся в копеечку, зато теперь, если понадобится показать настоящую скорость, с обоих бортов гондолы запускались винты, раскручивающиеся аэолипилами. Вот ведь как получается: греки у себя применения машине не нашли, а тут кто-то откопал конструкцию, усовершенствовал и – вуаля! Правда, под него пришлось дополнительный конденсатор влаги покупать, потому что воду он жрал просто в промышленных масштабах…

Вообще, как я понял, местные очень не любили знания песочниц. А выходцы из тех миров, где технологическое развитие уже достигло определённых высот, регулярно пытались что-нибудь внедрить. Паровая машина с Земли могла бы тут произвести технологическую революцию, но её не приняли – слишком много нужно металла, а его и так тяжело добывать. А вот аэолипил был достаточно прост, чтобы прийтись местным по душе. Преврати шар в цилиндр, сделай больше раструбов, подай внутрь пар под высоким давлением – и всё. Три часа по бортам будут крутиться два винта со скоростью десять тысяч оборотов в минуту, исходя паром, гудя и радуя сердце механизатора.

В каютах появились нормальные кровати, простенькая мебель и внутренняя отделка. Снаружи корпус был покрыт защитным покрытием и синей краской. У нас даже появились в рубке часы, работавшие от механического взвода. На эту модернизацию мы потратили почти сорок тысяч единиц пневмы, честно намародёренных в Экори. Так что оплата нам бы тоже пригодилась… Очень пригодилась бы!..

Но главное всё-таки – это папир.

Десять заказов… И хочешь – не хочешь, но надо выполнять. Я отложил верхнюю стопку листов по фимомениарку и уставился на изображение двухвостого скорпиона, который, судя по описанию, был под метр длиной. Звали это чудовищное порождение местного ада «атнимнибр». И от него требовались сумки с ядом – ровно десять штук. Аккуратно оторвать хвосты пяти скорпионам? Да как делать нечего! Наверно… Что там дальше?

Если следующая тварь и была кем-то в прошлой жизни, то явно кабаном. Или бегемотом. В любом случае, судя по клыкам и зубам – теперь он питается не желудями, а мясом. Здесь его звали пул-таром, и нам надо было притащить его шкуры по весу на четыре таланта. Сто килограммов шкур – куда столько-то? И для чего, интересно?..

Следующий заказ мне сразу не понравился: нужно было найти и убить урнтахури. Или просто хури. Это был летающий змей. И завалить их надо было двадцать штук, потому что у каждого летающего змея имелся только один пузырь с газом, с помощью которого он летает. А таких пузырей требовалось ни много ни мало двадцать штук…

Впрочем, следующая позиция включала в себя снова пузыри с газом. На этот раз в количестве полусотни и от других чудищ – кафармов. Только вот, судя по описанию, кафармам пузыри требовались не для полётов, а для обездвиживания жертвы. И для этого они вырабатывали в теле парализующий газ.

У меня появлялось к заказчикам всё больше и больше вопросов. И самый главный – вот это вам всё зачем?!

А вот шестая позиция была просто шикарна – надо было добыть яйца птиц. И не каких-то чудовищных птиц, а обычных, только очень быстрых птичек – аратруи. И главное, сразу понятно и для чего яйца, и что с ними будут делать. Аратруи были местными почтовыми голубями. Летают быстро, всегда стремятся к гнезду и легко тянут необходимый вес. Одна беда, не размножаются они на скалах – только на поверхности. Вот и собирают люди иногда их яйца, чтобы пополнять штат почтовых птиц.

Следующая позиция – кулмары – живо напомнила русскую борзую, с той лишь разницей, что это была не милая собака-улыбака, а злобная тварь, способная за один ужин при желании сожрать человека целиком. Одна радость – от русской борзой она всё-таки отличалась в меньшую сторону. А вот желание жрать у неё было всегда, потому что надо было постоянно восстанавливать свои «великолепные крепкие жилы» – это цитата из документов. И, кстати, вот этих жил и требовалось надёргать почти три килограмма.

От шестилапых ори-ори, похожих на ящеров и млекопитающих одновременно, потребовались железы клея, которым те замедляли добычу. Зачем они нужны, мне смог объяснить Рубари, намекнув, что в железе всегда большие запасы одной части ингредиентов клея, который используется в дирижаблях – а второй части и на скалах достаточно.

Очень неприятным заказом стала задача по охоте за пойдискилами – поджарыми тварями, напоминающими одновременно собак и гиен, покрытых гнойными шишками. Я, кстати, помнил этих зверюг – вот они были одними из тех, кто пытался сожрать меня в первый день, когда я перенёсся с Земли. Но сами по себе пойдискилы не были слишком страшными – убить их было, в принципе, несложно. Весь ужас заключался в том, что требовалось собрать два ведра их вонючего гноя…

А вот над последним заказом я буквально завис, потому что мэрия Саливара затребовала себе живого гвлита – желеобразную тварь, которая и перемещаться-то толком не умела. Эти твари оккупировали тенистые низины поверхности и поджидали там свою добычу, которая, попав внутрь слизняка, уже не успевала выбраться. Гвлиты были пропитаны сильнейшей кислотой, которая для них была как кровь, а вот для всех остальных… Короче, эта кислота растворяла даже металл, просто не сразу…

Закончив с чтением, я внимательно осмотрел разложенные на столе стопки материалов. Все задачи требовалось выполнить до конца лета. Времени на всё про всё оставалось – барабанная дробь! – шестьдесят четыре дня. Чуть больше трети сезона. По-хорошему, надо было взять Рубари и отправить его по кабакам, где он мог бы опросить местных охотников. Беда была только в том, что без контроля мой механик легко и быстро впадал в бытовой алкоголизм.

Мог бы пойти и я, но любой местный рано или поздно опознает во мне подобрыша, что привлечёт ненужное внимание. А внимания привлекать к нашим с Рубари персонам очень не хотелось. Оставался вариант с посещением местного архива и поиском информации там. Вот только я точно знаю, что в архивах почти нет информации про поверхностных чудовищ.

А самое главное – ещё оставался вопрос: как охотиться? Мой кастет был отличным оружием против слабых и тонкошкурых порождений местных кошмаров. Из всех перечисленных только половину можно было причислить к таковым. А что делать с другими? Построить большой самострел? А поможет? Купить оружие посильнее? Но любое оружие посильнее требовало вкладывать в логосы больше одной единицы за раз.

А я до сих пор не умел этого делать. Чтобы выучить нужный логос, надо было выложить десять тысяч единичек, а это, простите, две трети нашего остатка бюджета – и на чём тогда летать? И чем стрелять? Нет, этот вариант не подходил…

– Рубари! – окликнул я механика. – Чем нам валить больших тварей? Есть идеи?

– П-ш-кми! – охотно отозвался тот.

– Какими пушками? – удивился я, не сразу поняв, что он имеет в виду.

– Д-р-ж-б-льн-ми! – ответил он.

– Самая дешёвая пушка, которую я видел, стоит от ста тысяч единиц, – покачал я головой. – И за выстрел жрёт сразу пятьдесят единиц.

– Т-гда н-чем! – вздохнул механик, заставив меня зубами скрипнуть.

Очень содержательный диалог получился… Я задумался над новой проблемой, а Рубари отправился копаться в дирижабле – он там всегда находил себе дело. И, кажется, его даже успокаивало это занятие.

Я снова посмотрел на разложенные стопки с информацией и заказами, а потом решительно принялся их рассортировывать. В первую стопку отправились те заказы, для которых не нужно было покупать палубное орудие: хури, кафарма и аратруи. Для сбора яиц много мозгов не нужно. Двух оставшихся можно было попытаться пристрелить и из моего кастета.

Вторая стопка вместила в себя атнимнибров, кулмаров и пойдискилов – этих можно было попытаться убить моим жезлом, а если не получится – прикончить чем-нибудь самодельным. Так или иначе, но шесть заказов потенциально мы с Рубари ещё могли выполнить…

Я совершенно не представлял, чем бить фимомениарков, которые были пушистыми и размером с двух нормальных медведей. По той же причине было неясно, как охотиться на ори-ори и пул-таров. Большие, шкура толстая – кастет их не возьмёт… Какое-нибудь доисторическое оружие, вроде осадного арбалета – скорее всего, тоже. Ну и в самый низ перечня заказов отправился слизень, по которому вопросов было вообще куда больше, чем ответов.

Я сидел, смотрел на отсортированные мной бумажки и ждал план. Но тот то ли задержался, то ли посетил голову кого-то другого, а вот меня своим появлением так и не осчастливил. В общем, план никак не хотел формироваться… Я сложил все стопки в одну, чтобы сверху были самые простые заказы, но и это не помогло – план снова не появился. А потом я решительно перевернул всю стопку, снова сунул слизняка в самый низ и опять уставился на изображение фимомениарка.

«Убей одного и получишь костей столько, сколько надо…» – подумал я.

– М-жет, сб-жим? – спросил от дверей дирижабля Рубари, указывая рукой на ворота ангара какой-то деталью в форме буквы Y.

– Сбежим? – переспросил я. – Нет, бежать нам никак нельзя… И так на севере по нам стража скучает. Надо…

Я не договорил, уставился на изображение фимомениарка, потом на деталь в руке Рубари, потом снова на фимомениарка… У меня в стране все с детства знают, с чем надо на медведей ходить – с рогатиной. Авось не заломает и прибить удастся…

– А ведь может получиться! – сообщил я механику и задумчиво проговорил. – Авось не заломает…

– Чо? – не понял Рубари.

– Может, получится! – объяснил я.

– Нет… Что за сл-во т-к-е? А-а-а-а-а-а-в-в-в-в-о-о-сь? – уточнил тот.

– А, авось… Древнее заклинание на моей родине, – ответил я.

– К-лд-вство? И р-б-т- ет? – спросил Рубари.

– С вероятностью пятьдесят на пятьдесят! – серьёзно кивнул я. – Либо сработает, либо не сработает…

И пока Рубари думал над новой версией старого анекдота, я решительно встал, подошёл к нему, отобрал деталь и показал на неё:

– Нужна такая, только длиной метров пять, – сказал я. – А лучше четыре таких рогатины. Пойдём с ними на фимомениарка!

– Псих! – уверенно кивнул Рубари. – Дай мне час! Вось п-р-д-м-ешь п-ка…

Пока из остатков материалов, что лежали в ангаре, механик вовсю делал рогатины, я пошёл готовиться к вылету. А ещё я старательно делал вид, что совсем ничего не боюсь. Хотя вообще у меня поджилки тряслись от страха. Так всегда бывает, когда проявляешь решительность и смелость, которая тебе не особо свойственна. Ведь решительно брякнуть, что идёшь с рогатиной на фимомениарка – это одно. А вот решительно пойти на тварь пятиметрового размера – это совсем другое. Там тебя и скушать могут, в конце концов!.. Больно же будет!..

«Дзи-и-и-и-инь!»

Требовательный звон за спиной заставил меня в первый момент замереть. Давно мне не звонили, откровенно говоря…

«Дзи-и-и-и-инь!»

Я поспешно обернулся на звон и уставился на искрящийся белый шар. Как я узнал за время пребывания здесь, цветовая дифференциация шаров говорила о важности просьбы. Белый цвет шара, как говорили многие, выдавал вполне обычные просьбы. И вот именно в моём случае такой шар я видел впервые. Протянув руку, я активировал связь.

– Алло! Фант? Привет, это я.

– Привет, а это – я… – ну надо же вносить хоть какое-то разнообразие в общение.

– Фант, есть время собирать камни, а есть время – разбрасывать! Слышишь меня? – сообщил голос сквозь треск незначительных помех

– Слышу, да! – ответил я. – А к чему это?

– Собери камней, Фант! – жизнерадостно ответил невидимый собеседник.

– Ну предположим… Какого размера и сколько? – уточнил я.

– Собери десять камней! – ответил собеседник, а я обратил внимание на то, что помехи начали усиливаться. – Размером с голову! По…жи их в дириж…бль! Слышишь?

– Слышу. Хорошо… А потом что делать? – уточнил я.

– Разбрасывать! – посоветовал голос. – Ну пока!

– Пока…

Соберите камни и сложите в дирижабле!

Дополнительно: камни должны быть размером с голову.

Оптимально: соберите не менее десяти камней размером с голову!

С небольшим запозданием выскочило и ещё одно сообщение:

Разбросайте камни, когда придёт время!

Шар застал меня в рубке, и вот там я и остался стоять, задумчиво глядя на то место, где он был ещё секунду назад. Просьб в этот раз выдали две, и обе они были более чем странные. Я бы даже сказал: подозрительно странные. Вот только неведомые собеседники редко давали плохие советы – и это я уже понял.

Как бы сложилась моя жизнь, согласись я на условия капитана «Пап-ти» и путешествуя дальше? Иногда я думал об этом – и каждый раз приходил к выводу, что не принесло бы это мне никакой радости. Всё равно бы меня высадили рано или поздно на заштатной скале, вот только уже без единичек пневмы. И там бы я долго копил на билет куда-нибудь ещё, а потом, наконец, улетел… И оказался бы на чуть менее заштатной скале, чтобы снова остаться недовольным и неудовлетворённым своей жизнью…

Экори стал моей школой, моим стартовым капиталом и окном возможностей – хоть и взял за это немалую плату. Но скажу честно: в моём возрасте мало кто может похвастаться собственным, пусть и маленьким, дирижаблем. Да, я теперь вынужден решать вопросы с папиром, зато у меня есть настоящий дирижабль!.. И остался я в Экори, потому что это мне посоветовал невидимый собеседник. И вот как после этого игнорировать подобные просьбы, даже если шар обычного белого цвета? Я уж молчу о тревожных предупреждениях, которые спасали мне жизнь…

Тем более что формально просьба не стоила и выеденного яйца! Я же находился на скале, где камней столько, что можно и три сотни собрать, не особо напрягаясь. К примеру, наш ангар был частично вырублен прямо в скале. Его долбили люди Фабило для каких-то своих целей, но цели изменились, и в результате ангар отдали мне и Рубари… А камни, оставшиеся со времён горных работ, так и остались лежать у дальней стены.

Не затягивая, я вышел из дирижабля и отправился за камнями. И очень скоро притащил первый булыжник нужного размера. На удивлённый и вопросительный взгляд механика только плечами пожал.

– Просьба странная… От шара, – пояснил я. – Но зачем игнорировать?

– У!.. – согласно буркнул тот и вернулся к созданию нашего грозного оружия для охоты на медведя.

Не прошло и получаса, как я снова стоял в рубке и читал сообщение от местной системы:

Просьба собрать десять камней размером с голову человека и сложить в дирижабле выполнена!

Молодец! Не выкидывай их, пока не придёт время!

Глава 28

В которой мы охотимся на медведя-переростка, убегаем от медведя-переростка, пытаемся улететь от мстительного мохнатого урода – и я, наконец, узнаю, когда приходит время разбрасывать камни

Ворота ангара раскрылись, и мы с Рубари, медленно запустив винты, вывели дирижабль наружу. У ангара, конечно, имелась причальная мачта, но мы старательно прятали своего «Шарка» от посторонних глаз – пока не примелькался. Хотя заводить каждый раз корабль внутрь было муторно и довольно опасно, но к тому времени я уже натренировался.

Пока мы сидели в Саливари, я успел достать учебники по навигации и управлению, так что теорией загрузился – и теперь не хватало только практики. Вот и отрабатывал я эту самую практику везде, где только удавалось. Местные бы меня не поняли, а я вот, наоборот, не всегда понимал местных с их упорным нежеланием учиться новому. Может, я пока и не прокачал логосы, не увеличил вместимость семечка пневмы, но ведь я это рано или поздно сделаю. А вот местные – отчего-то ленятся и не хотят.

Отключив одну из сфер пустоты, мы с Рубари позволили нашему воздушному кораблику скользнуть вниз к поверхности, удаляясь от скалы и беря курс на ближайшую отметку с местом обитания фимомениарка. Первую попытку охоты хотелось предпринять ещё до наступления ночи, потому что по темноте ступать на поверхность Терры было бы форменным самоубийством.

Большинство чудовищ с поверхности если и не боялись солнечного света, то, как минимум, старательно его избегали. Местные считали, что это всё потому что чудовища появились в неком местном аду, в нижнем мире – и только потом вырвались на поверхность. В нижнем мире было темно, а тут – понятное дело, светло. Вот чудовища и боялись солнца. Я прямо чувствовал, что это поверье пестрит миллионом дыр, и наверняка где-то можно ознакомиться с более полным описанием космогонии Терры. Жаль, но я пока не успел – это всё ещё не было моим приоритетом.

Зелёная поверхность планеты приближалась. Местность вокруг Саливари была холмистой и каменистой. Буйная зелень росла только вдоль берегов водоёмов и на островках плодородной почвы. Все остальное пространство сплошняком покрывали мох и трава. Чуть к северу можно было посмотреть на древние руины города, не сожранного природой лишь потому, что стоял этот самый разрушенный город на скале.

Я иногда на эти самые руины поглядывал – и вскоре с удивлением обнаружил, что они, скажем так, явно из разных эпох. С одной стороны имелась монументальная кладка из огромных блоков, составлявших основание построек. А с другой стороны высились вполне себе земные античные обломки, воздвигнутые на древнем основании.

Вот, кстати, и первое белое пятно местной космогонии: ещё в первый день мне Лара с «Пап-ти» сказала, что здесь сильно влияние нашей античной культуры. А вот уже потом я узнал, что история этого мира, объединение скал и полёты на дирижаблях начались всего пять сотен лет назад – и почему так? Ведь греки и римляне жили значительно раньше.

Рубари ответа на этот вопрос не знал. Не знала его и Тараки, которая теперь-то с нами не общалась – зато пока летели вместе, я её успел порасспрашивать. Получалось, что всё-таки были времена, когда по поверхности ещё можно было ходить?..

Тараки и Нанна… Когда мы прилетели на Саливари, сёстры почти сразу отправились жить отдельно. Мы с Рубари пару раз навещали их… На третий раз, когда мы зашли на часок проведать сестёр и узнать, как у них дела, Тараки вышла нас провожать и настоятельно порекомендовала забыть об их существовании. Даже если мы встретим Нанну, и та снова пригласит нас навестить их – не приходить. С одной стороны, я её, конечно, понимал: новая жизнь, новая карьера – а, может, и отношения с кем-то завязала… Но вот, с другой стороны, было обидно от такого поведения. Всё-таки можно было побыть благодарной и чуть подольше… Да и по Нанне мы с Рубари, откровенно говоря, скучали – всё-таки успели с этой девочкой сдружиться. Однако нарушить просьбу Тараки мы не могли. В отличие от нас, она была вполне себе человеком с бумажкой.

Погрузившись в неприятные и грустные воспоминания, я и сам не заметил, как мы добрались до будущего места охоты. Внизу был виден каменистый холм, обложенный глыбами камня, в котором, судя по красной отметке на карте, и пряталась будущая жертва охотничьего промысла… Ну или там прятался очень сытый – в ближайшем будущем – мишка. Исключать то, что он нас может с аппетитом сожрать в процессе охоты, я не собирался…

Мы отрегулировали тягу дирижабля, чтобы зависнуть в двадцати метрах над землёй, спустились с Рубари в трюм, открыли дверь и стали осматриваться. Вскоре, благодаря пометкам в материалах к заказу, обнаружилась пещера, где обитало свирепое чудовище.

– И что д-льше? – спросил механик.

– Дальше… – я задумался, собирая мысли в кучку и начиная составлять план.

Не то чтобы я сунулся сюда совсем без плана, но ведь я не самый везучий человек в мире… Я бы даже сказал, что мне часто не везёт. Так что план у меня всё-таки был. План достаточно простой, чтобы сработать, но недостаточно продуманный, чтобы меня при этом гарантированно не съели. И вот теперь приходилось срочно его додумывать – что, конечно, не могло не отразиться на качестве проработки деталей. Но именно сейчас мне требовалось даже не столько выжить, сколько хотя бы решиться на эту дурацкую охоту…

– Делаем так… Меня цепляем за трос, прикреплённый к дирижаблю, – наконец, начал я. – Спускаем вниз, с двумя рогатинами. Ты открываешь окошко в техническом отсеке и внимательно следишь за тем, что происходит. Я попытаюсь выманить фимомениарка из пещеры. Он на меня кинется, а я попытаюсь взять его на рогатину. Но если что-то пойдёт не так – врубай логос огня на полную и как можно быстрее поднимайся. Меня потянет тросом вверх, и медведь не успеет меня сожрать.

– План д-рьмо! – вынес вердикт Рубари. – П-дъём м-дл-нный!

– Буду выкручиваться… – пожал я плечами. – Ты же мне не выдаёшь на-гора других гениальных идей, верно?

– В-д-ю! – не согласился механик. – М-жет, сб-жим?

– Нет, бежать мы не будем! – строго возразил я. – Нанну подставим. Она-то в Саливари остаётся…

Механик тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться с моим доводом. Хотя идея эгоистично сбежать ему явно пришлась по вкусу. Впрочем, и мне тоже. Но, помимо того, что мы бы подставили Нанну и Тараки, я опасался того, что его ушлый родственник со своими связями найдёт нас значительно быстрее, чем любые мародёры. И хотя мы платили за каждую его услугу единичками пневмы, такие люди, в принципе, иначе подходят к ценообразованию за свою помощь. Этот переданный нам заказ и был той платой, которая могла нам позволить от него, наконец, отвязаться…

– Всё, давай! Спускай меня! – решился я, наконец, на подвиг.

Как же нам сейчас не хватало консультанта среди охотников! Но, как я начинал догадываться, именно это и помешало Фабило самостоятельно выполнить заказ. На Саливари было две группы охотников, работавших на мэрию, но не было ни одной свободной команды, которую мог бы нанять кто-то ещё. Да и те, что работали на мэрию, особо на настоящую охоту не рвались – обычно ограничиваясь лишь разведкой местности. Вот и копились заказы-наряды на ингредиенты в ожидании тех придурков, которые согласятся их выполнить – ну или тех несчастных, кому деваться больше некуда. Нас с Рубари, например. Причём, мы явно попадали в обе категории…

Очень скоро я уже стоял напротив входа в пещеру, а у моих ног лежали два пятиметровых древка с приделанными к ним металлическими рогатинами. Что это изначально были за детали – я не знал, но Рубари их быстро превратил в то, что нам и требовалось, наточив концы импровизированной «вилки». Теперь я мог пробить плотную шкуру медведя, используя его же собственный вес. Главное – вовремя уткнуть рогатину в землю. Интересно, фимомениарк будет перед атакой подниматься на задние лапы? Вроде бы это было важно в такой охоте…

А ещё мне было очень непривычно стоять на земле, а точнее, на поверхности. Обитая на скалах – или в мире эфира, как ещё местные называли этот уровень жизни – я привык к тому, что горизонт далёк и почти незаметен. Он всегда был где-то внизу… там, где была поверхность, которую почти не видишь. И даже в городе, на скале, ты прекрасно знал, что где-то там, за домами, простирается лишь бескрайнее море неба. А здесь мой взгляд постоянно упирался в край видимой земли и в какие-то препятствия. С непривычки это несколько раздражало…

Я несколько раз глубоко вздохнул, собирая остатки решимости, после чего достал из кармана кастет, нацепил его на руку, нацелился на пещеру – и принялся стрелять в её направлении огненными стрелками. Полоски огня влетали в тёмный каменный зев, на миг освещая стены и исчезая где-то в глубине. Вкладывая в оружие единичку за единичкой, я чуть менял прицел, стараясь выстрелить как можно удачнее – и одновременно молясь, чтобы пещера была не слишком извилистой. Впрочем, много пневмы я потратить не успел. Из глубины пещеры раздался рассерженный рёв, от которого у меня сразу заложило уши. А потом до меня донёсся гулкий топот огромных лап. Фимомениарк принял вызов и спешил на смертный бой…

Я присел, не снимая кастета, схватил одну из рогатин и приготовился встречать злобное чудовище. Из темноты пещеры появилась мохнатая башка немалых размеров, с которой на меня смотрели злые маленькие глазки. Фимомениарк раскрывал пасть, полную острых зубов, и неистово ревел, заставляя мои поджилки трястись – а меня самого отвлекаться на сдерживание естественных позывов организма. Организм, видимо, считал, что при виде этой туши надо одновременно обделаться всеми доступными способами – после чего сразу потерять сознание. И, может, тогда фимомениарк, наткнувшись на вонючую и неподвижную маленькую тушку, не станет её жрать…

Я был категорически не согласен с организмом и с началом медвежьей болезни, считая, что помирать надо, хотя бы не обделавшись, а посему упрямо стоял на месте, сжимая рогатину в потных руках… И скоро понял, что эта скотина мохнатая вовсе не собирается лезть на солнышко и загорать. Башку высунул, ревёт, сердитыми глазками сверкает – но дальше не идёт. Немного подумав, я вытянул правую руку, с натугой удерживая рогатину в левой, навёлся кастетом на огромное чудище и принялся снова стрелять, теперь уже воздушными волнами.

Почти незаметные снаряды, выглядевшие как лёгкое искажение воздуха, бились об огромную морду, снова и снова вызывая со стороны фимомениарка недовольное ворчание. Пока что его бурая толстая меховая шуба сдерживала все мои удары, теряя лишь ошмётки срезанной, как острым ножом, шерсти, но такая стрижка не могла продолжаться долго… Один из удачных выстрелов, наконец, хлестнул по чёрному носу медведя-переростка. Его нос – размером с чайное блюдце, между прочим – взорвался алыми брызгами, а сам медведь – оглушительным и возмущенным рёвом.

В следующую секунду чудовище опрометью вылетело из тёмного зевы пещеры, набрав, как хороший гоночный болид, скорость до сотки за считанную пару секунд… Ну а я, запоздало понимая, что древко у рогатины стоило бы сделать потолще, сразу схватился за второе самодельное оружие, выставляя оба в сторону несущегося на меня фимомениарка. Что-то неразборчиво сверху кричал Рубари, а я уткнул рогатины в землю, вцепился в них что было сил – и с ужасом смотрел на приближение огромной мохнатой туши.

Момент столкновения я запомнил плохо… Точнее, даже не запомнил – всё, что уловили органы зрения, слуха и обоняния, запечатлелось хорошо, но я явно не всё уловил. Просто не успел. Я выжил-то каким-то чудом, потому что Рубари не стал ждать развязки и раскочегарил логос огня, заставляя дирижабль рвануть вверх. В одной невероятно долгой секунде слились одновременный треск рогатин, рёв медведя и топот лап. В нос ударило зловоние из пасти чудовища, а затем меня будто меховым прессом приложило, откидывая куда-то в сторону. И если столкновение я ещё как-то пережил, то вот после приземления выжить не должен был от слова «совсем». Моё несчастное тело крутилось в воздухе как волчок, а небо и земля менялись местами быстрее, чем в самых тошнотворных аттракционах…

А потом я повис на тросе, так и не долетев до земли. Фимомениарк стоял, злобно и победно порёвывая, рядом с обломками рогатин, и с ненавистью смотрел на меня, пока я удалялся в вышину. Одна из заточенных деталей застряла в его густом меху, так и не добравшись до массивной туши. Первую попытку заохотить гигантского злого мишку мы с Рубари провалили – с печальным треском дерева и издевательским свистом ветра у меня в ушах…

Думаете, я сдался? Я не сдался, и даже Рубари заразился моим оптимизмом!.. Когда он втащил меня назад в гондолу, мы снова опустили дирижабль рядом с несколькими отдельно стоявшими деревьями – и принялись рубить. К моменту, когда на стук из ближайшей густой рощи выбрались два десятка разнокалиберных чудовищ, желающих отведать вкусного охотничьего тела, мы успели сделать десяток толстых, сантиметров десять диметром, заготовок под колья, и ещё две крепких заготовки для новых рогатин.

В трюме дирижабля заготовки были превращены в грозное оружие загонной охоты. Один кол, правда, оказался трухлявый, так что пришлось его выкинуть – зато девять остальных удались на славу. Ровные, длинные, заострённые. Рогатины были пересажены на новые древки, а старые мы использовали для того, чтобы скрепить колья между собой. К сожалению, к этому моменту уже начинало темнеть, и нам пришлось быстро возвращаться на скалу – пока не проснулись летающие чудища, способные догнать и повредить наш воздушный корабль.

Да и перед следующей попыткой надо было дать фимомениарку успокоиться… И самим ещё много чего подготовить. План был всё тот же – зато теперь он учитывал предыдущую неудачу. Как мне рассказал наблюдавший сверху Рубари, мишка всё-таки наткнулся на мои рогатины, но они были не слишком надёжно закреплены на земле. В результате древки скользили, гнулись и, наконец, сломались, так и не остановив зверюгу… Сам Рубари понял, что столкновения я не переживу – и попросту не дал мне удержать рогатины до конца.

На этот раз мы собирались использовать не только рогатины, но и колья – которые Рубари надо было поднять с помощью троса и лебёдки прямо под носом у фимомениарка. Моей же задачей была встретить мишку и принять его на рогатины, которые на этот раз будут вставлены в специальное углубление, которое мы собирались выкопать прямо с утра.

Откровенно говоря, мне совсем не улыбалось снова спешить на встречу с будущей добычей – и так всё тело было в синяках и ссадинах. Но я понимал, что Рубари в данном случае стоит оставаться в дирижабле – он лучше умеет обращаться с механизмами. Ну и куда больше трусит в опасных ситуациях… Так что я пошёл отсыпаться перед новой охотой, с чистым сердцем заняв каюту, а механик весь вечер ещё приделывал лебёдку для кольев.

Утром наш «Шарк» вышел из анагара и снова устремился к земле, где ждал нас недовольный фимомениарк, переживший первое нападение. Копать канаву под колья, устанавливать их, ставить позади колышек, через который проходил трос, которым надо было их поднимать – всё это предстояло сделать именно мне…

Солнце припекало. Я отчаянно потел в тонкой куртке, плотных штанах и сапогах под палящим зноем и чувствовал, что скоро наступит жестокий перегрев меня любимого. В какой-то момент я недовольно поглядел на тёмный зев пещеры и увидел знакомую башку, буравящую меня взглядом маленьких злых глазок. Забыв о перегреве, я принялся суетливо ставить колья и готовиться к встрече, постоянно косясь в сторону пещеры. Однако гадский медведь и не собирался вылезать из пещеры на солнышко без дополнительных стимулов…

Перед тем как достать кастет и начать безжалостно тратить пневму, расстреливая огромную тушу медведя-переростка, я постоял буквально минуту, переводя дух и собирая в кулак всю свою решимость. Естественно, я понимал, что моя смерть в этом мире не будет окончательной: я снова появлюсь на скале, в специальном зале арха, получу свою бесплатную накидочку – или дождусь возвращения механика с каким-нибудь из моих комплектов одежды…

Но боль… Боль ведь никуда не денется. И когда меня будет жрать пятиметровая туша, а сознание ещё будет оставаться в теле – будет очень неприятно. Я, конечно, парень терпеливый, а в крайнем случае жалобно прокричусь – и станет куда легче. И, тем не менее, когда я вспоминал первую свою смерть в этом чудесном мире, меня до сих пор била крупная дрожь. Лучше здесь лишний раз не помирать – особенно в когтях чудовищ…

От размышлений меня отвлёк нетерпеливый рёв из пещеры. Похоже, у фимомениарка тоже были планы на сегодняшний день, и как бы он ни жаждал реванша в поимке ушедшей из-под носа наглой добычи, но тратить много времени на это не хотел – и рыком поторапливал нас. Стало даже немного жутко от его сообразительности. Я сунул руку в карман и нащупал кастет… Мы замерли друг напротив друга (и ещё Рубари высунулся по пояс в окно), прямо как в дурацких вестернах перед поединком – не хватало только перекати-поля, прокатившегося между нами. Это продолжалось всего секунду, а потом моя рука с кастетом рванулась на изготовку – и, одновременно, медведь ринулся в атаку с грозным рёвом, будто сообщая, что «вот сейчас мы и проверим, что вы тут понастроили»…

Уже понимая, что кастет мне не особо пригодится и пора бы схватиться за рогатину, я всё-таки дал три выстрела огненными стрелками по огромной морде чудовища. От огня фимомениарк дёрнулся и слегка споткнулся, но курса не сменил. Вжикнул, натягиваясь, трос, поднимавший колья, и вся наша конструкция поползла вверх. Я ухватился за рогатину, вставляя её в выкопанный в каменистой почве упор – и направляя прямо на несущуюся тушу.

А потом мир снова завертелся бешеным волчком, перемешивая в одном адском котле вонь из пасти, запах палёной шерсти и моего пота, яростный рёв медведя и мой крик, треск и грохот, свист ветра в ушах… В этот раз я всё-таки приложился о землю, хотя и не слишком сильно – удерживающий меня трос натянулся и смягчил падение, в следующий миг отрывая тело от земли. Подъём начался так же резко, как и оборвался спустя всего несколько секунд. Я завис над землёй буквально метрах в четырёх, всё ещё доступный для удара лапой с огромными острыми когтями.

Извернувшись, я уставился на фимомениарка, который в то же время посмотрел на меня… Наверно, мы оба представляли собой жалкое зрелище: медведь с двумя торчащими в боках обломками кольёв, пастью схвативший трос, тянувшийся к нашему дирижаблю – и я, болтающийся, как наживка на крючке, покрытый синяками, грязью и кровоподтёками…

– Рубари!!! – заорал я, увидев, как медведь начинает медленно приближаться. – Врубай на полную!!!

Механик то ли не услышал меня, то ли и так уже врубил на полную, но нужно было время… В общем, через долю секунды он и сам появился в двери трюма, схватился за трос и принялся вручную подтягивать меня наверх. А наш слишком умный враг принялся подтягивать лапами и зубами другой трос – причём вместе с нашим дирижаблем. Понимая, что никак не успевает, чудовище ещё и подцепило лапой тяжёлый обломок кола и весьма метко запустило им в меня. Догадавшись о его гадских намерениях буквально за пару секунд до броска, я хотя бы успел перевернуться, подставляя ноги, а не свою драгоценную голову. Удар пришёлся на трос, после чего бревно чуть повернулось и обидно (да и больно!) долбануло меня по ягодицам, по бедру и по руке, которой я его отвёл в сторону.

Второго броска мохнатого снайпера я решил не дожидаться – быстро перебирая руками и ногами, я устремился вверх. Медведь, кстати, больше ничем и не кидался. Только злобно пыхтел и пытался удержать за трос рвущийся в небо корабль, как улетающий вверх воздушный шарик…

– Не взл-тим! – пропыхтел Рубари, когда я ввалился в трюм. – Не зн-ю п-ч-му!

– Потому что одна сфера пустоты отключена! – крикнул я, поднимаясь на ноги и бросаясь в рубку.

– П-мей м-ня зн-ч-льный! – ругнулся Рубари¸ кидаясь следом.

Добежав до рубки, я снова включил сферу пустоты, пока Рубари выпускал излишки воздуха, чтобы уберечь аэростат от пробоев. Дирижабль дёрнулся и начал медленно подниматься. Я подскочил к окну в техническом отсеке и уставился вниз – фимомениарк всё ещё был там. Висел, вцепившись зубами в канат – и даже раскачивался, заставляя всего нашего «Шарка» опасно скрипеть.

Высунув руку с кастетом в окно, я попытался достать эту мохнатую тушу выстрелами, но целиться было неудобно – и в результате я лишь трос зацепил воздушным лезвием. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы избавиться от нашего мохнатого и очень злого балласта. Огромная тварь сорвалась и рухнула вниз, с грохотом и обиженным рёвом – видимо, обиделась она на возмутительное нарушение честных правил поединков.

Я снова бросился в рубку, чтобы остановить подъём, а затем спустился в трюм, открыл дверь в борту и уставился вниз. Там, метрах в пятидесяти под нами, ревел от боли и досады разъярённый фимомениарк, пытаясь идти обратно к пещере и припадая сразу на обе задних лапы. Впрочем, спускаться к пребывающему в ярости гиганту я бы не решился, будь он хромым хоть на все четыре конечности… Фимомениарк, несмотря на все полученные травмы, явно собирался жить вечно. А передних лап ему бы сейчас вполне хватило, чтобы меня добить…

Иногда я, конечно, могу тупить, но вот тут меня осенило. Вспомнив, как гад кидался в меня обломком кола, я огляделся, но в трюме из подходящих снарядов были только камни, которые я сам и натаскал. Развернувшись, я подхватил тяжёлый круглый камень двумя руками и громко крикнул Рубари:

– Держи меня за пояс! – сам же высунулся из двери, размахнулся и запустил камень вниз.

Снаряд, весом килограммов пятнадцать, понёсся в фимомениарка, врезавшись в землю совсем рядом с мохнатой тушей. Но я уже подхватил следующий, а потом ещё и ещё один… Пятый снаряд, наконец, угодил зверю по спине, заставив того разлечься на земле, а седьмой – влетел в голову, окончательно прекратив земные мучения несчастного медведя-переростка.

Камни раскиданы! Это удобно, не правда ли?

Удобно, да… Неудобно теперь будет всю эту тушу разделывать. Впрочем, меня ожидал и ещё один подарок – жидкость в семечке пневмы полыхнула, и я почувствовал, что меня вот-вот стошнит… Но всего через несколько секунд тошнота отхлынула, а внутри меня словно пузырь надулся, мешая нормально вздохнуть.

Семечко жизненной энергии достигает третьего уровня!

Радоваться, правда, этому сейчас было некогда. На рёв и звуки боя начали подтягиваться самые смелые и привычные к солнцу чудища с поверхности. Они всё ещё опасались приближаться к грозному медведю-переростку, но времени до того момента, когда решатся, оставалось совсем мало. Я спустился на тросе, протянул под огромной тушей два толстенных ремня из кожи, каждый из которых был способен удержать под тонну веса – а от ремней к креплению на днище гондолы протянул ещё четыре каната. Помнится, так вертолёты на Земле перевозят животных из зоопарка. Конструкция подвеса для переноски ценных грузов у нас была сделана намного раньше – а сейчас мы просто воспользовались ею, чтобы не потерять свою первую добычу. В результате мишку мы всё-таки зацепили и подняли. Наш бедный дирижабль ревел винтами, но старательно тянул всех нас в сторону Саливари.

Для разделки туши мы использовали небольшую скалу, высившуюся островом посреди реки, зажатой в русле между каменистыми холмами. Дирижабль с натугой, но дотащил её до этого места, хотя было понятно, что на скалу всего мишку нам затянуть. Сняли шкуру, очистили от жёсткого и несъедобного мяса кости передних и задних лап, а потом вычистили череп. С грудной клеткой и позвоночником слишком долго возиться не стали, выбрав лишь самое ценное – по весу костей и так получалось больше, чем нужно. Увы, я бы с удовольствием распотрошил бы медведя целиком, но за раз всё не утащить, и до вечера не управимся. Спрятать тушу? Но на обустройство тайника тоже требуется время. А нам достались хорошие заказы, с хорошей оплатой и с очень маленьким сроком выполнения. Нам предстояло продать ненужные трофеи, а кости донести до арха, закрыв, наконец, наш первый заказ-наряд.

Правда, к концу разделки туши никакого удовлетворения от проделанной работы не ощущалось… Только крайняя усталость. Всё-таки в этом неприятном деле требуется практика, которой совсем немного было у Рубари – и почти ни капли не было у меня. Мы устали, вымотались – да к тому же, ещё и нервничали из-за постоянно мелькающих в поле зрения чудовищ. К счастью, в основном это были мелкие хищники, которые просто не могли допрыгнуть до нашей скалы, а крупные пока на солнце не лезли. Но мы и так были задёрганы, валились с ног от усталости, а ещё были с головы до пят вымазаны в крови. Кажется, придётся искать способы не замарываться на подобных «грязных» работах…

Мы проскользнули к своему причалу с ангаром, раскрыли ворота и спрятали наш кораблик в недра скалы. Остаток дня мы отдыхали, отмывались под холодным душем, стирали одежду и вообще приводили себя в порядок. Но главное было сделано – мы достали всё необходимое по первому заказу-наряду, наконец, открывая счёт нашим победам.

Глава 29

В которой я разбираюсь с тем, что мне дал уровень повышения семечка пневмы и почему, сдаю заказ-наряд и знакомлюсь с Пали

Семечко пневмы – мой внутренний резервуар сил, денег и источник чудес… В момент убийства фимомениарка произошло то, на что, по уверениям Нанны, Рубари и Тараки обычно уходят годы. А именно – оно выросло. И вот, если честно, меня напрягало, почему это произошло. Впрочем, стоило сосредоточиться на нём вечером, и произошедшее стало куда более ясным и понятным:

Семечко пневмы

3 уровень

Наполненность: 1113/1500

Свойства: 1/3

Логосы: 5/12

На втором уровне семечко содержало тысячу единиц пневмы. И я старался держать его заполненным – в отличие от местных, которые, наоборот, всё скидывали на носители. Сейчас количество единиц увеличилось на 113 единиц. Откуда они взялись? Понятно откуда – из фимомениарка.

– Рубари! А за убийство чудовищ охотники получают пневму? – крикнул я механику, вспомнив, что предыдущие два поколения его предков промышляли именно охотой.

– Да! Н-мн-го! – ответил тот, высунувшись из технического отсека в рубку, где я сидел перед сном, копаясь в себе и своих достижениях.

– А немного – это сколько? – не отставал я.

Рубари только плечами пожал, всем своим видом показывая, что понятия не имеет. Пришлось вставать и искать ему стимул для беседы – а именно, заливать стимул во фляжку. Мне сейчас нужен был нормально разговаривающий собеседник, а не заикающийся молчун. Первые несколько глотков волшебного зелья ожидаемо преобразили нашего заику.

– Спасибо! – искренне выдал он, смакуя капли терпкой влаги. – Если хочешь узнать про то, сколько дают за убийство чудовищ, так я и не знаю. Батя и дед говорили, что немного. Вот и всё, что я знаю…

– Понимаешь, «немного» – это, как говорят в моих яслях, понятие относительное! – пояснил я.

– И куда его несут? – уточнил Рубари.

– Его не несут… Соотносят! – пояснил я.

– Тогда в твоих яслях должны говорить, что оно – понятие соотносительное! – наставительно сказал Рубари. – Вот теперь хотя бы стало понятно, что ты имеешь в виду.

– Так вот я к чему… – вернул я всё в русло нужной темы. – Вот ты мне скажи, а для твоих папы и дедушки «немного» – это было сколько?

Рубари задумался на пару секунд, а потом выдал:

– Да откуда я могу точно знать? – он скривил губы. – Когда отец потерял дирижабль, мне было-то всего ничего… Мне всегда казалось, что накидывается несколько единичек пневмы. А тебе сколько дали?

– Мне дали 113 единиц, – пояснил я, и у механика брови на лоб поползли. – Вот потому я к тебе и пошёл… Считай, местная месячная зарплата. А значит, это явно не может быть «немного», да?

– Для местных-то да… – кивнул Рубари. – А для нас – это, как ты назвал, карманные расходы.

Вот тут он меня уел… У нас на карманные расходы было всего сто сорок пять единиц. Даже за эту охоту, гоняя дирижабль, мы потратили почти пятнадцать единиц. Причём треть, пока тащили медведя-переростка на разделку – слишком тяжёлая туша была, так что наш воздушный кораблик только и мог что лететь параллельно земле. А ещё семь единичек я слил в свой кастет. Но пока что получалось, что наша славная охота всё равно окупилась с лихвой…

С другой стороны, одна-единственная смерть фактически делает охоту неприбыльной и уводит бюджет в минус… А в случае с фимомениарком смерть со мной разминулась аж дважды. И оба раза благодаря тому, что я предусмотрел путь отхода с помощью дирижабля. Получается, выйди я на медведя с рогатиной и без страховки – потерял бы уже сотню с лишним единиц пневмы.

– Рубари, а откуда вообще в вашем мире набирают пневму в таких количествах? – поинтересовался я.

– Есть старые логосы! – уверенно ответил механик. – Стоят на старых скалах и постоянно собирают энергию. А что?

– Да просто стало интересно… – пожал я плечами.

– У тебя слишком много праздного интереса, Фант, – с лёгкой укоризной заметил механик, почёсывая бороду. – Мне кажется, это всё лишнее…

– А вот мне кажется, что знать, что происходит вокруг, никогда лишним не бывает, – возразил я.

– А! – Рубари махнул рукой и скрылся за переборкой технического отсека, откуда донеслось приглушённое: – Праздный спор…

Злиться на него за подобное отношение было бесполезно. Тут все подобным образом относились к моим вопросам… Местные забивали себе голову только тем, что считалось нужным. Узнавать больше? А зачем? Какой-то праздный интерес! Культурные особенности, чтоб их всех…

– А почему мне за скамори пневму не давали?! – крикнул я вслед Рубари.

– Маленькие потому что! – ответил тот. – За таких не дадут.

– А зачем мы им нужны? Почему чудища на людей нападают? – я подумал, что чтоб два раза не вставать, в смысле, опять не давать алкоголику алкоголь, надо сейчас разводить его на информацию.

– Да шут их знает! – в голосе Рубари появилось раздражение, и я решил прекратить расспросы.

Нет, я пока что решительно не понимал местных правил жизни… Им-то хорошо, местным в смысле, они всю жизнь вот это всё знают: кто-то больше, кто-то меньше – а я-то тут недавно, можно было бы и разъяснить. И если раньше и поинтересоваться было некогда и не у кого, то сейчас как раз самое время…

– Рубари, ты веришь, что Фабило выполнит обещание с папиром? – спросил я.

– Нет! – ответил тот и даже вернулся в дверной проём, снова припадая к фляге. – Уверен, попытается кинуть. А что?

– Надо самим отношения с чиновником налаживать, – предложил я. – Может, получится через него хоть Нанне папир сделать?

– А почему ей?! – удивился Рубари, и я даже задумался над его вопросом. – Тебе и мне нужнее! У неё вообще сестра есть!

Сестра у неё есть – это да… Только вот мы всегда можем со скалы свинтить, а девочки – не могут. В конце концов, это же мы их сюда привезли. И пусть Тараки даже не смотрит сейчас в нашу сторону при встрече (я, правда, её с того разговора ни разу не видел, поэтому доподлинно не знаю), но это же не повод её и Нанну подставлять.

– Ну… Я считаю, будет неправильным свинтить и оставить Нанну без папира, – пожал я плечами. – А потом можно и себе выправить… Наверно…

– Решать тебе!.. – неожиданно перевалил всю ответственность за решение механик. – Я бы первым предложил сделать папир тебе, как владельцу дирижабля. А уж потом – ей. Я-то могу и не вы-ы-ы…

Рубари поморщился, приложился к фляге и продолжил:

– И не вылезать с дирижабля. Но решать тебе. Вы, конечно, странные с яслей попадаетесь…

– Блин. Знать бы ещё, как местных чиновников подмазывать… – буркнул я.

– Как и везде! – усмехнулся механик. – Лестью, деньгами… и осторожно – вдруг попадётся принципиальный. Ладно, я – спать.

– Спокойной ночи… А, извини. Добрых снов, я имел в виду…

Рубари только рукой махнул. Я постоянно сбивался, а тут в принципе никто не желал другим спокойной ночи, и донёсшийся спустя пару минут снаружи рёв только подтвердил это. Ночь здесь принадлежала чудовищам. И если скала была не слишком высокая, то под её склонами всю ночь эти самые чудовища кружили и ревели, визжали, шипели и щёлкали всякими сочленениями на конечностях. Так что желали здесь либо добрых снов, либо высокого убежища… Последнее я никак принять не мог – и потому остановился на добрых снах. Немного полюбовавшись на своё подросшее семечко пневмы, я ещё посидел и тоже отправился спать.

Газета округа Кан-оти, 41 день второй трети лета 534 года

МОЛНИЯ!

Как сообщают жители скал Мори-Карн и Вестука, в ночь на 27-й день второй трети лета на точки возрождения в архах этих скал начали поступать жители скалы Валамари. На место немедленно прибыли дознаватели Дома Эрори, в чьей вотчине находятся все три скалы. В ходе допросов первых возродившихся было выяснено, что скала Валамари вечером 26-го дня второй трети лета подверглась нападению тварей.

Атака началась около семи вечера. Предположительно среди атакующих были людоеды пустыни и лесные фарги. Двести метров склона они преодолели по верёвочным лестницам, которые неизвестно как сумели доставить и закрепить на краю скалы. Немногочисленная стража пыталась оказать сопротивление, но в ходе кровопролитных боёв вынуждена была оставить три квартала на разграбление. На данный момент это вся информация по происходящему. Для выяснения всех подробностей торговым дирижаблем наш специальный корреспондент отправился в Мори-Карн.

Пока я ждал извозчика, который бы отвёз кости в местный арх – или как его тут ещё модно было называть, мэрию – то взял газету под неодобрительным взглядом Рубари. И теперь с удивлением читал про произошедшее.

– Разве твари разумны? – спросил я у механика.

– Б-ле чем! – ответил тот. – Ч-д-в-ща – нет. Эти – да.

– Твари и чудовища – это разве не одно и то же? – снова удивился я, в очередной раз кляня местных за нелюбовь делиться информацией.

– Нет. Р-зн-е, – хитрый жук не стал доставать выданную флягу с молосой, поэтому мне пришлось выслушивать долгий и разбавленный заиканиями монолог о том, что вот есть обычные чудовища – и это как звери. А есть твари – это разумные, как люди, но совсем не люди. В общем, в этот раз Рубари так не хотел вдаваться в подробности, что даже заикался куда больше обычного…

– Изначальные! – воскликнул какой-то мужчина неподалёку, обращаясь к своей даме. – Посмотри, что происходит. Второй раз за лето! Сначала Ункура, теперь – Валамари!

Ответ женщины я так и не дослушал, потому что как раз подкатила телега – за нашими костями и шкурой. Шкура в мэрии была не нужна, поэтому Рубари с ней собирался отправиться на рынок. Всё-таки мех на ней был весьма приятный, да и попортили мы её не слишком сильно – можно было неплохие деньги поднять… А вот мне предстояло отправиться в арх и сдавать заказ.

И, если быть честным, то придётся признать, что этой поездки я боялся куда больше, чем охоты на чудовищ. В моём положении каждый чиновник – это лютый зверь, способный меня сожрать. И сожрать окончательно… Впрочем, радовало, что раз этот самый Пали как-то сотрудничает с Фабило, то и насчёт буквы закона не должен слишком сильно переживать.

Мы погрузили наш груз на телегу, уселись в кузов, а извозчик щёлкнул вожжами, заставляя пару шарков мерно двинуться вперёд. Я весь путь читал газету – заметка за заметкой, статья за статьёй. Особенно внимательно разглядывал объявления о розыске, но своей несимпатичной морды или хотя бы описания нигде не увидел. Видно, сюда уже не дотягивались руки ни мэра Экори, ни его подельников.

В местных новостях ничего интересного не было, а вот нападение на скалу обсуждали с интересом. Я даже нашёл ту информацию, которую не хотел мне нормально объяснять Рубари. Я-то раньше, запертый в информационном вакууме, свято верил, что самое страшное на поверхности – это чудовища. Но, как оказалось, были там и твари, похожие на людей – и на людей же и охотившиеся. То есть от чудовищ они отличались лишь тем, что преследуя те же цели, при этом были ещё и разумны. Хотя, как я помнил по отчётам охотников насчёт скамори, чудовища поверхности тоже могли обретать со временем разум…

Раньше тоже бывали нападения на скалы, но случалось подобное крайне редко. И два нападения подряд – это было вообще из ряда вон выходящее событие. И ладно бы такое произошло на далёких друг от друга скалах, но ведь всё случилось почти рядом – в одном округе. Как я понял, ни Ункура, ни Валамари не были молодыми скалами фронтира – это были старые поселения, пусть и небольшие, пусть и заточенные лишь под одно-два производства, но давно уже обжитые и защищённые. К сожалению, в этом же округе находилась и наша скала, так что я бы предпочёл отсюда побыстрее смыться. К счастью, в этот раз хотя бы было на чём…

Самым страшным испытанием для меня было войти на территорию арха. На входе у ворот дежурил один из стражников, с грозным видом проверявший документы и груз. И я всеми силами старался сохранить невозмутимое лицо, протягивая ему свои бумажки вместе с заказом-нарядом. Стражник внимательно всё осмотрел, бросил на меня профессионально недоверчивый взгляд и покачал головой, но приставать с вопросами не стал. Чему я, понятное дело, был только рад.

– Везите на склад. Там вам укажут, куда класть, и проставят данные в заказ. Тебе потом к гра Пали на второй этаж. Это пятнадцатая дверь, – кивнул стражник, возвращая бумаги.

– Благодарю, гра, – кивнул я, изобразив вежливый кивок и улыбку, хотя от счастья, что меня так легко пропустили, вообще хотелось улыбаться во весь рот.

Сдача груза много времени не заняла. Проехав двор, наша телега свернула в сторону – к большим воротам, куда постоянно кто-то въезжал и откуда всё время кто-то выезжал. Внутри оказался вполне себе обычный склад – вот только сделанный так, чтобы постоянной ротации груза ничего не мешало. За пятнадцать минут кости успели взвесить и разместить на стеллаже, а затем проставили данные в бумаги заказа и даже оплатили за счёт архонта – мэра, то есть – найм телеги.

Я распрощался с возницей и своими ногами направился через небольшую дверку внутрь арха, а извозчик поехал на выход. Из склада я попал в главный холл здания – вот только вошёл не через главный вход, а сбоку, и сразу направился на лестницу, на второй этаж, надеясь, что не попаду в глупое положение. А то, может, эта парадная лестница ведёт прямиком в кабинет мэра, а чтобы попасть к обычным чиновникам, надо пройти боковым проходом…

И уже после первого полёта я понял, что всё же иду туда, куда мне и надо. Деревянные указатели подсказывали, что если повернуть налево, то я попаду в комнаты от 11 до 16, а направо – в комнаты под номерами 17–19. Найдя нужную дверь, я слегка помялся, вдохнул-выдохнул и негромко прокашлялся. После чего взял себя в руки, вспомнил славную победу над фимомениарком, приободрился и постучал.

– Войдите! – раздался голос изнутри.

Я обречённо надавил на металлическую ручку и вошёл.

Кабинет гра Пали был весьма просторным. Пол устилал мягкий тёмно-зелёный ковер, а стены скрывались за многочисленными полками и шкафами с кучей маленьких дверок. Единственное, зато огромное окно с красными шторами, было открыто – и внутрь комнаты проникал свежий ветерок с улицы. Как и полагается приличному чиновничьему кабинету, внутри имелся и вполне себе массивный письменный стол, за которым, собственно, и восседал чиновник.

Гра Пали был одет в серый камзол с глухим воротом, застёгнутым на все пуговицы, серые брюки и кожаные тёмно-коричневые туфли. При моём появлении он встал из-за стола и принялся внимательно осматривать своего посетителя. Хоть я и был одет в самую свою приличную одежду, которая нашлась на дирижабле, но всё же почувствовал определённое смущение. Слишком много официоза было вокруг…

– Добрый день, гра Пали. Я… – бодро начал я заготовленное и отрепетированное приветствие.

– Подобрыш? – уточнил чиновник, нахмурившись.

– Да, гра, – не стал скрывать я, хотя и замялся всего на секунду из-за перемены темы.

– Не люблю подобрышей! – заметил чиновник. – От вас вечные проблемы… Что вам понадобилось от меня?

Я снова замер, решая, как поступить, и выбирая правильное поведение. Самым правильным было бы, конечно, двинуть ему по наглой физиономии, но вот этого я, к своему сожалению, сейчас никак не мог сделать. А жаль… Его «тёплое» приветствие как бы намекало, что мне тут не то что не рады – с лестницы бы спустили, если бы могли.

– Понимаю, гра, – кивнул я, наконец, и протянул бумаги. – Заказ-наряд на кости фимомениарка. Кости доставлены на склад.

– Вряд ли понимаете… Как вас зовут?

– Турий, гра… – ну а что делать, если именно так меня по новым документам и звали?

– Документ с собой? – жёстко спросил Пали. – Покажите!

Вот тут я, честно говоря, совсем струхнул… Первым моим желанием было зарычать, дать всё-таки чиновнику в морду и неблагоразумно сбежать, но я сдержался, достал свои временные документы и протянул вслед за заказом-нарядом.

– Временные, – чиновник внимательно их осмотрел и поморщился, а затем достал из кармана какой-то металлический кругляш и провёл им над бумагой. – И поддельные, конечно же… Но подделка хорошая. Как вас реально зовут, гра?

– Фант, – ответил я, понимая, что скрывать уже, похоже, нечего.

– И почему я должен иметь с вами дело, Фант? – уточнил чиновник, с каким-то мрачным весельем рассматривая меня.

– А вам нужно было выполнение заказа? – спросил я.

– Несомненно! – кивнул чиновник. – И я ждал выполнения от гра Фабило, а он, оказывается, скинул его на вас… Но это не отменяет того факта, что я не хотел бы иметь с вами никаких дел.

– Если вам нужно выполнение ещё девяти заказов, гра, – постарался ответить я как можно более спокойно, – то придётся выбирать: либо выполнение, либо личные предпочтения по исполнителю.

– Вот как даже… То есть из десяти заказов за весь год не выполнен ни один, – кивнул Пали. – А вы за два дня умудрились прибить фимомениарка… Но вы не охотник, Фант… Вы не похожи на охотника…

Я решил промолчать.

– Вы – остолоп! И похожи на остолопа и простофилю! – Пали снова задумчиво посмотрел на меня. – Но один заказ выполнен. И, как я понимаю, останавливаться вы не собираетесь?

– Нет, гра. И если я устрою вас как исполнитель, то могу предложить вам выбор, какой из заказов мы выполним первым, – кивнул я.

Чиновник задумчиво посмотрел на заказ-наряд, а потом не спеша вернулся к своему креслу и принял сидячее положение. Спустя буквально секунду он указал мне на стул.

– Садитесь, Фант. Разговор у нас будет долгим, – Пали отложил бумаги в сторону и сцепил руки в замок под подбородком, а через какое-то время я услышал, как он повторяет моё имя. – Фант… Фант… Ну, конечно! Экори!..

Пали так резко хлопнул по столу, что я не удержался и вздрогнул.

– Вот откуда я знаю ваше имя! – чиновник внимательно посмотрел на меня и покачал головой. – Я видел ваше имя в списках погибших в Экори! Даже порадовался, что одним подобрышем меньше стало… Как же вы выжили, Фант?

Раньше я, конечно, в отношении подобрышей с разным сталкивался – пренебрежением, презрением, жалостью. Но вот такая неприкрытая ненависть – это было что-то новое!..

– Построил под носом у скамори и мародёров дирижабль, гра, – признался я, стараясь потише скрипеть зубами и отгоняя от себя картинку, как душу почтенного гра Пали, сминая его идеальный стоячий воротничок.

– Конечно же, из имущества города, как я понимаю? – подняв бровь, кивнул Пали. – И вас не смутило, что вы берёте чужое, молодой человек?

Сам Пали был, конечно, постарше, но вот именно это обращение меня просто выморозило. Такое слегка снисходительное, насмешливое… Врезать бы ему!..

– Это, как я заметил, никого здесь не смущает, – зло ответил я и, кажется, в этот раз смутил чиновника. – С первого дня, Пали, я сталкиваюсь с тем, что пользуясь моим незнанием и положением в обществе, меня только и обирают все кому не лень… И почему именно мне должно быть стыдно, морда ты канцелярская?

– Ну-ну-ну! – чиновник даже руки поднял ладонями вперёд. – Давайте успокоимся, Фант… Признаю, погорячился.

– К тому же, я брал то, что и так было бы украдено, – уже куда более спокойно закончил я. – Брал, чтобы не умереть самому и спасти жизнь ещё двоих. Это достаточное основание для вас?

– Ты удивишься, но именно для меня – да… – усмехнулся чиновник и на некоторое время замолчал. – Сколько с тебя возьмёт Фабило в качестве своей оплаты?

– Десятую часть заработанного, – ответил я.

– О! Высоковато, но не полный грабёж, – снова усмехнулся Пали.

– Лишь потому, что ему от нас пока больше пользы, чем проблем, – пояснил я весьма искренне.

– Вот тут вижу – не врёшь… – кивнул Пали. – Хорошо, что ты понимаешь своё положение. Недавно этот… Этот делец пытался выбить из меня три папира умерших людей… Цифры сходятся. Да, Фант? Это и было вам обещано?

– Этого Фабило напрямую не обещал, – кивнул я, решив приоткрыть карты. – Сказал, что постарается.

– И ты ему поверил? – чиновник не собирался заканчивать допрос с пристрастием.

– Сначала да, но потом подумал и усомнился, – я снова решил быть искренним с собеседником. Ведь, в конце концов, он меня может уничтожить, просто позвав стражу. И ещё припомнить мне злополучную «канцелярскую морду»…

– Всё верно, вас бы кинули. Ведь я отказался, – Пали сцепил пальцы в замок и покачал головой. – И не собираюсь менять своё решение… Для Фабило. А вот для вас я готов его поменять. Предположим, что я могу выправить один папир… Кому бы вы его отдали из ваших спутников? Как я понимаю, исходя из просьбы Фабило, речь идёт о девочке и ещё одном мужчине, так?

– Всё верно, гра… – подтвердил я, снова переходя на вежливое обращение.

– Так кому бы достался папир? – снова напомнил чиновник.

– Девочке! – обдумать ответ я успел уже давно, когда ещё хотел подкупить Пали и до того, как успел с ним вживую познакомиться.

– Вы обдумывали этот вопрос, – чиновник кивнул. – Ответ был готов заранее… Могу я уточнить ваши резоны?

– Девочка останется жить здесь, – я пожал плечами. – А у меня есть возможность сбежать, даже если я вдруг не выполню оставшиеся заказы и подведу Фабило.

– Ага! Это лучше, чем мне казалось! – чиновник усмехнулся. – Рациональный подход… Но зачем вам помогать девочке, Фант? Понимаете, ведь… Вы из каких яслей?

– Из двадцать третьих, – ответил я.

– А! Мои любимые… В последнее время от вас приходят либо полные отморозки, либо совершенно воздушные существа. Одни считают себя центром мира и требуют… Как они это называют?… Социальных гарантий! Вот. Или просто уверены, что они самые хитрые в мире и пытаются сесть на шею окружающим… Другие ещё хуже… Живут в каких-то дурацких идеалах человеколюбия… Только в них нет ни капли этого человеколюбия. Единственный человек, которого, по их мнению, всем надо любить – это они сами! Третьи кричат о каких-то правах ребёнка… Окститесь, а какие права могут быть у того, на ком нет ответственности? Мои родители дарили мне любовь в детстве, и большего я от них не смел просить… И каким мусором в голове руководствовались вы, Фант, решая в первую очередь обезопасить девочку? У неё нет родственников? Она сирота, и ей больше некому помочь?

– У неё есть сестра, – я покачал головой, потому что не хотел раскрывать всего, но и врать боялся. – Дело в том, что и она, и её сестра – сироты. Когда я спас девочку, то взял на себя ответственность за её жизнь. Когда я сумел вытащить её со скалы – снова ненамеренно поставил её жизнь в опасность. И я просто пытаюсь исправить последствия, защитив её от возможного преследования. А что касается ответственности… Как мне сказали, ответственность и на ней имеется… Ведь за воровство и её могут осудить.

– Или её сестру, – кивнул чиновник и задумчиво побарабанил пальцами по столу. – А почему вы её спасли в первый раз?

– Мне стало её жалко, – ответил я. – И мне было не так уж и сложно это сделать…

– Вы не подумали, что ей легче будет умереть и возродиться? – поинтересовался Пали.

– Она не могла возродиться нигде, кроме заполненного скамори арха Экори. Так что её смерть была бы окончательной… – ответил я. – Но, защищая её в первый раз, я ещё всего этого не знал. Просто спасался сам и помог спастись ей.

– Ладно, такие мотивы я хотя бы могу принять… – кивнул Пали. – А почему вы не сдали всё наворованное в Экори? Вам не пришлось бы тогда прятаться, и вы получили бы папир…

– Меня бы убили. И моих спутников – тоже, – покачал я головой. – Мы были нежелательными свидетелями.

– Свидетелями чего? – уточнил чиновник, невольно усмехнувшись.

– Свидетелями сговора между мэром Экори и мародёрами, – ответил я.

– Даже так? – удивился Пали. – Ну это, конечно, не новость. Но нужны доказательства…

– Только косвенные, гра… – соврал я. – Но даже из-за них нас пытались поймать.

– Знаете, что это такое? – спросил чиновник, чуть наклонив голову и показав аккуратный шрам на коже головы.

– Это шрам, гра, – осторожно кивнул я.

– Нет, Фант, это не просто шрам, – Пали усмехнулся. – Это место, где лежит тонкая золотая пластина с целым набором логосов. Она прикреплена к моему черепу. И она позволяет мне чувствовать фальшь. Так вот про доказательства…

– Да, я соврал, – легко согласился я. – Для ответа на ваш вопрос не столь важно, какие именно доказательства у меня есть. Для меня результат не изменится. А показывать эти доказательства я всё равно никому не собираюсь. Во всяком случае, пока… Они мой козырь на случай, если меня всё-таки найдут.

– Я мог бы поискать тех, кто отдаст за них немалую сумму чешуек… – заметил Пали.

– Не сомневаюсь, гра! – с уважением кивнул я. – Но мёртвым ни к чему ни пневма, ни чешуйки. Если я покажу их лично, то признаюсь в воровстве немалых масштабов. А если кому-то отдам, то мстить мне будут долго и со вкусом… Они подходят лишь для шантажа тех, кто меня преследует, и только в том случае, если они кого-то из нас найдут.

– А вы всё так продумываете, Фант? – спросил чиновник, разглядывая меня очень внимательно.

– Я стараюсь всё продумывать, – ответил я.

– Почему? – Пали был явно удивлён.

– Потому что мне и так не везёт, – слегка усмехнулся я. – Зачем же лишний раз давать своему невезению лазейку?

– У нас говорят, – заметил чиновник, – что невезение – это всего лишь ещё одна форма везения… Знаете об этом?

– Я бы с подобным не согласился… – осторожно заметил я.

– А вот убитый вами фимомениарк, похоже, считает иначе, – заметил Пали. – Не каждый охотник готов с ним иметь дело… Эти гады, вдобавок к чудовищным размерам, ещё и метко бросают всё, что под когти попадётся.

– Я тоже, – не удержался я. – Надо признать, я бросал удачнее.

– Вот о том и речь, – кивнул Пали, ничуть не смутившись. – Удачнее…

Аргумент у меня был. Правда, только один. Если все такие умные, то отчего же мне так не везёт-то по жизни? Из всех продажных чиновников мне по какой-то неведомой причине достался честный, причём до зубовного скрежета. Или он так интересно деньги выбивает? Или, может, меня уже на выходе стража возьмёт?..

Пали достал из ящика стола лист и принялся что-то усердно на него записывать. Я же продолжал молчать, не зная, что лучше сказать. А в таком случае, как известно, лучше рта не раскрывать…

– Знаете, вы правы, Фант, – неожиданно проговорил чиновник, прерывая затянувшееся молчание. – Мне действительно важнее выполнение заказов, а не личные предпочтения… Я даже готов вам выправить папиры – три штуки. Но только после выполнения заказов. Всех! Потому что иначе вы можете просто сбежать… Хотя вам это и не особо поможет, но я бы не хотел терять вас как исполнителя. И ещё надо будет вам кое-куда слетать, кое-что привезти и не задавать лишних вопросов… Что скажете?

– Я могу подумать над вашим предложением? – спросил я. – Посоветоваться с другом?

– Можете, – Пали пожал плечами. – У нас же неофициальное соглашение, верно? Пока можете выполнять те заказы, которые получится. Только не сбегайте – я вас всё равно найду. Но при сдаче следующего заказа-наряда я жду вашего ответа.

– А если мы не успеем в срок выполнить заказы? – спросил я.

– Я могу перенести сроки на то количество дней, которое займёт оказание небольшой услуги мне, – покачал Пали. – Но и только…

– И вы примете отказ, гра? – спросил я.

– Это ваша жизнь, Фант, – чиновник развёл руками. – Лично я вас в случае отказа сдавать не буду.

Пали взял со стола лист, который старательно заполнял, и протянул мне.

– Четвёртый этаж, кабинет с табличкой «бухгалтерия». Там вам выдадут расписку для оплаты заказа, Фант. Не смею вас больше задерживать!

– Спасибо, гра. До встречи, – кивнул я, всем своим видом показывая, что ни в коем случае не собираюсь валить на другой конец обитаемого мира.

Вот только я и сам ещё не знал: собираюсь или нет?..

Глава 30

В которой мы с Рубари обсуждаем полученное предложение, заносим долю Фабило, готовимся к новой охоте и ещё кое-что мастерим

В наш ангар я вернулся растерянный и задумчивый. Думал я, собственно, всё время – пока получал оплату, пока шёл по городу, пока спускался к причалу… И даже на то, что происходит вокруг, я в тот момент практически не обращал внимания. Тем, как легко раскусил меня Пали и вытянул всю подноготную, он заставил меня задуматься, как я вообще буду дальше существовать в этом мире. Как опытный следователь, он вытянул из меня все жилы одним-единственным разговором, попутно изрядно потоптавшись по моему раскормленному самомнению. И заодно поломав сложившуюся картину мира.

И первое, что я сделал, вернувшись на дирижабль – вывалил все свои переживания на Рубари. Тот всё ещё пребывал в радостном возбуждении от продажи шкуры за 531 единицу – и не сразу прислушался к тому, что я рассказываю. Однако с каждой моей фразой лицо у него становилось всё мрачнее и мрачнее. За его реакцией вообще было бы интересно наблюдать, если бы не сложившаяся ситуация: он то хмурился, то начинал нервно теребить свою бородищу, а при упоминании пластины на черепе вообще сморщился так, что морщины покрыли всё его лицо. Перед тем, как заговорить, он достал флягу и поболтал её, проверяя остаток допинга, после чего сделал несколько больших глотков, дождался их волшебного действия и произнёс:

– Бежать поздно. Не предлагаю.

– Почему? – сразу уточнил я.

– Этот Пали – похоже, дознаватель, – пояснил Рубари с таким лицом, будто вот прямо в момент нашего разговора ест лимон. – Жёсткий тип. Ещё и с пластиной.

– Ты можешь более толково объяснить? – попросил я. – Я ведь про них вообще ничего не знаю!..

– Смотри… В нашем мире правят группировки. Многие из них завязаны на дома первых архонтов, – пояснил Рубари. – Это семьи тех, кто правил здесь ещё до открытия дирижаблей. Людям-то в общем и целом наплевать на них – ну есть они, и ладно. Но они – сила. К ним все побегут за помощью и защитой в случае нужды. У домов есть свои армии, свои флоты, свои люди… Значит, этот Пали был человеком дома. Дознавателем. Умел выбивать из людей сведения. Знал, какие вопросы задать и когда.

– Как ты думаешь, он и сейчас служит дому? – задумчиво поинтересовался я, переваривая новую информацию.

– Нет, в чиновники дознаватели не идут, – Рубари покачал головой. – Чиновники – грязная пыль под ногами домов. Он, наверно, сломался – и такое, как говорят, бывает. Из десятка начинающих дознавателей до серьёзных дел дорастает один, максимум два… Другие уходят. Не выдерживают. Наверно, Пали высоко забрался, раз получил пластину.

– А что такого в пластине? Такую непросто заслужить? – уточнил я. – Я бы такую тоже себе завёл…

– Стоит она очень дорого, – объяснил Рубари. – И вправду дорого. Говорят, в ней три сотни логосов, понимаешь… За такие чешуйки, какие возьмёт график за создание, можно три больших дирижабля купить. Такое делают только дома. У них есть столько пневмы. У других – нет.

– Почему же его тогда отпустили? Ещё и вместе с пластиной? – уточнил я.

– Не знаю, – Рубари пожал плечами. – Может, его и не отпустили насовсем, просто дали чуть побольше свободы. Он как цепной пёс. Если такой вцепился зубами – не отпустит. И с кулаками к нему не лезь. Сердцем чую, он и сам не дурак подраться. Дома на своей безопасности не экономят…

– Вот кто бы мне раньше всё это рассказал!.. – покачал я головой. – Я тут уже больше года и впервые услышал об этих ваших домах, о дознавателях…

– Про них не очень любят вспоминать. Ведь ты не вспоминаешь, что дышишь воздухом, и однажды он может закончиться или стать платным… Вот и никто не любит. Считай, мы все живём под домами, но они не лезут к нам, а мы – к ним.

