Сергей Котов

Книга Ветра и Крови

Часть I. Вне памяти

1.

Путь Ветра бесплоден.

Дух воина – искра на ветру; искра вызывает пожар; пожар убивает всё живое.

Ветра суть перемены. Без перемены нет жизни.

Без Ветров Мироздание мертво. Нет иной жизни племён, кроме бесконечной скорби.

Ветра суть дыхание. Дыхания суть вечная благодарность мятежному Духу, божественному Аресу.

Единственный из богов, выбравший одинокий путь.

2.

Боги – хранители Мироздания от Хаоса.

Боги суть дух стихий Мироздания.

Боги суть жизнь.

Боги предвечны.

Боги живы.

Боги хранят порядок и требуют почитания.

3.

На заре Мироздания не было духа Ветра.

Ветер был бесплоден.

Мироздание было беззащитно перед Хаосом.

Хаос поглотил Мироздание.

Миг Катастрофы, когда из крови Шести предвечных божеств родилось Седьмое.

Арес стал духом Ветра.

4.

Арес, Первый Воин, одолевший Хаос.

Слава Аресу! Первому Изгою. Первому, отринувшему себя ради жизни подобных себе.

Суть воина – защита своего племени.

Да не будет у Ареса других детей, кроме воинов людского племени верных.

Да не будет ему иных жертв, кроме врагов, убитых на поле брани.

Да не войдут в храмы его иные посвящённые, кроме воинов племени верных.

«Книга Ветра и Крови»

Ветхие главы

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

1

300 000 лет до Перехода

Город выглядел странно. Слишком много прямых линий, слишком мало украшений. Невозможно было понять, где жилые дома, где государственные учреждения или культурные объекты. Это место походило на большую казарму или военный лагерь.

- Не нравится мне здесь, - Кай хмурился, неохотно переставляя ноги по мощёной дороге, - ты уверен, что нам так уж необходимо туда?

- Ты сам слышал, - ответил я, - угроза реальна. Мы должны понимать, что происходит.

Кай был одет в сероватый балахон и сандалии. Ткань одежды очень походила на ту, которую использовали жители города, но, конечно, была всего лишь изготовленной Гайей имитацией. Новый облик напарнику явно не нравился. Он то и дело поправлял неудобную складку на плече, раздражённо ощупывая ребристую костяную рукоять ритуального меча.

Издалека я увидел, как ворота города отворились, выпуская на дорогу группу путников. Кай остановился, приглядываясь.

- Встречающие? – спросил он.

- Не думаю, - я покачал головой, приглядываясь, - похоже на обычный конвой. Возможно, везут почту по близлежащим поселениям.

- Всё-таки не нравится мне эта авантюра, - продолжал брюзжать напарник, - думаю, нас раскусят, и очень быстро. И последствия будут самыми неприятными, едрить их в корень.

Мы говорили на русском. Новые возможности Гайи позволили нам навсегда оставить в прошлом языковые вопросы. Она научилась записывать необходимую информацию непосредственно в мозг. И Кай всё никак не мог нарадоваться этому неожиданному подарку. Он забавлялся с новым инструментом коммуникации, вытаскивая из потаённых уголков устаревшие и необычные лексические конструкции.

- Нам ничего не угрожает, - уверенно ответил я, - даже при худшем раскладе, они не смогут противостоять челноку. Не говоря о Гайе.

- Всё равно, что мешало вывести нас из стазиса лет на пятьдесят раньше? – продолжал возмущаться Кай, - до того, как они понастроили… вот это вот всё! – он указал рукой на городские постройки, потом вздохнул и добавил: - Гриш, у меня мурашки по коже от этого места.

- Знаю, друг, - ответил я, - у меня тоже. Поэтому мы должны всё выяснить.

