Бутырская Наталья Викторовна

Идеальный донор. Академия-2 [СИ]

Глава 1 Скоропортящийся товар

Служащий распростерся на полу, вытянув длинные рукава перед собой.

- Высокочтимый господин мэр, тот настырный торговец снова просит аудиенции. Уже в пятый раз за последние семь дней. Соблаговолите запретить ему вход в Белый район?

Цай Хонг Ши уже несколько месяцев был закрыт, и с каждым днем мэр Хи Донг становился все раздражительнее и злее. Теперь он не боялся, а, напротив, с нетерпением ждал, когда же придет двухвостая. Служащие чувствовали его злость и стелились все ниже, а их речи становились все слаще и льстивее.

- Значит, сегодня снова ничего? Может, Фа солгал? — в сотый раз переспросил Хи Донг у своего министра. И Мин Чинь в сотый раз отвечал:

- Полагаю, что он обманул нас лишь насчет времени появления лисы. Сейчас в Черном районе активно идет подготовка, туда нагнали множество людей, были поставлены новые запирающие массивы. Уверен, что волна придет со дня на день.

Мэр отмахнулся от слов министра.

- Ты говоришь это каждый день, а толку никакого. Я уже и так выставил себя на посмешище перед императором, закрыв город так рано из-за какой-то мелкой твари. Пустое дно, — прорычал Хи, — я почти мечтаю, чтобы она порвала тот район в клочья. Чтобы они кричали, царапали стены и умоляли впустить их в город. Так что там с торговцем?

Служащий, замерший в коленопреклоненной позе, вздрогнул.

- Господин высокочтимый мэр, торговец говорит, что у него скоропортящийся товар, и если он не будет вовремя доставлен в столицу, то будут понесены большие убытки…

- Как будто мы тут все не несем большие убытки! — рявкнул Хи Донг.

- И некоторые высокопоставленные персоны также будут крайне недовольны.

- Да идут в Пропасть все эти столичные персоны. Ладно! Пусть заходит!

Чиновник, не разгибаясь, ловко отполз к выходу и выскользнул из кабинета.

- Разрешите покинуть вас, — поклонился и министр магических дел. — Моей Лули по-прежнему нездоровится.

Мэр не стал возражать. Мин Чинь уже после первого полета в Киньян вернулся сам не свой, спустя несколько месяцев еще раз внезапно сорвался и улетел в столицу, но лучше ему не стало. Мальчишка-донор как будто растворился среди тысяч оборванцев, населяющих тот город.

Хи Донг видел, как близко к сердцу воспринял эту неудачу его министр. За эти полгода Мин Чинь изрядно похудел, осунулся, стал меньше уделять внимания своей внешности, даже его изысканные, по последней моде, ханьфу словно потеряли лоск. Конечно, тут сыграла свою роль и болезнь любимой дочери Мин Чиня, ведь именно Лули обычно заботилась о нарядах отца.

- Покорнейше благодарю за позволение этому ничтожнейшему из людей лицезреть столь благородного и известного по всей стране своей ученостью мужа!

Незаметно через дверь просочился низенький тощий мужчина с редкой бороденкой и тут же опустился на колени.

- Я буду вспоминать этот день всю жизнь как мгновение, когда меня озарила лучами ваша мудрость, о, высокочтимый господин мэр!

Хи Донг немного повеселел, глядя на тщедушного торговца, и решил не давить эмоциями через люстру Ими Яна. Посетитель и так стелился, и так боялся до трясущихся коленей, что было видно даже через несколько слоев ткани.

- Доброго дня и благополучия в делах. Как тебя зовут? Из какого торгового дома? Какие печали беспокоят тебя в моем городе?

- Мое ничтожное имя недостойно слуха высокочтимого господина мэра, но раз уж вы настаиваете, то я вынужден подчиниться и назвать его. Меня зовут Ши Бэй, я всего лишь работник в незначительном торговом доме «Лунный путь», у которого даже нет представительства в вашем прекрасном городе. И сей недостойный никогда бы не осмелился потревожить думы высокочтимого господина мэра, если бы его не отягощал долг перед нанимателями.

Ши Бэй повторно стукнулся лбом об пол.

- Сей недостойный не знал, что Цай Хонг Ши ожидает небесное испытание двухвостой лисой, но полностью поддерживает решение высокочтимого господина мэра закрыть город. Но груз сего несмышленого не может ждать так долго и грозит испортиться. Поэтому и только поэтому сей недостойный умоляет сделать одно исключение и открыть северные ворота. Благодарность лично от сего недостойного и от «Лунного пути» невозможно будет передать словами, — торговец попытался намекнуть на взятку.

Хи Донг подавил улыбку, состроил печальное выражение и покачал головой.

- Увы, как бы я не мечтал помочь тебе и торговому дому, я не могу отдать такой приказ. Причем исключительно из сочувствия к вам и вашему делу.

Человечек, забывшись, приподнял голову, но тут уже вновь уперся лбом в плетеный грубоватый коврик. А мэр продолжил:

- Может быть, уважаемый Ши Бэй не слышал, как опасны местные леса и равнины, как пропадают целые караваны, так и не добравшись до Киньяна? Нет-нет, я определенно не могу отпустить Ши Бея одного в такое рискованное путешествие. А если я разрешу выйти целому каравану с сотней охранников, то это заметят остальные благородные господа и торговые дома и будут говорить, что у мэра Хи Донга два языка.

Торговец не двигался, мэр даже подумал, что тот потерял сознание от ужаса, и перепроверил, не работает ли люстра. А потом с пола послышались сдавленные рыдания.

- Это первое ответственное задание, порученное мне главой дома, а я уже не могу его выполнить. Она же меня живьем в Пропасть отправит!

- Какой у тебя товар, торговец?

- Если высокочтимый господин мэр позволит, я покажу вам его. Он ждет прямо у входа.

Мэр шевельнул рукой, позволяя Ши Бею встать. Он давно уже так не развлекался, будучи постоянно погруженным в мысли о предстоящей волне.

Торговец открыл дверь, на мгновение выскочил и тут же втащил в кабинет девушку. Хи Донг ожидал чего угодно: цыплят, золото, редких амулетов, кристаллов с Ки, но никак не человека.

Сначала мэр обратил внимание на богатство и изысканность ее наряда, ткани с такими узорами еще не приходили в Цай Хонг Ши. Рукава верхнего ханьфу были настолько широки, что походили на крылья сказочной птицы, и это сходство усиливала вышивка в виде перьев. Когда девица подняла руку, чтобы поправить прическу, Хи Донг не мог оторвать от нее взгляда, ожидая увидеть через прорезь кожу и нижнее платье, но под верхним рукавом обнаружился второй, плотно обхватывающий запястье и локоть. В ее ушках мягко покачивались серьги в виде все тех же перьев, настоящие перья были вплетены и в ее волосы, переплетаясь с жемчужными нитями. А ее лицо, словно слепил гениальный творец, следовавший всем классическим канонам красоты. Большие удлиненные глаза, ясно очерченные приподнятые брови, белая гладкая кожа, маленький рот.

Хи Донг понимал, что над ее внешностью могли потрудиться маги-лекари, которые могут превратить любую женщину в красотку, но их услуги стоят настолько дорого, что редко кто решается на подобные вложения.

Девица сложила руки перед собой, низко поклонилась мэру, но тут же выпрямилась и пошла по кабинету, рассматривая обстановку. Она коснулась пальчиками баньяновой стены и бросила на Хи Донга удивленный взгляд. Затем посмотрела на люстру, от чего ее правая бровь заметно приподнялась. Вдоль стены обошла тканый коврик, старательно придерживая полы халата, чтобы не коснуться его даже краешком, приблизилась к самому мэру, также небрежно провела пальцем по его головному убору.

В наступившей тишине было слышно, как сглотнул забытый всеми торговец.

Хи Донг тут же опомнился и проверил девицу магическим зрением, она была чиста. Ни наложенных иллюзий, ни активных заклинаний, ни щитов на ней не обнаружилось, лишь небольшой амулет прятался под одеждой, но он предназначался для блокировки наведенных эмоций. То есть люстра Ими Яна на нее не должна оказать никакого влияния.

А еще у нее был очень низкий талант. Значит, ее изначально готовили в наложницы.

Был случай, когда к высокопоставленному чиновнику подослали убийцу-женщину, замаскированную под наложницу. Та, используя лишь собственную Ки, сумела убить своего господина заклинанием после того, как тот снял защиту. После этого в наложницы старались подбирать девиц с таким низким талантом, чтобы они даже охладить воду не могли, не рискуя при этом жизнью. К тому же, дети у них чаще рождались низкоталанными, а значит, не представляли угрозы для детей от законной жены.

- На мой взгляд, этот товар еще долго не испортится, — с трудом отвернувшись от пушистого завитка на шее, сказал Хи Донг.

- Ксиулан сызмальства приучали к жизни в роскоши, чтобы она и подумать не могла о другой судьбе, кроме как развлекать своего господина. Вот только в дороге я не могу обеспечить ей достойные условия. Ей нужно и почитать, и помузицировать, и беседы интересные вести. Каждый день одно и то же она надевать тоже не хочет. Если мы задержимся в вашем славном городе еще на месяц, то Ксиулан может и зачахнуть от тоски.

Хотя торговец вроде бы беспокоился о благе своей подопечной, но мэр ясно слышал раздражение в его голосе. Девица наверняка измучила Ши Бэя капризами, и тот готов был рискнуть жизнью, лишь бы не выслушивать ее жалобы лишний раз.

- Значит, тебя зовут Ксиулан? — Хи Донг повернулся к будущей наложнице и увидел, как она трогает кончиком вышитой туфельки коврик. — Не нравится?

- Ксиулан привыкла к утонченным вещам, но изысканность этого кабинета заставляет ее трепетать, — голос девицы звучал не звонко-колокольчато, как требовалось согласно архаичному наставлению о восемнадцати признаках идеальной жены. Она говорила приглушенно, словно полушепотом, и от интимности ее тона по рукам мэра пробежали мурашки.

- Этой девушке предстоит познакомиться с чиновником второго высшего ранга, которому обязан глава «Лунного пути», — предупредил торговец, все еще стоя на коленях.

Хи Донг задумался. Сам он, как военный и глава города, был чиновником второго высшего ранга, но это давало ему неограниченную власть лишь в этом полузабытом городке. В Киньяне его слово будет проигрывать слову управленца того же уровня, у которого есть нужные связи. Девица, конечно, хороша и правильно обучена, в Цай Хонг Ши нет ничего подобного, но она все же не стоила проблем со столицей.

- Ши Бей, я предлагаю тебе с твоим дорогостоящим товаром перебраться в Белый район. Ворота города я открывать не буду, зато предлагаю позаботиться о развлечениях, чтобы нежный цветок не завял раньше времени.

Девушка прошлась вокруг мэра, едва не задев его длинными рукавами, улыбнулась.

- Ксиулан весьма признательна за вашу заботу.

***

Джин Фу внимательно осмотрел свою подопечную со всех сторон. Лекарь отлично постарался, убрав с ее лица деревенскую грубоватость и сгладив фигуру. Теперь она выглядела такой плавной и нежной, как бутон.

- Твое обучение пока не закончено, но у меня есть для тебя первое задание. Оно не особо важное. Если ты не справишься, это лишь изменит мое отношение к тебе и твоим талантам.

- Ксиулан приложит все усилия, чтобы оправдать доверие господина.

Наряженная в лучшие шелка девушка выглядела, как дочь императора, что склонилась перед презренным простолюдином. Торговец даже не сменил дорожное платье.

- Тебе нужно втереться в доверие к высокопоставленному чиновнику и добыть кое-какие документы из его архивов. Срок — примерно два-три месяца. Работать будешь не в Киньяне.

- У чиновника есть жена, дети?

- Да, он женат, но она сейчас проживает в городе у своих родителей. После назначения на должность тот господин не стал брать ее с собой. Сын также проживает с ней.

- Должна ли Ксиулан разделить покрывало с тем господином?

- Я бы предпочел, чтобы ты обошлась без этого. Я хочу, чтобы ты сначала заинтриговала его, зацепила экзотичностью, а потом стала ему полезной. Чтобы он привык видеть тебя рядом с собой. Чтобы он не замечал твоего присутствия, но болезненно ощущал отсутствие. Чтобы служки слушали твой голос, а слышали его приказания. Если ты переспишь с ним, он станет относиться к тебе, как к постельной игрушке, возможно, возникнут сложности с уходом. Мне этого не надо.

- Ксиулан сделает, как вы приказали, мой господин.

- По моему мнению, ты еще не готова. У тебя недостаточно знаний, чтобы хотя бы казаться умной, но и тот чиновник не блещет особыми талантами.

- Ксиулан понимает свои недостатки, господин.

- Возможно, тебе в голову придет мысль предать меня: стать преданной наложницей того чиновника, рассказать ему обо мне, о задании, и прожить всю жизнь в сытости и спокойствии.

- Ксиулан никогда не предаст своего господина.

- Ксиулан, когда ее еще звали Юэ Сюэ, предала свою семью, обрекла родителей на смерть, ограбила родную деревню, забрав драгоценную реликвию. Почему я должен верить тебе?

Девушка склонилась еще ниже.

- Так вот. Я хочу, чтобы ты знала, что это задание, скорее, проверка твоих способностей. С тобой будет чуть легче достичь цели, без тебя — чуть сложнее, но в конечном итоге ты мало на что повлияешь. Помни, что с твоим магическим талантом и неспособностью родить ты можешь быть лишь временным развлечением для мужчин. Не более. Но если будешь преданно служить мне, то получишь независимость и деньги. Красоту и роскошные одежды, как ты когда-то хотела, я тебе уже подарил.

- И Ксиулан никогда не забудет щедрости господина.

Глава 2 Побег

Ближе к вечеру мы вернулись в деревню. Торопиться уже не было смысла. Идущий к истоку молчал, как обычно, Ячменный лоб старался не отставать и пыхтел позади меня, Тедань непривычно хмурился. А мне было стыдно возвращаться обратно без Аи. Я понимал, что не я виноват, что она в любом случае бы ушла с тем парнем, неважно, приехали бы мы или нет. Но мне все равно было не по себе.

Нас встречали толпой, видно мальчишки весь день караулили на окраине. Заплаканная мать испуганно переводила взгляд с меня на Идущего к истоку, потом на местного, потом снова на меня, но промолчала. Казалось, она боялась спрашивать, ведь тогда бы ей пришлось услышать ответ. А к нему она была не готова.

Через людей протиснулся староста.

- Ну?

- Ее увезли. Целый отряд, — кратко ответил Идущий.

Ячменный лоб отошел подальше от нас и принялся добавлять подробности. Он в красках рассказал про то, как мы бежали, не останавливаясь ни на мгновение, на крыльях летели, чтобы спасти несчастную, как наткнулись на армию, где все были верхом на ящерах да с оружием, а уж девок деревенских там было видимо-невидимо. Как он вместе с Теданем уже хотел было наброситься с голыми руками на злодеев, но Идущий к истоку запретил. И добавил, что некоторые парни там были похожи на меня, как два зернышка риса.

Особой любви ко мне это не добавило, но мне было в тот момент безразлично отношение крестьян. Я снова не справился. Неужели бы мы с моими массивами, теданевым игнорированием магии да умениями Идущего к истоку не справились? Да, мы не знали ни их навыков, ни кто они такие, но вряд ли они великие маги, с такими-то талантами…

Идущий к истоку остался на площади со старостой, а мы с Теданем побрели в общий дом.

- Неправильно это, — тихо сказал друг, — мы могли бы собрать всех наших и отбить девушек.

А ведь верно? Нас тут больше двадцати. Все уже умеют сражаться и магически, и оружием, так почему бы не попробовать? Завтра утром можно собраться и за день догнать их. Девушки под заклинанием вряд ли смогут быстро двигаться, им нужно и отдыхать, их нужно кормить.

Я вернулся к учителю и попытался было предложить ему этот вариант, но Идущий к истоку на первых же словах остановил меня.

- Но почему? Это же отличная практика для нас. И заодно доброе дело сделаем.

- Возвращаемся в Академию. Завтра. Приказ господина Куна.

- Месяц еще не прошел.

- Приказ!

Наутро мы уже собрали свои вещи и, не попрощавшись, покинули деревню.

В Академии было пусто, остальных с практики не сдергивали, что, впрочем, и так было понятно. Нас забрали из-за Аи, чтобы местные не обвинили во всем нас и не натворили глупостей. Кун Веймин читал нам лекции о крестьянских бунтах, и из-за какой мелочи они порой возникают. Например, одно из наиболее удачных восстаний, когда бунтовщики захватили город и целый год управляли им самостоятельно, началось из-за того, что солдаты не успели привести крестьян на место для отработки трудовых дней. А местный правитель был крайне строг в вопросах дисциплины и за подобную промашку мог легко казнить и солдат, и земледельцев. Вот вояки и подумали, раз уж все равно их казнят, так пусть хоть за дело, убили своего командира, подговорили крестьян и начали бунт. Многие горожане и военные, уставшие от поборов и постоянных казней, присоединились к восстанию и снесли власти.

Господин Кун сказал, что малограмотные военные и крестьяне сумели установить в городе такие порядки, что недовольных там не было. Сами высчитали налоги, определили, как и куда сдавать, на что тратить. За год сделали дороги к окрестным деревням, очистили местность от хищников и разбойников, провели водные каналы. Неизвестно, сколько бы еще смог так прожить город, так как через полтора года туда ввели войска и убили почти всех взрослых мужчин.

Словом, глава Академии не хотел рисковать ни нашими жизнями, ни, скорее, жизнями крестьян.

Хуже всего, что нам ничего толком не объяснили. Из Идущего к истоку слова толком не вытянешь, господина Куна не было в Академии, он отвечал за практику другой группы, остальные учителя ничего не знали, как и работники в черном. Слушать рассуждения Мэй, как всегда правильные и обоснованные, мне тоже не хотелось, поэтому я сбежал в архив, где спустя долгое время добрался до книг о катастрофах, которые мне посоветовал еще в самом начале учебы Рутений.

Там было написано, что людям до сих пор неизвестны причины первого бедствия, которое полностью изменило мир. Разобраться в его происхождении так сложно еще и потому, что после были и другие катастрофы, но не столь разрушительные.

Люди постепенно выстраивали города, создавали страны, империи, воевали друг с другом и заключали перемирия, но даже в древности они страдали от появления магических лис. Чем больше хвостов у лисы, тем страшнее разгром она несет за собой. Двухвостая лиса — не самая жуткая угроза. Пятихвостая может уничтожить даже крупный город, семихвостая разрушает страны, а девятихвостая — это приговор для целого континента. И ученые насчитывают не меньше трех приходов девятихвостых лисиц в разные времена. Уже три раза под этими Небесами стирались человеческие империи. Конечно, люди не погибали полностью, сохранялись небольшие деревушки, удаленные от прочих населенных пунктов, возможно, выживали какие-то караваны. И все начиналось заново. Люди расселялись, умножая численность, вновь возводили города, порой на месте обломков старых поселений, забывали былые истории.

В настоящее время угроза лис неплохо изучена, и в книге говорилось о том, что между странами бывшей империи Семи священных животных заключен договор об уничтожении всех многохвостых лис, появляющихся на их территориях, а также об обязательном оповещении соседей, если какая-либо лиса с пятью и более хвостами будет случайно упущена. Там также было сказано, что войны способствуют развитию лис, так как они умеют поглощать энергию из умирающих тел, поэтому все внутренние восстания необходимо подавлять максимально быстро и жестко, не допуская войн между странами.

И тут я остановился, позабыв про Аи, Веймина и его академию. На второй день нашего знакомства Байсо сказал, что в лесу на охотников напала двухвостая лисица, очень опасное животное, она прокусила одному человеку бедро, Хиону У и вовсе отгрызла руку, а Мастер, рискуя жизнью, отогнал ее.

Но ведь…

Тогда я ничего не знал о многохвостых лисах, поэтому отнесся к этой истории как к пустому восхвалению Мастера, но потом я увидел однорукого У и даже тренировался у него.

Я принялся высчитывать, сколько времени прошло после появления той двухвостой, и по всему получалось, что около двух лет назад. В Черном районе я появился где-то в конце весны, три месяца прожил там, затем месяц добирался в Киньян и жил у Джин Фу, обучение в Академии и почти три месяца практики. Волна двухвостой может начаться в любой момент!

В книгах говорилось, что волну двухвостой можно отбить силами городского гарнизона, сложнее не упустить саму лису. Две-три тысячи солдат выдержат удар, пять тысяч с легкостью подавят нападение и смогут поймать зачинщика, но в Черном районе всего около пятисот жителей, из них многие — женщины, дети, старики.

Меня снова окатила волна ужаса. Я сообразил, что Джин Фу хотел забрать Мастера из Черного района. Мастер ведь не оставит их без защиты? Он наверняка сможет остановить волну. А я уже никак не успеваю вернуться в Цай Хонг Ши, разве что на каком-нибудь летающем звере, но у меня нет ни таких денег, ни связей. И снова мысли вернулись к Джин Фу, только он мог бы помочь и договориться насчет возвращения в мой родной город. Тогда мне нужно вернуться в Киньян и спросить у Джин Фу о Мастере и судьбе Черного района. Правда, тогда мне придется рассказать торговцу о даре, ведь в ином случае пользы от мальчишки с талантом в семь единиц никакой не будет, и тогда зачем тратиться на его отправку в Цай Хонг Ши?

Отбросив книги в сторону, я лихорадочно соображал, как лучше поступить. Сам город мне был безразличен, но Черный район за три месяца стал почти что домом. Хион У, гонявший до потери сознания, Пинь — маленькая девочка, взявшая под свою опеку, Байсо, который действительно стал мне старшим братом. Мастер — первый учитель, который сохранил мою тайну. И все остальные люди, тепло относившиеся ко мне, первые в жизни друзья, которым были безразличны цифры на плече.

Я не настолько самонадеян, чтобы считать, что смогу в одиночку защитить город. Но если там будет Мастер, то при помощи моего дара он сможет сотворить любые чудеса. Эх, если бы можно было взять с собой еще Теданя с Мэй, то мы бы точно перевернули Небеса!

Кун Веймина не будет еще несколько дней. Другие преподаватели вряд ли разрешат мне покинуть Академию даже на пару дней, и дело было не только в моей особенности. Значит, нужно бежать. Но мне потребуется помощь.

- Тедань!

Я подождал, пока Мэй уйдет на практику к госпоже Ясной мудрости, и лишь после этого завел разговор.

- Что бы ты сделал, если бы узнал, что твоей деревне грозит гибель?

- Гибель? — нахмурился он, отрываясь от книги. — Ну, смотря от чего. Если от вражеской армии — это одно, от лавины — другое, от чумы — третье.

Вокруг него было разбросано множество исписанных листов, как только Тедань встречал новый иероглиф в тексте, то прописывал его раз десять, чтобы запомнить. Я посмотрел на его волосы, стянутые в хвост, на небесно-синие кончики и понял, что скучаю по прежнему Теданю, лохматому, навязчивому, парадоксальному. Выходец из деревни, он сильно вырос за последний год. Думаю, сейчас бы он по-другому провел тот первый суд.

- Скоро на мой родной город нападет двухвостая лиса.

- И что? Твой город не справится с одним животным?

Я притащил к нему книги, зачитал вслух нужные места, рассказал про Мастера и немного про Джин Фу. До этого я мало говорил о своем прошлом Теданю и Мэй.

- Понимаешь теперь? Город справится, но волна всегда приходит со стороны Черного района, и я не уверен, что они выживут.

- Ты что, собираешься побежать в Цай Хонг Ши? И что ты сможешь сделать один?

- Я хочу сходить в дом к Джин Фу, узнать, забрал он Мастера оттуда или нет, знают ли местные о приближающейся волне. Лису видели только жители Черного района, понимаешь? Возможно, градоначальник и войска даже не догадываются о том, что в любой момент может начаться нападение животных, ведь никакой связи между Черным районом и городом нет. Возможно, Мастер и сам не знает, что скоро будет волна, поэтому спокойно уехал. Это, конечно, не секретная информация, но смотри: ни ты, ни я раньше не знали, что такое многохвостые лисы. Может быть, я смогу хотя бы предупредить! Через магов-связников. Ведь у того же Джин Фу точно есть свои люди в Цай Хонг Ши!

- Может, тебе стоит дождаться возвращения Кун Веймина? К его словам точно прислушаются.

- Волна может начаться в любой момент! Я точного времени не знаю, но прошло около двух лет с появления лисы. И почему я не прочитал эти книги в начале года? Рутений еще тогда мне посоветовал их.

- Хорошо. Я помогу, но ты только сходишь в дом к Джин Фу и все! Передашь известие и вернешься обратно.

Тедань пристально посмотрел на меня.

- Ты говоришь точь-в-точь как Мэй, — усмехнулся я.

Я хотел, чтобы Тедань убрал с меня все магические метки, посаженные Веймином, затем стер массивы на небольшом участке стены, где я переберусь в город. Лучше всего сделать это ночью, чтобы никто не смог заметить человека, перелезающего через стену Академии. Я не хотел неприятностей. В идеале бы еще и внешность изменить, так как мой портрет видел весь город, и не хотелось бы повторно попасть в тюрьму, а уж тем более, чтобы глава Академии снова меня оттуда вытаскивал.

Так мы и решили. Я взял все кристаллы, что были у меня и Теданя, всего получилось пять штук по пятьдесят Ки в каждом: этого должно хватить с лихвой на любые заклинания даже с учетом моего таланта. Впрочем, я не собирался использовать магию вне стен Академии, а вот для того, чтобы перепрыгнуть шестиметровую стену, энергия мне понадобится.

- Готов?

Я еще раз мысленно пробежался по пунктам: кистень под рукавом, копье пришлось оставить, с ним и в городе не побегать, и через стену не перелезть, кристаллы опустошены и заполнены снова, табличка Джин Фу тоже в мешочке. Не забыл я и про книгу о катастрофах, вдруг торговец потребует доказательств? Знак студента Академии нам не выдавали. Захватил я также и деньги. Заклинание облегчения веса наложено, для его поддержания я трачу огромное количество Ки каждую минуту, и мне кажется, что я в любой момент могу подпрыгнуть и улететь. Защитный массив на мне стоит, а на стене дыра, сделанная руками Теданя, расползалась все шире и шире. Сначала массив не поддался античарам друга, ведь сложные конструкции, в которые влит большой объем энергии, пропускают его, не разрушаясь. Я совсем забыл об этом. Но затем Тедань толкнул немного Ки в массив, и я, разинув рот, смотрел, как таяли голубоватые нити печатей. Словно магический пожар, пожирающий тонкое кружево. Если так продолжится, то через несколько часов весь массив, наложенный на стену, будет уничтожен. Кун Веймин убьет меня. Отступать уже поздно.

- Готов.

Наш план был отважен и глуп одновременно, Мэй бы сначала обсмеяла нас, а потом предложила бы вариант в три раза проще.

- Раз. Два. Три. Пошел! — рявкнул Тедань и подкинул меня в воздух.

Две трети высоты я пролетел за счет толчка. Новое заклинание, кристаллы вновь опустели, и мои ладони прилипли к стене. Укрепив мышцы Ки, я пополз наверх только за счет рук. Свой полный вес я бы так поднять не смог, поэтому мы и придумали эту сложную схему. В нее было влито столько энергии, что любого здравомыслящего человека удар бы хватил, знай он затраты. Добравшись до верха стены, я махнул Теданю и начал спускаться, а затем снял заклинание, прыгнул вниз, кувыркнулся. Массив смягчил удар и рассыпался. Я нарочно поставил не самый мощный, так как не хотел светиться перед городской охраной.

Убрав облегчение веса, я проверил, все ли вещи на месте, и побежал к сыхеюаню Джин Фу. У меня не было уверенности в том, что мы смогли убрать все магические метки, плюс Кун Веймин, несомненно, прикрепил проверочные знаки к своему массиву, а значит, либо ему, либо Мастеру печатей уже пришел сигнал о его разрушении.

Город был тих и пустынен. Патрули стражников без устали ходили по улицам, а вслед за ними ходили проверяющие, нещадно шпыняя за лень. Без особого разрешения простым гражданам гулять по ночам не разрешалось, что, впрочем, не сильно мешало одиноким фигурам проскальзывать между обходами.

Я просто пристроился в хвост одному из таких патрулей, немного пропетляв, добрался до места и остановился перед новым препятствием. Наружные ворота Дамень были накрепко закрыты. Я подошел к ним вплотную и замер. Где-то там, в доме охраны, должен прозвучать сигнал, подключилась дополнительная защита поместья, и скоро должны подойти проверяющие. Тихо отворилось небольшое отверстие, достаточное для ведения разговора, но слишком узкое даже для того, чтобы прошло копье.

- Дом Джин Фу закрыт для посещений. Приходите с утра, — грубовато сказал привратник с той стороны. Я был уверен, что меня уже проверили, обнаружили и амулет, и кристаллы, убедились, что я не особо важная птица, и решили выпроводить.

- Я Юсо Шен, брат наследника дома Фу. Прошу срочной встречи с господином Фу. Или с Бай Чонганом.

- Приходи утром. Я не буду тревожить господина в такое время.

- Я не прошу будить господина Джин Фу. Хотя бы Харскуля ты можешь позвать? Он меня лично обучал.

- Доброй ночи! — позади меня остановился патруль из пяти человек.

Стражники напряженно смотрели на человека, пытающегося вломиться в поместье зажиточного торговца. Эти улицы действительно хорошо охранялись.

- У вас какое-то срочное дело к господину Джин Фу?

Я медленно повернулся к ним лицом, вытащил именную табличку, которую мне дал торговец перед тем, как я ушел из его дома, и с поклоном протянул командиру.

- Этот скромный человек находится под личным покровительством господина Джин Фу, и хотя мои таланты слишком ничтожны, я все же стараюсь оправдать ожидания моего благодетеля и спешу сообщить ему срочные новости.

Командир проверил табличку и обратился к привратнику, подслушивающему с той стороны:

- Тебе лучше позвать главу охраны. Этот человек — тот, за кого себя выдает.

Спустя минуту мне открыли небольшую калитку слева от ворот, и охранник махнул рукой, мол, проходи.

- Поспишь в доме охраны. А с утра о тебе будет доложено господам.

Я был уверен, что привратник узнал меня, не зря же Харскуль заставлял в свое время сражаться с каждым из них, но почему тогда он так сильно не хотел впускать меня в поместье? Но и такой вариант тоже устраивал. Главное, что я смог попасть в поместье, и теперь Кун Веймину будет не так легко меня отсюда вытащить.

***

Наутро меня разбудил Тэн-и-шэн, лекарь.

- Пойдем, тебя хочет видеть госпожа Роу. Ты знаешь, что на тебе две хорошо спрятанные метки? Их даже в магическом зрении почти не видно.

Я поклонился лекарю и последовал за ним во внутренний двор. Весна была в самом разгаре, и вместо ярких цветов вокруг пруда была лишь нежная зелень, приятно радовавшая глаз. Также тихо журчал ручеек, плескались золотистые рыбы. Все дышало теплом и спокойствием, как и сама госпожа, что встречала меня на пороге дома.

- Добро пожаловать, Шен! Мне сказали, что ты прибыл ночью. Полагаю, это что-то срочное, поэтому не буду развлекать тебя пустыми разговорами.

Приветливая улыбка, как обычно, была главным украшением Джин Роу.

Мы прошли в дом, и перед нами тут же появился чайник со свежезаваренным отваром трав, небольшие чашечки. А вот сладости были разложены на деревянном блюде, которое могло бы показаться нелепым в окружении дорогой фарфоровой посуды, если бы не искусная резьба, украшавшая его. Мне даже захотелось отодвинуть в сторону пирожные, чтобы разглядеть изображение целиком.

- Госпожа Роу, я бесконечно счастлив увидеть вас, но я хотел бы поговорить с господином Фу. Это касается Черного района в Цай Хонг Ши.

Она медленно покачала головой.

- Джин Фу сейчас в деловой поездке и вернется не так скоро. Впрочем, я могу передать ему сообщение через мага-связиста.

- Тогда прошу вас об этой услуге. В самое ближайшее время в Цай Хонг Ши придет волна животных вместе с двухвостой лисицей. Господин Джин говорил, что у него планы на Черный район, и волна может сильно повредить им. Если нужны доказательства, то я готов…

Я потянулся за книгой, но госпожа Роу остановила меня одним жестом.

- По большому секрету могу тебе рассказать, что Фу вместе с Бай Чонганом и тем самым Мастером сейчас как раз в Цай Хонг Ши. Мы знали о волне уже давно и хорошо к ней подготовились. Благодарю за беспокойство о делах «Золотого неба». Ты ведь ради этого покинул Академию?

Госпожа Роу была любезна, но держалась довольно отстранено. Словно я чужой человек, ворвавшийся в ее дом. Впрочем, так оно и было. Наше родство с Байсо только на словах, я был лишь временно полезным инструментом для его защиты, и Фу полностью закрыл свой долг передо мной, так что никто никому больше ничего не должен.

- Да, прошу прощения за это вторжение. Я был слишком эгоистичен и самонадеян, подумав, что такой исключительный человек, как Джин Фу, может не знать о подобных вещах.

- Нет-нет, семья Джин высоко ценит твою заботу и преданность. Раз с делами закончили, теперь можно спокойно выпить чаю с пирожными.

Я пил ароматный отвар, ел сладости, рассматривая открывавшуюся постепенно резьбу на блюде, а внутри меня нарастала дикая паника. Как отреагирует Кун Веймин на мой побег? Если бы Джин Фу не знал о волне, то после известия о том, что я идеальный донор, мог бы прихватить меня в Цай Хонг Ши, я бы спас город и вернулся бы в Академию героем. Ну или не вернулся бы вовсе, что тоже в данном ракурсе смотрится неплохо. А сейчас? Ученик, уже причинивший немалые хлопоты, сбежал и попутно уничтожил защиту Академии. Ученик, за которым, как оказалось, нет никого. Да я бы сам себя запер в темном подвале после такой выходки. Стоило мне только представить бешеный взгляд Веймина, как у меня сердце уходило в пятки.

- Кстати, — заговорила госпожа Роу, и я вздрогнул от неожиданности, — это блюдо, на которое ты так засмотрелся, привезено из Цай Хонг Ши. В Черном районе появился умелый мастер по дереву, который работает без применения магии, совсем как в древности. Ци Лонгвей привез несколько его изделий. Хочешь взглянуть?

Я кивнул, не особо вникая в смысл ее слов. Но когда служанки принесли три чашки, на стенках которых словно живые были вырезаны мускусные огнеплюи, чьи хвосты изгибались в виде ручки, очнулся.

- Это же… огнеплюи?

- Лонгвей сказал, что сам мастер называл этих животных огневичками, и если мы будем продавать его посуду, то лучше будет называть их именно так. Звучит красивее.

- Когда я уезжал, там не было такого человека. А фамилия мастера случайно не Ао?

Всего лишь в одном месте огнеплюев называли огневичками, и это была та странная деревня, затерянная в лесу. Может, семье Ао на самом деле удалось добраться до города и укрыться в Черном районе?

- Кажется, Ци называл именно это имя. Ты его знаешь?

Потом мы поговорили про Байсо, его успехи в учебе. Госпожа Роу рассказала о том, что испытание идет больше четырех месяцев, и два претендента уже вылетело.

- Может быть, ты помнишь еще Вей-джицу? — задумчиво улыбнулась госпожа. — Он уже через месяц сломал сигнальный амулет и выбыл из списка возможных наследников.

Конечно, я его помнил. Тот напыщенный чудак с позолоченной бороденкой, что чуть не убил служанку в доме своего дяди. Я не удивился, что он сбежал.

- С другим претендентом, к сожалению, случилось несчастье, и он погиб. Почему-то он не смог воспользоваться амулетом. Жалко Ченга-диди. За один год лишиться сразу двоих сыновей. Сначала Юн пропал, теперь вот Джеминг погиб.

Я посмотрел в спокойные глаза Роу и понял, что его смерть вряд ли была случайной. Джин Фу продолжал мстить за покушение на Байсо и нападение на караван. Но я не стал ничего говорить, а продолжил отхлебывать травяной напиток.

- Как твои успехи в учебе? — госпожа Роу спокойно вела светскую беседу, словно бы и не говорила только что о смерти своих родственников. — Ты писал, что стал личным учеником начертателя. Удивительно, как главе Академии удалось заполучить такого человека! Уважаемый муж давно хотел нанять умельца, но все более-менее стоящие люди состоят в гильдии начертателей и наотрез отказываются работать на кого-то со стороны.

В комнату торопливо вошла служанка и, поклонившись, что-то прошептала на ухо госпоже. Та удивленно вскинула брови, посмотрела на меня и сказала:

- Пришел господин Кун Веймин. Говорит, что здесь находится его ученик, и он хочет его забрать.

Глава 3 Наказание

- Пришел господин Кун Веймин. Говорит, что здесь находится его ученик, и он хочет его забрать, — сказала госпожа Роу и вопросительно посмотрела на меня. — Как нам лучше встретить его?

- Вам не о чем беспокоиться, — я старался говорить спокойно, хотя внутри у меня все сжалось от ужаса. — Я выйду к нему, и все.

- Шен, это мой дом, а Кун Веймин — мой гость, как, впрочем, и ты. И как хорошая хозяйка, я должна сделать так, чтобы моим гостям было комфортно. Если ты не хочешь с ним видеться, то можешь на время закрыться в Ки-изолированной комнате или вовсе покинуть сыхеюань, не пересекаясь с ним. Или ты можешь ненадолго выйти и присоединиться к нам немного погодя, когда господин Кун успокоится.

Я невольно улыбнулся. Госпожа Роу, как всегда, была на высоте.

- Благодарю за ваше щедрое предложение, но я убегать не буду.

- Тогда подожди здесь. Господин Кун высокого происхождения и заслуживает того, чтобы хозяйка встретила его у первых ворот.

Если честно, я и сам не знал, почему так боялся. Кун Веймин всегда вел себя сдержанно, никогда никого не наказывал, не считая той первой партии вышвырнутых ребят. Но он был похож на человека, у которого есть цель, и ради достижения этой цели он пойдет на все, вообще на все. С тех пор, как он узнал, что я идеальный донор, я стал одной из ступенек на его пути, не обязательной, но весьма желанной. Может быть, именно поэтому я и сбежал из Академии? Не хотел становиться чьей-то ступенькой.

С улицы послышались голоса, я поспешно встал и низко поклонился.

- Знаете, когда я только хотел открыть свою академию, то предполагал, что будут возникать различные проблемы: нерадивость, отсутствие дисциплины, лень, зависть, но не мог себе и представить, что ученики будут убегать из моего заведения. Наоборот, я думал, что они будут всеми силами цепляться за предоставленную им возможность. К тому же, оказаться за воротами Академии гораздо проще, чем вы думаете: достаточно лишь не ходить на уроки и не выполнять задания.

Кун Веймин и госпожа Роу вошли в комнату и уселись возле столика, не обращая на меня и мою согбенную позу никакого внимания.

- Прошу прощения за недостойное поведение нашего подопечного, — мягко проговорила Джин Роу, — но вы должны согласиться с тем, что у него была веская причина для самовольного ухода.

- Вы правы, грядущая угроза для родного города и меня бы выбила из колеи. Печально, что его высокая ответственность столь неудачно сложилась с недалеким мышлением. Так вы говорите, что власти города уже знали о двухвостой лисе?

Простоять в такой позе несколько минут несложно, зато унизительно. Словно я не стоил даже его взгляда! Госпожа Роу — мудрая женщина, и потому не вмешивалась, ведь я перешел в подчинение Кун Веймина, и лишь он может решать, как со мной поступить. Даже если бы он захотел избить меня палками перед госпожой Роу, она не могла бы вступиться. С другой стороны, ей достаточно намекнуть, и Кун, как вежливый господин, вынужден будет отменить наказание.

- Насколько мне известно, так оно и есть. Раз уж вы удостоили чести наш дом, разрешите угостить вас отваром трав. Я сама собираю и высушиваю подходящие растения, а также лично делаю смеси. Уважаемый муж высоко ценит мои скромные таланты и всегда берет с собой в поездки эти травяные составы.

- Благодарю. Я несколько часов был в дороге и немного проголодался, поэтому с удовольствием приму ваше любезное предложение.

Казалось, они могут бесконечно долго расшаркиваться друг перед другом и вести светские беседы. Госпожа Роу разлила отвар по чашкам, служанки принесли легкие закуски и сладости, а я по-прежнему стоял в поклоне, как истукан.

- Значит, господин Джин сейчас в отъезде? Это как-то касается волны в Цай Хонг Ши? — после небольшой паузы спросил Кун Веймин.

Госпожа Роу тихонько захихикала.

- Что вы, господин Кун! Откуда же мне знать? Эта невежественная женщина не смеет вмешиваться в дела уважаемого мужа. Ее удел — заниматься домом, вести хозяйство, учить служанок да воспитывать сына.

Ну да, невежественная женщина, которая в курсе всех проектов Джина Фу и даже смеет давать ему советы.

- Прошу меня простить, я за всеми этими переживаниями совсем забыл о вашем сыне. Как его здоровье? Успехи в учебе?

- У Байсо все хорошо. Он сейчас в учебной поездке, и я, признаюсь, уже соскучилась по нему. Я и Шена задержала у себя, потому что он близкий друг моего сына. Я не смогла устоять перед соблазном поговорить с ним о Байсо.

- Понимаю. Что же, покорнейше благодарю за угощение, ваш отвар на самом деле хорошо составлен, тут интересное сочетание трав с мягким успокоительным эффектом. Мне крайне неловко за столь неприлично раннее вторжение в ваш дом, особенно во время отсутствия господина Джин. Передайте ему мои глубочайшие извинения.

Господин Кун поднялся и лишь у самой двери небрежно сказал:

- Юсо Шен, следуй за мной.

Я выпрямился, потер затекшую спину, быстро поклонился госпоже Роу и вышел вслед за главой Академии. За воротами сыхеюаня стоял оседланный лупоглаз, Кун Веймин вскочил на него и потрусил в сторону академии, мне же пришлось за ним бежать. Какое-то слишком мелкое наказание для человека, уничтожившего всю защиту на стенах. Или это всего лишь начало?

Когда мы прибыли, господин Кун, не оглядываясь, спрыгнул с лупоглаза и направился в сторону своего кабинета. Лишь однажды он замедлил шаг — напротив того места, где я перелезал через стену. Я перешел на магическое зрение и с облегчением увидел, что Тедань не полностью уничтожил всю защиту, среди массивов зияла дыра шириной всего лишь в четыре метра.

Кун Веймин влетел в кабинет, дождался, пока я войду, запер дверь и впервые за сегодняшний день посмотрел на меня.

- У тебя есть еще какие-нибудь причины сбегать? Болеющие родители? Любимая девушка? Умирающий вилорог?

- Нет, господин Кун.

- И я смею надеяться, что другие массивы останутся невредимыми?

- Да, господин Кун.

- Ты понимаешь, что твоя выходка не пройдет даром?

- Да, господин Кун.

- Первое — ты должен восстановить стертый участок. Самостоятельно. Я передам тебе записи Ганмо Има, где указан список ингредиентов, рисунок массива и прочие детали. Как понимаешь, Ганмо Им писал на языке своей страны, так что заодно подтянешь и его. Все ингредиенты будешь покупать за свой счет.

- Слушаюсь, господин Кун.

- Второе — у тебя была причина уйти. У Теданя такого оправдания нет.

- Он ни при чем. Это я его попросил, — вскинулся я, но глава Академии меня не слушал.

- За нанесенный ущерб и за соучастие я приговариваю Теданя к пятнадцати ударам палкой.

Голос Кун Веймина звучал так грозно и торжественно, что я даже не сразу понял, что он сказал.

- Господин Кун!

- Приговор будет приведен в исполнение сегодня в полдень на плацу Юсо Шеном. Оповести весь Южный округ, присутствовать должны все.

Злость на столь несправедливое решение испарила и чувство вины, и желание исправить свою ошибку, и даже уважение к Кун Веймину.

- Впрочем, — добавил он, — у тебя есть шанс отменить его наказание. Если Тедань согласится, то удары получишь ты, а палачом станет, соответственно, Тедань.

И я снова воспрял духом. До полудня еще пара часов, думаю, я сумею уговорить друга на такой вариант.

- Третье…

- Мэй ничего не знала, — выпалил я. — Я был уверен, что она начнет нас отговаривать, и потому скрыл от нее свои планы.

- Третье — ты больше не будешь получать Ки от Академии. Верни все кристаллы. Прямо сейчас.

Я тут же отдал четыре кристалла, оставив себе лишь тот, что получил от Джин Фу. Кун Веймин отпер дверь и напоследок сказал:

- Записи Ганмо тебе принесут позже.

***

Я сидел в комнате Теданя и уже битый час уговаривал его побить меня, но этот упрямец взял себе в голову, что он действительно провинился и заслуживает наказания. Мэй же наблюдала за всем со стороны, изредка вставляя язвительные комментарии.

- Да пойми, синеголовый, что если бы я тебя не попросил, ты бы ничего и не натворил! Это моя вина, а значит и палками должны бить меня.

Тедань широко улыбнулся.

- Странный ты! У меня же своя голова есть. Я сам согласился помочь и не жалею об этом. Массив разрушил я, а тебе придется его заново рисовать. Ты уже свое наказание получил, значит, и я тоже должен.

- Кун Веймин тебя, видимо, пожалел. Каких-то пятнадцать ударов!

Мэй обиделась на то, что мы ей ничего не рассказали, хотя и признала, что не стала бы участвовать в подобной авантюре.

- Да и вообще, чего ты переживаешь? На любом уроке с Идущим к Истоку я получаю гораздо больше ударов, — продолжал упорствовать Тедань.

- Одно дело — тренировка, а тут порка!

- И что? Думаешь, отец меня никогда не бил? И палками, и молотилом, один раз и вовсе колыбелькой запустил. Хорошо хоть там сестренки не было.

- Но это же будет прилюдно! — я не понимал, почему Тедань относится к наказанию так легкомысленно.

- Послушай, Шен, — Тедань поднялся с серьезным лицом. — Я до сих пор читаю хуже других учеников. Не самый умелый копейщик. Ничего не понимаю в магии. Я засыпаю на уроках о Ки. До сих пор не научился говорить на языке черепах. Вот это стыдно. А получить при всех заслуженное наказание — не стыдно. Спорим, что я ни разу не крикну? А все потому, что ты будешь бить, как маленькая девочка.

Я еще немного поуговаривал его, а потом Мэй сказала, что уже пора созывать народ, и тихонько шепнула мне на ухо:

- Подумай, для кого это наказание.

Смысл ее слов я смог понять лишь в тот момент, когда в первый раз замахнулся палкой. Все ученики из Южного округа смотрели не на ухмыляющегося Теданя, а на меня. Они знали, кто из нас провинился, и знали, что синеголовый получает наказание незаслуженно. И более того, его палачом будет тот, на ком и лежит вся вина. Из учителей были лишь сам Кун Веймин, Ясная Мудрость и Старшая сестра.

Удар!

Тедань, прости меня, пожалуйста. Я не должен был тебя втягивать.

Удар!

Иногда я спрашивал себя, как люди могут идти на заведомую подлость? Ради чего? Даже когда я умирал с голоду, у меня и в мыслях не было пойти воровать.

Удар!

А если бы я отказался, что бы сделал Кун Веймин? Выгнал бы меня? Или Теданя? Вряд ли.

Удар!

Скорее всего, он бы назначил другого. Но если в себе я уверен, если я знаю, с какой силой бью, то тот другой мог бы бить сильнее. А значит, пусть лучше это буду я.

Удар!

Смешно, если у всех подлецов и воров такие же мысли: «Пусть лучше сопру я, такой хороший и замечательный, чем кто-то другой, плохой и мерзкий».

Удар!

Сквозь мутную пелену на глазах я вдруг заметил, что Ян и Уко стояли к нам спиной. Они отвернулись.

Уд…

Да пошло оно все к Дну Пропасти! Я швырнул палку на землю.

- Я отказываюсь! Пытки и наказания может назначать только суд. Тедань ни в чем не виноват! Если нужно, выпорите меня.

Раздались сухие похлопывания. Кун Веймин, откинув длинные рукава, небрежно аплодировал.

- Шесть ударов. Немного больше, чем я ожидал, — затем повернулся к остальным ученикам. — Как думаете, зачем вы здесь? Не здесь, на плацу, а здесь, в Академии. Чему я вас учил целый год? О чем говорил?

Он резко развернулся ко мне.

- Ты! Знал, что наказание несправедливо, и все равно согласился его исполнить. Хорошо, что вовремя прекратил, иначе бы сильно упал в моих глазах. Надеюсь, в следующий раз ты остановишься до первого удара.

Далее он перешел к поднявшемуся Теданю.

- Ты слишком глуп и слишком добр. Почему не остановил его перед побегом? Почему согласился лечь под удары? Где твоя хваленая честность и отвага?

Затем снова посмотрел на учеников.

- Если император при вас вынесет неправильное решение, вы также промолчите. Ибо будете бояться. Бояться его гнева, бояться показаться смешными, бояться попасть в немилость. Но зачем нужны такие советники? Император может вместо вас поставить кукол-неваляшек, которые будут кланяться и соглашаться с любым его решением. Я не хочу тратить время на неваляшек. Уко, Цянь, нельзя отворачиваться от того, что ранит ваши глаза и сердца. Но вы хоть как-то выразили свой протест и так достучались до Шена!

Кун Веймин сделал небольшую паузу, а потом сухо сказал:

- Все ученики Южного округа получают задание. До начала приемных экзаменов вы должны написать законопроект, касающийся тех людей, что вы видели во время прохождения практики: крестьяне, землевладельцы, прислуга или армия. Это должна быть полноценная работа, в которой будет изложен сам закон, его подробное толкование, расчет последствий для страны, в том числе и денежных. Вы должны описать, как закон будет приводиться в действие, какими чиновниками, как вы будете проверять исполнение закона и как карать за его несоблюдение. Представьте, что вы должны представить документ самому императору!

Когда все разошлись, я все еще стоял на том же самом месте и никак не мог успокоиться. Меня переполнял одновременно и гнев, и стыд, и отвращение к себе. Как он смеет? Зачем он ставит нас в такие условия? Чего он пытается добиться? Он хочет заставить нас угадывать его желания? Или полагает, что сможет вытравить послушание, вбиваемое родителями и чиновниками с самого рождения?

Даже сказки, которые нам читают с детства, говорят о самопожертвовании ради императора, страны и семьи. Будь послушен! Живи согласно традициям! Не высовывайся! Только один прославленный сказочный герой ДеньНочь вышел за рамки, уготованные с рождения. Кем бы он стал, если бы жил, как полагается? Крестьянином, солдатским сыном с уродливой внешностью, пахал бы землю и видел со стороны соседских дочерей лишь отвращение. Но именно его необычное лицо, у которого одна половина темная, а другая — светлая, заставило решиться на уход из родной деревни: после череды неудачных лет с засухой и потопами крестьяне решили, что это проклятье Пропасти, наведенное через ДеньНочь.

- Шен, пошли уже.

Я резко вскинул голову. Рядом стоял Тедань с невозмутимой миной.

- Какой закон будешь писать? Я вот хочу написать закон для чиновников высшего ранга, — как ни в чем не бывало сказал он. Словно бы и не я его бил. — Только ты мою идею не воруй! Я вот думал, почему это чиновники мало думают о людях и слишком много о всяких пустяках? Почему берут взятки? Это потому что они все время смотрят друг на друга и соревнуются в роскоши. Кто богаче оденется, у кого выше дом, у кого красивее вазы и все такое… И если убрать все это, то им не на что будет тратить деньги. Им будет хватать обычной платы. Понимаешь? И они будут думать не о дорогих украшениях, а о благе народа.

Я невольно заинтересовался его проектом. Сейчас я просто не мог обидеть друга невниманием к его идеям. Только не сегодня.

- И как ты предполагаешь это сделать? Нельзя же запретить им желать? Точнее, можно, но как это проконтролировать?

- Ну, я же не совсем дурак! Нужно ввести стандарты. Например, у чиновника восьмого высшего ранга сыхеюань должен быть определенного размера в пять домов. Одеваться он должен, например, в одежду из кинанского шелка синего цвета. Его жена должна носить украшения из серебра с жемчужинами не более какой-то величины. И так прописать вообще все. Тут сразу двойная польза: все видят, какого ранга человек, и чиновнику больше незачем беспокоиться о мелочах, все уже будет прописано. Проверить-то это легко. А если он что-то сделает не по правилам, так другие чиновники сами о нем и доложат.

- В целом, мысль, конечно, интересная. Но ты представляешь, какой труд тебе предстоит? Это ж сколько всего нужно будет проверить, чтобы такое написать! Только сам закон со стандартами выйдет не меньше, чем в десять книг.

- Я могу написать основные положения, а конкретные требования пусть всякие мелкие служки прописывают.

Тедань гордо задрал нос, совсем как при нашем знакомстве, я рассмеялся. Друг обнял меня за плечи, и мы пошли домой.

Глава 4 Волна

Джин Фу откинулся назад и уперся спиной в стену. Служанка тут же подхватила опустевшую чашку и вновь наполнила ее сладковатым отваром. Его собеседники, разглядывая грубоватую схему Черного района, в очередной раз обсуждали меры противодействия волне.

Торговец прилетел в Цай Хонг Ши, как только Ци Лонгвей прислал сообщение, что охотники уже два дня не могут найти добычи. По словам Мастера, это означало, что лиса уже подобралась совсем близко к городу и стягивала последних свободных зверей к себе.

- Пять линий с массивами. Шестую делать нет смысла — слишком большие затраты Ки, — говорил Фа Вейшенг, известный здесь как Мастер.

- Мои люди готовы, — буркнул Хион У, тренер охотников в Черном районе, — скорее бы уже началось. Замучились ждать.

- Самое уязвимое место — воздух. Массивами его не закрыть, а летун не приспособлен к боям. Что там по лучникам? — напряженно спросил Ци Лонгвей, в прошлом военный, а теперь работник Джин Фу.

- Лучники и арбалетчики готовы. Но что такое сотня стрел, если налетит целая стая птиц? — ответил Лянь Ионгруи, который отвечал за доставку людей, продуктов и боеприпасов. — Также мы привезли огненные шары и диски, но их опять же немного.

- Ваш отвар, — тихо сказала девушка, подавая чашку.

Когда Джин Фу только прибыл в Черный район со своими людьми, лицо служанки показалось ему знакомым, но он не сразу вспомнил, где ее видел. Оказалось, что девушка родом из лесной деревни, чьи родители отказались отдавать свою дочь в жертву. По совету Шена они пошли в Цай Хонг Ши и нашли прибежище в Черном районе. Она была довольно мила и хорошо воспитана, и Лянь говорил, что многие мужчины приходили к ее отцу Ао Фену и просили Минь в жены, но тот всем отказывал. Говорил, что дочь его вольна сама выбирать мужа. Но, судя по всему, девочка нацелилась слишком высоко и влюбилась в Мастера.

Торговец не лез в разговоры профессиональных военных. Одно из правил, которые он выучил от отца, гласило, что нужно правильно выбирать людей, а после того, как ты их выбрал, нужно доверять им, особенно если это касается тех областей, в которых ты не разбираешься. И кто мог бы быть лучшим командиром, как не Фа Вейшенг, генерал победоносной армии, талантливый маг и гениальный начертатель, который десять лет сражался в лесах и еще три года прожил в этой местности?

Сначала Джин Фу не собирался лично приезжать в Черный район, но, почитав материалы по судебным разбирательствам, передумал. Даже если нападение будет отражено исключительно силами его людей, мэр Хи Донг все равно сможет заявить, что именно его солдаты защищали город, и его слово будет решающим. Кто будет слушать каких-то мелких работников торгового дома и бывших военных? А вот слово сына основателя «Золотого неба», который рисковал своей жизнью ради государственного блага, хоть как-то сможет уравновесить чашу весов.

Внезапно Мастер встал, словно прислушиваясь к чему-то.

- Началось.

Служанка на секунду замерла, а потом встрепенулась, выбежала на улицу и закричала:

- Началось! Началось!

Мастер обвел взглядом всех присутствующих, криво усмехнулся.

- Пора проверить, кто сильнее: мы или какая-то лиса, — и вышел из дома.

За ним проследовал Харскуль и все остальные. Джин Фу неторопливо поднялся и также направился к выходу.

В Черный район были вложены все сбережения торговца. Каждый лян, который можно было без ущерба для дела вытащить из оборота, был изъят. Каждая свободная единица Ки привезена сюда. И дело было не только в предстоящей волне. Люди, оружие, амулеты, продукты, — все это стоило огромных денег. Хотя сам Джин Фу не видел этот район прежде, он отчетливо понимал, сколько сил и труда вложили его работники в перестройку. Вырублены гигантские деревья на расстоянии полукилометра от стены, их стволы пошли на укрепление стен, постройку и ремонт зданий. Добавились башенки, из которых будут стрелять лучники, специальные лестницы для подъема летунов, к крышам домов прикрепили деревянные щиты, чтобы люди могли в любой момент укрыться от воздушного нападения.

Сама стена обзавелась резными узорами — Мастер покрыл ее внутреннюю и внешнюю стороны массивами, на которые ушел колоссальный объем энергии, а уж ингредиенты для рисования Джин Фу доставал через пятые руки втридорога, так как не хотел привлекать внимание гильдии начертателей. Плюс невидимые массивы с атакующей составляющей, выстроенные в пять линий в лесу. Плюс сотни капканов и ловушек, установленные людьми Ци Лонгвея и Хиона У. Но, как сказал сам Хион, это лишь слегка замедлит взбешенных животных.

Сейчас в Черном районе находились немногим больше двух тысяч человек: пятьсот старожилов, большая часть которых далеко не бойцы, шестьсот людей из «Золотого неба» — строители, торговцы, молодые парни, готовящиеся в караванщики, а остальные — наемники. Этого едва-едва бы хватило для отражения нападения, если бы не один фактор — Фа Вейшенг и его магические навыки.

Впрочем, лидерские качества Вейшенга также оказались на высоте. Согласно докладам Ци Лонгвея, с первого же дня, как только Мастер прилетел готовить Черный район к волне, прекратились все распри между наемниками и местными жителями, а командиры дышали и ходили по его слову, заглядывая ему в рот. И это при том, что они не знали ни о его прошлом, ни о его опыте или магических навыках. Мастеру не пришлось доказывать свое право на власть.

Поэтому Джин Фу не жалел о потраченных средствах. Даже если он проиграет суд, и Черный район останется под управлением Хи Донга, «Золотое небо» сумеет стократно отбить эти затраты лишь благодаря Фа Вейшенгу.

Все обитатели уже разбежались и заняли свои места. Самых беспомощных отвели вглубь района, поближе к городской стене, лучники взобрались на башни, арбалетчики залегли на крышах домов. Братишка Ксу и еще пара спешно обученных воинов поднялись на стену и нервно ощупывали пояса с огненными дисками.

Мастер с остальными командирами также стоял на стене и ждал. Джин Фу, немного запыхавшись, присоединился к ним.

- Пятая линия прорвана, — специально для торговца повторил Фа Вейшенг, — сейчас ломают четвертую.

Было тихо. Молчали люди на местах, вглядываясь в зеленую чащу, молчали птицы, из леса не доносилось ни звука.

- Четвертая сломана.

Из леса пошел мерный гул, сначала еле слышный, но постепенно громкость нарастала, распадаясь на отдельные звуки.

- Дошли до третьей.

На окраинных деревьях возникли силуэты обезьян: древолазы, красноголовые деку, изумрудные хао, крошечные маку. Они перескакивали на ветви, обращенные в сторону города, но не спускались на землю, а лишь визжали и рычали, грозно скаля зубы.

- Лиса сейчас идет позади всей волны, и ее сила не дотягивается сюда в достаточной мере, — прокомментировал Мастер. И через секунду добавил, — Третью прошли.

Теперь уже можно было расслышать истошные вопли животных, попавших в расставленные капканы, басовитое рычание выживших, писки, скрежет, треск ломающихся веток.

- Прорвали вторую.

Лучники приготовились к стрельбе. От воинов исходило дикое напряжение, страх и, как ни странно, решимость. Готовность отстаивать забытый всеми район с выброшенными людьми. Джин Фу мельком взглянул на Мастера и внезапно успокоился, настолько уверенно и невозмутимо тот выглядел.

На опушку леса выскочили самые быстрые звери, тут же отпрянули, попав в огненную ловушку, и огласили окрестности жалобным воем. А сзади на них уже напирали другие: серебристые коты, тяжелорогие яки, костяные собаки, среди прочих Джин Фу заметил даже одного лупоглаза. Эти животные в диком состоянии не водились в этих краях, значит, двухвостая сумела зацепить чьего-то прирученного зверя.

И все они гибли десятками, напарываясь брюхом на колья в подготовленных ямах, сгорая в ловушках, некоторых затаптывали свои же собратья. Обезьяны присоединились к общей массе, неуклюже передвигаясь по непривычной для них поверхности.