– Как думаешь, он нам папиры выправит? Или тоже обманет? – поинтересовался я.

– Про него ничего не могу сказать. Может, выправит, а может и кинуть… Может, сдаст, как мы станем ему не нужны… – Рубари пожал плечами и мрачно засопел. – В любом случае, тут остаётся только делать, что делали. Сбежать от него мы не сможем…

И какова была вероятность наткнуться на настоящего дознавателя с пластиной среди продажных чиновников контрабандистской скалы? Вот и расскажите мне ещё, что невезение – это просто другая сторона везения, ага… Если уж кто и мог так вляпаться по самые уши, так лишь я один на всей этой скале. Теперь уже и я был согласен на предложение Рубари сбежать, но, к сожалению, оно больше было неактуально. Надо было думать, как выкручиваться из сложившегося положения. Конспираторы, блин… Сами себя спалили…

– Значит, он сделал предложение, от которого мы не сможем отказаться? – уточнил я.

– Ага, – кивнул механик. – Можно и так сказать. Можем отказаться, но тогда нас всё равно используют. Просто втёмную.

Светлый образ местных жителей как милых, только гонористых, придурков, живущих на отдельных скалах, стремительно рушился… Нет, я, конечно, понимал, что есть здесь и какое-то центральное управление, но представлял всё скорее, как некое феодальное общество без центральной власти. Есть ещё вроде бы и Народный Сенат, где принимаются глобальные решения, согласовываются общие законы и правила, но это всё было каким-то далёким и несущественным…

По моему скромному разумению, мэр города был вершиной всей власти на скале и её окрестностях. Конечно, я был уверен, что за каждым мэром стоит какая-то группа влиятельных людей, но… Узнать, что ещё существуют дома, дознаватели, флоты и армии – вот это обескураживало. Местная политическая система всё усложнялась с каждым новым откровением Рубари…

– А мэры скал? Как они относятся к домам? – поинтересовался я.

– Архонты и мэры – они все к ним относятся! – буркнул механик. – Без одобрения дома не станешь мэром. Все повязаны…

– Рубари, вот это всё ты мог рассказать, когда мы бежали с Экори, а?.. – спросил я, от злости чуть не выдрав волос из своей бороды.

– Я думал, ты знаешь… – пожал плечами механик.

– Да откуда мне это знать?! – возмутился я. – Вдруг это праздный интерес?

Рубари замолчал, и я тоже некоторое время подумал… А потом решительно хлопнул рукой по колену.

– Ладно, плевать… Прорвёмся. Вот только можно тебя очень серьёзно попросить? – я посмотрел на механика, и тот кивнул. – Если я задаю вопрос, больше не отмахивайся от него! Я не спрашиваю из одного лишь праздного любопытства. Я пытаюсь понять ваш долбаный мир и всё, что тут есть… И, знаешь, если честно, мне немного тяжело, потому что никто ничего не объясняет!..

Рубари пожал плечами.

– Пора готовиться к следующему заказу, – вздохнул я. – Раз уж понятно, что предложение Пали надо будет принимать…

– Нет, – Рубари покачал головой.

– Не принимать предложение? – уточнил я.

– Не г-т-в-ться к з-к-зу! – пояснил механик, стремительно теряя красноречие. – Н-сти д-лю Ф-б-ло!

– Чёрт… В смысле, проклятье. Забыл! – кивнул я, понимая, что Фабило и в самом деле будет ждать свою долю сразу, а не «завтра» или «на днях». – Тогда пошли… Попробуем навестить твоего родственничка.

Мы покинули ангар и отправились в сторону особняка Фабило. Перед уходом мы тщательно задраили дирижабль и закрыли ангар на все замки и замочки. В конце концов, у нас внутри лежало целое состояние для местных мелких бандитов – четыре с половиной тысячи чешуек. По-хорошему, следовало бы перекинуть всё в накопитель, но ведь это процесс небыстрый. Да и чешуйки «на руках» нам были всё-таки нужны…

Днём в Саливари бывало очень жарко – просто очень. Нет, конечно, вовсе не так, как на поверхности – вот там стояла настоящая летняя жара, но и на скале солнце пекло нещадно. Спасал лишь лёгкий ветерок, всегда дувший на улицах города. Я скинул куртку и шёл в одной тонкой белой рубашке, стараясь двигаться медленно, не покидать тень и не потеть, как конденсатор в туче. Немного в этом помогала сплетённая из тонкой соломки шляпа, которую местный встроенный переводчик упорно обзывал «брылем». И я всё никак не мог понять, почему. Вот в моём мире брыли – это то, что отращивают состоятельные и сытно кушающие пожилые мужчины… Если честно, я бы тоже хотел быть состоятельным, не бегать по жаре в гости к подозрительным личностям и всегда сытно кушать. Жаль, что до этого мне ещё как до любой из трёх местных лун пешком…

Людей на улицах было мало. Все или работали, уже сходив на обед, или вообще старались не вылезать в жару из дома. Мы пробирались по городу в тенях, как какие-то тёмные личности, но именно сейчас подобный способ передвижения не вызывал у окружающих вопросов. Все те несчастные, кто оказался на улице во время зенита, вели себя точно так же…

Дверь нам открыла домоуправительница, после чего внимательно смерила взглядом с ног до головы и посторонилась, уточнив:

– Хозяин скоро вернётся. Ждите в гостиной.

Сама она отправилась на кухню, где что-то скворчало (видно, второй обед для отращивания брылей у Фабило), а мы с Рубари скромно примостились на диване в большой гостиной. Над нами мерно крутил лопастями огромный вентилятор. Подобные ставили в моём мире ещё годах в шестидесятых. Крутились они небыстро, но создавали лёгкий ток воздуха, исправно испарявший пот. У меня вообще-то на Земле был кондиционер – его ещё родители поставили. Он, конечно, был старенький и простой, но воздух охлаждал хорошо. Однако я всё равно предпочитал ему обычный «олдскульный» вентилятор. Почему-то мне так было приятнее…

Вскоре со стороны прихожей раздался звук открываемой двери, шаркающие шаги домоуправительницы и приглушённые голоса, а спустя минуту в гостиную вошёл и сам хозяин особняка.

– А! Дорогие мои!.. С чем пожаловали? Надеюсь, не возвращать контракт? Этого не будет! – жизнерадостно выдал Фабило. Как всегда, одетый с иголочки, с зализанными волосами и усами, с расчёсанной бородой и даже с настоящими тёмными очками.

– З-д-рсти, – кивнул Рубари мрачно, а я старательно изобразил самую свою искреннюю улыбку.

– Добрый день, Фабило! Конечно же, нет! – возразил я. – Первый заказ выполнен! Мы решили сразу занести обещанное.

– Ах! Вот оно что!.. – удивился Фабило и уселся в большое резное кресло сбоку от дивана. – Не ожидал такой расторопности… С чего начали? С яиц?

– С фимомениарка, – признался я. – Яйца собрать мы всегда успеем, а вот серьёзные…

– Понимаю. И одобряю!.. – серьёзно кивнул контрабандист, принимая мешочек с чешуйками. – Как прошла встреча с Пали, Фант?

– Ну… Понравиться я ему, конечно, не понравился, – ответил я. – Но и отказываться от наших услуг он не стал… Это ведь что-то да значит?

– О! Ну тогда, считай, он тебя почти полюбил как родного – прямо как я! – сразу расслабился Фабило.

Знал! Я прямо понял – знал старый гад, к кому меня отправляет… Почему так поступил? Понятия не имею. И допытываться не буду, при наличии за спиной, на кухне, престарелой валькирии, которая может пустить мою бренную тушку в суп…

– Конечно, ты прав – человек он тяжёлый, – продолжил я, стараясь ничем не выдать своей догадки. – Встречаться с ним лишний раз мне бы не хотелось…

– О, мой мальчик, ты даже не знаешь, какой он человек… – Фабило вполне натурально и горестно вздохнул. – Это всё?

– Хотел уточнить по поводу папиров… – проговорил я, якобы робея. – Какова вероятность, что у тебя получится их достать?

– Мой мальчик, вероятность высока как никогда! Поверь мне! – не моргнув глазом, начал врать родственник Рубари. – У меня с этим чиновником, несмотря на тяжёлый характер, есть общие дела. Уверен, он не откажется от небольшой помощи, если всё сложится удачно.

Врёт. Сейчас, зная правду, я уже видел, что он врёт. Однако врал Фабило лишь отчасти. А отчасти он и сам, видимо, надеялся, что у него получится уговорить Пали. И, возможно, у него бы всё и получилось, если бы он сам сдавал заказы. Но, поленившись и перевалив всё на нас, он сам того не ведая, ничего больше не смог бы получить от бывшего дознавателя. Теперь бы ещё понять, он и вправду собирался добывать нам папиры – или всё-таки пытался выбить что-то лишь для себя? Но так просто Фабило с этой информацией не расстанется…

– Просто я посмотрел на Пали… И…

– Гра Пали! – жёстко поправил меня Фабило. – Даже в мыслях своих, мой мальчик, никогда не называй его без уважения. Не беспокойся – всё должно получиться… Я не оставлю моего родича и его верного друга в беде!..

Да он бы нас и просто так не оставил – во всяком случае, пока мы были ему полезны.

– Мальчики мои, к сожалению, я вынужден попросить вас удалиться… – заметил контрабандист, поднимаясь. – Скоро ко мне придут несколько очень важных гостей и будут вести свои важные разговоры. Не думаю, что они слишком обрадуются, увидев вас. Но я вас всегда рад видеть. Особенно по таким поводам, как сегодня!..

– Да-да… Всего вам хорошего, Фабило! – сразу стал откланиваться я, и сам не желая задерживаться.

– Да, п-ка! – буркнул Рубари, тяжело поднимаясь с примятого им дивана.

– Мой родич, как всегда, немногословен! – улыбнулся контрабандист, потрепав покрасневшего от возмущения Рубари по щеке.

Он проводил нас до двери и, не мешкая, выпроводил обратно в летний зной, надёжно заперев за нашими спинами замок. Мы с Рубари переглянулись и двинулись назад, в ангар. И только отойдя достаточно далеко, позволили себе прокомментировать ситуацию:

– У-у-у-у-ур-р-р-о-о-од! – сказал Рубари, а я просто тяжело вздохнул.

Тянуть со следующим заказом мы не стали. Я достал материалы по требуемой добыче, какое-то время помедитировал на стопки листов, а потом уверенно вытянул бумаги по ори-ори. Этих странных созданий в округе обитало множество, и, судя по справке, они в принципе не отличались ни ловкостью, ни быстротой.

– Ты знаешь что-нибудь ещё про ори-ори? – спросил я Рубари.

– Ага, – механик уже принял своё лекарство от косноязычия и снова готов был общаться. – Они туповаты. Вообще ведут себя, как травоядные, но на людей, как завидят, всё-таки нападают. И жрут.

– А как на них охотятся, знаешь? – поинтересовался я, передёрнув плечами от промелькнувшей в воображении картинки, как меня жрёт шестилапая зверюга.

– Бьют пушками с дирижаблей, – механик пожал плечами. – Летят над ними и стреляют. Главное, чтобы они клеем не плюнули.

– Боюсь, этого мы пока себе позволить не можем… – вздохнул я. – Но если они медленные, то можно попробовать забросать их камнями. Как мы с фимомениарком сделали. Как думаешь, смогут они уворачиваться?

– Если бросать много камней сразу, то нет!.. – Рубари ухмыльнулся в бороду. – От одного увернусь даже я.

Поразмыслив, как вообще действовать с ори-ори, мы решили соорудить под гондолой сетку, которую можно было бы раскрыть изнутри, высыпая целую кучу камней на пробегающих внизу чудовищ. Ори-ори любили жить в лесу, но изредка, когда появлялась возможность отведать человечинки, могли всё же и выйти из лесу на равнину.

В этот раз мне предстояло сыграть роль приманки, а не охотника. Настоящим охотником будет выступать наш «Шарк». Моей задачей было привлечь ори-ори – и заставить их сунуться прямо под гондолу. Собственно, привязавшись тросом, я должен буду помелькать перед носом у всей стаи чудовищ – и потом драпать от них со всех ног, уворачиваясь от клея, пока не пробегу под гондолой. Как только под ней окажутся животные, Рубари раскроет сеть с камнями и, одновременно, начнёт подъём.

В нашем представлении, после такого камнеметания нам оставалось лишь дождаться, когда выжившие ори-ори оплачут сородичей и уйдут – после чего мы спокойно спустимся вниз и соберём добычу. В общем-то, план мне решительно нравился, хотя, конечно, столкновение с реальностью, как и всегда, должно было много в нём поломать… А, значит, требовалось продумать и запасные варианты. И прилагающиеся к ним механизмы.

Одним таким механизмом стали доски с гвоздями, которые надо было уложить под гондолой так, чтобы я мог проскакать между ними, а ори-ори своими толстыми стопами (или копытами, или что там вообще у них?) – не могли. Это несколько задержит чудовищ, увеличив время их пребывания на траектории падения камней.

Второй механизм учитывал клей, которым эти гадские гады будут в меня плевать. Чтобы клей не лишил меня подвижности раньше времени, я собирался обзавестись двумя плащами, который примут на себя большую часть плевков. Чтобы полы одежды не развевались на бегу, открывая ноги, надо было утяжелить её камнями, которые будут волочиться по земле – а ещё сделать плащи более жёсткими за счёт пришитых деревянных планок.

Таким образом, когда я буду убегать от ори-ори, у меня за спиной будут тянуться два тканевых конуса, которые и примут на себя большую часть плевков клея. Как только один конус станет неудобен и начнёт мешаться, я распущу завязки на шее и вмиг скину его. У меня, конечно, не было уверенности, что всё сработает, как надо… С другой стороны, если не попробовать, то и не узнаешь. Составлять идеальные планы, не зная всех повадок чудовищ – это было бы крайне глупо…

Сеть на днище гондолы, плащи и доски с гвоздями отняли у нас весь остаток этого долгого и напряжённого дня. Я сходил на рынок, прикупив рулон самой дешёвой и грубой ткани, которую теперь и предстояло использовать под плащи. И сшить их мы собирались штук десять – никак не меньше. Гвоздей и досок у нас и так хватало. А вот камни мы решили собрать прямо на поверхности – этого добра там всегда с избытком хватало.

До крайнего срока выполнения всех заказов-нарядов оставался ещё шестьдесят один день… Ложась спать, я только и думал о том, как бы нам успеть с выполнением. И, может быть, тогда мы, наконец, получим заветные папиры… Да и не только папиры, а ещё и соответствующую запись на скале, от которой нам их выдадут. Или не получим… Последней моей мыслью, перед тем как я всё-таки провалился в сон, было: «И зачем так стараться, если не уверен?». И я бы её обязательно додумал, но сразу уснул, а утром – мгновенно забыл, вспомнив о ней лишь спустя много-много дней.

Глава 31

В которой мы с Рубари летим на охоту за ори-ори, встречаемся с разными чудовищами и получаем очередное доказательство, что поверхность смертельно опасна для людей, а когда находим тех, кто нам нужен – гадские шестилапые ломают все планы и сами охотятся на меня

Утро встретило нас порывистым ветром и прохладой. При вылете из ангара мы чуть было не зацепились винтом за одну из створок – так сильно качнуло дирижабль очередным порывом. Однако это на высоте был ветер, а вот внизу царило какое-то мрачное затишье. Небо затянуло облаками, куда-то лениво ползущими по своим делам, и всё вокруг было чересчур пасмурно и тихо.

Приблизившись к поверхности на пару десятков метров, мы плавно двинулись над кронами деревьев, высматривая очередную свою цель. Однако видели мы кого угодно, вот только не ори-ори. К примеру, на первой отметке вместо шестилапых зверей обнаружилась стая неких самонадеянных хищников – которые потом ещё целый час бегали за нами, распугивая всё живое в окрестностях.

Пришлось уходить в сторону реки и пролетать над ней – и только тогда от нас отстали. Мы изменили курс и отправились ко второй отметке на карте, но и там нас ждало разочарование в виде стаи скамори. Едва завидев белесые тела среди деревьев, мы немедленно пошли на взлёт, и когда матка стаи, изловчившись, плюнула в нас – были уже вне досягаемости для её кислоты.

Провозившись полдня и не найдя ни одного, даже самого завалящего и малюсенького ори-ори, мы с Рубари отогнали дирижабль к знакомой скале, на которой разделывали фимомениарка. Мы просто искали место, где бы зависнуть и отдохнуть, но неожиданно для себя нашли оставшиеся кости – часть рёбер, таза и позвонки. Героически поверженный нами мишка-переросток был беспощадно подъеден местными голодающими тварями. И даже те кости, которые ещё можно было сгрызть – они сгрызли. Отказываться от потрёпанных остатков добычи мы не стали, решив загрузить их на всякий случай в трюм.

Пока дирижабль висел над землёй, на берег выбралось несколько странных существ, до боли напоминавших большущих жаб. Сначала мы не обратили на них особого внимания, посчитав не слишком опасными. А вот потом, когда вместе с Рубари тащили тазовую кость мишки в трюм дирижабля, в стену рядом со мной что-то ударило, расплёскивая слизь – после чего с треском оторвалось, оставляя липкие следы на обшивке, и стремительно исчезло. Я успел оглянуться и увидеть, как одна из «жаб», замершая на самом краю берега, втягивает обратно свой длинный язык.

Пока чудовище готовилось к новой попытке, мы крепко-накрепко закрыли трюм и поднялись над землёй метров на пятьдесят-шестьдесят. Жабы расстроились и принялись обиженно реветь.

– Давай-ка улетим отсюда подальше! – предложил я Рубари. – Сейчас на этот рёв ещё кто-нибудь прибежит…

– Да, – коротко согласился со мной механик, стирая липкую слизь с рукава.

Только через полчаса мы обнаружили пустой каменистый склон, над которым можно было, как нам показалось, безопасно зависнуть и отдохнуть. Но вот кто бы нам это позволил!.. К этому времени облачность уже затянула весь небосвод, а ещё явно собирался дождь, и вокруг резко потемнело. Я уже было собирался оставить место капитана (и рулевого) и отправиться вниз, где механик кашеварил что-то ароматное – а, значит, и съедобное – когда заметил три чёрные точки в воздухе. Хорошо ещё, что летели они к нам со стороны рубки. Вряд ли бы я пялился в боковые окна, спускаясь…

Мы так привыкли к ночному образу жизни большинства чудовищ, что даже не подумали о том, что пасмурная погода и сумрак перед непогодой вполне пригодны для их охоты. Я взял бинокль, присмотрелся к нашим гостям и понял, что нам пора подниматься – и чем скорее, тем лучше. Три крупных лысых птицы с длинными острыми клювами, серой кожей и перепончатыми крыльями стремительно приближались к нам. И явно не для того, чтобы пролететь сверху и обгадить аэростат.

Застрекотали разблокированные винты, и наш дирижабль резко дёрнулся, начиная разворот. Снизу, из трюма, громко топоча, появился механик.

– Что? – коротко спросил он, а я молча ткнул пальцем в направлении точек.

Проследив за указующим перстом, Рубари даже в бинокль смотреть не стал, сердито выдохнув:

– Ну не в-зёт нам!

Мы наполнили пневмой сферы пустоты, раскочегарили логос огня – и машина начала подъём. Вот только и летели мы ещё медленно, и поднимались не слишком быстро. По всему выходило, что чудовища настигнут нас раньше, чем мы поднимемся хотя бы на полкилометра.

– Фант! Стр-ляй по ним! – крикнул мне Рубари.

Я зафиксировал штурвал, чтобы тот не мотался влево-вправо, и кинулся в трюм, к наружным дверям, на ходу надевая кастет. Может, это и не ахти какое оружие, но ведь нам убивать птичек необязательно – достаточно их просто задержать. Я прицепил себя коротким тросом к кольцу рядом с дверью, распахнул створку пошире и с опаской высунулся наружу.

Летающие чудовища находились за кормой – чуть ниже, но явно догоняли. Перекинув пневму прямо из семечка в кастет, я навёлся на ближайшую и послал для пробы сразу три льдинки, целясь прямо в морду. Летающая гадина дёрнулась, стараясь увернуться от выстрела, но одна из острых льдинок удачно попала ей в плечо. Та сбилась с темпа полёта, а потом вообще резко просела куда-то вниз и назад. И лишь спустя несколько секунд она, оправившись от удара, снова замахала крыльями.

Я попробовал стрелять воздушными лезвиями и огненными стрелами, но первые не слишком точно летели – а вторые быстро теряли мощность на высоте. Пришлось и дальше стрелять льдом, стараясь не подпускать клювастых преследователей близко к дирижаблю. Чудища меня терпели не больше минуты, а потом резко переместились на другую сторону от гондолы, где вообще не было двери – только небольшое окошко.

Я тоже перебрался туда, но вот из окошка стрелять было совсем неудобно – слишком оно было здесь маленькое. Только рука и проходила… Одна из тварей изловчилась, подлетев совсем близко, и попыталась цапнуть меня за руку. Я успел заметить опасность и использовал кастет соответственно данному мной названию – со всей дури врезал кулаком по мелькнувшему клюву. Руку обожгло болью, и я сразу втянул её внутрь. От костяшек до запястья тянулся глубокий порез, из которого, не останавливаясь, текла кровь.

Чертыхнувшись, я закрыл окно и кинулся наверх, к ящичку, стоявшему в пустующей каюте, где хранились бинты.

– Как там? – крикнул мне Рубари.

– Хреново. Подбираются! – ответил я на бегу. – Руку мне поцарапали…

– Н-ч-го! С-йчас тст-нут! – успокоил меня механик.

И оказался прав. Пока я заливал руку каким-то настоем, вроде бы дезинфицирующим, пока заматывал её бинтом – не было слышно ни ругани Рубари, ни каких-либо посторонних звуков…И когда я закончил с обработкой раны, оказалось, что коварная атака на мою руку была последней попыткой нас достать. «Шарк» влетел в облачность и теперь поднимался в сплошном тумане.

Я снова взялся за штурвал – и как только мы вынырнули из облаков, сразу изменил курс и направился к Саливари. Скалу практически полностью затопило облачностью. Выше облаков торчала только башня мэрии с городскими часами и крыши самых высоких построек. В этом густом тумане мы едва-едва нашли свой собственный причал. Здесь, над тучами, ветер ещё больше усилился, и мы с большим трудом загнали дирижабль в ангар. Рубари вообще пришлось выходить и подтягивать его вручную.

Когда мы, наконец, смогли затушить логосы, уже наступил вечер, а на улице вовсю бушевала непогода. Да и температура внутри ангара стремительно падала. К моей вящей радости, на этот случай у нас был сколочен небольшой домик. Внутри была кухонька, две спальни – и, главное, печка. Мы развели в ней огонь, чтобы согреться, и только тогда я понял, что знобит меня вовсе не от холода. И другой причиной такого отвратительного самочувствия, по здравому размышлению, могла быть лишь рука.

Размотав повязку, я с ужасом уставился на опухшую кисть и тёмные края раны, нанесённой острым клювом. Рубари, почесав бороду и внимательно посмотрев на это безобразие, молча оделся и ушёл. А вернулся уже с насквозь промокшим старичком-лекарем, который лишь головой покачал, глядя на моё ранение.

– Ежели с птичками-то столкнулись, надо же сразу ко мне! – заметил он, рассматривая руку и подслеповато щурясь. – У них-то на клювиках много дряни-то всякой… Вот грязь и занесли…

– И что, теперь готовиться к перерождению? – поинтересовался я, ёжась от озноба.

– Да тут-то как хотите… Лечение будет, правда, подешевше, – ответил старичок.

– Тогда лечите, – согласился я, хотя вообще от меня согласия никто и не требовал.

Руку мне почистили, а внутрь влили пару-тройку противных микстур. Содрал с нас лекарь целых двадцать пять единиц.

– Завтра будете на ногах, а сегодня советую вам поспать, – заметил старичок, пересчитывая чешуйки перед уходом. – Организму бы вашему отдохнуть надо и силы поберечь.

Рубари почти что насильно накормил меня то ли обедом, то ли ужином, а затем я отправился спать, как и посоветовал старый лекарь. И это у меня в тот вечер получалось лучше всего… Печка нагрела помещение, я улёгся в кровать, закутался в тёплое одеяло и уснул, слушая, как ветром грозно трясёт ворота ангара.

Буря продолжалась до утра. Когда я проснулся, снова чувствуя себя здоровым и бодрым, то первым делом выбрался на воздух. Саливари был окутан туманом туч, и всё вокруг – от мостовых до пробегающих по улицам собак – было мокрым и скользким. Что поделать, один из недостатков жизни на скалах – непомерная влажность… И даже когда дождь закончился, влажность ещё нескоро приходит в норму. Совсем как на берегу моря, где и в жару за ночь мокрые вещи не успевают высохнуть.

Полдня мы с Рубари ждали, когда же хоть немного прояснится – а потом снова отправились искать ори-ори. К сожалению, когда мы, наконец, нашли первую их стаю, было уже слишком поздно начинать охоту. Скоро должно было стемнеть, а находиться в это время у поверхности – было бы верхом суицидального безумия.

Кстати, размышляя о превратностях судьбы охотника, я понял, что мне было бы крайне интересно попасть когда-нибудь на Тиаран… Дело в том, что Саливари возвышалась над землёй более чем на пять сотен метров. А вот её конкурент – всего на четыре сотни. И хотя стараниями людей плато было превращено в неприступную для сухопутных чудовищ крепость, но как они вообще спасались от летающих гадов? Все, кому довелось там побывать, как в один голос утверждали, что чудовища на скалу не нападают – и ходить по ней совершенно безопасно. Вот и было бы интересно узнать, как они этого вообще добились…

Второй день подряд мы возвращались в ангар с почти пустыми трюмами. Кости от фимомениарка, которые мы подобрали и сбыли алхимикам, едва-едва окупили наши полёты и лечение. И всё равно это не в счёт – всего лишь способ хотя бы отбить затраты. Пора было выполнить очередной заказ, а время неумолимо утекало. До истечения срока контракта оставалось пятьдесят девять дней. А желёз требовалось целых тридцать штук, на секундочку… И хранить их долго было нельзя.

Утром следующего дня мы снова отправились на то место, где видели ори-ори, и вскоре обнаружили их – за ночь чудища не успели уйти далеко. Они медленно двигались стадом в двадцать голов, подъедая свежую зелень, а иногда перекусывая тем, что пыталось проскользнуть мимо и попало в их клей. Скелетов подобных бедолаг обнаружилось целых три – ровно по пути следования ори-ори. К нашей радости, шли обладатели клейких желез вдоль кромки леса – и выманить их, по нашему мнению, было легко.

Мы отвели дирижабль в сторону каменистой пустоши, нашли подходящую россыпь крупных камней, загрузили их под днище дирижабля в сделанную сетку – и снова направились к будущей добыче. Дирижабль завис неподалёку от опушки, а я спустился по длинному тросу вниз, прицепил его к сбруе и отправился изображать из себя приманку. Я бы предпочёл подсунуть ори-ори какой-нибудь кусок мяса или просто животинку вроде мелкого шарка, благо можно было купить всё это в городе… Однако Рубари предупредил, что такие ложные травоядные если за кем и кинутся – то лишь за человеком. За животными специально они не гоняются – а трое несчастных, чьи скелеты мы видели, сами выскочили на стадо.

Стоило ори-ори меня унюхать, как они бодро затрусили ко мне всем стадом. Я накинул плащ и двинулся прочь, под гондолу, постепенно увеличивая темп. Я, конечно, ожидал, что они тоже не будут из себя улиток изображать, но вот то, что на коротком отрезке выдадут скорость километров в сорок в час – никак предположить не мог. Рубари ведь мне говорил, что они медлительные. О том, что они лишь относительно медлительные (или как сказал бы Рубари, «соотносительно»), меня предупредить забыли…

И их тупость мой механик тоже явно преувеличивал… Не такие уж они были и тупые. Загоняли меня, взяв в полукольцо, и явно не собирались всем стадом забираться под гондолу. Зверюги были немного похожи на бегемотов, но ровно до груди, где скелет чуть изгибался вверх, придавая им неуловимое сходство с богомолом. Из массивной груди росла ещё одна пара лап – совсем как у хищных динозавров на земле. Сами лапы были короткие, снабжённые тройными массивными заострёнными кончиками копыт. А выше шла шея, на которой бугром выделялся большой зоб – та самая ценная железа с клеем.

Вот этим клеем они и начали в меня плеваться!.. Первый плащ я скинул ещё до того, как пробежал под ловушкой, да и второй уже начинал мешать. Я уж молчу, что на куртке и штанах, которые я надел, теперь хватало густых быстро застывающих комочков. Как и договаривались, Рубари сразу запустил логосы на полную, и дирижабль начал подниматься, вытягивая трос. Промчавшись под гондолой, я сразу оторвался от земли. И ровно в этот момент полукольцо ори-ори, наконец, сомкнулось, сходясь именно в той точке, в которой я и находился.

Полетевшие из-под гондолы камни остановили всего пять тварей, а вот остальные буквально попытались забить меня своими передними лапами – и чудо, что я со всеми ними разминулся… А напоследок гады заплевали меня так, что когда Рубари втянул меня в трюм, то сначала пришлось нам скалывать клей с моих ног, чтобы я хотя бы ходить мог.

– Знаешь… Сдаётся мне, что это был неудачный план! – заметил я, отковыривая последний кусок клея с сапога. – Больше я не хочу изображать из себя приманку.

В ответ Рубари лишь горестно вздохнул и развёл руками – мол, из него приманка так себе будет. И сразу усиленно закряхтел, словно вспомнив о внезапно разыгравшемся радикулите.

Мы дождались, пока ори-ори поревут над телами собратьев, а затем я снова спустился, чтобы вырезать железы, но не тут-то было!.. Как только я оказывался у земли, шестилапые чудовища разворачивались и всем стадом устремлялись назад – харчить вкусного человечка по имени Фант. И приходилось снова подниматься и ждать… Потому что едва вернувшись к трупам сородичей, ори-ори снова начинали горестно реветь.

В общем, на третий раз я понял, что пора с этим безобразием заканчивать, и решительно направил дирижабль к той точке, где мы раньше уже набирали камни. Мы снова набили сетку валунами, вернулись к месту охоты – и с удивлением обнаружили, что нашу добычу уже активно пожёвывают какие-то левые твари, которых мы, кстати, не приглашали. Видимо, их привлекли горестные вопли ори-ори. Я достал из сетки один из булыжников и попытался вручную зашибить одного из едоков, но у того будто глаза на затылке имелись и вверх смотрели. Прянул гад в сторону – и избежал печальной участи… Подъеденную добычу пришлось временно оставить и лететь добывать новую.

На этот раз вниз я спустился лишь для того, чтобы остаток стада ори-ори вылез из леса на равнину. Рубари поднял меня задолго до того, как до меня смогли бы доплюнуть клеем. А потом мы развернули дирижабль и прошлись над уходящим в лес стадом, разбрасывая камни. Убили только одну особь – и тут же отправились за новой порцией камней, пока безутешные тварюшки снова ревели на все окрестности.

Камнеметание по похоронной процессии прошло удачнее – ещё пять трупов прибавились к первому. И пока выжившие сородичи оплакивали потерю, мы успели слетать за новой порцией камней и снова скинуть их на ори-ори. Затем я спустился вниз с целой связкой тросов и привязал каждую убиенную тушку за ногу. Нет, вовсе не для того, чтобы их тащить куда-то – дирижабль бы всё стадо не выдержал. План был куда проще.

Первые две железы я вырезал ещё на земле, благо много времени этот процесс не занимал. А едва лишь поблизости появились голодные претенденты на нашу добычу, я вместе с корзинами, куда складывал железы, поднялся на дирижабль. А дальше мы подтягивали вместе с Рубари труп каждой убитой твари и прямо надо пиршеством чудовищ, в воздухе, вырезали железу – после чего отвязывали труп и сбрасывали вниз. Сами чудовища, что набегали на перекус, железы если и ели, то в последнюю очередь. Повредить успели только две – и то, когда пытались зубами удержать ускользающую вверх тушу.

Таким образом, получив первые двенадцать желёз, мы перелетели к следующему удачно расположившемуся стаду ори-ори – после чего повторили всю процедуру. Процесс добычи превращался в тяжёлую рутинную работу и теперь даже на обычную охоту переставал походить. К вечеру с тремя десятками добытых органов мы вернулись на скалу. Я принялся перетаскивать корзины наверх, в город. А Рубари кинулся искать извозчика.

К счастью, груз можно было привозить даже ночью, а вот оплату мне предстояло забрать лишь на следующий день. На складе железы перетащили в холодильник – отдельное помещение, обложенное льдом, где наша добыча могла бы пролежать подольше. А после разгрузки извозчик подкинул меня к ангару, где я смог, наконец, переодеться, помыться и отдохнуть.

Глава 32

В которой я соглашаюсь на предложение Пали, навещаю Фабило и обнаруживаю за его домом слежку, а мы с Рубари продолжаем выполнять заказы и отправляемся по поручению Пали на другую скалу

Утром, в чистой одежде, выспавшийся и набравшийся решимости, я, наконец, отправился к Пали. По пути – пока шёл по заполненным людьми утренним улицам Саливари – я репетировал речь. Мысленно, конечно, потому что бормочущий себе под нос человек всегда выглядит странно и опасно, даже в этом необычном мире. К кабинету чиновника я подходил, уже точно зная, как пройдёт разговор – и, конечно же, был обломан прямо на взлёте.

– Заходите, Фант! Садитесь! – кивнул, увидев меня Пали. – Ну что, вы готовы принять моё предложение?

– Да, – кивнул я, открыв рот, чтобы попросить сразу выдать папир Нанне, но был прерван Пали.

– Итак, вас трое – Рубари, вы и Нанна. Как я понимаю, она сестра новой служащей в местном банке. Всё верно?

– Да, а как вы?.. – вопрос сам по себе вырвался. Очень уж неожиданным было полное раскрытие наших личностей…

– Поверьте, вычислить всех вас было несложно, – усмехнулся Пали. – Просто я привык не полагаться только на догадки. Не переживайте: ваши преследователи вас так легко не вычислят.

– Я и не переживаю… – возразил я, и наткнувшись на насмешливый взгляд чиновника, невольно посмотрел на его пластину, которая помогает распознавать ложь.

На самом деле я, конечно, переживал – и ещё как. Однако я просто не сложил, как два и два, бывшую профессию Пали и его широкие возможности по поиску людей. Иначе бы меня никак не удивил тот факт, что он нас всех вычислил – и мной не овладела бы тревога по поводу наших преследователей.

– Я отобрал папиры для вас для всех. Два, для тебя и Рубари, будут храниться здесь, в архе, – сказал чиновник. – Ещё один, для девочки, я отдал одному своему человеку в банке. По моей отмашке он выдаст документ Нанны её сестре. Что касается нашего дела, то пока продолжайте выполнять заказы… Да, кстати, давай сюда заказ-наряд на ори-ори.

Я протянул Пали бумажку, и он опять принялся заполнять отчётные документы для бухгалтерии, не переставая при этом выдавать инструкции.

– Вам надо будет обставить одну из кают сносной мебелью… – сказал он, переворачивая очередной лист бумаги. – Вы же пока не успели навести внутри комфорт?

– Нет, – не стал я отрицать очевидное.

– Одну каюту сделайте хорошей! – приказал Пали. – Груз, который я попрошу доставить, будет сопровождать человек. Вот этого человека надо разместить со всем комфортом. Сопровождающий войдёт на дирижабль вместе с грузом и будет сидеть в своей каюте. Кормить его будете три раза в день – и вот этим тоже озаботьтесь.

– Он ни разу не выйдет за весь полёт? – уточнил я.

– Ему не нужно этого делать… – Пали утвердительно кивнул, не отрывая взгляд от документов. – Его волнует только груз и доставка. И если не случится ничего чрезвычайного в пути, то он и не выйдет.

– Ясно, – кивнул я, пользуясь паузой. – Еда?

– Сходите как-нибудь в любое кафе и закажите там завтрак, обед и ужин. Это называется готовой порцией, – ответил Пали. – Потом узнайте, что ещё у них выдают каждый день – вот этим и кормите. Сами осилите подобную готовку?

Комплексный обед, бизнес-ланч, готовая порция – как ни называй, суть от этого не меняется. Осталось лишь узнать, сумеем ли мы сами такое скашеварить или срочно надо тренироваться… Но всё это проблемой не являлось – главное, чтобы время у нас было.

– Осилим, наверно… Когда вылетать? – уточнил я.

– Вот этого я вам сказать сейчас не могу. Это вовсе не тайна… – Пали передал мне исписанный листок для бухгалтерии. – Просто я и сам об этом узнаю в последний момент. А лететь вам на Дукон, так что загодя запаситесь картами. Ах да, вот ещё… Груз будет такой, что его проверка – кем бы то ни было – была бы нежелательна. Понимаете, о чём я?

– Понял, – кивнул я.

– Вот и отлично! Как только я пришлю посыльного с запиской, что надо вылетать, сразу бросайте все дела и отправляйтесь, – кивнул Пали. – Всего хорошего, Фант, и удачи с другими заказами! Они все мне нужны.

Из арха я вышел богаче на пять тысяч единичек и сразу же отправился к Фабило. В этот раз Рубари наотрез отказался меня сопровождать, потому что каждый новый визит к родичу был для него болезненным ударом по самолюбию. В общем, мы договорились, что я скажу, будто он очень занят – устраняет повреждения в механизмах дирижабля. Может быть, Фабило и догадается обо всём, но настаивать вряд ли станет – не настолько в нём сильны пресловутые родственные чувства… Во всяком случае, на мой взгляд.

Улицы вокруг постепенно пустели: спешащие люди расходились по своим очень важным делам. Скоро должна была пойти вторая волна прохожих – тех, кто рано начал работать и скоро выйдет на обед. По улицам бродили только такие подозрительные личности, как я, да ещё неспешно ездили телеги с грузом. Обычная жизнь провинциального городка. Конечно, если забыть, что Саливари – город контрабандистов. А вот забывать об этом не следовало…

Заходя в переулок, я заметил троих подозрительных типов, сидевших прямо на камне мостовой и что-то попивавших из пузатой бутылки. На меня они внимания не обратили, но наткнись я на них поздно ночью – и ещё неизвестно, чем бы закончилась встреча. Может быть, просто бы драка состоялась, а, может, и карманы мне бы обчистили целиком и полностью. И уже подходя к дому Фабило, я задумался: а не совершил ли я ошибку, взяв все полученные в архе деньги с собой?

Домоуправительница без лишних слов завела меня внутрь и отправила прямиком в кабинет. Фабило был на месте и, увидев мою физиономию в дверях, приветливо махнул рукой.

– Подходи, Фант, мой мальчик! – он кивнул на одно из двух стоящих перед столом кресел. – А куда делся мой любезный родич?

– Добрый день, Фабило! Он сегодня ремонтирует дирижабль, – ответил я.

– Надеюсь, ничего серьёзного? – слегка нахмурив брови, спросил контрабандист.

– Знаешь, много мелких повреждений после последней охоты… – соврал я, не моргнув глазом. – Ничего серьёзного, конечно. Но лучше сразу заделать.

– А я-то хотел вас привлечь к одному заказу!.. – вздохнул контрабандист. – За него можно было бы неплохо получить…

– Боюсь, что нынешний наш заказ и так сожрёт всё наше время, – вздохнул я в притворном сожалении. – Очень уж сроки неудобные. Если и успеем, то в последний момент…

– Ну так не выполните пару позиций! – отмахнулся Фабило. – Главное ведь – в плюсе остаться.

– Нет, Фабило… Боюсь, Пали это совсем не порадует, – пояснил я, вежливо отметая всякие аргументы. – При нашей первой встрече он был весьма… убедителен.

– Жадный скот!.. – поморщился Фабило. – Всегда с такими работать тяжело. Хорошо, что всего один такой остался, да и он долго не задержится… А что если вы поможете мне с выполнением ночных задач? Днём делаете свои дела – а ночью мои. Всё-таки какой-никакой, а приработок…

– Ночами мы стараемся выспаться и подготовиться к следующей охоте, – с искренней улыбкой я снова нашёлся, что возразить. Хотя, если честно, настойчивость Фабило начинала меня несколько напрягать…

В этом заказе, который он нам предлагал, явно было что-то нечисто. Вот прямо пятой точкой ощущались некие подводные камни… И чем дальше – тем меньше я хотел за него браться.

– Отказываешься, значит? – хмуро спросил родич Рубари.

– Исключительно вынужденно! – ответил я, удручённо разводя руками. – Не хотелось бы тебя, Фабило, подводить… А мы ведь обязательно подведём – если возьмём на себя больше, чем можем унести.

– Ладно! Есть у меня и другие кандидаты на этот заказ… – контрабандист слегка поморщился, всем своим видом показывая, как мы его гнусно подвели. – Тогда в следующий раз…

Попытки Фабило сделать нас должными и обязанными меня, истинного ребёнка двадцать первого века, приводили в неописуемое умиление – но всерьёз сработать не могли. Ведь меня этим с детства потчевали, впрочем как и большинство детей, кому не достались совершенно идеальные родители. Одному вдалбливают с детства, что мама с папой непогрешимы и всегда правы (а если неправы – см. пункт 1), второго заставляют никогда не беспокоить взрослых со своими детскими проблемами (занятые люди – надо отдохнуть!), третьего каждый вечер гоняют с тряпкой по всем горизонтальным поверхностям (должна быть идеальная чистота!)… Да любой ребёнок с Земли вспомнит свои примеры того, что ему сызмальства закладывали в голову. И да, самое главное – родителям ты по гроб своей жизни должен. И жить лишь по их указке, и мчаться на другой конец города в час ночи из-за криво висящих штор, и жениться на некрасивой (зато хозяйственная!) дочке маминой подруги. Мои мама и папа, как бы они меня ни любили, ведь тоже пытались…

В общем, все потуги Фабило подспудно заложить мне в голову благодарность за помощь – а потом на этой благодарности ездить до моих седых волос – наталкивались на богатый жизненный опыт. Хотя я, конечно, исправно делал вид, что его способ работает… Я был ему благодарен ровно настолько, насколько и мог быть. Да я ведь и Тацы, который был моим начальником на складе в Экори, был благодарен – но разве это когда-либо мешало считать его придурком? Так что и Фабило неизменно оставался в моих глазах ловкачом и пройдохой – который беззастенчиво пользуется окружающими, внушая им ложное ощущение непомерного долга.

– Фабило, я побегу? – робко спросил я. – Работы…

– Да, мой мальчик, беги! Удачи тебе с заказами! Не останавливайтесь… – Фабило снова нацепил маску добродушного дядюшки и уже думал о чём-то своём.

Уверен, когда я всё-таки смогу от него слинять, то получу рядом с воспоминанием о себе пометку «неблагодарный гад» – так же, как Пали получил пометку «жадный». Однако меня это уже не будет волновать… Вот совсем не будет.

Я вышел из переулка и уже почти взял курс на ангар, когда меня окликнули. Обернувшись, я увидел, что те самые трое подозрительных типов встали и идут ко мне. Причём шли они нехорошо так, чуть расходясь в стороны… Было видно, что они не намерены прямо тут начинать драку, но и отпускать меня не собираются. Что-то им было от меня очень нужно… Я ещё отметил про себя, что ведут они себя не слишком характерно для местных контрабандистов и бандитов. Подозрительно вежливо.

– Эй, гра, постой! – попросил тот, что шёл в центре, с щербатым лицом и милейшей улыбкой, которую портило лишь отсутствие нескольких зубов. – На пару вопросиков не ответишь?

Но вот профессионализмом в их действиях и не пахло: сразу и цели показали, и нормально общаться, видимо, не умели – зато они хотя бы пытались. И я решил помочь им обойтись без утомительного и бессмысленного конфликта со мной.

– В жопу гра! – предложил я, отметая все формальные обращения. – Чего хотел, брат?

– Слышь, брат! А ты чего в этот дом ходил-то? – спросил всё тот же щербатый.

– По делам ходил, к хозяину! – честно ответил я, следя за реакцией щербатого, но тот оставался невозмутим. И только его «друзья» слегка напряглись.

– Чего у тебя за дела с этим скользким буллом? – удивился щербатый.

– Плохие дела… – с удручённым лицом ответил я. – Задолжал по глупости, вот теперь и отдаю. А так век бы его самого не видеть…

– А! А я подумал, типа, работаешь ты с ним!.. – сразу обрадовался щербатый.

– Поработал уже… – пожал я плечами. – Теперь должен. А вы чего? Приглядываетесь? Тут ничем не помогу… Самого под присмотром проводят от двери до кабинета.

– Да не, ты чё! – тихо запротестовал щербатый, но сам заржал и с хитрым прищуром сообщил. – К его дому приглядываться – себе дороже… Так, попросили посмотреть, поспрашивать, чё да как…

– Спрашивай, если что есть, брат! – я приглашающе развёл руками. – А если нет, так побегу я. И так долги отдавать приходится…

– Не, всё, брат, вопросов нет! Спасибо, вроде! – сразу отмахнулся щербатый, после чего снова улыбнулся и помахал рукой. – Удачи тебе!

– И вам, люди! – так же искренне пожелал я.

Развернувшись, я торопливым (но и не слишком быстрым) шагом отправился восвояси. Нет, Фабило я никакого зла не желал, но и связываться с этими ребятами вовсе не хотел. Я сам по себе, а местные разборки – уж пусть как-нибудь сами по себе. Однако при случае надо будет Фабило невзначай предупредить…

По пути я прикупил газету и с интересом принялся поглощать информацию. Всё-таки мне, дитю эры информации, здесь было сложновато, потому что вокруг был практически полный информационный вакуум – в сравнении с родной Землёй. На этот раз газета изобиловала подробностями гибели Валамари. И да, городок окончательно разрушили – причём под конец твари с поверхности даже использовали какие-то логосы, чтобы сломить оборону. В общем, теперь эта животрепещущая тема надолго закрепилась на первых полосах…

Заказы, которые нам с Рубари оставалось выполнить, наполнили всю нашу жизнь суетой. Сначала мы продумывали очередной заказ и знакомились с новым чудовищем – а потом долго искали способы его поймать. Как всегда и бывает в таких планах, нам остро не хватало полной и достоверной информации об объекте охоты. И даже сын охотника Рубари мало чем мог помочь – не так уж много воспоминаний у него осталось о деде и отце…

Я был уверен, к примеру, что с пул-тарами, добывая их шкуры, мы провозимся несколько дней. Однако вышло всё иначе – шкуры мы получили всего за один день. Кабаны-переростки (и вправду огромных размеров!) оказались весьма чувствительны к повреждениям нижних конечностей – и бессовестно невосприимчивы к сброшенным сверху камням. Зато одно-единственное бревно, прокатившееся с горки и переломавшее им ноги, вмиг решило вопрос. Ну хорошо, два бревна… В итоге два дня тщательной подготовки и коллективных размышлений оказались потрачены напрасно. Да ещё и первое убитое стадо пул-таров сожрали другие чудовища, пока мы с Рубари обдумывали, как бы их покачественнее – и не повреждая драгоценные шкуры – добить…

Двухвостые скорпионы атнимнибры, которых я загодя боялся до дрожи в коленках, и вовсе оказались милейшими парнями. Мало того, что жили не в лесу, а в пустоши – так ещё и добивать их можно было поодиночке. Ни один обитатель поверхности – из тех, что в здравом уме – не лез близко к их логову, где они проводили почти весь световой день. Мы с Рубари поставили себе на дирижабль самострел и попытались сбить их стрелами, но твари оказались живучими. И сообразительными. В ловушки и вырытые ямы не лезли, на колья не напарывались… На пятый день, спасаясь от разъярённого объекта охоты, я попытался отбиться от скорпиона воздушными лезвиями – и умудрился из шести выстрелов двумя попасть по хвостам. Бедный атнимнибр сдох всего через минуту в ужасающих конвульсиях… От банальной потери хвоста! Хвостов, точнее… Четыре дня бесплодных попыток, и ещё один день мы с ними немного помучились – а ведь можно было всё сделать всего за день…

А вот кулмары, похожие на больших борзых – впрочем, как и ожидалось – доставили нам проблем. Злые, выносливые, быстрые и всегда в стае – вот и попробуй вырезать всю стаю, пока тебя самого не схарчили. Мы устраивали засады, делали ловушки, стреляли, пытались давить – интеллектом, камнями и брёвнами. Шесть дней мучений – а результата никакого… Дело решила их прожорливость. В итоге мы их, честно каюсь, гнусно отравили… Купили сильный яд без запаха у местного лекаря, пропитали им свежий шмат мяса – и скинули на поживу с утра одной из стай. К полудню несчастные кулмары отмучались и сдохли. Осталось только из каждого жилы вытянуть. Правда, и тут у нас было много конкурентов – впрочем, не на жилы, а на мясо. И да, вот на этих чудищ мы в итоге потратили непозволительно много времени – целых девять дней.

Почти за каждое убийство чудовищ нам прибавлялось пневмы. За кого-то побольше, за кого-то поменьше… И я, наконец, понял, почему вообще местные редко ходят с заполненным семечком. Испытывать в ответственный момент тошноту и рвоту – то ещё удовольствие… Но я упёрся – уж очень хотелось понять, как быстро можно увеличивать вместимость моим способом. Излишки я снимал лишь тогда, когда тошнота проходила. И надеялся, что всё это было не зря…

Когда у нас изредка появлялось свободное время, мы делали ремонт в пустующей каюте. Причём так, что вскоре она стала самым шикарным помещением на нашем корабле. Стены теперь были обиты тонкими деревянными панелями что хоть и добавило общего веса – но не настолько много, чтобы из-за этого всерьёз страдать. Внутри появилась мебель: тумбочка, шкаф, столик – всё тонкостенное и лёгкое, но вполне функциональное. Пожалуй, если бы Пали попросил его самого куда-нибудь отвезти, то мне и перед ним не было бы стыдно. Мы даже гальюн сделали более цивилизованным – с трубой и смывом…

Вот так, шаг за шагом, мы начинали входить в режим регулярной охоты. Уходила новизна нашей опасной работы, добавлялось рутины – зато вырабатывались привычки и навыки. Постепенно мы с Рубари привыкали к охоте, втягивались в ритм и больше не рвали на себе волосы из-за очередной неудачи.

А они, естественно, продолжались… Во время охоты на пойдискилов, которых я считал не слишком опасными (и не слишком тяжёлыми), мы обнаружили, что гнойников на убитых особях крайне мало. И в этом было лишь полбеды, а главная неприятность заключалась в том, что половина гнойников вообще была пустой. С каждой убитой особи собиралось совсем по чуть-чуть зловонного гноя. И только когда я в очередной раз сдавал партию собранного на склад, знакомый работник со смехом спросил, есть ли определённый кич добывать гной в несезон. Оказалось, что мы просто тратим своё время, ведь гноиться нарывы начинают лишь в определённые дни – после дождей. А дождей-то как раз и не было. В итоге – четыре дня обидного, вонючего и малоэффективного труда…

Плюнув на злосчастных пойдискилов, мы с Рубари решили ждать дождливой погоды, а тем временем занялись летающими змеями хури. И вот тут я прямо завис… Во-первых, хури, как и все чудовища, не любили день – и потому не покидали надёжных укрытий в деревьях до темноты. Ну а в темноте охотиться на них было решительно невозможно, даже с фонарями – нас бы и самих с такой подсветкой быстро схарчили. Однако с этим мы вскоре разобрались, обнаружив, что едва начинает смеркаться, как летучие твари вылезают первыми – видимо, они считали себя самыми голодными. Или самыми хитрыми. Вот в этот короткий промежуток времени между светом и полумраком мы и пытались их поймать… Убить гадёнышей было просто: одно воздушное лезвие из моего кастета – и победа. Вот только лезвие при этом протыкало и необходимый нам пузырь с газом. А в заказе-наряде было чётко сказано: двадцать пузырей должны быть именно с газом – и вообще сам газ был важнее.

И вот тут возникала просто неразрешимая проблема. Дирижабля хури побаивались и сразу старались сбежать, едва завидев его поодаль. Так что прибить их удавалось лишь с потерей пузыря и газа, а долго гоняться и приноравливаться вечно мешали быстро наступающие сумерки. Что делать? Помогла случайность, когда я так тщательно целился, что рука устала, дёрнулась – и я случайно сбрил одному хури хвост. Змей застыл в воздухе и принялся вяло трепыхаться, потому что напрочь потерял все органы управления. Оставалось только подлететь почти вплотную, добить его в голову льдинкой и забрать драгоценный пузырь. Собственно, заполучив за вечер три пузыря, мы в тот день сразу вернулись на скалу – спасаясь от начала охоты чудовищ на таких горе-охотников, как мы. Жизнь снова заиграла красками…

А утром охота была бессовестно прервана, когда в наш ангар спозаранку принялся кто-то стучать. Мы уже проснулись и завтракали, вовсю обсуждая план по добыче остальных пузырей, так что я возмущённо отложил вилку и пошёл открывать. На пороге стоял мальчишка-подросток с сумкой через плечо.

– Вы гра Турий? Вам письмо! – сообщил этот безусый прообраз электронной почты.

Я взял письмо и поблагодарил парнишку, но, заметив, что он всё ещё чего-то ждёт, выудил чешуйку на четверть единички и кинул ему. Парень такими чаевыми удовлетворился и оперативно свалил – дальше доставлять корреспонденцию. А я вскрыл конверт из тонкой белой бумаги и принялся читать.

Впрочем, ничего нового я оттуда не узнал… Нам с Рубари предстояло срочно сняться и лететь на Дукон, где был уже подготовлен причал, на котором и ждал нас груз. Мы не стали слишком спешить с отбытием: сначала сняли лишние приспособления с гондолы, затем загрузили в трюм запас провизии – и только к обеду смогли вывести дирижабль из ангара и взять курс на нужную скалу.

Глава 33

В которой мы добираемся до Дукона, забираем груз и сопровождающего, но в которой всё оказывается вовсе не таким, как планировалось.

Лететь до скалы Дукон, которая располагалась на окраине региона, где мы жили, было недолго. Всего пять дней. Скала была небольшой и занималась нужным и важным сельскохозяйственным промыслом – виноделием. То есть, там, на скале, росли фруктовые сады и ягодные поля. И в окружении всего этого благолепия был отстроен небольшой фермерский городок. Я в архиве даже картинку нашёл – весьма пасторальненько…

В общем-то, больше ничего в Дуконе примечательного не было – скала как скала. Ну разве что благодаря дороговизне вина народ был побогаче, чем в том же Экори. Это был один из тех городков, где даже проститутки – уважаемые граждане города, потому что их всего две, и больше не предвидится. Было там и несколько частных причалов, а ещё официальный городской порт, арх, архив, храм и десяток стражей. Окажись я на такой скале сразу – может, до сих пор бы грядки пропалывал… И в многокилометровой очереди к проститутке стоял бы – хотя нет, всё же последнее явно не про меня…

Запасов мы с собой взяли побольше – кто знает, какой аппетит у человека Пали, который будет сопровождать груз? Готовить мы научились за последнее время почти профессионально – во всяком случае, не намного хуже, чем в захудалом кафе. При любом раскладе в наших планах был готовый ассортимент блюд на пять дней. Я бы возмутился вынужденной переквалификацией себя и механика в повара – но, с другой стороны, умение готовить всегда пригодится. И самому надоело всякую бурду хлебать, а у Рубари часто кулинарные навыки напрямую зависели от того, с какой ноги он встал. Иногда вставал не с той… И вообще, погода стояла отличная: лёгкий ветерок (всего-то пятнадцать метров в секунду!) упорно гнал кучевые облака куда-то на восток. Ну а мы старательно продвигались на юго-запад, преодолевая его сопротивление…

Внизу простирались серо-зелёные равнины каменных пустошей, и гуляли самые обычные животные, которых с нашей высоты было ещё и неплохо видно. Вот огромное стадо похожих на быков зверей – наверно, в пару тысяч голов – неторопливо бредёт вдоль берега озера. Эти животные не слишком интересовали как жителей скал, так и чудовищ. Да, последние, конечно, не брезговали и их слопать ради разнообразия – но искали, в основном, людей. Ну и себе подобных… Когда есть еда – все вместе её лопают, а нет – без зазрения совести жрут друг друга.

Что до местных жителей, то им все животные с поверхности были банально не нужны, потому что их просто некуда было бы девать. Ну, например, где на скале вот этих быков пасти? Тот же Экори с трудом поддерживал стадо шарков в три сотни голов. Охотиться на поверхности? Если честно, так себе идея – мы с Рубари пытались. Вот и стояла природа Терры дикая и нетронутая, будто и не летают над головой дирижабли…

Коротая в полёте время, я занимался тем, что гонял пневму в семечко и из него, перекидывая по единичке. Пару раз попытался загнать больше лимита, но мой организм эти попытки встретил всё усиливающимся покалыванием в висках, намекая на серьёзную головную боль при продолжении. Эксперимент я, немного поразмыслив, повторять не стал.

Пока у нас на борту не было сопровождающего и его груза, мы с Рубари лопали рагу, которое сварили на все пять дней и оставили на камбузе в разогретом виде. Была здесь у местных в ходу такая технология – особенно её на дирижаблях любили, где огня всегда хватает. У нас на Земле, как я читал, так ещё жители Скандинавии делали. Наварят огромный котелок – и держат неделями над очагом, чтобы не испортилось. И, как оказалось, это не так уж и просто: хранение такого рагу – вообще отдельная наука. Но это с очагом. А вот на дирижаблях главное – нужную температуру подобрать.

Я периодически сверялся с картой, выискивая указанные ориентиры, и с любопытством поглядывал по сторонам – да и вообще вовсю наслаждался покоем. Конечно, иногда мои мысли всё же возвращались к невыполненным заказам и к набившему оскомину вопросу о том, как их выполнить. Но вскоре безмятежность окружающего мира заставляла снова отрешиться от земных тревог и забот – и настроиться на философский лад. Безмятежное голубое небо, плывущие, огромные как скалы, облака и яркое солнце…

Пару раз на горизонте показывались другие дирижабли, но и они следовали своим курсом, и мы никак не пытались сблизиться или обменяться новостями. Иногда нам попадались грозовые тучи, но не слишком высокие – и мы через них просто перемахивали, поднявшись повыше. Один спокойный день сменился спокойной ночью, которая опять сменилась спокойным днём… И вот так – раз за разом. Пока на пятый день я не увидел последний ориентир, не подкорректировал курс и не увёл дирижабль за облака. Всего через три часа мы должны были достигнуть Дукона.

Незадолго до подлёта я начал снижение, нырнув в большое облако, перекрывавшее нам обзор. Над ухом мерно стрекотали винты, а вокруг плыл белесый туман.

– Рубари! Подлетаем! – крикнул я, когда видимость начала улучшаться.

– Гу! – отозвался механик и выглянул в рубку, чтобы посмотреть на город с высоты птичьего полёта.

Тучи расступились – чуть впереди и внизу лежало плато, не хуже поверхности зеленеющее всеми оттенками цвета. На его краю застыл уютный городок с невысокими домиками, массивными опорами храма, арха и архива. А вверх от всего этого благолепия тянулись дымные столбы…

– П-мей м-ня в рот зн-ч-льные! – выдал Рубари, а я ограничился фирменным «дабл ятем». – То штурм!

– Спасибо, мой друг очевидность… Дави на полную! – потребовал я, хватаясь за штурвал. – Где наш сраный причал?!

Мимо с гудением, как метеор, оставляя след дыма, пролетел какой-то снаряд, державший курс с поверхности прямо в белую пелену облака.

– Рубари, дави! Нас заметили! Врубай все винты-ы-ы-ы-ы! – мне пришлось буквально выкрутить штурвал до упора, поворачивая винты и заставляя дирижабль метнуться в сторону. И всё чтобы избежать встречи с ещё одним болидом.

Когда я отключил сферу пустоты, направляя «Шарка» к скале, заревел логос огня, и пыхнул котёл, всегда готовый гнать пар в эолипил, а меня жёстко дёрнуло назад. Включились паровые винты, набирая обороты.

– Питьевую воду туда же! – крикнул я, пытаясь высмотреть нужный причал в стене скалы.

Он оказался чуть в стороне – на самой окраине города. Впрочем, это ему мало помогло… Стоило чуть приблизиться, как стали заметны человекоподобные фигурки, ползущие по склону плато – по верёвочным лестницам, прикреплённым прямо к скале. В городе шёл ни на минуту не утихающий бой – и, к сожалению, шёл он и на нужном нам причале. Там, на самом краю, закрывая собой продолговатый ящик, бились четверо: стражник, двое каких-то воздухоплавателей, судя по одежде, и какой-то невысокий тип в длинном плаще и широкополой шляпе.

Бились-то хорошо, надо сказать… Враги летели вниз сплошным потоком, но долго ли можно с такой скоростью расходовать пневму? И сколько у них её припасено? Да и вообще, неизвестно, сколько они уже бьются: город-то – сплошь поле боя.

Наш дирижабль всё ещё старательно пытались сбить. И занималось этим грязным делом некое монструозного вида орудие, стоявшее на холме чуть поодаль от скалы. Следы его работы были с этого расстояния хорошо видны – в городской застройке повсюду зияли чёрные прогалы, дома вокруг полыхали, и в небо шёл густой чёрный дым. Хорошо ещё, что орудие не отличалось точностью и скорострельностью, и резкий манёвр прямо во время выстрела пока ещё неизменно сбивал прицел. А ещё хорошо, что хотя бы нужный нам причал не находился на траектории огня… Что, впрочем, могло не помешать ещё какому-нибудь орудию начать по нам палить. Их, видимо, на поверхности было много, но все подробности пока не удавалось рассмотреть.

Но самое главное, что я понял – бойня идёт и у подножия плато. Внизу твари, а это были именно они, яростно рубились с чудовищами, которых потревожила их бурная деятельность. И вот в этой войне всех против всех мне предстояло подвести дирижабль к самому причалу, после чего зависнуть, не швартуясь – и тут же свалить… Можно было бы попытаться спасти и жителей города, но вряд ли они после такого в благодарность выдадут мне папир. Скорее, узнав, что я хочу за спасение – тут же страже сдадут. В общем, оставим благородство до лучших времён и порадуемся, что я каждый вечер заводил дирижабль в ангар…

– Отключай паровые! – крикнул я Рубари, когда до причала осталось совсем немного.

На остальных винтах я подрулил к причалу, но не рассчитал и даже ударился об него бортом.

– Ты что тв-ришь?! – возмущённо крикнул механик. – А мне ч-нить?!

– Гостей встречай! – крикнул я, блокируя управление. – Потом починишь!

Рубари кинулся вниз, а я сломя голову побежал за ним, по пути надевая кастет на руку. Что-то большое врезалось в борт трюма, выбивая из него доски белого дерева, но так и не сломав их.

– Чего так долго?! – первый же ввалившийся в трюм оказался девушкой. Той самой, которая показалась мне издалека невысоким типом в шляпе и длинном плаще. – Я вас здесь жду десять дней!!!

– Мы п-л-ч-ли пр-каз на в-лет пять дней н-зад! – буркнул Рубари, не особо заботясь о вежливости и доходчивости.

– Да мне плевать! Затаскивайте ящик! – стукнув кулаком о стену, выкрикнула сопровождающая.

Рубари повернулся к двери в трюм, и в тот же миг оттуда с рёвом вылетело что-то человекоподобное – и слегка напоминающее орков из знаменитой кинотрилогии про парнишку и кольцо. Вот только пропорции были покрупнее и морда поумнее. Механик отлетел в сторону камбуза, а девчонка, только что закатывавшая скандал, яростно взвизгнула, вскидывая изящный жезл. Не помогло… Тварь выбила из её рук оружие, занесла своё – и получила в уродливую харю сразу три огненных стрелки из моего кастета.

– Ар-р-р-р-р! – враг повернулся ко мне, сверкая обожжённым лицом. И в это лицо и получил кастетом что есть дури… Причём он даже не попытался защититься. – Ах-х-х-х… А-а-а-а!..

Видно, думал, что я стрелять буду из своей мелкашки… Зато я прекрасно понимал, что толку от этого немного – на нём металла, кажется, было больше, чем во всём «Шарке». Только его уродливое лицо и торчало наружу… И едва обрушив противника, я принялся методично вбивать кастет в это самое лицо, буквально превращая его в страшную кашу. Хорошо, не стошнило – но зрелище было, если честно, так себе…

– В сторону! – крикнул сопровождающая таким голосом, что я предпочёл подчиниться. А всего секунду спустя мимо пронёсся шар искажённого воздуха, размазавший башку врага о жалобно заскрипевшие доски «Шарка». – Чего встал?! Ящик! Скорее!..

Я выскочил на причал и попытался поднять ящик – но не тут-то было. Он был, зараза, тяжёлый, как те булыжники, которые мы в сеть грузили во время охоты. Буквально в паре метров от меня отмахивался от наседающих врагов стражник, оставшийся последним защитником причала. Я спешно подтянул ящик к краю причала – и только тут понял, что дирижабль всё это время был не закреплён, и его теперь начинает сносить.

– Рубари! Швартовы! – заорал я, пытаясь привлечь внимание механика, но тот и так высунулся наружу и кинул мне канат, легко преодолевший пару метров.

Я поймал его, упёрся ногами в причал – и потянул дирижабль на себя что было сил. Пусть медленно, но «Шарк» сдвинулся с места и стал приближаться.

– Идиоты! Быстрее! – кричала сопровождающая откуда-то из трюма.

– Р-р-рубарр-р-р-ри! Хватай!!! – крикнул я почти в лицо своему механику, который как раз выкидывал труп врага из трюма в щель между причалом и бортом гондолы.

– Что? – не понял тот.

– Ящик!!! – красный от натуги, я всё ещё держал дирижабль. Однако судя по тому, что отступающий стражник уже упёрся в меня спиной, жить мне оставалось всего-ничего…

Отпустив канат, я сам второпях схватил ящик, изо всех сил толкая его в дверной проём, а Рубари подцепил другой его край, перенося через порог – не выровнял я дирижабль по высоте при подлёте, и теперь порожек был сантиметров тридцать высотой… Хотя и это, кстати, тоже было неплохим показателем.

Совместными усилиями мы перевалили груз внутрь трюма, а в следующую секунду позади меня стало как-то слишком жарко – и кто-то громко закричал. Обернувшись, я понял, что это горит, как факел, последний защитник причала, падая вниз… Я схватил швартовый в левую руку, обмотав петлёй, и выставил вперёд кастет.

– Рубари, врубай на полную! – крикнул я механику, делая первый выстрел в наступающую прямо на меня уродливую харю.

Выстрел получился сразу тройным: воздух, лёд и огонь. Взметнулось облачко пара, заставляя врага отшатнуться, а я продолжал палить и палить, прижавшись спиной к стене гондолы – и толкая её подальше от причала, к которому ещё минуту назад тянул. Из-за облака пара враги пальнули чем-то тёмным, но я пригнулся, и снаряд, громко проревев надо мной, врезался в доски гондолы, вышибая из них щепки и брызги огня.

Понимая, что времени почти не осталось, я схватил канат и без разбега прыгнул в удаляющийся проём дверей трюма. Порог больно ударил меня в грудь, и я, извиваясь ужом и ожидая каждую секунду выстрела в спину, втянулся внутрь – впрочем, сразу же оборачиваясь к двери. Сбоку показалась сопровождающая со своим жезлом и несколько раз почти вслепую пальнула в сторону причала.

– Давайте, уносите нас отсюда! – крикнула она. – Скорей!!!

Удивительно, но меня будто каким-то волшебством на ноги поставило… Рванув по лестнице, я промчался сквозь машинный отсек, где Рубари раскочегаривал логос огня, ворвался в рубку и быстро запустил все винты.

– Рубари, врубай паровые! Скорей! – поторопил я, хотя механик и так работал на пределе возможного.

– Да щаз! – зло ответил тот.

Уже истаял в воздухе пар на причале – а на самом его краю, как я успел заметить, застыла чешуйчатая тварь, наводя на нас посох. А вот посох – это серьёзно… Я резко отключил сферу пустоты, и наша летающая машина в последний момент ухнула вниз – а огненный снаряд, сорвавшийся с конца посоха в сторону аэростата, пролетел мимо.

– Мы падаем!!! – завизжала врывающаяся в рубку сопровождающая.

– Спокойно! Прорвёмся!!! – злобно рявкнул я в ответ, лишь бы удержать деятельную особу от активных действий, и врубил обе отключенные сферы пустоты.

Дёрнуло нас так, что у меня аж кости затрещали!.. В машинном отсеке взревел горячий воздух, вытесняемый в салон… Закашлялся Рубари… Поток ветра сорвал с головы сопровождающей шляпу, выставляя на всеобщее обозрение рыжую шевелюру… Но в тот момент я смотрел лишь вперёд – к нам неумолимо приближалась поверхность с мечущимися фигурками чудовищ и тварей. На нас, к счастью, пока никто особого внимания не обращал.

С рёвом винтов мы пронеслись над землёй, дав по страшной балде какому-то длинношеему зверю – и снова начали быстро подниматься ввысь. Мимо просвистел ещё один снаряд того самого орудия, которое стреляло по нам при подлёте. В корпус ударили какие-то логосы, вышибая одну деревянную планку в рубке.

– Вы совсем психи!? – закричала девушка, возвращая шляпу на место и с ужасом глядя на картину разразившейся под скалой войны.

– Если не нравится – можете выпрыгивать, грани! – рявкнул я в ответ. – Вы-то возродитесь, но что будет с вашим грузом?!

Сверху снова пронёсся снаряд орудия, но я уже понял, что эта штука не способна стрелять прямой наводкой. Бьёт только навесом.

– Надо было уходить выше! – возмутилась сопровождающая.

– Тогда бы тот ублюдок, что торчал на причале с посохом, пробил бы нам аэростат и приземлил навсегда! – отмахнулся я, стараясь нырнуть за ближайший холм, поросший лесом. – И вот тогда бы мы точно не взлетели!

Увы, мы поднимались слишком быстро, и когда добрались до холма – он был уже под нами. И мне снова пришлось бросать дирижабль в сторону, каким-то пятым чувством учуяв летящие прямо в корму снаряды.

– Если хотите помочь, смотрите в окно сзади и предупреждайте о выстрелах! – рявкнул я. – Дверь задраили?!

– Что? – не поняла рыжая сопровождающая.

– Дверь в трюме задраили? – повторил я. – Дверь наружу!

– Нет…

– А, чёрт! Рубари!!! – заорал я механику.

– Сейчас закрою! Не ори! – ответил тот, подозрительно не заикаясь. Я бросил взгляд через плечо и обнаружил, что у Рубари в руке зажата фляжка.

– Другого времени не нашёл?! – удивился я не на шутку.

– Когда ты хочешь расколошматить дирижабль о поверхность – самое время накатить! – крикнул на бегу механик.

– Они выстрелили! – девушка всё-таки добралась до кормы и, наконец, смотрела в окно.

Послушавшись, я резко прянул в сторону – и очередной снаряд прошёл мимо. Впрочем, он и так был почти на излёте…

– Где ваша пушка?! – закричала девушка через весь коридор.

– Какая пушка, грани?! Нам надо было забрать груз и доставить на Саливари, а не воевать за скалу! – ответил я, пытаясь смотреть сразу во все стороны и остро жалея об отсутствии боковых зеркал. Или хотя бы чего-то подобного.

На этот аргумент сопровождающая ничего не ответила. Мы удалялись от скалы всё больше и больше, и орудия тварей теперь нормально не добивали. И уже на следующем предупреждении новый снаряд так и не долетел к нам – хотя, возможно, орудийный расчёт просто просчитался в скорости. Так или иначе, мы стремительно набирали высоту, ревя всеми винтами – и пора было ложиться на обратный курс.

– Груз на месте. Дверь задраил! – счастливо сообщил механик, поднимаясь из трюма. – Грани! Ваша каюта прямо рядом с вами!

– Благодарю! – ответила девушка. – Я могу рассчитывать на завтрак, гратомо?