Через двадцать минут мы поравнялись с караваном, вышедшим из городских ворот. Двенадцать мужчин сопровождали три грузовые самоходные тележки. Гайя сообщила, что эти устройства работали на каких-то высокоэффективных биологических аккумуляторах, и могли на одном заряде проходить до тысячи километров. Почему при этому они ехали так медленно и для чего их обязательно должны были сопровождать пешие, она не уточнила. Только высказала предположение что, вероятно, дело в религиозных ограничениях.

Сопровождающие груз на нас не обратили ни малейшего внимания. Я хотел по привычке улыбнуться им, но вовремя себя одёрнул. Мало ли что могла означать простая улыбка в местной культуре?

Знали мы про этих людей довольно мало. А всё дело было в том, что влияние Гайи за городскими стенами каким-то образом блокировалось. Она чувствовала некую продвинутую технологию, но взломать её не пыталась: боялась выдать своё присутствие. Вместо этого она обратилась к нам, прервав наше путешествие сквозь время в стазисе.

Первые сотни тысяч лет её план по сохранению разума складывался вполне удачно. Влияя на природные климатические процессы, она вынуждала дробиться многочисленные группы людей, заселять всё новые места, таким образом избегая накопления критической массы разумных существ, которая привела бы к их самоуничтожению. Параллельно она изучала закономерности возникновения конфликтов, чтобы разработать тонкую тактику борьбы с ними к тому моменту, когда все возможные географические ниши окажутся заняты.

Но несколько десятков тысяч лет назад стало происходить нечто странное.

Началось всё с небольшого изолированного поселения людей. Оно находилось в горной долине, отделённой от ближайших ареалов родичей природными барьерами и большим расстоянием. Эта коммуна, численностью всего-то в десять тысяч человек, вдруг начала демонстрировать чудеса ускоренного развития. В течение одного поколения они освоили колесо, основы математики, архитектуры и земледелия. Научились обрабатывать металлы. А через поколение открыли электричество, химию, биологию – и множество других наук. Гайя не сразу обратила должное внимание на этот феномен. А, когда заинтересовалась им, её доступ в долину вдруг оказался неожиданным образом заблокирован. Присутствовавшие на территории частицы её мицелия не умерли, но перестали быть частью единой сети, утратив общие информационные структуры.

Тогда она предпочла не вмешиваться, ограничившись пристальным внешним наблюдением.

Через два столетия долина полностью преобразилась. Она превратилась в один большой и, судя по всему, самодостаточный город. А потом, в один день, все населяющие его люди просто исчезли.

Доступ к брошенным строениям снова открылся только через сотню лет.

Гайя тщательно исследовала руины, но не смогла обнаружить ничего, что послужило бы ключом к разгадке произошедшего.

В течение следующих десяти тысяч лет ситуация повторялась, с небольшими вариациями, ещё в нескольких местах. Причём в одном случае поселение было по-настоящему большим: около полумиллиона человек, почти четверть всего населения планеты. Когда и они исчезли без следа, Гайя решила остановить нас. Она решила, что выдать собственное присутствие, пытаясь «взломать» защиту поселений, было более опасно, чем привлечь нас, людей из другого времени. После некоторой подготовки, теоретически, мы могли внедриться в местные сообщества.

С тем городом, который лежал перед нами, ситуация была немного проще, чем с несколькими предыдущими. Его изоляция ограничивалась только исполинскими городскими стенами, вне которых оставались относительно свободные поселения земледельцев. Наблюдая за ними, Гайя смогла усвоить язык племени, а также некоторые обычаи, которые должны помочь нам продержаться первое время.

Когда я узнал о происходящем, то настоял на том, чтобы самому участвовать в группе внедрения.

Это было тем более разумно, что последствия воздействия любовного тюрвинга до конца преодолеть не удалось. Гайя только замедлила распространение безумия в нашей группе, но пока не остановила полностью. Согласно её уверениям, физическое расстояние между мной и остальными если не обернёт процесс вспять, то, по крайней мере, заморозит процесс.