- Зачем? Зачем все это? — прохрипел Хион У. — Они ведь не смогут вскарабкаться на стену! Они просто умрут здесь.

Старый охотник, который сам убил не один десяток зверей, почти рыдал от вида умирающих животных. Вся дальняя часть вырубленного пространства была завалена трупами и агонизирующими телами, воздух был наполнен криками, стонами и воплями. Джин Фу и самому было не по себе.

- Цель лисы заключается не в этом, — сказал Вейшенг. — Чем больше животных умрет, тем лучше для нее. Но этих смертей будет недостаточно.

- Ой, мы же все это не съедим! — неожиданно пропищала пухлощекая девочка, неизвестно как пробравшаяся на стену. Мастер покосился на нее, но прогонять не стал.

С громким треском из-за деревьев вывалился огромный рогач, его бока часто вздымались от быстрого бега. Он помотал головой, фыркнул и помчался напрямую к городской стене, по телам, заполнившим ямы, по животным, не успевшим убраться с его дороги, и с размаху врезался в невидимый массив. На мгновение Джин Фу увидел проступившие из воздуха печати, они полыхнули пламенем и тут же погасли. Мастер сжал кулаки, глядя на пятящееся чудовище.

Рогач отступил и снова начал разбег. Мощный удар, от которого противно заныли зубы. Один лучник не выдержал и выстрелил, хотя до массива было не менее двухсот метров.

Ци Лонгвей рявкнул:

- Ждать!

Удар! Еще один!

- Сейчас прорвет, — предупредил Мастер.

- Лучники, готовьсь! — крикнул Лонгвей.

Негромко поминая дно Пропасти, воины натянули луки.

Бам! Массив в последний раз полыхнул красным и исчез. Рогач, не замедляя бега, помчался к городу и со всего маху врезался в стену, а позади него уже накатывала волна животных, которые также попытались взобраться по камню.

Лучники нестройно выпускали стрелы, и то одно, то другое животное, вскрикнув, тонуло в бушующем, рычащем и визжащем месиве.

- Беречь стрелы! — заорал Мастер, перекрывая шум. — Скоро придут летуны! Она их держит возле себя!

На краю стены заранее были подготовлены камни и бревна, и сейчас люди сталкивали их прямо в живое море, плещущееся под ними.

Мастер кивнул Харскулю, взял Джин Фу под руку и сказал:

- Пора уходить. С минуты на минуту появятся летуны. Вам лучше спрятаться в укрытии.

Стоило торговцу только ступить на землю, как со стены раздались крики:

- Летуны! Летуны! Всем укрыться!

- Пинь, проводи господина Джин в укрытие и проследи за его безопасностью, — сказал Мастер той самой пухлощекой девочке, а сам взял несколько охотников, Харскуля, троих наемников, которых отобрал заранее, и ушел.

- Господин, идемте! — сказала девочка и решительно потянула Джин Фу за рукав. — Мастер сказал, что нужно вас защитить, а я не смогу это сделать, если вы будете стоять, как столб.

Торговец невольно последовал за девочкой, все еще глядя вслед Мастеру.

Джин Фу вмешался в обсуждения военных единственный раз. Когда те стали думать о составе отряда, у которого будет одна задача: убить саму лису.

- Пойдем я и Харскуль, — сказал тогда Мастер.

Харскуль молча кивнул. Джин Фу к тому времени уже смирился с мыслью, что потерял своего верного охранника. Тот теперь следовал за Фа Вейшенгом, как тень, и, казалось, думать забыл о предыдущем господине. Но потеря самого Мастера сильно бы ударила по планам торговца.

- Фа… Мастер, вы не можете так рисковать собой. Я узнавал: обычно в этот отряд берут десяток магов, несколько выпускников Академии боевых искусств и лян солдат (лян — двадцать пять человек), — выпалил он.

- У нас нет такого отряда. Поэтому пойду я, — спокойно возразил Фа Вейшенг. — Мы не можем отпустить эту лису. Вы не хуже меня знаете, что вместе с третьим хвостом у нее появится атакующая магия.

- Тогда возьмите еще людей. Тао Сянцзян, — и Джин Фу кивнул на Харскуля, — конечно, непревзойденный боец, но он всегда сражался с людьми, а не с животными.

- Возьмем. Но я пойду в любом случае.

Так и решили, хотя торговец потом еще несколько раз пытался переубедить Вейшенга.

- Дяденька, нам нужно идти побыстрее, — Пинь поторопила задумавшегося Джина Фу. — Вы не бойтесь так. Не смотрите, что я девочка. Я давно уже тренируюсь у дяди Хиона, у меня есть свое копье и нож, так что драться я умею.

Джин Фу пошел быстрее по узеньким улочкам, стараясь не выходить из-за щитов.

- А еще я тренирую новеньких ходить по лесным тропам. Первые четыре я могу пройти с закрытыми глазами. Мастер обещал, что подготовит меня к пятой тропе, а сам уехал, но я бы и так прошла, — продолжала говорить девочка. — А еще у меня широкий магический канал, и я могу разом сделать сильное заклинание. Дядя Ци говорил, что…

- Ты Пинь? — торговец, наконец, прислушался к словам своей провожатой. — Та самая Пинь, что обучает знанию леса?

- Ну да, я так и сказала. А вы про меня слышали?

- Да, Ци рассказывал про храбрую и умную девочку, которая живет в Черном районе и каждый день ходит в лес.

- А вы случайно не начальник дяди Ци?

Пинь обернулась и с надеждой посмотрела на него.

- Он работает на меня, — подтвердил Джин Фу.

- Значит, и Серомыш принадлежит вам?

Они добрались до нужного дома, вошли внутрь, Пинь тут же подперла дверь изнутри, закрыла окна ставнями и влила Ки в амулет с крупным камнесветом внутри. В единственной комнате тут же стало светлее и уютнее, хотя непривычно низко проложенные доски над головой очень давили.

- Здесь очень крепкая крыша и есть подпол, а в подполе — припасы на пару дней. Так что можете не бояться, — улыбнулась девочка и тут же продолжила допрос. — Так Серомыш ваш?

- Какой Серомыш?

Джин Фу был совсем не рад перспективе проторчать два дня с этой Пинь в подвале, впрочем, он прекрасно знал, что нападение лисы не продлится больше одного дня. Главное, пережить атаку летунов и уничтожить двухвостую.

- Ну, такой серенький. Летун. Ну, на котором дядя Ци прилетел сюда. Он сказал, что Серомыш не евонный, а «Золотого неба». Вы главный в «Золотом небе»?

- Я не главный, но почти главный, — усмехнулся торговец и провел рукой по выбритой макушке. — Признаюсь, я не знаю всех наших летунов по именам. А ты подружилась с Серомышем?

Пинь бухнулась на колени, стукнулась лбом об пол, а потом приподняла голову.

- Возьмите меня в летающие всадники! Я один раз летала на Серомыше. Меня дядя Ци брал, только вы его не ругайте. Он сказал, что я очень легкая, и Серомыш даже не заметил меня. И я ни капельки не испугалась. А еще я очень хорошо ухаживаю за Серомышем, кормлю его мясом, чищу шкуру, и он меня тоже очень любит.

- А какой у тебя талант? — беседуя с этой бойкой девочкой, Джин Фу отвлекся от тяжелых мыслей и теперь наслаждался чистым искренним разговором. Таких в жизни торговца было не так уж много.

Девочка тут же помрачнела.

- Талант не очень большой. Но вот увидите, я буду много есть и тренироваться, стану большой и сильной, как дядя Ци. Тогда у меня будет много Ки. А значит, я смогу больше магичить!

- Давай договоримся так. Когда мы победим лису, я постараюсь забрать Черный район в «Золотое небо», а значит, у меня тут будет много людей, тот же Ци Лонгвей будет следить за порядком.

Пинь сосредоточенно слушала Джин Фу, следя за его мыслью.

- А раз у «Золотого Неба» тут будет много людей, значит, сюда будут часто прибывать гости. На разных летунах, не только таких, как Серомыш. Здесь построят большую башню, с которой они будут взлетать, специальное место для их ночевки. И пока ты еще не выросла ростом с Ци Лонгвея, ты сможешь ухаживать за этими летунами, научишься летать на них, познакомишься с другими видами. Как тебе такой вариант?

- А мне, правда, можно будет летать? — уточнила Пинь.

- Не одной, конечно. Пока ты маленькая, будешь летать со взрослыми, а когда вырастешь, там и посмотрим.

- Хорошо, дяденька. Помните, вы пообещали!

Джин Фу рассмеялся, но его смех тут же оборвался. Даже через закрытые ставни и запертую дверь донеслись резкие короткие посвисты и странное пощелкивание, отдаленные голоса людей, пока еще больше похожие на команды, чем на крики боли.

На крыше что-то глухо стукнуло. Пинь метнулась к люку в центре комнаты и, поднатужившись, приподняла массивную деревянную крышку.

- Спускайтесь! И амулет не забудьте. А лучше погасите его. Говорят, некоторые звери могут видеть магию даже через стены.

Теперь девочка стала сосредоточенной и серьезной. Торговец отметил, что она и не подумала попросить помощи у взрослого мужчины, а все по привычке делала сама. В этом плане Пинь очень походила на Байсо.

- Рано, — отрезал Джин Фу.

Он не собирался торчать под землей, ничего не слыша и не зная.

Они сидели и прислушивались к происходящему снаружи, стараясь угадать по звукам, что за твари сумели пробраться внутрь города. Некоторые летуны могут пролететь и дальше, за пределы Черного района, а там их уже будут отстреливать солдаты мэра. Но скорее всего лиса постарается придерживать их, чтобы не упустить контроль, да и собирать Ки удобнее с небольшого расстояния.

Снова удар по крыше, от чего на бритую макушку торговца посыпалась труха и пыль. Сверху кто-то истошно завопил. Джин Фу надеялся, что это был не человеческий крик. Скрежет, звуки возни, лязг металла. Пинь молча указала на люк.

Внезапно все стихло. После небольшой паузы раздался глухой удар, но уже сбоку. Стук в дверь.

- От… Откройте!

Пинь выхватила нож и вопросительно посмотрела на торговца. Тот пожал плечами.

- Ни один магический зверь не умеет говорить на человеческом языке.

Тогда девочка медленно убрала подпорку, отворила дверь. Там лежал израненный мужчина в броне, собранной из разных деталей, явно наемник. Его плечо и половина груди были разорвано в клочья, словно в него воткнули десяток ножей и рванули их в разные стороны, мясо смешалось с клочками ткани и дубленой кожи. Джин Фу помог Пинь затащить его внутрь, после чего она снова заперла выход.

Джин Фу и девочка переглянулись между собой. Никто из них не был силен в лекарском деле, и они не представляли, что с подобной раной можно сделать.

- Я знаю травки, которые останавливают кровь, но здесь их нет, — беспомощно выдохнула Пинь.

- Давай тогда промоем ему плечо и замотаем, чтобы кровь не текла так сильно.

Пинь вылила полгоршка воды на рану, но лучше она выглядеть не стала. Джин Фу понимал, что стоило бы вытащить кусочки ткани и мелкие щепки, вот только ни инструментов, ни навыков у него не было, поэтому он просто оторвал несколько полосок ткани от рубахи несчастного и замотал плечо.

После длительного тяжелого молчания Пинь тихонько спросила:

- А как мы узнаем, когда все закончится?

Фу удивленно дернулся.

- Я полагал, что за нами придут. Мастер же знает, в каком мы доме прячемся?

- Откуда? Он же раньше ушел.

- Но ты меня сразу повела именно в этот дом. Тебе разве не сказали, куда нужно меня отвести?

- Так я даже не знала, кто вы такой! Дядя Ци сказал, что не нужно укреплять все дома в районе, хватит и нескольких, куда смогут спрятаться все невоенные. Больше всего таких убежищ возле внутренней стены. Но некоторые находятся и в других местах. Я просто пошла к тому дому, который не занят.

Они снова замолчали. Джин Фу переводил взгляд с раненого мужчины на пухлощекую девочку, которая умела сражаться, не боялась ходить в лес и мечтала стать летающим всадником. «Какие же необычные дети живут в этом Черном районе! — подумал он, вспомнив о Байсо и Шене. — Неужели это тоже заслуга Мастера — растить из выброшенных сирот настоящие дарования?»

На улице постепенно стихли все звуки, пропали раздражающие щелчки и свист. Один раз мимо дома кто-то пробежал, глухо впечатывая тяжелые сапоги в камень.

Спустя несколько часов Джин Фу получил мысленное послание от Ци Лонгвея: «Лиса убита! Улицы зачищены».

- Волна закончилась, — сказал он вслух. — Приведи лекаря.

- Мастер сказал вас защищать, — возразила девочка. — Пока он не скажет, я не могу вас бросить.

- Мастер теперь работает на меня, а значит, я главный.

- В Черном районе главный — Мастер! Раз вы в Черном районе, вы тоже должны его слушаться.

Джин Фу не смог возразить ей, ведь так оно и было на самом деле, поэтому они решили пойти за лекарем вместе, к тому же торговец хотел посмотреть, какие разрушения принесла волна.

Если не обращать внимания на кровь возле двери, на улице ничего не изменилось: целые дома, неповрежденные щиты, где-то вдалеке слышны человеческие голоса. Но через несколько шагов Пинь обернулась и ахнула, Джин Фу проследил за ее взглядом: часть черепицы на доме, где они прятались, была сорвана напрочь, а из дыры торчала часть туши черного лоснящегося животного. Видимо, именно оно и порвало арбалетчика, который сидел на крыше их дома.

Чем ближе они подходили к внешней стене, тем больше разрушений и крови они видели. То и дело им попадались на глаза трупы мелких летающих животных, Пинь подобрала одно тельце и осторожно погладила ее по спинке.

- Это летающая тень, — сказала девочка. — Они появляются на шестой тропе, хотя не очень опасны для людей. Их можно угадать лишь по мельканию тени на земле.

Немного дальше наемники разбирали обломки разрушенного дома, они уже успели оттащить в сторону мертвую тушу с обожженной мордой.

- Я собиралась сначала укрыться тут, но дом был уже занят.

На площадь привозили и укладывали в ряд тела погибших. Отряд в тридцать человек проследовал в сторону внутренней стены, Ци Лонгвей во время одного из собраний упоминал о том, что мэр может напасть сразу после отражения волны, а потому необходимо будет направить к воротам солдат. Местных жителей пока видно не было. Возможно, они еще не знали, что все закончилось.

- Господин Джин!

К ним подошел сам Лонгвей, раскрасневшийся и взмокший в плотных многослойных доспехах.

- Атака успешно отбита, лиса сейчас в доме Мастера.

- А Мастер где?

- Там же, лечит Харскуля.

- Тао? Что с ним?

- Он сильно изранен, не думаю, что он выкарабкается. Остальной отряд полег полностью.

Джин Фу опустил голову, выдохнул, потом хрипло сказал:

- В том доме, где я был, лежит еще один раненый. Девочка сможет провести. И, Ци, скажи ей, что она уже может прекратить охранять меня.

Ци наклонился к Пинь, легонько потрепал ее по голове и сказал:

- Пинь, ты отлично поработала. Теперь за защиту господина Джин отвечаю я. Ты мне доверяешь?

- Да, только смотри, хорошо его защищай! Я обещала Мастеру. А еще он сказал, что я смогу летать!

Девочка быстро поклонилась Джин Фу и тут же умчалась.

Лонгвей же повел торговца по улицам, рассказывая о том, что произошло за это время.

- Сначала лиса выпустила стаю мелких летяг. Их поснимали стрелами, но толку было мало. Так-то в лесу их не видно и не слышно, люди для них слишком большие, но из-за лисы они словно взбесились, кидались на людей сразу десятками, прокусывали кожу, царапались. Вроде и не смертельно, но все стрелки на стене были выведены из строя. Меня спасло лишь то, что Мастер перед уходом успел поставить на меня защитный массив. А потом пошли крупные твари.

Все пространство возле стены было усыпано мелкими трупиками, оттуда выносили тела разбившихся стрелков. Каменная кладка в кровавых подтеках стала похожа на черный мрамор с багряными прожилками, который так ценился в столице.

- Звери словно чуяли нас и целились только на дома, где прятались лучники или другие люди. Хорошо, что мы заранее выкопали там ямы для укрытия. Крупных стрелы не брали вовсе, поэтому мы сбивали их дисками и огненными шарами. Ксу отлично поработал: ни одного диска впустую. Думаю, что его стоит отдельно наградить. Кстати, несколько летунов залетели и на территорию города, но быстро оттуда сбежали. Я считаю, что там власть лисы ослабла, плюс их подранили, и они сумели вырваться из-под влияния двухвостой.

В одном месте стена была покрыта трещинами, крупнейшая дошла до самого верха.

- А тут она подтащила еще пару рогачей. Они отбили себе рога, но сумели продавить стену. Еще немного, и они продолбили бы дыру, тогда бы району точно пришел конец. Хорошо, что Мастер успел. Хотите подняться наверх?

Джин Фу отрицательно мотнул головой.

- Нет, веди меня к Мастеру. Хочу взглянуть на состояние Харскуля. И на лису. Что с телами животных?

- Как немного разберемся тут, я хотел отправить людей за стену. Хотя бы шкурами и мясом отобьем часть расходов.

- Не нужно. Весенние шкуры не самые лучшие, мы не сумеем оправдать даже их перевозку. Просто наберите добычи на несколько месяцев и заморозьте. А остальное сжечь. Нельзя оставлять все это гнить возле нашей земли.

- Хорошо. Но рога? Костяные пластины? Клыки? Это весит немного, а стоит вполне прилично.

- Тогда сделаем так. Я даю один день. Все, что не успеете собрать до завтрашнего вечера, должно сгореть. И пообещай добытчикам, что я отдам им десять процентов с продажи того, что они принесут. Проследи за этим.

Ци Лонгвей кивнул. За пятьдесят два года жизни Джин Фу видел много смертей, но то была смерть в бою, во время каравана, то есть умирали воины, бойцы, люди, готовые пойти на риск. А здесь… здесь не было никакого смысла. И речь не о тех, кто защищал Черный район, а нападал на него. Миролюбивые животные, например, те же летающие тени, невозмутимые рогачи, — они погибли всего из-за одной двухвостой твари.

Торговец невольно усмехнулся. Почти как у людей. Император сидит где-то в своих палатах и думать не думает о тех, кто снизу подпирает его трон. А стоит лишь ему выдумать какой-то предлог, как его армии вместе с крестьянским ополчением послушно идут умирать, совсем как эти орды зверей. Пожалуй, у животных было даже честнее, лиса хотя бы не вытягивает Ки из своей армии до сражения.

Ци предусмотрительно отворил дверь в дом Мастера, и Джин Фу, наклонившись, вошел внутрь. В доме густо пахло кровью и травами. Непременная спутница Мастера, Ао Минь, растирала какую-то вонючую смесь в маленькой чашечке и следила за кипящим отваром. На единственном столе в комнате лежал Харскуль, а над ним колдовал Мастер, впившись пальцами в рану на животе. Рядом валялась одежда Тао, сорванная как попало с его тела. А в углу был какой-то куль, завернутый в тряпки.

Минь, завидев гостей, приложила палец к губам и шепнула:

- Прошу не шуметь и не отвлекать Мастера.

Джин Фу прошел к грязному тюку и, касаясь его лишь кончиками пальцев, развернул ткань. Да, это была та самая лиса. Тот самый зверь, из-за которого все и произошло.

Она была гораздо крупнее обычных, немагических лис, которых сейчас почти невозможно было встретить, так как суеверные крестьяне считали их предвестниками беды и убивали. У двухвостой была короткая притупленная морда, удлиненные глаза и приподнятая верхняя губа создавали ощущение, что лиса смеется над ним. Но сначала торговец увидел два толстых хвоста, каждый размером с туловище, они выглядели так, словно их до отказа набили ватой, и они вот-вот лопнут.

- Предлагаю вам сохранить ее тело и предъявить на суде. После этого ни у кого не будет вопросов, кто же отстоял Цай Хонг Ши, — раздался низкий голос Мастера.

Глава 5 Свой закон

Я сидел в своей комнате, закрывшись от Теданя и Мэй, и размышлял, как лучше поступить. Может, я совершил ошибку, когда поступил в Академию Кун Веймина? С другой стороны, если бы не он, я сейчас был бы рабом Мин Чиня или уже был бы казнен за нападение на государственного чиновника.

Академия боевых искусств изначально была для меня недоступна, не с моими навыками на тот момент. Да и сейчас тоже вряд ли. Императорский университет берет студентов только за определенную плату, никак не защищает своих учеников и дает лишь узконаправленные знания. Что я мог бы там изучать со своим талантом? Ведение счетов, чтобы потом работать на торговцев? Нет, эта академия давала мне гораздо больше. Но с каждым днем я замечал все больше странностей.

Чтобы стать чиновником, не нужно быть гением и знать все то, что нам преподают. Истории страны и литературы вполне бы хватило для сдачи экзамена и получения ранга, все равно ведь то, насколько ты можешь подняться по бюрократической лестнице, больше зависит от титулованности и ранга твоих родителей. Меня и Теданя в самом лучшем случае ждет девятый высший ранг, и будем мы всю жизнь бегать по поручениям высокопоставленных чиновников, не будучи в силах что-нибудь изменить. Уко вообще не дадут ни ранга, ни работы. Она даже не сможет выйти замуж за того же Яна, семья и его хваленый клан Цянь не допустит такого позора. Может быть, ей разрешат стать наложницей без права рождения детей. Мэй? Мэй приберут к рукам какие-нибудь богатеи, может, даже торговый дом, и будут похваляться ей как редкой драгоценностью, как дорогой вазой или изысканной картиной.

Один Кун Веймин не сможет изменить устоявшиеся трехсотлетние порядки, как бы он ни пытался. Сколько человек он сможет выпускать каждый год? Пятьдесят-шестьдесят? Через пятнадцать лет в стране будет шестьсот его выпускников! Да это песчинка в пустыне. В одном лишь Киньяне живет около трех тысяч чиновников, и это не считая императорского дворца. Поэтому все эти глупые затеи насчет законов для крестьян и военных обречены на провал. Чтобы хотя бы заикнуться насчет нового закона, ты должен подняться так высоко! Так высоко, просто чтобы тебе разрешили намекнуть на несовершенство старых законов. Я не понимал, откуда в нашей стране такая любовь ко всему старому, традиционному, замшелому. Почему фраза «так жили наши деды» является достаточным подтверждением для любой глупости?

Возможно, Кун Веймин планирует бюрократический переворот. Он со своим титулом точно сможет предстать перед императором и потребовать уволить весь кабинет министров. И что, он предложит двадцати-тридцатилетних юнцов на их должности? Я бы на месте императора остерегся окружать себя учениками одного человека, ведь по сути это бы означало, что все министры будут говорить языком главы Академии. Никаких противоречий. Никакого сопротивления. Это бред! И Кун Веймин, как умный человек, должен это понимать.

Поэтому я никак не мог придумать, о чем писать. Мне не хотелось делать заведомо бесполезную работу. Раздать землю крестьянам? Полнейшая глупость, ведь вся земля принадлежит императору, и лишь он решает, кому отдать ее на возделывание. Потребовать уважения к слугам? Включить в военную подготовку начертание? Идеи одна хуже другой.

Тедань уже второй день с увлечением расписывал свой закон, то и дело дергая Мэй насчет значения того или иного иероглифа. И все равно потом его работу придется перепроверять и переписывать. Он так торопится, что забывает дорисовать ту или иную черту, из-за чего смысл зачастую искажается. Я до сих пор не могу сдержать улыбки, когда вспоминаю его сочинение о территории страны, в котором он нарисовал все иероглифы «река» не с вертикальными, а горизонтальными линиями, как цифра «три».

Мэй погрузилась в какое-то чрезвычайно заумное магическое исследование и пропадала в Ки-изолированной комнате. А я все сомневался.

На столе лежали свитки с записями Мастера печатей на языке страны Божественной черепахи. Впрочем, читать на нем было легче, чем разговаривать, ведь иероглифы-то были теми же и значили то же самое, что и у нас, так что если не брать специфические термины, то я мог понимать их тексты. Проблема была в том, что тут как раз были сплошные термины. Я сломал голову себе уже на списке необходимых ингредиентов. Такое ощущение, что Мастер печатей решил собрать самые невозможные сочетания иероглифов, например, железо, молоко и дерево. Что это может значить? Железно-молочное дерево? Сок железного дерева? Молоко в железном ведре с деревянной ручкой?

К тому же я не мог забыть о том странном похищении крестьянских девушек. На следующий день после наказания я хотел поговорить с Кун Веймином, чтобы узнать, как он поступил, но он уже покинул Академию, поехал к студентам на практике в сыхеюанях. Попытка что-то узнать от Идущего к истоку так же провалилась, он послал меня к Кун Веймину.

Тогда я полез в архив. Решил узнать, а как вообще ведутся расследования в нашей стране. И вот тут меня ждало огромное разочарование. Их у нас попросту не было. Министерство наказаний подразделяется на пять частей, из которых только две хоть как-то связаны с уголовными делами: это непосредственно судебный отдел и центральный аппарат, который и должен заниматься расследованиями. Однако большая часть их работы была связана с сугубо имущественными и семейными отношениями. И там все было просто: человек дает жалобу, устно или письменно, сотрудники центрального аппарата начинают следствие, которое почти целиком состоит из допросов предполагаемых виновников, свидетелей, самого заявителя. Допросов с применением пыток.

Я узнал, что меня в тюрьме даже не пытали, а всего лишь использовали первую ступень интенсивного допроса. Хотя по правилам меня должны были несколько дней морить голодом, жаждой, холодом и отсутствием сна, но, видимо, мои надзиратели торопились…

Уголовные дела решались примерно также: следователи хватали всех свидетелей и допрашивали их, после чего тот человек, на которого все показывали пальцем, назначался виновным и отправлялся на казнь. При таком раскладе в похищении Аи обвинен буду я, так как я с ней разговаривал на празднике и был похож на настоящих похитителей. И меня попросту запытают до смерти, выбивая место, где я спрятал девушек, что никак им не поможет.

Почему расследование ведется так странно и однобоко? Я понимаю, что среди чиновников немного великих магов, таких как легендарный Хао Шер, но неужели государство совсем не выделяет Ки на судебные дела? Или следователи забирают энергию себе? Ведь есть же и другие способы ведения дел? Я не знал, какие именно, но был уверен, что они должны существовать. Может, мне написать закон, в котором чиновники будут обязаны опираться не только на слова пытаемых людей, но и на другие сведения? Например, чтобы в случае с Аи отряд стражников во главе с чиновником, ответственным за расследование, отправился на поиски похитителей, спас девушек и наказал виновных.

Когда я поделился этой идеей с ребятами, Тедань сразу же воспылал азартом:

- О, я бы хотел там поработать! Гоняться за ворами! Драться с убийцами!

- Или копаться в старых бумагах, — скептически заметила Мэй. — Вспомни свой первый суд. Там ни за кем бегать не пришлось, достаточно было прочитать документы. Знаешь, в чем проблема? — обратилась она ко мне. — Славы и почестей такая работа точно не принесет. Знатные семьи редко обращаются в суд по поводу уголовных преступлений как раз из-за подобного ведения дел. Вопросы насчет наследства или имущества — да, ведутся официально. А вот по поводу воровства, убийств и похищений мы обычно приглашаем сыскарей.

- Сыскари? Кто это?

- Это негосударственные служащие. Они работают на себя, зато все их умения, магия, навыки направлены только на поиск и расследования. Плюс они хранят имена заказчиков и сами заказы в тайне.

Я задумался. Ведь и Джин Фу после похищения Байсо и смерти его охранника не пошел к чиновникам, а начал искать его сам, через метки, через мага-поисковика и кровь.

- А какие самые лучшие сыскари в Киньяне?

- Самым лучшим считается старик Зинг Ян Би, но он сейчас редко соглашается работать. Возраст уже не тот, да и в деньгах он давно уже не нуждается. Я слышала, что он набирал себе учеников, но имен их не знаю.

- Как думаешь, Кун Веймин разрешит мне поговорить с Зинг Ян Би?

- После твоего глупого побега? — Мэй сморщила личико. — Я бы тебя вообще приковала цепями и поставила бы охранника.

- Но ведь это нужно для выполнения задания!

- Если все студенты будут бегать по городу и спрашивать совета, зачем вообще нужна Академия? Кроме того, у тебя свое задание! Оно как раз связано с начертанием.

Несмотря на разумные замечания Мэй, я все же решил попросить разрешение у Кун Веймина. Мне нужно было знать, пленник я или все же ученик. К тому же там, за стеной Академии, я смогу узнать и о судьбе Цай Хонг Ши, и о следствии по делу Аи. Если меня, конечно, снова не упекут в тюрьму по заявлению какого-нибудь человека с очень хорошей памятью.

Я не собирался больше убегать из Академии. Не в ближайшее время. Госпожа Роу, которая всегда отражала мысли своего мужа, четко показала отношение семьи Джин. Они готовы принять меня в качестве гостя и друга сына, но не более того. Я не мог рассчитывать на их помощь. У меня почти не было денег. И мне некуда было идти. Это не означало, что я смирился со своей ролью ступеньки для Веймина и будущей свадьбой с дочкой Мин Чиня. Нет, я собирался ненадолго задержаться в Академии, чтобы узнать о мире вокруг меня и стать сильнее для того, чтобы больше никто никогда не решал за меня.

Да, это недостижимая цель. Почти все вынуждены слушать чужие указания. Думаю, даже император подчиняется традициям и пресловутым устаревшим законам. Но я видел по-настоящему свободных людей. Тех, кто живет не по общим правилам. Сам Кун Веймин. Тот же Мастер. Они могут себе это позволить. И я тоже хотел жить именно так. Да, я уже не родился в знатной семье, но, глядя на Яна из клана Цянь в начале учебы, видно, что это не так уж и весело. Значит, я должен стать сильным магом-начертателем.

До возвращения Кун Веймина я решил погрузиться в учебу и прочитать как можно больше книг из архива. Я раньше не слышал о связи многохвостых лис и нападения животных. Сколько всего я еще не знал?

Сначала я собирался читать книги по порядку, начать с первой полки первого же стеллажа и идти подряд, но дядюшка Бэй отговорил меня, сказал, что так я только запутаюсь, и нужно углубляться в каждый вопрос постепенно. Наверно, было бы полезнее читать что-нибудь связанное с законами, но меня заинтересовал процесс распада империи Семи священных зверей. Почему такая огромная страна вдруг раскололась на семь кусков? Ведь что-то должно было стать причиной?

Весь Южный округ также временно переехал в архив. Все сидели и выписывали нужные им куски текстов, торопясь, пока не прибыли ученики из других домов. Мы опасались, что им дадут похожее задание, и тогда на книги будут выстраиваться очереди.

Восточный и Западный дома прибыли через неделю, и только тогда я смог попасть на прием к Кун Веймину. Я, конечно, боялся до дрожи в коленях, но решил, что терять мне особо нечего. Даже если он не разрешит работать над тем законом, что я задумал, то всё лишь останется по-прежнему.

Он сидел за ворохом бумаг и очень быстро просматривал их, откладывая листки то в одну сторону, то в другую.

- Что у тебя? — спросил он, не поднимая головы.

Я облизнул пересохшие губы.

- Прошу прощения за столь бесцерем…

- Без этикета. Сразу к делу!

- Я хотел узнать, что вы решили насчет похищения деревенских девушек. Рассказали ли следователям? Может, что-то уже начали делать?

- Я никому ничего не говорил, — коротко сказал он и, не поднимая головы, продолжил перебирать бумаги.

- Но… украли же… — я растерялся, так как совершенно не ожидал такого поворота. — С ними может случиться беда. Людей не крадут ради чего-то хорошего, — лепетал я уже полную чушь, внутренне ненавидя себя за этот идиотизм.

Я заранее продумал наш разговор, представил разные варианты ответов, и как только Кун Веймин ушел в сторону, я запутался.

- Насколько я понял, Аи, так ведь ее звали, ушла добровольно. Только ее родители могут написать жалобу и вернуть непутевую дочь.

- Но они же крестьяне и не умеют писать. И до города далеко, а сейчас как раз сев…

- И? — Кун Веймин посмотрел на меня. — При чем тут я?

- Но Идущий к истоку обещал…

- Он рассказал всё мне. Шен, я же просил получше познакомиться с уголовным правом. Если я напишу жалобу, то следствие приедет в деревню, перепорет половину крестьян и выяснит, что девушка ушла добровольно, и тогда на меня будет наложен штраф за ложный донос. Или, еще хуже, виновным окажешься ты, и тогда ты попросту помрешь во время интенсивного допроса, так как не знаешь, где украденные девушки. Какой вариант тебе больше нравится?

- Тогда… я хочу написать закон, который будет обязывать чиновников вести расследование по-другому, без допроса людей и обвинения первых, кто попался под руку.

- Не возражаю, — сказал глава Академии и снова уткнулся в свои завалы.

- Но я не знаю, как это делать правильно, — так как разговор вошел в запланированное русло, я начал говорить увереннее. — Поэтому мне нужно поговорить с теми, кто умеет. Я прошу разрешение на выход из Академии. Временный.

На этот раз Кун Веймин не просто оторвал взгляд от бумаг, но даже приподнялся.

- Выход? Из Академии?

- Я слышал, — я заговорил быстрее, чтобы успеть высказаться до взрыва, — что в Киньяне есть такие специальные люди — сыскари, и самый лучший из них — Зинг Ян Би. Я бы хотел поговорить с ним, чтобы прописать в законе, как правильно вести следствие. К тому же он уже старик, а потому может не опасаться конкуренции.

Внезапно господин Кун рассмеялся и сел обратно.

- Вот ты наглец. Ты уничтожил защитный массив на стене, сбежал из Академии, заставил меня бросить других учеников и помчаться в Киньян. Из-за тебя я, Кун, был вынужден просить прием у какого-то торговца! А сейчас ты хочешь, чтобы я разрешил тебе уйти?

- Я не сбегал, а хотел предупредить о грядущей волне. Если бы господин Кун был в Академии, я бы обратился к вам. А кроме вас и семьи Джин я никого в Киньяне не знаю. У «Золотого неба» должны быть свои люди в Цай Хонг Ши, — подумал я. Потому и пошел туда. Сейчас вы в Академии. Больше никаких причин сбегать у меня нет. К тому же мне нужно закупать ингредиенты для восстановления массивов.

- Зинг Ян Би, значит, — задумался он. — Я не хотел, чтобы ученики покидали Академию в это время, так как у них есть семьи в Киньяне, есть знакомые чиновники, и тогда бы законопроекты писали не они, а их связи. У тебя, кроме семьи Джин, больше никого нет. Что ж, пожалуй, я позволю тебе в ближайшие полтора месяца выходить за пределы Академии, но с условием.

- Конечно, господин Кун.

- Первое — ты не будешь удалять магические метки. Второе — ты дашь свою кровь для поисковой магии. Третье — на тебе будет сигнальный амулет. Если вдруг на тебя нападут, ты сможешь сразу сообщить нам. Я дам тебе табличку студента Академии, которой будет достаточно для чересчур бдительных стражей. И еще письмо к Зинг Ян Би. К нему не так легко попасть, как ты думаешь.

- Благодарю, господин Кун.

- И выходить ты будешь только с защитными массивами.

- Слушаюсь, господин Кун.

Когда я ворвался в наш дом с криками, что у меня все получилось, Мэй отказалась в это поверить.

- Господин Кун Веймин не мог так поступить! Он же не дурак!

Но я не слушал ее причитаний и бегал по комнате, собираясь к престарелому сыскарю. Пачку чистых листов, кисть, тушечницу… Нужно ли купить угощение? Может, какой-нибудь дорогой чай? Стоит ли тратить на это время? А вдруг он любит определенный сорт, и тогда мой подарок будет не к месту?

Потом работник позвал меня к лекарю, который поставил кучу меток, взял кровь, дал сигнальный амулет, табличку и письмо от Кун Веймина. И уже через час я шагнул за ворота Академии.

Господин Зинг Ян Би жил на краю города, к счастью, не так далеко от Академии, поэтому спустя полтора часа блужданий по не самым богатым улицам города я добрался до его сыхеюаня, совершенно неприметного среди таких же крошечных жилищ. Воздух там был пропитан сотнями запахов, от вяленой рыбы до резкой вони кожи. Правильное ли я нашел место? Лекарь объяснил, как добраться к сыскарю, да и по пути я спрашивал у прохожих, где живет Зинг Ян Би. И чем ближе я подходил, тем точнее мне указывали дорогу.

Я постучался в небольшие красные ворота с облупившейся краской. Амулетов на них видно не было. Он что, даже не защищает свой дом?

Калитка распахнулась, и оттуда выглянул худой парень лет двадцати пяти с невзрачным лицом.

- Господин Зинг Ян Би не прини… — и он замер с открытым ртом, глядя на меня.

Я посмотрел на себя, может быть, что-то не так? Оделся я в специально выданную форму студента Академии со значком на плече, хотя в самой Академии все ходили в своей одежде.

- У меня письмо от господина Кун Веймина для господина Зинг Ян Би.

Глава 6 Тысяча лян

Я помахал запечатанным свитком перед лицом слуги и повторил:

- Письмо. Для господина Зинг Ян Би.

Тот, не сводя с меня глаз, распахнул дверь пошире и впустил в крошечный дворик, отгороженный от внутреннего пространства сыхеюаня лишь деревянным заборчиком в половину моего роста. Я проследовал за слугой, разглядывая незнакомые хаотично растущие растения. Дома в поместье были такими же маленькими, но вполне ухоженными.

- Прошу прощения, — вдруг обратился ко мне слуга, — господин сегодня не принимает гостей, я могу передать ему ваше письмо.

- Да, спасибо. И, кстати, — сказал я, передавая свиток, — если сам господин Зинг Ян Би занят, то я был бы счастлив поговорить с кем-то из его учеников.

Слуга поклонился и ушел. Я еще раз огляделся по сторонам. Согласно словам Мэй, этот старик получал огромные деньги, причем большая их часть была за неразглашение тайны заказчиков. Тогда на что он их тратил? Крошечный сыхеюань на городских задворках не стоил того.

- Господин Зинг Ян Би примет вас, — позвал меня тот же невзрачный парень.

Для слуги он неплохо был одет и вел себя немного странно, впрочем, он выполнял свои обязанности, и этого было достаточно. Он провел меня по небольшому внешнему коридору и вошел в комнату центрального дома.

Там было светло от множества ярких амулетов и в то же время как-то сумрачно, возможно, из-за обилия мебели: шкафы, тумбочки, полки и небольшие столики заполонили небольшую комнату. Из-за них я не сразу заметил сухонького старика с длинной бородой, который легкими едва заметными движениями кисти что-то писал.

На стенах я заметил знакомые изображения — печати для массивов. Зинг Ян Би увлекается начертанием? Но в мазках я не заметил ни капли Ки, это были просто рисунки. С другой стороны, я обратил внимание на качество исполнения. Каждая печать была нарисована одной линией, без отрыва кисти от бумаги, углы и дуги были безукоризненно симметричны. По-своему это даже казалось красивым. Только в одном месте я заметил ошибку. Та печать, которую изобразил, по-видимому, сам Зинг Ян Би, использовалась исключительно в связке с другой, поэтому в определенном месте печати должен находиться сцепляющий элемент, и без него рисунок выглядел для меня незаконченным, неправильным.

- Ты что-то заметил? — спросил старик.

- Прошу прощения, я залюбовался вашим искусством, — тут же поклонился я, проклиная себя за рассеянность.

- Ты заметил неточность? — настойчиво повторил Зинг Ян Би.

Слуга мотнул головой, показывая, что мне стоит высказаться.

- Боюсь показаться грубым, я немного интересуюсь начертанием и потому заметил, что вот на той картине изображена печать «Хой-шо», у которой отсутствует одна деталь.

- В книге по начертанию она нарисована именно так, — недовольно заметил старик.

- Согласен. Прошу прощения за мои неуместные замечания.

Мы замолчали. Сыскарь сверлил взглядом недоделанную печать, я ждал разрешения заговорить, а слуга почему-то никак не уходил и все время бросал на меня косые взгляды.

- Жоу, помнишь, я говорил, что эта печать слишком безупречна? — наконец сказал Зинг Ян Би, вот только обращался он не ко мне, а к слуге.

- Да, учитель.

Учитель? Значит, этот Жоу не слуга, а ученик сыскаря? Дно Пропасти, наверное, я показался ему ужасно невоспитанным. Неудивительно, что он так на меня пялился!

- «Слишком безупречна» уже подразумевает небезупречность. В подлинной красоте должен быть изъян, который подчеркивает совершенство всего остального.

- Истинно так, учитель.

- Симпатичная девушка не станет красавицей, если у нее не будет небольшого недостатка, который будет привлекать к ней людей: веснушки, кривой зубик, оттопыренные ушки. Поэтому эта печать и казалась мне незавершенной. Прошу, избавь старика от терзаний и скажи, что не так в картине.

Разговор с самого начала пошел не так, как задумывалось, поэтому я не знал, как правильно поступить. Но раз мне нужна его помощь, то, пожалуй, стоит выполнить его просьбу.

- Я не так хорош в изображении печатей на бумаге, как уважаемый Зинг Ян Би, поэтому прошу вашего позволения изобразить ее так, как я привык.

Сыскарь милостиво кивнул, и я, выбрав наиболее просторное место в комнате, приступил к рисованию печати в воздухе. Зинг Ян Би не сводил взгляда с моей руки и в тот момент, когда я дочертил печать и перешел к сцепляющему элементу, привстал и начал повторять мои движения.

Я завершил вторую печать и указал на сцепку, пока массив еще не рассыпался.

- Эта печать всегда идет в паре с другой печатью, поэтому ей необходим вот этот символ. Мне бросилось в глаза его отсутствие.

Зинг Ян Би подскочил, снял картину и тут же пририсовал там нужный элемент.

- То, что нужно. Вон оно, это несовершенство, которое делает совершенным. Смотри, Жоу, насколько изящнее стала сама печать!

Жоу невозмутимо согласился с учителем.

- Итак, молодой человек, зачем вы ко мне пожаловали? Господин Кун Веймин написал, что вы получили задание, для которого нужна моя помощь, как сыскаря.

Я рассказал ему об идее закона насчет расследования по уголовным делам. Жоу также сидел рядом и внимательно слушал.

- Понимаю, что это всего лишь задание для Академии, и закон не будет принят в нашей стране, но мне хотелось бы выполнить его как следует. Проблема в том, что я не понимаю, как именно нужно вести следствие.

Зинг Ян Би еще раз посмотрел на дополненную картину, пожевал губами, а потом сказал:

- Я готов помочь тебе с законом, но в обмен на услугу.

- Конечно, господин, всё, что в моих силах, — обрадовался я.

- Ты будешь учить меня начертанию. Я, знаешь ли, не имел возможности изучать это искусство в школах, но мне нравится смотреть на совершенные линии и знать, что они несут в себе какой-то смысл. У меня есть книги, я знаю значение сотен печатей, но могу создавать их лишь на бумаге.

- Как скажете, господин. Только потребуется много Ки для обучения. И я не уверен, что Кун Веймин позволит мне покидать Академию каждый день.

- Значит, договорились. Я напишу письмо твоему учителю.

Старик тут же написал коротенькую записку, приложил к ней свою печать и снова уткнулся в картину. Жоу тронул меня за плечо и кивнул на дверь. Я последовал за ним.

- Учитель не любит прощаться, поэтому, как только он перестает обращать на тебя внимание, следует молча покинуть его кабинет, — пояснил он.

***

Когда Кун Веймин прочел письмо от сыскаря, то изрядно удивился.

- Чем ты взял этого упрямца? В последнее время он отказывается от встреч даже с высокопоставленными господами.

В итоге мне все же разрешили ежедневные встречи с Зинг Ян Би с сохранением прежних условий.

За несколько визитов у меня установился определенный график. До обеда я расшифровывал записи по массивам, которые должен восстановить, заучивал печати, чтобы после покупки нужных ингредиентов сразу приступить к работе. Затем я шел к сыскарю, обязательно в форме Академии, там около часа я занимался со стариком. Тот в силу возраста и опыта прекрасно управлял своей Ки и уже на второй день сумел создать светящуюся точку на кончике пальца. Почтенный и седобородый Зинг Ян Би радовался этому событию, как дитя. Он вообще во многом был похож на ребенка: любопытный, непосредственный, искренний, порой казалось, что он никогда не слышал об этикете или не придавал ему значения. После я шел во двор и разговаривал с Жоу, записывая его советы. А по вечерам, вернувшись в Академию, я пытался из общих и расплывчатых слов сыскаря сформулировать четкие и недвусмысленные стандарты для работы следователей.

Сыскная наука оказалась и сложнее, и интереснее, чем я предполагал.

- Государственные следователи не так уж и неправы: почти все, что нужно, рассказывают сами люди. Только обычно они не хотят ничем делиться или не знают, что именно от них хотят услышать. Когда мне нужно что-то узнать от людей, я становлюсь такими же, как они. На ремесленнических улицах я выгляжу, как ткач, среди крестьян — как пахарь, среди чиновников — как писарь.

- Ты используешь иллюзию? — уточнил я.

- Магию? Ни в коем случае. Достаточно переодеться, сделать правильную прическу и изобразить подходящую походку. Иногда я наношу грим на лицо. Но магией менять лицо не стоит, все же у многих есть амулеты, настроенные улавливать иллюзии.

Я торопливо записывал все за ним.

- Далее нужно правильно задавать вопросы. Если спросить прямо, кто вор и не приходил ли чужой, тебе не ответят. Сначала нужно наладить дружеское общение. Например, один раз я пришел в дом к женщине и начал разговор с того, что у нее пахло горелым. Сказал, что я не умею контролировать Ки и вечно перегреваю огненный камень, поэтому у меня вся еда пережаривается. Она всплеснула руками и сказала, что она не такая неумеха, и ее лепешки всегда получаются превосходными, и если бы кое-кто не отвлек ее от готовки, то и в этот раз она бы не оплошала. Я спросил, кто же был тот наглец, и получил описание человека, которого я искал. А если бы я просто спросил, не было ли тут чужака, то она бы могла и не сказать о нем. Нужно говорить о том, что людям близко и интересно!

- Но ведь чиновники не могут переодеваться и притворяться кем-то еще, — задумался я.

- Согласен. Только это уже не мое дело. Я должен рассказать о наших методах, а дальше — твоя работа, — улыбнулся Жоу и продолжил. — Порой вообще не нужно никого допрашивать. Если что-то произошло в деревне или в каком-то замкнутом пространстве, например, большом сыхеюане, достаточно лишь послушать, о чем говорят люди. Если времени прошло немного, они будут обсуждать это дело между собой. Они сами назовут предполагаемых виновников или хотя бы намекнут на них, скажут, кто когда лег спать, кто что ел и как поздно пришел в комнату. Тут главное иметь острый слух.

- А если пройдет много времени, то ты все равно смог бы, например, выследить пропавшего человека?

- Каждый ученик Зинг Ян Би в конце обучения должен раскрыть какое-нибудь дело, после чего он может работать самостоятельно. Мне как раз досталось дело о пропаже человека, я приступил к нему спустя три месяца после того, как человека видели в последний раз, — Жоу снова посмотрел на меня, как в первый день знакомства. — И я справился.

- Вот ты говоришь, что если бы такое произошло в деревне, то можно было лишь подслушать разговоры.

- Да. В деревнях люди просто так не пропадают. Парни обычно убегают в города в поисках лучшей судьбы, девушек так обычно выдают замуж. Если родители не могут устроить правильную свадьбу, а позориться не хотят, то делают вид, будто девушку похитили. И местные обычно обсуждают, что какой-нибудь Лю давно уже хотел уйти, а какую-нибудь Лин явно забрали в другую деревню.

- Но если девушку на самом деле похитили, и местные не знают, куда она делась? Разве можно выследить похитителей, если нет тех, кто их видел?

- Ты про что-то конкретное? Это же не просто пример, — прищурил глаз Жоу.

- Да. Из Академии нас отправили на месяц жить в одну деревню, и там сразу после праздника сева пропала девушка. На ней стояла моя метка, и утром мы отправились в погоню. Там оказалась целая банда таких похитителей, и еще там были другие похищенные девушки явно под магическим воздействием. Нас было всего четверо, и преподаватель из Академии запретил что-либо делать. Сейчас прошло уже две недели, и я не представляю, как теперь можно их найти. Моя метка была стерта сразу, как только девушку довели до банды.

- Целая банда? Звучит интересно. Да, их тоже можно найти. Вопрос лишь в цене.

- В цене? — недопонял я.

- Знаешь, почему сыскари никогда не останутся без работы? Если твой закон примут, то большинство преступлений ляжет на плечи чиновников. Но какие это преступления? Самые обычные: сосед зарезал соседа, жена убила мужа, отец продал дочь… Такие дела к нам и не попадают. Работа сыскаря стоит очень дорого. И мы решаем проблемы богатеев, которые никогда не обратились бы в государственную службу.

- И сколько стоит такая работа?

- В случае с той девушкой? А в чем состоит задача: вернуть ее обратно или просто найти место, куда ее увезли?

- Допустим, найти место, — быстро ответил я.

Судьба Аи меня, конечно, волновала, но больше я бы хотел узнать, что это за люди и почему они так похожи на меня.

- Если придется выйти за патрулируемую территорию и бродить в Пропасть знает каких лесах, то нужна будет охрана. Я бы взял четырех опытных наемников, привыкших к лесам, и одного бойца из Академии боевых искусств. Предположим, что на работу у меня уйдет три месяца. Значит, я заплачу им не меньше пятисот лян.

- Пятьсот лян, — ахнул я, пытаясь представить себе такую сумму.

- На еду, проживание, одежду и взятки нужно еще сто-двести лян.

Обычно я неплохо справлялся с цифрами, но в этот раз почему-то с трудом сложил эти два числа.

- Также оплата лично моей работы за три месяца будет стоить двести лян, но это только в том случае, если мой наниматель разрешит огласить результаты, — Жоу застенчиво улыбнулся. — Я пока малоизвестен в городе, и мне нужно создавать себе репутацию.

- Это получается девятьсот лян, — выдавил я.

- Да. И эти девятьсот лян нужно выплатить до начала работы. Если на поиски уйдет больше времени, то и сумма увеличится.

В Академию я шел, не замечая ни дороги, ни людей вокруг. Девятьсот лян! Самые большие деньги, которые я когда-либо держал в руках, мне дал Джин Фу перед тем, как я покинул его дом. Это было десять лян, и я считал себя настоящим богачом. На проживание, оплату услуг Шрама и еду я потратил меньше ляна. Девятьсот лян! Для таких денег, наверное, нужно ограбить дом императора.

Я вдруг задумался, а сколько стоят те ингредиенты для восстановления массивов на стене Академии? Раньше я был уверен, что моих денег хватит с лихвой, собирался до конца расшифровать список, потом сбегать в какую-нибудь лавку для начертателей, закупить все с запасом на свои девять лян и приступить к массиву. А вот теперь я что-то засомневался.

- Вещества для начертания? — сморщила носик Мэй, которой я задал этот вопрос. — Я особо не интересовалась этим прежде, но думаю, что пять-десять лян за порцию. Если это какая-то редкость, то цена может доходить и до нескольких сотен лян. Но не думаю, что господин Кун создавал бы настолько дорогостоящую защиту, так что сотни лян тебе должно хватить.

- И еще один вопрос. А где их вообще покупают?

- Шен, — Мэй раздраженно ударила по ручке кресла, — я не занимаюсь начертанием. Но если немного подумать, то несложно сообразить, что в стране, где есть гильдия начертателей, все, что связано с начертанием, можно достать только там. Уверена, что торговцы привозят подобные вещи напрямую в гильдию. А теперь выйди из моей комнаты! Мне тоже нужно работать.

Я вернулся к себе, плюхнулся на пол и схватился за голову.

Тысяча лян. Мне нужно где-то найти тысячу лян. Я даже не мог их заработать, так как Кун Веймин явно не позволит мне покинуть Академию на пару-тройку лет, тем более ради подработки. Продать я мог лишь хуа цян Шрама, мешочек и амулет магического зрения. Ах да, и один кристалл на пятьдесят Ки.

И вот тут меня осенило. Ки! У меня же безграничный запас Ки, и теперь я умел контролировать количество выдаваемой энергии. Я принялся судорожно считать. В Цай Хонг Ши за сто десять Ки мне должны были заплатить сто восемь монет, понятно, не лян, а всего лишь цянь. Для удобства я решил, что за одну единицу Ки платят один цянь. В одном лян — сорок пять цянь. Мне нужно около тысячи лян.

После нескольких несложных расчетов я понял, что мне придется сдать примерно сорок пять тысяч Ки. В одном центре приема Ки за раз я могу сдать не больше двадцати пяти единиц, а значит, мне нужно будет посетить эти центры всего лишь около двух тысяч раз. Невозможно!

Я снова погрузился в отчаяние.

Возможно, в Киньяне есть подпольный рынок Ки, но с моими навыками я точно стану чьим-то комнатным растением, из которого будут ежедневно выдавливать всю энергию. Да и не хотелось бы мне выдавать свой секрет кому-то еще…

Хотя ведь уже есть люди, которые знают, что я идеальный донор. Может быть, продать Ки через них? Лекарь из каравана. У него вряд ли завалялась лишняя тысяча Ки, он человек Джин Фу, и в последний визит в тот сыхеюань меня встретил Тэн-и-шэн, а значит, лекарь куда-то уехал. Может быть, вместе с Джин Фу в Цай Хонг Ши.

Мастер. У него точно нет такой суммы денег, и он тоже сейчас не в Киньяне.

Кун Веймин. Сразу нет.

М-да, у меня было угнетающе мало знакомств среди богатых и честных людей. Впрочем, я забыл еще об одном человеке. Мин Чинь, чиновник третьего высшего ранга, министр Цай Хонг Ши и мой будущий тесть. Он знает, что я идеальный донор, у него должны быть нужные связи в столице для перепродажи Ки, и он меня не сдаст, так как я жених его дочери. Это просто идеальный вариант, если не учитывать один момент: Мин Чинь сейчас не в Киньяне.

В следующий визит в поместье Зинг Ян Би я как бы между делом спросил у Жоу, знает ли он способ связи с высокопоставленными чиновниками в других городах. Но хитрец тут же смекнул, что это не связано с проектом закона.

- Я готов отвечать на твои личные вопросы, но только за деньги. Сыскари всегда работают за деньги.

- Но ты ведь помогаешь мне с законом?

- И ты оплачиваешь мою помощь уроками для учителя.

- И сколько стоит ответ на вопрос? — вздохнул я.

Кажется, мне еще многое нужно узнать о жизни в столице.

- Один лян. Но так как ты уже наш постоянный клиент, сделаю тебе скидку до трех мао.

Три мао за ответ. Да я за недельный ночлег заплатил два мао! Правда, то была редкостная халупа, но все же.

Получив мое согласие, Жоу ответил просто:

- Согласно закону каждому чиновнику можно передать сообщение через магов-связников. Те должны записать его, потом все полученные жалобы отдать на прочтение адресату. Это тоже за деньги, но не очень дорого.

Я отдал три мао за сведения, которые можно было получить из архива в Академии. Кажется, мне стоит больше уделять внимания книгам.

- А ты смог бы купить мне ингредиенты для начертания, если я передам тебе их список?

- Да.

Я помолчал и задал последний вопрос:

- А сколько стоит такая услуга в твоем исполнении с учетом скидки?

Жоу рассмеялся:

- Кажется, ты начал понимать, как что работает. Я возьму двадцать процентов от их стоимости. Обещаю, что не буду завышать цены, так что тащи список.

***

Разговор с магом-связником, худым уставшим мужчиной лет тридцати, выдался также нелегким.

- Три слова? Кто отправляет чиновнику третьего высшего ранга три слова? Ты пойми, парень, на той стороне такой же связник, как и я. Он запишет и как есть передаст этому Мин Чиню. И что подумает чиновник? Да он даже читать не будет.

- Он обязательно прочтет. Мы с ним знакомы.

- Как скажешь, но церемониал соблюдать все равно нужно. Сделай по правилам: обращение, извинения, краткое изложение дела, уважительная просьба и твое имя.

- Но ведь это дороже! Я же за каждое переданное слово должен заплатить.

- А ты думаешь, я хочу ради трех монет корячиться и устанавливать связь с… как там ты сказал?

- Цай Хонг Ши!

- Вот-вот, Цай Хонг Ши… Думаешь, это так просто? Нужно найти книгу по этому городу, отыскать там твоего чиновника, выяснить связника, который работает с ним, потом наладить с ним контакт и передать все слово в слово. И вот уже завтра утром твое письмо у него на столе! И ради нескольких слов я не собираюсь вставать и идти в архив, — служащий потер воспаленные глаза и отхлебнул остывший дешевый чай.

- Хорошо. Тогда напишите все, как полагается, но обязательно добавьте про дело на тысячу лян и мое имя — Юшенг.

Подписываясь своим настоящим именем, я преследовал сразу три вещи. Во-первых, давал понять, кто автор сообщения, во-вторых, впервые признавал то, что я и есть тот самый идеальный донор, а в-третьих, намекал, что дело будет связано с Ки. Может, это и не был самый тонкий ход, но, думаю, Байсо бы мной гордился.

- Другое дело, — связник быстро заполнил листок, дописал нужные слова и протянул руку. — За отправку двадцати восьми слов — один лян и два мао, за помощь в составлении письма — еще один мао, а также шестьдесят Ки на пересылку. Энергию также можно оплатить монетами, это будет…

- Нет-нет. Я отдам Ки, — сквозь стиснутые зубы процедил я, отсчитал нужную сумму, затем передал единственный кристалл на пятьдесят единиц. — Оставшееся готов отдать собственной энергией.

Служащий быстро спрятал деньги, обменял пустой кристалл на полный, протянул еще один небольшой кристалл, ровно на десять Ки, которые я туда и влил.

- Ваше письмо будет передано уже завтра. Если будет ответ, куда его направить? — исключительно из вежливости спросил он.

- Перешлите его на имя Жоу в сыхеюань Зинг Ян Би.

И я ушел оттуда с ощущением, что меня сейчас ограбили в подворотне, при этом избили, раздели и выкачали Ки.

На следующий день Жоу меня поприветствовал странной фразой:

- Ты отправил письмо господину Мин Чинь?

- Да. Он уже ответил?

- Незадолго до полудня прибежал какой-то служка и передал тебе сообщение от связников.

Я схватил листок и прочитал, что министр прилетит в Киньян через четыре дня и сообщит о месте проживания через некоего Гоуданя.

- Гоудань? Кто это?

- Это мое прошлое имя, — вздохнул Жоу. — Мин Чинь был моим первым заказчиком.

- Странно, неужели он не нашел сыскарей поближе? — не задумываясь, сказал я, а потом подозрительно посмотрел на Жоу. — То есть ты искал какого-то человека по заказу Мин Чиня, нашел его, и после этого тебе дали новое имя? Ты еще говорил, что начал поиски спустя три месяца после пропажи…

- Разве? — преувеличенно удивился сыскарь.

И ведь, правда. А я еще думал, как Мин Чинь отыскал меня в Киньяне, ведь мы с ним не были знакомы. Его дочь всегда знала, где можно на меня случайно наткнуться. А ведь я три месяца прожил в Черном районе, месяц шел с караваном и еще почти месяц жил в доме Джина Фу. Получается, Жоу приехал в Цай Хонг Ши сразу после того, как я уехал оттуда. Поэтому он так странно на меня смотрел в первый раз! Еще бы он не удивился! Его первое дело самолично пришло к нему домой.

- Он сам виноват, что указал меня в качестве посредника, — Жоу пожал плечами.

После этого я поверил, что этот парень сможет найти Аи и ее похитителей.

***

За эти четыре дня, проведенные в ожидании Мин Чиня, я извелся окончательно. Снова и снова думал о том, что и как лучше сказать чиновнику, несомненно, опытному в ведении всяких хитрых разговоров. Самый первый и оправданный вопрос: зачем мне такая куча денег? Учеба и питание в Академии бесплатны. Да, частично я смогу оправдаться затратами на ингредиенты для массивов, а дальше? Сказать, что хочу нанять самого дорогого сыскаря в стране на поиски одной деревенской девушки? Это было бы не так уж плохо, если бы не тот факт, что Мин Чинь — отец моей будущей жены. Сказать, что мне интересны ребята, так сильно похожие на меня? Думаю, тогда он сам заплатит Жоу и отправится по следу, а я этого не хотел.

Я складывал разговор так и сяк, почти перестал спать, но так и не смог придумать ничего толкового, поэтому решил положиться на случай. Может быть, ко мне придет озарение во время разговора? Хотя кого я пытаюсь обмануть…

Когда Жоу протянул записку с местом проживания Мин Чиня, у меня мгновенно пересохло в горле и неприятно заныл живот. И как только торговцы умудряются постоянно ходить на встречи и договариваться насчет своих дел? А вдруг министр еще и дочь притащит? Как ей в глаза смотреть и знать, что, возможно, когда-нибудь она станет моей женой? Наверное, в этот день я был не самым внимательным учителем начертания и слушателем. Жоу даже закончил рассказ побыстрее.

