Миранда Грин

Медная ведьма

1. Спокойно не живется

— И давно этот у вас? — после вчерашней гулянки очень хочется просто лечь здесь же на холодный пол, настолько болит голова, но я точно знаю, что потом будет не до этого, накопятся дела, так что сразу, все сразу.

— Около двух лет. Держим, в надежде, что его все-таки кто-то заберет, но… Он проблемный. Думаем его пустить в утиль, — пожимает плечами привычная к таким ситуациям и самым разным вопросам служащая.

Я стояла у стеклянной стены карцера, рассматривая одетого в одни простые штаны оборотня. Сюда, в изолятор Питомника, он угодил после очередной попытки сбежать — и вторые сутки теперь сидел в шоковом ошейнике со встроенным подавителем, не дающем ему ни обернуться в звериное обличье, ни уснуть, ни использовать магию. Даже скрыть позорные рабские метки, полученные два года назад, он теперь не мог. Впрочем, и будь он тихим и покладистым — шансов у него бы не было, в последние годы в моду вошли нежные хрупкие мальчики, маги активно брали привезенных с окрестностей империи котов, лисов и им подобных. Волки и медведи на рынке на ценились вообще, так, грошовая рабочая сила. Как при таком раскладе он угодил сюда — не знаю. Хотя… Если сравнивать с другими виденными мной волками — он очень даже хорош. Все познается в сравнении.

Глаза у парня опять начали слипаться, все же двое суток в таком состоянии да после воспитательной "беседы" — тяжело даже для перевертыша, мигнула лампочка на ошейнике, тело встряхнуло. От предвкушения потенциальной опасности у меня по спине прошли мурашки. Понимаю, что глупо тратить выигрыш на кого-то подобного, но тащить себе очередного лисенка, который при моем темном магическом фоне просто загнется? Что еще будет бездарной тратой из этих двух вариантов… Следующий вопрос был скорее формальным, но я все-таки его озвучила своей провожатой:

— Покажите мне его лицо без меток, — интонаций в голосе ноль, потому что от малейшего повышения тона начинает ныть висок, хотя подвешенное на ворот платья заклинание медленно преодолевает последствия вчерашней неумеренности.

— Вы уверены? Все-таки мы его получили после разгрома очередной банды, мало ли, что он может вытворить…

— Уверена. Я же не сказала, что однозначно его беру? — мне полегчало настолько, что я даже смогла выдать недовольство.

— Как пожелаете, госпожа маг. Пройдемте.

Стена исчезла, а перевертыша обвили цепи, не давая ему даже шанса дернуться в нашу сторону. Питомцев здесь кормили достаточно, чтобы он не отощал и не потерял форму, так что опытный образец для некроманта он не напоминал, хотя и старательно изображал его. Даже сейчас по лицу было видно, что пусть мальчишку и ломали об колено, но характер остался при своем владельце. Такой прогибаться и вилять хвостом не будет, скорее, попытается откусить пытающуюся приласкать его руку. Служащая питомника провела перед его лицом раскрытой ладонью, пряча темную вязь. Волк сразу же попытался клацнуть зубами, инстинкты вылезли наружу, за что и получил пощечину.

Красивый, я все-таки согласна это признать. Не той модной, не совсем мальчишеской, а почти женственной, красотой, а тем, что сейчас называли “на любителя”. Угловатые черты лица, тяжелый взгляд темно-серых глаз. Широкие плечи — уж на моем фоне так точно — и отчетливый рельеф мышц. Единственное, что в нем могло быть названо канонично привлекательным — густые черные ресницы и вьющиеся волосы.

За проявленный характер перевертыш получил еще одну порцию электричества, заставившую сцепить зубы, запрокидывая голову. В открывшееся горло захотелось вцепиться, даже магия забурлила так, что персонал заметил. Вопреки предупреждающему взгляду, запускаю пальцы в спутанные кудри, заставляя смотреть на меня. Он смотрит в упор — и ведь знает, что за такое накажут, засранец! — и чуть вздергивает верхнюю губу, показывая клыки. И я даже почти готова совершить эту покупку. В конце-концов, всегда можно добить на алтаре. Или опоить подчиняющими и поразвлечься.

— Придержите его, пока я не посмотрю другие варианты.

— Как скажите.

Тея, ты такая дура… Я ведь действительно собираюсь взять себе эту проблему, просто оттягиваю неизбежное. Хочется мне, великая тьма, острых ощущений. Может, взять лисенка из приличных на полученный после игры в карты “купон”, а этого выкупить? Не думаю, что за него заломят цену, а трата выйдет необидная.

Вот этот рыжий, например… Лис, почувствовав, что я смотрю на него, завилял хвостом и даже выгнулся еще сильнее, явно стараясь занять более выгодный ракурс. Блеснул полированным металлом стоппер пробки. Скучно. Привезенные с окраинных планет мальчишки и девчонки, по натуре своей слишком слабые, чтобы бороться, старательно адаптировались к новым условиям, стремясь любым путем угодить новым владелицам. Не хочу. Приелось.

Люди тем более не интересуют. День сегодня явно не мой, вместо увлекательного похода за покупками почему-то выходит сплошное разочарование. Работницы Питомника видят мое настроение и уводят из зала, предлагая перерыв на небольшой перекус. Надо выдохнуть, действительно. Обстановка достаточно аскетичная, но мне нравится, глаза не устают от обилия деталей. Чай немного успокаивает, а вот личные дела навевают зевоту, все как на подбор идеальные, послушные, привезенные с недавно завоеванных планет. Единственное оправдание содержания такой армии, всех агрессивных соседей предки уже несколько тысяч лет назад повыбили, а эти полудикие племена выпускница школы скрутит.

— Дайте мне дело того волка.

Пока запрашиваемое выводят на экран, вытаскиваю шпильки из прически — слишком уж устает от этой гривы голова. Блики от рыжих волос, падающие на экран, чуть смягчают мрачное лицо оборотня. А уж послужной список заставляет понимающе хмыкнуть: действительно, кто захочет тратить деньги на бунтаря с воровством и несколькими убийствами в личном деле? Да и с таким количеством попыток побега?

Настоящее имя в этих документах никто не фиксирует, им дают имперские прозвища. Лисандекс. Назвать волка лисом — надо быть совсем странным… Впрочем, тараканы сотрудников — это забота начальства.

— Ломали?

— Выносливость физическая и психологическая выше средней, пытался уходить в транс, пришлось использовать шоковый ошейник. Двоих покалечил, пока надели.

— Стандартную программу, как понимаю, не прошел.

Она отрицательно помотала головой, поджимая губы. Понятно. В постели — голые инстинкты, ни малейшего представления о правильном поведении. С одной стороны — огромная проблема, объяснять, учить под себя, вбивать послушание. С другой — новый опыт, одна его перспектива будоражила кровь. Когда тебе три сотни лет, мало что может впечатлить. Если у тебя есть деньги на впечатления, я имею в виду. Наигралась еще до полного совершеннолетия.

Брать или не брать? Понятно, что даже при разнице в габаритах я его скручу, да и опоить всегда можно. Хватит ли у меня терпения с ним возиться — вот это вопрос. Устойчивость его тоже, и плюс, и минус. Может и протянет дольше пары месяцев на темном источнике и не повредится рассудком. Воображение подкинуло картинку запрокинутой головы и открытого горла, бессознательный оскал, готовность отбиваться даже в таком состоянии. Такой точно не будет вилять хвостом, приносить в зубах плеть или игрушки. И подмахивать задом точно не станет, скорее, попытается вцепиться в глотку. Но рискнуть я готова.

— Я его возьму.

Если бы тогда я только знала, какую головную боль получу в его лице… Но играла стоила свеч и этот выбор оказался лучшим. Впрочем, я расскажу вам обо всем по порядку.

2. Look at me I'm a beautiful creature

Не желая сталкиваться с последствиями моего разочарования, служащие все-таки уговорили меня на еще один "смотр" перед покупкой. Без ошейника волк почти засыпал на столе, к которому его приковали. Впрочем, дрема была поверхностная, это было заметно по тому, как он напрягся, едва я переступила порог. Даже тихим рычанием удостоил, какая прелесть. Мой смешок его раззадорил, он дернулся в путах, громкий лязг эхом разошёлся по комнате. Кивнув, попросила оставить нас наедине, все-таки чутье говорило, что так он будет более живым. Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я сделала шаг к столу, опуская успевшие замёрзнуть руки на горячее тело, дразня тонкую кожу под коленом. По ногам тут же пошли мурашки.

— Руки убери, — он дергается, пытаясь стряхнуть мои руки, избавиться от прикосновения.

— Какой невоспитанный… Спорим, через месяц ты будешь петь иначе? — я наклонилась к нему, переводя прикосновение с колен на бедра и с намеком их сжимая. — Что-то в духе "Сильнее, госпожа. Хозяйка, давайте в следующий раз возьмёте потолще?"

— Не дождёшься, ведьма. Я скорее вскроюсь.

— С характером. Мне нравится.

Движением руки переворачиваю его на спину — зачарованные цепи тут же перестраиваются. Он почти справляется с собой, но мимолетная попытка закрыться все равно бросается в глаза. Как и подавленное перед этим иное движение — желание покорно прогнуться, смиряясь со своей участью. Интересно. Надо будет поковырять его память, посмотреть, что у него там в прошлом было такое интересное, что он сам не знает, чего на самом деле хочет. Ладонь скользит вниз и вверх по ноге, парень пытается её сбросить, но ошейник и поводок, впивающийся в шею и сразу затягивающийся, не дают лишний раз дёргаться, остаётся только рычать, скалить зубы да кидаться злыми словами. Хорошие ноги, одно удовольствие за такие держаться. А уж если перенаправить этот норов в другое русло… Определённо, это интереснее иных вариантов.

Пресс жёсткий как доска. Волк вообще весь словно из мышц состоящий, хотя сейчас и проступили кости, пусть и слегка. Да и выглядит это искусственно. Пытались слепить что-то стандартное? Зря. Этот дикарь хорош и так, без вмешательства.

Легшая на горло, ровно под ошейником, рука заставляет его зарычать уже в голос. Так и хочется оставить на бледной коже пару отметин. Втягиваю воздух с шумом, пробуя запах. А на вкус? Из любопытства провожу языком по пульсирующей жилке. Помнится, у оборотней вылизывание конкретно шеи да и в целом вылизывание и укусы — право главного в паре. За редкими иными ситуациями, когда они составляют часть игры. А так, то, что я сейчас делаю — демонстрация желания "покрыть".

— Я не твой, ведьма. И никогда ни под кого не лягу. Скорее сам тебя поимею. Думаешь, я не чувствую твой запах? От тебя за сотни шагов тянет течной сукой.

— Самоуверенный мальчишка, — он начинает меня потихоньку злить. — Думаешь, мне не хватит сил с тобой справиться? Или тебе настолько хочется в расход?

Он не успевает ответить. В помещение входит Мадам Веро, владелица Питомника. Она приветственно обнимает меня, теплее, чем положено — все же моя магическая крестная мать — и с удивлением смотрит на мой выбор. Я уже предвкушаю очередной виток отговоров. Мадам меня удивляет, приглашая за кофейный столик, параллельно ослабляя фиксацию оборотня.

— Ты ведь и без меня уже все решила? — она зажигает небольшой огонек на мизинце, прикуривая.

— Да. Считай, что мной овладела жажда экспериментов. Есть в нем что-то, — неопределенно взмахиваю ладонью.

— Молодость, — она отвела в сторону руку с мундштуком. — Но если тянет — отговаривать не буду. Могу понять. Да и интересно будет узнать исход.

Волк чихнул от запаха табака, но промолчал, разминая уставшее от неподвижности тело. Веро проследила мой взгляд и понимающие хмыкнула. Ну да, такие пользовались спросом во времена её юности. Тогда ценился характер и умение прогибать других под себя. Она всегда говорила, что наше поколение слишком мягкое, что мы вечные дети, пусть и строим из себя покорителей вселенной. Когда оборотень запрокинул голову, щёлкнув позвонками, я спешно поднесла чашку ко рту — все в миг пересохло. Вот же… Интересно, он осознает производимый эффект?

— Поверь, нет. И всячески отрицает, считая нас извращенками.

— Дикари, никакой у них фантазии.

— Я вообще-то все слышу, — проворчал он, подтягивая ноги к себе, насколько позволяли чуть ослабшие цепи и максимально закрывая тело от скрестившихся на нем взглядов.

— О, я рада, что со слухом у тебя нет проблем, — крестная улыбнулась так, что даже у меня поджался бы хвост, если бы был.

— А ты уже не такой храбрый, — пусть мне всего чуть больше трёхсот, но паскудных улыбок у меня в арсенале много.

Волка передернуло. Парень храбрился, пока я была одна, а вот с двумя ведьмами ему уже не справится. А уж это его старательно скрываемое стеснение… Интересно, а не девственник ли он часом? С самым невинным видом задаю этот вопрос вслух.

Крестная заходится совсем девчоночьим хохотом, а перевертыш… О, какой румянец, чередующийся с мертвенной бледность., неужели я угадала? Он показал клыки, отворачиваясь и продолжая то вспыхивать, то бледнеть, видимо, в ответ на какие-то свои мысли… Женщина напротив отсмеялась, отвечая за него:

— Это вряд ли. При его прошлом образе жизни такое маловероятно. Скорее, отрицает, что ему может хотеться без выгоды для себя. Эти оборотни ужасно нелогичны.

— Тем легче. Будем делать ставки? На какой неделе он подчинится?

— Я в тебя, конечно, верю, но его здесь два года пытались прогнуть, а ты хочешь это сделать за несколько недель…

— Вот видишь, ведьма, в тебе даже тётка собственная сомневается! — гавкнул он явно быстрее, чем успел подумать.

— Я его сейчас прямо здесь разложу! И на чьи-то лай и скулеж мне будет плевать! — цепи вновь растягивают волка на столе, от чего тот резко замолкает.

— Ты все-таки его берёшь?

Я кивнула. Наглый оборотень обернулся на меня через плечо, взглядом показывая все свои сомнения в моем успехе. Ничего милый, мы ещё посмотрим, кто первый признает свое поражение. Внутри все горело, настроение было… То ли переебать палкой по хребтине, то ли выебать, как говорил один из моих компаньонов. Волк балансировал на грани, и я не могла понять, чего же мне хочется больше. Я уже представляла, как он будет скулить и выгибаться, когда чуть дрогнувшими руками передала Веро оплату. Парень оскалился, а я попросила оставить нас наедине.

— Если ты думаешь, что это что-то поменяет…

Цепи натягиваются еще сильнее, окончательно обездвиживая его. Часть стола опускается, оставляя Лисандекса — надо бы ему новое имя дать, мне не нравится эта кличка — с отставленным задом. Хорош… И даже проявленные на теле метки его не портят. Он пытается увернуться и не дать прижаться к себе, но получается только ерзать между мной и металлической поверхностью. Впиваюсь зубами в лопатку — он неожиданно оказался выше меня больше чем на голову и мне приходится тянуться — и слушаю недовольно шипение. Мой. Моя собственность.

— Ты теперь мой… И ничего не можешь с этим поделать. И, поверь, чем быстрее ты это признаешь, тем раньше начнёшь получать удовольствие. Нас ждёт много интересных ночей…

— Я тебя сожру, понятно тебе?!

— Какой вспыльчивый, горячий. А уж когда так елозишь, у меня и вовсе остатки контроля слетают. Ты будешь просить, — подцепляю ошейник, заставляя его прогнуться в спине, — умолять меня обратить на тебя внимание. Станешь таким же послушный, как…

— Как потаскушки лисы? — перебивает он. — Сильно сомневаюсь. И руку от моей задницы убери. Иначе я её тебе первым делом откушу.

Смеюсь, звонко его шлепая и наслаждаясь возмущенным рыком. Стаскиваю волка со стола на пол, выжидая долю секунды, пока он снова будет зафиксирован, и, наклонившись, припадаю к шее, все-таки ставя на ней засос.

— Ты — мой. И ты ещё это признаешь.

3. Моя тоска — проблемы окружающих

Дом встретил тихой возней убирающейся прислуги, тут же замершей, стоило мне оказаться в поле зрения. Почему так кучно собрались? Опять что-то расколотили что ли? Судя по испуганным глазам — да, и осколки находятся почти сразу, под ногами буквально. Хорошо еще, что не наступила. Итак, что же это было? Магией аккуратно ворошу кучку фарфоровых кусочков, пытаясь определить узор и размер уничтоженного. Кажется, это было блюдо из парадного сервиза, того самого, убогого как жизнь на окраине галактики. И вот что с ними делать? По-хорошему, наказать все равно надо, хоть меня этот сервиз и бесит. Но и не слишком строго, не тот масштаб провинности, да и настроения нет. Посмотрим, кто так отличился…

— Кто? — они переглядываются между собой и выталкивают мелкую бледную девчонку.

Да… Такую даже не выпороть — и так просвечивает вся, в чем только душа держится? Уши прижала к голове, хвост поджат — еще бы, редкий свободный — относительно свободный — оборотень и такой косяк, разозлила нанимательницу, за такое и снова в рабство можно угодить. Причем уже без возможности получить вольную, как бы следующий хозяин благосколонно к ней не отнесся. И что мне теперь с ней делать? Принимаюсь медленно обходить девчонку по кругу. В постель? Не интересно, проходили девочек-лисичек, ни характера, ничего, особенно у таких мелких. Надо поинтересоваться, она хоть совершеннолетняя хотя бы по их меркам? Да и фигура не в моем вкусе, кожа да кости. Не знала даже, что у меня такая немочь работает. Ладно, поступим просто:

— Пошла вон. И неделю мне на глаза не попадаешься. А вы, — обвожу остальных взглядом, — уберите тут все. У нас завтра появится новый жилец.

Лисица всхлипнула, бормоча что-то про невероятную доброту госпожи, и вылетела за дверь. Висок снова кольнуло, богиня, как я от них устала. Сбрасываю туфли прямо в гостиной, поднимаясь на свой этаж уже босиком, по дороге разбрасывая шпильки. Как же я хочу спать, почти двое суток на ногах без использования магии и бодрящих зелий, даже без немагических энергетиков вымотали меня в край. Постель перестелили и тонкая бордовая ткань приятно холодила кожу. Из платья я выскользнула сама, спасибо магии за то, что не надо вручную распутывать все эти завязки и шнурки. Надо было надевать брюки, как чувствовала.

На коже остался едва ощутимый запах волка, которого завтра утром привезут сюда. Есть ли обстановка для него более неподходящая? Уже представляю, как он будет завтра прятать дискомфорт за своими колкостями, надеясь, что меня хоть что-то зацепит. Я вдохнула глубже запах, вспоминая его в деталях. Низ живота потяжелел, фантазия начала разгоняться. В этот раз правда хотелось прокатиться на волке, что со мной случалось крайне редко. Я уже как наяву ощущала, как перекину ногу через лежащего на спине оборотня, опираясь на крепкое тело.

Обязательно подразнить его, поелозить, чтобы он попытался ухватить меня, проявить инициативу и характер, но вместо этого только бы загремел наручниками. Стянуть с него эту дурацкую форму Питомника, разрыва на клочки, потому что она ему больше не пригодится. И медленно опуститься на член, не тратя время на какие-то игры. Потом успеется, у нас времени впереди будет много.

В реальности пальцы проникают внутрь, скрещиваю ноги, крепко сжимая бедра. Подгоняю темп собственной руки под движение в фантазии. Хорошо бы растянуть удовольствие, но я слишком на взводе после нашего знакомства, хочется просто быстро расслабиться и уснуть, а утром… Утром перевертыш будет уже здесь и все фантазии можно будет воплотить в реальность.

Ещё пара движений и…

Прокусываю ладонь, которой зажимала себе рот. Кровь течёт по лицу, её запах перебивает все остальное. Становится легче, я даже нахожу в себе силы на то, чтобы пойти в ванну. Пока набирается вода, рана уже затягивается и даже не саднит, да и умыться тоже успеваю. Расслабленное тело сползает в воду, откидываю голову на бортик. Надо бы все проверить перед приездом бесценного гостя, а то вдруг что-то не в порядке. Будет не очень удобно, если чего-то не окажется под рукой в последний момент. А этому зверенышу хотелось бы оказать прием по высшему разряду, раз уж он сумел меня удивить и привлечь. Такое надо поощрять, но так, чтобы он не начал позволять себе слишком много. Не хотелось бы заменять приручение ломкой.

Из ванной выхожу через другую дверь, попадая в смежные со спальней помещения. Вот здесь будет жить Лисандекс, буквально через стену, чтобы всегда был поблизости. Небольшая комнату, большую часть которой занимает кровать, по размерам сопоставимая с моей, но несколько проще. Металлическое основание, ничем не закрыто, не замаскировано деревом и тканью. На изголовье следы от когтей предыдущего жильца. Чёрный лис по первости слишком уж распускал когти. Приходилось наказывать. Как ни странно, порку он даже полюбил со временем. Неплохой был мальчик. Жаль, что такой слабый оказался. Впрочем, не было бы повода обратить внимание на волка с характером, так что во всем свои плюсы.

В шкафах порядок у меня всегда, предпочитаю иметь возможность быстро призвать нужный предмет, а не искать его в завалах, но местами подвижные полки нужно поменять, с утра продумаю "программу". Интересно завтра посмотреть на лицо волка, когда он здесь окажется, все же в Питомнике оборудование поскромнее и попроще. Хотя он вряд ли оценит. Пока на себе не опробует — так точно не поймет всей прелести такого разнообразия.

А ещё надо проверить один момент… Вроде же у волков тоже должны виднеться хвосты и уши в этом "человекоподобном" обличии, разве нет? Так что можно перед сном заглянуть в библиотеку, пополнить свои знания о перевертышах. Призываю тонкий халат и перехожу наверх по личной лестнице. Бибилиотека распахивается сама, в лицо бьет теплый воздух, смешанный со слабым запахом бумаги, чернил, и старых книг. Нужный том нахожу сразу же.

Итак, что у нас по этому поводу.?

Традиции мимо, привычки, повадки, а вот… Способность принимать полностью человеческое обличие… Как интересно. Из высших, значит. Может принимать полностью человеческий облик, а может оставлять звериные атрибуты. Неплохо.

На миг представила, если бы у него были животные части. Не совсем моё, было бы не так привлекательно. Что же, в случае чего он даст много сил алтарю, у таких как он и чувствительность к магии должна быть. Так что надо бы озаботиться подходящим украшением. Но вот что использовать… Или сразу вживить в кожу? Впрочем, пока можно обойтись ошейником, а там посмотрим на поведение мальчика, вдруг он все же возьмёт свой норов в руки. В чем я сильно сомневаюсь, по правде говоря.

Слишком давно у меня никого не было. До ближайшего борделя что ли дойти? А смысл? Тогда пойдём гонять слуг. Кажется, там опять что-то уронили. Возвращаю книгу на место и прочищаю горло, направляясь к основной лестнице.

4. Здравствуй, милый друг

Встречала свою "посылку" я лично, крестная решила еще раз убедиться в моей уверенности в своем выборе и левитировала усыпленного оборотня перед собой. Спеленали его, конечно, на славу, видимо, желанием увидеть меня еще раз нелюдь не горел. Отмахнувшись от выглянувшей прислуги — вдруг что понадобится — на миг замерла, решая куда пригласить, а потом решила, что раз все свои, можно и в личные комнаты. Только про завтрак бросила в пространство, зная, что меня точно услышат. Интересно, на двоих или на троих принесут? Как отреагируют на перевертыша?

— Куда его? — Веро осмотрелась, отмечая исчезновение стены между зоной отдыха и собственно спальней, вместо нее теперь стояла ширма.

— На кровать, куда же еще?

— Действительно, — развеселилась женщина, — куда еще ведьма может уложить симпатичного мужчину кроме алтаря? Только на кровать.

— Еще есть кресло, диван, ковер, стол… Вариантов много, на самом деле. И это только в доме!

Мне тоже стало достаточно смешно, я даже ухмыльнулась, пока закрепляла волка, обездвиживая его. На прикроватной тумбочке лежал ошейник. Конечно, можно было бы и сейчас его надеть, но так ведь не интересно, я хочу увидеть его реакцию. Родственница отвлекает меня на чай, одним движением заставляя ширму скрыть волка от моих глаз, в голове сразу яснеет.

Ненормально, магия идет в разнос, похоже придется наведаться в подвал. Веро понимающе кивает — после трехсот лет начинается очередной этап магического созревания, потенциал вновь растет, все через это проходят. Но ощущения не совсем такие же.

— Может и лучше, что ты взяла волка. Они хотя бы собственным магическим ядром обладают, он не будет из тебя тянуть силу на выживание сейчас.

— Я от лис такого не замечала, — есть не хочется и разворошенное пирожное возвращается на свое место. — Или им так мало надо?

— У тебя щиты хорошие, когда дар стабилен. А еще ты темная, вызываешь у них природное отторжение. Пару поколений назад был перекос, теперь процентов девяносто, если не больше, магичек светлыми рождается. Вот поэтому и котики-лисички, — она скривилась.

— А мы темные…

— Да, поэтому ты так в него и вцепилась. Он и проживет долго, и подпитать тебя магически сможет, если что. Но поставками занимаются светлые, светлых больше, хотя в армии реальную силу и составляют темные и серые, поэтому и всем остальным приходится пожинать плоды этой "моды".

— Главное, чтобы он затыкаться вовремя умел…

— А тут уж все в твоих руках!

Она отсалютовала мне чашкой. За ширмой раздался чуть более громкий вздох, сон из-за заклинания перешел в свой, натуральный сон. Мы с крестной одновременно замерли, прислушиваясь, но пробуждения и возни пока не услышали, так что можем себе позволить еще немного поперемывать косточки знакомым и повозмущаться повсеместным ущемлением темных. А повод действительно был, потому что только недавно пошли разговоры о запрете кровных ритуалов, мол, дикость и пережитки прошлой эры. Тут, правда, старые семьи и гильдии выступили единым фронтом. Те же прикормленные верхушкой власти наемники именно за счет темной магии обходили защиты и убирали смутьянов. Да и нынешнее Верховное Трио было темным на две трети, так что при них можно было чуть выдохнуть — опору своей власти они на поругание не отдадут и не в меру активного коллегу заткнут.

А там — может и маятник обратно качнется в очередной раз. За ширмой воцарилась подозрительная тишина и крестная начала прощаться, пожелав мне приятно провести день и напомнив, что двери ее заведения для меня всегда открыты. Я только кивнула, когда она попросила ее не провожать. Перегородка отъехала в сторону, сбрасывая заглушающее заклинание, лежащее на кровати. Волк безошибочно повернул лицо ко мне, и завязанные глаза ему помехой не были:

— Тея Митрэл, медная ведьма Империи, карательница… Я думал, что вчера мне показалось, после такого разряда-то, но сейчас я чувствую этот запах…

Унизанные медными кольцами пальцы дернулись. Да, запах у украшений действительно был характерный. А что до именований…В армии моих предков было много, хотя сейчас я больше занималась торговлей. А вот титул остался, также как и статус военнообязанной. И ведь не ответишь ему, что по сути дела последней карательницей в нашей семье была моя мать… Вместо этого я просто нависла над ним, с удовольствием отмечая, что след на шее не сошел, видимо, блокираторы с него так и не снимали со вчерашнего дня.

Когда матрас рядом с ним просел, оборотень напрягся, теша себя надеждой дать мне отпор в случае необходимости. Глупый волчонок… Шокового ошейника на нем нет, шея полностью открыта и отказаться от удовольствия — и мелкой, но чувствительной гадости — я не могу. Он почти успевает уловить движение, но только клацает зубами, когда я не даю ему цапнуть себя за руку, вцепляясь в горло, сжимая не до удушья, но достаточно ощутимо. А пульс-то частит.

— Ты меня боишься? — втянуть воздух рядом с тонкой кожей.

— Не дождешься, я тебе вчера все сказал, — рычит он.

— Боишься, сердце колотится как у добычи перед охотником. А вот станешь ли ты игрушкой на один раз или любимым питомцем — зависит от тебя, мой хороший.

Если бы я собралась вскрыть ему глотку, он бы отнесся к этому спокойнее, чем к неспешному вылизыванию шеи, чередующемуся с укусами и засосами. Наливающиеся цветом следы заставляли урчать от удовольствия и думать о том, что все-таки дальнее родство ведьм с оборотнями проявляется в такие моменты, есть у нас общие инстинкты, хоть мы и разошлись миллионы лет назад.

— Ты просто сама пытаешься отрицать свое настоящее желание, ведьма, — внезапно урчит он над ухом.

— Это что же я пытаюсь отрицать? — помню вчерашние его слова, понимаю, на что намекает.

Но, мой дорогой, подловить на этом меня не выйдет. Я перед собой честна. Именно поэтому стаскиваю с него повязку и, пока тот привыкает к достаточно яркому свету, удобно устраиваюсь на нем сверху, будто бы случайно принимаясь елозить. Просто устраиваясь удобнее, да.

— Я свои желания признаю, а вот ты себя обманываешь. Тебе ведь тоже этого хочется.

Ни слова против правды. Я была готова пройтись по нему заклинанием, но то ли его перед "доставкой" накачали магией по самое "не балуй", то ли все-таки где-то глубоко он считал меня привлекательной, но сидела я на однозначно ощутимом крепком стояке.

— Хочется ведь? — двигаю бёдрами вперёд-назад.

— Д… Нет, — он с шумом вытягивает воздух.

Вот сейчас, с потемневшим мутным взглядом, он ещё красивее. Вытягиваю руку в сторону тумбочки, в ладонь влетает плоская коробка. Щелчок крышки и я уже перебираю в пальцах длинную, не очень широкую полосу тёмной кожи. Оборотень низко рычит, когда я тяну руки к его шее, но ошейник я все-таки на нем застегиваю. Хорошо выглядит. Застежка на "украшении" исчезает, не давая возможности снять самостоятельно, а я начинаю ощущать потоки его магии, странной, отличающийся от того, что я ощущала раньше. Спокойно сидеть сложно, а волк старательно смотрит в сторону, хотя алые пятна на щеках и покрасневшие уши выдают его с головой.

— И сколько тебе лет-то, что ты такой впечатлительный?

Он машинально переводит на меня взгляд и тут же поднимает его наверх. Я в этот момент только начинаю стягивать с себя ночное платье, махнув рукой в сторону окна, чтобы затемнить его, полумрак будет более комфортен для обоих. Это какой стеснительный фиалкой он попал в Питомник, что до сих пор… Как?! Проверяя свою гипотезу наклоняюсь вперёд, чтобы отстегнуть одну руку, и прижимаюсь к нему голой грудью. А взгляд-то скосил! Есть реакция! Кажется, я поняла, как будем работать, если это все не спектакль одного актера, конечно.

— Так сколько? — сжимаю его запястье, укладывая ладонь волка на свое бедро.

Тот тут же сжимает пальцы в кулак, чтобы избежать прикосновения, но под насмешливым взглядом делает безразлично лицо и максимально расслабляет руку, мол, вот тебе безвольное тело, извращайся. Но пальцы дрожат, и держится маска только на собственной гордости.

— Сорок три.

— Совсем мальчишка, а уж по нашим меркам и вовсе малолетка… И что ж ты себе в радостях жизни отказываешь? — веду ладонь вверх по телу, обводя талию, проводя по ложбинке груди, заходя на шею и возвращаясь обратно, пальцы волка не успевают сжаться на моем горле.

— У нас с тобой о них разные представления.

— "С Вами, госпожа", будь вежливым мальчиком, иначе мне придётся тебя выпороть.

Кто же знал, что тут такая реакция на игру на инстинктах. В Питомнике не слишком возятся с индивидуальным подходом. А зря… Сползаю с него, позволяя ткани при этом движении стечь по ногам. Стряхиваю его на пол. Смотреть на меня он не хочет, свободная рука пытается удержать ткань, когда я тяну его штаны вниз, но силы не равны. На прикосновение языка он радует реакцией, закусывает губу, а после и вовсе зажимает себе рот. Проверим, не растерялась ли я навык. Как говорила одна подруга, для ведьмы очень важно хорошо работать ртом. И трактуйте в меру своей распущенности.

Волк пытается удержать себя, сознательная его часть, а вот тело не против, и наоборот толкается, насколько есть возможность. Хмыкаю, вибрация отдаётся по горлу. И резко отстраняюсь, сжимая пальцы у основания.

— Попроси меня.

— Иди к… черту, ве-ведьма.

Интересно, что у него сейчас в голове? В любом случае, просьба озвучена, я же не уточняла, о чем именно он должен меня попросить. Парню хватает пары движений. А вот мне мало, особенно после того, как он краснеет, глядя на облизывающую испачканные пальцы меня. Перелезаю через него на середину кровати, чтобы было удобнее. Беру его свободную ладонь, тяну в рот два пальца.

— Что за привычка такая, — выдыхает он, — все в рот тянуть.

— Сам или мне помочь?

Руки у волка дрожат, магический передоз и порожденное им возбуждение, идущее в разрез с установками в этой очаровательной голове, делают свое дело, выбивая его на короткое время из привычной манеры поведения. Потом он может мне и припомнит это, а сейчас послушно вводит в меня два пальца.

— Молодец… Мягче, мой хороший, нежнее.

От такой покорности рвет голову, мышцы начинают сокращаться активнее. А у перевертыша наступает прояснение, он пытается убрать руку, неосторожное движение выходит немного болезненным, но эта лёгкая боль оказывается недостающие элементом.

Удерживая руку волка, чуть не ломаю ему запястье, с такой силой сжимаются пальцы. Когда волна откатывает, я все-таки его отпускаю, устраиваясь рядом. Оборотень делает вид, что ему все равно.