Стараясь не замедлять шаг по мере приближения к городским воротам, я продолжал прокручивать в голове скудные сведения о поселении и его обычаях.

Раз в год среди селян проводилось что-то вроде отбора. Нескольких молодых людей, здоровых и физически сильных, собирали и отправляли в город. Предварительно изготовив или купив специальные одежды и оружие, довольно точные копии которых были на нас с Каем.

Какой-либо закономерности в отборе «рекрутов» Гайе определить не удалось. Никаких разговоров на сельских советах, посвящённых этой теме, никаких прямых указаний из города не было. Просто в один прекрасный момент парень, житель села, подходил к жилищу старейшины, и тот молча снабжал его всем необходимым. Никаких проводов, прощаний и тому подобного так же не было.

Копируя внешнюю сторону процесса, мы, конечно, представления не имели о его подлинном содержимом. Оставалось только надеяться, что нашей нехитрой маскировки будет достаточно, чтобы безопасно проникнуть в город. А дальше всё будет зависеть от нас и нашей смекалки.

2

Ворота города охраняла стража. Выглядела она довольно внушительно: бронзовые латы с кожаными вставками, копирующие мускулатуру тела, из-за чего воины казались участниками каких-то продвинутых соревнований по бодибилдингу. Они были вооружены глефами. Щитов при этом не наблюдалось.

Стараясь глядеть прямо вперёд, я уверенной походкой шёл мимо стражи. Кай старался не отставать.

Удивительно, но никакого окрика не последовало. Нас не попытались остановить. Стража даже глазом не повела!

За воротами была довольно длинная и узкая улица, запертая между глухими высокими стенами близлежащих домов. Мимо нас по направлению к выходу прошли трое: два мужика в крестьянских халатах и пожилая женщина. Возможно, их мать. На нас они тоже не обратили ни малейшего внимания.

Улица заканчивалась небольшой круглой площадью, в центре которой росло раскидистое дерево. В его тени сидело несколько человек в зелёных халатах. Они были заняты тем, что сосредоточенно долбили маленькие каменные таблички тонкими металлическими долотами. Вместо молотков они использовали плоские булыжники. Эти люди были так сосредоточены на работе, что при нашем появлении никто из них даже не поднял головы.

От площади радиально расходилось несколько улиц и переулков. Некоторые были довольно широкими. Дома, которые выходили на них, имели окна, правда, без стёкол или каких-либо их заменителей. Внутри помещений было темно, так что определить, что именно находится в доме, снаружи было невозможно.

Немного помешкав, я выбрал широкую улицу и двинулся в ту сторону. И тут нас, наконец, окликнули:

- Эй! Служивые! – в нашу сторону семенил невысокий полный человек, одетый в пёструю одежду; Гайя предполагала, что так одеваются местные служители культа.

Мы с Каем остановились и посмотрели на него?

- Новенькие, что ли? – спросил он, и тут же сам ответил: - ясно, что новенькие… опять стража не дала указаний! Совсем распоясались эти истуканы! Давно надо автоматами заменить!

Говорил он, конечно же, на местном языке. Его знание (в том объёме, каким владел средний житель деревни) нам в головы вложила Гайя. Тем более удивительно было обнаружить в лексиконе слово «автомат».

- Здравствуйте, - первым сказал Кай.

- Да привет, привет, - предполагаемый жрец кивнул и небрежно махнул рукой, - мы вообще в курсе, что сейчас начнётся пятикратная публичная жертва? Пол города там! Стража, понятное дело, зуб затаила на начальство, за то, что выпало стоять в эту смену. Поэтому и на вас внимания не обратили. Ну да ладно. Если поспешим, ещё успеть можем! Я вот тоже в лаборатории задержался. А всё почему? Потому что часы технари никак наладить не могут!

Не прекращая тараторить, толстяк обежал нас кругом, потом махнул рукой, мол, «следуй за мной», и направился в сторону одной из широких улиц. Не той, на которую я собирался идти изначально – но соседней.