Мин Чинь в этот раз поселился в небольшом сыхеюане на западной стороне города, там находились дома у тех чиновников, кто не жил постоянно в Киньяне. Хорошо, что форма Академии говорила сама за себя, и патрули в том районе лишь провожали подозрительными взглядами, а не останавливали.

Пожилой слуга вежливо поприветствовал меня, провел в главный дом. Мин Чинь был одет в официальный наряд: строгое ханьфу, нагрудная нашивка с золотым фазаном, шапочка с голубым шариком. И сидел он согласно церемониалу на помосте, а напротив него было приготовлено место гостя. Не друга, не хорошего знакомого, а скорее просителя, словно я пришел уговаривать его на какую-то сделку. Впрочем, так оно и было, и подобный прием облегчал мне задачу, так как я не знал, как правильно разговаривать с человеком, который пытался меня похитить, затем запер в тюрьме и одновременно уговаривал жениться на его дочери. Как с разбойником? Как с тестем? Как с другом? А сейчас церемониал давал нам возможность сохранить лицо и не думать о деталях.

Я поклонился и после ответного приветствия устроился на своей подушечке. Мы обменялись всеми положенными фразами и, наконец, приступили к самому главному.

- Господин Мин, я осмелился отправить вам сообщение, потому что вы выбрали меня в мужья для вашей дочери, наделенной множеством неоспоримых достоинств, таких как красота, незаурядный ум, скромность, магические таланты. Тогда как я всего лишь простолюдин, чьи дарования настолько ничтожны, что не поддаются никакому описанию, и всего лишь одно качество могло привлечь ваше внимание ко мне — это доставшийся по капризу Небес дар идеального донора. Из чего я сделал вывод, что у господина Мин есть потребность в больших объемах Ки. Если я допустил грубую ошибку, прошу простить мое невежество.

Министр, вероятно, привык и не к таким славословиям, поэтому милостиво покивал, но сказал иное:

- В нынешние времена уже не столь важно, кем были ваши родители. Важно, каков ты сам. А ты достойнейший юноша, который смог выбраться из далекой провинции и самостоятельно начать учебу в Академии Кун Веймина, одно лишь знакомство с которым дает так много возможностей. Меня даже начинают снедать некоторые сомнения, а заслуживает ли моя Лули такого жениха. А вот, кстати, и она. Лули, угости нашего гостя хорошим чаем да закусками.

Несмотря на прошлый неудачный опыт, я все же смог отхлебнуть из чашки ароматный напиток. Удивительно, что сама девушка словно бы и не помнила о том, что пыталась опоить меня снотворным, она изящно разлила чай, а затем удалилась, низко поклонившись. Словом, вела себя как примерная скромная дочь.

Я допил чай. Мин Чинь спокойно сидел, ожидая моих слов. Поэтому я вдохнул и выпалил:

- Дело в том, достопочтенный господин Мин, что мне нужны деньги. Много денег. Как минимум, тысяча лян.

По лицу чиновника невозможно было ничего прочесть, но я почувствовал, как от него повеяло холодом.

- Вот как? И на каких условиях?

Только после его слов я понял, как грубо прозвучала моя фраза. Словно я собрался вымогать у него крупные суммы под грядущий брак. И, самое главное, я осознал, что у меня на самом деле есть такая возможность, ведь теперь, когда мы повязаны брачным контрактом, я легко мог опорочить его имя и имя его дочери. Особенно если хотя бы на секунду забыть о Кун Веймине, который мне голову снимет за такое.

- Господин Мин, прошу меня простить, я неправильно выразился. Недостаток воспитания, увы, сказывается даже несмотря на великолепные уроки, которые нам преподают в Академии. Я хотел бы обменять Ки на монеты, но так как в центрах приема Ки я рискую привлечь ненужное внимание, то подумал, что вам будет интересна такая сделка.

- Несомненно, энергия нужна всегда. Но мне не нужна Ки в таких объемах прямо сейчас.

- Я слышал, что Цай Хонг Ши угрожает двухвостая лисица. Может, эта Ки поможет защитить город?

- Я бесконечно рад знать, что ты все еще беспокоишься о своем родном городе, но волна уже отбита. Потери в городе весьма незначительны.

- А, — я замялся, не вполне представляя, как чиновники относились к вычеркнутому ими же району, — что насчет Черного?

- Там убитых и раненых больше, но в целом тоже неплохо.

- Благодарю за столь хорошие новости. Также я предположил, что господин Мин знает, у кого есть потребность в больших объемах Ки.

- Ты полагал, что я буду заниматься столь низменным делом, как торговля?

К счастью, Мин Чинь слегка улыбнулся на этой фразе, и я понял, что он всего лишь шутит.

- Впрочем, я готов помочь обменять тебе Ки на деньги. Но за тысячу лян тебе придется передать не меньше шестидесяти тысяч единиц.

Шестьдесят тысяч? Но я же считал, что достаточно будет и сорока пяти тысяч?

- Ты же понимаешь, — продолжил говорить министр, — что раз уж мы заговорили о торговле, значит, и я должен получить часть прибыли за предоставление кристаллов, за конфиденциальность, за поиск рынка сбыта. Надеюсь, ты потратишь эти деньги на что-то стоящее. Сейчас у меня есть пара кристаллов на двести Ки, и несколько десятков кристаллов поменьше. Всего тысячи на три — это пятьдесят лян. Ты готов передать энергию сейчас?

- Конечно! — хотя такое количество Ки меня слегка напугало.

Мин Чинь сам проводил меня в небольшую комнатку с множеством защитных амулетов, открыл сундук и приглашающе махнул рукой. Я осторожно взял самый крупный кристалл, обернутый в мягкую шелковую ткань, и за несколько вдохов наполнил его. Министр посмотрел на меня круглыми от удивления глазами и выдохнул:

- Идеальный донор!

Глава 7 Идеальная жена

В третий визит Мин Чинь сменил стиль приема с официального на дружеский: встретил меня на пороге дома в домашней одежде, усадил за стол рядом с собой, а не напротив, и уже не столь строго придерживался церемониала. Более того, он пригласил за стол и Лули.

- Изрядную помощь в отражении волны оказал торговый дом «Золотое небо», — сказал Мин Чинь, — хотя до этого он особо не был заинтересован в Цай Хонг Ши. Неужели это твоя заслуга?

- Господин Мин, вы прекрасно знаете, что я покинул дом Джин Фу ради обучения, а после того, как меня ославили преступником, он и вовсе отказался от всякого общения со мной.

Министр усмехнулся и кивнул, ведь преступником-то я стал из-за его действий.

- Тогда может быть дело в том белобрысом мальчике, который стал наследником Джин Фу?

- Сомневаюсь. Байсо не стал бы ставить условия господину Джин.

- Значит, «Золотое небо» нуждается в услугах Фа Вейшенга?

Мин Чинь пристально посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. Имя казалось смутно знакомым, только я не мог вспомнить, где и когда я его слышал.

- К сожалению, я не знаком с таким человеком.

- В Черном районе он был известен как Мастер.

- Отец, разве Фа Вейшенг — это не знаменитый полководец из страны Божественной черепахи? — спросила Лули.

На уроках истории мы не добрались до современности и пока блуждали во временах, далеких от наших дней, поэтому неудивительно, что я не знал его имени.

- Прошу прощения, я не знаю намерений «Золотого неба», поэтому не могу ни подтвердить вашу гипотезу, ни опровергнуть, — сказал я, хотя помнил, как Джин Фу расспрашивал нас насчет Мастера и хотел пригласить его в торговый дом. Возможно, помощь в отражении волны была одним из условий Мастера, ведь он заботился о Черном районе целых три, а точнее, уже четыре года.

С трудом дождавшись окончания визита и получения оговоренной суммы, я помчался сразу в архив Академии: искать информацию про Фа Вейшенга. Большая часть книг с его упоминанием относились к военному делу, там описывались его походы и сражения, и почти все они были против нашей страны. В других книгах рассказывалось о его магических достижениях, как в области начертания, так и в классической магии. А потом дядюшка Бэй нашел небольшой свиток с биографией Фа Вейшенга, и я с удивлением узнал, что Мастер родился в семье простолюдинов, но еще ребенком был назначен другом принца. Он обладал множеством талантов и взмыл на самый верх, а потом что-то случилось. Все обитатели его поместья, в том числе родители, жена и сын, были найдены мертвыми, из них была высосана вся Ки, и это несмотря на огромное количество массивов вокруг и внутри деревни. Сначала предположили, что эти массивы и послужили причиной катастрофы, но опытные начертатели в один голос утверждали, что они носят лишь защитный характер. То есть Мастер пытался уберечь своих родных, но не успел или не смог. Неудивительно, что после этого он решил все бросить. Удивительно то, что он пришел в страну, с которой сражался на протяжении десяти лет.

Во время четвертого визита Мин Чинь отсутствовал, и в доме была одна Лули. Она провела меня в комнату с накрытым столом, угостила обедом, после чего отвела в комнату с кристаллами и выдала нужную сумму денег.

Как ни странно, я не испытывал неприязни к самому министру, его поведение казалось мне вполне логичным и обоснованным. И попытка похищения, и переговоры в тюрьме, и занижение цены Ки — все это было объяснимо. А вот поступки Лули лично мне были неприятны.

Я понимал, что она вела себя как послушная дочь, но при этом она лгала мне в лицо, заманила в дом, как продажная женщина, и, не моргнув глазом, опоила снотворным. Ао Минь из лесной деревни готова была ради семьи пожертвовать жизнью. Минь Лули ради воли отца пожертвовала добрым именем, но при этом напоминала скорее капризную и своенравную Юэ Сюэ, которая продала свою свободу.

Перед уходом я остановился и спросил ее, как она относится к нашему будущему браку. Она секунду колебалась, а потом ответила:

- Этот брак несомненно принесет много пользы. Уважаемый отец получит умного образованного зятя с необыкновенным даром. Уважаемый жених — верную послушную жену и крепкую поддержку.

- А что получишь ты?

- У этой недостойной будет благословленный отцом брак и здоровые сильные дети, которые унаследуют ниспосланный Небесами дар их отца.

- Или его ничтожный талант, — заметил я. Девушка вздрогнула, но ничего не сказала.

На следующий день Мин Чинь снова отсутствовал и потом тоже. Лули говорила, что ее отец занят какими-то важными государственными делами. С каждым разом неприязнь к девушке становилась все меньше, мы разговаривали на разные темы, обсуждали искусство, литературу, политику, и во время очередного визита я обнаружил, что взахлеб пересказываю ей лекции Рутения об учении о Ки, а Лули внимательно меня слушает и задает толковые вопросы. Ее вид существенно изменился с момента первого моего визита, да и вообще она вдруг показалась мне симпатичной. Не то, чтобы раньше она выглядела хуже, нет, Лули изначально была очень красивой и хорошо одевалась. Но сейчас она словно стала ближе и даже роднее.

Я заподозрил, что это снова какое-то магическое воздействие, как и в прошлый раз. Скорее всего, министр хотел привязать меня не только брачным договором, но я не хотел терять самообладание по милости заклинаний или амулетов, поэтому по возвращении в Академию сразу помчался к Мэй и Теданю.

Наш магический гений сразу же проверила меня на наличие наложенных заклинаний и ничего не обнаружила.

- Я особо не уделяла внимания магии подобного рода, — задумалась Мэй, — но насколько я знаю, нет таких заклинаний, которые бы внушали настоящую любовь или симпатию постепенно и на расстоянии.

- Но в прошлый раз меня так заколдовали! — возразил я.

- Ты меня неправильно понял. Я могу сделать так, чтобы ты сейчас внезапно воспылал ко мне чувствами, причем неважно, будет это симпатия или ненависть. Но через несколько часов ты придешь в себя и поймешь, что на тебя было наложено заклинание. А тут более тонкая работа. Вот сейчас она тебе противна или нет?

- Точно не противна. Мне приятно думать, что завтра я приду в дом Мин Чиня, увижу ее, смогу поговорить.

- О, я помню эту сестренку, — воскликнул Тедань. — Десять признаков хорошей жены, верно? Только она слишком худая, ей бы поправиться…

- Давай по порядку, — Мэй проигнорировала высказывание Теданя. — Скажи, как она одевается?

- Сначала она вычурно наряжалась, слишком богато. Все эти многослойные парчовые платья, высокие утыканные украшениями прически, нарумяненные щеки меня сильно раздражали. Те же крестьянки на празднике выглядели гораздо симпатичнее.

- О да! — вставил Тедань. — Вот они не худышки, а вполне себе крепкие…

- Пару раз она и вовсе наряжалась в иноземные наряды, знаешь, у которых то подол короткий, то вот тут все видно, — и я показал на верхнюю часть груди. — А в последнее время она начала одеваться довольно просто. Не как простолюдинки, конечно, но похоже. Волосы убирает в пучки и косы, украшений и вовсе не видно.

- И почему тебе вдруг понравился именно такой вид? — удивилась Мэй.

- Не знаю. В дорогих нарядах она выглядела как принцесса, а точнее, как та Кун Ксиаокинг с вступительного экзамена, помнишь, которая потом меня отправила в тюрьму. А в простом ханьфу Лули хотя бы похожа на девушку, с которой можно поговорить.

- С внешним видом понятно. Ты говорил, что тебя там каждый день угощают. Как тебе их блюда?

- Примерно также, — я невольно задумался. — Сперва мне предлагали самые разные угощения, от иностранных до простых, какие едят даже бедняки.

- А сейчас? — вкрадчиво спросила Мэй.

- Сейчас там примерно тот же набор блюд, что и в доме Джин Фу. Порой мне кажется, что вот-вот войдет госпожа Роу и спросит, понравилась ли мне еда.

- Любопытно. Ну и последний вопрос. О чем вы разговариваете с Лули?

- О разном. Обсуждали прочитанные книги, жизнь в Цай Хонг Ши, но тут мы не нашли ничего общего, говорили о картинах, а сегодня я и сам не заметил, как начал пересказывать ей Учение о Ки.

Мэй потерла высокий лоб, помолчала, а потом спросила:

- А в комнате, где вы больше всего проводите времени, нет какой-нибудь странной вещи, может быть, украшения, вазы или подсвечника? Она должна выделяться на общем фоне грубоватыми линиями или отсутствием красок.

- Ширма? — неуверенно спросил я. — В зале, где мы обедаем, за моей спиной всегда стоит деревянная ширма. Обычно же ширмы обтянуты шелком или хотя бы раскрашенной бумагой, а эта целиком сделана из дерева, как ты и говоришь, довольно грубовато. И вместо ткани там лишь вырезанные узоры, напоминающие рога.

- Знаешь, что я хочу тебе сказать? Женись на ней. Она будет прекрасной женой!

- Мэй!

- Хорошо-хорошо, — рассмеялась она. — Думаю, тут замешана магия, но не так, как ты думаешь. Есть в Киньяне один умелец, Ими Ян, который создает удивительные вещи. Они действуют как огромные амулеты с вложенным заклинанием, только вот никто пока не разгадал, как Ими Ян умудряется вкладывать в них магию. Очень часто эта магия связана с эмоциями. Мне кажется, что эта ширма — одно из его творений, и она может улавливать твои чувства и передавать их хозяину.

- То есть, Лули знала, что меня раздражали ее наряды, и потому начала одеваться иначе?

- Да, также было и с разговорами, и с блюдами. Она подстраивалась под твои эмоции и потому стала гораздо приятнее и интереснее. Идеальная жена!

Возможно, Мэй была права, но в результате весь следующий визит я смотрел на Лули и думал, а что нравится ей самой. Она была одета в легкое ханьфу с рисунком в виде мелких цветочков, едва заметных на общем фоне. А что она предпочла надеть сама? Может, ей хотелось бы нарядиться в дорогие яркие шелка? Интересно ли ей слушать про Ки-сферу или она думает о том, когда же я, наконец, заткнусь? Может, мне не стоило ничего спрашивать у Мэй, так как я не мог, как прежде, свободно разговаривать с Лули.

После того, как я заполнил последнюю партию кристаллов, Лули передала вместе с деньгами записку от Мин Чиня.

- Уважаемый отец просит его извинить за постоянное отсутствие и хочет завтра встретиться с вами. Господин Юсо сможет посетить наш дом завтра утром?

Я пообещал прийти.

Тем временем, в доме уважаемого Зинг Ян Би было весьма оживленно. Сам старик сильно продвинулся в начертании, сразу было видно, что он много тренировался и после наших занятий. Сколько Ки у него ушло на это, я даже не представлял! Он уже смог создать круг из Ки и теперь учился чертить печати, но его мастерство в рисовании их на бумаге сильно мешало. Зинг Ян Би привык водить кистью по небольшому листку, и ему пришлось полностью перестраивать движение руки под иные размеры печати и правильно соотносить элементы. Надо было видеть, с каким старанием он вырисовывал каждую часть и как расстраивался, когда печать рассыпалась, даже не дойдя до конца. Поэтому когда одна печать все же провисела пару секунд в воздухе, Зинг Ян Би на радостях обнял меня.

Жоу появлялся в поместье лишь для разговора со мной, по утрам он добывал ингредиенты по списку, который я притащил ему, как только набрал сто лян. Правда, он сильно возмущался по поводу того, что список написан на иностранном языке, но я ему возразил, что в условиях не оговаривался язык. После моего ухода юный сыскарь готовился к расследованию похищения Аи: подбирал наемников, рылся в старых архивах, узнавал, не было ли аналогичных похищений раньше. Он даже как-то сумел подружиться с людьми из судебного министерства.

Я не думал, конечно, что сыскарское дело — это просто пойти по следу и найти человека, но столь обширной подготовки не ожидал. Сразу было видно, что Жоу весьма серьезно подходит к делу.

- Знаешь, один раз я уже пренебрег теоретическими знаниями, полагаясь лишь на свои ноги, и чуть было не провалил дело, — пояснил он, — больше такой ошибки я не совершу.

Он планировал покинуть Киньян сразу после получения последнего взноса.

***

В последний визит меня встретил сам Мин Чинь в официальном ханьфу, вот только вместо золотистого фазана на нагрудной вышивке грациозно танцевала белая цапля. Я тут же склонился в поклоне и рассыпался в поздравлениях. Теперь понятно, чем министр был так занят. Он сумел подняться на самую вершину карьеры чиновника — второй высший ранг. Чтобы достичь первого высшего ранга, нужно родиться в семье императора.

- Благодарю, мой мальчик, — Мин Чинь был настроен весьма благодушно. — Должен сказать, что в этом назначении есть и твоя заслуга. Без кристаллов с твоей Ки я вряд ли бы смог подняться так высоко. Лули, подойди.

Девушка робко приблизилась, не поднимая головы.

- Я же говорил, что этот молодой человек принесет удачу в наш дом. Поблагодари своего будущего мужа.

Лули низко поклонилась и пролепетала общепринятые слова.

- Кстати, Шен, теперь мы сможем больше общаться, так как я больше не магический министр в далеком Цай Хонг Ши. Меня перевели в министерство сюда, в Киньян. Лули, скоро мы переедем в более подходящий сыхэюань поближе к императорскому дворцу.

- И нам не нужно возвращаться в Радужный город? — обрадованно спросила Лули.

- Не нужно. Слуги перешлют наши вещи с ближайшим караваном.

- Еще раз поздравляю уважаемого господина Мин, — сказал я. — Ваши заслуги, наконец, оценены по достоинству. Вот только вряд ли я смогу посещать вас в ближайшее время. Скоро начнется второй год обучения, и нас снова не будут выпускать в город.

Мин Чинь добродушно рассмеялся. За эти недели он сильно изменился: немного пополнел, успокоился, а ведь всего месяц назад он был словно нож: острый, резкий, нервный.

- Теперь даже Кун Веймин не сможет запретить мне пригласить своего зятя на ужин. И я хочу отблагодарить тебя за помощь.

Как я не отнекивался, господин Мин вручил мне красивый кошель с пятьюдесятью лянами и табличку, на которой было написано, что я — зять чиновника второго высшего ранга и нахожусь под его покровительством.

- Моя недостойная дочь также приготовила подарок. И хотя он не заслуживает особого внимания, ей было бы приятно, если бы ты принял его.

Служанка внесла великолепное ханьфу, которое мне понравилось с первого же взгляда. Да, Лули хорошо изучила мои вкусы за это время: неброский спокойный рисунок, темная ткань, классический крой, укороченные рукава, которые не помешают ни письму, ни начертанию. Я понимал, что халат шили служанки, но подбирала материал и фасон сама госпожа Мин.

- Лули, помоги нашему дорогому гостю переодеться.

Я снял верхний халат и натянул подаренное ханьфу, а Лули помогла завязать пояс, поправила воротник и подвернула край рукавов. При этом она так мило краснела и отводила глаза, что я вдруг подумал, что брак с этой девушкой — не такая уж и плохая идея.

Распрощавшись с семьей Мин, я в новом наряде отправился к дому Зинг Ян Би. Мне нужно было передать последние деньги Жоу и поблагодарить сыскарей.

Старик расчувствовался, шумно благодарил меня за науку начертания, я в ответ кланялся и благодарил за помощь над заданием Академии.

- Я ведь как чувствовал, что ты скоро перестанешь к нам приходить, — говорил Зинг Ян Би, — потому и пришлось выкупать много Ки. Я и не знал, что в Киньяне не так-то легко найти большие объемы Ки. Очень вовремя приехал тот провинциальный чиновник…

Напоследок старик вручил мне неожиданный подарок.

- Сомневаюсь, что успею добраться до таких сложных схем, потому хочу отдать эту книгу тебе. Надеюсь, когда-нибудь ты сумеешь понять все, что там написано!

К Жоу я вышел весьма озадаченным. За время, проведенное вместе, мы отлично поладили друг с другом и не придерживались этикета в общении. Я даже сказал бы, что мы подружились, если б не тот факт, что он содрал с меня девятьсот лян.

- Скажи, ты знал, почему мэр и министр города разыскивали какого-то нищего мальчишку? — начал я издалека.

- Я понял это еще до того, как покинул Черный район, — ухмыльнулся Жоу.

- А провинциальный чиновник, у которого вы закупали Ки, случайно не Мин Чинь?

- Он самый. Учителю пришлось платить целых три ляна за сотню Ки.

А я, идиот, продавал сто Ки меньше, чем за два ляна.

- Я думал, что ты предложишь оплатить мои услуги не деньгами, а Ки, раз уж ты идеальный донор, — добил меня сыскарь.

Глава 8 Бунт в Ваньшане

С каждым днем Байсо нервничал всё сильнее. Он словно оседлал бешеного тигра и теперь не мог спрыгнуть с его спины, чтобы не быть разорванным в клочья. В присутствии мэра он был избалованным, но нелюбимым отпрыском богатой благородной семьи. В роли Ань Яочуана Байсо доводил до слез даже вышколенных слуг. Он швырял им в лицо разорванную одежду и кричал, что такие безвкусные тряпки подходят лишь для мытья ночных горшков. Порой переставал есть все, кроме пирожных, требовал развлечений и громко смеялся над танцовщицами, швыряя в них столь дорогие в Ваньшане кусочки фруктов. И при этом мог вести разумные разговоры с самим мэром, обсуждая столичные новости, которые тот получал через магов-связников, давал уничижительные прозвища многим известным личностям из столицы и даже порой предсказывал некоторые события.

Неудивительно, что замученные гостем слуги с радостью соглашались работать на Зимнюю Цаплю и подробно описывали моменты, что ускользали от глаз и ушей Байсо. Мальчик читал их отчеты, которые получал через Горлянку, в том числе и про себя самого, кое-что подправлял в поведении, чтобы устранить изредка возникающие сомнения господина Шао.

Когда он выходил в город с разрешения мэра, слыша за спиной вздохи облегчения, то превращался в скромного и послушного Бохая, который помогает матери, заходит в школу, играет с детьми.

Он виделся и с Горлянкой, каждый раз выдавая ей множество заданий на неделю вперед. Зимняя Цапля уверенно захватывал город, и, хотя извне это было малозаметно, так как пока Байсо боялся показывать свою власть в полной мере, уже половина чиновников города хотя бы раз заключили сделки с подпольным принцем. Сейчас Байсо имел на руках около пятисот лян, еще полторы тысячи постоянно были в обороте: кого-то подкупал он, кто-то подкупал его, что-то было вложено в местных торговцев, что-то — в шахтеров. И если бы ему потребовалось, то он мог достать и большие суммы.

Слухи о Зимней Цапле выровнялись и пришли к общей истории. Оказалось, что людям легче работать на неизвестного, если они думали, что подчиняются человеку императорской крови. Подобная рабская покорность Байсо и восхищала, и бесила одновременно, по крайней мере, он способен был это использовать.

Красивый одинокий мужчина с длинными белыми волосами и в белом плаще из перьев, обязательно сын императора от любимой наложницы, которую невзлюбила императрица и заставила покинуть дворец, — именно такой образ представал в местных легендах. Но сердце императора по-прежнему тянулось к изгнанной луноликой женщине, потому он тайно выбирался из покоев и навещал любимую с сыном. Юноша, понимая, что никогда не сможет унаследовать трон, всё же любил отца и хотел сделать его страну сильной, чтобы никто не голодал, чтобы бедные могли жить лучше и счастливее, поэтому уехал в дальний городок, где жили самые несчастные люди на свете, и начал наводить там порядок.

Женщины больше говорили о запретной любви императора и верности его наложницы. Старики восхваляли сыновью почтительность и преданность. Мужчины же обсуждали действия Зимней Цапли и мечтали, как император узнает о преступлениях чиновников, казнит их, и в далеком холодном Ваньшане наступят золотые времена. Словом, каждый нашел в легенде то, что искал. Больше всего Байсо удивляла фантазия людей, которые раз от разу добавляли новые подробности.

Помимо матери Бохая, Байсо также заглядывал к тому человеку, который должен был следить за соблюдением правил испытания, хотя теперь он скорее плясал под дудку испытуемого. Они совместно прорабатывали план по разработке кристальной шахты и думали, как лучше поступить в данной ситуации, чтобы «Золотое небо» получило свою прибыль. Всё же мальчику не хватало опыта, и он не был уверен в том, насколько влиятелен Джин Юн.

И, несмотря на то, что баланс сил сохранялся, Байсо уже подходил к своему пределу. Тщетные попытки уснуть по ночам, кошмары, в которых его по тем или иным причинам раскрывали, тащили в подвалы, и там он всегда оказывался обнаженным на каменном полу, и человек с лицом молодого Юна избивал его, выпытывая то имя наследника Фу, то имя Зимней Цапли, а один раз он спрашивал, где настоящий Бохай, и куда Байсо его дел. Сколько раз мальчик просыпался в слезах и потом часами лежал, уставившись в потолок. А наутро снова надевал надоевшую маску Ань Яочуана и шел развлекать мэра и его тупоголовых детишек.

Одно дело Байсо готовил особенно тщательно, задействовав пару десятков нитей: замещение разболевшегося чиновника, казалось бы, ничего особенного, всего лишь какой-то чжуши, девятый высший ранг, но он отвечал за зернохранилище в Ваньшане, а значит, в его власти было решать, когда и кому нужно выдавать продовольствие. Путем месячных махинаций Зимняя Цапля сумел усадить в это кресло своего человека, который при этом точно знал, кому обязан местом.

Хотя эта афера стоила Байсо пары сотен лян, нескольких бессонных ночей, потери веса, от чего свежепошитые костюмы болтались на нем, словно бесформенные мешки, он был бесконечно счастлив наблюдать за взбешенным мэром. Господин Шао метался по дому и орал на прислугу так, что стены тряслись. Все домочадцы попрятались по углам, включая наложниц и детей.

А потом грянула беда.

Из донесений прислуги, работавшей на Зимнюю Цаплю, Байсо узнал о том, что пропали шестеро детей, тех, кто разносил записки и деньги по условленным местам. Скорее всего, их поймали и поместили в застенки для того, чтобы выйти на след мнимого принца.

Из дома мэра Байсо ничего не мог сделать, но время для его еженедельной вылазки в город еще не пришло, и он затаился, прикидывая, что нужно сделать в первую очередь. Как только он смог вырваться, не вызывая лишних подозрений, то узнал, что Горлянку тоже схватили.

Мальчика тут же прошиб холодный пот. Горлянка! Она единственная связывала его и остальных детей, она знала, что путь к Зимней Цапле лежит только через него. Ее определенно будут пытать. Девчонка не выдержит. Если Байсо не смог, то и она не сможет. На мгновение ему стало стыдно, что он беспокоится лишь о своей шкуре, а ведь сейчас, возможно, она лежит на полу в собственной моче и умоляет больше не бить ее.

Байсо мог рискнуть жизнями других детей, но не Горлянки. И потому он сделал то, чего так сильно хотел избежать. Он ударил в беззвучный колокол, но волны от него тут же захлестнули город. Побежали слухи, что мэр схватил несчастных шахтерских детей и бросил в подвалы, чтобы удовлетворить свои низменные потребности. Чтобы выкачать из них Ки. Чтобы искупать в их крови свою заболевшую наложницу. Чтобы запереть их невинные души в зловещие предметы из Пропасти и заставить вечность служить ему. Чтобы их телами открыть новую шахту, которая ровно через пять лет обрушится на головы рабочих. Чем нелепее и отвратительнее был слух, тем быстрее он прокатывался по улицам и легче принимался на веру.

На следующий день после вылазки Байсо закрылись все лавки. Участники шахтерского фонда сразу после внеочередного собрания вышли на улицы и направились к зажиточным районам, сминая растерявшуюся охрану. К ним присоединялись и остальные, впервые позволив себе выпустить гнев наружу.

- Верни детей! — кричали они.

- Верни наших детей! — визжали женщины, потерявшие не одного ребенка в голодные годы.

- Пожиратель детей! — радостно вопили мальчишки с крыш и швыряли камни в солдат.

Часть людей пошли напрямую к дворцу мэра, а часть направилась к тюрьме.

Мальчик понимал, что в идеале нужно было бы подождать хотя бы пару дней после выхода в город, а не устраивать восстание на второй день, но он не хотел рисковать: Горлянка могла начать говорить в любой момент.

Основные моменты были проработаны им заранее. Сиволап и несколько мальчиков, не задействованных прежде в работе, держали на руках нужные письма; немного старого оружия, которое удалось перекупить у военных, хранилось на складах шахтерского фонда вместе с заготовленным зерном. Самые ярые шахтеры уже не раз предлагали сместить мэра и поставить во главе города Зимнюю Цаплю, но Байсо удавалось сдерживать их пыл. Он не планировал привлекать внимание к городу до окончания сделки по кристаллам. Вот только сейчас на кону была его безопасность.

Хуже всего, что выпустив народную волну на улицы, он уже никак не мог контролировать ее, особенно из дома господина Шао. В письмах от Зимней Цапли Байсо, разумеется, обозначил основную цель: освободить детей из тюрьмы. А вот сумеют ли настрадавшиеся шахтеры удержаться?

Мэр собрал срочную встречу чиновников у себя дома, и Байсо, высмотрев гостей из окна своей комнаты, уже примерно представлял, кто что будет говорить. Треть из них будут следовать указаниям Зимней Цапли и напирать на мирное решение вопроса: либо отпустить детей, либо после их освобождения слить ситуацию и сделать вид, что никакого восстания не было. Никаких репрессий! Никаких пыток! Весной в городе, как обычно, плохо с едой, и оголодавшие люди не вынесут очередных испытаний и снесут весь город вместе с чиновниками. Лучше заприметить самых активных и горластых и уже осенью, после отъезда каравана, когда в домах будет пахнуть хлебом и отварным мясом, когда люди размякнут после солнечного лета, по одному вытаскивать их и казнить за попрание имени императора. Треть будет кричать о немедленных казнях и арестах, трясясь за целость своих шкур. Но господин Шао прекрасно понимает, что так он просто потеряет город. А остальные чиновники будут метаться между первыми и вторыми, стараясь угадать желания мэра.

Через полчаса жарких споров в ворота вбежал солдат с донесением: шахтеры пробились в тюрьму, нашли избитых детей, растерзали на месте всех служащих, кому не посчастливилось оказаться там в этот день.

После того, как разъяренная толпа сожгла тюрьму и немного насытила свою ярость, мэр все же принял решение. К тому времени он стянул военные силы к домам чиновников. Солдаты сумели отразить натиск бунтовщиков, магический министр выпустил иллюзию огромного журавля с красным клювом, и люди, опомнившись после появления первых трупов, отошли назад. Задача, поставленная Зимней Цаплей, была выполнена, а что делать дальше, горожане не знали.

Тогда мэр отправил к народу посыльного с речью, в которой говорилось о том, что некоторые служащие слишком ревностно отнеслись к своему долгу, и мэр рад, что горожане вовремя заметили это преступление и наказали виновных. А чтобы уладить все миром, господин Шао приказал угостить всех отличным ячменным напитком из своих запасов.

К тому времени уже стемнело, и из окон Байсо мог видеть лишь далекое мелькание сотен искорок, это горели камнесветы, по старой шахтерской привычке привязанные к предплечьям, доносились крики подвыпивших людей, плач и вопли женщин, потерявших своих мужей.

***

Мальчик несколько дней метался по комнате и ждал, когда же ему разрешат выйти из дома. После ареста Горлянки он перестал получать информацию о происходящем в городе, он словно ослеп и оглох. Мальчик знал, что слуги продолжали делать доклады, но кто их теперь получал и обрабатывал? Нельзя было допустить, чтобы власти заметили отсутствие Зимней Цапли. Он слишком сильно полагался на девчонку. Слишком! Конечно, если бы он мог свободно гулять по городу, то сумел бы наладить и другие каналы, но он не ожидал, что рядовая слежка за повозкой выльется в его поимку и разоблачение. А потом? У него же была возможность найти других помощников, но за одну короткую вылазку невозможно проверить человека и доверить ему всю работу в Ваньшане… Хотя кого Байсо пытался обмануть? Можно придумать миллион оправданий собственной безалаберности, вот только сейчас это никому не поможет, ни ему, ни Горлянке.

А ведь Байсо гордился тем, что умел отлично продумывать последствия своих поступков. Почему у него не промелькнуло даже мысли о том, что мэр не будет долго терпеть выходки Зимней Цапли? Рано или поздно господин Шао должен был разозлиться и нанести удар, удар по самой уязвимой точке — Горлянке.

На следующий день после восстания Байсо за завтраком спросил у мэра Ваньшаня:

- А что, у вас вчера был какой-то местный праздник? Я слышал, как на улице шумели.

Мэр сначала хотел было заткнуть мальчишку, но быстро одумался, улыбнулся и сказал:

- Яочуан, мне говорили, что ты дружишь с детьми шахтеров. Как тебе, потомку клана Ань, может нравиться общение с этими грубыми и необразованными людьми? Я слышал, ты расстраиваешься даже из-за кривого шва на рукаве или небольшого пятнышка, а сам ходишь к черни в драном халате и возвращаешься всегда перепачканный с ног до головы.

- Вы правы, господин Шао, это странно. — Байсо состроил печальное выражение лица. — Но посмотрите на мою жизнь в Киньяне! Я — сын наследника клана, и потому должен всегда выглядеть идеально, вести себя идеально, разговаривать идеально, чтобы не позорить имя отца. При этом я неудачный бесталанный сын служанки, и потому не мог общаться на равных с остальными членами семьи. Как понимаете, дружить с детьми слуг мне тоже запрещали. Я всегда был никем! Меня замечали только тогда, когда я вытворял какую-нибудь глупость.

- Но ведь твой дядя согласился взять тебя в обучение!

- Да, и он сделал это лишь после того, как я нечаянно обменял любимый гребень супруги отца на взрослого лупоглаза в полной сбруе. К тому же, как вы знаете, окончательное решение он еще не принял, и я надеюсь на вашу помощь.

- Так про шахтерских детей…

- Ах да! Так вот, когда я приехал в Ваньшань, меня поселили у той женщины, и я впервые почувствовал, что значит мама. Мою родную мать супруга отца быстро выжила из дома, а сама предпочитала меня не видеть. А тут незнакомая женщина заботилась обо мне, как о родном сыне, недоедала, чтобы накормить, обнимала, натягивала шапку мне на уши, чтобы я не замерз. Шахтерские детишки, да, они не умеют читать, не разбираются в политике, зато с ними весело. Они научили меня играть в снежки и строить замки в сугробах. И им плевать, кто там мой отец. — Байсо говорил так горячо и искренно, как только мог. — В вашем доме тепло, вкусно кормят и хорошо одевают, но ведь вам я тоже мешаю. Вы бы хотели, чтобы я никогда не появлялся в вашем городе. И я вас понимаю.

Мальчик всхлипнул и добавил:

- Мне нравится Ваньшань. Я не хотел бы жить тут все время или родиться одним из этих детей. Но когда я там, на улицах, то я даже благодарен отцу за такое наказание.

- Понимаю, — кивнул господин Шао и посмотрел на своих притихших детей. — А ты знаешь девочку по имени Горлянка?

Байсо напрягся. Отрицать было бы глупо, если за ним следили, а за ним точно следили, то видели, как он общался с ней.

- Да, она одна из лучших учениц моей ваньшаньской мамы. А что?

- Помнишь, ты как-то говорил, что хотел поймать Зимнюю Цаплю?

- Да, — протянул мальчик.

- Так вот, я точно знаю, что она работает на него. Поэтому у меня к тебе личная просьба: постарайся узнать, кто он такой, где прячется или как она с ним связывается.

- О, Горлянка такая суровая, — от неожиданности мальчик начал запинаться, — она меня может и побить за такие вопросы. Она же выше меня!

Один из сыновей господина Шао хихикнул, но тут же осекся под строгим взглядом отца.

- Если справишься, я разрешу тебе выходить в город почаще. Ты же умный мальчик и сумеешь разговорить глупую девчонку. Впрочем, если ты сомневаешься, может, тебе не стоит браться за торговлю вовсе?

- Да справлюсь я! — буркнул Байсо, спешно доел и отправился переодеваться.

Выйдя за пределы хорошо охраняемых улиц с домами местной элиты, Байсо воочию столкнулся с последствиями своих действий. Вместо утоптанных тропинок и сугробов он увидел разодранные комья снега, усеянные красными каплями крови, ржавыми потеками чужой блевотины и черными хлопьями пепла. Мальчик вспомнил, что за всю неделю не выпало ни одной снежинки, и следы небольшого бунта сохранялись до сих пор.

Чем дальше он шел, тем чернее становился снег. Здание тюрьмы было сплошь покрыто копотью и сажей, обугленные обломки балок торчали из-за каменных стен, а вокруг вместо бесконечного снега была лишь обнаженная земля. Байсо не понимал, откуда люди взяли огонь, ведь в домах за тепло и приготовление пищи отвечали огненные камни, а за свет — камнесветы, но потом вспомнил про тех бедняков, что не могли позволить себя потратить ни капли Ки и грели дома, сжигая черные камни — угли.

Люди старались быстрее миновать это место и отворачивали лица, словно боясь вспоминать о том, что здесь произошло.

- Все это сделал я? — думал Байсо. — Все это моя вина? И бунт, и смерти, и пытка Горлянки… Все это лишь потому, что я хочу выиграть дурацкое испытание сумасшедшего старика?

Внезапно мальчика кто-то сильно толкнул. На него смотрел шахтер, сурово сдвинув брови:

- Ты против Зимней Цапли? Чей это ты такой? С какой улицы?

Байсо недоуменно отошел в сторону, потирая ушибленное плечо:

- Дяденька, да вы чего?

И тут он заметил на плече мужчины небольшое белое перышко, накрепко пришитое к рукаву. Более того, такие перья были почти у всех на улице.

- Да мое перо испачкалось, — сразу же заныл Байсо, — я не хотел, честное слово. Я не специально. Как раз пошел искать новое.

Шахтер подобрел, вытащил из-за пояса еще одно и отдал его мальчику:

- Держи. И старайся больше не пачкать. Сейчас их не так-то легко найти.

- Большое спасибо, дядечка! Вот уж удружили!

Байсо тут же прикрепил его в петлю, где обычно носил камнесветы. Да что тут произошло вообще? Он перестал разглядывать стены домов и дорогу, переключившись на людей. В целом ощущалось странно-восторженное настроение с нотками стыда. Горожане словно нарочно надели самые темные одежды, на которых так ярко выделялись чистые белые перья. Немного погодя он даже увидел женщину, державшую в руках белую курицу.

- Перо! Кому нужно перо! Белое перо в честь принца! Отдам всего за один цянь. Выкажи уважение Зимней Цапле! Перо!

Мальчик остановился и купил пару перышек, которые при нем вырвали из живота птицы. Та истошно закудахтала, затрепыхалась, но опытная женщина тут же перехватила курицу за ноги и перевернула вниз головой.

На стенах начали попадаться корявые надписи, сделанные углем. Чаще всего это были иероглифы «зима», «белый» и «человек», пару раз Байсо замечал попытки написать «цапля», но этот иероглиф был слишком сложен для малограмотных шахтеров, да и нарисовать столько линий без помощи было почти невозможно, и они сливались в черное месиво.

Мать Бохая встретила его со слезами, она сильно волновалась за своего мальчика и боялась, что тот мог пострадать на улицах, поэтому ему пришлось потратить много времени, чтобы ее успокоить.

- А твоя подружка Горлянка, — вспомнила женщина и снова расплакалась. — Ох уж и натерпелась, бедняжка. Говорят, она помогала Зимней Цапле, а ведь такая умная девочка, так мне помогала со школой. Как он только мог этот принц? Зачем же детей-то?

- Где она сейчас? Как себя чувствует?

- Откуда же мне знать? Говорят, спрятали ее где-то, чтобы стражники больше не смогли найти.

С трудом вырвавшись, Байсо направился к Сиволапу, который должен был знать, где сейчас Горлянка. Но, к его удивлению, старый приятель не торопился выкладывать все, что знал, а отвел его в сторонку и крепко сжал плечо, сминая перо.

- Знаешь, что-то я тебя не видел на улицах в ту ночь! И никто из наших не видел. И у матери тебя тоже не было.

- Сиволап, ты чего, с ума сошел? Это же я, Бохай.

- Откуда мне знать, кто ты такой? — внезапно закричал он. — Ты появился неизвестно откуда! Прикинулся Бохаем, а ты не похож на Бохая! Пока тебя не было, никто и не слышал о Зимней Цапле! Где ты сейчас живешь? Почему тебя не видно? Думаешь, Сиволап полный дурак? А я не дурак.

- Слушай, — зашептал Байсо, — это же я. Ты забыл, как пытался меня ограбить? Как мы дрались? Я помог пристроить Кривого к лавочнику, и теперь его семья живет лучше прежнего. Да, сейчас мне приходится скрываться. Зимняя Цапля подозревал, что его начнут искать через меня. Ты что, против Зимней Цапли?

Байсо не понимал, что случилось. Почему заклинание доверия перестало работать? Может, выдохлось, хотя о таком Джин Фу не предупреждал.

- Да, я против! — прорычал Сиволап и вытер рукавом нос. — Помнишь, как ты прибежал? Сказал, чтобы мы с ребятами отнесли те письма! Сказал, чтобы мы говорили всякую чушь про мэра! Это ведь из-за них люди вышли на улицы? Из-за них?

- Да этот город мог взорваться в любой момент! Вы же тут годами помирали от голода и холода. Зимняя Цапля только подтолкнул вас. И то лишь для того, чтобы спасти ребят. Что случилось-то?

- Подтолкнул? Всего лишь? — Сиволап отшвырнул Байсо в сторону и с размаху впечатал массивный кулак в стену. — Моего отца убили. Он больше всех верил в Зимнюю Цаплю! Он так ждал, чтобы все изменилось! А теперь он мертв! Сможет твой Зимняя Цапля вернуть его? И не только его. Только с нашей улицы погибло пятеро.

Теперь Байсо понял, почему слетела магия. Сильные личные переживания разрушили небольшое воздействие извне, ведь он не хотел, чтобы Сиволап перестал думать самостоятельно. Байсо тайком вытащил кристалл с Ки, подошел к другу, схватил за ухо и, пока тот не опомнился, шарахнул усиленным заклинанием.

- Прости, Сиволап, — шепнул он, стараясь держать себя в руках. — Скажи, где держат Горлянку?

- В доме Ломогора.

Байсо понятия не имел, кто такой Ломогор, поэтому сказал:

- Проведи меня туда.

Только после прямого указания Сиволап повел его в нужное место. Они пропетляли немного по узеньким улочкам, зашли в чей-то дом и тут же вышли с другой стороны, — это был лишь проход к небольшому укромному тупичку, который упирался в гору. Несколько мужчин сидели там, укутавшись в тулупы, а под ногами у них лежали огненные камни. Охранники поприветствовали Сиволапа, внимательно посмотрели на Байсо, но ничего не сказали.

- Вот дом Ломогора, — сказал Сиволап и ткнул в дверь, воткнутую, казалось, в камень. Байсо осторожно потянул ее на себя и увидел низенький проход. Снова пещера?

- Заходи быстрее, не выстуживай тепло, — поторопил его один из мужчин, и Байсо нырнул внутрь.

Узкий коридор, несколько ответвлений, в которых лежали какие-то ящики и мешки, в парочке на разостланных матрасах лежали незнакомые ему дети, а потом он увидел Горлянку. Девочка лежала с закрытыми глазами, лицо ее было без следов побоев, хоть и слегка осунулось, а может, так казалось в полумраке пещеры, освещаемой лишь парой маленьких камнесветов.

- Горлянка! — негромко позвал Байсо. — Ты спишь?

Она открыла глаза, посмотрела на мальчика и улыбнулась.

- Нет, не сплю. Устала разглядывать камни над головой. Думала, ты придешь раньше.

- Я не мог, — Байсо опустился на колени и уткнулся лбом в пол. — Прости меня. Я не хотел, не хотел, чтобы так…

Он думал, что расплачется, но слез почему-то не было совсем. И тут он почувствовал прикосновение к своей макушке.

- Ты не виноват. Хотя нет, виноват. Но я и сама знала, что меня могут поймать. Надо было мне сразу спрятаться.

Байсо вскинул голову и успел заметить, как Горлянка прятала перемотанную руку под покрывалом.

- Тебя пытали? Тяжело было? Тебе нужен лекарь? Он вообще приходил?

- Били. Сломали несколько пальцев. Больно лежать на спине, но на животе еще хуже. Лекарь не нужен, иначе он узнает, где это место. Не бойся, я ничего не говорила про тебя. Наболтала той же ерунды, что и ты тогда. Вроде как вижусь с Цаплей в темных местах, он шепчет мне задания, лица не видела. — Горлянка помолчала, а потом тихо спросила: — Скажи, зачем всё это?

- Ты о чем? — Байсо не мог заставить себя посмотреть ей в глаза.

- На самом деле, Зимняя Цапля не так уж и высок, правда? И он же не дурак ходить по улицам в плаще из перьев? Скорее всего, он выглядит, как обычный горожанин, только думает и говорит иначе. Поэтому я хочу спросить у Цапли, зачем всё это? Ради чего? Пропал Чиж, избили Копыто, Ухолова, Джинга, Ли и Красного. Цапля знает их имена? Во время нашего спасения погибли люди. Зачем?

Байсо закусил губу. Как он мог сказать ей, что это лишь игра, глупое состязание? Что он приехал сюда, взбаламутил людей, дал им надежду только для того, чтобы заработать денег и показать себя перед стариком, живущим в далеком Киньяне?

- Ты ведь скоро уедешь?

Этот вопрос застал Байсо врасплох. Он планировал убраться из Ваньшаня летом, вместе с первым же караваном, понимая, что вряд ли сможет продержаться здесь еще год. В конце концов, старик Юн не говорил, что испытуемые обязаны оставаться там, куда их отвезли, так что мальчик планировал обосноваться на оставшееся время в другом месте. Денег он набрал уже прилично, узнал тайну города, организовал подпольную структуру, которую можно будет передать в руки отца. Байсо планировал открыть собственную торговую компанию в более крупном городе, где возможностей побольше.

- Не бросай нас. Доведи дело Зимней Цапли до конца. Я знаю, ты сможешь! — Горлянка вновь протянула руку к Байсо, но тот отпрянул.

- Ты ошиблась. Да, я приехал вместе с Зимней Цаплей, чтобы быть посредником между ним и городом, и если бы ты рассказала обо мне, то было бы туго. Скорее всего, пришлось бы убить себя. Я не знаю всех его планов. Я всего лишь сиротка, которого он подобрал на улице и научил всему, что нужно. Мне жаль, что это случилось с тобой. Действительно жаль. Но нам нельзя останавливаться. Цапля сказал, что он переведет всё на взрослых, но сейчас мне нужны имена тех, кто с тобой работал, их особенности и последние задания.

Он сумел поднять голову и посмотреть прямо на Горлянку. У нее тряслись губы, и слезы из уголков глаз затекали прямиком в уши. После нескольких судорожных всхлипов она все же сумела взять себя в руки и начала перечислять имена, уставившись в каменный свод.

Глава 9 Приёмные экзамены

Пережив массу разнообразных чувств: от злости на Жоу, который не удосужился намекнуть на возможность платы Ки, до самоуничижения, я успокоился и решил, что всё прошло не так уж и плохо. Я разобрался с непонятной враждой с Мин Чинем и убедился, что он на самом деле хотел лишь женить меня на своей дочери. У меня появился сильный покровитель в Киньяне, хоть я и не собирался пользоваться этим. Выяснил, что нищим я не останусь, заказал розыск похитителей Аи, раздобыл ингредиенты для массивов, которые вряд ли бы успел отыскать самостоятельно, не привлекая внимание гильдии начертателей. Познакомился поближе с Лули. Так что сейчас я мог снова погрузиться в учебу.

Вся Академия походила сейчас на приют для лишенных разума. Приближалось время сдачи наших проектов, и студенты ускоренно дописывали свои работы. В архив было невозможно попасть даже ночью, дядюшка Бэй, казалось, перестал спать вовсе, вокруг здания архива круглые сутки сидели ученики и ждали своей очереди внутрь, обложившись бумагой и тушью.

Тедань окончательно плюнул на этикет и вежливость, поминутно врывался то ко мне, то к Мэй с вопросами о том, как пишется тот или иной иероглиф, правильно ли он сформулировал мысль и тому подобное. Я подпирал дверь изнутри, заклинивал, даже ставил засов, но Небеса одарили моего синеволосого друга недюжинной силой, и тот легко вышибал ее вместе с креплениями. Мэй сражалась с ним магически, она вмораживала дверь в косяк, ставила барьеры, в том числе и те, которые могли травмировать. Что ж, Тедань полностью оправдал звание разрушителя. После очередного неудачного эксперимента я услышал взрыв, и глухой удар в стену, от чего с крыши посыпались кусочки черепицы. Оказалось, что дверь Мэй вылетела напрочь и едва не пришибла Теданя.

После этого я сказал ребятам, что, пожалуй, сосредоточусь на массивах, и ушел к оголенному участку стены, чтобы спокойно заниматься законопроектом. Я собирался как-нибудь приступить к восстановлению защиты, но для письменной работы были установлены временные рамки, а для массивов — нет, поэтому я пока отложил их в сторону.

Пока я описывал последовательность работы сыскаря, понял, что одного лишь закона будет мало. Наши чиновники веками работали по привычной безотказной схеме: поймать, допросить, применить пытки, допросить, и так пока не выйдут на вероятного виновника, который признается в любом преступлении. Так зачем им думать, подстраиваться под обычных людей, учиться? Они полистают закон и продолжат работать по-старому, даже не пытаясь вникнуть в суть. Поэтому я дополнительно ввел обучение новым методам расследования. Для этого государство должно оплатить обучение нескольких человек у какого-либо сыскаря по методам, описанных в моем законе, а те, в свою очередь, должны обучать следователей на протяжении трех месяцев. В конце чиновники должны будут пройти письменный экзамен, причем не общий, в виде сочинения на тему вроде «Благородный человек и его служба народу», а вполне конкретный, касающийся только этого закона. Я посчитал, что за десять лет все чиновники министерства наказаний успеют пройти обучение.

Я уже не был столь наивным, чтобы полагать, будто после такого обучения все резко изменится. Но надеялся, что хотя бы часть следователей попробует работать по новой схеме. Впрочем, это был лишь проект закона от одного ученика в Академии, дальше архива эти записи не пойдут.

После сдачи работы я рассчитывал немного передохнуть и заняться массивами. Согласно записям мне нужно было еще потренироваться в составлении смеси для нанесения печатей на стены, поэтому я прикупил все вещества в тройном объеме. Еще нужна специально оборудованная комната с котлом, разными приспособлениями для нарезки, толчения, смешивания и выпаривания. Мастер печатей уже сказал, что пустит меня в свою лабораторию и научит пользоваться инструментами, но потребуется много времени, полная концентрация и не одна сотня Ки.

Я заканчивал изучение печатей, когда работник Академии позвал нас троих к господину Куну в кабинет. К моему облегчению, там были и другие ребята, все личные ученики.

- Попрошу отложить ваши дела в сторону, — сухо и быстро заговорил глава Академии. — Личный ученик — это не только привилегии, но еще и обязанности. Через несколько дней начнется прием новых учеников. Я предполагаю, что придёт не меньше пятисот человек, поэтому нужно будет провести дополнительную проверку прежде, чем я буду их отбирать.

Мы озадаченно переглянулись.

- Каждый из вас неплохо разбирается в своей области. Трое начертателей, трое магов и ещё несколько человек будут экзаменовать по классической литературе и по военному делу. Ваша задача — определить тот минимум, который позволит отсеять самых неумелых.

- А ученики Идущего к истоку и Старшей сестры? — спросила Уко, насупившись.

- Я не буду проверять людей на умение сражаться, для меня это не главное. Всему, что им понадобится, их обучат здесь. Но я не хочу, чтобы мои учителя тратили время на растолковывание азов или на обучение чтению.

Тедань даже глазом не моргнул, хотя он единственный остался в Академии из тех, кто пришел сюда, не зная грамоты.

- Бойцы обеспечат безопасность на территории Академии. Готовьтесь. Советую придумать простые и быстрые задания для проверки.

После встречи с Кун Веймином я, Хуан Фанг и Ши Да, трое личных учеников Мастера печатей, собрались вместе, чтобы придумать, как проверять поступающих. Если в Академию придет хотя бы пятьсот, на каждого из нас придется по сто шестьдесят человек. Даже если мы потратим на человека хотя бы десять минут, экзамен мы будем принимать не один день.

- Думаю, что нужно брать тех, кто сможет создать хотя бы один массив, — сказал я.

- Ну да, в результате в Академию пройдет целых десять человек, — рассмеялся Хуан Фанг, тряхнув длинной прядью волос на лбу. — Может, снизим до одной печати?

- Я бы брал тех, кто может нарисовать хотя бы круг, — добавил Ши Да.

- Да круг любой может сделать, — возмутился я. — Может, тогда хотя бы устроим опрос на знание печатей? Выпишем их на листе и спросим, что она значит.

- Я согласен с Ши Да, — сказал Фанг. — Больше всего сил и времени уходит на то, чтобы научить нарисовать этот зацелованный Пропастью круг, а печати — это дело наживное. К тому же, круг — это быстро и просто. Минута — и человек проверен.

Я не был согласен с ними, так как сам начертил круг в первый же день обучения, и это даже без школы, а ведь я слышал, что в школах учат начертанию.

- Как быстро вы дошли до первой печати? — решил уточнить я.

Ребята переглянулись. Хуан Фанг пожал плечами:

- Полгода только на круг. И это с личным учителем.

- Семь месяцев, — кивнул Ши Да, — две тысячи Ки.

- Среди простолюдинов мало кто доходит и до круга, — пояснил Фанг. — Но если ты хочешь видеть в Академии только благородных, то, конечно, давай принимать по печати.

С этим аргументом я спорить не стал.

***

К приему учеников Кун Веймин подошел весьма серьезно. Как и в прошлом году, Мастер печатей установил невидимый массив перед входом, который не пропускал людей старше двадцати лет. Все пространство между внешней и внутренней стеной было разграничено так, чтобы сначала претенденты подходили к первой тройке студентов, где получали листок бумаги со своим именем и номерами. Дальше они двигались по узкому коридору и попадали ко второй тройке, где их проверяли на грамотность, ставили соответствующую пометку на листке и отправляли к тройке Мэй. Там ставили пометки об умении пользоваться магией. Затем они подходили к нам и пытались начертить круг при помощи Ки, потом шли военное дело, литература, на выходе у них брали листки и вносили их в списки. Самый короткий список должен получиться из людей с пятью знаками, и если таких наберется хотя бы сто человек, дальше с ними будет беседовать сам Кун Веймин. Если в этом списке будет слишком мало людей, то появится шанс и у ребят с четырьмя знаками.

Между рядами ходили наши бойцы в полном вооружении, помогали потерявшимся, хотя, на мой взгляд, всё было предельно понятно. Уко постоянно держала руки на поясе и ждала хотя бы одного косого взгляда на свои всё еще неприлично короткие волосы.

Через нас проходили быстро. Фанг и Да оказались правы, не так много людей вообще разбирались в начертании. У Теданя в этом году не было бы ни малейшего шанса пройти дальше, хотя сейчас он с увлечением проверял поступающих на знание военного дела и выписывал иероглифы «да» на листочках. У меня создалось впечатление, что Кун Веймин изменил какие-то планы и сейчас больше не хотел тратить время на простолюдинов.

Отпустив очередного парня, я посмотрел на Фанга и заметил, как тот сделал пометку в листке девушки, которая даже не попыталась начертить круг, вместо этого она что-то сказала Фангу, от чего его лицо пошло пятнами. Я подошел к соученику и спросил, в чем дело.

- Я не мог отказать ей, — шепнул он, оглянувшись на ту девушку. — Она — дочь наследника моего клана. Если она пожалуется отцу, у моей семьи будут большие проблемы.

- И много таких, кто может устроить вам неприятностей?

- Хватает, — присоединился Ши Да. — У всех благородных внутри кланов и вне их есть ранги. Они негласные, но все их знают и соблюдают.

Я задумался, а потом сказал:

- Всех, кто может на вас надавить, отправляйте ко мне. Я сирота и простолюдин, к тому же из другого города, ко мне все эти ранги не имеют никакого отношения. Говорите, что по правилам Академии вы не можете проверять знакомых.

Ян из клана Цянь хлопнул меня по плечу и, ухмыляясь, прошел к другим экзаменаторам. Такие проблемы были не только у Фанга и Да, но и у остальных ребят. Хотя за Мэй я не беспокоился, она так не любила своих родных, что могла специально завалить того, кто посмеет давить на нее авторитетом. Тедань, как и я, был неуязвим, ему безразличны любые ранги и звания.

Вскоре начались проблемы.

- Из какого ты клана? — заносчиво спросил один из отправленных ко мне.

- Меня зовут Юсо Шен, я простолюдин. Прошу начертить круг при помощи Ки. Он должен продержаться одну секунду, прежде чем рассыпаться.

- Простолюдин? И ты смеешь что-то требовать у меня, Цзоу Юанджуна? — его благородное тонкое лицо так и полыхало праведным гневом. — Да твой талант на уровне булыжника. Я требую, чтобы меня проверял Хуан Фанг.

- По правилам Академии мы не можем принимать экзамен у знакомых. Прошу начертить круг при помощи Ки.

- Ты хоть знаешь, кто такие Цзоу? Смеешь оскорблять один из благородных домов?

Я не выдержал, встал и посмотрел ему в глаза:

- Я Юсо Шен, простолюдин. Мой единственный шанс пробиться выше — это пройти обучение в Академии. Господин Кун сказал проверять каждого, кто вошел сюда, и я выполню его указание, чтобы не потерять эту возможность. Разве клан Цзоу выше клана Кун? Если это так, прошу написать жалобу на меня. Или начерти круг при помощи Ки.

Парень сразу отступил, поднял руку и сделал сияющий круг.

- Благодарю, — и я поставил отметку в его листок.

И такие диалоги проходили довольно часто, к концу дня мы все были вымотаны до предела. Передо мной мелькали роскошные наряды и простые синие халаты, к сожалению, в этом году у простолюдинов почти не было шансов, меня пробовали и разжалобить, и подкупить, и даже соблазнить. Я настолько устал от постоянной смены людей, что уже не обращал никакого внимания на внешность, возраст и социальный статус новых претендентов.

- Прошу начертить круг при помощи Ки. Он должен продержаться одну секунду, прежде чем рассыпаться, — в сотый раз сказал я, взяв в руки листок с именем Ци Юминг.

- А ты сам со своим куцым талантом способен на такое?

Я невольно поднял голову на этот свежий и задорный голосок. Передо мной стояла совсем молоденькая девушка лет четырнадцати. В таком возрасте в Академию даже парней не отправляли, а тут девушка. Традиционное длинное одеяние из узорчатого шелка, соответствующая прическа и прямой взгляд, что также редкость. Приличные воспитанные девушки должны смотреть в пол.

- Я уже студент Академии и не должен ничего доказывать. Прошу начертить…

- Я слышала, что ты простолюдин. Разве ты не должен сеять просо или выращивать лупоглазов?