— Ну теперь понятно, почему у вас, ведьм, оборотни так мало живут. Вы их по ходу сжираете в порыве страсти.

— О, у кого-то заработал язык?

— Да у тебя он, как я заметил, тоже неплохо работает.

— То-то, я гляжу, ты молчал. Понравилось?

Он отвернулся, прорычав что-то неразборчивое. Настроение стремительно шло вверх.

5. ВЫДАЮЩИЕСЯ способности

— Вставай, мой хороший, нас ждёт продуктивный день, — после короткой передышки я перелезаю через волка и принимают отстегивать его от кровати.

Он пытается дернуться в сторону, но непослушные пока ещё ноги играют мне на пользу, я рывком переворачиваю его на живот, сковывая руки за спиной. На продемонстрированные клыки целенаправленно не обращаю внимания, только символически шлепаю его по голому заду, получая в ответ недовольно рычание. Как же поднимает собственное настроение порча его окружающим. Он фыркает, вставая на ноги и украдкой — конечно же я не заметила, милый! — потирает покрасневшую кожу. Концентрация магии в организме постепенно спадает и взгляд у него становится более ясным, волк даже поворачивает голову, осматриваясь в комнате.

Пока он приходит в себя, успеваю натянуть другое платье и открыть заклинанием соседнее помещение. Перевертыш дёргается, когда я хватаю его за локоть, утягивая в открывшийся проход. Удобно устроившись на кресле, указываю оборотню на пол рядом с ним. Тот набирает воздух в грудь, чтобы возмутиться, но точный пинок по ноге заставляет его упасть на одно колено. Закатив глаза и сдавленно шипя, тот все-таки садится. Глажу его по волосам и задумчиво произношу:

— Ты такой хороший, когда молчишь… Может тебе язык вырвать?

— Я думаю, мой язык ещё пригодится. Мне так точно.

— Ты так в этом уверен?

— Более чем.

В голову закрадывается чудесная мысль. Вернее прекрасный и закономерный вопрос: а не выпороть ли мне его. Говорят же, что при порке дурная кровь от головы к другим местам приливает. Уже дернувшись было перекинуть его через колени, просто цепляю пальцами ошейник, заставляя парня запрокинуть голову.

— Хам малолетний. Назови причину, по которой я не должна тебя наказывать как положено?

— Я обаятельный и разбавляю твою, — сильнее натягиваю полосу на горле, — кх, вашу, госпожа, скуку? И мне казалось, что буквально полчаса назад я был обладателем звания озабоченной малолетки, а не хама?

— А одно другому не мешает.

Он смотрел на меня снизу вверх, но так, словно сам был хозяином положения. Действительно, средство от скуки… Пятнистая шея наглого мальчишки радует невероятно. Как и подготовленная гадость. Шкаф напротив него открывается под шумный вздох. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы знать, что же вызвало такую реакцию.

Эффект что надо. Пока перевертыш подбирает слова, рассматриваю его в почти нейтральной обстановке. Насколько это вообще возможно. Сейчас его выбило из привычной манеры поведения, он показал настоящее лицо. Но, пора и пообщаться:

— Знаешь, что это?

— В вашей этой резервации…

— Надо же, какие умные слова знаешь…

— …содержимое рядов, кроме первого, называли страпонами…

— И весь этот набор в свое время в тебе пребывает.

Он замирает, кончики ушей краснеют. Аккуратно касаюсь его сознания, чтобы он не ощутил присутствие в своих мыслях постороннего. Это что за смесь эротики с ужасами? Хотя, фантазия у мальчика богатая, должна признать, еще бы в правильное русло ее направить. Пока волк думает о моих словах, наклоняюсь к нему, мягко прикасаясь губами к шее и переходя на щеку. Вздрагивает, поворачивая голову и сипло бормочет:

— Вы слишком льстит моим физическим данным…

Неожиданное заявление. И чем оно вызвано? Дёргаю оборотня ближе, чтобы он находился целиком на платформе под креслом, оно плавно разворачивается, ая направляю его за плечо, заставляя сесть прямо передо мной. Упираться коленками в жилистую спину не очень удобно, поэтому ноги закидываю прямо на плечи и, подумав, даю команду цепи на руках удлиниться, чтобы он мог сесть комфортнее. Такая поза парня явно напрягает, но взгляд снова не отрывается от полок. Он даже как-то позеленел

— А… Ведьма?

— Что? — он такой смирный, что даже за хамство бить его не хочется.

— А давай ты меня потом просто не доходя до конца третьего ряда прибьешь? Ты сама это в руки когда последний раз брала?!

Подняв бровь, смотрю на третий ряд и последующие. Ну да… Там экземпляры… Чисто попугать. И Лисандексу хватило. Впечатлился, даже укусить не пытается, хоть и есть такая возможность. А потом цепляюсь за одну формулировку…

Толкаю парня в спину, заставляя застыть в неудобной, беззащитной и очень открытой позе. Прижатый грудью к полу, без возможности опереться на руки, он пытается рассмотреть меня через плечо. Волк вздрагивает под тёплыми — специально согревающее кастанула — ладонями и никак не может расслабиться.

— А с остальным арсеналом ты согласен, надо полагать?

— Как будто у меня есть выбор…

Такая покорность напрягает ещё сильнее. Потому что невольно начинаешь искать подвох, ну не поверю я, что он резко передумал. Да и напряжённое тело говорит о том, что все согласие только на словах, хотя устроиться удобнее, поменять позицию не пытается, словно она достаточно привычная. Рывком возвращаю его в прежнее положение, прижимаясь к спине.

Оборотень дышит часто, только иногда втягивая воздух контрастно-медленно, словно пытаясь успокоиться. Вот только истерики мне здесь не хватало. А он внезапно севшим голосом договаривается фразу:

— …все равно же сделаешь это.

Отлично, меня ещё и в маньяки записали. Кто бы что не говорил, а боль, крики и страдания я ценила только у жертв на алтаре, потому что они лучше подпитывали тёмный источник под домом. А вот любовники — да и любовницы по юности, что уж скрывать — хоть и были различной степени добровольности, но никогда не уходили обиженными. В самом крайнем случае можно было накачать тело магией — чужая сила в организме приглушала боль и вызывала прилив возбуждения.

Накачивать парня магией не хотелось, не настолько мне горело его разложить прямо здесь. Вернее, горело, но не до откровенного насилия, а даже этот вариант им и был. В чём-то перевертыш оказался прав, меня развлекали перепалки с ним. И получить вместо интересной, а в перспективе ещё и привычной к моим вкусам, игрушки очередную покорную вещь… Спасибо, нет. Значит, подождём. Приручим.

— Выбор есть всегда. Можно, например, выбрать роль жертвы и страдать, как ей и положено. А можно — адаптироваться и попытаться найти компромисс.

Волк хотел было что-то сказать, но только мотнул головой, пытаясь рассмотреть меня через плечо. Не вышло, потому что я элементарно умещалась за его спиной. И при этом способность "табуретки", как меня за мелкий рост называла крестная, скрутить мужчину любой комплект и вызывала у окружающих шок. Магия давала огромную физическую силу.

— Я не понимаю в чем подвох…

— Мне все приелось.

— А я, значит, шут придворный?

— Ну, с учётом того, что ты, как и они, слишком много свободы слова себе позволяешь…

Понятно. Мы друг друга просто выбили из колеи неожиданным поведением. Меня сбило с толку отсутствие попыток меня загрызть, а его — мое спокойствие и то, что он ещё был физически цел. Пара чисто символических воспитательных шлепков не в счёт. Я обвила руки вокруг его тела, наслаждаясь крепкими мышцами, напрягшимися под прикосновениями.

А ещё он фонил магией. Не так сильно, как полноценный маг, но ощутимо. И приятно, словно тёплой волной окатывало. Правда, стоило рукам сползти ниже, фон словно менялся, становясь холодным и колючим, словно он обрастал иглами. Какая загадка…

— Но это не значит, что я не должна наказать тебя за такое поведение.

— Я надеюсь не, — он скосил глаза на открытый шкаф.

— Ну, можно было бы заставить тебя ходить с чем-нибудь внутри, особенно если брать приёмники магии…

— В чем вообще их смысл?

— Накачка магией. Эффект ты оценил с утра, я полагаю. Особенно когда наступает просветление. Но сегодня я тебя просто выпорю. Или ты предпочтёшь первый вариант?

— Лучше порка! Только…

Он красноречиво прогремел цепью. Я улыбнулась, взъерошив тёмные волосы. Умеет же, когда хочет. Кандалы на руках распались, освобождая руки. Я отошла на шаг, всматриваясь в него, на случай, если оборотень все же попытается напасть. Он только растирал запястья, искоса осматривая помещение. Умный мальчик, понимает, что не сбежит, в своём доме ведьма фактически всесильна, это не казенные щиты, настроенные на многих, здесь защиту не обманешь.

Он перевел на меня взгляд, ожидая дальнейших указаний. Что ж ты будешь делать? Оглядела помещение, выбирая, и похлопала ладонью по креслу, на котором сидела до этого. Был у него неоспоримый плюс — за ним сейчас висело зеркало, а в ставший коленями на сиденье волк должен был прекрасно видеть свое отражение в процессе.

— Не красней так. Ты словно не в Питомнике два года провел, а в монастыре, — я отошла к другому шкафу, выбирая. — Пока мне лучше расскажи, как тебя на самом деле зовут. Называть волка Лисом — извращение то ещё…

Он замялся, поймав мой взгляд в зеркале. Ну что? Обойдёмся ладонью сегодня, на первый раз? Пусть так, соврет — возьму ремень. Скажет правду — буду снисходительной. Перевертыш потоптался, потёр шею, синяки на которой уже начали сходить, и буркнул:

— Кеттэр.

Будет Тэр тогда. И, да, это правда, ложь я бы почувствовала, все же его хозяйка. Я подошла ближе, пряча руки и разглядывая его лицо в зеркале. Прошедшиеся по спине холодные кончики пальцев — заклинание закончило свое действие — заставили его прогнуться сильнее, лечь грудью на спинку кресла. Опустившиеся на бедра руки, поправляющие позу, почему-то вызвали перемену в магическое фоне. Нужно будет разобраться, но не сейчас.

Раз. Он вздрагивает, с шумом втягивая воздух. Шлепок не сильный, просто неожиданный, да и я только примеряюсь.

Два. На вторую ягодицу ложится симметричный удар. Короткий взгляд в зеркало позволяет различить пунцовые скулы.

Шлепки идут без чёткого ритма, не давая ему подстроиться. Волк молчит, только под конец издаёт какой-то сдавленный звук, но быстро зажимает рот ладонью. Двадцать.

Смотрю на лицо Тэра через зеркало — мальчишка покраснел, губа прокушена, глаза влажно блестят. Остаётся только прижаться к нему со спины, вжимая в кресло и тревожа пострадавшую часть тела. За счёт магического отклика получились следы ладоней разной степени яркости, о чем я ему и сообщаю. И вижу, как дергаются пальцы, но кулаки он не сжимает.

— Надеешься усыпить моё внимание, м? — одной рукой натягиваю ошейник, вторую держу так, чтобы он видел, и заклинанием затягиваю её в перчатку. — А что мне мешает сейчас поступить так, как ты думаешь обо мне?

— Ничего.

На миг почти поддаюсь искушению, но он мне нужен нормальным. Без желания придушить меня при первой же возможности. Но намёк делаю — затянутая в перчатку ладонь ложится на поясницу, в ухо шепчу ему заклинания. Волк вздрагивает, когда изнутри по нему проходятся очищающее и смазывающее. Пальцы несколько мгновений кружат у входа в тело.

— Я достаточно ясно намекаю?

— Вполне. Я понял. Я буду держать себя… в рамках.

— Заклинание истощится само. Пусть это будет тебе уроком. Слезай на пол. И, Тэр, по поводу последних рядов в шкафу…

— Да? — он то и дело постирал зудящие следы, устраиваясь удобнее.

— Это для обладателей выдающихся данных. И физических, и личностных. И в твоих интересах, чтобы я не отнесла тебя ни к тем, ни к другим. Веди себя… Как ты сказал? В рамках? Не перегибай.

6. Попала

Алтарная плита под спиной словно пульсировала, принимая исходящую из тела энергию. Оставив после "воспитательного мероприятия" оборотня в спальне и искренне надеясь, что он ничего не учудит, я ушла в подвальное помещение особняка. Щиты нужно было подпитать, а я как раз была в подходящем для этого состоянии. Фонящая силой во все стороны, распаленная и активно ее излучающая. Дом буквально выжирал энергию, благо, что с каждым разом мой резерв возрастал и отданного заряда хватало на более долгое время. Потому что я бы сто раз подумала о выгодности приобретения, если бы эта пытка была ежемесячной. А то и более частой.

Мелькнула мысль кого-нибудь распотрошить здесь, это у светлых ценились добровольные жертвы, но подходящих кандидатов не было, да и дорогу мне в последнее время никто не переходил. Даже обидно стало, а покупать под это дело кого-нибудь — так его еще найти надо. Но пока надо перележать отток энергии, а потом потихоньку доползти до своей комнаты переходами в стенах, чтобы никто из слуг не увидел меня в таком состоянии. Тьма великая, там же еще волк в спальне… Ладно, у меня есть еще одно лежбище, пережду там.

Дом перестал высасывать из меня силу, и я плавно скатилась на пол, прижимаясь к ледяному камню лбом. Так, переждать немного, побороть головокружение и тошноту, и ползти по лестнице наверх, надеясь добраться до кровати или хотя бы ковра раньше, чем я потеряю сознание. Можно даже на четвереньках. Потому что на ноги я себя сейчас не поставлю.

Аккуратно открываю один глаз. Отлично, мир уже не кружится с прежней скоростью, можно начать постепенно переставлять трясущиеся конечности. Родители меня, конечно, удружили, связавшись с сектой огнепоклонников, чтоб им там… костерок пожарче. Мало того, что бросили выживать, сгорев по своей глупости, возомнив себя всемогущими, так еще и без подпитки семейного гнезда оставили… Так, не отвлекайся, Тея, тебе надо на четыре этажа вверх выбраться. И потом еще в башню заползти. С тяжелым вздохом принимаюсь одолевать этот путь, надеясь не сверзиться с лестницы вниз.

Первый пролет дается даже удивительно легко, только в самом конце сажусь на ступеньку перевести дыхание. Руки и ноги мелко подрагивают, но я беру себя за шкирку и преодолеваю еще один пролет. Этаж позади, можно сделать перерыв побольше. От магического истощения страшно тошнит, мир опять вертится так, будто я напилась натощак, но это надо просто переждать. И потом отоспаться, главное, не отключиться на каменном полу. Главное доползти. Сверху потянуло сквозняком буквально на мгновение…

Это кого же дом впустил в хозяйские переходы? Вот сейчас я этого смелого наглеца и пущу под нож ради энергии, пусть только подойдет сюда… Рука, на которую я опиралась, подвела, в результате чего я чуть не поцеловалась со ступенькой, сдавленно выдохнув и переживая очередной приступ слабости.

Шаги раздаются уже совсем рядом, очень осторожные и словно неуверенные. Ноги узнаю сразу. Надо было этого любопытного приковать… Прямо за эту бледную лодыжку. Тот, подняв бровь, рассматривает мою наверняка бледно-зеленую тушку, лежащую на ступеньках. Самое смешное, что если сейчас он вздумает свернуть мне шею — я даже отбиться не смогу. Тэр опускается рядом, колеблющийся. От него идет живое тепло, я даже решаю отстрочить задуманное наказание.

— И что ты тут забыл?

— Ход открылся, вот я и…

— Любопытство, понятно. Надо было тебя сильнее пороть, а то слишком ты легко отошел. Учту на будущее. Ну неси меня тогда наверх, раз пришел. Хоть толк будет.

Волк вздыхает, чтобы что-то сказать — наверняка гадость в духе "А если тут брошу?" — но решает не искушать судьбу в моем лице и поднимает меня на руки. Становится гораздо теплее и сон начинает накатывать с новой силой, веки слипаются. В какой-то момент мне кажется, что я падаю. Вздрагиваю, распахивая глаза и цепляясь за плечи оборотня, удивленного этим жестом. Когда я опускаю голову, прижимаясь щекой, он даже замирает на полу шаге, но затем продолжает меня нести, только с усмешкой вытягивает носом воздух. Что он такое учуял там?

Воздух вокруг становится теплее, щёлкает дверь прохода, затем ещё одна, и меня окатывает влажным жаром. Ванная. Тэр притащил меня именно сюда. Ну да, усну, сама себя утоплю, никаких к нему претензий.

— Надеешься, что я уйду под воду? — выходит совсем тихо.

— Отнюдь. Не хочется менять место жительства пока что, нет гарантии, что там будет лучше. Что не попаду, как вы говорите, в утиль. Или что новые владельцы окажутся настолько сговорчивыми.

Он опускает меня на кушетку, стягивая мой ритуальный балахон. Что ж, хочет изобразить хорошего мальчика — пускай, я не против. Главное, чтобы игра не закончилась слишком резко, чтобы я успела к перемене подготовиться. Перевертыш неаккуратно опускает меня в воду, фырчит, когда его тоже окатывает, и садится на бортик.

Мокрые штаны наверняка противно липнут к телу. Магический резерв постепенно начинает восполняться, в голове яснеет. Сам по себе или же я подпитываюсь? Волк уставшим не выглядит. Показываю на воду:

— Иди сюда. Ко мне спиной.

Он подавляет желание скривиться, вижу, как дрожат губы, как дёргается нос. Но покорно раздевается, соскальзывая в ванну. Я прижимаюсь к спине, впитывая как губка волчий фон. Вспомнив про разницу в излучении, решаю поэкспериментировать и тихо зову "Лис". Фон становится холоднее, особенно по мере того, как руки скользят вниз по телу.

— Тэр?

— Вы звали? — холод исчезает, будто его и не было. — Я задумался, прошу прощения…

Мне не нравится вот эта раздвоенность. Прижимаюсь обратно, думая, чем это может быть вызвано и чем мне грозит. Перевертыш спокойно сидит, только на миг напрягается, когда я тянусь к шее, проводя пальцами по почти зажившим отметинам. Взгляд цепляется за более блеклое пятно, заметное на покрасневшем от жары теле. Запуская пальцы в густую волчью шевелюру, заставляю его наклонить голову, рассматривая то, что привлекло мое внимание.

Вот это я попала…

Тело действует быстрее разума, я отодвигаюсь от оборотня, одновременно натягивая ошейник и почти опрокидывая его в воду. С трудом удается побороть желание расправиться с ним прямо здесь:

— И как так получилось, что в Питомнике не заметили метку на гильдейском выкормыше?

7. С больной головы на нездоровую

— В смысле "никто не заметил"?! — я уже полчаса распиналась перед крестной, спешно явившейся на мой невнятный вой через зачарованное зеркало. — Как это можно было просмотреть?

— Признаю, наша вина. Если хочешь, мы можем забрать мальчишку…

Я почти было кивнула, соглашаясь, но что-то внутри в голос завопило "мое" и я мотнула головой, глядя на лежащего в кресле оборотня, усыпленного заклинанием. От влажности кудри вились еще сильнее, делая волка словно бы мягче, более домашним. Уже не волк, а почти кот. Он даже в клубок свернулся, усиливая это сходство. И как пятно на светлой ткани — метка гильдии убийц и воров. Странно, что за два года они про него не вспомнили. Забыли? Или избавились? И как теперь мне со всем этим быть? Если забыли, то есть все шансы, что рано или поздно про него вспомнят, а мне это не нужно. Избавились — вариант получше, по крайней мере по его душу ко мне никто не придет, особенно если его из особняка не выводить и всегда держать при себе.

Вопросы о будущем в моей голове множились, а решения все не было. Веро с какой-то странной полуулыбкой посмотрела на меня. Я в ответ подняла бровь. У нее смягчилось выражение лица, став совершенно по-матерински нежным и заботливым:

— Не думала, что такое случится с тобой. Хотя совпадение по магии всегда лотерея. Никогда не знаешь, кого тебе уготовит судьба.

Я хмыкнула, вспоминая… Да хотя бы собственную мать. Пошедшую против такого совпадения, вышедшую замуж по расчёту, истинную дочь нашего технологичного времени. Бунт дара свёл с ума и её, и отца. Хотя, давайте честно, лис-оборотень ещё не худший вариант пары. Интересно, какой я бы была тогда? Ни разу не видела полукровок у ведьм и оборотней. А может просто не знала, кто передо мной, такое тоже может быть. Такие связи стараются не афишировать.

А вот убежденность крестной в моей с волком парности изрядно напрягала. Никаких сигналов к этому не было, а песню про Волю я лично выслушивать не собираюсь. Это просто… Просто новизна ощущений, вот и все! Мне скучно, вот и тянет на что-то интересное. А волк интересный. И проблемный. Да вашу ж мать, опять…

Женщина покачала головой и пообещала по своим каналам попытаться проверить ситуацию у наёмников. Мало ли, лучше быть предупрежденной. Веро с сожалением похлопала меня по руке и вышла, оставляя наедине с безрадостными мыслями. А подумать действительно было о чем. То, что гильдейское прошлое — а прошлое ли? — Тэра вылезет мне боком, было и так понятно, тут даже гадать не надо. А вот что со всем этим делать — нужно было придумать как можно раньше. И желательно, чтобы голова по этому поводу болела не у меня одной. Я сняла с волка заклинание.

Тот медленно выплывал из навязанного состояния, радуя меня потерянным выражением лица, потому что усыпила я его не вылезая из ванной, а потом с матюгами тащила эту тушу в гостиную, магический запас на тот момент левитировать его не позволял. Сейчас перевертыш выделялся на фоне темной обивки серовато-бледным пятном. И совершенно тоскливым взглядом.

— Тэр? Все в порядке? — черт, смени интонацию, Тея. Он тебе никто, просто раб, игрушка для развлечений!

— Да, я… Я не помню, что произошло.

Да великая тьма! В смысле? Очень надеюсь, что это просто последствие заклинания или того, что я немного его головой приложила.

Висок отчетливо пульсировал, вызывая желание просто спрятаться под одеяло от проблем. Крестная рано ушла. Да мне всего четвертая сотня лет, я еще слишком молода для всей этой дряни. Оборотень сполз с кресла, на котором устроился во сне, усаживаясь рядом с тем диваном, на котором сейчас вытянулась я. Хоть картины пиши. Потому что поза у меня действительно живописная, я даже глаза "утомленно" прикрыла ладонью. На самом деле — свет страшно раздражал, усиливая мигрень.

— Важнее то, почему ты о своей метке молчал…

— Потому что меня сбросили со счетов. Подставили и не стали вытаскивать. Я видел связного мельком, тот сказал, что я — бесперспективный материал и они и пальцем не пошевелят, чтобы меня освободить.

— Было за что? — от нервов начинает бить озноб, поэтому я стучу по дивану рядом с собой, он широкий, места на двоих хватит.

— Как сказать, — тянет он, послушно устраиваясь рядом.

— Честно. Я хочу знать правду, чтобы понимать, чем история может обернуться для меня.

— Тогда вам будет лучше посмотреть воспоминания перед сном. Так действительно будет полнее картина. Хотя это то, что я предпочел бы забыть, наверное.

Я устроилась под боком у волка, пытаясь начать мыслить трезво. Если ассасины придут по мою душу, это будет полная… Да боги, полная жопа это будет, что уж тут деликатничать! А в мозгах оборотня надо порыскать. Что-то же он такое учудил, что от него свои же решили избавиться. С каким посылом его пускали в расход?

Противный холод начал отступать, благо, что сонный волк походил на печку, и меня потянуло в сон. А вот тишина Тэра напрягает. Приподнимаюсь на локте, заглядывая в лицо:

— Ты молчишь. Это странно.

Он вздрогнул, открывая глаза.

— Я не горю желанием снова сталкиваться со своим прошлым. Я был тем ещё наивным идиотом, когда полез в это болото. Думал, что умнее всех… Может и правда, толк от меня только как от комнатной зверушки может быть.

А, самокопание. Ну, если оно так благотворно влияет на его поведение, то пускай. Иногда полезно. Правда, процесс нужно пускать в правильное русло время от времени. И лишнюю кровь от гонять от головы, стимулируя прилив к другим местам.

То ли пороть, то ли трахать. Или чередовать одно с другим для лучшего эффекта

Магический разнос сегодняшнего дня успокаивался, поэтому я решила отложить все на утро, все равно действовать вслепую не лучший вариант. А так хоть энергия будет. Впрочем, осталось ещё одно дело на сегодня. Потому что правила поведения вбивать в него я буду завтра. А сейчас я хочу просто растянуться на кровати, может даже с волком под боком, в качестве грелки и источника интересных снов. А в том, что воспоминания окажутся интересными, сомнений быть не может. Пусть и не точно радостными и светлыми.

— Пойдём. Нужно посмотреть, что там с тобой случилось и начать как-то решать эту проблему. Не только же мои мозги в узлы вязать. Главное, чтоб мне кошмары после не снились…

— Тебя можно чем-то напугать?

— Надо же, ожил. Хамло, — на последнем слова я от души шлепнула волка, не успевшего увернуться.

8. Больная память

Волк устроился рядом, явно ощущая себя некомфортно, но все-таки послушно замирая под одеялом. Я перевернулась на бок, рассматривая хмурое лицо ассасина и пытаясь разобраться в себе, поэтому моя гримаса была не лучше. В памяти всплывал Мыслов, главарь всей этой легальной банды, та ещё мразь, и было жутко представлять, чем проблемы с ним могут обернуться для меня. Даже для меня. Семейство мое пусть очень давно в совет и не входило, но в полусотне чистых родов для нас всегда было место. Тэр пристроили голову на моей подушке и едва слышно выдохнул:

— Тебе не понравится увиденное.

— Определись, ты мне хамить так и будешь или все же исправишь свое поведение?

— А какой оборотень будет стелиться перед своей самкой?

По лицу подлецу я не попала, он увернулся быстрее. Зато успела ухватить за ошейник, натягивая его, параллельно подминая оборотня и заставляя прогнуться под собой. Перевертыш, упираясь одной рукой, попытался ослабить давление на горло, ощущении врезающейся кожаной полосы сменилось жёсткой хваткой ладони:

— Ты опять?

— Ты зря так ершишься, ведьма. Идёшь против своей же природы, — он взбрыкнул, но как-то несерьёзно.

— Я впервые слышу, что среди оборотней бывают мазохисты. Среди волков, по крайней мере. Я ведь, кажется, обещала вырвать тебе язык?

Вместо ответа он облизался, а потом и широко оскалился, обнажая клыки. Великая Тьма, я его просто… Я не знаю, что я с ним сделаю! Вот же проблема. С самого моего выигрыша проблема. Парень дышит через раз, потому что я все ещё сжимаю пальцы достаточно сильно, чтобы контролировать процесс. Взгляд Тэра мутнеет, волк плывёт. Вот почему именно мне попался бракованный оборотень? Где я так нагрешить успела?

Пальцы расслабляются, я опускаюсь на спину распластавшегося "питомца", утыкаясь лбом между лопаток. Вряд ли все обстоит так, как убеждает меня Веро, но такой вариант я все же не буду сбрасывать со счетов. Надо бы сходить в храм Воли, поговорить со служителями о магических парах, может в голове прояснится. Поднимаю тяжёлую голову, когда парень подо мной начинает шевелиться, устраивая руки удобнее. Скатываюсь в бок, но продолжаю прижиматься.

— Мне не нравится, что я так теряю контроль. Это ненормально.

— А мне не нравится, что я таким белым и пушистым становлюсь, потому что ты магическим сильнее сейчас.

— В принципе сильнее. Если все так, как думает моя крестная, спокойной жизни у нас не будет. Я буду пытаться тебя сломать, ты будешь сопротивляться.

— Это гильдейское наследство. Я… Я пытаюсь с этим совладать, но в какой-то момент воспоминания вылезают и я себя не контролирую. Мне проще все же показать их…

Он выдавливает из себя эти слова, поворачиваясь ко мне лицом. Я встречаюсь взглядом с оборотнем, потихоньку проваливаясь в чужую память. Через несколько мгновений я стою в лесу, рядом оказывается Тэр, кивающий в сторону крадущегося к имперскому кораблю парня. С трудом узнаю его в этом тощем заморыше, зато Мыслов не изменился за эти тридцать лет. И взгляд, которым он одаривает пойманного на борту мальчишку заставляет внутренности сворачиваться узлом. Ему же здесь всего… сколько, он говорил, ему лет? Сейчас сорок два, а тогда вообще двенадцать, получается так? От отвращения меня передергивает.

Темнота отрезает кусок времени, вот Тэр, уже более узнаваемый, слушает сидящего в кресле мага-оборотня, полукровку, сумевшего добиться высот. Редкая удача, наверняка есть какой-то влиятельный покровитель. Кажется, мой парень провалил какое-то задание, слишком тяжёлое для молодняка. Мужчина кидает ему в лицо что-то грубое, мол, таким как ты место в Питомнике. Волк вспыхивает, они одни, удержать его некому… Но Мыслов заламывает его, поймав буквально в полете и впечатывая жилистое тело волка своим телом в стол. Настоящий Тэр рядом со мной морщится, уже зная, что его ждёт, хотя и я тоже это прекрасно понимаю, и делает шаг ко мне:

— Первый раз. Но далеко не последний. Просто… Ты поймёшь, почему я так реагирую, хотя обычно оборотням плевать на пол партнёра. Да и на большинство предпочтений. Даже волкам. Все же даже среди нас есть не только рвущиеся доминировать альфы.

— Я уже догадываюсь… Но легче от этого не становится. Все-таки даже у ведьм есть определенные рамки.

В подтверждение моих мыслей, Мыслов вытягивает ремень из штанов, фиксирует им руки неудачливого подчинённого. Я слышала, что редкие уходящие на заслуженный, а не посмертный покой ассасины категорически равнодушны к сексу, но чтоб причина была в таком… Тэр кивает, да, в гильдии это было скорее наказание, редко кому удавалось после этого научиться получать удовольствие. А потом ещё и Питомник… Перевертыш смотрит куда угодно, но не себя, разложенного на столе. Разворачиваю его за плечо, чтобы он этого не видел, а сама, сжимая руку парня так, что кровь отливает от пальцев, смотрю, как он молча кусает губы, слезы текут по лицу, но он не роняет ни слова, не издает ни звука.

Отговаривать бесполезно. Мыслов стягивает штаны, пристраивается… Я тоже жмурюсь. Я могу сколько угодно угрожать, изображать жестокость, но силой я никого в своей жизни не брала. Даже накачка магией сработает только в случае наличия хотя бы минимальной симпатии на самом дне подсознания. Тэр, который на столе, только дёргается, хрустнув позвоночником. Настоящий каменеет, выпрямляясь. Я даже слушать это не могу, я хочу уйти.

— Давай вернёмся…

Мы выпадаем из воспоминаний обратно в реальность. Волк прячет лицо в подушке, которую я с трудом отбираю. Вместо этого он утыкается куда-то в основание моей шеи, одновременно сжимая талию так, что не сразу получается вдохнуть нормально. Я не препятствую ему, понимая, что сейчас Тэру это надо. Все же, он буквально душу передо мной на изнанку вывернул.

Какое-то время мы лежим неподвижно, я только едва скольжу кончиками пальцев по вздрагивающей спине, запуская пальцы в тёмные волосы. От него спустя столько лет все равно слабо пахнет лесом, видимо, часть своего запаха всех оборотней. Великая, если тебе действительно есть до нас дело и тебе была нужна наша встреча, то зачем было организовывать её таким путем?

9. За горло

— Это ещё можно было пережить. Хоть тогда мне казалось, что проще уж в пещеру последнего удовольствия добровольно скинуться. Тут-то ладно, хотя и больно, противно, обидно, но никто ничего не знал. А потом…

Он замялся, не отрываясь от моего плеча и не ослабляя хватку. Я ответила тем же, крепче сжимая объятия. Зная нравы гильдии, Мыслов мог вполне сыграть на болезненной гордости всех волков, была у них общая черта. Приручались с трудом, легче было кого-то из них сломать, чем подчинить, если они этого не хотели сами. А уж сколь важно для них было мнение стаи…

В тех широтах, где жил Тэр, как я успела почитать, была такая "национальная забава": жертву виноватить. Не во всех стаях, но вот в его — был такой пунктик. Не думаю, что глава гильдии прошёл мимо этого факта, и не сложно предположить, какими методами создавалось тёмное Я оборотня, сейчас слезающее как старая кожа, клоками. Вот тебе и Лисандекс… Метка на шее стала объяснением и смены окраски магии, и резких изменений в поведении. Осталось только понять, на что она срабатывает.

— Если не хочешь рассказывать, можешь не делать этого. Я пойму.

Он поднял на меня абсолютно сухие глаза, красные и злые. Картинка была короткой, но красочной: Мыслов потащил его к окну. Тэр пытался закрыть лицо, чтобы не быть опознанным, но гильдия слухами полнится, да и посыльному, который передавал приказ явиться к Главе никто не запрещал говорить об этом факте. Так что сопоставили быстро. А потом полукровка начал играться со вспыльчивым мальчишкой.

Волк раз за разом пытался его убить, проваливал, был пойман и неизменно оказывался в однозначной ситуации у окна второго этажа, а Мыслов, издеваясь, связывал руки и тянул за волосы, заставляя поднимать голову. Как оборотень с этим справился — не скажу. Они все очень эмоциональные, особенно молодняк. Даже в таких суровых стаях как волчья. Удивительно, что руки на себя наложить не попытался.

— Я пытался… Не смог, жить хотелось сильнее — он показал на тонкий шрам на шее, что при учёте его регенерации должно было раньше быть рваной раной, не меньше.