Раньше я редко слышал такое обращение. Обычно все сокращали до «гра» по отношению к мужчинам – и «грани» по отношению к женщинам. Гратомо – это было устаревшее обращение, которое когда-то применялось ко всем. Фант, кажется, ты слишком много времени проводил в библиотеке Экори – и вот зачем тебе эти сведения, а?..

– Как в лучших кафе Саливари! – заверил я её, отмахнувшись от непрошеных мыслей. – В самое ближайшее время, как встанем на курс, и я смогу сам всё приготовить.

– Я бы предпочла, как в дорогих ресторанах Большой скалы… – шутливо заметила сопровождающая.

– Увы! Я там не был! – вежливо сообщил я.

– Ик… Я тоже! – сообщил механик ни к селу ни к городу.

– А приготовить я могу только то, что хотя бы однажды съел сам! – закончил я несвоевременную кулинарную дискуссию. – Рубари, отставить пить! Лучше заикайся, но вот сделай так, чтобы всё работало, как часы!

– Так уже отставил! Чего с пустой флягой-то ходить! – успокоил меня механик, демонстрируя, как последние капли алкоголя выливаются в его глотку. – Работаем!..

Ушли мы лишь чудом… Осмотр гондолы выявил пробития в пяти местах – в том числе, и в моей каюте, а ещё отходящие доски обшивки и трещину в одной из несущих балок, в которую залепили чем-то убойным. Беглый осмотр аэростата тоже показывал многочисленные расхождения в швах, но останавливаться для ремонта мы не стали – прямо на лету всё чинили на следующий день. Сложно? Отнюдь! Просто забирались повыше, и Рубари, привязанный тросом, отправлялся на аэростат, а я – отключал логос огня. Пока мы медленно снижались, он успевал неплохо подлатать ткань в месте разрыва, пользуясь тем, что воздух довольно медленно остывал.

Наша пассажирка заперлась в каюте и никуда не выходила, кроме как до гальюна – как и было обещано Пали. И я, надо сказать, был несказанно рад этому факту. А всё из-за того, что едва она появилась на дирижабле, здесь резко стало тесно: эта особа успевала и в нас оскорблениями кидаться, и быть везде одновременно. Очень деятельное существо… До неприличия…

Глава 34

В которой мы добираемся до Саливари, получаем отсрочку на выполнение заказов, а потом сталкиваемся с таким страшным чудовищем, что сразу становится понятно, почему на поверхности людям делать решительно нечего

Уже третья скала за лето… Эта мысль не давала мне покоя весь обратный путь. В одном и том же регионе пала третья скала. Твари, живущие на поверхности, почти не пересекались с людьми. Они обитали там, где не было скал, и было меньше чудовищ, стремящихся отведать человеческой (а заодно и их собственной, «тварьей») крови. Я немного порасспрашивал про них Рубари, и механик признался, что никогда не слышал, чтобы у тварей вообще были метательные орудия, стреляющие горящими снарядами. У меня прямо руки чесались до газеты добраться и почитать, что пишут – но где её, газету, взять-то на летящем дирижабле?..

Для меня, выходца с Земли, то есть из двадцать третьих яслей, три атаки на скалы в одном регионе были полноценным вторжением. Однако местные, похоже, не слишком понимали подобных тенденций – и даже не думали, что вскоре после третьего нападения последует и четвёртое. Или я ещё чего-то не знал о том, что происходит?

После того, с чем нам пришлось столкнуться на Дуконе, весь полёт прошёл как-то подозрительно тихо… Немного удивляла портящаяся посреди лета погода, но вот это как раз были мелочи жизни. Мы спокойно облетали все опасные места и приближались к Саливари. Как действовать по прилёту, я уже примерно знал. Это всё мне Пали расписал в письме. Следовало вызвать возницу и помочь сопровождающей с доставкой груза до указанного адреса.

Как и просил Пали, мы пытались держаться как можно более тихо и незаметно. В случае появления вдали других дирижаблей – старались уйти в сторону и скрыться в облаках, благо их сейчас хватало. Нас никто не преследовал, нами никто не интересовался – и на третий день, поздно вечером, при почти попутном ветре мы добрались до Саливари, наконец, загнав дирижабль в ангар.

Рубари я отправил искать возницу с телегой, чтобы доставить груз и сопровождающую по нужному адресу. Сам же взял тачку, после чего с трудом, но погрузил на неё ящик и выкатил его из дирижабля. Безымянная сопровождающая, наконец, покинула свою каюту и тоже вышла размяться.

– Ваш ангар? – спросила она, с интересом оглядываясь.

– Нет, – признался я. – Достался нам по случаю… В безвозмездное, но временное пользование.

– Вас зовут Фант, гра? – девушка сняла шляпу, кинула её на ящик и распустила волосы. – Странное имя. Вы подобрыш?

– Да, я подобрыш, грани. Но и для моих яслей имя странное… Просто прозвище, которое ко мне давно прикипело, – признался я.

– Иногда прозвища бывают лучше и точнее имён… – девушка принялась стягивать волосы в длинный хвост.

Только сейчас я обратил внимание, что они даже не столько рыжие, сколько коричневые – но заметно отдающие в рыжину. На Земле рыжие волосы редко бывают прямыми и толстыми, и почти никогда не идут без комплекта веснушек, но здесь, у местных – свои отклонения от нормы. Волосы у этой девушки были тяжёлые, как у азиатов – и при этом никаких веснушек вообще не наблюдалось.

Да и сама девушка была довольно красива… Немного портило её лицо лишь его выражение: лёгкая смесь высокомерия с насмешкой, но, видимо, против тяжёлого характера не попрёшь. Большие, слегка раскосые глаза, высокие скулы, аккуратный нос – прямо-таки чувствовалась порода и поколения отбора, когда люди могут позволить себе выбирать не просто красивых, но и необычно красивых партнёров. Так что я прямо весь наполнился сомнениями по поводу того, что она всего лишь обычный сопровождающий…

– Странно, что Пали выбрал тебя в качестве исполнителя… – заметила между тем девушка. – Он не любит связываться с подобрышами.

– Он говорил, – кивнул я. – Но мы с ним сотрудничали по другим заказам, и, наверно, он в отношении меня сделал исключение…

– Пали не делает исключений – только выводы! – девушка засмеялась, и когда она смеялась, как я заметил, всё высокомерие с её лица сдувало как ветром. – И какие он мог сделать про тебя?

– М-м-м… Человек, которому деваться было некуда? – предположил я, снова вызвав вполне себе весёлый и искренний смех.

– Тогда тебе ещё повезло!.. – заметила девушка, отсмеявшись.

Разговор как-то сам собой прекратился, а потом пришёл Рубари, и мы все втроём отправились сопровождать груз. К моему вящему удивлению, ехали мы не к складам, не в рабочие окраины, а во вполне себе респектабельный район, где можно было снять удобное жильё. Похоже, для груза и его сопровождающей арендовали целый этаж особнячка с отдельным входом. Что, надо заметить, было совсем недешёво – с учётом того, что адрес был известен ещё при вылете. Затащив груз внутрь, мы с Рубари откланялись и отправились назад – устранять, вот теперь уже серьёзно и ответственно, все поломки дирижабля.

Собственно, ремонтом мы и занимались последующие два дня. И хотя время по заказам поджимало, но лететь на дырявом корабле было и опасно, и, чего уж там, страшновато. В результате за всё про всё пришлось выложить практически две тысячи единиц пневмы, которые и так зарабатывались с большим трудом. Я уж молчу про то, что активная стрельба на Дуконе опустила мои личные запасы на накопителе ниже трёх тысяч…

После ремонта мы ещё целых два дня активно добивали хури. Вылетали утром и вечером, а днём искали кафармов и пытались охотиться на них. К сожалению, хоть чудища и были маленького размера, и влёгкую убивались моим кастетом – зато всегда охотились большими стаями. И могли запросто парализовать того неудачника, который им особенно не приглянулся. Или, наоборот, приглянулся… В первый раз это случилось прямо с утра. Я с воздуха подбил одну тварь из кастета, прицепил трос, чтобы спуститься – и прямо рядом с землёй замер, а потом и вовсе вырубился, так и не успев ничего понять…

К счастью, Рубари активно следил за происходящим внизу. Он успел меня поднять до того, как два десятка кафармов вцепились бы в меня своими острыми зубками. Кстати, мне они слегка напоминали крыс с Земли – умные, злопамятные и мстительные. И всё это шло вкупе с потрясающей для животного расчётливостью. К примеру, та стая, что в первый раз отправила меня сначала в паралич, а потом – в беспамятство, вообще преследовала наш дирижабль ещё три часа… Я, правда, всего этого не видел – пролежал в бессознательном состоянии.

И всё-таки за два дня, что мы ловили хури, нам удалось собрать и пятую часть необходимого газа кафармов. И если бы всё так и дальше шло, мы должны были закрыть на них заказ дней за восемь. Но планы пришлось изменить – вмешался Пали.

– Чем сейчас занимаетесь? – спросил он, заполняя отчёт для бухгалтерии по закрытому заказу на хури.

– Кафармами, – ответил я и решил немного раскрыть карты. – Пойдискилы пока отложены: ждём дождя. Что делать с гвлитом, я пока ещё не придумал. Ну а яйца собирать – это легче всего, так что можно оставить под конец.

– Ну да, с гвлитом алхимики и меня удивили… – кивнул Пали, улыбнувшись одними губами. – И да, если придумаешь, как взять его живым – вези сразу в лабораторию. Нечего этой твари на улицах города делать… Что касается яиц. Я попрошу вас заняться ими в первую очередь. В городе наблюдается нехватка аратруи, и, соответственно, страдает доставка корреспонденции.

Хорошо! – не стал спорить я.

– И да, по моему поручению… Я встречался с сопровождающим, и она высоко оценила ваши действия. Поэтому я весьма доволен вами. Сколько вы в итоге потратили времени? – уточнил Пали.

– Восемь дней, ну и два дня на ремонт… Но если будет возможность добавить восемь дней…

– Я добавлю десять, – кивнул Пали. – В следующий раз принесите мне бланки всех ещё невыполненных заказов, и я поправлю даты. На сегодня тогда всё… И ещё одно. Попрошу вас никому не распространяться, куда, зачем и по чьему поручению вы летали.

– Все вылеты были исключительно по заказам-нарядам! – приняв бумаги для бухгалтерии, сразу ответил я, вызвав довольный кивок и улыбку.

Закинув оплату в ангар, я сходил к Фабило: сдать ему его долю и предупредить о трёх типах, что следили за его домом. Контрабандист не казался удивлённым – только кивнул, что-то пробормотав про «конкурентов проклятых». Слежку я заметил и в этот раз, но ко мне больше не подходили. Видимо, запомнили, что я им ничего интересного сказать не могу. Весь остаток дня мы с Рубари готовились к сбору яиц.

Газета округа Кан-оти, 28-й день третьей трети лета 534 года

НЕУСТАНОВЛЕННЫЙ ДИРИЖАБЛЬ В НЕБЕ НАД ДУКОНОМ

По свидетельствам жителей скалы Дукон, во время штурма скалы тварями в небе был замечен небольшой дирижабль. Он сумел прорваться через выстрелы орудий и подошёл к одному из частных причалов. Очевидцы сообщают, что капитан дирижабля не делал попыток спасти ещё кого бы то ни было, но забрал неизвестного человека и какой-то груз с причала.

Все видевшие отмечают беспримерную храбрость, проявленную экипажем как во время прибытия, так и во время отлёта, но вызывает вопросы его нежелание помочь тем, кто погибал на улицах города. Установить название дирижабля не представляется возможным, поскольку транспортное средство не имело на борту опознавательных знаков, как и многие дирижабли, находящие в личной собственности и построенные собственноручно.

Мэр Дукона обещал поднять перед домами вопрос об обязательной регистрации всех крупных транспортных средств и созданию специальной комиссии по регистрации. Приводим его слова, сказанные по поводу случившегося:

«Любой человек должен оказывать помощь другим людям. Поведение неустановленного дирижабля я считают возмутительным и вопиюще наплевательским. Все, кто его видел, говорили, что он мог бы унести не меньше трёх десятков человек. А на борт взял только одного!»

– Клёво! Про нас в газете написали! – сообщил я Рубари, прочитав заметку.

Сарказм в моём голосе можно было густым слоем на бутерброд намазывать, но механик сразу подвоха не заметил.

– Что н-п-с-ли? – с интересом спросил он.

– Что мы мудаки эгоистичные!.. – ответил я, помахав газетой. – Именно так мэр Дукона и сказал.

– П-шёл он в ж-пу! У-у-у-ум-м-м-мн-н-ни-и-ик! – не стал подбирать слов механик и, недовольно гремя вилкой, принялся за завтрак.

И вот тут я с Рубари был полностью согласен. Даже тот ремонт, что потребовался после поручения Пали, встал нам в копеечку. И ради доказательства своего человеколюбия этот мэр предлагает мне угробить свой единственный дом и способ заработка? Лучше бы меньше себе в карман клал – и больше бы выделял на оборону скалы.

Наш дирижабль ждал нас с забитыми пустыми корзинами трюмом. На этот раз мне предстояло выискивать гнёзда аратруи и собирать яйца. Не знаю, как отнесутся к этому сами птицы, а вот я относился резко положительно – почти никакого риска, спокойная размеренная работа… К тому же, и все способы добычи были известны и давно описаны. И даже в подробностях…

В общем, мы подлетали к какой-нибудь достаточно большой роще, зависали над верхушками деревьев – а потом я спускался вниз на тросе с корзиной и принимался заполнять её яйцами. На одном дереве гнёзд могло быть как два-три, так вообще и ни одного. Затем можно было переместиться на следующее дерево. Часто это удавалось провернуть, вообще не передвигая дирижабль. Когда корзина заполнялась, я дёргал трос – и Рубари поднимал её в гондолу, после чего снова отправлял вниз на тросе пустую корзину.

Чтобы за трос было удобнее держаться, я сделал на его конце петлю – в которую, как в стремя, и ставил ногу. Одной рукой держался за натянутый под своим весом трос, другой – придерживал саму корзину. Рубари в нужный момент активировал пару винтов, которые смещали «Шарка» в сторону. Когда яйца в роще заканчивались – мы сразу перемещались к следующей. И пусть кто-то скажет, что это варварское обворовывание птиц – и вообще, что все яйца забирать нельзя… Однако мне было в тот момент наплевать на защиту природы. Не вымирает она тут…

Основное неудобство доставляли только беснующиеся внизу чудовища. Если я оказывался рядом с крупной зверюгой, та даже днём почти никогда не отказывала себе в удовольствии попробовать свалить дерево. Так что пока я собирал яйца, выбранное мной дерево обычно тряслось и нещадно раскачивалось. Однако при наличии страховки это было не так уж и страшно. К концу первого дня мы, не особо напрягаясь, собрали четыре десятка яиц, которые я сразу и доставил на склад мэрии.

На второй день стало куда сложнее. Разведанные вокруг города места обитания аратруи заканчивались, и пришлось начинать поиски самостоятельно. Если мы видели, что над скоплением деревьев летают эти птицы – мы сразу поворачивали туда и проверяли, нет ли их гнёзд. В итоге за второй день яиц удалось собрать только три десятка. Я уж было решил, что придётся истратить ещё пару дней, но тут нам повезло наткнуться на густой лес вдоль реки, где нужных яиц было просто видимо-невидимо… Странно было только, что лес был практически рядом со скалой – но почему-то не был отмечен в выданной нам схеме.

Погода на третий день испортилась, и всё небо затянули пасмурные тучи – что сразу вызвало резкую активизацию чудовищ поверхности. Приходилось постоянно следить, чтобы к нам по воздуху не подобрались голодные птицы-переростки. Причём вверх и в стороны постоянно поглядывал и я, и Рубари – потому, наверно, мы и пропустили главную опасность…

Вынимая очередное яйцо из гнезда – и попутно отмахиваясь от впавших в истерику птичек-родителей, я краем глаза заметил какое-то движение внизу, в густых зарослях. Причём не просто заметил, но и обратил пристальное внимание. Движения там, в принципе, и так хватало. Вот только на сей раз все чудовища куда-то резко из-под дерева брызнули – ну а такое поведение на поверхности не предвещало ничего хорошего… Я положил яйцо в корзину, поставил ногу в петлю и уставился в заросли, пытаясь понять, что вообще внизу происходит.

Вот мелькнуло в отдалении что-то желтоватое, вот дерево как-то странно пошатнулось. Всё по отдельности никаких подозрений не вызвало, но если взять и сложить всё вместе… То ко мне стремительно приближался кто-то очень быстрый – и весьма немалых размеров.

– Рубари!!! – закричал я.

– Что?

– Улетай! – потребовал я, но механик непонимающе уставился на меня. Видимо, не услышал или всё-таки недопонял.

…И тут внизу промелькнуло что-то огромное, длинное и бежевого окраса, а моё дерево резко содрогнулось и с треском начало крениться.

– Вот д-рьмо! – механик скрылся внутри гондолы, а я покрепче схватился за трос, пытаясь удержаться на нём вместе с корзиной.

Дерево затрещало снова – и ожидаемо начало падать. Я попытался оттолкнуться и удержаться на канате, но в этот самый момент дерево неожиданно скакнуло вверх, резко подбрасывая меня в воздух. Трос выскользнул из рук и изогнулся как змея, а я выпустил корзину и заполошно замахал руками, пытаясь поймать свою страховку. Но не смог и полетел вниз – на землю.

– Нет-нет-нет! – закричал я. И да, причины у меня на это были весьма веские.

Само падение продолжалось меньше секунды, а струхнуть я успел вполне серьёзно… Потому что падающее дерево открыло моему взгляду тот участок поверхности, с которого на меня смотрели умные, хитрые и очень злые жёлтые глаза с угольно-чёрными зрачками. Глаза располагались, как им в принципе и полагается, на морде – которая была просто неприлично большого размера… А когда эта морда поняла, что я падаю прямо на неё, то зажмурила буркалы – и раскрыла таких размеров хлеборезку, что я мог бы в неё войти пешком, не пригибаясь…

В этот момент моё падение прекратилось по банальнейшей причине – петля, в которую была продета ступня, каким-то образом оказалась у меня на голени и плотно затянулась. А я повис вниз головой, чуть покачиваясь и глядя прямо в раскрытую пасть чудовища с поверхности.

– Лечение кариеса тебе встанет дорого… – пробормотал я, разглядывая жёлтые клыки, которые поджидали меня в большой и вонючей пасти.

Я всё ещё не мог прийти в себя – если честно, меня отчаянно колотило от адреналина и страха. А чудовище, наконец, осознало, что падающее тело уже давно должно было приземлиться к нему в рот – а посему закрыло пасть, приоткрыло глаза и с укоризной уставилось на меня. Определив причину, по которой я до сих пор ещё не занялся лечением его кариеса, зверюга вжала свой безразмерный зад в лесную землю и начала им поводить из стороны в сторону. Кто не видел, как коты готовятся к прыжку, тот моих плохих предчувствий не поймёт, а кто видел – тот и сам сможет представить, как это выглядело… Вот я, например, игры домашних котов видел, а потому быстро понял, что произойдёт дальше – и даже успел испугаться повторно. Всё что я мог – так это сунуть руку в карман, нащупать там кастет (хорошо, что не выпал!) и нацелить его на очень страшную морду.

В этот момент, к счастью, застрекотали винты дирижабля, а меня, наконец, потянуло вверх и в сторону, унося всё дальше от жуткой зверюги. И я уже почти было поверил в своё спасение, когда она, наконец, прыгнула. В общем… Это точно был кот, потому что так умеют только они – прямо с места и куда выше собственного роста. Гибкое бежевое тело пронеслось сквозь кроны ближайших деревьев и в целом облаке листьев и мелких веток взвилось выше – всё ближе и ближе ко мне. Пасть снова распахнулась, и на меня буквально обрушилась страшная вонь из неё…

– Плохой кот! Фу!.. Отстань!..

Я даже не заметил, как принялся отчаянно палить, хотя вообще-то никакого толку от моей стрельбы не было… Во всяком случае, ни один из зарядов кастета не наносил достаточно урона, чтобы сбить прыжок и предотвратить неизбежное. Это самое неизбежное за меня предотвратила спасительная гравитация… Вонючая пасть находилась всего в полутора метрах от меня, когда её приближение окончательно и бесповоротно остановилось. А потом огромная туша снова понеслась к земле – с крайне разочарованным и полным искренней досады выражением морды. От приземления чудовищного «котика» окрестный лес содрогнулся, а с крон деревьев поднялись, как мне показалось, даже ещё не умевшие летать птенцы.

Я выжил… И даже понял, почему этот изобилующий добычей лес не стали отмечать на схеме. А нужное количество яиц мы с Рубари всё-таки успели собрать до конца дня – правда, в небольших рощах, где уж точно не будет скрываться настолько крупная зверюга.

Глава 35

В которой происходит множество событий, но предшествует им всем одно – выброс.

Гроза приближалась. Утром вместе с последней партией яиц я выехал в мэрию на нанятой телеге с весьма добродушным старичком-извозчиком. Корзины мы с Рубари погрузили вместе, а дальше я уже поехал без него.

– То-то-то! Милыя, пошли-пошли!.. – извозчик чуть ли не воздушными поцелуями разогнал своих неторопливо бредущих шарков, и мы поехали по улице, идущей вдоль обрыва. – Заказ поди везёшь, эфирник?

– А?… Да, отец, заказ везу сдавать… – подтвердил я.

– Хорошее дело! – одобрил старичок. – Сегодня вам всё равно вылетать не надо.

– Наверно, да. Не стоит, – кивнул я, поглядев в сторону склона скалы, откуда накатывал огромный тёмный вихрь. – Гроза, дождь…

– Гроза! Скажешь тоже!.. Буря! – старичок указал узловатым пальцем, проследив за которым я обнаружил искрящийся шар, пролетавший в отдалении. – Вон и мэлоннели собрались ужо! Вот ужо грянет так грянет… Как бы выброс не случился!

– А что не так с выбросом? – набравшись смелости, поинтересовался я. – А то я как ни спрашиваю, никто нормально не объясняет.

– А! Так ты подобрыш! – старик будто кивнул каким-то своим догадкам. – Так потому, сынок, не объясняют, потому что как вспомнят, так сразу штаны обгаживают. Это же выброс!

– Так страшно? – удивился я.

– Страшно… Он же, выброс, понимаешь ли, всю пневму отовсюду выбрасывает! – охотно отозвался старичок, который, судя по возрасту, штаны при мыслях о смерти не загаживал. Весьма достойный человек, уважаю!.. – Из человеков, из тварей и чудовищ, из животных… И из накопителей, если ничем не защищены. А ежли помрёшь – так и всё. Конец…

– Вон оно что! – я радостно закивал, но старик уже разошёлся не на шутку.

– Много я выбросов, сынок, видал, ой много… Ежли кратко говорить – страсть просто! Просто страсть! Молнии енти так и свёркают, так и свёркают! – старичок забавно коверкал слова, с чем я тут уже сталкивался. Как мне удалось узнать, это был диалект крайнего юга, в то время как я говорил на диалекте центра, который сейчас распространился повсеместно по миру людей и считался эталоном. – Гром гремит так, что стекла в домах брякают, двери трясёт… Страсть такая, что хочется забиться в уголок и скулить… Хотя это поначалу. Потом, ежли не совсем трус, привыкаешь… А бывает так, что человеки и счёты сводят промеж собой. Не всегда, но бывает…

Затем старичок пустился в своё богатое событиями жизнеописание, но, к счастью, к мэрскому складу мы добрались раньше, чем он добрался до взрослого возраста. Сдав яйца, я заглянул к Пали, отчитался и получил продление заказов в письменной форме, после чего сходил в бухгалтерию и пошёл в ангар пешком. Зря, кстати, пошёл – надо было бы бежать…

Понял я это слишком поздно – уже заметив, как над городом в каком-то просто непотребном количестве носятся мэлоннели, оставляя за собой шлейфы сверкающих искр. Я быстро свернул в сторону склона скалы и в ужасе уставился на тёмный вихрь, уверенно надвигающийся на город. Скорость у него была такая, что не оставалось сомнений – ещё десять минут, и надо мной разверзнутся все хляби небесные. Я рванул по улице в сторону ангара со всех ног, наплевав на незаметность и прочую чушь, что неизменно становится именно чушью перед гневом природы.

Впрочем, я такой догадливый был не один – люди вообще разбегались с улиц стремительно. И всё равно, несмотря на свой забег, в ангар я вошёл уже мокрый: попал под первый залп дождя, который обрушил на скалу усиливающийся ветер. Первым делом я попрятал все чешуйки, какие были, в кошельки – грозное предупреждение деда-извозчика меня аж до внутренней жабы пробрало. А потом старательно принялся перекачивать содержимое семечка пневмы в защищённый накопитель.

– Как п-т-хнет, н-до к р-д-чу з-йти! – напомнил Рубари про Фабило, а я в ответ только кивнул, внимательно слушая, как за дверьми ангара лишь нарастает шум.

А потом всё случилось так, как и описывал старичок. Сверкнуло, грохнуло – и створки ворот принялись покачиваться вперёд-назад, истерично гремя засовом. Ветер снаружи взревел, беснуясь и закидывая мир льющимися в разные стороны потоками воды. Я с удивлением посмотрел на Рубари, от которого отделилась золотая звёздочка и принялась кружиться в воздухе.

– Что за?.. – не удержался я, заметив, что и от меня звёздочка отделилась, а потом – ещё одна.

– В-брос! – в ужасе ответил мне механик.

Каждая золотая звёздочка стоила мне одной единицы пневмы… С каждой новой звёздочкой и запас на возрождение в моём семечке становился всё меньше и меньше. И очень скоро по ангару уже кружилось почти триста единиц. Две сотни моих и, видимо, ещё сотня – Рубари. Всё, умирать теперь было решительно нельзя… А за стенами ангара всё ещё бесновалась, рыча и урча, ненасытная буря.

– Ну всё… Т-перь с-тки без пн-вмы х-дить!.. – вздохнул механик.

– Сутки не получится пневму хранить в семечке? – удивился я, а Рубари грустно вздохнул:

– М-жет и б-льше, – пояснил он. – Б-ли сл-ч-и и д-сять дней б-ло н-льзя!

«Д-и-и-и-инь!» – требовательно зазвучало из нашего сарайчика.

Мы с Рубари переглянулись и вместе двинулись к двери. Шар висел прямо за дверью, переливаясь перламутровым и алым. И всё ещё продолжая тревожно звенеть.

«Д-и-и-и-инь!»

Я протянул руку и коснулся его, кивнув Рубари, чтобы он побыстрее присоединялся.

– Не! – воспротивился он. – Не л-блю их!

– Не дури!.. Это звонок нам обоим! – жёстко сказал я. – И ещё мне очень не нравится алый…

«Д-и-и-и-инь!»

Наконец, и Рубари осознал, что цвет явно весьма нехороший, и всё-таки коснулся шара рукой.

– Алло! Привет, люди! – знакомый жизнерадостный голос никак не вязался с тем, что вообще происходило вокруг.

– Привет! – поздоровались мы хором. А если быть точнее, то дуэтом… Несколько растерянным и минорно настроенным дуэтом.

– Рубари? Фант? – уточнил неизвестный собеседник.

– Да! – мрачно сказал Рубари.

– Это я, – стараясь сохранять спокойствие, кивнул я.

– Не ходите сразу к Фабило! Слышите? – голос затрещал помехами. – Ни в к… сл…ае…е…х…. к ….ло!

– Не ходить вообще? Или сегодня? – решился уточнить я, хмурясь в попытке разобрать слова.

– В ближ… ять час…! Пот…м мо. о! – помехи усилились, практически перекрывая всё, что нам сейчас пытались донести.

– Хорошо! – всё равно кивнул я, хоть уже слабо понимал, о чём вообще речь.

– Если пойдёте – не попадайтесь никому на …за с. ком …ый …те! Слы…. ни…му… за!

– Не очень слышим, но в целом поняли… – кивнул я.

– Н…ё….а!

Шар пропал. А прилетевшее вслед за ним сообщение немного приоткрыло завесу тайны:

Не ходите к Фабило!

Дополнительно: строгий запрет на посещение действует 10 часов.

Оптимально: если пойдёте после отмены строгого запрета, постарайтесь не попадаться никому на глаза с тем, с чем покинете дом.

Рубари и Фант должны выжить!

– Что то зн-чит? – поинтересовался Рубари.

– Не знаю, что это вообще значит… Но мне всё это не нравится! – признался я. – Есть из дома твоего родича другой выход?

– Не зн-ю! – развёл руками механик.

Буря бушевала почти четыре часа… Прямо за дверями ангара был слышен грохот воды, лившейся вниз и разбивавшейся о наш причал. Всё, что вылилось на скалу и не осело в бочках на крышах, резервуарах и естественных углублениях, теперь стекало вниз самыми удобными путями, сплошными водопадами срываясь на поверхность.

Однако, как оказалось, это было лишь начало… Когда буря прекратилась, снаружи раздались крики и звуки – будто кто-то кидался грязью в стену. Вот только кидались не грязью и не в стену. Я приоткрыл дверцу в воротах и успел застать момент, когда со скалы полетело чьё-то тело. В городе, немного в отдалении, что-то громко ухнуло, а потом раздался страшный грохот…

– День выброса! День выброса, люди! – раздался сверху возбуждённый крик. – Покажем жирным свиньям поверхность!

– Да!.. – слитный рёв нескольких глоток стал ему ответом.

А я прикрыл дверь и огляделся, думая, чем бы привалить ворота. Рубари верно истолковал моё замешательство:

– Да к-му мы н-жны? – удивился он. – Не дрейфь!

Это был страшный день и страшная ночь для Саливари… Крики, грохот и сверкание оружия доносились даже до нашего отдалённого ангара. Когда мы, выждав положенные десять часов, всё-таки вышли на улицу, мне живо вспомнился Экори, разорённый гусеницами. То тут, то там в лужах крови и воды валялись изуродованные тела. Под удар попали все, кто хоть чем-то мог не понравиться погромщикам… Да и сами погромщики нередко гибли… А ещё иногда попадались места побоищ, где явно не грабили и даже не мстили – видимо, там сводили старые счёты банды контрабандистов.

Как там сказал старик? «Бывает, что человеки сводят счёты промеж собой?» Вот в этот выброс именно так оно и было. Сводили, да ещё и с остервенением… Шёпотом я спросил у Рубари, часто ли такое происходит, но тот, немного подумав, ответил, что нет – обычно выброс проходит более мирно. В Саливари люди как с ума посходили. То ли накопились противоречия в полукриминальном социуме, то ли просто выбросов давно не было…

С каким бы удовольствием я дождался бы конца выброса в ангаре… Однако Фабило требовал свою долю сразу, в тот же день – и это было прописано в контракте на передачу заказов. А, значит, надо было идти и отдавать… Мы с Рубари держались небольших переулков, стараясь лишний раз не выходить на открытую местность. Пару раз нам пришлось пережидать очередную стычку на улицах. Один раз мы были вынуждены обходить дом, откуда доносились крики и визг, а несколько вооружённых человек тёрлись перед входом. Но сейчас основное действие погрома переместилось ближе к арху, а если двигаться вокруг центра города – тогда хотя бы можно было пройти незамеченными, как и просил нас неизвестный собеседник.

Уже когда мы подходили к особняку, стало ясно, что и Фабило тоже досталось. Дверь была выломана, её рама опалена, а окна у дома – выбиты. Сам Фабило обнаружился в коридоре, ведущем к лестнице на второй этаж, где и располагался его кабинет. Он лежал лицом вниз. В правой руке он сжимал небольшой жезл с зелёным кристаллом на конце. Несколько изуродованных тел вокруг как бы намекали, что старый контрабандист не так-то легко сдался нападавшим. Со стен свисали обрывки обоев, а на полу лежала люстра, какой-то мусор и ещё тревожно хрустели осколки посуды.

Я присел рядом с Фабило и проверил пульс, но едва коснувшись, сразу понял, что он мёртв – окончательно и бесповоротно… Я освободил жезл из его пальцев и сунул его за пояс, себе под куртку. Рубари тяжело вздохнул у меня за спиной.

– Мёртв. Пойдём дальше… – негромко произнёс я, и сам удивляясь своей смелости.

Зажав в руке кастет и готовый встречать врага, я медленно двинулся вверх по ступеням, к заветному кабинету Фабило. И тут же обнаружил ещё один труп нападавшего… Это был тот щербатый, который опрашивал меня на улице. Следом обнаружилось ещё с десяток тел – последние два вообще лежали друг на друге прямо в дверях кабинета. Я снял надетую по случаю дождя шляпу и осторожно сунул её в проём. Шляпа вылетела из рук, будто сметённая ураганом – и намертво прилипла к стене.

– Сдохните, сволочи! – старческий голос принадлежал домоуправительнице Фабило.

– Так и знал, что бабушка опаснее стражи… И конкурентов… – заметил я Рубари, кивнув на метательный нож, которым мою несчастную шляпу пригвоздило к стене.

– Кто там? – неожиданно проговорила домоуправительница. – Это вы, молодые люди? Один из… Родственник хозяина?

– Да, то мы! – как можно более внятно отозвался Рубари. – Не стр-л-йте п-ж-л-йста!

– Слава изначальным… Заходите, – проговорила старушка.

Как она выжила – я ума не приложу. Судя по тому, что Фабило умер ещё часа три-четыре назад, она всё это время сидела здесь. Рядом на полу лежало несколько метательных ножей, а ещё два изогнутых клинка, больше напоминавших кинжалы, и жезл. Судя по всему, опустошённый в ноль. Сама домоуправительница выглядела не сказать, чтобы совсем хреново – скорее как ходячий труп… Обугленная рука, иссечённое тело, сочащееся кровью из-под изодранной одежды, и ещё одна лужа крови прямо под ней.

– Надо перевязать, – сказал я, опускаясь рядом с ней на колени.

– Брось!.. – старая женщина оттолкнула мою руку. – Хозяин мёртв… Я тридцать лет жила только для него… Обещание такое дала… Хватит воздух поганить… Ящик!..

Она подняла дрожащую руку и показала пальцем в угол. Там и в самом деле обнаружился большой ящик, прикрытый каким-то покрывалом.

– Возьмите ящик… Отдайте… Этому чиновнику… Как его? – женщина посмотрела на меня так, будто я обязательно должен знать его имя.

– Пали? – наконец, догадался я.

– Да… Это ему надо было… Не забрал… Изначальные… Ещё немного! – дышать домоуправительнице уже было тяжело, и слова давались ей с большим трудом. – В подвале есть ход… Уходите им… Чтобы не поймали… Сохраните ящик… Если… Если не получится отдать…Оставьте… Оставьте на поверхности… Единички… У вас есть единички?

Женщина, уже почти ничего не соображая, схватила меня за плечо своей рукой, которая не пострадала в бою.

– Да, немного есть…

– Пять – вправо… Ноль – влево…. Четыре – вправо… Один – влево… Шесть – вправо… Заберите всё!.. Слышите?… Чтобы тут ничего…. Ничего не осталось… Спалите дом… Спалите… его…

Её рука бессильно скатилась с моего плеча на пол. Хватка у престарелой валькирии была железной… Даже перед смертью. Я потянулся и закрыл ей глаза – то самое рефлекторное и правильное действие, принесённое ещё из яслей…

– Сейф! – Рубари первым кинулся к столу и принялся искать.

Сейф обнаружился прямо в стене – между полок, где стояли книги и сувениры. Сейфы здесь, в Саливари, напоминали земные с крутящимися ручками. Прокрутив нужную комбинацию цифр, мы повернули ручку и открыли хранилище. Внутри было два крупных накопителя – по пять тысяч единиц в каждом, и мешочек чешуек. Там же лежал ещё один посох и какие-то бумаги, которые мы трогать не стали, не обнаружив среди них ничего полезного. Я бы обыскал весь кабинет, но прямо чувствовал, как снова приближаются мои неприятности…

– Тащим ящик! – приказал я Рубари, поднимая жезл домоуправительницы и подходя к грузу.

Ящик оказался на удивление тяжёлым. Вдвоём мы, сопя и кряхтя, всё-таки спустили его в подвал. Вдоль стен там стояли многочисленные стеллажи, на которых пылились местные разносолы, а ещё пара крепко закрытых шкафов. В центре подвала были сложены какие-то ящики. Я принялся думать, где тут вообще обещанный ход, и простукивать помещение вдоль стен. А Рубари чем-то пошуршал возле ящиков – после чего раздался негромкий хлопок и звук глотка.

– Вот так лучше!.. – удовлетворённо заметил он.

– Надо было сейчас напиваться? – я резко обернулся к нему и нахмурил брови.

– Я не напиваюсь… Я это… Ускоряюсь! – возразил мой вновь разговорчивый механик, присев на ящик, принесённый из кабинета покойного родича. – Проклятье, если бы это не был дом Фабило, то я бы подумал, что это всё та же хрень, которую мы везли из Дукона…

– Где может быть ход? – спросил я, возвращая его от теории к практике. Весьма насущной практике.

– Либо под кучей ящиков в центре, либо за теми шкафами, – Рубари пожал плечами. – Давай-ка…

Он подошёл к одному из шкафов и начал его раскачивать. Я пришёл на помощь, и через пару минут наших совместных усилий шкаф, наконец, с грохотом упал. А прямо за ним была обычная каменная кладка. К счастью, тайный ход обнаружился за следующим шкафом. И уходил он куда-то в сплошную темноту. Низкий – идти по нему придётся, согнувшись в три погибели. Но другого варианта у нас не было…

Мы поднялись наверх, оставив тяжёлый ящик в подвале, и принялись, начиная со второго этажа, поджигать всё, что могло послужить пищей будущему пожару. Когда мы уже спустились на первый этаж – и принялись и там повторять лжеподвиг Герострата, с улицы раздались громкие крики.

– Старая сука! – разобрал я грубые голоса. – Чтоб тебе просто сдохнуть!..

Пламя, разгоревшееся в прихожей и гостиной, скрывало нас с Рубари от людей снаружи, но было понятно, что долго ждать они не станут и попытаются потушить дом. Я запалил небольшой логос на пальце, поджигая ещё и обои, и решительно махнул Рубари рукой. Мы спешно ушли в подвал, по пути поджигая хранящиеся там продукты, а потом взялись за ящик и с кряхтением нырнули в подземный ход.

Кто-то скажет, что только дурак поджигает дома, находясь под землёй – и будет прав. Вышло глупо… Кашлять мы начали всего через двадцать-тридцать метров. Дым пошёл сначала в подземный ход, по которому мы уходили – и только потом, когда огонь разгорелся, наконец, потянулся обратно. Впрочем, сам по себе ход не был длинным и выводил в каменный мешок с мокрыми стенами. Выход из лаза со стороны каменного мешка был замаскирован плитой. Мы сначала натолкнулись на неё, пробираясь по проходу, а я в панике (сплошная темнота вокруг! замуровали, злодеи!) толкнул преграду, и плита с грохотом обрушилась. Сверху в крыше каменного мешка виднелась решётка, через которую вниз падала вода, а дальше ход уходил ниже – и вот туда нам сейчас не стоило идти. Судя по раздававшемуся снизу шуму, далеко не всё, что принесла с собой гроза, успело покинуть скалу.

Я подсадил Рубари, чтобы он дотянулся до решётки. Он принял ящик, а потом помог мне вылезти. Мы выбрались в одном из тихих переулочков этой части города. Здесь не было слышно погромщиков, здесь не проходили яростные бои между бандами, а ещё никто испуганно не пялился из окон. На улице было уже довольно темно, и фонари в этот раз никто зажигать не собирался. Под прикрытием темноты мы осторожно двинулись к ангару вместе с тяжёлым ящиком.

Странное и страшное это было путешествие… Путь, который занимал у нас раньше минут десять, в этот раз продлился полчаса. Мы пробирались в тенях, всё так же не показываясь на больших улицах – а там всё ещё вовсю шли ожесточённые бои. Саливари озарялся вспышками логосов, разражался радостными криками, взрывался испуганными воплями и оглашался предсмертными стонами. Будто кто-то открыл в городе дверь в преисподнюю, и наружу вырвались самые страшные демоны, что теперь терзали человеческие души…

Мы проходили мимо магазинов, которые расторопная местная гопота (молодая и ещё полная надежд) вовсю избавляла от излишков товара. Мы видели дома состоятельных граждан, где из окон свешивались человеческие трупы. Мы по широкой дуге обходили пожарища, возникающие то тут, то там. Впрочем, одно такое мы даже создали своими руками… Мы миновали несколько мест массовых бандитских драк, где ещё оставались выжившие, которые стонали и пытались ползти…

Вдалеке, в районе храма и арха, бойня шла особенно активно. Видимо, именно там местные элиты при поддержке стражи пытались сдержать потерявших страх и совесть погромщиков. Несколько раз мы замечали фигуры людей, кутавшихся в тёмные одежды и стремящихся в том направлении. Это был странный вечер, и ему на смену должна была прийти не менее странная ночь, в которую внешне благопристойный город показал своё кровавое нутро в полной красе…

И всё-таки нам с Рубари удалось добраться незамеченными до ангара. И даже если нас кто и видел, то, к нашему счастью, просто не запомнил. Во всяком случае, сообщение говорило о том, что все условия соблюдены:

Просьба не ходить к Фабило в течение 10 часов и не попадаться никому на глаза после снятия запрета выполнена.

Рубари и Фант остались живы.

И это не только уберегло вас от беды, но и будет иметь последствия.

Ящик из кабинета Фабило мы закинули в трюм дирижабля, а ворота и дверь надёжно закрыли на все засовы и замки. Заваливать только не стали, хотя я и настаивал – но у механика хватило алкоголя и слов объяснить мне, что глупо перекрывать путь к собственному бегству на случай экстренной ситуации.

Мы по очереди отмылись от грязи и крови, переоделись в чистое, без особого аппетита поели и стали ждать. Один из нас по очереди стоял на часах у ворот ангара, а второй в это время пытался отдохнуть и поспать. Хотя мы и надеялись, что ночь всё-таки пройдёт без происшествий…

Глава 36

В которой мы встречаем гостей, затем снова встречаем гостей, а потом бежим, хотя и очень хочется остаться

Я дважды дежурил и дважды спал. И теперь дежурил снова, заодно разбираясь с тем, что удалось достать в доме Фабило. Нам достались два накопителя ёмкостью в пять тысяч единиц, полностью заполненные – это не только единицы, но и полезные штуки для хранения. Тем более что они уже находились в мешках с запретом доступа. Видеть содержимое, держа кошелёк, я мог, но вот забрать единички – пока не вышло бы. Для этого накопитель требовалось достать из кожаного чехла, а заниматься этим во время выброса явно не стоило.

Два жезла – тот, что был у Фабило, и тот, что лежал рядом с домоуправительницей, к сожалению, были для меня пока совершенно бесполезны. Но вот жезл, обнаруженный в сейфе, требовал для выстрела всего одну единицу пневмы. Метал он, судя по полученной информации, воздушные ножи – и имел внутренний накопитель в триста единиц. И, что самое важное, накопитель этот был заполнен и защищён.

В моём кастете накопителя не было, так что при стрельбе требовалось вкладывать пневму из семечка. Я попытался из него выстрелить, вытянув пневму из своего накопителя, но вместо трети единицы потратил одну. Всё, что не было отправлено сразу в логос – пропало, выскочив маленькой искоркой в воздух, и теперь кружило по ангару вместе теми звёздочками, которые появились ещё раньше.

Так что с жезлом я получил второе оружие, которое можно было использовать. В принципе, им бы мог воспользоваться Рубари. А я мог просто бить связкой из трёх логосов на кастете. И да, в городе всё ещё продолжались бои, не утихавшие ни на минуту. Пока ещё далёкие, но они медленно и неотвратимо приближались к нам. Не знаю, что именно там сейчас происходило, но наверняка ничего хорошего…

Тихие голоса за воротами ангара я услышал сразу, но, к несчастью, не смог разобрать слов. Подкравшись к двери, я осторожно приложил ухо к тонкой щели. Сквозь свист ветра и стук капель мне всё-таки удалось разобрать, о чём там общаются.

– Да откуда я знаю? – спросил женский голос с нотками высокомерия. – Сказали вроде бы, что этот причал… Странно, мне он кажется знакомым!..

– Неважно, знакомый или нет, – буркнул мужской. – Давайте стучаться, если это тот. Какой номер на двери?

– Сорок третий, – снова женский голос.

– Раз она сказала, что сорок третий – значит, сюда! – проговорил ещё один мужчина, и, услышав его, я только тяжело вздохнул. – Этот капитан вывезет нас в бурю?

– Я этим девочкам жизнь спасла, зачем ей врать?

Я, наконец, вспомнил и женский голос. А потому без лишних сомнений подошёл к двери, погремел замком и скинул засов, высунувшись на улицу. На причале было пусто, но меня таким не проведёшь.

– Заходите уже… – сказал я погромче. – Я тут вечно стоять не буду, так и знайте!

Из-за угла ангара выглянула сначала широкополая шляпа, а потом и её обладательница.

– Фант? – удивилась она. – Чтоб меня, так вот почему мне место знакомым показалось!

– Фант? – эхом повторил появившийся за её спиной Пали. – Разве это ангар Фабило?

– Он нас заселил сюда, а его или нет, я не знаю, – признался я. – Заходите! На улице стоять – не самая лучшая ночь…

А мне было грустно… Безумно грустно и обидно. Я ведь подслушал разговор и не мог не понимать, что Пали собирается валить со скалы. А, значит, накрылись медным тазом наши с Рубари папиры. И все наши усилия оказались напрасными – хорошо, хоть денег заработали. Я, конечно, понимал, что сейчас последует некое ужасно выгодное предложение, но заранее не хотел на него соглашаться… Хотя бы из чистой вредности…

Следом за Пали и рыжей девушкой из-за угла вышел молодой парень, которого раньше мне видеть не доводилось. Он явно нервничал и постоянно оглядывался по сторонам. Вид у него был подавленный и испуганный. Поскольку ни Пали, ни девушка особо нервными не выглядели, скорее всего, этот пассажир в их компании был лишним.

– Рад тебя видеть живым, Фант! – проговорил Пали, кладя руку мне на плечо и чуть его сдавливая. – Нам, как я полагаю, надо поговорить. Отойдём?

– Было бы неплохо… – кивнул я. – Ваши спутники пока могут занять нашу с Рубари кухню. А заодно и его самого разбудить, всё равно ему дежурить пора…

Мы с чиновником отошли к дирижаблю и остановились друг напротив друга. Пали какое-то время молчал, а потом, наконец, начал явно неприятный разговор.

– Предлагаю перейти на «ты». И вообще обойтись без официоза, – заметил он, а я только кивнул в ответ, поскольку переход на «ты» всё равно уже произошёл. – Фант, понимаешь… Мне, Араэле и Брену надо срочно покинуть скалу. Я не могу сказать почему, и вообще это тайна… Но, как я понял, ты не побоишься лететь в бурю.

– В эту – побоюсь!.. – честно признался я и перешёл к тонким намёкам. – Да и летать на другие скалы нам с Рубари не слишком-то удобно…

– И, тем не менее, нам очень надо улететь! – настойчиво повторил Пали. – Я готов заплатить за это сразу двадцать тысяч. Подумай о деньгах! Больших деньгах!

– Деньги – это хорошая штука. Особенно когда ты можешь свободно перемещаться… – заметил я, продолжая как бы намекать.

– Лететь совсем не далеко. И вы сможете потом вернуться, – привёл новый аргумент Пали. – И за всё это я, заметь, много тебе заплачу.

– Да как бы… – я замялся, придумывая чуть более толстый намёк.

– Да я знаю! – не выдержал Пали. – Я обещал вам папир!.. Но Фант, ваши папиры лежат у меня в кабинете, а меня там вовсю ищет стража и разгневанная толпа! Как я его тебе достану?! Я же не знал заранее, что так всё сложится!..

Привлечённая шумом девушка, которую, видимо, и звали Араэле, подошла поближе.

– А Нанна? – недоверчиво спросил я. – Как быть с её папиром?

– Мой человек в банке всё ей передаст в ближайшее время. Про него никто не знает, и он сейчас находится под защитой стражи, – ответил Пали. – Как только работа в банке возобновится, папир передадут Тараки.

– А что насчёт стражи, которая гонится за вами? – поинтересовался я, слегка кивнув. Хотя бы с Нанной вопрос решился…

– Они считают, что мы украли одну вещь, – неожиданно вступила в разговор Араэле. – Возможно, у них на это есть основания…

– Эли!.. – возмущённо воскликнул Пали.

– Если ты хочешь нанять этих психов, то лучше сразу скажи, что им предстоит, – пожала плечами девушка. – Что там у вас не складывается?

– Невыполненные ранее обязательства. Но с этим мы, можно сказать, разобрались… – ответил я. – А ещё меня несколько беспокоит внимание стражников. Хотя погоди… Кто вам подсказал пойти сюда?

– Две юные леди, – ответила не менее юная леди. – Они не смогли сразу сбежать в арх. И никак не могли пробраться через толпу погромщиков. Я помогла им просто так, чтобы не бросать в беде. Но они спросили, чем могут меня отблагодарить. Я сказала, что вряд ли мне что-то нужно от них, если, конечно, у них нет знакомого капитана дирижабля, который не боится бури. И они порекомендовали тебя…

Я как можно подробнее описал внешность Тараки и Нанны, и Араэле с готовностью подтвердила, что именно этих девушек она и встретила в городе.

– Тараки и Нанна? – догадался Пали. – Это их спасла Араэле?

– Похоже на то… – кивнул я.

– Это ведь зачтётся в нашу пользу при принятии решения? – поинтересовалась Араэле.

– Уже зачлось, – кивнул я. – Так что там со стражниками и всей этой историей? Куда вы вляпались?

– Фант, если тебе интересно, то нас подозревают в краже одного местного артефакта, который называется «Идолище Каменное»… – пояснила девушка. – Артефакта с нами нет, но даже подозрения хватит, чтобы запортить репутацию всей моей семьи.

– И что же может вызвать эти подозрения? – спросил я.

– Моё присутствие здесь в момент кражи, – вздохнула Араэле и пояснила, рассматривая потолок ангара. – Репутация – такая штука…

– А вы действительно к этому причастны? – уточнил я.

– Конечно! Что мне ещё делать в этой дыре? – удивилась девушка, резко опустив голову и сделав круглые глаза.

– И как же так получилось, что этой вещи у вас нет? – поинтересовался я с весёлым удивлением.

– Вещь нам так и не передали. А исполнитель, который согласился нам помочь – либо умер, либо пропал. Но так или иначе, в этом округе за вами будут охотиться, если вы всё-таки согласитесь нам помочь, – Араэле сохраняла совершенно невозмутимое лицо. – Впрочем, я бы не отказывалась на вашем месте…

Намёк был понятен: кто-то очень влиятельный за спиной этой девочки не простит нам отказ. А, может, и сама девочка не простит, если, конечно, выживет.

– Дайте догадаюсь… Кражу вам помогал осуществить Фабило? – мрачно спросил я.

– Как ты догадался? – с интересом спросил Пали.

– У нас в трюме лежит деревянный ящик. По весу точь-в-точь как тот, что мы привезли, – пояснил я. – А взяли мы его в доме Фабило.

– Что с этим контрабандистом? – поинтересовалась Араэле. В её голосе впервые прорезались искренние эмоции, и она сразу поспешила оправдаться. – Я просто давно его знаю… Волнуюсь.

– Боюсь, что волноваться за него поздновато, – развёл я руками, как бы извиняясь. – Фабило убили за несколько часов до того, как пришли мы с Рубари. Мы застали только его домоуправительницу, которая вскоре, к сожалению, тоже умерла.

– Проклятье… Мне будет его не хватать, как и этой психованной Тарги, – девушка поджала губы. – Отец тоже расстроится…

Она зашла внутрь трюма, зажгла фонарик и принялась сноровисто вскрывать ящик.

– Мы собирались подменить артефакт незаметно. И даже заранее заказали его точную копию! – сообщила она, отдирая первую доску. – Брен, он работал в местном хранилище, должен был помочь с подменой… Фабило успел вывезти артефакт, но мы не успели поставить копию на его место. Начался выброс, и нас заметили стражники, которые сразу же стали сбегаться в арх. Пришлось бросить копию, так и не донеся до хранилища, и убегать от них. Пока мы убегали от стражников, пока я отвела Брена к Пали, пока помогала твоим знакомым леди… В общем, арх уже был заперт, и попасть туда я бы не смогла – меня бы просто узнали. А вот девочки успели войти, ты можешь за них не переживать.

– Мы отправились к Фабило в это время, но его дом уже горел, – кивнул Пали. – Ваша с Рубари работа?

– Подожгли по просьбе домоправительницы, – подтвердил я. – Не мог отказать ей в последнем желании.

– Так что насчёт… – начал Пали и резко замолчал, прислушиваясь к чему-то снаружи. – У нас гости! Тихо!..

Сначала я ничего не услышал, хотя и сразу заткнулся, но вскоре различил голоса и стук. Потом снаружи раздался грохот, треск и скрип двери. На соседнем причале именно так скрипела дверь маленького ангара. Пали подкрался к нашей дверце, приоткрыл её и выглянул наружу.

– Толпа громит ангары! – тихо сказал он нам. – Ну так что, Фант? Если улетать, то улетать сейчас.

Я оглянулся на наше убежище, где сидели Рубари и Брен, и махнул напарнику рукой. Вкратце обрисовав ситуацию, я вопросительно посмотрел на него.

– А чё нас д-ржит? – удивился тот. – Ф-б-ло мёртв, тс-да п-прут… В-лим?

– Вот только сбежать нам нужно быстро, – заметил Пали, снова выглянув. – Они сейчас обносят ангар в трёх причалах от вас. Но скоро закончат и пойдут сюда.

– Пали, а как же заказы? – задал я последний вопрос. – Там неустойка же…

– Я не стал вносить запись о передаче заказа другим исполнителям, – усмехнулся чиновник. – Если бы вы справились – тогда бы внёс. Если нет, всё равно стребовал бы неустойку с Фабило. Это ведь были его заказы.

– Вот за то он тя и не л-бил! – наставительно заметил механик.

– Его любовь мне была не нужна. А теперь ему уже плевать на неустойку. Так что, летим? – спросил у нас теперь уже бывший чиновник.

– Загружайтесь! – я мотнул головой. – Сейчас запасы еды перетащим и выметаемся.

– Пали, помогите им! – негромко крикнула Араэле, высунувшись из трюма. – И да, это тот самый артефакт! Оригинал! Так что всё было не зря!

Не знаю, было ли оно всё зря или нет… И готов ли был умереть за этот артефакт Фабило, но если Араэле успокаивает эта мысль и помогает смириться с потерями – то чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Люди тут собрались взрослые, и каждый знал, на что шёл… Нас, правда, опять подталкивают к тому, чего мы с Рубари не очень хотим, но, видно, такая у нас судьба.

Через пару минут все наши припасы оказались в трюме дирижабля. Часть мы подготовили с запасом ещё на поездку в Дукон, а часть хранили просто на всякий случай. Пять человек на них протянут неделю, а если не налегать, то и две. Ещё за минуту мы вчетвером перетащили две кровати из нашего сарайчика внутри ангара и поставили их в каюты. Теперь в одной каюте жили наши гости-мужчины, в другой – Араэле, а в третьей – мы с Рубари.

Грабители пока ещё активно выносили наших соседей, но уже с интересом поглядывали и в нашу сторону. Мы разблокировали створки, открывавшиеся наружу, и, не теряя времени, сели в дирижабль. Пали и Араэле, готовые отстреливаться, заняли места в трюме, рядом с дверью и окошком. Брена, всё ещё подавленного и испуганного, мы сходу отправили в каюту.

– Рубари, заводим сразу на полную! – сказал я.

– Ср-зу не р-з-г-р-тся! – заметил он.

– Разогревать будем на швартовых, а потом просто обрубим, – кивнул я. – Давай, я схожу предупрежу пассажиров, чтобы помогли нам отшвартоваться.

В трюме меня встретили две пары удивлённых глаз.

– Когда будем выходить из ангара – станем очень уязвимы! – пояснил я. – Поэтому будем выходить сразу на полном ходу. Вам по команде надо будет избавить нас от швартовых. Если есть возможность – перебейте их поближе к петлям.

– Сделаем! – кивнула девушка.

Логос быстро наполнил аэростат горячим воздухом и раскрутил турбины. Пока это был едва слышный гул, но стоит нам включить винты, как на всех местных причалах узнают, что мы уходим из Саливари. Мы старательно выровняли дирижабль, чтобы после освобождения от канатов он не впечатался в потолок или в стены – после чего Рубари подошёл к лестнице и начал отсчёт от десяти. Я же схватился за рычаги, готовый быстро разблокировать винты.

То ли долгая практика, то ли чьё-то (но точно не моё!) везение уберегли нас от того, чтобы разбиться прямо в ангаре… Сразу удалось оборвать только три швартовых, а вот четвёртый продолжал удерживать дирижабль – и тот начал поворачиваться, работая всеми винтами, в том числе и паровым. Я вцепился в штурвал, выравнивая воздушное судно, пока канат ещё держал, а после того, как мы понеслись вперёд, вынужден был снова поправлять траекторию движения.

Аэростат распахнул створки, и мы в клубах пара вырвались на волю. Прямо перед носом у троих погромщиков, шедших проверить, что там у нас за шум… Один из них непонятно зачем дёрнулся к нам – удержать решил, видимо. И ведь даже схватился за болтающийся хвостом швартовый, но остановить разогнавшийся дирижабль, конечно же, не смог. Он проехал по причалу, вовсю упираясь ногами – и всё-таки выпустил из рук канат на самом краю обрыва. Про инерцию он, видно, забыл, так что всё равно с криком устремился вниз. Ну и поделом ему…

Замелькали огненные сполохи и воздушные волны – это Пали и Араэле принялись палить во всё, что движется в опасной близости. И вместо того, чтобы стрелять по нам, погромщики кинулись укрываться от выстрелов. А позади, в машинном отсеке, взревел логос огня, заставляя наш дирижабль подниматься всё выше и выше. Резкий порыв ветра ударил в аэростат, как в натянутый парус, и нас начало сносить, но я всё-таки удержал направление.

Вбежавший в рубку Пали указал на несущуюся на юг грозу. Огромный столб бури и растекающиеся в стороны небольшие грозы в окружении сплошной облачности…

– Давай за ней! Это кратчайший путь до нужной скалы! Перемахнёшь через грозы-спутники!

– Понял! – ответил я, меняя курс и делая почётный круг над городом. – Надеюсь, нормальная карта у вас есть?

– Есть! – крикнула Араэле с лестницы. – Я сейчас принесу!

В городе нас заметили. Ещё бы – не каждый псих при таком ветре и в грозу отправится полетать. Я с тоской вспомнил старичка-извозчика… С каким бы удовольствием я сейчас последовал его совету и остался в ангаре. В конце концов, двери там были крепкие – так просто не вышибешь. Но в глубине души я уже понимал, что так на так пришлось бы уходить… Рубари был прав – делать в Саливари нам было больше нечего. Тем более, перед Тараки и Нанной мы, можно сказать, свой долг выполнили. Дальше впереди у них своя жизнь, а у меня и Рубари – своя. Возможно, и не слишком длинная, с учётом того, кто и зачем нас нанял.

– Что там позади? – крикнул я. – Погоня есть?

Араэле вышла из каюты с картой в руках, посмотрела в окно на корме и порадовала меня очередной новостью.

– Два дирижабля! Оба городские! Один будет стрелять! Второй быстрый – курьерский! Вы уверены, что уйдём?

– Посмотрим!.. – буркнул я, поворачивая штурвал.

– Фант! Мы летим не над грозой, мы летим в грозу! – вскрикнула Араэле, остановившись рядом и резко бледнея.

– Точно! – сосредоточенно согласился я.

Крик девушки привлёк внимание Рубари, который тут же присосался к бутылке, позаимствованной у покойного нынче родича. А Пали и Брен немедленно вцепились кто во что мог. Пали – в стену, а Брен – в Пали.

– А зачем? – жалобно пискнула Араэле.

– Оторвёмся там от погони… – спокойно ответил я, после чего оглядел пассажиров и усмехнулся. – Чего все такие бледные? Здесь пока ещё ни один капитан не отрастил стальных яиц, чтоб нырять в грозу.

– Так это! – дрожащим голосом заметил молчавший до этого Брен. – Может, у них есть на то причины?

– Трусость и малодушие! – гордо объявил я.

– Рассудок и здравомыслие! – поправил меня Рубари.

– Все по каютам! Рубари, жги! Пройдём мимо по касательной! – приказал я. – Пускай попробуют нас догнать, придурки!

Пали и Брен последовали моему совету, а вот Араэле прислонилась к стене рубки и с ужасом уставилась вперёд. «Шарк» нырнул в грозовые тучи, старательно удерживая курс так, чтобы пройти мимо столба бури, двигавшейся на юг. Темнота навалилась на нас со всех сторон, раздираемая только яркими сполохами молний. Раскаты грома звучали, конечно, оглушительно, зато и скорость сразу возросла.

Наш дирижабль, подхваченный ветром тёмного вихря, полетел с бешеной для этого мира скоростью – километров под девяносто в час… Мимо проносились жёлтые шары мэлоннелей, разбрызгивая золотые искры. Стайка этих странных созданий так заинтересовалась нами, что пристроилась параллельным курсом – будто дельфины в земных океанах. Прошёл час, два, а мы всё ещё были живы, прижавшись к буре настолько близко, что, казалось, ещё немного, и нас затянет в этот страшный водоворот.

Я точно не знал, получится ли у меня задуманное… Но всё-таки верил, что получится. И даже моё невезение не сможет этому помешать… По моему сигналу Рубари снова запустил паровые винты, разогрел логос огня, и мы начали отворачивать прочь, используя ту скорость, что подарил нам вихрь. Скрипел и стонал корпус гондолы, трещали канаты и ткань аэростата, но мы уходили всё дальше и дальше, ещё и поднимаясь всё выше и выше. В сполохах молний, под аккомпанемент раскатов грома, мы вырвались из грозовых туч под быстро бледнеющее рассветное небо…

Я развернул карту и прикинул, куда нам надо лететь, кладя эфирный корабль на курс. Если за нами поначалу и гнались городские дирижабли, то они давно остались позади, пытаясь облететь огромный вихрь стороной.

– Пожалуй, я тебя недооценила, Фант, – тихо проговорила за моей спиной Араэле, так и простоявшая всё это время у стены. – Я думала, ты просто псих, а ты псих расчётливый…

Из каюты выглянул Пали, бледный и уставший – он явно не спал. За ним показался Брен. Этот вообще был похож на тень – тем более что передвигался он по стеночке, как и полагается теням.

– Нет во мне безумия, только здравый расчёт! – попытался оправдаться я.

– Нет-нет, это именно безумие! – возразила Араэле. – Очень полезное безумие, поверь… Очень… А завтрак будет?

– Рубари! – крикнул я. – Ты как, в состоянии кашеварить?

– Нет! – честно ответил тот. – Я в состоянии пообщаться!

– Ладно, – кивнул я, заблокировав штурвал. – Опять мне готовить придётся…

– Точно псих! – одобрительно кивнула Араэле. И как-то странно улыбнулась, после чего Пали и Брен с удивлением посмотрели на неё.

А я просто пошёл готовить завтрак, надеясь, что пока я буду занят – ничего опасного не произойдёт.

Глава 37

В которой мой сомнительный подвиг завершается, затем получает неожиданное продолжение, а потом, наконец, наступает финал.

Лететь нам предстояло, судя по карте, от семи до пятнадцати дней – это как ветер подует. Если так и останется попутный – долетим с ветерком. А если поменяет направление, то будем еле ползти. Наши пассажиры отсыпались в каютах после бессонной ночи, а я сидел за штурвалом и смотрел вперёд – туда, где облачность заканчивалась и начиналось ясное небо. Сегодня я был против ясного неба. И на все ближайшие дни – тоже был против.

Араэле и Пали особо ничего не успели сказать, но один лишь намёк на то, что нам лучше не попадаться никому и ни при каких обстоятельствах – был достаточным поводом скрываться. Шли мы уже давно на обычных винтах, поскольку паровые, израсходовав почти все наши запасы воды, просто перестали работать. И хотя конденсатор активно восполнял запасы, пока что я бы предпочёл, чтобы впереди были облака, за которыми можно было бы укрыться.

Но впереди не было облаков. Впереди было ясное небо. Мы обогнали грозовой фронт и теперь быстро приближались к опасному участку. Будить пассажиров я не хотел, поэтому сейчас размышлял сам, что и как делать в такой ситуации. Вот только беда была в том, что я понятия не имел, какова именно степень нашего проступка перед местными законами. Меня не особо интересовало, насколько меня посадят – если, конечно, поймают – здесь вообще почти не было тюрем. И не слишком интересовала вариативная мера наказания, потому что она тут одна – скорее всего, скинут со скалы с конфискацией. Куда больше меня интересовало, кто будет нас искать. Только мэрия Саливари? Контролирующий её дом? Дома, контролирующие округ? Дома, контролирующие провинцию? Будут ли в этом участвовать свободные силы округа и провинции?

Если судить по карте, мы собирались покинуть только округ, но кто знает, что на уме у Араэле и Пали… Кто они вообще такие? Бывшие дознаватели, которые обычно трутся рядом с домами – какие цели они преследует? Араэле – а вот она кто? К кому дознаватель может возмущённо обращаться по короткому имени? Его родственница? Ещё один человек дома? А если они люди какого-то дома, то что у них за странное увлечение воровством с подменой? Это здесь нормально в приличном обществе, да? Лить в уши детям, что нельзя брать чужое, с одной руки – и устраивать грабёж и махинации другой? Здесь именно так принято?..

Я не был моралистом по жизни. И, например, прекрасно понимал, что, закладывая бюджет на задачу, любая организация в первую очередь рассчитывает на то, что часть этого бюджета разворуют. И тут люди по поведению не слишком отличались от жителей родной Земли – а, значит, и воруют так же. Вопрос только в том, ворую ли я сейчас для какого-то влиятельного дома, или это была личная инициатива представителей этого дома… Есть ли у меня прикрытие и спокойная гавань, или пора залечь на дно и носа не показывать?

Я снова посмотрел на чистое небо впереди и задумался. Сколько будет продолжаться выброс? У нас его последствия всё ещё ощущались… Я достал чешуйку из кошелька и подождал. Спустя секунду от чешуйки отделилась золотая звёздочка, а сама чешуйка оказалась пуста. Значит, здесь ещё действует выброс. Правда, мы проскакивали прямо рядом с бурей, так что могли попасть и повторно – не так уж и много я знаю об этих выбросах пневмы. Однако я решил исходить из того, что в Саливари сейчас творится всё то же самое.

Это значит, что в городе всё ещё продолжаются беспорядки. Не настолько в Саливари много стражи, чтобы быстро взять всё под контроль, оттеснив беснующихся контрабандистов и люмпенов. Два дирижабля, пытавшиеся нас преследовать, скорее всего, отстали очень сильно. Сомневаюсь, что они нас догонят, рискнув сунуться в бурю. Может быть, вообще считают, что мы погибли. Однако предположим, что они всё-таки думают, будто мы ещё живы и уходим на юг. Что бы я сделал? Правильно! Послал бы аратруи на ближайшие скалы, чтобы выслали дирижабли на перехват.

Я посмотрел на карту, но именно с этой точки зрения наш путь отхода был выбран верно – на юге больше не было крупных скал. На юго-западе находились разорённые скалы – вряд ли там сейчас найдётся свободный эфирный корабль. На юго-востоке вообще было пусто. Если местные власти не ненавидят нас так сильно, что аж кушать не могут, то, скорее всего, просто махнут рукой…

Был у нашего экипажа и вычитанный в учебнике способ, как прятаться в ситуации, когда небо чисто, а тебя ищут. Надо было цеплять поверх ткани аэростата тёмную ткань и опускаться так низко, насколько чудовища с поверхности позволяли. И даже ткань у нас была – зелёная с тёмными разводами, прямо как камуфляж. Тёмные разводы я, кстати, сам рисовал. Конечно, при использовании их смоет первым же дождём, но пока что ткань у нас не успела пострадать. Наша гондола после использования защитных покрытий и так была коричневая, так что если замаскироваться – даже днём и сверху могут не заметить.

– Рубари! Маскируемся! – крикнул я механику. – Небо впереди чистое, и светиться нам никак нельзя. Сам полезешь?

– Сам п-л-зу! – отозвался тот, потому что критически не доверял мне работу с аэростатом.

Через час, когда камуфляж надёжно прикрыл светлый аэростат, мы начали снижаться – насколько позволял нам рельеф. Как бы я ни любил парить в небесах, но если впереди довольно однообразная, хоть и бесконечная голубизна неба, это немного скучно. Вот летать над землёй – это особое удовольствие, при котором ты не только чувствуешь дирижабль, но и его скорость, манёвренность, послушность управлению… А ещё в таком случае нет решительно никакой возможности поскучать – надо постоянно следить за тем, что происходит впереди, снизу, сверху.

Первой из наших гостей проснулась Араэле – и немедленно отправилась в рубку. Видимо, узнавать, как мы там вообще поживаем. Я слышал, как она поздоровалась с Рубари, задала ему какой-то вопрос, а механик что-то буркнул в ответ.

– Привет! – голос девушки раздался прямо за моей спиной. Однако я отчего-то заранее догадывался, что она решит ко мне незаметно подкрасться, и даже не вздрогнул.

– С пробуждением, – кивнул я.

– Где мы сейчас? – спросила девушка, и я молча ткнул в карту пальцем, указывая наше примерное местоположение. – А почему над поверхностью?

– Потому что небо ясное, а мы не знали, скажем так… – я поводил правой рукой, оторвав её от штурвала. – …Насколько массовыми будут наши поиски.

– А, вот ты о чём!.. – девушка не сразу поняла, что я имею в виду. – Искать будет нас много кто… Однако исключительно в этом округе. Понимаешь, у нас просто груз такой, за который бывшие владельцы артефакта убьют, не задумываясь. Причём под выбросом, который ещё специально будут искать.

– А кто владельцы? – приподняв бровь, поинтересовался я.

– Дом Эрори, – пояснила мне Араэле. – Они в этом округе почти полновластные хозяева.

– Подожди, вот объясни мне… – попросил я её. – Получается, ты украла какую-то вещь у одного из домов. Неужели другие дома не поддержат их поиски?

– Ну, я сама состою в одном из домов… Неужели ты думаешь, что я эту кражу исключительно по собственной инициативе организовала? – девушка засмеялась. Видимо, мои вопросы её не на шутку забавляли. – А другие дома поддерживать Эрори не станут. Дома почти постоянно грызутся между собой, поэтому ослабление одного из них – это всем остальным только на благо.

– Это ваше идолище что, и вправду, настолько ослабит весь дом Эрори? – удивился я.

– Может, да, а может, и нет… – Араэле покачала головой. – Это ведь артефакт, и никто не знает его свойств, хотя они наверняка имеются. Вот только Эрори так и не смогли их изучить.

– Значит, если эта штука настолько важна, то к этому привлекут всех, кого только можно? – уточнил я.

– Торговцев, свои патрульные дирижабли… – перечислила Араэле. – Это что-то меняет?

– В текущей ситуации ничего, – я ткнул пальцем в обзорное окно. – Именно от этого мы и старались уберечься. Небо чистое, и летящий дирижабль издалека видно. Зато у поверхности, если он будет накрыт тёмной тканью – нет.

Я морально готовился к тому, что рано или поздно нас обнаружат. Но день прошёл, мы поднялись на безопасную высоту, переждали ночь и снова спустились к поверхности – а нас никто не преследовал. И на следующий день нас не обнаружили, и через день – тоже. Я даже немного расстроился. А как же моё невезение?.. Куда оно делось-то?..

Прошли сутки, а потом вторые, третьи… День за днём мы осторожно крались вдоль поверхности – и вообще никому не было до нас дела. Возможно, мы просто обгоняли своих преследователей – или, может быть, они просто не успели перекрыть границу округа по взятому нами курсу. А вполне вероятно и такое, что мы уже просто разминулись с ними.