- Вы удивитесь, когда узнаете, на что способны обычные люди. Прошу…

- Вряд ли ты можешь использовать магию, иначе ж помрешь со своим талантом, — она смотрела на меня, как на диковинную игрушку.

Позади нее стояла девушка в одежде служанки с низко опущенной головой, в ее руках также был листок для поступающих, но она не спешила пройти к Фангу или к Да, а ждала, пока закончит эта Юминг.

- Если вы пройдете в Академию, то обязательно всё узнаете. Прошу начертить круг при…

- Я не буду ничего делать, пока не удостоверюсь в твоем профессионализме. Раз уж ты намного ниже меня по статусу, то должен превосходить хотя бы в знаниях.

Я беспомощно оглянулся на своих напарников, они, устав от монотонной работы, с удовольствием бросили проверять своих кандидатов и наслаждались зрелищем. Даже Ян из клана Цянь подошел поближе, чтобы понаблюдать за нами. А голосок у Юминг был настолько звонким, что его можно было расслышать даже на дальнем конце двора.

- Свои испытания я уже прошел и не собираюсь ничего доказывать.

- А может, сюда специально назначили самых глупых и неумелых? В наказание? Ибо кто захочет сидеть целый день на солнцепеке и твердить одно и то же по сто раз?

- Проходите дальше, — не выдержал я, — раз вы отказываетесь начертить круг, то я не поставлю вам ничего.

- Но это же несправедливо! — еще громче сказала Юминг. — А вдруг я гениальный начертатель?

- Докажите!

- Сперва ты! Если сможешь начертить то, что не сумею я, то сама Ци Юминг принесет тебе глубочайшие извинения. А если я превзойду тебя, то ты должен будешь поставить свою закорючку мне и вот ей, — и она ткнула пальцем в девушку позади себя.

Я рассмеялся:

- А я всё никак не мог понять, зачем вы это делаете. Хотите провести в Академию служанку?

- Я знаю, что это запрещено. Но служанка сможет поступить, как обычный ученик. Это не возбраняется, разве не так? — Юминг покраснела, но держалась довольно стойко.

Внешние ворота Академии захлопнулись, на сегодня приём был закончен, так что я уже мог не спешить. Уверен, что Ци специально дожидалась вечера, чтобы принимающие вымотались и согласились с ней только из-за усталости.

Фанг наклонился в мою сторону и шепнул:

- Давай, покажи ей, на что способен.

Ян тоже подхватил:

- Пусть они узнают силу Академии.

Я невольно оглянулся на Мэй, обычно она пресекала подобное поведение, но не в этот раз.

- Вперед, — раздался ее мысленный голос у меня в голове. — Достали уже эти благородные выскочки.

- Хорошо, — я поднялся, покрутил затекшими руками и ногами. — Начинаем одновременно. У кого массив будет сложнее, тот и победил, так?

Юминг смутилась, кажется, она не ожидала, что я соглашусь принять вызов.

- Я могу взять кристаллы с Ки?

- Конечно, — я едва не забыл про них, но после ее напоминания вытащил кристалл на сотню Ки, который выкупил у Мин Чиня.

Народ расступился, мы встали друг напротив друга и начали чертить. Ци Юминг вела линии легко, словно играючи, перешла ко второй печати, затем к третьей. Я же рисовал неторопливо и тщательно, не желая показывать всё, на что способен. Она выбрала непростой массив из восьми печатей, я же взял классический защитный массив, основное достоинство которого заключалось в том, что его можно увеличивать бесконечно, добавляя новые условия и новые печати. Сначала я нарисовал базовые печати, с которых обычно и начинают знакомство с начертанием, и Юминг довольно улыбалась. Ее улыбка сползла, когда я закончил пятую печать и перешел на шестую, весьма специфическую, а затем на еще более сложную седьмую. Она закончила свою работу, и я мог признать, что это было великолепно отточенное мастерство. Ни одной помарки. Я немного помедлил, а потом приступил к девятой печати, которая перераспределяет полученный удар на все узоры, таким образом, увеличивая срок действия всего массива. Заключительный штрих, массив замерцал и растворился в воздухе, теперь его можно было увидеть лишь в магическом зрении.

Лицо Ци Юминг скривилось, нос покраснел, а по щекам поползли предательские слезы. Она низко поклонилась мне.

- Недостойная Ци нижайше просит простить ее неподобающее поведение перед лицом мастера. Недостойная Ци просит разрешения удалиться.

Я сел обратно, взял ее листок, поставил отметку и обратился к служанке:

- Прошу начертить круг при помощи Ки. Он должен продержаться одну секунду.

Юминг выпрямилась, взяла бумагу с удивленным видом, помолчала, потом сказала:

- Джу, возвращайся в дом. Дальше я сама.

И, гордо задрав нос, пошла к следующей тройке экзаменаторов.

***

Следующие несколько дней были столь же ужасными, как и первый. Сам Кун Веймин отметил, что желающих поступить в Академию оказалось несколько больше, чем он предполагал. Мэй съязвила, что всему виной мое выступление с массивами, теперь по Киньяну разлетелся слух, что в Академии Син Шидай обучают начертанию лучше, чем в гильдии. Задираться со мной и правда стали меньше, может быть, потому что я придумал способ утихомиривать всех этих благородных и знатных одним движением: протягивал им листок без отметки и приглашал следующего.

На третий и четвертый день буйство красок и блестящих украшений сменилось темными потертыми одеждами и мозолистыми руками, жаль, что почти никто из них не умел чертить. Пришли несколько ребят, которые вылетели из Академии в этом году, и было заметно, что они постарались подтянуть свои навыки за это время.

Но больше всего мне запомнился один паренек, от которого пахло навозом. Он чувствовал себя неловко в непривычной нарядной одежде и все время извинялся. Когда он дошел до меня, несколько раз поклонился, потом подал свой листок, поклонившись еще раз. Я увидел, что по магии и грамоте он отметки получил, хотя его талант был едва ли выше двадцати единиц. Судя по всему, кристалла с Ки у него не имелось, поэтому он выглядел бледновато.

- Прошу начертить круг при помощи Ки. Он должен продержаться одну секунду, — быстро проговорил я.

- А, слушаюсь, господин, — снова поклонился парень. — Только я не очень умею, так что… Прошу извинить мою нерасторопность.

Я невольно улыбнулся и кивнул. Он сосредоточился, поднял руку, дождался, пока на пальце появится небольшая искорка, и очень медленно начал очерчивать круг. Он даже не дышал в это время. Его рука дрожала, линия становилась то гуще, то тоньше, но не обрывалась. Я сам почти не дышал, так переживал за него, на вторую попытку у него вряд ли хватит энергии. Он довел круг до конца и счастливо выдохнул:

- В первый раз получилось.

Я тут же поставил отметку в листок, встал, отдал записи и похлопал его по плечу:

- Ты здорово постарался. Так держать.

- О, благодарю, господин, — еще один поклон. — Я сам не верил, что смогу. Мне даже полегче стало.

Еще бы не стало. Я влил в него не меньше тридцати Ки. Удивительно, что он еще не потерял сознание с такими-то затратами. Я надеялся, что он сможет поступить в Академию, с таким-то упорством и решительностью.

Глава 10 Молниерукий

На заключительный этап отправились посмотреть многие студенты Академии. Там Кун Веймин должен был провести небольшой опрос вроде того, как он спрашивал нас, и ребята искренне надеялись повеселиться за чужой счет. Я же остался дома, чтобы отлежаться в углу своей комнаты, никого не видеть и не слышать. Слишком много людей я пропустил через себя. Когда же надоело просто валяться, я открыл записи Мастера печатей и снова начал их просматривать, стараясь запомнить даже самые маленькие детали.

До этого мы с Теданем и Мэй гадали, какую проверку вместо стройки устроит вновь прибывшим глава Академии. Дома уже построены, даже в Южном округе были свободные места, ведь нас стало в два раза меньше. Единственное, в чем мы не сомневались, что испытание будет. За время собеседования несложно было понять, что ищет Кун Веймин, и подстроиться под его ожидания, но невозможно скрыть свою натуру за неделю тяжелых физических работ.

Мэй высмотрела какой-то особенный талант и сильно переживала, что этот человек не пройдет. Теданя никто не впечатлил, кроме пары девушек, одна из которых улыбнулась ему. Я же думал о том парнишке, который впервые сумел начертить круг во время экзамена. Какую жажду знаний нужно было иметь, чтобы без дополнительной Ки упорно учиться начертанию? Если такой человек поступил в Академию, то он зубами будет землю грызть, чтобы успевать во всех науках.

На следующий день, стоило только выйти из дома, я услышал звонкий голосок:

- Я узнала! Тебя зовут Юсо Шен, и ты простолюдин.

Передо мной стояла та девчонка, Ци Юминг, с которой я соревновался на экзаменах. Ее волосы были убраны кое-как, одежда была перекошена, пояс был завязан где-то сбоку, а не сзади. Я кивнул ей.

- Поздравляю с поступлением в Академию. Рад, что ты прошла.

И пошел к стене, где в скором времени должен был восстановить защиту. Но она не отставала, продолжала семенить следом, пока мы не добрались до места.

- Эй! Я узнала! Ты живешь в доме с какой-то магичкой и парнем с синим хвостиком.

Я взял широкую кисточку, намочил ее в воде и принялся выводить узоры на камне, давая возможность привыкнуть руке и пытаясь понять, как лучше расположить печати. Юминг без умолку задавала вопросы, но, не получив ни ответов, ни внимания, быстро заскучала и убежала.

Когда я убедился, что могу нанести смесь с первого раза без ошибок, то сложил инструменты и вернулся поесть в дом. Возле него уже стояла запыхавшаяся Юминг.

- Я узнала! Ты был преступником и поступил в Академию, чтобы скрыться от правосудия!

Я молча поклонился и прошел вовнутрь. Тедань просветил меня насчет начала учебы. Оно откладывалось на неделю, чтобы новенькие пообвыклись и прошли испытание трудом. Значит, и мне за неделю нужно было закончить с этими массивами, чтобы потом не отвлекаться.

Кун Веймин не стал придумывать для новичков ничего особенного. Всего лишь попросил разбиться на команды и заняться благоустройством территории, посадить деревья, вскопать клумбы, провести небольшой ручей. Это меня порадовало, так как голая земля и вымощенные каменные дорожки угнетали однообразием и безликостью.

В очередной раз я встретил Юминг, когда шел к Мастеру Печатей. Она была еще более растрепанной, чем прежде, полы дорогого халата замызгались, а мягкие туфельки превратились в непонятное месиво. Впрочем, девчонка не унывала и усердно втыкала мотыгу в землю, выдирая ненужные кусты зелени. Рядом с ней работали еще несколько ребят, закатав рукава и подоткнув длинные полы.

- Я узнала! — крикнула она издалека. — С тебя сняли обвинения! Ты больше не преступник!

Я кивнул и хотел было пройти мимо, но ее сокомандники дружно бросили работу, и один подошел ко мне с мотыгой в руках.

- Это ты обидел Ци Юминг?

- Я всего лишь проверил ее знания по начертанию.

- Мони, он не обижал меня! — вступилась Юминг.

- Не буду вам мешать, — с трудом сдерживая смех, сказал я.

Девочка подобрала неплохое прозвище для парня, он и впрямь был похож на старшину или старосту деревни, такой же основательный и грозный.

- Я узнала! Ты сбежал из Академии, — она подошла ближе. — Но я не знала, что от мотыги может быть так больно.

И она протянула ко мне ладошки с кровящими ранками, в которые уже набилась грязь. Я невольно посмотрел на свои, покрытые крепкими мозолями от копья, мотыги и топора.

- Промойте раны и перемотайте их чистыми тряпками. Боль быстро пройдет, и ваша кожа станет прочнее.

- Чжуаньдань, слышал? Принеси воды и ткань! — скомандовала Юминг.

Тут я не удержался и расхохотался. Кажется, эта девчонка каждому в своей команде дала прозвище в виде актерского амплуа. Мони — актер, играющий командиров или старост, чжуаньдань изображает женщин, чжуангу играет чиновников, а фумо — остальных мужских персонажей. И я уже мог сказать, кого и как она назвала.

- Шен, я бы тебе не проиграла, если бы знала, что ты так хорош в начертании. Ты простолюдин и точно не из гильдии. Так кто тебя научил?

- Значит, ты еще не все узнала, — усмехнулся я и поторопился уйти, чтобы эта болтушка не дала и мне какое-нибудь прозвище.

Немного поодаль я заметил и того парня, впечатлившего меня своим упорством. Он со своими ребятами рыл канаву, возможно, в дальнейшем здесь будет протекать ручей с изящными деревянными мостиками. Вот только меня смутило, что копали все, кроме одного человека, усевшегося поодаль и листавшего книгу.

Я подошел к знакомому и поприветствовал его. Парень тут же отставил лопату, поклонился и расплылся в улыбке.

- Доброго дня, господин. Благодарю за вашу помощь во время поступления. Я так счастлив, что смог попасть в эту Академию!

Он был откровенно некрасивым. На широком простоватом лице вольготно расположился не менее широкий плоский нос, узенькие глаза едва виднелись из-под кустистых бровей, волосы были обстрижены неровно и коротко, задорно торчали круглые уши. Дурачок, да и только. Зато его искренняя улыбка во весь рот и простые манеры располагали к себе с первого же взгляда.

- Это только твоя заслуга, — улыбнулся я в ответ. — Как тебя зовут?

- О, прошу прощения за мою невоспитанность. Мое имя Ли Гоушен, но все зовут меня навозником, так как от меня, говорят, сильно пахнет навозом. Мой отец разводит вилорогов на западе от Киньяна. Ну и я ему помогал.

- Приятно познакомиться, Гоушен. Меня зовут просто Шен, только пишется мое имя другим иероглифом, — добавил я (Гоушен — в переводе с китайского остатки собачьего корма. Шен — осторожный или глубокий). — Скажи, а почему вон тот человек не работает вместе с вами?

Гоушен смутился и отвел взгляд в сторону.

- Это благородный господин из семьи Ван. Он говорит, что не будет ковыряться в земле, как какой-нибудь крестьянин.

- А остальные? Они на вид вроде бы тоже не из бедных.

- Нет, это хорошие ребята, — он снова заулыбался. — Вон тот с хвостом на макушке — сын чиновника низшего ранга, высокий точно жердь — сын торговца, а светлокожий из какой-то гильдии пришел.

- Я не должен этого говорить, но мне будет жаль, если ты по глупости вылетишь из Академии. Выгони этого благородного из команды или заставь работать. Здесь нет чинов и нет рангов. Вы все ученики Академии.

Гоушен оглянулся на сидящего бездельника, насупился, почесал затылок.

- Спасибо за совет. Мне и самому не по душе, что мы тут горбимся, а он жмурится на солнышке, распустив рукава до колена. Сейчас я с ним поговорю.

- Если нужна будет помощь, обращайся ко мне. Чем смогу, тем помогу.

Я отошел подальше и запустил заклинание «ухо древесной крысы», которым поделилась Мэй. Мне было интересно, как поступит Гоушен, будет ли он грубить или уговорит высокомерного лентяя миром взять лопату?

- Уважаемый господин Ло, — очень вежливо обратился Гоушен, — позволите ли вы высказаться этому недостойному человеку?

- Говори, — протяжно зевнул «господин из семьи Ван».

- Я тут подумал…

- Подумал он! С каких это пор навозники умеют думать? Твоя задача не думать, а работать.

- Полагаю, что господин Ло случайно попал в компанию этих недостойных людей. Среди нас нет никого со столь же высоким рангом и образованием, поэтому господину Ло и не о чем говорить с нами. Мы поступили бесцеремонно и даже бесстыдно, когда посмели поставить себя наравне с господином Ло.

- Я оказал большую честь, присоединившись к вам. Хорошо, что ты, навозник, это понимаешь.

- Я слышал, что потом членам команды полагается жить вместе и помогать друг другу. Мы повиснем тяжелым ярмом на шее господина Ло. Поэтому прошу, господин Ло, оставить нас. Как бы тяжело нам не пришлось, моя душа не вынесет мысли, что из-за нас господин Ло …

Я отключил заклинание и пошел дальше. Этот парень точно не пропадет.

Мастер печатей провел меня в длинную комнату, уставленную разными хитроумными приспособлениями, амулетами и чашками. Сразу, как мы вошли, я увидел небольшую нишу из прочного камня, в которой был выступ в виде столика и несколько полок. Выход из ниши был почти напротив двери.

Учитель предупредил, что даст общие понятия о подготовке смеси для начертания и научит обрабатывать разные вещества, но нужную смесь я буду делать самостоятельно по записям.

- В искусстве начертания рисование массивов и каскадов в воздухе считается низшим или начальным уровнем мастерства. Как говорят в нашей стране, это лишь подготовка к настоящему начертанию, так ученик запоминает разные печати и учится контролировать энергию внутри себя. И это заблуждение можно понять. Ведь для чего годятся воздушные массивы? Для личной защиты и атаки? Да, но временные затраты на их рисование настолько велики, что проще нацепить доспехи, особенно если те укреплены нанесенными печатями. В массовом бою тоже не совсем удобно, так как помимо самого сражения нужно следить еще и за подпиткой своих массивов, ведь если они рассыпятся, боец, по сути, останется голым. Есть, конечно, и другие способы их использования, например, для безопасности дорог, как в стране Божественной черепахи, но к ним прилагается целое министерство, которое следит за их своевременной подпиткой и за сдачей дорожного налога в Ки.

Мастер печатей перебегал с места на место и раскладывал инструменты в непонятном для меня порядке.

- А вот начертание на предметах — это уже высочайший уровень! Потому что недостаточно только размахивать руками и рисовать заученные печати, ведь это может сделать даже ребенок, но нужно еще подобрать идеальный состав под каждый массив и под каждый материал. К сожалению, до сих пор не нашли ни одной системы, которая бы позволила понять, что для чего лучше подходит. Смеси абсолютно хаотичны, и даже для двух схожих массивов порой требуются составы, в которых нет никаких совпадений. Ты, наверное, думаешь, что ингредиенты для начертания дороги? По сравнению со стоимостью рецепта это лишь крохи, все равно, что сравнивать капли дождя с рекой.

Теперь учитель доставал из сундуков и шкафчиков небольшие мешочки, горшочки и склянки.

- Простые обыватели думают, что в гильдии начертатели сидят, пьют чай и ждут, когда же к ним придет заказчик. На самом деле каждый начертатель мечтает создать свой собственный рецепт к массиву, который улучшит его свойства. Так-то ведь и водой можно намалевать печать на стене, нужно лишь влить в нее Ки и все. Но такой массив распадется, стоит только воде высохнуть. Каждая смесь должна увеличивать емкость Ки массива и его крепость, ведь тогда он сможет простоять дольше. Стопроцентной считается эффективность воздушного аналогичного массива. При проверке рецепта сравнивают показатели как раз с воздушной копией.

Он остановился на мгновение и взглянул на меня.

- Если уж говорить о мечтах, то истинный начертатель жаждет найти две вещи. Идеальный рецепт, который не только сравнял бы массив со стопроцентным, но и улучшил его! И Небесный рецепт, который подошел бы к любому массиву и материалу, делая его нерушимым. Представь, как изменился бы мир, если такие рецепты нашлись? Можно было бы создавать весьма прочные доспехи или стены, которые невозможно сломать!

Я припомнил уроки от Джин Фу и сказал:

- Тогда вещества, составившие Небесный рецепт, стали бы величайшей ценностью и озолотили бы тех, у кого они есть.

- Да при чем тут деньги? — вскричал Мастер печатей. — Слава! Имя, которое не забудут в веках! Нам были бы не страшны ни враги, ни многохвостые лисы! Вот только разных компонентов миллионы, и как угадать, какой из них нужно взять? С чем смешать? В какой пропорции? Сколько влить Ки? Я слыхал о сумасшедших, утверждавших, что в Небесном рецепте обязательно должна быть кровь первого императора, а так как после него не осталось в живых ни одного наследника, то мы уже не сможем получить нужную смесь. Есть легенды, что Небесный рецепт уже найден, но создатель испугался и спрятал его.

- Почему же я никогда не слышал ничего подобного? — удивился я.

- Да потому — снова повысил голос учитель, — что в вашей глупой стране с тупоголовыми чиновниками и трусливым императором начертание закрыто и спрятано! Почти под запретом! А те старички, из которых состоит гильдия, только трясутся над своими секретами, ничего не изобретая и не открывая. Ваше начертание уже давно отстало от страны Божественной черепахи!

- Учитель! — Я вскочил на ноги, не веря своим ушам. — Я прошу вас забрать свои слова об императоре Коронованного Журавля.

- А разве это не так? Почему одна гильдия все прибрала к рукам и всем указывает, кого и чему учить, какие цены ставить? Император боится что-либо делать, так как защита дворца и его личная защита основаны на их работе. А если бы каждый мог заниматься начертанием?

- Тогда Ки сильно бы выросла в цене, — буркнул я.

Мастер печатей все говорил правильно, но он ругал мою страну и моего императора! На мгновение учитель замер.

- А ведь ты прав. У вас Ки стоит намного дешевле. В чем-то ваш император прав, запретив вывоз энергии из страны. А теперь приступим. Ингредиентом для работы с массивом может оказаться что угодно: человеческая слюна, кора дерева, желудок определенной птицы, камень или даже кристалл. Сначала тебе нужно определить, какая стихия подойдет для того, чтобы обработать его: огонь, земля, вода, металл или дерево. Если огонь, то нужно сжечь, земля — истолочь, вода — сделать настой, металл — изрубить, дерево — взять в исходном виде.

Дальше Мастер печатей показывал, как именно нужно все это делать. Он показал различные по форме и материалам ножи и топорики, ступы с пестиками, разнокалиберные огненные камни, пару десятков чаш, и даже небольшая печь была с настоящими дровами.

- Некоторые материалы невозможно обработать только через нагрев, нужен живой огонь, дышащий и прожорливый. Ты знаешь, как с ним обращаться?

- Да, был опыт.

В рецепте были замечания, которые я не мог понять. И только сейчас я осознал, что напротив каждого ингредиента был написан знак стихии, например, огонь, после значился номер огненного камня, соответствующий его размеру, затем количество Ки, которое нужно в него влить, потом номер песочных часов и сколько раз их следовало перевернуть. Словом, процесс обработки был расписан по шагам.

- Раньше пробовали обрабатывать материалы заклинаниями, думали, так будет лучше, но в итоге пришли к выводу, чем меньше задействовать Ки в процессе, тем больше энергии сможет вобрать в конце смесь. В гильдиях ученики годами занимаются исключительно подготовкой компонентов.

Когда Мастер печатей убедился, что я хоть неуклюже и медленно, но в целом справляюсь с работой, оставил меня одного со словами:

- Советую тренироваться сразу на нужном рецепте. У тебя тройной объем всех элементов, возьми одну треть, затем треть от нее и попробуй выполнить весь процесс от начала до конца, не останавливаясь. Скорее всего, ты что-то испортишь, и у тебя останется еще пять попыток, не считая итоговой. Но если сделаешь с первого раза, отложи смесь в сторону, она годится для работы в течение трех дней. Рецепт базовый, по сути ученический, так что вперед.

Учитель тронул меня за плечо, как будто собирался похлопать, но передумал и ушел. А я приступил к заданию: выпаривал, сжигал, растирал, резал. С меня сошло семь потов в процессе, кое-что я испортил, а кое-что испортил и даже не заметил, в итоге через четыре часа передо мной стояли чашечки, горшочки и колбочки с готовыми компонентами. И я трясущимися руками отнес их внутрь ниши. Осталось теперь все это смешать, вливая ровно столько Ки, сколько в рецепте, с учетом уменьшенного объема.

Пепел баньяновых листьев осторожно смешать с растертой в пыль чешуей лунной рыбы, затем добавить по каплям настой ростков капарила, подождать два оборота песочных часов под номером девять, влить полторы единицы Ки, магическим зрением убедиться, что она вошла в смесь и изменила ее цвет. Выдохнуть. Следующий шаг…

Когда все части смешались в единое целое, мне оставалось добавить последнюю порцию энергии — четыре целых и четыре десятых Ки. В листке было четко указано, что ни в коем случае нельзя вливать больше, так как смесь не очень стабильна. К этому времени я весь взмок от напряжения и концентрации, поэтому сделал небольшую передышку, успокоился, подышал, и только поднес пальцы к чашке, как…

- Я узнала! Ты помолвлен…

Дверь распахнулась и впечаталась в стену со страшным грохотом, я дернулся и влил в состав не меньше сотни Ки. Буроватая паста странно заискрилась, я отпрыгнул назад, прикрывая глупую девчонку. Вздернул руку и за доли секунды до того, как смесь вспыхнула в магическом зрении, выплеснул из себя готовый защитный массив, в который тут же ударили разноцветные искры.

Несколько минут после энергетического взрыва я сидел на полу, пытаясь осознать, что вообще сейчас произошло. За спиной завозилась Юминг, осторожно выглянула из-за плеча.

- Ого! Что это сейчас такое было?

- Что это было? — переспросил я, глядя на выжженные дырки перед собой. — Что это было? Ты чуть не угробила нас обоих! Тебе не говорили, что в лабораторию нельзя врываться?

- Как ты так быстро поставил массив? Это же четыре печати! Я могу сделать его за две минуты. У тебя что, рука-молния? Молниерукий? Покажешь мне? Кто тебя учил? Или это в Академии?

В комнату влетел Мастер печатей в домашнем нижнем халате и босиком.

- Что случилось? Ты цел? Перебор с Ки? Как ты мог такое допустить? С девочкой заболтался?

Я медленно поднялся, чувствуя, как дрожат колени. Поклонился.

- Мастер печатей, у меня несколько вопросов. Первый — почему эту дверь нельзя закрыть изнутри, чтобы никто не мог войти?

Он остановился, еще раз посмотрел на меня, на Юминг, на дверь.

- Правила. Старое правило начертателей. Чтобы в случае неудачи лекари успели вытащить мастера.

- Второй вопрос — почему выход почти напротив ниши?

- Чтобы начертатель успел покинуть комнату при первой же опасности. Зачастую при опытах появляется дурной воздух, которым можно отравиться.

- Тогда еще один вопрос. Как сделать так, чтобы меня никто не отвлекал во время работы?

Учитель подошел к Юминг, которая сжалась в комочек и пыталась притвориться, что ее тут нет, схватил ее за ухо и потянул наверх.

- Ой-ой-ой, дядечка, простите меня, пожалуйста, я не специально, — взвыла девчонка. — Я не знала, что тут лаборатория. Но теперь знаю и больше вообще никогда сюда не приду. У меня папа — начертатель, и он всегда запрещал даже близко подходить к его рабочей комнате. А вы учитель Шена? Это вы его научили так быстро чертить массивы? Он меня на экзамене победил. Я думала, что это случайность, но он и правда суперумный. Я тоже могу делать массивы, только не так быстро. Хотите, могу показать.

За несколько предложений она переключилась с оправданий на самовосхваление. Как у нее так получалось?

- Твой отец — из гильдии? — недоуменно спросил Мастер печатей.

Я подумал, что он, наверное, только это и успел уловить из ее скороговорки, все же он из другой страны, и наш язык ему не так уж легко понимать.

- Да, третьего ранга. Он меня с детства учил начертанию. Только не вот такому, — и она указала на склянки, — а обычному, при помощи Ки. А ухо мне отпустите? А то оно сейчас оторвется.

Учитель разжал пальцы, плотнее запахнул белый халат и сказал:

- Посмотрим, что ты сможешь показать на моих уроках, гильдейская девочка.

После этого он выгнал нас обоих, впрочем, я и сам рад был уйти. В этот день я уже не успел бы ничего сделать, да и не смог бы. Из меня словно выжали всю Ки. Юминг шла рядом, как и полагается девочке ее возраста, отстав на шаг, скромно опустив голову.

- Я узнала, — шепнула она позади, — ты помолвлен с дочкой какого-то чиновника.

- Слушай, чего ты ко мне привязалась? — взорвался я. — Какая тебе разница, кто я? Мне все равно, что ты там узнала! Радуйся, что прошла в Академию, и учись спокойно!

Она тут же поравнялась со мной.

- Ты — первый человек моего возраста, который так здорово разбирается в массивах. Хочу понять, как ты так научился.

Мы подошли к дому. Я поклонился Юминг.

- Спасибо, что проводила. Теперь иди к себе.

Но тут выглянула Мэй, она теперь часто передвигалась сама, опираясь на заклинание облегчения веса.

- Кажется, у кого-то появилась маленькая подружка? Заходи в гости, если хочешь.

- Очень хочу, — обрадовалась Юминг. — А у вас есть еда? А то я не умею готовить, ребята стряпают отвратительно, и у меня ужасно болит живот.

Мы устроились в моей комнате, разложили на полу тарелки, и Юминг принялась уплетать все подряд. Мэй смотрела на нее, задумавшись о чем-то, и, как только девчонка закончила набивать пузо, спросила:

- Юминг, а почему ты решила поступить в Академию?

- Ой, это все сложно. Понимаешь, моя мама умерла, когда я была еще маленькой. Папа больше не захотел жениться. Когда мне было лет пять, я вбежала в папину комнату, увидела, как он рисует красивые узоры, и попросила научить этому. Потом я, конечно, сто раз пожалела, отказывалась заниматься, сбегала и пряталась от него, но папа загорелся желанием научить меня начертанию. Свой первый круг я нарисовала только через год. Представляете, целый год бесплодных попыток! Куча потраченной Ки! Папа уже начал думать, что я полная бездарность.

Мы молча слушали. Может, ей просто нужно было кому-то выговориться?

- А потом стало полегче. Мне понравилось рисовать печати, они так красиво блестели. К десяти годам я уже могла пройти экзамен на подмастерье, но мы подождали еще немного. А потом папа отправил меня в гильдию. Я ответила на все вопросы о назначении разных печатей, особенностях их сцепления и всего такого, а потом начертила массив, который мне задали. Но меня все равно не взяли в гильдию. Сказали, женщина не может стать хорошим начертателем. И вообще я должна сидеть дома и воспитывать детей, но раз отец сделал глупость и научил меня начертанию, то значит, я могу выйти замуж только за члена гильдии.

Юминг хихикнула.

- Папа получил целых четыре свадебных письма. Там был даже сын главы гильдии, только ему уже лет тридцать, совсем старик! Но папа сказал, что не отдаст меня гильдейцам, раз они не сумели оценить мои умения. Мы стали искать другие варианты. Думали насчет Императорского университета, но там девушек учат всяким глупостям. Им даже читать не обязательно уметь. А потом папа узнал об Академии Син Шидай. В прошлом году я не пошла, так как была слишком маленькой, и папе не нравилось, что мальчики и девочки учатся вместе. Но этой весной глава гильдии пришел к нам домой и сильно поругался с папой, хотел, чтобы мы сейчас же подписали брачный договор, а перееду я к мужу через два года. Жалко, что Джу не смогла поступить. И всё из-за него.

Что ж, я ждал, когда же она обвинит меня во всех своих бедах. Она довольно долго продержалась.

- А теперь я хожу, как растрёпа. Когда Джу делала мне прическу, волосы были послушными и сразу ложились, как надо. А когда я делаю прическу, они безобразничают и торчат отовсюду. Может, она пользовалась заклинанием?

- Легко ли начертить печать? — мягко спросила Мэй.

- Конечно. Если печать тебе знакома и есть Ки.

- И со стороны кажется, что начертание — это совсем несложно. Но только потому, что ты много-много времени потратила на него, часами тренируясь это делать. То же самое и с прической.

- Хм, значит, Джу занимает первый ранг среди причесочников.

- Точно, — кивнула Мэй и обратилась к Теданю. — Что скажешь, какая из двух лучше?

- Ну, у нее меньше признаков идеальной жены. Она много болтает, не умеет вести дом, чересчур ученая, зато моложе, — пожал плечами друг.

- Ее отец — начертатель, но вряд ли это будет полезно Шену, к тому же после побега дочери его позиция в гильдии сильно понизится. Нет ни чина, ни связей, раз не смог решить дело иначе. Текущий брачный контракт Шена гораздо выгоднее.

Ци Юминг вскочила, раскрасневшись, и закричала:

- Вы чего придумали? Не собираюсь я за него замуж! Я учиться пришла. И вообще…

Она топнула ножкой и выбежала из дома, а Тедань с Мэй расхохотались, глядя на мое растерянное лицо.

- Не переживай, — отсмеявшись, сказала Мэй. — Мы не всерьез. Мне показалось, что она тебе мешает, поэтому я решила ее немного пристыдить.

Как бы то ни было, но оставшиеся дни до начала учебы я прожил спокойно, без криков «Я узнала!» из-за угла. Сумел сделать смесь и восстановил защитный массив на стене, но решил, что высокое начертание не для меня. Слишком много дополнительных действий, отнимающих время, большие риски. Этим есть смысл заниматься, только если сдавать свои услуги по найму, но в этой стране мне перекрывала дорогу гильдия. Поэтому я собирался в следующем году сосредоточиться на индивидуальных массивах.

Глава 11 Выбор

На первые занятия я шел с неохотой. Я и сам не совсем понимал, в чем же проблема, ведь прежде я с великой радостью хватался за любые знания, даже если это выматывало меня до предела. Сейчас должно быть полегче, ведь я уже много узнал и кое-что умел делать, привык к учителям и к их требованиям, нет проблем с соучениками. Но мне проще не стало.

Возможно, что три месяца, проведенные вне стен Академии, изменили что-то. Я воспринимал все произошедшее со мной ранее, как что-то естественное, нужное и полезное. Я благополучно пережил опасную поездку с караваном, ввязался в интриги торгового дома, поступил в Академию, как и хотел. И я совсем забыл, погрузившись в учебу, о том, что жизнь не остановилась. Люди по-прежнему дышат, работают, воюют, рождаются и умирают. Зачем я это делал? Хотел ли я на самом деле стать чиновником и вершить волю императора?

Я не хотел.

Ясная мудрость начала урок с высокозатратных заклинаний, на которые мне хватало таланта только с кристаллом в сто Ки, и я понял, что больше нет смысла тратить время на магию. Я неплохо усвоил основы, выучил сцепки, мог поддерживать на себе до трех заклинаний одновременно, и это уже гораздо больше, чем нужно простому обывателю. Я не совсем понимал, кого же все-таки готовят в Академии, если на второй год обучения пошла столь сложная программа.

Впрочем, Кун Веймин не сомневался, что в итоге эти знания не всем пригодятся, и не каждый вытянет такой уровень. Поэтому от его лица Ясная мудрость объявила, что с этого года любой ученик может выбирать тот предмет, в котором хотел бы развиваться, и после подтверждения учителя приходить на остальные уроки по желанию. Обязательными уроками для всех, кроме личных учеников, оставались история страны, иностранный язык, философия и один из двух видов боевых искусств. Это облегчало жизнь тем, кто не тянул начертание или магию, и экономило затраты Ки.

На уроке истории Кун Веймин повторно проговорил те же условия, что и Ясная мудрость, а потом перешел к новостям:

- Благодаря одному занимательному выступлению во время приемных экзаменов нашей Академией заинтересовалась гильдия начертателей.

Все тут же посмотрели на меня, словно сами не подначивали на это.

- Я не планировал так рано начинать конфликт с ней, поэтому пришлось пообещать, что ни один выпускник Академии не будет продавать свои знания по начертанию в этой стране и предлагать платные услуги. Так что рассчитываю на ваше понимание в этом вопросе. Также гильдия настаивала на выдаче им обоих участников состязания, но, как вы уже знаете, Академия своих студентов не отдает. Шен, после окончания занятий зайди ко мне.

После нескольких часов обсуждений земельного налога, принятого еще прапрапрапрадедом действующего императора, я последовал за Кун Веймином в его кабинет.

- Ты знал, что та девушка, с которой ты мерился массивами, принадлежит гильдии начертателей? — глава Академии сразу приступил к делу.

- Несколько дней назад она рассказала, что ее отец входит в гильдию. Как я понял, ее отец и предложил ей поступить сюда, чтобы избежать нежелательного замужества.

- До экзаменов ты не был с ней знаком?

- Нет, господин Кун.

Он помолчал немного, а затем продолжил мягче:

- Эту девушку с раннего детства обучали начертанию, но она все же проиграла тебе, простолюдину без денег и имени. Как понимаешь, среди поступающих были соглядатаи из гильдии, которые доложили об этом. И у начертателей возник закономерный вопрос, откуда у тебя такие знания. Один из их вариантов, причем не самый невероятный: тебя обучал ее же отец с целью дальнейшего брака, более того, ты поступил в Академию на год раньше, чтобы прощупать обстановку.

Я растерялся, не зная, что и ответить на столь нелепое обвинение.

- Но в таком случае, зачем бы тебе привлекать лишнее внимание и устраивать этот нелепый поединок? К тому же у тебя есть невеста, хоть и навязанная силой. Вот только мне не нравится то, что уже второй год я вынужден прикрывать одного и того же студента. Сначала министерство наказаний, затем гильдия начертателей. Кто это будет в следующем году? Сын министра? Родственник императора?

Я продолжал угрюмо молчать, понимая, что Кун Веймин несомненно прав.

- Шен, чего ты хочешь? К чему стремишься?

- Не понимаю.

- У каждого человека есть своя цель. Кто-то хочет стать чиновником и подняться до третьего высшего ранга, кто-то мечтает получить огромное богатство и жить в роскоши, но это не твой вариант, иначе бы ты вцепился в свою невесту руками и ногами. Тедань хочет перевернуть мир и потрясти Небеса. Мэй, возможно, станет гениальным магом с невероятной силой. Мастер печатей жаждет победы начертателей над магами, даже пусть и через ученика. Я думал, что тебе понравится мечта твоего учителя, но ты совершенно не амбициозен. Сам отказался от лидерства в Южном округе, не пытаешься потрясти всех своими навыками в начертании. Даже в состязании с Ци Юминг ты взял не самый сложный массив из тех, что ты знаешь. Так чего же ты хочешь?

- Я хочу сам решать, как мне жить и что делать.

Кун Веймин встал, прошелся по кабинету, остановился за моей спиной и спросил:

- И что ты будешь делать по своему выбору?

- Я не знаю. Но я могу заняться чем угодно, а потом передумать. Буду выбирать жениться или нет, спасать крестьянских дочерей или пройти мимо, учить ли начертание или заняться разведением лупоглазов.

- У нас так совсем не принято. Человек несвободен от самого рождения. Дети подчиняются своим родителям, обыватели — чиновникам, чиновники — императору, император — законам, законы — традициям. Никто не может решать за себя. Лишь единицы пытались вырваться из замкнутого круга обязательств, и чаще всего они погибали.

- Или становились героями. Тот же ДеньНочь мог умереть в безвестности, сажая просо и выращивая хлопок, как ему и полагалось. Но он ослушался родителей, вырвался из деревни. Сколько добрых дел он сделал? Как много людей спас?

- Ты когда-нибудь задумывался о том, что с ним стало потом, — господин Кун вернулся на прежнее место, — за пределами легенд и сказаний? Так ты хочешь стать героем? Чтобы о тебе слагались песни?

- Я пока недостоин этого, еще многого не знаю и не умею.

- Разве ДеньНочь знал больше, когда покидал деревню? Держал ли он когда-либо в руках копье? Умел ли читать? Разбирался ли в магии? На героя, Шен, нигде не учат.

Я понуро опустил голову, обдумывая сказанное. Может, я все это время оправдывал свое бездействие недостатком знаний? Может, я просто трус? Хотя я же не заробел в караване, я честно сражался и с собаками, и с древолазами, и с людьми, и убил уже двух человек. Наверное, двух, я так и не спросил, что случилось с тем наемником, которого я проткнул копьем во время спасения Байсо.

- Быть героем не обязательно в одиночку, — продолжал Кун Веймин. — Что может один человек? Убить дикого зверя, спасти несколько крестьян от голода, прогнать десяток разбойников? Разве в этом заключается героизм? А вот сделать все дороги в стране безопасными, накормить всех голодных и нищих, уничтожить всех разбойников, дать возможность учиться каждому — вот это настоящее дело. Дело, достойное славы на все века. Но может ли это изменить всего лишь один человек?

- Да. Император. Император может.

- Верно, — морщины на лице главы Академии слегка разгладились так, словно он вот-вот улыбнется. — Император может и, более того, должен это делать. Но один он не справится, ему нужны грамотные министры, которые бы подхватывали его мысли, превращали в закон и воплощали в жизнь.

- Поэтому вы и создали Академию, — подтвердил я, — поэтому и отправляете на простую грубую работу. Чтобы мы узнали на своем опыте жизнь обычных людей.

- Сложность не только в том, что императору не хватает толковых советников. Император сам должен желать улучшить свою страну. Если правитель сильный и умный, то он подбирает достойных министров, направляя их в нужную сторону. Но если он слаб, глуп и труслив, то каждая паршивая гильдия, любой крупный торговый дом может запугать его и требовать все больше привилегий и власти. Кто сейчас правит страной? Император? Я так не думаю.

Кун Веймин вдруг снова вскочил.

- Императору выгодны безопасные дороги. Это позволит полнее охватить страну, быстрее перемещать армии и грузы, мелкие торговые дома смогут также отправлять караваны, на которые у них сейчас нет ни сил, ни денег, и будут конкурировать с крупными торговцами, что позволит снизить цены на многие товары. Императору выгодно отменить привилегии гильдий и открыть начертание для всех желающих. Чем больше людей его изучают, тем меньше цены на стоимость подобных работ, зато выше цены на рецепты и ингредиенты, что даст возможность заработать охотникам, травникам, шахтерам. Поднимется цена Ки, и горожане, что сейчас продают свои жизни за копейки, смогут получать хорошие деньги, которые позволят прокормиться в голодные дни. Императору выгодна сильная армия, сытые крестьяне, разработка новых земель, которые сейчас находятся в запустении, так как простые жители не могут очистить их от диких животных и ядовитых растений.

Он говорил жарко и яростно, я никогда его таким не видел прежде. Даже когда Кун Веймин распекал меня за очередной проступок, он выглядел отстраненным и холодным.

- У каждого есть свои привилегии и свои обязанности. Землепашец работает с утра до вечера, выращивая зерно, но отвечает только за себя и свою семью. Чем выше ответственность, тем больше привилегий, но и чиновник, и староста деревни, и даже император должны отрабатывать то, что им дало государство.

- Но император и есть государство!

- Тогда он плохо о себе заботится! — рявкнул Веймин. — Если ты будешь мыть только руки и лицо, но не очищать тело, что с тобой случится?

- Грязь, плохой запах, может быть, болезнь, вши.

- И если ты почувствуешь этот мерзкий запах, что ты сделаешь?

- Сниму одежду, посмотрю, в чем дело. Ну, и вымоюсь, конечно.

- А теперь представь, что император, который и есть государство, моет лишь лицо и ладони, ведь они видны из-за одежды. То есть он заботится только о том, что видит сам: императорский дворец со всеми его обитателями, совет министров и представителей крупнейших объединений. А дурной запах, который доносится со всей страны, ему отбивают дорогими духами и благовониями, то есть лестью, ненужными похвалами и лживыми отчетами. Но достаточно скинуть золотые расшитые журавлями одежды, как он увидит язвы, гниль и смрад.

- Может, тогда нужно рассказать ему правду? Наверное, можно написать доклад, принести его и зачитать. Пусть император узнает, что министры ему врут. Он накажет тех, кто подделывает отчеты, и поймет, что пора что-то менять.

- Если император умен, то он умеет понять истину по поддельным бумагам. Если император силен, то чиновники не посмеют ему врать. Если он храбр, то сумеет согнуть спины даже самым могущественным лицам.

- Я не понимаю, — еще раз сказал я. — Вы хотите сместить императора?

- Император — это не небесное светило и не нерушимая гора, это человек. А человек, может быть, слаб, глуп, ленив и не обладать нужными качествами, — сейчас Кун Веймин говорил тише и мягче. — Все в нашем мире конечно, в том числе и императорские династии. Династия Чжи (Чжи в переводе с китайского — мудрость) правит в стране Коронованного Журавля с момента распада империи Семи священных животных. С каждым следующим поколением на трон садится еще более слабый император. Нашей страной правят императрица и ее родственники, захватившие совет министров. Императору говорят лишь то, что он хочет услышать.

Я медленно поднялся и, бледнея, поклонился ему.

- Прошу вашего разрешения вернуться к учебе. Постараюсь в точности следовать указаниям господина Куна и не создавать неприятностей Академии.

- Хорошо. Выход из Академии снова закрыт как для тебя, так и для остальных учеников. Подумай о том, что я тебе сказал.

- Слушаюсь, господин Кун.

Я в полнейшем недоумении вернулся к себе в комнату, закрыл дверь, заклинил ее, чтобы никто случайно не вошел. Хотя если Тедань решит ворваться, он проломит даже стену. Потом меня начало трясти. Как я мог так ошибиться? Зачем я поступил в эту Академию? Получается, что всех, кто здесь учится, готовят для свержения императора? Поэтому и военное дело, и много боевой магии на уроках. Но ведь это неправильно? Кун Веймин не имеет права так поступать! Нельзя! Он же принадлежит к правящему клану, он мог бы попроситься на прием и высказать все, что он думает, императору в лицо. Да, возможно, после этого его казнят, но император мог бы и задуматься, прислушавшись к его словам, изменить свое отношение к народу.

Впрочем, нет. Ученики Академии — это ведь не простые бойцы, иначе бы нас с утра до вечера гоняли только в боевых искусствах, но мы же изучаем и политику, и законы, и общие знания о мире. Значит, мы — это как раз те, кто будут командовать бойцами, для этого и было нужно военное дело. Мы — это боевые маги. Мы — это начертатели. Мы — это будущие министры. А еще многие ученики — выходцы из знатных и уважаемых семей, таким образом, при успехе дела родственники с радостью поддержат нового правителя с учетом того, что их сыновья будут при власти.

И снова это слово в голове, как будто я все еще прячусь в жалком домике, собранном из мусора. Бежать!

Но я уже не тот запуганный нищий мальчишка, и у меня есть выбор.

Хотел ли я примкнуть к Кун Веймину и свергнуть императора? Я согласен с его желанием улучшить страну. Да, многое нужно менять. Но не таким же путем? Я не мог поверить в то, что услышал. Я думал, что Кун Веймин хочет поместить учеников Академии на места чиновников и потихоньку исподволь менять жизнь на местах. Тогда императору шли бы настоящие отчеты, и он бы знал о проблемах в стране. Если, конечно, бумаги не подделывали в самих министерствах.

И как мы останемся без императора? Кто взойдет на трон? Один из его сыновей? Но как господин Кун поймет, кто из них достоин? Наиболее вероятно, что он выберет подходящего, возведет на престол, даст нужные знания, а сам займет место регента до его совершеннолетия. Или?

От случайно вспыхнувшей мысли у меня свело живот.

Или он сам хочет стать императором? И я тут же понял, что именно об этом и говорил Кун Веймин. Смена династии! У него есть даже армия — та самая, где мы проходили практику. Раз Командующий помогает Куну в обучении, возможно, и его отец, генерал армии, в курсе его планов. Как он мог предать того, кому клялся в преданности?

Доложить обо всем императору? Но кто мне поверит? Мое слово против слова влиятельного Кун Веймина, родственника императора? Никаких доказательств у меня нет, только единственный разговор с глазу на глаз. Я даже боялся спросить у Теданя и Мэй, что думали они на этот счет. Я не хотел их втягивать в это.

Кроме того, если вдруг каким-то невообразимым способом я сумею доказать свои слова, то что будет с Академией? Согласно закону всех преподавателей и учеников казнят, а их семьи лишат имущества и выселят куда-нибудь подальше от столицы. Готов ли я принять на себя такую ответственность? Конечно, не готов. Я не мог такого допустить. Никак не мог.

Поэтому я видел для себя лишь один выход. Тот самый. Бежать!

Но бежать не сейчас. У меня еще есть время. После разговора Кун Веймин будет пристально наблюдать за мной, по крайней мере, я бы сделал именно так. И с нынешними знаниями я не смогу ускользнуть от него. Даже без метки и без поисковой магии Жоу смог выйти на след и привести ко мне Мин Чиня, а у Кун Веймина есть и моя кровь, и метки.

Значит, я должен научиться всему как можно скорее. Взять все, что он так щедро дает, и потом, когда я буду уверен в успехе, сбежать. Например, во время следующих практических выездов. Тогда пройдет много месяцев, господин Кун поверит в то, что я поддерживаю его идею, и, возможно, тогда я смогу убежать. И от самого ужасного преступления, которое только может совершить человек, и от навязанной женитьбы, и от всех, кто знает, что я из себя представляю.

Я не согласен с мнением Кун Веймина, что стране не нужны герои. Я видел одного из них. Мастер никого не свергал, не убивал, но принес людям Черного района надежду и спасение от голодной смерти. Может быть, я тоже смогу сотворить для кого-то чудо?

Глава 12 Шкурные игры

Шу, сын Джин Ганга, сразу смекнул, что задание старика Юна заключалось не столько в том, чтобы основать свою лавку и заработать денег, сколько в чем-то еще, иначе зачем было бы отвозить его в крошечный городок Чжаоцзу, что стоял посередине болота.

Старик Юн всегда был таким. Он заключал невыгодные на первый взгляд сделки, и конкуренты начинали шептаться, что глава «Золотого неба» наконец-то выжил из ума, а потом оказывалось, что выгода была и немалая, вот только проявлялась не сразу. Значит, и от вероятных наследников он ожидал не меньшего чутья.

Влезть в торговлю и купить лавку в подобных местах, как правило, невозможно. Все значимые люди друг с другом знакомы, порой даже находятся в родственных связях. Все места расписаны на поколения вперед, так что если и помрет какой чиновник, то борьбы за его звание не будет. Караваны сюда приходили лишь во время зимних морозов, когда промерзали многочисленные ручейки, поймы и топи, и в разгар летней жары, когда болота пересыхали и становились проходимыми.

Почти вся деятельность в Чжаоцзу была связана с этими болотами. Дети собирали лекарственные травы, женщины ходили по ягоды, а мужчины охотились на склизавров, которые и служили основным источником дохода города.

Шу видел, как обожженные и израненные охотники втаскивали волоком огромную тушу этой зверюги, его пасть заканчивалась странным клювообразным наростом, широченные бугристые ласты волочились по земле, а вслед за ними тянулся мерцающий слизевой след. Женщины оттаскивали малышей в сторону и строго-настрого запрещали прикасаться к поблескивающей гадости. Тут же подбежали несколько человек и принялись заваливать след землей. Шу подивился, а позже узнал секрет: именно слизь и ценилась превыше всего. Из нее делали лекарства от кожных болезней, она служила неотъемлемой частью для начертания многих массивов. Из клюва склизавра делали порошки, помогающие мужской потенции, а мясо обожали столичные аристократы. Слизь собирали в специальные склянки, а тушу разделывали на небольшие кусочки и замораживали до приезда каравана.

Местные власти не угнетали жителей, а жители уважительно относились к чиновникам, так как их благополучие зависело друг от друга. Без охотников, ежедневно рискующих жизнями на болотах, не было бы смысла и в самом городе, без государственных складов с обновляемыми заклинаниями холода охотники не смогли бы сберечь добычу. Так что на первый взгляд Чжаоцзу выглядел респектабельно и мирно. Шу подумал, неужели в этот раз старик Юн ошибся? Неспроста же он завел разговоры о передаче власти. Неужели острота его ума и хватка уже не так крепки, как раньше?

Первый месяц Шу сумел продержаться за счет одинокой вдовы и ее лапшичной, а потом с зимним караваном подъехали люди его отца. Шу считал, что ограничение на использование своих связей, богатства и наемников Джин Юн поставил лишь для того, чтобы испытать смелость молодых кандидатов. Готовы ли они нарушить правила ради значительной цели? Шу был готов.

Привезенный повар сумел придумать новые рецепты на основе местных трав и грибов, которые были включены в блюда лапшичной, и это позволило расширить клиентуру и связи. Даже высокие чиновники порой присылали сюда слуг за оригинальными супами. Вдова с разрешения Шу за хорошие деньги продавала эти рецепты в богатые дома. Но это явно не тянуло на первое место, даже несмотря на отсутствие достойных соперников. Приемный мальчишка Фу и простолюдин-зять Ливея не смогут угадать подтекст старика Юна в задании, они находились в семье не так долго и не знали характер и образ мыслей главы. Джин Вей слишком высокомерен и глуп. А с Ченгом и его сыном Джемингом была заключена договоренность насчет победы Шу, так что Шу оставалось лишь развить хоть какое-то дело и раскрыть тайный замысел главы «Золотого неба».

Еще спустя два месяца человек Шу, внедренный в сообщество охотников, сообщил, что приметил очень интересную хитрость у местных добытчиков. Слизь склизавра была чрезвычайно ядовита, и даже малейшая ее капля причиняла сильную боль. Если на человека попадало небольшое количество слизи, то он умирал не от яда, но чаще от нестерпимой боли или панических действий. Старожилы рассказывали истории о том, что охотники тонули в топях или бежали прямо на склизавра, ничего не соображая из-за одной-двух попавших капель слизи. Чтобы избежать подобных случаев, местные надевали специальную одежду, пошитую, как ни странно, из шкуры склизавра, которая прекрасно защищала их от яда. А еще охотники пили отвар из грибов, растущих только на здешних болотах, после чего они не испытывали боли вовсе.

Вскоре возникла интересная проблема, человек Шу после двух охот сильно изменился. Он все время рвался на добычу, но не ради денег или склизавра, а именно ради отвара. Говорил, что отвар делает его сильнее, быстрее и могущественнее. У местных добытчиков его действие не вызывало подобных эффектов, но все наблюдатели отмечали, что из охотников почти никто добровольно не уходил на покой. Мужчины ходили на болота вплоть до получения сильной травмы или до смерти.

Шу гадал, в этом ли заключался секрет, который ему надлежало открыть, или нет, но перспективы у этого гриба были великолепные. Что будет, если напоить грибным отваром армию? Даже представить страшно! Солдаты, которые не испытывают боли и чувствуют себя всесильными! Да они же сомнут любого врага и на следующий день снова будут рваться в бой.

К сожалению, человек Шу так и не смог узнать, какой именно гриб использовался, охотники приносили уже готовый отвар. Поэтому Шу бросил своих людей именно на это дело. Кто-то втирался в дружбу к семьям охотников, кто-то снова пытался проникнуть в их общину, что стоило немалого усердия.

Лишь ближе к лету Шу получил подробное описание гриба и рецепт отвара, в который входила и та самая слизь. А уже на следующий день к нему подошел человек с печатью Джин Юна, потребовал отдать этот рецепт ему и сказал, что Шу выбывает из состязания за нарушение четкого и недвусмысленного запрета Юна на постороннюю помощь.

***

Остаток дня Байсо метался по городу, обежав, казалось бы, все его улицы. Он останавливался в разных местах, набрасывал новые записки и оставлял их в оговоренных местах. Больше он не собирался использовать детей, да в этом уже и не было нужды. Зимняя цапля прочно закрепился в умах людей, и многие горожане готовы были работать на него бесплатно. Да, и риск попасть на предателя повысился, но если теперь Байсо вообще перестанет привлекать посредников и будет общаться с несколькими представителями только через записки, то кроме Горлянки и Сиволапа никто не догадается, что он вообще в этом завязан.

Сиволап теперь полностью подчинялся Байсо. Возможно, он никогда уже не сможет стать нормальным и всегда будет ждать приказа на любые действия, за исключением привычных ежедневных. По идее, с Горлянкой следовало поступить также, а затем передать ее в руки мэра, чтобы уничтожить его сомнения насчет Байсо, которые еще могли остаться. Но почему-то мальчик не мог так поступить. При выходе из пещеры он приказал Сиволапу перевезти девочку и прочих детей в другое место. Больше навещать Горлянку он не будет. Байсо не думал, что мэр отслеживал его перемещения непрестанно, но рисковать не хотел.

Оставшееся время до открытия дороги и отправления торгового каравана Байсо планировал потратить на укрепление позиций Зимней Цапли и перестройку системы управления. Никаких больше выпадов в сторону мэра. Никаких открытых действий. Бунт уже и так достаточно продемонстрировал власть Цапли, так что не стоило усугублять ситуацию.

Байсо обговорил с человеком Джин Юна, как и где по ходу следования каравана с ним будут связываться, чтобы подготовить достойную встречу контрабандистам в предместьях Киньяна. Никто не должен был догадаться, что он не из клана Ань.

Стоило только мальчику вернуться в дом мэра, как господин Шао тут же пригласил его на ужин, на котором по традиции присутствовали все члены его семьи: тихая забитая жена, двое сыновей, оба младше Байсо, и тетка жены.

- Как сегодня погулял? Не страшно было? Не опасно?

- Там было странно. Город даже выглядел по-другому, особенно здание тюрьмы. Оно полностью сожжено! — восхищенно, как и полагается мальчишке его возраста, воскликнул Байсо. — Я и не знал, что огонь может пожирать даже каменные дома. А еще там всех заставляют нацеплять перья. Мое выдернули прямо из живой курицы.

Сыновья мэра слушали Байсо с открытыми ртами. Им тоже хотелось выйти за пределы опостылевшего двора, посмотреть на тюрьму и нацепить белые перья.

- Я заметил, что ты уходил почти за город, к скале. Там было что-то интересное?

- Мой приятель сказал, что ребята нашли там настоящую пещеру, в которой можно жить, как горные отшельники. Ну, знаете, такие сумасшедшие, которые не моются, не стригутся и едят что попало. Я захотел посмотреть, но там совсем маленькая пещерка, без тайных ходов, без пропастей, да и отшельников там тоже не было. Поэтому мы вернулись обратно в город.

- Что говорит твой дядя?

- Он просил передать, что к прибытию каравана подготовит все необходимое, только встреча будет не в Киньяне, так как повозки при въезде проверяют, а в ближайшем городке, что в двух днях оттуда. Слышали о Лянтяне? Там у нас есть склад. Еще он просил уточнить, как лучше вам оплатить? Связками лян? Какими-то определенными товарами? Он готов предоставить их по оптовой цене.

- Твой дядя так добр.

- Он часто говорил, что первую сделку можно заключить даже себе в убыток, чтобы установить хорошие отношения. И что доверительные отношения важнее денег.

- Он мудрый человек. Буду счастлив познакомиться с ним лично, — после этого господин Шао замолчал, занявшись блюдами.

Байсо очень не понравился разговор. Мэр все же нашел какую-то связь между ним и Зимней Цаплей? Подозревает его в том, что он связан с ним? Или просто сомневается в будущей сделке? В любом случае, повернуть уже нельзя. Тигр оседлан, и теперь остается только гарцевать на его спине до самого конца.

Мальчики засыпали его вопросами о тюрьме, курице и пещере. Им было интересно все, вплоть до того, как закудахтала несчастная птица во время ощипывания. И прямо во время пылкой речи Байсо господин Шао вдруг сказал:

- Кстати, ты с караваном не поедешь.

- Что? Почему? А как же…

- Я не могу рисковать жизнью столь важного партнера. Не думаю, что твой дядя согласится работать со мной, если его племянник погибнет во время длительного и опасного путешествия.

- Но он точно откажется, если не увидит меня. Как он поймет, что вам можно доверять?

- Я лично привезу тебя на летуне в Лянтян.

- Тогда мне нужно в город, чтобы сообщить ему новые условия.

- В город ты больше не выйдешь. Там неспокойно, и я не могу больше подвергать тебя опасности. Несмотря на твой острый ум, ты все еще ребенок.

Байсо захотелось стиснуть кулаки, сломать деревянные палочки и закричать, но он всего лишь отложил пирожное в сторону, улыбнулся и спросил:

- Тогда почему вы сегодня разрешили мне выйти?

- Потому что я попросил встретиться с одной подружкой и поговорить. Потому что я рассчитывал, что ты сможешь узнать, где ее прячут. Потому что я думал, что мы с тобой партнеры и честны друг с другом. Куда ее перевезли? Ее ведь прятали в тех пещерах. Почему ты скрыл от меня это?

Мальчик швырнул палочки в сторону, вскочил и закричал, выплескивая в том числе и свои настоящие чувства:

- Потому что ее пытали! По вашему приказу! Она всего лишь девочка, мы с ней часто играли. Знаете, какая она умная? Для простой шахтерской девчонки очень умная. А ее избили, сломали пальцы, посекли плетьми и еще Пропасть знает что сделали!

Жена господина Шао съежилась и закрыла уши. Мальчишки тоже перепугались: если бы один из них посмел повысить голос на отца, то был бы немедленно выпорот.

Мэр рявкнул:

- Все вон!

Они тут же покинули комнату, не оглядываясь.

- Как я мог сказать вам, где она, после того как увидел, в каком она состоянии? — немного успокоившись, сказал Байсо.

- Она единственная знает, кто такой Зимняя Цапля и где его найти. Этот пернатый постоянно переходит мне дорогу. Он даже поднял бунт в городе. В моем городе! — господин Шао словно забыл, что разговаривает с ребенком. — И все ради этой девчонки. А, значит, она на самом деле знает что-то про него. Так куда ее перевезли?