Мы с Каем переглянулись и пошли вслед за жрецом.

- После мероприятия потом со мной пойдёте. Определю в казарму и на процедуры, - не оборачиваясь, пробубнил толстяк и ускорил шаг.

Улица привела нас на ещё одну круглую площадь. Скорее, даже не площадь, а арену. Довольно большую – метров двести в диаметре. Каменные ступени, густо запруженные народом, спускались к небольшому пятачку, в центре которого был установлен большой круглый камень.

На камне радиально, на равном расстоянии друг от друга, головами во внешнюю сторону лежало пятеро обнаженных атлетически сложенных парней. Они были прикованы к камню увесистыми железными кандалами и ошейниками.

На площади – арене было очень тихо. Всё внимание зрителей было приковано к центральному камню.

Наш сопровождающий ловко протиснулся сквозь неплотное кольцо людей и занял выгодную позицию на внешней ступени, позволяющей ему хорошо обозревать происходящее внизу, несмотря на его маленький рост.

Кай тихонько толкнул меня в бок.

- Это то что я думаю? – прошептал он на русском.

Вместо ответа я пожал плечами, продолжая внимательно наблюдать за происходящим.

Откуда-то из-за камня вышел ещё один человек. Как и прикованные, он был совершенно обнажён, если не считать татуировки, сплошь покрывающие его тело. В правой руке, над головой, он держал узкий изогнутый нож.

Во время его появления толпа в едином порыве вздохнула, но уже через секунду восстановилась полная тишина.

- Гриша, это отвратительно, - едва слышно прошептал Кай, - мы должны прекратить это!

Я внимательно оглядел арену и толпу, её окружающую. Приметил вооружённых стражников и военных. Их было довольно много. Я даже ненадолго вошёл в режим, чтобы оценить: есть ли хоть какие-то шансы на успешное вмешательство, которое бы не привело к большим жертвам, чем те, которые, очевидно, собирались принести местные жители.

Таких шансов не было. И я взглядом дал понять это Каю. Тот смирился, хотя по играющим желвакам на его лице было понятно, насколько непросто ему это далось. С точки зрения марсианского военного, приверженца традиционного культа Ареса, хуже греха, чем пролитие крови не на поле брани, не было.

То, что происходило внизу, было верхом непотребства, совершенно немыслимой вещью для Кая. И я не мог осуждать друга, когда он прикрыл глаза.

Мне было проще. Я оставался в режиме, предполагая, что жертвоприношение может иметь какое-то значение для разгадки происходящего. Увидеть – зафиксировать – проанализировать. Запомнить выводы.

Я сосредоточился на выполнении этого плана, сознательно и намеренно максимально заглушая эмоции.

Потому что спокойно на происходящее смотреть было невозможно. Парни на каменном круге умирали медленно и мучительно. Татуированный жрец обходил их по кругу, нанося идентичные раны. Полилась кровь, собираясь в специальные канавки и стекая в заранее подготовленный глиняный сосуд.

Жертвы стонали, но в целом держались достойно; никаких криков или мольбы.

Странно вела себя толпа. Собравшиеся в амфитеатре замерли, в полной тишине наблюдая за кровавым ритуалом стеклянными глазами.

Я уже было решил, что насмотрелся достаточно и по примеру напарника хотел прикрыть глаза. Тем более, что пребывание в режиме начинало сказываться, а перекусывать в городе я пока не планировал.

И чуть не пропустил самое важное.

Когда одна из жертв начала биться в конвульсиях, жрец встал возле. Опустил нож рядом, склонился над изувеченным телом в позе предельного внимания, как будто к чему-то приглядываясь.

Я почему-то обратил внимание на глаза мучителя. Они оставались открытыми, только начали быстро бегать. Не так, как это бывает у людей в припадке или под воздействием веществ. А так, как смотрят за котировками трейдеры. Он будто бы сосредоточенно и очень быстро читал какой-то текст.