Я провела по полосе пальцем. Мыслова хотелось придушить с особой жестокостью, а потом на ум пришёл один интересный ритуал. В конце концов, почему это одна я должна питать особняк? Тэр почувствовал, как теперь от меня дохнуло холодом, зябко поводя плечами. Я прижалась крепче, принимаясь машинально просчитать свои шансы избавиться от старого ассасина. И последствия этого шага.

Руки сами скользили по плечам перевертыша, по шее, зарывались в кудри и возвращались обратно, успокаивая, окутывая своей силой. Как вправлять мозги в его случае, я понятия не имела. Он же его наверняка ещё и магией накачивал при этом, поэтому его так и разносит. Магическое тело тесно сплетено с психикой, травма одного калечит другое. Прошлый опыт породил такие скачки магического фона, а значит… Да, будем заходить со стороны магии.

— Можно? — он оперся на руки, нависая надо мной.

Упустила, что он задумал, но пускай рискнет, наказывать сейчас я его не буду. Да и потом, что бы он не учудил сейчас. Кивнула ему, с интересом прислушиваясь к ощущениям от прикосновений жёстких губ. В шею он только коротко лизнул и заскользил ниже. Двигается осторожно, то ли боится моей реакции, то ли сомневается в чем-то, поэтому мягко треплю его по голове, посылая короткую и ласковую магическую волну. На это волк только хмыкнул, чуть сильнее прихватывая сосок.

Настолько пассивная роль для меня в новинку. Полная отдача инициативы… Волк ещё немного спускается и спрашивает:

— Знаешь, как оборотни определяют готовность самки к спариванию?

— Как звучит-то, а… По течке? — фыркаю, усмехаюсь формулировке.

— Да, на вкус. И по фону магии. Проверим?

Не дожидаясь ответа он спустился ещё. Устраиваясь внизу, он на миг поднял глаза, бросив взгляд, от которого внутри все скрутило морским узлом. Не прерывая этого контакта облизал два пальца. Я одновременно с этим облизала губы, рассматривая явно довольного волка.

Медленно провел ими по внутренней стороне бедра, подул, от чего влажный след отозвался холодом. От первого движения языка невольно вздрогнула, он оказался горячее и подвижные обычного человеческого. Волк провел ещё пару раз, медленно, задумчиво, на пробу.

— Не готова, — он легко прикусил тонкую кожу бедра, совсем близко к промежности.

— В смысле? — я попыталась запустить пальцы в тёмные кудри, но перевертыш перехватил моё запястье, прижимая его к кровати.

— Сцепка тебе удовольствия не доставит.

— Я и забыла, что… Тэр!

Пока я обрабатывала информацию и вспоминала об этом увлекательном факте, он успел вернуться к прерванному делу, добавляя ещё и пальцы. Любимую манеру он угадал почти сразу, поэтому и к разрядке я подошла быстро, пытаясь сжать бедра как можно плотнее, но оборотень не дал этого сделать. Рывком перевернул на живот, вжимая телом в матрас. Я могла бы с крутить его здесь, но пресыщение и скука делали свое дело.

Когда он толкнулся в ложбинку между ягодиц, мне оставалось только прогнуться сильнее, прижавшись плотнее. Пальцы вернулись внутрь меня. Хорошо… Только чего-то не хватает… Прикрывая глаза, представляя картинку с его стороны. Растворяюсь в непривычной потере контроля. Плечо легко прикусывают.

— Горло, — вырывается у меня сиплое.

— Что? — он сбивается с ритма.

— Возьми меня за горло.

Он отчётливо фыркает, но пальцы сжимаются. Только слишком мягко. Протягивая руку, накрывают его ладонь, заставляя усилить хватку. Получив разрешение не деликатничать, он тут же меняет ритм на более резкий, жёсткий. Зубы крепко впиваются в плечо. Кажется, я начала понемногу задыхаться, но именно этого мне и не хватало. Жёсткости. Волк с тихим рыком толкается в последний раз, мне немного не хватает, добавляю свои пальцы к пальцам перевертыша, подсказывая.

Мне хватает минуты, даже меньше.

Он откатывается в сторону, притягивая меня под бок, а меня почему-то начинает трясти от холода. Обычно меня так после прекращения нервотрепки так колошматит, а тут одно наложилось на другое, чужие переживания на свой свежий опыт. Тэр тянет вверх одеяло и тоже молча замирает. В голове у обоих звенящая пустота.

10. Если хочешь быть полезен…

Утром я закрылась в библиотеке, не до конца понимая, что хочу найти. Вчерашний порыв меня изрядно напряг, и хотелось бы избежать подобного в дальнейшем. Запах книжной пыли наводил тоску, но искать книги заклинанием без конкретной цели означало бы погрести себя под кучей фолиантов, призванных расплывчатым запросом. Поэтому я бездумно переходила от одного раздела к другому, то и дело вытягивая тот или иной труд, пролистывая пару страниц и возвращая пыльную и седую древность на место. Давно пора бы все это перевести в цифровой вид, но врожденная паранойя не давала такой возможности, назойливо зудя, что тогда их смогут украсть. В общем, это было чертой всех ведьм, именно поэтому на двери библиотек навешивали самые изощренные заклинания, позволяющие при должном количестве вложенной силы уберечь библиотеку от удара из космоса. А потом ловить ее среди осколков, да.

Жаль, не осталось трудов о религиях галактики, спасибо, предки, но какие-то упоминания в философских работах можно было встретить. Вот только мне хотелось просто лечь здесь и закрыть глаза — настолько они были нудные и расплывчатые. Идти в храмы желания не было, как и в целом выходить в город или с кем-то общаться. Рит на связь не выходила, то ли загруженная своими делами, то ли дающая мне возможность наиграться новым приобретением. В любом случае, это было даже на руку. Можно не отвлекаться и глотать книжную пыль. На чих мне пожелали здоровья.

— И откуда ты здесь?! — я уцепилась за ошейник Тэра, заставляя того наклонится ко мне, чтобы лучше видеть лицо.

— Просто вошёл, — пробормотал он, пожимая плечами.

— Кажется кто-то потерял чувство меры. То, что я вчера позволила тебе на короткое время проявить инициативу, ещё не означает, что ты можешь творить, что вздумается. Что же, займёмся твоим воспитанием. На колени!

Видит богиня, я не хочу его ломать об колено, как это делал Мыслов, но порядок должен быть. Волк с секунду смотрит меня, а потом все же опускается. Я ощущаю, как его магия снова начинает леденеть, видимо, "Лисандекс" является реакцией на жесткое подчинение или на что-то, идущее в разрез с его желаниями в целом. С одной стороны, хочется увидеть, что будет в конце этого процесса, с другой — совсем уж безвольная кукла может выйти. Или бездушный убийца.

Надо держать баланс.

Оборотень смотрит снизу вверх, не опуская глаз. Смотрит так, что вбитые в подкорку рефлексы срабатывают раньше и я наотмашь бью его по лицу, оставляя кольцом царапину на лице, причём достаточно глубокую. На кольце остаётся кровь. Чуть горчащая.

— Опусти глаза.

— Нет.

— Я не хочу ломать тебя, Тэр. Или накачивать своей магией до зависимости. Подчинись мне сам, тебе же будет лучше. Я даю тебе шанс исправиться.

Он этого не делает. Ладно, ладно… Мысль приходит внезапно, но даже меня тянет от нее содрогнуться. Освежим его знания о мире. В руках появляется плащ, который я бросаю в него, отдавая приказ одеваться. Снятый с лёгкого платья тонкий ремень цепляется за петлю ошейника, заставив перевертыша вздрогнуть, дернуться в сторону.

— Не поможет, — разочарованно тяну я. — Одевайся и пойдём. Освежим твои знания. Проветрим голову от лишнего мусора.

— Могу я спросить, куда мы направляемся?

Надо же, даже разрешения спросил, хоть и не дожидаясь вопрос свой озвучил. Какой-никакой, а прогресс за такой короткий срок. Но нет, милый, ты у меня ещё понервничаешь, благо, что в машину встроен контроль мыслью, так что следить за дорогой весь путь мне не придется, как и за рулем сидеть. Поверь, волчонок, место, куда мы приедем, впечатлит тебя по самое не балуй. Хотя ты про него и так знаешь, но явно там не бывал лично. А пока порадуй своим видом всю прислугу в особняке. Явно ведь гадают, вернёшься ли ты сюда вновь. Интересно, а ставки делают?

На заднее сиденье я его буквально закинула и сама села рядом, отдавая команду технике. Подумав, спихнула парня на пол. Нечего. Тот затих, потирая шею. След от удара на его лице уже зажил, кровь не забивает обоняние, зато запах меди от наевшихся крови колец наполняет пространство, я медленно теряю контроль. Волк явно инстинктивно лижет мою ладонь, коротко и спонтанно. Уговаривая сменить гнев на милость. Какая покорность… Кажется, я сказала это вслух, он поднимает глаза, бросая мимолетный взгляд в окно — гильдейскую привычку явно так просто не вытравить. Чуть бледнеет, неужели догадался, куда я его везу? И что будет делать?

— Я научусь слушаться, только не оставляйте меня там, пожалуйста …

Голос у него резко сел, он сдался, прижимаясь к моим ногам, что при разнице габаритов смотрелось необычно. Главное сейчас не дать слабину и не смазать момент, поэтому давлю желание потрепать его по голове и аккуратно, но жёстко отпихиваю в сторону. Пейзаж медленно меняется с городского на природу. Тэр совсем зеленеет, потому что по этому маршруту вариант конечной точки только один.

Когда автомобиль остановился, и я вышла на свежий воздух, вид у него был совсем нерадостный. Пещера Последнего наслаждения, вопреки своему названию, никого не радовала. Утоптанная тропинка наводила мысли о пути к месту казни, да и являлась им по сути. Оставлять я его там, конечно, не буду, но припугнуть стоит. Дёргаю за поводок, замечая в тени деревьев белый хвост. У кого-то из середнячек, погибших недавно, был белый лис. Вот и наглядный пример ему будет, лисенок вовремя решил уйти за хозяйкой.

Тэр его тоже заметил, но порыв остановить загасил мой взгляд. Да и стоило ему разобрать по запаху, что это лиса… Он просто пожал плечами. Спасибо, что без благотворительности за мой счёт. Уже за это я тебя приковывать дома не буду. Вообще, меня поражает это сочетание цинизма и наивности. Знать бы, чего в нем больше…

11…отойди и не мешай…

— А вот и наглядное пособие. Пойдем, полюбуемся и обдумаем нашу ситуацию.

Бледно-зеленый волк шел за мной, высматривая мелькающее впереди белое пятно, хотя особого толка в этом не было — тропинка на этом участке дороги была одна, это внутри пещеры пути начинают ветвиться и путать людей и нелюдей, завлекая прямиком в скрытую внутри живую ловушку. Я же зов чудовища могу преодолеть спокойно, да и перевертыша в нужном направлении провести проблем не составит. Так что особых поводов переживать здесь нет, ну, разве что он не попробует нырнуть туда сам, но вроде не должен, судя по его словам пока мы ехали сюда. Инстинкт самосохранения — прекрасная вещь. а что в ней лучшее — так это предустановленность по умолчанию в любом живом организме, не важно, какого он пола или расы.

Светлый и почти приветливый лес у дороги постепенно сменялся более темным, листва становилась гуще, то и дело с разных сторон свисали лианы, пытающиеся помешать идущим, но надоедливые растения легко отпугивались мелкими искрами, высекаемыми на пальцах. Тэр шел за спиной почти вплотную — это ощущалось по слабому натяжению поводка и едва слышному дыханию где-то над головой. Моя собственная злость постепенно утихала, уступая место усталости, как это бывало обычно. Дойду до центра города, после того как закину его домой, мне надо развеяться. А сейчас главное доиграть весь этот жуткий спектакль до конца. Зрелище ожидается не для слабонервных.

Оставшийся без хозяина перевертыш-лис зашел внутрь, а я повела своего оборотня в обход, чтобы потом не отвоевывать его у скопления щупалец. Волк совсем притих и даже сжал в ответ руку, когда я ухватила его за ладонь, направляя в сторону другого тоннеля, пропитанного нейтральной магией, отпугивающей живность пещеры Последнего удовольствия. В какой-то момент мне самой стало так тошно, что если бы Тэр попросил меня уйти отсюда, вернуться домой — я бы тут же согласилась не раздумывая. Но он молчал, а признавать мгновение собственной слабости я не собиралась. Вот и шли, два гордых, молчаливых дурака, смотреть то, от чего обоих воротило. Ступеньки закончились слишком быстро, в голове стучало "Попроси, пожалуйста, только попроси, это ведь ни тебе, ни мне не нужно". Я замерла, он вздохнул. Ну же…

— Идем?

Пальцы, все еще держащие мою руку, дрогнули, волк ощутимо подался назад, но все же затем встряхнул головой и решительно шагнул вперед. Жаль, но теперь придется. Мы шагнули в темноту, сразу же ощущая контраст между теплым воздухом наружности и затхлой сыростью, царившей здесь. Чувствую, если бы не заклинания, с потолка бы капало, и я не хочу думать о том, что бы это могло быть. Когда первые колонисты заселили планету, они столкнулись с жертвоприношениями у местных племен. Племена растворились в пришельцах, а вот ритуальная пещера осталась, только назначение поменяла. Стала местом казни.

Я замерла на выступе, окутанном барьерами, присматриваясь к большому камню, но сидеть на нем, вопреки всем навешанным чарам, не тянуло. Со вздохом я усадила на плиту волка, устраиваясь у него на коленях. Тэр сел, почти сразу обхватывая меня руками — обрыв был близко и случайно уронить меня было бы легче легкого. Лис тем временем показался ярусом выше, а у меня к горлу подступил гораздо более ощутимый ком, противный привкус во рту становился все сильнее, заставляя дышать медленно и через раз, иначе бы меня точно вывернуло. Но, как говорится, это еще не финал, успеется. Потому что взгляд вниз на мелькнувшие в сплетении сине-серых щупалец кости вынудил меня вздрогнуть. Перевертыш шепнул на ухо, не отрывая взгляда от белого силуэта у края скалы:

— Может, на свежий воздух. Вам явно нехорошо…

Богиня, он это предложил! Я кивнула, зеленея вместе с Тэром и стараясь не прислушиваться к чавкающему звуку внизу. Наружу он меня вынес быстрее, чем мы сюда дошли. Устроила, великая магия, воспитательное мероприятие на свою голову! Мы сидели прямо на нагретых солнцем камнях, лес отсюда не казался мрачным, а вот пещера за спиной заставляла нервничать, и волк, не спрашивая, перенес меня на середину лестницы. Желудок уже не горел желанием попрощаться с остальным организмом, поэтому я просто опустила голову на плечо перевертыша, глядя на солнце.

— Сомнительное какое-то удовольствие… Умереть от того, что тебя поимеют околоразумные щупальца — явно не предел моих мечтаний.

— Смысл не в этом же. У них яд вызывает возбуждение и эйфорию.

— А потом они выделяют желудочный сок, который переваривает живьем, да, я помню… В гильдии рассказывали.

— Угрожали?

Он неопределенно пожимает плечами, растирает неожиданно холодные ладони. Судя по противному ознобу, не у одного волка кровь стынет в жилах. Он берет мои руки в свои, отогревая, и отвечает:

— Учили прятать трупы.

— Они падалью не питаются же?

— Потенциальные трупы, хорошо, — его лицо приобретает более живой оттенок, уголок губ дергается в намеке на улыбку или замаскированную под нее горькую усмешку. — В какой-то момент я поверил, что вы меня туда столкнете.

— Ты мне еще нужен живым. Но характер свой… порви пополам и одну половину засунь себе в глотку, а вторую — в задницу, ты меня понял?

Он кивает, склоняя голову. Солнце отражается в глазах, создавая видимость странного блеска и предчувствие лукавства с его стороны. Чувствую, кто-то не до конца со мной честен и клыки мне еще не раз покажет. Впрочем, он же обещал мне исправиться? А волки неплохо управляются давлением на чувство долга и данное ими слово. Я, устав сидеть на камне, переползаю к нему на колени, отпуская поводок. Внутри не совсем моим голосом звучит "А он тебя им придушит и пикнуть не успеешь", но привычка всего опасаться оказывается задвинута далеко и надолго. Тем более, что зелень внизу скрывает пересекающую лесную зону дорогу и дает ощущение оторванности от мира.

Тэр аккуратно касается моих рук, одним движением заставляю его обнять меня. Волк сейчас кажется каким-то умилительно-плюшевым, впервые ощущаясь на свой совсем еще юный по меркам обеих рас возраст.

— Мальчишка…

— Мне уже сорок три!

— А мне больше трехсот. Так что не хами старшим. И не вздыхай так, я знаю, что ты хочешь сказать! Не рискуй, милый.

— Я молчу… хозяйка.

Вместо ответа встаю, спускаясь вниз. В голове зреет план, о котором окружающим знать не обязательно. Тэр следует за мной. Поводок свободно свисает, иногда ударяя его по колену и бедру.

12…ну а если помешал…

Тэр разве что не урчал как кот, пока мы ехали обратно. Голосовые связки в человеческом обличии как-то странно видоизменялись, позволяя нормально разговаривать, но не давая возможности рычать, так, издавать что-то похожее на кошачье мурлыканье или недовольный мяв, причем независимо от вида. Только у медведей, кажется, ситуация была иной. А волки старались держать себя в руках и лишний раз животные звуки не издавать. Не то ситуация выходила неловкая до жути. Я рассеяно гладила его по волосам, пока в голове вырисовывался смутный план, казавшийся странно правильным. И это пугало, такие идеи обычно ничем хорошим не заканчивались.

— Меня трясёт, когда я представляю себя на месте того лиса…

— Это естественно, у тебя есть инстинкт самосохранения. Иногда он, правда, даёт сбой.

Я постучала по сиденью рядом с собой, зовя оборотня поближе. Обратно ехали медленней, мне хотелось успокоиться, я уже и забыла, какое впечатление это место производит. Тэр устроился рядом, снова подставляясь под руки. Выглядящий одомашенным, но проверять я бы не рискнула. Тёмная сторона сущности внутри дернулась его подмять, нашептывая о том, какой он сейчас расслабленный, тёплый, податливый, а разум раз за разом лепил ей пощёчины, напоминая о хрупкости сложившегося равновесия. С ним я была более согласна, не хотелось губить достижения ради минутой прихоти. Но и размякать тоже не хотелось.

Мелькнувшая в голове мысль заставила скользнуть в сторону, вытягивая волка на сиденье во весь рост. Щёлкнул карабином поводка, чтобы воспользоваться кожаной полосой вместо верёвки, фиксируя руки оборотня. Не ожидавший такого поворота Тэр настороженно приподнял голову.

— Есть глупцы, считающие минет унизительным для того, кто его делает. Глупость страшная. Это ведь настоящий контроль над ситуацией. Согласен со мной?

— Насчёт контроля — да. Особенно при ваших зубках, придают они, кхм, остроты ощущениям.

Я улыбнулась, показывая клыки. Ладонь скользнула в брюки оборотня, мягко сжимая член. Тэр дернулся, но ничего не сказал, только отодвинулся к спинке, освобождая мне больше места. Наклонилась к шее, с шумом втягивая воздух, не только оборотни обращают внимание на запах партнёра. Прошлась кончиком языка по коже, ощущая, как учащается пульс. Сознание балансировало на грани, я с урчанием, похожим на его собственное, припала к шее, замечая, как оборотень отзывается.

Коротко лизнув в губы, возвращаюсь обратно к шее. Укусить, оставляя отметину. Мой, и никто не оспорит. Ключница, он чуть вздрагивает, когда и на ней несильно смыкаются зубы. Тёмный сосок, тут волк уже издаёт какой-то сдавленный звук, недовольно урчит.

Стягиваю с него штаны до колен, Тэр невольно сжимает бедра, когда свободная ладонь соскальзывает на поясницу, а затем оглаживает зад. Пока рано, но, думаю, грядущий подарок он оценит в полной мере. От одной мысли рот наполняется слюной.

— Попросишь меня?

Он заливается краской, даже шея пылает. Тэр кое-как находит в себе силы только на то, чтобы взглянуть в глаза и кинуть мысленно картинку со словом "пожалуйста". Пока и этого достаточно. Устраиваюсь удобнее, едва ощутимо проводя кончиком языка по всей длине, дразня. Затем принимаюсь вылизывать, иногда специально задевая выступающими клыками, заставляя вздрагивать. Понимаю, что перестала контролировать магию, её дымка затапливает машину, от чего глаза волка мутнеют. Перевертыш дёргается, когда я буквально насаживаюсь ртом, но его руки привязаны к подлокотнику. Он бормочет что-то неразборчивое, пытается толкаться, сбивает меня. Я просто сажусь на другой стороне сиденья, а потом и просто перекидываю ногу, садясь на грудь. Платье мешает и спутывает ноги, поэтому летит куда-то на пол. Я возвращаюсь к прерванному занятию, а волк пользуется ситуацией.

Горячий язык, прошедшийся по мне заставляет вздрогнуть. Отвлекает. Жалею о нашей разнице в росте, потому что не могу решить, куда мне податься, вперёд или назад. Тэр дёргает руками, пытаясь из освободить. Ну уж нет.

— Какой нетерпеливый, отвлекает меня. Что ж, я отвлекусь.

Разворачиваюсь лицом к нему, облизываю пальцы. Волку остаётся только смотреть, как я довожу себя до оргазма сама. Он елозит подо мной, толкается снизу, но я теперь жду новой просьбы.

— Пожалуйста, помогите…

— В чем? Или, вернее, с чем? Стояк мешает?

Он кивает. Ещё влажной ладонью начинаю его ласкать. Волк взрыкивает.

Поездка до дома будет жаркой.

*

Тэр остаётся дома один, в выделенной ему комнате, где только фыркает про лисий запах, а я все же отправляюсь в город, в храм Воли, но не дохожу до него, слыша где-то в стороне знакомый голос. Что ж, вид у меня подходящий для ночного визита, думаю, господин Мыслов не оскорбится отсутствием извещения о визите красивой женщины. Только морок накину…

Глава гильдии сидит один за столиком у окна, жаль, могут быть свидетели. Но если ещё сильнее отбелить волосы, то никто и не подумает запоминать лицо, светловолосых простушек много, желающих пробиться наверх ещё больше.

— Вы позволите? — голос более хриплых и низкий, чем ожидается от такой внешности, слишком уж было заметно, как меняется его поведение, когда Тэр срывал связки.

— Не могу отказать себе в обществе такой прекрасной девушки, — а глазами блестит, скотина.

Да, родилась на окраине, маманя с папаней наскребли денег на учёбу, а я вылетела. В восстановлении отказывают, а платить… Давай, клюнь на девочку в беде, ни слова лжи же. Я эту девицу знаю лично, историю её тебе в деталях перескажу, а твои головорезы не найдут повода придраться. Главное не думать о том, что плана у меня нет никакого. И шансов позорно сдохнуть после такой выходки — всеми местами жевать можно, а вот на выживание — только если все звезды в галактике раком встанут.

Он приглашает уединиться в отдельный кабинет. Отлично. Ухватить под руку и в короткий момент, когда мы остались без наблюдения, дёрнуть его в портал домой, молясь, чтобы хватило сил. И след бы хоть как-то подтереть…

13… то сам на себя пеняй

— Могу я узнать, в чем причина такого прекрасного настроения? — Тэр поскребся в дверь спальни, отвлекая меня от радостного мычания под нос какого-то популярного мотивчика.

Настроение действительно было превосходным, что в последние годы со мной случалось редко. Все-таки наглость действительно второе счастье, а первое — когда за нее не бьют. Вот в этот раз у меня все так и сложилось, удача наконец-то решила показать мне свое очаровательное личико, а не зад. По поверхности обеденного стола скользила новостная лента, которую я подтолкнула к волку, одновременно кивая на стул напротив. Завтрак казался особенно вкусным. Перевертыш, даже не обративший внимания на тот факт, что я пригласила его за свой стол, с ходу нашел нужный заголовок. Клыкастая улыбка могла бы напугать кого-то неподготовленного, но у меня только вызвала ответную.

— Вы как-то к этому причастны?

— Ни коим образом, Тэр, — в глазах волка читалось отчетливое "так я тебе и поверил", но комментарий он оставил при себе. — Зато я нашла прекрасный источник подпитки для камня особняка. Больше не придется самой его заряжать.

— Могу я, — на лице оборотня промелькнуло странное выражение, — поприсутствовать?

— Должен.

Магия кольнула руки, но я списала это на предвкушение. Нужно только дождаться вечера, а тем временем можно все-таки добраться до храма и поговорить со служителями. Но это днем, все равно утро у них занято, так что пока можно насладиться моментом. И видом пожелтевших, но все еще отчетливых следов на коже Тэра. А в тот раз заживали быстрее… Реакция на мою магию? Или что-то с процессом регенерации? Наклонившись вперед, бросила в него диагностирующее заклинание. Странно, заживление будто чем-то тормозится. Непорядок.

При более глубоком сканировании, натыкаюсь и на причину — юность в гильдии наложила отпечаток на то, какая магия пригодна к усвоению, убийцы подпитывались от жертв. Им, как хищникам, загоняющим добычу, нужно было ощущать азарт, сопротивление, боль в той энергии, которую они поглощают. Тэр был этого лишен. Надо бы задать Мыслову пару вопросов о том, что они творят со своими "подопечными", потому что это едва ли не два разных существа в одном теле получаются. И вот тащить ли его после этого… кхм, не о том я, не о том.

— Завтракай. Я поеду прогуляюсь. Из моего крыла не выходить, заклинания я на всякий случай навесила, но надеюсь на твое благоразумие.

Короткий взгляд на послушно кивнувшего перевертыша, и я выхожу в коридор, направляясь вниз. Надо бы гавкнуть на слуг, а то слишком лица довольные, но настроения на это сейчас нет. Солнце на улице, впервые за долгое время не скрытое загаженным воздухом, радует своим теплом, сад под куполом заклинаний приветственно машет зеленью. Надо бы волка своего сюда вывести… от картинки становится смешно, стоит приложить звериные повадки к находящемуся в человеческом обличии Тэру на поводке. Но рассказывать я ему об этом не буду. Обидится.

Храм Великой Воли расположен в центре города. Привычным движением скидываю обувь у порога, поднимаясь по прохладным ступеням, отполированным тысячами шагов, и оказываюсь в полутемном помещении. Камень, дерево, темные ткани и едва уловимый запах каких-то растений. Взгляд начинаю ощущать практически от входа, но молчу, ожидая, когда ко мне кто-нибудь подойдет. Замечаю знакомую служащую, которая манит меня рукой, указывая на небольшую нишу, скрытую за колонной. Мы усаживаемся друг напротив друга на каменные скамейки, практически соприкасаясь коленями. Женщина откидывает жемчужно-серый капюшон.

— Здравствуй, Тея. Что тебя привело сюда так рано да еще и в рабочий день?

— Я кое-что не понимаю в этой жизни. В общем, меньше недели назад я выиграла в "Лунную дорогу" право на оборотня из Питомника у одной своей подруги.

— Котик? Лис?

— Волк. Совершенно не то, что я люблю, но тут как в голове перемкнуло. А еще в этот несчастный Питомник его сдала гильдия.

— Не говори мне, что ты перешла дорогу убийцам? Да от тебя же живого места не оставят.

-Может, не всей гильдии, но… увела у ее главы того, на кого он нацелился как на игрушку. А еще…

Я кратко пересказала события прошедших дней, включая свои ощущения, догадки, домыслы. За секрет я не боялась, помимо печати всех служителей культа, заставляющей их хранить тайну, конкретно эта Слушающая была давней подругой моей покойной матери. Говорили, что не только подругой. Потому она и ушла сюда после того пожара. Женщина задумалась, не зная, что мне посоветовать.

— Ты же понимаешь, что тут пытаться уйти от судьбы даже не стоит? — она поправила волосы.

— Я уже попыталась. В какой-то момент у меня скользнула вчера мысль избавиться от проблемы и подтолкнуть его там, в пещере. И я поняла, что не смогу. Но показывать ему это? Ни за что, еще насмешек и его гадского характера мне не хватало.

— Тогда делай то, что считаешь правильным. Но будь готова к последствиям. И с культурными различиями аккуратней. Что-то мне не нравится в твоих планах.

— Да я вроде бы все учла… Так что не должно быть накладок.

— З аглядывай. Даже просто поговорить. У нас здесь удивительно скучно.

Я кивнула, обещая зайти завтра же, рассказать, как прошел вечер. Надо бы еще с Веро поговорит на эту тему, но она оказалась недоступна. Точно, вчера же вернулась экспедиция с окраин… Видимо, правит железной рукой в своем заведении. Ну, не буду мешать крестной работать. Кофе на веранде над городом не слишком помог расслабиться, я только сильнее себя накрутила, нахождение на открытом пространстве стало неожиданно некомфортным. Лучше вернуться под щиты и дождаться ночи. Тогда туда никто не проникнет.

*

— Пойдем, поможешь мне, — я прохожу через спальню. ю распахивая аккуратную дверь в углу.

— Что-то случилось? — Тэр заходит в ванную, ловя в полете брошенную в свою сторону мочалку.

— До спины я сама не дотянусь, — платье никак не хочет поддаваться, мелькает даже мысль сжечь его к демонам.

— У вас руки трясутся…

Он цепляет застрявшую застежку, и весь этот ворох ткани падает к ногам. В ванну я соскальзываю сама, пока где-то за спиной оборотень подбирает мочалку и подходит ближе. Я наклоняюсь вперед, подставляя спину под сильные руки. Хорошо… Мышцы расслабляются, и противная дрожь сходит на нет, давая возможность выдохнуть максимально глубоко. Еще бы выспаться перед ритуалом, но есть одно дело, которое нужно завершить. Киваю перевертышу, отсылая его из ванной. Надо высушиться и найти в дальнем углу гардеробной подходящий балахон.

*

— Господин Мыслов, как вам мое гостеприимство?

— Впечатляет. Итак, о чем вы хотели поговорить? Не думаю, что вы организовали все это просто так, да и наряд ваш намекает.

— Сразу к делу? Что же, меня интересует история одного вашего бывшего подчиненного. Моего нынешнего раба.

— Лисандекса?

— Кеттэра, — подчеркиваю голосом настоящее имя волка.

— Называйте как хотите, а сути вы его не измените. Я хорошо постарался, ломая его под себя. О, вы ведь успели оценить, какой он горячий и податливый? Нет? Неужели наш мальчик отболтался? Или вы его пожалели? Зря, такого надо держать в железных рукавицах. И пороть для профилактики. Желательно публично.

— А вы, я погляжу, иных методов, кроме силовых, и не признаете? — как же сложно было удержать себя в руках, когда хотелось ударить его по лицу.

Мыслов только погано оскалился. И принялся со смаком рассказывать и про труды менталистов, и про примечательную сцену у окна, уделяя ей особое внимание. Руки снова начали трястись. От злости — темная сторона рычала "мое" и спорить с ней не хотелось, от желания нарезать его на пласты прямо здесь, от холода, который прошел по спине, когда я представила масштаб последствий на сущность перевертыша.

— Что же… Вам больше нечего сказать? Тогда приступим к тому, ради чего мы встретились? Только, думаю, вы будете не против гостя?

Маг умудрился выдернуть руку из кандалов и бросить в меня чем-то режущим, но дом чувствовал, зачем здесь оказался незнакомец, и прикрыл меня. Очень кстати, потому что я вчера сильно потратилась, перетаскивая этого полукровку сюда через половину города. Чуть не надорвалась. А потом еще и побегали мы с ним по подвалу.

Параличка сорвалась с пальцев. Одной не хватило, чтобы обездвижить его полностью, но руки перестали слушаться мага. Тушу главы гильдии — бывшего почти, что грело душу — я дотащила до алтаря, старательно крепя цепи под отборный мат. Теперь нужно успеть, пока подчиненные не почувствовали происходящее с начальником. И попытаться спасти. Надо подняться наверх и мне самой, кстати.

— Тэр? — я заглянула в спальню. — Пойдем. Тебе понравится.

— Мне уже страшно, — он послушно шагнул в проход на лестницу, нервно потирая шею под черной кожаной полосой.

Зато как изменился его взгляд, когда он услышал недовольный голос из подвала. Какая гамма эмоций! От шока до мрачного удовлетворения. Хищные черты лица стали еще более животными, довольный оскал заставил заподозрить, что он готов перекинуться и торжествующе завыть.

— Куда мне?

Я указала на угол в стороне от непосредственно алтаря. Взгляд жег спину, заставляя нервно поводить лопатками. Кинжал удобно лег в руку, а дом запечатал подвал. Теперь мы не выйдем отсюда, пока один из нас не станет пищей для особняка. И это будет наш любезный гость. Я сделала первый надрез на смуглой от солнца коже.

14. Крайм энд панишмент

Алтарь дома слизал все, что на нем было, осталась только лужа крови. Руки била крупная дрожь, стоять получалось с трудом, потому что магию в комнате можно было буквально щупать. Ритуальный балахон душил и я рванула ворот, пытаясь втянуть хоть немного воздуха. За спиной раздался скрежет. Точно, совсем забыла.

— Иди сюда. Живо, — на оборотня я даже не обернулась.

Волк хмыкнул, вставая. Задержался ненадолго, стягивая штаны, и уверено перешагнул контур ритуальной зоны, не обращая внимания на кровавые следы. Магия Мыслова пыталась удержать его на этом свете, заменяя собой кровь. Не помогло. Особняк выпил его досуха. Перевертыш смотрел на меня сверху вниз, пользуясь разницей в росте, даже ступеньки ему не мешали.

Когти подцепили черную ткань, я только сдернула обрывки с плеча, оставляя на коже красный след. Тэр наклонился, слизывая его. Густое облако энергии кололо тело. Взгляд оборотня был слишком внимательным, слишком решительным и свободным.