- Я не знаю, — буркнул Байсо. — Хотите пытать и меня? Пожалуйста! Ради меня никто бунт поднимать не будет.

Мэр мягко улыбнулся.

- Конечно. Всего лишь прилетят все летуны Киньяна и снесут Ваньшань до основания. Видишь, ты мне не доверяешь. Обещаю тебе, что если девчонку найдут, то никто и пальцем ее не тронет, напротив, ее вылечат. А узнать о Зимней цапле можно и без применения пыток. Потом я отдам ее тебе, и она будет твоей личной служанкой. Хочешь — дружи с ней, хочешь — заставь служить. Ну? Как тебе такой вариант?

- Я действительно не знаю, где она сейчас. Мне разрешили прийти только потому, что собирались ее куда-то перепрятать. Кажется, ребята поняли, что я не такой, как они.

- А тот приятель, который провел тебя к ней? Он знает?

Байсо развел руками. Вовремя он изменил сознание Сиволапа. Ради него восстание он поднимать не собирался.

- Хорошо. Я сам выясню. Выход в город для тебя отныне небезопасен, тем более, как ты говоришь, они тебя подозревают. Так что придется посидеть дома. С человеком твоего дяди я свяжусь напрямую. Думаю, дядя не будет возражать. Напишешь записку для него.

Мальчик поклонился и ушел в свою комнату. Он даже не мог оплакать своего друга. Сначала погиб отец Сиволапа, теперь и сам Сиволап…

Несколько дней после этого разговора Байсо находился в эмоциональном оцепенении, он смог себе позволить такое, делая вид, что обижен на господина Шао из-за запрета. Он постоянно представлял, как добродушного и честного Сиволапа сейчас терзают в каких-нибудь застенках. Могла ли слететь магическая привязка после пыток, Байсо не знал.

Было ли ошибкой оставлять Сиволапа на свободе или нужно было приказать ему спрятаться вместе с Горлянкой? Но это было бы чересчур подозрительно. Даже глупец бы задумался насчет такого совпадения. Может, все же зря Байсо влез в политику? Может, стоило ограничиться накоплением денег, тогда бы он сумел выкупить себе место в караване и уехать из этого городишки? Впрочем, он что-то подобное и планировал вплоть до попадания в ту кристальную пещеру. Значит, нужно было затихнуть после этого. Никаких чиновников, никаких бунтов, только мелкие махинации и шантажи. Мэр бы продолжал игнорировать Зимнюю Цаплю и его выходки. Но тогда бы Цапля не приобрел такого влияния на горожан, и через какое-то время интерес к красивой, но бесполезной легенде угас.

Байсо вдруг подумал, что ничего не знает о том, как Джин Юн сумел вывести захудалую лавку в одно из популярнейших мест. Приемный отец рассказывал ему подробную историю роста торгового дома «Золотое небо», буквально каждый шаг, каждый этап, какие союзники у него были, какие эксклюзивные контракты он заключал и на какие хитрости шел, чтобы получить товар, которого больше ни у кого в Киньяне не было. Он подкупал, льстил, подстраивал неприятности конкурентам, даже женил двух старших сыновей на дочерях нужных ему людей. Но все это было в рамках обычной столичной возни. Все так делают, кто-то успешнее, кто-то хуже. На определенном уровне у всех есть личные связи, средства и возможности, и побеждает порой самый удачливый или самый предусмотрительный. В случае Джин Юна — безумная упорность и уверенность в успехе. Как говорил Джин Фу, многие соглашались на предложения его отца только из-за его фантастического энтузиазма, и не сомневались, что такое поведение обязательно подкреплено сильной поддержкой, которую торговец-выскочка предпочитал скрывать.

Что ж, Байсо и сам начинал когда-то с одной наглости. Наглость помогла ему выжить в смутных делах со смолкой. Наглость помогала пролезть в такие дебри, куда бы не смог пролезть ни один нормальный человек. Так что он все делал правильно. Его скорее бы поймали, попытайся он тихо и незаметно подзаработать тут. Он настолько громко заявил о себе, что его потеря будет стоить городу ныне немалых проблем. Или мэр думал так, что будет стоить. Значит, не время сдавать назад. Нужно еще повысить планку.

Немного погодя Байсо заметил, что отношение слуг к нему изменилось. Пожилая сухая женщина, которой доставалось от избалованного Яочуана больше всего, теперь не избегала его, а напротив старалась мелькать возле комнаты почаще, приносила его любимые пирожные, спокойно выслушивала новые придирки и искренне просила прощения, а не поджимала губы. Мальчик не мог понять, что такого случилось, раз старая Су подобрела. Поэтому когда он в очередной раз поймал ее на подкладывании вкусностей, то спросил напрямую:

- Старуха, ты хочешь, чтобы я растолстел и перестал влезать в новую одежду?

- Прошу прощения, господин Ань, конечно, нет. В последнее время вы очень грустите, и старая Су хотела порадовать вас хотя бы пирожными «борода дракона».

- Дело только в этом? — насмешливо приподнял бровь Байсо.

- Мне нет прощения, но старая Су невольно услышала, как вы говорили про ту девочку, Горлянку. Никто никогда не смел кричать на господина Шао. Госпожа ни разу не вступилась даже за собственных детей, боясь его гнева. А вы такой молоденький, а не испугались защитить обычную шахтерскую девочку.

У Байсо непроизвольно затряслись губы и повлажнели глаза. Он так долго держал себя в узде, даже обескураженно глядя на изломанные пальцы Горлянки удержался от слез, но от слов глупой старухи он словно расклеился.

- Я не хотел… — высокомерно начал говорить он, но голос его пресекся. — Я не защищал…

Старуха подошла к нему поближе, потом бережно притянула к себе и погладила по голове:

- Ты очень храбрый и искренний мальчик.

И Байсо разрыдался, презирая себя за слабость, но он не смог остановить поток слез и долго стоял в объятиях служанки, уткнувшись ей в плечо. А старая Су продолжала успокаивать его, проговаривая бессмысленные утешения.

Когда он выплеснул весь гнев, страх, боль и чувство вины, он отошел на шаг и, вытирая шелковыми рукавами лицо, спросил:

- А ты не слышала про Сиволапа? Его поймали? Его обидели?

Су покачала головой:

- Нет, но завтра придет моя дочь, я могу попросить узнать о нем. Кто его отец, где он живет?

- Его отец, — Байсо запоздало всхлипнул, но сдержался, — его отец погиб во время бунта. Он жил в северной части города. Зря я попросил отвести меня к Горлянке.

Тут ему в голову пришла одна мысль.

- Я слышал, что Зимняя Цапля противостоит господину Шао, — едва слышно сказал Байсо. — Может, я как-то смогу ему помочь?

Женщина как-то подобралась, посуровела и также тихо ответила:

- Раньше-то я относила письма в одно место, но как взяли-то Горляночку, так письма никто и не забирал. Не могу я помочь.

- Я знаю одно место, но теперь мне нельзя выходить из дома, а то я бы такого нарассказывал, ух! Ты сможешь попросить дочь отнести письмо туда? И захватишь еще немного денег, вдруг Зимней Цапле понадобятся?

Старая Су закивала, обняла напоследок мальчишку и ушла, пообещав зайти ближе к вечеру. А Байсо радостно бросился писать несколько записок. К его удивлению, после постыдной истерики и слез он словно ожил, теперь ситуация не казалась ему безвыходной. Он обязательно выкрутится.

***

Весна в Ваньшань пришла хоть и поздно, зато решительно. Стоило только солнцу приподняться повыше над горизонтом и заглянуть в первый раз в расселину между горами, где ютился городок, как изменилось все, даже воздух. Стремительно таяли надоевшие сугробы, обнажались склоны, и цвет Ваньшаня с серого изменился на черный, а затем без промедления на зеленый.

Травы, получив капельку тепла, сразу пошли в бурный рост. Городские власти выжимали все силы из шахтеров, добирая последние партии камней для продажи, женщины и калеки днями и ночами работали на складах, сортируя и упаковывая товар. Байсо думал, что по идее они должны были делать это по мере добычи, постепенно, но мэру было выгоднее заплатить за пару недель круглосуточной работы, чем в течение всего года за несколько часов в день.

Дети и женщины из ста семей усердно трудились на своих полях, спеша посадить зерно и овощи. Скорее всего, и мать Бохая ходила на сев, переживая за своего потерявшегося сына. Байсо думал переправить ей весточку через старую Су, но не стал рисковать. Сумасшедшая женщина могла на радостях сболтнуть кому-нибудь, и тогда у мэра возникли бы ненужные вопросы.

В целом, работа через старую служанку оправдала себя. Байсо щедро оплачивал ее труд, а она исправно передавала его письма, пересказывала общегородские новости, что, конечно, было несравнимо с тем потоком информации, что собирала ему Горлянка, и жалела бедного мальчика. Су считала, что Байсо всего лишь помогает Зимней Цапле, а тем временем он отдавал указания нескольким людям, работу с которыми он планировал наладить перед запретом мэра.

Сиволап больше не появлялся в городе, и Байсо мысленно попрощался с ним.

Периодически господин Шао вызывал к себе мальчика и озвучивал текущие переговоры со связником дяди Ань. Например, он захотел заработать еще больше денег и отправить не только пустые кристаллы, но и заполненные Ки.

- Это хорошо, — протянул Байсо, — но разве это не привлечет внимание зверей во время каравана? Такое количество Ки будет сиять на весь лес. А вдруг какая-нибудь трехвостая лиса учует и уничтожит караван?

Мэр довольно расхохотался, потирая руки:

- Для такого случая я приберег несколько рулонов шелка, которые, кстати, «Синий ветер» также оплатит.

- Шелк? А как шелк может помочь? — не понял Байсо.

- О, это непростой шелк, его делают какие-то особенные голубые черви. В стране Белокрылого Быка запрещено его вывозить за границу. Если прикрыть этим шелком хоть тысячу полных кристаллов, никто не сможет уловить или увидеть Ки, даже стоя в двух шагах от повозки.

Байсо сразу оценил возможности этой ткани. Это просто драгоценность для всех шпионов, воров, караванщиков и торговцев. Можно обшить кошель изнутри таким материалом, и никто не увидит, какой амулет ты носишь или сколько с собой таскаешь кристаллов. Сейчас тайники с Ки и амулетами защищены массивами, но ведь начертатель, что рисовал их, будет знать об этом месте. А при наличии загадочного шелка от голубых червей уже не требуются гильдийцы, и можно самостоятельно скрыть клад от чужих глаз. Да! Ведь еще можно продавать небольшими кусочками, и в розницу его с руками оторвут, а мэр собирается продать бесценный товар какому-то торговому дому?

Господин Шао подмигнул растерявшемуся мальчишке:

- Первую сделку можно заключить и в убыток, помнишь? Хотя уж я-то в убытке не останусь.

Несмотря на то, что мэр теперь пребывал в хорошем настроении, он по-прежнему не выпускал Байсо за порог. Даже когда приехал караван, и весь город радовался привезенному прошлогоднему зерну, мясу и прочим продуктам, мальчик торчал в поместье. Единственное, как он сумел отомстить, так это выкупить приличный запас еды руками шахтерского фонда, чтобы приберечь на черный день.

Лишь спустя неделю, когда торговцы двинулись в обратный путь, Байсо разрешили выйти вместе с мэром, чтобы проводить их. Десятки тяжелогруженых повозок проезжали мимо, в некоторых под огненным камнем и тонким слоем иноземного шелка лежали драгоценные заполненные кристаллы. Байсо знал, что Ки, которая вложена в них, это энергия, что сдавали истощенные жители Ваньшаня в качестве налога. Таким образом, мэр не только занимался запрещенной добычей и продажей кристаллов, но и торговал государственной собственностью — Ки. Даже одного из этих преступлений уже было достаточно для казни через медленное выкачивание энергии.

И Байсо достаточно было ошибиться всего лишь один раз, и мэр, несомненно, стер бы его в порошок.

Глава 13 Подготовка к побегу

Чем больше я размышлял над словами Кун Веймина, тем меньше мне все это нравилось, особенно сам факт подобного разговора. Зачем бы ему раскрывать одному из самых проблемных учеников свои заветные цели? Это вполне могло оказаться очередной проверкой, как тогда с наказанием Теданя? Непродуманных решений от него не исходило ни разу, насколько я знал главу академии. Или он хотел узнать, что я думаю о перевороте? Как самый непредсказуемый, возможно, я был для него своеобразным индикатором настроя студентов, им же и вдохновленных, показатель готовности или неготовности учеников поддержать наставника. Возможно, он ждал откровенного восхищения предложенным воплощением идеи — борьбы за справедливость и процветание каждого простолюдина? Пожалуй, я должен был высказать открыто все, что думал о подобном перевороте. Хотя бы из благодарности… Я же должен был испытывать это чувство. Да, умом я мог оценить его помощь и поручительство, но только умом…

Раньше я не замечал у себя особой преданности императору. Да я и не задумывался об этом, если честно. Он где-то там высоко, в своем закрытом дворце, решал глобальные задачи, а я копошился в пыли, будучи занят низменными проблемами выживания. Сейчас я тоже не горел за него душой, но вооруженный переворот не казался мне лучшим выходом. Я четко представлял, как по спокойным широким улочкам Киньяна пройдет армия, убивая всех, кто попытается ей противостоять. Императорские маги будут сыпать смертоносными заклинаниями, сжигая дома и мирных людей. Командующий верхом на рогаче будет кричать, посылая все больше людей в пекло. Во дворце будут визжать беспомощные женщины и евнухи, хватая ненужные тряпки и укрывая детей. Как быстро после этого страна придет в себя? Сколько генералов откажутся принимать Кун Веймина в роли императора? Они же все присягали на верность, разве предательство было хоть когда-то в чести? Как долго будет идти война внутри страны? Даже мирное внедрение учеников Академии в чиновничьи ряды казалось мне более быстрым и надежным способом для, в общем-то, правильных реформ.

Я решил, что только перед уходом обязательно расскажу Мэй и Теданю о планах Кун Веймина и предложу им уйти вместе со мной, но решать они будут сами.

Я снова пересмотрел свой учебный план. На военное дело я больше не пойду. Никогда я не стремился командовать людьми и не любил, когда понукали меня. Кроме того, я не хотел смотреть в глаза человеку, который планировал свергнуть своего императора. Магию я уже бросил. Иностранный язык тоже бесполезная трата времени, пригодится лишь будущим дипломатам. Философия необходима для сдачи экзамена на чиновника и вовсе не нужна мне.

Когда я пришел на урок Старшей сестры и увидел, как ребята тренируются убивать скрытым оружием, меня немного замутило. Чего опасался Кун Веймин? Подосланных наемных убийц? Или он планировал послать своих учеников в дома преданных императору министров и приказать им убрать конкурентов? Я развернулся и ушел с занятия.

Боевое искусство с Идущим к истоку я бросить не мог. Харскуль обещал потренировать меня, и я должен был впитать все, что мог, до встречи с ним, чтобы получить максимальную пользу. Если он даже новичка сумел научить так, что тот мог держаться наравне с благородными, которых с детства натаскивали на бой, что я получу от него, будучи уже опытным копейщиком?

В расписании остались также история, только потому что это урок Кун Веймина, начертание, так как это мой основной предмет, и учение о Ки. Занятия Рутения я не хотел пропускать ни в коем случае. Он смешивал в лекциях все: политику, историю, рассказы о животных и растениях, торговлю, литературу и магию. Только на его уроках у меня появлялось ощущение, что еще немного, и я сумею осознать весь мир.

Как ни странно, Мэй не обрадовалась, когда я рассказал ей об изменениях в учебе, хотя именно она и посоветовала мне так поступить.

- Вопрос в том, зачем ты это делаешь. И мне кажется, что дело далеко не в том, чтобы стать лучшим начертателем.

Я улыбнулся и поспешно скрылся в своей комнате.

В освободившееся время я торчал в архиве и изучал информацию о метках, которая нашлась в отделе с лекарским делом. Оказалось, что на человека нельзя поставить много магических следов, так как они поддерживаются его личной Ки. Более того, обладатель метки не может контролировать передачу энергии, Ки будет уходить в любом случае до тех пор, пока знак не уберут. Получается, что это что-то вроде магического паразита, который мало того, что пожирает энергию, так еще и сигналит о местонахождении своему создателю.

На основании таких меток разработаны и другие более опасные заклинания, которые также вытягивают Ки из человека помимо его воли. С удивлением я узнал, что казнь через лишение Ки также проводят при помощи заклинания, родственного меткам.

Удалить метки проще всего их создателю, но этот вариант мне не подходил. Можно было их разрушить путем вливания большого объема Ки, только был риск внутренних повреждений носителя, и еще мог случиться магический выплеск, который сообщит магу, ставившему метку, о ее разрушении. И последний вариант, самый сложный по исполнению, заключался в том, чтобы лишить метку подпитки, для этого вокруг нее следовало возвести барьер, который блокирует поступление Ки, и тогда она сама собой угаснет. Для наблюдателя это будет выглядеть так, как будто носитель умер. Существовали также и другие способы, но там требовалось хорошо разбираться в лекарском деле.

Я чувствовал, где находились установленные во мне метки, но не мог тренироваться на них. А вдруг лекарь Кун Веймина решит их проверить и обнаружит нехватку? Поэтому мне нужен был подопытный. Мэй я не собирался просить, она обязательно захочет узнать, зачем мне это надо, а потом каким-то хитрым образом поймет, что именно я хочу сделать. На Теданя метки ставить бесполезно, они сразу же рассыпаются. Других ребят из второго года обучения я также не хотел трогать, они также знали обо мне многое, к тому же относились к Кун Веймину как к настоящему учителю, со всей преданностью.

Юминг? Она могла согласиться, вот только из-за дотошности и неплохого образования у нее могут возникнуть некоторые догадки, которые она обязательно кому-нибудь да расскажет. Я прямо видел, как она на уроке истории спрашивает у Кун Веймина, когда им начнут преподавать лекарское дело, ведь Шен из Южного округа тренируется ставить метки и убирать их прямо сейчас.

Поэтому я видел лишь один вариант — Гоушен, парень-первогодок. Он явно не из болтливых, вряд ли разбирался в том, что нужно знать в Академии, хорошо ко мне относился. Я же в свою очередь мог бы помочь ему с начертанием и изредка подпитывать Ки. Я помнил, сколько человек отчислили у нас спустя месяц после поступления только потому, что им не хватило энергии на выполнение всех заданий.

После недели тяжелого труда во благо Академии его группа выбрала Южный округ, что весьма облегчало мне задачу.

Когда я постучал к ним, мне открыл тот самый благородный, что отказывался копать канал под ручей. Он ни слова не сказал, лишь кивнул, чтобы я проходил.

- Господин Шен! Рад, что вы нас навестили, — расплылся в радушной улыбке Гоушен. — Я слышал, что вы лучший ученик по начертанию в Академии! Это такая честь!

Я не смог удержаться и не улыбнуться в ответ. Из той же комнаты выглянули остальные его друзья и поклонились. Они приветствовали меня так, словно я сын императора, который заглянул ненароком к мелкому чиновнику, это одновременно и льстило, и тревожило.

- Прошу, не называй меня господином, я простой горожанин, без титулов и званий. Неудобно об этом говорить, но я пришел к тебе с просьбой.

Гоушен тут же посерьезнел и пригласил в небольшую комнатку в углу здания.

- Нам достался странный дом, в нем одна большая зала и две маленьких. Мы решили, что все будем спать в большой, господин Ло живет отдельно, а эта будет для сложных занятий, когда кому-то нужна будет тишина. Так что здесь можете говорить свободно.

- Я сейчас изучаю сложные заклинания, и мне нужно на ком-то их опробовать. Своих я попросить об этом не могу, так как у них тоже много работы. Ты сможешь помочь? Взамен…

Я не успел договорить, как Гоушен перебил меня:

- Конечно. С радостью! Благодаря вам я смог пройти в Академию и буду счастлив отблагодарить вас.

- Ты прошел, потому что много учился.

- Но раньше у меня не получался круг из Ки, а на экзамене получился. Уверен, что это присутствие лучшего начертателя мне так помогло.

- У вас ведь уже было несколько занятий? — спросил я. — Тебя выбрал какой-нибудь из учителей?

- Нет! Да и куда мне? Я оружие сроду в руках не держал, только вилы да мотыги. Заклинания знаю только бытовые, в начертании сами видели, а Старшая сестра меня пугает до дрожи в коленях. Она мне даже в кошмарах снится.

Мы немного обсудили уроки и преподавателей. Гоушен выбрал копье, как и я, учение о Ки показалось ему слишком замудренным, зато об истории он отзывался весьма хвалебно. И лишь потом я перешел к делу.

- Гоушен. Я сейчас направлю одно заклинание в твое тело, оно ничего страшного не делает, только показывает мне, где и как далеко ты находишься. Это называется магической меткой. А потом я попробую его убрать. Но так как метка будет забирать твою Ки, я компенсирую ее из своих запасов. Договорились?

Его глаза так и засверкали от предвкушения. Я поставил первую метку и тут же удалил ее. Это было легко, так как я ее и создал. Затем внес вторую и попытался отрезать ее от Ки Гоушена. В архивных книгах барьеру было уделено мало внимания, и там толком не описывалось, ставится ли он заклинанием, силой воли носителя или при помощи массивов. Я знал подходящий массив, но он был размером с меня и состоял из семи печатей минимум. Я перебрал несколько десятков заклинаний, начертил три варианта массива, но так и не сумел подобрать правильный способ.

Когда у меня закончились идеи, я закончил издеваться над Гоушеном, незаметно пополнил его запас Ки, а потом дал ему урок по начертанию с использованием моего кристалла. Что ж, в эту сторону я хотя бы начал двигаться.

Второй пункт плана — узнать, где Кун Веймин хранил мою кровь, и подменить ее. У меня было несколько вариантов. Если он хотел отслеживать только неординарных учеников, то таких проб у него было меньше десятка, а, значит, они могли храниться в его кабинете. С меблировкой там было скудно, всего лишь низкий стол, места для сидений, шкаф с открытыми полками, где лежали книги и свитки, и небольшой сундук возле стола. Я полагал, что пробы могли быть внутри сундука.

Но что, если глава Академии в течение года взял кровь у большинства учеников? Тогда вполне возможно, что он держит ее у лекаря, там полно разнообразных шкафов с закрытыми на замок дверцами. Я там был единожды, как раз после побега. Проверить версию с лекарем было проще, чем обшаривать кабинет Кун Веймина. Кто знает, какую защиту он там поставил.

Я подождал очередного занятия с Идущим к истоку и встал в пару с Теданем. Несмотря на то, что мой друг начал изучать боевое искусство только в Академии, он был довольно опасным противником. Недюжинная сила, ловкость, отличные рефлексы помогали ему держаться на равных, а изученные приемы не мешали пробовать новые способы боя и удачно импровизировать. Так что отвлекаться во время тренировочного боя с Теданем не стоило.

Но я рискнул. Специально пропустил боковой удар и услышал, как знакомо хрустнули ребра, в точности так, как во время обучения у Харскуля. Я опустился на колено и прижал руку к груди, сдерживая дыхание. Идущий к истоку тут же позвал лекаря, и после небольшого обследования меня отвели в лекарскую. Там мне нанесли мазь, перемотали плотно грудь и запустили восстановление.

Лекарь, невозмутимый пожилой мужчина, сказал, чтобы я ненадолго задержался. Мне должны были принести еду, а потом он снова проверит, как идет заживление.

В комнате было несколько шкафов, разукрашенная ширма и пара свернутых матрасов. В одном из шкафов лежали баночки с мазями и ингредиенты для их изготовления, в сундуке — перевязочные материалы, а еще два шкафа были закрыты на замок.

Дождавшись, пока лекарь выйдет, я подошел к запертой дверце шкафа и задумался. Прямо сейчас я мог снести замок десятью способами, но не знал ни одного заклинания, которое помогло бы его открыть, не повредив. И тут мне в голову пришла одна интересная мысль, из-за которой треснувшие ребра заболели еще сильнее. Мне не обязательно было попадать сюда. И кабинет Кун Веймина обыскивать не нужно. Поисковая магия помогает выйти через кусочек плоти на самого человека, а значит, может работать и наоборот. Может, я смогу почувствовать свою кровь через самого себя? А главное, у меня была возможность попрактиковаться, так как для этого никто не был нужен.

Я был уверен, что Мэй подскажет, что нужно делать для поисковой магии, и она не сможет догадаться, зачем мне это понадобилось, особенно если я расскажу историю о похищении Байсо.

Но Мэй дала даже больше, чем я смел рассчитывать.

- Знаешь, почему магия поиска называется именно так, а не как-то иначе? Потому что никакой благородный не позволит своей крови находиться в чужих руках. Я полагаю, что стоит тебя научить этому искусству, Теданя же учить все равно бесполезно. Ты должен будешь выучить три шага.

Первый — умение ощущать направление и состояние человека, чья кровь у тебя в руках. У всех разная восприимчивость, кто-то еле-еле чувствует, жива ли цель или мертва, а кто-то может сказать о нем все, вплоть до маленького синяка. Поэтому маги-поисковики с хорошим даром нужны всегда. Я думаю, что у Хао Шер из сказки были невероятные навыки и чутье.

Второй шаг — умение ощущать, где находятся частички твоего тела. Тут тоже не все просто, некоторые не могут сказать ничего, пока от них руку или ногу не отрежут. По идее, это также связано с твоей восприимчивостью, но если влить больше Ки в заклинание, ты можешь уловить даже крошечные частички, особенно, если они находятся неподалеку.

И третий шаг — это уничтожение следов, ведущих к тебе. Аристократы любят следить друг за другом и в состоянии нанять поисковика, который будет ежеминутно сообщать о местонахождении их врага или друга, а подкупить служанку, которая делает прическу, не так уж сложно. Ты скоро тоже станешь благородным или почти благородным, так что ты должен знать, у кого и где есть возможность следить за тобой. Ну и не забывай, что эта магия в плане поиска хуже меток, так как у нее есть ограничения по расстоянию, зато надежнее.

Она даже помогала мне попрактиковаться в этом искусстве: прятала в разных местах на территории Академии склянку с кровью, а я должен быть отыскать направление, а затем и саму кровь. Заодно выяснил, что Кун Веймин хранит якорь для меня не у лекаря и не в своем кабинете, а в отдельной комнате, о которой я прежде не знал. Впрочем, теперь мне было необязательно вламываться туда.

В остальное время я практиковался в начертании. Мастер печатей не мог нарадоваться на мое усердие. Он легко принял отказ насчет предметного начертания, так как его мечта заключалась в другом, а когда я рассказал о том, что сумел мгновенно создать защитный массив, спасая себя и Юминг, его восторгу не было предела. Так что мы сосредоточились на изучении разных массивов, в том числе и атакующих, и отработке их появления. И раз уж учитель все равно знал, что я идеальный донор, то я мог практиковаться бесконечно.

Слова Кун Веймина изменили все. Даже на его уроках среди исторических фактов и легенд я слышал явственно одну мысль: нынешний император слаб и недостоин своего места. Каждого из прошлых правителей он сравнивал с настоящим, каждый принятый ранее закон — с его текущим исполнением, в каждом восстании он отыскивал причины, подтолкнувшие людей, умалчивая о кровавых последствиях и о длительных внутренних войнах. После его уроков я шел в архив, отыскивал материалы, касающиеся тех лет, и пытался сравнивать их с его словами.

Согласно книгам, редко какой переворот, а их было немало во время существования империи Семи священных животных, заканчивался миром, и еще реже организатор переворота оставался на престоле. Чаще всего его смещали либо ближайшие подвижники, либо не согласные с таким исходом благородные. А потом начиналась междоусобная бойня. Генералы армий, как правило, люди из знатных семей с глубокими корнями, приводили свои армии к столице. Другие страны, пользуясь всеобщей неразберихой, нападали на пограничные селения и города.

Пожалуй, единственными мирными переворотами были дворцовые, когда убивали или ложно обвиняли наследного принца, или наследный принц убивал надоевшего отца, или одна из наложниц продвигала своего ребенка наверх. Это было мерзко, отвратительно, но почти не затрагивало остальную страну.

Да, Кун Веймин начал готовиться заранее, у него есть соратники, острый ум, знания и уверенность в своих силах, но все это не гарантировало ему успеха. И уж точно не вызывало у меня желания присоединиться. Может, я был ему обязан? Я уже так не считал. Я поступил в Академию, как и все остальные, не получал каких-либо привилегий, помимо тех, что были изначально запланированы для личных учеников. Он спас меня от Мин Чиня? Если хорошенько вдуматься, то вряд ли, он лишь ускорил подписание брачного контракта. И в любом случае я считал неправильным требовать от учеников пожертвовать жизнью в благодарность за предложенную возможность учиться.

Так что я продолжил готовиться к побегу.

Глава 14 Возвращение домой

Байсо поправил пояс с вшитыми туда лянами, проверил, чтобы ничего не звенело, за пазухой уютно устроились полные Ки кристаллы, обмотанные иноземным шелком. Он провел рукой по волосам, по- прежнему выкрашенным в черный цвет. Благодаря старой Су он смог получать краску и вовремя замазывать начинающие белеть корни. Благодаря ей же Байсо знал, что сегодня его позовут к мэру, и подготовился.

Письма уже были переправлены адресатам. В них говорилось о том, что Зимняя Цапля скоро приведет сюда своих людей, шахтеры смогут узнать их по приметному знаку: белому перу с красным кончиком. И после этого жизнь в Ваньшане изменится полностью.

О Горлянке и Сиволапе ничего не было слышно. И Байсо считал, что так даже лучше.

Раздался долгожданный стук в дверь, слуга пригласил мальчика в кабинет господина Шао.

- Юный Ань, груз успешно добрался до Лянтяна, твой дядя настаивает на твоем присутствии, и я его понимаю, так что сегодня вылетаем.

Байсо радостно подпрыгнул на месте, кинулся к растерявшемуся мэру и даже слегка приобнял его.

- Не поймите меня неправильно, господин Шао, — смутившись, произнес Байсо, — мне нравится Ваньшань, очень нравится. Но я устал от вечной зимы, устал сидеть взаперти и хочу уже обратно, в Киньян. Я даже готов извиниться перед женой моего отца.

- А мне, пожалуй, будет не хватать твоей грубости и резкости. Мои сыновья, хоть и рождены в провинции, воспитаны гораздо лучше.

- Прошу прощения за свое недостойное поведение, — Байсо тут же отвесил строго выверенный и соответствующий всем нормам этикета поклон.

- Теперь иди, собирайся. Вылетаем через час.

Последняя проверка имущества, во время которой Байсо уже в сотый раз пожалел о том, что отдал магический мешочек Шену, последние объятия со старой Су. Все записи, что мальчик держал в доме мэра, сожжены и развеяны, пошитые наряды завязаны в узел. Наконец-то он уезжал из этого маленького затерянного в горах городка.

Во дворе уже подготовили огромного белоснежного дракона с добродушной мордой. Байсо вспомнил о летуне мэра Цай Хонг Ши и еле слышно прошептал:

- Ну что, Шен, я говорил, что когда-нибудь моя нога ступит на мостовую Белого района. Если этот летун не круче, чем истоптанные камни, то я даже и не знаю…

- Ты не боишься моего Байсо? — спросил господин Шао, и мальчик едва сумел сдержать изумление.

- Байсо? Отличное имя! Как раз для такого белоснежного красавца. Он меня не съест?

Мэр довольно расхохотался. Мальчик и раньше замечал, как господин Шао любит находить слабости и страхи в других людях, потому у него была такая запуганная жена и вышколенные дети.

- Не беспокойся, его отлично покормили. Давай, залезай наверх.

Слуги подкатили удобную переносную лестницу, у которой даже были перила, и Байсо легко поднялся на спину зверя, где его усадили в мягкое седло, пристегнули ремнями и накинули сверху плотное одеяло, которое также на нем закрепили. Мальчик кончиками пальцев дотянулся до шерсти своего тезки, она была мягкой и гладкой, почти как шелк. «А может, иноземный шелк вовсе и не шелк, а тонкая шерсть с какого-нибудь редкого летуна? Его держат в клетке, кормят непослушными мальчиками и остригают раз в год», — подумал Байсо.

Господин Шао также поднялся в седло, где с ним проделали все те же манипуляции, что и с мальчиком, затем он махнул рукой, слуги почтительно разбежались по сторонам. С минуту ничего не происходило, Байсо с ужасом подумал, что дракон заболел или не хочет никуда лететь, и им придется перенести полет. Но вдруг летун распахнул огромную пасть, с шумом втянул воздух, мальчик почувствовал резкий порыв ветра. Толчок. По телу дракона пробежала судорога. А потом он дернулся так, что Байсо показалось, что у него отвалится голова. Еще толчок. Еще… И они взмыли в воздух.

Этот дракон летел гораздо медленнее Ласкуши, на котором мальчик прибыл в Ваньшань. Причина неравномерного движения летуна, вероятно, была связана с поглощенным воздухом при вдохе и выдохе, он то резко увеличивал скорость, то замедлялся, но это не мешало Байсо наслаждаться полетом. Горы остались позади, и теперь под ними тянулись лесные просторы с редкими вкраплениями аккуратных квадратов полей, поблескивающих на солнце.

Мальчик пытался угадать, как назывались реки и города, над которыми они пролетали. Сверху мир больше походил на карты, которые так любил разглядывать Джин Фу: такие же ниточки воды, темно-зеленые пятна леса, красные крыши домов, только на картах весь мир сжался до размера стола.

Впрочем, скоро Байсо надоело рассматривать пейзажи, прошло несколько часов, но они все летели и летели. Он успел проголодаться и захотел в уборную, но Байсо не знал, будут ли остановки в пути, или так и придется мучиться до самого конца полета.

И лишь когда он всерьез раздумывал над тем, как отреагирует господин Шао на испачканную шерсть летуна, они начали снижаться. Впереди был очередной городок, вероятно, тот самый Лянтян.

Летун опустился на широкую площадку на краю города, где к ним сразу же подбежали люди, подставили обычные лестницы, без перил и удобств, отцепили ремни, помогли слезть и отвели в ближайший дом, где оказалось самое желанное для Байсо — отхожее место. Когда мальчик вышел с удивительным ощущением опустошения и легкости, господин Шао уже беседовал со своими людьми, которые пришли ему навстречу.

После надоевшего Ваньшаня, где почти все время пребывания Байсо лежал снег, Лянтян показался самым ярким и прелестным местом в мире. Широкие дороги, по которым могли бок о бок проехать четыре повозки, были выложены красноватыми с прожилками камнями, на стенах сыхэюаней висели красочные таблички с иероглифами. На каких-то было написано, что здесь можно снять один или два дома внутри поместья, на каких-то говорилось о большом помещении для скота и груза, где-то предлагались услуги сопровождения, а где-то сдавали в аренду повозки, причем не только целиком, но и половину, и четверть, и даже десятую ее часть. Были таблички о продаже тканей, зерна и других товаров.

- В Лянтяне не берут пошлину за въезд в отличие от Киньяна, поэтому многие мелкие торговцы или даже крестьяне довозят свою продукцию сюда, выкупив место в попутном караване, а потом перепродают ее более крупным торговцам либо находят других таких же бедолаг и вместе едут в Киньян.

- А почему они не въезжают в столицу вместе с тем караваном, с которым ехали с самого начала? — спросил Байсо, хотя Джин Фу уже рассказывал об этом.

- Караваны, как правило, принадлежат крупным торговым домам, и если они провозят кого-то под своим знаком, то таким образом берут на себя ответственность за его действия в Киньяне. Не все согласятся на подобное.

- А, точно, дядя говорил что-то такое, только я забыл, — протянул Байсо. — Кстати, а где он? Когда мы встретимся?

- Завтра. А сейчас мне нужно отдохнуть от перелета.

Господин Шао вместе с мальчиком направился в сыхеюань, который его люди заранее целиком арендовали. Там же находились и повозки с кристаллами, по крайней мере, Байсо думал, что это они, хотя и допускал мысль, что это могут быть подставные, с огненным камнем. Основную часть груза к тому времени уже должны были отправить в Киньян.

В поместье не было посторонних, охраняли его те же бойцы, что выехали из Ваньшаня с караваном, слуги же были привезены из столичного поместья Шао, потому что он привык к комфорту. Нанимать слуг в Лянтяне охранники побоялись, так как был риск, что те могут полюбопытствовать, что за груз у приезжих. И меры безопасности тут изрядно усилились. Теперь к Байсо был приставлен человек, который следовал за ним повсюду, провожая даже до дверей уборной. Впрочем, мальчик не возражал. Этот город не являлся вотчиной Шао, его назначили в Ваньшань мэром, где он застрял на годы, обжился и там чувствовал себя властелином, но не здесь. Поэтому и риск провала сделки был также велик. Если кто-то из чиновников заинтересуется этим грузом, то вся карьера, да и сама жизнь провинциального градоправителя пойдут прахом.

На следующий день сразу после полудня господин Шао пригласил Байсо во двор. Наконец приехали долгожданные гости — представители клана Ань. Мальчик с трудом смог подавить изумление, увидев, кто прошел через внутренние ворота.

- Дядя, я едва вас узнал в таком наряде! — кинулся к вошедшим Байсо.

- Признаться, белый цвет волос мне нравился больше. Ты выглядел умнее, — мягко произнес Мастер, чье лицо было слегка «подправлено» гримом и магией. Его длинные волосы аккуратно убраны под шапочку, шрам пропал вовсе, впалые щеки покрывала густая борода, а вместо черных длиннополых одеяний на нем был простой походный костюм. — Ты сильно подрос, видимо, тебя неплохо кормили в Ваньшане.

Позади него мальчик увидел Ци Лонгвея, также слегка изменившего внешность, несколько охранников из дома Джин Фу, пару торговцев, всецело преданных его отцу, и еще троих людей, которых он не узнал вовсе.

- Юный Ань съел годовой запас сладостей в моем доме, — откликнулся господин Шао.

- Прошу прощения за мою невнимательность, — слегка поклонился «дядя», все же он был из знатного рода, а потому мог себе позволить легкую небрежность в этикете, — я давно не видел своего племянника. Благодарю вас за заботу и доверие к его словам, не каждый бы обратил внимание на какого-то оборванца. Жители Ваньшаня должны днем и ночью возносить хвалы Небесам за такого отзывчивого правителя. Признаюсь вам, я мало что слышал об этом славном городе. Не расскажете ли мне о Ваньшане побольше?

Мастер и господин Шао направились в дом, а за ними потянулись и их свиты. Ци Лонгвей приблизился к Байсо, крепко сжал его плечо и пошел рядом. Мальчик сразу воспрял духом.

- Как поживает мой многоуважаемый отец и его уважаемая жена? — негромко спросил Байсо.

- Ваш отец восхищен вашим умением влипать в разные ситуации и надеется, что скоро юный господин вернется домой. Госпожа также часто вспоминает о вас, — также тихо ответил Ци Лонгвей.

За обедом Мастер и господин Шао вели неторопливую светскую беседу, обсуждали последние столичные новости, изменение цен на некоторые товары. Байсо заметил, что манеры Мастера немного отличалась от тех, к которым он привык в поместье Джин Фу. Возможно, в этом и заключались тонкие отличия благородных от всего лишь богатых. Мальчик помнил, что Фа Вейшенг простого происхождения, но он был другом принца и мог входить в императорский дворец, а значит, он привык к самому высокому обхождению.

- А ведь я уже хотел отменить нашу встречу, — внезапно сказал господин Шао. — У меня в городе появился мелкий пакостник, который называет себя Зимней Цаплей.

- О, умно. Хорошее имя, с намеком, — кивнул Мастер, поднимая очередную чашу с вином.

- Когда мои неумелые подчиненные искали его, то поймали нескольких его малолетних прихвостней. Один из них отказывался что-либо говорить, только и повторял "Бохай" да "Бохай".

Байсо заметил приподнятую бровь Мастера и ответил:

- Дядя, это мое имя в Ваньшане. Так звали умершего сына той женщины, у которой я поселился.

- Я даже заподозрил юного господина Ань в том, что он как-то связан с Зимней Цаплей. Но потом выяснилось, что было сильное магическое вмешательство в разум того парнишки, видимо, из-за этого он сошел с ума и помнил только своего приятеля Бохая.

Мэр пристально взглянул на мальчишку.

- Мы дружили с Сиволапом, — проворчал Байсо и встал из-за стола. — Прошу разрешения покинуть вас. Аппетит что-то пропал.

Господин Шао милостиво кивнул и сказал Мастеру:

- Он как-то слишком сильно переживает из-за шахтерских ребятишек.

- У него раньше не было друзей подходящего возраста. Не переживайте, теперь я плотно займусь его воспитанием.

После окончания трапезы мэр Ваньшаня отвел Мастера в сарай, где стояли повозки, и продемонстрировал свой товар. Но даже после ухода представителей дома «Синий ветер» Байсо остался в поместье Шао. На следующий день господин Шао вместе с мальчиком и своими подчиненными отправился с ответным визитом в сыхэюань, который арендовал Мастер. Но в этот раз товар был показан до начала приема пищи.

- Все, как вы и пожелали. Одна пятая оплачивается деньгами, еще пятая — вазами, картинами и изделиями Ими Яна, остаток — амулетами и оружием. Смею заметить, у вас очень тонкий вкус, — польстил Мастер. — Теперь прошу оценить мое угощение. Я выписал повара из страны Божественной черепахи, надеюсь, вы любите такую кухню.

Байсо усадили рядом с Ци Лонгвеем. Беседа партнеров протекала также размеренно, как вчера, пока внезапно господин Шао не вскочил и не закричал:

- Что это такое, господин Ань? Как вы посмели?

Байсо догадался, что один из людей Шао успел-таки передать хозяину сообщение по мысленной связи прежде, чем ему заблокировали эту возможность. Поэтому и было важно отделить Шао от его людей и прежде арестовать товар.

Мастер поднялся и возмущенно сказал:

- Как вы, высокопоставленный чиновник, обласканный императором и облеченный его доверием, посмели нарушить закон? Как вы только осмелились подумать, что клан Ань запачкает себя в таком преступлении? Весь контрабандный товар конфискован властями Киньяна. Осталось лишь арестовать вас и ваших сообщников.

Господина Шао, казалось, хватил удар. Он хватал ртом воздух, глаза его выпучились, а лицо побагровело до черноты.

- Ты! — он протянул руку к Байсо, который тут же спрятался за спиной Ци Лонгвея. — Мелкий паршивец! Неблагодарный!

В залу вошел отряд из двадцати пяти солдат во главе с чиновником четвертого ранга из министерства наказаний, они сорвали пышные одежды с Шао, оставив лишь нижний халат, скрутили руки и выволокли во двор, где уже была подготовлена повозка с клеткой, куда его и затолкали. Остальных людей Шао также раздели до нижних одежд, сняли все амулеты, связали руки и прикрепили к длинной веревке. Часть солдат вскочили на лупоглазов, часть окружили пленников и телеги с кристаллами. Повозки с пустыми кристаллами были без покрывала, чтобы горожане увидели, за какое преступление арестовали чиновника, но полные кристаллы показывать не рискнули. Мало ли, вдруг отчаянный сброд решит, что солдат не так уж и много, и тысячи Ки стоят того, чтобы рискнуть жизнью?

В это время Мастер, Ци Лонгвей и остальные давали показания чиновнику обо всем, что видели, а прилежный писарь быстро-быстро мелькал кистью, записывая их слова. Но когда перешли к опросу Байсо, даже писарь забыл о своих обязанностях.

- Назовите ваше полное имя! — привычно начал чиновник.

- Джин Мэйху (Мэйхуй — в переводе с китайского — дар богов. Для благозвучия убрана последняя буква имени). Наследный и единственный сын Джин Фу, представителя торгового дома «Золотое небо».

- Как давно вы узнали о преступлении Шао?

- Три месяца назад.

- Почему же так долго не сообщали властям?

- Я находился в городе Ваньшань, где дороги закрыты по одиннадцать месяцев в году. И там единственной властью и был мэр города — господин Шао. Как только я смог выбраться оттуда, так сразу через отца доложил вам.

- Как вы обнаружили контрабанду кристаллов?

- Я пролез в шахту, где их добывают. Хочу сказать, что шахтеры, которые этим занимаются, ни в чем не виноваты. Их похитили, заперли в шахте, а их семьям объявили, что они погибли. Там есть люди, которые уже пять лет не видели солнца.

- Какова примерная добыча кристаллов в этой шахте?

- По моей оценке, за год около тридцати тысяч кристаллов. И это при малом количестве шахтеров. Господин Шао не торопился, так как не был готов к контрабанде в большом размере.

Чиновник удивленно посмотрел на мальчугана, который был ниже его на голову, но так здраво и по-взрослому рассуждал.

- А куда они сбывали его ранее, знаете?

- Знаю. Они переправляли его в страну Белокрылого быка. В кабинете господина Шао есть тайник, в котором он хранит записи о количестве вывезенного товара, о том, сколько и с кем он делился, и прочие подробности. Могу подробно описать это место, а также сказать, где расположена шахта. Если новости об аресте господина Шао достигнут Ваньшаня, то остальные преступники могут сжечь его дом и взорвать вход в шахту, а сами скроются у своих подельников за границей. Так что смею заметить, что через неделю-две ввести войска в Ваньшань будет невозможно. Пойдут дожди, и дорогу размоет, а потом сразу придет зима, и все завалит снегом.

- Ваши предложения? — деловито спросил чиновник.

- У меня есть кое-какие связи в Ваньшане, и я смог бы добыть документы из дома Шао, не вызывая подозрений, и организовать блокировку шахты так, чтобы ей не навредили. Но мне нужно посоветоваться с отцом. Я его уже полгода не видел, — криво улыбнулся Байсо. — Впрочем, войска из ближайшего к Ваньшаню города можно отправлять уже сейчас. Если министерство организует мне и моему отцу перелет до Ваньшана, то я смогу подготовить все к приходу войск за два дня.

- И что торговый дом «Золотое небо» хочет получить за содействие?

- Вот об этом и нужно посоветоваться со мной! — прозвучал голос Джин Фу. Привычно выбритый наголо торговец вошел в зал, стремительно подошел к сыну, крепко его обнял, затем отстранился и взлохматил его волосы. — Чудесный цвет. Так ты еще больше похож на мать.

- Я ничего не испортил? Теперь ведь тебя не выберут наследником? — встревоженно спросил Байсо. — Я же обратился за помощью. Не справился сам!

- Ты все сделал правильно, сын.

Чиновник недовольно кашлянул, и Джин Фу обернулся к нему.

- «Золотое небо» в моем лице и в лице моего сына окажет полное содействие правосудию. Взамен я бы хотел получить аудиенцию у императора и помощь в решении одного гражданского вопроса. Это возможно?

Чиновник покачал головой, помедлил.

- Вполне возможно, но я не могу ничего обещать. У меня всего лишь четвертый ранг. Я попрошу от вашего имени аудиенцию у недавно назначенного министра в отделе наказаний. Если он согласится помочь, тогда…

- Покорнейше благодарю! — вежливо поклонился Джин Фу. — Если потребуются еще какие-то сведения, прошу обращаться в любое время. Надеюсь, вы предупредите нас о дате вылета в Ваньшань заранее.

Чиновник более не стал задерживать торговца. И Джин Фу с Байсо покинули поместье.

- Отец, а как же товары в оплату? — забеспокоился мальчик. — Их же надо забрать!

- Истинный наследник «Золотого неба», — рассмеялся Фу. — Ими займутся мои люди, а мы немедленно отправимся в Киньян. Джин Юн потребовал, чтобы тебя доставили к нему как можно раньше, да и Роу уже заждалась.

- А не рискованно ли было выставлять Мастера в роли дяди из клана Ань? Его же могли узнать!

- Чтобы узнать в нем того самого Вейшенга, нужно сначала ожидать, что это может быть он. Я заранее догадывался о его настоящем имени, искал портреты и подробные описания внешности, поэтому и смог его опознать. Да и сложно представить, что иноземный генерал будет изображать какого-то торговца, хоть и знатного. К тому же у меня не такой большой выбор длинноволосых подчиненных с благородными манерами и породистой внешностью. Мы, торговцы, народ практичный, и прически выбираем удобные.

Джин Фу провел рукой по своей гладкой макушке, а потом растрепал волосы мальчика. Тем временем Ци Лонгвей подвел лупоглазов, усадил Байсо, подождал, пока усядется Джин Фу, затем запрыгнул сам, и они все вместе помчались в Киньян.

***

В саду Джин Юна по-прежнему царила весна, хотя в столице уже было в разгаре лето. Цветы нежной окраски едва ощутимо источали свежий аромат, порхали бабочки, негромко выводила переливчатую трель невидимая среди ветвей птица. Сам старик сидел на том же самом помосте, с которого произносил речь полгода назад. Юн за это время еще больше иссох, пожелтел, а тяжелые густые брови почти полностью закрывали запавшие глаза.

Байсо подумалось, что он, не сходя с этого места, умер, но все его так боялись, что даже не заметили его смерти. Но тут старик пошевелился, приподнял брови и посмотрел на сына и приемного внука так пронзительно, что Байсо понял: это лишь немощь тела, а дух у основателя Золотого неба еще весьма крепок.

- Значит, вот каков твой подобранный сынок, Фу? — проскрипел старик. — И полгода не продержался. Я думал, что уличный мальчишка сможет протянуть подольше.

Джин Фу молча поклонился, Байсо последовал его примеру.

- Как тебя звать, малец?

- Джин Мэйху, цзуфу (цзуфу — обращение к отцу отца).

- А прежнее имя?

- Байсо, цзуфу.

- Байсо… Ты был белоголовым в прошлую встречу.

- Белые волосы не подходили под мою историю, цзуфу.

- Историю, говоришь? Мой человек рассказывал, как ты обошел мои правила. Представился чужим именем, воспользовался связями, которых у тебя нет, заставил моих людей подыгрывать тебе…

- Заработал более двух тысяч лян, — подхватил Байсо в том же духе, — захватил весь Ваньшань, не выдавая своего имени, раскрыл преступления местной власти, повысил ценность «Золотого неба» в глазах императора. Готов передать все полученные связи в торговый дом, не вызывая подозрений у местных.

- А ты нахал, да? Люблю нахалов. Лю, что по остальным?

Откуда-то сбоку вынырнул мужчина лет пятидесяти с куцым хвостиком на макушке, поклонился и затараторил:

- Вей, сын господина Джинхея, сломал амулет. Джеминг, сын господина Ченга, погиб. Шу, сын господина Ганга, выбыл из состязания, так как приволок в город не меньше двадцати человек, которые все за него и сделали. Люй Хуи, будущий зять господина Ливея, все еще проходит испытание.

- Ц-ц-ц, — расстроенно покачал головой старик, — что такое с кровью Джин? Разве я плохо учил своих сыновей? Разве они плохо воспитывали своих? Почему остались только приемыши? А, Фу? Почему так получилось?

- Каждое четвертое поколение собирает рис на одной и той же плантации, — ответил поговоркой Джин Фу.

- Ты прав, ты прав… Если я передам «Золотое небо» в руки внуков, то правнуки будут торговать на улице в лотках. Может, Небеса не наказали тебя, не дав детей, а наградили? Может, это был намек на поиск свежей крови? Ты дал своему сыну хорошее имя, правильное. Мэйху, ты еще не закончил свое задание, верно?

Байсо молча поклонился.

- Вот когда закроешь все долги, тогда я и подумаю, что с тобой делать.

На этих словах старик снова прикрыл глаза, опустил брови, услужливый Лю принес теплое одеяло, хотя и так было довольно жарко, укутал своего господина и знаком предложил гостям покинуть сыхэюань.

Как только Байсо с отцом вышли за ворота, за ними тут же пристроились охранники. Мальчик подождал, пока поместье Джин Юна не осталось позади, а потом спросил:

- Джеминг погиб? Как?

- Не без моей помощи, — честно ответил торговец. — В заговоре против меня участвовали Ганг и Ченг вместе со всеми сыновьями. Ганг привез из страны Божественной черепахи амулеты, благо там начертание общедоступно, и умельцев на любой вкус хватает, а Ченг набрал наемников и организовал нападение. Даже если бы я тебя не нашел, караван все равно был бы атакован.

- Но почему в самом конце поездки?

- Потому что я мог изменить маршрут, задержаться в каком-либо городе, а из Цай Хонг Ши в Киньян дорога одна, и время поездки оттуда до Киньяна всегда примерно месяц. Уверен, что кто-то из каравана или из его людей в Радужной городе сообщал Ченгу о нашем передвижении. Кроме того, на таком расстоянии от столицы Ченг контролировал наемников. В любом другом месте они могли бы решить, что им хватит и амулетов, могли бы привлечь к себе внимание в городах, а им бы обязательно пришлось туда заехать. Нет, место Ченг выбрал верное. Самое удачное, пожалуй.

- Что будет, если Джин Юн узнает, что это ты?

- Нет никаких доказательств моей вины. Только если Бай Чонган вдруг переметнется на вражескую сторону, но тогда меня будет проще убить, чем опозорить в глазах отца. А сейчас, — Джин Фу перебил очередной вопрос Байсо, — никаких разговоров о делах. Ты вернулся домой.

Ворота сыхэюаня распахнулись, и навстречу мужу и сыну вышла госпожа Роу, улыбаясь сквозь слезы. Мальчик рванул к ней и крепко обнял.

Он вернулся домой.

***

Спустя несколько часов, когда Байсо был обласкан, чисто вымыт и переодет, его позвали в комнату к родителям. Краску с волос смывать не стали, так как скоро мальчику предстоял еще один визит в Ваньшань. Его личная служанка Чжан Лан сказала, что за эти полгода она стала еще сильнее и пообещала в скором времени возобновить тренировки.

Госпожа Роу устроила настоящий уютный семейный вечер. Она приказала убрать камнесветы, расставила свечи, которые горели мягким желтоватым светом, благодаря специально подобранным живым цветам в комнате пахло ванилью и медом. Слуги вынесли всю мебель, расстелили ковры, поставили низенькие столики, где уже парили ароматные травяные отвары. На тарелках лежали любимые Байсо закуски и сладости. Сам господин Фу и госпожа Роу были закутаны в удобные домашние халаты.

- Расскажи, что было в Ваньшане. Все-все рассказывай, я так переживала за тебя, — сказала она, устроившись так, чтобы можно было подливать чай и сыну, и мужу.

Байсо начал свою историю еще с Ласкуши, и как ужасно холодно было на ней лететь. Когда он дошел до матери Бохая, госпожа Роу ахнула:

- Бедная женщина! Как она только вынесла гибель и мужа, и ребенка? Немудрено, что она повредилась разумом.

- Я уверен, что спустя какое-то время она поняла, что я не ее сын. До моего прихода она не обогревала дом, толком не ела, не выходила на улицу. Она была никому не нужна и потому сошла с ума. Когда же на пороге появился я, у нее снова появился смысл жизни. Она отогрелась, отъелась немного, пришла в себя и обо всем догадалась, но не захотела ничего менять.

- Тогда как же она будет теперь одна? Может, стоит ее забрать в Киньян?

- Не стоит. Что она тут будет делать? Служанкой она быть не умеет, здешних обычаев не знает, да и заботиться ей тут не о ком. В Ваньшане у нее школа, ученики, знакомые. Надо будет найти ей кого-то, может, сироту или ребенка из большой семьи, где его не могут прокормить.

Когда Байсо рассказал о первой удачной сделке с лавочником, Джин Фу хлопнул себя по колену, чуть не задев столик.

- Как ты только дошел до такой идеи?

- Ну, в Цай Хонг Ши я делал что-то подобное, только вместо информации у меня была смолка. Я не добывал ее в лесу и не продавал конечному покупателю, я всего лишь соединял разные концы этой цепочки. Так и в Ваньшане — кому-то нужна услуга, а кто-то может ее предоставить. Сложнее отыскать в городе этих людей, чем договориться с ними.

- Зимняя Цапля — это очень умный ход. Значит, никто в городе не знает, что Цапля — это ты?

- Скажу больше, — улыбнулся мальчик, — он и не будет никому показываться. Достаточно иметь при себе особый знак, и люди пойдут за тобой, как за представителем Зимней Цапли.

Когда Байсо описывал бунт и встречу с Горлянкой в пещере, госпожа Роу побледнела и обняла сына.

- Как же ты все это выдержал! Говорила же я, не стоило отправлять его на это испытание!

- Мама Роу, нечего за меня так переживать! Я же не пострадал. Во время бунта меня даже не выпустили из поместья.

- Вылитый Фу. Вечно ему нужно самому везде поучаствовать и все делать своими руками, — по-бабьи запричитала она, грустно улыбаясь. — Нет бы Бай Чонгана попросить или других подчиненных, зря ли целый отряд набрал? Так и ты, Мэйху, больше переживаешь за своих людей, чем за себя.

- Зато принимает верные решения, — вмешался Джин Фу, — а это для лидера главное.

Байсо продолжил свой рассказ, а когда закончил, в комнате повисла тишина. Мерно горели свечи, в фарфоровых чайничках давно остыл отвар и его никто не торопился заменить, так как госпожа Роу заранее запретила слугам входить в комнату.

- Мне кажется, — тихо сказала она, — что наш сын превзойдет даже Джин Юна.

Глава 15 И снова Ваньшань

Спустя три дня Байсо понял, что уже не сможет жить в доме Джин Фу так, как раньше. Отношение к нему ничуть не изменилось. Служанки все также заботились о нем и баловали вниманием и сладостями, мама Роу с удовольствием общалась с ним, рассказывала о прочитанных книгах и о последних новостях в столице, отец в основном обсуждал возможные проблемы в Ваньшане. Но мальчик отчетливо ощущал, что его воспринимают как ребенка и не дают быть чем-то большим.

В Ваньшане было страшно, порой даже опасно и одиноко, там Байсо очень не хватало поддержки и близкого человека, с которым он мог бы обсудить свои действия. В то же время он был Зимней Цаплей, захватившим весь город, и воскресшим Бохаем, и создателем школы, и отпрыском из клана Ань. И он мог позволить себе выбирать роли. Разумеется, он ценил домашний уют и любовь приемных родителей, отвечал им взаимностью и соответствовал всем их требованиям, но за эти полгода он словно резко повзрослел.

Джин Фу вроде бы признавал его достижения, но не давал решать самостоятельно, что делать дальше. Байсо уже не хотел, да и не мог быть ведомым и послушным мальчиком. Поэтому он практически напросился на совместный визит к новому министру наказаний, хотя Джин Фу первоначально собирался идти один.

По дороге к министру торговец огорошил мальчика:

- Ты, наверное, слышал о нем прежде. Его зовут Мин Чинь, и он был…

- Министром магии в Цай Хонг Ши, — перебил Байсо. — За какие заслуги его так повысили?

- Я не хотел отвлекать тебя, но в Цай Хонг Ши кое-что произошло. Было массовое нападение животных, но мы его успешно отразили с помощью Мастера. Может быть, Мин Чинь приписал эту заслугу себе?

- Тогда бы повысили и мэра Хи Донга, — резонно заметил мальчик. — Он тоже получил повышение?

- Нет. Я слышал, что он был взбешен, когда узнал о том, что его министр магии сбежал и поднялся на недосягаемую высоту. Я подробно не изучал этот вопрос. До меня доходили слухи о крупных взятках, но насколько это правдиво? И еще кое-что. Именно Мин Чинь сообщил, что Шен напал на него и пытался опозорить его дочь, я тогда с трудом сумел смягчить ситуацию. И полагаю, что министр прекрасно осведомлен, кто вмешался в его дела. Так что вряд ли наш визит будет легким и непринужденным.

Они подъехали к роскошным воротам большого поместья, где стояли пять стражников. После проверки именных табличек они пропустили торговца внутрь, там уже поджидал хорошо одетый старик, который отвел их к главному дому. На пороге стояла юная симпатичная девушка.

- Приветствую вас в доме министра Мин Чиня, чиновника второго высшего ранга. Меня зовут Мин Лули, отец попросил меня встретить вас и проводить к нему.

Байсо уже начал прикидывать, сколько еще раз их передадут из рук в руки, но, к счастью, на этом цепочка закончилась, и дочь министра привела их в обширную залу, обставленную изящно расписанными ширмами, вазами и светильниками. Впрочем, у чиновников такого уровня богатая обстановка больше обязанность, чем отражение их вкусов и потребностей. Байсо сильно сомневался, что в Цай Хонг Ши этот Мин Чинь также широко тратил деньги на ненужные предметы роскоши.

- Рад познакомиться с вами лично, торговец Джин Фу, — министр в атласном расшитом халате настолько органично вписался в комнату, что Байсо его даже не сразу заметил. — А также с вашим сыном. Если я не ошибаюсь, он родом из Радужного города, где я несколько лет служил императору верой и правдой.

- Совершенно верно, — поклонился Джин Фу. — Столь обширные знания и внимание к моей скромной персоне со стороны такого величественного господина смущают меня. Может, я чем-то провинился в ваших глазах? Умоляю вас высказать, в чем именно моя вина, чтобы я смог объяснить свой проступок! Мой ничтожный ум, увы, не способен уразуметь это самостоятельно.