Жертвы умирали одна за другой, и в каждом случае сцена повторялась. Я отслеживал движение глаз служителя культа, пытаясь найти математическую закономерность. И действительно её обнаружил. Конечно, у меня не получилось восстановить изображение того, что он видит. Но сомнений, что жрец действительно в бешеном темпе считывал колоссальные объёмы какой-то информации, больше не оставалось. Об этом говорила математика.

3

5.

Люди чтили богов

Чтили Шесть предвечных

Жертва суть почитание богов

Жертва – то, что было изначально сотворено человеком

Для своего блага

Демоны родились среди людей

6.

Люди принесли во всесожжение вещи

И это было хорошо

Люди принесли во всесожжение тук выращенных животных

И это было хорошо

Благоухание угодное богам

Люди нашли ещё ценное для себя

7.

Первый демон принёс во всесожжение своего сына

Непотребство дало сил демону и власть над людьми

Власть страха

Пришёл Тёмный век

Храмы богов стали суть зиккураты демона

Шесть Предвечных замерли без сил

8.

Власть страха

Сделала его равным богам в сердцах людей

Власть страха требовала непотребства

Каждый первенец каждой семьи

Был повинен всесожжению

И так продолжалось

9.

Арес, Первый Изгой,

Ему не было храмов

Его дух был свободен от скверны

Его дух снизошёл до воина

Который суть хозяин убежища первенцев защитник детей

Он подвиг бороться с демоном

«Книга Ветра и Крови»

Ветхие главы

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

- Я надеюсь, что теперь, наконец, можем создать больше автоматов! – с воодушевлением говорил толстяк, ловко лавируя среди толпы.

- Каких автоматов? И почему сейчас? – осторожно спросил я, стараясь не отставать; Кай шёл рядом и был он мрачнее тучи.

- Ну как же? Жертвы же! – толстяк коротко хихикнул, - семерых сразу! Высший круг! Раньше на такое Совет давал разрешение не чаще раза в год. А тут – уже второй раз за две декады! Повезло нам!

Я украдкой посмотрел на Кая. Тот, погруженный в свои мысли, похоже, толстяка не слышал. И слава Аресу!

Шли мы довольно долго. И остановились, по моим прикидкам, где-то на полпути к центру города, возле огромного здания из чёрного кирпича, совершенно лишённого окон.

- Ну вот мы и на месте, - улыбнулся толстяк, - сюда, - он указал на проход. Двери не было; внутренности помещения скрывала плотная шторка из чёрной ткани, - я с вами не пойду. А после первичной инициации, уже во дворе, встретимся. Чем-то вы мне, парни, приглянулись. Наверно, потому что встретил вас в такой чудесный момент.

Он встал возле прохода, уперев руки в толстые бока.

Кай посмотрел на меня отрешённым взглядом. Я коротко кивнул, и направился вперёд.

Внутри, сразу за шторкой, был короткий коридор, освещённый чадящими факелами. Коридор заканчивался крутой лестницей, уходящей куда-то вниз, откуда доносился плеск воды. Пахло сыростью.

Мы оказались в помещении с низким сводчатым потолком, сделанным из красного кирпича. Потолок опирался на массивные колонны. На колоннах и стенах висели чадящие факелы, дающие неровный красный свет. В центре помещения был большой, но не глубокий бассейн с чистой водой. Несмотря на скудное освещение, было отчётливо видно дно. Такое же кирпичное, как и свод.

«Интересно, как они сделали дно герметичным? – подумал я, - какая-нибудь смола под кирпичами? Или же…»

Но додумать эту мысль мне помешал громкий окрик:

- Эй! – из-за одной из колонн вышел огромный мужик в набедренной повязке, - новенькие? Чего стоите? Одежду сюда, - он указал на большой каменный короб, стоящий возле основания колонны, - и в купель. Быстро!