И это было странно. Мы застыли надолго, рассматривая друг друга.

— Теперь ты окончательно мой. От главного конкурента я избавилась.

— Не боишься, ведьма?

Так и знала, что покорность его показная. Я ухватила его за ошейник, притягивая ближе и присасываясь к тонкой коже у горла. На миг отвлеклась и коротко лизнула в губы. Мой. И плевать, что он сам по этому поводу думает. Приручу.

Тэр сделал ещё шаг вперёд, я — назад, одновременно хватаясь за него и опрокидывая его на камень алтаря. Прямо в багровую лужу, и залезла следом, устраиваясь на горячем теле. Волка его положение ни капли не смутило, а раздвоенность магии пропала, словно они сложились в одно. Главное, чтобы выброс по мозгам слишком сильно не прошёлся.

— Скажи это ещё раз, — сначала мне кажется, что я ослышалась.

— Ты опять охамел? Дольше нескольких часов себя в руках держать не можешь? — руки жжёт, когда я смотрю ему в глаза. — Нас ждут долгие и насыщенные дни, мальчик мой…

— Твой. А ты — моя, ведьма. И избавиться от меня у тебя так просто не выйдет.

Я ложусь на него, устраивая голову на груди. Вызванное потоком магии возбуждение сходит на нет. Сердце бьётся абсолютно ровно. Чутье вопит о том, что что-то пошло не так. А запястья жжёт всё сильнее. Волк тоже нервно потирает руки, непонимающе хмурясь. На коже поступает тонкий серебристый рисунок. Ругательство вырывается у нас одновременно. Где мы так напортачили?

Я нервно перечитываю кольца на руке, проступившие на запястьях. У меня больше. Ехидная улыбка с губ не сходит. Магия признала моё главенство. Кеттэр только скалится в ответ. А после выдает задумчивое:

— А я знаю, почему так вышло.

— Удиви меня, — в голове шевелится смутная догадка, но ей нужно подтверждение.

— Убийство личного врага является завершением этапа ухаживания у оборотней. Такое брачное предложение действием…

По его тону было непонятно, что он ощущает в связи с этим. Я приподнимаюсь на локте, глядя на него. Прекрасно, просто восхитительно! Все настроение как рукой снимает. Внутри закипает ярость. Тэр только успевает рыбкой нырнуть за алтарь, скатываясь с него.

Ругаюсь я долго, не сдерживаясь в выражениях. Жаль, что здесь нечего разбить. Я пару раз с силой ударяю по каменном сердцу дома, но только разбиваю руки. Злость также быстро схлынывает. Я не хотела замуж… Это вообще не моё! Сейчас начнётся давление со стороны семейной магии. А что в свете скажут… Чистокровка с рабом связалась. И про сотрудничество можно забыть… И вообще, с появлением Тэра все пошло наперекосяк!

Опускаюсь на пол, всхлипывая и размазывая кровь по лицу. Волк садится рядом, но не прикасается. Полоса ошейника распадается под взглядом:

— Проваливай! Одни проблемы от тебя в моей жизни!

— Не надо пороть горячку… Я же по запаху магии слышу ложь.

Да какого демона! Пытаюсь его ударить, он подставляется, но так, чтобы я по лицу не угодила. Организм вымотан ритуалом и силы у меня практически нет. Да и уходить он даже не планирует, чем раздражает еще сильнее, чем удивительно спокойным голосом:

— Мне принести ремень?

— Зачем? — простой вопрос, сбивает меня с толку. Заодно и переключает на реальность.

Видя, что я обмякла, перевертыш встаёт, закидывая меня на плечо. Вторым неловко поводит — кажется, ему все же досталось. За истерику становится стыдно, но Тэр на мои бормотания не реагирует. Уже в спальне он проходит мимо кровати, направляясь к ванной. Под потоком воды начинаю выключаться, повисая на парне.

— Тэр, я…

— Тш, утром поговорим. На свежую голову. А сейчас тебе надо поспать, ведьма.

Я успеваю только кивнуть. Истощение магическое позволяет только на автопилоте упасть на кровать, до которой меня отконвоировал волк и отключиться.

15. Мирись и больше не дерись

— Проспалась, истеричка? — голос волка впивался в мозг раскаленной иглой.

— Тебя послать или ты знаешь направление? — даже от собственных слов захотелось зарыться поглубже под одеяло и не вылезать. Это хуже самого тяжелого похмелья.

— Смотря на что.

— А, то есть ты даже мысли о том, что я могу послать тебя не "на", а "в" не допускаешь?

— …подловила, — признал он.

Я наощупь нашла волка, устраиваясь ближе, а потом и вовсе положила голову на плечо. Тэр хмыкнул, зарываясь пальцами в мои волосы. Хорошо, спокойно. Настолько спокойно, что начинаю ждать подвоха. Волк напрягается, рука замирает:

— Что-то не так?

— Да вот слишком легко вчера всё прошло. Даже странно.

— Наслаждайся, пока есть время на это.

С трудом разлепляю глаза, встречаясь взглядом с волком. Тот слабо улыбается. Глаза у него красные, словно всю ночь не спал, под ними залегли глубокие тени. Едва касаясь, провожу пальцами по потрескавшимся губам оборотня, тот осторожно прикусывает их, тут же зализывая след. Смотрит побитым щенком, распахивая сознание.

Кошмары… Опять кошмары, пусть Мыслов и успокоился не с миром. Эта встреча лицом к лицу их выдернула наружу. Тэр мягко вытаскивает меня из своих снов. Гильдейская привязка оборвана, но легче не становится. Аккуратно выскальзываю из его разума, чтобы не причинять лишней боли ни себе, ни ему.

— Чего ты хочешь? Теперь, когда ты свободен? — ладонь скользит на открытое горло, пальцы легко находят пульс. Сердце перевертыша стучит так, словно он в панике.

— Я не хочу этой свободы… Я так долго к ней рвался, и понял, что… Что просто не умею, не помню.

— Мальчишка… Какой же ты ещё мальчишка…

— Сделай это вновь, пожалуйста. Надень на меня ошейник, — он вытащил из-под подушки широкую кожаную полосу.

Тэр впихнул ошейник мне в руки, а я замерла, не зная, что сказать или сделать. Волчонок… Я совсем перестала понимать, что происходит в его голове. Про этих оборотней говорили много, неизменно отмечая свободолюбие именно волков. А тут такая жажда оказаться на привязи, словно домашняя собака. Гильдия забрала его в совсем щенячьем возрасте, могло ли это сказаться? Должно было. Просто не могло не.

Я посмотрела на него. Бледный до синевы, бьёт мелкая дрожь. Взгляда Тэр не выдержал, спрятал лицо в подушку. На прикосновение к плечу не среагировал, только напрягся сильнее. Переползаю на него, устраиваясь лежа на широкой спине.

— Волчонок, — лёгкий поцелуй в плечо, — хороший мой, — уже где-то за ухом. — Расскажи мне, объясни, — в висок.

Волк вздрагивает в первую секунду, я слышу судорожный вздох. Подушка глушит слова, но основное удаётся разобрать. Коса на камень нашла в его голове. Вбитое стаей "настоящий волк должен быть свободен, иначе он шавка подзаборная" наложилось на жизненный опыт, на неожиданно полюбившееся в какой-то момент подчинение. Вот и получилось, что он либо чувствует себя неправильным, неполноценным, либо живёт не так, как хочет.

— Ты начинаешь путать тёплое с мягким. Свободу личную с соблюдением чужих о ней представлений. Так что давай не будем действовать сгоряча? Я разберусь с делами и мы с тобой слетаем в лес. Нам обоим нужно отдохнуть и порядок в голове навести.

Он приподнялся на локтях. Чтобы не скатиться, пришлось сесть, устроиться на пояснице. Тэр обернулся через плечо:

— Но ошейник, может, сразу?

Богиня… Вот что мне с ним делать? — я подняла глаза к потолку.

— Понять, простить и полюбить? — волк, кажется, немного очухался. Прогнулся, немного выскальзывая из-под меня.

— Прости? Ты сказал "отлюбить"? А что же без уточнения позы?

Оборотень ослабил контроль, проявляя уши и хвост. Я даже легла сбоку, рассматривая его. И заметила нестыковку:

— А почему хвост белый?

— Потому что к сотне лет я должен побелеть. Итоговую масть показывает животное обличие. Так что будет у тебя блондин вместо шатена. Причем платиновый

Руки сами потянулись к ушам. Забавно… Он дёрнулся, когда я коротко дунула в его сторону, сразу как-то по-животному поворачивая голову. Скользнула ладонью по спине, поглаживая. Тэр выгнулся, словно подставляя зад. Посмотрел из-под ресниц. На мой взгляд пробормотал:

— Ну. Да, в своей стае я бы оказался в рядах омег, скорее всего. В гильдии этим только и пользовались. Смазливым по волчьим меркам мальчишкой, планировали медовую ловушку воспитать. А здесь… Ты дала мне возможность попробовать обратную сторону. Выбирать…

— И что ты выбрал? — ладонь замерла над основанием хвоста.

— А я хочу и то, и другое.

— Тогда следующей ночью я сверху, — подвожу черту под разговором.

16. Когда я протёр пыль… Молчи!

Бумаги навевали тоску. Особенно стопочка от стучащих работников. А то я не знаю что управляющий подворовывает! Просто пока не зарывается, я его и не трогаю. Но эти завалы надо разобрать сегодня. Дверь скрипнула:

— Я не помешаю?

— Тебя к делу пристроить? Раскидай это бумажное барахло в алфавитном порядке, меня уже тошнит. И выгреби доносы прислуги друг на друга. Можешь сразу сжечь.

Тэр фыркнул, зарываясь в стопку бумаги. Хвост он убрал, чтобы тот не мешал, но брюки и так сидели достаточно низко. Отвлекая от работы. Спасибо ещё, что у него нет лисьей привычки таскать женские шмотки. Хотя… Ноги у него очень даже неплохие, я бы посмотрела. Так, Тея, ты не о том думаешь.

Торговля… Мама, роди меня обратно! Эту дрянь я свалю на крестную, я же за неё разбиралась тогда с новыми правилами, она пусть за меня перед государством отчитается.

— Вот эти — по делу, эти просто друг друга топят, вот эти я бы рассмотрел на месте, они странные, — Тэр сделал из одной стопки три.

— Уже?

— Хоть такая нагрузка на мозг. Информационный голод — страшная вещь.

Киваю, возвращаясь к бумагам. Обоняние улавливает знакомый запах смазки. Поднимаю глаза на волка. Тот наоборот отводит взгляд, но кивает. Кончики ушей на несколько мгновений краснеют, но потом он берет себя в руки. Какая прелесть. А я не зря озаботилась контролем над игрушками от заклинаний. Тонкая линия на поверхности стола видна только мне.

А вот Тэр явно не ожидал сюрприза в виде вибрации. Севший было на край стола, он мигом с него слетел. Волк посмотрел на меня круглыми глазами, облокачиваясь на столешницу. Я чуть увеличила силу вибрации:

— А ты думал меня подразнить без последствий? — подхожу к нему вплотную, ладонь скользит вверх по бедру, сжимаю ягодицу через плотную ткань. Пальцы находят стоппер игрушки, нажимаю на неё, заставляя войти в тело до упора. — М, муженек?

Волк что-то проскулил, когти прочертили борозды на столешнице.

— У? — передразнила я. — А думать надо было, мой хороший. Или настолько невтерпеж?

— Я на тебя с узлом внутри посмотрю, — Тэр прижался к столу, сильнее выпячивая зад.

Хотелось махнуть рукой на работу, но дел было по горло, пришлось остужать себя заклинание. А вот игрушку в перевертыше усилила. Он сполз на пол, руки дернулись было, но ему хватило жёсткого:

— Нельзя. Без рук, — опустилась на колени рядом с ним, одной рукой продолжая шевелить игрушку, а вторую сжимая на горле волка. Голос сел против моей воли. — Давай, мой хороший. Для меня…

Оборотень жалобно заскулил выгнулся до хруста в спине, запрокинул голову. Я уже подумала, что придётся всё же помогать, когда он взрыкнул, дернув бёдрами, и всё-таки кончил. Тэр свернулся в клубок, опуская голову на мои колени, едва я разжала хватку. Какое-то время мы так и сидели, я гладила его по липнущим к мокрому лбу волосам. Волк неловко повернулся на спину.

— Как ты? — смотрю в безмятежное лицо.

— Давно так хорошо не было…

— Я успела порадоваться, что ты не пошёл лисьим путём и не выпотрошил мой гардероб.

— Ну, как-то раз на задании мне пришлось переодеться в платье. Моей задницей в шелках потом ещё и всю пыль библиотеки протёрли. Мне не нравится твоё выражение лица…

А я представила себе Тэра в платье. На моём фоне он казался широченным, хотя по отношению к самому себе выглядел достаточно тощим. Волки всё же поджарые до единого. Так что я бы посмотрела… Да и ноги у него — самое оно под чулки. Чёрт, лисы и коты с их тягой переодеваться под другой пол, меня испортили.

Об этом я и рассказала перевертышу. Тот лишь кивнул, показывая, что принял к сведению. И, пользуясь моментом, протянул мне многострадальный ошейник. В этот раз я застегнула его свободнее, чем предыдущий.

— Хороший мальчик. А теперь иди, развлеки себя сам мне нужно разгрести основные дела.

— Я помогу. В моих же интересах, чтобы это случилось как можно быстрее.

Он плавно развернулся ко мне лицом. Замер на секунду и коротко лизнул в губы.

17. Однажды он прогнется под нас…

Остаток дня прошёл спокойнее. Крестная благополучно получила в свое распоряжение кипу бумаг, я в ответ — заковыристое пожелание уже наконец потрахаться власть, а не трахать ей мозг. На том и разошлись к обоюдному удовольствию. Присутствовавший при этом Тэр покраснел шеей, столько намёка было в голосе Веро, даже меня пробрало.

От выхода на улицу волк хотел откосить, ждал от меня подвоха. Разве я могу не оправдать таких ожиданий? Только уже в машине, запустив автопилот до дома. Сама прислонилась к заблокированной двери, притянув Тэра спиной к себе.

— Может до дома?

— А может без "может"?

— У тебя с собой ничего нет, я бы почувствовал.

— Разогреть тебя мне это не помешает. Руки за спину.

Прочными шнурами к платью я озаботилась давно, привычка юности никуда не делась. Оборотню оставалось только недовольно взрыкнуть, когда не вышло порвать путы на запястьях. Хороший вид. Наклоняюсь к его шее, прихватывая тонкую кожу. Он ёрзает, устраивается удобнее и откидывает голову мне на плечо, давая больше простора. Поза не самая лучшая, приходится поджать под себя ноги, чтобы стать чуть выше.

Одной рукой за плечо удерживают Тэра, вторая на несколько мгновений сжимает добровольно подставленное горло и спускается ниже. Волк тощий, можно рёбра пересчитать, но пресс жёсткий как доска. Оглаживаю холодной ладонью напрягшийся от контраста живот. Тэр выгибается навстречу. Веду кончиками пальцев по поясу штанов, скольжу по внутренней стороне бедра — поверх ткани. Волк что-то скулит, коротко и недовольно. Наш магический резонанс только усиливает ощущения, тем более, что он младший в нашем неожиданном браке. И ближайшие несколько месяцев, пока магия не успокоится, мы так и будем вести себя, словно коты по весне.

Над головой раздался сигнал входящего вызова. Накрыв ладонью пах Тэра, отвечаю на звонок. Тот шумно выдыхает, а я спешно зажимаю ему рот ладонью, чтобы не было слышно собеседнику.

— Тея, как давно я не слышал твой голос.

— Лорд Рэест, чем обязана? Не ожидала, что Вас что-то может привлечь в моей скромной персоне.

— Я бы хотел с Вами встретиться. Желательно прямо сейчас.

— Мне жаль, но я уже покидаю город, — рука сжимается, Тэр вскидывает бедра, издаёт странный тявкающий звук.

— Я могу проехаться с Вами до границы. Я настаиваю.

— Хорошо, — с ним враждовать опасно, придётся встречаться. — Ловите маршрут.

Рэест — редкая мразь, пусть и светлый. Фанатик. Не представляю, что должно было случиться, чтобы он настоял на встрече. Точка его местоположения появляется на карте почти сразу. Тэр сползает на пол, я заклинанием развязываю шнурок на его руках. На всякий случай. Волк устраивается у моих ног, не отрывая взгляда от открывающейся двери. Беловолосый мужчина опускается на сиденье.

— А вот и предмет разговора, — без приветствия кидает он, глядя на Тэра.

— В каком смысле?

— Вы же знаете, что я курирую гильдию, — ага, и Мыслова покрывал именно ты. — И стараюсь учитывать потери…

Волк сжимается в клубок в углу, опускает тяжёлую голову мне на ноги. Рассеяно глажу, вопросительных глядя на Рэеста. Тот ухмыляется:

— Я хочу выкупить мальчишку. Из него ещё может выйти толк. А гильдия за ценой не постоит. И твоё участие в смене власти в ней мы забудем.

Вашу ж за ногу да через драконий хвост… Как? Мужчина улыбается:

— Мыслов был моими глазами, так что твоё укрепление защиты мимо не прошло. Отдай мне мальчишку, Тея. Он того не стоит.

Рэест пытается положить руку на моё колено, но отдергивает её, когда Тэр коротко взрыкивает. Я сжимаю плечо волка, чтобы тот не бросился на светлого мага. На руках вспыхивают брачные браслеты.

— Даже так? — он хохочет до слёз. — Удивила, удивила! Да ты сама себя угробишь, спутавшись с нелюдем, глупая ты ведьма! А я потом его к рукам все равно приберу. Когда ты сдохнешь в муках от того, что он выжрет твои магию и сердце, пока вы будете в сцепке.

— Это все, что Вы хотели сказать?

Рэест хохочет, хлопая себя по ногам, то и дело кидая на нас взгляд. Наконец, он успокоился. Голос стал деловитым:

— Вспомни о судьбе собственной матери. Туда же хочешь? Но я могу тебе помочь. По доброте душевной. Он ведь ниже по положению? Любая измена его убьёт, а ты станешь свободна. Смекаешь, к чему я?

— Иди к демону, Рэст. Вы его уже списали как неликвид, так что прав у гильдии на него нет.

— Дура… Сама потом ко мне приползешь. Останови, я выйду.

Рэест вышел из машины, а меня за трясло от злости и нервов. Тэр сжал ладони, отогревая их. Заполз на сиденье рядом и, подумав мгновение, сгреб меня в охапку. Игривый настрой у обоих пропал, маг постарался. Волк коротко лизнул меня в шею, но ничего не сказал.

— Я не отдам тебя, — вышло зло и сухо.

— Я ни за что не причиню вреда. Ты моя пара.

— Я знаю. Но об этом не должен знать Рэест. И из особняка ты не выходишь без меня, понял? Ещё шантажа мне не хватало…

— Мы справимся. И прогнем его, не бывает несгибаемых. А пока… Тебе надо отвлечься.

Ладонь оборотня скользнула в вырез платья, сдала грудь. При нашей разнице в габаритах я чувствовала себя сейчас совсем мелкой. Тэр потянулся к шнуровке платья свободной рукой, ослабляя корсет.

Дышать стало легче, а оборотень явно был настроен получить свое сегодня. Завожу руку за спину, пытаясь в таком неудобном положении уцепиться за пояс. Тэр аккуратно перехватывает запястье:

— Мы так до дома не доедем.

Киваю, разворачиваясь к нему. Залезаю на колени, за ошейник притягивая ближе. Целоваться он точно не откажется. Остаток пути мы тискаемся как школьники, отвлекая друг друга от безрадостных мыслей.

18. Углубить отношения ч1

В дом Тэр меня занёс, потому что я висела на нём как мелкий зверёк на дереве. Ночующая в особняке прислуга обменялись взглядами, но хватило показанного кулака, чтобы улыбки сползли с их лиц. Волк только удобнее перехватил меня под зад, уверенно шагая по лестнице на второй этаж. И ведь даже взглядом не выдал себя, идёт как ни в чем не бывало, а я вот отчётливо ощущаю каменный стояк.

Сползаю с Тэра только в спальне, он тут же принимается за завязки платья под моим насмешливым взглядом. Понаблюдав за попытками, шлепаю его по рукам, одновременно посылая магический импульс в игрушку, всё ещё находящуюся в нём. Тот взрыкивает и смотрит на меня.

— Пойдём, — киваю на дверь. — Выберем тебе что-то по размеру.

Волк краснеет, но кивает. Я захожу первой, по пути одним движением справляюсь с платьем. Тэр шумно выдыхает. Дверца шкафа легко отъезжает в сторону. Закрываю отдельно полки с совсем уж неестественными размерами, имитациями всяких щупалец и прочими перегибами. Перевертыш подходит ближе, плечи заметно расслабляться, когда я сужаю выбор.

— Оценивай свои силы адекватно, ни мне, ни тебе твои разрывы не нужны. Я пока перчатки поищу.

На миг кладу ладонь на поясницу волка и, подумав, стягиваю с него брюки. Пальцы сразу находят простой гладкий стоппер безо всяких украшательств. Чуть потянуть наружу, но не вытаскивать, чтобы Тэр подался за пробкой следом. Вернуть обратно и вдавить. Волк с тихим стоном опирается на шкаф, расставляет шире ноги.

Игрушку вытаскиваю одним плавным движением, оборотень недовольно сверкает глазами через плечо.

— Ориентируйся на её толщину, не больше, волчонок.

Перчатки нашлись почти сразу, зачарованные на то, чтобы ведьминские когти уходили в подпространство. Кисти рук в них — отдельный вид прекрасного. Тэр всё ещё стоит перед шкафом, когда я возвращаюсь. Короткое заклинание смазки, воспроизводимое одним жестом, и он чуть повиливает задом. Первый палец пропускает внутрь спокойно, на втором напряжённо замирает.

— Не бойся, я буду аккуратной. И нежной, по мере своих способностей. Верь мне.

Он кивает и понемногу расслабляется.

— Ты выбрал? — целую его куда-то между лопаток.

— Да, — шёпотом. — Вот этот.

— Если ты не готов, мы можем остановиться, — спрашиваю я, удивляясь этой непонятной заботе с моей стороны. Кого другого я бы уже давно просто нагнула у стола.

— Я хочу этого. Сегодня. Сейчас.

Он опускается на колени, быстро разбирается с ремешками, закрепляя их на мне. Смотрит снизу вверх так, что я понимаю: попытаюсь его остановить, и он меня или заставит, или никогда мне не простит. Что творится в его голове, мне было даже сложно представить в тот момент.

Мы как и в прошлый раз оказываемся у кресла, оно идеально подходит нам по высоте. Тэр выгибается в спине так, как не каждый кот сможет, в зеркале напротив отражаются горящие жёлтые глаза. Он просто кивает мне.

— Вот так… Медленно и плавно…

Кому я это говорю — большой вопрос. Так же как и с моей хваткой на бедре и упором в спину второй рукой: притормаживаю ли я себя или удерживаю Тэра от резких движений. Стон волка переходит в какой-то вой, я замираю, войдя до упора.

— Все хорошо? — рука скользит вниз по спине, прижимаюсь щекой к влажной коже.

— Да, замри на секунду…

Он чуть меняет позу, раскрываясь сильнее. Тянет меня за запястье одной руки, устраивает её на своём члене. Выдыхаю куда-то в ухо:

— Покажи мне свой ритм…

Он задаёт мне темп ладонью, а я сзади стараюсь под него подстроиться. Выходит, пусть и не сразу. Тэр шумно выдыхает, у него прорывается стон, но волк тут же зажимает себе рот ладонью.

— Хочешь — можешь даже кричать. Не сдерживай себя.

Оборотень кивает, следующее движение — длинное, почти выйти и плавно, но достаточно быстро, зайти обратно — вырывает из него гортанный звук. Волк начинает подаваться назад, запрокидывая голову, закрывая глаза. Сжимаю зубы где-то в районе загривка, наверняка останутся следы.

Мой собственный контроль начинает ослабевать, но понимаю я это только когда прокусываю кожу Тэра до крови. От металлического привкус во рту в голове проясняется, я ослабляю хватку на белое, где наверняка останутся следы. Благо ещё, что ошейник широкий и от натяжения не врезался в шею.

— Тея… Жёстче… Я хочу… Я почти…

Дважды просить не надо. Волк распластывается по спинке кресла, а я перестаю себя контролировать. В несколько сильных толчков довожу его до пика. Тэр замирает, иногда вздрагивая. Ремни страпона на себе расстегиваю одним щелчком. Мне осталось совсем немного…

Сползаем на сиденье, устраиваясь уже нормально в кресле. Тэр ерзает, пытаясь устроиться.

— Тебе обезболивающее наколдовать?

— Я и сам могу.

Он успокаивается. Какое-то время мы просто сидим, спутавшись в один клубок. Когда волк начинает клевать носом, аккуратно прикасаюсь к плечу:

-Пойдём в спальню.

19. Углубить отношения ч2

Тэр спал, жарко дыша мне в шею. Впервые за все время не хмурящийся во сне, доверчиво прижавшийся, ослабивший контроль — кончик хвоста щекотал мне ногу. Сейчас было видно, что он едва вышел из щенячьего возраста, перешагнул грань совершеннолетия. Резко и не по своей воле. С другой стороны, может и к лучшему, что так случилось? Ведь иначе бы мы не встретились.

Я потрепала спутавшиеся волосы, он сквозь сон крепче сжал меня, выбивая воздух из лёгких. В какой-то миг стало страшно, что я совсем размякну рядом с ним, стану белой и пушистой, а это не предел моих желаний. Волк взрыкнул, прикусывая мою шею. Что там ему снится такое? Касаюсь плеча:

— Тэр…

Круглые глаза надо было видеть. Он аккуратно разжал хватку и лизнул след от клыков, извиняясь. Вылез животный инстинкт, удивив и его самого, и меня. Оборотень ткнулся носом за ухо, издав очередной звериный, невнятный звук. Нет, с этим решительно надо что-то делать.

— Тэр, возьми себя в руки. Я в зоофилы не записывалась.

— Вот же, — он поджал губы, глядя на меня, — так сбить настрой — надо уметь.

Я что-то не так поняла? Вместо того, чтобы гадать, я задала этот вопрос волку напрямую. Тот со вздохом принялся рассказывать про уклад стаи. А конкретно, перемежая фразы с несерьезными укусами, он принялся рассказывать про брачные игры и обычаи у оборотней.

Фраза "так люблю, что сожрать готов" заиграла новыми оттенками. Такие вот прикусывания у его стаи действительно были символом симпатии. Так же как демонстрация животных атрибутов внешности — знаком доверия. Внутри что-то умиленно пискнуло про "мне открылись, мне доверяют", пришлось лепить себе мысленную пощёчину. Тэр явно заметил эти метания, волк, как и всякий оборотень, обладал потрясающим чутьем.

— Вы, ведьмы, так загоняете себя в рамки. Прилично, неприлично… От вас ведь в стаи это и пошло. А у нас гораздо больше общего, и в характерах тоже. Только теперь все стороны несчастны. Вы держите планку, на которой проще повеситься, мы демонстративно делаем всё наоборот. Вы пытаетесь нас подчинить, мы сопротивляемся, потому что свои же не поймут.

— Расскажи про свою жизнь в стае… Если хочешь, конечно, — смещаю тему с копания в моей голове обратно на устои волчьей жизни.

— Да не особо долго я там и прожил. Родители видели меня будущим охотником. Альфой. Прямым и жестким, как удар топором по голове. А я… я предпочитал действовать тихо. Поэтому и повелся в свое время на сказки Мыслова, после того как тот меня поймал. Гильдейским я стал по своей воле. И устраивало все, до определенного момента.

— Родители видели альфой… Ты и сам такое впечатление пытался произвести. Тогда, в Питомнике.

— Надеялся, что ты меня добьешь. Слишком смешалось в голове то, что в меня вбивали с детства, слова гильдейцев, слова воспитателей Питомника… Мне кажется, что я тогда не сделал с собой ничего только потому, что где-то глубоко внутри меня это устраивало. Это ощущение… Как описать? — он задумчиво скользил пальцами по моему боку, пытаясь подобрать слова.

— Хотелось жесткой руки? Но при этом чтобы иногда с поводка спускали? — усмехаюсь, хватая кончик острого уха.

Он кивает. В чем-то даже могу его понять — у самой та же проблема, но в обратную сторону. Поэтому и вцепилась тогда в этого малолетнего хама. Всеобщая покорность поперек глотки стояла, а тут чувствовалось, что при случае он сможет меня одернуть, скрутить. Поменяться ролями. Котики-лисички-то по природе своей более слабые, вопреки убеждению о независимости первых. Но тяга к уюту, а то и роскоши, делала свое. Полная покорность была, по их мнению, приемлемой ценой за комфортную жизнь. Даже если и короткую, как случалось со многими.

Волки не могли наступить себе на горло. Про медведей не скажу, нет такого опыта. А вот Тэр нашел в себе силы признать собственные желания. А может нам свезло — высокая магическая совместимость, схожие желания… Все это дало свои плоды. Жалела ли я, что все вышло как вышло? Ни коим образом. О чем и сказала оборотню. Хвост несколько раз ударил по простыне:

— Ты правда так думаешь?

— Мне кажется, ты уже должен был понять, что я всегда говорю, что приходит в голову. И вру только если запугивать начинаю. И то не всегда.

Он довольно рыкнул, снова целясь в горло. Я засмеялась, запрокидывая голову и подставляясь под укусы. Следы сойдут еще до рассвета, так что бояться нечего. А не сойдут — так есть полный шкаф невыгулянных украшений. И платья с воротником. Тэр сгреб меня в железные объятия, пряча лицо куда-то в основание шеи. Погладила его по плечам, дразня чуть удлинившимися ногтями чувствительную кожу на загривке. Он довольно заурчал.

— А теперь ты что-нибудь расскажи. Откровенность за откровенность.

— Про что ты хочешь узнать? — пытаюсь понять, о чем он может спросить, но вариантов нет.

— Почему ты одна? Вы же живете долго, должны обрастать какими-то связями? А ни родственников, ни друзей я не заметил. Только хозяйка Приюта и все.

— Долгая история…

— У нас вся ночь впереди.

Я кивнула, признавая его правоту И принялась рассказывать про мать, отвергшую свою магическую пару ради "правильного" брака. В итоге оба начали сходить с ума, Воля, живая Магия — как оказалось были не пережитком. Пусть я и долго убеждала себя в обратном. Откатом по мозгам дало неслабо. А потом, в поисках "исцеления" они попали к огнепоклонникам. Ненавижу. Сектанты, чтоб их тьма забрала.

Сначала все выглядело невинно, но вот потом… Огня в доме становилось все больше, пока однажды они не потеряли над ним контроль. Меня вытащил из огня старый лис, тот самый, магическая пара матери. Вытащил, бросился за ней в пылающий дом. И сам остался там вместе с ней.

Тэр сжал объятия еще крепче, буквально вжимая в постель. Кажется, он уже и сам жалел, что спросил. А я не испытывала ничего. Для меня все это случилось так давно, что уже не стоило переживаний. Осталось только что-то глухое и невнятное, словно неразборчивое послевкусие у нового блюда. Волк навис сверху, рассматривая мое застывшее маской лицо.

— Тея… Поплачь. Легче станет, сама же знаешь.

— Не умею. Ведьмы не плачут, это ж жуткая кислота будет. Глаза разъест, лицо сожжет. Нет.

— Плачь, — он ласково и как-то утешающе поцеловал меня в висок, устроившись рядом на боку.

И это пробрало. Первый вздох-всхлип заставил вздрогнуть меня саму. Сначала тяжело, словно вода пыталась течь через старые трубы, а потом я заревела водопадом. Тэр только плечо подставил. Я спрятала лицо — и так есть свидетель моей слабости, а уж еще и показывать себя зареванной — обойдетесь! Волк гладил меня по спине и волосам, не давая прорвавшимся эмоциям утихнуть. В какой-то момент стало больно, словно меня плашмя бросили в воду, вздох дался с трудом. Перевертыш только зашептал какую-то ерунду на ухо, сжав крепче.

— Я выдохлась… Все, пусти, мне умыться надо, вся красная наверняка, — я попыталась выбраться из его рук.

— Тея, это нормально. И плакать — тоже. Даже вот так, взахлеб и некартинно.

Я кивнула. Умом я это прекрасно понимала, но вот сердцем… Открываться было страшно. Темная сторона внутри показала клыки, предлагая "бритвой по горлу — и в колодец", но я быстро взяла себя в руки. Если уж тогда спихнуть его со скалы не смогла, то здесь — тем более. Да и… Жить без слабых мест — удел ничтожеств, не способных преодолевать препятствия. Попробую идти к целям, зная, что есть, чем тебя шантажировать. Сейчас я это четко видела. Тэра я уже не отдам. Он стал моим слабым местом за этот короткий срок.

Отвратительно.

Невероятно.

И что делать с этим я понимала из рук вон плохо. Мне хотелось сбежать подальше, даже от него, но пока такого шанса не было. И я очень надеюсь, что эти качели прекратятся. Потому что слабая я не смогу преодолеть весь тот мрак, который меня окружает. Потому что есть Рэест, который жаждет уничтожить всех темных. Адепт света, чтоб его. А сам-то порочнее многих из нас будет. Одна его гильдия убийц чего стоит. И ведь не скрывает, что располагает способом уничтожить практически любого. Но все во имя общего блага.

Да нет его, этого блага…

И я не успокоюсь, пока не выгрызу себе место вне власти этой мрази. Иначе я его назвать не могу. Так что Тэру придется ввязаться в эту борьбу.