- Проступок? — развел руками министр, и длинные широкие рукава распахнулись, как крылья диковинной птицы. — Разве я что-то сказал о проступке? Напротив, я хотел бы выразить вам свою горячую признательность, в том числе и от лица моей дочери, за ваше доброе отношение к нищим мальчишкам, которых вы подобрали в Цай Хонг Ши. Одного из них вы даже признали своим сыном. Только я слышал, что у него были белые волосы.

- Воистину для ваших знаний нет ни границ, ни пределов. Скоро в нашей стране, несомненно, наступит эпоха благоденствия благодаря вашим усилиям.

Байсо спокойно выслушивал эти пустые слова и ждал начала настоящего разговора. Его совершенно не трогали замечания насчет его происхождения. В день признания его наследником госпожа Роу предупредила, что люди отныне часто будут тыкать прошлым, проверяя его на прочность, чтобы попытаться вывести из себя, но Байсо должен гордиться тем, что сумел подняться. Впрочем, ее слова были излишни. Мальчик и сам прекрасно понимал это.

- Император, да продлятся его дни на десять тысяч лет, заинтересовался делом в Ваньшане, — через десять минут светской болтовни Мин Чинь наконец перешел к сути встречи. — Императора поразила наглость и златолюбивая натура Шао, а также тот факт, что это ужасное преступление раскрыли не его служащие, а торговцы. Удивительно встретить такую тягу к справедливости не у чиновников, которым полагается блюсти честь императора, а у тех, кто ставит во главу своих интересов прибыль. Мне передали, что мальчик может достать для нас документы, в которых написаны имена всех подельников мэра городка, и даже пообещал сберечь шахту по добыче кристаллов. Это правда?

- Я прожил в Ваньшане полгода. И у меня там много друзей, — скромно кивнул Байсо.

Он почувствовал, что не стоит привлекать раньше времени внимание этого господина, потому отвечал просто и по-детски.

- Я слышал, что ты называл мальчика по имени Шен своим братом, — резко сменил тему министр, — а значит, скоро ты станешь родственником и мне.

Байсо удивленно посмотрел на отца, но тот не изменил невозмутимого выражения лица.

- Каким образом? — невольно вырвалось у Байсо.

- Шен не так давно стал женихом моей дочери Лули. Брачный договор уже подписан.

- Сердечно поздравляю вас с этим событием, — тут же сказал Джин Фу, — не только ваша светлая голова, но и ваше сердце свободно от предрассудков.

- Благодарю. Сам брак будет заключен после окончания Шеном академии. Но прошу прощения, я отвлекся от темы нашего разговора. Итак, мы уже отправили пятьсот солдат в Ваньшань. Вы вылетаете послезавтра и обеспечиваете неприкосновенность шахты до их прибытия. Солдаты придут на третий день после вас.

Джин Фу слегка пошевелился.

- Мой сын слишком мал и много пережил в Ваньшане. Кроме того, я и моя жена не видели его целых полгода и сейчас дорожим каждым мгновением, проведенным с ним. Моя жена — всего лишь слабая женщина, и она так привязалась к сыну. От мысли, что придется с ним снова расстаться хоть ненадолго, ей становится плохо. Так что прошу прощения за подобную сентиментальность, но торговый дом «Золотое небо» вынужден отказаться от вашего любезного предложения.

- Здоровье госпожи Джин хоть и весьма ценно, но не может встать выше желаний императора.

- Полностью с вами согласен, уважаемый господин министр. Более того, я уверен, что и мой малолетний сын не может быть полезнее императорских чиновников, проживающих в Ваньшане. Я опасаюсь, что он по-детски преувеличил свои возможности, и не хочу, чтобы вы рисковали столь ответственной операцией из-за его необдуманной горячности.

Мин Чинь совсем не разозлился. Он немного откинулся в кресле, оценивающе посмотрел на Джин Фу и, помедлив, насмешливо улыбнулся.

- Я слышал, что «Золотому небу» нужна моя помощь в решении одного деликатного вопроса.

- Ваше содействие будет поистине неоценимым. К тому же это касается Цай Хонг Ши.

- Вот как? Уж не о Черном ли районе идет речь?

Переговоры продолжались еще долгих четыре часа. Слуги не раз приносили еду и напитки, забегала Лули и пыталась вывести Байсо под предлогом игр, но мальчик наотрез отказывался покидать зал: слишком уж эти переговоры походили на настоящее сражение. Каждый пробовал другого на прочность и вежливо отбивал атаки противника. Игра слов, намеков, пикировка и взаимные уступки завораживали пытливый ум Байсо и выглядели более увлекательными, чем забавы, предложенные дочкой министра.

Наконец, собеседники пришли к обоюдному согласию. Джин Фу вместе с Байсо должны были передать документы и не дать преступникам разрушить кристальную шахту, Мин Чинь со своей стороны обязался сообщить императору о содействии «Золотого неба» в этом деликатном вопросе, а также поддержать Джин Фу на суде по Черному району.

Торговец вышел из дома министра и пошатнулся, Байсо тут же подхватил отца под руку и почувствовал, что его халат пропитан потом.

- Уж лучше еще раз проехать с караваном через всю страну, — пробормотал Джин Фу.

- Я думал, что ты привык к таким встречам?

- Переговоры с чиновниками такого уровня всегда вел уважаемый отец.

- Это было очень интересно! Ты отлично держался, — подбодрил его Байсо.

***

Байсо выполз из-под ткани, закрывающей повозку, и с наслаждением потянулся. Он изрядно устал несколько часов трястись по ухабистой дороге до Ваньшаня. Хорошо, что чиновники продумали момент появления незнакомых людей в закрытом городе и организовали дополнительный караван, к которому за полдня до прибытия в город присоединились и люди «Золотого неба»: Джин Фу, Байсо, Добряк, Чжан Лан, братишка Ксу и еще один юноша. Насчет последнего мальчику даже пришлось поспорить с отцом.

- С документами я разберусь сам. Больше никому, кроме меня, там не поверят. А вот для связи с шахтерами нужен человек, которого потом будут связывать с Зимней Цаплей. И было бы хорошо, если его не смогут отнести к «Золотому небу», — заявил Байсо сразу после возвращения от министра.

- Ты же раньше с ними и вовсе через записки общался, даже бунт так поднял, — отмахнулся Джин Фу, — почему сейчас нужен особенный человек?

- Потому что бунт был весной. Знаешь, отец, что такое весна в Ваньшане? Заканчиваются запасы еды, зерно в лавках с каждым днем дорожает, чиновники, закупившие провизию на весь город, не торопятся открывать амбары, а лишь поджидают, пока цены не станут достаточно высокими. Люди не видели тепла и солнца восемь месяцев и устали от вечного холода и серости. На улицах пропадают дети. И тут они узнают, что мэр арестовал девочку и сейчас пытает ее в тюрьме. Обозленным изголодавшимся шахтерам достаточно было дать малейший повод. А сейчас что?

Джин Фу внимательно слушал, не перебивая. За что Байсо уважал своего отца, так это за то, что тот умел признавать ошибки и не стеснялся учиться даже у ребенка.

- Сейчас лето. Уже месяц в Ваньшане тепло и зелено. Прибыл караван с провизией, цены на зерно упали до предела. Жизнь снова кажется спокойной и прекрасной. К тому же шахтеры уже пробовали бунтовать и поняли, что это гораздо страшнее, чем казалось. Многие погибли или пострадали. И повод для восстания тоже не очень. «Спасите шахту для императора, а то он станет немного беднее!» Сомневаюсь, что хоть кто-то пошевелится. Поэтому нужно дать им возможность прикоснуться к легенде — к Зимней Цапле.

- Я так понимаю, что люди Добряка не подойдут.

- Я же рассказывал, какие слухи ходят по городу о Цапле. Нужен человек, который бы напоминал его, являлся неким отражением его личности. Думаю, нужен молодой мужчина не старше двадцати пяти лет, с аристократической внешностью и длинными волосами, но не мямля и не трус, с грамотной речью. Лучше бы со смазливым, но мужественным лицом. И чтобы умел пользоваться оружием.

Джин Фу откровенно рассмеялся.

- Эх, ты как замахнулся, сынок! Может, проще попросить такого человека у Мин Чиня?

Байсо возмущенно раскрыл было рот, но торговец опередил его:

- Шучу, сынок. Есть у меня такой человек, только я хотел его приберечь для других дел. Успеешь подготовить его за оставшееся время?

Байсо успел. Сутки напролет он рассказывал о Ваньшане привезенному в срочном порядке юноше, который попросил называть себя Зимородком. О Ваньшане, шахтерах, ценах на еду, последние события, основных активистах, чиновниках и местоположении кристальной шахты.

- На встрече с шахтерами делай упор не на ценности шахты для императора, а на том, что важно обычным людям, — инструктировал Байсо. — Сначала говори о том, что они и так знают. Скажи о жадных и коварных чиновниках, которые обманывают их и заодно императора. Расскажи о том, что власти должны выдавать зерно бесплатно по указу императора, что должны быть бесплатные школы, что Зимняя Цапля приехал в Ваньшань для того, чтобы навести порядок и вывести всех на чистую воду. Когда увидишь, что они кивают и соглашаются с каждым твоим словом, потихоньку начинай вести речь о том, чего они не знают.

Зимородок внимал, кивая в знак понимания.

- Не все погибшие при обвалах шахтеры мертвы, некоторых схватили и засунули в таинственную шахту, где они вынуждены днем и ночью добывать кристаллы для мэра. Туда же попал мальчик по прозвищу Чиж. Его родители живы, и они будут рады услышать, что их сын цел. Там же находится мужчина, которого Чиж называл «папка Жу», и шахтер из рода Цзян, и еще человек пятнадцать. Где-то здесь стоит упомянуть, что если местные чиновники узнают, что их секрет насчет шахты будет раскрыт, они завалят ее вместе со всеми, кто там находится. Скажи, что император уже направил солдат для ареста всех негодяев, но нужна помощь и со стороны шахтеров. Дай им день на то, чтобы собраться, а ночью они уже должны перекрыть восточные ворота, найти шахту и связать всех охранников. Лучше избегать столкновений с местными войсками, завалить улицы так, чтобы те никак не смогли пробраться к воротам. А на следующий день уже придет императорская армия и восстановит справедливость.

Перед въездом в город Зимородка, как и Байсо, спрятали. Он должен был появиться из ниоткуда, как и Зимняя Цапля. Ему подобрали одежду философа-ученого, завязали часть волос узлом, оставив большую их часть спадать свободно, дали в руки крупное белое перо, кончик которого окрасили в красный цвет, и отправили под присмотром братишки Ксу к шахтерам.

Джин Фу вместе с Добряком пошли в дом матери Бохая, торговец хотел узнать побольше об устройстве местного общества и о школе, которую она держала. Байсо же под охраной Чжан Лан, своей личной служанки и учителя боевых искусств, направился к дочери старой Су. Мальчик специально попросил, чтобы его охраняла только девушка, так он выглядел безобиднее.

Дочь служанки сразу же узнала его и, запинаясь, сказала:

- Ма говорила, что вы улетели вместе с господином Шао.

Она испугалась еще сильнее, кинулась в дом, подожгла какую-то вонючую ветку и принялась размахивать ей, направляя дым в сторону гостей.

- Эй-эй, — вмешалась Чжан Лан, — ты чего? Не умер он, живой! Так что нечего жечь чистяк!

- Но как же? Так быстро ведь нельзя вернуться!

- Как улетел, так и прилетел. Скажи, может ли уважаемая Су прийти сюда сегодня вечером?

- Ма говорила, что без господина Шао в доме стало спокойнее, и слугам разрешается выходить, — прошептала дочка старой Су.

- Приведи ее сюда. Я хочу поделиться с ней хорошими новостями и поблагодарить ее за все, что она для меня сделала, — распорядился Байсо.

Женщина принарядилась и вышла, а после ее ухода Чжан Лан спросила:

- А чего хорошего в новостях-то? Ее господин под арестом, а ты хочешь, чтобы она обокрала дом, где сама служит.

- Если новости хорошие, значит, торопиться и бояться нечего. Иначе бы она могла растревожить охрану своим перепуганным видом.

Чжан обошла крошечную комнату.

- Как она тут живет? Даже у дохлого вилорога в Киньяне стойло получше. Окон нет, мебели толком нет, только огненный камень да ворох тряпок в углу.

- Не она, — поправил Байсо, — они. У нее вообще-то семья: муж да двое детей. Летом еще ничего, а вот зимой ты еще и мерзнешь в своем же доме.

- И что, тут у всех подобные дома?

- Нет, конечно, есть же еще и чиновники. Но большинство живет именно так.

Старая Су подошла лишь к вечеру, ее дочь вернулась задолго до этого, успела наварить просяной каши с травами и грибами, накормить гостей и забежавших ненадолго детей, отложить еды для мужа.

Служанка испугалась приезда Байсо не меньше дочери и все время косилась на высокую широкоплечую Чжан Лан, которая и в сытом Киньяне выделялась ростом. Мальчик попросил дочь Су погулять немного, а свою охранницу покараулить дверь, что явно не успокоило старушку.

- Госпожа Су, мне завтра нужно попасть в дом господина Шао. Обязательно. Когда я уезжал, то слышал, что в дом хотели нанять новую служанку на кухню. Если я переоденусь девочкой, вы сможете провести меня?

- Но господин Шао сказал, чтобы без него никого не брали, — робко возразила старушка. Она, казалось, не понимала, что происходит.

- Госпожа Су, — мальчик взял ее морщинистые руки и наклонился ближе, — я скажу вам по большому секрету, что виделся с ближайшим другом Зимней Цапли, он сейчас здесь, в городе. Зимней Цапле очень нужна ваша помощь. От этого зависит судьба всего Ваньшаня. Я не хочу запутывать вас или втягивать во все эти дела. Я прошу только одного — помочь пробраться в дом и поговорить с госпожой Шао. Вы мне поможете?

Старушка немного помедлила.

- Ты же не обидишь госпожу Шао?

- Я хочу ее спасти, — честно сказал мальчик.

И старая Су согласно кивнула.

Глава 16 Сироты

На следующий день Байсо снова пришел в дом дочери Су, Чжан Лан следовала за ним по пятам. Служанка была уже там.

- Господин Ань, госпожа Шао готова с вами встретиться. Она беспокоится, все ли в порядке с ее мужем. И да, вам нужно будет переодеться под местную девочку, иначе вас не пропустят.

- Да, конечно, — легко согласился Байсо.

У него не было предрассудков насчет чужой одежды. Из большого мешка, который притащила Чжан Лан, он вынул стеганый халат большого размера и завернулся в него с ног до головы, завязал косынку так, чтобы тень от выдвинутой вперед части закрывала лицо, ссутулился, опустил голову и просеменил по комнате.

- Ну как? Похож?

Старая Су от неожиданности захихикала:

- Похож. Только девочку, которая хочет стать служанкой, принарядили бы в самое лучшее, чтобы она глянулась хозяевам.

- Это и есть самое лучшее, госпожа, — тихо пропищал Байсо, изображая смущение.

Байсо махнул Чжан Лан и пошел в дом господина Шао вслед за старой служанкой. Она легко провела его мимо охраны, видимо, госпожа уже предупредила их.

Жена мэра поджидала их в коридоре, неуверенно заглянула в лицо странной девочки и ахнула:

- Яочуань? Ты ли это? Как ты вернулся? Я ведь не поверила сначала Су. Что с Шао?

Байсо подошел к ней поближе и зашептал:

- Это очень серьезный разговор. У меня новости о вашем муже. Мы можем поговорить в его кабинете? Важно, чтобы нас никто не мог подслушать, а там хорошая защита.

Бедная женщина изменилась в лице, вынула связку ключей из-за пояса, но дверь сразу открывать не стала, помедлив:

- Муж запретил мне туда входить.

- Он уже никогда сюда не вернется, — еле слышно сказал Байсо, и госпожа, побледнев, все же открыла комнату. Перед тем, как зайти, мальчик шепнул старой Су:

- Следи, чтобы сюда никто не зашел.

Дверь захлопнулась. Байсо снял косынку и, глядя госпоже прямо в глаза, начал говорить:

- Ваш муж арестован за преступления против императора. Есть все доказательства его вины. Думаю, что он будет казнен в ближайшее время.

Госпожа Шао пошатнулась и оперлась спиной о стену.

- Кажется, за ним уже давно следили люди из министерства наказаний. Я чудом успел сбежать, еле упросил дядю, чтобы он отправил меня сюда. Я хотел вас предупредить, так как вы и ваш муж всегда были ко мне добры.

- Предупредить? — непонимающе переспросила женщина.

- За преступления против императора наказывают всю семью. Вас казнят за недоносительство, а сыновей либо убьют, либо продадут.

- Но ведь я ничего не знала…

- Вы были на многих встречах, слышали, как он обсуждал разные сделки. Да это и неважно, вы его семья, этого уже достаточно. Поэтому я предлагаю вам сбежать, укрыться среди обычных людей, уехать из города.

- Нас будут искать?

- Будут. Обязательно будут.

- И если поймают…

- Да, — серьезно кивнул мальчик вслед ее мыслям.

Лицо госпожи Шао внезапно разгладилось, она даже улыбнулась, несмотря на слезы, что текли по ее щекам.

- Яочуань, ты очень хороший мальчик. Да благословят Небеса твоих достойных родителей! Я никуда не уйду.

- Но…

Она покачала головой.

- Ты заберешь с собой моих сыновей, а я останусь здесь. Скажу, что узнав о позоре мужа, убила их, а тела бросила в пропасть.

- Вас будут пытать и заставят сказать правду и о сыновьях, и о том, кто им помог. Тогда всему клану Ань конец.

Она по-прежнему светло улыбалась, от чего по коже Байсо пробежали мурашки.

- Нет, не будут. Я дождусь обвинителей, а потом покончу с собой.

- Вы не сможете! Это не так легко. Лучше пойдемте со мной! — не на шутку разозлился Байсо. — Это же полная чушь!

- Я и раньше хотела умереть, — говорила госпожа Шао. — Мой муж — недобрый человек. Я уже давно приготовила для себя яд, но все не хотела оставлять сыновей. Если моя смерть поможет спасти детей, то я умру счастливой. Когда ты хочешь забрать их?

- Сегодня, — Байсо не ожидал такого поворота, но вынужден был признать, что это, в самом деле, наилучший выход. — Только сегодня, госпожа Шао. Завтра уже будет поздно.

- Я схожу за ними. Но мы им скажем, что пока отец отсутствует, я разрешила погулять в городе и поиграть с другими детьми, как они всегда и мечтали. И что они даже могут переночевать в доме настоящего шахтера вместе с Яочуанем. Хорошо?

Байсо кивнул, сглатывая слюну, чтобы прогнать этот мерзкий комок в горле, который мешал дышать. Но стоило только госпоже Шао закрыть дверь, как он кинулся к сундуку, стоящему возле стены. С трудом сдвинув его с места, он вытащил кристалл, бережно завернутый в иноземный шелк, и, направив руку на пол, проговорил заклинание. В полу образовалась выжженная дыра. Байсо пошарил там рукой, вытащил второй кристалл и еще раз сказал то же заклинание. В новой дыре он нащупал сверток, вытащил его, быстренько проглядел бумаги и засунул их в сумку, спрятанную под халатом.

Пока Байсо жил в доме господина Шао, он по возможности старался отслеживать все его движения. Под личиной избалованного взбалмошного мальчишки он часто носился по всему дому и несколько раз врывался в кабинет с какой-нибудь глупой просьбой. В очередной раз он и заметил сдвинутый сундук и разозлившегося мэра Шао с бумагами в руках. Времени нащупывать вход и подбирать ключи у мальчика сейчас не было, поэтому он заранее выучил несколько разрушительных заклинаний, прихватил кристаллы и просто взломал тайник. Кроме того, уже завтра этот дом могли сжечь. Смысла осторожничать не было. Наверняка, сообщники мэра подумают, что это его жена украла документы и уничтожила их.

Задвинув сундук обратно, чтобы он хотя бы частично прикрывал дыры, Байсо ждал возвращения госпожи Шао. Она совсем не торопилась. Прощалась с любимыми сыновьями.

Еще до отъезда из Ваньшаня Байсо продумывал разные варианты, как можно было добыть эти документы. Помощь старой Су он отмел сразу. Полуграмотная служанка никогда в жизни не использовала ничего сложнее бытовых заклинаний и не смогла бы пробраться в кабинет тайком, чтобы найти и вытащить бумаги. Просить госпожу Шао — достать доказательства вины ее мужа было уже слишком цинично, и она могла отказать. Направить людей Добряка — слишком шумно, возник бы переполох, и шахтерам было бы сложнее застать местные военные силы врасплох. Потому пришлось делать все самому и устраивать этот неприятный разговор с женой Шао.

В комнату вбежали счастливые мальчишки, одетые очень просто, хоть и богаче, чем городские дети.

- Ой, а ты чего вырядился девчонкой, Яочуань? — воскликнул в изумлении старший.

- Мы с вашей мамой решили устроить вам сюрприз. Но вы должны держать это в секрете от господина Шао. Ему бы не понравилось, что вы будете гулять вместе с обычными ребятами.

- Может, тогда лучше не надо? — засомневался младший, сразу оробев.

- Так вы же сможете пожить в доме шахтера и поесть лепешки прямо с огненного камня! Сами повесите камнесветы на рукава и будете ночью светить, как звезды! Я же отведу вас в самую настоящую пещеру и каждому подарю по белому перу! — Байсо рассказывал с таким воодушевлением, что даже осторожный братец согласился, что это будет потрясающим приключением.

Госпожа Шао крепко обняла сыновей, поцеловала их и наказала слушать во всем Яочуаня, а потом незаметно передала Байсо сверток.

- Тут их таблички, деньги, ценные амулеты, несколько кристаллов. Все обернуто в шелк, так что никто не заметит. Я знаю, это совсем немного, но хотя бы на первое время…

Байсо поклонился этой отважной женщине.

- Клан Ань достаточно богат, чтобы прокормить двух мальчиков. Не беспокойтесь за них. И учтите, если вы поймете, что не можете покончить с собой, то сразу бегите. Не попадайтесь в руки ни друзьям вашего мужа, ни следователям, иначе и меня, и ваших детей ждет смерть. А лучше бы сейчас уйти, конечно…

- Я справлюсь, господин Яочуань.

- Госпожа Шао, теперь вам нужно отвлечь охрану, чтобы мы тихонько вышли.

Она кивнула и прошла вперед. На пороге дома она потребовала, чтобы все слуги и охрана собрались возле кухни. Спустя пять минут путь был расчищен, и Байсо вместе с мальчиками выбежал из дома. Госпожа Шао также передала ему амулет, позволяющий без тревожного сигнала пройти через все сторожевые массивы и заклинания.

За углом их уже ждала Чжан Лан.

- Только они?

- Да, только они, — спокойно подтвердил Байсо.

В доме дочери старой Су они переодели мальчишек в одежду шахтерских детей, Чжан Лан отстригла им косички и взлохматила волосы. Байсо, как и обещал, дал им по камнесвету и белому перу.

- Сейчас Чжан Лан отведет вас в дом, где вы сможете посмотреть, как живут горожане. Я вас догоню, ребята.

Как только они ушли, Байсо обратился к хозяйке дома:

- Уезжайте из города с ближайшим караваном. Забирайте мать, мужа, детей и уезжайте. Вот вам деньги, там хватит на полгода экономной жизни. Место в караване для вас уже приготовили. Караван отправляется завтра вечером. Вы все поняли?

- Но я не могу вот так вот все разом бросить! Муж работает в шахте, как мы сможем прокормить себя?

- Вы же не хотите, чтобы эти мальчики умерли? Ведь нет? Тогда уезжайте. Поверьте, в других городах жить намного лучше. Там вам дадут землю, сможете выращивать себе зерно и овощи. Там нет такой долгой зимы, и дети будут болеть реже, там есть школы и лекари. Вам там будет спокойнее и безопаснее. Уезжайте!

Он вложил тяжелый кошель с деньгами в руки оцепеневшей женщины и побежал за Чжан Лан.

В доме, где обосновались торговцы, сейчас было шумно. Сыновья Шао уже облазили всю комнату и рвались на улицу, Добряк даже разрешил им поиграть с ножнами от своего меча.

- А где их мать? — сразу спросил Джин Фу у вошедшего Байсо.

- Она осталась дома.

- Чжан Лан, пойди, погуляй с мальчиками, только недалеко.

Служанка кивнула и увела детей. После их ухода Байсо рассказал все, что было в доме мэра, передал документы и деньги госпожи Шао.

- Ты настоял на спасении его семьи, так что тебе и решать, что с ними делать, — сказал Джин Фу. — Какие у тебя предложения?

- Они неглупые, хоть и маленькие еще.

Добряк хмыкнул. Байсо всего лишь на пару лет был старше детей Шао.

- Их можно обучить любому делу. Плюс у них аристократическая внешность, довольно высокий талант и правильные манеры. Можно отдать их в ученики Мастеру или подготовить из них кого-то навроде Зимородка.

- А потом они узнают, что это торговый дом «Золотое небо» помог арестовать их отца, и будут мстить. Изнутри, — резко высказался глава охраны.

- Они не очень-то его и любили, — заметил парнишка, — и очень боялись.

- Это не так важно.

- Тогда, может, рассказать им правду. Что сделал их отец, сколько законов он нарушил, как страдала их запуганная мать…

- И умерла ради них. Эти мальчики как старое забытое заклинание. Никогда не знаешь, как и когда оно сработает, — резонно продолжал возражать Добряк.

- Может, оставить их в одном из отдаленных филиалов «Золотого неба»? Я для них всего лишь Яочуань из клана Ань, и вроде как «Синий ветер» решил передать их в другой торговый дом, более богатый и влиятельный. Лет через десять они меня и не узнают. У меня будет другое имя, другой цвет волос, другой вид.

- Я предпочитаю работать с людьми честно, сынок. Это мой путь, — задумчиво произнес Джин Фу. — Я не даю обещаний, которых не могу исполнить, и не изменяю своему слову. Если заключить сделку обманом, когда правда всплывет, человек почувствует себя преданным, даже несмотря на то, что получил свою выгоду.

- Я понял, — ответил Байсо. — Я сам поговорю с ними после возвращения в Киньян и дам им возможность выбрать. А где Зимородок? Встреча же вчера прошла удачно. Шахтеры согласились.

- Он человек чести. Сказал, раз он потребовал от них рискнуть своими жизнями, то и он, как представитель благородного Зимней Цапли, должен быть рядом. Так что сейчас он уже готовится вместе с ними захватывать восточные ворота.

Постепенно темнело. Добряк зажег камнесветы, Чжан Лан вернулась с набегавшимися и очень голодными мальчишками, принялась за стряпню. Скоро решится, сдержит свое слово Байсо или нет. Но от него уже ничего не зависело, поэтому он хотел отвлечься от нерадостных дум. Выжил ли Чиж в шахте? Сколько человек погибнет сегодня? Как чувствовал себя Джин Фу после нападения на караван? Ведь из-за него и его распрей с братьями погибло столько людей. Справится ли Зимородок, которого он знал всего несколько дней?

- А откуда вообще взялся Зимородок? — вдруг спросил Байсо.

- У него очень занимательная история, достойная песни, — улыбнулся отец.

Ровный синеватый свет заливал усталое лицо Джин Фу, по комнате уже пошел аромат тушеных грибов и риса, и казалось, что в мире везде также спокойно и мирно, как в этом доме.

- Его отец служил в охране одной знатной и уважаемой семьи. Он был отличным мечником и имел неплохую смекалку, потому глава охраны выделял его и позволял проявлять самостоятельность. В той семье была дочь, красивая девушка на выданье. У нее, как и полагается, с детских лет был заключен брачный контракт с юношей из другого, не менее знатного семейства.

Мальчики Шао присели неподалеку от Джин Фу и завороженно слушали.

- Но любовь бывает разной. И безрассудной, и глупой, и слепой. Она не разбирает сословий. Охранник и знатная девушка полюбили друг друга. Никто из них не собирался признаваться отцу девушки, оба понимали, что тот не станет слушать и попросту убьет одного или даже обоих. Поэтому, когда живот у девушки начал округляться, она сбежала вместе с возлюбленным. Они покинули город и прибились к случайно проходившему мимо каравану, потом оставили его и скрылись в одной из сотен маленьких деревушек. Он научился пахать и не раз помогал отражать нападения диких зверей. Она впервые в жизни взяла в руки серп и поварешку. Им было нелегко, а когда родился их первенец, стало еще тяжелее, но они дружно справлялись.

Чжан Лан замерла с тарелками в руках.

- Сына обучали оба. Отец учил его умению сражаться, мать — чтению, письму и магии. Благородство ему досталось от обоих. Во время четвертых родов мать умерла, отец Зимородка тяжело трудился, стараясь прокормить троих детей. Когда ему исполнилось восемнадцать, он ушел из деревни на заработки, прихватил отцовский меч, попросился в караван и долгое время ездил по стране, оттачивая навыки и пересылая деньги семье. Около года назад один из караванщиков рассказал моему человеку о Зимородке, я заинтересовался, отправил Чонгана поговорить с ним.

- А что стало с его семьей? — спросил старший сын Шао.

- После того, как я взял его к себе, мой торговый дом позаботился о его семье. Они переехали поближе к Киньяну, в крепкий удобный дом, нашли помощницу, которая любит детей. И Зимородок может жить спокойно, не переживая за брата и сестру.

- А его дед? Он знает о том, что у него трое внуков? — уточнил Байсо.

- После побега дочери он недолго занимался ее поисками, а потом и вовсе отрекся от нее. А теперь давайте есть.

И все дружно принялись за угощение, приготовленное Чжан Лан.

***

Ночью Байсо долго смотрел в темноту, не в силах уснуть. Он думал о том, что сейчас Зимородок сражается за ненужную ему шахту и незнакомых людей, что госпожа Шао, возможно, рвет одежду своих сыновей и относит обрывки к ближайшему обрыву, что солдаты идущей к Ваньшаню армии спят перед наступлением, смысл которого они даже не понимают. Снова гибнут люди. Хорошо, что на этот раз это не просто прихоть одного взбалмошного и чересчур самоуверенного мальчишки тринадцати лет, а возможность спасти достойных людей.

Незаметно для себя Байсо уснул и проснулся от какого-то внутреннего толчка. Он сел на матрасе и заметил тонкую полоску света, идущую через приоткрытую дверь. Джин Фу стоял у входа и смотрел на улицу.

- Ты проснулся? — негромко спросил торговец. — Добряк ушел разузнать новости. Чжан Лан караулит снаружи. Город уже бурлит.

- Что там? — Байсо подошел к отцу и тоже выглянул, но сейчас улица выглядела спокойной. Небо посветлело, но пока не окрасилось в теплые цвета: солнце еще не вышло из-за горизонта. Было очень рано.

- Зимородок прислал человека. Он удачно захватил восточные ворота, к счастью, чиновники ничего не подозревали, и стражники в основном спали на постах. Собирался идти в шахту, потом передумал, решил подождать, пока посветлеет. Боялся пропустить вход и уйти слишком далеко в горы. Но все самое тяжелое начнется сейчас, когда власти соберут своих людей и попытаются отбить ворота.

- Армия еще не показалась?

- Если они встали на ночевку за пределами видимости города, то им идти не менее двух часов. Думаю, что раньше, чем через три-четыре часа, они в город не прибудут.

- И все это время Зимородок будет отбивать наступление с невооруженными шахтерами? — ужаснулся Байсо. — Это была глупая идея, да?

- Не переживай. Зимородок — умелый воин и неплохой командир. Он посоветовался с Добряком и все распланировал. Его люди забаррикадировали все ближайшие улицы. Шахтеры заранее притащили бревна, которыми крепят своды шахт, принесли камни. Просто так к ним не подберутся. Ты поставил перед ним задачу, дал средства для ее решения, теперь твой помощник должен с ней справиться.

- Мой помощник?

- Да, сынок. После возвращения в Киньян Зимородок полностью перейдет в твое подчинение. Я передам тебе все данные о нем и о его семье. Ты будешь отвечать за него и за его верность. Также твоим человеком станет Чжан Лан, она уже просила об этом. Остальных тебе придется искать самому.

- Но я еще слишком мал.

- Думаешь, мы с Роу не заметили, что тебе было не так хорошо дома, как раньше? Ты взвалил на себя большую ответственность, создал свою сеть, свой подпольный торговый дом. Да, ты еще слишком мал возрастом, да и ростом не особо вышел, — усмехнулся Джин Фу, — но умом ты уже совсем взрослый.

- Я смогу забрать отсюда несколько человек?

- Конечно. Но кормить, одевать и оплачивать работу будешь из своего кошелька, так что рассчитывай свои силы. И им придется ехать в Киньян с караваном.

- И я заберу к себе сыновей Шао, — утвердительно сказал Байсо.

- Если они согласятся.

- Как думаешь, а Шен пойдет ко мне?

- Ты же видел его письмо. Он прекрасно учится в Академии, стал личным учеником в начертании, завел новых друзей, к тому же вдруг оказался зятем министра. Зачем ему идти в какой-то торговый дом? Думаю, он станет чиновником высокого ранга, получит громкое имя и статус. Возможно, это ты когда-нибудь пойдешь к нему. Не работать, конечно, а на аудиенцию, вроде той, как у Мин Чиня.

Байсо горько вздохнул:

- Ты прав, отец. Конечно… Ему это больше подходит, чем торговля или всякие сражения. Он с самого начала был немного странным. Пусть и дальше копается в книжках да законах. А ведь я был его Старшим братом!

Джин Фу беззвучно рассмеялся, но смех его быстро оборвался. На южной стороне города показались клубы дыма.

- Там же… — Байсо осекся.

На южной стороне находились дома самых богатых людей города, в том числе и мэра. Там никогда не топили комнаты углем. Байсо невольно оглянулся на мальчиков, те мирно спали даже на непривычных лежанках, утомившись после стольких впечатлений.

Спустя несколько долгих часов ожидания в город вошла долгожданная армия, и Джин Фу с Добряком ушли встретиться с ее командованием. Они должны были передать имена соучастников преступления из принесенных Байсо бумаг, а также указать, как добраться до восставших шахтеров и перенять у них захваченную территорию.

Байсо остался с Чжан Лан и детишками Шао. Братья уже проснулись, и младший очень хотел вернуться домой к маме, старший пока молчал, но было видно, что он тоже нагулялся.

- Сейчас нельзя домой, — мягко сказала Чжан Лан. — В городе творится что-то нехорошее. Пришли императорские солдаты. Когда все успокоится, мы сходим и посмотрим на настоящих солдат. Согласны?

Мальчишки согласились, но Байсо видел, что они что-то подозревают. Они прожили всю жизнь с неуравновешенным отцом-тираном и прекрасно умели чувствовать настроение людей вокруг себя. Это было очень полезное качество для детей, оставшихся сиротами.

Чжан Лан затеяла игру в догонялки с завязанными глазами. Байсо не присоединился к ним. Он думал, что его жизнь в Ваньшане во многом и так напоминала эту игру. Единственным человеком, у кого глаза были открыты, был он сам.

Байсо не нравилось то, что происходило в этом городе, даже несмотря на то, что виноват был сам господин Шао. Может быть, из-за пережитого похищения и побоев, может, еще по какой-то причине, но юному наследнику Джин было крайне неприятно участвовать в любых видах физического насилия. Убийства, сражения, похищения, казни — все это было слишком мерзко и жестоко. В дальнейшей работе Байсо планировал избегать жестоких мер и работать исключительно дипломатическими методами. Знания — это отличное оружие! Переговоры, завуалированные угрозы, обман и даже шантаж работают ничуть не хуже меча или заклинания.

- Не поймаешь! Не поймаешь! — пищал младший сын Шао, заливаясь смехом от вида растерянной Чжан Лан с завязанными глазами.

Байсо криво усмехнулся забаве. Он знал, что его служанка прекрасно ориентировалась по звукам и могла легко бы убить всех в этой комнате своим железным веером, не задев ни стола, ни стен.

Дверь отворилась, и в комнату вошли все представители «Золотого неба» в Ваньшане, включая Зимородка.

- Мы закончили, — сказал Джин Фу. — Собирайтесь. Мэйху, ты поговорил с мальчиками?

- Пока нет. Как все прошло? — спросил Байсо у Зимородка.

У юноши был утомленный вид, он целый день провел с шахтерами, подготавливая захват, всю ночь стоял вместе с ними на воротах, и еще полдня сражался с местными войсками. Одежда его была потрепана и местами испачкана в крови, но сам Зимородок не был ранен.

- Здесь живут удивительные люди, — светло улыбнулся парень. — Они так верят в этого Зимнюю Цаплю, почти боготворят его. По слухам он спас десятки людей от голода, благодаря ему выжили схваченные дети, многие семьи выжили только из-за тех монет, что он платил ребятам за несложную работу. А теперь он вытащил давно пропавших людей из той жуткой шахты. Вы бы видели, как мы выводили их оттуда! Мальчик по прозвищу Чиж просто вылетел стрелой и все удивлялся, что уже лето. Когда его поймали, была еще зима. А остальные не могли смотреть на небо, их глаза слезились и болели от света. В результате на них надели широкополые шляпы и так отвели в город.

Байсо стоял оглушенный.

- Честно говоря, я сам плакал, глядя на воссоединившиеся семьи. Не представляю, что бы я испытывал, если бы вдруг из мертвых вернулась моя мама. Тех, кто охранял шахту, к сожалению, забили там же и вышвырнули в пропасть. Даже имя Зимней Цапли не помогло остановить людей. Зато после этого они защищали ворота, как настоящие драконы. В солдат чиновников бросали раскаленные огненные камни из домов, мимо которых они проходили. А когда они услышали о приближении императорской армии, так и вовсе побросали оружие и сдались.

- Всех виновных схватили и пока заперли в одном из домов. Тюрьмы-то в городе больше нет, — добавил Джин Фу. — Мэйху, пока мы собираемся, поговори с мальчиками.

Чжан Лан обняла детей Шао за плечи и отвела в сторонку. К ним медленно приблизился Байсо.

- Я вместе с вашей мамой вас обманул. Я забрал вас из дома, чтобы спасти. Ваш отец совершил ужасное преступление против императора. Он знал, что поступает плохо, но все равно продолжал делать это из года в год. Когда император узнал об этом, то приказал схватить господина Шао и посадить в тюрьму. Вероятно, его скоро казнят.

Остолбеневшие дети молча слушали его слова, не выказывая никаких эмоций.

- За такие преступления казнят не только виновного, но и всю его семью, так как у такого человека вроде как дурная кровь. Но я был в вашем доме и видел, что вы и ваша мама хорошие люди, поэтому решил помочь вам.

- А мама? — перепугано спросил младший.

- Я звал вашу маму, хотел, чтобы она тоже ушла с нами, но она отказалась. Сказала, что если и она уйдет, то и вас, и ее будут искать, и смогут найти, поэтому она осталась, чтобы спасти вас.

- Но она же скоро придет? — растерялся малыш.

Старший брат дернул его за рукав.

- Не глупи. Она уже не придет. Ее казнят, как и папу.

- А Зимняя Цапля разве не может ее спасти, как и тех людей из шахты? — всхлипнул ребенок.

- Нет. Это будет не по закону, — ответил суровый Байсо. — Зимняя Цапля не может действовать не по закону.

- И что нам теперь делать? — угрюмо буркнул старший.

- Я предлагаю вам поехать со мной в Киньян. Там я найду вам жилье и учителей. А когда вы вырастете, то сможете сами решить, что хотите делать. Но никто не должен знать, что вы из семьи Шао.

- Мы можем остаться в Ваньшане?

- Именно тут вас и будут искать. А Киньян — очень большой город, там никто не сможет найти двух мальчиков.

- Ладно, — обреченно вздохнул старший.

После этого разговора Байсо почувствовал себя точно так же, как и его отец после разговора с министром Мин Чинем.

Джин Фу, Байсо и Добряк быстро покинули город. На том же самом месте, где была высадка, уже поджидал летун. Чжан Лан и Зимородок по приказу Байсо остались вместе с сыновьями Шао в Ваньшане, они должны были присоединиться к отбывающему в этот же день каравану и за две-три недели добраться до столицы. Это было лучше, чем везти их на летуне, который управлялся человеком Мин Чиня. Ушлый министр обязательно бы заинтересовался двумя мальчиками, которых торговец вывез из Ваньшаня.

Байсо хотел бы найти Горлянку и забрать с собой, ее ум, хватка и дотошность пригодились бы мальчику в Киньяне. Но сейчас у него не было ни времени, ни возможности сделать это. Она все еще пряталась в неизвестном месте, и хотя при помощи Зимородка Байсо мог бы узнать, где оно, но она была сильно покалечена и вряд ли до конца восстановилась. На летуна ее брать нельзя, а вешать на двоих новоиспеченных подручных еще одного ребенка было рискованно и глупо.

Поэтому Байсо решил, что обязательно вернется и заберет ее, но позже. Когда Ваньшань успокоится, когда старик Юн скажет свое слово, когда у Байсо будет больше возможностей, средств и людей.

Глава 17 Наследник "Золотого неба"

Свои люди… Байсо сидел в выделенном ему доме внутри сыхэюаня отца, разложив записи, и думал, кого еще он мог бы взять к себе. Он не хотел, как Джин Фу, спустя двадцать или тридцать лет обнаружить заговор против себя и вдруг осознать, что преданных лично ему людей не так уж и много. Раз появилась возможность, нужно готовить свою армию заранее, можно даже сейчас, начиная с друзей детских лет. А было ли детство? Беззаботного детства у Байсо не было… Хотя, ему удалось прекрасно изобразить избалованного отпрыска из клана Ань… А если уж задуматься о доверии, о друзьях на всю грядущую жизнь, то да, свои люди нужны всем и всегда. И таких ни купить, ни продать.

Чжан Лан верна отцу, ее преданность также перенеслась и на его сына, кроме того, она полгода муштровала Байсо и относилась к нему, как к своему ученику. Зимородок высоко оценил работу Байсо в Ваньшане. Чтобы завоевать его доверие, нужно выглядеть в его глазах честным, благородным и искренним, совершать добрые поступки. И дела, на которые можно отправить Зимородка, тоже должны быть такими же.

Цай Хонг Ши… Байсо знал всех в Черном районе и немало людей в остальной части города, вот только не мог подобрать никого достойного. Большинство знакомых не отрывали взгляда от земли и, словно подбирали упавшие подсгнившие яблоки, не подозревая, что над их головами висят свежие и аппетитные плоды, только нужно поднять голову и протянуть руку. Даже дети видели перед собой один и тот же путь, повторяющий точь-в-точь жизнь их родителей. В Черном районе все мальчики хотели стать охотниками, потому что это самое уважаемое и рискованное занятие для мужчин, а все девочки мечтали стать наложницами Мастера. И только малышка Пинь выделялась: она пыталась доказать, что не хуже любого мальчишки, не замечая, что и так уже превзошла всех в округе. Но и ее мышление не выходило за рамки Черного района.

В караване и в Киньяне Байсо окружали подчиненные «Золотого неба». Так и получалось, что самых достойных людей он видел лишь в Ваньшане. Не все и даже не большинство, но они там были.

Байсо подумал о том, что не может ждать, пока отец отдаст ему своих помощников, и вряд ли он сам найдет их, сидя в теплом и уютном поместье Джин Фу. Нужно поездить, нужно поискать, нужно пожить вместе с людьми, чтобы правильно понять их и проверить на прочность. Поэтому после разговора с Джин Юном и проигрыша в этом глупом испытании, Байсо хотел отпроситься у отца и отправиться в путешествие, хоть и не такое рискованное, как в Ваньшане. Нет, он возьмет с собой Чжан Лан и Зимородка, захватит деньги и будет останавливаться на несколько месяцев в небольших городках, чтобы понять, чем они живут, как зарабатывают, какие там есть проблемы. Так он сможет проработать перспективы города для «Золотого неба», познакомиться с новыми людьми и заодно поискать достойных для создания своего торгового воинства.

Джин Фу зачастил с визитами к новому министру, и по его словам, суд над господином Шао и его подручными прошел невероятно быстро. Даже протесты их родственников из столичных кланов сошли на нет после одной-единственной фразы, высказанной Мин Чинем на суде: «Император, да продлятся его правление на десять тысяч лет, и так милостиво поступил, не став наказывать семьи преступников вплоть до пятого колена». Все правильно поняли намек, мгновенно отказались от подсудимых и вычеркнули их из семейных списков. Не без помощи Джин Фу сыновья Шао были официально признаны погибшими в огне.

И спустя неделю после возвращения из Ваньшаня Джин Юн снова пригласил всю семью Фу к себе на прием. Так как приглашение было прислано на дорогой бумаге с печатью, то следовало отнестись к этому визиту крайне торжественно. Байсо со вздохом нацепил тяжелые неудобные одежды из жесткой парчи, закрутил непослушные вихры под колпачок и уселся вместе с родителями в повозку, ползущую по широким улицам Киньяна со скоростью хромого яка.

Внешние ворота у старика были открыты, и во дворе уже расположились люди из охраны остальных сыновей Джин. Во внутренний двор пропускали только членов семей. И на этот раз Джин Юн решил устроить прием не на улице, а в самом просторном помещении, но Байсо туда не пустили. Вездесущий помощник старика по фамилии Лю попросил его задержаться снаружи.

- Господин Джин хотел, чтобы ваш визит стал сюрпризом для остальных.

Лю так забавно кланялся и извинялся, что даже Роу, нервно относившаяся ко всем попыткам уязвить ее сына, улыбнулась и не смогла ему отказать.

Прошло не менее получаса, прежде чем Лю вынырнул из залы и вежливо пригласил Байсо к столу.

Внутри было многолюдно и шумно. Во главе стола сидел старик Юн, выглядел он крайне торжественно, даже напыщенно. По сторонам от него сидели сыновья с наследниками, дальше их жены, жены наследников, внучки, правнуки и так далее. Только Ченг сидел в полном одиночестве. И рядом с Ливеем пустовало одно место, видимо, его зять Люй Хуи все еще не вернулся с испытания.

- Итак, сыновья моих сыновей провалили испытание, не продержавшись и полугода, — хрипловато, но вполне бодро произнес старик. — А теперь Лю расскажет о результатах этого молодого человека. Мэйху, подойди ко мне. Постой рядом.

Байсо вежливо поклонился всем присутствующим, чувствуя, как от их ненависти у него на лице стянуло кожу.

Лю как-то очень шустро оказался рядом и рассказал о шахте по добыче кристаллов, о контрабанде и о недавнем суде, а также о вкладе Байсо в удачное завершение дела.

- Ничего особенного, — проворчал Джинхей. — Что тут полезного для «Золотого неба»? Лучше бы он и впрямь договорился о продаже кристаллов.

- Дурак! — рявкнул старик. — И сын в тебя же пошел. Возить кристаллы через всю страну в Киньян? Как долго ты бы так продержался? Полгода? Год? Потом бы нас всех на плаху погнали! И «Золотое небо» сгорело бы вместе с нами.

- Поддерживать преступников — это, конечно, чересчур, — миролюбиво сказал Ганг. — Но ведь и пользы для торгового дома от его поступка немного.

- Зачем я вообще устраивал испытания? — хмыкнул Юн. — Можно было просто с сыновьями посидеть за чашкой чая. От поступка Мэйху пользы и впрямь немного. Всего лишь освобождение от налогов на три года!

Даже сам Байсо пораженно взглянул на главу семейства. Вот это он умудрился выбить под шумок знатные привилегии.

- Всего лишь пролет на торговой лестнице в первой десятке! Всего лишь крупный контракт на поставку оружия в императорскую армию! И всего лишь личная аудиенция у императора! И у кого? У меня, жалкого лавочника! А у тебя ни один из троих сыновей не смог сделать мне такой подарок.

- Ты прав, отец, — мягко вмешался Ливей. — Но ведь испытание заключалось не в этом. Ты хотел оценить, насколько далеко продвинутся наши кандидаты в торговле и как много заработают за два года. Этому мальчику повезло, и в его городе случайно оказалась кристальная шахта. У него неплохая удача. Но ты же хотел найти человека с торговым чутьем и должным старанием. Мой Люй Хуи еще не вернулся. Думаю, нам стоит подождать окончания срока и сравнить его результаты с результатами мальчика.

Байсо подумал, что Ливей — самый выдержанный и самый достойный из сыновей Юна, если не считать отца, конечно. Он начал речь с согласия, потом привел слова старика и плавно вывел к отсрочке. Неудивительно, что Ливей не стал цепляться за родных сыновей, позволив им найти свою собственную дорогу в жизни, а подобрал достойного кандидата из своих проверенных работников.

- Лю, кажется, ты не все рассказал про Мэйху! — рыкнул Юн.

- Прощу прощения, я не стал прерывать вашу беседу с сыновьями, господин Джин, — поклонился Лю. — Я не успел сказать, что Мэйху привез около двух тысяч лян в монетах, кристаллах и амулетах. Также Мэйху организовал в Ваньшане целую сеть, которая при должном управлении сможет приносить по три тысячи лян в год. И это заниженная оценка в связи с изменениями в управлении города, которые произошли также благодаря действиям Мэйху.

Байсо посмотрел на невозмутимого отца, тот лишь пожал плечами. Видимо, Джин Фу передал все данные по Зимней Цапле Юну.

- Тем не менее, пока Люй Хуи не вернулся, испытание не может считаться законченным, — настаивал Ливей.

- Я стар. У меня нет столько терпения, чтобы ждать полтора года, — вдруг зашамкал Джин Юн, притворно ссутулившись. — Поэтому я поступил иначе.

Байсо едва сдержал улыбку при виде столь очевидной игры на публику. Внимательный Лю, повинуясь еле уловимому движению руки Юна, выскользнул из залы и вернулся уже с самим Люй Хуи.

- Хуи, мальчик, расскажи о своем испытании.

Наследник Ливея поклонился.

- Слушаюсь, господин Джин. Меня отправили в небольшой лесной городок Тьянчонг. Там живет не более двадцати тысяч человек. Основной заработок — выращивание и продажа древесины баньяна. Как я понял, город так и появился. Сначала нашли баньяновую рощу, разместили там лесорубов, потом обнаружили, что эти деревья в других местах плохо приживаются, поэтому направили людей, чтобы те сажали и выращивали баньяны. И так постепенно вырос Тьянчонг.

Ливей слушал и с каждым его словом все больше мрачнел.

- Из-за трудной доступности города караваны туда приезжают редко, не чаще четырех раз в год. Вся торговля поделена между местными. Но мне повезло, и я смог устроиться в местную лавку. Благодаря знаниям, полученным в «Золотом небе», я уговорил хозяина заказать новые товары, вел за него все расчеты, предложил давать кредиты людям, и его заработок вырос в три раза. После этого я вошел в долю, и половина прибыли лавки стала идти мне. Перед тем, как меня вызвали в Киньян, я планировал выкупить один магазинчик и начать работать уже самостоятельно.

- Сколько ты заработал за эти полгода? — спросил Юн.

- Сейчас все деньги вложены в товар, но если распродать все, то около трехсот лян.

- А сколько ты планировал привезти спустя полтора года?

- Если все сложилось бы так, как я задумал, то не меньше полутора тысяч лян.

Ливей отвернулся от своего зятя, не в силах скрыть сильное разочарование.

- Что ж, достойная сумма. Будем считать, что именно ее ты и заработал. Скажи, а не заметил ли ты чего-то необычного в этом городке?

- Там, конечно, были свои странности. Полагаю, что это связано с удаленностью и замкнутостью города, в подобных местах часто складываются другие обычаи и правила.

- Думаю, теперь все понимают, кто заслуживает победы, — суровый старик слегка наклонился и внимательно обвел своих отпрысков взглядом.

- Я не согласен, отец, — Ливей медленно поднялся. — Люй Хуи, как и ты в свое время, начал с небольшой лавки, имея в запасе всего пятьдесят лян. Он строил свое торговое дело, закупал товар, завлекал покупателей, находясь в маленьком городке. Как можно развиваться быстрее, если караваны приезжают лишь раз в три месяца?

Джин Юн повернулся к все еще стоявшему рядом Байсо.

- Мэйху, как часто приезжают караваны в Ваньшань?

- Раз в год, господин Джин Юн, — он церемонно поклонился. — Ваньшань находится в северной части страны высоко в горах. Зима там длится восемь месяцев, и снегом заваливает все пути к городу, в том числе и перевал. Весной и осенью дороги залиты водой. И только полтора месяца в году город доступен для караванов.

- Получается, ты вернулся как раз тогда, когда приехал караван? — уточнил Ганг.

- Спустя две недели после его отъезда из города.

- Тогда чем же ты торговал? Уж не воровал ли ты в детстве иголки?*

- Ваньшань — очень бедный город. И ребенка, даже с пятьюдесятью лянами, никто бы не стал нанимать в лавку, а тем более брать в долю. Так что дорога Люй Хуи для меня была изначально закрыта. Зато в Ваньшане были люди. А где есть люди, там есть слова. Я продавал слова!

- Слова? Откуда же ты их брал? — насмешливо воскликнул Джинхей, не заметив, что Ганг призадумался и замолчал.

- У людей, — невинно улыбнулся Байсо. — Кто-то бесплатно дарил мне слова, считая их ненужными, а я продавал их за деньги тем, кто в них нуждался.

- Он не смог бы обнаружить преступление и заработать столько денег в одиночку! У него точно были сообщники, — резко заявила Янмей, жена Джинхея.

- И всех этих сообщников я нашел сам в Ваньшане, — невозмутимо согласился Байсо с учтивым поклоном.

- Конечно, а… — попыталась было съязвить Янмей, но вмешался Джин Фу.

- Хватит! — возмущенный торговец вскочил из-за стола. — Я слушаю вас и не понимаю, где же те честные и открытые братья, с которыми я вырос. Мой наследник привез больше всех денег, возвысил «Золотое небо» так, как никто из нас не смог, и что он услышал от своей семьи? Благодарность? Восхищение? Нет! Подозрения в воровстве! В обмане! Жалобы на то, что у других города были слишком далеко, слишком маленькими, слишком неудобными. А почему же мой сын не жалуется на то, что ему всего тринадцать лет? Почему не говорит, что нечестно соперничать с взрослыми мужчинами, которые всю жизнь работали в торговом доме? Почему не плачет, что его засунули в самый дальний и самый неудобный город? Никто из вас и слова не сказал, когда полгода назад ему дали те же пятьдесят лян и отправили одного на опасное испытание. Вон, сидят ваши внуки того же возраста, умные воспитанные мальчики, у которых с рождения были лучшие учителя. Кто из вас готов отправить одного из них в Ваньшань? В тот самый удобный город, в котором деньги так и сыпятся с небес? В город, где снег лежит большую часть года. В город, где мэр должен был убить мальчишку, случайно вызнавшего его секрет, но почему-то сохранил ему жизнь и согласился привезти опасный груз к Киньяну. Ну? Поднимите ваши честные глаза, посмотрите на моего сына и скажите тогда ему прямо в лицо, что любой из ваших ребятишек сделал бы то же самое!

- Ты прав, Фу, — поднялся и Джинхей. — Прости меня. И ты, Мэйху, не держи зла на мои слова.

Байсо учтиво склонил голову, принимая извинения.

- Я не хочу, чтобы мой торговый дом, мое «Золотое небо» рассыпалось в прах, обнищав и потеряв свое имя из-за необдуманных действий моих сыновей, — Джин Юн повысил голос так, чтобы его было слышно даже на другом конце зала. — Я не хочу, чтобы мои правнуки начинали с жалкой лавки на краю города. Я всегда говорил, что самое главное богатство любого торгового дома не деньги, не товары и не связи. Люди!

Старик глотнул отвара, вовремя подсунутого ему вездесущим Лю.

- Я мог бы выбрать своим наследником Ганга, так как он старший сын. Я мог бы выбрать Ливея, так как он приносит больше всего дохода. Я мог бы выбрать Джинхея, так как он всегда соглашается с моим мнением. Я мог бы выбрать Ченга, как человека с лучшими связями со всеми благородными, включая императрицу. Но они не сохранят «Золотое небо», потому что выбрали недостойных преемников. Кто унаследует торговый дом после них? Трусливый Вей? Осторожный Люй Хуи? Беспомощный Шу? Как они смогут сберечь мое наследие? Разве так я учил своих сыновей выбирать себе людей?

Джин Юн замолчал, глядя на побагровевшие от гнева и стыда лица своих детей.

- Мой наследник умеет думать выше и лучше вас всех. Мой наследник умеет грамотно рисковать. Мой наследник умеет ставить общее вперед личного. Мой наследник — Джин Фу. С сегодняшнего дня его слово — это мое слово. И если он захочет сместить вас с мест, он может это сделать. Вы — моя семья и никогда не будете голодать. Ваши доходы остаются с вами. Но все управление «Золотым небом» переходит в руки Джин Фу и его сына. Мэйху доказал, что он не хуже любого взрослого мужчины в этом зале, а значит, с этого дня я признаю его совершеннолетним.

В этот момент Байсо понял, что все его надежды насчет путешествия по стране пошли прахом.

* * *

* Китайская пословица — «С детства ворует иголки: вырастет — украдет золото».

Глава 18 Язык Небес

Учитель Рутений неторопливо ходил между учениками и продолжал читать лекцию.

- На одном из первых уроков я говорил о том, что существуют животные, которые могут использовать магию. Прежде люди думали, что такие звери умеют разговаривать, думать, создавать поселения, что у них есть свой император, и они даже устраивают войны. На самом деле, это не так. Магия у них передается от родителей к детям, как и другие качества. Если долго скрещивать самых скорых лупоглазов, то можно вывести и таких, которые станут бегать намного быстрее, чем нынешние.

Все существо магических животных подстраивается под его особенности. У мехохвоста — особая шерсть, и когда он проводит хвостом по телу, то появляются маленькие искорки, которые он раздувает до настоящей молнии. У огнеплюев необычное строение глотки. А огнебороды? Это небольшие птицы, которых обычно в лесу и не заметишь. Но по весне они выщипывают себе перья на шее, а потом сквозь оголенную тонкую кожу просачивается свет из камешков, напитанных Ки, у каждой птицы шея светится по-своему. Некоторые люди даже думали, что кристаллы появляются в зобах у огнебородов, но оказалось, что это какой-то новый вид камня, который вырастает внутри птиц. Затем огнебороды вливают туда Ки и красуются нежными переливами красок. Эта магия не защитная и не атакующая, по сути, она бесполезна для птиц, даже вредна, ведь в это время они прекрасно видны и другим животным, и людям. Но они не могут перестать пользоваться ею, несмотря на риск.

Многие звероводы отмечают, что магические животные умнее немагических. Это не значит, что их легче приручать, нет, но они быстрее приспосабливаются, лучше находят лазейки в клетках или слабости в людях. Известен случай, когда мехохвост, которого всю жизнь держали в неволе, целый год притворялся ручным и послушным, но стоило его выпустить из клетки, как он тут же ударил молнией человека, кормившего его с рук, и удрал.

Поэтому чаще всего люди используют зверей, не обладающих магией. Лупоглазы, собаки, яки, вилороги, рогачи…

- А драконы? — спросил кто-то из учеников.

- Зачастую люди путают понятия и считают, что драконы — это все крупные летающие животные. Это не так. Большинство летунов — это обычные звери с одним видом магии, который подходит под полет. Как правило, в природе они совершают короткие перелеты, но при вливании Ки извне полет может быть увеличен. Не все летуны подходят для приручения, есть совершенно дикие экземпляры, которые могут даже разбиться о скалы, лишь бы не нести на себе человека.

Драконы же могут и не летать вовсе. Драконами следует называть только тех зверей, кто обладает разумом и имеет несколько видов магии. Они могут жить под водой или бегать по суше. Самый известный вид, как ни странно, это многохвостые лисы, причем они становятся драконами только после отращивания третьего хвоста, так как до него они действуют всегда одинаково и имеют лишь один вид магии — контроль над животными. А как только появляется третий хвост, их поведение резко меняется. Они применяют разные тактики, продумывают план атаки, а также выучивают новые заклинания. У нас не так много сведений об этом. И это к счастью, я полагаю.

Есть и летающие драконы, но они соглашаются помогать нам лишь на основании договора. Мы обязаны их кормить, чистить, снабжать кристаллами и Ки, а они за это позволяют нам летать на них.

Рутений сделал небольшую паузу, осмотрел притихший класс и с улыбкой продолжил:

- Согласно легендам, некоторые заклинания были придуманы благодаря наблюдению за магическими зверями. Раньше бывали случаи, когда сильные маги уходили от людей, строили себе хижину в глухих лесах или горах и жили там на протяжении нескольких лет. Они узнавали привычки разных животных, изучали их магию и на основании этого создавали свои собственные заклинания.

- А сейчас есть такие маги? — спросил я.

- Вполне возможно. Уверен, что мы не знаем про многих магов, оставшихся и умерших в своем уединении. Если нам улыбнутся Небеса, то когда-нибудь мы отыщем их хижины, прочитаем записи и узнаем много нового об окружающем нас мире. Немногие вернулись в мир и рассказали о своих открытиях. Сильный умелый маг не так привязан к собственной стране и не всегда считает должным поделиться знаниями. Некоторые создали собственные организации, в которых проверяли свои мысли и новые заклинания на других людях. Мы называем их сектами. Но о сектах мы поговорим в следующий раз.