Это был один из тех редких случаев в моей жизни, когда всё прошло гладко и спокойно. Я вёз контрабанду, за которую, если бы меня поймал местный дом, убивали бы долго и с фантазией – и вообще ничего мне в этом рискованном деле не мешало. И даже наши пассажиры вели себя на удивление мирно и тихо. Мы добрались до границы региона, после чего ещё один день летели, соблюдая все меры предосторожности, а затем поднялись на высоту семи сотен метров – и уже не скрываясь, направились к скале, которую мне указали Пали и Араэле.

Скала называлась Треангин. Она не была ни узловым пунктом местной торговли, ни крупным населённым центром – но выглядела повнушительнее многих других скал, которые я повидал. Начать надо бы с того, что на ней имелась настоящая крепость. Точнее, арх здесь выполнял функции именно что крепости, а не административного центра. На его стенах застыли пушки и дозорные, готовые отбить любое нападение, хотя, как я знал, вообще не принято было в этом мире на скалы нападать. И что я сразу заметил при подлёте, в порту Треангина стояло больше десятка не совсем обычных дирижаблей.

Вот на них сразу стоит остановиться поподробнее, потому что я впервые видел эфирные корабли одного из домов. Это не были транспортники, личные кораблики или зависимые торговцы – это были настоящие боевые дирижабли. Пять из них были поистине огромными – метров по двести в длину. На белой ткани аэростатов чётко выделялась эмблема: лоза, напоминавшая виноградную, на фоне то ли солнца, то ли огненного шара…

– Дом Лан-ван, – пояснил мне Пали, наблюдавший за нашим подлётом. – Их родная скала. Они союзники нашего дома. Делают вино и огненные логосы – одни из лучших в нашем мире.

– Что-то мне подсказывает, что таких, как я и Рубари, здесь ждут с распростёртыми объятиями… – буркнул я себе под нос.

– Нет, это вряд ли, – не согласился Пали, а потом сообразил, что я имел в виду. – Сарказм… Да, таких, как вы, в Треангине сразу бы отправили на поверхность с конфискацией. Но это если бы вы были одни… Вон видишь – корабль с аэростатом из синей ткани у одной из мачт? Причаливай туда.

Слегка робея, я подвёл нашего «Шарка» к причальной мачте, где несколько служащих приняли швартовы и подтянули нас к площадке. Встречать моих пассажиров прибыла довольно внушительная делегация. Судя по костюмам, это были далеко не последние люди города. Мы с Рубари помогли вытащить ящик на площадку и сразу вернулись в гондолу, даже не пытаясь подслушивать и подглядывать. Перед выходом Пали подтвердил наши договорённости и заверил меня, что об оплате помнит.

Мне было откровенно не по себе… Да, с одной стороны, я вытащил Пали и Араэле из Саливари, рискуя дирижаблем, но кто сказал, что они обязательно выполнят условия нашего соглашения? Вот захочет Пали не платить нам, а, наоборот, заработать – и плакали все наши с Рубари сбережения… Мы ведь даже сбежать не сумеем. Один из боевых дирижаблей – небольшой, юркий, но явно вооружённый – отчалил от мачты и теперь висел метрах в ста от нас.

На всякий случай, я принялся заливать семечко пневмы энергией под завязку. Заметив это, Рубари с мрачным видом занялся тем же самым. Наших пассажиров уже увели со всеми почестями, а груз, как я успел заметить, загрузили в дирижабль с синим аэростатом. А мы всё сидели и ждали неизвестно чего… В любом случае, улететь мы всё равно не могли – похоже, нас охраняли.

Наступил вечер, а я всё не находил себе места, да и Рубари оставался мрачен и тих. Мы поужинали остатками запасов и легли спать. Я уже почти было погрузился в сон, когда сквозь сомкнутые веки проникло алое свечение. И требовательное «Дзи-и-и-и-инь!» заставило окончательно открыть глаза. Кроваво-красный, с жёлтыми прожилками шар висел прямо у меня перед носом.

С какой-то внутренней обречённостью я протянул руку и коснулся шипящей поверхности. В тот же миг весёлый голос в моей голове радостно завопил:

– Алло, привет! Это я!

– А это я, Фант.

– Ну и хорошо, что это ты! Беги!

– А как? – мрачно поинтересовался я у голоса. Если честно, от чистой безысходности.

– Ш-ш-ш-хрш-ш-шхр-ш-ш-пш ш-сш-ш-хрш-ш! – помехи скрыли и голос, и то, что он успел мне сказать.

– Сколько у нас времени? – привычно уточнил я.

– Ш-ш-ш-ш! Хрш-ш-ш-шсш-хр! – оповестил меня голос.

– Что-то ещё мне надо знать? – спросил я, не зная, что бы ещё спросить.

– Шхр! Ш-ш-ш-ш-ш! Ш-хр-шс-ш! Ш-ш-ш-ш-ш? – вопрос я скорее почувствовал, чем услышал.

– Ничего не услышал, но всё попытаюсь выполнить, – кивнул я.

– Ну всё! Пока! – помехи пропали, и голос неожиданно вновь зазвучал чисто.

– Пока! – ответил я пустому месту, где ещё недавно висел кроваво-красный шар.

Получена просьба: срочно бегите со скалы!

Дополнительно: чтобы сбежать, спускайтесь к поверхности, а потом поднимайтесь вновь. Оптимально: сбегите в ближайшие двадцать минут.

Фант и Рубари должны выжить. И то, что вам выдадут – должно уцелеть.

– Рубари! Разгоняй логосы: нам пора сваливать! – крикнул я, стукнув кулаком по стене его каюты.

– Как св-л-вать?! – удивился механик, выглянувший из двери.

– Самым отвратительным и низменным способом!.. – не стал я пускаться в пространные объяснения. – Так сказал шар!

– Ш-ры б-в-ет врут! – нахмурив брови, заметил Рубари.

– У меня с ними договор! Мне говорят правду и только правду! – отозвался я уже из машинного отделения.

Сон как рукой сняло. Неопределённость закончилась, и невезение сработало – в общем, жизнь налаживалась быстро и стремительно. Я вошёл в рубку и проверил, все ли рычаги стоят в нужном положении, после чего спустился в трюм и смело вышел на площадку на вершине мачты, приглядываясь, как бы половчее отвязать швартовы.

В этот самый момент сплошную темноту разорвала вспышка, и шар ослепительного света врезался в дирижабль с аэростатом из синей ткани. Я ожидал какой-нибудь яркой вспышки или взрыва, но ничего из этого не случилось – просто защищённая от огня ткань вспыхнула, как факел. Со стороны местного арха донеслось тревожное «Бом-м-м-м-м-м!..».

Я решил, что скрываться поздно, а посему нацепил кастет и несколькими выстрелами перерубил канаты – что-то в последнее время слишком часто приходилось это делать… Над моей головой разгорался воздушный бой. Это местные дирижабли опомнились и пытались отбиться в темноте от неизвестных врагов. Однако эффект неожиданности пока играл на руку нападающим. Они уже вовсю палили, пока защитники только пытались отойти от мачт.

Из дирижабля с синим аэростатом вывалился какой-то здоровенный детина с шальными глазами и знакомым ящиком в руках. Увидев меня, он ринулся через всю площадку.

– Бегите! Бегите! Спасите! – тоскливо орал он, но в следующий момент прилетевший откуда-то сверху снаряд, напоминавший большой шар из воздуха, раздробил ему ноги.

Какое-то время он ещё пытался ползти, извиваясь, но я прекрасно понимал, что такими темпами бедный парень к нам всю ночь с ящиком будет добираться. И, не думая о том, насколько это глупо, я рванул к нему, подхватил его под мышки и чуть ли не рыча потащил к нам. Детина орал, не переставая, на высокой ноте, а в глазах у него не осталось ни разума, ни понимания происходящего – только боль. Однако ящик выпускать он не собирался. Из нашего дирижабля выскочил Рубари и кинулся мне на помощь. Мы начали двигаться быстрее, и только это и спасло нас от очередной полупрозрачной сферы, которая снова заехала детине по и без того пострадавшим ногам. Это стало последней каплей, и бедолага отрубился, отпуская ящик, но именно в этот момент мы все вместе и ввалились в дирижабль.

– Быстрей! – выдохнул я, закрывая дверь и оттаскивая парня в сторону, чтобы его ящиком не зашибло. – Отчаливаем!

– Да к-да?! – удивился Рубари.

– Не спрашивай! Просто делай!

Застрекотали винты, отводя нас от причальной мачты, а заодно и от города. Я ещё успел заметить выступивший из темноты небольшой дирижабль, из которого выскакивали вооружённые люди, а потом сразу выключил сферы пустоты в аэростате. Ещё мгновение мы двигались вперёд по инерции, лишь начиная своё падение, а потом – резко ухнули вниз, в темноту.

Сферы пустоты я подключил назад почти сразу. И Рубари раскочегарил логос огня на полную, запустив и паровые винты. Но прежде, чем мы вновь начали подниматься, прошло ещё несколько долгих секунд в почти свободном падении, а за это время мы успели, наверно, опуститься на две-три сотни метров. И, вероятно, достигли той высоты, на которой нас уже могли достать чудовища. Я не видел в темноте, сколько оставалось до земли, но каким-то шестым чувством понимал, что совсем чуть-чуть…

Однако наш манёвр резко изменил расклад боя. Нападающие, судя по всему, тоже пошли на снижение, бросив расстреливать флот дома Лан-ван. Теперь они пытались стрелять по нам, но, если честно, выходило не очень. Снаряды проносились мимо, лишь терзая заросли на поверхности, а там с возмущённым рёвом бесновались чудовища, которым со всей серьёзностью прилетело по щам во время привычного ритуала ночного бдения у скалы.

Понимая, что рано или поздно прилетит и по нашим щам, я направил разгоняющийся дирижабль в обход скалы, постепенно поднимаясь и покидая опасную область. Было уже понятно, что обитатели скалы – не враги нам, и беда пришла со стороны, но я всё ещё не доверял ни одним, ни другим. Пусть между собой там разбираются, а я решил просто самоустраниться…

Звон бьющегося стекла и немалых размеров морда, сунувшаяся в рубку, заставили меня исполниться куда большим доверием к местным жителям. Тройной заряд из кастета по четырём глазам помогли чудищу забыть о попытках пробраться в гондолу. А ещё через секунду мимо пронёсся огненный снаряд, отправивший летающую зверюгу куда-то на землю. Вот только снаряд предназначался не ему, а нам…

Я не видел, что происходило у нас за кормой, сосредоточившись на том, чтобы просто уберечь остатки дирижабля от чудовищ и новых снарядов. Если честно, получалось не очень. Следующим попаданием нам запалило, несмотря на все огнеупорные логосы, один из винтов. И ещё какая-то местная монструозная птичка резанула ткань на аэростате – но, к счастью, не слишком сильно. А уж что в тот момент делали с нашей гондолой – это вообще отдельная песня… Уводя эфирный корабль вдоль каменных склонов, я забирал всё выше и выше. И, в результате, описав полный круг, выскочил из-за края скалы прямо напротив стен местного арха.

По стенам бегали человеческие фигурки, наводили орудия (не на нас, и на том спасибо!) – и что-то явно нам кричали. Я ничего не мог расслышать, но примерно догадывался о сути. Дирижабль просто перестал подниматься – значит, скорее всего, очень скоро мы начнём снижение, и теперь уже ничто не поможет нам снова набрать высоту. С учётом того, что на этой скале мне ещё не позволили привязаться, то и окажемся мы с Рубари очень и очень далеко отсюда…

Дирижабль пронёсся над городом, снижаясь всё больше, а впереди показалось какое-то поле, по которому от нас со всех копыт удирало стадо шарков. Боясь промахнуться мимо такой удобной площадки, я отключил одну сферу пустоты – и мы резко клюнули носом, ложась прямо на трюм.

– Выключай всё! – успел я крикнуть Рубари, сам делая то же самое, а в следующую секунду меня подкинуло ударом о землю, больно приложило о штурвал, о стену рубки и, протащив по полу, впечатало головой во что-то твёрдое…

Я ещё успел узнать, чем всё закончилось, получив сообщение:

Просьба сбежать со скалы в течение двадцати минут, сначала спустившись, а потом поднявшись, и заодно сохранив груз и жизни Рубари и Фанту – выполнена.

За чёткое следование советам свойство «Слушающий советы» изменяется на свойство «Следующий советам».

Получено свойство «Отчаянный капитан эфирного корабля» – уровень 0

А потом моё неконтролируемое движение по полу завершилось новым ударом по голове, хоть я и пытался прикрывать её руками. И в этот раз удар выбил из неё и мысли, и сознание…

Глава 38

В которой начинается моё новое приключение и новый подвиг

– Три дирижабля уничтожены! В городе едва потушили пожары, и одна причальная мачта сгорела! Нам выставили счёт торговцы и вот эти молодые люди!!! – гра Унтон ткнул в меня и Рубари пальцем. – Кто должен был следить за окрестностями, гра Спун?! И скажите спасибо, что грани Араэле не выставляет претензии! И то лишь потому что её груз удалось спасти!!!

Гра Унтон, несмотря на грозную речь, был милым седым старичком. Таких обычно представляешь в окружении внуков, с улыбкой читающими сказки – а не ругающимися на командира гарнизона целой скалы. Гра Спун, напротив, был подтянутым, спортивным мужчиной средних лет. Именно он и был тем самым командиром гарнизона скалы Треангин, проворонившим нападение.

Мы с Рубари тут на птичьих правах. С одной стороны – хорошо себя вели во время налёта. Практически пожертвовали дирижаблем и, к тому же, пострадали сами, но спасли ценный груз союзного дома – и даже курьера торговой гильдии вместе с ним. Хотя тот детина, который вытащил ко мне ящик с горящего дирижабля, отлёживается до сих пор… Чуть без ног не остался. Можно было бы, конечно, отправить его на перерождение – и всё бы отросло, но дешевле было вылечить.

С другой стороны, мы – никто. Временные документы наши здесь не принимаются – это всё-таки скала дома Лан-ван, и тут все, за исключением шарков и прочего зверья, должны быть с папиром. Нам вообще не собирались давать разрешение остаться на скале, если бы не ночной налёт, при котором мы – в результате халатности местного командования – практически потеряли дирижабль. Наш «Шарк» стоял на местной верфи, и его теперь восстанавливали за счёт властей Треангина. Опять же, если бы не Араэле, нам бы просто выдали компенсацию пневмой и отправили на все четыре стороны…

С момента самого налёта прошло уже пятнадцать дней. И сейчас мы были зрителями одной из местных традиционных забав – публичный разнос проштрафившегося командира. Звездюлей ему вставили ещё в день нападения, а потом – вставляли, как мне кажется, ежедневно. Гра Спун с честью выдержал это испытание, смиренно принимая все упрёки, и теперь шёл заключительный аккорд, после чего его вроде бы обещали простить и восстановить в должности.

Ночной налёт я до сих пор вспоминал с содроганием, хотя большую часть его подробностей и не видел. Как выяснилось, утром следующего дня к нам должен был прийти один из местных мелких командиров, передать оплату Пали – и вежливо попросить выметаться. Как ни просила Араэле хотя бы дать нам припасов, начальство скалы дома Лан-ван было неумолимо. А потом разразился ночной бой. Противники как-то умудрились, минуя все системы защиты, подойти к скале – и принялись расстреливать флот. Охотились они за всё тем же ящиком с Идолищем Каменным. В тот момент, когда ящик оказался на нашем дирижабле, они как раз высадили десант, чтобы забрать артефакт.

Наш манёвр стал полной неожиданностью. Здесь для местных опускаться ночью к поверхности – это жёсткий внутренний запрет, прямо как у нас вставить пальцы в розетку. То есть такое даже в голову никому, не скорбному умом, не могло бы прийти. Хотя, когда мы скользнули в темноту, неприятель всё-таки последовал за нами, оставив в покое флот Лан-ван. На тот момент дом потерял один большой дирижабль, два малых, и это было только начало – что, в принципе, понимали все. Но там, в темноте, досталось уже всем участникам побоища. Нашему «Шарку» – ещё в меньшей степени. А под склонами скалы теперь лежали обломки дюжины дирижаблей. Три – ланвановских, девять – неприятеля. После таких потерь энтузиазм нападающих иссяк, и они предпочли наскоро ретироваться.

Однако последствия нападения в городе ощущались до сих пор. Два десятка домов пострадали от случайных попаданий, стены арха лишились трети орудий, выбитых ещё в первые минуты боя, а одна причальная мачта сгорела. Торговец, который должен был перевезти Идолище, лишь вчера получил новый аэростат и, наконец, покинул скалу вместе с опасным грузом. Прикрывала его эскадра дома Лан-ван. А мы с Рубари жили в номере местной гостиницы, предоставленном городской администрацией – и очень сильно ждали, когда же наш «Шарк» снова окажется в воздухе.

Самым приятным бонусом для нас во всей этой истории стал не столько ремонт дирижабля, сколько его модернизация. Профессиональные строители незамысловато перекраивали все наши внутренние коммуникации под принятые стандарты – что, по их словам, должно было повысить и крейсерскую скорость, и манёвренность и управляемость. Не знаю, чего стоило Араэле для нас эту услугу выбить, но она смогла. Наверняка не просто так…

– Нужно будет поговорить! – шепнула девушка мне на ухо, покидая зал после того, как гра Спун был в последний раз прилюдно втоптан в грязь, а затем прощён и возвращён на должность. – Встретимся сегодня вечером. В кабаке рядом с вашей гостиницей.

Собственно, я уже устал обречённо ждать этого приглашения – и немедленно согласно кивнул, показывая, что всё услышал. Я бы тоже покинул зал, но гра Унтон сразу предупредил, что хотел со мной пообщаться после мероприятия, которое он упорно называл праздничным. Впрочем, если учесть, что в этот день в звании восстанавливался командир гарнизона, то для него это и в самом деле был праздник…

Когда зал опустел, и в нём остались только я и гра Унтон, тот махнул мне рукой, а сам присел на один из стульев в первом ряду.

– Вы знаете, Фант, чего я желаю больше всего? – спросил он без обиняков.

– Нет, гра, – признался я.

– Я вам помогу. Это связано с вами, вашим механиком и дирижаблем, – намекнул наместник.

– Чтобы дирижабль поскорее отремонтировали, а мы побыстрее отсюда убрались? – предположил я самое очевидное.

– У вас есть одно несомненное достоинство – догадливость… – кивнул гра Унтон, признавая мои заслуги. – Именно этого я и желаю. Но не столько потому, что вы какая-то мутная личность, а скорее из-за того, что скоро прибудет проверка от нашего дома с Большой Скалы. И лучше бы вам с проверяющими не встречаться.

Я благоразумно промолчал, хотя и видел, что насквозь правильному старику не слишком-то приятно со мной общаться…

– Однако вы спрашивали, есть ли возможность выучить у нас логосы отдачи и взятия. Так вот… Такая возможность у вас теперь есть, – Унтон достал из кармана сложенную бумажку и протянул её мне. – Идите в архив, и вы там получите четыре каталога по этой бумаге. Два – на ничтожный уровень логосов, два – на незначительный. В конце концов, флот вы всё-таки нам уберегли. Было бы весьма несправедливо отпустить вас без такой маленькой услуги…

– Благодарю, гра, – искренне сказал я, взяв листок.

– Идите, Фант, – Унтон указал на выход, и я не стал испытывать его терпение.

Я успел пообщаться с теми местными, кто не отказывался от разговоров с пришлыми незнакомцами. Многие признавали, что если бы не наш манёвр, то скала могла бы вообще лишиться флота. Так что услугу я оказал такую, что, по моему мнению, здесь мне и Рубари должны были папир принести на блюдечке с голубой каёмочкой. И, тем не менее, я прекрасно понимал, что с учётом нашего нелегального положения говорить спасибо надо хотя бы за то, что сразу не прибили… А за то, что только что подарили мне почти полста тысяч единиц пневмы (а именно во столько обошлось бы мне обучение логосам), вообще благодарить надо искренне.

Покинув арх, я нашёл Рубари и вместе с ним отправился в местный архив. Всё-таки здорово, когда на всех скалах есть какие-то одинаковые постройки. Как на Диком Западе: банк, салун, магазин, церковь – и вот такое в каждом городе. Так и на скалах везде строились архив, арх, банк, торговая палата, рынок и всё прочее. Получив каталоги, мы принялись прямо на месте их листать, внимательно просматривая каждый изображённый символ – и всего через пятнадцать минут оба подняли уровень логосов.

Теперь я и Рубари могли пользоваться подавляющим большинством посохов и жезлов, которые были в наличии на скалах. И даже небольшими корабельными орудиями. Зачем мне это было надо? Да просто… Мы же тёмные личности! И Рубари вполне по-контрабандистски уже договорился о покупке небольшой пушки на наш дирижабль. Местный начальник верфи – один из тех людей, кого не волновали наши документы – очень хотел подзаработать, а у него в наличии, как оказалось, давненько имелась списанная, но вполне рабочая пушка.

Отдавал он её по дешёвке – за тридцать тысяч единиц пневмы. Мы доторговались до двадцати тысяч, но взамен отдавали ему ещё и два накопителя покойного Фабило. А оставшиеся десять тысяч передавали в чешуйках. Когда стало ясно, что всё складывается, нам быстренько сделали в трюме пристройку, из которой можно было бы вести огонь. Наша пушка плевалась воздушными лезвиями почти полуметровой длины, а дальность действия орудия была почти полтора километра. Хорошее приобретение. Только прожорливое… Один выстрел – минус десять единиц пневмы. Более современные модели стреляли экономнее. Но нам с ней от чудовищ отбиваться, а не чужие эфирные корабли на поверхность опускать…

После изучения логосов мы сходили в гостиницу, взяли деньги и занесли их на верфь. Начальник верфи приветливо нас встретил и напоил отваром зёрен дор-пир. Если честно – вот ни дать ни взять кофейные. И вкус похожий, только штырит сильнее – видимо, кофеина в них больше. Рубари от напитка отказался, а я с удовольствием испробовал. И даже уточнил, где на скале можно прикупить таких же.

Собственно, после этого я и пошёл закупаться, отпустив Рубари в гостиницу. Палатка торговца располагалась на самой окраине рынка – сразу было видно, что популярностью его товар здесь не пользуется. Хотя торговец и предпринимал попытки привлечь клиентов, тоскливо подвывая об утренней бодрости и приятном запахе…

– Чем могу вам помочь, гра? – удивлённо обратился он ко мне, заметив, что я внимательно рассматриваю его товар.

– Хочу ваших зерён, гра! – ещё больше удивил я его. – Чем больше, тем лучше. И ещё меленку хочу. У вас есть?

– Всё есть! – кивнул торговец и выставил на прилавок пару ручных кофемолок.

Кстати, тут это была весьма распространённая вещь. Вот только не под кофе, а под всё, что под руку попадётся – орехи в порошок для пасты или масла, зёрна в муку для выпечки… Я не глядя ткнул в одну из предложенных мельниц, а потом честно озвучил количество зерён, которое мне требовалось:

– Два мешка!

– Гра собирается сам торговать зернами дор-пир? – всплеснул руками торговец, подозрительно глядя на меня.

– Нет, я собираюсь это всё пить! – решительно отмёл я подозрения в наличии коммерческого интереса, ведь двигала мной чистая и бескорыстная любовь к кофе, без всякого умысла… – Вот только я понятия не имею, где ещё купить и когда у меня это получится.

– Ах, вот оно что… Вы, должно быть, с двадцать третьих яслей? – догадался ушлый торгаш.

– Взвинтишь цену – не стану покупать! – сразу пригрозил я.

– Ни в коем случае! – забеспокоился торговец и полез куда-то под прилавок. – Я сейчас, гра… Не уходите!..

По результатам изысканий под прилавком торговец вручил мне натуральную рекламу кофе. На выцветшей листовке оно так и называлось – кофе. Была изображена исходящая паром чашка с чем-то чёрным, указано название компании-производителя, а на обратной стороне вообще имелся список торговых точек на разных скалах.

– Мы не слишком часто открываем новые прилавки… – признался торговец. – Но если гра будет угодно, каждый торговец имеет в запасе самую свежую версию списка! И, может, четыре мешка? Чтобы у меня за месяц баланс сошёлся…

Четыре мешка кофе стоили почти тысячу, и ещё десять монет я отдал извозчику, доставившему всё это на дирижабль. Точнее, на верфь, где сейчас хранился наш личный скарб. Туда же отправился и небольшой запас продуктов, купленных на рынке. Пневма с личного накопителя уходила прямо-таки стремительно. Надо было бы поговорить с Рубари о начале выплат из заработков… Я ещё походил по торговым рядам, но вскоре обнаружил повышенное внимание со стороны стражи к своей бездокументной персоне – и предпочёл ретироваться в гостиницу. Тем более что приближался вечер, а значит, и назначенная встреча с Араэле.

Рубари сначала отказывался идти, аргументируя это тем, что делать ему на встрече нечего, но я был непреклонен. Понимая, что нас сейчас будут использовать всеми доступными и не всегда легальными способами, я хотел иметь поддержку хотя бы в лице механика. Рядом с гостиницей, как выяснилось, и в самом деле располагался кабак. Раньше-то он, может быть, и нормальным рестораном был, но с тех пор его посетителей переманил гостиничный ресторан, а заведение стало кабаком – хотя и весьма приличным.

Араэле уже была внутри, и тоже не одна – с Пали. Они о чём-то тихо переговаривались, попивая вино. Увидев нас, девушка замахала руками, приглашая за свой столик.

– Заказывайте, что хотите! – предложила Араэле.

Рубари запросил себе разбавленного вина, а я просто к нему присоединился. Напиваться в мои планы никак не входило. Естественно, все, включая девушку и бывшего чиновника, ещё набрали себе побольше еды. Тут вообще в приличном обществе не было принято сходу брать быка за рога, а именно сразу переходить к делу. Сначала требовалось поесть, выпить, ещё закусить, ещё выпить – и только потом начинать серьёзные разговоры. А если не было чего поесть и попить, то надо было пообщаться о погоде, узнать, как идут дела, как жена поживает, как дети подрастают и не прибавилось ли их в последнее время, если ты долго не видел человека… В общем, можно было поседеть и состариться, пока узнаешь суть вопроса…

Вот и сейчас, пока мы не поели и не попили, Араэле к делам не перешла. Она порадовалась, что скоро достроят наш дирижабль, поблагодарила нас за второе спасение ящика и за оказанную помощь…

– Кстати, о помощи! – девушка радостно улыбнулась. – У меня есть для вас предложение!

Мы с Рубари напряглись, но, конечно же, заверили её, что готовы выслушать это самое предложение.

– Дело в том, что в этом округе имеется отличное место для заработка…. - туманно начала Араэле.

– Я знаю, о чём ты. Фант, не соглашайся! – испуганно попросил меня Рубари.

– Эй! Почему? Если всё пройдёт удачно – много единичек получите!

– Я не согласен, – жалобно сообщил Рубари.

– Отказа я не приму! – нахмурилась Араэле, и я решил подключиться.

– Рубари-то знает, о чём речь, а вот кто бы мне объяснил? – привлёк я внимание к собственной немаловажной персоне.

– В этом округе есть древние руины, – сообщила мне Араэле. – Такие часто встречаются на поверхности. В этих руинах можно найти много такого, за что дома платят просто невероятные суммы пневмы! Если найти такие штуки, вы сможете обогатиться и буквально купаться в чешуйках…

– Руины с защитой! – сразу порадовал меня Рубари. – Сбивают дирижабли. Только поэтому их ещё и не распотрошили.

– И что за защита? – поинтересовался я.

– Охранные автоматоны, – ответила Араэле, слегка прикусив губу. – Воздушные, огненные… В общем, разные!..

– Там есть грозовые пушки! – мрачно сообщил мне Рубари. – Молниями бьют. Потеряем дирижабль и всё – хана…

– Ой, ну что вы так переживаете! – всплеснула руками девушка. – Ну предложу я вам компенсацию за ваш дирижабль – построите новый, лучше прежнего!

– Беда не в том, что мы дирижабль потеряем, – заметил я. – Беда в том, что мы ничего не заработаем. Понимаешь, Араэле? Мы просто потеряем время: сначала на твою экспедицию, потом на восстановление дирижабля. Вот толку нам этим заниматься?

– Вы хоть понимаете, кому вы отказываете? И что я вам за это могу сделать? – капризно спросила Араэле, чуть наклонив голову на бок.

– Вряд ли больше, чем любой из посетителей кабака, – я потыкал пальцем в наших соседей. – Понимаешь, в моём положении любой человек доставит мне миллион проблем, особо не напрягаясь…

Нет, вообще мне нравилось её предложение. Громобои! Да я почки и сердце продам, лишь бы посмотреть на электрические логосы! Но лезть в заведомо проигрышную авантюру… Сначала мне надо было позаботиться о другом…

– Я могу предложить вам очень большие деньги… – девушка растерянно посмотрела сначала на меня с Рубари, а потом на молчавшего всё это время Пали.

– Не надо смотреть на меня, – заметил бывший чиновник. – Я против того, чтобы ты туда лезла!

– Ты всё равно с нами не полезешь! – возмутилась Араэле. – Ты ведь уже собрался улетать домой!

– Это не мешает мне быть против! – возразил Пали.

– Я приказываю! – девушка ткнула ему пальцем в грудь и упрямо выставила челюсть вперёд.

– А я тебе не подчиняюсь! – пожал плечами бывший чиновник.

– Почему все такие трусы, а?.. – жалобно спросила Араэле. – Неужели больше никому не интересно узнать новые логосы, поискать артефакты… Да просто быть там первыми!

– Мы пока последние из последних… – буркнул Рубари.

Девушка расстроенно вздохнула и опустила плечи, глядя в пустую тарелку. Воспользовавшись моментом, Пали вопросительно глянул на меня, а я едва заметно кивнул – да, мне всё ещё нравилось это предложение. Наш обмен знаками заметил Рубари и скорчил возмущённое лицо, догадавшись, что я, на самом деле, ещё не отказался.

– Думаю, Эли, что стоит нанять кого-то более защищённого в социальном плане… – вслух сказал Пали. – Кого-нибудь с папиром.

Девушка разом вскинулась и засияла, как сияли новенькие золотые монеты на Земле.

– А если я предложу вам папиры? – радостно спросила она.

– А это возможно? – уточнил я не столько у неё, сколько у Пали. Из этих двоих он вызывал у меня куда больше доверия…

– Я могу сделать вам папиры от одной из скал нашего дома! – с блестящими от возбуждения глазами сообщила Араэле, а Пали едва заметно кивнул. – Причём на те имена, которые вы сами и выберете! Легенду вам сочиним, и в реестры вас там внесут. Станете, правда, оба подобрышами…. Но какая вам разница?! Рубари, у тебя, что, много родственников?..

– После той ночи в Саливари – ни одного… – мрачно ответил механик.

– Ну и всё! Начнёте жизнь с чистого листа, да к тому же ещё и с оплатой. И, может быть, с добычей! – девушка умоляюще посмотрела на меня и механика. – Ну что вам стоит? Мы заключим контракт, и я вам выплачу при любом раскладе пятнадцать тысяч!

– Эли, лучше бы ты просто попросила отца покрыть дефицит… – неожиданно заметил Пали.

– И как я буду при этом выглядеть? – удивилась девушка. – Нет, он, конечно, покроет дефицит, вот только о науке можно будет забыть…

– В последние два столетия от науки вообще было мало толку, – заметил Пали с усмешкой. – Может, всё-таки не надо рисковать последними единичками?

– Я всё-таки попытаюсь… – хмуро сказала девушка и снова посмотрела на меня с Рубари. – Ну так что?

– Ну… Если обещаешь помочь с восстановлением дирижабля, – Рубари вздохнул. – И папир… В общем… Пусть Фант решает!

– Согласны, – кивнул я. – С тебя всё, что можно будет найти в архивах про эти руины.

– Ого! – удивилась Араэле. – Ты не просто собрался лезть в руины, но ещё и будешь что-то продумывать?

– Он всегда всё продумывает, – ответил за меня Пали. – И если бы с тобой летел не Фант, а кто-то другой, то я бы просто нажаловался твоему отцу. И ты бы никуда не полетела. А с Фантом у тебя хоть какие-то шансы есть…

– А, я всё поняла… – девушка оглядела нас и подозрительно сощурилась. – Это был заговор за моей спиной… Ну ладно, люди, я вам ещё отомщу!

Она гордо поднялась и ушла, не оплатив счёт. Следом ушёл и Пали, разведя руками – мол, простите, не могу задержаться. А мы с Рубари остались сидеть, как два придурка, только что спустившие на еду и питьё месячный оклад матроса…

– Кажется, нам уже отомстили, – заметил Рубари. Впрочем, он так глядел на остатки вина, что было заметно: механик не слишком переживает по этому поводу.

– Если это так, то мы ещё легко отделались… – согласился я.

Глава 39

В которой я узнаю, что известная мне картина мира в корне не верна, слушаю, как появилась Крепость Молний, изучаю, что может ждать нас внутри, и думаю над планом проникновения.

Араэле пришла прямо к нам в гостиницу на следующий день, серьёзная и сосредоточенная. К счастью, в выделенном нам номере был и стол, и четыре стула – так что было и на чём планы строить, и на чём сидеть. Выбрав самый удобный стул, девушка вопросительно посмотрела на меня – а я пошёл заваривать кофе, для стимуляции мозговой деятельности.

– Давай начнём с того, что ты расскажешь всё тебе известное об этих руинах, – предложил я.

– Хорошо, – как-то слишком покладисто кивнула девушка. – Это одна из старых крепостей, отстроенных ещё две тысячи лет назад…

– Стой-стой-стой! – я замахал руками и пояснил в ответ на возмущённый взгляд девушки. – Извини, я не учёл в своём вопросе одну деталь: я полный ноль в вашей истории. У меня жестоко не сходится один вопрос… Когда я только попал на Терру, мне упорно объясняли, что современная история началась около пяти веков назад, когда один героический товарищ сумел подняться на скалу при помощи воздушного шара. А до того люди сидели на скалах аж с самого дня, когда пришли чудовища и захватили поверхность. И тут вдруг получается, что почти две тысячи лет назад кто-то отстраивал старые крепости?

– З-чем т-бе т-к-е зн-ать? – удивился Рубари.

– Потому что пока я не пойму, с чем я имею дело, кто это дело построил и с какими целями – лезть туда не имеет смысла!.. – пояснил я Рубари.

– Справедливо, – согласилась со мной Араэле. – Но я и сама не большой знаток нашей истории, Фант.

– А чем ты тогда занимаешься? – поинтересовался я.

– Я вообще больше на точные науки ориентируюсь… Логосы, археология, – пояснила она.

– Археология? – переспросил я, полностью уверенный, что «точные» науки к ней никак не относятся.

– Конечно! Где же ещё изучать логосы, оставленные нам изначальными? – совершенно серьёзно подтвердила Араэле. – Можно, конечно, искать эти данные в древних трактатах, как делают наши историки… Но вообще-то путь не слишком надёжный.

– Ага… – я ошарашенно кивнул. – Ладно, я понял. Так что не так с этой историей про прошлое Терры?

– Вообще всё не так! – пояснила мне Араэле. – Даже мне рассказывали чуть более полный вариант этой истории. Да и Рубари, наверно, знает, что Терра – это исключительно поверхность. А мы живём в Эфире.

– Эм-м-м… Я ведь не про то спрашивал, – укоризненно заметил я.

– Просто ты и сам не понимаешь, как правильно задать вопрос! – не согласилась Араэле. – Я сделала это за тебя и отвечаю. Ты будешь слушать или нет?

– Всё-всё! Слушаю… – сдался я, запалил маленькую печку и поставил на неё ковшик с кофе.

– Давай объясню так. Большинство людей на скалах помнят лишь самую простую историю сотворения мира. Но она не настолько проста. И об этом тоже многие знают, – начала Араэле. – В целом… Она несколько сложнее, просто это здесь вообще мало кому интересно. То, что ты видишь вокруг, когда-то было Геей – нашей планетой. Она была создана изначальными. Но изначальные ушли, и после их ухода, видимо, случился катаклизм, обрушивший Гею, в результате чего появились проходы в Землю Чудовищ и Топь. В Земле Чудовищ жили чудовища, а в Топи, соответственно, обитали человекоподобные твари. С тех пор от Геи осталась Терра – поверхность планеты, и Эфир – небо и скалы. Где-то, по поверьям, есть ещё высокий мир, Эдем, и благой мир, Рай. Но они закрыты от нас. Пока всё понятно?

– Пока понятно, – кивнул я.

– Теперь что касается истории. Тебе рассказывали историю Эфира, и она, как тебе всё правильно объяснили, началась всего пять столетий назад. Но есть ещё и история Терры, которая насчитывает много тысяч лет. Сначала, сразу после катаклизмов, вызванных уходом изначальных, на поверхности оставались города и целые страны. Люди жили, возделывали землю, пасли скот. Но чудовища наступали, и земли людей становились всё меньше и меньше. Под конец этой части истории люди заперлись в крепостях, которые представляли собой что-то вроде наших скал, только на поверхности. Те люди, которые всё это делали, они учились ещё у изначальных. Так вот, они строили крепости из огромных блоков, чтобы ни одно чудовище, ни одна тварь не смогли эти стены пробить.

– А что в этот момент было на скалах? – поинтересовался я.

– Осевшие на скалах люди постепенно теряли свои знания. По сравнению с поверхностью, на скалах было всё прекрасно. Жители Эфира торговали с жителями Терры, и у них был постоянный обмен. Но шли века, и даже самые крепкие стены рушились под напором чудовищ. Те могли банально из собственных трупов выложить себе путь внутрь. Жители Терры отступали, скрываясь в подземные проходы под своими городами. Кто-то успевал сбежать в Эфир. И вот настал день, когда последний город пал. Ещё несколько тысяч лет наши предки со скал наблюдали угасание Терры. Сначала столетия борьбы уже подземных жителей за своё существование, а затем окончательное разрушение всего…

– Грустная история… – прокомментировал я услышанное, когда Араэле остановилась перевести дух. – Давай, грузи дальше. Кофе, кстати, хочешь?

– А у тебя сладкий сироп есть? – с любопытством поинтересовалась девушка.

– Вот чего нет, того нет. И я даже не знал, что у вас такой существует, – признался я.

– Тогда просто налей мне водички, пожалуйста!.. – попросила девушка и продолжила. – Всё изменилось из-за твоих яслей, Фант. Четыре тысячи лет назад выходцев из твоих яслей стало неожиданно много, а появляться они стали слишком часто. Они не сдавались тварям и чудовищам, нередко выдерживая целые ночи боёв. Мы не знаем, с чем это связано, да и другие выходцы из двадцать третьих яслей ничего объяснить не смогли. Только то, что период их частого появления совпадает с расцветом вашей цивилизации.

– С первым, наверно… Хотя вообще вопрос спорный, – поправил я её.

– Да не суть… Главное, что нам неизвестна причина столь частого переноса. Мы здесь просто принимаем его как факт. Вот эти переселенцы из ваших яслей и начали строить на поверхности Терры новую цивилизацию. Они очень активно изучали наследие первой терранской цивилизации и постигали её тайны. И вот тут надо отметить, что жители скал к тому моменту практически превратились в дикарей. Были забыты науки логосов, были забыты древние письменные языки – и даже те диалекты, что складывались на соседних скалах. Но те, кто ещё мог хоть что-то записать, писали, что руины, которые располагаются неподалёку – одни из самых первых. Просто было много незаселённых скал – и там вообще записывать было некому.

– Значит, достоверно неизвестно, как там эти мои древние соясельники развивались? – уточнил я.

– Нет, неизвестно, но они постигли очень многое из древних наук. В том числе, и запретные разделы вроде электричества, – пояснила мне Араэле. – Они возводили свои укрепления на старых руинах, нормально отбивались от тварей… Они снова начали устанавливать контакты со скалами, и вот тогда в Эфире наступил новый расцвет. Торговля, обмен знаниями… Состав населения на Терре постепенно изменялся. Если в первую тысячу лет преобладали эллины, то со временем их вытеснили ромеи, а потом… Потом вдруг приток новых жителей резко сократился. Это случилось около тысячи лет назад.

Я прикинул в уме, сколько это по земным годам, и получилось, что приток прекратился примерно в то же время, когда в Средиземноморье начало распространяться христианство. Тысяча лет по местным меркам – это почти две тысячи наших лет.

– И тогда сразу стало ясно, что без постоянного притока извне – вторая терранская цивилизация существовать не могла… Началось её угасание. Причём угасание стремительное… – пояснила Араэле. – За каких-то триста лет людей на поверхности Терры вообще почти не осталось. Многие бежали на скалы, тем самым дав приток новой крови. Многие уходили из малонаселённых крепостей, чтобы спрятаться в крепостях более густонаселённых. Вот Крепость Молний – это как раз одна из брошенных крепостей. В её руины я и предлагаю забраться!..

– Так и чем всё закончилось? – я решил не отказываться от бесплатного урока по истории.

– Да как чем? Все жители Терры умерли! – Араэле скорчила умильную расстроенную физиономию и продолжила. – Про Крепость Молний известно не так уж и много. Это был богатый город со своей библиотекой, со своими учебными заведениями. Именно там удалось впервые восстановить технологию ключей переноса.

– А это что? – заинтересовался я.

– Это цепочка логосов, которые превращают точки возрождения в точки переноса. Шагнул на него – и сразу оказался в другом месте, – пояснила Араэле.

– А, телепортация!.. – я даже удивился.

– Да, так это тоже называют, – согласилась девушка. – Существует план города, который сохранился благодаря его жителям, переселившимся на скалы. Есть даже схема первой линии обороны – а оборона там автоматонная. Нам это знание не доступно, но эллины как-то сумели автоматоны построить на основе записей терранцев. Оборонительные системы реагируют на любое вторжение извне. Во всяком случае, если это вторжение дирижабля. А вот людей изредка пропускают. Но никто не знает, почему одного человека орудия не трогают, а другого – сразу убивают. Поэтому я и предлагаю попробовать проникнуть туда пешком. Подлететь на дирижабле на безопасное расстояние, а потом спуститься и попытаться пробраться внутрь. Возможно, нам и повезёт…

– Хочешь сунуться туда, и будь что будет? – уточнил я.

– Ага! – девушка радостно закивала.

– Этот подход мне импонирует, конечно… – я покачал головой. – Но есть одна проблема… Мы на одних только перерождениях спустим целое состояние. Какая там ближайшая скала?

– Меланга, – девушка выудила из принесённой с собой сумки карту и расстелила её на столе. – Она в трёх дня пути отсюда. Небольшой город, очень тихий, спокойный. Ещё там очень хороший архив… И там вам могут папиры сделать.

– Так это и есть «твоя» скала? – уточнил я.

– Ну как моя… Это скала, которой отец мне поручил поруководить, – пояснила Араэле, а я принялся гадать, кто у нас папа-то такой. – Я не очень справилась… Увлеклась созданием библиотеки, умудрилась поломать несколько торговых соглашений… В общем набедокурила. Потом разобралась, постаралась всё восстановить, но ломать было куда проще. В результате у моей скалы теперь расходы превышают доходы. Пока мне удавалось выкручиваться, но рано или поздно об этом узнают, и тогда папа всерьёз возьмётся за моё обучение. А я бы предпочла… В общем, добыча из Крепости Молний может очень сильно поправить положение…

– Дай догадаюсь… Если на твою скалу начнётся паломничество учёных и археологов, то это даст ей необходимые финансы. Так? – предположил я.

– Да, но не только это… Можно будет выбить финансирование из Академии Наук на Большой скале, и вот это – настоящий успех и постоянный высокий доход!.. – пояснила местные расклады в сфере грантов Араэле.

– В общем и целом – ясно. Есть у тебя план города и внешнего кольца укреплений? – поинтересовался я.

Девушка снова забралась в сумку и достала потрёпанный, забрызганный грязью и, местами, кровью лист.

– Эту карту скопировала я. Своими руками. Несколько раз пыталась пробраться в руины с экспедициями, но всё заканчивалось не очень хорошо… Потом карту удавалось снова извлечь, но далеко мы с тех пор не продвинулись.

Я едва взглянул на план – и сразу понял, что город был просто мечтой архитектора-идеалиста. Почти совершенно круглый, с тремя рядами стен, он весьма напоминал мишень – с той лишь разницей, что в центре был не красный кружок, а квадрат арха (так и подписано было: «арх»). Рассматривая детали, я краем уха услышал, как Рубари принялся глотать из своей фляжки – явно собирался что-то сказать. Ну и ладно… Что там дальше?.. Всего три круга стен – а серым отмечена основная городская дорога. Она соединяла круглые пятна форумов, библиотеку, арены, учебные заведения, доходя аж до центра города. Входы в каждый круг прикрывал акрополь. Что акрополи, что форумы обозначались названиями по сторонам света. Ещё были какие-то тонкие концентрические окружности разных цветов…

– Глупый город! – высказался Рубари. – Неудобный!.. По дороге надо пройти половину города вдоль внешней стены, а потом почти полный круг во втором кольце…

– Согласна! Меня это тоже удивляет… – кивнула Араэле, с уважением посмотрев на Рубари.

– Это только потому, что вы не понимаете логику!.. – заметил я, продолжая внимательно рассматривать план.

– А ты, Фант, что? Понимаешь? – Рубари захохотал. – Ты что, спец по логике строителей тысячелетней давности?

– Я просто их потомок и наследник… – ответил я, не отрывая взгляд от карты, хотя его слова меня всё-таки немного зацепили. – Вся архитектура моей страны и соседей выросла из умений гр… гр… Эллинов и ромеев.

– А куда они сами в ваших яслях делись? – неожиданно спросила Араэле, с интересом склонив голову набок.

– Их цивилизации погибли, – пояснил я. – Однако их культура, их знания, их понимание мира было усвоено завоевателями и теми народами, что их окружали. В моих яслях они создали огромную империю, на которую все равнялись и все завидовали…

– Ладно! Тогда поясни, зачем вот так делать? – Рубари ткнул пальцем в план. – Глупо! Людям так очень неудобно!

– А никто в данном случае и не думал об удобстве людей, – пояснил я. – Они просто делали крепость, способную выдержать любой штурм. И если бы мне поставили задачу сделать супернадёжную крепость, я бы тоже использовал именно такую форму строительства. Что за цветные окружности?..

– Это зоны действия орудий бастионов, – пояснила Араэле. – А сами бастионы отмечены такими же цветными кружочками. Только акрополи отдельно не отмечали, но они, считай, тоже выступают в роли бастионов.

– И как вы установили эти зоны действия? – поинтересовался я.

– Первые экспедиции, пытавшиеся пробраться в город, смогли их вычислить. Все они близки к окружностям, – Араэле ткнула в место, где был отмечен бастион без радиуса действия орудий. – Экспедиция прошла внутрь здесь, а потом попыталась пройти по улицам, но ей не позволили соседние бастионы. Они перекрывают все проходы… Потом мы исследовали дирижаблями… Можно сказать, это и есть опыт всех неудачных попыток.

– А почему разные цвета? – поинтересовался я.

– Показывают логосы, – пояснила девушка. – На внешнем круге работают логосы земли и воздуха. На среднем – воздуха и воды. А на внутреннем круге – огонь. А вот центральный акрополь шарашит молниями.

– Ясно… – я кивнул своим мыслям и принялся объяснять. – Войти в город можно лишь через северный акрополь. Стены, как я понимаю, практически непробиваемы. Соответственно, куда больше шансов у чудовищ и тварей пробиться через ворота. После этого им придётся идти вдоль стены, где по ним достают и некие земляные логосы, и воздух, и вода – наиболее безопасные, видимо, для построек стихии. Но если уж они прорвутся через южный акрополь, то там их встретят огнём. Да, выгорит часть города, зато и нападение отобьют. А уже в центре их одновременно будут бить огнём и молниями. Логика этих построек была в максимальной защите населения, а не в презренном удобстве…

– Тогда мы не пройдём… – заметил Рубари. – Никак. Мы ведь даже не чудовища с тварями, и нам любой из этих логосов смертелен.

– А вот тут снова включается их логика! – не согласился я. – Понимаешь, эта оборона рассчитана на штурм: когда внутрь врывается масса противников, а потом несётся потоком по самым широким улицам вперёд и вперёд. Зато такая оборона беззащитна от планомерного взлома. Если как ты, Араэле, сказала, это автоматические…

– Автоматонные, – поправила меня девушка. – Я не знаю такого слова, как «автоматические». Они родственные?

– Да, они родственные, – согласился я, развернув и продолжив свою мысль. – Хорошо, если эта оборона – скажем так, автоматонная, то она несовершенна. Значит, в ней есть мёртвые зоны, через которые можно пройти. И есть некое условие, при котором орудия начинают стрелять.

– Ещё там есть ловушки! – напомнила девушка.

– Всё это – система обороны, понимаешь? – я вошёл в раж и больше не обращал внимания на все дополнения. – Её можно пройти. И ещё – её можно отключить!..

– Как?! – хором спросили Рубари и Араэле.

– Всё просто же… – я удивлённо посмотрел на собеседников. – Это же правда… В общем, я подозреваю, что отключается она в акрополях. И каждый круг включается в акрополях этого круга. Слушайте, а как они до сих пор работают?

– Орудия? Думаю, там стоят агрегаторы пневмы, – ответила Араэле. – Они соединяются с накопителями, которые хранят энергию. У всех домов есть агрегаторы. У тех, у кого не было – давно уже нет статуса дома. Ты и вправду думаешь, что можно будет всё отключить?

– Думаю, да, – кивнул я. – Только мы ещё не знаем, как отключать. И наверняка там стоит защита от отключения. Но отключить систему обороны можно. Вот в этом я уверен. Или просто обойти её… Однако с этим надо разбираться на месте. Меня волнует только то, что цена ошибки – смерть и недешёвое перерождение.

– Это вовсе не обязательно! – поспешила порадовать меня Араэле. – Фант, есть специальные системы защиты, построенные на логосах. Знаешь, они не особо совершенны, но их использование обходится куда дешевле, чем постоянные перерождения. И вот это уж точно!..

– Значит, идти туда надо именно с такими системами. Если осторожно, шаг за шагом, пробираться – можно пройти очень далеко… – я посмотрел на Араэле и в лоб спросил. – И куда именно нам надо добраться?

– Подойдёт любое хранилище знаний, – ответила девушка. – Ликей, гимнасия, библиотека, царский архив… Я бы до ликея добралась – это был бы такой скачок в науке, ты даже не представляешь! Они в школах детей учили тому, что нами давным-давно утеряно…

– Так как действуем? – спросил я, прерывая дифирамбы древним школьникам.

– Предлагаю перебраться на Мелангу, как только вам сделают дирижабль, – сказала Араэле. – Там мы сделаем вам папиры и свидетельство собственности на дирижабль. Я отправлю отцу сообщение, что эти папиры надо задним числом внести в реестры Большой скалы. Для него это как два пальца об стол. Считайте это всё задатком. К тому же, если вы меня обманете, я всегда могу папиры аннулировать. После мы заключим с вами контракт на пятнадцать тысяч о том, что вы будете моими советниками и помощниками в экспедиции. И мы пропишем вашу долю от общей добычи. Я найму ещё людей в помощь, приглашу одного своего коллегу… В общем, организую новую экспедицию.

– Чем ты этой экспедиции платить-то будешь? – поинтересовался я.

– Пока не знаю… – девушка вздохнула. – Попробую приманить на долю в добыче.

– Нет, так не пойдёт, – я покачал головой. – Нужно всего два-три человека, которые будут просто помогать. Никаких знаний и навыков от них не требуется. И пневму будешь платить потом, а сейчас лучше потрать эту сумму на найм сотрудников и покупку всего снаряжения.

– Эй! – возмутился Рубари.

– Не жадничай!.. – подмигнул я ему. – Сколько может стоить обнаружение незначительного логоса, ещё неизвестного?.. Такие вообще есть?..

– Есть, – Араэле усмехнулась. – За такой логос Академия Наук сразу выдаст премию под полмиллиона единиц. Но такое случается редко. А вот найти какие-нибудь неизвестные комбинации логосов вполне можно. Да и за устройства второй терранской цивилизации платят немалые деньги… Недавняя удачная экспедиция принесла в общей сложности миллион единиц. Но там участников было… Фант, ты серьёзно, да? Ты и вправду готов туда пробиться?

– Правда, – серьёзно ответил я. – Там есть ответы на те вопросы, которые не дают мне покоя, понимаешь? Почему я тут оказался, как так случилось, и что мне теперь с этим делать. Ну и денег бы заработать…

– Во-во-во! Самое главное! – поддержал меня Рубари.

– Вы даже не представляете, насколько мне это было важно… – тихо сказала девушка.

– Нет, не представляю, – согласился я. – Зато нам это предприятие тоже важно. А это вообще хорошая основа для сотрудничества.

– Согласна! – к Араэле прямо на глазах возвращалась её самоуверенность. – Ну что, когда мне подходить? Когда допочинят ваш дирижабль?

– Ещё два дня, – ответил Рубари. – Думаю, так и вылетим. Вряд ли нам дадут здесь постоять ещё один лишний день.

На этом мы и расстались. Но в тот день я ходил очень задумчивый, всё пытаясь представить, что может ожидать нас в Городе Молний и к чему надо готовиться. Увы, отчётов предыдущих экспедиций Араэле раздобыть не смогла. Они находились в закрытом архиве Академии. А значит, шишки нам предстояло набивать самостоятельно. И чтобы это были совсем маленькие шишки, мне ещё предстояло очень многое обдумать…

Глава 40

В которой мы осматриваем окрестности и замечаем конкурирующую фирму

Как и ожидалось, власти Треангина попросили нас отчалить сразу, едва лишь дирижабль вернулся на причальную мачту. На сборы нам отвели два часа, за которые мы успели бы разве что погрузить свои припасы в трюм. К счастью, благодаря Араэле, мы успели и загодя купить припасы, и нанять грузчиков. Через час и пятьдесят пять минут наш «Шарк» отчалил от мачты негостеприимного порта и взял курс на Мелангу.

Как и обещали судостроители Треангина, дирижабль вёл себя послушно и развивал весьма неплохую скорость. Ну а на пристройку, «внезапно» появившуюся на корме, никто не обратил внимания. Тем паче что у нас там уже имелся гальюн, выступающий за пределы корпуса – так что ничего необычного в подобной модернизации не заметили. О том, что внутри теперь скрывается пушка, узнал только «наблюдатель крепости». Однако, по совершенно случайному совпадению, был этим самым наблюдателем родной племянник начальника верфи – и родственные чувства (подкреплённые небольшим вознаграждением) всё-таки победили в нём ответственность перед домом.

Как мне объяснила Араэле, наблюдатели использовали довольно простые устройства, которые обнаруживали сложные последовательности логосов на небольшом расстоянии. А любое оружие – это почти всегда сложная последовательность. И если такая последовательность обнаруживается в дирижабле «не на своём месте», то, скорее всего, он вооружён. Устройство называлось «пневмовидец» – и для чего только в Эфире не использовалось… И для поисков в археологии, и для обнаружения вооружённых дирижаблей – и просто для обнаружения дирижаблей… Подобный прибор, кстати, Араэле собиралась взять собой в Город Молний.

Однако куда важнее пушки (хотя и её наличие меня отчаянно радовало) всё-таки было повышение скорости и манёвренности корабля. И знаете, почему? Потому что надёжно скрывало тот факт, что эти два параметра у нас и так возросли. Пусть и незначительно, но разница была сразу ощутима. И виной тому был «отчаянный капитан эфирного судна», даривший мне увеличение на 1 % этих двух параметров, а также снижение на 0,5 % воздействия ветра на тот дирижабль, который находился под моим управлением. Причём это было на нулевом уровне, а я поднял свойство сразу на два, потратив на первый уровень 200 единиц пневмы, а на второй – 1000 единиц. В результате, скорость и манёвренность выросли уже на 3 %, а воздействие ветра снизилось на 1,5 %.

Следующее улучшение свойства стоило бы мне в пять раз больше – но вообще оно того стоило. Каждой потраченной единички пневмы. Причём это было непередаваемое ощущение – чувствовать, как корабль буквально ловит ветер, преобразуя его в дополнительную скорость и тягу во время манёвров. Я до конца не верил, что свойства семечка пневмы могут быть настолько ценными, что их прокачивают в первую очередь, а вот теперь вспоминал слова Нанны и соглашался с ней. Как только я смогу накапливать в семечке больше пяти тысяч единиц, я немедленно вобью их в это свойство… Да, пока что бонусы от него очень малы, но с каждым новым уровнем они будут приносить нам всё больше и больше.

И в то же время я буквально всеми фибрами чувствовал, что не стоит светить такими необычными свойствами перед окружающими. Простая логика подсказывала, что если я, дабы получить «отчаянного капитана эфирного судна», сначала должен был вывести это судно из-под огня орудий в зубы чудовищам, а потом сбежать от них и жёстко посадить дирижабль на скалу, то и ценность таких свойств очень велика. Будь я на месте глав домов, так специально отслеживал бы всех, кто получил такие «плюшки» – с целью либо на службу привлечь, либо привязать покрепче, либо просто прибить, чтобы к другим домам не ушёл. Во всяком случае, поведение тех самых домов подсказывало моему чутью, что именно так они бы и поступили…

Весь путь до скалы Араэле пролетел бы быстро и незаметно, если бы нам, в принципе, было чем заняться. В первый день меня ещё развлекали новости в газете, где вовсю смаковали бунт в Саливари – бессмысленный и беспощадный. Упоминалась в статьях и попытка кражи артефакта из хранилища, но газетчики писали, что, мол, артефакт на месте, а преступникам не удалось осуществить задуманное. Но пусть на атаковавших Треангин дирижаблях и не было опознавательных знаков, зато в доме Лан-ван не сомневались, что нападавшие были членами пострадавшего дома. Что заставило их в нарушение всех мыслимых законов напасть на скалу – пока оставалось неясным. Неужто это Идолище и впрямь такое ценное?..

Когда газета закончилась, будучи зачитана почти до дыр, оставалось лишь терпеть скуку вплоть до самого прибытия в пункт назначения. Вообще Меланга и вправду была уютным и мирным городком. Все самые важные постройки в ней располагались вокруг торговой площади. Одной из особенностей скалы была радиально-кольцевая застройка, напоминавшая исполинскую паутину. Большая часть городов здесь, может, и не по линейке строилась, но их планировка всё равно больше напоминала прямоугольник. И нет – я, конечно, ни разу не архитектор, чтобы точно помнить все термины, но пока мы подлетали к городу, у меня было время напрячь свою память.

– Развернись к ним дверью! – попросила Араэле, когда мы приблизились.

Я развернул дирижабль нужной стороной, а девушка высунулась из трюма и что-то показала начальнику порта, который вышел поглядеть, кого там эфирные ветра принесли. Увидев её, начальник порта всплеснул руками, буквально слетел с причальной мачты и нагнал туда с десяток работников. Вот неясно только зачем – нам ещё нечего было сгружать.

– Гратомо Нури! – поздоровалась с начальником порта Араэле.

– Приветствую… – торжественно начал высокий чин, но, заметив, что девушка подала ему какой-то знак, сразу запнулся. – Приветствую многоуважаемую грани Араэле на нашей скале.

– Гра Нури, прошу вас, разместите наших гостей в портовой гостинице, – девушка указала на меня и Рубари.

– Как мне обращаться к гратомо? – спросил Нури.

– Это Фант и Рубари, – представила нас девушка. – И при заселении, пожалуйста, не запрашивайте документы… Внесём потом, задним числом.

Если до этого начальник порта смотрел на меня и Рубари как на пустое место рядом с «хозяйкой», то теперь в его взгляде одновременно читались настороженность, удивление и раздражение. Впрочем, последнее было ещё вполне терпимо: обычно на людей без документов тут смотрели гораздо хуже – со смесью презрения и ненависти. И только большое количество единичек могло помочь исправить положение…

Араэле, как ни в чём не бывало, развернулась к нам и заявила:

– Я сейчас в арх. Буду договариваться обо всех наших вопросах. Вы пока что заселяйтесь и просто ждите.

– Просто ждать – это лишь зазря терять время! – негромко заметил я, хотя начальник порта всё равно услышал и подарил мне очередной раздражённый взгляд. – Я бы слетал пока к месту и осмотрелся бы там…

– Я пришлю человека, который покажет дорогу, – кивнула девушка. – Кстати, он будет работать с нами, так что сразу и познакомитесь. Когда отправляетесь?

– Через пару дней. Если, конечно, выдержим столько сидеть без дела, – ответил я.

– Если получится, присоединюсь к вам в этом вылете, – пообещала девушка. – Но пара дней – слишком мало, так что особо не рассчитывайте…

Нури не стал нас провожать сам, отправившись вместе с Араэле в арх, и в итоге нам достался в провожатые улыбчивый паренёк, на которого попросту спихнули не самых приятных гостей. Он быстро уладил все вопросы с девушкой за стойкой гостиницы, получил ключи и передал нам с Рубари.

– Вам на третий этаж, – сказал он.

– Только прошу вас – не шумите! – попросила девушка из-за стойки. – Первую комнату на третьем этаже снимает один весьма уважаемый человек. Он появляется на пару дней раз в две недели. И всегда настоятельно просит не беспокоить его на отдыхе.

Я заверил девушку, что мы люди не шумные и сами через пару дней исчезнем на недельку, что её полностью устроило. На прощание она нам даже улыбнулась, впрочем, через секунду снова вернувшись к своим делам. Комната была роскошна. Едва переступив порог, я сразу вспомнил свою первую комнатушку в гостинице Экори. В те дни она показалась мне верхом удобства. И лишь сейчас я начал понимать, что местные умеют жить не только со вкусом, но и с невероятным комфортом…

На полу был самый настоящий паркет, натёртый до матового блеска чем-то вроде земной мастики. Стены были покрыты дорогими бумажными обоями, а окна занавешены тяжёлыми шторами. Состоял номер из четырёх комнат – большой гостиной с камином, диванами и обеденным столом, двух небольших спален с мягкими кроватями и одного кабинета. Да-да!.. Кабинета!.. Я даже глазам своим не поверил сначала. Я ведь привык, что обычный номер на Земле – это комната, где можно банально поспать и отдохнуть. И даже люксы с парой-тройкой комнат были приспособлены именно что для отдыха. А о том, что номер может быть полноценным жильём, мы как-то уже успели забыть.

– Шик! Ж-р-ют б-г-т-и! – буркнул Рубари, оглядываясь.

– Рубари, нас тоже сейчас можно причислить к богатеям, – усмехнулся я, плюхаясь на диван. – Нас же заселили в этот номер!..

– То др-г-е! – возразил Рубари, но вообще это было его единственным аргументом.

Механик просто ещё не понял, что связи иногда бывают дороже пневмы… Ведь связи позволяют пневму экономить, пневму получать и вообще обходиться без неё – прямо как мы сейчас. Даже всё потеряв, на одних лишь связях, можно было снова подняться на недосягаемую для простых смертных высоту. Я вот лично собирался и дальше обзаводиться связями. Главное, чтобы моё невезение не вмешалось – потому что на Земле люди, к сожалению, от меня быстро отворачивались. И только здесь, на Терре, мне стало везти чуточку больше. Впрочем, на одну лишь удачу я уже перестал полагаться…

Я с удовольствием заказал себе баню и помылся с небывалым комфортом. После чего сменил рабочую одежду на чистую и перекусил в уютном гостиничном кафе, а потом отправился на прогулку, целью которой было, одновременно, и посещение местного портного. Если уж я – целый капитан, который, надеюсь, скоро обзаведётся папиром и свидетельством, то и положению этому надо бы соответствовать. А значит, хоть я и могу ходить в такой же одежде, как простые матросы, но сшита она должна быть точно на меня, а не куплена на развалах, где всё чуть-чуть неудобное…

У портного я и моя внутренняя жаба расстались со ста пятнадцатью чешуйками, заказав сразу три комплекта одежды – не только качественной, но и удобной, с кучей карманов и тайников. Я с затаённой грустью прикинул остатки средств в кошельке и на накопителе – и понял, что пора начать выплачивать зарплату Рубари и себе любимому, вспомнив старые договорённости о разделе заработанного. Пока мы всё кидали на корабельный накопитель, но личные средства нам обоим весьма пригодились бы.

А вечером к нам заявился нанятый Араэле сотрудник. Когда я открыл дверь, то перед моими крайне удивлёнными глазами предстал самый натуральный жрец пневмы. И только немного потасканное одеяние намекало, что он отнюдь не в местном храме работает…

– Я от многоуважаемой грани Араэле, – с порога заявил он, на каждой фразе слегка растягивая гласные и тряся седой бородкой. – Мне сказали, что именно тут я найду капитана нашего дирижабля и заместителя грани Араэле.

– Фант, – представился я, посторонившись. – Рубари…

– Фу! Бр-д-жка! – совершенно невежливо возмутился Рубари, скорчив презрительную мину.

– Да, я состою в Ордене Бродяжничающих! – ничуть не смутился пожилой жрец. – Моё имя – Кесан! А вы, Фант, как я понимаю – заместитель грани Араэле в намечающейся экспедиции?

– Ну, можно и так сказать… – согласился я с ним.

Мы вообще заранее не обсуждали с девушкой раздачу должностей. Однако раз она представила меня заместителем, то побуду им – тоже неплохой пункт будущего резюме… Я прямо-таки вообразил, как прихожу на собеседование где-нибудь на Земле и начинаю рассказывать. Строил дирижабль, чтобы выжить, гонял контрабанду, потому что деваться было некуда, был заместителем археологической экспедиции, целью которой было раскопать побольше логосов и популяризовать точные науки…

Как наяву я увидел, что сижу в просторном светлом кабинете, перед столом какого-то начальника с аккуратной острой бородкой и в очках в дорогой оправе. А тот сидит, кивает своей умной головой в белой шапочке, поправляет руками белый халат и поглядывает на своих помощников, стоящих за моей спиной. Двух здоровых детин в таких же белых халатах… Тьфу ты, пропасть! Привидится же такое…

– Г-ни т-го т-па! – посоветовал Рубари.

– Ну зачем вы так предвзято?! – расстроился Кесан. – Конечно, репутация нашего ордена была немало подпорчена сомнительными личностями, вступавшими к нам с сомнительными целями, но я верный приверженец всех строгих правил Бродяжничающих… Э… Вы их всё равно не знаете.

– Зн-ю! – возмутился механик.

– Если вы про те, шутливые, которые все знают – то это не они! – возмутился жрец.

– То те, к-т-р-е я зн-ю! Др-гих не зн-ю! – Рубари пожал плечами.

– Так или иначе, Кесана наняла Араэле, – строго заметил я, прервав начинающийся спор. – И не нам её выбор обсуждать!..

Не знаю уж, за что жители скал так не любили орден Бродяжничающих, но Кесан оказался весьма вежливым, исполнительным и, главное, полезным работником. Начать с того, что он был пневматиком – пусть и слабеньким. Он легко создавал щиты от логосов самых разных стихий, умел сам стрелять логосами – и вообще очень много знал и не стеснялся делиться этими знаниями.

– Город Молний – одно из множества мест, где строилась вторая терранская цивилизация, – объяснил он, когда я спросил его о месте будущей экспедиции. – Его отстроили выходцы с двадцать третьих и шестых яслей. Они называли город Кидонией.

– Выходцы с шестых яслей? – уточнил я.

– Да, есть не только двадцать третьи, но ещё и шестые. И седьмые есть, и все остальные… – подтвердил Кесан. – Шестые ясли первыми начали давать множество переселенцев, но до прихода людей с двадцать третьих яслей им не удавалось выжить на поверхности. Хотя отдельные их поселения, судя по некоторым документам, могли держаться на протяжении десятков лет, отбивая нападения чудовищ.

– Понятно, не знал… – сказал я, пытаясь уместить новую информацию в голове.

– Так вот, Город Молний был крепостью. И крепость эта была, наверно, самой неприступной во времена расцвета второй терранской цивилизации, – продолжил свой рассказ Кесан. – Никто доподлинно не знает, почему этот город не стал одним из последних пристанищ людей на поверхности. Пожалуй, даже ответ на этот вопрос станет одним из величайших открытый современности. Однако, так или иначе, город стоит до сих пор, и большая часть его оборонительных машин всё ещё действует. Все попытки пробраться внутрь провалились, и я, если честно, не знаю, на что рассчитывает многоуважаемая грани Араэле… Но готов поучаствовать!..

Кесана мы устроили спать в кабинете – на кушетке. Человек он был неприхотливый, но чистоплотный – чем выгодно отличался от большинства «бродяжек» и «вонючек», как Рубари называл членов этого ордена. Естественно, мне было интересно узнать, что это за орден и какие у него цели, но я не стал спрашивать, чтобы не нарваться на длинную лекцию от Кесана. Утром я поинтересовался у него, сколько лететь до Города Молний – и что нам для этого может понадобиться.

– Лететь туда день. К вечеру доберёмся, – успокоил меня пневматик. – А вот что понадобится… Я так понимаю, что вы просто хотите, так сказать, осмотреться?

– Всё верно, хочу осмотреться… – согласился я. – Но это включает в себя, в том числе, и осмотр на поверхности. Возможно, и осмотр места входа…

– Если вы не собираетесь лезть под огонь орудий, то вам понадобится лишь запас пневмы и еды. Одной пневмой, знаете ли, без должных умений сыт не будешь… – старик добродушно усмехнулся.

– А если есть умения? – уточнил я.

– Тогда можно и без еды, – не смутился Кесан.

Пневматик помог нам достать в городе карты окрестностей скалы, на которых был отображён загадочный город Молний. На большинстве навигационных карт, которые можно было купить, город был обозначен белым пятном, а область над ним не рекомендовалась для полётов. Местные вообще не любили указывать в картах лишнюю, по их мнению, информацию…

Вылетели мы на следующее утро. Я коротал время за штурвалом, развлекаясь полётом над самой поверхностью, Рубари активно суетился в логос-отсеке, как принято было называть машинное отделение у местных – а Кесан коротал время за чтением той самой газеты, которую я давно изучил от корки до корки. Однако скорость у нас была не слишком высокая – мешал встречный ветер. Это из-за него пришлось прижиматься к самой земле. И всё-таки к вечеру мы, наконец, добрались. Хотя город рассмотреть так и не получилось – начинало темнеть. Однако я не слишком расстраивался: времени у нас было предостаточно.

Подняв на ночь дирижабль повыше, я постарался компенсировать ветер работой винтов – чтобы нас не отнесло слишком далеко от цели – и спокойно отправился спать.

Утром же я проснулся от грохота орудий… Когда они стреляли, конечно, не было слышно никаких раскатов и взрывов, но когда их снаряды достигали какой-то цели – вот тут грохота хватало!.. Особенно шумными были логосы земли, бросавшиеся зарядами каменной дроби и создававшие над целью огромные булыжники. Я быстро оделся, натянул маску и очки – и выбрался на верхнюю палубу дирижабля. Раньше я туда не ходил, потому что её фактически не было, и соваться туда без страховки было бы смертельно опасно. Однако теперь на ней имелись и борта, и натянутые страховочные тросы.

За ночь нас почти не снесло, и мы всё ещё болтались почти что над городом, но на безопасной высоте. И вот теперь, при свете солнца, я, наконец, мог рассмотреть то место, куда в принципе соваться не рекомендовалось – однако ведь именно это мы и собирались сделать… Город расстилался под нами во всём своём великолепии. И да, он и вправду был великолепен.

Стены его покоились на исполинских глыбах, которые вообще неясно, как и кто сюда притащил. Сдвинуть их лично мне представлялось категорически невозможным. Если, конечно, не брать в расчёт особо мощные логосы… Чем выше скользил мой взгляд по стене, тем меньше были камни, из которых её сложили. Всего мне были видны три ряда стен – и мощные укрепления вокруг ворот. На всём протяжении стен высились плоские круглые башни с установленными на них орудиями.

Пространство между стенами заполняли многочисленные дома – обветшалые, разваливающиеся, но всё ещё стоявшие и радующие глаз. Хаос внешнего города переходил в упорядоченность среднего, а та, в свою очередь, раскрывалась просторами внутреннего города. И будто призраки давно ушедших строителей, по городу бродили какие-то человекоподобные механизмы, в поведении которых угадывался некий сложный алгоритм…

Однако больше всего моё внимание привлёк северо-восточный участок, где орудия били прямо в пределы городских стен. И только подняв взгляд, я понял, по кому они сейчас стреляют. Ближе к бреши, возникшей из-за отключения одного из бастионов, висел небольшой дирижабль с эмблемой какого-то дома.