Забавно, обратить творение врага, его оружие, против него же самого. Кстати, об этом…

— Тэр, а гильдейские клятвы…

— Уничтожены еще тогда, на алтаре. Да и предательство гильдии тогда их сильно ослабило, все же они действуют в обе стороны. Так что я только твой, все мои потроха принадлежат тебе, так же как и магический дар и содержимое головы. Пользуйтесь на здоровье, но аккуратно.

Я улыбнулась в ответ, устраиваясь под боком у волка.

20. Поворот на 180

— Вот же тварь! Нет, ты это видел?

Я металась по гостиной, то и дело отбрасывая в стену какие-то мелкие предметы, подворачивавшиеся под руку. Полыхающим в моей груди гневом можно было бы зажечь несколько новых звезд, огромных, раскаленных добела. А вот выхода не было этому гневу, дотянуться до этого светлого и непогрешимого у меня не оказалось шансов.

Прислуга, пытавшаяся сразу собирать осколки, попряталась за мебель, опасаясь за свою жизнь. Ладно, даже в чем-то справедливый страх, у меня вполне могла "упасть шторка", так что я была действительно опасна для окружающих, в таком-то состоянии. Тэр тоже не рисковал спускаться с опоясывающей комнату галереи, даже подливал масла в огонь. Подкидывал ехидные комментарии, радуясь тому, что до него предметы из почти почившего сервиз долететь не могут.

Наивный. Я просто целью не задавалась. Шугануть что ли? Блюдце, описав дугу, красиво вписывается в карниз, просвистев над головой парня. Он птичкой ныряет за колонну. Ласточка, не иначе. Убедившись, что снаряд был одиночный, перевертыш выглядывает, явно готовый в случае чего вновь скрыться в убежище:

— Мне мишень наколдовать? Натуральную, в полный рост и в деталях могу. Только не в мою голову, пожалуйста.

— Есть можно и через капельницу, — бурчу я, хотя мысль о подвижной мишени кажется интересной..

— Так я в неё не только ем, — он с намёком облизал губы.

— А вот этот аргумент я готова отнести в число достойных.

Запал начал проходить, швыряться посудой уже не было никакого желания, так что я двинулась в сторону кабинета, надеясь окончательно успокоиться там. Желания крушить уже нет, а вот мозг начинает более детально обрабатывать полученные от мага сведения.

Но Рэест все же мразь. Такую свинью подложить! Очередное ограничение тёмных в правах продавил, с помощью светлых и нейтралов. Мы, видите ли, для общества опасны. И размножаться не должны, а потому всем нужно явиться на ритуальные уничтожение имеющихся брачных связей. А то, что половина старых семей, не входящих в правление, две трети армии, половина госаппарата — тёмные, его не волнует. И куда храм Воли смотрел, что фанатики так глубоко корни везде пустили? А, да, действительно, они просто наблюдали. А тёмные теперь разгребай за ними эту помойку или уходи в небытие.

Да они загнутся без нас!

Щиты дома аккуратно дрогнули, подавая сигнал. Я и забыла за этой вспышкой закрыться изнутри, совсем память ничего не держит. А гость… Вспомнишь говно, вот и оно… Рэест явился. Я замерла на лестнице, обернувшись к принявшимся наводить порядок обитателям дома:

— Не трогать осколки. Пусть заходит так.

— Не боишься дать ему лишний повод? Убедить в том, что тёмные действительно себя не контролируют и подлежат истреблению?

— А он и без этой подачки с моей стороны справится. Иди лучше ко мне.

Тэр поправил ворот, прятавший ошейник, вытащил знак своей принадлежности на свет дня. Широкая полоса кожи лично меня очень раздражала, потому что не давала полного доступа к голой шее, но самому волку нравилось. А уж взгляд хозяина гильдии на демонстративное "у тебя солдатика из коробки похитили" стоил всех неудобств.

Оборотень замер на две ступеньки выше, чем стояла я, и чуть в стороне, с его места было бы проще в обороте прыгнуть на вошедшего. Самоубийственный маневр, на самом деле, но если говорить о возможности выиграть время для меня, чтобы сплести заклинание… Тихий взрык Тэр подавил, когда увидел визитера, но справиться с животной сущностью не смог, так и сверкал на мага жёлтыми глазищами, вызывая у него усмешку.

Рэест подошёл вплотную к лестнице. Ужасно хотелось его ударить чем потяжелее, но нельзя. Элементарно не хватит сил, это не Мыслов, которого можно было скрутить магически, слегка напрягшись, ну, или не очень слегка. Это чудовище уничтожать надо толпой. Да и "неприлично использовать только силовые методы". В голове звучали слова Веро, мол, взрослая уже, веди себя соответственно. В твои годы предки армиями руководили и миры завоевывали.

А я этого не хотела. Тогда у меня детства не было, а сейчас мне не давали его прожить. А как стать взрослым, если ты не был ребёнком? Правильно, никак. Вот и терпите мои обиды.

Блондин хмыкнул:

— Прекрасный день, не так ли? И новости чудесные.

— Зачем Вам это?

— Моя милая Тея…

В голове вспыхнула сверхновая. Я вспомнила этот голос, эту интонацию… Он приходил к нам, когда я была совсем маленькой. И уже тогда родители связались с огнём. Помню его руки, когда он ставил мне жест для огненного шара… Но почему я не вспомнила о его визитах раньше?

Чувствую, как меня подхватывает Тэр, в глазах проясняется, но вижу я прошлое. Такое далекое, казалось бы уже выцветшее напрочь. Мелкую себя, не изменившегося Рэеста и родителей. Тот смотрит на них холодно, но взгляд теплеет, стоит ему найти меня.

— Прекрасно… Вы отлично поработали.

— Забери уже это мелкое исчадие. Видеть её сил нет никаких.

— Не говори так о будущей воле чёрного пламени. Скоро она станет той, кто примет в себя всю грязь этого мира, чтобы сжечь её. Останется единственной тёмной, а потом… Очистит этот мир. Разве не этого мы хотим?

Голос Тэра разрушает картинку, но только эту. Потому, то вокруг меня снова пламя, как тогда, когда горел дом. Я понимаю умом, что огня вокруг нет, не может быть, но детский ужас никуда не исчезает.

Не знаю, как удаётся вырваться из этого видения, из этого кошмара. Только в реальности оказывается, что вокруг всё же полыхает пожар, но, кажется, все целы. Рэест доволен. А голосом можно отравить целую галактику:

— Я в тебе не ошибся. И я хочу предложить тебе сделку

— Какую? — я не понимаю, что происходит. Надо потянуть время.

— Тея, не слушай его… Пойдём отсюда, ну…

— Твоя жизнь в обмен на жизни тёмных. Пусть ходят и отправляют мир, пока не родится новое чёрное пламя.

Тэр перевёл взгляд с меня на Рэеста. Но ответа не получил — гребанный фанатик говорил загадками. Он оглядывает неспособную оказать ему сопротивление меня, волка, от которого против мага толка ещё меньше, и жестом руки, явно демонстративно, тушит огонь. Мы втроем опускаемся на ступеньки, и он начинает рассказывать. А мне по мере повествования начинает хотеться то ли себе залепить пощечину, чтобы в голове прояснилось, то ли ему, чтобы перестал бредить. Звучит это всё как бред.

Я же упоминала про секту огнепоклонников? Явление давнее, даже древнее, но пока они особо не высовывались, на них все закрывали глаза. А тут вот терпение закончилось, у обеих сторон. На самом деле, закончилось еще до моего рождения, но это произошло относительно недавно по меркам истории. Тихо, вялотекуще, в формате подковерных интриг огнепоклонники и адепты Воли пытались друг друга проредить. Выходило с переменным успехом.

Гильдия, к слову, оказалась именно инструментом огнепоклонников, хотя знали об этом единицы. Тэр посерел лицом, переводя взгляд с меня на Рэеста:

— Получается что я…

— Да вслепую тебя разыграли, идиота малолетнего! Кто же знал, что ваша совместимость клятвы перевесит…

— А, то есть существование некой околоразумной сущности, Воли, живой Магии, вы не отрицаете? — я уцепилась за фразу про совместимость, предназначение, истинную пару, называйте как угодно. Обычно к ней отсылали в культе живой Магии.

— Мы называем это Первым пламенем. Основой всего, способной воплощать себя и свои стороны в живых существах.

— Уж не себя ли вы посланником мните?

— Скромным предвестником, — лукаво сверкнул глазами Рэест.

На лице у Тэра синхронно со мной отразилось "А не брешешь ли ты?", а то и что нецензурнее. Рэест вздохнул и продолжил повествование, переходя к более насущному для меня. К семейству. Родителей огнепоклонники начали обрабатывать еще до моего рождения, а сам брак и моё появление на свет были им более чем выгодны. Мать тогда уже нашла свою пару, отец тоже, но вот такой брак против Воли — повышает шансы на рождение проводника тёмной стороны. А дальше начались выверты логики, которые я безуспешно пыталась понять — загрузил он меня знатно.

Откуда взялось убеждение, что тёмное пламя сжигает именно мрак — я не уловила. Но стабильно рождение такого мага на свет вело к сокращению численности тёмных. Тэр потер висок, устав пробираться через более извилистым образом изложенную мысль и спросил в лоб:

— А вы не думали, что это просто борьба между конкурентами была? Ну, родился очень сильный тёмный маг, у остальных от зависти шторка упала, а он — самообороняясь, на минуточку! — просто порешил особо резвых.

Я лично такой вариант находила более чем возможным. А вот Рэест похоже впервые столкнулся с подобным отношением к своей святыне со стороны постороннего. Смотреть на него было жалко. Интересно, никто просто не рисковал ему об этом говорить или это просто нам повезло узнать историю вот так с наскока, без предварительных ласк, так сказать?

— Я не… мне нужно подумать. Архивы поднять… Но я надеюсь на твоё благоразумие, Тея, и посильную помощь…

— Я так и не поняла, что от меня нужно. Мы как-то очень резко свернули на обсуждение высоких материй. Давайте ещё раз.

Рэест вздохнул. Приложил окутанную магией ладонь к горлу, и вновь заговорил.

*

— Тея, ты же понимаешь, что это глупо? — Тэр ходил за мной хвостом и мешал собирать вещи, буквально выхватывая их из рук.

Терпение медленно подходило к концу. То, что сейчас я огрызалась в сторону волка только на словах — плод надежд его переубедить, как меня смог переубедить Рэест. Благородная, прекрасная цель. Оборотень замер передо мной, удерживая за запястья:

— Что мне сделать, чтобы ты меня выслушала? — он потерся щекой о ладонь. — Я не знаю, как это у него получилось, но он тебя околдовал. Как сирена, голосом. Я тебя не пущу туда!

— Не говори ерунды, мальчишка. Ты просто ревнуешь. И не пустить ты меня не сможешь. Не имеешь права.

— Да о какой ревности может идти речь, если ты идешь буквально в логово зверя. Ты же не выйдешь оттуда живой! Не имею права бороться? У меня только жизнь налаживаться начала, ты только стала на живое существо походить, а не на вечно голодную тень из бездны.

— Не мешай мне сделать то, что я должна! А если боишься за себя — я составила завещание, тронуть после моей смерти тебя не смогут, а там Веро прикроет в случае совсем больших проблем. Денег тебе тоже хватит на твой срок.

— Да не это мне нужно! Ты мне нужна! — он сгреб меня в охапку, сжимая в стальных объятиях.

Я ухватила его за ошейник и потянула вниз, заставляя опуститься на колени. Волк хлопал ресницами, глаза неожиданно влажно блестели в полумраке. На жалость давит…

— Знай свое место.

Он разжал руки, отводя взгляд. Я шагнула в сторону, заклинанием собирая вещи — его попытки помешать сбили меня с толку, даже забыла о том, что чемодан можно упаковать магией. Багаж поплыл за мной. Тэр за спиной что-то пробормотал, но я не услышала из-за закрывшейся двери.

21. Человек с секретом

— Я так рад, что ты согласилась помочь, — Рэест, обаятельно улыбаясь, накрыл моё колено ладонью.

Я только кивнула магу. Ритуал предстояло долгий и муторный, тратить силы даже на разговоры не хотелось, так что я просто следила за дорогой. Темнота уже накрыла город, особняки тихо гудели физической защитой и мощно фонили магией. Я же, уходя, дала своему дому команду запечататься, лишь бы Тэр не ломанулся меня искать.

Так жёстко отшивать волка было тяжело, но необходимо. Я не могла подставить его под удар, так что пусть лучше переваривает злость и обиду, запертый в доме, чем лезет за мной в пекло. Завещание действительно существовало, а наш с ним полный магический брак делает его законным. Все имущество, счета в случае моей гибели перейдут ему, Веро если что прикроет от желающих заполучить себе то, что им не принадлежит. А я должна отомстить.

Рэест себя выдал, всего на миг, на одно мгновение. Когда тушил пожар. Мало кто обращает внимание, что у зачарованного огня есть запах, уникальный для каждого мага. А тот огонь отпечатался в моем сознании навсегда.

Да, загорелась сегодня первой я, но при тушении запах сменился. А потом вспомнила ещё несколько моментов, уже после. Например, пропускание магии через голос использую только для глубоких внушений, мне повезло, что щиты дома прикрыли, а то бы поверила б я в его бред абсолютно искренне.

В его благие замыслы я не верила, да и ритуал, им описанный, походил больше на другой, с иной целью. Так что ни я, ни он эту ночь не переживём. Нужно просто принять этот факт как должное. Жалко оставлять Тэра, но он справится. Я дам ему шанс жить так, как хочется, распоряжаться собой, а дальше пусть решает сам.

Блондин замечает моё отсутствие, погруженность в себя и сжимает ладонь сильнее:

— Что-то не так?

— Нервничаю. Боюсь ошибиться.

— Не волнуйся, если что — я помогу. У тебя все получится. Мы должны поддерживать друг друга на пути к белому пламени.

Киваю с самым кротким видом. Дорога за город извилиста, разогнаться не выходит, такими темпами я успею себя накрутить по самое не могу и наверняка ошибусь у алтаря. Рэест видит, что легче мне не становится, его пальцы скользят вверх по бедру, но я только дёргаю ногой, стряхивая назойливое прикосновение. Он понимающие кивает, но за плечи притягивает к себе и на память читает что-то из религиозной поэзии белого пламени. Меня внутренне перекашивает, но я послушно опускаю голову на его плечо. Не думать ни о чем…

Звуки снаружи сменяются, резко стихают — мы пересекли черту города, покинули столицу, так что теперь, если ему вдруг придет в голову меня придушить и выбросить по дороге, то искать меня будут долго и скорее всего безуспешно. Даже в такой близости к нам живет множество разнообразной живности, в том числе — не самой дружелюбной. Так что у Рэеста еще есть шансы переиграть свое решение. Фыркаю на собственные невеселые размышления. Так легко я не отделаюсь, если бы он хотел от меня избавиться, сделал бы еще тогда, а не влиял бы на родителей.

Магу элементарно была нужна носительница пламени, через которую он сможет поглотить вторую сторону, став сильнее всех живущих магов. Потом решил, что эксперимент не удался и решил избавиться от меня, подсунув мне Тэра. Зачем такие сложности — не знаю. Возможностей свернуть мне шею и сказать "Ой, несчастный случай, какая жалость" у него было великое множество. Но нет. Спросить что ли? Не факт, что ответит, но я же ничего не теряю.

— Рэест… Я могу задать вопрос?

— Да, конечно. Что тебя интересует?

— Я не совсем понимаю, зачем ты тогда пытался забрать у Веро право опеки. Тогда — после пожара.

— Ты была совсем ребенком… Я надеялся, что удастся воспитать тебя в нужном ключе, с правильными идеями в голове. С правильным пониманием мира. Но…

— Не срослось, да?

— Да. Спи, ехать еще достаточно долго.

Он странно-заботливо укрыл меня лежавшим на сиденье плащом, а я на миг испугалась. Фальши я не чувствовала, но это же ничего не значит? Ведь он может быть искренне убежден в том, что делает это ради моего и всеобщего блага, что ничего ужасного не происходит. Может, в его понимании уговорить наивную девицу позволить убить себя вытягивающим магию кинжалом не является чем-то неправильным? Так тут я тогда умываю руки, делать с этим что-то уже поздно.

Спать не хотелось совершенно, но я пригрелась. Странный он. На самом деле, вот так в личном общении вроде даже неплохой человек, пока его идеи ему в голову не бьют. Так, Тея, стой. Кажется, Тэр был прав, когда говорил про "обаял", осторожнее с ним, а то еще успеешь влюбиться за два часа и сама себя ему под ноги кинешь. Фу! Фу, я сказала! Лежала я уже головой на его коленях, пока Рэест рассеяно перебирал мои волосы.

— Даже жалко, что ты родилась с этим пламенем, пусть я и способствовал этому.

— У нас бы все равно ничего не вышло…

— Да я не в этом плане, Тея! Извини, но девушки, даже такие яркие как ты, меня не привлекают.

— А… Ой. Прости, просто прозвучало… А как ты тогда собираешься, — он закрыл мне рот ладонью.

— Есть заклинания.

Я кивнула. Весело. Вообще чудно. В тускло свете, проникающем через стекло за его спиной, голова Рэеста казалась опутанной тонкими паутинками, словно ментальным щупами. Видела такое в книжке по влиянию на разум. Рука сама дернулась к ним, в груди стало жарко. А потом внутри вспыхнул солнце, а глаза мага почернели:

— А я уже думал, что он провалился, — произнёс чужой голос. — Но тогда этот мальчишка может ещё и поживет. Как думаешь, малютка, сколько он протянет, когда осознает, что все это время был рабом?

Я попыталась скатиться с сиденья, кастуя хоть какой-то щит, но меня с неестественно силой дёрнули за запястье, выворачивая его. Пришлось податься в ту же сторону, чтобы не остаться без руки, хотя та и так неприятно хрустнула. Опираться на локоть было жутко неудобно, а когда машина остановилась, меня и вовсе качнуло вперёд, так что я повисла на многострадальной руке.

— Глупая девочка. Наивные смертные. Хотя фигурка у тебя неплоха, а этот идиот ещё отказывается от моего предложения. Но думаю мы сменим ритуал. На более приятный. Да и сейчас найдём, чем заняться.

Некто в теле Рэеста опрокинул меня на сиденье и устроился за спиной, вжимая в мягкую кожу. Сильная рука сжалась на горле, не давая даже предпринять попытку отстраниться. От тяжёлого тела становится жарко, а ещё кидает в ужас от осознания. Действительно, полезла идиотка в логово зверя, возомнила себя самой умной. Лучше бы заперлась в особняке, с Тэром под боком.

Чужая рука прошлась по бедру вниз, затем потянула наверх юбку. Меня коротко лизнули где-то за ухом:

— Громко думаешь, малютка. Пацану твоему тоже перепадет, думаю, Рэест оценит волчонка в полной мере. Ты-то никогда не сможешь ощутить, насколько он тесный и жаркий. Думаю, маг после такого откупа даже не будет так остро реагировать на то, как я с тобой поступлю.

Хватка на миг дрогнула, за спиной скатилась на пол крепкое тело. И этой секунды мне хватило, чтобы сесть и накрыться щитом, сжавшись в углу. Рэест напоминал безумца, да и был им сейчас. Маг метался, то дергаясь в мою сторону, то старался оказаться дальше. Иногда взгляд прояснялся, я снова видела Рэеста. Как-то тот смог активировать подвешенный на крыше непроницаемый щит, отделивший нас друг от друга. Дышать стало чуть легче. Машина снова тронулась, мягко и плавно.

— Твой огонь все равно станет моим!

— Кто ты?

— Вы, люди, забыли моё имя, переврали мои слова.

— В твоем исполнении они тоже бредом звучали. Так что не надо про людей.

— Не расслабляйся, малютка. Ты будешь долго стонать подо мной этой ночью. И следующей. И ещё много ночей после.

Я только сейчас поняла, что от страха меня трясёт как кролика. А ему только смешно. Даже кинжалом Рэеста он взмахивает словно детской игрушкой. В какой-то миг глаза у блондин в светлеют, становятся глазами мага, и кинжал входит в грудную клетку.

Существо тут же вырывает власть, глаза наливаются тьмой, а на меня обрушивается пресс чужой силы. Упираю ладони в щит, но от давления начинают трещать кости. Собственная магия сгущается вокруг тела, пытаясь закрыть меня, но вокруг словно пожар. Мне больно, мне почти нечем дышать, и все же я вырываю этот вздох, переходящий в животный крик.

Мерещится голос Тэра. А машине ничего, она продолжает движение. Я кричу и не вижу ничего из-за беснующейся вокруг силы. А потом все словно замирает. Пресс, похожий на толщу одновременно кипящей и ледяной воды схлынывает, я начинаю дышать — голос сорван и горло убито в хлам уже давно.

Вокруг разруха. Истлела обивка салона, моё платье превратилось в труху. Дверь открылась. Проникший свет скользнул по белому пятну — Рэест словно спал, тело не пострадало в этом потоке бушующей силы. Ко мне обратились, но я не могла разобрать слов. Меня достаточно грубо вытаскивают из машины, вот и все, что я понимаю в происходязщем. На босые ноги и полуголое тело всем наплевать. Я вижу мага в форме, несколько магичек с нечитаемыми лицами.

Чую неприятности. Как бы подать знак Веро, что меня надо спасать. Тэр там с ума сходит, наверное. Эхо всего этого должно было сильно по нему ударить. Отголоски магического давления никак не проходят, даже когда меня встряхивают, я не могу определить, чего от меня хотят. Пытаюсь ответить, вроде даже получается объяснить, что я их элементарно не слышу, но реакции нет.

На руках смыкаются подавители магии, в голове немного проясняется, но не до конца. Подхватив под локти меня тащат в дом. Ноги путаются, в какой-то момент я повисаю на руках конвоиров, те замирают на несколько секунд, давая мне возможность встать на ноги. Запястья горят от металла, поглощающего бушующую внутри магию. Камера хоть достаточно цивильного вида, а не те казематы, которые я видела в подвале имений старых семей. Даже в моем нынешнем доме по сути дела просто клетки. А тут чистенько, даже кровать стоит. Но вот исход моего здесь пребывания становится расплывчатым. Если Рэест мертв, то что ждёт меня?

22. Я спал и видел сон

Ко мне так никто и не пришел, поэтому перед рассветом я провалилась в зыбкий сон, в котором мне виделся Тэр. Нервный, взлохмаченный, с красными от бессоницы глазами. Странно, что он так переживает, уж его будущее я обеспечила. Вспомнилось, как он ершился, когда я только забрала его из Питомника, скалил зубы на любое движение, но потом все же прогибался. Каким он был в самом конце, после повяления отметки на запястьях…

По поводу своей судьбы я не обольщалась — смерть Рэеста обязательно припишут мне. Так что вопрос только в том, как скоро случится казнь, и насколько болезненной она будет. Надо будет хотя бы последнее свидание себе выболтать, а то уходить, не попрощавшись… Уж не знаю, в чем причина такой моей скорой привязки — в магическом ли сродстве, или в его искренности, а то ведь волк мне ни разу за это время не солгал, себе — да, но не мне. Даже вот это его животное, его странная полусимпатия-полуподчинение, было совершенно честным. Сначала он признал, что я сильнее него, не в какой-то конкретный момент, а плавно, словно приручаясь. А потом отдал мне лидерство — брачные браслеты опираются не только и не столько на голую силу, сколько на самые настоящие, самые потаенные желания тех, на ком возникают.

Я подтянула ноги к груди, в камере было зябко. Кажущийся Тэр обернулся на меня, словно увидев. Кисти рук были в красных отметинах, уже почти заживших, но все еще различимых. Видение спрятало руки за спину, вызывая усмешку. Мальчишка… Признай, Тея, ты попала. Признай и спрячь это воспоминание как можно дальше, чтобы никто не смог на тебя надавить его жизнью. Потому что ты стала слабой. Даже не так, ты всегда такой была, дорогая я. Всегда была к этому склонна, как бы не пыталась убедить себя в обратном.

Свернулась в клубок в углу, надеясь уснуть без снов. Но выходило из рук вон плохо. Тень Тэра преследовала меня немым упреком моей самонадеянности и глупости. Даже не знаю теперь, кому молиться, кто меня здесь услышит.

— Я просто хочу домой.

Веро называла меня самой бесхребетной ведьмой в семье. Не всегда, но иногда в порыве чувств кидала эту фразу. Я всегда жутко бесилась, пыталась доказать обратное. А сейчас мне почему-то казалось, что надо было действовать наоборот. В том возрасте я посмеялась, когда мне попалась чудная фраза в книге. "Жить без слабостей легко. Удел по-настоящему сильного — жить, зная, что у тебя есть слабое место".

Глаза закрывались, я плавно уплывала в объятия сна. Там было детство. Только вместо привычного тепла от воспоминаний, я ощущала тошноту. Взрослая я, погруженная в глубину воспоминаний, сейчас видела всю ту фальшь, которая меня окружала, ложь, которой меня пичкали все подряд. Веро, пожалуй, была честна, ее грубоватая забота меня вытянула потом, в период взросления. Прямолинейная и циничная крестная не стеснялась тыкать меня носом в косяки, а потом железной рукой направляла в их исправлении. И лис, тот самый, пара матери.

Сейчас я со стороны наблюдала, как моя маленькая копия таскает его за уши и чему-то смеется. Оборотень добровольно стал моей нянькой, хоть так получая ощущение причастности и семьи, и давая его мне. В какой-то момент я даже папой его назвала. Отец поджал губы, покачал головой, но махнул рукой. С тех пор в голове так и разделилось: есть отец, официально-биологический, равнодушный, только сухо кивающий мне за завтраком, а есть папа-лис, которой рассказывает сказки и дает спать на своем хвосте, укладывает по вечерам.

Еще был Рэест, имя которого я коверкала как могла. Он появлялся редко, но ребенку казался добрым волшебником — появлялся всегда в то время, когда родители становились особенно раздражительными и спасал от очередной головомойки или порки. И такое случалось.

В этом сне я сидела рядом с Рэестом и лисом. И со стыдом поняла, что не помню его имени. Но тот только мягко погладил маленькую меня по голове и та растворилась, а двое белоголовых повернулись ко мне. И я поняла, что меня видят. А с учетом того, что оба мертвы…

— Мертв тут только я, кроха, — шевельнул ушами перевертыш. — Иди к нам, нам нужно поговорить. Совсем себя измотала…

Он раскрыл объятия и внутри меня что-то треснуло. Мне кажется, ревела я и во внешнем мире. Умом-то понимала, что теплые руки и пушистый хвост мне только кажутся, но остановиться уже не могла, как тогда, вываливая на него все накопившееся. Веро со мной о "высоком и сентиментальном" почти не разговаривала, не больше, чем это было практически необходимо. С переживаниями я к ней не приходила.

Рассказала и про то, что от тоски выть хочется. И про то, что я пыталась глушить эту тоску прыжками из постели в постель, тасканием туда всех перевертышей, которые под руку подвернуться, высушиванием их личной энергии до суха. Про Тэра. Лис только гладил меня по волосам как маленькую. Наконец, я успокоилась и огляделась. Рэест молчаливо ждал, пока мой поток эмоций сойдет на нет. Когда я к нему развернулась, он наклонил голову на бок:

— Мне тут несколько обидно.

— В плане?

— Я вот вроде еще живой, а ты на меня внимания меньше обращаешь, чем на покойного.

— С тобой, раз ты еще жив, мы успеем наговориться, разве нет?

— Это при условии, что он выживет, кроха. Послушай его, это нужно тебе, в первую очередь. Для этого я вас сюда и привел.

Я кивнула, поворачиваясь к Рэесту, но оставаясь на коленях названного отца. Маг слабо улыбнулся, сжимая переносицу. Меня за этот жест в свое время били по рукам, закатывая глаза и бормоча что-то про дурное влияние. Тряхнув головой, он подсел к нам на бревно. Сон приобрел вид леса, на поляне в котором горит костер. На плечо легла лихорадочно горячая ладонь. Рэест начал говорить:

— Сначала я должен извиниться. Последние столетия я был явно не в себе. Не знаю, как моя религиозность перешла в подобную одержимость, но факт на лицо, как говорится. Мне безумно стыдно за то, что я натворил.

Я кивнула, принимая извинения. Культ пламени привнесли в наше общество еще на заре колонизации, но он был малочислен. По крайней мере, официально. А вот сколько его адептов было по факту — вопрос. Но вот в большую политику они стремились всегда, заманивая в свои ряды в том числе магов совета. Рэест купился по глупости и юности. Мои родители — так же. Даже Веро повелась на сказки, но вовремя ушла, одумалась. И не дала Рэесту втянуть в это меня, урвав у него опеку, все-таки и прав у нее на это было побольше. Крестная, как-никак.

Маг же видел во мне воплощение религиозной идеи, так ему говорил дух пламени. Про подселение нематериальных сущностей я слышала, но наблюдала результат такого впервые, все же за это казнили. И очень жестоко и долго, так что желающих экспериментировать не было. А вот ему не повезло, над ним такое провели еще до принятия закона.

— Пламя, — вздохнул он, — на самом деле идейная группа из параллельного мира. А те, кто "подселяется" в местных у них зовутся операторами. Их задача — организовать перекос сил, чтобы за счет этого истончить грань миров. Завоеватели.

Деревья словно расступились, показывая комнату в старом семейном доме. Рэест с холодным лицом о чем-то говорил с родителями, а мы, будучи наблюдателями, могли видеть густую паутину нитей вокруг его головы. Связи с операторами? На мой вопрос он кивнул. Но вот маг в воспоминании поворачивается ко мне-ребенку и взгляд его светлеет, плетение ослабевает.

— Моей человеческой части тогда было так жаль тебя, я знал, какая судьба тебя ждет…

— Кто я для тебя? Сейчас, я имею в виду.

Маг задумался. А я пыталась понять, кем он является для меня. Не выходило. Старшим родственником считать? Не так его много было в моей жизни. Другом? Слишком многое нас разделяло. Тянуть Рэеста в постель я не собралась. Даже ради какой-то иллюзорной выгоды, если бы она была.

— Не знаю. Это сложно. Возможно, мы можем попробовать стать соратниками в этой борьбе, а там бы мы уже определились, кто мы друг другу. Я бы очень хотел попробовать начать наше знакомство с нуля, раз оно настолько не задалось.

Я сползла с коленей слушающего наш разговор папы-лиса, устраиваясь между ними. Сон становился все более прозрачным, над лесом занимался рассвет.

— Не бойся, я приду еще. Я столько лет бродил по чужим снам, кроха, искал тебя. Я же шаман.

Про лисьих шаманов я слышала. Единицы во всей галактике, наделенные силой проникать в сны и грезы и делать их реальностью. Слишком опасные даже по меркам своих сородичей. Он, как оказалось, прятал талант, практикуясь изредка, тайком. А потом и вовсе сделал свой выбор.

— Не все выбирают силу. Я просто хотел быть рядом с той, кто подходит мне магически. И рабский ошейник на себя надел сам, зная, что мне ничего не светит. Только мне хватило сил признать свою судьбу. А твой волчонок… Ну, у него еще есть шансы на счастливый исход, кроха. Только выживи.

— Я постараюсь пробиться в свое тело. Надо же не дать тебя осудить. Постарайся потянуть время, малышка. А там я подтянусь. Хорошо?

Я киваю, возвращаясь в реальный мир через мутную, душащую полудрему. Пробуждаться было тяжело, да и не слишком хотелось. Там было тепло и спокойно, но и умирать не хотелось. Тем более, что кто-то поднял меня на руки, укладывая на жесткую койку. Жесткую — в сравнении с моей кроватью. Руки были теплыми и знакомо пахли. Два запаха. И руки было четыре. Я с трудом разлепила глаза, фокусируя взгляд на пришедших. Веро и Тэр. Как?

Они помогли мне сесть, ограничители тянули не только магию, но и силы, поэтому любые движения давались с трудом. Я едва могла разобрать слова. Оказалось, что Тэр и Веро получили уведомления о случившемся. Когда крестная уже приготовилась по праву родственницы проникать в дом, она увидела перелезающего через забор Тэра. Который, как оказалось, взломал защиту. На вопрос о способах, волк белозубо оскалился и сказал, что в гильдии цеплялся за все знания, даже за те, на которые не хватало тогда сил. А сейчас его питал наш брак, принадлежность к моей семье и магия алтаря в особняке. Мне осталось только головой покачать, прижимаясь к его плечу.

— Что со мной будет?

— Пока мы смогли уговорить отпустить тебя под залог под домашний арест. Надо сказать, что скандал вышел страшный. Рэест в усыпальнице, ты в браке с оборотнем.

— Я не…

— Мы знаем, но это еще надо доказать. Тэру пытались указать его место и не пустить сюда.

— Все живы?

— Меня узнал дознаватель, он тоже гильдейский. Посмотрел на браслеты и посоветовал отойти в сторону, не лезть в чужую семью. На возмущение про ошейник и раба только хмыкнул, что не безродному мешать благородным господам развлекаться так, как им хочется. Я почти умилился.

В этот момент в камеру зашли.

23. Welcome back home

— Вы понимаете, почему Вы здесь оказались? В чем Вас обвиняют?

Я подняла бровь, рассматривая вошедших. Мелкие сошки. Проверяют мою реакцию? Потому что судя по взглядам Тэра на дверь, за ней стоит кто-то еще. На мой немой вопрос волк только кивнул, ехидно скалясь. Понятно, слушают.

— Уважаемые, а вы знаете, что подслушивать под дверью — неприлично? — голос сиплый как и всегда бывает от усталости.