Урок закончился быстро, но не успел я и глазом моргнуть, как возле меня очутился работник Академии.

- Вас приглашает к себе господин Кун Веймин.

Я кивнул Мэй и Теданю и последовал за ним.

Прошло уже много времени с нашего последнего разговора с господином Куном, и порой мне казалось, что я что-то напутал. Может, неправильно его понял. Он же не сказал ничего определенного и четкого, лишь плел какие-то словесные завесы. Может, просто проверял меня. Да, не очень хорошо отзывался об императоре, но кто же в своей стране не ругает власть? Простолюдины хулят чиновников, знатные люди — министров, а Кун Веймин находится так высоко, что вполне может коснуться и самого высокого уровня власти.

Но потом я вспоминал его лекции, наши уроки, и в очередной раз убеждался, что Академия была создана не просто так, не для того, чтобы потешить его высокопоставленное самолюбие.

Все это время я вел себя, как образцовый студент. Даже вычеркнутые предметы выглядели вполне безобидно, так как почти все ученики второго года сделали свой выбор и сосредоточились на нужных направлениях. Я изрядно продвинулся в изучении меток, но сумел обуздать их лишь после того, как изменил работу с первогодком Гоушеном. Теперь он мне ставил метки, а я старался их уничтожить. И я справился с этой задачей.

С кровью тоже выходило довольно неплохо. Уничтожить ее полностью я не мог, зато портил так, что по ней уже невозможно было выйти на мой след. Для этого я даже попросил Теданя спрятать в разных уголках Академии пузырьки с моей кровью, а потом при помощи магии отыскивал их и стирал. Оказалось, что Джин Фу все еще хранил частички моей плоти у себя, и мне это так не понравилось, что я испортил и их.

Я заметил, что первый год обучения пролетел для меня в мгновение ока, и несмотря на то, что я был занят с утра до вечера, мне нравилось учиться, нравилось быть здесь. Сейчас же, освободившись от ненужных уроков, я чувствовал, что время ожидания тянется медленно и вязко. Я почти задыхался в стенах Академии. Мне хотелось знать, что происходит снаружи. Как там Байсо? Прошел ли он свое испытание? Как поживает Мастер? Что изменилось в Черном районе? Вернулся ли Жоу и сумел ли найти то, что ему нужно? Придется ли мне снова продавать свою Ки Мин Чиню, чтобы доплатить сыскарю? Вспоминала ли меня хоть раз Лули? Я же вспоминал ее, как ни странно.

Почти каждую ночь мне снились те немногие девушки, с которыми я был знаком. То красавица Лули, поминутно меняющая наряды от самого строгого до легкого, почти фривольного, в котором она однажды вышла ко мне. То скромная Ао Минь в красных вышитых туфлях, прижимающая амулет магического зрения ко лбу. То откровенная Юэ Сюэ, умоляющая забрать ее из деревни и обещающая сделать все, что я пожелаю. И каждый раз я просыпался в поту, лицо горело от жара стыда и желания. Видимо, не зря брачный возраст начинался с шестнадцати лет.

Хорошо, хоть Мэй ни разу не появлялась в подобных снах. За то время, что мы провели под одной крышей, я настолько привык к ее присутствию, что относился к ней как к строгой старшей сестре, которая любила поучать своих несмышленых братиков в лице Теданя и меня.

Мама никогда не говорила со мной на такие темы, но в Черном районе вся жизнь людей была на виду. Все знали, кто к кому захаживает по ночам, и у кого сложились постоянные пары. Да и Тедань не раз хвастался своими успехами у женщин, говорил, что и на первой практике, где он отыгрывал господина, к нему по ночам захаживала одна служанка. И в деревне на празднике сева он очаровал местную крестьянку, хотя я не заметил у него привязанности к кому-либо.

- Жизнь коротка, а красивых женщин так много, — любил он повторять.

А ведь я помнил, как он выпрашивал поддельный амулет для привораживания идеальной жены перед поступлением в Академию. М-да, ему учеба явно пошла на пользу. Тедань и прежде был убежден в собственной уникальности, а теперь у него пропали последние сомнения. Жаль, что он все больше подпадал под влияние Кун Веймина.

Тедань нынче часто разглагольствовал о несправедливости этого мира и о том, что мы должны все исправить. И хотя он еще не понимал, каким способом мы будем достигать благоденствия и восстанавливать всеобщий баланс, но был убежден, что действовать надо. Через год-два Кун Веймину будет достаточно указать на императорский дворец, и мой друг ринется туда в первых же рядах.

Я пытался раскрыть ему глаза, обсуждал разные варианты, показывал уродство насильственных методов, но он не слышал меня. Я понял, что полностью потерял своего друга, когда он обрезал волосы, убрав синие кончики. Словно вместе с нелепым цветом он утратил и ту частичку себя, которая меня так радовала. После этого Тедань начал одеваться в строгую одежду, напоминающую кроем одеяния Кун Веймина, завязывал волосы в пучок и все больше погружался в зубрение иероглифов и классических трудов, необходимых для сдачи экзамена на чиновника.

Кун Веймин принял меня так же, как всегда, сидя за столом заваленным бумагами. Он сухо кивнул, приглашая присесть, дописал очередной документ, затем строго посмотрел на меня.

- Юсо Шен. В очередной раз удивляюсь, как столь незначительный по происхождению ученик может доставлять хлопот больше, чем любой другой ученик из благородной и высокопоставленной семьи.

- Прошу прощения за невольно причиненные проблемы. Но этот ничтожный… — тут я осекся. Я не хотел использовать вежливые фразы с самоуничижительным оттенком. — Я не понимаю, как вас обеспокоил в этот раз.

- В самом начале зимы мне пришел запрос от «Золотого неба» с вежливой просьбой разрешить ученику Академии Юсо Шену один свободный день для гостевого визита. Обрати внимание, запрос был не от Джин Фу, а от самого торгового дома.

Я непонимающе вскинул брови.

- В «Золотом небе» произошла перестановка. Насколько мне известно, Джин Фу был официально объявлен его главой. Впрочем, такие запросы не очень редки. В Академии есть и другие протеже крупных торговых домов, хотя они все же являются членами семей.

Кун Веймин переложил бумагу в сторону.

- В середине зимы пришел второй запрос, на этот раз от более могущественного человека. Сам министр из отдела наказаний Мин Чинь пожелал увидеть тебя. Оказалось, его дочь соскучилась по жениху. Я знаю, что во время подготовки закона ты каждый день ходил в дом Мин Чиня, и посчитал это хорошим признаком. Радовался, что ты примирился с мыслью о женитьбе. С трудом, но я все же сумел отклонить и это приглашение.

Я кивнул, разумно соглашаясь с таким ответом.

- И вот сегодня ко мне пришел новый запрос, причем такой, что я вряд ли смогу отклонить его.

Я даже немного растерялся. Если господин Кун смог отказать министру, чиновнику второго высшего ранга, то кто же сумел пошатнуть его авторитет? Неужто сам император? Впрочем, Кун Веймин не собирался заставлять меня угадывать.

- Зинг Ян Би вдруг изъявил желание срочно тебя увидеть. Написал, что ему необходимы наставления в начертании, так как у него возникла проблема с пониманием одного массива. Я предложил ему свои услуги и услуги Ганмо Има, Зинг Ян Би же ответил, что в его возрасте непринято менять привычки и учителей.

Мне было непонятно, почему на весах Кун Веймина старый сыскарь вдруг оказался значимее торгового дома и целого министра, но не собирался выяснять это. Возможно, Зинг Ян Би знал что-то важное о главе Академии или его связи были гораздо обширнее.

- Близится время практики, и на этот раз я бы хотел, чтобы ты оставался в Академии, укрепляя мастерство начертания. Судя по выбору предметов в этом году, ты предпочел именно это искусство, и с твоей стороны тратить месяцы на военное дело или службу мелкого чиновника было бы неоправданно глупо.

Я прикусил кончик языка, чтобы удержать себя на месте. Пустое дно! Я так рассчитывал на одну из практик, а сейчас Кун Веймин фактически поймал меня. И ведь он прав. Я сам отказался от военного дела и от философии.

- Я пока не думал об этом, — выдавил я, когда сумел перехватить контроль над своим голосом.

- Подумай.

- Так что вы решили насчет Зинг Ян Би?

- Я давно не навещал старика, так что готовься. Завтра мы посетим его дом вместе.

- Благодарю, господин Кун.

Я вышел из его кабинета, на негнущихся ногах добрел до дома и уже там рухнул на пол. Я был уверен, что Зинг Ян Би пригласил меня не ради наставничества или печатей. Скорее всего, его ученик Жоу вернулся с расследования. Он что-то узнал о похитителях девушек. А ведь прошло уже гораздо больше трех месяцев, о которых мы договаривались. Если Жоу попросит доплатить, то я не смогу принести ему нужную сумму. Впрочем, даже если он согласится принять оплату в виде Ки, при господине Куне это все равно будет невозможно.

На следующий день после одного необременительного занятия я отправился к Мастеру печатей. В этом году, как и в прошлом, он давал мне индивидуальные уроки, хотя я пару раз замечал, что своей новой ученице, Ци Юминг, он так же уделял особое внимание. Впрочем, мне не было дела до этой своенравной избалованной девицы. Ребята говорили, что она время от времени задавала вопросы о моем прошлом, вот только мало кто мог ей поведать что-то новое. И это радовало.

Теперь в моем арсенале значилось не меньше тридцати отлично отточенных мгновенных массивов, и еще штук десять находились в процессе изучения. И в случае опасности я выплескивал их из тела неосознанно, и это должно было изрядно пригодиться в будущем.

Но сегодня Мастер печатей не отправил меня на самостоятельную отработку, а усадил напротив и сказал с печальным видом:

- Шен, ты когда-нибудь думал, что такое печати и откуда они взялись?

Конечно, думал и даже искал в архивах информацию об этом, но ничего не нашел, кроме высокопарных фраз насчет элитарности данного искусства и необходимости изучать его исключительно в гильдиях.

- В моей стране есть люди, которые считают, что печати — это язык Небес, который люди не поняли, зато научились его использовать в своих целях.

- А разве так возможно? — удивился я.

- Простой обыватель не знает, как создавать амулеты, но легко применяет их по назначению. Ты не умеешь лепить горшки, но вряд ли оплошаешь, если тебе дадут его в руки.

Я уже привык к акценту учителя, да и его знание нашего языка значительно улучшилось, поэтому Мастер печатей мог выдавать более длинные и витиеватые фразы.

- Может быть, печать — это как иероглиф, ведь иероглифы также состоят из повторяющихся элементов, как и печати? А массив — это предложение. Когда мы рисуем массивы, мы приказываем этому миру голосом Неба, и мир не в силах нам отказать.

Это предположение поразило меня до глубины души, я даже забыл о предстоящей прогулке с Кун Веймином.

- Обычные люди похожи на маленьких детишек, что с высунутым языком вырисовывают такие непослушные палочки. А ты можешь даже не писать эти значки, а говорить ими. Вот только нам досталась очень плохая книга. И мы заучиваем написанные в ней предложения и тексты наизусть, не понимая толком, о чем в ней говорится. Хотя могли бы один раз понять и свободно говорить на небесном языке.

- Об этом тоже говорилось в книгах Мёнгсонг Хва?

- Нет. Это скорее размышления старика, который сумел осуществить свою мечту и тут же возжелал большего. Я не приказываю тебе бросить все дела. Ты еще совсем молод, перед тобой бесконечно долгая жизнь, которая пролетит незаметно, и я хотел бы, чтобы когда-нибудь ты вспомнил о моих словах и пожелал заговорить на языке Небес.

- Благодарю, учитель. Я непременно обдумаю ваши слова, — с восторгом вымолвил я.

- Хорошо, мой мальчик, — устало улыбнулся Мастер печатей, который был не так уж и стар. — А теперь иди. Сегодня мне больше нечего тебе сказать.

Немного оглушенный подобным напутствием, я вернулся в дом, переоделся в одежды ученика Академии и присел в ожидании посланника от Кун Веймина.

Глава 19 Две беседы

Таким церемонным и вежливым я Кун Веймина еще ни разу не видел. Когда всего лишь Жоу открыл калитку, глава Академии отвесил четкий поклон, представился с полным указанием клана, семьи и прочих регалий, представил меня, назвал цель визита и предъявил записку от Зинг Ян Би с приглашением.

- Прошу простить столь грубое обращение, но я вынужден попросить подождать здесь, пока я не доложу учителю о вашем прибытии. Мы никак не смели ожидать того, что сам господин Кун сопроводит одного из своих учеников.

Кун Веймин любезно согласился, и Жоу тут же исчез. Я чувствовал себя очень неловко, словно мы с Зинг Ян Би планировали сделать что-то неподобающее, мельком взглянул на главу Академии и с трудом сдержал удивление. Господин Кун выглядел так, словно тоже волновался, стоя на пороге этого поместья.

Спустя несколько минут Жоу снова появился перед нами, распахнул калитку и пригласил войти, проводил нас до дома Зинг Ян Би и сказал:

- Раз вы удостоили своим посещением этот скромный дом, господин Зинг Ян Би с удовольствием побеседует с вами, а ваш ученик может остаться со мной, дабы не мешать беседе двух мудрейших.

Возможно, господину Куну и не пришелся по душе такой вариант, но он не подал виду, лишь заметил:

- Шен, дождись меня и никуда не уходи.

- Как скажете, господин учитель, — скромно поклонился я.

И как только дверь за ним закрылась, Жоу потащил меня к себе, усадил и расправил длинный свиток.

- Так, Шен, ох и нелегкое дело ты мне загадал. Вот здесь расписаны все мои расходы за время отсутствия. По итогу ты мне должен еще триста лян, и это с учетом всех скидок. Я уложился в поиске в четыре месяца, но вот возвращение изрядно затянулось. Я думал, что успею вернуться за месяц, но с караванами там совсем беда.

Я нетерпеливо помотал головой.

- Жоу, ты нашел тех похитителей? Если у вас есть кристаллы, я готов отдать долг через Ки, только лучше сделать это прямо сейчас, пока не вернулся господин Кун. И расскажи мне побыстрее все, что знаешь.

- Не переживай. Пара часов у нас точно есть, — рассмеялся Жоу. Долгое отсутствие пошло ему на пользу, он окреп, посвежел, повзрослел, и даже легкий коричневатый оттенок кожи смотрелся лучше, чем его прежняя бледная, покрытая мелкими прыщами кожа. — Господин Зинг Ян Би почему-то благоволит тебе. Насчет кристаллов я побеспокоился заранее. Триста лян. Я готов заплатить один лян за тридцать Ки.

Ого, в два раза больше, чем платил Мин Чинь.

- Так что тебе достаточно вложить девять тысяч Ки. Ты сможешь?

Я кивнул, и Жоу тут же подтащил целый сундук кристаллов, в котором парочка была на тысячи Ки, несколько на пятьсот и россыпь более мелких. Я тут же начал заливать в них энергию, начиная с самых крупных, а Жоу считал, сколько Ки уже передано.

- Отлично. Теперь моя очередь. После того, как я чуть не провалился из-за пренебрежения общедоступной информацией, я сначала полез в архивы, узнавал, не покидали ли Киньян в последние сто-двести лет крупные маги со странными идеями. Оказалось, что таких было предостаточно.

- Жоу, я не хочу знать процесс расследования. Мне нужен итог.

- Хорошо-хорошо, мой нетерпеливый друг, — рассмеялся он. — Я знаю, где они живут и куда отвозят девушек. Собственно, это одно и то же место. Это определенно секта, она существует не меньше трехсот лет, и она вся подчинена одной-единственной цели. Угадаешь, какой? — и он кивнул на запертый сундук с кристаллами.

Я нахмурил лоб.

- Неужели?

- Именно. Какому-то магу, точнее, не какому-то, а вполне конкретному по имени Тайфун пришла в голову идея слепить себе идеального донора. Он долгое время преподавал в императорском университете, написал множество трудов о природе Ки, а потом бросил семью, дом, службу и вместе с несколькими своими учениками уехал из Киньяна в неизвестном направлении. После этого о нем никто ничего не слышал.

Жоу вытащил карту, на которую уместилась вся страна.

- Смотри, Киньян находится здесь, а секта сначала располагалась тут, неподалеку от деревни Три Столба, потом они сорвались с места и перебрались вот сюда, — и он провел пальцем от нарисованного дворца на восток, за пределы равнинного моря, в леса. — На карте на этом месте ничего нет, даже дороги, но она там есть, протоптанная ногами и лапами, а не императорская, вымощенная по строгим размерам. Под дождями ее размывает до состояния теста, а под снегом и вовсе невозможно найти.

- А где тут Цай Хонг Ши?

- Вот он, — и Жоу провел длинную линию на юг. Леса, где находилась секта, не были лесом, окружающим мой родной город.

- Зачем они похищают девушек?

Жоу немного странно посмотрел на меня.

- Понимаешь, в саму секту входят только мужчины и мальчики. Некоторые похожи на тебя, некоторые — не очень. Девушки им нужны, как приток свежей крови. Для размножения. Их запирают в длинные бараки, потом водят к мужчинам, пока они не затяжелеют.

- То есть их не берут замуж?

- Нет. Я могу рассказать немного, я не смог пробраться внутрь, там всех мужчин знают в лицо, понаблюдал за происходящим извне, пока меня не заметили. Еле унес ноги, кстати, а один из охранников так и остался в тех лесах. Я написал, как туда добраться, указал все деревни на пути, все дороги.

- Зачем?

- Что? — не понял Жоу.

- Ты, кажется, уверен, что я туда обязательно отправлюсь. Почему? — мой голос доносился откуда-то издалека, словно бы это говорил не я.

- Главное в работе сыскаря не ноги, а голова. Если не умеешь думать, то не сможешь ничего отыскать. Если парнишка, недавно вылезший из самого нищего района в отдаленном городе, платит тысячу триста лян серебром за поиск, то вряд ли он делает это из любопытства. Кроме того, каждый человек хочет знать, откуда он родом.

- Я знаю, откуда я. Из Цай Хонг Ши. Моя мать…

- Я знаю все, что было указано в архивах. Твоя мать никогда не была замужем. Ее родители до сих пор живут в Синем районе Радужного города и делают вид, что у них никогда и не было дочери по имени Джиэйи (в переводе с китайского — домашнее хозяйство). Твоя мать внезапно появилась в Сером районе, купила один из самых дорогих домов, долго искала работу, но ее отовсюду выгоняли, так как она постоянно пропускала работу из-за маленького сына. Потом она продала дом и купила попроще, разницу прожила и проела. Снова переезд. Потом еще один, и еще, до тех пор пока в ее распоряжении не оказался один из самых маленьких и плохоньких домов. К тому времени она немного приспособилась и уже могла зарабатывать. Она могла продать и последний дом, поселиться в комнате с другими семьями, но не стала. Перетрудилась и умерла от болезни, скорее всего, вызванной постоянной нехваткой Ки. Скорее всего, она так и не узнала, что ее сын был идеальным донором.

Я еле сдерживал гнев. Как он посмел говорить что-то о моей маме?

- Тогда почему… — я замолчал, пережидая очередной приступ слез, — почему она запрещала мне продавать свою Ки? Она умерла с этими словами.

- За неделю до смерти она продала немного Ки, именно это ее и подкосило. Думаю, что она боялась, что ты со своим маленьким талантом также помрешь. Ведь ты бы мог и не восстановиться и попросту задохнуться или ослабнуть.

- Говоришь, у меня есть дедушка и бабушка? И они живут в Цай Хонг Ши?

- А еще дядя и тетя и несколько двоюродных братьев и сестер.

- Но ты считаешь, что я родом из той секты?

- Я видел твоих родственников, думал, может, ты у них прячешься. Ты не похож ни на кого их них. Ты значительно выше и у тебя маленький талант даже по сравнению с ними. Зато в той секте у многих предельно низкий талант, не выше десятки, а некоторых можно даже спутать с тобой.

- Но Цай Хонг Ши довольно далеко от секты. И я ходил по тем дорогам. Невозможно протащить там кучу заторможенных девушек в целости!

- Вот поэтому сыскарь должен сначала думать, а потом бегать. Я собрал данные по всем пропавшим девушкам в окрестных деревнях, специально сделал большой круг. Судя по всему, секта время от времени меняет свое расположение. Сначала собирают урожай в одном конце страны, спустя несколько лет переезжают в другое место и похищают девушек уже там. Лет семнадцать назад секта обосновалась в окрестностях Цай Хонг Ши, а когда они начали привлекать лишнее внимание, тут же снялись и уехали подальше. Например, в деревнях поблизости от Киньяна в прошлый раз массово пропадали девушки тридцать с лишним лет назад. А теперь сектанты снова вернулись.

- А что, они отпускают девушек обратно?

Жоу внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

- Нет. Ни одна пропавшая девушка не вернулась к себе на родину, сколько бы я не спрашивал.

- Значит, я никак не связан с сектой.

Я начал лихорадочно складывать карту, но она сминалась и отказывалась сворачиваться, тогда Жоу оттолкнул меня и сделал все сам.

- Вот здесь список деревень, по которым ты сможешь ориентироваться. Их названия идут по порядку следования от Киньяна.

- Спасибо, — я засунул все бумаги в магический мешочек. — Надеюсь, мы с тобой в расчете?

- Я сообщу о результатах поиска властям через год. Помнишь, мы говорили о скидке в обмен на огласку данного дела?

Я кивнул.

- Делай, что хочешь. Наверное, стоит зайти к Зинг Ян Би? Все же он хотел меня увидеть.

На лице Жоу ясно читалась жалость, и от этого становилось еще тошнее.

- Конечно. Я пошлю ему мысль, что мы закончили. Ты точно не хочешь побольше узнать о том маге? Или все же взглянуть на мои расходы, чтобы убедиться, что я тебя не обманываю.

- Мне достаточно карты.

Спустя минуту молчания Жоу встал и указал на дверь.

- Учитель ждет тебя.

В комнате Зинг Ян Би ничего не изменилось за это время, впрочем, старики вообще не любят перемены, даже такие необычные, как сыскари. Все те же тумбочки и шкафчики, те же рисунки на стенах. Кун Веймин сидел возле столика, на котором хаотично лежали зарисовки печатей, а сам старик увлеченно тыкал в них обратным концом кисти и пылко возмущался:

- … они не хотят лепиться друг к другу. Они как будто враждуют друг с другом, как огонь и вода. Но это ж всего лишь закорючки и должны слушаться своих создателей.

- Если бы начертание заключалось лишь в том, чтобы выучить все печати и рисовать их как угодно, оно бы не считалось искусством. Нужно знать последовательности, предпочтения печатей. Иногда их можно соединить через промежуточную цепочку. Есть несколько вариантов печатей, которые только и нужны для того, чтобы соединять другие.

Я невольно усмехнулся. Может, Мастер печатей и прав. Мы, как слепые котята, пытаемся из кусочков сложить правильные слова, а собрав их, радостно кричим в Небеса, не понимая, что именно мы говорим.

- Я выучил твои уроки, мальчик, — обратился ко мне сыскарь. — Теперь жду новых заданий.

Я прошел вперед, взял бумаги с печатями, проставил на них номера, а потом на свободном листе написал двадцать вариантов их сочетания.

- Здесь разные комбинации печатей и разные массивы. Ваша задача — узнать, в чем отличия между этими массивами и как они работают. Надеюсь, что вы не станете искать ответы в книгах.

В обычном состоянии я не стал бы так нахальничать и давать подобные задания, тем более в присутствии Кун Веймина, но сейчас мне все было безразлично. Я хотел поскорее закончить со всеми делами и вернуться в Академию, чтобы обдумать слова Жоу.

- Благодарю, — старик внимательно посмотрел на меня, но ничего более не сказал.

Кун Веймин вежливо откланялся и вместе со мной покинул комнату, на выходе нас поджидал Жоу. Он проводил нас до выхода и захлопнул ворота.

Глава Академии немного помолчал, а потом с недоумением спросил:

- И ради этого уважаемый Зинг Ян Би хотел видеть моего ученика?

- Вам виднее, господин Кун, — это прозвучало довольно грубо, но я и так себя еле-еле сдерживал.

- Ты услышал что-то, что расстроило тебя? — голос Веймина прозвучал почти сочувствующе.

- Ученик Зинг Ян Би часто говорил мне неприятные вещи. Кажется, в глазах сыскарей все мои знания ничего не значат.

- У них специфическое образование, и кому, как не тебе, знать об этом. Кстати, твой проект закона весьма неплох. И выделяется среди остальных продуманностью и новизной. В основном, все писали о налогах и помощи крестьянам, хотя лучшие умы страны уже давно продумали сбалансированный закон. Ты же подумал о другой стороне жизни, которую мало кто замечает, пока не столкнется с ней в полный рост.

- Вам необязательно хвалить мои работы. Я все равно не стану чиновником. Только начертателем.

Длинные полы красных одежд господина Куна подметали снег, слегка вздымаясь из-за его широких шагов. Мне не составляло труда поспевать за ним, тем более что у меня верхний халат был покороче.

- Как я уже говорил, судьба действительно благоволит мне и моему делу.

У меня прошли мурашки по спине. Он снова будет рассказывать о перевороте и негодности нынешнего императора?

- И дело не только в необычных дарах вашей троицы. Каждому правителю нужно несколько близких соратников: военный, маг, начертатель, судья и совесть. И между ними должно быть полное доверие, так как в их руках будет жизнь императора, а в руках императора — их жизни. Военный направляет войска. Маг ведает распределением Ки. Начертатель отвечает за защиту. Судья следит за выполнением законов. А совесть не дает вознестись императору слишком высоко. И я нашел всех их в первый же год.

- Маг — это Мэй. Начертатель, полагаю, что я.

- А военный, судья и совесть — это твой друг Тедань. Удивительный человек с чистой открытой душой, при этом, несмотря на свое происхождение, обладает немалым командным талантом, не привык склоняться перед любыми авторитетами, а его честность посрамила бы даже Небеса. Думаю, его душа вообще не перешагнет через край Пропасти.

Так обычно говорят лишь об абсолютно безгрешных людях, например, о девицах, умерших в отрочестве, либо о сумасшедших старцах, что раздают свое имущество и свою Ки неимущим. Но Тедань вряд ли походил на человека с прозрачной душой. Я помнил, как он лихо отплясывал на празднике сева, изрядно выпив, и как подкатывал к женщинам.

- Хотя Старшая сестра считает, что совестью должна стать ее подопечная.

Неужели речь идет об Уко? Это будет очень грозная совесть, которая будет бить в поддых еще до того, как император успеет ошибиться или даже подумает об этом. А что при этом будет твориться в женских покоях и подумать страшно!

- Значит, на место императора вы прочите самого себя? — еле слышно проговорил я, но наставник услышал.

- Должно быть, в прошлый раз я изрядно напугал тебя такими словами. Обычному человеку сложно переступить через привычные мысли, заложенные еще с детства, так ведь ты далеко не обычный человек. Ты уже нарушил все законы в начертании, сумев усвоить науку Мастера Печатей. Я не предполагал, что это вообще возможно, потому и предоставил ему полную свободу действий. Ты, наверное, знаешь, что лишь на этих условиях он и согласился преподавать в моей Академии.

Кун Веймин разговаривал со мной так впервые: спокойно, доверительно, словно мы давние приятели и ведем дружескую беседу. Это было настолько странно, что я даже позабыл о словах Жоу, разгадывая, какую игру ведет господин Кун.

- Возможно, тебе кажется, что в стране Коронованного Журавля все спокойно и благополучно. Это на самом деле так. Люди умирают с голоду не больше, чем обычно, законы соблюдаются, внешние границы охраняются, нет признаков восстаний. Торговцы возят грузы, маги творят волшбу, военные проводят учебные бои. Так зачем же мне все это? Ты ведь так думаешь?

Я честно кивнул.

- Ты знаешь, что когда-то наша страна входила в огромную империю Семи Священных животных. Императорская семья настолько отдалилась от своих подданных и их проблем, что потеряла опору под ногами. Император искренне считал, что вся империя существует лишь ради него, что он и есть империя, а люди появились лишь для того, чтобы исполнять его капризы и снабжать Ки, шелками, изысканными яствами и слугами. Он приближал к себе не достойных, а льстивых, которые лишь поддакивали ему и воспевали каждый его шаг. Умные и образованные чиновники покинули службу, а на первые места выдвинулись те, кто мог измыслить новые развлечения, способные потешить императора. Танцы тысячи обнаженных красавиц. Бои не на жизнь, а на смерть, но не профессиональных воинов, а мальчиков десяти лет. Травля людей дикими зверями. Новые магические разработки, направленные на разжигание темной стороны души. Дворцы, в которых воссоздавались необычные интерьеры: то джунгли с их обитателями, то небесная обитель, в которой люди могли парить в воздухе, то что-то еще. И на все это уходили колоссальные средства и бесконечные потоки Ки.

И люди терпели. Долго терпели. Кое-где вспыхивали небольшие восстания, которые давили жестоко и беспощадно, вырезая не только смутьянов, но и их семьи, и деревни. А потом Небеса опустились на землю.

Это, конечно, неточное и высокопарное высказывание, но суть оно передает. Все случилось почти одновременно. Шесть стран, входивших в Империю, перестали переправлять туда свою часть налогов и накрепко закрыли границы войсками. Полагаю, что местные правители долго планировали и обсуждали это между собой. Внутри центральной страны вспыхнули сотни мелких восстаний, быстро слившихся в один бесконечный протест. Землетрясения. Дожди. Реки, выходящие из берегов. Лисьи волны. Внутри императорского дворца вспыхнула тяжелая заразная болезнь. Страна Золотого Дракона до сих пор не может прийти в себя после тех разрушений.

- Вы хотите сказать, что подобное может случиться и у нас? — недоверчиво спросил я.

- До падения Небес мы вряд ли дойдем, — усмехнулся Кун Веймин. — В молодости я много путешествовал, проехал по всем странам, ранее входившим в Империю, говорил с крестьянами, ходил по их дорогам, посещал дома знатных людей, заглядывал в их учебные заведения. И понял, что мы отстаем.

- Отстаем?

- Каждое государство пошло своим путем. Страна Божественной Черепахи опережает остальных в начертании, и это сказывается на всем: безопасность дорог, а значит, и рост торговли, и стоимость Ки, а значит, благополучие бедняков, захват новых земель, а значит, больше продовольствия. Страна Небесного Тигра опережает нас в вооружении. Настолько диковинного оружия я никогда не видел. В стране Красноголового Феникса иначе построена система образования, местные чиновники — выходцы из различных сословий, и должности не могут передаваться по наследству. Такого уважения к чиновникам я нигде больше не видел. Люди идут с любой бедой к судьям и служащим, и те помогают им. Мы проигрываем во всем.

Мы подходили к Академии, и я пожалел, что дорога была столь короткой. Стоит нам перешагнуть порог, как Кун Веймин снова станет главой Академии, резким и вечно занятым.

- Я не думаю, что наш император настолько плох, нет. Но он крепко держится за старые законы и правила. Он не издал ни одного нового указа, не принял ни одного решения, кроме внутридворцовых перестановок и назначений. Мы топчемся на месте вместо того, чтобы идти дальше. Возможно, спустя одно-два поколения отставание усилится и станет заметно всем. Возможно, потом придет к власти сильный император, и мы сумеем подняться на одну ступень с остальными государствами. Но я живу сейчас. И я могу изменить нашу жизнь уже сейчас. Зачем ждать падения Небес, если его можно предотвратить? Подумай об этом, Шен. Мне нужна твоя помощь!

Кун Веймин прошел через ворота, небрежно кивнул и отправился в свой кабинет, больше не обращая на меня никакого внимания.

Глава 20 Прощание

Я оглянулся на краснокаменные стены Академии, поклонился, одновременно стирая все метки, заложенные в мое тело, и сжигая все, что могло бы навести на мой след. Больше я сюда не вернусь. Если Кун Веймин не имеет привычки ежечасно проверять метки своих студентов, то у меня в запасе день-два до того, как меня хватятся.

Мэй я предупредил, что по ночам буду спать в баньяновой комнате, а днем мы с Мастером печатей будем готовиться к сложному эксперименту. У Мастера печатей я попросил пару дней на работу с архивом, дядюшку Бэя я предупреждать ни о чем не стал. Почти все учителя разъехались на практики с учениками, ведь в этом году было целых шесть групп, включая первогодок, и всем явно не до меня.

Я ушел не сразу. Терпеливо подождал, пока студенты не прошли первую практику. Если Кун Веймин и ожидал побега, то, скорее всего, либо в самом начале, пока еще лежит снег, либо в самом конце, когда грязь высохнет, и все дороги станут проходимыми. Но какой дурак станет уходить во время дождей, таяния, слякоти и бесконечной сырости? Надеюсь, что только я.

И разговор.

Как и планировал, я поговорил со своими друзьями и честно рассказал им о планах Кун Веймина. В конце концов, он не требовал от меня молчания. И ребята повели себя именно так, как я и думал.

- Значит, я смогу стать главным магом в стране? — улыбнулась Мэй. — Отлично! Я переживала, что стану наемной зверушкой каких-нибудь идиотов. А служить господину Куну, к тому же если он станет императором, не зазорно.

- Свергнуть императора, сына Неба? Это же и значит перевернуть Небеса! — заявил Тедань, снова напомнив того смешного парнишку с синими волосами, с которым я некогда столкнулся у ворот Академии боевых искусств. — Представляешь, Шен, я, безвестный мальчишка из крошечной деревни, стану командовать генералами во всей стране! Мой отец лопнет от гордости, услыхав об этом.

Я не стал их переубеждать. Даже не стал уточнять, зачем Кун Веймину отдавать лучшие должности едва обученным студентам, если у него есть Ясная Мудрость и Командующий с его отцом и целой армией? Уверен, что генерал не захочет довольствоваться тем же местом после того, как рискнет должностью, жизнью и семьей.

Сложнее всего было придумать, как выбраться за стены Академии. Помимо нежелания втягивать Теданя в мой очередной, и надеюсь, последний побег, я так же не хотел лишний раз сообщать Кун Веймину о том, что его защитные массивы прорваны. Я не мог перелететь через ограду, не мог и перелезть, не касаясь начертанных печатей.

У меня появилась привычка гулять вдоль стен, особенно возле восстановленного мной участка, и перебирать всевозможные заклинания и печати. Проблема была даже не в магии, а самом способе, ведь если будет идея, то подходящую магию можно и подобрать.

Но все мысли крутились лишь вокруг полетов, прыжков, лестниц и тому подобных вещей.

Меня озарило лишь в середине зимы, когда выпало столько снега, что сложно было отворить дверь. Ученики тогда присоединились к работникам Академии и помогали очистить дорожки. Первогодки из-за постоянной нехватки Ки орудовали лопатами, а второй год предпочел воспользоваться магическими методами: кто-то раздвигал снежные завалы, создавая плотные стены вдоль дорожек, кто-то растапливал снег, кто-то закручивал воздушные вихри. Впрочем, Тедань с лопатой управлялся едва ли не быстрее магов. Опытные начертатели поставили перед собой простенький массив и шли, свалив всю работу на него, правда, через какое-то время скопившийся перед ними сугроб уже невозможно было сдвинуть. Силенок не хватало сделать очередной шаг.

Я вдруг подумал, что через стену можно перебраться не только по верху, но и снизу.

Дальше было легче. Неделя плотной работы с архивом, подбор нескольких подходящих заклинаний, знакомство с профессией шахтера и возможные проблемы, выбор подходящего места.

И долгое ожидание.

Речи Кун Веймина об отставании страны, о гневе Небес и прочих ужасах не тревожили меня. Я услышал главную его мысль. «Я живу сейчас», — сказал он. Вот что его волновало. Когда станет все плохо, в стране не найдется никого столь же достойного, и к власти придет новый император или даже основатель новой династии, который будет меньше ратовать за развитие. А жизнь самого господина Куна так и останется незамеченной в поколениях.

Я читал исторические летописи. Мы даже близко не подошли к тому краю, за которым начинается падение, а значит, можно было предотвратить его более осторожными действиями.

Порой мне приходила в голову мысль о том, чтобы легче было бы устранить причину беспокойства — самого Кун Веймина, но я сразу же выкинул ее. Это было так же нелепо, как и убивать императора за то, что он менее достоин, чем кто-либо еще. От господина Куна я видел лишь добро, и я был ему благодарен. Но не настолько, чтобы последовать за ним и вручить свою жизнь, но вполне достаточно, чтобы не желать ему зла.

А еще я надеялся, что его план рассчитан, по меньшей мере, на десять-пятнадцать лет. Ребята повзрослеют, задумаются и, возможно, изменят свое мнение. Или что-то случится, что заставит передумать самого Кун Веймина. Были же случаи, когда у императора внезапно менялись цели, и к старости он начинал делать то, что откладывал всю жизнь. Или сменится сам император. Или, хоть я и сам не был в этом уверен, я стану великим магом, и мое слово будет что-то значить в этом мире.

Впрочем, я думал о делах Кун Веймина не так уж часто. Решение было принято, а раз оно принято, значит, нет смысла рассуждать об этом. Такое же холодное спокойствие я испытывал перед отборочным турниром в караван Джин Фу, даже несмотря на то, что решение было не мое, а Мастера.

Слова Жоу отбросить было гораздо сложнее.

Жаль, что не было способа определить, как часто на мне проверяли метки. Думаю, во время первой практики Кун Веймин не раз посылал зов лекарю Академии, чтобы проверить мое местонахождение. А, может, и нет.

Южный округ в этот раз сначала отправили в армию, но уже не в качестве обычных солдат. Командующий сказал, что каждому доверят лян (двадцать пять солдат), в котором будут как новички, так и опытные бойцы, но в любой момент статус может измениться. В зависимости от того, как ученики будут выполнять задания, они могут быть смещены до рядового либо повышены до командира сотни или даже полутысячи. Уко заранее скалила зубы, представляя, как она будет доказывать свое право на командование мужчинам. Тедань лучился восторгом. С прошлого года у него остались какие-то незавершенные дела с некоторыми вояками, и он рыл копытом от желания вколотить им правила вежливости. И я заранее сочувствовал им. Тедань стал серьезным противником. Настолько, что мне приходилось с трудом удерживаться от выплеска защитных массивов во время наших учебных боев, он совсем не умел сдерживаться.

Я же этот месяц посвятил изучению карты, переданной Жоу. Заучил названия всех деревень и их примерный размер, количество домов и предпочтения в посевных культурах. Расстояния были обозначены в днях пути между ними по дороге, что было довольно удобно. Жоу изрядно попетлял, прежде чем сумел найти место, где прятались эти, Пропасть их забери, сектанты.

Ребята вернулись с практики в смешанных чувствах. Меня это очень позабавило. Тедань умудрился побывать во всех рангах, вершиной его недолгого взлета было командование аж пятью лянами, но после первого же боя он был смещен до обычного солдата. Пока он не научился передавать полномочия и лез в каждое сражение в первых рядах. Для командира ляна это было нормально, но тот, кто хочет подняться выше, должен, по меньшей мере, не соваться в гущу боя с самого начала.

- Но я же видел, что они сейчас упрутся и сорвут наступление! — ярился он, пересказывая события. — Там важен был именно первый натиск, чтобы напугать противника и сломать его боевой дух.

- Значит, ты должен был накрутить своим подчиненным хвосты так, чтобы они сами рвались в бой, — равнодушно заметила Мэй.

Она считала военное дело мужским баловством, словно все солдаты как маленькие дети, которым лишь бы побегать да порезвиться. Мэй все больше походила на холодную Ясную Мудрость. Чем дальше, тем более высокомерной она становилась, с трудом соглашаясь с тем, что начертание не столь бесполезно по сравнению с чистой магией.

- Вот и Командующий так сказал, — понурил голову Тедань, но тут же оскалился. — А ведь тот бой я выиграл! Так что я был прав.

Вторая практика проходила в городе. Кун Веймин распределил ребят по разным канцеляриям и казенным домам, чтобы те на своей шкуре прочувствовали работу мелких чиновников, пообщались с посетителями, посмотрели на реальные дела. Так как у них пока не было официально никакого ранга, и мы еще не сдавали экзамены, то и должности им достанутся ненастоящие, что-то вроде старшего помощника младшего писаря.

Не представляю, как господин Кун сумел договориться о такой услуге. Скорее всего, за приличную взятку. Но все это уже не имело значения для меня.

Я выждал пару дней, сложил свои пожитки в мешочек, выигранный еще на турнире в Цай Хонг Ши, лишь копье Шрама туда отказывалось влезать, дождался темноты и отправился на выбранное место.

Снег к тому времени почти растаял, и вся территория Академии вне дорожек представляла собой жидкое серое месиво, влажно чавкающее под ногами. Первым делом, я расставил массив, скрывающий любое движение Ки в этом квадрате, затем примерился и с силой швырнул копье через стену, вложив в мышцы столько энергии, что мне показалось, будто рука сейчас оторвется и улетит вместе с хуа цянем. И раз защита на стене даже не мигнула, бросок получился удачным. Но это был самый простой первый шаг.

Затем я влил Ки в кристалл, который примотал к животу под одеждой, и тут же вычерпал его досуха, использовав заклинание, которое вынимало приличный кусок почвы и перемещало его в указанном направлении. Это не самое популярное заклинание, так как шахтерам и землекопам проще помахать кирками и лопатами, чем применять столь энергоемкую и сложную магию. Его разработали некогда для строительства, но, как мне кажется, оно все время лежало в архивах, прославляя своего создателя в очень узких магических кругах.

Так я и работал. Влить Ки в кристалл, запустить заклинание, переместить землю, снова влить Ки, так что яму в три метра глубиной, плавно уходящую под углом к стене, я вырыл довольно быстро. А вот дальше мне нужно было заставить себя спуститься в нее и рыть горизонтально, отбрасывая землю за спину. То есть, отрезая себе путь назад. Я не планировал укреплять проход или делать его широким. Мне нужна была узкая нора, достаточная для того, чтобы я мог так проползти.

Я выдохнул и прыгнул в яму.

Проход я начал не вплотную к стене, так как не знал, насколько глубоко уходит ее основание, и мне нужно было пространство для маневра. Поэтому первые метры я рыл довольно спокойно и старался не оглядываться назад. Повесил небольшой светляк с постоянной подпиткой Ки, на себя накинул узкий массив, который сдерживал осыпающую почву и пополз вперед, отбрасывая землю назад, и тут же утрамбовывал ее ногами. Но уже спустя полсотни заклинаний я вдруг подумал, а правильно ли я двигаюсь.

Я находился в небольшой пустоте на глубине двух или более метров. А что если я ошибусь? Что если я сейчас рою в сторону или вглубь? Как понять, когда стоит выныривать? И хотя я только начал, и ошибка была маловероятна, но мне показалось, что земля вдруг крутанулась вокруг меня и немного сдвинулась.

Я сглотнул, прогоняя внезапно появившийся комок в горле, и продолжил рыть, не позволяя себе запаниковать. Вперед. Просто вперед. Я же рассчитал, что за один раз заклинание углубляет проход на двадцать-тридцать сантиметров в зависимости от плотности почвы. Например, снег оно захватывало на целых полметра или больше. Значит, я сейчас, наверное, должен был находиться как раз под стеной. Еще немного, и можно будет выходить наверх. Но лучше не торопиться, так как ощущение времени и расстояния без внешних ориентиров значительно искажается воображением.

Мне казалось, будто я ползу целую вечность. И вдруг впереди мигнул какой-то огонек. Я невольно протер глаза, осторожно вытянул руку и мягко провел по земле перед собой. Магическое зрение настолько вошло в привычку, что я почти забыл, что поддерживал его все это время. Кун Веймин, видимо, был немного одержимым. Передо мной была стена, ее подземная часть с нанесенными и на нее массивами. А значит, мне нужно было рыть еще глубже.

И от этой мысли я едва не разрыдался.

Насколько смог, я отполз назад и принялся кидать заклинание вниз под довольно крутым углом, как можно сильнее утрамбовывая ногами грунт, отброшенный назад, чтобы он не скатывался мне на голову. Мой массив окутывал только верхнюю часть туловища, и я старался не думать, во что превратились штаны. Халаты, которые могли помешать, я заранее снял и уложил в мешочек.

Вниз.

Вниз.

Еще вниз.

Немного вперед.

Свечение.

Снова назад и вниз.

Казалось, что я углубился настолько, что скоро нащупаю Дно Пропасти, хотя умом я и понимал, что вряд ли ушел ниже трех или четырех метров.

Когда, наконец, свечение перестало маячить перед глазами, я уже перестал бояться. Просто устал. Постоянная перекачка Ки не вредила мне, но я заметил, что после наполнения кристалла на какое-то крошечное мгновение возникало ощущение истощенности и слабости, а потом сразу пропадало. И это миг с каждым разом едва заметно удлинялся.

Ки-сфера.

По словам Рутения, она окутывает мир, но не так, как небо — бесконечно и гладко, а как облака — где-то густо, где-то пусто. Маги пока не научились определять плотность Ки, но были заклинания и эксперименты, которые подтверждали такую версию. Рутений говорил, что эта неравномерность связана с количеством живых существ в данном месте. В лесу Ки-сфера довольно плотная, а в пустынных местах, например, высоко в горах, наоборот.

Я давно понял, что мой дар связан не с тем, что тело вырабатывает огромное количество Ки за раз. Я всего лишь мог впитывать Ки из этой невидимой сферы, потому я терял сознание в комнатах, изолированных от внешнего мира, даже после создания небольшого массива.

И никто еще не изучал, насколько глубоко простирается Ки-сфера в подземный мир. Пока энергия неплохо просачивалась, раз я еще мог выпускать заклинания и пополнять кристалл, но именно просачивалась, а не находилась тут изначально, иначе бы я не смог заметить эту паузу.

Еще сотня циклов.

Теперь наверх.

Чем выше я поднимался, тем быстрее и лихорадочнее становились движения. Я уже не тратил время на утрамбовку грунта, а просто отшвыривал его назад и снова протягивал руку перед собой.

Заклинание.

Рывок.

Правая рука уже противно ныла от повторяющихся движений. Левый локоть, казалось, стерся до кости.

Заклинание.

Рывок.

Теперь уже подъем казался бесконечным. Я задыхался, хоть и не чувствовал изменения в воздухе. В очередной раз укрепил защитный массив, который подвергался постоянному давлению. И вдруг моя рука прошла насквозь. Я рванулся и вдохнул свежий воздух.

Вытащив себя из ямы, я оглянулся и обнаружил, что стена находилась метрах в семи от меня. Сколько же я прокопал?

Снял замызганные штаны, надел другие, накинул простой халат. Неподалеку заметил воткнувшееся копье, схватил его. Именные таблички от Джин Фу, от Мин Чиня, от Кун Веймина я сломал и оставил в комнате внутри Академии. Да, они могли бы мне помочь, но раз я отказался от всего, что предлагали эти люди, то было бы недостойно использовать их помощь, пусть даже и такую косвенную.

Уверен, что если бы я захотел, то мог бы пойти к Джин Фу. Раз Байсо вернулся и сумел возвысить своего отца, то торговец бы уже не смог вежливо выпроводить меня из своего сыхэюаня. Байсо я безоговорочно верил. Он мог бы перекинуть меня в какой-нибудь отдаленный филиал «Золотого неба», устроил бы лавочником или охранником, благо я был грамотен и владел оружием.

Также я мог попроситься под крышу Мин Чиня, подписал бы окончательный брачный договор с его дочерью. Министр явно смог бы выкрутиться и прикрыть меня от кого угодно. А после того, как я стал бы его зятем, только император смог бы вырвать меня из его лап. И Мин Чинь прислушался бы к предупреждению насчет переворота. Может, он не стал бы ничего предпринимать, но, по крайней мере, мог бы отследить действия господина Куна. А я бы с легкостью сдал любые экзамены и занял отличный пост, начав карьеру чиновника.

Но я лишь поклонился Академии, уничтожил метки, повернулся к ней спиной и пошел за пределы Киньяна.

На запад.

Интерлюдия. Ноги должны следовать за головой

Как только Жоу закрыл дверь за Шеном, за его спиной раздался ворчливый голос Зинг Ян Би:

- Он даст тебе задание. И ты примешь его.

- Я преклоняюсь перед вашей мудростью, учитель, — привычно ответил юный сыскарь, — вот только вряд ли у мальчика из нищего района найдется нужная сумма. Да и что ему искать? Наследства у него не было, мать умерла, родственников он не знает.

- Ты еще не понял, глупый-глупый Жоу? — покашлял Зинг Ян Би. Это должно было означать смех. — Ваши судьбы связаны. Он стал твоим первым заданием. Он нашел тебя в Киньяне, даже ни разу не видев прежде. Главное, чтобы он не стал последней работой.

У Жоу возникло желание поспорить с учителем, но он промолчал. Каждый раз, когда он делал ставки, Зинг Ян Би непременно побеждал, а если ставок не было, у него появлялся крошечный шанс.

Жоу не повезло. Спустя несколько дней Шен спросил стоимость работы. А потом начал приносить оплату по частям.

Старик, верно, потирал свои сухонькие ладошки от восторга, услыхав об этом. Порой его ученик, проживший с ним двенадцать лет под одной крышей, не понимал, как работала голова учителя. Жоу мог согласиться с его анализом событий, но принять на веру существование судьбы после всех его учений было сложно.

Архив

Первый этап в любом сыске — подготовительный. У Жоу было не так много исходных данных: они похищают девушек, некоторые внешне схожи с Шеном, последнее место, где их видели.

Место сыскарь отложил до выхода из города. Ноги должны следовать за головой, а не наоборот. Биографию Шена, к счастью, он уже знал, причем гораздо лучше, чем сам Шен.

В Цай Хонг Ши сыскарь обошел все местные архивы, что было, кстати, гораздо проще, чем в Киньяне, так как в провинциальном городке у него была волшебная табличка от правителей, которая позволяла делать все, что ему было нужно. Именно там Жоу узнал о матери Шена, о ее мытарствах, он даже виделся с ее родителями. Хмурая пожилая женщина с кислым лицом наотрез отказалась говорить с ним, бросила лишь, что у нее только двое детей, и с теми все благополучно: как положено, вступили в брак по сговору родителей, как положено, родили внуков и сейчас живут тоже, как положено. Жоу решил, что женщина больше всего боялась осуждения людей, поэтому развернулся и тут же пошел к ближайшим соседям.

Первая же соседка с огромным удовольствием рассказала, что средняя-то дочка еще не была просватана, изображала из себя тихоню, глаза прятала да головы не поднимала. Но все же знают этих тихонь! Живот-то у нее, у тихони, начал расти. Сначала, конечно, не замечали, но как пояс пополз наверх, так всем и ясно все стало. И ведь, бесстыжая, не подумала, что у нее еще младшая сестра есть, как она теперь сможет замуж выйти, если старшая невесть где нагуляла ребенка. А потом соседи продали часть украшений да и выставили дочь за порог, сунули ей в руки деньги, мол, последний дар, и отправили восвояси. Даже бумагу выправили, что нет у них больше дочери по имени Джиэйи. И быстро-быстро младшую дочь просватали.

Жоу поспрашивал и других соседей, но все говорили то же самое. Джиэйи не видели ни с одним парнем, она даже с лавочниками толком говорить не могла, единственное, что любила, так это слушать разные сказки да древние истории. Могла и о поручении родительском забыть, и про еду не вспоминала, так заслушивалась. Кто-то вспомнил, что один раз не вернулась Джиэйи вовремя домой, мать ее весь вечер искала, но утром девушка, как обычно, вышла подметать порог.

Но внешне в том семействе никто на Шена не походил. У него были более тонкие черты, что-то с легким налетом аристократичности. Жоу вспомнил, как в первый раз увидел мальчишку во дворе торговца Джин, и богатые одежды на нем не смотрелись смешно или неуместно. Даже чиновничья шапочка с ушками пришлась бы ему к лицу.

Получается, что внешностью Шен пошел в неизвестного отца.

Поэтому сыскарь пошел в городские архивы проверить информацию насчет похищения девушек. В прежние времена, особенно сразу после развала Империи, был период, когда столичные маги выдохнули и разбежались по разным углам для проверки своих безумных теорий. Как раз в то время, лет триста назад, и зародились многочисленные секты, например, секта Чистых точно берет начало в те годы.

Предстояла тяжелая работа. Жоу нужно было узнать имена всех видных деятелей, пропавших в то время, выяснить теории, над которыми они работали, представить, во что могли превратиться эти идеи за триста с лишним лет, и не требуется ли для них похищать девушек. И все это без всемогущей таблички.

Впрочем, как и всегда, сработало имя Зинг Ян Би. Жоу везде говорил, что его учитель задумал написать большой труд, в котором собирался описать все секты в стране и историю их создания, но господин Зинг слишком стар, чтобы самому ходить и собирать сведения, поэтому Жоу, его верный слуга, должен разузнать как можно больше. Исторические труды всегда высоко ценились императором, к тому же трехсотлетняя давность никак не могла насторожить современных чиновников, так что разрешение сыскарь получил быстро.

День за днем он ходил в архивы и перебирал старинные бумаги.

Бежали в те времена многие. Бежали даже те, которым и бежать-то было незачем. Жоу еще мог понять наместника Императора Семи священных животных, который собрал весь свой скарб, семью, слуг и даже семьи слуг, и поспешно исчез из Киньяна в самом начале восстания. Именно наместник был проводником воли жестокого императора, и именно он принимал решения по местным налогам. Сам наместник в магии, судя по документам, был не силен, зато в его свите был сильный маг-начертатель из другой страны, и вот он бы мог создать не одну секту. Но начертание и похищение девушек сложно было связать. Даже если его потомки еще не растеряли знания и нуждались в больших объемах Ки, лучше было бы брать мужчин, у них Ки побольше, чем в тощих деревенских девчонках. К тому же, Шен сказал, что у похитителей не было видно ничего, связанного с массивами, а вот обычной магией они пользовались.

Но ведь бежали и другие высокопоставленные лица. В то время исчез преподаватель из Императорского университета, который был известен своими работами о природе Ки. Незаметно ушел философ и моралист, который впоследствии основал секту Чистых. Пропал маг с невероятно высоким талантом в восемьдесят единиц, впрочем, он вскоре всплыл неподалеку от Киньяна вместе со своим семейством, только закрылся от внешнего мира и отказывался принимать посетителей. Император новой страны, основавший текущую династию, приглашал его на место магического министра, но и ему было отказано.

Имена мелькали одно за другим. Жоу следовал за каждым по бумагам, изматывая бедных архивариусов до невозможности, впрочем, благодарность юного сыскаря, выраженная в звонких монетах, прибавляла служкам бодрости. В итоге спустя пару недель у Жоу осталось не так много имен. Большая часть отсеялась, так как эти лица вернулись в Киньян спустя какое-то время, или было точно известно, какие секты и с какими целями они создали, или их исходные данные не подходили под задачу. Про остальных было известно меньше.

И сыскарь копал теперь уже по ограниченному списку, отыскивая все работы лиц, упомянутых в нем, неважно, научные ли, философские ли, доклады, которые они отправляли императору, книги, которые предпочитали читать. И далеко не сразу Жоу заметил, что у того преподавателя раз за разом в работах мелькала мысль: «Как было бы здорово, если бы люди смогли перешагнуть за рамки ограничений в объемах Ки». Он нигде не говорил об этом напрямую. Лишь абстрактные рассуждения насчет того, как выглядела бы магическая дуэль, если бы у соперников был бесконечный запас энергии, размышления о высоких талантах у знати, которые появлялись в результате отбора супругов на протяжении десятков поколений. Этот человек проводил параллели между величиной таланта и восстановлением Ки, он даже проводил исследования на своих студентах, отыскивая взаимосвязь между этими понятиями.

Триста лет назад его мысли казались слишком невероятными, поэтому он не выказывал их прямо, а мягко и вскользь упоминал в своих работах, посвященных другим темам.

За огромную взятку в десять лян Жоу сумел отыскать портрет того преподавателя, но в стиле живописи, принятом и одобренном императорским двором триста лет назад, не было принято обращать внимание на реальность. Так что сыскарь полюбовался на узенькую полоску бороды, пышные брови, одутловатое лицо и вернул портрет обратно. Этого мужчину можно было записать в предки к любому жителю Киньяна, включая иноземцев.

После этого Жоу потратил еще несколько дней, собирая данные по другим именам, но чутье сыскаря говорило, что он уже нашел подозреваемого.

Жоу дал ему прозвище Мечтатель.

Выяснилось, что Мечтатель ушел из Киньяна внезапно, бросив семью, дом и обустроенный быт, зато прихватил с собой трех или четырех студентов, которые занимались с ним индивидуально. Жоу отыскал его потомков в Киньяне и благодаря тому же предлогу легко получил доступ к личным записям преподавателя, которые сохранились в домашней библиотеке.

И он действительно был мечтателем. Он мечтал создать мир, в котором все люди смогут иметь столько Ки, сколько им захочется. В его представлении это был счастливый мир равных возможностей. Даже талант утратит важность, ведь уже не придется экономить Ки. Все больные будут излечиваться сразу, никто не будет страдать от холода или голода, земля будет приносить неслыханные урожаи по четыре раза в год. Отменятся все налоги, как денежные, так и в Ки, ведь всего будет вдоволь. Люди перестанут враждовать между собой.

Жоу подумал, что не зря Мечтатель не стал распространять подобные записи. Их не поняли бы тогда, они не стали понятнее и сейчас. Многие мысли и вовсе выглядели крамолой, ведь он писал об отказе от власти императора, отмене чиновников и армий. Каждая деревенька сможет выживать и без помощи извне: нарисует защитные массивы, выведет магией и оружием всех опасных животных. Единственные учреждения, которые должны существовать в мире Мечтателя, — это школы и университеты. Чистая передача знаний.

Мечтатель не видел никаких препятствий к осуществлению своего плана, кроме одной маленькой детали — количество Ки в человеке все же было ограничено. Он отказывался замечать, что люди бывают разные, и Ки — это не единственная определяющая личности. Ведь существуют тупость, злоба, зависть, ограниченность, которые даже в условиях всеобщего благоденствия позволяют ненавидеть своих собратьев. Невозможно убрать разом все тысячелетние институты, знатные не откажутся от своих привилегий, армия не выпустит из рук оружие.

Скорее всего, всеобщий доступ к Ки лишь подтолкнет этот мир в Пропасть. Либо какие-нибудь всемогущие маги уничтожат все живое в бессмысленной дуэли, либо Ки-сфера, о которой триста лет назад еще не имели представления, истощится, и тогда жизнь иссякнет вместе с ней.

Хотя планы Мечтателя были настолько нереальны, что Жоу диву давался, как хоть кто-то последовал за ним. А хотел он ни много ни мало создать того самого идеального донора, а потом уговорить всех людей потихоньку вымереть и размножить лишь его потомков. Если бы Жоу сам лично не видел Шена и не догадался о том, кто он, то, скорее всего, назвал бы того преподавателя не мечтателем, а безумцем.

Одновременно с архивными раскопками юный сыскарь подбирал себе подходящих спутников, желательно, чтобы они также были слегка безумны и согласились сопроводить его по диким пространствам. Восторженных юнцов Жоу бы нашел и за меньшие деньги, вот только он хотел, чтобы охраняли его, а не он. Поэтому сделал простой шаг — нашел дорогостоящего специалиста, выпускника Академии боевых искусств с солидным опытом, и поручил ему нанять остальных.

К тому дню, когда Шен отдал последнюю часть оплаты, у Жоу уже было все готово. И он приступил к своему любимому делу — сыску при помощи ног.

Деревни

Юный служка в запачканном форменном наряде, с туго затянутыми в пучок волосами и свежими красноватыми прыщами постучался в дверь к старосте деревни.

- Добрый день! Приветствую вас. Я Бу Миншенг из Киньяна, меня послали расследовать одно дело, — выпалил он зараз, едва ему открыли.

Староста приподнял бровь. Если к нему пришел солидный мужчина, то староста не преминул рассыпаться перед ним в славословиях и выслушивать каждое его слово, будто это сам император снизошел с Небес. Но лебезить перед этим перепуганным галчонком было бы недостойно.

- Бу Миншенг? Из какого отдела? Ваша табличка? — солидно пробасил староста.

- Да, конечно, я сейчас, — галчонок полез в пояс, обшарил его, с извинениями снял и проверил еще раз. Затем выскочил на улицу, взял у солдата из сопровождения мешок с вещами, занес его в дом, вытащил налобную повязку, свиток, от вида которого покраснел, видимо, со срамными картинками, тушечницу, коробку с кистями, солидный брусок самой туши…

- Я… Простите. Я из министерства наказаний, но не следователь, а его помощник. Она должна быть где-то здесь, — он продолжал остервенело рыться в мешке. — Конечно, с такими вопросами должен приезжать он сам, но, к сожалению, он приболел и не смог выехать из Киньяна. Поэтому он попросил меня разузнать и написать отчет. Я уже потратил три дня! Если я забыл табличку, но я не мог забыть табличку, как я мог забыть табличку? Я же несколько раз проверял. Даже во сне думал, как бы не забыть табличку. Если я вернусь за ней, то уже и не успею ничего. Тогда меня точно выгонят. Конечно, выгонят. Он и так мной недоволен.