– А! Конкурирующая фирма… – вспомнил я цитату знаменитого литературного персонажа.

Эта самая конкурирующая фирма, а точнее её небольшой отряд, пытался пробраться по заброшенным улицам на юг. И только неизвестная защита спасала его пока от полного и безоговорочного уничтожения. Да ещё какая-то невероятная чуйка кого-то из членов отряда, которая каждый раз выводила всех участников из-под огня древнего города… Орудия на бастионах наводились и били так, что гулкие раскаты набатом разносились по окрестностям. И, конечно же, на эти звуки немедленно повылезали окрестные чудовища, однако под обстрелом они даже до стены дойти не смогли.

Ко мне подошли Рубари и Кесан – последний по верхней палубе пробирался осторожно, ёжась под порывами ветра и прикрывая глаза рукой. Старый пневматик долго смотрел на дирижабль конкурентов, а потом тяжело вздохнул и произнёс:

– Не к добру всё это, ой не к добру…

И только я нисколечко не удивился. Ведь только такому «везунчику», как мне, могло в очередной раз настолько крупно «повезти». Но сдаваться я не собирался, а что там с нашими конкурентами делать – разберёмся…

Глава 41

В которой конкурирующая фирма тоже нас заметила и не собирается так просто давать нам разведывать город, что выливается в небольшую стычку, после которой мы временно отступаем в Мелангу

Решительный прорыв отряда бесстрашных археологов – как бы сомнительно ни звучала эта фраза – был остановлен на удалении в четыре с половиной сотни метров от прохода в стене, где все экспедиции и пытались проникнуть в город. Однако следовало признать, что решительности этим ребятам было не занимать. И даже смерть троих членов отряда не стала для них поводом сдаться. Правда, теперь отряд столь же стремительно и решительно двигался в обратном направлении…

Скрываясь за руинами от выстрелов орудий, постоянно сворачивая в переулки и параллельные улицы, потрёпанные остатки отряда во главе с серьёзным мужчиной (видимо, главарём) упрямо продолжали жить. Хотя, откровенно говоря, по всем признакам – должны были уже отправиться на перерождение. Их главаря я рассмотрел особенно внимательно. Это был крупный мужчина в дорогой одежде и крепких ботинках со шнуровкой до колена. Его голову прикрывал исписанный логосами шлем, а на груди имелся лёгкий нагрудник из металла – и, конечно, тоже с пневматической защитой. В его усах и щетине уже проявились первые признаки седины. Этакая помесь конкистадора с английским исследователем…

Чем-то мне не нравился этот человек… В нём словно чувствовалась вера в собственное превосходство над остальной серой массой, которая свойственна людям, с детства избалованным, а также привыкшим командовать и распоряжаться. Эти люди, находясь на ступеньку выше других, нередко начинают верить в то, что так и было предопределено с самого начала. На вершину человеческого общества их, по собственному мнению, вознесло не везение, не рождение в нужной семье, а сама их великолепная сущность и сугубо уникальные качества, что были заложены в их характере.

Ну так себе убеждение, честно говоря… Можно, конечно, ссылаться и на примеры из истории человечества в двадцать третьих яслях, однако гораздо ближе мне моя собственная жизнь. Я видел, как высоко взлетали мои сверстники, разделявшие подобные взгляды. Но взлетали они только потому, что другие волей-неволей позволяли им это делать. Да, положение в обществе даёт немалые преимущества в плане саморазвития, зато и ответственность возлагает немалую. Мало верить, что ты лучше других – надо и впрямь быть лучше других. Иначе те, кто склонялся перед твоей властью, очень скоро начнут плевать тебе в лицо… Или поначалу хотя бы в спину…

Был ли главарь конкурентов лучше своих людей и в чём именно – это оставалось за кадром. А вот то, что он легко прикрывался другими членами отряда в случае опасности, я заметил сразу. Делал он это будто бы случайно, чуть смещаясь в нужный момент, но такое сложно заметить лишь там, внизу, а не с высоты птичьего полета, глядя в бинокль. Такое его поведение само по себе не вызывало бурного уважения. Зато сразу было видно, кто именно обладает звериным чутьём на опасность в этом отряде…

До безопасной зоны, куда не доставали орудия бастионов Города Молний, из всего отряда добрались лишь три человека. Главарь и ещё двое, по всей видимости, и в самом деле фантастически везучих работников. Они прошли по пустынным улицам, покинули пределы городских стен и встали на безопасном расстоянии, дожидаясь, когда, наконец, за ними спустится дирижабль.

– Дом Сарда, – прокомментировал увиденное Кесан. – Весьма неприятная компания для нас…

– Почему? – поинтересовался я.

– Дом Сарда не слишком ладит с домом нашей нанимательницы, – пояснил мне пневматик местные расклады. – Да и сами по себе члены этого дома отличаются крутым нравом и мстительностью…

– Прелестное сочетание! – оценил я. – Считаю, что для достижения успеха именно оно и может пригодиться.

– Шутите, Фант? – удивился Кесан.

– Отнюдь! – на полном серьёзе возразил я. – На коротких сроках именно крутой нрав и мстительность дают немалые преимущества перед окружающими.

– А на долгих сроках? – осторожно поинтересовался Кесан.

– А на долгих сроках эти качества приводят к вырождению, – не стал скрывать я. – Но это ведь несколько поколений должно пройти…

– И каков же должен быть характер вырождения? Что-то я не понимаю… – жрец смутился. – Простите, я не улавливаю связи между описанными вами чертами и столь печальным итогом…

– Всё очень просто, Кесан, – просветил я жреца. – За несколько поколений они достанут всех так, что их, наконец, прибьют!

– А, с этим сложно поспорить!.. – кивнул жрец. – Хотя странно называть это вырождением…

– Возможно, – не стал спорить я.

Дирижабль наших конкурентов снизился и выбросил вниз верёвочную лестницу, по которой главарь с двумя помощниками и поднялись на борт. Воздушный корабль я, настроив бинокль, осмотрел очень внимательно – ничего примечательного… Конечно, выглядит поопрятнее нашего. А ещё должен быть довольно быстроходным, и конструкция у него удобная – стоило судно явно немало. Но, судя по всему, как и наш, он был рассчитан лишь на небольшую команду. Хотя вместительность у него всё же была побольше. В общем, я не впечатлился.

Дождавшись, когда конкуренты поднимутся и отойдут в сторону, мы спустились с верхней палубы в гондолу и не спеша отправились занимать их место. Собственно, место посадки эфирных судов, подвозивших древним защитным системам очередную порцию свежего мяса, было хорошо видно издалека. Траву здесь, конечно, ещё не вытоптали, но высоких кустарников не было, а к городу даже какая-то дорожка вела.

– Я не п-йду! – мрачно заявил Рубари. – Хоть режь!

– Не буду я тебя резать – больно нужно! Лучше подними «Шарка», когда мы с Кесаном уйдём, – согласился я. – Мало ли, может, чудовища набегут…

Впрочем, я и не собирался провоцировать защитную систему на стрельбу. Сейчас я лишь хотел рассмотреть, как там всё устроено – и что представляет из себя сам город. Вместе с Кесаном мы покинули дирижабль и двинулись в сторону стены. Даже не верилось, что двигаемся мы по поверхности – так мирно и тихо было вокруг. Щёлкали и стрекотали какие-то насекомые в траве, мимо с громким жужжанием проносились то ли местные мухи, то ли местные пчёлы… Можно было представить, что просто идёшь купаться на речку в деревне.

Все экспедиции проникали в древний город через пролом, который был сделан в одном из крупных блоков. Не знаю, кто здесь так основательно потрудился, но проход был выполнен весьма качественно: аккуратный, прямоугольный в сечении, с ровным полом, стенами и потолком. Я не удержался и провёл по гладкому камню рукой, желая почувствовать следы использованных инструментов – но таковых не обнаружил…

– Эриан Куни был мастером логосов земли, – с гордостью заметил Кесан, будто речь шла о его близком родственнике. – Его пригласила первая экспедиция, чтобы он помог им преодолеть стену.

Логосы! Можно было бы и без подсказок догадаться … Мы с Кесаном прошли под стеной и оказались на узкой улице, отделявшей руины домов от стены. Улица была вымощена серым камнем, а сами дома были когда-то побелены, но теперь побелка большей частью опала – и из-под неё бесстыдно выглядывали оголившиеся каменные блоки. «Кучеряво тут народ жил!» – оценил я, едва не присвистнув. Неподалёку виднелась лестница на стену, и, по всем прикидкам, она никак не попадала в область действия защитных орудий.

Первым делом по этой лестнице я на стену и забрался. В принципе, очевидное решение, что защитники будут перемещаться в безопасности сверху, в то время как чудовища будут бесноваться внизу. Надо было проверить, будет ли какая-то реакция на мои действия со стороны местной автоматики… Высота стены была немаленькой, и подниматься пришлось долго, а я давно не тренировался – так что успел слегка вспотеть и запыхаться. Этажей пятнадцать в стандартной многоэтажке на Земле…

Со стены открывался отличный вид и на город, и на его окрестности. Неподалёку, шагах в пятидесяти, возвышался бастион с отключенными орудиями. И вот тут меня ожидал неприятный сюрприз – орудия были наведены прямо на меня и Кесана. Они не стреляли, но смотрели точно на нас.

– Жутковато… – заметил я.

– Да, – согласился жрец, который сразу стал очень немногословным, как только мы вошли внутрь.

Из интереса я подошёл к бастиону, но внутрь войти не смог – проход перегораживала мощная решётка, сиявшая логосами защиты. Пока я шёл, орудия медленно вели дула за мной и Кесаном.

– Кесан, давайте разделимся! – попросил я жреца. – Вы постоите здесь, а я отойду в сторону.

– Хорошо, – согласился пневматик.

Итак, первый эксперимент начался… Я отходил спиной вперёд, внимательно наблюдая, как поведут себя отключенные пушки. Сначала все орудия дёрнулись в мою сторону и принялись вести меня. Но стоило жрецу у башни пошевелиться, как несколько орудий немедленно навелись в его сторону. Отойдя к лестнице, по которой мы поднимались, я встал и замер. Но орудия продолжали смотреть в мою сторону. Во всяком случае, до тех пор, пока Кесан снова не пошевелился – чем сразу заслужил внимание всего бастиона.

Конечно, потребуется ещё одна проверка, но, похоже, автоматика заставляла защитную систему в первую очередь реагировать на движение. Хотя это, наверно, как раз и не было особо большой тайной… Зато дальше начиналось самое интересное: есть ли у целей приоритетность? Почему даже тогда, когда пошевелился Кесан, его удостоила вниманием меньшая часть орудий, в то время как большая продолжала вести меня? Или движение было слишком незначительным, чтобы автоматоны расценили его как существенную угрозу?

Для проверки я слегка пошевелил рукой, и одно из орудий бастиона немедленно уставилось в мою сторону. Всего лишь одно. Значит, цепочка движений, чтобы «сагрить» на себя защиту бастиона, должна быть куда дольше и длиннее. Чем активнее цель, тем больше внимания? Или чем больше цель – тем больше внимания? Как вообще автоматика определяет цель? Я уже собирался было продолжить эксперименты, как заметил, что в нашу сторону движется дирижабль конкурентов и ещё один – поменьше, но с эмблемой того же дома. И их решительность мне сильно не понравилась…

– Кесан, у нас, кажется, проблемы! – крикнул я. – Возвращаемся!

Назад мы возвращались бегом – чтобы успеть до того, как гости доберутся до нашего «Шарка». Успели, хотя вообще-то для обороны наша позиция была не слишком удобна… Однако конкуренты пока и не спешили что-либо предпринимать. Маленький дирижабль поднялся чуть выше, а второй, который высаживал и забирал группу, медленно двинулся на сближение. Когда у него на верхней палубе открылся люк, из которого выбрался главарь группы, я понял, что нас приглашают к разговору.

Оставив штурвал, я тоже выбрался на верхнюю палубу и стал ждать. Дирижабль конкурентов подошёл совсем близко, так что меня и главаря теперь разделяли всего-то пара десятков метров. Я даже мог уверенно рассмотреть детали такелажа и оценить качество ткани аэростата. От разглядывания меня как раз и отвлёк главарь конкурентов, который подошёл к борту и громко выкрикнул:

– Эй, вы! Голодранцы! А ну-ка проваливайте!

– С чего бы вдруг? – спокойно поинтересовался я.

– Здесь мы работаем, а вам тут делать нечего! – грубо ответил главарь конкурентов. – Так что не подходите к городу ближе, чем на пару мильпассов! А то пожалеете!

– У меня есть встречное предложение! – сообщил я главарю. – Вы не мешаете нам, а мы не мешаем вам! Пока вы пытались пробиться в городе, мы вам не мешали. Вот и вы…

– Да пошёл ты в ад, тупой придурок! – оборвал меня главарь конкурентов. – Ты что, совсем идиот?! Тебе сказали – проваливай и всё!

Прогнуться? Ну и как тогда заниматься исследованиями? Нет, прогибаться под этого хама мне было ну никак нельзя… Отвечать грубо? Хорошая идея! Очень хотелось, но тогда я бы лишь подогрел конфликт. А что делать? Решение пришло само собой: просто уйти, снова высадиться – и продолжить изучение руин. Тогда мне это показалось особенно остроумным… Поэтому я просто пожал плечами, спустился в гондолу, не обращая внимания на вопли и угрозы высокородного хама, и начал снижение.

Первый выстрел наш аэростат выдержал. И второй – тоже, и третий… Всё-таки ткань была рассчитана на то, чтобы держать удар из жезлов. Я крутанул штурвал, смещая дирижабль в сторону, а в машинном отсеке, словно разъярённый зверь, взревел логос огня. В последнее время Рубари зачастую и приказывать не надо было – он и так знал, что делать. Через обзорное окно было видно, что на верхней палубе конкурентов столпилось несколько человек во главе с тем самым хамом. Перегнувшись через борт, они с энтузиазмом, достойным лучшего применения, посылали в нас логосы.

Наш резкий разворот и начало набора высоты лишь слегка отвлекли их от этого увлекательного занятия. Они скорректировали направление и снова начали попадать в аэростат. А мне снова пришлось лихорадочно принимать решение – что вообще делать в такой ситуации. Ткань выдержит ещё несколько минут. Стрелять из пушки? Зачем светить такие козыри? К тому же, это будет расценено как нападение на дирижабли дома, а такого мне не простят. В конце концов, будут потом утверждать, что просто хотели отогнать нас (если мы улетим) или что случайно не рассчитали (если пробьют аэростат, и мы упадём). Но оставлять всё это безобразие без ответа? Тоже нельзя… Идея, которая пришла мне в голову, была предельно проста.

– Рубари, давай паровые! – крикнул я, приняв решение.

– З-чем? – не понял тот, но винты запустил.

– Сейчас будем хулиганить… – ответил я, покрепче берясь за штурвал и разворачивая нос дирижабля в сторону конкурентов.

Зашипел пар, взревели винты, и когда мы почти сравнялись по высоте с агрессорами, наш «Шарк» уверенно ринулся на дирижабль противника. Я демонстративно закрепил штурвал – уверен, в обзорное окно меня было отлично видно с верхней палубы конкурентов – и со спокойным лицом ушёл в соседний отсек. Всё-таки яйца у меня не настолько стальные, чтобы долго смотреть, как мы идём на таран. Зато нет меня – и некому отвернуть в сторону…

Рубари и вышедший из каюты Кесан с подозрением смотрели то на меня, то на окно у меня за спиной.

– Что? – спросил я.

– Мы вр-ж-мся! – заметил Рубари очевидное.

– Только если у них хватит наглости нас дождаться! – возразил я. – Вот я и хочу проверить, хватит или нет.

Не хватило… В тот самый момент, когда я говорил с Рубари, капитан судна конкурентов не выдержал и запустил винты, резко уходя с нашего курса. Гондола дёрнулась, и все, кто стоял на верхней палубе, повалились на пол. На втором дирижабле конкурентов раздались крики, и тот начал снижаться. Я вернулся в рубку, разблокировал штурвал – и снова направил наш «Шарк» на то судно, где находился главарь. Тот как раз успел подняться на ноги, яростно крича (к своему удовольствию, я не слышал ни слова!) и поднимая жезл в нашу сторону, когда капитан его дирижабля снова резко изменил курс, уходя от столкновения. От такого манёвра все, кто был на палубе, включая и хама-главаря, вновь попадали на пол.

– Сзади! – предупредил Кесан, поглядывавший в окошко, чтобы знать, чем занят второй эфирный корабль. – Идут на таран!..

– Плохо! Следи за ними! – ответил я, снова заходя на таран первого дирижабля.

– Учти, Фант, мои щиты плохо работают против дирижаблей! – заметил жрец.

Что мной двигало в этот момент? Да я и сам не знаю – скорее, действовал по наитию. Надо было проучить противника, заставить его бояться к нам подлетать… Да, можно было бы банально расстрелять их из пушки, но что тогда помешает главарю привести подмогу – на этот раз вооружённую? Ничего. И это не считая того, что у его дома после такого мы будем на очень плохом счету. А вот в том, что на Меланге есть военные дирижабли дома Араэле, или они могут их быстро прислать – я пока что сильно сомневался…

Оставалось только давить на психику и идти на таран, раз за разом заставляя конкурентов почувствовать себя трусами. Маленький дирижабль пытался врезаться нам в корму – ну а я пытался протаранить большой дирижабль конкурентов. Ещё несколько минут именно так мы и носились друг за другом, словно играя в салки. И вот настал момент, когда нас почти догнали. Юркое эфирное судно, заходившее с кормы, врубило на полную все винты, включая какие-то то ли паровые, то ли на логосах… Его скорость резко возросла, и стало ясно, что ещё несколько секунд – и нас настигнут.

– Пятнадцать пассов! – крикнул Кесан. – Уже четырнадцать!

Я довернул штурвал, стараясь вычислить именно ту точку, где в нужный момент будет большой дирижабль. Однако со стороны выглядело это так, будто я сам испуганно отвожу «Шарка» от столкновения с конкурентами, преследующими нас.

– Одиннадцать пассов. Десять пассов! – сообщал жрец.

Помня о том, что и у преследователя, и у нас аэростаты слегка выдаются за пределы гондолы, я не стал тянуть и отключил сферы пустоты, надеясь, что мой манёвр не разгадает противник. С рёвом в аэростат ворвался горячий воздух, а спустя всего секунду рванул назад, заполняя машинный отсек.

На краткие секунды наш «Шарк» устремился к поверхности, едва чиркнув аэростатом по нижнему краю гондолы преследователя – а два конкурирующих дирижабля с громким треском дерева столкнулись прямо у нас над головой. Их аэростаты спружинили и выдержали столкновение, но гондолы, продолжавшие двигаться по инерции, сильно накренились – и что есть дури врезались друг в друга. Мимо нас пронеслось несколько орущих от страха тел, не удержавшихся на палубе во время удара…

Наше же падение прекратилось в считанных десятках метров от земли. Горячий воздух, вытолкнутый снова запущенными сферами пустоты, заполнил даже рубку. Сзади послышались звуки возмущения: ругался на своём непонятном языке Рубари, а у кормы надсадно кашлял Кесан. Но главное, что мы не разбились, а конкуренты всё ещё пытались расцепить такелаж. А ещё они получили весьма неприятные повреждения корпусов гондол и потеряли несколько человек. И всё это без единого выстрела с нашей стороны… Я, откровенно говоря, был собой очень доволен.

– М-л-дец, Фант! – поддержал меня Рубари, закончив с перечислением обидных фантазий о моей сексуальной биографии. – Это б-ло кр-с-во!

– И весьма волнительно, да! – согласился Кесан, прокашлявшись. – А что теперь?

– А теперь сваливаем непобеждёнными! – предложил я весьма годный, по моему скромному мнению, план.

Как бы мне ни хотелось добить и хама, и его эфирные посудины, и его команду, но пока что в их бедах они могли винить только себя. Формально, здесь не было правил поведения в воздухе за пределами порта, но вот термин «опасное управление» – всё-таки имелся. И это единственное, в чём меня ещё можно было обвинить. Вот пусть при следующей встрече они десять раз подумают, а стоит ли с нами связываться… А в том, что встреча состоится, я почти не сомневался. Главарь этой экспедиции явно не собирался отступать просто так…

Мы по широкой дуге обошли город, набирая высоту, а я бросил прощальный взгляд на сцепившуюся парочку – и лёг на курс в сторону Меланги. Конечно, разведка у нас накрылась медным тазом, но, во-первых, кое-что я всё-таки узнал, а, во-вторых, конкуренты тоже кое-что узнали… В следующий раз мы вернёмся с поддержкой Араэле, за спиной которой маячит один из домов, и вот тогда я, уже не стесняясь, использую пушку против агрессивных придурков. А пока что придётся довольствоваться маленькой победой…

Глава 42

В которой я знакомлюсь с нашим соседом по гостинице, меня требуют арестовать и выгнать со скалы, а потом приходит Араэле, и ситуация становится ещё хуже.

– Как только Араэле нас навестит, потребую привязать нас на Меланге!.. – буркнул я, когда мы пришвартовались.

– Вы ещё не привязались? – удивился Кесан. – Это надо было сделать первым делом.

– Надо было! Но у нас были на то причины, – уклончиво ответил я.

Причина была одна – отсутствие документов. Без Араэле нам бы пришлось подсовывать фальшивки, сделанные ещё Фабило, но поскольку скала принадлежала дому, то и проверка документов тут была куда серьёзнее. Араэле ушла, не озаботившись этим вопросом, а я про него просто-напросто забыл – и вспомнил лишь тогда, когда мы на обратном пути обсуждали бой и делились впечатлениями.

– Хоть теперь привяжитесь! – посоветовал Кесан. – А то с такими соседями лучше иметь возможность вернуться на Мелангу…

– Привяжемся, – ответил я, всё ещё не представляя, как это «почти законно» сделать.

Прилетели мы поздно ночью, однако начальник порта встретил наш дирижабль лично.

– Гра Фант! – стараясь не выдавать своего раздражения и проявить вежливость, поприветствовал он нас.

– Гра Нури! – столь же вежливо и стараясь не выдать, что я заметил его отношение к нам, ответил я.

– Многоуважаемая грани Араэле попросила выделить вам ангар, – сообщил он. – К сожалению, три ангара из четырёх у нас сейчас заняты. Оставшийся, скажем так, несколько захламлён… Но, возможно, вас устроит такой вариант.

– Гра Нури, если туда поместится наш дирижабль, то захламлённость не будет меня волновать! – пообещал я.

– Тогда Алиг покажет вам его! Ну или вы можете сразу переставить туда дирижабль. Причала там нет, но хорошему капитану и рулевому это не доставит неприятностей.

– Вы правы. Так и есть, – ответил я с вежливой улыбкой, оставив колкость без внимания.

Нет, хорошим капитаном я ещё не был. Но заходить в ангар натренировался так, что и без причала проблем бы не возникло.

Наш ангар располагался прямо под причальными мачтами порта. Как объяснил паренёк, который сначала провожал нас в гостиницу, а теперь с горящими глазами стоял в рубке и показывал, куда лететь, раньше он был вообще единственным. Но потом были построены три новых, а в четвёртый сваливали различный мусор – сломанную мебель, ненужные пока грузы и прочий жизненно необходимый хлам. Собственно, вскоре мы в этом убедились собственными глазами.

Хлам громоздился вдоль стен двумя длинными кучами, съедая почти четыре метра пространства. К счастью, ангар был большой, и нашему «Шарку» вполне хватило места, чтобы нормально встать. Мы пришвартовали гондолу к причальным петлям – чтобы их вообще найти, пришлось ещё покопаться среди хлама. Аэростат прикрепили к двум массивным балкам, тянувшимся под потолком по всей длине ангара, а потом заперли двери и, наконец, отправились в гостиницу отдыхать.

Утром нас навестила Араэле. Девушка пребывала в расстроенных чувствах, хотя и старалась не подавать виду. Она уселась за обеденный стол и устало спросила:

– Как прошла разведка?

– Нормально, – ответил я и тут же пожаловался. – Правда, там обнаружилась ещё одна экспедиция, которая настоятельно попросила нас отчалить.

– Что?! – брови у девушки поползли на лоб. – Совсем страх потеряли! Город Молний пока ещё в сфере интересов Меланги, а тут я решаю, кому сваливать, а кому – оставаться!..

– Ну вот и скажешь им это при встрече, – согласился я умиротворяющим тоном. – Мой-то голос здесь ничего не решает…

– Да, голос! – Араэле глянула на Кесана, а тот понятливо кивнул и вышел из номера. – Папиры сделают через пару дней. Вас оформят как подобрышей. Есть у нас тут среди жителей один сошедший на скалу пару лет назад капитан торгового дирижабля. Он пока ещё не продал своё эфирное судно, а, значит, и его право регистрировать подобрышей пока осталось за ним. В общем, документы у вас будут самые настоящие. Так что не переживайте по этому поводу.

– Я не переживаю, я тебе верю!.. – я ободряюще улыбнулся девушке.

– Я т-же не п-р-ж-в-ю! – поддакнул Рубари.

– Ну и хорошо… Кесан! – девушка дождалась, когда жрец вернётся, и продолжила. – Я попыталась пару человек привлечь к нашей экспедиции… Да, Фант, я помню, что ты был против. Но лучше иметь под рукой специалистов, чем заниматься исследованиями без них. Один, к сожалению, уже отказался. Только сегодня получила письмо почтой… Другой, скорее всего, тоже откажется.

– Это было ожидаемо. Заплатить-то им нечем… – кивнул я, ничуть не расстроившись.

– Я им столько платила в прошлом, что могли бы помочь и просто так! – в сердцах воскликнула Араэле. – Ладно, демоны с ними! Ещё двух человек я наняла здесь, на Меланге. Они готовы присоединиться к вам завтра. Но есть и проблема… У нас будет очень мало снаряжения!

Вот тут расстройство девушки было уже неприкрытым.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Пока меня не было, отец снарядил экспедицию от нашего дома и забрал почти всё, что было! – Араэле в сердцах стукнула кулаком по столу. – Даже меня не спросил!..

– Ну он же не знал про твои планы… – осторожно заметил я.

– Не знал! Но теперь-то что?! – возмущённо воскликнула девушка. – Нет нормальных щитов! Нет новенького пневмовидца – только старый. Нет искажающих амулетов, которые бы сбивали прицел орудиям… И стоит всё это целое состояние!

– Знаешь, это всё и не нужно, – успокоил я Араэле.

– Весьма интересный подход… – почесав переносицу, заметил Кесан. – Фант, ты же видел, какие там орудия! Нельзя туда идти без защиты.

– Вот-вот! – кивнула Араэле.

– И что, защита кому-то в прошлые попытки помогла? – поинтересовался я, с улыбкой усаживаясь напротив Араэле.

– Не особо… – нахмурился Кесан.

– Значит, и сейчас не поможет, – я развёл руками. – Если нам надо проникнуть в Город Молний, то будем использовать другие способы. Ломиться в лоб будет просто самоубийством. Мы видели, как это происходит, на примере другой экспедиции…

– Ты псих! – вынесла вердикт Араэле. – Ты уверен, что нам не нужно снаряжение?

– Уверен я пока лишь в том, что нам потребуется вовсе не то снаряжение, которое используют все, – пояснил я. – Но какое именно потребуется – пока сказать не могу. Вот в чём я ещё уверен, так это в том, что мы его и сами сумеем сделать. В случае острой необходимости…

– Не знаю, что ты вообще задумал, – вздохнула Араэле. – Но только на тебя и остаётся надеяться. Ладно… Я пойду доделывать дела. А как закончим с делами – присоединюсь к вам.

– Подожди! – остановил я её. – Нам с Рубари надо привязаться на Меланге.

– Точно! Проклятье, забыла! – хлопнула себя по лбу девушка. – Пойдёмте, не будем тянуть…

В её присутствии никаких проблем с проникновением в арх и привязкой у нас не возникло. Никто на нас не косился, и никто не задавал лишних вопросов. Нас сразу отвели к кругу возрождения, а потом забрали капельку крови и искорку пневмы. Чтобы привязаться, надо было капнуть каплю крови на специальный камень и вложить пневму, после чего кровь исчезала, а на её месте появлялась «капля привязки» – маслянистая жидкость, которую следовало втереть в кожу. И всё – теперь мы могли возродиться в Меланге.

На обратном пути Рубари со мной расстался, отправившись в ангар – проверять все узлы дирижабля и проводить техобслуживание. А я, перекусив в центре города, отправился назад в гостиницу. По пути я навестил портного, занимавшегося моим заказом. Взял то, что к тому моменту было готово, сразу же переодевшись в новое.

Уже потянувшись к двери гостиницы, я услышал, что в холле какой-то клиент ругается на девочку за стойкой.

– Меня не было шесть дней! За шесть дней нельзя было убрать номер?! – ревел недовольный мужской голос.

– Гра Бонги, номер убирали…

– Плохо убирали!

Голос мне показался знакомым, но, лишь открыв дверь, я понял, откуда его знаю. У стойки стоял знакомый главарь экспедиции конкурентов. Всё в той же одежде (или, быть может, сменном комплекте), злой и недовольный… Он стучал по стойке кулаками и активно жестикулировал.

«Странно, почему я не видел его дирижаблей?» – подумал я, собираясь незамеченным проскользнуть по лестнице наверх.

Но предательская дверь слегка скрипнула, гра Бонги обернулся на секунду, вскользь мазнув по мне взглядом, снова повернулся к стойке… И замер, как вкопанный.

«Узнал!» – догадался я.

– Сучий ты потрох!!! – заревел главарь, снова поворачиваясь ко мне.

– Как ваши дирижабли, гра Бонги? – вполне себе вежливо поинтересовался я. – Удалось ли вам их расцепить после столкновения?

– Ах ты, дерьмо булла!.. – чуть не задохнулся он от возмущения, страшно выпучив глаза.

Испуганно пискнув, девушка попыталась спрятаться за хлипкой деревянной стойкой, которая отделяла её от наливающегося яростью здоровяка. А я мило улыбнулся… Ну не драться ведь с этим невоздержанным идиотом из-за его словесной диареи, правда?..

– Я выпотрошу тебя! – пообещал мне гра Бонги. – Прямо тут! Ты напал на мои дирижабли!

– Я не сделал ни одного выстрела. Стреляли вы, гра! – как ни в чём не бывало парировал я. – Да и, посмею напомнить, столкнулись в небе ваши люди и между собой…

– Убью!.. – главарь конкурентов потерял контроль так быстро, что я и опомниться не успел.

Рука его метнулась к полам куртки, под которой обнаружился вполне себе опасный такой жезл… И, конечно, хоть я и успел привязаться на скале, но кто сказал, что я хочу дарить ярости этого хама сто единиц пневмы? Я что, миллионер?.. Прежде чем с жезла Бонги сорвался логос, я быстро метнулся в сторону, уходя с линии его удара. Воздушное лезвие в метр шириной прошелестело совсем близко, резанув стену так, что щепки полетели. Второе лезвие напрочь изуродовало стол, который я, приближаясь к противнику, успел выставить перед собой.

У меня жезла в загашнике не было… Бегать по городу с оружием и без документов – это была бы плохая примета… Девушка за стойкой завизжала не хуже тревожной сигнализации – на одной ноте, громко и испуганно. Третье и четвёртое лезвия добили стол окончательно, разрубив его напополам. Преградой для воздушного лезвия он быть уже не мог, а вот стоявшее поодаль кресло – вполне.

Впрочем, у кресла были и другие достоинства, которые я немедленно использовал – с силой бросив его в сторону гра Бонги. В ответ он успел дважды выстрелить по злосчастному седалищу, прежде чем был с криком боли сбит на пол. Пока Бонги не успел отбросить в сторону мебель и начать снова по мне стрелять, я сам добрался до него и вдавил каблук в запястье его правой руки, сжимавшей жезл.

Гра Бонги заревел от боли, ловко извернулся и врезал мне ногой по бедру. На секунду у меня в глазах потемнело от болезненных ощущений, а когда зрение вернулось, я уже летел на пол. И всё потому что здоровяк с силой вырвал из-под моей пятки отдавленную руку, заодно и мою ногу вскинув так, что удержать равновесие уже не получалось… Упал я неудачно – спиной, лишь чудом удержав затылок от соприкосновения с полом. Сразу же перекатился и понял – верно поступил. В то место, где я только что лежал, врезалось воздушное лезвие. Единственным подходящим укрытием оказалась стойка, за которой всё ещё надрывалась девочка-администратор. За неё я и скакнул сразу же, как только оказался на ногах.

Гра Бонги с победным рёвом метнулся за мной, готовясь стрелять, а я, едва коснувшись пола, сразу же начал вставать, готовясь к удару. Апперкот вышел такой, что любо-дорого смотреть… Кулак взорвался болью в отбитых костяшках, зато и моему противнику пришлось несладко. Ещё бы – нарваться при встречном движении на удар снизу вверх, прямо в челюсть… Ноги гра Бонги громыхнули об стойку, а руками он схватился за лицо, теряя жезл. А я уже перемахнул назад, готовясь его добивать. И тем неприятнее был удар ногой в грудь – к счастью, не слишком сильный.

Скрипнула дверь, впуская в помещение стражника, который всегда дежурил в порту. Но я ещё не успел насладиться победой!.. Я попытался напоследок наподдать Бонги по рёбрам, но здоровяк, мыча от боли, прикрывал их рукой. А всего через секунду драка прекратилась сама собой от зычного крика:

– Стоять! Замереть! Стреляю!

– Захлпни пасть! – вполне членораздельно проревел гра Бонги, а я с удивлением уставился на него.

Вот честное слово – уверен был, что он только и сможет, что мычать после моего удара… Но этот здоровый боров оказался крепким орешком и, кажется, даже избежал перелома челюсти.

– Стоять!!! – отчаянно закричал стражник, видя, как мой противник тянется к жезлу.

Гра Бонги не обратил на его вопли внимания, а стражник не стрелял – видимо, слабо понимая, что делать дальше. Он был слишком молод, чтобы сейчас принять ответственное решение. Я тоже был молод, зато вполне отчётливо понимал, чем обернётся для меня воссоединение Бонги с жезлом. Поэтому одним взмахом ноги я отправил оружие подальше от загребущих ручек конкурента, а вторым взмахом пробил ему в солнечное сплетение¸ заставив здоровяка захрипеть и принять комфортную позу эмбриона. Стражник немедленно нацелился на меня.

– Стоять! Стреляю! – закричал он.

– Стою-стою! – успокаивающе ответил я. – Ты только стрелять не стесняйся! Он-то стесняться не станет…

Я выразительно кивнул на хрипящего гра Бонги, в глазах которого, казалось, плескалась вся боль и обида этого мира.

– Молчать! – закричал стражник. – Стоять! И молчать!

Я молча пожал плечами, решив больше не нагнетать. Снова скрипнула дверь, и на пороге гостиницы возникли два стражника постарше и встревоженный гра Нури.

– Что тут происходит? – сурово осведомился один из вошедших стражей у молодого.

– Драка, гра! С использованием этих… Жезлов! – бодро отрапортовал тот, трясясь как осиновый лист. – Прекращена моим вмешательством.

– Твоим, да? – усмехнулся второй стражник, вошедший вместе с Нури. Он внимательно посмотрел на меня, на моего противника, на жезл у стены и буркнул. – Ну-ну…

– Гра! – прохрипел с пола Бонги. – Арестуйте этого… Мародёра!.. Он… напал… на меня! На дирижабли!

– Нападение на дирижабли?! – старший стражник удивлённо вскинул брови. – Ну, конечно, это нехорошо… Что скажете, гра-как-вас-зовут-не-знаю? И, кстати, чтобы я узнал, покажите свои документы!

К сожалению, последнее относилось ко мне. И документов показать я ему не мог.

– Уважаемый гра Фант – личный гость многоуважаемой гра Араэле! – едва заметно поджав губы, заметил Нури. – И раз он живёт в гостинице, то, наверно, я проверил его документы. Не так ли, гра Хорн?

Старший стражник тяжело вздохнул и устало посмотрел на Нури.

– Нападение на дирижабль!.. – веско заметил он. – Наверно, стоит всё проверить ещё раз.

– С каких это пор стража на скалах разбирает разборки в Эфире, гра? – не удержался я. – И с каких это пор слова лишь одного участника драки выдаются за единственно верные?

– Согласен с гра Фантом! – кивнул Нури и очень зло посмотрел на стражника. – С чего это вы, гра Хорн, стали разбираться в столкновениях эфирных судов? Что-то я не припомню, чтобы за такое вообще кого-то наказывали!..

– Ну, такие обвинения и выдвигают нечасто… – смутился гра Хорн, злобно глянув на меня.

– Арестуйте его! – заревел с пола Бонги. – Он на меня напал!..

– Арна? – гра Нури повернулся к девушке за стойкой. – Кто на кого напал, видела?

Я уже почти было поверил, что вот сейчас всё и разрешится, но тут девочка быстро глянула на Бонги… И принялась отрицательно мотать головой, заставив меня опешить от такого наглого вранья.

– У гра Фанта был жезл? – спросил гра Нури, но заметив, как та снова опускает взгляд, потребовал. – На меня смотри!!!

– Да, гра!.. – пискнула та, чем, если честно, совсем добила во мне веру в людей.

Гра Бонги, сидя на полу, довольно осклабился и с ненавистью уставился в мою сторону. Гра Хорн нахмурился и требовательно спросил, обращаясь ко мне:

– Где ваш жезл, гра?!

– Все мои жезлы лежат на дирижабле в ангаре, – ответил я, стараясь оставаться спокойным. – С собой у меня никаких жезлов нет.

– Где ваш жезл, гра?! – ещё настойчивее повторил стражник.

– Мой ответ не изменился. У меня нет с собой жезла, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Кстати, вы могли бы спросить у своего подчинённого, был ли у меня жезл, когда он вошёл.

– Нет… Не было у него, – тут же брякнул молодой стражник, заставив Хорна поморщиться.

– Молчать! – рявкнул он на подчинённого. – Говорить будешь, когда я спрошу!

– Я подумал… – залепетал молодой.

– Молчать! – повторил гра Хорн.

Гра Нури задумчиво оглядел холл гостиницы.

– Я вижу только один жезл, – заметил он. – И этот жезл всегда носил с собой гра Бонги. Арна? У гра Фанта был жезл?

– Нет-нет! – сразу же сдалась та. – Жезл был только у гра Бонги…

– То есть, в первый раз ты соврала? – спросил Нури, строго глядя на подчинённую.

– Я… Я просто… – девушка дёрнулась и сразу же выпалила. – Я сказала «да, гра», когда вы потребовали смотреть вам в глаза! Это не про жезл было сказано!

Что она опять врёт, было видно невооружённым глазом. Но вот её как раз понять было можно, хоть её враньё и больно било по моему и без того шаткому положению… Как бы ни закончилась эта история, но гра Бонги никуда из гостиницы не денется. Вряд ли его выпрут со скалы за банальную драку – даже с применением жезла. Всё-таки член дома… А ей тут всё-таки работать и ещё терпеть этого урода. Если она знает про мстительность членов дома Сарда (а про неё знают почти все, даже я!), то я бы на её месте, наверно, тоже молчал в тряпочку…

– Но он на меня напал! – заорал гра Бонги, тыкая в меня пальцем.

– Да, тут всё понятно… – закивал Хорн.

Второй стражник, зашедший вместе с ним, поморщился и осторожно выскользнул на улицу. Причём вот он как раз дверью даже не скрипнул…

– С чего это вам тут всё понятно? – поинтересовался Нури. – Арна ведь не помнит, кто начал первым.

– А с чего бы тогда гра Бонги хвататься за жезл? – удивился Хорн.

– С того, что он невоздержанный придурок, – спокойно улыбнувшись, заметил я. – И не умеет держать себя в руках.

– Ах ты, дерьмо булла!!! – взревел Бонги.

– Да, это я как раз и слышал, гра. Прямо перед тем, как вы начали по мне стрелять!.. – кивнул я. – А вот зачем мне нападать без оружия на вооружённого человека? Я разве похож на психа?

– Хватит!!! – взревел старший стражник. – Все замолчали! Калист!.. Проклятье, он же зашёл вместе со мной! Калист!!!.. Где он?!

Последний вопрос относился ко мне с Бонги, но мы синхронно пожали плечами. Я – просто из вредности. А Бонги и вправду не видел, потому что всё это время сверлил меня взглядом, полным лютой ненависти.

– Итак, что же тут произошло… – проговорил Хорн, уперев руки в бока. – Вы двое устроили драку в холле отеля.

Я едва сдержался, чтобы не отпустить комментарий в духе: «Гениально, шеф!», но Хорну и без моих подколок было тяжело…

– Вы подрались, потому что ранее… Состоялось столкновение ваших судов, – Хорн задумчиво покивал и принялся ходить из стороны в сторону.

– Возможно, мы можем замять этот инцидент, – предположил Нури. – Всё-таки оба гостя нашей гостиницы нам очень важны…

– Да чтоб тебе в рот навалил шарк! – возмутился недобитый Бонги. – Я не собираюсь ничего заминать!

– Тогда ваше положение весьма незавидно, гра! – веско заметил Нури. – О том, кто на кого напал в Эфире, нам ничего доподлинно неизвестно. А вот здесь вы дрались с применением жезла… И следы на стенах и мебели выглядят весьма красноречиво!

– Я не начинал драку! Я защищался! – взревел Бонги.

– Этого никто не может доказать, – развёл руками Нури.

– Да прекратите вы! – рявкнул Хорн, останавливаясь.

Всё больше и больше у меня возникало ощущение, что он пытается выгородить Бонги, но у него никак это не получается. Ему требовался хотя бы один аргумент не в мою пользу… А, как известно, кто ищет – тот всегда найдёт. Поэтому, выждав ещё пару минут, я решил всё-таки помешать его размышлениям.

– Между прочим, гра Бонги, вы так и не предъявили доказательств, что я напал на ваши дирижабли! – заметил я.

– Ты ещё свой вонючий рот открывать будешь?! – злобно ответил тот.

– Я даже буду издавать звуки своим вонючим ртом! – я улыбнулся. – Так как вы собирались доказывать моё нападение, гра?

– Да хоть тем, что мои дирижабли в ангарах и повреждены!!! – взревел Бонги. – Кто их повредил?!

– И как же они повреждены? – спросил я с интересом.

– Да ты издеваешься?! – разозлился Бонги. – У них повреждены сети аэростатов и гондолы! Они же столкнулись, идиот!..

– То есть вы обвиняете меня в том, что ваши дирижабли столкнулись? – удивился я.

– В самом деле, гра, это как-то странно звучит!.. – заметил Нури, соглашаясь со мной.

– Да замолчите вы, наконец!!! – взревел взбешённый Хорн.

– А раз столкнулись только дирижабли гра Бонги – а мой не повреждён, то какой смысл мне начинать драку? – закончил я, проигнорировав гнев стражника.

– Ах ты слизняк!!! – вскрикнул гра Бонги, начиная подниматься на ноги. – Ну я тебе сейчас!!!

– Да вы уже пытались, гра! – кивнул я. – Даже с жезлом.

– Тихо!!! Тихо!!! Гра, сядьте и успокойтесь!!! Ты!.. – Хорн уставился на меня.

– Гра Фант. И не на «ты», – ответил я, прямо глядя ему в глаза. И Хорн сдулся.

– Вы тоже сядьте, гра! – буркнул он. – Гра Бонги – вот на то кресло у стены. Гра Фант – на стул в углу.

– А я? – приподняв бровь, спросил Нури.

– А вы, гра, просто молчите… – хмуро попросил стражник.

Дверь открылась, и на пороге появился тот самый Калист, который тихо покинул гостиницу.

– Вот ты где! – накинулся на него Хорн. – Где тебя изначальные носят?!

– Оба участника драки – эфирные капитаны, – спокойно пояснил Калист. – Я сразу пошёл и заблокировал их суда.

– А! Вот это ты верно, да… – закивал Хорн.

– Ещё хотел бы предупредить, что видел, как сюда идут гра Манагор и грани Араэле… – тихо, но очень веско сказал Калист.

– Что им тут понадобилось?! – удивлённо спросил Хорн, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Араэле с высоким седоусым стражником, сжимавшим в руках внушительный посох. И тон старшего стражника немедленно изменился. – Приветствую, гра и грани!

– Ты!!! – взревел Бонги, увидев Араэле. – Тебе-то что здесь надо?!

– Ну вообще-то, Бон, я – наместник на этой скале, – ответила ему Араэле таким холодным тоном, что я её просто перестал узнавать. – А вот что тебе здесь понадобилось, и кто тебя вообще пустил?

– Стерва рыжая! С чего это мне запретят здесь снимать номер, а?.. – обиделся Бонги.

– Ну хотя бы по той причине, что я тебе здесь не рада! – так же холодно ответила Араэле.

– Это не повод выгонять меня со скалы! – возмутился Бонги.

– Расскажи это своему братцу, который не разрешил мне причалить в прошлом году! – с каждой фразой голос Араэле становился всё громче и злее. – Своему дяде, который конфисковал груз, отправленный лично мне! И своему отражению, которое отражает ту самую образину, которая скинула меня со скалы, где ты был наместником, Бон!!!

– Я буду жаловаться! – пообещал Бонги, явно припоминая что-то из вышеперечисленного.

– Из гостиницы ты выселен, Бон. И у тебя есть ровно три часа, чтобы покинуть Мелангу, – холодно сказала Араэле.

– Но драка, грани! – воскликнул Хорн. – Случилась драка!..

– Если в драке принимал участие этот хам, то драка началась по его вине!.. – оборвала стражника Араэле.

– Я доложу об этом решении вашему отцу! – растеряв всю свою вежливость, заметил Хорн. Он окинул всех хмурым взглядом и вышел, развернувшись на пятках, а за ним гостиницу покинули и два его подчинённых.

– Ты ещё тут?! – вызверилась на Бонги Араэле.

– Заберу вещи из номера! – бросил тот, направляясь в сторону лестницы.

– И побыстрее! – крикнула ему вслед девушка, а потом повернулась к седому стражнику и тихо произнесла. – Мне конец, Ман… Это – конец…

И вот тут я понял, что ситуация с каждым новым открытием становится всё хуже, но всё интереснее и интереснее…

Глава 43

В которой я общаюсь с начальником стражи Меланги, знакомлюсь с новыми работниками и заставляю их копать отсюда и до заката, а ещё мы с Рубари получаем папиры, после чего экспедиция устремляется на поиски неприятностей

Пока выселялся из гостиницы Бонги, успел вернуться Рубари. Я коротко пересказал ему всё, что приключилось. Гра Хорн ушёл проследить, чтобы неприятный гость не стал задерживаться в порту слишком долго. А Араэле и Манагор поднялись с нами в номер. Кесана девушка, как выяснилось, отослала привести к нам двух человек, которые ждали у входа в арх.

Едва поднявшись наверх, Манагор внимательно осмотрел меня и Рубари и, когда мы остались в номере вчетвером, приглашающе махнул рукой в сторону стола.

– Итак, Фант и Рубари… – скорее сказал, чем спросил он, разглядывая нас, когда все расселись. – Моё имя – Манагор, и я уже шесть десятков лет руковожу стражей на этой скале. Признаюсь честно, доводилось нам нелегально выдавать папиры, но не таким персонажам… Совсем не таким…

– Ман, ну мы же договорились! – возмутилась Араэле.

– Я хочу, Эли, чтобы и Фант, и Рубари знали, что про них слишком многое можно узнать, если возникнет такое желание! – жёстко оборвал её Манагор. – Вы двое умудрились ограбить Экори, сбежать и даже какое-то время скрываться. Удивлены?

– Нет, – ответил я так же спокойно, не дав Рубари признаться в том, что он всё же удивился. – В том, что вы легко могли нас отследить, ничего необычного нет. В моих яслях людей умеют по одной лишь походке выявлять в городах с населением в несколько миллионов человек. А тут у вас на руках были имена, знания о наших затруднениях и многое другое… Хотя справились вы, наверно, очень быстро.

– А вот ты, Фант, меня сильно удивляешь! – ничуть не смутившись, продолжил Манагор. – Едва попав на Терру, ты сразу принялся нарушать все мыслимые правила. Тебе самому не кажется, что это чересчур?

– Едва попав на Терру, я и сам стал жертвой нарушения правил, – заметил я. – Причём неоднократного. Больше половины года я прожил здесь, ничего не нарушая, и смотрел, как себя ведут местные жители. И знаете, что я заметил, Манагор?

– Что мы не слишком отличаемся от вас? – Манагор усмехнулся. – И это была твоя первая ошибка, Фант!

– В чём же мы отличаемся, Манагор? – поинтересовался я.

– Мы живём значительно дольше вас, Фант. Мы знаем значительно больше, чем вы. Мы помним дольше, а ещё у нас совсем иные правила, чем в твоих яслях!.. – ответил глава стражи.

Мне бы промолчать, но я уже не мог. Накипело, наболело – и теперь хотелось высказаться…

– Манагор, и в чём же вы углядели отличие-то? – поинтересовался я и, не дождавшись ответа, продолжил. – То, что вы дольше живёте, ещё ничего не значит. В моих яслях были времена, когда люди доживали лет до пятидесяти, а сейчас в среднем живут под семь десятков лет. Какая разница, сколько лет человеку, если он дурак, или подлец, или просто себялюбивый ханжа? Сколько лет гра Бонги? И сколько лет он является непроходимым хамом?

Манагор если и удивился тому, что я решил с ним спорить, то не подал виду.

– В моём мире говорят, что хоть мудрость приходит с возрастом, но иногда приходит только возраст. Судя по тому, что я слышал, то во времена второй терранской цивилизации вы вполне себе плотно общались с теми людьми, от которых пошли наши законы… И наши привычки эти законы нарушать…. Так вот, есть у меня подозрение, что вы гораздо больше похожи на выходцев из двадцать третьих яслей, чем сами думаете.

– Вот только выходцы их ваших яслей сами на себя не похожи в последнее время!.. – неожиданно ворчливо заметил Манагор.

– Это лишь потому, что за последние ваши полвека у нас так много всего изменилось, что вы даже представить себе не можете… – не стал спорить я. – За сто лет до моего рождения люди могли разве что такую, как у вас, скалу уничтожить, а к моменту моей смерти в родном мире – всю планету. За сто лет до моего рождения люди пользовались птицами, чтобы доставлять сообщения, а в момент моей смерти я мог позвонить своему другу на другом конце света и прислать ему пару книг, фильм…

– Я слышала про фильмы! Интересная вещь… – задумчиво сказала Араэле. – Но как вообще можно прислать этот ваш «фильм»?

– Очень долго объяснять, – признался я ей. – Но если коротко, то он пересылается как набор знаков, расшифровка которых покажет сам фильм, а не знаки…

Я реально задумался, как бы объяснить работу наших компьютеров, и понял, что никак не могу этого сделать. Я бы мог объяснить это людям из начала двадцатого века, но людям из другого мира, которые местами ещё болтались в средневековье, а местами осваивали пар…

– Я не могу даже объяснить вам нормально, а вы говорите, что знаете больше нас? – я покачал головой и вздохнул. – Манагор, вот вы можете видеть, что происходит на соседней скале?

– Нет, – с некоторым сожалением ответил глава стражи. – Но знаю, что есть и такие логосы.

– А в моих яслях люди так все новости узнают, – объяснил ему я. – Не хочу вас расстраивать, но люди из моих яслей про окружающий мир знают куда больше вас. Возможно, этот мир, двадцать третьи ясли – и не совсем настоящий мир. Зато мы его хорошо изучили. И если бы те люди, которые занимаются наукой в яслях, попали сюда – они бы не хуже изучили и этот мир. И, поверьте, незнание логосов их бы не смутило…

Повисшее молчание заставило меня продолжить, потому что мне постоянно казалось, что сейчас Манагор откроет рот и разнесёт меня в пух и прах каким-нибудь здешним бескомпромиссным утверждением, после которого спора вообще не будет.

– В моих яслях теперь тоже долго помнят. И даже дольше, чем тут. И в моих яслях правил больше, чем наберётся во всех тех землях здесь, которые освоили люди. И это только в одной стране. А стран у нас почти две сотни – и в каждой, считайте, есть и свои правила. Я немного ознакомился с вашими правилами – и ещё успел понаблюдать, как вам на них наплевать. А если бы было не наплевать, никто бы не защищал кошельки и накопители, никто бы не ставил замки на двери и решётки на окна… Может, пятьдесят местных лет назад в моих яслях и легче было избежать наказания за проступки, но даже это давно изменилось. Когда я украл имущество Экори из-под носа крадущих его мародёров, поверьте, я знал, на что шёл…

– Хорошая речь!.. Вот только меньше преступником ты из-за неё не стал, – весомо заметил Манагор.

– Если честно, то мне наплевать на то, кем меня здесь считают, – ответил я. – Если хотите, можете считать меня преступником. Мэру Экори это вообще ни разу не мешает быть мэром.

– И ты считаешь, что поступил правильно, обворовывая жителей города? – поинтересовался глава стражи.

– Сначала я хотел просто убраться со скалы, Манагор. Улететь, отдать дирижабль и продолжить жить. Грабить я никого не собирался.

– Но получилось-то иначе! – возразил глава стража.

– Иначе получилось уже после того, как я увидел, как мэр Экори присылает торговый дирижабль добить выживших, а мародёры обносят всю скалу, – жёстко ответил я. – Кстати, напомните мне, окончательное убийство у вас разве не является тяжким преступлением?

– Является, – кивнул Манагор.

– Так почему же мэр Экори до сих пор не наказан? – уточнил я.

– Правителям часто приходится принимать тяжёлые решения… – заметил Манагор, улыбаясь в седые усы.

– Отличное оправдание для массовых убийств! – кивнул я. – В моих яслях его тоже любили использовать.

– Ман, хватит! – проговорила Араэле. – Ты прекрасно знаешь, что делают люди ради собственной выгоды. Фант хотя бы хотел спасти себя и ещё двух человек…

И мне сразу захотелось погладить себя по голове.

– Да, сделать гадость ради высших целей! – Манагор, наконец, рассмеялся. – Такое оправдание и у нас часто находят для неблаговидных поступков.

Уел, гад!.. Хотя я и не мог не улыбнуться. Уел он меня красиво, почти моими же словами…

– Ладно, хорошо, что ты на это, Фант, сам не давил. Иначе бы я попросил тебя навсегда покинуть скалу, – заметил Манагор. – Вот только, прошу тебя, помни: какое бы преступление ни совершалось, оно остаётся преступлением. И да, этот принцип мы как раз позаимствовали у вас, из двадцать третьих яслей. Терра – вовсе не идеальный мир. И люди, ты прав, здесь ничем не лучше людей в яслях. А местами и хуже. Однако не надо плодить зло. А ты сразу покатился по наклонной – воровство, контрабанда…

– Если бы зла не было в вашем мире, то сидел бы я до сих пор на Экори, таскал бы на складе грузы и не пытался бы заниматься ничем, из того что ты перечислил!.. – буркнул я, немного разозлившись из-за его нравоучений. – Может, не с меня стоит начинать проповедь добрых дел?

– Чтобы проповедовать добро тем, с кого стоит начинать, надо получить на это у них же разрешение… – Манагор достал из кармана лист бумаги, маленькую чернильницу и перьевую ручку. – А они почему-то не согласны это слушать… Так, давайте-ка всё запишем. Вы – подобрыши. Два года назад вас подобрал на своём дирижабле Перкон рао Гант о Сари Мольген. Поэтому фамилия у вас будет временная – Керито-о-Перконе.

Дословно это переводилось как «Подобран Перконом», но как я понял из того, что слышал, всем подобрышам давались подобные фамилии. И свою собственную ещё надо было заслужить.

– Что дальше? – спросил Манагор у Араэле.

– Дальше нужны будут договора, в которых я нанимаю их на несколько задач, – сказала девушка. – Ещё нужны документы на материалы к дирижаблю. Делай полную легенду. Если мы сумеем проникнуть в Город Молний, то внимание к нам будет такое, что эти двое должны быть белее снега на северных скалах.

– Имена бы вам обоим сменить! – вздохнул Манагор. – Да уже ладно… За тучами не скрыть, куда дует ветер. Кто-нибудь однажды докопается до ваших грешков, и с этим мы будем разбираться по ходу дела. Так вы думаете, что у вас и вправду получится попасть в Город Молний?

– Фант говорит, что да, – вздохнула Араэле. – Только я надеялась, что у нас будет достаточно времени. А теперь…

– Что не так? – поинтересовался я.

– Тот стражник, старший по порту… – пояснила Араэле. – Его отец назначил, так что, можно сказать, он один из его соглядатаев. Я так долго не рассказывала ему, как дела на скале, что ему уже надоело. Стражник сейчас нажалуется отцу, что произошло, и отец получит весомый повод приехать сюда с проверкой. А бюджет скалы – одна сплошная дыра…

– И сколько у нас есть времени? – уточнил я.

– Ну, месяц, может… – уныло ответила девушка. – Проклятье, сколько проектов в планах…

– Ладно, не переживай… Месяц – это целая куча времени, – соврал я, понимая, что моя задача сильно усложняется, потому что всё делать придётся очень быстро.

Я вот совсем не был уверен, что когда папа Араэле узнает, как его дочка накосячила в управлении скалой, он не отменит наши с Рубари папиры. Придётся опять из кожи вон лезть, чтобы в последний момент всё не потерять… У меня, знаете ли, тоже были проекты и планы…

Вскоре вернулся Кесан и привёл с собой трёх молодых ребят. Мы как раз закончили обсуждать папиры, так что плавно перешли к знакомству. Ребята были местные и так похожи друг на друга, что я сразу заподозрил, будто они родственники. Самый младший из них выглядел совсем ещё подростком. Что и подтвердила Араэле, очень разозлившаяся из-за того, что их трое, а не двое.

– Рип и Дик, вы можете остаться, а вот Таби я не найму ни при каких условиях! – сказала она, нахмурившись.

– Эй! А куда мы его денем?

– Грани Араэле, да не надо его нанимать!

– Просто возьмите меня с собой!

Пацаны, перебивая друг друга, принялись уговаривать девушку.

– Нет! Его нельзя тащить в экспедицию! Он – ребёнок!

– Да как по бабам шляться – так он не ребёнок!

– Да вы гляньте на него – здоровый шарк!

– Грани Араэле, ну можно я хотя бы на кухне?

– Я же сказала – нет! – девушка даже по столу двинула кулаком. – Вы в своём уме вообще?

– Да возьми ты всех троих! – неожиданно вступился за парней Манагор. – Пускай они помрут в этой твоей экспедиции, меньше проблем будет на Меланге…

– Да мы лапочки! Какие проблемы?

– Гра Манагор, ну зачем вы так?

– Если что, овощи крал не я!

– Какие овощи? – нахмурился Манагор.

– Никакие! – сразу смутился Таби под осуждающими взглядами братьев.

– Да ладно тебе…. - неожиданно вступилась за парней Араэле, хотя улыбка её начальнику стражи ничего хорошего не предвещала. – Чего ты к ним привязался? Они и так на смерть идти собрались…

– На какую смерть?!

– Это же экспедиция!

– А можно я пойду отсюда? – жалобно спросил Таби. – Я ещё маленький, мне ни в какие экспедиции нельзя…

– Можно! – кивнул Манагор. – Иди сразу в арх и рассказывай моему заму всё, что знаешь про овощи.

Таби задумался, а потом замотал головой:

– Тогда лучше на смерть.

– Ну, тогда я пойду, – согласился глава стражи, поднимаясь. – Фант, Рубари, завтра вечером приходите ко мне.

Мы с Рубари синхронно кивнули.

– Я тогда тоже пойду, – решила Араэле. – Когда мы полетим?

– Послезавтра с утра! – ответил я. – А этих вы, что, на нас сваливаете, да?

– Да! – радостно закивал начальник стражи. – Раз ты умеешь хорошо убеждать, вот и попробуй перевоспитать эти криминальные элементы… Благодарен тебе будет и их дедушка, и я, и Эли, и вся Меланга.

Манагор с Араэле вышли из номера, а я сурово уставился на новых работников. Ну… Я надеялся, что получилось и впрямь сурово, а не смешно. Взгляд мой, каким бы он ни был, на парней никакого впечатления не произвёл. Рип немедленно завалился с ногами на диван, Дик принялся внимательно осматривать местные светильники, а Таби заглянул в ближайшую спальню и громко заявил:

– Чур моя!

– Чур я бью м-лк-го! – заметил Рубари, поднимаясь из кресла. – Он х-чет м-ю сп-льню з-нять!

– Ладно, уговорил! – подыграл я механику. – А я сломаю ноги старшему, раз он пачкает диван.

Таби отскочил от спальни, как от огня, а Рип тут же сел и принялся возмущаться:

– Эй, бить людей – нехорошо!

– Согласен! Битьё – это не выход! Так из них людей не воспитать! – вступился за парней Кесан. – Синяки останутся. Скажут ещё, что мы к ним плохо относимся… Я лучше один хитрый логос использую, чтобы им просто очень больно было. Начну с Дика, если он сейчас не достанет из кармана ночной фонарик, который взял с каминной полки…

– Звиняйте! Само получилось! – парень быстро вытащил фонарик и вернул его на законное место.

– Встали! – приказал я, понимая, что постоянно следить за этими горе-бойцами не получится. – Передо мной, в ряд!

Когда парни понуро выстроились передо мной, я встал, прошёлся перед ними туда-сюда, обвёл тяжёлым взглядом, вздохнул… Я всё ещё думал, чем бы их занять. В армии я, к несчастью, не был, но главный принцип знал: тот, кто загружен работой, нахулиганить не успеет. Заставить их, что ли, многократно закапывать и эксгумировать этот самый спёртый Диком фонарик?..

– Рубари!

– Да, кэп?

– В ангаре всё такой же бардак?

– Я что, д-лжен пр-бр-ться там?

– Ты – нет, зато теперь есть помощники! Пускай сегодня переносят весь хлам и сортируют его! – торжественно объявил я.

– Э-э-э! Мы так не договаривались! – закричал Рик.

– Зачем сортировать хлам? – возмутился Дик, стукнув в бок старшего.

– А можно мне поесть сначала? – жалобно спросил Таби.

– Кто не работает – тот не ест! – озвучил я старую мудрость из родных яслей. – В хламе есть много всего полезного, что ещё можно использовать. Вот и займётесь этим… Рубари, только дирижабль закрой так, чтобы они не ворвались внутрь раньше времени!..

– Сд-л-ю! – кивнул механик. – Вп-рёд р-б-тн-чки! Вр-мя не ждёт!

Когда уже ночью Рубари вернул новых работников в гостиницу, у них не было ни сил, ни времени воровать, хулиганить, спорить, галдеть и творить другие безобразия… Пока братьев не было, мы с Кесаном выбили из работников гостиницы три кушетки, которые поставили в столовой. После чего купили и приготовили еды, а ещё затарились припасами, которые трём охламонам и предстояло на следующий день таскать с рынка в ангар. После этого им ещё предстояло самим сколотить две двухъярусных кровати, на которых они и Кесан будут спать в дирижабле.

Мне было их жалко. Чуть-чуть. Пока я не вспоминал момент нашего знакомства… Вот тут жалость немедленно брала выходной, и на смену ей приходил трезвый расчёт. Три непоседливых существа были способны не просто довести до белого каления, но и вообще буквально довести нас до кладбища. Поэтому оставлять их без дела я не собирался ни на минуту. Хотя со временем собирался всё-таки снижать степень загруженности – иначе сбегут они от нас. А раз Араэле наняла именно их, то, видимо, работников лучше на Меланге просто не нашлось…

Следующий день прошёл в хлопотах и сборах. Поскольку первая разведка вышла короткой, то новый вылет должен был стать уже полноценной разведывательной операцией. Тем более что конкурентам в ближайшее время будет не до исследований: им бы дирижабли починить и новое место для проживания найти – а значит, беспокоить нас не будут. В общем, эти несколько дней я собирался провести с максимальной пользой…

А вечером мы с Рубари отправились получать заветные папиры. Арх встретил нас тишиной и торжественным спокойствием. Большая часть работников этого достойного заведения покинули его до следующего утра, и только немногие трудоголики ещё заканчивали с делами. Одним из них был и Манагор. В его кабинете сидел старик, который оказался тем самым Перконом рао Гантом о Сари Мольгеном, который нас якобы подобрал. Ну или просто Перком… Он подробно объяснил, где каждого из нас нашёл и как довёз.

– Вам оно не пригодится, но лучше бы знать, – заметил он. – У вас же есть эфирный корабль? Вот и слетайте как-нибудь в те места, чтобы хоть знать, как всё там выглядит. А вообще надо будет к вам зайти… А то нехорошо получается: я подобрал, я же и учил, а вы вдруг не знаете чего-то?

Я, конечно, заверил его, что учился хорошо – и вообще по жизни молодец. Он не поверил, но сразу проверять не стал, а я понадеялся, что потом он просто забудет о такой мелочи, как два бородатых и почти двухметровых лжеподобрыша.

Папир… Грёбаная бумажка, которая даже и не бумажка вовсе. Просто похожа. Я трогал пальцами этот удивительный материал, созданный пневматиками, и удивлялся, насколько он приятный на ощупь. А может быть, всё дело было в том, что я за него уже на что только не подписывался? Может быть, его ценность заключалась в том, что он наконец убирал тот дамоклов меч, что был занесён над моей головой с момента бегства с Экори? Я не знаю!.. Но свой документ я принял в руки с такой нежностью, что даже у невозмутимого Манагора брови на лоб поползли.

А утром, когда на борт «Шарка» поднялась Араэле, мы отдали швартовы и направились к Городу Молний… За славой и богатством. Или просто чтобы найти неприятностей на свою пятую точку. Это как фишка ляжет. И как она ляжет в моём случае – я даже не сомневался…

Глава 44

В которой выясняется, что автоматон умнее Фанта

Добрались мы спокойно. Ну почти… Если учесть, что на нашем дирижабле затесались три брата-енота, которых хлебом не корми, дай что-нибудь учудить, то это можно называть спокойным полётом… Один из них ушиб голову, пытаясь выяснить, насколько далеко можно засунуть палец в сферу холода и не обжечься о логос огня. Голову ему ушиб Рубари, увидев, чем этот любознательный идиот занимается. Другой вообразил себя бравым матросом и полез на аэростат. Не спрашивайте, зачем… Просто заскучал после мытья палубы. В результате провисел полчаса вниз головой, оглашая небеса тоскливым рёвом о помощи. Третий вообще спалил завтрак, потому что сам рвался на камбуз, как самое сытное и безопасное место – но забыл научиться готовить по молодости лет.

В итоге завтрак готовил тот, который ушиб голову, а тот, который не умел готовить – помогал снимать неудачливого матроса с аэростата. Последний, снятый и отправленный в салон, немедленно вломился в рубку, пока я ещё не вернулся, заблокировал правые винты, заставив дирижабль описывать круги на одном месте, и заклинил рычаг. Не спрашивайте, зачем… Просто он пребывал в состоянии шока, а ещё ему было интересно понажимать на рычаги. Пока Рубари и я чинили управление, а Кесан отчитывал братьев, Араэле съела весь завтрак, полностью уверенная, что всё это – просто её порция. Видимо, по причине ушиба головы один из братьев решил, что именно столько – чуть больше, чем кролику – положено есть тем, кто не занимается всякой фигнёй, а, значит, и сил не тратит.

Ещё через час, сытый и довольный, я сидел и смотрел на братьев, подвешенных вниз головами снаружи – прямо перед обзорным окном. Они что-то кричали и наверняка обещали больше так не делать, но я им не верил. И только когда заметил, как те побледнели и позелени одновременно, согласился их, наконец, снять. Это помогло – до самого вечера братья старались вести себя тихо, а работу выполнять со всей ответственностью. А под вечер, оставшись в каюте без присмотра Кесана, решили устроить шутливые бои и сломали кровать, которую сами же и сколотили. Это позволило снова нагрузить их работой до самой ночи…

А уже на следующее утро мы высадились на поверхность. Точнее, высадились Рик, Дик, Кесан, Араэле и я. А вот Таби и Рубари остались на дирижабле. Таби предстояло учиться готовить, а Рубари – следить, чтобы он делал именно это, а не пытался стащить из рубки хронометр, на который заглядывался весь предыдущий день. И нет, они не были клептоманами – они просто были молодыми придурками, да ещё и отбившимися от дедушкиных рук и прибившимися к рукам уличных воришек Меланги. Уличные воришки, как мне рассказала Араэле, давно уже были взрослыми и заключёнными в тюрьму, а три брата всё ещё продолжали хулиганить, несмотря на все воспитательные беседы, которые с ними регулярно проводились. И да, больше на экспедицию никто не согласился, после десяти предыдущих попыток…

До стен мы добрались без происшествий – укушенный в шею каким-то насекомым Дик за происшествие не считался… Происшествия начались, когда этот гребаный аллергик принялся хрипеть и задыхаться, а Рик – носиться вокруг с ценными предложениями по излечению брата. Но поскольку парень не выглядел раздувшимся и по-настоящему задыхающимся, то я позволил себе не поверить ему и отвесил смачного пинка. В результате, Дик теперь красовался не только ушибом головы, но и ягодичной мышцы – отчего прихрамывал и тяжело вздыхал. Однако выглядел довольным, потому что и Кесан, и Араэле всё-таки повелись на разыгранную трагедию. Девушка, правда, пригрозила отправить этих двоих за решётку, если ещё раз устроят нечто подобное – после чего они сразу как-то погрустнели и перестали шутить.

Пустой город смотрел на нас, вторгшихся в его пределы, пустыми глазницами окон, и изредка возмущённо шумел ветром среди каменных стен. Стоило мне задуматься над тем, что делать дальше, как братья немедленно вломились в первый попавшийся дом и рьяно принялись его обыскивать.

– И что вы собираетесь там найти? – поинтересовалась Араэле.

– Богатства, грани! – сообщил Рик.

– Всё, что тут было – давно уже растащили до вас! – обломала его девушка.

– Да пускай обыскивают! Может, и найдут что-то полезное, – заметил я. – Это самое безопасное для них занятие…

Мы с Кесаном и Араэле поднялись на стену, и я принялся экспериментировать с нестреляющими орудиями бастиона. В процессе исследований удалось выяснить, что орудия выбирают цель по двум критериям: движение и размер. Причём, в зависимости от цели подбирают и подходящий снаряд. Если цель двигается быстро – реагируют одни орудия. Если медленно – другие. Если цель маленькая, то можно получить заряд дроби из камней. А если большая – то какой-нибудь здоровый булыжник.

Братья обшаривали тем временем дом за домом, ища приключений на свою пятую точку. И, конечно, добились своего – нашли. Не богатство, конечно, а приключения. Первым из очередного дома выскочил Рик, истерично крича, что внутри засела страшная тварь. За ним следом, через окно на первом этаже, вывалился перепуганный Дик.

– Не трогай меня! Не трогай! – кричал он.

– Они что, опять решили пошутить? – сердито засопев, спросила Араэле.

И в этот момент из окна следом за братьями вывалился… Ну я бы сказал, что это был робот, но вообще местные не знали такого слова. Робот напоминал человека только отчасти. Ноги у него гнулись коленками назад, и, видимо, годы были к ним безжалостны, несмотря на логосы, нанесённые на металл. В общем, они скрипели, заедали – и периодически роняли железного обитателя города на землю, отказываясь поддерживать его в вертикальном положении.

Робота падения не смущали. Он помогал себе верхними манипуляторами перевернуться на живот, с шипением поджимал нижние конечности – и вскоре снова оказывался на ногах и на ходу. Конечно, это не позволяло ему перемещаться быстро, зато он был настойчив в своём желании догнать Рика и Дика. Спустившись со стены, Араэле несколькими выстрелами из жезла вывела его из строя, после чего отругала братьев и пояснила мне, указав на металлическое чудо:

– Это автоматон-служка. Их использовали для самых разных дел – уборка, ношение тяжестей, всякие простые работы, – она пнула железное тело ногой. – Я вообще думала, что их тут не осталось, всех повывели за годы экспедиций… Надо же, ведь нашёлся!..

– Как он работает? – поинтересовался я.

– Да кто их знает! – девушка повела плечами. – На логосах… Я просто знаю, куда ударить, чтобы он сломался.