Скрип петель, настолько нарочитый, что не может быть связан с износом двери. Скорее, просто способ раздражать заключенных, да и сотрудников тоже — вон как напряглись, могли бы, губы поджали, только вот лицо держать надо. Мне хотелось ехидно рассмеяться, но обстановка была не та, да только нервы уже не выдерживали. Тэр аккуратно сжал мою ладонь, успокаивая и согревая заледеневшие пальцы.

Новоприбывших было двое. Женщина, с поясом судейско-дознавательского корпуса поверх темно-зеленого платья. Лицо мне казалось смутно знакомым, возможно, где-то когда-то я с ней пересекалась, но недостаточно близко и долго, чтобы хорошо запомнить. А вот мужчина… Видимо тот самый гильдейский дознаватель, про которого говорил перевертыш. Чудно. В пользу этого предположения говорила брошь под горлом. От драконьей улыбочки гильдейца хотелось спрятаться поглубже вод землю, но особых шансов на это не было. Веро и Тэр, кстати, не ощущали этого давления. Целенаправленное? Но я таких способов не знаю, только по площадям… Надо будет потрясти волка на предмет всякого полезного. Когда выберемся отсюда и весь этот бред закончится. Надеюсь, что "когда", а не "если".

— Оставьте нас, — они повернулись к подчиненным.

Те выскользнули за дверь, окатив меня напоследок презрением мелкой сошки, получившей шанс потоптаться на ком-то ранее вышестоящим. Ничего, я вас запомнила. Я натура мстительная, а алтарь надо питать, восстанавливая родовую силу. А люди… люди в городе пропадают часто. Особенно в столице. А уж за ее пределами — и вовсе, мрут как мухи. Кровожадная улыбка вырвалась сама собой. Сотрудников таких ведомств, мелких сотрудников, я имею в виду, никто не считает и не ищет, слишком уж опасная работа, хоть и платят хорошо.

— Итак, Вам предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве, совершенном немагическим способом, — женщина начала зачитывать формулировки с листа, но была прервана одним движением руки Веро. И, что удивительно, сразу замолкла.

Точно! Я вспомнила! Она у крестной в Питомнике работала, потом на гос. службу ушла, стабильности ей захотелось. И не так давно ведь уволилась. Тэр сделал нечитаемое лицо, но челюсть. из стороны в сторону быстро поводил, словно проверяя ее целостность. Они друг друга застать успели? Похоже, что да. Я сильнее сжала ладонь волка, даже пальцы побелели. От ограничителей тянуло в сон, руки чесались, словно под кожей чем-то щекотали. Представила, какими были ощущения перевертыша, сидевшего в совмещенной с шоковым ошейником версии. Надеть эту пакость на кого-нибудь еще раз? Да ни в жизни! Только если на кого-то ненужного…

Гильдейский дознаватель дернул уголком губ, устраиваясь на призванном стуле напротив меня. Ладонь Тэра опустилась на мое плечо, вроде бы успокаивая, но на самом деле по напряженно дрожащим пальцам ощущалось — он готов в любой момент оттолкнуть меня из-под удара. Чиновница из судейско-дознавательного недовольно поджала губы:

— Я должна…

— Не мешаться под ногами у серьезных господ. Оставь папку и иди отсюда, эмоционально вовлеченное в процесс лицо, заинтересованное в его результатх, — голос у него оказался неожиданно низкий, рычащий, а глаза на миг блеснули желтым.

Девушка вспыхнула, едва не швырнув в него документы, и развернулась на каблуках. От удара дверью загудело в ушах, с потолка что-то посыпалось, видно, что магии она вложила от души. Противный скрип петель на фоне этого грохота прошел мимо сознания. Мужчина обвел взглядом сидящую перед ним нашу кампанию и хмыкнул:

— Забавно, — но мысль не развил. — Лиаттэр, дознаватель гильдии, уполномоченный по особым поручениям и, волею судьбы, старший брат этого недоразумения, как бы он не пытался отрицать наше родство и делать вид, что знает меня только как бывшего, кхм, сослуживца.

— Еще бы пару десятилетий тебя не видел с огромным удовольствием, — Кеттэр почти прорычал это, но на грани слышимости.

Дознаватель дернул ухом. Я только сейчас заметила у него волчьи уши, слишком поглощенная осмыслением происходящего, так что теперь с интересом сравнивала этих двух представителей высших оборотней. Тэр поддался еще чуть вперед, одновременно чуть отодвигая меня к стене, так, что я оказалась за его плечом.

Следует ли мне начинать бояться? Пожалуй да, но сил на это нет. Или просто не получается. Веро подсела ближе ко мне, кольца на пальцах крестной слабо искрили от навешанных на них запасных заклинаний. Я чуть расслабилась, без боя меня не отдадут, если что.

— Итак, я уполномочен обеспечить вашу изоляцию дома, а также ответить на вопросы, если таковые возникнут, касающиеся выдвинутого обвинения.

— Оперативно как… А главное, сразу нашли виновного, — а вот на сарказм силы все же нашлись.

— Понимаю Ваш настрой, — старший волк скривил губы. — Но детали предлагаю обсудить в месте заключения. Собирайтесь, я вас доставлю. Вас всех.

Тэр переглянулся с Веро и та подхватила меня под локоть, вздергивая на ноги. В глазах потемнело, руки еще раз обожгло, не давая даже прогнать силу по телу, чтобы избавиться от неприятныхх ощущений. Крестная, аккуратно поддерживая меня, вышла следом за Лиаттэром, Тэр пошел замыкающим, настолько близко, что я ощущала исходящий от него животный жар. Или я настолько замерзла в этой камере?

Нас провели к портальной площадке. Ну понятно, пока я под стражей, к дому смогут перемещаться все, кому не лень. Однако, выбросило нас у ворот. А хорошо я Мысловом щиты подпитала… Дознаватель осмотрелся и повернулся ко мне:

— Я сниму один ограничитель, чтобы Вы могли открыть ворота, но без глупостей. Не хотелось бы устранять при попытке к бегству.

Кивнула, закатывая глаза до белков, и он взял меня за руку, поворачивая запястьем вверх. Ограничитель распался на две половины под его пальцами, внутри меня словно заряд появился, магия возвращалась в тело, как кровь в затекшие конечности. Остро, резко, малоприятно. Меня едва не скрутило, но хватило контроля взяться за ворота, распахивая их, обрывая изоляцию дома.

Дознаватель зашел внутрь. Что примечательно — возвращать на меня чудесный подавляющий браслет не стал, просто убрал его в карман, насвистывая незнакомую мелодию. Зато Тэр фыркнул, явно опознав. Я повернулась к нему, но волк только покачал головой и посмотрел на дом. Я пригласила скорбную процессию внутрь. Волки придержали тяжелые створки входной двери. На верхнюю галерею выскочила лисица, та самая, которая в день приобретения Тэра расколошматила сервиз, который я благополучно добила менее суток назад, подумать только, будто полгода прошло. Хвост несколько раз взволнованно дернулся, она пробежалась глазами, считая вошедших и посмотрела на меня. Киваю, завтрак сейчас лишним не будет.

— С вашего позволения, господа, мне нужно привести себя в порядок.

— Я провожу. Не хотелось бы несчастных случаев, — Кеттэр просто и без особого стеснения подхватил меня на руки.

По лестнице волк буквально взлетел, проскакивая повороты один за одним. Дверь моей спальни открыли и закрыл ногой, разве что не рычал при этом. Круглая ручка ванной уже с наскока не поддавалась, но ее открыла я, справедливо опасаясь, что иначе он просто высадит ее плечом. Тэр был на взводе и держался из последних сил. Пока набиралась вода, он буквально сорвал остатки платья и, развернув к себе, прорычал:

— А я тебе говорил? Доигралась? Теперь-то ты мне веришь?

— Тэр, я прекрасно знала, на что иду. Но не хотела, чтобы ты полез меня спасать.

— Подожди… ты специально со мной поругалась? Тея! — меня подхватили на руки и резко опустили в воду.

Воздух из легких выбило, но нырнуть с головой мне не дали. Тэр успел ухватить меня прежде, чем я ушла под воду. Волк, извиняясь, наклонился ближе и лизнул куда-то в шею. Устроился на бортике:

— Я переживал.

— Был бы повод… С тобой бы ничего не случилось при любом раскладе.

— За тебя переживал. А вот ты опять это делаешь. Закрываешься. Я не понимаю, зачем?

И вот что ему сказать? Как ему объяснить, что для меня это естественно, что я не оборотень, который живет порывами, здесь и сейчас? Перевертыш следит, как меняется мое выражение лица. Хватка становится мягче, я ложусь на бортик, прикрывая глаза. Не самое удачное время, чтобы разлеживаться, но вылезти из воды Тэр мне не дает. Пепельно-седая кошка проскальзывает в помещение, оставляя на стуле укрытое заклинанием платье и коротко сообщает о том, что завтрак готов, гости уже ждут, выходя после этого прочь.

— Не думай, что я не вернусь к этому вопросу. Ты мне мозги узлами связываешь, а я этого не люблю, — волк выдергивает меня из блаженного тепла.

— А ты мне расскажешь, что еще я не знаю о твоей жизни до нашей встречи. А то вот родственники уже вылезли, мало ли кто еще найдется. Кстати, а он не считается заинтересованным лицом? Он же вроде как теперь мой деверь?

Тэр давится воздухом и смотрит на меня круглыми глазами. Кажется, об этом он не подумал.

24. Надежно, как часы!

Завтракали молча. С учетом того, что в последний раз я ела в обед прошлого дня — разговаривать и не особо хотелось. Старалсь держать себя в руках, но крестная точно видела, что я готова броситься даже на ту классическую запеканку, которую в обычное время на дух не переносила. Лиаттэр снова дернул уголком губ, получив от младшего брата недовольный взгляд. Но мне было не до того: и один ограничитель тянул энергию со страшной силой, поэтому животный голод отпустил меня только к середине второй порции, когда я перестала сметать с тарелки все, что на ней оказывались. Магический фон в организме начал восстанавливаться.

Я даже смогла более ясным взглядом оглядеть сотрапезников. Вот Тэр по правую руку от меня, прячется за напускной спокойной улыбкой, но под покрасневшими глазами лежит тень, а пальцы чуть вздрагивают. Видно, что сам в схожей степени магического опустошения, тоже держится на чистом упрямстве. Аккуратно сжимаю пальцы лежащей на подлокотнике руки.

Веро хмыкает. На лице крестной читается отчетливое "Я же тебе говорила", она видит тонкие браслеты, возникшие после того вечера у алтаря. Я могу скрыть их от родственницы, но зачем? Ситуацию она приняла, открыто против Тэра ничего не имела, так что смысла усложнять нет.

А вот Лиаттэр. Неожиданный деверь пока вызывает слишком много вопросов. А количество гильдейских выкормышей на метр пространства вокруг меня начинает напрягать, слишком уж резко оно выросло. И не думаю, что на благо. Но сделать с ним пока ничего нельзя, так что остается просто наблюдать и быть готовой к внезапному выбрыку.

Лисы сменили посуду, разливая чай. Дознаватель заинтересованно следил за руками самой младшей, заставляя ту нервничать. Главное, чтобы не ошиблась. А вот взгляд его… Интересно, у этого дома энергетика такая что ли? В последние сотни лет и хозяева, и гости дома встречались в его стенах со своими парами с завидной регулярностью. А у Лиаттэра эта искра в глазах, у моего волка такая после осознания нашей связи появилась. Тэр говорил, что я сама с таким же "моё" смотрю на него.

Но загадывать не буду. Да и мало ли, может просто примеряется, чьи мозги выпотрошить, вдруг что найдётся. Мы не всегда осознаем значимость увиденного в полной мере, а вот для кого-то постороннего эти картинки могут иметь смысл. Не хотелось бы сюрпризов, так что надо их держать подальше друг от друга. Хотя бы до моего приговора.

— Думаю, мы можем перейти к предмету разговора? — на третьей чашке, после приличной светской чепухи, осторожно протянула Веро, игнорируя облегченный выдох Тэра, которому все эти расшаркивания осточертели до ужаса.

— Вполне. Вас интересует моя позиция как официального представителя гильдии или как доверенного лица Рэеста? — все-таки что-то в лице старшего брата моего волка меня напрягает, слишком он жуткий, даже по моим меркам.

— Думаю, что обе точки зрения были бы уместны, — обтекаемо отмечаю я, грея руки о чашку.

Тэр смотрит на него не прямо, как-то странно поворачивая голову, избегая прямого взгяда. Я тоже прикрываю глаза, пряча их за ресницами. По затылку словно слабая щекотка проходится, старший из волков пробегается вниманием по поверхностным мыслям, но в моей голове полнейшая пустота, так что ничего интересного он там не находит, а все более серьзное лежит в глубине. Для проникновения туда нужен прямой контакт. А для влияния на эту часть сознания — ряд ритуалов, проводимых над новобранцами гильдии. И часы и недели ломки, в том числе физической.

— Как официальное лицо — я должен надеть на Вас второй ограничитель и поставить на дом следящий контур. Полный, — добавил он, я скривилась.

Полный контур — это изоляция, я даже к калитке подойти не смогу, меня болевым заклятием скрутит до прибытия надзирателя. Но раз он заговорил о двух точках зрения — значит есть какой-то нюанс. Или возможность получить послабление. Он выдержал паузу.

— Но…? — Веро чуть громче положенного поставила чашку обратно.

— Но как доверенное лицо Рэеста — настоящего, а не зомбированной тушки — я должен сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть его.

Тэр с шумом втянул носом воздух. На лице у волка заиграла улыбка, но комментарий он удержал при себе. Что-то в его интонации было, что заставило меня спросить:

— Давно это произошло?

— Да. Я даже пытался уйти — как раз в то время у гильдии были дела на моей родине, познакомился с Кеттэром. Правда, на третий день знакомства он вляпался, — младший из братьев закатил глаза. — Никаких манер. Так вот, я пытался уйти. Не хочется быть рядом с чем-то непонятным, служить потусторонним существам.

— Чем мы можем помочь друг другу? — Тэр не успел меня одернуть, явно стараясь не дать заключить "сделку с демоном", но я уже увидела то, что меня убедило в правильности поступка.

Лисица моя была нужна ему третьей, в качестве вынашивающей матери. Просто он учуял сильную магическую совместимость. А вот Рэест… Лиаттэр не лукавил, когда говорил, что пойдет на все. Светло-русый волк и блондинистый маг в моей голове неплохо сочетались рядом. Я даже поймала взгляд деверя и кинула ему картинку. Алеть ушами при смущении у них явно семейное, вон как полыхает. Все-таки условно-родной круг сильно ослабляет самоконтроль. Веро спрятала улыбку за чашкой:

— Я помню его молодым. Добрый мальчишка был, пока дурь в голову не ударила.

Лиат перевел на нее тяжелый взгляд, но промолчал, вздыхая и признавая правоту. В любом случае, лирика сейчас должна отойти на второй план: мага надо элементарно вытаскивать. Сначала из склепа, а затем из мира полуживых. Старший волк предложил для меня единственный приемлемый выход. Он не замыкал на мне контур домашнего ареста, только ограничитель, требовавший его постоянного нахождения рядом. А мы участвовали в афере столетия: взламывали семейную гробницу, утаскивали оттуда "тело" Рэеста и потом на моем домашнем алтаре проводили ритуал.

Восхитительная идея. Действительно, что же может пойти не так? Зная наше, теперь уже семейное, везение — абсолютно все. Особенно сейчас, когда к неустоявшейся брачной связи, от которой у меня магические и эмоциональные качели, добавился ограничитель. Который корежит и без того нестабильные потоки магии в организме. А решать надо быстро. Неделя, две. Веро и Лиаттэр, удивительно легко понявшие сейчас друг друга с полувзгляда, посмотрели на нас. Тэр не удержался, проявляя уши и нервно дергая одним. Был бы у меня хвост — я бы его поджала.

— Дорогие мои младшие родственники, — медовым голосом пропел волк. — Спешу вам напомнить, что есть чудесный и действенный способ успокоить эту магическую бурю. Напомнить, какой, м, братец?

Я вдруг испытала острое желание удариться лбом о стол — в последний месяц все в моей жизни идет вверх дном. И нежданный брак — центр этого хаоса. Хотя… уже не факт, что центр. А сейчас меня в два голоса, пусть и не прямым текстом, отправляли на алтарь, вместе с Тэром. Мое выражение лица надо было видеть, даже зеркало помутнело, чтобы не отражать эту гримасу. Мой волк уже взял себя в руки и тоскливо уточнил, насколько это обязательно. Получил синхронные драконьи ухмылки. На мое робкое "А может сначала план действия на территории рэестовского особняка составим?" огребла пожелание не мешаться под ногами у более опытных, адресованное нам обоим, и предложение выдать пинка в нужную сторону. Тэр вздохнул и, не дав мне договорить, поднял на руки. Только шепнул на ухо:

— Там поговорим.

Хватанул зубами со стола виноградную гроздь, удерживая ее за сухой хвостик, и с таким грузом — ягодами в клыках и мной на руках — двинулся в сторону моих комнат. Там сгрузил на постель и со вздохом начал мне скармливать ее по одной ягодке. Любая попытка открыть рот и спросить затыкалась сладким виноградом. На пятой я увернулась

— Ты молчишь так, будто тебя все устраивает, — возмущенно скривилась я от слишком сладкого ягодного сока.

— Тея, я с нашей первой встречи знал, что все закончится или смертью, или браком. У волков чутье на такие вещи. Так что я не вижу повода переживать.

— Да я не про это! Я просто… я не привыкла быть с кем-то. Сам понимаешь, что игрушки, сменяющие друг друга вереницей из-за моей магии — это одно. А то, что образовалось у нас волей судьбы — совершенно другое.

— Если тебя смущает такая перспектива — можешь полоснуть мне ножом по горлу на алтаре. Но только после того, как все это закончится. Одну я тебя в этой передряге не оставлю.

Абсолютно спокойные слова волка выбили меня из колеи, хотя я думала, что сильнее уже некуда. Я попыталась представить такое развитие событий, но внутри, там, где рядом бились сердце и магическое ядро, что-то сжалось. Хотя с разумной точки зрения это выглядело логичным и правильным решением. Вырвать привязанность с корнем. Только вот привязанность вырываться не хотела.

Я посмотрела на ошейник на Тэре. Сжала пальцы на шее над ним. Кеттэр не вздрогнул. Я не понимаю! Это не правильно, так не должно быть! Не может быть такого, чтобы кто-то вот так полностью отдавал себя в руки другого существа! И идиллия эта… Да не может ее быть, в принципе не может. Те, у кого она складывается, ненормальные какие-то! У меня все детство перед глазами же…

Кажется, я сказала это вслух или же очень громко подумала, потому что Тэр перетащил меня к себе на колени и тихо заговорил прямо в ухо:

— Тебе не кажется, что пример не самый лучший? Все-таки твои родители пошли против Воли и оставили свои пары. У тебя не было примера, как это, когда связь существует не просто на словах, когда она пропитывает твою сущность, прорастает сквозь тебя сотнями нитей.

— А у тебя будто был, — бурчу, прячась в плечо.

— Родители. Наша с Лиатом старшая сестра. Достаточно. Я всегда ей завидовал. Хотя по началу тоже не понимал, почему она с мужем тогда так резко "поглупела", на взгляд мелкого Лиата. Мы с ним как-то затронули эту тему, уже в гильдии.

— Общались и там?

— Да, он прикрывал меня, когда была возможность. Но о совместимости… Для меня это — правильно и естественно. Я иначе не умею. Скажешь остаться — я буду рядом, даже если придется ходить на поводке. Скажешь уйти — дорогу в Пещеру я знаю. Звучит сопливо, но такова моя природа. Если хочешь, я по…

Он не договорил, потому что я, спасаясь от необходимости объясняться дальше, поцеловала его. Тэр крепче притянул меня. Я не могла уложить в голове то, что он пытался до меня донести. Все та же голова не давала прочувствовать этого самой, так что отложить все эмоциональные моменты я решила на более благополучное время. Главное, не дать волку возможности завести эту беседу. Но что-то мне подсказывает, что два ассасина в доме, при нужде, смогут зажать меня в углу и прополаскать мозг. Так что надо быть предельно осторожной.

И, Тея, давай ты уже решишь? Это просто новизна ощущений и правильные поступки по защите своей собственности? Или тебя все-таки тоже ударило по голове как и всех этих романтичных родичей?

25. А когда что-то шло правильно?

— Невольно вспоминаю существующие у немагов пугалки про злых ведьм, купающихся в крови девственниц. И устраивающих с демонами оргии в этой крови.

— Не так уж это далеко от истины, — волк смешливо фыркнул, за что получил по плечу, для подзатыльника мне бы пришлось прыгать.

Было откровенно лень, так что Тэр мог наслаждаться безнаказанностью. В ближайшие часы так точно.

Мы спустились в подвальный алтарный зал, тот самый, на котором я не так давно потрошила Мыслова. Сейчас помещение было идеально чистым, ничего о той ночи не напоминало, зато магический фон здесь походил на ласковую волну или поток тёплого ветра. Тэр огляделся вокруг, словно был здесь впервые. На мой безмолвный вопрос только пожал плечами и коротко ответил, что ощущения различаются. Мне оставалось только хмыкнуть на это утверждение.

Ещё бы они не различались. Тогда он был гостем, пусть и почетным, приглашённым в святая святых, а теперь он был для алтаря своим. Я это ощущала чётко. И хотя в иерархии источника он стоял ниже, дом его слушался, еще охотнее, чем тогда, в библиотеке. Я долго думала, пришла для себя к мысли, что совместимость виновата.

Интересно только, почему особняк выпустил волка вопреки моему приказу. Посчитал, что мне грозит опасность? Надо бы посмотреть записи, прикинуть, в какой момент защита позволила ему выйти. Скорее всего, в период буйства потусторонней магии в машине, когда я молилась, чтобы щиты выдержали. Все-таки у псевдоразума, контролирующего защиту, сохранность моей жизни стоит в приоритете, да и брачная связь тогда уже существовала, что дало Тэру еще немного прав.

Тэр погладил алтарный камень, накопитель энергии. А само сердце дома было глубоко под ним. Алтарь на прикосновение отозвался ещё одной, более оформленной волной. Волк, с которым я мыслями про "спаривание" жильцов уже поделилась, пока мы сюда спускались, задумчиво протянул:

— Вполне возможно. Тут кто-то из перевертышей привязан. Но точно я сказать не могу, не знаю эту тему глубоко. Лиата попроси о консультации.

— Ты так спокойно сейчас относишься к брату, — я присела на камень рядом с ним.

— Обижался, что не прикрывал меня в гильдии в ряде моментов. Хотя мог бы. А сейчас посмотрел со стороны и понял, что иначе мы бы с тобой не встретились. И не думай, что когда это все закончится, тебе удастся соскочить с темы, как ты это сделала сегодня.

Его задело. Это ощущается по тому, как он сдернул меня с алтаря, разворачивая к себе спиной, с какой силой дёргал несчастное платье. Если он будет так терзать каждое, то мой гардероб закончится раньше, чем я докуплю обновок. Камень, на который я опиралась, словно горячим воздухом дохнул. До этого я на нем только жертвы приносила и защиту настраивал, все остальное знаю только в теории. Вот и попробуем на практике разобраться, в чем такое принципиальное отличие алтарного камня от любой другой горизонтальной поверхности в особняке.

Воздух на миг стал осязаемым и плотным, не позволяя себя вдохнуть. Заползаю с ногами на плиту, разглядывая Тэра. Тот смотрит в ответ, медленно тянет узел на штанах. Издевается. Короткое заклинание распарывает швы, волк взрыкивает. И опрокидывает меня на спину, не слишком церемонясь и деликатничая.

Камень распарывает кожу, кровь впитывает я в алтарь. Перевертыш залезает ко мне, сжимая пальцы на коленке, щекочет тонкую кожу с обратной стороны. И не даёт перехватить инициативу — одной рукой фиксирует запястья. Пытаюсь освободиться, но концентрация магии вокруг и ограничитель ослабляют тело, делая Тэра сильнее меня.

— Доверься мне, ведьма. Я тебя не обижу, — коротко усмехается волк.

Клыки на миг сжимаются на шее, к ним присоединяются пальцы свободной руки. Сильно, до боли и какой-то странной эйфории. Пытаюсь прочистить мозг выплеском силы, но у меня не выходит, только "пришпориваю" оборотня, попадая ногой по боку. Вот как себя Тэр ощущал все это время… Жутко. Но приятно.

Когда ты откликается на каждое касание так, словно оно лучшее в твоей жизни. Когда он выпрямляется, освобождая меня из стальной хватки, во мне почти не остаётся собственной магии, только чистая темнота из алтаря и энергия Тэра. И её вытекание из тела создаёт жажду, желание получить ещё больше этой силы в себя. Волк опускается сверху, я улавливаю это по запаху леса — факелы в помещении давно потухли, остаётся полагаться только на свои ощущения. Он двигается резко, то и дело с рычанием впиваясь в плечи и шею, куда дотягивался, выпуская когти. Саднило все.

Я в долгу не оставалась, с остервенением полосуя его спину и руки. Мешать мне Тэр даже не собирался, не отвлекаясь на такие мелочи. Если бы кто-то спустился сюда, он бы решил, что во мраке возятся два зверя, такие звуки мы издавали. Волк как-то слишком сильно прижал мою руку к алтарю, наруч-ограничитель жалобно зазвенел и в бушующий поток, заменявший мне кровь, хлынула родная сила. Эйфория превратилась в пожар, я уже не понимала, нравится ли мне или я сгорают заживо. Всё слилось в уничтожаюший меня вихрь энергии.

Очнулась, когда Тэр уже легонько, но все же нервно, тряхнул меня за плечо. В горле все пересохло. Выброс магии сплавил камень в подвале, напитывая его силой. Помещение теперь сплошной алтарь. После поломки браслета в голове была чернота. И спроси меня кто-то о том, что здесь творилось, я б не ответила даже под угрозой смерти.

— Жива, — он выдохнул в шею это слово.

Я приподнялась на локтях, рассматривая подвал детальнее. Света хватало, разогретый камень слабо светился, но жар не ощущался. Только приятное тепло.

— Он не обжигает. Я уже пробовал. Признаться, после окончания сцепки и прояснения в мозгах, я успел испугаться. Думал, ты не пережила.

От ограничителя не осталось и следа, а с лестницы доносились встревоженные голоса Веро и Лиаттэра. Восхитительно синхронные в этих переживаниях. Я даже удивилась, что при такой схожестви в действиях, эти двое друг другу не пара. Слезать не хотелось, не раньше, чем камень опять остынет, но пришлось бы ждать до стабилизации магии особняка. А тут не угадаешь, на сколько это затянется. Впрочем, маленькую слабость я себе позволила — уткнулась в плечо Тэра на несколько секунд.

Волк едва ощутимо гладил меня по влажной спине и противно липнущим к коже волосам. Такое чувство, будто меня хорошо прополаскали, а потом не выжали до конца, но ему все равно. Хотя он сам такой же сырой, страшно представить, как тут полыхало. Но остывает все хорошо, быстро.

— Нам надо идти. Они и так сейчас мозги потрошить начнут.

— Братец может, да… Иди ко мне.

Он обошёл алтарь по стремительно застывающему перед ногами камню и попытался взять меня на руки. Попытался, потому что мне надоело, что меня таскают как тяжело больную. И сама могу ходить, ножками, ножками. Никогда не понимала этих расфуфыренных куриц на паланкинах. Тьфу, пережиток прошлого. Волк хмыкнул, но настаивать не стал. Пристроился за правым плечом, чтобы вовремя поймать, если я надумаю полететь с лестницы.

В голове и теле была прекрасная легкость. Хотелось жить и колдовать, масштабно, от души.

На очередном повороте лестницы — мне кажется, или дом вырос, напитавшись силой? — мне в лицо прилетело лёгкое платье. В Тэра кинули штанами и тонкой рубашкой секундой позже. Веро подождала, пока мы натянем на себя одежду, и кивнула. Лиат отошёл от стены, поджимая губы:

— Кто из вас, малолетних бестолочей, взломал ограничитель?

— Его сорвало, — синхронно протянул мы.

Лиаттэр явно боролся с желанием закатить глаза, и я его даже понимала — с нами почему-то ничто не шло по плану. Выяснить бы, какие у него инструкции на этот счет, вряд ли они мне понравятся. Оборотень только рукой махнул в сторону подъема по лестнице, отбивая какой-то ритм на пластине, закрепленной на запястье.

Мы молча поплелись наверх, Лиат первым, потом я и Тэр, замыкала Веро. Что на меня вывалят сейчас — вопрос интересный. Даже насущный, я бы сказала. На первом этаже старший из оборотней в один голоток осушил стакан с водой, и рухнул в кресло без приглашения, явно уже освоившись в моем особняке. Даже возникло жгучее желание погонять его по этажам и протереть им паркет. Тэр сжал мой локоть, напрягаясь. Ну да, лезть между братом и женой… Задавят в этой битве магических титанов. Только если Веро обоих как нашкодивших щенков раскидает — там есть шансы, что округа уцелеет. Потому что из меня сейчас сила прет.

— Сроки меняются. Придется идти этой ночью, — прозвучало очень нервно. — Потому что на успокоение фона при установке ограничителей и появление сигнала в контрольной комнате от наручников даются сутки. Не будет их — мы все присоеднимися к Рэесту. Вы — за побег от правосудия или пособничество, я — за невыполнение должностных обязанностей. И за пособничество, да.

Лиат посмотрел на светло-серый рисунок на запястье. Веро неподвижным взглядом впилась в стену, только губы двигались — явно просчитывала наши шансы выжить в этой авантюре. Я и так скажу, что практически никаких.

— Ты ведь уверен, что он жив? Может через храм Воли запросить проверку, извлечь тело?

— Он — огнепоклонник, — выплюнула крестная. — А по принятому в лохматом веке закону религиозные организации не могут вмешиваться в дела, касающиеся представителей других течений.

— Я уверен, — Лиат сжал запястье второй рукой. — У вас тоже особого выхода нет, это, хм, предприятие — единственный шанс на оправдание. А гильдии сейчас невыгодно возврашение Рэеста в мир живых, не хотят иметь власть над собой. Такую власть.

— А потом куда? Особняк вскроют, как пить дать, — Тэр накрыл мои пальцы ладонью.

Я только в этот момент поняла, что сжимала подлокотник все это время. Даже следы от заострившихся ногтей на обивке остались, зацепила нитки вышивки. Кивнула младшему из волков, опуская голову на его плечо. Если уж Тэр прошел сквозь защиту, пусть и спустя несколько часов да и то благодаря нашей связи, то группа обученных разрушителей щитов пройдет как нож. Даже при такой напитке как сейчас, иллюзий я по этому поводу не питала. Это не родовой дом, который укрепляли десятки поколений. Да и те можно взломать — было бы желание, и наивно чувствовать себя в безопасности в столице.

— Лиат? Что ты задумал?

— Да вот думаю про Черную Скалу.

— Этот притон? — скривились я и Веро.

— Зато там можно решить сразу несколько вопросов. Да и истоки огненного культа лежат там, так что можно будет положить всему этому конец. Тем или иным способом. Так что?

— Как будто у нас есть выбор…

Выбора действительно не было. А я крепче сжала ладонь Тэра — все-таки проблемы мои начались не с него, а задолго до его рождения. Надо будет поговорить с оборотнем. Я думаю, если все получится, я хотя бы попытаюсь дать ему шанс. Веро поймала мой взгляд и кинула короткую мысль. От сказанного захотелось до белков глаза закатить, но в глубине души было приятно это слышать. Этой фразы мне не хватало.

26. Поздний час, половина первого, шесть футов под землей…

— Всю жизнь мечтала оказаться ночью на кладбище. Просто предел моих мечтаний.

Лиат точечным порталом выкинул нас у границы аристократического кладбища, где склепы и памятники состязались в размерах, вычурности и дороговизне. Веро то и дело оправляла заметно короткий для нее брючный костюм, экстренно извлеченный из моего гардероба. Что смешно — он был мне сильно велик. Крестная то и дело бормотала под нос что-то о неприличном для благородной магички виде, но в голос не возмущалась. Ситуация была не та.

— У тебя некромантов в роду нет, — бросила она в ответ на мою фразу.

— Зато меня воспитывал шаман.

На мне скрестились взгляды. Я судорожно попыталась вспомнить, рассказывала я им о событиях ночи в камере или нет. Не получалось, так что я в паре фраз обрисовала произошедшее.

— Уже три сотни лет ни одного не видел, — пробормотал Лиат.

— Какие три? Оборотни столько не живут! — Веро отвлеклась от борьбы с одеждой и изменила ее коротким импульсом магии. Ткань, правда, стала заметно тоньше.

Перевертыш вздохнул. Оказалось, что короткий срок жизни всех поголовно оборотней — байка для людей. Проживая не одну жизнь и бесконечно перерождаясь, они накапливают силу и сохраняют свои воспоминания. И каждая последующая жизнь становится длиннее предыдущей. Но возраст считают по последней, в кругу "своих" отдельно упоминая сумму предшествующих. Я посмотрела на Тэра. Тот поднял руки, мол, сдаюсь, и уточнил, что ему-то как раз сорок с хвостом по-настоящему, у него первая жизнь — огромная редкость сейчас. Да и судьба у таких перворожденных незавидная — кому не захочется взять в семью тех, за кем не тянется шлейф прошлого? Принуждать никто не будет, но борьба развернется нешуточная, хотя отдельные, особенно отмороженные особи, такую омегу могут и принудить. Бывали случаи. Могли и просто попользовать — обновить магию в собственном организме, подпитаться, как от батарейки. И бросить.

Я представила, что кто-то мог покуситься на моего волка. Губы дернулись, Лиат фыркнул на эту гримасу:

— Ты сейчас как Тэр клыки показываешь. Что, с кем поведешься, от того и блох нахватаешься?