- А по какому-такому делу ты приехал? — совсем успокоившись, спросил староста. Такого чинуши можно не опасаться, он и сам себя изведет.

- Из соседней деревни сообщили, что у них пропала девушка. Вот я езжу и узнаю, где еще пропадали девушки, как их имена и все такое. Может, я оставил ее в прошлой деревне? Скорее всего, вынул, чтобы показать, а убрать забыл.

- Не нужна мне твоя табличка. Значит, ты будешь искать пропавших девушек?

- Нет! — перепуганно воскликнул галчонок. — Конечно, нет. Я должен только собрать сведения и передать их следователю. А дальше он уже сам решает, что делать. Вы позволите?

- Хорошо. У нас в последний раз пропала одна девчонка этой весной. Ее и не найти теперь.

- Ничего-ничего. А вы мне все расскажете? Или лучше пойти к ее родителям? Вы разрешите? — галчонок смотрел с такой надеждой, что староста мысленно усмехнулся.

Карьеры этот юноша точно не сделает, так и будет прозябать в служках до старости, все будут им помыкать, а он будет лишь улыбаться и благодарить за учение.

- Мне тут лясы точить с тобой некогда. Так что сходи к семье Ли, там все и разузнаешь.

- Благодарю вас. Спасибо! — галчонок от радости поклонился раз десять…

- Только ты говори с ними поувереннее. Посолиднее, что ли. Крестьяне, как собаки, понимают только силу и власть.

- Конечно. Благодарю вас.

Он быстро побросал вещи обратно в мешок, уронил коробку с кистями, тут же поднял ее, еще раз извинился и поспешно вышел из дома.

В доме Ли служка повел себя иначе. Он сразу прошел к столу, сел, по-хозяйски смахнул крошки, вытащил бумагу, белую-белую как луна, положил рядом кисти, тушечницу и начал растирать тушь.

- Воды, — коротко бросил он, и сам хозяин дома метнулся и принес ему чистой воды в чашке.

Служка отлил в тушечницу немного, взял кисть, обмакнул в тушь, занес ее над листом бумаги и строго сказал:

- Теперь рассказывай!

Хозяин, приземистый низкорослый мужчинка, оглянулся на жену в поисках поддержки и выдохнул:

- Так что говорить прикажете, уважаемый господин?

- Запираться вздумал? — служка слегка нахмурился, и крестьянин совсем струхнул. Бухнулся на колени, стукнул лбом в пол.

- Прошу снисхождения к глупости этого недостойного. Верно, я провинился, да только никак не смекну как.

- Куда дочь дел?

Крестьянин нерешительно приподнял голову.

- Так вот она. И еще две дочки сейчас со скотиной. Вам которую надобно? Еще два сына, мелкие, зато бойкие.

- Староста сказал, что весной у тебя дочь пропала.

- Д-да, старшенькая. Мингжу. Такая помощница была… — несчастный отец даже забыл, о чем говорил, когда увидел, как служка четкими быстрыми движениями что-то написал.

Его семья, как и все остальные в деревне, была неграмотной, и умение писать им казалось чем-то сродни магии. Наверное, потому все грамотные — такие умелые маги.

- Продолжай. Расскажи про Мингжу. Как она пропала? Сбежала? Бил ее? Или замуж не пускал, чтобы она с детьми сидела? Голодом морил? Кто ей помогал? Может, мать?

Женщина, стоявшая возле двери, повалилась на колени вслед за мужем, а за ней и детишки. На всякий случай.

- Нет, многоуважаемый господин. Мингжу жила, как и все. Работала в поле, за скотиной ходила, ткала по вечерам. Бить бил, но нечасто и несильно, только если лениться начинала. Девки — они такие. За ними глаз да глаз нужен. Замуж ей рано было, мы хотели еще пару лет подождать, а уж потом… Голодом… Так ведь все порой голодаем, как же без этого.

- Она сама ушла или забрал кто?

- И так, и так получается.

Служка поднял голову от бумаги и строго посмотрел на крестьянина.

- Она всегда дурной была, — возопила мать. — Говорила, что выйдет замуж за чиновника, не меньше. Я говорила, куда ей до чиновника! И кожа темная, и руки грубые, и сама глупая, кому она нужна? Перебесилась бы и успокоилась. А тут повадилась она гулять по вечерам, подружки ее говорили, что незнакомый парень с ней ходил. Думаю, он и увел, и не силой, а уговорами.

- Как выглядела ваша дочь?

Крестьяне не сразу поняли вопроса, и служка спросил иначе:

- Лицо у нее какое было? Рост? Глаза?

- Да вот вылитая она, только чуток повыше да постарше, — и муж толкнул вперед самую старшую дочь. — Они у нас все на одно лицо.

Обычная крестьянская девчонка, немного грубоватая, но симпатичная. Таких в каждой деревне пруд пруди.

- А талант? Какой был у Мингжу талант?

- Совсем небольшой. Тот чиновник сказал, что еще бы немного ниже, и померла бы Мингжу еще в младенчестве. У нас так трое детей и померло.

Жоу записал это в свой свиток и задумался.

Это была не первая деревня, в которую он заходил. Почти во всех селениях вокруг Киньяна по весне пропали одна-две девушки. Все обычной внешности, то, что дуры, больше связано с отсутствием образования, тяжелым бытом и юными годами. В пятнадцать-шестнадцать лет любой девчонке можно голову задурить. Но кое-что повторялось неизменно — низкий талант. Больше десяти единиц ни у одной не было. Значит, сектанты уводили не первых попавшихся девушек. Пока сыскарь не знал, как часто эта секта устраивала набеги. Вряд ли каждый год. Скорее всего, раз в три или пять лет.

- Многоуважаемый господин, может ли этот недостойный еще как-то помочь вам?

Служка вздрогнул, забыв о коленопреклоненных крестьянах.

- Да. Мне нужно поговорить с вашей старшей дочерью. И приведите сюда двух девушек, с которыми пропавшая любила общаться.

- Конечно, многоуважаемый господин. Сей же час приведем.

Мужик тут же вытолкал жену и младших детей за дверь, еще раз поклонился и вышел. Жоу же строго посмотрел на оставленную девчонку:

- Рассказывай, с кем гуляла Мингжу?

По щекам девчонки потекли слезы, но она не смела и руки поднять, чтобы вытереть их.

- Ты хочешь, чтобы твоя сестра вернулась? Этот парень был плохим человеком, может быть, даже разбойником. И сейчас Мингжу плачет в его лесном лагере, целыми днями отстирывает одежду мертвецов, готовит из украденного зерна. Может быть, ее там бьют, заставляют тратить много Ки, и с каждым днем ей становится все хуже и хуже.

Жоу не сразу спохватился и заткнулся, лишь, когда плечи девчонки затряслись от сдерживаемых рыданий.

- Так с кем она гуляла?

- Он был хорошо одет. Умел читать и писать. Он показал, как пишется ее имя. Мингжу говорила, что он собирался в следующем году пойти на экзамен. Он обещал и ее научить читать. А отец бы никогда ее не отпустил, — всхлипывала девочка. — Он считает всех чиновников жадными обманщиками, которые врут и народу, и императору. Ой!

Она, наконец, сообразила, что и кому говорит. Служка устало вздохнул.

- Ты сама его видела? Как он выглядел? Рост, цвет волос, какие-то приметы?

Потом он достал магический портрет Шена, который прихватил с собой на подобный случай.

- Похож на него?

- По-похож.

Теперь девчонка смотрела на служку так, словно он только что сорвал с неба для нее звезду.

- Хорошо. Передай своему отцу, что я ни в чем его не обвиняю.

Ему предстояло заехать в другие деревни и отыграть этот спектакль еще десяток раз.

Поиск

Взмах меча, и голова покатилась по земле, орошая брызгами крови утоптанную дорогу. Жоу поймал себя на том, что рассматривал пыльные комочки и пытался составить из них рисунок. Выходило что-то вроде ветвистого дерева.

- Можно ехать, господин, — к сыскарю подошел худенький, обманчиво юный паренек с нелепой коротенькой косицей, торчащей на затылке.

Наемник из Академии боевых искусств, который стоил треть всех полученных от Шена денег. Жоу знал, что наемнику больше тридцати лет, но выглядел он младше самого нанимателя.

- Хорошо, — кивнул сыскарь, тронул пятками бока лупоглаза и поехал, не оглядываясь на трупы чешуйчатых волков и их живых сородичей, угрюмо стоящих позади.

Живорез полностью оправдал свое имя. За минуту он вырезал троих волков и даже не запачкал свои одежды кровью. Кроме того, сыскарь заметил, что наемник убивал не бездумно всех подряд, а выбирал определенных животных. После трех смертей стая остановилась. Значит, Живорез убил тех, кто претендовал на лидерство.

Позади остались многочисленные поселения, и свиток Жоу пополнился новыми сведениями. Теперь он знал, как выглядели похищенные девушки, сколько их было, и когда именно их увели из деревень, хоть эти сведения и выглядели как «за пару дней до праздника сева», «да вот на сев как раз в последний раз и видели», «не успели еще и украшения с домов снять, как она пропала». И общая картина складывалась так, что была некая точка сбора, как и говорил Шен, куда все похитители должны были привести девушек в одно время.

Из деревень возле Киньяна девушек забрали раньше, чем с окраинных селений, и место сбора явно располагалось за границей патрулирования. Дальше успех поиска зависел от надежности проводников и вероятности того, что караван с девушками не остался незамеченным.

Кое-какие сведения у Жоу уже были. Сразу после получения задания он узнал, какие караваны приходили с западной стороны Киньяна за последний месяц, нашел людей и поспрашивал насчет дорожных встреч, и некоторые из них видели необычную процессию. Так что первоначальный маршрут у сыскаря был.

Жоу снова покосился на Живореза и в очередной раз удивился, как же обманчива бывает внешность. Казалось, что наемник ничего тяжелее кисти в жизни не поднимал, но у него были отличные рекомендации именно по работе в диких пространствах. Последнее дело Живореза заключалось в сопровождении заказчика через полстраны так, чтобы его не видел ни один человек, и наемник справился с ним. Сам Жоу решил бы эту задачу иначе: замаскировал бы заказчика под охранника или наложницу, нарисовал бы огромный шрам или натянул вуаль, и так провез, куда нужно вместе с торговым караваном. Хотя даже с такими предосторожностями остался бы след, и опытный сыскарь сумел бы по нему пройти. А вот найти человека, которого никто не видел, практически невозможно.

Остальные охранники, подешевле, выглядели вполне привычно: кожаные доспехи, оружие, множество амулетов, квадратные челюсти и маленькие глаза. Перед выездом из Киньяна Живорез провел с каждым из них тренировочный бой, чтобы не смущать нанимателя попытками выяснить, кто тут сильнее и опытнее, и продемонстрировал такие боевые качества, что охранники теперь, казалось, дышали по команде.

Им предстоял немалый путь по проложенной дороге, которой часто пользовались торговцы и военные части. Это было относительно безопасно, хотя Жоу то и дело вздрагивал, услышав резкие птичьи крики или отдаленный вой каких-то зверей. Живорез же не выказывал никакого беспокойства и спокойно покачивался на своем лупоглазе, находясь немного впереди сыскаря.

Жоу не любил леса. И поля, и реки, и луга тоже. Он не испытывал восторга от многоцветного заката. Первое, что приходило ему в голову при виде яркой бабочки, так это то, насколько она опасна и как наносит вред.

Истинную красоту сыскарь видел лишь в том, что делал человек: величественные здания Киньяна с многоярусными крышами, блестящие узорчатые ткани, сложные изгибы золотых украшений, хитроумные амулеты, да даже гладкие волны женских причесок, вот где можно восхититься развитием культуры, навыком ремесленника и результатом многолетних изысканий человеческого ума. Он, как и Зинг Ян Би, наслаждался продуманными линиями печатей и иероглифов, тонкостями многослойных одежд, в которых даже длина рукава имела особое значение.

Кроме того, Жоу привык иметь дело с тем, на что мог повлиять, а как объяснить, например, зубастой яме, что именно его нога неподходящая еда? В прошлый раз он ехал с целым караваном в окружении охранников и повозок с грузами, и даже тогда ему путешествие не понравилось. По дороге погибло несколько людей и животных, и смерти их не были чистыми и безболезненными.

- Вам нужно заезжать в поселения? — внезапно спросил Живорез.

Жоу мысленно представил карту этой местности. Тут и впрямь были небольшие деревни, но не возле основной дороги, а поодаль. Вряд ли туда заезжали эти ребята.

- Нет, едем по дороге.

Мысленно Жоу возносил хвалы Небесам, что секта решила устроиться на западе, а не на юге близ Цай Хонг Ши. Западная дорога считалась безопасной по сравнению с другими направлениями, особенно после недавнего военного столкновения пятнадцать лет назад. В то время император постоянно перебрасывал по ней войска и снабжение, и всю опасную живность тут уничтожили, особенно крупных хищников. Кроме того, торговые караваны между странами Божественной черепахи и Коронованного журавля также постоянно курсировали туда-обратно. Здесь даже были поселения, вполне успешно устроившиеся и без защитных массивов.

Первые дни путешествие проходило спокойно. Жоу даже возобновил свои путевые заметки, которые писал прямо на спине лупоглаза. На ночь Живорез всегда подводил к небольшому закутку, где была вода, протягивал защитные амулеты по периметру полянки, кормил животных и устраивал спальные места.

Потом начались небольшие проверки, словно местная природа решила попробовать на зуб путников: ядовитые насекомые, птицы, теперь вот стая чешуйчатых волков.

- Живорез, ты знаешь всех опасных животных здесь?

- Нет. Только тех, что когда-либо нападали на людей, — невозмутимо ответил мужчина.

- И ты можешь справиться со всеми из них?

- Нет, — тут же последовал короткий ответ.

По спине Жоу пробежали мурашки.

- Но вряд ли мы встретим тех, с кем я не справлюсь. Драконы и многохвостые лисы не так часто попадаются в этих краях, — на лице Живореза не было и тени улыбки. Он выглядел собранным и жестким как туго натянутый лук.

Жоу кивнул и оглянулся на других наемников. Разница между ними была настолько разительной, что сыскарь даже пожалел, что не запросил больше денег и не нанял только выпускников Ма.

Спустя несколько дней Живорез чуть ли не впервые сам обратился к сыскарю:

- Мы добрались, господин.

Жоу огляделся. Они стояли посередине просвечивающего насквозь леса. Где-то на опушке осталось тело троерогого ешу, не вынесшего вторжения на свою территорию. Это была самая дальняя точка, где один из торговых караванов столкнулся с похитителями девушек. Спустя три дня по этой же дороге ехал еще один караван, только следовавший из страны Божественной черепахи, и его охранники не видели ничего подобного. Значит, сектанты свернули с этого пути в пределах трех дней пешей прогулки.

- Живорез, нужно найти ближайшие поселения.

Наемник кивнул и повел маленький отряд дальше по дороге. Сыскарь же погрузился в размышления. Шен видел несколько взрослых мужчин на лупоглазах и полтора десятка подростков в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Вполне вероятно, что и в самой секте такое же соотношение, и молодежь держат в жестких рамках, заставляя подчиняться вышестоящим. Собственно, как и в обычных деревнях, но с одним нюансом: девушки и женщины в секте считаются чем-то вроде скота и принадлежат старшим. Подростки же в силу своей неразумной бунтарской натуры вполне могут сбегать в ближайшую деревню и гулять с местными девушками. Либо…

Жоу вдруг понял, как появился Шен. Шестнадцать-семнадцать лет назад секта находилась поблизости от Цай Хонг Ши, скорее всего, ближе к северной части города, где лес еще хоть как-то патрулируется. Какой-то шустрый юнец сбежал ради развлечения в город и воздействовал на мать Шена тем же заклинанием, что на девушек в караване. Она лишилась воли и, возможно, памяти, а юнец спокойно провел с ней ночь и больше ее не искал.

Надо поискать, в каких деревнях пропадали на ночь девушки, не забеременел ли кто внезапно вне брака. Вот только подобными вещами с чужаками не делятся, значит, нужно подобрать необычную личину, ту, что позволит местным кумушкам распустить языки. Лучше всего было бы стать женщиной, но такой уровень маскировки сыскарь пока не освоил, да и женщина посреди дороги всего с тремя охранниками выглядела бы еще подозрительнее.

Переполох

Он появился словно из ниоткуда. Как будто спустился с небес неподалеку от деревни Три Столба, не запачкав даже кончика длинного шелкового рукава, свисающего до самой земли. Его лупоглаз вышагивал спокойно и царственно, осознавая доставшуюся ему честь. И по деревне моментально пробежал слух, что прибыл сын императора, не меньше.

Все жители сбежались посмотреть на него, столпились вдоль узкой дороги, как на торжественном шествии императора в столице. Юные девушки, в том числе и красавица Юйлань, разглядывали дорогие одежды, не виданные ими прежде, яркие переливы цветов, изображения необычных растений, выбитые узоры на сапогах. А как сверкали золотые украшения с вкраплениями крошечных кристалликов! А как изящно позвякивали длинные серьги в его ушах! А белоснежная кожа лица? Его явно никогда не касались лучи солнца. Да и зачем ему солнце, когда он сам словно звезда, сошедшая с небосвода!

Внезапно на дорогу выбежала черноухая свинья бабки Ме. Она всегда удирала из загона и подворачивалась под ноги в самый неудобный момент, например, когда тащишь воду или того хуже — выбеленное и высушенное полотно. Один из всадников без замаха швырнул в свинью копье и пригвоздил к земле прежде, чем она успела пересечь их путь. Животина пронзительно взвизгнула и испустила дух. Когда всадник поравнялся с ней, легко выдернул копье и бросил монету. Да не простую, а серебряную. Юйлань громко ахнула, да больше не из-за животного, а из-за того, что разглядела монетку. Целый лян за тощую свинью! Бабке Ме нынче повезло.

Господин со своей немногочисленной свитой подъехал к самому большому дому деревни — префектуре, в которой хранились местные бумаги, останавливались приезжие чиновники и приезжающие, а также складировались ткани и мешки с зерном для будущих отчислений в казну. Худенький юноша со странной косичкой, тот, что убил свинью, спрыгнул с лупоглаза, подошел к своему господину, помог ему спуститься на землю, придерживая за руку. Наверное, это был личный слуга, который всюду должен следовать за хозяином и выполнять все его капризы.

- Что это за селение? — утомленно спросил пригожий господин и тут же добавил, перебивая слугу. — А впрочем, не важно. Я настолько устал, что готов уснуть даже в таком месте.

- Кто здесь главный? — зычно вопросил крепкий мужик, весь в доспехах и оружии.

Из толпы вышагнул старик. Он выглядел сонным из-за набрякших век, что наполовину закрывали глаза.

- Добро пожаловать в деревню Три Столба. Мы выплатили все налоги о прошлую осень, есть бумага с печатью, все, как полагается.

- Мой господин пожелал оказать вашему селению честь принять его. Необходим дом не меньше, чем с пятью комнатами, ложе с тремя одеялами, бочка для купания на двадцать ведер воды. Также нужна умелая кухарка, помощница кухарки, прачка, швея и личная служанка для господина. Пара человек для ухода за лупоглазами. Ну и кормление само собой.

- Таких больших домов у нас и нет. Только вот префектура, если… — старик так и не раскрыл глаза полностью. — А как величать достопочтенного господина? Кому возносить хвалы за величайшую честь дарованную нам?

- Семья моего господина известна на весь мир, но господин путешествует по личным делам, а потому предпочитает остаться неузнанным. Потому без свиты и без личных слуг. Но не волнуйтесь. При должном отношении с вашей стороны господин обязательно вознаградит гостеприимство и радушие.

Старик покивал и начал тут же раздавать указания. Через несколько минут толпа изрядно поредела. Бабы сновали между префектурой и домами, тащили одеяла, самотканые ковры, мебель, мешки с продуктами. Причем почти вся утварь прибывала из одних и тех же зданий, где проживали самые богатые жители. Красавица Юйлань с подружками спряталась же за дом и во все глаза смотрела на приезжих. Может, староста выберет именно ее в личные служанки? Тогда ее судьба изменится в один миг. Если она приглянется молодому господину, он прихватит ее с собой в золотой Киньян, а там Юйлань не станет зевать, станет наложницей, родит сына, будет жить в огромном доме с прислугой и сама наряжаться в шелка, пудрить лицо и носить драгоценности.

Деревня Три Столба была довольно крупной и зажиточной, судя по всему в ней проживало не меньше тысячи жителей, если не считать детей, что еще не доросли до именования. По-другому вдалеке от городов и не выжить.

Пока же комнаты для гостей обустраивались, старик пригласил их к себе, дабы отдохнуть и перекусить с дороги. Высокородный господин брезгливо поморщился от убогой обстановки, но согласился занять почетное место.

Мать Юйлань тем временем затеяла свои игры: проскользнула в обустраиваемые для господина комнаты, подождала, пока жена старосты заметит ее, нарочито поправила занавеси и как бы невзначай бросила:

- Кухаркой только жену Толстяка можно выбрать, ведь ее бабка стряпала всю жизнь для чиновника шестого высшего ранга. Посудомойкой — ее дочь. А вот кого в личные служанки назначить?

Старуха косо глянула на женщину, но промолчала.

- Достопочтенный господин не чета приезжим чиновникам, он привык ко всему утонченному и изящному. Как он будет вспоминать нашу деревню? Как место, где его слуга убил свинью? Или где живут прекрасные добросердечные люди?

- Тогда лучше взять младшенькую Ляо, — буркнула старуха.

- У которой родинка прямо на носу, а ступни размером с корыто? Господин испугается, если увидит ее лицо с утра.

- Тогда старшую Сю.

- Она не так уж и уродлива, если, конечно, господин предпочитает землистый цвет лица и широкий, как у лягушки, рот. Хотя вот моя Юйлань хороша на любой вкус: светлая кожа, блестящие волосы, тоненький носик, ножки маленькие, как у благородной. А голосок как водица журчит. Она точно сможет угодить высокородному господину. Если вдруг она придется ему по нраву, то моя Юйлань отблагодарит и уважаемого старосту, и родную деревню. Кто не знает ее чистого и доброго нрава?

Старуха хмыкнула. Девица та была на редкость заносчивая и вздорная, впрочем, если ей что-то было нужно, то она готова была расстелиться и стать наимягчайшим ковриком. Если кто и сможет влезть в постель к благородному господину, то только она. Старуха лишь не хотела соглашаться сразу, чтобы семейка Юйлань запомнила, кому обязана такой честью.

- Не знаю… А вдруг она оплошает и рассердит господина? Она же не разбирается во всех тонкостях этикета. Ты сама сказала, эта птица не чета каким-то чиновникам, у нашего гостя благородная кровь и тонкий вкус.

- Моя Юйлань училась игре на флейте, немного играет в го и может развеять скуку сказками и песнями. Ты же знаешь, что мы ее готовили… — женщина замялась, не зная, как выразить мысль. — Мы в долгу не останемся. Как только Юйлань увезут в Киньян, наша благодарность достигнет Небес.

- Хорошо. Я поговорю с мужем. А вы пока подготовьте девицу. Нарядите, прихорошите, напудрите.

Когда благородный господин подходил к выделенному ему дому, перед крыльцом уже выстроились слуги, согнутые в поклоне, все в своих лучших одеждах. Старик представил каждого из них, а в конце подвел Юйлань.

- Это ваша личная служанка. Она с радостью исполнит любое желание. Но если она вам не по нраву, можем показать и других девушек.

Юйлань изо всех сил сдерживала эмоции, стараясь выглядеть скромной и послушной, но то и дело косилась на лицо господина. Сказать по правде, его лицо было таким непримечательным, что сними он шелка и украшения, она бы его и не узнала. У слуги вид был поинтереснее.

Господин же зевнул и проследовал мимо, даже не глянув на шелковый бледно-зеленый халат, за который семья Юйлань отдала немало монет проезжающему торговому каравану, не заметив черепаховую заколку в ее волосах, не обратив внимания на ее бледное от волнения и тонкой пудры лицо.

- Сойдет, — бросил он. И Юйлань тут же побагровела.

В этот день больше ничего девушке добиться не удалось, возле господина все время крутился этот слуга с косичкой. Лишь когда начали готовиться ко сну, Юйлань умудрилась проскользнуть в опочивальню и сделала вид, что готовит постель для господина. А они словно забыли о ней и продолжали разговор.

- Ах, я уже не в силах выносить такие условия. Ты посмотри на эту мебель? Она что, из сосны сделана? От нее же воняет. А белье из грубого льна? Я чувствую, что не смогу уснуть этой ночью.

- Вы сами выбрали столь тяжелый путь, — смиренно возразил слуга. — Неужели он того стоит?

- Конечно, стоит. Ты посмотри на него! — и господин бережно развернул свиток. Юйлань вытянула шею так, что стала похожа на цаплю, чтобы разглядеть, что там нарисовано. — Какой чистый взгляд! Сразу виден его нрав. А брови? Словно крылья сокола. И ведь я так и не отблагодарил его.

- И ради этого вы бросили своих наложниц, дворец, ковры и приемы?

Юйлань закусила губу. Так у него уже есть наложницы? Значит, ей нужно еще больше стараться. Недостаточно просто выполнять приказы! Нужно, чтобы он ее заметил и оценил по достоинству.

- Умоляю о снисхождении к вашей неразумной слуге, — пролепетала девушка, склонившись. — Эта недостойная нечаянно услышала ваш разговор. Если достопочтенный господин ищет кого-то, возможно, ваша покорная слуга сможет облегчить поиск?

Они замолчали, и Юйлань почувствовала, как нижняя рубаха неприятно облепила мгновенно вспотевшее тело. Если она разозлила его своими грубыми словами, то ее могут и высечь.

- Выйди.

И девушка поспешно выскользнула из комнаты с пылающими от стыда щеками.

На следующий день Юйлань больше не лезла в господские дела и выполняла приказы точно так, как ей и говорили. Подавала воду для умывания, следила за одеждой, передавала пожелания господина своим односельчанам. К счастью, гость оказался не столь уж и требовательным. Он не просил привести женщин или детей, не проводил магические опыты, лишь разместил несколько амулетов в комнатах, не жевал смолку, не требовал радужный ветерок. Староста не мог нарадоваться на такого гостя, тем более что слуга сразу выдал десять лян серебром.

Подруги задергали Юйлань вопросами насчет благородного господина, она же отмалчивалась, лишь намекнув, что у него случилась личная трагедия, и сейчас он страдает в одиночестве, оставив богатства и роскошь в Киньяне. Крестьяне понимали, что, несмотря на то, что у господина условия и еда лучше их в сотни раз, он привык к иной обстановке.

Дома Юйлань пришлось еще тяжелее. Родители многое вложили в дочь, и хотя их первоначальной целью был пожилой чиновник, раз в полгода приезжающий в деревню, после внезапного приезда благородного господина они рискнули и поставили на кон все. Если Юйлань не сможет его заинтересовать, но побывает в его постели, она уже не сможет стать женой или хотя бы наложницей чиновника. В таком случае придется продать дочь в какой-нибудь весенний дом и попробовать то же самое повторить со второй дочкой, тоже обещающей вырасти в настоящую красотку. Небеса не подарили их семье сыновей, поэтому родители сделали ставку на дочерей. Но если у родителей был запасной вариант, то судьба Юйлань решалась именно сейчас. Мать накрутила Юйлань так, что бедная девушка из кожи вон лезла, стараясь угодить господину. Но и на вторую ночь она не смогла пробраться к нему в кровать. А отчаянная попытка попасть в спальню после того, как господин лег, провалилась в самом начале: слуга с косичкой не пропустил ее.

Юйлань прорыдала до самого утра, а потом мать едва не избила ее палкой за опухшее лицо и сопли. Целый час ушел на то, чтобы привести ее в порядок. В дом господина девушка шла как на казнь.

Когда благородный юноша захотел прогуляться по деревне и полюбоваться на окрестности, он не взял с собой Юйлань. Это был практически приговор. Она провалилась. И теперь все односельчане узнали, что господин отверг Юйлань. Теперь будут гулять слухи, что у Юйлань есть какой-то изъян, что она уронила на господина блюдо с едой или что у нее на теле прыщи или лишай. Что она не годится даже в постельные девки.

Девушка почти разревелась, сидя на полу, возле ложа господина, и сдерживаясь из последних сил, чтобы не расплылась краска на лице. И вдруг она увидела свиток, который выглядывал из-под шкафа. Она вспомнила, что там изображен кто-то, кого ищет ее господин.

Юйлань оглянулась, прислушалась, схватила свиток и развернула его. Там на самом деле было изображено лицо некоего юноши, причем так умело, что ей на мгновение показалось, что он и впрямь смотрит на нее с бумаги. Вот он был красивым, красивее господина и моложе. И чем больше она на него смотрела, тем больше ей казалось, что она его где-то видела. Но это точно не местный, не деревенский. А приезжает к ним не так много людей. В караванах таких молоденьких не бывает, разве что ученики и сыновья торговцев, но у них и лица попроще и похитрее. Чиновники все, как один, старики, и в охрану стараются брать опытных солдат. Но она точно его видела…

Когда благородный юноша вернулся с прогулки, девушка с поклоном протянула ему свиток:

- Достопочтенный господин, я нашла ваш свиток, он, наверное, упал и закатился под шкаф.

Они со слугой переглянулись. Слуга сказал:

- Я же говорил, что он не потерялся.

- Ты прав, ты прав. А я уже думал, что никогда не увижу его, хоть и на портрете. Благодарю тебя.

Юйлань не выпрямлялась.

- Что-то еще?

- Достопочтенный господин, мне кажется… — голос Юйлань оборвался. Она глубоко вдохнула, еле слышно прочистила горло и продолжила: — Думаю, я видела этого молодого человека.

- Это правда? Ты на самом деле его видела или врешь, чтобы привлечь внимание господина? — рявкнул слуга.

- Этот портрет очень похож на того, кого я видела.

Господин мягко опустился на кровать.

- Поднимись. И расскажи мне все, что знаешь.

- Я всегда слушаю родителей, помогаю по дому, работаю вместе со всеми и смиренно приму ту судьбу, что уготовил для меня отец. Но не все девушки в деревне такие. Я заметила, что дочь соседей часто по вечерам уходит из дома и поздно возвращается. Я спросила у нее, почему она так поступает и куда ходит, и она позвала меня с собой. Я боялась идти с ней, но все же согласилась, так как хотела уберечь ее от глупостей. Там были два юноши, один постоянно встречался с моей соседкой, а второго позвали, чтобы познакомить со мной. Я испугалась и убежала. Они были не из нашей деревни. А ведь до ближайшего поселка идти два дня. Я подумала, что это могли быть лесные духи, которые превратились в юношей, чтобы заманить нас в лес и съесть. Соседка так больше и не вернулась домой, а я никому не рассказывала об этом, боялась, что меня отругают. Наверное, духи все же утащили ее в лес.

Юйлань в тот момент больше боялась не того, что ее съедят, а того, что обесчестят. Лучше умереть в пасти чудовища, чем вернуться домой и сказать родителям, что их мечтам не сбыться.

- Замечательная история. А причем тут портрет? — спросил слуга.

- Один из тех духов был очень похож на этот портрет. А может быть, и вовсе это он и был. Я тогда очень напугалась.

- Юйлань, — обратился к ней господин, и девушка вся затрепетала. Он помнил ее имя! — Юйлань, а где именно ты их видела?

Она подняла голову, не поняв вопроса, и встретилась взглядом с господином. Он сейчас не выглядел томным или надменным, скорее, настороженным и внимательным, как собака, почуявшая дичь.

- В какую сторону отвела тебя соседская дочь? В сторону заката? В сторону рассвета? Можешь показать?

- Да, конечно. Я покажу.

Это был момент ее триумфа. На глазах у всей деревни она шла возле господина, не позади, а именно рядом. Как равная. Или как избранная. И господин продолжал ее спрашивать. Он задавал много вопросов, и Юйлань постаралась ответить на все. Она и не подозревала, как много запомнила о той единственной мимолетной встречи.

- Значит, на южной стороне, — пробормотал господин, когда она привела его на то самое место. — Значит, леса.

- Не думаю, что вам стоит идти, — сказал слуга. — Я один справлюсь быстрее. А о вас пока позаботится эта девушка.

Единственное, чего в этот момент боялась Юйлань, — что ее сердце разорвется от счастья и восторга.

***

Кем только не притворялся Жоу за время обучения у Зинг Ян Би! Он был и чиновником, и слугой, и стражником, и торговцем. Учитель порой устраивал дни второго лица, когда все его ученики должны были прожить, как люди из других сословий. Например, несколько учеников становились чиновниками определенного ранга, несколько — их служками и слугами, а остальные изображали посетителей из разных кругов общества, от крестьян до благородных господ. Вот только несложно влезть в шкуру на пару часов или на день…

Жоу не был красив, его лицо не выделялось среди прочих, чаще его просто не замечали, о нем быстро забывали. Зинг Ян Би считал это достоинством. Жоу думал также. Но и девушки не обращали на него никакого внимания. Порой он ловил на себе заинтересованные взгляды в одной из личин, но стоило ему сменить наряд, как все возвращалось на круги своя.

В деревне Три Столба было иначе.

Каждое утро Жоу просыпался и видел красавицу Юйлань. Она, соблюдая приличия, умудрялась не сводить с него глаз, ловила каждое его движение, вслушивалась в каждое его слово, бросалась исполнять желания прежде, чем он успевал высказать их. Сыскарь не мог понять, как у крестьян могла родиться столь изящная и утонченная девушка, которую портило лишь злоупотребление пудрой и косметикой. Он мечтал соскрести с нее этот толстенный белый слой и полюбоваться нежной девичьей кожей, настоящим, а не нарисованным румянцем, коснуться ее трогательно оттопыренного ушка.

Юноша понимал, конечно, он понимал, что ее забота и внимание относятся не к нему, а к его шелкам и позолоченным украшениям, к его придуманному положению, что она бы никогда не взглянула второй раз на ничтожного простолюдина, подобранного некогда великим Зинг Ян Би. Понимал, но ничего не мог с собой поделать.

А она… Она становилась с каждым днем еще прекраснее.

Жоу вздрагивал каждый раз, когда она задевала его рукавом или нарочно касалась его руки своими пальчиками. И после ухода Живореза ситуация лишь осложнилась. Юйлань усилила натиск, и Жоу боялся, что может сдаться в любой момент. Он мечтал обнять ее, потянуть за длинные дразнящие ленты, распустить пояс и спустить с ее узеньких плеч расписной халат. И он знал, что Юйлань не оттолкнет его, напротив, она будет счастлива принять ласки благородного господина. Но он-то не благородный! Сыскарь не может позволить себе наложниц. А жизнь самой Юйлань после этого будет сломана.

Она достойна занять место в гареме самого императора. А куда ее отправят после того, как она отдаст свою «весну» проходимцу?

Поэтому Жоу с нетерпением ждал возвращения Живореза и, когда Юйлань, раскрасневшаяся так, что было видно даже через пудру, вбежала с сообщением, что слуга вернулся, почувствовал одновременно и радость, и печаль. Ведь теперь ему придется расстаться с девушкой.

Покрытый пылью и темными пятнами, похожими на засохшую кровь, измазанный смолой и зеленым травяным соком Живорез, тем не менее, выглядел довольным.

- Я нашел их логово. Но должен предупредить, что это опасный путь. И если они нас заметят, нам несдобровать.

Юйлань вскрикнула и прикрыла руками рот.

История, рассказанная девушкой, подала Жоу идею, как можно обставить свой уход, дополнить легенду и не вселить в Юйлань напрасных надежд. Поэтому сыскарь и не выставил ее из комнаты во время доклада, к тому же Живорез был в курсе его затеи.

- Ты же знаешь, я не могу отказаться. Я должен его увидеть еще хотя бы раз, — печально покачал головой Жоу.

- Господин, вы же слышали рассказ этой девушки! А что если она права, и это действительно духи? Или какой-нибудь зверь, принявший облик человека?

- Ты же знаешь, что ни один зверь не может говорить на человеческом языке, а он говорил со мной. Нет, я уже зашел так далеко! Я пойду до конца! — воскликнул Жоу, воздев руку к небу.

Юйлань бросилась на колени, заливаясь слезами:

- Господин! Мой господин! Эта недостойная слуга умоляет вас отказаться от поисков. Если вы погибнете, я умру от горя. Вы достойны самой лучшей жизни! Зачем вам идти в лес на съедение к чудовищам? Лучше бы я заживо упала на дно Пропасти, лучше бы откусила себе язык до того, как рассказала вам ту историю.

Живорез аккуратно поднял девушку и вывел ее из комнаты, после чего с серьезным видом повернулся к сыскарю.

- Там целое поселение с высоким частоколом. Оно окружено обычными и магическими ловушками, так что без магического зрения там делать нечего. Рядом территория зачищена от опасных животных, но до нее еще нужно добраться. От Трех Столбов напрямую туда всего два часа, иначе бы мальчишки не могли так часто сбегать из-под надзора, вот только я не нашел их тропы, пришлось попетлять.

- Завтра выедем с утра, заберем лупоглазов и свои вещи, но крестьяне должны думать, что мы еще вернемся. Надеюсь, Юйлань расскажет всем о том, куда мы поехали. Надо, чтобы нас считали мертвыми.

- Тогда вам нужно будет попрощаться с ней. Может, сегодня впустить ее к вам в спальню?

Жоу отчаянно замотал головой.

- Не надо. Пусть живет спокойно.

Секта

Когда деревня Три Столба скрылась из вида, Жоу с охранниками заехали в лес, привязали лупоглазов и, оставив одного человека на страже, отправились дальше пешком.

Живорез шел впереди с двумя изогнутыми мечами в руках, копье он на время передал второму наемнику. Жоу нацепил длинную куртку из толстой кожи, которую даже лупоглаз не смог бы прокусить с первого раза, и чувствовал себя так, словно его засунули в ящик и заколотили крышку, оставив торчать только голову. Впрочем, сыскарь понимал, что в бою от него толку немного. Самое большее, на что он был способен, так это изобразить солдатика первого года службы: шагать в строю, натягивать лук так, чтобы стрела пролетела чуть дальше пары шагов, махать копьем в такт. Зинг Ян Би в молодости, по слухам, был неплохим воякой и прекрасно владел одиннадцатью видами оружия из положенных восемнадцати, но своих учеников не стал обучать этому искусству, посчитав, что сыскарю важнее развивать ум и внимательность.

Жоу утешал себя тем, что Живорез один раз уже прошел этот путь и сумел вернуться живым.

В последнее утро в деревне благородный господин любезно распрощался со старостой, слуга каждому из нанятых крестьян выдал по монете, и хотя это были всего лишь мао, они остались довольны. Все, кроме Юйлань. Ради нее Жоу устроил прилюдную сцену прощания, где похвалил ее старания, сказал, что ее навыки на уровне столичных, посетовал, что не может взять ее с собой в тяжелый путь, так как дал себе клятву обходиться без излишеств, пока не найдет то, что ищет. Пожелал ей хорошего мужа и поцеловал ее в лоб. И хотя на губах остался лишь приторно сладкий вкус пудры, Жоу был почти счастлив в тот момент. Напоследок господин сказал, что собирается закончить свои дела за пять дней, и если через неделю он не вернется в Три Столба, то его можно считать умершим.

Крестьяне, видевшие от господина только хорошее или, по меньшей мере, не видевшие от него зла, тут же завопили от горя, женщины завыли, стали умолять благородного юношу не покидать их деревню и не рисковать столь ценной жизнью, мужчины посуровели. А Юйлань… Слезы текли по ее щекам, смывая белую пудру и впервые обнажая ее чистую смуглую кожу. Такой ее Жоу и запомнил — свою первую любовь.

Лес встретил путников дружелюбно: деревья приветливо махали ветками, бабочки раскрывали яркие крылья, соперничая красками с цветами, заливисто пели птицы и одурманивали запахом кусты, распустившие длинные пушистые желтоватые сережки.

- Прикрыть носы и рты! — приказал Живорез и первым обмотал тканью лицо. Жоу тут же последовал его примеру.

- Что случилось?

- Радужный ветерок. Пыльца с тех кустов.

Сыскарь сразу же вспомнил третью полку в левом стеллаже, где лежали небольшие свитки из дешевой серой бумаги. Там хранились данные по всем наркотическим веществам, когда-либо продаваемым в стране Коронованного Журавля, и было их немало. Когда Жоу изучал их, то удивлялся, как же люди стремятся к сиюминутному удовольствию, даже если оно сулит гибель. Но среди всего этого множества самыми популярными были два: смолка среди простого народа и радужный ветерок среди людей побогаче. Даже благородные дамы не брезговали вдыхать желтую пыльцу, дающую ни с чем несравнимую возможность наслаждаться в любой момент жизни. В описании было сказано, что эффект у каждого отличен. Если ты слушаешь песню или флейту, то тебе покажется, что это поют сами Небеса. Если смотришь на реку, то словно растворяешься в ее водах. Если читаешь роман, то ощущаешь себя персонажем этой книги. Зинг Ян Би запретил своим ученикам пробовать какой-либо из видов дурманов, но требовал досконального знания их внешнего вида, последствий и признаков их употребления.

Спустя какое-то время они вышли на жалкое подобие дороги. Она заросла травой и кустарниками, а также небольшими деревцами, но все равно чувствовалось, что когда-то давно, может, лет пятьдесят назад здесь ездили караваны и ходили люди. Словно заброшенная просека между огромными деревьями, покрытыми мхами и опутанными цепкими побегами вьюнов. Живорез потребовал, чтобы остальные следовали за ним, повторяя его движения в точности. Впрочем, Жоу и сам почувствовал, что воздух вокруг пропитан магией, так как по рукам пробежали знакомые мурашки. Магическое зрение сыскарь не решился запустить, так как у него не было привычки к нему, и незнакомые очертания больше запутали бы его, чем помогли.

Несколько ловушек наемник разрядил, бросив в них ветки, парочку он разрушил ударами мечей, а затем остановился, огляделся и подвел сыскаря к высокому дереву.

- Мы пришли. Предлагаю залезть повыше и рассмотреть все, что вам нужно, отсюда. Дальше уже стоят караульные, и я бы не хотел драться с этими ребятами. Их слишком много.

Жоу посмотрел по сторонам, но сумел разглядеть частокол лишь после того, как Живорез указал на него рукой. Собственно, на этом его задание и заканчивалось. Теперь он мог возвратиться в Киньян, нарисовать карту и доложить о выполнении нанимателю, но Жоу не хотел уходить, не взглянув на секту своими глазами. Все же он столько прочитал о ее создателе, что обязан был увидеть, во что вылились идеи Мечтателя.

При помощи Живореза сыскарь снял кожаную куртку, вскарабкался на три человеческих роста, привязал себя к веткам и усилил зрение при помощи небольшого заклинания. Хотя деревья мешали ему рассмотреть картину в полной мере, он мог наблюдать за большей частью поселения, которое отличалось от всех деревень, что он видел раньше. Там не было огородов или полей, лишь загон для лупоглазов и вилорогов, также сектанты держали большой птичник. Сначала Жоу подумал, что длинные дома слева и справа предназначены тоже для скота, но потом заметил, как из правого дома постоянно выходят и заходят мальчики разных возрастов. Может, в левом они содержат девочек?

Строение слева было отгорожено отдельным заборчиком, а возле двери стоял охранник, хоть и без оружия. Сыскарь просидел не меньше получаса, прежде чем оттуда кто-то вышел. И это была молодая девушка, которую под конвоем отвели в один из небольших домиков.

По территории селения сновали только мужчины и юноши. В одном углу отрабатывали копейный бой, в другом делали что-то непонятное — размахивали руками, повторяя движения за пожилым наставником, но Жоу не узнавал этот стиль. Через какое-то время он заметил и женщин, тощих, страшных, увядших. Они были одеты хуже рабынь, их волосы были обрезаны по уши, поэтому сыскарь не сразу понял, что это вообще женщины. Они занимались всей тяжелой работой: ухаживали за птицами и скотом, готовили еду на всех под навесом, стирали, а молодые парни развлекались тем, что подстраивали им подлянки. Жоу внимательно наблюдал за местными. Одна женщина несла выстиранное белье, чтобы вывесить на просушку, но с размаху шлепнулась, хотя рядом с ней никого не было. Группа мальчиков лет восьми-десяти дружно расхохотались и стали выкрикивать какие-то оскорбления, судя по их лицам. В любой другой деревне детей бы наказали, а обиженная женщина бы выругалась, прокляла шалунов или хотя бы погрозила им. А здесь она медленно поднялась, прихрамывая, собрала упавшие вещи и молча пошла обратно. Стирать.

Жоу еще усилил зрение, чтобы разглядеть лица и вздрогнул, поняв, что все дети схожи между собой, словно в селении обитало всего несколько семей. И ни одной девочки. Вряд ли сектанты могли сделать так, чтобы похищенные девушки могли рожать только мальчиков. Тогда почему совсем нет девочек?

Группа занимающихся разошлась, и на ту же площадку вышла следующая. Новый наставник, новые мальчики, в этот раз постарше, возраста Шена. Жоу решил проверить их в магическом зрении, вытащил кристалл, запустил заклинание и несколько раз моргнул, привыкая к новой картине мира. Как он и думал, те ребята, что лишь размахивали руками, на самом деле занимались магией. Они выпускали целые клубы голубоватой Ки одновременно с замысловатым жестом. Таланты сектантов были невелики, как и говорил Шен, значит, их запасов Ки должно хватить на одно-два заклинания. Но мальчики повторяли жесты снова и снова, сливая столько Ки, сколько не должно быть в их телах.

Неужели…

Один из мальчиков упал, истощив свою энергию. Затем второй опустился на колено и стоял так, прижимая руку к груди. Наставник кивнул и закончил занятие.

Нет. Не идеальные доноры. У Шена так быстро бы Ки не закончилась. Но у них точно были какие-то необычные способности. Может быть, увеличенный запас энергии? Или ускоренное восстановление?

- Уходим. Нас заметили, — прошипел снизу Живорез.

Погруженный в размышления Жоу не сразу заметил оживление внутри поселения. Там явно что-то намечалось. Сыскарь развязал узлы на веревке, которой закрепил себя на дереве, чуть не свалился, так как мышцы затекли от долгой неподвижности, и восстановив чувствительность, спустился.

Живорез тут же рванул обратно, знаком показав второму наемнику идти позади Жоу. В этот раз выпускник Ма не сдерживался и бежал так быстро, как мог среди множества ловушек. Сыскарь следовал за ним, полагаясь больше на свое чутье, и надеялся, что сектанты не будут седлать лупоглазов.

Сзади раздался неожиданно тоненький вскрик. Жоу обернулся и увидел, что охранник лежит на земле и содрогается всем телом. Почти всем, так как его ноги до колена лежали в стороне, срезанные невидимым лезвием. Живорез схватил сыскаря за рукав и насильно потащил его за собой, впрочем, Жоу быстро пришел в себя, прокрутил в голове — «Я ничего не могу сделать. Он все равно умрет» раз десять и вырвал руку из мертвой хватки воина.

Когда они добрались до цветущих кустов, Живорез взмахнул мечом и взбил целое облако пыльцы, которое зависло на месте. Сыскарь со всего размаху влетел в него, едва успев задержать дыхание. Короткий бросок, и они добрались до лупоглазов и второго охранника.

Бешеная пробежка по дороге. Жоу вдруг понял, что наемник ведет их в сторону деревни Три Столба и заорал:

- Стой! Нам нельзя обратно. Надо убраться с дороги.

Живорез резко свернул в лес, провел животных поглубже, но сначала отпустил лупоглаза, оставшегося без седока. Беглецы остановились на небольшой полянке, которую наемник прочесал вдоль и поперек, вырвав несколько растений и зачистив от мелких животных.

- Я не буду развешивать охранные амулеты, так как те ребята явно пользуются магическим зрением.

- Они так меня и заметили? — спросил Жоу, все еще переводя дух после столь быстрого побега.

- Скорее всего. Не стоило использовать заклинание, сидя на дереве.

- Я сделал это трижды.

- Тогда понятно, почему они так быстро сорвались после третьего раза. Одна-две вспышки на одном и том же месте еще могли быть случайностью, но третью они обязаны были проверить.

Сыскарь задумался.

- Неужели их караульные все время наблюдают таким образом? Секте уже триста лет. Откуда такая бдительность? — он говорил скорее самому себе, но Живорез, все еще проверяя полянку, ответил:

- Судя по размерам селения, их там не меньше пары сотен. За триста лет, да еще и при постоянном похищении девушек, их поселение находили не раз и не два. Думаю, что они убивали всех любопытных, кто набредал на них, неважно, случайно или нет.

- А если не могли убить, то меняли место. Их земля не держит, а скот весь беговой и тягловый. Теперь понятно, почему они часто переезжали.

- Если поедем напрямую, то доберемся до Киньяна за неделю.

В интересах нанимателя Жоу так и должен был поступить. Это бы сэкономило средства Шена и позволило бы ему отыскать секту по горячим следам. Но сыскарь колебался.

- Нет. Нужно избегать дорог. Я не хочу, чтобы кто-нибудь нас видел вплоть до Киньяна.

- Как скажете, — пожал плечами Живорез, — тут вполне оживленный тракт. Придется изрядно постараться, чтобы никому не попасться на глаза.

Сыскарь присел, уткнувшись носом в колени. Зинг Ян Би за такие ошибки учеников попросту выгонял. Жоу поступал как влюбленный идиот и прекрасно понимал это. Он думал о том, что если какие-нибудь торговцы увидят их и случайно расскажут о встрече в Трех Столбах, то Юйлань решит, что благородный господин выжил после встречи с лесными духами, и будет ждать его возвращения. Вероятность этого была незначительна, даже невероятна, но Жоу не хотел давать ни ей, ни себе ни капли надежды. Пусть она оплачет его гибель, пусть выйдет замуж или станет наложницей седовласого чиновника, хотя от этой мысли сыскарь невольно стискивал зубы до скрипа. Пусть она будет счастлива или хотя бы довольна.

На дереве, к которому прислонился Жоу, нежно запела невидимая птица. И от ее переливов у юноши перехватило дыхание. Пролетавший ветерок легонько мазнул по его щеке, он поднял голову и почувствовал, как взмывает в небо, погружается в его синеву, которую не способны отобразить человеческие руки ни на бумаге, ни на шелке. Вместо крыльев у него были птичьи трели, вместо тела — дыхание гор, вместо души — размытое облачко. Он таял, растворялся, размазывался по небу, ощущая единение со всем миром, а вместе с ним таяли и бесполезные переживания, волнения, любовь к девушке, страхи. Только безмятежность Небес. Только нерушимый покой. Тишина сплеталась с шелестом листьев и становилась еще плотнее, как мягкое одеяло она опутывала его бестелесное существо и погружала в синь. Все глубже и глубже. И, казалось, еще чуть-чуть, и он сможет ощутить весь мир внутри себя, познать законы Небес, которые были растворены в воздухе.

- Господин? Господин? — наемник грубо затеребил его за плечо. — Живорез, с ним что-то не то.

Вместо идеальной синевы неба перед глазами Жоу предстало лицо Живореза. Тот внимательно осмотрел его, понюхал и усмехнулся.

- Пыльца. Радужный ветерок попал на его одежду, и он вдохнул его. Там немного, скоро очнется. Все равно нам тут сидеть до завтрашнего дня.

Погоня

Жоу проснулся от щекочущего ноздри запаха жареного мяса. Живорез переворачивал кусочки на огненном камне, и капли жира вкусно шипели, стекая по краям. Сыскарь повернулся набок и пощупал ребра: всю ночь какой-то корень впивался ему в грудь и, казалось, промял кости. Вспомнил вчерашний вечер, размышления о небе, мире и тому подобном, сообразил, что причина в радужном ветерке. Затем осмотрел одежду и поднявшись, стряхнул остатки желтой пыльцы с ткани.

- Мы не едем в Киньян, — сказал он.

Живорез оторвался от готовки и глянул на нанимателя.

- Вы говорили, что мы поедем не напрямую, избегая дорог.

- Мое задание — выяснить, где находится та секта. Если из-за моей оплошности они решат переехать, то нужно узнать, куда именно.

- Господин, мы что, поедем за ними? — испуганно спросил охранник.

- Да. Если будем проезжать через город, найму еще одного человека.

- Хорошо бы не спугнуть их еще раз, — буркнул Живорез и разложил мясо по широким листьям. Жоу надеялся, что наемник разбирается в том, какие травы безопасны.

После завтрака Живорез отправился к сектантскому поселению один. «Чтобы не напугать их еще больше», — сказал он сыскарю, когда тот собрался было пойти за ним. Жоу опустился на прежнее место и снова вспомнил вчерашний день, но не секта всплывала у него в голове и даже не Юйлань, а те чувства, что он испытывал после вдыхания пыльцы. Спокойствие, безмятежность, цельность. Если бы его не отвлекли, не трогали хотя бы еще немного, он бы смог, ухватил бы то главное, ради чего вообще существует жизнь. Юноша с ненавистью глянул в сторону единственного наемника, оставшегося рядом с ним, увидел, что он тоже расстроен. Точно, ведь из-за глупости Жоу погиб человек. От этой мысли Жоу еще сильнее захотелось вернуться назад. А ведь для этого достаточно будет одного вдоха.

Сыскарь посмотрел на одежду. Ничего. Он сам же все и стряхнул. Впрочем, те кусты были совсем недалеко. Несколько минут на лупоглазе, и он сможет собрать пыльцу. Столько, сколько нужно. Это же не ради удовольствия. Только лишь ради того, чтобы успокоиться. Всего лишь успокоиться. Снова утонуть в небе. Погрузиться в суть мира. Стать чем-то большим, чем мелкий, никому не известный сыскарь.

И тут в его голове прозвучал голос Зинг Ян Би: «Радужный ветерок — это болезнь богатых и образованных людей. Говорят, он убирает ненужные мысли и делает их подобно животным, которые не беспокоятся без нужды. К нему тянет с первого вздоха, так как люди научились думать, а теперь никак не могут разучиться».

Жоу стиснул кулаки, посмотрел на небо, но без пыльцы оно осталось всего лишь небом, бледным, пустым, безжизненным.

- Как перестать думать?

- Что, господин? — переспросил наемник.

- Как перестать думать?

- Записаться в армию. После всех учений, бывало, так устанешь, что не то, что думать — в уборную сходить не можешь.

Может, поэтому Зинг Ян Би увлекался каллиграфией и рисованием печатей? Учитель говорил, что это занятие требует такой концентрации, что невозможно думать о чем-то еще. Жоу собрал всю свою волю, вытащил карту и принялся зарисовывать их путь, вписывать названия деревень, что они проехали, и отмечать все значимые детали. Лишь бы не думать о радужном ветерке…

Секта действительно покидала обжитое место. Живорез доложил о том, что они бросили дома, скарб, уничтожили половину птиц, одурманили девушек заклинанием и в ближайшее время двинутся в путь. Но лупоглазов там было меньше, чем вчера, а значит, часть всадников все еще искала нарушителей. Так как такой след потерять было невозможно, Жоу решил не спешить и следовать за караваном с отставанием в день-два. В любом случае Живорез сумеет отыскать их в любой чащобе.

И потянулись длинные томительные дни путешествия. Сектанты гнали девушек и молодежь пешком, поэтому переходы были короткими, и Жоу изнывал от этой неспешности. Медленно покачиваясь на лупоглазе, он не мог избавиться от ненужных мыслей. Когда его желание стало невыносимым, он вспомнил слова наемника и попросил Живореза показать какие-нибудь приемы с оружием. Живорез не отказался и за отдельную плату, которую сыскарь намеревался выплатить из своей части денег, начал каждый вечер гонять его во время привалов. Жоу понял, что ненавидит оружие, ненавидит тренировки и еще больше ненавидит, когда его бьют, зато теперь он мог спать по ночам.

Они без потерь пересекли равнинное море, в котором сыскарь уже бывал дважды: с караваном и верхом на драконе. Живорез сказал, что впереди идущий караван притягивает к себе всех хищников и собирает все шишки, поэтому они могут идти совершенно спокойно. Главное — не сходить с дороги и не попасть в зубастую яму. А вот у сектантов не все так было гладко. То и дело Жоу видел павших животных, однажды заметил в стороне от дороги мертвого лупоглаза, у которого была странно изогнута задняя лапа.

- Зубастая яма, — пояснил Живорез.

Гибли мальчики, из озорства или по глупости сходившие с пути. Жоу не мог забыть раздувшийся от пчелиных укусов труп четырехлетнего ребенка. Гибли женщины. Наемник как-то указал на мертвую девушку с огромным животом. Ее попросту закололи копьем. И все это происходило потому, что Жоу решил не вовремя воспользоваться заклинаниями, хотя как раз магию он применял в своих розысках крайне редко.

После той женщины Жоу старался больше не вглядываться в высокую траву вокруг дороги, лишь запоминал ориентиры, считал дни и вносил пометки на карту. Пару раз они встретили торговые караваны, купили провизию и даже взяли дополнительного охранника, который передумал идти в Киньян и захотел вернуться в родной город.

Наконец, спустя много дней, уже далеко за равнинным морем, на очередной стоянке Живорез сказал:

- Теперь нужно подождать. Они замедляются. Вот-вот сойдут с дороги. Уверен, что на повороте они поставят караульных, — затем мельком глянул на нанимателя и добавил: — И долго не будут убирать.

- Говори-говори, — махнул рукой Жоу.

- Я сам посмотрю, где они будут размещаться, и расскажу вам. Этого будет достаточно для вашего задания?

Сыскарь задумался. С одной стороны, он должен пересказывать нанимателю только то, что видел сам, так как только себе он может доверять. Люди врут, люди ошибаются, люди склонны преувеличивать. С другой стороны, он не так хорош в хождении по лесу и легко мог навлечь на себя новые беды. Сектанты либо их убьют, либо продолжат бродить по этим бесконечным лесам и равнинам. И тот, и другой исход означал бы провал задания. А Живорез за все это время показал себя надежным попутчиком, не склонным к фантазиями и лжи.

Кроме того, Жоу устал, смертельно устал от дороги, от деревьев, от этого неба, которое постоянно напоминало о том, о чем сыскарь старался не думать. Устал от скудных разговоров, которые сводились к двум-трем фразам за вечер. Устал от сухого жареного мяса, которое толком не прожевывалось и выходило почти в том же виде, что и входило. Устал от седла, от вони из пасти лупоглазов, от своей собственной вони. Он мечтал залезть в бочку горячей воды, выпить ароматного чая с лимонным пирожным. Даже пыльный архив со старыми свитками вспоминался сейчас с тоской и ностальгией.

- Достаточно, — сказал Жоу. — Этого будет достаточно.

Послесловие

Завершен пятый том "Идеального Донора". Почти полтора года работы. Спасибо за то, что всё это время были со мной, читали, интересовались.

Спасибо Ярославу Громову, моему уже почти соавтору,

Полине, чьи рисунки и обложки украшают книги Донора,

Игорю, благодаря которому я решилась на печать своей первой книги,

Алееву Стасу, с которым можно обсуждать любые вопросы, касающихся писательства и не только.

и многим-многим, что пишут комментарии, ставят лайки (проверь, стоит ли твой. На этой книге библиотек в четыре раза больше, чем лайков) и вообще!

Теперь я уже точно могу сказать, что до конца серии осталось две книги. Я знаю, о чем они будут, как будет излагаться материал, известны некоторые подробности и видно даже пару сцен. Это удивительно — охватывать умом всю историю. И одновременно тяжело, так как для меня, как для автора, пропадает вся интрига повествования. Словно кто-то проспойлерил конец интригующего детектива, и теперь читать книгу уже не так интересно.

Сроки по выкладке нового тома обозначать не буду. И скоро вы поймете, в чем тут дело. Надеюсь, что вы не будете разочарованы.

Важно!

Продолжение и многие другие книги вы найдете в телеграм-канале «Цокольный этаж»:

https://t.me/groundfloor

Нравится книга?

Давайте кинем автору награду на АТ. Хотя бы 10–20 рублей…

https://author.today/work/109162.

Content

Бутырская Наталья Викторовна Идеальный донор. Академия-2 [СИ]

Глава 1 Скоропортящийся товар

Глава 2 Побег

Глава 3 Наказание

Глава 4 Волна

Глава 5 Свой закон

Глава 6 Тысяча лян

Глава 7 Идеальная жена

Глава 8 Бунт в Ваньшане

Глава 9 Приёмные экзамены

Глава 10 Молниерукий

Глава 11 Выбор

Глава 12 Шкурные игры

Глава 13 Подготовка к побегу

Глава 14 Возвращение домой

Глава 15 И снова Ваньшань

Глава 16 Сироты

Глава 17 Наследник "Золотого неба"

Глава 18 Язык Небес

Глава 19 Две беседы

Глава 20 Прощание

Интерлюдия. Ноги должны следовать за головой

Послесловие

Важно!