– Как пойдём обедать, надо будет его с собой утащить и покопаться внутри… – заметил я и тут же уточнил. – Неужели вам не было интересно понять принцип их работы?

– Многие пытались, но цепочки уж больно сложные!.. – пояснил мне Кесан отсутствие у местных любознательности. – Графики, изучавшие цепочки, говорят, что те обрываются в самых неожиданных местах.

Братцев я отправил тащить автоматона к дирижаблю, а сам ещё немного поэкспериментировал с орудиями. По всему выходило, что, если я правильно уловил алгоритм их работы, то смогу очень осторожно пройти в зону действия соседнего бастиона. Если моя теория верна, то для работающих орудий я буду практически невидим…

После обеда, отправив братьев и дальше обшаривать дома, я поставил Араэле с биноклем на стене, чтобы она следила за орудиями на северном бастионе и предупреждала поднятой рукой, если они начали шевелиться. А сам вместе с пожилым жрецом пошёл к границе безопасной зоны. Кесан наложил на нас щиты, что больше напоминало зарядку для кистей рук – так энергично он ими крутил. Щит представлял собой тонкую полусферу, которая появлялась над пневматиком. Заметить её удавалось лишь потому, что свет, проходя через неё, слегка преломлялся. Сама сфера при этом совершенно свободно проникала через любые препятствия.

– Это только форма. Чтобы она стала непроницаемой, надо ещё туда влить пневму, – пояснил мне жрец, когда я спросил, как же щит защитит нас. – Тут вообще-то два щита. Один – от земли, то есть от твёрдых предметов, другой – от воздушных ударов.

Мы плечом к плечу подошли к той стороне улицы, где нас не могли увидеть орудия бастиона, и двинулись вперёд. На ближайшем перекрестке, где нас могли уже засечь, я залез в дом через окно – и оказался в небольшой комнате, хранившей следы былого великолепия. Видимо, когда-то это был кабинет. Следы на полу от четырёх ножек кресла и бронзовый столик, покрытый окисью, без столешницы – которая, судя по всему, была деревянной. Под столом валялась статуэтка орла, сидящего на половинке шара.

– Римский орёл, – сказал я сам себе, подняв статуэтку и не обнаружив на ней ничего примечательного. – Просто сувенир…

– Ты сейчас на каком языке говорил? – подколол меня Кесан. – Орьол, сувинир – это что?

– Сувенир… Это просто украшение, занятная вещица, – пояснил я. – А орёл – это вот эта птица.

– Она действительно так выглядит? – поинтересовался жрец, с удивлением разглядывая статуэтку.

– Ну… Натурализмом в изображении и не пахнет, но вообще это ромейский орёл. Они изготавливали таких же и в моих яслях, как символ своей великой империи, – пояснил я ему.

– А что тут за логосы? – поинтересовался Кесан, указав на прямоугольник, стёсанный на полушарии прямо под лапами.

Я присмотрелся и обнаружил знакомую аббревиатуру «SPQR».

– Это просто буквы. Сокращение от каких-то слов… Не могу вспомнить, что они означают.

Положив статуэтку на место, мы осторожно двинулись дальше по мраморным плитам пола. А ведь это был обычный дом на окраине города. И даже тут люди позволяли себе выкладывать пол мрамором… Что же можно увидеть на виллах, стоящих ближе к центру? Мы прошли по трём смежным комнатам, протянувшимся под небольшим углом к стене. Когда проходили мимо окон – двигались медленно-медленно, всё время поглядывая на маленькую фигурку Араэле, стоявшую на стене. Ни разу за всё время она ещё не вскинула руку.

Дальше мы оказались в коридоре, который вёл на восток. Здесь нас практически не было видно с бастиона, так что можно было двигаться быстрее. Мы прошли мимо спальни, где ещё сохранились детали кровати, укреплённые пневмой, а потом мимо роскошной ванной с мраморным бассейном и медными тазиками у стены на возвышении. И мне даже показалось, что над ними настоящие трубы всё ещё торчали из стены. Сразу захотелось залезть на крышу и проверить, нет ли там чана, где раньше хранилась вода.

Вышли мы на узкую улочку, протянувшуюся в нужном направлении – на север. Вышли так, что снова оказались в мёртвой зоне для орудий бастиона. Однако глянув в сторону Араэле, увидели, что она подняла руку – и никак не опускает.

– Странно… Не должны они были нас заметить! – сказал я, прислушиваясь.

– Возможно, с местной охраной всё не так просто? – задумался Кесан. – Уверен, что кто-нибудь уже пытался так пробраться…

– А, может быть, я просто гений? – предположил я.

– А вот в этом я как раз не уверен… – засомневался жрец.

И тут, сквозь тишину города, я услышал скрип – так обычно скрипят проржавевшие петли дверей. Скрип всё приближался и не предвещал нам с Кесаном ничего хорошего…

– Давай в дом! – приказал я. – Если получится, поднимемся на второй этаж и посмотрим, кто это.

– Как скажешь!.. – согласился жрец, тоже услышавший скрип.

Мы пролезли в первое же попавшееся окно и оказались в небольшой комнатушке, вся обстановка которой давно уже превратилась в пыль. Только металлические детали ещё держались, упорно не осыпаясь в труху. Вскоре нашлась лестница – к счастью, каменная – по которой удалось забраться повыше. Мы замерли у окна на втором этаже и с напряжением ждали, когда же появится то, что так угрожающе скрипит.

Скрипел автоматон. Ещё один работник, который шёл по улице и скрипел суставами. Тонкие металлические тросы сгибали и разгибали ноги робота. А его голова крутилась из стороны в сторону. Он прошёл по улице мимо нас и скрылся за углом. Но у меня осталось стойкое ощущение, что автоматон не просто так шёл – он явно что-то искал. Точнее, кого-то искал – видимо, нас с Кесаном. Вот только мне всё ещё было непонятно, как нас засекли…

В конце концов, и орудия, и автоматоны не обладали достаточно развитыми мозгами, чтобы анализировать настолько большой массив данных. Я ведь заглянул внутрь того робота-слуги, которого мы вытащили из города. Поизучать особо ещё не успел, но и не увидел в нём сложной техники – сплошная механика. Или всё-таки внутри есть какой-нибудь пневматический процессор, который позволяет реализовывать сложные задачи и анализировать происходящее? А может, всё это построено по принципу улья? Низшие исполнители – тупые как пробки, а где-то ещё сидит ужасно умный и сложносоставленный командир?

Но как нас всё-таки обнаружили? Мы не попадались на глаза орудиям, не натыкались на автоматона… И даже от этого спрятались в доме. А самое главное – где это произошло? Зная способ обнаружения, можно было бы понять, как это вообще происходит. Если бы в этом мире были сложные системы, я бы с уверенностью мог сказать, что мы попали на какую-то сигнализацию. Однако в этом-то городе ничего высокотехнологичного не было!..

– Кесан, а есть какие-нибудь последовательности, которые позволяют обнаружить человека и об этом просигнализировать? – спросил я у жреца.

– Есть какие-то… – ответил жрец. – Но обычно они такие сложные и дорогие, что легче стражника нанять. Думаешь, здесь где-то есть такие же?

– Думаю. Может, взять пневмовидец и попробовать их найти?

– Сначала нам неплохо было бы вернуться… – опасливо выглядывая в окно, заметил жрец. – Попробуем по своим следам?

Шорох за спиной заставил нас обернуться… На пороге комнаты застыл невысокий автоматон, который не скрипел, в отличие от своего предшественника – а ещё сумел как-то забраться на второй этаж. Мы молча взирали на него, а он – на нас своим единственным глазом.

– Не шевелись! – шепнул я Кесану, памятуя, что местная техника реагирует на движение.

Однако даже небольшого движения губ оказалось достаточно. Автоматон дёрнулся, выпуская наружу изогнутую трубку, из которой ударил яркий красный луч…

Я уже успел навоображать себе лазеры и прочую фантастическую технику, но луч просто бил в окно – а в круге красного света, который был ясно виден даже днём, отчётливо отображался некий знак. А спустя несколько секунд над нашими головами раздался грохот рушащейся крыши, в которую попал какой-то крупный снаряд…

– Бежим! – я первым подскочил к выходу, на ходу откидывая металлическое чудо второй терранской цивилизации, и со всех ног кинулся к лестнице.

Прямо передо мной что-то очень крупное влетело в стену, поднимая облако каменной пыли. Из двери комнаты выкатились камни от разрушенной стены. Нас не видели – били вслепую и, скорее всего, по наводке луча автоматона. Система обороны Города Молний не собиралась прощать вторжения на свою территорию. Не имея конкретной цели, орудия обрабатывали целый участок, безжалостно круша окрестные дома.

На улицу мы с Кесаном вылетели прямо под носом очередного робота-слуги, который немедленно навёлся на стену здания, заметную с бастиона, и спроецировал туда нужный знак. Видимо, корректировал огонь. Вскрикнул удивлённо жрец, когда по его щиту прилетели первые снаряды. Мы заскочили в тот самый длинный дом, спасаясь от обстрела, пробежали до кабинета со статуэткой – и стремглав выскочили на улицу.

А там нас уже поджидал совсем даже не слуга – а настоящий, мать его, боевой автоматон!.. С небольшими орудием и стеклянными глазками по всей окружности бочкообразного тела…

– Берегись! – Кесан успел подставить щиты между нами, но бил автоматон вовсе не тем, от чего жрец планировал защищаться.

Только чудом и он, и я увернулись от ледяной глыбы, которая сформировалась прямо перед роботом – и со всей дури ударила в нас. Я попытался отбиться жезлом, но на теле автоматона вспыхивали логосы, намекая, что защита у него явно покруче, чем на ткани аэростатов. Спасло нас с Кесаном лишь то, что орудия продолжали бить по площади – и, в конце концов, со стены в бочкообразное тело прилетело крупным булыжником. Поверженный своими же товарищами робот с грохотом рухнул на землю. Пока он вставал, пока снова наводился на нас, мы успели промчаться по улице и выскочить за пределы опасной зоны.

Однако даже за её пределами нам пришлось искать укрытие от обстрела ледяными глыбами. Автоматон дошёл до границы, но не повернул назад. Он упорно топтался на месте и стрелял нам вслед. Пересечь зону действия своего бастиона он не мог, но вести огонь ему ничто не запрещало… Вот он и развлекался как мог. Ушла гадская консерва лишь спустя несколько минут, которые мы с Кесаном пережидали в руинах старого дома с обвалившейся крышей.

– Ну что, Фант, автоматоны были умнее тебя? – с ехидцей поинтересовалась Араэле, когда мы все уже собрались перед выходом, готовясь возвращаться на дирижабль.

– Скорее, их создатели, – хмуро ответил я.

– Ой, не вали на создателей! Они давно мертвы, поэтому в соревновании не участвуют!.. – девушка рассмеялась. – Да ладно, не хмурься ты… Я же шучу. Я в тебя верю!

– Однако первая попытка оказалась неудачной, – веско заметил Кесан.

– Надо разобраться, как они нас обнаружили. Мы ведь не попадались им на глаза! – уверенно заявил я. – Надо будет проверить всё тут, в безопасной зоне, пневмовидцем!

Я выразительно посмотрел на Рика и Дика, но тут возмутилась Араэле:

– Фант, наш старый пневмовидец – дорогая техника! Я её в руки этим оболтусам не отдам. Сам будешь всё тут проверять!

– Ладно… – вздохнул я, предчувствуя, что мне снова придётся в одиночку работать на благо всех.

Мы вернулись на место посадки дирижаблей, и Рубари опустил «Шарка», позволяя нам подняться на борт. Встречал нас… восхитительный запах сгоревшей еды!.. Предчувствуя, что придётся грызть неаппетитные угли, я сунул нос на камбуз, но там уже стояла большая кастрюля рагу. А в углу понурый Таби в весьма милом переднике, изгвазданном сажей, тёр большую сковороду, всю чёрную от нашего «вкусного ужина», и сердито сопел…

– Он умудрился сжечь всё за пять минут, пока я ходил запустить винты и подвинуть дирижабль! – сообщил нам благодушный и благоухающий алкоголем Рубари. – А поскольку готовить я уже был не в настроении – ешьте рагу! Надеюсь, грани не против?

– Ну, рагу всё же лучше, чем ничего… – девушка засмеялась. – А говорящий Рубари – куда лучше изысканной кухни!..

– Ну вот и хорошо! – обрадовался механик, зардевшись от похвалы. – Фант, а что за ржавое ведро втаскивали эти двое охламонов? Оно тебе зачем?

– Хочу внутри покопаться… – хмуро пояснил я и, сдвинув брови, поглядел на Рубари. – Надеюсь, инструменты ты мне предоставишь!

– Звучит как угроза! Придётся предоставлять! – Рубари вздохнул и ушёл наверх. Видимо, искать инструменты.

Позорный день, когда автоматоны оказались умнее меня, подходил к концу… И мне ещё предстояло доказать, что я всё-таки умнее этих древних железяк. Иначе доверие ко мне в коллективе скоро начнёт падать. А папир был такой приятный на ощупь… Так не хотелось его терять…

Глава 45

В которой Фант доказывает, что всё ещё умнее автоматонов – самую малость…

Утро началось со вскрытия. Вскрытия металлического тела механического человекоподобного робота. В смысле, автоматона. Старого – можно сказать, древнего, а ещё безжалостно поломанного временем и добитого Араэле. И самое неприятное, что это был именно он – автоматон.

Я экспериментировал со словами – так вот, слова «автомат», «автоматический» и «автоматон» встроенным переводчиком почему-то переводились по-разному. Я долго вспоминал, что такое автоматоны – и даже выудил из памяти, что и вправду в девятнадцатом веке было что-то такое…

В общем, этот убиенный Араэле робот был вовсе не роботом, а автоматоном. Внутри него находилось устройство, напоминающее сердце, а в этом псевдосердце всё ещё теплилась жизнь – огненный логос, сжатый до непотребного состояния. Этот логос по тонким металлическим трубам когда-то гонял пар, который и приводил в движение весь механизм. Рассматривая внутреннее устройство автоматона, сложно было не восхититься мастерством тех, кто его создал.

Тончайшая работа приводов усиливалась целыми цепочками логосов, а каждая деталь была укреплена, по всей видимости, тоже логосами. Иначе почему ещё они выглядели местами как новенькие? Нет, можно было предположить, что где-то на территории города до сих пор работает автоматический завод и автоматические шахты, но вот это было бы совсем из разряда фантастики.

Однако самое интересное древние создатели зашили в том месте, где у людей находятся кишки – это были программы. Каждая программа, по которой действовал автоматон, была одной катушкой ленты из тонких механических пластин, скреплённых миниатюрными же гибкими сочленениями. И таких катушек было три. При желании можно было достать одну из катушек и заменить её другой. В ленте были пробиты дырки. Я такое видел на древних перфокартах. Вот только тут перфокарта в развёрнутом состоянии была длиною в пять метров…

Действующая программа крутилась, а по ней ползли десятки тончайших молоточков – тоньше, чем на пишущей машинке. Попадая в углубление, эти молоточки ослабляли тянущуюся к ним струну. И каждая ослабленная струна запускала в механизме то или иное действие. Даже если дёрнуть струну вручную, можно было заставить нефункционирующее тело двигать руками и ногами.

Однако ещё интереснее была та часть, что располагалась в голове – буквально исписанная логосами коробка с каким-то механизмом. Из этой коробки, собственно, и выходили глаза автоматона. Её потрошение дало мне простое и несколько глупое знание – эта коробка позволяла выбирать ту программу, которой необходимо было подчиниться автоматону. Свет проникал внутрь через окуляры глаз, создавая на стенке картинку из света и теней. Там, где была тень – загорались одни маленькие логосы, а там, где возникал свет – другие. Сочетание этих логосов приводило в действие ещё одно устройство, которое и переставляло катушку программ, подходящую под «увиденное».

Внутри автоматона был встроен механизм поворота при столкновении с препятствием – причём, как я понял, потом автоматон всё равно возвращался на заданную траекторию. Во всяком случае, именно так я определил назначение механизма. Я с удивлением копался во внутренностях старой железяки, понимая, что это не просто механическая игрушка – это настоящее произведение искусства. И вот такими произведениями искусства просто-напросто забит город!..

– Ничего не понятно! – заметил Кесан, разглядывая дорожки логосов. – Какие-то я знаю, какие-то с трудом узнаю… Или хотя бы догадываюсь, что они делают… Но могу только повторить, что всё это полная бессмыслица. Все эти логосы не могут заставить машину думать и осмысленно двигаться!..

– Я вот смотрю на нашего капитана и понимаю, что у него на этот счёт иное мнение, – засмеялась наблюдавшая за процессом Араэле. Впрочем, вокруг меня на «вскрытии» столпились все члены экспедиции. – Фант, поделишься?

– Я половину даже объяснить не могу, – проговорил я, подбирая слова. – Однако этот автоматон и не думал что-то делать осмысленно. У него есть три программы…

– Чё? – переспросил Рубари.

– А что не так? – удивился я.

– Программа – это основополагающие законы людей, – пояснила Араэле. – Они появились во времена второй терранской цивилизации. Сохранилось их совсем немного, и они уже легли в основу законов современного общества.

– Сл-д-вать пр-гр-ммам – зн-чит, б-ть з-к-н-п-сл-шным, – пояснил мне Рубари.

– Да… У нас в яслях образование слов несколько отличалось, – несколько удивлённо проговорил я. – В общем, у автоматонов три последовательности действий, которые они могут совершать. Все они записаны на катушках. Вот на этих. Какая из катушек будет запущена, зависит от логосов и вот от этого механизма в голове, который соединён с окулярами. Все движения совершались с помощью вот этого «сердца», в котором раньше был пар. Давление пара и вызывало движение механических рук и ног.

– А где пар? – поинтересовалась Араэле.

– Ты своими выстрелами перебила трубку, и он улетучился. Без нужного давления эта машина работать не будет. Но… Если восстановить трубку и наполнить эту систему водой – этот автоматон снова начнёт двигаться по заданной программе.

– А это что? – спросил Таби, показывая на множество вращающихся барабанов с углублениями, которые крепились на осях вдоль спины.

– Не знаю. Но чисто теоретически… – предположил я. – Эти барабаны тоже как-то могли управлять действиями автоматона. Мне кажется, они позволяют корректировать движение… Но это лишь предположение. Просто за столько лет любая программа давно бы сбилась, но автоматоны продолжают ходить по заданным траекториям и выполнять какие-то действия. Я ведь видел их с высоты на улицах города…

– Все их видели, кто пролетал рядом! – кивнул Кесан. – Всё-таки не верится, что это всего лишь последовательность записанных действий. Они ведут себя так… Как бы это сказать… По-живому.

– Они ведут себя, как автоматоны, – не согласился я. – Если бы вам было с чем сравнивать, вы бы сразу поняли, что их алгоритмика действий довольно проста. Самое сложное для меня – вот эта часть в голове с логосами…

– И чем нам это поможет? – спросила Араэле.

– Теперь я точно знаю, что каждое орудие, каждый ходячий автоматон – все они действуют по определённым программам… – пояснил я. – Вот оно – хоть и неживое, но доказательство этого. И нам надо понять, что запускает процесс стрельбы. Вчера мы своим вторжением в охраняемую часть города спровоцировали программу, которая позволила стрелять по нам вслепую. Араэле, как там вообще началась стрельба?

– Ну смотри… Сначала орудия закрутились, но потом сразу все уставились в одну сторону, – припомнила девушка. – Я тогда ещё подумала, что, наверно, вы где-то там находитесь…

– Орудия сразу стреляли? – уточнил я.

– Нет. Но я всё равно подняла руку, чтобы вы знали, что они ожили. Потом на улицы стали выходить такие вот автоматоны. Одни просто шли по улицам, а другие заходили в дома. А потом орудия неожиданно все разом начали стрельбу…

Я задумался, пытаясь вспомнить, когда мы в первый раз услышали звуки автоматонов. Однако совершенно точно определить мог только того робота, который скрипел. Другие ходили почти бесшумно, очень аккуратно ставя ноги на землю – для чего, кстати, в их ногах были встроены механические ограничители, которые давали обратную связь на струну. Однако всё описываемое Араэле вполне укладывалось в теорию, что где-то мы нарвались на сигналку, которая и заставила автоматические механизмы начать поиски нарушителей. То есть, где-то запустилась программа выявления таких нарушителей, как мы, а потом – включилась программа стрельбы вслепую. Точнее, не вслепую, а с помощью ходячих корректировщиков…

Будь у нас побольше времени, можно было бы постепенно вывести из строя автоматонов-слуг. Или найти места, где автоматоны уже не могут проводить обыск – и отсиживаться в них. Однако времени было мало, и требовалось найти тот спусковой механизм, который активирует программу поиска. Отключив его, можно было бы ходить по улицам и домам, не опасаясь орудий. Главное было – не попадаться на глаза автоматонам-слугам…

– Надо найти, что заставляет их начать поиски. Если учесть, что на бастионе орудия хоть и не стреляют, но двигаются, надо понять, что запускает этот механизм!.. – сказал я.

– Пневмовидцем ты пользоваться ещё не умеешь? – спросила Араэле. – Значит, научим!

Учёба заняла полдня, хотя формально – ничего сложного в использовании устройства не было. Каждая большая последовательность логосов сама по себе вызывала возмущение пневмы, которая стремилась на эти самые логосы реагировать. Устройство легко находило места возмущения пневмы и «подсвечивало» их прямо в голове оператора. Я очень быстро научился чувствовать эти самые точки напряжения и выходить на них.

Но вот дальше начинался ад… Ведь, по сути, устройство создавало дополненную реальность в моей же голове. Использовать всё это на ходу было решительно невозможно. Особенно в Городе Молний, где мозг буквально взрывался от обилия мест возмущения. Это вызывало сбой в самых простых процессах – движение, дыхание и даже сердцебиение. Что уж говорить про перемещение…

А ещё в этом потоке данных надо было вычленить то, что могло быть сигналкой. Это была пытка… В общем, я выдержал не больше трёх часов, после чего просто отказался продолжать. Сначала меня подменила Араэле, а потом её заменил Кесан. Рику и Дику мы прибор так и не доверили – пришлось им довольствоваться наблюдением за орудиями на бастионе. И всё это было тщетно: орудия начинали наводиться на нас тогда, когда, казалось, рядом не было ни одного нормального логоса…

Поиски возможной сигналки продолжались четыре дня, по исходу которых я готов был сдаться. Всё, что касалось местной механики, было понятно и объяснимо. Однако логосы пока были для меня тёмным лесом, который никак не хотел освещаться и показывать, каков он на самом деле. В этом тёмном лесу я постоянно натыкался на стволы, спотыкался на кочках – и вообще не понимал, куда мне идти…

Откровенно говоря, меня так расстраивали неудачи, что я даже бессонницу себе заработал. Хотя, возможно, я её заработал рваным режимом сна в предыдущий год… Когда мы поднимали дирижабль в воздух и все ложились спать, я подолгу сидел перед обзорным окном, разглядывая звёзды. И думал. А чтобы окно показывало звёзды, а не моё хмурое отражение, я делал это в полной темноте.

Ночью, после четвёртого дня поисков, за этим занятием я и был обнаружен Араэле. Девушка выходила из своей комнаты, а я как раз закашлялся – вот она меня и засекла.

– Что ты делаешь? – удивлённо спросила она, заглянув в рубку.

– Любуюсь на звёзды. И размышляю, – признался я.

– Ты расстроился, да? – Араэле подошла ко мне и остановилась рядом. – Могучий ум Фанта побеждён автоматонами!..

– Ха-ха-ха, – полным оптимизма голосом ответил я.

– Извини, шутка уже плохая стала… – улыбнулась она. – Но удержаться было сложно.

– Да нет, ты по-своему права, – я вздохнул. – Я не понимаю… Не могу понять.

– Ну… Знаешь, услышать от человека, который летает по краю бури, не боится молний и разбирает на запчасти автоматона Города Молний, что он не может что-то понять… – девушка положила руку мне на плечо. – Это, конечно, дорогого стоит. Но лучше бы ты понимал. А ты можешь, я это вижу…

– Я не разбираюсь в логосах. Это всё для меня ново, понимаешь!.. – попытался объяснить я свои затруднения. – Механика, оптика – всё это было в моем мире. Но вот пневмы там не было.

– А почему ты вообще решил, что разгадка старой сигнализации в пневме? – неожиданно спросила Араэле и слегка сжала пальцы у меня на плече. – Из твоих объяснений я поняла, что большая часть работы в автоматонах выполняет пар и логос огня. Прямо как в этих паровых двигателях. Может, ты вообще не там ищешь?

Рука легко соскользнула с моего плеча, и спустя пару секунд я услышал удаляющиеся шаги.

– Хороших снов! – послышалось из коридора.

Внизу бесновались чудовища. Я почти привык к их рёву, стрекотанию, шипению, к истеричному визгу летающих гадов… Но сейчас они буквально навалились на меня сквозь стены и стекло. А я только и мог, что цепляться за одну мысль: и в самом деле, а почему я решил, что всё дело в логосах? Потому что сигнализация – это, по моему мнению, сложная система? Но ведь и программы – обычно сложные штуковины. Во всяком случае, в моём мире – а тут вот, автоматоны ходят по улицам… А что если никакой пневматической сигнализации здесь не было и в помине?

Ведь что такое сигнализация? Это когда хочется спать… Нет! Отставить! Соберись, Фант!..

Что такое сигнализация? Сигнализация – это устройство, состоящее из двух частей. Одна часть засекает что-то… Нарушение сна… В смысле, нарушение какой-то границы, появление препятствия, наступление сна…

Я понял, что мысли в моей голове путаются, и дальше думать решительно невозможно. Запущенный в правильном направлении мыслительный процесс снял напряжение с уставшего и измученного пневмовидцем мозга, и тот, наконец, позволил себе расслабиться… А для этого требовалось поспать. Без сна я уже ничего дельного не мог придумать…

Утро началось с озарения. Я, конечно, капитан, но, к сожалению, людей у нас в экспедиции совсем мало, а еду готовить кто-то должен. Вот я и занимался в тот день завтраком, буквально чувствуя, как глаза слипаются от недосыпа. Сонный взгляд упал на бренные останки чуда паровой мысли, препарированные и разложенные по трюму – и остановился на остатках механических глаз.

Сигнализация состоит из двух частей. Одна часть засекает нарушение. Вторая определяет, что это именно нарушение, а не случайно задрожавший на жаре воздух. Выходит, на месте, которое нужно контролировать, достаточно оставить лишь одну из частей. Совсем не сложную – и я бы даже сказал, что предельно простую в исполнении. Главное, чтобы от неё можно было подать сигнал в ту часть, которая будет решать – случилось нарушение или нет.

Если в автоматоне поводом для запуска той или иной программы служит игра света и тени в окулярах, то почему для всей системы защиты города должно быть иначе? В конце концов, пусть древние греки и не вывели основные законы преломления света, но весьма точно описывали суть оптических явлений. И даже, если верить легендам, использовали солнечный свет для поджога кораблей. Во всяком случае, одну такую легенду я давным-давно слышал.

Я ни с кем не стал делиться своими догадками, но на очередное исследование Города Молний не стал брать пневмовидец, вместо него вооружившись банальной внимательностью и терпением. Рубари опустил дирижабль, выпуская поисковую группу, и мы снова отправились покорять древние руины. Или терпеть очередное поражение от автоматонов – безмозглых, но очень хитрых…

Когда знаешь, что искать – жить становится значительно легче. Пока два непоседливых брата снова обыскивали дома изнутри, я с Кесаном и Араэле осматривал их снаружи. Я внимательно оглядывал технические отверстия на предмет наличия внутри линз, но всё было тщетно. К середине дня моим спутникам надоело за мной ходить, и жрец с нашей нанимательницей отправились к подъёму на стену. Именно в этот момент я и увидел своими глазами, как срабатывает сигналка древнего города.

Я стоял у стены дома, тщательно её осматривая. И краем глаза видел понуро повисшие орудия бастиона – видимо, они огорчались, что пострелять не могут. И внезапно их стволы взметнулись и нацелились куда-то в сторону от меня. Сначала я подумал, что просто Араэле с Кесаном появились у них на виду, но те не успели этого сделать. Они ещё проходили мимо угла того самого дома, который я осматривал. И орудия целились в том же направлении…

Я не стал окликать спутников, а молча дошёл до того места, где на них среагировала защита города, и принялся оглядываться. Отверстия и щели в стенах я тут уже осматривал, но всё же решил перепроверить. Однако результат был тем же – дырка в стене оставалась просто дыркой в стене…

Логический тупик, в который я зашёл, настолько вымотал меня, что я решил не уходить с того места, пока не пойму, что именно было причиной тревоги. Покачиваясь с пятки на носок, я задумчиво обводил взглядом окружающие дома. Пустые дверные проёмы, чёрные дырки окон, остатки крыш, странное ощущение под ногами…

– Фант, если человек придурок – то придурок он всегда! – озвучил я сам себе очевидную мысль, замерев и глядя прямо в землю.

Я стоял на углу перекрёстка улиц. Весь перекрёсток был выложен мраморной плиткой. Она местами потрескалась, вспучилась, раскрошилась, но самая крайняя её полоса оставалась ровной. Края плит были подогнаны друг к другу тщательнейшим образом. А ещё плита под моими ногами слегка, практически незаметно, пружинила… Я запомнил место и вернулся к проходу внутрь крепости, где мы оставили набор инструментов взломщика. В него входили два очень нужных мне предмета – лопата и фомка.

Вот с ними я и вернулся на перекрёсток, принявшись поддевать ту самую плиту, на которой ранее стоял. Весь крайний ряд плит скрывал от глаз техническую яму в два метра глубиной. И самое смешное – я уже видел такие… Их часто обнаруживали и вскрывали первые экспедиции – в надежде найти местную канализацию и по ней добраться до нужного места в городе. Однако все такие подземные лазы заканчивались тупиками. Да, по самому низу тянулись трубы, но они были закопаны. Одна из экспедиций Араэле пыталась копать подземный ход, но как только вошла в пределы действия орудий – те расстреляли горе-копателей прямо под землёй, заодно обвалив проход.

Зато теперь я отчётливо видел причину, по которой их тогда обнаружили под землёй – и как нас засекают на поверхности. Плита лежала на четырёх скобах, выступающих за края ямы. Если на них нажать – они слегка пружинили. Если начать долбить лопатой, то они начинали мелко дрожать. А если приблизить ухо и надавить на скобу – слышался отчётливый и очень тихий щелчок. С обратной стороны все плиты были покрыты укрепляющими логосами.

После обеда я направился бродить по улицам, а Араэле и Кесан снова пошли со мной – посмотреть, что я буду делать. Вскоре я обнаружил очередное вкрапление мраморных плит и дождался, когда орудия бастиона снова опустятся. После чего отправил Кесана и Араэле следить за ними, а сам прошёлся по плитам.

– Нацелились на нас! – удивлённо сообщила девушка, а жрец просто радостно вскрикнул. – Что ты сделал?

– Плиты!.. – пояснил я. – Вот этот ряд плит скрывает яму, где идут трубы.

– Да, я знаю. Я же тебе рассказывала, как мы пытались копать вдоль труб…

– Всё верно. Вот только смотри: скобы, на которых лежит плита, двигаются!.. – согласился я и наглядно всё продемонстрировал. – Именно так они и определяют чужое присутствие. Сигнализация может находиться везде, где есть рукотворное покрытие на земле. И если находить такие места, сильно не топать рядом, не наступать и вообще вести себя осторожно – автоматоны и не узнают, что кто-то ходит в городе!..

– А-а-а-а! – с радостным криком девушка подскочила ко мне и повисла на шее. – Ты нашёл!..

Я и Кесан немного опешили. Да и Араэле сообразила, что при её положении не положено кидаться на шею малознакомым мужчинам, и быстро отстранилась, не переставая при этом сиять, как начищенная монета.

– Ты нашёл! Теперь мы сможем пройти? – спросила она с надеждой.

– Вот завтра и попробуем это сделать… – ухмыльнулся я.

Глава 46

В которой прибывают наши конкуренты и нам приходится свернуть исследования, что вновь провоцирует конфликт, после которого нам приходится срочно вернуться на скалу

Вечером мы решили отпраздновать наше открытие. Может, само открытие и было так себе, зато это был шаг вперёд, вслед за которым можно было сделать второй. Я очень хотел добраться до акрополя и понять, как отключить защиту. Вот не верю я, что те, кто защиту включал, сами же и померли от ударов орудий… Конечно, был ещё вариант, что бедные акрополи и бастионы безответно пытались добиться каких-нибудь кодов доступа от гостей города, но, глядя на автоматоны – я сильно в этом сомневался.

Если же добраться до акрополя и отключить защиту было нельзя, то нам стоило идти до лицея… в смысле, ликея – и искать сокровенные знания там. Во всяком случае, это было единственное учебное заведение, которое находилось во внешнем круге. Впрочем, в тот вечер мы не обсуждали все эти насущные вопросы – мы просто достали бутылку молосы и бутылку вина и праздновали. И только грустный Таби сидел в рубке, потому что ему официально пить нельзя было ещё год.

– Фант! Ты всё-таки очень необычный человек! – сказала Араэле. – Никто и никогда ещё не пытался так глубоко разобраться в местной системе защиты. Даже выходцы из твоих яслей! За тебя! Пусть эта маленькая победа у тебя будет не последней!..

– …Да! – веско согласился с тостом Рубари.

А я был просто счастлив, потому что, наконец, решил задачку, не дававшую мне покоя. Когда у тебя маленький круг общения – а у меня он именно такой был почти всю прошлую жизнь и с годами становился лишь меньше – сразу начинаешь ценить и те необычные победы, когда соревноваться приходится с самим собой. Я почти забыл это ощущение хорошо распутанной головоломки – и очень боялся его завтра потерять, потому что мог чего-то не учесть…

– Там огни! – закричал прибежавший из рубки Таби. – Какие-то дирижабли!

Вечер перестал быть томным. Мы все, конечно же, кинулись смотреть, кого там принесло. Я выскочил на палубу с биноклем и с сожалением разглядел в отсветах фонарей золочёную эмблему в виде шлема, с которой летал дом Бонги. Не надо было быть крутым провидцем, чтобы предсказать, что на дирижаблях и сам Бонги имеется. И главное – этих дирижаблей было целых три штуки. Не зажигая свет, мы завели винты и начали уходить прочь, огибая город по кругу: было ясно, что новоприбывшие корабли с исследователями собирались занять место посадки.

Радость нашей победы, конечно, их несвоевременное прибытие омрачить не могло. Но осадочек был неприятный… Если Бонги засядет тут надолго, все наши планы пойдут псу под хвост. Мы и так уже провозились пять дней… Вряд ли стоит рассчитывать, что отец Араэле слишком надолго задержится с проверкой. Скорее, стоило принять тот факт, что пятая часть отмеренного нам времени прошла.

Ночью спалось мне плохо, и это несмотря на усталость и недосып предыдущих дней… Я сначала долго ворочался, пытаясь уснуть, а потом ещё раз пять за ночь просыпался. В результате с первыми лучами солнца, когда стало понятно, что спать я больше не могу, я наварил себе кофе и пошёл на палубу, где дежурил один из братьев. Как оказалось, дежурил в то утро Дик.

– Доброе утро, кэп! – бодро поприветствовал он меня.

– Доброе… Заметили нас? – спросил я, кивнув на видневшиеся в сумрачном небе три тёмных пятна.

– Похоже, да. Ещё минут двадцать назад, – доложил Дик. – Там кричали, фонарями махали…

– Пока не шевелились? – уточнил я.

– Нет, с места не сдвинулись!

– Молодец! Иди отдыхай! Я постою… – отправил я спать Дика, а сам встал у окна и стал наблюдать.

Солнце неторопливо выскользнуло из-за горизонта и принялось взбираться по небу всё выше и выше. Вот только здесь, в пяти сотнях метров над землёй, уже хорошо ощущалось, что это не солнце ползёт по небу, а сама планета вращается, подставляя под прожарку свои округлые бока.

Первые робкие лучи осветили враждебные дирижабли, занявшие наше место, и я зло выругался сквозь зубы… Случилось именно то, чего я боялся и всеми силами старался избежать, не стреляя по дирижаблям Бонги. И это всё равно не помогло, потому что он-таки притащил с собой вооружённое судно. Оно не было большим, и из всего вооружения на нём были лишь два небольших орудия – на корме и на носу. Однако это были именно что орудия. Без нормальной защиты, которую ставили на боевые эфирные суда, нам с нашей старенькой пушкой могло от них неслабо достаться…

Если бы этого дирижабля не было, я бы мог попробовать вытеснить конкурентов с поляны, но теперь расклад сил изменился. Придётся висеть и ждать, когда этим товарищам надоест сливать людей в Городе Молний, и они полетят собирать новые партии по точкам возрождения…

Чем выше поднималось солнце, тем больше суеты наблюдалось у конкурентов. В какой-то момент на палубу выбрался и сам Бонги с биноклем. Он посмотрел в нашу сторону, навёлся на меня, а потом повернулся, приспустил штаны и показал нам голую задницу. Вот это воспитание у драгоценных отпрысков домов!.. Я никак не реагировал, пока он снова не уставился на меня, а потом ткнул в него пальцем и показал ему «лыжника» – чтобы знал, что теперь за свою задницу стоит переживать. Бонги ожидаемо расстроился, что демонстрация его голых ягодиц не нанесла никакого урона моей чувствительной натуре. Он выставил руку в мою сторону и оттопырил средний палец – эти подробности я рассмотрел в бинокль. Когда же он сам взялся за оптический прибор, я снова показал на него и взаимно выставил средний палец. Но не прямо вверх, а вертикально вниз. Ещё и потряс легонько, чтобы было понятно, что это не какой-то там слоник с хоботом, а просто Бонги – импотент. Бонги, видимо, очень распереживался и ушёл, наорав по пути на матросов, которые копошились на палубе.

Ко мне присоединилась Араэле. Поджав губы, она посмотрела на приготовления конкурентов и тяжело вздохнула.

– Если бы я могла запросить военный дирижабль…

– А почему не можешь? Нет, или тебе не дадут? – поинтересовался я.

– Фант, я всё-таки старшая дочь главы дома Филанг… – она невесело засмеялась. – Если бы такое случилось, когда отец только доверил мне скалу, то здесь через несколько дней был бы весь наш флот. А теперь стоит лишь ожидать прибытия отца и его приближённых с проверкой…

– Вы с ним крупно поссорились? – уточнил я, глядя, как два дирижабля Бонги пошли на посадку.

– Ну… Нет… Просто он на меня сердится. Я, конечно, помогла ему с артефактом… Вот только вместе с ним я должна была отправить и финансовую отчётность Меланги за прошлый год, но не сделала этого… Он точно на меня сердится…

– Так, может, он и папиры не станет вносить в эти самые реестры? – сразу нахмурившись, предположил я.

– А если не внесёт? – с вызовом спросила девушка. – Возьмёшь и отступишь?

– Нет. Хотя расстроюсь я очень сильно… – покачал я головой. – С другой стороны, папиры ведь у нас самые настоящие. Вряд ли все кому не лень проверяют реестр Большой Скалы…

– Нет, конечно, лишний раз не проверяют… – согласилась Араэле. – Но я думаю, что папиры отец всё-таки внесёт в реестр. Его об этом Манагор попросил, а не я. Папа нашего Мана любит и ценит. Он не станет ему отказывать…

– Слушай, а Пали отцу на тебя не настучит? – обеспокоился я.

– Нет! – Араэле рассмеялась над моей паранойей, как над хорошей шуткой. – Во-первых, Пали очень скрытный и просто так не болтает. Во-вторых, он очень хорошо ко мне относится. Он вообще-то мне вместо няньки был с семи лет…

Семь лет по-местному – это почти двенадцать на Земле. Вообще мне казалось, что нянька-дядька для девочки в таком возрасте совсем не нужен – нужна нянька-тётька, потому что больше полезного насоветует. Однако, глядя на решительность и некоторую отмороженность своей нанимательницы, я понимал, что, возможно, в её случае родителям пришлось делать нелёгкий выбор.

– Ну тогда тем более нечего опасаться! – сказал я, ободряюще улыбнувшись девушке. – Папиры у нас с Рубари будут, и до ликея мы в итоге доберёмся. Не будет же Бонги тут вечно сидеть!..

– Он наверняка знает, что отец на меня в последнее время зол, – не согласилась с моими доводами Араэле. – Этот мстительный гад может здесь и специально один дирижабль оставить. Вон тот, с пушками… Интересно, где он сейчас остановился… И где огневую поддержку себе достал?

– Тебе лучше знать, – заметил я. – Я тут вообще человек новый…

За дирижаблями Бонги мы теперь следили посменно. А вот на попытку прорыва вышли посмотреть все – интересно было понаблюдать, чем дело кончится. Надо отдать должное Бонги: на этот раз прорыв он устроил по всем неписаным правилам. Более того, его подручные двигались по городу тремя группами. Как только орудия начинали бить по одной из них, сразу же выскакивала вторая, отвлекая внимание на себя. Не сказать, чтоб это очень уж сильно помогло, но четверть окружности Бонги всё-таки преодолел…

Цель у него была, похоже, та же, что и у нас – ликей. И к этой цели он шёл с упёртостью лишившегося тормозов бульдозера. Новый дирижабль в его команде палил из двух орудий по бастионам, которые пытались стрелять по археологам. Со стороны города тоже прилетали выстрелы. Что и говорить – почти военную операцию проворачивал, гад… И даже добился определённых успехов, разрушив одно из орудий. И это, если честно, вызывало тревогу. С таким подходом у него и впрямь были все шансы добраться до заветного приза…

– Слишком дорого ему станет все орудия бить! – успокоила меня Араэле. – Пневмы на такую войну он сейчас расходует просто невероятно много. Как бы ценность приза не оказалась слишком маленькой…

Впрочем, на первый раз Бонги всё-таки пришлось отступить. Неудача – и это было видно – ввергла его в ярость, которую он не стеснялся срывать на подчинённых. Однако в общем и целом потери его отряда оказались не слишком велики – всего пять человек. Вторая попытка, предпринятая после обеда, закончилась так же, как и первая – позорным отступлением.

Всё повторилось и на следующий день. Бонги со своими подручными упрямо искал слабые места в обороне, пока дирижабль с орудиями расстреливал бастионы. Однако всё было тщетно. Да ещё и сломанное в предыдущий день орудие автоматоны успели восстановить. Да!.. Представьте себе – автоматоны тут без дела не сидели. Они ещё, как выяснилось, и обслуживание оборонительных сооружений проводили.

Я даже начал понимать, как так случилось, что один бастион вылетел: сломалось не орудие – сломалось нечто такое, что не могли восстановить автоматоны. Какая-то цепочка, важная и невосстановимая, пока рядом нет умелых человеческих рук.

– Послушайте, а разве никто ещё не пытался расстреливать орудия города с дирижаблей? Вроде бы дальнобойность орудий, которые ставятся на дирижабли, больше, чем у орудий бастиона? – поинтересовался я у Араэле и Кесана.

– Конечно, пытались, Фант!.. – ответила девушка, опередив жреца. – Но в каждом акрополе спрятано такое орудие, что стреляет до горизонта и с гарантией выводит из строя наши эфирные суда. Поэтому никто не смог войти в акрополь или в бастион – даже отключенный. Пытаешься взломать дверь, а на соседнем бастионе появляется орудие и начинает бить по стене снарядами, которые стену не ломают, а вот тебе будет очень плохо.

– Почему же Бонги ещё не ответили? – задумчиво проговорил я, начиная думать вслух.

– Никто не знает, когда город в итоге решит, что совершён налёт с воздуха… – Араэле пожала плечами.

Но всё было совсем не так просто. Убедившись, что в основе работы техники стоит понятная мне механика, и непонятно мне лишь, как работает устройство, отвечающее за принятие решений – я не мог признать объяснения в духе «так есть и так будет». Мне требовалось понимание, почему всё именно так, а не иначе…

На третий день неудачных попыток Бонги, наконец, обратил на нас чуть больше внимания. К счастью, бдительности мы не теряли – и когда после обеда в нашу сторону двинулось вооружённое судно, сразу разогрели логос огня и легко от него ушли. Злокозненный преследователь гонял нас весь остаток дня, в то время как Бонги предпринял ещё одну неудачную попытку прорыва. Однако было видно, что и он начинает выдыхаться. Да и людей у него оставалось всё меньше и меньше…

К сожалению, я был вынужден отметить, что его упорство медленно, но верно сдвигало границы пройденного маршрута. Ликей выделялся среди остальных домов внешнего круга своей высотой – в целых пять этажей – а ещё великолепной колоннадой в греческом стиле. И с каждым прорывом Бонги всё ближе и ближе подходил к нашей цели. К моей цели!.. Это была какая-то маниакальная упёртость в достижении заведомо недостижимого результата. Я даже завидовать начал этому наглому борову… Раз за разом расшибать себе лоб об защиту города, продавливая её всё дальше и дальше – это достижение. Серьёзное такое достижение…

На следующее утро нас всё-таки оставили в покое. Хотя было видно, что Бонги мы одним своим присутствием выбешивали до белого каления. Мы были одновременно мозолящим глаза раздражающим фактором и свидетелями его явного позора. К тому же, он ведь не знал про наши результаты, поэтому нет-нет да и закрадывалась, видимо, в его голову шальная мысль: а вдруг у них всё удачнее проходит? Он бы вновь отправил вооружённых охранников нас гонять, но ему просто катастрофически требовалось прикрытие…

Четвёртый день бесплодных попыток начинался почти торжественно. Бонги с остатками своей археологической экспедиции высадился перед стенами – и с крайне решительным видом отправился в город. В то время как его дирижабль с орудиями начал сближение с ближайшим бастионом. Эту тактику я уже видел, но вот теперь она раскрылась в полной мере. Как только люди на земле пошли на прорыв, дирижабль принялся обстреливать все бастионы, в зону действия которых попадали члены отряда Бонги.

Бастионы под вражеским огнём не сдавались. Они продолжали стрелять в людей, изредка огрызаясь по дирижаблю. К несчастью, дальнобойность орудий была невелика, и снаряды не причиняли агрессивному судну никакого урона. В результате, без потерь в людях Бонги умудрился добраться аж до юго-восточного форума… Вооружённый дирижабль всё это время смещался вдоль стены, продолжая отвлекать на себя защиту города. Я уже было забеспокоился, что Бонги всё-таки доберётся до цели, но именно в этот момент на южном акрополе, защищавшем проход за второе кольцо стен, что-то начало происходить. Моя чуйка на неприятности взвыла, как истеричная дамочка при виде сломанного ногтя…

– Рубари! – я решил не обманывать себя и поверить плохим предчувствиям. – Заводимся!

– Что сл-ч-лось? – встревоженно спросил механик.

– По нам сейчас будут стрелять!.. – пояснил я, не в силах оторвать взгляд от огромного устройства, вылезающего из глубоких недр каменной постройки. – Кесан, ты сможешь прикрыть дирижабль своими щитами?

– На пару секунд и всего один раз, – признался жрец. – Пневмы на большее не хватит…

Я молча достал свой накопитель и, не колеблясь ни секунды, протянул ему. Со словами, чтобы сливал в случае необходимости все девять сотен единиц…

На дирижабле Бонги тоже заметили, что сейчас всем будет очень больно – и начали набирать высоту в надежде уйти от выстрелов и спрятаться в облаках. Однако даже двигайся они в два раза быстрее – всё равно бы не успели… Древние строители, похоже, догадывались о концепции воздухоплавания – и даже предполагали, что скорости могут в воздухе быть очень большими. Так что инструмент наказания, расчехлённый охранной системой, был быстр, меток и, похоже, ещё и страшен в своей сложности. Ведь из четырёх дирижаблей, что присутствовали поблизости, он навёлся в первую очередь на тот, который доставлял обороне больше всего проблем.

Оружие напоминало собой огромный шар с выступающим из него конусом пирамиды. Обычно такие любят в детских книгах рисовать на Земле: земной шар, а на нём очень большие достопримечательности – Эйфелева башня, храм Василия Блаженного, Колизей и, конечно, пирамиды. Вот только тут пирамида была одна… Она раскрыла свои грани, выпуская в мир яркое сияние пневмы – а потом запустила в сторону агрессора льдину необычного сиреневого цвета.

Сверкая в лучах солнца и оставляя за собой шлейф из мелких брызг и пара, льдина мелькнула у нас перед глазами и врезалась в гондолу уходящего эфирного судна. Казалось, что я слышал страшный треск от столкновения даже в рубке нашего «Шарка»… Хотя вообще такого быть не могло, потому что наши конкуренты поднялись уже метров на пятьсот в небо.

Я их глупую ошибку повторять не собирался… Ещё со своих яслей я помнил – если сваливаешь от системы ПВО, то жмись к поверхности, используя складки местности как естественные укрытия. Не знаю, был ли у Города Молний какой-нибудь радар, но проверять очень не хотелось. По уходящим врагам система ПВО успела выдать ещё несколько залпов, прежде чем переключилась на нас.

Первый снаряд испарился раньше, чем добрался до «Шарка» – стоявший на палубе Кесан выставил перед ним какой-то щит…

Ещё один снаряд пролетел мимо, когда я, уловив момент выстрела, увёл дирижабль в сторону. Однако хитрая система каким-то образом оценила степень защиты и подло сменила тактику. Теперь нас осыпали мелкими, но весьма острыми льдинками… Причём постоянно – будто по нам из пулемёта садили. Щит Кесана отразить все льдинки не мог, да и заготовок у жреца на такой обстрел, похоже, не было. И как бы я не уводил дирижабль из-под очередей, но часть выстрелов всё равно цепляла наш корпус и аэростат.

Спас нас холм и глубокий овраг за ним, где «Шарку» удалось спрятаться и зависнуть. Сюда древняя ПВО не добивала, и можно было, наконец, выдохнуть и подумать, как именно уносить ноги.

– Две д-ры, с-ф-ним! – сообщил мне Рубари плохие новости.

– Мы сейчас шлёпнемся! Я не хочу умирать! – оценил серьёзность новостей Таби.

Вслед за ним загалдели и другие братья. Все их стенания сводились к тому, что они слишком молоды, а пневмы у них нет.

– А ну-ка тихо! – прикрикнула на них Араэле. – Что теперь делаем? Фант, Рубари?

– Летим на Мелангу. И уже на месте чинимся, – ответил я. – Всё равно пока защита не успокоится, мы не сможем ничего сделать. Повреждения неприятные, хоть и небольшие. Ночью загоним дирижабль в ангар, утром отремонтируемся – и назад. Рубари, готов?

– Да! – ответил механик.

Я развернулся так, чтобы холм всё ещё прикрывал нас от страшного орудия Города Молний, и направил дирижабль над рекой, которая, несмотря на все изгибы, вела прочь отсюда. И только когда мы удалились на достаточно безопасное расстояние, я начал подъём. Город за спиной был подозрительно тих. Я догадывался, что Бонги, потеряв прикрытие корабельных орудий, просто не смог выбраться из-за стен. А ещё я мечтал вернуться, дойти до ликея, а заодно и полюбоваться на его труп. И то, что в этот момент Бонги с новым телом уже будет готовиться к возвращению – меня не особо расстраивало…

Глава 47

В которой я узнаю, что Город Молний полон сюрпризов для тех, кто пытается познать его тайны, но всё равно не собираюсь сдаваться.

Вернулись к Городу Молний мы вечером следующего дня. На Мелангу мы прилетели в ночи, загнали дирижабль в ангар и принялись активно латать повреждения. К счастью, у нас был запас подходящих материалов. Утром загрузились в дирижабль и сразу отправились назад. Если честно, после бессонной ночи я полдороги клевал носом, зато в результате вечером чувствовал себя относительно бодро.

Бонги с его абреками всё ещё не было. По вполне понятным причинам: и лететь ему было дальше, и чиниться дольше. Оборона Города Молний к нашему возвращению успела успокоиться, и теперь опасные руины выглядели вполне мирно. Если не знать, что ждёт неосторожного путника, зашедшего внутрь, то даже и почти не страшно. Картину портили лишь чудовища, которые вышли на охоту и теперь активно рычали, вопили и шипели внизу – и всё потому что наш дирижабль они видели, а достать вкусных человечков из него не могли.

Утром мы уже привычным путём входили в Город Молний через пролом в стене. Всё ценное и в экспедиции не слишком нужное оставалось на дирижабле. Всё нужное – в руках. В рюкзаке – обед, потому как путь вперёд предстоял долгий, и чем дальше мы продвинемся, тем лучше. В этот раз мы шли в город в полном составе: я, Араэле, Кесан, Рик и Дик. Братьев предусмотрительно нагрузили поклажей так, чтобы у них и в мыслях не было хулиганить. Таби и Рубари оставались на дирижабле.

Путь мы начали от северной части северо-восточного форума, который почти полностью был прикрыт орудиями второго круга стен. Нам же предстояло двигаться вдоль внешних оборонительных укреплений, стараясь не привлекать внимания автоматонов.

– А может, мы пока тут вас подождём? – жалобно спросил Дик, с тревогой оглядываясь по сторонам.

– Мальчики, вы помните об оплате? – спросил Араэле, сдвинув брови и серьёзно глянув на братьев. – Пять сотен и ещё компенсация за смерть – это вполне себе прилично. И такие деньги я предлагаю не за то, чтобы вы развлекались на свежем воздухе. А за то, чтобы вы вели себя как взрослые люди. В общем, быстро замолчали и слушаем Фанта! Делаем только то, что он сказал. И не делаем то, чего не сказал!.. Рик, ты слышал? Не кидайся ко всему интересному – здесь это плохо заканчивается….

Мы прошли от форума к стене, выискивая удобное место для того, чтобы незаметно начать свой путь вглубь. Потом ещё какое-то время пришлось ждать, чтобы орудия успокоились. Определить это было не слишком сложно – Рубари вывешивал на дирижабле флаги нужного цвета: если белый, то всё хорошо, если красный – стоит затаиться. Мы спрятались в подвале дома, лишь изредка осторожно поглядывая в небо, и вскоре Рубари, наконец, вывесил белый флаг.

Из подвала мы двинулись по узкой улочке, тянувшейся неподалёку от стен. Я шёл, внимательно глядя вперёд и пытаясь заранее обнаружить возможные сигналки, и сосредоточенно думал. Думал о том, как люди покидали город. Рассчитывали ли они вернуться? Скорее всего, надеялись, что всё-таки смогут. А значит, был – просто обязан был быть! – механизм, отключавший работу защитных систем. Или изменявший её так, чтобы она никак не реагировала на людей. Зачем вообще было вводить в городе защиту от людей?

Почему надо было покидать эту крепость, если она уже много лет уничтожает всё, что пытается в неё проникнуть? Что заставило людей бросить защищённый город и перебраться куда-то ещё? Да, в тех историях, что рассказали мне Араэле и Кесан, на первый взгляд всё гладко. Вымирание, постепенное отступление, брошенные города… Но всё это никак не объясняло, зачем при этом люди заботились о неприступности пустых руин. Что ими двигало? Почему они боялись, что кто-то войдёт внутрь? Стоп…

Перекрёсток покрывали ровные ряды плит. Я поднял руку, заставляя отряд встать на месте, и принялся активно искать обходные пути. Конечно, мы могли бы и просто перешагнуть плиты, но я хорошо помнил, какими чувствительными были скобы – они начинали дрожать при малейшем колебании земли вокруг.

– Это они? – спросила Араэле, останавливаясь рядом. – Те сигнальные устройства, о которых ты говорил?

– Скорее всего, – подтвердил я. – Но их здесь очень много… И надо их как-то обойти, вот только по улицеу нас это сделать не получится. А в домах могут быть автоматоны.

– Как ты думаешь, если быстро вывести автоматон из строя, он успеет подать сигнал тревоги? – задумавшись, поинтересовалась девушка.

– Не знаю… Возможно, не успеет. Но точно ли мы хотим проверять это? – спросил я у неё.

– Времени у нас мало. Придётся рисковать, – Араэле вздёрнула брови и выдвинулась на пару шагов. – Пусти-ка меня вперёд! Сейчас найдём, где обойти…

Если бы город имел строгую радиально-кольцевую застройку, у нас не осталось бы ни шанса пробраться мимо орудий. Но вся прелесть была в том, что в стороне от главных улиц жилые кварталы застраивались неровно. И при должном старании всегда можно было найти место, где – чуть сместившись или пройдя внутри какого-нибудь здания – был шанс обогнуть опасный участок.

Первый встреченный нами автоматон так и не успел подать сигнал своим собратьям… Несколько воздушных лезвий повредили его внутренний паровой механизм, и он замер, грустно пустив через щели струйку пара.

– Раз-два – и готово! – радостно сообщила Араэле. – Ломать эти штуки мы научились уже давно…

Я одобрительно кивнул. Сам же я в это время старательно помечал стены по пути нашего следования – чтобы если придётся бежать, не надо было вспоминать, куда и как сворачивать. Для этого я специально забрал из ангара синюю краску, которую мы с Рубари использовали для покраски низа гондолы. Причём, пометки я оставлял не на местном алфавите, а на русском.

– Что ты делаешь? – присмотревшись, спросил Кесан.

– Помечаю наш путь, чтобы потом снова не искать!.. – пояснил я.

– А почему такими странными знаками? – удивился жрец.

– А чтобы никто не догадался! Зачем оставлять знаки, которые сможет расшифровать тот же Бонги?

– Фант, но я с Кесаном тоже не смогу по ним пройти! – заметила Араэле. – А если ты ляжешь там, в городе, как нам выбираться?

– Эй, а нас никто выводить не собирается? – возмутился Рик, указывая на себя и на брата. Однако ему никто не стал отвечать, только глянули как на идиота…

– Эм-м-м!.. – о том, как знаками будут пользоваться другие участники экспедиции, я и вправду не подумал, но решалось всё довольно просто. – Смотрите…

Краткая инструкция, что означает та или иная буква, решила насущный вопрос. Система у меня была предельно простая. Я ставил условный знак, обозначавший, куда впереди надо свернуть, указывая первой буквой направление, а цифрой – через сколько шагов сворачивать. Например, «л-20» означало, что надо повернуть налево через двадцать шагов. Конечно, шаги – весьма расплывчатая мера измерения длины, так как они у всех немного разные. Однако главное здесь было – не местные пассы использовать. И такие пометки я оставлял и дальше: во всех тех местах, где наш курс менялся. Где-то надо было подняться на второй этаж, где-то спуститься в подвал… И следуя таким простым инструкциям, на обратном пути можно было не отвлекаться на поиск сигналок впереди.

Периодически мы подавали зеркальцем сигналы Рубари, отмечая наше положение. Ловили солнечный луч и принимались им мигать, пока тот не убирал флаг и не вывешивал его снова, показывая, что всё увидел. Вот так мы и двигались – медленно и осторожно, зато совершенно незаметно для местной системы обороны. На обед расположились на первом этаже старого жилого здания, сохранившего не только крышу, но и кое-какие детали обстановки. Мозаика на стене, пусть и потерявшая часть цветных фрагментов, рассказывала о том, как какой-то давно забытый герой сражался со страшными чудовищами. Во внешности некоторых из них даже мелькали узнаваемые черты…

– Ждёт ли и нашу цивилизацию такой же печальный конец? – задумчиво спросил у безответного пространства Кесан, который, оказывается, тоже разглядывал мозаику, держа в руках надкушенный бутерброд. – Сколько ещё она простоит?

– Она уже простояла больше… – ответила Араэле, отхлёбывая воду из фляжки. – Может и ещё много тысяч лет простоять. Пока есть скалы, нам чудовища не особо страшны.

– А твари? – задумчиво спросил я. – Твари вам тоже не страшны?

– Не напоминай!.. – содрогнувшись всем телом, попросила девушка. – До сих пор в ночных кошмарах штурм Дукона снится… Откуда у них вообще такие механизмы? Твари всегда были крайне тупыми и не особо развитыми. У них железо-то было не найти…

– Ну… В наличии зачатков разума вы им никогда не отказывали, – веско заметил я. – Рано или поздно они должны были начать развиваться.

– Это настолько неизбежно? – удивился Кесан. – В смысле, развитие?

– Откуда я знаю? – удивился я его вопросу. – Может, и не совсем неизбежно. Однако люди, что в яслях, что здесь, всегда идут по пути технического прогресса. Почему бы и тварям не пойти по нему? Они, конечно, страшненькие, но вполне себе смертные! Им ведь надо хоть что-то противопоставлять окружающему миру…

– Недавно ещё одну скалу разрушили! – поделился новостями Дик, торопливо сглотнув кусок бутерброда. – На юге, прямо рядом с Песками. Говорят, там тоже были твари. И тоже с орудиями.

– Хватит болтать! Наша задача – добраться до ликея! – прервала обсуждение Араэле. – Так что быстро доедаем и двигаемся дальше.

Чем дальше мы заходили, тем более длинные послания я оставлял на стенах – и тем сложнее становилось идти… Здесь, в глубине городских улиц, все ещё регулярно попадались автоматоны. Приходилось всё чаще прятаться в домах, чтобы они не подняли тревогу. Одного автоматона Араэле всё-таки вывела из строя, потому что он так неожиданно из-за угла вынырнул, что нам просто деваться было некуда. Хорошо ещё, что девушка не растерялась и сразу исполосовала его воздушными лезвиями…

К концу дня мы миновали ещё один бастион, но время шло к вечеру, и пора было возвращаться назад. Выслушав мои распоряжения, Араэле явно воспылала недовольством: ей очень хотелось закончить с экспедицией как можно быстрее.

– Фант, надо было продолжать двигаться ночью! – сердито сказала она. – Всё равно сюда ни одна тварь не проберётся…

– Тогда уж надо было заночевать в городе… – не согласился я. – Двигаться ночью слишком опасно. Если ошибёмся в темноте, то потеряем значительно больше времени.

– Пусть так, но не возвращаться же! – девушка опять сердито засопела. – Заночевали бы здесь, в руинах, а утром продолжили бы путь!..

– Тогда стоило бы взять больше еды и предупредить Рубари, – не согласился я с её доводами. – Завтра, если сходу не доберёмся до ликея, так и сделаем.

Хотя Араэле и была главой нашей экспедиции, но фактически всё руководство вылазками легло на меня. Девушка, надо отдать ей должное, лезла ко мне только с советами, не требуя в ответ подчиняться всем её хотелкам. Однако я уже понимал, что долго она терпеть нашу медлительность не сможет. А когда у тебя в руках есть власть – сложно ею не воспользоваться…

Вышли мы из города без проблем – только очень уж поздно. Так что до дирижабля бежали наперегонки с рёвом первых хищников, стягивающихся к городу. Сумерки тяжёлым одеялом наваливались на мир, и в любой момент можно было ожидать как сухопутных, так и летающих гостей. Несколько штук даже пожаловали к нам и попытались допрыгнуть до гондолы, пока «Шарк» ещё поднимался в небо.

Вечером, поддавшись на уговоры Араэле, я согласился провести вылазку, которая будет длиться дольше суток. Для её успешного проведения надо было ещё придумать систему сигнализации с дирижаблем – на все случаи жизни. И, кроме того, решить, как поступать тем, кому не повезёт здесь умереть. Раньше-то всё было просто: умер – возрождайся на Меланге, а мы потом подберём. Но в условиях жёсткой конкуренции с упёртым Бонги нам приходилось сурово экономить время.

К счастью, при возрождении, как мне объяснили, всегда можно было отказаться от тех точек, где ты привязался – и оказаться на той, что была ближе всего к месту смерти. И такая здесь, неподалёку от Города Молний, имелась. Утром мы даже долетели до неё и проверили, что всё с ней в порядке. Теперь, если надо было сообщить Рубари, где мы находимся, мы мигали зеркальцем, пока он не убирал и не вывешивал белый флаг. Если мы продолжали мигать – он должен был вывесить красный флаг. Если мы после красного флага мигать перестали – это значит, что пора отправляться вытаскивать возродившихся. Это же надо было делать, если никто ему не мигал больше двух часов.

А вот если мы продолжали мигать и после того, как Рубари вывесил красный флаг, это означало, что ему пора срочно уводить дирижабль, забыв про нас – возродимся на Меланге. Это мы придумали на случай, если Бонги заявится раньше времени, а Рубари его случайно не увидит. Дику и Рику было на всякий случай выдано по двести единиц пневмы, потому что Араэле обещала им компенсировать любую смерть. Если после первой смерти за ними не прилетал дирижабль, то возрождаться во второй раз надо было уже на скале.

Не прошло и трёх часов с восхода солнца, а мы уже медленно продвигались по отмеченному накануне маршруту, стараясь как можно быстрее добраться до места, где остановились вечером. И даже автоматон сегодня пострадал только один – и тот из-за Араэле, которую до печёнок достали постоянные остановки в пути. Она вообще копытом била и готова была действовать. А мне всё казалось, что слишком просто наш поход проходит – не к добру это. Моё невезение просто обязано было подложить мне свинью… Да и всем остальным заодно. Даже не так – это должна быть не свинья, это должен был быть просто гигантских размеров хряк. Хряк – и нет Фанта и его спутников!..

Быстрое продвижение по городу продолжилось после обеда – когда мы, наконец, достигли места, где остановились днём раньше. Теперь приходилось идти долго, нудно и осторожно… Сзади постоянно спорили Дик и Рик, которые откровенно скучали, а ещё тяжело вздыхал Кесан, которого Араэле не пускала исследовать дома. Ну и сама девушка нетерпеливо сопела… И, тем не менее, пока ещё у меня получалось удерживать спутников от поспешных действий, тщательно проверяя всё, что попадалось на пути.

Юго-восточный форум города приближался – медленно и неотвратимо. Всё ближе были грациозные храмы, сочетавшие в себе элементы как греческой, так и римской архитектуры, а ещё росли впереди величественные колоннады и идущая кругом стена… Римляне не любили строить круглые площади, но тут, в Городе Молний, в смешении культур и архитектурных традиций, не отделённых друг от друга веками и завоеваниями, всё было совсем не так, как на Земле. Всё выглядело гармоничнее и куда монументальнее, но при этом было очень практично. Не так практично, как у римлян, которые всё сводили к повторению Рима. Не так возвышенно, как у греков, которые сводили всё к внешней красоте и изяществу. Нет, совсем не так – но всё это вместе. Уверен, земные искусствоведы и археологи удавились бы от зависти, если бы узнали про то, что видел я… Если бы, конечно, попав сюда, дождались своего дирижабля.

Чем ближе было до форума, тем сильнее все улицы города начинали стягиваться к нему – словно разрозненные нити к центральному клубку. Пока мы огибали монументальную постройку, приходилось тщательно подбирать маршрут. А ещё мы были вынуждены пересекать улицу, что само по себе заняло бы почти два часа. А всё потому, что делать это приходилось под дулами орудий бастиона и между дежурных прогулок автоматонов – в промежуток времени, занимавший всего около десяти минут.

Я пошёл первым. Каждый мой малюсенький шажочек занимал короткое мгновение, на которое автоматика города просто-напросто не реагировала. Сначала на меня нацелилось одно орудие, но довольно скоро опустило дуло – зато потом уже два. Где-то там, в центре управления обороной, шло накопление данных, которое в результате либо приведёт к началу стрельбы, либо заставит орудия снова перейти в спящий режим…

После того, как я перебрался на другую сторону улицы, мы выждали, пока мимо пройдёт очередной автоматон – и следом за мной отправилась Араэле. Двигалась она вполне уверенно, но не делала достаточных пауз. И как я ей не сигнализировал, не махал руками, не сипел громким шёпотом, она лишь раздражённо морщилась. Чем ближе была другая сторона улицы, тем больше раздражение на её лице сменялось торжеством своей правоты. Надо признать, что Араэле вообще нередко обвиняла меня в чрезмерной осторожности и излишней медлительности – короче, упрекала в том, что я лютый перестраховщик.

Вот и сейчас не забыла…

– Ты слишком перестраховываешься! – с укором заметила она, едва оказавшись в укрытии.

– Я… – и только я открыл рот, чтобы возразить, как, издавая странное шипение вместо привычного похрюкивания, пришёл тот самый, давно ожидаемый, хряк. – Что за звук?..

– Какое-то шипение… – проговорила Араэле, встревоженно оглядываясь.

Солнце уже клонилось к закату, и улицы начинали погружаться в густую тень. До следующего сеанса связи с Рубари оставалось всего ничего. После этого он должен был поднять дирижабль под облака на ночь. Ну а мы собирались найти хорошее место и обустроить лагерь…

И в тот самый момент мы с Араэле ещё ждали автоматона, который как раз должен был вывернуть из-за поворота. Однако автоматона всё не было. А шипение так никуда и не делось. Я прямо чувствовал, что включилась ещё одна программа защиты города, но никак не мог понять, в чём дело…

А ответ был прост. И одновременно ужасен в своей простоте. Газ… Бесцветный, без запаха, с лёгким привкусом корицы, который появился во рту. Он вырывался из-под земли – видимо, через какие-то отверстия – и медленно заполнял окрестности. В городе не должно было быть живых – только автоматоны. И этот газ был второй ступенью изгнания нежелательных гостей. Когда не сработали сигналки и орудия, но появилось подозрение о вторжении, вот тогда город и ответил новым испытанием…

Что нам всем не хватает воздуха, мы поняли почти одновременно. Кесан, Дик и Рик на одной стороне улицы, а я с Араэле – на другой. Даже один вдох этой дряни вызвал такие спазмы в горле и лёгких, что казалось, я сейчас через рот наизнанку вывернусь… Мои спутники уже опускались на колени, пытаясь то ли сипло вздохнуть, то ли закашляться. И я тоже хотел бы это сделать, но всё-таки удержался.

Воздуха не хватало, а внутри нарастала паника: организм начинал понимать, что ему – конец, но был категорически не согласен с этим концом. Он собирался выплеснуть остатки сил, но выжить, не понимая, что именно этот всплеск его сейчас и добьёт. Ведь это был газ, а не схвативший зубами за ногу саблезубый тигр. Я едва удержался, но всё-таки остался на ногах. И даже успел подумать о том, что газ мы вдохнули все почти одновременно. И мой мозг, принимавший участие в спасении всего остального организма, сразу выдал картинку стакана с коктейлем, который состоит из разных слоёв.

Чтобы сделать вздох, требовалось подняться выше!.. К сожалению, я не мог спасти Кесана и братьев. Пока доберусь – и сам умру, и им ничем не помогу. Но вот Араэле я спасти ещё мог, да и должен был… В конце концов, она была девушкой, а ещё нанимателем и главным заказчиком всей экспедиции. Газ застал нас у стены дома, который за годы своего существования начал уходить под землю. Его некогда первый этаж благополучно скрылся наполовину под землёй, став подвалом. Я подпрыгнул, цепляясь за подоконник окна на бывшем втором, а ныне – первом этаже, из последних сил подтянулся… И глотнул всё ещё чистый воздух.

Лёгкие взорвались кашлем – сильным, выворачивающим наизнанку, но вполне терпимым. Главное – глоток воздуха, который всё-таки удалось сделать. Теперь оставалось лишь не сдаваться. Не может этот убийственный газ заполнить всё кольцо стен, не может его быть так много… А значит, забравшись достаточно высоко, ещё можно избежать смерти. Я отпустил руки и спрыгнул на землю, а потом подхватил на руки задыхающуюся девушку – и, как мешок, закинул её сначала на подоконник первого этажа, а потом, когда сверху раздался надсадный кашель, вцепился в её голени, обтянутые мягкой кожей сапог, и помог ввалиться внутрь. Вниз головой. Если сразу не сломает шею – вторая попытка не понадобится.

Заскочив следом, я буквально рухнул на пол, зайдясь страшным кашлем, сжимавшим лёгкие и сдавливавшим рёбра. Казалось, что они вот-вот обязательно сломаются. Первый приступ продлился всего секунд двадцать, которые показались мне вечностью, а вот второй я сдержал. Отдыхать было некогда – снаружи продолжал шипеть газ, обещая вскорости заполнить и первый этаж.

Всё тело Араэле ещё сотрясало кашлем и рвотой. Она вдыхала рвотные массы, пытаясь получить долгожданный кислород, давилась и кашляла ещё больше. Идти сама она не могла – слишком много дряни в ней было. Не обращая внимания на то, что она вся изгваздана, воняет рвотой и продолжает её извергать, я положил девушку к себе на плечо и, покачиваясь, вывалился из комнаты в коридор. Где-то здесь просто обязана была найтись лестница на второй и третий этажи дома… Потыкавшись ещё минуту в пустые дверные проёмы, я вскоре обнаружил путь наверх.