Мы с Каем переглянулись. Я опять едва заметно кивнул. Раз уж мы здесь – надо до конца пройти и понять то, с чем мы столкнулись. Что это за посвящение такое, для чего нужно? Вопросов было много, а ответы на них можно получить только одним путём: следуя принятым здесь процедурам и обычаям.

Вода оказалась тёплой и солёной. Мы вышли на середину бассейна и остановились. Тут оказалось не так уж и мелко, по шею мне. Каю же вода доходила до подбородка.

- Чего вы вялые какие-то? – мужик в набедренной повязке, наблюдавший за нашими действиями с бортика, нахмурился, - нырять, потом туда, - он указал на дальний конец помещения, где только теперь я разглядел ещё один проход. Совершенно тёмный, над ним даже факела не было.

Мы послушно нырнули, потом развернулись и медленно побрели в указанном направлении. Мне хотелось оттолкнуться как следует и поплыть, так точно было бы быстрее. Но я не стал этого делать. Мало ли, вдруг здесь это не принято? Город находится в глубине континента. Через него протекает небольшая речка, но совсем не глубокая. Вполне может быть, большинство местных просто не умеет плавать.

Кай шёл рядом со мной, мрачно глядя вперёд.

Мы выбрались из бассейна и вошли в проход. Первые несколько метров пришлось идти наощупь: темнота была абсолютной. Потом впереди появились неверные отблески света факелов. Коридор, по которому мы шли, поворачивал под прямым углом направо. Свет шёл оттуда.

Проход привёл нас в узкое помещение с таким же сводчатым кирпичным потолком, как над бассейном. В центре были установлено четыре гранитных стола, длинной метра два с половиной и метра полтора шириной. Они неприятно напоминали круглый жертвенный камень.

Нас встречали. Возле двух столов стояло по человеку. Они были одеты в длинные белые накидки-плащи, закрывающие всё тело. На голове у них были остроконечные колпаки с прорезями для глаз. При нашем появлении они указали на каменные столы-ложа, недвусмысленно приглашая занять их.

Кай посмотрел на меня. В его чёрных глазах при свете факелов промчался целый калейдоскоп противоречивых эмоций. На поверхности было презрение и отвращение; потом – решимость, а под ней кое-что для меня новое: какой-то злой задор, смешанный с любопытством.

Я молча направился к правому ложу, забрался на него и лёг на спину, настороженно наблюдая за происходящим и готовясь в любой момент войти в режим.

Ожидая всего, чего угодно, я был напряжён, хотя и пытался усилием воли расслабить мышцы. Это было сложно. До тех пор, пока нежные, явно женские руки не легли мне на грудь и не начали втирать, приятно поглаживая мышцы, какую-то белую мазь с пряным запахом.

Украдкой я скосил глаза и посмотрел на напарника. Тот попытался перевернуться на живот, но «его» девушка в белой накидке не дала это сделать, мягко, но настойчиво опустив ладони на плечи.

Этот массаж продолжался довольно долго. Мне даже удалось расслабиться телесно, но я всё ещё был начеку, помня о том, где мы.

Обработав каждый миллиметр моей кожи белым составом, девушка достала что-то, похожее на большую кисточку, и стала выводить на моём торсе сложные узоры, то и дело окуная инструмент в небольшое каменное ведёрко с краской.

После этой процедуры девушка, отложив «кисть», взяла меня за ладонь и потянула на себя, явно предлагая подняться. Я не стал заставлять себя упрашивать.

Кай, весь изрисованный какими-то спиралями и завитушками, причудливо переливающимися в неверном свете факелов, уже стоял возле своего ложа.

Когда мы оба оказались на ногах, фигуры в белых плащах синхронно вытянули руки, указывая в дальний конец помещения, где был очередной проход.

- Только не говори, что это тебе тоже не понравилось… - едва слышно прошептал я на русском, когда мы отошли достаточно далеко.