Ответом стало уже два оскала и две пары сложенных в некультурную фигуру рук. Лиаттэр пошел на попятную, сворачивая на очередную темную дорожку, в стороне от основных путей, и пояснил:

— Я в хорошем смысле. Рад, что ему свезло найти свою настоящую пару уже в первой жизни, а попасть к кому-то, кто в нем только батарейку видит. Даже завидую немного.

— А ты…

— А мне не так крупно повезло. И закроем эту тему. Продолжим вечер откровений в другое время. И постарайся обходить лужи, ночи холодные, а я еще помню, насколько мало приятного в лечении обморожения у женщин.

Тэр посмотрел под ноги и выдернул меня из воды одной рукой. Захотелось возмутиться, что мне, как ведьме, тем более темной, тем более огненной, ничего не грозит. Веро мысленно меня одернула: "Молчи, а то ухаживать перестанет". Лицо удержала с трудом. Этот перестанет, да… Таскать меня на руках при каждом удобном и не очень моменте никак не отучу, кажется, даже если я ему продемонстрируй, что могу унести его на плече не напрягясь, его не проймет. Не думала, что волкам свойственно так циклиться на своих парах. Или проблема в том, что у него первая жизнь? Что он в прямом смысле слишком юн по волчьим меркам, чтобы держать свои чувства в узде? Гильдия, конечно, сделала ему характер, но явно не в этом направлении.

Поэтому я просто кивнула на этот порыв заботы, наслаждаясь моментом, потом-то вряд ли время на это будет. В холодном, едва позволяющим различать очертания предметов, свете кладбища он выглядел бледным. Рука дернулась к нему сама, но вместо совсем человечески-заботливого касания лба я смазала движение, просто пробегаясь кончиками пальцев. Будто бы убирая лезущую в глаза прядь. Волк просиял.

А мне стало страшно. Я привыкла к подобному поведению от лис и котов, но там это было рабское унижение перед более сильным, они беспрекословно прогибались. Тэр же мог и укусить в ответ. Там я просто не боялась, потому что знала, что они ничего не сделают, не в их природе. Здесь было нужно доверять. И это было пугающее.

Пальцы напряглись, когда легли на шею перевертыша. Сожми чуть сильнее и чуть выше — придушишь. Тот тоже насторожился. Вгляделся внимательнее в моё лицо, наклонился к уху:

— Я тебе доверяю, Тея. Но научись тоже верить мне. А не ждать подвоха от каждого жеста.

— Это все очень мило, — фыркнул Лиаттэр, не давая мне ответить, — но у нас есть дела. Потом отношения выясните, кто там у вас кому что должен.

Мы двинулись к склепам в дальней от ворот части кладбища. Луна, совы, туман. Романтично… Меня, правда, разбирал смех, не иначе как нервный. Приходилось сдерживать себя изо всех сил, потому что истеричный ведьминский хохот точно услышали бы все. А то и полкладбища бы подняла им, с моей удачливостью в последнее время — не самый невероятный вариант. А мое расшалившееся воображение рисовало умертвие-Рэеста, тянущего ко мне холодные руки со скрюченными пальцами. Правда, глаза у этого умертвия были закатны почти до белков, а из уголка рта торчал высунутый язык, так что картина не сильно пугала. Мои смешки напрягали окружающих больше.

Приходилось молчать, потому что Лиаттэр вряд ли бы оценил момент, а удирать по клдабищу от разъяренного перевертыша — поищите идиотку. Жить мне еще хотелось, причем долго, хорошо и счастливо, так что я предпочитала молчать. И игнорировать взволнованные взгляды собратьев по несчастью. Спутников на этой чудной прогулке, если быть точнее. Тем более, что Веро уже явно проклинала тот день, когда к ней в питомник попал Тэр.

Склеп впечатлял. Вот честно и без вранья. Внушал благоговение перед своей основательностью. Представлял собой воплощенное в камне и магических плетениях напоминание о неизбежности смерти, конечности нашего долгого и насыщенного существования, иногда добровольной конечности, правда, а иногда и очень не очень. Оборотни присвистнули, Веро кивнула:

— Да, кто-то явно очень не хотел, чтобы в склепе были посетители.

Это уже было подозрительно. Потому что по традиции любой должен иметь ввозможность почтить память почивших, не важно, кто он, не важно, когда он хочет это сделать. Есть даже дотошный до жути документ, регламентирующий постройку усыпальниц. Там целый спектр заклинаний, которые не могут применяться даже при добыче камня на склеп. И такой ворох защитных и запирающих, даже при учете расследования "смерти" (кавычки — если принимаем слова Лиаттэра за истину) — как минимум странно. Старший волк принюхался к дверям.

— Дрянь. Будем вскрывать. Прикроете?

— А у нас есть выбор? — Веро тяжело вздохнула.

— Мелкий, иди сюда, покажешь, что освоил, заодно выучишь что-нибудь полезное для себя.

Волки принялись распутывать плетения. Я же вливала голую силу в щиты, которые держала крестная. Кастовать их самостоятельно она мне бы сейчас не доверила, опасаясь очередного выброса. Зябко повожу плечами, когда сырость становится совсем уж противной. Сейчас, вблизи, мне было прекрасно видно, насколько похожи между собой братья. Особенно когда Тэр не прячется за зубоскальством, а Лиат — за маской отмороженного гильдейца. Даже залюбовалась на несколько мгновений. пока не отвесила себе мысленную пощечину.

Я всей душой — в тот момент даже не сомневалась, что она у меня все-таки есть — надеялась, что щиты Веро маскируют эти вспышки и искры, потому что когда Лиат и Тэр подцепили один из слоев защиты, он полыхнул слепящим синим. Защита медленно поддавалась, без сомнений, они могли бы сорвать ее одним рывком, но где гарантия, что там нет вороха сигналок? Вот и я думаю, что нет этой гарантии и быть не может. Поэтому волкам приходилось аккуратно распутывать заклинания, буквально вручную, что замедляло процесс. Мы явно рассчитывали не на такую длину прогулки. Наконец, Лиаттэр повернулся к нам:

— Пойдем, мы оставили внешний слой для маскировки, но теперь пройдем незамеченными.

У перевертышей под глазами залегли тени. Пока не очень яркие, но все же заметные. Я ухватила Тэра за ладонь — пальцы немного подрагивали, да и в целом руки были холодными. Потратился. Лиат пошел первым, толкая тяжелую дверь. Спасибо, что не скрипит, а то антураж вышел бы совсем уж дешевым. В темноте тут же вспыхнули магические светильники, нормальным, теплым, живым светом.

Наш квартет спустился в центральное помещение. Обычно там под стазисом лежат полгода тела до захоронения. Империя обширна, добраться из отдаленных ее уголков, чтобы попрощаться с почившим родственником — время нужно. Так что Рэеста мы нашли сразу. Как будто спит, все-таки телу в том водовороте силы не досталось, даже удар кинжалом прошел бесследно — видимо, зажил еще тогда. А вот на Лиаттэра жалко смотреть. Вид у старшего перевертыша такой, словно из него пару литров крови выкачали. Унылый — самое мягкое слово. Кеттэр аккуратно сжимает плечо брата, молча поддерживая.

Я подхожу ближе к постаменту, гадая, сколько в его поведении было от него по-настоящему. Не только вчера, но и вообще, с самого детства. Лицо у мага расслабленное, его явно ничто не тревожит по ту сторону. Поправляю ворот простого погребального одеяния, ощущая легкий укол от сохраняющего заклинания. Хмурюсь:

— Модификация?

Лиаттэр обшел вокруг постамента с телом, рассматривая замысловатую версию стазиса. Он то шевелил губами, то задумчиво хмурился, временами проводя пальцами по отдельным элементами плетений. Старший волк постепенно мрачнел и, наконец, шагнул в сторону. Мы повернулись к нему. Лиат скосил глаза на вход в усыпальницу:

— Это стазис, да. Да, модифицированный. Я только часть могу опознать — медицинский, следственный… Второй понятен — чтобы никакие изменения не закрались, этот слой очевиден. А вот медицинский — это интересно.

— А под ним? Я такого не знаю, — Веро подошла ближе, указывая на какую-то часть заклинания.

Я и Тэр просто маячили за спинами родственников, слушая более понимающих в плетениях заклинаний людей. Посыпались термины. Мой волк потянул меня за руку ближе к дверям, на случай, если снаружи донесутся подозрительные звуки. Прелесть какая — ни пылинки, ни затхлого воздуха, есть свои преимущества в магии. И пусть она сейчас обслуживает преимущественно личные нужды, нежели государственные, но ее преимуществ это не умаляет.

Ведьмы на любом источнике магии или в просто напитанном силой месте чувствовали себя свободно и прекрасно, даже если это было пропитанное магией упокоенных здесь магов кладбище. Оборотни, даже гильдейские, напротив, тяготели к более живым местам. Даже такие темные, как волки и медведи. Тэру вот явно было не очень уютно, но он держался.

— Нам придется улетать.

— Я знаю, уже смирилась, что ближайшие лет десять придется прятаться в какой-нибудь дыре галактики. На той же Черной Скале. Благо, что банковская система и там работает.

— И что им плевать на статус их клиента? — он дернул уголком губ.

— И это тоже.

— И даже на Скале можно нормально прожить, особенно если не лезть в бесконечную дележку власти. Но тут я могу быть спокоен. Могу же? — волк наклонил голову к плечу, внимательно меня рассматривая.

Я кивнула, не горя желанием лезть в чужие разборки. Хотела было что-то сказать, но меня отвлекли Веро и Лиат, наконец-то распутавшие большую часть нагромождений на теле Рэеста. А меня разобрала паника, почему-то показалось, что если мы сейчас же отсюда не уберемся, то случится что-то плохое. От животного ужаса в груди разгорался огненный шар. Краем глаза заметила, как Тэр дернулся ко мне, сквозь пелену внутренней бури ощутила, как он попытался дотянуться до моей шеи, чтобы отключить меня. Рука скользнула по плечу — я дернулась в сторону, волк встряхнул меня за плечи. Я разобрала только слово "портал".

Этого хватило. Мы, вместе с камнями из гробницы, выпали на территорию особняка крестной. Практически рядом с гаражом. Веро попыталась кинуть в меня успокаивающее в связке с усыпляющим, но не получилось, эффекта они не возымели. Чужее пристальное внимание хоть и ощущалось слабее, все так же давило на нервы, заставляя выплескивать силу наружу в попытке "размыть" свое местонахождение, тихонько подвывая от потустороннего ужаса. Какую жуть притащил в наш мир Рэест? Или это жуть выбрала его?

Меня достаточно жестко затолкнули в корабль, Тэр буквально волоком тащил меня к месту, а пристегивая, на всякий случай связал руки моим же собственным ремнем, выдернутым из штанов. Ощущение, что какая-то огромная древняя жуть смотрит на меня в упор, вернулось снова, будто бы даже набрав силу. Словно я на миг выскользнула из поля зрения, а теперь на меня снова перевели взгляд. В ушах шумела кровь, так что обращенных к себе вопросов я почти не слышала. Кеттэр что-то спросил, обращаясь к старшим родственникам, получил ответ и сжал ладонь на моей шее.

Тьма не стала спасением. Теперь я находилась наедине с этим. На меня смотрела невообразимо прекрасное и жуткое в своей красоте существо. Предположительно женского пола — по крайней мере, фигура была явно женская. Сложная корона, в которой путались длинные пряди, такие же медно-рыжие, как и у меня самой. Лицо скрывала тонкая багровая ткань. Я внезапно поняла, что видела ее. В галерее богов, в подвале храма Воли.

— Измельчали нынче ведьмы. Не бойся, девочка. Я тебя не съем. По крайней мере сегодня. Ты мне еще нужна.

— Зачем? — невежливый вопрос вырвался раньше, чем я успела его осмыслить.

Древнее божество хмыкнуло, спускаясь вниз. Вблизи она оказалась еще более пугающей, в том числе за счет своего роста — женщина возвышалась надо мной, я в буквально смысле дышала ей куда-то в пупок. Она наклонилась ко мне, жесткие пальцы заставили запрокинуть голову. Холодные пальцы второй руки прошлись по контуру лица:

— Красивая… И сильная, что более важно. Ответь мне на один вопрос: что ты знаешь о молчаливых братьях?

— О ком?

— А, вы же иначе их называете… Или? — она отпустила меня и взмахнула рукой.

Пространство вокруг окрасилось сотнями звезд. Мир сдвигался, пока она не остановила его пляску одним властным движением. На меня смотрели пугающие черные глаза, те самые, которыми меня буравил одержимый Рэест. На затылок опустилась тонкая ладонь:

— Вижу, что знаешь, кто это. Теперь ты перестанешь трястись?

Меня действительно потряхивало. Божество дрогнуло, начав меняться. Корона распалась длинными золотыми прядями, рост стремительно уменьшался. Она даже чуть опустила повязку. Разноцветные глаза — зеленый и золотой — смотрели так, как смотрит любящая мать на неразумного ребенка.

— Я с предложением. Взаимовыгодным, не переживай.

— Удивительное рядом, — сарказм сочился, с трудом сдерживаемый пониманием опасности ситуации, в которой я нахожусь.

— Мне нужна твоя помощь. Ты должна сыграть роль приманки. Мне не нравится, что какие-то потусторонние зазнайки лезут в мой мир. Мой! И уводят моих проводников себе. Я долго думала, как их по носу щелкнуть, а тут мне попалась ты, — она опрокинула меня на возникшую из неоткуда кушетку. — И чудесное решение сразу же пришло в голову.

— А в обмен? — в голове была куча глупых вопросов, но раз уж меня так любезно пригласили пообщаться о делах, то лучше пока оставить их при себе, слишком уж свежи воспоминания о том давлении на нервы.

— Ну, ты же не хочешь через сотню лет снова искать своего мальчишку среди оборотней? Не бледней так. Я просто предлагаю связать ваши жизни. Вы, смертные, любите такое: в жизни и смерти, вместе и навсегда. А если вдруг уйдете на новый круг — точно снова сойдетесь вместе.

— Откуда такая уверенность в том, что я этого хочу?

— Я вижу твою душу, Тея, — она наклонилась совсем близко, длинные волосы закрыли весь обзор. — Даже те твои чувства и мысли, которые ты сама от себя прячешь. Но давить не буду, подумай девочка. Хорошо подумай.

Ледяная ладонь прошлась по щеке, скользнула на шею, и прошлась вниз по телу, до колена. Меня снова начало трясти. А потом я упала.

*

— Проснулась-таки, — лежалось мне очень удобно и тепло, а вот шепот Тэра над ухом оказался неожиданностью. — Не шевелись! Тебе надо отдыхать. Ты нас очень напугала.

— Что случилось?

— Ты в оцепенение впала. И пульса почти не было. А потом ты выдала выброс, и такой, что нас чуть по кораблю не размазало. как удержался сам корабль — отдельный вопрос. Божьей волей, не иначе. Собирали бы нас по молекулам в космосе…

Я с трудом приоткрыла один глаз. Подумав, подтянулась выше из всех своих невеликих после магического истощения сил и вцепилась зубами в шею. Тэр выдохнул и наверняка утомленно закатил глаза. А я продолжала сжимать хватку, подпитываясь от него магией. Хотя бы немного, просто, чтобы прийти в себя. Когда в голове прояснилось, я разжала челюсти, зализывая след от укуса. Волк приподнялся на локте, погладил по щеке обжигающими пальцами. От взгляда внутри снова завязался узел, а уж от слов…

— Не оставляй меня.

— Тэр, я…

— Я помню. Мы договорились обсудить наше будущее позже. Но я должен был тебе это сказать. Я не хочу тебя терять. И устраивать этот бесконечный марафон поиска своей пары каждую жизнь — тоже.

— Что ж ты творишь-то, а? — я села, закрывая лицо ладонями. — Ты не понимаешь, что рвешь меня на куски? Что крушишь своим присутствием весь мой мир, но от одной мысли об избавлении от тебя мне хочется на стену лезть?! Мне и сожрать тебя хочется, и закрыть за щитами… Это слишком сложно для меня. Мне нужно время, чтобы это принять, понимаешь?

— Да. потом и не настаиваю. И готов ждать столько, сколько нужно.

— Мальчишка…

Голос сел до нездорового сипа. Я закрылась волосами от пронизывающего насквозь взгляда. Дернула плечом на попытку прикоснуться. Не надо, не уничтожай меня, не делай мне еще хуже.

— Выйди, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

— Хорошо.

Что ты творишь, Тея?! Где была тогда твоя голова? Экзотики захотелось, получи и распишись. Эта "экзотика" тебя до добра не доведет. Размякла ты, ведьма, размякла. Соберись и вырви эту заразу из сердца. Сделай, что обещала богине, и иди дальше. Перешагни.

27. Трое магов, суета и собаки

Я с удовольствием смотрела, как Веро торгуется на счёт дома. Вот же талант, а! Потрясающая хватка, аж завидую всей своей чёрной душонкой. Крестная уже сбила цену в три раза и, кажется, была настроена разориться торговца. Тот так просто уступать не собирался, хотя отчаяние уже читалось на его лице. Жилище устраивало всем, а главное — в нем был ритуальный зал и свой источник силы. Тёмной, концентрированной силы. Словом, оптимальный летний домик для двух ведьма и пары оборотней.

Наконец, они ударили по рукам, а я прикрыла зевок ладонью. После прилёта спать хотелось страшно, голова напоминала рыночную площадь, настолько в ней было шумно. Так что в новое обиталище я буквально влетела, но была перехвачена родственницей и отправлена питать алтарь вместе с Тэром. Волк попытался было возмутиться, что от такого принуждения все удовольствие из процесса уходит, но под взглядом женщины предпочёл промолчать. Жить ещё хотелось, так что меня собственнически закинули на плечо и понесли в подвал.

Он уложил меня на плиту, гораздо более гладкую, чем в моём доме, что обещало сохранить спину целой и снизить количество синяков, и сам присел на край. Тяжёлая ладонь опустилась на моё бедро и легонько его сжала. Тэр подцепил заострившимся когтем шнурок корсета, я вздохнула свободнее.

— Ложись.

Парень хмыкнул, стягивая с себя рубашку, неспешно, давая насладиться зрелищем перекатывающихся под кожей рельефных мышц. Опустился рядом. И сгреб меня под бок как плюшевую игрушку, я даже пискнуть не успела.

— Не рыпайся. Расслабься, ведьма, — и провел горячим языком по шее.

— Я тебя покусаю. Лучше помоги это орудие пыток снять, — я дернула платье с плеча.

Волк поступил проще, как и всегда, просто-напросто угробив предмет гардероба. Возмущаться смысла уже не было, а вот разведать местные магазины стоило, желательно в компании тетушки. И я пригрозила благоверному, что в отместку заставлю его таскать мои покупки. И покупки Веро тоже. Кажется, он проникся. По крайней мере, белье он полосовать не стал, а достаточно аккуратно стянул с меня.

Подползла совсем близко, вплотную к горячему боку. Прошлась ледяными пальцами по рельефу живота, вверх по груди, некрепко сжала на шее. Наладилась ускорившимся пульсом и потемневшими глазами перевертыша, с тоскою вспоминая оставленный дома запас игрушек. Тэр по нему, наоборот, тосковал не слишком. Зато смотрел даже с высоты своего роста собачьими преданными глазами. Опять.

Я разжала хватку и отвернулась, не желая снова ощущать этот взгляд. Слишком прямой и честны. Богиня, за что? Я приподнялась на локте и одним выплеском отдала всю оставшуюся магию алтарю, активируя защиту. Только вот и без того расшатанный контроль меня подвел, и теперь я даже рукой пошевелить не могу, зато по дому прошла мощная волна силы. Волк тяжело вздохнул, мол, совсем сдурела, и протянул свою руку:

— Кусай.

— Не хочу. Дай мне немного выдохнуть и я пойду.

— Идти она сама собралась, — Тэр попытался поднять меня на руки, но получил легкий магический разряд. — Куда ты пойдешь? Тея, ты опять что-то задумала?

— Ничего.

От дальнейших распросов его отвлек голос Веро во внешнем коридоре. Та явно пришла проверить, живы ли мы, потому что по выбросу магии можно было подумать, что я принесла волка в жертву. Ну или он меня случайно загрыз. Наши скрестившиеся на ней взгляды женщине не понравились. Крестная кивнула каким-то своим мыслям, вытащила из сумки флакон и влила в меня его содержимое. От разливаюшегося внутри жара захотелось кричать, но дыхание перехватило. Отпустило, правда, быстро. Зато я смогла встать сама и, после однозначно понятного жеста родственницы, поползти наверх. Тэр, попытавшийся пойти за мной, был остановлен жесткой хваткой на локте. Подслушивать настроения не было.

В свою новую комнату я ввалилась как мешок, сворачиваясь в клубок у камина на ковре. Мягко и тепло. Чутье перевертыша не подвело своего владельца, я опять что-то задумала, переваривая свалившееся на меня в пути откровение. К сожалению, визит божества единственным не был и она грузила мне мозг всю неделю перелета.

Молчаливые братья… сущности из иного мира, родственные эльфам, но гораздо более беспринципные, даже по мерках своих сородичей-мясников. В вечных поисках новой территории для завоевания — они не создавали, не выращивали растения, не растили скот, не занимались торговлей. Только разбой и война. Богине было бы плевать на нас, если бы наши вера и существование не подпитывали ее жизнь. Она наблюдала падение многих миров, не принадлежащих ей, но едва угроза начала наступать ей на подол… оживилась. Ничего удивительного в целом.

А я теперь гребанная спасительница мира. Прекрасно, да? Едва я разрешила себе ослабить поводок и настроилась на сказочное "долго и счастливо" как жизнь макнула меня по макушку в болото. Теперь мне предстоит красиво так, героично сдохнуть ради общего блага. Знать бы еще, что из себя представляет это общее благо. В перерождение я не верила, хоть мне его и обещали. Поэтому смысла привязывать к себе Тэра я не видела — утешится со временем, найдет себе кого-нибудь. Я же выступлю проводником силы, который сгорит под напором нечеловеческой мощи, навсегда схлопывая границу между мирами. Не предел мечтаний, конечно.

За своим саможалением я даже не заметила приход Веро, опустившейся рядом на ковер, только когда она мягко, как ребенка, погладила меня по волосам, я поняла, что в комнате есть кто-то еще. Только бы удержать себя в руках и не вывалить на нее этот ворох переживаний, ей он тоже ни к чему..

— Что у вас случилось?

— Ничего. В голове возобладал здравый смысл.

— Тея, ты даже ему соврать нормально не можешь, а я тебя знаю в разы дольше. Рассказывай.

— Не о чем.

— Я сейчас в твою голову залезу.

— В мою голову сейчас может влезть только Рэест, у меня случился очередной виток ядра. Вот незадача, он не в состоянии это сделать.

— Девчонка…

Веро покачала головой, даже не глядя на нее, я могла это сказать с полной уверенностью. Зашуршали юбки, крестная вышла из комнаты. Если еще и Лиат припрется, я его выпотрошу и скажу, что так и было. А вот встать и одеться надо.

Я только успела натянуть тонкое домашнее платье, купленное крестной "на сдачу" мимоходом, чтобы было во что переодеться из дорожного, как в дверь снова постучались. Мое хмурое "Нельзя" преградой не стало. Со словами "Я тебе не собака, братцу моему команды давать будешь" в комнату вошел хмурый Лиат. Рухнул в кресло, достал из зачарованного кармана бутылку.

— У нас есть повод? — я заклинанием ополоснула чайные чашки, стоявшие там же, другой посуды здесь не было.

— У нас есть трагедия. Я не знаю, что делать, у меня совершенно никаких идей. У тебя, судя по лицу, тоже какая-то дрянь случилась.

— Наливай.

Я крепче затянула пояс, устраиваясь напротив. Никогда не решала проблемы таким способом, но все бывает в жизни в первый раз. Перевертыш отпил первым, тяжело вздыхая. Я повторила и закашлялась, хватая воздух ртом. Сколько там градусов-то? Это ж явно не вино.

Лиат, не найдя ничего на столе, полез в карман и протянул мне шоколадку. Я кивнула, отгрызая угол от непочатой плитки. Полегчало. Повторили. Помолчали.

— У тебя-то что случилось? — он стянул шнурок с волос, взъерошивая русую гриву.

— А Тэр тебе не рассказал?

— И он, и Веро ходят своими дорогами, умудряясь не пересекаться, косятся друг на друга, но молчат. Единственный камень преткновения у них — ты. Сначала хотел просто с распросами прийти, а потом решил, что такие разговоры насухую не ведутся. Что мой братец уже натворил?

— Да не в нем проблема, просто… Я могу рассчитывать, что, — неопределенно качнула чашкой, едва не расплескав ее содержимое.

Лиат кивнул. Я начала с самого начала. С моего знакомства с Тэром, перемежая рассказами о детстве, не уверенная, что он хоть что-то понимает в моем путанном монологе. Волк слушал внимательно и не лез с уточняющими вопросами, за что ему отдельное спасибо. В конце я застыла, решая рассказывать о Братьях или нет, но в итоге вывалила на него и это. А потом заревела от свалившегося с плеч камня. Вдвоем все же проще его на себе тащить.

Перевертыш задумался, переваривая мой рассказ. И его можно понять А вот слезы его чуток выбили, но с утешениями он лезть не стал — протянул платок и наполнил чашку, из которой я отпила, стуча зубами по фарфору и всхлипывая.

— Знаешь, может и к лучшему, что ты ему не рассказала. Он бы попытался тебе помешать.

— А ты?

— А кто я чтобы лезть поперек божественного замысла? Да и… извини, Тея, но твоя смерть в этом раскладе — меньшее зло. Без обид, просто факт.

— Прекрасно понимаю. Твоя очередь изливать душу. Рэест, — я снова отпила из чашки.

— Не сыпь мне соль на рану. Уже не первое воплощение все это тянется и, кажется, еще на пару-тройку десятков продолжится. У него сплошная политика в голове. И магические изыскания. Все. В первый раз он перетрухнул, так же, как ты, и мою тщедушную тушку оборотницы пятидесяти лет от роду спихнул в памятную пещерку.

— У, — слов не было. Но и осуждать не могла, у самой первая реакция была такая же, о чем я и сказала Лиату.

— А ты думала, с чего ее в гильдии начали использовать? А ты… Ты мягче по характеру. Ты бы его не столкнула, тебе его жаль, уж извини, но это факт.

— А сейчас что? Он поутих? — свернула я тему с себя на собеседника.

— Пока у него это религиозное помутнение не случилось… Ненавижу, — рука с чашкой затряслась от едва сдерживаемого гнева. — Ладно, разберемся. А тебя уже повело, иди спать, Тея.

Я кивнула, вставая на ноги очень неуверенно. Оборотень придержал меня за плечи, помогая скользнуть под одеяло. Дверь едва слышно закрылась, а у меня прояснилось в мозгах. Я неожиданно поняла, что я попрошу в качестве отплаты у нашего целеустремленного божества. Идея вдруг вырисовалась очень правильная, это лучшее, что я могу сделать.

*

— И зачем он к тебе приходил? — Тэр, судя по позе, сидел здесь уже давно, дожидаясь моего пробуждения.

Голова трещала страшно, хотя вчера мне казалось, что выпили мы с Лиатом всего ничего, но, видимо, дало о себе знать магическое истощение. Я еще раз пробежалась взглядом по оборотню, а тот недовольно дернул хвостом. Неожиданное мельтешение заставило ком подступить к горлу и я спешно прикрыла глаза, медленно дыша. Отвечать на какие-либо вопросы я была не готова.

— Ведерко принести, м? — еще и издевается, зараза.

Надеюсь, что мое мычание принято за утвердительный ответ, потому что более внятно я выразить свое желание не могла. Перевертыш очень неаккуратно помог мне свесится с кровати, удерживая волосы одной рукой. Так омерзительно я себя не чувствовала даже после выпуска из академии, хотя уж где-где, а на том чудесном мероприятии слово "воздержанность" было ругательством.

Тэр пробормотал очищающее заклинание. Хватка с затылка исчезла, волосы прилипли к взмокшей шее. Дышать стало чуть легче, но на какие-то серьезные телодвижения сил не было. Я кое-как заползла обратно на кровать, пережидая головокружение.

— Плакались друг другу за жизнь, — прохрипела я.

— И заливали тоску алкоголем? Ты чем думала, когда соглашалась с ним пить?

— Я не думала. Мне просто надоели эти явления богини… мне хотелось забыться.

— Тея…

Он подмял меня, вжимая в кровать. От Тэра пахло лесом и мылом, едва ощутимо тянуло чистой шерстью. В этом облаке жизни и спокойствия хотелось раствориться, но у меня была цель, отсутпать от которой я больше не собиралась. Перевертыш меня простит, в этом я не сомневалась, хотя и сделает он это не сразу. Волк коснулся губами тонкой кожи за ухом:

— Я понимаю, что у тебя голова занята явно не мной, но… не держи это в себе.

— Тэр, я… я пока не могу тебе рассказать, просто не могу. Я боюсь того, как это знание по тебе ударит. Прости, — я прижимаюсь губами к виску.

Оборотень только крепче сжимает объятия. Мелькает мысль хоть что-то ему рассказать, но я действительно не хочу вовлекать волка во все это. Ему и так не повезло в первой же жизни, да еще и меня в пару получил. Тэр подставляет шею, предлагая укусить, чтобы хоть немного восстановиться. Вместо укусов оставляют отметины засосов. Парень выпустил когти, прокалывая кожу, но тут же их втянул.

Мне действительно стало легче. Тэр, едва я оторвалась от его шеи, втянул в мягкий, ленивый поцелуй, заставляя окончательно размякнуть в его руках. Век бы так лежала…

— Тея, — губы скользнули по щеке.

— Да?

— Не пытайся все тянуть на себе. И только в свою цель не упирайся, отдыхать не забывай.

— Кстати, об отдыхе… Кто-то должен пойти со мной по магазинам. Не догадываешься, кто испортил мне выходное платье?

— Признаю свою вину, готов понести заслуженное наказние. Но только после завтрака.

Тугой узел в груди ослабевает. Даже смеюсь я от души — пусть мне осталось не так много до прорыва, я проведу это время в свое удовольствие.

28. Тряпки, хлеб и зрелища

— Не устал? — спросила я у Тэра под понимающе-смешливым взглядом девушки-консультантки.

— Нет, но на тебя я предпочитают смотреть без белья, чем в нем, хотя зрелище и роскошное. Принесите ей еще бордовое, будьте добры, — первертыш отхлебнул кофе под уважительным взглядом еще троих таких же бедолаг.

В торговых рядах был наплыв посетительниц, местные амазонки стремились спустить заработанное и награбленное, мужья, наложники и рабы таскались с пакетами и коробками. Я развлекалась перебором белья всех расцветок и фасонов, ожидая, когда же Тэр вымотается. Уж больно мне было интересно, где лежат границы волчьего терпения.

Пока никак не выходило их достигнуть. Кеттэр поражал окружающих потрясающим оптимизмом и равнодушием к смене магазинов всех сортов. На бельевом уже и я вымоталась, поэтому в лоб спросила волка, какое ему больше понравилось. Получив долгожданную реакцию, оплатила покупки и счастливо выпорхнула наружу. Купила не так много, так что мой волк не выглядел загруженным на фоне остальных посетителей. Один раз, правда, местная выскочка попыталась его облапать, но я была не в настроении после несостоявшейся покупки и, проявив брачный браслет на руке, кинула в нее ком сырой магии. Сорвалась, признаю.

Тэр только поперек талии меня перехватил, чтобы не дать ввязаться в физическую драку. Что странно — никто даже внимания не обратил, только свободное пространство вокруг образовали… А я начала присматриваться к происходящему вокруг.

— Парень, они ведь не успокоятся, пока одну из них не унесут отсюда! — выкрикнули ему из толпы. — Отойди в сторонку и не мешай девочкам развлекаться.

Нахальная амазонка уже поднялась на ноги, но в моей голове шумела магия, подстегиваемая одобряющими выкриками толпы. Развлечений и крови хотите? Что ж… это я могу устроить. Сокращение дистанции встречаю даже радостно, подтягивая к руке ощущение горящего пламени, почему-то в голове в этот момент отчетливо звучит голос Рэеста. Пламя стекает по нагруднику, а я уворачиваюсь от кинжала.

По спине проходит давящая волна магии, пропитывающей металл. Занятная вещица. Интересно, в случае победы, я смогу затребовать себе трофей? Когти легко выходят, мне удается зацепить соперницу и на них остается свежая кровь. Слизываю ее и шепчу слова старого заклинания, несложного, но крайне неприятного. Амазонка шумно выдыхает, ее немого сгибает, но та заставляет себя выпрямиться. В меня летит железо.

Щит принимает снаряды на себя, один все-таки проскальзывает и срезает тонкую прядь. А вот волосы — это зря. По площадям что ли начать бить? Или…

А нагрудник-то у нее медный, что даже странно, слишком уж тонкий металл. С шумом втягиваю воздух и хрипло выдыхаю. Защита на амазонке покрывается зеленью, нацепленные на медь заклинания облетают хлопьями. Веро бы похвалила, исполнение идеальное, как по книге. Снова сокращаю дистанцию и бью в грудь, хотя и не успеваю увернуться от кинжала.

Глаза амазонки на миг чернеют, меня накрывает чужим присутствием, но тело оседает на брусчатку. И больше не поднимается. Со всех сторон звучат аплодисменты, но на меня давит взгляд непроглядной тьмы. Тэр замечает, как я каменею, подбегает, подхватывает на плечо и, бессовестно расталкивая толпу, мчится домой, благо, что недалеко.