Лёгкие как будто горели огнём, а ещё меня мутило и страшно тошнило, но я заставлял себя идти по ступенькам. Весь мир вокруг стал кроваво-красным, будто на меня надели очки с цветными стёклами. В голове неумолимо нарастал гул, а стук в висках вообще напоминал удары отбойного молотка. Сердце уже не справлялось со снабжением кислородом всего моего организма. Я так и не дошёл до третьего этажа здания… Я сумел подняться лишь до уровня, на котором был потолок второго этажа. А потом организм отказался подчиняться приказам, и в глазах начало стремительно темнеть. Всё что я успел – это как можно аккуратнее пристроить трясущуюся в судорогах Араэле на ступеньки. И лечь сам. А потом сознание померкло…

Глава 48

В которой я прихожу в себя, хотя лучше бы было сдохнуть, а ещё мы слышим чьи-то голоса, идём дальше, хотя хотелось бы вернуться, и доходим до ликея, но я совершенно этому не рад

– Фант! Фант, очнись! – голос Араэле пробивается через ватную муть беспамятства, а мозг, включившись и чувствуя боль, выдаёт разочарованную мысль:

«Ей-то никто не мешал отлежаться!».

Рот при этом ничего членораздельного выдать не мог, поэтому в ответ я помычал, порычал и попытался удержать глаза от открытия. Зря попытался – на меня навалились такие «вертолёты», что желудок сразу же вывернуло наизнанку. В нос ударил едкий запах желчи.

– Давай, Фант, поднимайся!.. Надо отползти отсюда! – потребовала Араэле. Правда, голос у неё у самой был слабый, а её попытка тянуть меня за руку была ещё слабее.

Я, наконец, открыл глаза и понял – лучше бы и дальше были «вертолётики». Зрение мутное, меня и самого мутит, а во рту, кажется, кто-то устроил гальюн. В желудке вообще запустилась сфера пустоты, а в воздухе витают такие ароматы, что недавняя газовая атака кажется просто детской шалостью…

Собрав волю в кулак, я встаю на четвереньки. Руки натыкаются на что-то липкое, но я заставляю себя не думать о том, что это за дрянь. Нельзя думать, иначе тут и останусь – дальше желчью плеваться. Рядом пытается подняться на ноги Араэле, но, видимо, тоже в какой-то момент понимает: движение на четырёх конечностях сейчас куда предпочтительнее, чем попытка устоять на своих двоих.

Мы ползём по лестнице, вываливаемся на третий этаж, как два безвольных мешка с костями… И продолжаем ползти. Чем дальше от вони, которую сами же и развели – тем лучше. Шагов через двадцать, правда, мы оба зашлись кашлем – и ещё какое-то время лежали, не в силах двигаться дальше. И только когда лёгкие окончательно избавились от всего того, что в них попало – но это не точно, конечно!.. – только тогда мы снова поползли вперёд.

В конце этого пути нас ожидала небольшая комната, в которую мы и ввалились, помогая друг другу. Через небольшое окно под потолком внутрь проникал свежий ночной воздух. На наше счастье, по пути нам не попались автоматоны, а ещё нас так и не засекли орудия бастионов. Да и, если честно, системе обороны города сейчас было чем заняться. Не знаю уж как, но чудовища поверхности всё-таки почувствовали наше ночное присутствие внутри стен. И теперь внешние бастионы активно пластали на подступах всех желающих отведать человеческого мяса.

– Изначальные… Как же плохо… – простонала Араэле, лёжа на полу.

Я хотя бы заставил себя принять сидячее положение… Хотя вообще-то рывок с места, где мы переживали последствия химической атаки, высосал из меня все силы. И даже мыслей в голове не было – только лёгкая зависть к моей спутнице, которая в таком состоянии ещё может хоть что-то говорить.

– Вода есть? – хрипло спросила девушка.

Вода… Вода у меня была – целая фляга. К сожалению, основные запасы воды и провианта остались вместе с Диком и Риком на улице. А парни явно отправились на перерождение – вряд ли им удалось пережить этот богатый на приключения вечер. Скорее всего, их мы увидим уже на Меланге, потому что подать знак Рубари было некому. Впрочем, наш механик должен был сообразить, что отсутствие знака – это веский повод срочно проверить ближайший круг возрождения. Всё-таки мы договаривались о системе оповещений…

– Вода? – напомнила мне Араэле.

Собравшись с силами, я скинул с плеч рюкзак, который так и таскал с собой, развязал горловину и вытащил флягу, протянув её девушке. И очень надеясь, что она додумается оставить немного воды и мне…

– Если сумеем достать рюкзаки братьев… – это были мои первые слова после газовой атаки, и я с удивлением прислушивался к собственному хриплому голосу. – Найдём ещё припасы…

Я снова залез в рюкзак. Немного порывшись, я достал подсохшие за сутки бутерброды, внимательно на них посмотрел и убрал назад… Есть мне хотелось просто безумно, но я понимал, что стоит проглотить хоть кусочек, как организм сразу же отправит его назад. Надо было всё-таки отлежаться, дождавшись конца интоксикации…

– Фант, только пожалуйста… Не говори, что это я виновата… Я и так знаю, – очень серьёзно попросила Араэле. – Напомнишь – прибью…

– Не прибьёшь… – ответил я не менее серьёзно. – Тебе до меня ползти далеко…

– Всё равно не говори! – буркнула девушка.

– Не скажу… Сил нет злорадствовать… – не стал скрывать я истинные причины своего гуманизма и всепрощения.

Впрочем, возможно, я и так бы не стал этого говорить. Какой смысл? Сказать: «Ну я же предупреждал!» – несомненно, очень приятно, но лишь в момент произнесения фразы. Ответ собеседника, который и так страдает от совершённой ошибки – и теперь просто нашёл, куда выплеснуть злость на самого себя, но так, чтобы не на самого себя – гарантированно и вам самим не понравится. Пускай человек страдает молча, переваривая внутри свою огромную вину. А заодно и глубоко страдая от этого морального несварения. Возможно, потом вы оба ещё будете вспоминать с юмором всё, что произошло. Возможно… Я не знаю. Обе моих жизни были слишком короткими для того, чтобы узнать, что будет потом.

– Вина каждого измеряется мерой его внутренней наивности, – шепнули в темноте.

Я уже собрался открыть рот и высказать всё, что думаю про философствующих аристократок, но Араэле меня опередила:

– Фант, лучше уж обвиняй меня, чем такую глупость нести!.. – слабым, но сердитым голосом заметила она.

– Как интересно… Я как раз собирался и сам тебе отругать за эти неуместные придирки, – нашёлся я через пару секунд. – Так это что, не ты сказала?

– Каждый слышит то, что хочет услышать, – шепнула темнота.

Наступила тишина – буквально на пару секунд. А потом девушка старательно завозилась на полу, да и я, преодолевая слабость, начал подниматься на ноги, опираясь спиной о стену. Над Араэле внезапно вспыхнула золотистая искорка, освещая помещение. Девушка стояла на грязном полу, на одном колене, и внимательно оглядывалась. Но комната была пуста.

– Этого, как я понимаю, ты тоже не говорила… – заметил я. – И как ты, наверно, понимаешь, этого не говорил и я. Тогда кто вообще здесь шепчет?

– Кто бы это ни делал, мне уже противно! – заметила Араэле, брезгливо оглядываясь по сторонам.

– Противен не шёпот, а то, что извергнуто было вами из самих себя! – обиделся неизвестный и невидимый шептун.

– Вот пойди и убери! – нашёлся я, хотя к этому моменту от ужаса у меня всё внутри сжалось в холодный ком. – А то ходит тут, шепчет…

Я вцепился в жезл на поясе, внимательно слушая темноту, сгустившуюся за пределами светлого пятна. И готовясь в любой момент нанести удар. Я продолжал водить глазами из стороны в сторону, чтобы в какой-то момент столкнуться взглядом с ужасающим бледным лицом с чёрными провалами вместо глаз… Лицо, собственно, ничего не делало – просто смотрело, но жутко было аж до дрожи в коленях…

Я не успел среагировать. Араэле опередила меня. Короткий пасс руками – и в темноту отправился небольшой огненный шарик. Он пролетел сквозь бледное лицо, будто стирая его, а потом на минуту высветил комнату, где мы оказались – и разбился фонтанчиком брызг на стене, оставив после себя лишь язык пламени, который тоже вскоре потух, не имея топлива.

– Каждый страх отображает лишь глубину невежества, – обиженно шепнула темнота. – Молчание – это наказание для болтунов!

Самое смешное, что к концу новой порции шёпота я понял, что мы с Араэле уже стоим вместе: я – прижимаясь спиной к стене, а девушка – спиной ко мне. Как и когда она добежала до меня, и как я успел её одной рукой обнять, прикрывая от страшных ликов в темноте – оставалось загадкой. Я вообще всего этого не помнил. И даже понимал сквозь сковывающий члены ужас, что более действенным сейчас было бы встать спиной к спине – потому что призрачное лицо в темноте казалось достаточно нематериальным, чтобы проходить сквозь стены. Правда, и спина за моей спиной вряд ли была бы достаточной преградой для призрачного лица… От паники меня удерживало лишь осознание, что, возможно, его нематериальность – это и есть залог нашей с Араэле безопасности. От шёпота из темноты пока ещё никто не умирал, а вот от страха – да, такое бывало…

Частый стук двух сердец, мелкая дрожь, что била мою спутницу, а ещё запах пота и всего того, что осело на нашей одежде, о чём и лишний раз и вспоминать не хотелось – всё это вкупе заставило меня попытаться взять себя в руки. Получилось не очень, но хоть что-то шутливое я из себя всё-таки выдавил:

– Два перепуганных, потных и облёванных человека стоят в заброшенном древнем городе и зачем-то пялятся в темноту!.. – голос у меня вовсю дрожал, а на лицо наползала истерическая улыбка. – Кажется, мы и вправду ведём себя глупо…

– Фант, заткнись! – попросила Араэле чуть более истерично, чем следовало бы. – Просто молчи!..

– Не бойся! – попытался я успокоить девушку и ожидаемо нарвался на истерику.

– Не бояться?! Ты видел эту проклятую изначальными рожу?! – девушка не оборачивалась, всё ещё продолжая спиной прижиматься ко мне.

– Может быть, видел, а, может быть, и нет, – честно признался я. – Может быть, я вообще видел совсем не ту рожу, что видела ты…

Спустя секунду девушка развернулась, всё ещё прижимаясь ко мне. И даже больше – крепко меня обняв. Девушка была красивая – впору бы порадоваться, но этому сильно мешал жезл, упирающийся мне в подбородок…

– Давай! Заканчивай свою мысль!.. – предложила Араэле очень серьёзно.

– С учётом того, что мы отравились… – осторожно продолжил я, отводя жезл девушки от своей головы. – Это всё может быть просто галлюцинацией… И существует этот шёпот, как и то лицо, только в наших головах…

С каждым словом девушка всё больше и больше позволяла мне отвести оружие в сторону. А на последней фразе вообще уронила руку вниз и всхлипнула, уткнувшись мне в грудь.

– Да что это за дерьмище-то творится?.. – спросила она сквозь слёзы и дрожь.

И вот меньше всего в этот момент она напоминала богатую наследницу влиятельного дома – скорее, просто расстроенную и испуганную девушку. Что характерно, и защиту она искала не в могущественных логосах, а на груди мужчины. Может, и не ахти какого мужчины – но других-то рядом всё равно не было…

– Может быть, просто вокруг ночь… – попытался я найти рациональное объяснение происходящему, снова увидев бледное лицо на границе тени и света. – Ты когда-нибудь оставалась на поверхности ночью?

– Нет, – ответила девушка, всхлипывая. Она попыталась обернуться, но я почти нежно придержал её голову, чтобы она снова не столкнулась взглядом с призрачным гостем.

Лицо за её спиной искривилось, выпуская изо рта длинный синий язык, а потом растворилось в воздухе.

– Так, может быть, это нормально, что ночью в таких руинах слышатся шепотки и видятся страшные рожи? – поинтересовался я.

– Нет! – уверенно заявила Араэле, шмыгнув носом.

– Нормальность – это только уровень помешательства большинства! – сообщила темнота.

– А слова – лишь сотрясание воздуха! – со злостью сообщил я слишком болтливой темноте.

– И что? – шепнула та.

– А ничего – иди вон и сотрясай его ещё где-нибудь! – посоветовал я, в то время как Араэле тихонько заскулила.

– Что толку сотрясать воздух там, где нет ушей? – удивился шёпот.

Я чуть отстранил сопротивляющуюся девушку от груди – после чего подцепил лежащий на полу рюкзак, вытащил из него фонарь и запалил фитиль. Свет разогнал пугающий мрак, вытесняя его в пустой коридор из маленькой комнаты. Густые тени отступили под давлением лучей, исходивших от моего фонаря и искорки Араэле – а вместе с ними неожиданно пропали шёпот и зловещие видения. Нет, конечно, в глубокой тени за дверью я ещё заметил проблеск уродливого лица – зато было видно, что внутрь комнаты этот шептун проникнуть больше не может.

Не знаю, сколько ещё мы так простояли, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Надо было бы отправить Араэле спать, но я и сам не мог заставить себя это сделать. Несмотря на напускную браваду, мне было всё ещё страшно от того непонятного и немного жуткого, что я увидел и услышал той ночью. И единственное, почему я ещё не трясся в ужасе – это древний инстинкт, требующий от мужчины защищать женщин при возникновении угрозы. Есть он такой в мужчине… Хоть многие и скажут, что в древности мужчины и женщины были равны, а значит, и страдали одинаково, но на самом деле мы, мужчины, всегда были для природы и социума расходным материалом. Напал хищник – бей, прикрывая отход слабых самок с детёнышами. Наступила ночь – сиди во внешнем охранении. Плачет ребёнок – вот тебе адреналин и беги разбираться, кто там его обидел. И когда всем страшно – тебе должно быть чуть менее страшно, чем всем. Чтобы хватило сил хотя бы на то, чтобы схватить в охапку всех остолбеневших от ужаса и неспособных пошевелиться – и свалить с ними от опасности, испуганно повизгивая.

– Надо поспать!.. – сказал я, поглаживая девушку по волосам.

– Как можно спать, когда… – девушка отстранилась и огляделась.

– Поставим два фонаря и будем спать! – предложил я. – На ночь масла внутри хватит.

Араэле прикрыла глаза и слабо закивала, соглашаясь. Мы зажгли два фонаря, постелили на пол одеяла и улеглись, подложив под голову пожитки. Может быть, надо было спать по очереди? Может быть – но сил на дежурство у нас не было. Возможно, нам не стоило разжигать огонь, ведь орудия на бастионах и автоматоны светочувствительны? Не стоило – но как тогда спать? Это была тревожная ночь… Мы оба с Араэле поочерёдно мучились кошмарами. То я, то она просыпались, вскидываясь и напряжённо глядя в темноту… И только под утро, когда из темноты перестали проступать призрачные лица, а неразборчивый шёпот, наконец, умолк, мы смогли немного отдохнуть.

При солнечном свете всё кажется иным: ночные страхи – глупыми, окружающий мир – не таким страшным, а собственные сомнения – вообще несущественными. Мы перекусили сухими бутербродами, запили их остатками воды и смело вышли на улицу. Тела наших погибших соратников так и лежали в том месте, где мы в последний раз их видели. А рядом валялись на земле оставленные ими вещи.

Наш дирижабль всё так же болтался неподалёку от города. И снизу, под его гондолой, развевался белый флаг. Первым делом мы просигналили Рубари – и вскоре тот откликнулся, убрал флаг и вывесил его снова. Я уже собирался сигналить и дальше, но не пришлось. Смотревшая в маленький бинокль Араэле дёрнула меня за рукав и указала на палубу. Взяв её бинокль, я обнаружил, что на верхней палубе дирижабля стоят пять фигур. А это означало, что Рубари всё-таки удалось подобрать Кесана, Дика и Рика. Я кивнул, вернул бинокль девушке, а та убрала его в красивый ящичек, покрытый янтарными пластинами.

Полдня мы с Араэле перетаскивали вещи наших спутников через улицу. Одежда, припасы, инструменты – всё теперь пришлось взвалить на себя. Часть пожитков, мы, конечно, брать не стали. Сложили кучей в доме – в расчёте на то, что потом сможем забрать. Попутно мы решали, что делать, но по всему выходило, что девушка собиралась идти вперёд до конца. Либо до смерти и перерождения, либо до победы. И хоть мне не очень-то и хотелось, пришлось двигаться дальше…

Но далеко мы не ушли. И не только потому, что у нас оставалось всего полдня. Но и потому что, наконец, объявились наши конкуренты. Мы только успели отсигналить на «Шарк», что с нами всё в порядке, как наш корабль неожиданно запустил винты и принялся уходить в сторону. Мы не сразу поняли, что происходит, но не прошло и двадцати минут, как заметили чужой дирижабль, вооружённый двумя пушками.

В последний раз я видел его, когда он спасался от дальнобойного орудия Города Молний. И тогда ещё у него в корме зияла немалых размеров дыра. Дыру и теперь можно было заметить – благодаря новым доскам, которые были гораздо более светлыми, чем вся остальная обшивка.

– Бонги вернулся! – со злостью произнесла девушка. – Как же он надоел-то!..

– Надо найти укрытие, – заметил я. – Думаю, встречаться в городе нам не стоило бы…

– Нет, Фант! Никаких укрытий! Нам нужно пробраться в ликей! – девушка нахмурилась, и стало понятно, что разубедить её никак не получится. – Если он первым доберётся до ликея – я сама его прибью!

И мы продолжили путь. Для ночёвки специально нашли себе комнату без окон, чтобы свет наших фонарей не был виден снаружи. Спать в полной темноте теперь боялись и я, и Араэле. Ликей был совсем близко – до него было рукой подать. Всего пара сотен метров, которые дались нам очень тяжело. А всё потому, что наши конкуренты пошли на прорыв, перевозбудив систему защиты города.

Чтобы пройти хотя бы пару десятков метров, приходилось ждать по часу – пока не появится окно между снующими по улицам автоматонами. И, тем не менее, мы продвигались всё дальше и дальше. И, наконец, увидели вожделенную цель. Прямоугольное здание учебного заведения было отделено от всего города широкой улицей или узкой площадью – сейчас уже не поймёшь. И как в нынешнем положении её безопасно пересечь – я вообще понятия не имел.

– Фант, нам надо в ликей! – чуть не плача, произнесла Араэле, когда я объяснил, что при попытке проскочить нас обязательно обнаружат.

– Если нам туда надо, чтобы умереть – можем пробежать хоть сейчас! – заметил я.

– Если это единственный выход, то мы побежим! – упрямо сказала девушка.

– Скоро вечер! – заметил я, стараясь отвлечь её от грустных мыслей. – Мы можем дождаться темноты. Пройдём по улице вот тут, а потом влезем во-о-он в то окно…

Мы затаились в узком переулочке, где не ходили автоматоны – и откуда нельзя было увидеть орудия бастиона, а они, к счастью, не могли «увидеть» нас. И прямо напротив, если идти по прямой, в стене ликея располагалось одно из многочисленных окон. Идти до него было метров двадцать. Надо было переждать всего пару часов, и мы смогли бы пролезть внутрь. Однако и эти несчастные два часа, как оказалось, были для Араэле непомерно долгим сроком ожидания.

– Если Бонги доберётся туда раньше, мы проиграем… – тихо сказала девушка.

– Даже если он доберётся, что с того? – поинтересовался я. – Что он успеет сделать?

– Ты просто не понимаешь… – Араэле сказала это тихо, но я услышал.

– Чего я не понимаю? – в лоб спросил я.

– Не важно… Подождём. Я готова рискнуть, – отмахнулась девушка, оставив меня теряться в догадках, почему нам настолько важно попасть внутрь первыми.

Мы спрятались внутри здания и стали ждать. Постепенно затихли близкие звуки выстрелов, а на город опустилась ночь. Нам пришлось прождать ещё полчаса, прежде чем все местные луны скрылись за облаками, и темнота стала почти абсолютной. И только тогда мы медленно – чтобы не шуметь самим, а ещё слышать, что происходит впереди – двинулись вперёд.

Совсем не таким я представлял наше триумфальное прибытие… Мы пересекли улицу, пропустив двух дежурных автоматонов, и остались незамеченными. И, прежде чем лунный свет вновь прогнал ночную тьму, оказались внутри ликея. Но Араэле этого было мало – она упорно рвалась вперёд. Отойдя от окна и засветив золотистую искорку, девушка, не обращая на меня больше никакого внимания, кинулась куда-то по тёмному коридору.

– Араэле! Стой! – громким шёпотом попытался я её остановить, но она, конечно же, не послушала. Пришлось бежать за ней, проклиная по пути и её неуёмную энергию, и упрямый характер, и любовь к приключениям на свою… В общем, на вполне симпатичную пятую точку. Да, пожалуй, и у Араэле всё-таки есть плюсы…

И я, конечно, отстал. Ведь мне приходилось бежать, ориентируясь лишь на отблески света, а ещё постоянно натыкаясь на стены и какие-то препятствия. Однако оставлять здесь девушку в одиночестве я не собирался.

– Чем глубже, тем ближе! – шепнула темнота в одном из коридоров, где мне пришлось снова продвигаться почти в полной темноте.

– Чем дальше – тем глупее! – ответил я, имея в виду высказывания, которыми одаривал меня зловещий шёпот.

Коридор неожиданно закончился лестницей, по которой я чуть было не скатился. Однако впереди показался знакомый золотистый свет, и в последний момент всё-таки мне удалось разглядеть ступеньки. Я осторожно спустился на пролёт, а потом ещё на один – и замер, вглядываясь вперёд. Туда, где в золотистых отблесках виднелась крупная грузная фигура. Не Араэле – Бонги…

Археолог шёл – медленно и что-то бормоча себе под нос – по длинному залу, который находился ниже, и куда вела та самая лестница, на которой я стоял. Вот он добрался до чего-то на полу… Нагнулся, радостно вскрикнул, что-то подняв – и двинулся дальше… Я осторожно прокрался вперёд, чтобы видеть, что происходит внизу.

– Имеющий глаза всё уже увидел! – поделился со мной шёпот своими ценными соображениями на этот счёт.

Я не обратил на него внимания. Я смотрел, как Бонги приближается к высокой двери, неизвестно куда ведущей – но которая явно была его целью. Его жгучее нетерпение чувствовалось даже там, где стоял я, хотя до драчуна-богатея-хама-археолога было ещё метров тридцать. Вот он сделал последний шаг, протягивая руку, а у него за спиной вспыхнула вторая звёздочка света – это обозначила себя Араэле, выставляя вперёд жезл.

Я услышал ещё какой-то странный звук и открыл было рот, но сказать ничего не успел. Бонги весь затрясся мелкой дрожью, держась за дверную ручку – и от него пошёл дым. По краям створок с треском пробегали электрические разряды, столь нелюбимые местными. Араэле уже отползала прочь – спиной вперёд, сидя на полу. А рядом с Бонги застыла призрачная фигура со страшным лицом, у которого вместо глаз были чёрные провалы. Под сводами зала пронёсся противный смех, и всё разом стихло. Исчезли электрические разряды, погасли искорки – огромный зал погрузился во тьму.

Я достал из сумки фонарь, чиркнул фитилём и продолжил спуск. Очень скоро я достиг длинного зала и двинулся в ту сторону, где видел Араэле в последний раз. Девушка лежала на полу с закрытыми глазами – она была без сознания. Я повесил фонарь на пояс, подхватил свою нанимательницу на руки и двинулся назад – к лестнице. Под сводами зала снова разносился шёпот, но о чём шептали, я так и не понял – к сожалению, мешало эхо.

Я поднялся по ступеням назад, на первый этаж, и нашёл небольшую комнатку, где удобно было переночевать. После чего пристроил на расстеленное одеяло бесчувственную девушку, а сам сел рядом. И, вместо того, чтобы уснуть, я просто сидел. Сон никак не шёл. И не только потому, что в течение дня у меня случился невообразимый переизбыток впечатлений. Но ещё и потому, что на пороге застыла призрачная фигура женщины в тоге. Она не решалась войти в круг света, что оставлял фонарь, но и никак не уходила. Стояла и смотрела на меня чёрными провалами глаз, в которых, казалось, не было и не могло быть дна…

– Что тебе надо? – спросил я, когда играть в гляделки стало уже невмоготу.

– Тебе надо… – ответила гостья. – Не мне…

Я промолчал, потому что и без неё отлично знал, что мне надо. Вот точно не зловещий шёпот и не полупрозрачные загадочные фигуры на пороге… Я бы лучше поспал и нормально поел, а ещё выбрался бы из этого проклятого места – и, может быть даже с добычей…

– Возьми ключ… – прошелестела женщина. – Возьми ключ…

– У меня есть ключ от сундука в моей каюте. Сойдёт? – внаглую спросил я.

Женщина резко вскинула руки и издала какой-то пронзительный визг, заставивший меня заткнуть уши. По всей её призрачной фигуре пронеслись сполохи электрических разрядов. И всего через секунду всё стихло.

– Возьми ключ… Открой дверь… – прошелестела она.

Но я не стал отвечать. Просто сидел и смотрел на неё. «Ключ… Дверь… Необходимость добраться до этой самой двери раньше Бонги… Во что меня втянула рыжая аристократка на этот раз?» – думал я. И уже совсем не был рад, что мы, наконец, добрались до ликея. Точнее, я был уже совсем не рад, что вообще во всё это ввязался. Ей-ей, со скамори под боком жить было куда спокойнее…

Глава 49

В которой мы с Араэле смотрим на два трупа одного и того же человека, я наконец узнаю, зачем Араэле так спешила оказаться первой, и мы открываем ворота, а потом… Впрочем, пусть это останется только в тексте.

Я открыл глаза и понял, что всё-таки уснул. А ещё я понял, что, похоже, наступило утро. Нет, вокруг не стало светлее – комнатку, где мы с Араэле устроились на ночлег, всё так же освещал только фонарь. Но шёпот и призрачные фигуры пропали. Всё-таки чем-то отличалась темнота днём от темноты ночью… Вроде всё то же самое, но уже совсем не так жутко.

Девушка спала на расстеленном на полу одеяле. И я бы тоже с удовольствием поспал ещё, если бы не затёкшая шея. Мышцы на ней болели страшно, и первое, что я сделал, проснувшись – принялся их растирать. Потом я понял, что у меня вообще все мышцы жутко болят, поэтому встал и прошёлся туда-сюда по комнате. От этой немудрёной зарядки я, наконец, окончательно проснулся и решил выглянуть в коридор.

В коридоре было всё та же темнота. Но сквозь проёмы дверей по левую руку лился дневной свет. Удивительно, но в дальнем конце коридора, где располагалась лестница, тоже света хватало. Первым делом я прошёл в одну из комнат и убедился, что снаружи уже наступило утро. Над Городом Молний царила необычайная тишина. Однако если я всё верно понимаю, то скоро она взорвётся шумом и грохотом очередной попытки прорыва. Тот факт, что Бонги вчера слился – если, конечно, это не было очередным глюком – его вряд ли остановит.

Шорох за спиной заставил меня обернуться. И укоризненно уставиться на мою спутницу, нацелившую на меня жезл. Девушка ещё не проснулась окончательно, но уже была полна решимости меня прибить.

– Я вот всё задаюсь вопросом… – сказал я. – Какого я ещё тут делаю с тобой, если за последнее время ты меня уже второй раз пытаешься убить?

– Сфера! Ключ! – сказала она хрипло. – Отдай сейчас же!

– А с чего ты решила, что я их у тебя подрезал, а? – устало поинтересовался я. – Ну и, кстати, все мои вещи остались в комнате. Можешь сама обыскать…

Не то, совсем не то мне ей хотелось ответить… Я даже отвернулся, чтобы она в глазах не могла прочитать моих сокровенных желаний. Больше всего на свете я хотел подскочить к ней, вырвать из рук жезл и отхлестать её по щекам. Не факт, конечно, что она бы меня не подстрелила в процессе… И всё равно это было бы лучше, чем оставаться спокойным, когда тебя подозревают неизвестно в чём…

– Где мои вещи? – хриплый голос за спиной был полон тревоги.

– Там, где ты их вчера оставила… – ответил я. – А где это было – я не знаю.

Что Араэле ушла, я понял по затихающим шагам. Сам я никуда идти не собирался. Мне всё ещё хотелось спать, хотелось нормально поесть… И вообще свои задачи я выполнил и даже перевыполнил – всё-таки доставил девушку в ликей. Дальше пусть сама разбирается, что и как ей делать…

Я вернулся в комнату, где мы провели ночь, пожевал ещё более засохшие, чем раньше, бутерброды, напился воды – и устроился на одеяло, на котором до того спала девушка, подложив под голову свою сумку. Очень скоро глаза мои стали закрываться сами собой, и я задремал…

Проснулся я от того, что меня изо всех сил трясли за плечо.

– Фант! Мне нужна твоя помощь! – сообщила Араэле, увидев, что я открываю глаза.

– Араэле, отстань! – попытался я отбрехаться. – Сама иди и разбирайся…

– Фант! У нас не так много времени! Бонги пошёл на прорыв! Фант!.. – девушка трясла меня, не давая вернуться ко сну. И, похоже, искренне не понимая, что я просто не хочу ей помогать, даже если этот хам, её конкурент, вообще всё здесь вынесет.

– Ну что ты прицепилась, Араэле? – раздражённо спросил я, принимая сидячее положение.

Видимо, добродушия и теплоты в моём взгляде было крайне мало, потому что девушка дёрнулась и, наконец, отстранилась.

– Я тебя довёл до ликея? – спросил я, и она утвердительно кивнула. – Ну так и давай дальше сама!.. Кто у нас тут наукой увлекается? Я или ты?

– Фант, мне и вправду нужна помощь! – тихо сказала она.

– Значит, надо было о ней заранее позаботиться! – огрызнулся я с неприкрытой злостью. – Найти человека, которому реально доверяешь, и дотащить его сюда… А то, знаешь ли, я тебе помог – так чуть два раза на перерождение не улетел. И даже не знаю за что!..

– Фант…

Я повернулся на другой бок и попытался снова уснуть, отогнав глухое раздражение. Однако девушка опять начала трясти меня за плечо.

– Фант! Фант, я больше не буду! – сказала она. – Да просыпайся ты!..

– Если ты не будешь меня будить, буду очень тебе благодарен! – буркнул я.

– Я в тебя больше целиться из жезла не буду! – пообещала Араэле. – Никогда!

– Точно! Прибьёшь, не целясь! – всё ещё обиженно заметил я. Хотя, конечно, обида после такого её необдуманного обещания всё-таки начала отпускать.

А уж после того как меня чмокнули в щёку и самым милым голосом выдали:

– Фант, ну пожалуйста, ну помоги! Не стала бы я тебя убивать!

… Так и вообще почти прошла.

Врала Араэле самозабвенно… Я тогда по глазам видел – прибьёт и не заплачет. Одна беда – в человеческом обществе так принято: иногда делать вид, что веришь во всю ту лапшу, которую тебе вешают на уши. Иначе конфликт, обиды – и «видеть тебя больше не хочу». В общем, пришлось изображать тяжёлый вздох, подниматься, собирать вещи и идти с ней, давясь злостью на самого себя – душа требовала справедливости и наказания несносной особы, а никак не оказания ей помощи. Девушка схватила меня за руку и потащила в тот самый зал, откуда я её в предыдущий раз и вынес.

На этот раз огромный зал был заполнен солнечным светом, который попадал внутрь через отверстия в крыше. Это было просторное прямоугольное помещение, назначение которого определить было решительно невозможно – потому что сейчас оно было совершенно пустым. Внутрь огромного зала вели пять лестниц: две у тех самых ворот, которые пытался открыть Бонги, две посередине – по одной из них как раз спускались мы с Араэле, и ещё одна лестница, самая широкая, располагалась напротив ворот.

В предыдущий день я не обратил внимания, но на полу зала лежало два тела. И оба тела принадлежали одному и тому же человеку – Бонги. Просто одно тело – ближе к середине зала – явно пробыло тут несколько дней и активно разлагалось. А второе – слегка поджаренное – лежало здесь пока меньше суток.

Араэле подвела меня к воротам и с расстроенным лицом указала на них. После чего достала из кармана золотую цепочку с какой-то металлической деталью.

– Ворота к библиотеке и кабинетам начальства, – пояснила она. – Войти невозможно. Стоит потянуться к ручке, как запускается какой-то механизм, и если не отскочить – можно получить молнией по рукам. Как он…

Девушка кивнула на труп Бонги и от души его пнула. А потом снова посмотрела на меня и указала мне на деталь, которую держала в руках:

– Это ключ. Такой ключ позволяет получить сферу познания пневмы. А то и не одну. Как повезёт. Сфера познания пневмы – это ключ к знанию логосов. Кладёшь внутрь неизвестный логос, и постепенно сфера раскрывает его смысл. Иногда на это уходит день, иногда год, иногда вообще десятилетие… Но рано или поздно, ответ будет получен. Чем больше сфер у тебя есть – тем больше логосов можно одновременно познавать. Этот ключ я забрала с трупа Бонги…

Араэле накинула цепочку на шею, схватила меня за руку и повернула её ладонью вверх. После чего положила мне на ладонь ещё одну деталь.

– Это мой. Личный… – сказала она. – Сама нашла во время одной экспедиции. Хочешь – будет твоим. Только прошу, если здесь будут сферы – отдай мне хотя бы одну!..

– Ну вот и зачем мне этот ключ? – поинтересовался я, возвращая деталь девушке. – У меня за спиной нет дома, Араэле. Нет дома – значит, нельзя таскать с собой ценные предметы, которые могут отобрать. И уж тем более мне ничем не поможет сфера…

– Фант, за каждую сферу можно получить очень много пневмы! – серьёзно сказала девушка. – Любой дом, если ты предложишь ему сферу познания, обеспечит тебя папиром, дирижаблем и ещё собственным домом на Большой Скале!..

– Или убьёт, чтобы ничего за эту сферу не давать… – я улыбнулся. – Чтобы такое проворачивать, за спиной должно быть кое-что посущественнее заикающего механика и списанного корабельного орудия. Но спасибо за доверие…

– Просто хотела исправить свою ошибку, – пояснила девушка, растерянно вертя в руках ключ. В принципе, это можно было расценить как извинения, что в нынешней ситуации меня почти удовлетворяло.

– Забыли, – сказал я. – Значит, вот как ты собиралась задобрить отца?..

– Ну да… – девушка развела руками. – Вряд ли его смягчит даже то, что я могу найти целую кучу логосов. А вот такая добыча – это да, это вполне понятная трата ресурсов целой скалы…

– И что у тебя за беда?

– Двери!.. Я не могу их открыть! Я уже всё обыскала, но никак не могу отключить ловушку с электричеством!.. – пояснила она и внезапно замерла, подняв палец вверх. – Слышишь?

Я прислушался и в самом деле расслышал грохот. Бонги снова шёл на прорыв.

– Они уже совсем близко… – Араэле с досадой посмотрела на неприступные ворота. – А вдруг Бонги догадался, как пройти? Его дядю изгнали со всех скал, когда он занимался изучением электричества и спалил целый городок во время выброса пневмы. А вдруг Бонги что-то знает?

Я молчал, раздумывая над тем, что мне сейчас сказала Араэле. Однако девушка неверно истолковала затянувшуюся между нами тишину.

– Фант, в твоих яслях ведь не боятся электричества!.. – сказала она с надеждой. – Ты не боишься молний…

– Ещё как боюсь! – усмехнулся я. – Знаю, что будет, если шарахнет.

– Ну хоть какие-то предположения есть, как открыть дверь? – умоляюще спросила она. – Ну хоть какие-нибудь?..

– Дай твой бинокль… – попросил я.

Девушка быстро сходила за своей сумкой, достала из неё ящик с биноклем и протянула мне. Я снял с ящичка красивую крышку, вытащил прибор и отдал его обратно.

– И что с ним делать? – спросила она удивлённо.

– Держать! – ответил я, еле сдерживая смех. – Нужен не он…

Я взял в одну руку крышку от ящика, в другую – сам ящик и смело зажал между ними ручку ворот. Истошный визг за стеной и замелькавшие вокруг разряды заставили Араэле в ужасе вскрикнуть. В воздухе запахло озоном и хвоей. Красивый ящик был у бинокля, но самым главным его достоинством были материалы – керамика и янтарные панели снаружи. Если уж пытаться уберечь себя от электричества, то лучшего я бы и найти не мог. И что-то мне подсказывало, что не просто так именно эти материалы использовал неизвестный мастер для его создания…

Как открыть дверь, я разобрался быстро. Ручку надо было всего лишь потянуть в сторону, и дверь, заскрипев, открылась, обнажая перед нами бесстыдную темноту заброшенных помещений. Два фонаря разогнали тьму, высвечивая длинный коридор, каменные скамьи вдоль стен и дверные проёмы, зияющие пустотой. Больше всего окружающее пространство напоминало именно то, чем оно и являлось – обычное учебное заведение.

– Надо закрыть дверь! – встревоженно сказала Араэле, прислушиваясь к чему-то за спиной.

Поставив фонарь, я снова взялся за ящик и крышку. С их помощью захлопнул створку и внимательно осмотрел её. Как я и подозревал, изнутри дверь можно было запереть: опускаешь рычаг – и дёргать ручку с обратной стороны можно до посинения. Когда я хватался за дверь изнутри, она вроде бы не била током, но бережёный электрик – всегда лучше, чем мёртвый. Да и вообще все вроде бы знают, что не стоит хвататься за оголённые провода…

– Дальше не спеши! – попросил я девушку. – Вдруг тут ещё есть ловушки… Если слышишь какой-то странный звук, отскакивай назад!

Мы двинулись вглубь по коридору, заглядывая в почти пустые комнаты, где изредка попадались каменные элементы обстановки. Горшки, большие вазы, статуи, украшения стен… Если Араэле хоть где-нибудь видела логос, то мы останавливались, а из сумки спешно доставался блокнот, в который девушка и начинала заносить увиденное. Я сначала не понял, зачем ей это, и, конечно, попросил объяснить.

– Фант, я же не знаю наизусть всех логосов, – ответила девушка. – Откуда мне знать, известны учёным вот эти три или нет? И что они обозначают? И какой у них ранг… Этим пусть занимаются графики в Академии. А я просто перерисую всё, что найду.

Вот так мы и двигались, периодически останавливаясь и занимаясь художественным творчеством… Ну или, если честно говорить, просто копированием очень ценных – возможно! а, возможно, и нет! – значков.

– Маленькая дрянь! – услышали мы со стороны двери на очередной остановке. – Сука! Потаскуха! Араэле! Я знаю, что ты там!.. Слышишь!? Слышишь меня! Я тебя достану! Достану и прибью! Поняла, сучка?!

Грохот со стороны двери подсказывал, что Бонги не только снова добрался до ликея, но и всё-таки умудрился то ли отключить электричество, то ли защититься от него. И единственное, что ему сейчас мешало до нас добраться – запор с внутренней стороны. А ещё он явно обнаружил пропажу своего ключа…

– Не достанется тебе за воровство чужого имущества? – негромко поинтересовался я у девушки.

– Это ключ моего дома, – ответила та, хмуро прислушиваясь к беснованиям с той стороны двери. – Он поймал дирижабль моего брата, когда тот перевозил ключ по просьбе отца. Дирижабль он уничтожил, а ключ так и не нашли. Ничего он не сделает, если сам не хочет светить своим воровством…

– Почему он настолько сильно тебя ненавидит? Понятно, он вообще никого не любит, но… Откуда такая вражда? – задал я давно назревший вопрос. – Это же явно личное…

– Да это… – Араэле перестала перерисовывать логос и сжала карандаш изо всех сил. – Это… В общем, когда мой отец стал главой дома, мы находились в очень печальном положении. Мало пневмы, мало людей, слабый флот… Он даже вынужден был продать четыре сферы познания другим домам. Так бывает, иногда…

– Дома хиреют, и на их место приходят новые, молодые? – спросил я.

– Обычно они сливаются с каким-то другим домом. С более сильным. Дом Сарда – сильный дом… – девушка поморщилась от неприятных воспоминаний. – Тогда отца вынудили согласиться на брак между мной и Бонги… Мой первенец стал бы правителем дома Сарда. А второй ребёнок – правителем нашего дома Филанг. И, конечно, всё имущество домов было бы переделено. Моего отца подобный вариант не слишком устраивал, а уж меня – тем более. Мне тогда было-то всего ничего. Считай, я семь лет жила с пониманием, что вот это – мой будущий муж… Но время шло, и наши дела наладились. Отец нашёл союзников, и мой дом многое вернул. Я с девяти лет участвую в авантюрах отца…

Девять лет – пятнадцать лет на земной лад. Здесь взрослым становятся в двенадцать лет – почти в двадцать лет по земным меркам. Получается, что всё детство Араэле было брошено на алтарь восстановления могущества её дома. Потому и приставили к ней нянькой Пали. Потому и отправили скалой рулить и опыта набираться… Что ж, это объясняет некоторую, скажем так, излишнюю жёсткость её характера. Объясняет – но не особо оправдывает…

– Похищение реликвий и артефактов, заговоры и ещё много чего… – девушка вздохнула, выныривая из воспоминаний. – Всё это хочется навсегда забыть. Я первого человека убила в десять лет – сама, лично. Казнила во время выброса… Ладно, забудь. Это просто слабость. Главное, что, когда два года назад мне исполнилось двенадцать – Бонги было отказано в браке. Я приехала к нему на скалу – я ведь каждый год приезжала на его именины, когда собиралась вся их семья… Я их ненавижу. Знаешь, сложно было терпеть это отношение: «Ты должна быть нам благодарна»… Короче, я не выдержала и наговорила всякого прямо на празднике, наотрез отказавшись от брака. Бонги тогда приказал схватить меня и скинуть со скалы. Войну нам его дом объявить побоялся, зато теперь гадят везде, где только удаётся…

– Вот такая вот аристократическая драма, – дослушав, прокомментировал я. – И сочувствую тебе, и радуюсь, что не стала мужем говнюка…

– А уж я-то как радуюсь!.. – Араэле улыбнулась. – Жизнь превратилась бы в кромешный ад. Наслышана от тех, кому не повезло…

Мы всё больше и больше удалялись от входа, и проклятия разъярённого Бонги, перемежаемые лишь грохотом двери, звучали всё тише и тише. Спешить нам теперь было некуда. Пока Бонги не уберётся – нас не сможет забрать Рубари. В том, что он обязательно прилетит, я не сомневался. Вряд ли наш дирижабль сбили – у Рубари было достаточно времени для бегства.

Мы с Араэле добрались до просторных кабинетов руководства, где вообще зависли надолго, перерисовывая всё, что только можно. Я не всегда понимал, почему тот или иной логос расположен в каком-то определённом месте. На стенах, на потолке, на полу… Понятно, что делалось это не просто ради развлечения – каждый логос и каждая цепочка символов за что-то отвечали. Самое смешное, что это могли быть, к примеру, древние кондиционеры… Или обогреватели, наоборот. Всё, что угодно…

По мере сил я девушке помогал – с черчением и письмом у меня всегда было неплохо. По-хорошему надо было прямо сейчас бежать и забирать сферы познания пневмы, но… А я вот и не понимал, почему девушка не торопится. А сам просто не хотел рушить идиллию, во время которой сливалось всё то, что Араэле узнала за время своей жизни: про то, как получать капитанский патент, про то, куда можно обратиться на Большой Скале, найдя артефакт…

Когда мы оказались внутри закрытой части ликея, с девушки как будто обет молчания спал. Всё, что она раньше отказывалась объяснять – или делала это крайне неохотно – сейчас выдавала без лишних уговоров. А подобная откровенность для этого мира была, если честно, большой редкостью. Например, я узнал, что у неё есть восемь братьев – и это, как выяснилось, очень нехарактерно для домов. Но её отец и мать любили друг друга и хотели много детей. Да и сами выросшие дети очень скоро начинали помогать родителям, укрепляя связи дома…

И да, как оказалось, дома и вправду нередко воровали друг у друга ценности. Особенно всякие артефакты и ценные логосы. У её дома, например, был работающий артефакт, который в день выдавал одну бочку целебной воды. Вода способна была обновить организм до почти идеального состояния. Подобных артефактов насчитывалось около двух десятков, и фактически за счёт них люди здесь жили очень долго, старея крайне медленно.

А ещё был артефакт, который поднимал над их родовой скалой непроницаемый купол, способный продержаться почти три года. И собирателей пневмы у её дома было два – хоть и слабеньких. А сама девушка сама была немного пневматиком и графиком. Пусть она знала не слишком много, зато могла совмещать оба умения – а это вообще редкое свойство.

Чем больше Араэле откровенничала, тем сильнее орал мой внутренний сканнер неудач, сообщая о приближающихся проблемах. В идеале, надо было хватать заболтавшуюся девчонку в охапку и спешно бежать. Однако чем больше я об этом думал, тем сильнее было ощущение будущих проблем, которые явно были как-то завязаны на девушку. И это, если честно, немного сбивало с толку…

Мы переходили из одного кабинета в другой, когда я задержался, завязывая горловину рюкзака – и в этот момент всё вокруг стало чуть более красным. Я поднял взгляд и уставился на алую сферу, которая дрожала, вибрировала, но не издавала ни единого звука. О таком я здесь ещё не слышал, и, коснувшись пальцами, понял, что, видимо, это было следствием полученного мною свойства.

– Алло, Фант! Я знаю, что это ты! Привет! Не отвечай!

И я промолчал, понимая, что голос, видимо, слышу тоже только я.

– Слушай внимательно! Когда всё начнётся – не убивай её! Ты понял?.. Н… ай… …эле! Н…ай… ги!..

В этот раз помехи были такие, что мне только и оставалось, что слушать…

– Ну всё, пока!

Получена просьба: когда всё начнётся, не убивать Араэле.

Дополнительно: не убивать Бонги.

Оптимально: Фант, Араэле и Бонги должны выжить, когда закроется Ипили-Тонпсион.

Я был совсем не против выжить. И чтобы Араэле выжила. И ладно, даже Бонги можно не убивать. Сразу, во всяком случае – вот как выйдем, так и прибьём…

– Фант, ты где застрял? – крикнула Араэле, заглянув в кабинет. – Пошли чего покажу!

Однако до кабинета мы не дошли. Девушка неожиданно дёрнулась, протянула руку к стене и начала часто вздрагивать.

– Араэле! – я сделал шаг к ней, но она резко обернулась и уставилась на меня пустыми провалами глаз. – Вот ять!..

– Фант! – визгливый голос исходил оттуда, где был виден рот Араэле, но губы её при этом были сомкнуты. – Ты нам нужен! Возьми ключ!

– Да щаз, ага! – ответил я, отступая и хватаясь за жезл.

И только тут я понял, что он сейчас абсолютно бесполезен. Ведь я не могу врезать по страшной морде ничем, чтобы не повредить Араэле. Дёрганой походкой она двинулась ко мне. На миг я увидел её настоящие глаза, полные ужаса, но тут в чертах её лица снова проступила отвратительная маска. Говорят, в таких ситуациях кадилом в лоб помогает… Но я не священник, да и кадило… Ещё пойди его здесь найди… Что туда внутрь-то кладут? Масло какое? Смолу?..

– Ты нам нужен! – снова завизжало непонятное создание, захватившее Араэле.

Я попятился, а потом развернулся и побежал – туда, где у ворот бесновался Бонги – на ходу пытаясь придумать выход из ситуации. Ничем сейчас я не мог помочь Араэле, вообще ничем. Да и явно не она сама была им нужна. Вот только Бонги, с провалами вместо глаз, выскочил из темноты мне навстречу, прежде чем я добрался до ворот… Я не успел ничего сделать – просто не ожидал его появления. Его кулак резко влетел мне в живот, заставив согнуться от боли, а потом что-то тяжёлое опустилось на затылок, выключая сознание. Ненавижу терять сознание!..

Глава 50

В которой объясняется, почему я ненавижу терять сознание, в которой я объясняю сам себе разницу между одним страшным призраком и десятком таких, которых уже не боишься, а ещё в ней же я общаюсь с представителями далёкого прошлого и узнаю немного про свою спутницу и её заклятого врага, устраиваю тесла-шоу и… Впрочем, зачем забегать вперёд?

Чем потеря сознания отличается от сна? Да хотя бы тем, что, приходя в себя, невозможно вспомнить, что с тобой было – и почему ты здесь оказался. Я уж молчу о неприятных ощущениях, которые и были причиной потери сознания… Ведь пока лежишь – боли не чувствуешь. А когда приходишь в себя – очень ясно ощущаешь, что тот удар по затылку, отправивший тебя в нокаут, не прошёл бесследно, и затылок всё ещё болит. И всё-таки самое неприятное – это дезориентация…

Со сном так не бывает. Если ты не был перед сном пьян в стельку, то точно знаешь, где уснул и где проснулся. А если даже с непривычки запамятовал – всё равно быстро вспомнишь все подробности. А вот после потери сознания, как и после сна под наркозом, ты никак не можешь понять, что с тобой произошло, как ты вообще тут оказался – и что теперь делать…

Вот и в этот раз я открыл глаза и всё не мог понять, где нахожусь – и какие извилистые тропы моей жизни, судьбы и невезения привели меня сюда. Ровно до того момента, пока перед моими глазами не оказалось знакомое лицо, принадлежавшее Араэле – только с тёмными провалами вместо глаз.

– Чтоб тебя черти в аду жарили! – по-русски сообщил я лицу, отшатываясь назад, но, к несчастью, всё ещё лёжа на полу.

И в тот самый момент, когда я начал двигаться, последствия удара по затылку навалились на меня со всей своей серьёзностью… Нахлынуло головокружение, пришла тошнота, а с ней и страшная боль, заставившая меня громко застонать. На лицо имелись все признаки сотрясения мозга. Штуки неприятной – особенно, когда тебе, наоборот, надо бы двигаться как можно активнее…

– Очнулся! – визгливо сообщила куда-то в сторону захватившая Араэле тварь.

– Хорошо… – прошелестел знакомый шёпот. – Хорошо, что очнулся – ночь не бесконечна… Надо успеть.

Сразу захотелось сообщить шептуну, что это им надо успеть, а вот мне – наоборот, неплохо было бы не успеть, чего бы они от меня не хотели. Но я, конечно, благоразумно промолчал, аккуратно ощупывая пострадавший затылок.

– Пусть возьмёт ключ! – призрачная дама, которую я как-то уже видел, пролетела мимо меня. – Дайте ему ключ!

– Не спеши! – возразил шептун. – Мы всё успеем!

Я находился в круглой комнате – а точнее, даже в неком куполе. И всё, что про него можно было сказать: если тут не побывал сам Никола Тесла, то откуда вот это всё могло бы взяться? В центре комнаты высился столб с шаром на конце, а снизу – располагалась самая натуральная катушка с медными проводами. Впрочем, стены комнаты тоже вызывали множество вопросов. Они были выложены плитами с начертанными на них логосами. Прямо над столбом темнела дыра, уходящая куда-то наверх…

Морщась от боли, я медленно поворачивал голову и осматривался. Три небольших светильника на потолке давали достаточно света, чтобы разглядеть все подробности. Вся комната, куда меня притащили, была огромным устройством – в том числе, и по выработке электрического тока. Причём механизм выработки явно соответствовал тому, который открыл Тесла на Земле. В шаре, небось, вообще тороид спрятан. Беда была в том, что в моё время не слишком много внимания уделяли открытиям знаменитого учёного – и я про них почти ничего не знал. И если с центральной частью всё было ясно, то зачем вдоль стен понадобилось ставить катушки с медными проводами – это был вопрос…

Однако выработка электричества – это явно лишь один из процессов. Иначе зачем были бы нужны плиты, исписанные логосами? Что они делали? Для чего предназначались? И зачем тут понадобился я – причём не связанный и вполне себе здоровый, если не считать лёгкого сотрясения? На Земле, кстати, в таких помещениях показывали шоу с молниями. А тут что вообще собираются делать?

– Да, это генератор электричества, – раздался у меня шёпот прямо над ухом. Повернув голову на звук, я натолкнулся на тёмные провалы глаз на призрачном лице.

И не испугался… Почему-то я перестал бояться и дрожать при виде этих страшных рож. И даже, наверно, мог бы и сам объяснить, почему. Одно дело – призрак, неожиданно выныривающий из темноты и грозно подвывающий в твою сторону. Он вообще весь такой странный, необъяснимый и таинственный… А совсем другое дело – целый десяток призраков, которые деловито к чему-то готовятся, как самые обычные люди. Во всей этой идиллии напрягали лишь два пункта: обязательность моего присутствия и контроль призраков над моей нанимательницей.

– Но это лишь часть великого устройства!.. – всё ещё продолжал разговорчивый шептун. И, конечно же, он всё-таки нарвался на грубость.

– Ой, спасибо, что нам, дуракам, объяснил! – я засмеялся и был немедленно наказан за это болью в затылке. – Без тебя я ну никак не догадался бы!..

– Твой смех напрасен, Фант! – с пафосом заметил шептун. – Пустое это всё, ненужное. Ты стоишь в самом центре великого механизма, дарующего людям могущество и бессмертие …

– Если бессмертие надо провести в виде дурацкой полупрозрачной тени, – возразил я, – то ну его на фиг, бессмертие твоё!..

– Никто тебе его не предлагает! – не остался в долгу слегка обиженный шептун. – Все, кому требовалось бессмертие, его давно получили. Но те глупцы, кто, как и ты, боялись нас, сделали всё, чтобы мы не смогли обрести тела. Глупцы, что встали в шаге от победы над чудовищами поверхности!..

– Надеюсь, вам нужны какие-то свои тела… – предупредил я. – Иначе на сотрудничество можете не рассчитывать!

– Нам не нужны ваши несовершенные тела людей, – шептун вообще обращал мало внимания на мои подколки. – Смотри, вот твоя спутница… Единожды попав под наше влияние, она даже сопротивляться не может. Пойдём…

Призрак устремился в единственный выход из комнаты, располагавшийся в самом центре – рядом со столбом. Вниз оттуда уходила лестница.

– Эти двое не раз пытались пробраться через город, – шептун по пути всё продолжал рассказ, а я пытался не упасть из-за общей дезориентации в пространстве. – Мои брат и сестра давно подселились в них и управляли ими. Вели их к нам, сюда. Помогали им пройти через все препятствия, подсказывали, наставляли, подбадривали – и они нас даже не заметили… Мы видели их глазами, слышали их ушами, чуяли их носами…

– Да-да, я понял!.. Узнавали через них, что, где и как… – прервал я патетическую тираду с перечислением органов восприятия мира и их функций.

– Да… Мы были крайне разочарованы, что электричество теперь запрещено, – продолжил шептун. – Без него наша машина не заработает. Без него не получится. И только когда появился ты – выходец из двадцать третьих яслей – мы поняли, что великий час пробил. Ты не боишься электричества. И знаешь, как с ним работать. Твоя спутница и этот, второй жирдяй, не смогли бы сами работать. А мы не смогли бы сохранить контроль во время работы. А вот ты нам поможешь…

– Угумс!.. – скептически кивнул я.

Лестница привела нас с болтливым шептуном в новый зал, где стояла дюжина огромных колб из толстого и слегка мутноватого стекла. Колбы высотой под два с половиной метра были пусты – все, кроме одной, в которой плавало тело такой мерзкой твари, что лучше бы её вообще не видеть. Существо однозначно было антропоморфным – имело две ноги, две руки и не имело хвоста. Зато гениталий у гадкой твари не наблюдалось от слова «совсем». А в теле её жестоко смешались разные видовые признаки: хитин, чешуя, кожа…

– Фу, пакость какая!.. – высказал я своё неодобрительное отношение.

– Это всего лишь тело! – заметил шептун. – Тело, что выполняет функцию… Сосуд, что должен служить величию разума. Тело для инженера машины – Прокесса Флакка…

– Тогда у меня есть для вас плохие новости, – заметил я. – Оно в формалине плавает. Вряд ли ваш инженер возьмёт и оживёт!..

– Странно, что ты знаешь об изобретённом мною растворе! – крайне удивился шептун. – Однако всё так и есть. В первой волне перерождения шли инженеры машин, и лишь потом – остальные светлые умы… Проклятые фатуранатура сумели остановить процесс…

Спасибо! Спасибо вам, почившие в веках, что вы эту жуть не пустили в мир! Спасибо за то, что не допустили этого перерождения!.. Страшно было бы даже представить такое человечество…

– Несчастный Прокесс задохнулся в жидкости. Мы сумели заставить автоматонов заменить жидкость в колбе, но сами так и остались вырванными из тел духами, чья власть начинается и заканчивается с ночной темнотой. Проклятые предатели ушли и запечатали город, согласно регулу о чрезвычайных ситуациях!.. – шептун даже гневно мигнул в пространстве. – Мы лишь хотели спасти их от полного вымирания! Подарить им вечную жизнь!..

Вот вам и ответ на вопрос, что терзал меня с самого начала: ну да, никто и не собирался возвращаться в Город Молний… Куча придурков от науки решила осчастливить всё человечество, переродившись в уродливых тварей. Жутковатый процесс был остановлен, а «осчастливленный» город – навеки покинут и надёжно запечатан. Чтобы даже случайным образом никто не смог бы закончить неудавшийся эксперимент. Простите нас, давно почившие в веках благодетели – мы конченые любопытные идиоты!.. Ещё и жадные, к тому же… Интересно, а сферы познания мы ещё сумеем добыть?

– Ты! – шепот уставился на меня.

– Если что, я к этим вашим футу… фата… натуралистам отношения не имею! – сразу открестился я.

– Ты закончишь перенос душ через Ипили-Тонпсион! – сурово сказал шептун. – Вообще, там не так много и сделать-то надо… Пусть ты и неотёсанный варвар, но как-нибудь справишься своими кривыми руками. А если хочешь отказаться…

Вниз по лестнице, дёргаясь, как кукла на ниточках, спускалась Араэле, всё ещё находившаяся под жёстким контролем. Её глаза сейчас проступали из-под призрачных провалов, и в них было столько боли и отчаяния, что мне её и вправду стало немного жалко.

– Ведь тебе не совсем безразлична её судьба, а ей – твоя! – заметил слишком догадливый шептун. – Я считаю, её жизнь – достойная плата за помощь! И помни: она умрёт окончательно, если ты не выполнишь свою часть договора.

В подтверждение его слов, призрак, контролировавший девушку, повернул её к стене – и заставил что есть силы приложиться об неё лбом. Из рассечённой кожи хлынула алая кровь, заливая глаза. А мне немедленно захотелось кому-нибудь врезать… Например, Бонги.

Мне нравилась Араэле. Полупрозрачное учёное светило и великий изобретатель формалина не ошибся… И если предположить, что он не ошибся и во второй раз – я ей тоже. Только вот где я, невезучий голодранец Фант – и где дочка одного из правящих местным миром домов? Не, ну серьёзно – она вообще хотела меня прибить ещё утром прошедшего дня. В общем, я даже мешать им не собирался… Девушку снова заставили отклониться для удара, и я сразу передумал:

– Хватит уже!.. – остановил я призраков, которые явно вознамерились от души припечатать Араэле об стену.

– Я могу много интересного придумать! – визгливо сообщил мне контролёр Араэле. – Помни об этом, глупый несмышлёныш!

– Ладно-ладно!.. – поспешил заверить его я.

Хорошие тут были стены: крепкие, гладкие… Местами исписанные – и не только логосами. Я, конечно, не понимал античных языков, но ведь и картинки прилагались. Вся машина была прямо-таки исписана подробными инструкциями по работе. Дайте мне лишь немного времени – и я вам всё здесь поломаю нахрен. Как и полагается настоящему варвару…

– Пойдём! Пора начинать! – нетерпеливо сообщил мне шептун.

– А как вы создаёте тела? – поинтересовался я, обходя одну из колб, под которой был каменный круг, исписанный логосами.

– Разве ты никогда не возрождался? – удивился шептун.

– Знаете ли, когда возрождаешься в круге – тело оставляют точь-в-точь, как старое… – веско заметил я. – У вас разве не так будет?

– Дурак! – крикнул контролёр Араэле и визгливо засмеялся. – Круг – лишь набор логосов и твоя команда мирозданию, как действовать! При нужных настройках из пневмы будет создано нужное тело! Совершенное тело – не такое, как твоё, умник!..

– Это так! – кивнул шептун, глядя, как я старательно обхожу все колбы и разглядываю круги под ними. – Эти круги создадут нам нужные тела. И возрождаться мы будем в новых кругах, а старые – разрушим.

До основания – и потом мы свой, мы новый мир построим… Да, идея в принципе не нова. Но это в плане социальных потрясений. А касательно моего положения: созданный психами механизм явно функционировал до сих пор. Машина под названием Ипили-Тонпсион продолжала работать – и это несмотря на то, что процесс переноса был прерван. Одиннадцать призраков зависли между жизнью и смертью – и ждали, когда же подвернётся случай закончить начатое…

– А почему не можете заставить того же Бонги всё сделать? – не унимался я.

– Ты совсем глупый? – удивился дух, контролировавший Араэле. – Тебе же сказали, при работе с электричеством будет потерян контроль! А если они сами попытаются, то только обдристаются от страха!

Я не знал, как работает устройство – это была действительно очень сложная машина. Но в общих чертах, если верить инструкции, процесс переноса проходил следующим образом: сначала запускался какой-то портал, который непонятно что делал, но был зачем-то очень нужен. Затем запускалась электрическая машина, которая создавала шары (спасибо вам, картинки на стенах!) – а, скорее всего, шаровые молнии. Шары ударяли по людям, захватывали их душу и тащили её в сторону колб. Я, как оператор всего, должен был ими – шарами, то есть – управлять. А потом запускался процесс создания тел в колбах, и души перемещались в них, после чего шаровые молнии исчезали.

И вот теперь мне предстояло собрать мысли в кучку – и придумать, как при всём при этом и портал закрыть, и тварей прибить, и Араэле спасти. Ну и поганца Бонги – до кучи, чтобы два раза не вставать. Кстати, из комнаты с колбами вёл длинный и тёмный коридор, и я очень надеялся, что это выход, а не тупиковый проход…

– Пойдём! Хватит любопытства! – решительно сказал шептун. – Все наши собрались! Час нашего триумфа близок!

«Да, верь в это и дальше, индюк напыщенный!» – подумал я, но вслух ничего не сказал. Да и, если честно, я не был уверен, что всё-таки справлюсь.

– Как только мы обретём тела, – продолжал шептун по пути, – мы поможем нашим братьям и сёстрам во внутренних кольцах… И вот тогда город вновь оживёт! Мы сможем отключить системы защиты, сменим катушки… Мы покажем тем, кто выжил, чем они заплатят за предательство!.. Но ты, Фант, всегда будешь желанным гостем здесь. И если ты захочешь сменить обычное тело, что так легко взять под контроль, мы поможем тебе и в этом…

Контроль… Возможно, моё тело и несовершенно, но существ с чёрными провалами вместо глаз вообще было сложно принять за людей. За шелухой слов, которые обрушивались на меня, ясно чувствовалась их злоба и обида. Они, такие якобы могущественные, и сами находились в плену своей боли, мечтая о реванше и жаждая мести. Моё тело было смертным, зато с его окончательной смертью закончился бы и любой сторонний контроль. Эти призраки жили бесконечно долго – и так же бесконечно долго лелеяли свою злобу. И кто тут несовершенен, а?.. Выкусите, гады прозрачные!..

В круглом зале меня подвели к стене. Араэле, смотревшая на меня тёмными провалами чужих глаз, сняла с шеи ключ на цепочке и протянула его мне. Я взял ключ и поднёс его к тому месту, на которое мне указал шептун. Ключ рассыпался в моих руках, а посреди комнаты появились три полупрозрачных шара. И больше всего они напоминали самый натуральный голографический пульт. Один шар был белый – он светился, видимо, сообщая о том, что тот самый портал открыт. Второй – бледный голубоватый шар, который, вероятно, отвечал за молнии. А третий – зелёный и отвечающий за создание тел – показывал ярко-красную полоску, видимо, сообщая о гибели одного из тел.

Прямо под шарами, на полу, обнаружилась толстая кольчужная перчатка, которую меня заставили надеть на руку. В её плетении было две полосы металлических пластин, исписанных логосами. Я почувствовал, что дабы они заработали, придётся потратиться – и вложил несколько единиц пневмы, заставив знаки засиять ровным светом.

По окружности комнаты выстроились призраки. Девять бестелесных фигур и ещё два – Бонги и Араэле.

– Коснись среднего модуля! – приказал шептун.

– Вы обещали их отпустить! – запротестовал я, указывая на Араэле и Бонги.

– Когда обретём тела! – возразил шептун.

– Им это не навредит? – въедливо спросил я у призрака.

– Нет, если всё сделать правильно, тела не пострадают! – успокоил меня шептун. – Коснись модуля и вызови шар-молнию! Когда модуль загорится, бери управление молнией на себя.

Я подошёл к пульту управления, дотронулся рукой до среднего шара и почувствовал, как тот выкачивает из меня пневму – за раз около тридцати-сорока единиц. Хорошо, что у меня семечко было под завязку забито… От катушки в центре по направлению к стенам забили разряды молний – и вот это было как раз необычайно красиво. А потом из катушки вынырнул светящийся шарик, который шипел, как разъярённый кот, и плевался искрами. Шарик постоянно рос, и в какой-то момент я понял, что всё – дальше нельзя. Модуль управления под моими руками засветился мягким синим светом…

– Возьми шар! – приказал шептун. – Направь его в меня!

Я хоть и привык к электричеству, но, вот честное слово, хватать рукой шаровую молнию?! Я пока ещё в своём уме, несмотря на весь этот цирк с призраками и шарами!..

– Не бойся, трус! Не бойся! – завизжал (или, может, завизжала?) контролёр Араэле. – Хватит тянуть! Больше не хотим ждать!

С опаской я протянул руку в защитной перчатке к шару, и тот послушно, как котёнок, скользнул в неё. Я не чувствовал его веса и вообще не ощущал его поверхности. И только лёгкое покалывание в пальцах намекало, что шар в руке – не зрительная галлюцинация…

– Толкни его прямо в меня! – приказал шептун. – А потом отнеси его вниз и помести в одну из колб! Когда ты вернёшься – активируй правый модуль, чтобы начать процесс создания тела.

И я толкнул. Шарик молнии – легко и послушно, как пёрышко – пролетел несколько шагов и соприкоснулся с духом. В тот же момент слишком болтливый призрак втянулся в молнию, а та зашипела ещё громче и злее. Я снова подхватил шар и отправился вниз, как и требовал шептун. Шар, будто приклеившись в руке, послушно летел со мной. Сложнее всего оказалось протолкнуть его в огромную колбу, потому что пару раз молния просто пролетала стенки насквозь – видимо, толчок был слишком сильным. Но я всё-таки приноровился…

Молния не обладала весом и, соответственно, не останавливалась из-за трения. Она вообще останавливалась лишь тогда, когда сама этого хотела. А ещё она могла резко изменить направление своего движения – или вообще наотрез отказаться двигаться. Однако в какой-то момент она всё-таки остановилась посреди колбы – и в тот же миг снизу и сверху в неё ударили электрические разряды, фиксируя её в этом положении.

Это было совсем не то электричество, что я помнил на Земле – и в то же время оно было совершенно такое же. Странное ощущение, странное знание… Я вообще чувствовал себя очень странно, будто в моей голове постоянно кто-то что-то говорит… С тех пор как я пришёл в сознание, и голова перестала раскалываться от любого движения, я будто чувствовал это странное присутствие внутри себя.

Вернувшись наверх, я запустил процесс создания тела и даже вернулся к колбам, чтобы понаблюдать за ним. Однако всё было весьма обыденно – во всяком случае, для того, кто читал фантастику и смотрел фантастические фильмы. Сначала в колбу хлынула какая-то жидкость, заполняя её до краёв, затем замерцал круг под колбой, начиная возрождение шептуна – а следом шаровая молния внутри колбы начала расти, принимая форму уродливого создания. А потом она и вовсе исчезла, оставив новое вместилище духа.

Жидкость начала убывать из колбы, и тело опустилось на ноги. Тварь, до боли похожая на мерзостную бесполую гадость, внимательно оглядывала себя непроницаемыми, антрацитово-чёрными глазами. А потом подцепила кончиком пальцев стекло у пола и легко подняла его над головой, выбравшись из-под огромного стеклянного колпака.

– Этот процесс надо будет продумать ещё раз… – заметил бывший шептун новым голосом с какими-то ревущими нотками. – Зачем постоянно поднимать это стекло, а? Иди! Иди и делай, что должен, раб!..

«Всегда буду желанным гостем, говорили они!» – подумал я, отворачиваясь. Нет, конечно, я слышал, что у греков и римлян рабство было не таким уж редким и постыдным явлением – и меня, можно сказать, почти в семью приняли… Но я вроде бы и не просился в рабы – у меня и прописка с папиром имеются…

Процесс повторился заново – и теперь уже с другим призраком: молния, перенос духа в колбу и создание отвратительного тела. На третьей молнии у меня в голове робко прорезался план спасения. Если честно, план был так себе – но ничего лучше не придумывалось. Я терпеливо награждал телами древних учёных, хотя те, получив вместилище духа, излучали, в основном, спесь и чёрную неблагодарность. И вообще, скорее, демонстрировали какие-то звериные повадки. Впрочем, даже это у бывших учёных выходило весьма неуклюже. Выходит, использовать свои тела на полную они пока не могли – ещё не привыкли. И это давало нам шанс на спасение.

Первым из двоих пленников освободили Бонги. Подвывая, тот плюхнулся на пол, обхватил голову руками и принялся мелко дрожать. Вполне ожидаемая реакция на молнии над головой у человека, который привык бояться электричества. Видимо, даже больше, чем зловредных призраков в голове…

– Отведите его вниз! – попросил я. – Ещё чего-нибудь выкинет от страха…

– Вот сам и отведи, человечек! – рыкнул на меня бывший шептун.

Я подошёл к Бонги, который от страха ничего не видел и не слышал, подхватил его под руку и отвёл вниз, в ту самую комнату с колбами. А потом, сообразив, что он тут вообще не нужен – подтолкнул его в тёмный проход. И здоровяк, пошатываясь, побрёл прочь. Ну а я отправился дарить ещё одно уродливое тело ещё одному уродливому духу…

Когда очередь дошла до освобождения Араэле, та сделала ко мне несколько неуверенных шагов, и я подскочил к ней, чтобы поддержать и помочь остаться на ногах. Кровь из рассечённого лба уже засохла у неё на глазах, склеив веки. И мне пришлось счистить запёкшуюся корку.

– Живей, раб! Живей! – визжала призрак, которая ранее контролировала девушку. – Брось её! Ты обязан дать мне тело! Обязан!

Я притянул девушку к себе и шепнул на ухо:

– Спускайся вниз и беги отсюда. Не спорь!

– Хорошо… – девушка кивнула и поплелась в комнату с колбами.

А я, наконец, сделал последнюю молнию, перенёс духа в колбу – и вновь запустил процесс создания тела. К этому времени на меня явно обращали внимания меньше, чем на деталь интерьера, и никто не заметил, как я снова коснулся модуля управления электрической машиной. И та, послушно сжирая десятки единиц пневмы, начала формировать шаровую молнию. Вот только я больше не собирался останавливаться. И когда модуль вспыхнул – продолжил накачивать его энергией под завязку.

Первой это заметила поднимавшаяся с нижнего этажа визгунья, которая счастливо обрела тело и теперь пыталась в нём прижиться. Она уставилась на шипящий и плюющийся искрами шар, вымахавший уже до размеров баскетбольного мяча – и застыла столбом, с ужасом глядя на него. А я продолжил качать энергию – всё больше и больше.

– Что ты творишь, раб?! – заревела тварь, ранее бывшая визгуньей, привлекая внимание остальных «учёных».

Каюсь, в этот самый неудобный момент у меня как раз мелькнула мысль, что в мире Терры всё как-то не так: археологи – не археологи, учёные – тоже какие-то кривые. Ненужная мысль, несвоевременная…

– Остановись, Фант! – потребовал тот, что раньше был шептуном.

– Да ладно, прикольно же! – кося под дурачка, ответил я.

Шар тем временем достиг совсем уже непотребных размеров. Он шипел, как разъярённый дикий зверь, вот-вот готовый сорваться – и устроить большой «бум» нам всем.

– Стой! – взревела одна из тварей, делая шаг в мою сторону…

И ну надо же! Шаровая молния повела себя так, как и должна была – чуть дёрнулась в её направлении. Испуганная тварь немедленно замерла, со справедливой опаской поглядывая на молнию. А та немного повисела и нехотя потянулась к визгунье. Поскуливая, как побитая собака, та попыталась спрятаться за столбом в центре, но каждое её движение заставляло зловеще потрескивающий шар смещаться всё ближе к ней.

Стараясь не дышать, я стянул защитную перчатку с руки. Коснулся первого модуля, и в моей голове громыхнул голос:

Желаешь ли ты отключить Ипили-Тонпсион?

«Да!» – мысленно ответил я.

Глупо. Но как хочешь.

Модуль погас, и сразу же давление в моей голове начало слабеть. Долбаный портал, изображённый на рисунках, пропускал в этот мир какую-то дрянь – невидимую, но явно опасную…

– Остановись, смертный! – угрожающе зашипела одна из тварей.

Однако мне было поздно останавливаться – шаровая молния таких размеров с гарантией устроит здесь филиал ада. И она уже начинала вырываться из захвата устройства… Я примерился защитной перчаткой – и бросил её так, чтобы она пролетела мимо скворчащего шара дальше, к стене. А сам прыгнул к столбу и проскочил по лестнице вниз. Кто-то из тварей дёрнулся, пытаясь меня остановить, но слишком плохо ещё они владели своими телами, чтобы поймать быстрого и юркого меня…

Последнее, что я видел, скатываясь в комнату с колбами по ступенькам – это как шаровая молния сначала последовала за перчаткой, а потом с шипением начала дёргаться в воздухе, наводясь на ей одной ведомую цель. Больше я не успел посмотреть – я быстро бежал. По тёмному коридору, всё дальше и дальше. На пальце у меня вспыхивал бытовой логос огня, давая краткие секунды освещения. Хорошо ещё, что пол был в этом коридоре ровный. А то бы я точно ноги себе переломал…

А потом сзади раздался взрыв. Пол подскочил, ударив меня по пяткам, и я со всего размаху приложился о землю грудью и животом, но снова вскочил и кинулся вперёд. Ещё повезло, что бежать до укрытия оказалось недалеко – я выскочил в какой-то зал, где единственным источником света были искорки Араэле. А потом сзади прилетела взрывная волна, толкнув меня в спину и отправив в очередной полёт…

– Фант! – крикнула девушка, но и её бросило на пол.

Со зловещим стоном позади меня просели каменные блоки, перекрывая проход к машине перерождения. Подняв тучу пыли рядом, упали обломки потолка. И понимая, что всё здесь сейчас может окончательно развалиться, я снова заставил себя встать. Подскочив к Араэле, я помог ей подняться, и, опираясь друг на друга, мы побежали дальше.

Вокруг всё здание ходуном ходило – стонали балки перекрытий, трещал камень… А позади нас с грохотом обрушивались огромные блоки. Разрушение той части ликея, где находился злополучный Ипили-Тонпсион, мы опережали буквально на пару шагов. Остановились мы на уровень выше, в круглом зале, где уже сидел у стены Бонги. Здесь пол и стены не трясло, а ещё не падали сверху камни. Впрочем, они больше нигде не падали. Всё, что могло упасть от взрыва – уже упало и разрушилось.

Просьба не убивать Араэле и Бонги, когда всё начнётся, и выжить вместе с Араэле и Бонги до окончательного закрытия Ипили-Тонпсион – выполнена.

Я не успел порадоваться этому сообщению, как Бонги вытащил жезл. Он быстрым движением направил его на меня и на девушку – и с улыбкой произнёс:

– А теперь достаньте ваши ключи и отдайте их мне! И не дёргайтесь! Ты, погань!.. – он ткнул в меня пальцем. – Ещё, конечно, поживёшь… Да. А вот ты, потаскуха… Ведь ты такая же пустая, как и я! Эти твари всю пневму из тебя вытянули!..

– Урод… – обречённо произнесла девушка.

– Да-да… Я ведь предупреждал тебя, что отомщу. Случай обязательно представится… – Бонги усмехнулся. – Вот он и представился!.. Ты же не любишь жезлы с накопителями, ты ведь даже ответить мне не сможешь. А этот твой приятель с помойки – вообще без жезлов. Я их сам у него отобрал, когда его по башке тупой приложил!..

Бонги зло посмотрел на меня.

– Ну… Если тебе нужны ключи, то с местью придётся повременить… – заметил я.

– Разве я разрешал тебе открывать пасть?! – заревел аристократ.

– Да мне твоё разрешение на хрен не сдалось! – ответил я по-русски. И пусть переводчик ему всё расшифровывает. – Ключ-то остался там, где вас двоих захватили духи… А куда Араэле его спрятала – я не знаю.

Я махнул рукой за спину Бонги, указывая направление, куда ему следует идти, чтобы найти ключ. Хотя я и понятия не имел, на самом деле, где находится выход и где остались долбаные ключи. Просто рассчитывал, что старый трюк сработает – и, к счастью, он сработал. На секунду Бонги повернулся в указанном направлении, а я воспользовался этим: толкнул Араэле в сторону, рванувшись вперёд, проехал на спине по полу, когда Бонги повернулся назад – и что есть силы залепил ему туда, куда у мужчин бить не принято, но иногда можно. А иногда даже нужно. Вот в тот момент было очень нужно…

– Ы-и-и-и! – выдал здоровяк, складываясь пополам и хватаясь за промежность.

Жезл, печально зазвенев, упал на пол, а я его немедленно подхватил. Судя по ощущению, Бонги явно собирался нас спалить… В жезле имелся накопитель, где было около тридцати зарядов – это и позволило бы Бонги по нам стрелять. Впрочем, я был уверен в том, что изначально запас был больше, просто Бонги давно вытянул запасные заряды из жезла, чтобы обезопасить себя от окончательной смерти. Поэтому и был так уверен в себе.

– Знаешь, – сказал я, отступая на шаг от здоровяка. – Ты, Бонги, такое дерьмо, что я даже заряды на тебя тратить не буду… Я просто забью тебя до смерти!

И забил. Хоть Араэле и просила меня прекратить… И Бонги тоже просил – даже умолял, размазывая слюни, сопли и кровь по лицу… Нет, сначала он попытался сопротивляться, но пара ударов ногой в уже пострадавшую область тела быстро охладили его боевой настрой. А дальше, чем больше я его бил, тем большее удовлетворение чувствовал сам – и тем больше здоровяк ныл и просил убить его легко.

– Это всё недополученные тобой в детстве звездюли… – приговаривал я и снова бил, чувствуя приятную боль в костяшках.

Я остановился только тогда, когда тело Бонги затихло на полу лицом вниз, перестав подёргиваться в конвульсиях.

– Надо будет повторить! – проговорил я, плюнув ему на спину. – Мало тебя били в детстве, не знаешь ты боли, злобный урод… Жаль, что ты уже сдох и не слышишь меня. Жаль…

– Фант! – Араэле подошла и встала рядом со мной, с ужасом глядя на забитого до смерти врага. – Не повторяй этого больше… Прошу тебя. Никогда… Так нельзя…

– Я сделал – значит, можно! – пожал я плечами.

– Не надо, пожалуйста! – Араэле прижалась ко мне. – Что в тебе вообще от человека останется, если так поступать с другими людьми?

А в самом деле – что? Ведь я точно знаю, что боров не окончательно умер – он уже возродился на скале. И никаких душевных терзаний я, к своему стыду, не испытывал, хотя и догадывался, что боль он испытал страшную. Каким станет мир, если люди, зная, что смерти нет, будут радостно причинять друг другу страдания? Сложный вопрос… Зато ответ у меня был простой:

– Он бы не пожалел нас. И я его больше жалеть не буду. Пока что – только его…

Глава 51

Мы с Араэле собираем оставшуюся добычу, встречаемся с нашими спутниками и покидаем Город Молний, после чего приводим себя в порядок, а я наблюдаю с высоты птичьего полёта последствия взрыва в ликее

Вещи свои мы собирали по всему ликею. Ночь подходила к концу, и уже близилось утро. И я, и Араэле представляли собой весьма жалкое зрелище. В крови, в остатках пищи и желчи, пахнущие ещё отвратительнее, чем бездомные, которые не мылись годами. Осунувшиеся лица, синяки под глазами и колтуны на голове завершали безрадостную картину.

Та часть ликея, где нас захватили духи древних обитателей города, осталась цела – на наше счастье. И вещи наши остались на тех самых местах, где мы их бросили. Заодно мы обыскали последние два тела Бонги – их было хотя бы не так противно трогать. Короче, мы избавили здоровяка от чешуек, пары накопителей малой ёмкости, а ещё нескольких сухарей и фляги с водой.

У нас самих припасы уже пришли в негодность. Бутерброды засохли, и вода закончилась. Так что и такой добыче мы были рады.

– Странно… Во мне, оказывается, сидела такая тварь. И уже не один год, – проговорила Араэле. – Я даже не знала… Они, получается, тянули меня и Бонги назад, в Город Молний?

– Да, так и есть, – кивнул я. – Или нет… Думаю, им и соврать было несложно. Хотя я бы всё равно не стал сомневаться в том, что мне говорили. Не вижу смысла рассказывать нам небылицы…

– Так вот как Бонги каждый раз добирался до ликея! – Араэле улыбнулась и покачала головой. – Я ведь и вправду в какой-то момент испугалась, что он умнее стал…

Когда рассвет только начался, мы добрались до комнаты с устройством, которое, по словам девушки, выдавало сферы познания. Устройство представляло собой исписанную логосами чашу. Собственно, получение сферы почти ничем не отличалось от запуска машины перерождения. Кладёшь ключ в чашу, и он рассыпается – а вместо него чаша одаривает просителя сферой. Или сразу двумя, как в нашем случае. Сфера была сделана из странного прозрачного материала, который не разбивался, чуть прогибался, а если надавить сильнее – вообще пропускал через стенку то, что на него давит.

– Повезло! – девушка сгребла сферы и скинула в сумку. – Если в записях найдётся хоть один новый логос – будет вообще праздник на нашей улице…

В процессе обыска сохранившейся части ликея мы обнаружили несколько артефактов, назначение которых было неизвестно, но пневмовидец показывал, что внутри предметов имеются длинные цепочки логосов. Два из найденных артефактов были статуэтками. Одна изображала играющего на свирели фавна, а вторая – голую женщину. Возможно, богиню, а, возможно, просто натурщицу – кто этих древних гедонистов разберёт… Ещё была амфора с эпизодами из какой-то легенды. К сожалению, краски почти выцвели, а эмаль облупилась – и понять, что там картинки изображают, было решительно невозможно. Ещё мы обнаружили два меча – римские гладиусы, но внутри тоже что-то было зашито.

– Скорее всего, эти мечи режут любой материал, – заметила Араэле. – Мы уже такие находили, и не один раз. Но по сотне тысяч пневмы за них выручить можно…

– Хо-хо! – ответил я, с интересом разглядывая древнее оружие. – Для кого-то и сотня тысяч – очень много…

Ещё была чаша, какой-то металлический куб и каменный диск, отшлифованный до блеска – и не утративший гладкости поверхности за годы своего хранения.

– Маловато. Обычно больше находится… – заметила девушка. – А здесь будто кто-то успел побывать!..

– Ты ведь слышала духов, – сказал я. – Люди уходили отсюда. Это было не бегство – это был запланированный исход. Всё ценное, что могли, они забирали с собой. Оставили только то, что было не жалко. Не стоит здесь рассчитывать на очень уж богатую добычу по артефактам…

– Да, ты прав. Надо перерисовать ещё логосов!.. – вздохнула девушка.

– Сначала попробуем посмотреть, что вообще в небе делается, – возразил я. – Мало собрать – надо ещё безопасно вывезти всю добычу.

Мы нашли окно, в котором нас не увидели бы орудия бастиона – и начали вглядываться в небо. И какова же была наша радость, когда мы увидели наш дирижабль, висящий над местом посадки!.. Достав зеркальце, мы принялись пускать в его сторону солнечные лучи. И спустя двадцать минут наших стараний снизу, под гондолой, вывесили белый флаг.

Выбраться днём мы всё равно не могли, потому что незаметно пересечь пустое пространство вокруг ликея было невозможно. А посему остаток дня мы занимались перерисовыванием оставшихся логосов. Ну а ближе к вечеру устроились поспать в одной из комнат – потому что и у меня, и у Араэле глаза просто слипались. Проснулись мы уже ночью, наскоро перекусили остатками сухарей и допили воду – она начинала подтухать, так что не было смысла хранить остатки. Нам предстоял тяжёлый день без еды и воды. Но делать было нечего.

Дождавшись, когда две луны скрылись за тучами, а третья – за горизонтом, мы пересекли опасный участок и спрятались в переулке, скинув тяжёлые рюкзаки. Немного передохнули и продолжили свой путь. На этот раз ночью. Да, мы рисковали, но это был осознанный риск. Нам ещё предстояло перейти через улицу, где нас всех накрыло газом, там забрать остатки поклажи – и допереть всё это к безопасному участку.

А поскольку муравьями мы с Араэле не были, то и тащить больше своего веса никак не могли. Ну а поклажи у нас получалось очень много – значит, придётся делать две ходки. Или даже три, потому что гонять слабую девушку туда-обратно я не собирался.

В общем и целом наше возвращение прошло довольно гладко. К утру мы сумели приблизиться к безопасной области и спрятаться в небольшом подвальчике. За стенами Города Молний всё ещё бесновались чудовища, чувствующие меня и девушку, а орудия по всей внешней стене периодически постреливали по самым смелым. Впрочем, это всё-таки не помешало мне и Араэле уснуть, провалившись в тревожный сон.

– Я мечтаю помыться, – сказала девушка, едва открыв глаза. – Помыться, поесть и попить…

– Мы что-нибудь придумаем на дирижабле… – пообещал я, хотя вообще принадлежностей для мытья там особо не было.

Я и сам хотел есть, пить и помыться. Ну или хотя бы сменить одежду… К собственному запаху я немного притерпелся, но ощущение грязи по всему телу просто выводило из себя. Не став тратить время на пустые мечты, мы взвалили поклажу на плечи и продолжили свой скорбный путь к деньгам и славе. Стоило нам появиться на безопасном участке, как Рубари посадил дирижабль, а к нам были отправлены Кесан, Рик и Дик.

– Изначальные, что с вами было?! – удивлённо вскрикнул жрец, едва завидев потрёпанных меня и Араэле.

– Фу, ну и вонь! – заявил Дик, помахивая ладошкой перед носом.

– От твоего трупака в городе, поверь, воняет ничуть не лучше! – ответил я ему, с удовлетворением отметив, как парень явственно побледнел. – Всё наше отличие в том, что мы выжили, а вот вы померли.

– А ещё в том, что я сейчас пойду на дирижабль мыться и есть! – заявила Араэле. – А вот вы перетащите всё то, что не донесли в результате своей преждевременной кончины. Фант, проводишь их?

– Само собой! – кивнул я.

Остатки добытого удалось перетащить в один присест. Не обращая внимания на шуточки Таби и Рубари, которым тоже не нравился гнусный запашок, исходящий от меня, я нашёл нормальное ведро, наполнил его водой – и отправился мыться в трюм, строго-настрого запретив заходить, пока не закончу.

Мытьё с ведром воды – это, надо сказать, отдельный вид акробатики… Я расстелил на полу одеяло, которому предстояло впитывать всё, что с меня стечёт, а потом принялся оттираться золой и песком, поливая себя водой из кружки. Ледяной водой, между прочим! К концу помывки я замёрз, устал и так хотел есть, что приличных слов больше не было. Одевшись и пальцами уложив отросшие волосы в некое убогое подобие причёски, я сложил все грязные тряпки и мокрое одеяло в какой-то мешок – и так и оставил. Жалко будет, если не получится всё это отстирать, но ничего не поделаешь – закажу у портного новый комплект… А ещё нормальную обувь у сапожника…

Когда я поднялся наверх, меня уже ждали все участники экспедиции. Братья, вымытая и довольная Араэле, Рубари и Кесан.

– Ты в ка-те не мог м-ться? – добродушно буркнул Рубари. – Есть же все х-тят! А ты к-мбуз…

– Ну да, не подумал… – кивнул я, соглашаясь, что доступ к камбузу можно было и оставить. – Знаешь, я слишком много думал в последнее время… И слишком устал, чтобы повторять этот подвиг! В смысле, снова думать.

– Мы не обижаемся, – улыбнулась Араэле. – Братцы, вам на выход!

– Ага! – закивали братцы, но никуда не пошли.

– Так, я не поняла… А еду кто готовить будет? – строго спросила девушка.

– А послушать, что у вас там случилось? – возмутился Рик.

– Нам ведь тоже интересно! – согласился Дик.

– Таби! – Рик ткнул брата пальцем в живот.

– Нет! Никаких «Таби»! – отрезала Араэле. – Рик, ты готовишь! Ты хотя бы еду не спалишь. А братья потом тебе перескажут всё самое интересное.

– Злые вы!.. – расстроился Рик, но пошёл готовить.

К моему удивлению, пересказ наших приключений занял не так уж и много времени. Если честно, я думал, что рассказывать придётся весь оставшийся день. Однако мы управились раньше, чем была готова еда. Мы, естественно, опускали многие подробности, о которых, наверно, говорить и не стоило – но в общем и целом пересказали всё, что с нами произошло.

– Как удивительно! – с лёгкой завистью вздохнул Кесан. – Попытка сделать себе более совершенное тело!..

– Ой, вот только не надо о таком мечтать! – попросил я. – Они в своих телах начинали вести себя как звери, а не как люди. И я не только про мораль – они и двигались, как животные…

– И всё-таки сама идея… – Кесан покачал головой. – Они были в отчаянии, раз готовы были на такое пойти.

– Они были уродами и себялюбцами, – возразила Араэле. – Я пока была под жёстким контролем, их мыслей с лихвой наслушалась. Поверь, даже в человеческом обличье это были те ещё твари… Жестокие, расчётливые, безжалостные…

– А что у вас тут происходило? И где дирижабли Бонги? – спросил я.

– Да ничего особенного! – ответил Рубари, приложившись к фляге. – Когда Кесан и братья погибли, а вы нам не посигналили, я понял, что надо лететь к кругу. И сразу туда отправился. В общем, снял этих голопопов с того дерева, куда они забрались. Хе-хе…

– Я бы не хотел быть голопопом! – ворчливо заметил Кесан. – И слова такого по отношению к себе слышать тоже не хотел бы…

– И я! – согласился Дик.

– Да тебя вообще никто не спрашивает! – буркнул Кесан. – А меня можно было бы назвать просто голым.

– Я не видел голого Кесана – зато я видел голые попы, свисающие из кроны. Что видел – то и сказал!.. – Рубари ухмыльнулся. – Подняли мы их, в общем, и ждали, появишься ты с Араэле или нет. Так и не дождались и под утро полетели назад. Ну а дальше увидели, что у вас всё в порядке…

– Упаси меня изначальные от такого порядка!.. – едва заметно содрогнувшись, вставила Араэле.

– … А потом и дом Сарда пожаловал!.. – не обратил на её реплику внимания Рубари. – Отогнали нас подальше, но долго преследовать не стали. В общем, Бонги штурмовал-штурмовал город, а потом куда-то пропал. Дирижабли его ждут, а его – нет. Ну, короче, мы так и висели. А потом…

– Это был тот самый взрыв! – сказал Кесан. – Про который ты рассказывал, Фант. Бабахнуло в ликее так, что мы все кинулись смотреть, что произошло. Но разве ж там в темноте разберёшь?.. А утром увидели, что с ликеем стало, и думаем – ну всё. Конец…

– Я так не думал! – возмутился Рубари. – Я сразу сказал, что будем ждать ещё!

– Молодец! – похвалила его Араэле.

– Да, я такой вот!.. – согласился смущённый механик. – Ну вот мы и ждали. Когда посветлее стало, дирижабли Бонги улетели, а мы заняли их место. Потом и ваши сигналы увидели. В общем, вот так как-то…

Перед едой я всё-таки нашёл в себе силы выйти на верхнюю палубу с биноклем. Мы висели на высоте около трёхсот метров над землей. Над нами, в голубом небе, неспеша плыли облака – приближалась осень. Здесь она пусть и была потеплее, чем на севере, но ещё не жаркий юг. Скоро начнут лить дожди, и пойдёт первый снег. Я подумал, что хорошо было бы к этому времени улететь туда, где солнце и жара – устал я слегка от холода и сугробов за прошлую зиму…

Но пока ещё был конец лета, и внизу, под нами, расстилался целый океан зелени. Трава, кустарники, деревья – и лишь перед негостеприимными стенами города оставалось пустое пространство. Дальше шли жилые кварталы, колонны форумов, монолиты бастионов… И ликей.

Раньше он был красивым прямоугольным зданием с колоннами и черепичной крышей. Теперь же вся его западная часть представляла собой печальную груду обломков. Земля вокруг него просела вниз – в те помещения, что были уничтожены взрывом. С соседних домов посносило крыши, часть стен обвалилась на улицы, и там теперь вовсю суетились автоматоны-слуги, растаскивая тяжёлые камни. Выглядело это даже забавно, потому что автоматоны, будто слепые котята, иногда промахивались мимо камней манипуляторами.

По всему выходило, что нам с Араэле невероятно повезло… Задержись мы хоть на миг, когда убегали – и нас бы погребло там, под руинами древнего ликея. И если у меня в семечке пневмы ещё был запас на возрождение, то вот Араэле бы умерла окончательно. А Бонги бы собрал наши записи, рано или поздно нашёл бы ключ, получил бы сферы познания – и вернулся бы с триумфом на Большую Скалу.

Но всё вышло иначе. Он отправился на перерождение, мы вышли с добычей – и теперь именно мы вернёмся с триумфом. Вот только он на меня теперь будет так зол, что не простит никогда… «Впрочем, я его тоже никогда не прощу, – решил я для себя. – Где бы мы с ним не встретились, я буду делать всё, чтобы разрушить его планы. Пусть познакомится со своей же собственной мстительностью… Там, в ликее, он перешёл ту грань, за которой я готов к всепрощению».

Мысль была смелой – и одновременно глупой. Но мне было так обидно за Араэле, которую он решил окончательно убить, и я был так зол на то, что он не только не отблагодарил меня за освобождение от духов, но и хотел присвоить всю добычу – что хотелось самому лететь его искать и убивать-убивать-убивать… Пока не сдохнет окончательно, беспринципный гад…

От тяжёлых мыслей меня отвлекла Араэле. Она подошла, встала рядом и посмотрела на город.

– Столько лет простоял, да? – заметила она. – А потом мы пришли и устроили такие разрушения…

– А разве мы сюда больше не вернёмся? – с надеждой спросил я. – Мало ли, что там ещё осталось… Можно попробовать отключить охрану!..

– Как только я сообщу в Академию, что ты вскрыл механизмы защиты, нас сюда уже не пустят, Фант! – Араэле засмеялась. – Нет, нас обязательно отблагодарят и вознаградят… Но всё самое вкусное будут собирать известные и уважаемые археологи.

– Это несправедливо! – заметил я. – Давай не будем сообщать в Академию, как проходить защиту…

– Тогда археологи тебя сами поймают. И будут жестоко пытать, пока не признаешься! – ответила девушка. – Ну а если серьёзно, то нет, Фант, не будем мы ничего скрывать. Если ты сам не хочешь обрести чуть больше веса в нашем обществе, то я этим займусь за тебя!

– Но!.. – попытался я увильнуть от сомнительной участи.

– Я сделаю из тебя уважаемого человека! – строго заявила девушка, а потом помолчала и добавила. – И не спорь со мной! Руины я ещё найду…

– Зачем тебе это? – спросил я, но в ответ получил лишь лукавый взгляд хитрых глаз.

Впрочем, наверно, она была права… Нельзя выжить в цивилизованном обществе, будучи одиночкой. Мы, люди, вообще такие: и без общества нам плохо, и в обществе – тоже не очень. Права она, наверно, но уж больно взгляд был хитрый…

– А ещё тебе надо выучиться на капитана и получить патент! – неожиданно сказала Араэле. – Если добычу оценят в приличную сумму, полетишь со своим механиком на Большую Скалу и будешь учиться. Так надо, Фант, поверь мне…

– Ты всю жизнь за меня расписала! – заметил я с лёгким укором.

– Да у тебя ещё и нормальной жизни нет, чтобы что-то расписывать… – девушка отмахнулась. – Вот когда будет, тогда и распишу. И не спорь! Я права!

– Ладно-ладно…

Плохо, когда у тебя самого нет никаких планов на жизнь. А у меня они пока сводились к «получить папир», «обезопасить свою тушку» и начать жить в своё удовольствие. Но ещё хуже, когда на тебя есть планы у сильных мира сего – даже если это девушка, которая тебе глубоко симпатична, хотя и долбанута на всю голову. С другой стороны, иметь за спиной дом – это вообще немалое подспорье. Да и на Большую Скалу мне хотелось – чего греха таить… Там уж точно можно будет узнать, как попасть из этой дыры, куда меня закинуло после смерти, в другую дыру, немного получше.

– Пойдём, капитан! Замёрзнешь! – сказала Араэле, подхватив меня под руку и потянув к люку вниз. – К тому же, я утолила только первый голод, и совсем не прочь утолить второй. Так что надо послать братцев готовить…

И этот план мне тоже нравился, потому что вынужденное голодание в Городе Молний привело к тому, что я всё ещё никак не мог насытиться. В общем, я поупирался лишь для виду и лишь секунду, а потом пошёл за Араэле – отъедаться досыта и учиться непрошибаемой уверенности в своей правоте…

Глава 52

В которой мы отправляемся на Мелангу и узнаём, что мы не одни такие упорные в достижении целей

Путь на Мелангу я проложил по прямой. Мы поднялись над облаками и полетели к скале. На поверхности моросил мелкий дождик, какие бывают преимущественно осенью, когда погода уже начинает портиться. Правда, в этих широтах, как мне объяснили, ещё будет долгое бабье лето, которое затянется до середины осени. Но потом всё-таки начнутся затяжные дожди, которые плавно сменятся снегопадами.

Настроение у меня было весьма благодушным – особенно когда я вспоминал, что в Город Молний больше мне соваться не надо. Всё-таки местечко было жутковатое и неприятное… И не только из-за призраков, которых, как я понял, хватало и во внутреннем городе – но и потому что постоянные налёты конкурентов сильно раздражали. Ну не нравился мне Бонги – вот совсем не нравился…

Что мы ему тоже не нравимся, а в особенности не нравлюсь ему я – стало понятно, едва я заметил спешившие нам наперехват точки дирижаблей. Взяв бинокль, я присмотрелся к ним повнимательней и понял, что не ошибся в своих предчувствиях – эмблема дома Сарда была на всех кораблях. И пусть я не заметил среди них дирижаблей с серьёзным вооружением – на первый взгляд, вооружён был лишь наш старый знакомый с двумя орудиями – зато их количество как бы намекало, что дела наши плохи…

– Вот как вы так быстро?! – возмутился я, пытаясь прикинуть, что делать дальше.

Раньше дирижаблям Бонги требовалось несколько дней, чтобы починиться и вернуться к руинам. Однако теперь они явно появились быстрее… Если только не предположить, что в этот раз они квартировались на скале поближе, то вывод напрашивался такой, что готовились они к тому, чтобы нас поймать, сильно заранее. К тому же, они явно не к Городу Молний летели, а фактически нам наперехват, отрезая «Шарк» от Меланги.

– Что там? – обеспокоенно буркнул Рубари, заслышав мой возмущённый голос.

– Дирижабли Дома Сарда, – ответил я. – Двенадцать штук.

– Пр-сто л-тят м-мо? – с надеждой спросил механик, заглядывая в рубку.

– Хотелось бы, чтобы так… Но для этого они слишком сильно рассредоточились!.. – ответил я. – Больше похоже, что им нужны именно мы.

– Что у вас там случилось? – поинтересовалась Араэле, привлечённая разговорами.

Я указал ей на точки дирижаблей и молча протянул бинокль. Девушка долго рассматривала противников, и лицо её по мере этого процесса становилось всё жёстче и жёстче.

– Если они не нападут, я очень сильно удивлюсь… – сказала она, оторвавшись от разглядывания открывшихся впереди мрачных перспектив. – Фант, они твой дирижабль обчистят – даже не сомневайся!..

– А я и не сомневаюсь, – согласился я с ней. – Так что если «Шарку» и придётся падать, то там, где они не смогут покопаться в нашей добыче. На Меланге орудия есть?

– Есть несколько… – девушку задумчиво накрутила рыжий локон на палец и принялась его внимательно разглядывать. – Думаешь, они нам дадут добраться до скалы?

– Ну… Мы попробуем с ними сейчас поиграть в догонялки… В любом случае, – я глянул на Рубари. – Если к тебе кто-то приближается, даже если он с эмблемой дома, ты ведь можешь считать это угрозой… Так?

– Так! – кивнул Рубари.

– Нет! – сказала Араэле.

– Противоречивые показания… – я покачал головой. – Хорошо… Делаем следующим образом: пытаемся пройти мимо, а если видим, что к нам кто-то полетел, даём предупредительный залп из корабельного орудия…

– Фант, у вас не орудие, а мусор, прости уж!.. – перебила меня девушка. – Таким только чудовищ по поверхности гонять…

– Для того мы его и ставили, – не стал я скрывать своих неамбициозных планов. – Однако у них-то орудие только на одном дирижабле. Попробуем проскочить… А всё, нужен новый план!

Пока мы обсуждали, что делать и как действовать, нас успели обнаружить. И чёрные точки резко изменили курс, наводясь на «Шарк». К сожалению, у наших противников на руках были все козыри, начиная от попутного ветра и заканчивая набранной высотой. Оставалось только развернуться и приступить к почти запланированному бегству.

– Араэле, орудие на тебе! – сказал я. – Рубари, готовь логосы и винты. Будем уходить! И ткните Кесана, пусть он хоть какой-нибудь щит выставит…

Я не хотел терять «Шарка» и вообще не хотел проигрывать. Что на дирижабль, что на трофеи, добытые в Городе Молний, было потрачено слишком много сил и времени. Вот так обидно проиграть – всего в шаге от победы! – было бы слишком даже для моего невезения. Хотя нет, вру – совсем даже не слишком… Но сдаваться я не собирался в любом случае. Крутанув штурвал, я развернул корабль назад и начал резво уходить от преследователей.

Поначалу мне казалось, что у нас всё-таки получится сбежать. Я решил дождаться удобного момента, сделать петлю – и снова взять курс на Мелангу. Увы, никакого удобного момента люди Бонги нам давать не собирались. Дирижабль с двумя орудиями взял правее, перекрывая подходящий для разворота сектор. А два небольших дирижабля ушли левее – с явным расчётом нас перехватить, если решим разворачиваться в другую сторону. Остальные девять выстроились сетью, напоминавшей по форме ромб – и начали преследование.

Один из дирижаблей дома Сарда оказался вполне себе быстроходным курьером с маленькой гондолой и длинным сигарообразным аэростатом. И скорость он показывал немаленькую, вскоре начав настигать наш «Шарк». Когда до остальных преследователей было ещё километров пять, этот быстроходный как раз преодолел отметку в полтора километра, и Араэле открыла стрельбу. Первые три воздушных лезвия она положила чуть в стороне – в качестве предупредительных выстрелов.

Понятное дело, что быстрый дирижабль не обратил на наше бряцание оружием никакого внимания – и продолжил идти на сближение. Впрочем, нет, всё-таки кое-какая реакция на нашу стрельбу была: в ответ нам по аэростату прилетел огненный шарик. Оказывается, небольшое орудие было и на этом дирижабле. Вреда никакого от него не было, но для Араэле это стало своеобразным водоразделом. Раз по нам выстрелили, то можно начать палить в ответ…

Я только и успевал отслеживать, как девушка истощает цифры на корабельном накопителе, пуская в ход воздушные лезвия. Зато и противник от нас явно такой прыти не ожидал. Первые же снаряды начали так активно терзать такелаж и аэростат, что не прошло и минуты, как один из удерживающих вражескую гондолу канатов лопнул. Раздосадованный преследователь предпринял манёвр уклонения (Фант знает умные слова, Фант – умный!), а потом и вовсе отстал, стараясь не входить в зону поражения нашего орудия. Сам он, правда, ещё до нас добивал, зато и эффективность такой его стрельбы была слишком мала.

– Рано или поздно он добьётся своего! – заметил Кесан, который старался выставлять свои щиты на пути снарядов противника.

– Упорные, сволочи! – в рубку вошла хмурая Араэле. – Жаль, что так быстро отошли…

– У нас есть один вариант. Взять и замедлиться, – заметил я. – Тогда он, возможно, не успеет уйти. Но тогда нас начнут догонять другие преследователи…

– Ты капитан, Фант. Тебе виднее… – Араэле устало ссутулилась.

В раздумьях прошло ещё полчаса, в течение которых наш преследователь продолжал стрелять с расстояния, которое наше старенькое орудие просто не поддерживало. Можно было попробовать увеличить дальность поражения повышенным расходом пневмы, но само орудие не было рассчитано на такие мощные снаряды. Укреплённый логосами материал мог просто не выдержать…

– Фант, решай! У тебя на накопителе скоро пневма закончится! – напомнил мне Кесан.

И я решился. Всё равно выбора особо не было – вместо того, чтобы бить в честном бою, нас явно хотели взять измором. Оставалось либо идти на прорыв, либо принимать бой. А ещё я придумал, как оторваться от большей части наших преследователей. «Шарк» как раз облетал высокий язык большого дождевого облака, протянувшегося внизу.

– Рубари, готовь паровые винты, и начинаем снижение! – крикнул я механику.

Рубари пробурчал что-то невнятное, но, судя по всему, одобрительное. Как только мы скрылись за тучей от противника, я направил дирижабль в облачную стену, одновременно начиная спуск. Простенький компас позволял ориентироваться в сплошном тумане, но страшно было случайно выскочить из укрытия. Был бы у нас мощный пневмовидец – из тех, что стоят на скалах – ещё можно было бы попытаться обнаружить врагов с его помощью, но старенькое устройство Араэле имело совсем небольшую дальность.

В рубке становилось всё темнее: «Шарк» приближался к поверхности и нижней кромке облака. Рубари поддал огня, выравнивая дирижабль – и мы полетели в обратном направлении, прямо на наших преследователей. Потянулись тягостные минуты ожидания. Нет ничего хуже таких минут… Может быть, и есть в мире люди, которые могут спокойно ждать развязки, но я к ним не отношусь – у меня сразу же внутри поднимается буря.

Когда впереди начало светлеть, я направил дирижабль в сторону, стараясь обойти основной отряд преследователей. По расчётам он должен был уже пройти мимо, но кто знает, что предпринял противник, когда мы исчезли в облаке? Мы ведь тоже их не видели… Зато я заметил чуть в стороне следующую тучу. И если повезёт – нам удастся нырнуть в неё незамеченными.

Но – нет, если уже моё невезение вцепилось, то будет мёртвой хваткой держаться… Заметили нас сразу, едва мы показались из облаков – те самые два вражеских дирижабля, что шли чуть в стороне, чтобы блокировать наш разворот. Они как раз летели так, что виден был разрыв, через который я пытался проскочить. Резко изменив направление, корабли противника кинулись за нами.

– Рубари, как войдём в следующую тучу – сразу включай паровые! – крикнул я. – И из логоса выжми всё, что можно. Араэле, попробуй пострелять по этим двоим!

Девушка спохватилась и кинулась к орудию. Один из преследователей тоже оказался вооружён и зарядил в нас воздушным лезвием. К счастью, Кесан практически полностью развеял снаряд на подлёте. Взревел логос огня, и зашипел спускаемый воздух из аэростата. Не самая хорошая тактика – весьма неэкономная… Зато позволяет усилить циркуляцию воздуха, который раскручивает турбины и сцепленные с ними винты.

Две сотни метров разрыва в тучах мы проскочили на полном ходу. А стоило «Шарку» нырнуть в следующую тучу, как подключились паровые винты, разгоняя нас ещё больше. Несколько раз успела выстрелить по врагу и Араэле, но результат её стрельбы мы уже не увидели. Теперь оставалось лишь бежать в сторону Меланги, сжигая пневму и воду – что мы и делали.

Выскочив из тучи и набирая высоту, я уже понимал, что наш манёвр хотя бы частично, но удался. Быстрый преследователь ещё не успел настичь даже основную группу, а дирижабль с двумя орудиями только начинал разворот, устремляясь к нам. Да и основная группа всё ещё разгонялась после разворота. И даже те два преследователя, которые нас в прошлый раз заметили, немного отстали.

Вслед нам сделали несколько залпов, от которых я «Шарк» всё-таки увёл – благо расстояние было достаточным, чтобы вовремя сманеврировать. А дальше мы на всех парах понеслись к Меланге, всё увеличивая отрыв. Осознав, что мы уходим, преследователи тоже поднажали. И их можно было понять: с учётом того, что мы везли в трюме – стоило сжечь все запасы пневмы, лишь бы нас не упустить.

Нагнали нас по чистой случайности… Впрочем, я понимал, что это как раз сработало моё невезение – лишь оно могло обернуть всё так, что практически вырванная у врага победа превращалась в поражение. На хвосте у нас плотно сидел один лишь быстрый дирижабль, который не забывал закидывать нас огненными шарами. Вот он-то и сбил нам скорость, всё-таки попав в один из канатов, соединявших гондолу с аэростатом. Ни щит Кесана, ни попытка уйти, ни логосы – ничего не помогло. Почему? Потому что не везёт мне – вот почему!.. В общем, канат лопнул…

В принципе, если бы лопнула половина канатов, ничего страшного бы не случилось – не настолько много у нас веса было. И даже запас имелся. Вот только именно этот канат – и именно в тот момент, когда лопнул – был почему-то сильно натянут. Освобождённый конец плетью хлестнул по паровому винту, и тот, вращаясь, отправился на землю, начисто отрубленный от крепежа. Ещё один обычный винт затрещал и перестал вращаться.

– Да чтоб вас, сволочи! – выругался я и услышал согласное бормотание Рубари, который принялся спешно перекрывать трубу с паром.

Мы начали терять скорость. И не только потому, что потеряли два винта, но и потому что мне пришлось корректировать поворотом винтов вышедшие из строя. Воодушевлённый успехом преследователь коршуном попытался накинуться на нас и, забывшись, подлетел слишком близко. Чем, к её чести, немедленно воспользовалась Араэле, закидав его снарядами.

На этот раз девушка била в одно и то же место – в пространство над верхней палубой. Туда, где гондола соединяется такелажем с аэростатом. И на этот раз, судя по расходу пневмы, наше орудие Араэле решила ни капли не щадить (ну, конечно, не своё – не жалко!). Прежде чем противник успел замедлиться и выйти из-под обстрела, девушка сделала своё чёрное дело, практически перерубив все канаты на одной из сторон его дирижабля.

Когда оставшиеся тросы начали медленно рваться, гондола преследователей резко накренилась. На палубу выскочило несколько человек, попытавшихся закрепить связку – но из-за крена двое сразу улетели за борт, в молочную пелену проплывавшего мимо облака. А остальные, к нашему счастью, просто не успели ничего сделать. Они прицепили несколько тросов к сети на аэростате – и уже начали привязывать их к гондоле, но в это время оставшиеся канаты не выдержали, и гондола оторвалась…

Я даже кинулся на корму, к окну, и приник лицом к стеклу, провожая взглядом деревянную постройку, которая стремительно неслась навстречу своей гибели. За ней – впрочем, уже не так быстро – мчался аэростат. И чем дальше он становился, тем больше напоминал подхваченный ветром газетный лист.

Увы, но другие дирижабли не собирались давать нам насладиться триумфом. Они всё ещё держали большую скорость, в то время как мы сильно сдали. Всего через несколько минут я понял, что у них есть все шансы настичь «Шарк». И пусть мы успели неплохо оторваться от основной группы преследователей, но теперь вся надежда была лишь на то, что мы доберёмся до Меланги раньше. И надежда эта таяла буквально на глазах… Рубари, ругаясь сквозь зубы, полез чинить сломавшийся винт, а я всё думал о том, как спасти добытое. Потому что мы никак не успевали долететь, и даже я это понимал.

– Прости, «Шарк»!.. – я погладил штурвал дирижабля под удивлённым взглядом Кесана. – Надо готовиться… Дик, Рик и Таби! Живо сюда!..

У нас в трюме лежали материалы для экстренного ремонта. И была там ткань аэростата. Идея, пришедшая мне в голову, была предельно проста – отправить груз на скалу. И сделать это так, чтобы он достиг её даже в том случае, если мы сами не дотянем.

– Араэле, у вас здесь никто не использует крылья? – спросил я, имея в виду нечто вроде дельтаплана.

– Не совсем поняла вопрос… – ожидаемо растерялась девушка.

– Ну такие… В общем, искусственные крылья, на которых человек как бы планирует…

– Используют, но в этом деле навык нужен! – заметила девушка. И посмотрела на меня с большим подозрением.

– Скала большая – не промахнёшься… – задумчиво ответил я.

– Что значит «не промахнусь»? Ты что задумал?! – возмутилась Араэле.

– Скинуть тебя и груз на скалу, – пояснил я. – Сделав тебе крылья.

– Я ведь разобьюсь… – серьёзно сказала девушка, а я так же серьёзно ей это подтвердил:

– Скорее всего, именно так и будет. Но рано или поздно нас догонят, – я махнул рукой в сторону приближающихся дирижаблей. – И тогда упадём мы все. А так, ты сможешь хотя бы сферы и артефакты спасти. Там не такой уж и большой вес…

– Чтоб тебе провалиться!.. – горестно вздохнула девушка. – Ладно, давайте так и сделаем…

Рубари застал нас в трюме за креплением каркаса крыльев. Он сразу понял, к чему всё идёт. Впрочем, сложно было бы не понять.

– Не здесь! На п-л-бе н-до! – хмуро заметил он.

Мы переместили каркас на палубу, я оставил Рубари и братьев доделывать конструкцию, а сам направился назад – раскочегаривать логос огня так, чтобы мы начали подниматься. Было очень страшно, но я старался не подавать виду. Вот братья особо и не старались – они постоянно, громогласно и на все лады напоминали, что не хотят умирать. Ну так и я не хотел умирать: падение с такой высоты гарантированно будет мучительным. Во всяком случае, психологически…

Благодаря тому, что самодельный дельтаплан был собран на палубе, нам сразу удалось проверить его лётные качества. Текущей скорости «Шарка» вполне хватало, чтобы понять, что наша поделка не развалится сразу – и не полетит камнем вниз вместе с грузом и Араэле. А тем временем по нам уже начали стрелять. Пока это были лишь пробные выстрелы, но скоро можно было ожидать и полноценной пальбы. Стреляли у преследователей лишь три дирижабля – старый знакомый с двумя орудиями и те двое, что прикрывали другой фланг. На наше счастье, они были пока ещё слишком далеко, чтобы палить прицельно.

Ближе всех к нам был дирижабль Бонги. И – вот так сюрприз! – сам Бонги тоже на нём имелся. Здоровяк стоял на палубе и нетерпеливо порыкивал на своих подчинённых, пятерых человек с посохами в руках. Видимо, они тоже планировали устроить обстрел, но я не готов был давать им такую возможность.

Впереди показалась Меланга. Наше опасное путешествие подходило к концу – к сожалению, не такому удачному, как хотелось бы. Однако хоть приключение на Терре и может закончиться смертью главного героя (а в истории моей жизни главным героем был, конечно же, я сам), но всё же продолжится дальше. Я выровнял курс дирижабля, чтобы тот продолжал лететь без моего участия, выскочил на палубу и оттащил Рубари в сторонку, искоса поглядывая на Араэле, которую вместе с грузом из трюма как раз намертво привязывали к дельтаплану.

– Когда Араэле соберётся лететь, – приказал я, – ты вытащишь корабельный накопитель и быстро передашь ей!.. Так, чтобы не успела отказаться!

– Мы шл-пн-мся! – заявил механик.

– Да, разобьёмся, но не сразу! – обречённо согласился я с ним. – Зато сохраним запасы пневмы.

– Ты? – поинтересовался Рубари.

– А я попробую пострелять… – ответил я, направляясь к орудию.

Местные орудия – вообще не самые точные. Прицелов на них нет, а направление выстрела задаётся направление «дула», которое вовсе и не дуло. Точность выстрела при этом весьма относительна. А если учесть, что дирижабли имеют свойство менять курс, изменять высоту и вообще маневрировать, то и попасть по ним бывает тяжеловато. Но я всё-таки постарался напоследок…

Бонги своим дирижаблем рисковать не стал, и тот сразу начал отставать. А вот второй, шедший следом, решил сдуру попытать счастья. Какое непередаваемое удовольствие я испытал, когда первый канат, связывавший его гондолу с аэростатом, лопнул… Я сжигал пневму со скоростью двести единиц в минуту, истощая защитные логосы на такелаже противника. Просто чтобы Бонги подгадить!.. Я всё ждал, когда же Араэле полетит, но на палубе ещё тянули с запуском.

А потом по нам попали… Дирижабль с двумя орудиями вышел на дистанцию стрельбы и начал буквально закидывать нас логосами – один снаряд за другим. Лёд и огонь проносились мимо, рискуя в любую минуту оборвать наш полёт, а я ему даже ответить не мог – слишком далеко он от нас находился…

Первое попадание было жёстким. Ледяная игла вошла в корпус пристройки, в которой как раз и находился я с нашей пушкой. Выходит, били по мне и орудию, не заметив самодельного дельтаплана на палубе. Доски пристройки, конечно, от удара изрядно потрескались, но выдержали. Зато вторая ледышка не просто пробила обшивку, но и буквально снесла одну из стенок. Либо на верфях не слишком заморачивались с защитой пристроек, либо преследователи вложили в этот выстрел очень много пневмы…

Я попытался выстрелить ещё раз, но орудие было пустым – пневмы в нём больше не было. Я только и успел, что подбежать к двери трюма, раскрыть её и проводить взглядом улетающий дельтаплан. А всего через секунду в корму прилетело уже огнём – и совсем серьёзно. Пламя захлестнуло внутрь, поджигая тюки с припасами, и только чудом не достало до меня. В трюме начинался пожар, и тушить его было особо нечем…

Я проскользнул на лестницу, где столкнулся с Рубари. Тот помог мне побыстрее подняться, отхлебнул из фляги и пояснил:

– Я логос огня и накопитель отдал. Логос огня – всё-таки штука нужная и дорогая. Жаль, сферы пустоты из аэростата мы не вытащим на лету…

– Да уже неважно… Правда… – заметил я, чувствуя запах гари, просачивающийся вместе с дымом сквозь доски.

Мы поднялись на палубу, где стояли три брата и Кесан. Парни, откровенно говоря, пребывали на грани паники: они всё ещё не были готовы умирать, хоть им загодя и выдали пневмы на возрождение.

– Ну что, лоботрясы?! – весело подмигнул им Рубари, салютуя флягой. – Как умирать будем? Сгорим или так разобьёмся?

– Рубари! – возмутился Кесан, который ещё пытался успокоить парней.

– Гореть больно! – предупредил механик, не обратив внимания на возмущение жреца. – А падать – страшно!

Ещё две ледышки прилетели в гондолу… От силы их ударов я едва на ногах устоял. Глянул в сторону Меланги – и с трудом рассмотрел треугольник дельтаплана, на котором улетала девушка. Слишком далеко до скалы… Бонги заберёт всё и обдерёт нас как липку, мстя за поражение. И орудия Меланги нам ничем не помогут. От «Шарка» с грохотом отвалился полыхающий трюм и улетел куда-то вниз, прямо в тучи. Перед отправкой Араэле мы как раз сумели набрать высоту, но теперь стремительно её теряли. Рубари как-то смог подключить мой накопитель к сферам пустоты, поэтому они ещё работали, но воздух остывал. Пожар в салоне – огонь и туда проник – не нагревал воздух достаточно сильно.

Ещё несколько выстрелов прилетело в аэростат – и лопнуло несколько звеньев сети. Снова попадания – и снова треск канатов, ткани и деревянного корпуса. «Шарк» умирал… Как маленький, но очень гордый воздушный кит. Трещал, горел, падал, но всё ещё держался. Я почувствовал, как на глаза навернулись слёзы… Ну а следующий выстрел, наконец, довершил чёрное дело наших врагов. Гондола у меня под ногами начала крениться. Я схватился за поручень, глядя на снижающихся преследователей – и готовясь дать бой хотя бы жезлом, если подберутся слишком близко…

Лопнул ещё один канат, гондола накренилась ещё сильнее – и тут с треском высвободились трубы, по которым горячий воздух закачивался в аэростат. Я понял, что мы больше не снижаемся, а просто падаем… Оттолкнувшись от дирижабля ногами и стараясь оказаться как можно дальше от обломков, я расставил руки и ноги и полетел вниз. Перед тем как нырнуть в тучу, я успел заметить, как откуда-то снизу, ревя и шипя, прилетел зелёный огненный шар, и один из дирижаблей Бонги вмиг занялся ярким огнём. И тоже зелёным – такое я здесь в первый раз видел…

Ветер засвистел в ушах. Я камнем нёсся к земле и понимал, что сейчас будет страшно и больно. Впрочем, страшно и так было – вместе с ощущением свободного падения в животе поселился ледяной шарик. Я завороженно смотрел, как приближается поверхность – и очень надеялся, что ничто не заставит меня выжить после удара. Нет ничего хуже, чем лежать парализованным и ждать, когда тебя, наконец, сожрут чудовища…

Перед ударом я заорал – если честно, больше просто не мог молча хранить в себе этот страх. Рядом послышался ещё чей-то истошный крик. С громким треском я вошёл в кроны деревьев, ломая ветки, срывая листья, обламывая сучки… Боль пронзила тело, но длилась она куда меньше секунды… Очень скоро я увидел, как моё тело, потерявшее конечности, застряло в развилке дерева, а самого меня будто затянуло в какой-то водоворот, стирая весь мир вокруг…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения – доступна!

Где вы желаете возродиться?

Это не были буквы, это не был голос – это было понимание вопроса тем самым сознанием, что ещё осталось от меня. И я захотел возродиться на Меланге. Кстати, даже думать, как озвучить свой ответ, мне не пришлось.

Приготовьтесь к возрождению!

Спустя секунду я снова почувствовал своё тело – вполне себе здоровое и целое. А ещё холодный камень, на котором я лежал лицом вниз.

– Не задерживайтесь в круге, гра! – оповестил меня знакомый голос служащего арха на Меланге. – Если вас там несколько таких, сверху может завалить телами!

Я поднялся и отошёл прочь от круга возрождения. Наготы своей я ещё не стеснялся – просто не успел осмыслить – а мне уже всучили штаны и рубаху, указав на дверь в раздевалку. И я поплёлся одеваться, хотя больше всего мне хотелось орать и материться от обиды и злости. Мой дирижабль безвозвратно погиб…

Глава 53

В которой заканчивается целый этап моей жизни и внезапно начинается новый

«Бу-бу-бу-бу! – неслось мужским басом из-за закрытой двери, а потом отвечало девичьим голосом. – Бу-бу-бу-бу-бу!».

Я не слышал, о чём там общаются, но общались явно на сильно повышенных тонах. Такое общение в просторечье вообще-то называется ссорой. И её из кабинета на обозрение Фанта никто выносить не собирался. Так что стоял я у дверей и ждал своей очереди, вспоминая вчерашний день. День, когда я погиб.

Переодевшись в комплект простой одежды в раздевалке, я воссоединился с тремя братцами, Кесаном и Рубари – и отправился в гостиницу. Как нам стало известно, Араэле уже успела куда-то умчаться вместе с Манагором, и мы не стали дожидаться её возвращения. По пути мы имели удовольствие наблюдать поистине эпичное поражение Бонги. Один-единственный боевой дирижабль, невесть как появившийся у Меланги, устроил нашим конкурентам от археологии такое, от чего волосы дыбом вставали. И много времени на то, чтобы разобраться с хулиганами, у него не заняло.

На боку дирижабля красовалась эмблема дома Филанги – солнце в окружении туч. Раньше я её видел несколько раз, но особо не приглядывался. Сам дирижабль был метров шестьдесят в длину – то есть, по сути, был ещё не самым большим представителем своего племени. Зато огневую мощь имел внушительную. Когда мы вошли в гостиницу, в небе рядом с Мелангой уже царили тишь и благодать. Всё, что шумело и бузотёрило – осыпалось на поверхность. А военный дирижабль спокойно и величаво двигался к мачте.

А потом мне принесли костюм и сказали назавтра прибыть в арх… Кроме того, посыльный вернул нам ящик с корабельным накопителем и логосом огня. А ещё нам стало известно, что на скалу самолично заявился личный ужас и самый страшный кошмар Араэле – её папа.

«Бу-бу-бу-бу! Бу-бу-бу-бу-бу-бу! – неслось мужским басом из-за закрытой двери кабинета, и снова женский голос в ответ: – Бу-бу-бу-бу-бу! Бу-бу-бу-бу-бу! Бу-бу-бу!».

Дело шло к развязке. Особенно последнее «бу-бу-бу!» на это прозрачно намекало. В арх, кстати, пригласили только меня. Утром я наскоро позавтракал в кафе и пошёл сдаваться. Рубари в расстроенных чувствах отправился в пустой ангар, братья ушли к дедушке ещё вечером, так что в гостинице один Кесан и остался.

«Бу-бу! Бу…» – сообщила дверь кабинета, прежде чем распахнуться, чуть не зацепив клерка из арха, и явить на пороге Араэле собственной персоной. Очень рассерженной персоной, буквально взбешённой – и никого и ничего вокруг не видящей.

– …Вам обоим икалось! – закончила она, устремляясь куда-то прочь.

– Эли! – из-за двери донёсся расстроенный голос Манагора.

– Оставь её! – этот голос мне был незнаком, зато я догадывался, кому он принадлежит. – Сейчас переспит с тем, что мы сказали, и согласится… Фант пришёл?

– Да, гра! – вытянулся по стойке смирно клерк, едва не зашибленный девушкой.

– Ну зови его сюда…

Если честно, падать на землю с высоты «хрен знает сколько метров» было не так страшно, как входить в кабинет. Если бы мне предложили выбор – я бы ещё раз с неба в лес звезданулся. И я ведь даже имени высокоуважаемого отца Араэле не знал!..

– Гра Фант, гра Сегис ждёт! – тактично и сразу обо всём напомнил клерк.

Я вошёл в кабинет, шагая по дорогому ковру и вдыхая запах не менее дорогой и роскошной – а какой ей ещё есть здесь быть? – пыли. Сквозь стрельчатые окна внутрь помещения падал яркий солнечный свет. Вдоль стен стояли полки с книгами. В дальнем конце комнаты находился огромный стол в виде буквы «Т». За стулом сбоку сидел Манагор, который, заметив меня, сразу кивнул. Во главе стола сидела жопа в дорогих штанах… Ну, вернее, там над столом только жопа и виднелась. Остальная часть высокоуважаемого гра Сегиса находилась где-то ниже…

– Добрый день, гратомо! – вежливо поздоровался я.

– А-а-ра-а-а-а! – с рёвом стукнувшись об стол, что заставило его (стол, то есть) подпрыгнуть, передо мной явился один из самых богатых людей этого мира, гра Сегис: с выпученными глазами, седым ёжиком волос и чуть встрёпанной лопатообразной бородой.

Он ревел как взбешённый медведь, и я понял, что сейчас меня порвут. За что? Да просто так! Я уже понял, что в этом «возвышенном» мире кто богат и смел, тот и всегда прав. Но меня не стали рвать. Гра Сегис продемонстрировал мне и Манагору большой палец, в котором золотом и кровью блестела булавка, и заявил:

– Во! Вы видали, какой бардак? Это что среди документов делает? – спросил он басом. – Фант, ты же капитан! Вот у тебя на дирижабле разве был такой бардак?

– Нет, гра, – ответил я. – Хотя откровенно говоря, я уже и не капитан вовсе.

– Это почему? – удивился гра Сегис.

– Ну какой же я капитан, если без дирижабля? – ещё больше удивился я.

– А! – Сегис отмахнулся лопатообразной ручищей. – Глупости это всё, условности и чушь!.. Садись давай, чего встал? Так… Это твой полыхающий трюм мимо нас вчера пролетел?

Я вот чего угодно ожидал – кроме того, что со мной, как со старым приятелем, будут общаться. Поэтому бесценный дар речи я временно потерял. И только печально кивнул в знак согласия.

– Ну и хорошо, что пролетел, а то бы мы так мимо и прошли, не заметив! – обрадовался Сегис. – В общем, теперь у тебя ещё на три дирижабля запасных частей хватит. Ты только ткань не бери – там эмблема дома Сарда.

– Спасибо, гра! – искренне поблагодарил я.

– Да не за что! – отмахнулся тот. – Я тебе какой-нибудь транспорт найду для сбора запчастей. Ну если тебе так захочется… Хотя я бы на твоём месте всё это говно продал бы!

Продолжения не было.

– На чём же тогда летать? – осторожно уточнил я.

– Нормальный бы заказал на столичных верфях! – удивился гра Сегис, как будто я полную чушь сморозил. – Или ещё лучше к корабелам бы смотался и у них заказал. Так, ладно… Чего это мы сразу о дирижаблях – у меня и так есть, что обсудить!..

Всё, начался серьёзный разговор… Манагор, сидевший напротив меня, даже слегка подобрался…

– Вот смотри, Фант! – произнёс Сегис, глядя мне в глаза. – Есть у меня про тебя три отзыва. Один – кстати, исключительно положительный… Как ты думаешь, от кого?

– От гра Араэле? – предположил я.

– Нет, хотя и от неё есть! – обрадовался Сегис. – От одного дознавателя – Пали. Есть у меня такой… Вот он о тебе отзывался просто отлично: «Исполнительный, расчётливый, где надо безбашенный». И я уж думал, а не привлечь ли тебя на службу… Но тут у меня появился ещё один отзыв… Насквозь отрицательный.

Сегис замолчал, давая мне и самому возможность догадаться. Вариантов у меня было немного, и в то, что меня Араэле так подставила – как-то не верилось.

– Теряюсь в догадках, гра… Может, от дома Сарда?

– От них тоже есть! – Сегис снова жизнерадостно захохотал. – Нет, насквозь отрицательный отзыв о тебе от моей дочери. Говорит, что умный ты, безбашенный, расчётливый и смелый!..

– Кхм! Сегис, это ведь почти как от Пали, – заметил Манагор, едва не поперхнувшись.

– Да, слова те же! – согласился Сегис. – А вот источник – Эли! Когда она так человека хвалит, я сразу начинаю сомневаться, что его надо на службу брать. Однако есть и третий отзыв – вот он очень хороший!

Сегис снова замолчал, давая мне возможность озвучить очевидное и показать эмоции. Ну я и постарался: брови вскинул, глаза выпучил…

– От дома Сарда?

– Да! Написали они так: выдайте нам этого мудака, урода морального, ненормального маньяка. Будем, мол, его судить, казнить, снова судить и снова казнить – и всё тому подобное!.. – Сегис замолчал и выразительно посмотрел на меня.

– Но… Это ведь не похоже на хороший отзыв, гра, – вдумчиво заметил я.

– Совсем не похоже! – пряча усмешку в седых усах, согласился со мной Манагор.

– Ну ведь источник-то – дом Сарда! – Сегис снова принялся хохотать и пояснил, только когда успокоился. – Я это сначала прочитал и думаю, ну совсем… Потом вспомнил – так это же Сарда писали!.. Вот если бы они тебя, Фант, умничкой назвали, оно и подозрительно было бы. Но раз костерят, то хороший ты, наверно, человек!..

Сегис помолчал, а потом развёл руками и вынес вердикт:

– Но на службу я тебя не возьму. Во-первых, моя дочка ещё ни об одном капитане на службе дома никогда хорошо не отзывалась, считая их туповатыми. А дочку я свою знаю – и насчёт своих капитанов с ней никак не согласен. Во-вторых, с домом Сарда ты крупно поссорился. Боюсь, если тебя на службу взять – они точно мне войну объявят. Да и проявил ты себя уже не по военной части – вот там у тебя провал полный. Сначала трюм провалился, потом и весь остальной дирижабль. Ха-ха!.. Прости, Фант, не бледней так – у всех случается!..

Отсмеявшись, отец Араэле насухо вытер глаза и вернулся к насущным вопросам:

– Но вот с этой экспедицией…

Сегис скосил глаза на край стола, где совершенно бесстыдно, прямо у всех на виду, лежали две драгоценных сферы познания.

– Фант, у моей старшей много достоинств… – произнёс почтенный гра, откинувшись на спинку кресла и внимательно глядя мне в глаза. – Но она росла в трудный для дома период. Не ценит она простых исполнителей – обычных хороших капитанов, обычных грамотных учёных. Она привыкла рвать жилы – причём и у себя, и у подчинённых.

– Это пройдёт с возрастом! – вздохнув, заметил Манагор.

– Возможно. А, возможно, и нет… – внимательно посмотрел в окно Сегис. – Она редко высоко оценивает старания людей в археологии. А вот твои, Фант, именно твои – оценила. Вот и занимайся этой вашей археологией!.. Это важное и полезное дело! Я под эти задачи тебе такой дирижабль закажу – закачаешься!.. Только одно условие – всю добычу ты сдаёшь нам, а мы уж сами потом Академии что-нибудь отдадим. И тебе не забудем услуги щедро оплатить.

Вот так, сделав большой крюк и посмеявшись, глава дома Филанг вновь вернулся к дирижаблю и моему призрачному будущему. И ведь не откажешь же… Вон, рядом со сферами познания, знакомые две бумажки лежат – два папира. Мой и Рубари, взамен тех, что погибли вместе с «Шарком» – готов поспорить. И откажусь я – не будет папира. А он такой приятный на ощупь!..

– Я согласен! – не стал я ломаться и набивать себе цену. Всё-таки не те люди передо мной сидят…

– Вот и хорошо! – Сегис взял папиры и протянул мне. – Тебе и механику твоему. Пневма у вас ещё есть?

– Есть, гра!

– Хорошо. Ещё будет оплата, которую дочь обещала – но это чуть позже. Ну и доля с добычи как придёт, вам её сразу пришлют, – кивнул Сегис. – В общем, вы пока обломки собирайте и продавайте. А там уж разберёмся, что и как дальше сделать. Но ты, Фант, готовься к тому, что надо будет на Большую Скалу лететь – капитанский патент получать…

Для сбора обломков нам с барского плеча выделили корыто, способное, как мне показалось, разве что пролететь несколько метров и упасть. Однако мы с Рубари за пару дней подлатали его и довели до ума, чтобы в полёте не разваливалось – и занялись полезным делом. Собирали обломки дирижаблей и ткань аэростатов (там, где эмблемы дома Сарда не было), а потом что-то пустили на дальнейший ремонт выделенного корыта, а что-то – в продажу.

Несколько дней всё так и шло. Утром – в ангар и на сбор обломков, вечером – возвращение в привычную уже гостиницу. Кесан так и проживал у нас в номере в кабинете, и мы его, конечно же, никуда не гнали. А как-то вечером сама Араэле заявилась к нам с бутылкой вина.

– Скучаете? – поинтересовалась она.

– Не приходится! – ответил я, приветливо улыбнувшись.

– Ну вот и хорошо, что не скучаете! – девушка плюхнулась на стул, поставила бутылку и начала так мерить её взглядом, будто под её взором пробка могла сама выскочить.

Рубари притащил штопор, я – бокалы. А Кесан быстренько куда-то слинял.

– За нас! – провозгласила тост Араэле. – За нашу победу!

– Когда я видел тебя в последний раз, было ощущение катастрофического поражения… – заметил я.

– А, ты про это? – девушка рассмеялась. – Нет, там всё было хорошо. Папе с Манагором просто надо было переспать с тем, что я выкрутилась…

Я не стал говорить ей, что примерно такую же фразу слышал от её отца про неё саму. Ещё чего доброго зацепишь тонкие настройки семейного благополучия дома Филанг – и потом останется только самому со скалы сбрасываться, пока пневма не закончится…

– В общем, всё отлично! – продолжала девушка. – Ваши папиры внесут в реестры Большой Скалы, и вы теперь официально жители Меланги. Я остаюсь здесь наместником и занимаюсь тем, что мне нравится.

Я хотел показать ей пальцами знак победы, но вовремя вспомнил, что здесь о нём и слыхом не слыхивали. Пришлось, как и Рубари, довольно крякать.

– Я знаю, что тебе предложили. И знаю, что ты согласился! – сказала Араэле. – А ты, Рубари?

– А я с ним, куда я без него? – удивился механик, смакуя хорошее вино с до безобразия счастливым видом.

– Ну тогда слушайте!.. – девушка постучала опустошённым бокалом по столу, получила добавки и продолжила. – Ты, Фант, полетишь на Большую Скалу – и ждёт тебя лётное училище. За полгода, если не будешь от учёбы отлынивать и валять дурака, станешь настоящим капитаном с патентом. Вообще-то там обычно два года учатся, но тебе оно надо? После учёбы тебя всё-таки отправят на службу – тут уж извини, практика нужна… Но практика у них недолгая, не волнуйся!..

– А я? – спросил Рубари.

– А ты отправишься на Формор к корабелам. Точнее, вы оба туда отправитесь и составите проект своего нового дирижабля, – девушка вздохнула. – Как раз за полгода его и построят. Так что тебе, Рубари, придётся сидеть там на верфях и в оба глаза следить за постройкой. Вы только учтите: конечно, вам отец накинет пневмы, но не больше половины от того, что мы вытащили из Города Молний. Короче, бюджет у вас будет несколько ограничен – сильно не разгуляетесь!..

– А на практику-то меня на своём дирижабле отправят? – уточнил я.

– Нет, на практике тебе выделят один из транспортов флота. Есть здесь у людей и объединённый флот! – пояснила Араэле. – Он раскидан по разным скалам и стоит, можно сказать, на приколе уже много лет. Но поскольку снабжение флота всё равно требуется, то есть и транспорты. Вот ты на одном таком и полетаешь – недолго, всего пару месяцев.

– Ясно, – кивнул я. – А потом?

– А потом прилетайте сюда! – с энтузиазмом сказала Араэле. – Займёмся потрошением древних руин! Это очень прибыльная штука, честное слово!..

– Ты ведь знаешь про условия твоего отца? – уточнил я.

– Конечно! – девушка показала пальцем на себя. – Я и есть тот представитель дома Филанги, который у вас будет всё отбирать и перераспределять.

– Хорошо устроилась!.. – оценил я.

– Ну а то! – девушка поднялась, отставив бокал. – Фант, проводишь меня? А то на улице вечер, а я без охраны…

Охрана из меня была так себе. Мы шли по тёмным, освещённым редкими фонарями, улицам Меланги и молчали. Говорят, что с хорошим человеком и помолчать приятно. Мне вот было приятно. Свежий ветер играл листвой, опавшей с тех редких деревьев, что росли в городе. Тёмное небо мерцало тысячами ярких звёзд, а три луны неспешно ползли по небу. Но бескрайнее небо было здесь, на скале, а вот на поверхности всё было уже второй день затянуто тучами…

– Вы можете не прилетать сюда! – тихо сказала девушка. – Можете ходить в самостоятельные экспедиции…

Я честно спросил у себя, а хочется ли мне этого, и, прислушавшись, получил честный ответ. Который сразу и озвучил:

– Не хочу в самостоятельные…

И мы снова пошли молча. На душе у меня было как-то необычайно спокойно и радостно. Так бывает, когда всё в твоей жизни хорошо. А у меня впервые за долгое время всё было хорошо. Впереди тёмной громадой вырастал арх города.

– Я очень надеялась именно на такой твой ответ… – неожиданно сказала Араэле, остановившись в последней тени перед освещённым входом в крепость.

Я тоже остановился и посмотрел на неё. Если бы мы были на Земле, я бы точно знал, что сейчас надо сделать. В конце концов, я уже понимал, что мы друг другу нравимся. Но то было на Земле. А здесь… Здесь между нами раскинулась бескрайняя пропасть, преодолеть которую мне ещё предстояло – если я, конечно, и вправду хотел, чтобы эта девушка была со мной…

– Будь хорошим капитаном, Фант! – попросила меня Араэле. – И ещё оставайся собой…

И это не было пожеланием или даже просьбой – это было обязательным условием. Тем волшебным мостом через бескрайнюю пропасть, по которому я смогу когда-нибудь перейти к ней… Мне страшно захотелось обнять Араэле, прижать к себе, погладить по голове и просто рассказать, как я её люблю. Но вместо этого я сказал то, что было принято в этом мире:

– Я буду самым лучшим капитаном! – пообещал я. – И у меня будет самый лучший дирижабль.

А ещё мне очень хотелось добавить, что я обязательно буду с ней… Когда-нибудь… И собой останусь, потому что такие придурки, как я – почти не меняются с годами, оставаясь всё такими же придурками. Однако я промолчал – тут не принято в лоб всё высказывать. Араэле быстро шагнула ко мне, порывисто обняла и отстранилась – так здесь тоже не принято, но ей можно…

– Возвращайся, капитан… Я буду скучать! – тихо сказала она и сделала шаг из тени, показываясь на глаза стражникам у ворот.

Я бы тоже хотел сделать этот шаг и пойти с ней. Но пока надо было оставаться в тени. Надо было стать капитаном, надо было воспользоваться пребыванием на Большой Скале и узнать про этот странный мир как можно больше. Ведь там есть Академия Наук, есть учёные, в конце концов… Хоть что-нибудь полезное я от них узнаю. А потом я стану лучшим капитаном и археологом в землях людей, и тогда настанет момент, когда мы с Араэле вместе выйдем из тени и пойдём к воротам… Глупая мечта!.. Все мечты глупые… Если бы мы, люди, не умели мечтать о глупом – ничего умного в нашей жизни и не получилось бы. И если есть в тебе хоть немножечко романтики – протащи её сквозь прожитые годы. Возможно, именно она и поможет тебе не стать разочаровавшимся в жизни циником…

Послесловие от Фанта ко второму и третьему приключению:

Кто-то, прочитав про мои юные годы, скажет, что так себе приключение вышло – можно было быть и куда более героическим. И я даже соглашусь: что толку следить за жизнью неудачников, пытающихся заработать и получить обычные папиры? Кто-то вообще скажет, что книги надо писать про хороших и честных людей, а не про контрабандистов, бандитов и тому подобную публику.

Но если взять лопату истории и глубоко копнуть, то в далёком прошлом за многими известными людьми обнаружится целый ворох проступков, о которых хотелось бы забыть – и никогда не вспоминать. В тех яслях, откуда я родом, обычно говорят, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. А те, кто делают, обязательно ошибаются. Не сразу – так после. Без ошибок и глупостей никто ещё не стал тем человеком, который глядит на вас со страниц учебника истории…

Да, в этой истории бывало разное – иногда было грязно, порой грубо, а местами и вовсе отвратительно. Да, некоторых людей, с которыми я общался, в приличное общество вообще приглашать не принято. Но скажу вам, разница между ними и приличным обществом в том, что они перед собой честны – и не считают себя приличным обществом. И если есть какие-то отличия у «приличного» аристократа от контрабандиста, так разве что в худшую сторону… Ведь контрабандисты хотя бы не претендуют на то, чтобы воспитывать окружающих. И из них герои получаются ничуть не хуже, чем из членов домов. А зачастую и лучше.

Знаете, в моих ранних приключениях были отдельные подвиги, когда я переступал через себя. Маленькие такие, почти незаметные… Но ведь путь в тысячу мильпассов начинается с первого пасса. Большое всегда начинается с малого. Огромное дерево начинается с маленького ростка. И об этом всегда надо помнить тем, кто решит сделать что-то значительное в своей жизни. Не начинайте со значительного – всегда начинайте с малого.

Content

Лео Сухов
Эфирные контрабандисты

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53