Под щитами становится легче, еще две минуты бега до гостинной, где находятся Лиат и Веро, и меня опускают на диван, параллельно отбросив пакеты куда-то в угол. Мне уже не страшно, а почему-то весело. Я хохочу так, что еще немного и стошнит, хохот иногда перемежается рыданиями, а я смотрю, как из темноты ко мне тянутся руки, слышу шепот сотен голосов, просьбу впустить и не слушать богиню. Мольбу открыть портал и стать одной из них, одной из Молчаливых. Они обещают все блага, на какие упадет взгляд, клянуться не трогать оборотня. Хочешь отомстить совету? Давай, легко. Рэест тебя обидел? Так он не важен, мы тебе его отдадим, делай с ним, что захочешь. Никто тебе и слова поперек не скажет. А эта богиня требует твоей смерти… Но вы же тоже раньше ее хотели… Мы не видели, какая в тебе мощь, поэтому дали магу тот вариант. А потом поняли, решили его поменять Помнишь?

Где-то в реальности Веро лупит меня по щекам, вливая огромные запасы магии, но все попытки поставить щиты на разум разбиваются о сотни голосов. В шею впиваются острые зубы, заставляя распахнуть глаза. Чернота отступает всего на миг, но крестной этого хватает, чтобы меня закрыть. Я наконец-то могу осмотреться и понять, что происходит вокруг меня. Тэр разжимает хватку, отпуская, облизывает окровавленные губы. Кажется, меня приводили в чувство самыми радикальными из доступных методами. Веро, бледно-серо-зеленая, опускается прямо на пол, стирая пот со лба. Где-то за ее спиной Лиат опутывает заклинаниями кинжал, которым меня ранили.

— Еще повезло, что только по руке попало, — произносит он, когда замечает мой взгляд.

— Яд? — Тэр поворачивается к брату.

— Не совсем, но магическое ядро подтачивает. Ему надо-то, ослабить ментальные щиты в правильный момент, чтобы они смогли дотянуться. Не переживай, если бы она согласилась на что-то, мы бы уже знали. Что обещали?

— Да все и сразу, — я сажусь, опираясь на спинку дивана. — Я даже почти поверила в какой-то момент.

— Стала бы аватаром как Рэест. Держи у себя в памяти его судьбу на такой случай.

— Такое забудешь… Вот ты с ним долго вращался, в том числе после всех этих проникновений…

— Если ты ведешь к теме какого-нибудь противоядия — его нет. Остается только не подставляться. А вот над кинжалом поработать можно, направить потоки в другую сторону, и он даже будет тебя слушаться. И выжигать следы вторжения, при должном вложении силы. Но работы тут… на пару месяцев.

— Мы вроде никуда и не спешим…

На этом и порешили, но знала бы я, что проблемы только начинаются…

29. Железо

"— В нем много железа!

— Если бы я хотел железа, я бы гвозди пожевал!"

Руки онемели еще минут пятнадцать назад, но я под внимательным взглядом Лиата продолжала накачивать трофейный кинжал своей кровью. Веро, попросившая нас быть осторожнее, упорхнула на какую-то встречу, которую ей назначили как моей старшей родственнице после произошедшего. Как оказалось, неожиданная драка принесла бонусы к репутации на этой планете. На Черной Скале ценили силу, так что демонстрация способности одолеть амазонку и выжить дала нам, приезжим, шанс войти в местное общество на более выгодных условиях.

Крестная собиралась воспользоваться этим на полную катушку. Так что уровень жизнь и отношение к нам стремительно приближалось к тому, который был у нас на родине. В целом, за эти несколько недель я успела примириться с жизнью здесь и даже перестала воспринимать Скалу как притон. Гильдейцы и следователи пока сюда не лезли, но чутье говорило, что только "пока", поэтому Веро и Лиат спешно вбивали в наши с Тэром головы как можно больше нужных знаний. Вот и сейчас, пока младший волк лежал вымотанной тряпочкой за моей спиной, я была объектом внимания его старшего братца.

— Хватит. Ты неплохо справляешься и даже опережаешь мой примерный график, так что сейчас можешь прикратить подпитку.

Я уронила руки, не чувствуя в них даже жизни, не говоря уже о магии. Все-таки почти два часа напряженной работы дают о себе знать, глаза, конечно, тоже устали, всматриваться в магические потоки, но не настолько сильно, как в прошлые дни. Нет ощущения, что в них от души сыпанули песка. Тэр поднял голову, рассматривая нас мутным взглядом, но тут же уронил ее, бесцветно спрашивая:

— Сколько еще? Долго вы собираетесь эту несчастную железяку мучать?

— Пару недель и кинжал подчиниться полностью, так что следует поднажать на кроветворные. Да и питание не запускать. А вы едите только утром, потому что мы вас в столовую вытаскиваем. Кожа да кости у обоих.

— А кто же, интересно, нас до такого истощения довел?! — синхронно возмущаемся мы, а я продолжаю. — Я эту гадасть больше жевать не буду, я устала каждый вечер чернотой блевать, иначе это не назовешь! Два дня перерыва у моря погоду сделают?

Вместо ответа Лиат, пользуясь тем, что руки меня не слушаются, разжал мне челюсти и пропихнул таблетку, спрессованную из концентрированного зелья. Я скривилась, но проглотила, ощущая тяжесть в желудке, но зато по остальному организму прошла волна облегчения. Оперлась спиной на Тэра, наконец-то расслабляясь. По моим подсчетам, мне все же скоро дадут перерыв, потому что я даже элементарные огненные шары держу с трудом, от нагрузок растет резерв бешенными темпами, но контроля не хватает, а перевертыш по ночам просто отрубается. Так что до алтаря мы даже не добирались. Да и не шибко хотелось, туда сейчас перенесли Рэеста, чтобы источник питал стазис, так что было бы очень неловко…

Лиат махнул на нас рукой и ушел в сторону кухни, комнадуя нанятой прислугой. Волк подо мной слабо шевельнулся, принюхиваясь к запахам идущим с кухни, и скривился:

— Печень. Опять.

— Гадость. Терпеть не могу, — я повторила его гримасу..

— В ней много железа, тебе сейчас полезно.

— Я с тем же успехом могу гвозди погрызть. И мой желудок их переварит спокойно.

Он хмыкнул, приподнимаясь на локтях и разглядывая меня. Я вытянулась вдоль дивана, устраиваясь под боком у оборотня. Тот задумчиво водил пальцами по проступившей брачной татуировке, Мы были связаны уже больше месяца, но называть друг друга мужем и женой язык не поворачивался. Да и спешно это было бы… Нужно сначала разобраться с нашими проблемами. А там можно будет уже поговорить о чувствах и попытаться построить что-то отличающееся от модели "раб и хозяйка", хотя слепить равное партнерство при таком старте будет тяжело.

Внизу хлопнула дверь, оповещая о том, что под вечер наконец-то вернулась крестная, которая решила сразу высказать всем окружающим, что она о них думает, слова я не различала, но голос у нее был недовольный, я только имя различила. Кажется, наш высокопитательный рацион приелся даже ей. Веро зашла в гостинную, обозрела две вялые истощенные тушки на диване и озвучила свою высочайшую волю:

— Все, три дня отдыха и нормальной — ты слышал меня, коврик блохастый? — нормальной еды! А то этот режим меня уморит, — и рухнула в кресло, картинно обмахиваясь лежащей тут же газетой.

Газета, кстати, использовалась далеко не по назначению после прочтения: Лиат ей во время тренировок умудрялся лупить младшего брата до синяков. Меня как-то раз зацепило, рука у старшего перевертыша оказалась на диво тяжелой, так что и меня пробрало. Но это не важно. А вот получить отмашку от крестной было ценно, так что я пихнула своего волка в бок и, пока Лиат не успел переубедить Веро, мы скрылись в спальне на ходу махнув лисице-служанке, чтобы принесла ужин туда.

— Мне иногда кажется, что твоя крестная по приемам ходит, лишь бы с Лиатом в одном помещении не находиться.

— Думаю, это не так уж и далеко от правды. К еде она очень привередлива, но при этом две недели честно из солидарности с нами ела то, на что дал отмашку твой брат. И высказалась по этому поводу только сейчас.

Тэр одним движением ослабил шнуровку, а потом и вовсе стянул с меня жесткое корсетное платье, позволяя вздохнуть спокойнее. Толкаю дверь ванной, взмахивая рукой в сторону магического контроля, и первой опускаюсь в набирающуюся воду, теплую, почти горячую, расслабляющую измученное тело. Перевертыш соскльзывает по бортику рядом, вплотную, касаясь бедром бедра. Опускаю голову на плечо волка, прикрывая глаза. Хорошо. Спокойно и уютно, не надо думать о великом, не надо надрываться и упахиваться до кровавых слез.

Если богиня меня провела со своими обещаниями бессмертия, то уж счастливую жизнь для Тэра, думаю, она не откажется устроить. Даже если со мной что-то случится, он будет устроен в этом мире. И неплохо устроен. Веро прикроет его от официальной имперской власти, Рэест и Лиат — от неофициальной власти и гильдии. А завещание, уже составленное и заверенное, обеспечит безбедность на десяток жизней вперед. Все у него будет хорошо.

Заглядываю в лицо умиротворенного волка, провожу кончиками пальцев по губам, соскальзываю на шею. Тот приоткрывает глаза и улыбаетс в ответ. А у меня внезапно в груди все сжимается, к глазам слезы подступают. Тэр замечает перемену и теперь уже болеевнимательно вглядывается в мое лицо, пытаясь понять, с чего бы вдруг я так посмурнела.

— Тея? Все хорошо? У тебя что-то болит?

— Душа, если она у ведьм есть, — выдавливаю сквозь ком в горле. — Тэр, я…

Заползаю к нему на колени, впервые рыдая не от злости, страха, обиды или чего-то подобного, а от разрывающей сердце нежности. Я могу честно признаться, что я попала и пропала, и, кажется, впервые за свои три с лишним сотни лет влюбилась. Отвечаю на поцелуй перевертыша, судорожно хватаясь за плечи, цепляюсь то за его клыки, то за собственные, в рот стекает кровь вперемешку со слезами. Я бормочу что-то похожее на признания, неуверенная в том, что Тэр меня слышит. Что я сама себя правильно слышу, но волк отвечает еще охотнее и горячее.

Пытается перевернуть нас, сплетенных в один клубок, так, чтобы я оказалась под ним, но мы только едва не уходим с головой под воду, волк в последний момент успевает ухватиться за бортик и удержать нас над водой. Плитка уже затоплена, но мы смотрим на друга и неожиданно смеемся, сбрасывая накопившееся напряжение. Разодранные губы и язык уже почти не болят, быстро восстанавливаясь, а Тэр мягко улыбается:

— Я понимаю, что "люблю" будет звучать очень громко, но…

Щемящее чувство в груди становится только сильнее. Я не знаю, что говорить волку, а потому прижимаюсь к нему лбом и на миг впускаю в свое сознание, передавая всю ту волну раздирающих меня эмоций. Руки Тэра вздрагивают, он не сразу восстанавливает равновесие, а потому вжимает меня всем телом в бортик ванны, утыкаясь в шею. Вылизывает ее, иногда чуть прикусывает кожу.

— Тэр… просто посмотри на меня. Я… я хочу тебя запомнить.

— Ты так боишься грядущего…

— Если все случится так, как я предполагаю — я умру, — севшим голосом раскрывают причину своей тревожности волку.

Оборотень выпрямляется, словно его насквозь проходит стальной стержень.

30. Прорыв

— Может в нее двойное успокоительное залить?

— Еще снотворное предложи, тогда мы точно здесь все сдохнем.

— Вообще-то, я вас слышу, — огрызнулась я на перевертышей, звучно стуча зубами.

Повод психовать и бегать по потолку был знатный: в ночи меня снова накрыло волной с той стороны, а голову разрывали голоса с той стороны. Видимо, то, что зараза культа огнепоклонников пошла отсюда, сказалось, и завеса между мирами здесь была тоньше. Трое суток я уже не спала и минуты, потому что стоило мне даже поверхностно задремать, они становились громче, отчетливее, подкидывали неразборчивые смазанные картинки. Словом, всячески старались истощить, лишь бы я согласилась впустить их сюда.

Лиат держал кинжал подальше от меня, потому что потусторонняя жуть начала пропитывать кровь, грозя свести весь достигнутый прогресс к нулю. Веро нервничала, злилась, срывалась на прислугу, но все это было где-то за пределами спальни, в которой я заперлась. Даже Тэра выгнала к исходу вторых суток и теперь он караулил под дверью, вместе с братцем перебирая варианты того, что же со мной можно сделать, чтобы хоть как-то облегчить состояние. Ни одной хорошей идеи им в головы пока не пришло.

А мои мозги уже кипели от хора, умоляющего "Впусти" и раздраженного женского "Убей их всех". А мне просто впервые хотелось жить, просто по-человечески. Но, видимо, у ведьм не бывает сказочного "долго и счастливо". Вот и мне не стоит сильно надеяться на хороший исход. Остается выбрать лучший из худших и не промахнуться.

Кое-как выпутавшись из постели подхожу к окну, впуская в комнату свежий воздух. Спина тут же покрывается мурашками, охватывает озноб, потому что под тремя одеялами я успела вымокнуть насквозь. Со стороны города доносится что-то вроде еще одного зова, вливающегося в эти голоса и усиливающего его. Мне нужно туда, к центральному городскому храму. Но одной.

Спешно переодеваюсь, заплетаю волосы трясущимися руками, заталкивая в них невероятное количество шпилек, способное заменить неплохой арсенал, и примеряюсь к пышно цветущим кустам под окнами, гадая, насколько сильно от моего приземления они пострадают. Благо, что окна первого этажа — это окна служубных помещений, ни Веро, ни кого-то из перевертышей там не будет. А там я успею выбежать за территорию особняка и смешаться с толопой, благо, что местное население одарено магически, их фоны меня забьют и прикроют. Цепляю на пояс нож из личных запасов, ну, дважды мне не умереть.

Фух, кусты оказались достаточно мягкими. А теперь — бегом, пока оборотни не выломали дверь или не сбежали по лестнице, благо, что до забора не далеко, участок здесь гораздо меньше, чем у в моем доме. Прости, Тэр, но сейчас я уверена в том, что поступаю правильно. Уже протискиваясь между прутьями, я слышу возмущенный окрик Лиата, но поздно — портал открывается неожиданно легко и выплевывает меня на людной площади. Вдали чернеет храм огнепоклонников. Пристраиваюсь к потоку людей и двигаюсь вверх по улице.

Двери святилища всегда распахнуты, а мне из глубин горящего пламени слышится "Иди к нам, ты одна из нас. мы сделаем тебя сильнее, вознесем". Даже вижу в огне высокие стройные фигуры в полном вооружении. А может, стоит сдаться им? Что мне стоит? Свое право на Тэра я отстоять смогу, а остальные — не они ли говорили, что спасение — дело рук спасаемого? Зачем мне беспокоиться об остальных? Может, стоит поторговаться?

Не замечаю, как подхожу вплотную ко входу. Пламя внутри начинает бушевать, скрывая тень подошедшего ближе служителя культа. Глаза у него непроглядно-черные, не сам священник, а только тело, аватар того, кто ждет своего часа за завесой.

— Мне стоит беспокоиться?

— Увы, заставить мы тебя не можем, — тихо отвечает он. — Ты должна сама сделать свой выбор, теперь мы даем тебе такое право. Верховные Братья, я имею в виду. Не слушай этих беспокойных, они считают измор лучшей тактикой.

— А вы? — он видит, как я морщусь от головной боли, и взмахом руки отрезает голоса подчиненных. — Какой мне резон верить вам?

— Такой же, как своей богине. У тебя есть два слова против друг друга.

— Рэест, — вырывается у меня само собой.

— Он еще жив. Просто спит. А вот управлявший им брат погиб. Такое бывает, некоторые из нас теряются в своей силе, теряют контроль. А ты молодец. Хорошо держишься. И хорошо адаптируешься. Я был бы рад назвать тебя одной из нас.

— Рэест. Лиат. Тэр. Веро, — перечисляю я имена.

— Нам нет смысла истреблять всех. Кто-то же должен и обслуживать наши нужды, — он отчетливо хмыкает. — Да и четыре жизни — малая цена за такую услугу.

Темные глаза на миг светлеют, а потом место жреца вновь занимает эльф с темной стороны. Я тяжело опускаюсь на скамью у входа, собеседник садится рядом со мной. Щурюсь на неожиданно яркое солнце, невольно завидуя скрытому теню колонны Молчаливому Брату. Хотя, не такой уж он и молчаливый, разговаривает со мной вполне нормально.

— Мне страшно. Я боюсь поверить как вам, так и ей. Я… хочу посмотреть, что стало с теми мирами, где вы захватили власть, если это возможно. Хочу знать, к чему это может привести.

— Это не проблема. Я могу показать. В храме есть подходящее зеркало. Если ты готова, конечно.

— У меня нет других вариантов.

Встаю и иду за жрецом в глубинные помещения, обходя огромный стоб пламени. Из пламени на миг показываются остроухие завоеватели, красивые как сон, но жуткие как все смертные грехи мира. Таким отравиться — на раз два.

В широком коридоре, оканчивающимся тупиком, висит огромное зеркало, выплавленное единым куском. Кажется, это одновременно портал. В бесконечной темноте космоса рассыпаются миллионы звезд. Вот одна из них становится ярче. Мир, где на лице местных жителей нет ни одной улыбки. Серое небо, словно отражение всеобщей тоски. Но пробило меня другое. Пусть мне и обещали не трогать близких, но… я прикрыла глаза, когда один из остроухих явился на скромную и невеселую свадьбу, буквально волоком оттаскивая чужую невесту чуть ли не за угол.

Чувствую, как скрипят зубы.

— Как видишь, никто не спешит вырезать их под корень, да и в целом…

— Нет, — голос подрагивает, но в своем решении я уверена.

— Что? — кажется, это последний шанс передумать.

— Нет, я отказываюсь вам помогать. Меня не устраивает такое будущее…

— Что ж, раз ты не хочешь делать это добровольно, то, — он в два широких шага приближается ко мне со спины.

Острая боль между ребер даже не становится сюрпризом. Я только прикрываю глаза, принимая неизбежное. Едва кровь попадает на пол, гул в ушах нарастает, а зеркало вздрагивает, поглощая меня. Не ошиблась, видимо, насчет портала.

30.1 До прорыва

Тэр успел выскочить в окно и даже почти добежал до забора, когда Тея исчезла в воронке портала. Попытка взять след провалилась, даже Лиат разочарованно пожал плечами. Остаточная магия в таких сильных местах выветривалась за секунды, так что искать беспокойную ведьму им предстояло "вручную". Точнее, "вножную" — пешочком обходить все более-менее подходящие места, хотя, если честно, все они прекрасно догадывались, куда рыжую могло понести.

В храм. Вопрос в том, в который из двух, так что решили разделиться, пряча под планированием справделивые опасения. Скорее всего, они уже безбожно опоздали, и опоздали везде. И ищут теперь не столько саму Тею, сколько хотя бы ее тело. На Тэра было тяжело смотреть, он словно накинул себе десяток лет.

— Ты никуда не пойдешь, — ухватил его за плечо старший брат уже практически на пороге. — Толку от тебя сейчас…

— Попробуй меня остановить, — рыкнул тот в ответ, буравя родственника взглядом.

— Надо будет — в подвале запру, рядом с Рэестом.

— Вы закончили? — Веро поправил рукав, и только внимательный взгляд бы понял, что до этого она нервно сминала его тонкими пальцами. — У нас времени и так в обрез, а вы еще и тратите его на…

Договорить женщина не успела, потому что над городом нависла тьма, слизывающая слои магической защиты один за одним. Перевертыши синхронно дернули ушами, потому что со стороны обычно практически равнодушной что к богам, что к демонам мадам прозвучали едва различимые строчки молитвы. Впрочем, за ревущей силой могло и показаться.

— Тея…

Тэр проскочил мимо брата, воспользовавшись его заминкой, и покинул территорию особняка, игнорируя оклики за спиной. Портал до храма открылся легко, вот только перевертыш и сам молился все богам, каких знал, чтобы он не сбился. Животная сторона натуры выла от ужаса, поджимая хвост, но волк заставил себя собраться и пройти к храму по резко опустевшей площади, стараясь не думать о черных облаках и льющем из-за них красном свете.

Заклинание из арсенала гильдии послушно окутало тело, пряча его, едва волк наступил на тень от храма. Из кровавого пламени внутри выходили обретающие материальность фигуры. Волк сжал зубы, прикрыл глаза и все-таки скользнул внутрь, одновременно используя еще парочку магических плетений. Фигуры во мраке стали отчетливее, а сам перевертыш легко вспорхнул по стене, устраиваясь на идущих под потолком балках. Прикрыл на миг слишком ярком блеснувшие в темноте глаза, одновременно отгоняя всплывший из подсознания голос Мыслова, убеждающий, что Тэр ничего не сможет сделать, только снова всех подведет.

— Ну уж нет, тут ты мне жизнь испортить не сможешь, тебя уже нет, — одними губами произнес волк, тенью проскальзывая дальше, стараясь не думать о выходящих и выходящих из тени фигурах.

Откуда-то из глубины храма словно шла тонкая золотистая ниточка, зовущая к себе. Тэр аккуратно двинулся по балкам, ориентируясь только на собственные ощущения. Камень, из которого были сложены коридоры, постепенно менялся, становясь все более чужеродным, фонящим дикой силой. Вот он словно сплавился в стекло, черное, как космос, как самая глубокая ночь в необжитой части галактики.

Тупик. А в тупике… Он еле сдержался, чтобы не охнуть, когда увидел окутанное стеклянной массой худое тело, застывшее в ней, словно в янтаре. Даже капли крови повисли в воздухе. На плечо опустилась тяжелая рука, волк резко развернулся, одновременно целясь сразу в горло, но Лиат успел перехватить руку младшего брата.

"Снаружи собирается армия", прожестикулировал старший из волков.

Тэр дернул плечом, кивая в сторону Теи. Лицо ведьмы исказилось, она страдальчески скривилась, сжимая зубы. Густая стеклянная темнота стремилась занять тело. В грудной клетке ведьмы в ответ вспыхивал огонь, отгонявший мрак обратно. Кажется, в ее восприятии эта борьба шла гораздо дольше, и приносила немалые мучения.

— Долго оттуда смотреть собираетесь, — раздалось снизу насмешливое. — Отсюда вашу ведьмочку лучше видно.

— Главное — не ведись на провокации, — выдохнул Лиат, первым спускаясь вниз.

— Она сильная. Магически, — жрец с затянутыми чернотой глазами даже не повернулся к перевертышам. — Вот только нутро у нее мягкое, как бы она не ершилась. Так странно… она готова сама страдать сейчас, лишь бы не дать случится тому будущему, где страдают еще не родившиеся…

— Торговаться, я так понимаю, бессмысленно?

— Ну, почему же? Я могу предложить сделку, — он криво улыбнулся. — Я дам шанс ее забрать и даже уйти с ней отсюда живыми. Нужно всего-то нырнуть в это зеркало и уговорить ее вернуться. И выжить в ее видениях. Все легко и просто.

— Звучит, как самая крупная подстава в моей жизни, — выдохнул Тэр.

Впрочем, это не означало, что он не ввяжется в это. Он, да и Лиат тоже, прекрасно понимал, что варианта поступить иначе попросту нет. Младший из перевертышей заглянул в глаза брату, коротко кивнул и подошел к стеклянным ступеням.

— Просто нырнуть? Ни заклинания, ничего?

— Просто нырнуть, именно. И, да. У тебя есть три часа по внешнему времени. Не успеешь вернуться — зеркало сожрет вас обоих.

— Когда я вернусь — я твои кишки размотаю и сделаю из них гирлянду над этим зеркалом.

— Обязательно, — кажется, жреца ни капли не впечатлило. — Жду не дождусь.

Тэр тяжело вздохнул и шагнул в вязкий мрак.

31. Тэр

Тэр.

Темнота окутала меня практически сразу, ощущение падения растянулось, и даже мое совершенное чувство времени начало мне отказывать. Даже запахи в этом зазеркальном мире были искаженные, какие-то неправильные и искусственные. За спиной виднелся храмовый зал, но словно через мутное стекло, зато впереди ярко светились от собственной магии ведьмы ее медные волосы, и этот свет вел не хуже маяка.

Идти к Тее было легко, но зеркало играло, искажало направление, не давало прикоснуться к ней. Мысленно извинившись, ухватился за длинную светящуюся прядь и, перебирая по ней руками, хоть и стараясь не слишком тянуть, двинулся к ведьме. Когда я уже коснулся плеча Теи, меня накрыло то же видение, что и саму ведьму.

В нем двое, похожие друг на друга как две капли воды, о чем-то спорили у обрыва. У девчонки лет пятнадцати явно угадывались наследственные черты, она была похожа и на Тею, и на Веро, и на мать Теи, портрет которой я видел мельком. А вот пещера под ними чем-то до боли напоминала пещеру последнего удовольствия, там тоже копошилось что-то черное и склизкое.

— Тея, пойдем отсюда, это только морок…

Призрачная ведьма неловко обернулась на меня через плечо:

— Они такие не первые… смысл мне возвращаться, если мое возвращение приведет к такому количеству смертей? — она совершенно по-детски всхлипнула, обнимая себя за плечи.

Спор тем временем набирал обороты и вот еще одна, видимо, еще не родившаяся, Вальц — вряд ли она относится именно к семье Митрэл, но к обширному клану Вальц принадлежит наверняка — сталкивает своего близнеца вниз в запале конфликта. И распахнутыми глазами смотрит, как тот летит, заклинание срывается с пальцев, но девочка слишком напугана, чтобы выполнить его правильно, а ухватить брата уже не успевает. В ужасе отбегает от обрыва и мчится куда-то через лес. Мы с Теем стоим на месте, но картинка движется за девчонкой.

— Тея, — беру ведьму за руку, привлекая ее внимание, — ты не можешь брать на себя вину за несбывшееся будущее. Даже прошлое тянуть на себе — плохая затея.

— Но… ты просто этого не понимаешь, а я слышу каждого из увиденных, им больно… если я не вернусь, если я останусь здесь — эта боль будет только моей, а для них она не произойдет…

— Потому что они не родятся, глупая, — аккуратно притягиваю ее к себе, стараясь не задевать рану. — Но ты можешь дать им шанс избежать этой боли, помогая им отсюда. Стать сильнее, стать влиятельнее, дать клану шанс не раствориться в галактике…

Она смотрит на меня, зрачки у ведьмы то расширяются, то сужаются, но, наконец, она кивает.

Обратно идти еще тяжелее. Стекло словно становится все более взяким с каждым шагом, а чувство времени панически орет о том, что счет идет едва ли не на секунды. Одним рывком выталкиваю Тею наружу, ощущая, как сам застываю в этой темноте, словно муха в янтаре.

Со стороны наблюдаю, как ведьма выпадает на руки Лиату, как брат не дает ей рвануться обратно, едва удерживая ее, выкручивая руки и уже не слишком церемонясь с раненной Теей. Вот та что-то кричит жрицу в лицо, но получает лишь усмешку в ответ. Тяжелые медные пряди, словно отросшие за времы пребывания в этом ничто, снова начинают светиться, набирая яркость. Свет слепит, глаза закрываются очень медленно и мне остается только надеяться, что я не ослепну.

Потом для меня наступает безмолвная темнота, в которой изредка раздается звук трескающегося стекла.

31.1. До скорой встречи

Получивший в нос Лиат, тем не менее, меня не отпустил, не давая даже сунуться к проклятому зеркалу, в котором застыл пойманный в ловушку Тэр. Эльф в теле огнепоклонника о чем-то говорил, за нашими спинами явно слышались тихие шаги нескольких десятков живых существ. Но все это было где-то там, за пределами моего восприятия. Я видела только перевертыша.

— Вот значит как ты держишь свое слово…

— Я был честен. Обещал, что если он сможет вернуться вместе с тобой — я отпущу вас. Но ничего не говорил про возвращение кого-то одного. Так что все в рамках договора.

Магия внутри жгла и требовала придумать хоть что-то, чтобы вытащить бедового мальчишку из западни. Даже рана в груди, пусть и зарубцевавшаяся, но еще ноющая, не перетягивала на себя внимание. Волосы начали тускло светиться, так всегда бывает, когда большой объем силы запирается внутри тела. Эльф, глядя на это, что сдавленно зашипел, за спиной охнул Лиат, отдернувший обожженные руки.

— К тебе взываю, Великая Мать…

От управления телом меня мягко отстранили, а потом перед глазами возникли покои той самой богини, Верховной Ведьмы, мягко мне улыбающейся. Я заозиралась в поисках выхода, когда внимание привлек тихий смех:

— Не суетись, Тея, здесь время идет иначе… Тем более, в твоем теле сейчас часть меня, не стоит вам встречаться. А то развоплотитесь обе.

— Все так просто? Так почему…

— Мне нужно было, чтобы ты впустила мне не просто добровольно, например, из выгоды, но и совершенно искренне. Мы ведь обе знаем, о чем ты попросила меня, на что обменяла свое согласие. Садись, — она указала на кресло напротив своего.

— С ним все будет хорошо?

— Можешь посмотреть, что там происходит, если хочешь. Оу, — она подвинула ко мне круглое зеркало размером с блюдо. — Кажется, в это тело ты уже не вернешься.

Было странно смотреть на себя-не-себя со стороны, особенно такую, светящуюся потусторонним светом. Напитанную силой, пусть и заемной, настолько, что даже оставшиеся в зеркале волоски светились, заставляя его трескаться. И свет этот, потусторонний и чуждый живым, прожигал все на своем пути.

Эльфийского жреца, беззвучно распахнувшего в крике рот. Призванных из потустороннего мира, передовой отряд захватчиков. Зеркало, которое начало трескаться еще и изнутри.

— Тэр? — я подняла голову на божество.

— Его тело слишком иссушено зеркалом, а твое — моей силой. Но я могу помочь вам встретиться в следующей жизни.

— Я буду помнить об этом?

— Когда столкнетесь — да.

— Веро… Лиат. Рэест?

— Я думала отправить мага на перерождение. Все-таки он допустил непозволительно много ошибок в этой жизни. Тем более, что Лиат тоже не переживет вспышку, — произнесла она, задумчиво гладя края зеркала тонкими пальцами.

— Веро останется совсем одна? — крестная, конечно, сильная, но такое подкосит кого угодно.

— Нет, — божество лукаво улыбнулось. — Тебя же оправдают посмертно, а там найдется, кому утешить Веро Митрэл. Ей давно пора обзавестись своей семьей. А там и ты к ней вернешься.

— Что вы имеете в ви…

Договорить мне не дали, легко толкнув в грудь и отправляя в бесконечный полет, в котором все воспоминания словно покрывались пеленой, прятались в тумане.

***

Полсотни лет спустя

— Регина, привезли пополнение, я тебе обещала любого, помнишь? — Веро теперь-уже-Вальц мягко положила руку на плечо дочери.

— Прям совсем любого? — именинница поправила рыжие волосы. — Даже если это будет медведь?

— Даже медведь или волк, — на последнем слове у женщины странно дрогнули губы. — Только не скунс, ради всего святого!

— Орист меня засмеет. Кому расскажешь — не поверят, что у меня младший брат от рук отбился.

Ведьма счастливо захохотала, вперед матери вбегая в приемный зал питомника. Выбрать было из чего: не считая котов всех мастей и лисиц, кокетливо шевелящих ушами, были и медведи, на которых смотреть получалось только снизу вверх, и волки. Последние были в самом конце зала, так что Регина решила оставить их на конец, сомневаясь, что найдет среди них что-то интересное.

Брат неслышной тенью пристоился за плечом.

Увы, среди лисов, котов и прочих, подходящего варианта не нашлось. Регина в странном предвкушении ходила по рядам, сама не понимая, что ищет.

— Ведьма, не ходи туда, сразу сюда ходи, — раздалось нахальное из угла.

Следом последовал треск шокер и сдавленный ох, но внимание рыжей ведьмочки он уже привлек. Орист направился следом за сестрой, всматриваясь в прижатого к полу волка. То странное чувство только забилось в груди сильнее. Волк поднял глаза.

— Тэр…

Вспышка в голове заставила махнуть рукой надзирателям, чтобы волка отпустили. Тот улыбнулся в ответ, утыкаясь лбом в колени ведьмы. Сидящий рядом с Тэром сородич поднял голову. За спиной Регины раздалось сдавленое "Лиат". Руку ведьмы обожгло возрождающейся золотистой нитью связи.

Наблюдающая за происходящим Веро украдкой вытерла одинокую слезу.

Content

Миранда Грин
Медная ведьма

1. Спокойно не живется

2. Look at me I'm a beautiful creature

3. Моя тоска — проблемы окружающих

4. Здравствуй, милый друг

5. ВЫДАЮЩИЕСЯ способности

6. Попала

7. С больной головы на нездоровую

8. Больная память

9. За горло

10. Если хочешь быть полезен…

11…отойди и не мешай…

12…ну а если помешал…

13… то сам на себя пеняй

14. Крайм энд панишмент

15. Мирись и больше не дерись

16. Когда я протёр пыль… Молчи!

17. Однажды он прогнется под нас…

18. Углубить отношения ч1

19. Углубить отношения ч2

20. Поворот на 180

21. Человек с секретом

22. Я спал и видел сон

23. Welcome back home

24. Надежно, как часы!

25. А когда что-то шло правильно?

26. Поздний час, половина первого, шесть футов под землей…

27. Трое магов, суета и собаки

28. Тряпки, хлеб и зрелища

29. Железо

30. Прорыв

30.1 До прорыва

31. Тэр

31.1. До скорой встречи