- Это было… странно, - ответил Кай.

- На тех парнях никаких узоров не было, - осторожно заметил я, - не похоже, что нас готовят к чему-то подобному.

Кай промолчал, но, спустя пару секунд, кивнул.

В этот раз коридор за проходом был довольно ярко освещён факелами. И заканчивался он настоящей дверью, сделанной из толстых досок, обитых кованым железом.

Я толкнул дверь плечом, подсознательно ожидая, что потребуются значительные усилия, чтобы ей открыть. Но та поддалась легко. Петли даже не скрипнули.

За дверью была жилая комната. На каменном полу что-то, похожее на два больших тюфяка, явно предназначенных для сна. Между ними – низкий деревянный столик, заставленный едой и питьём. Окон не было. Свет шёл откуда-то из щелей, расположенных на стыке стен и высокого потолка. Сами стены были кирпичными.

Я вошёл в помещение и осмотрел его более тщательно, стараясь найти скрытые глазки, слуховые проходы или другие способы контроля за жильцами.

К своему удивлению, ничего подобного я не обнаружил.

Зато, следуя тихому журчанию воды, в дальнем тёмном углу я обнаружил что-то вроде примитивного санузла. В полу было широкое отверстие, рядом с ним по стене тонким потоком стекала вода, наполняя каменную чашу, расположенную на уровне пояса. Переполняя чашу, вода стекала дальше, в отверстие. «Санузел» был изолирован от остального помещения выгородкой, сделанной из необструганных досок.

Воспользовавшись выгородкой по назначению, я тщательно вымыл руки и вернулся в помещение.

- Ну что, похоже, нам предлагают тут поселиться, - тихо сказал я на русском.

Кай уже набрал в грудь воздух, чтобы ответить мне, и как раз в этот момент дверь с глухим стуком закрылась. Через секунду лязгнул металл. Уже подозревая неладное, я одним прыжком оказался рядом с ней. С внутренней стороны никаких ручек или запорных устройств не было. Деревянная поверхность из плотно пригнанных досок была совершенно гладкой. Между каменным полом и дверью был небольшой зазор, но туда даже палец нельзя было засунуть.

Я выругался.

- Подозревал что-то подобное, - на удивление спокойно заметил Кай.

- Как думаешь, нас вычислили? – спросил я.

- Не думаю, - Кай покачал головой, - скорее, это часть стандартной процедуры. Тут всё выверено и многократно обкатано, ты заметил? Те девушки вышколены до автоматизма. Значит, делают такое далеко не в первый раз. А чужаков, сам понимаешь, тут не водится. Времена не те. Очень уж они возвысились над окружающим миром. И сейчас они единственный анклав разума такого уровня.

- Логично, - ответил я, удивившись, почему не додумался до этого раньше.

И в ту же секунду заметил, что голова работает как-то странно. Мысли стали простыми. Чувства притупились, как в режиме.

Я посмотрел на напарника.

- Ты… ничего не чувствуешь? – спросил я.

- Рисунок на тебе, - всё так же спокойно ответил Кай, - он двигается.

Я опустил голову и посмотрел на свою грудь. И действительно: мне показалось, что спиральки и завитушки начали странным образом закручиваться, при этом наливаясь изнутри бледным зелёным светом.

- Они ещё и светятся… - сказал я.

- Нам что-то втёрли, Гриш… со мной что-то странное происходит.

Кай, уже весь покрытый светящимся движущимся узором, растерянно глядел на меня. Его глаза медленно стекленели.

Я попытался что-то сказать, но понял, что язык меня больше не слушается. Кое-как сделав пару шагов до ближайшего топчана, я рухнул на него, как подкошенный.

Несколько секунд я боялся потерять сознание. А потом жалел, что так и не вырубился. Следующие несколько часов.

Сначала онемение и скованность движений и заторможенность мысли были единственными симптомами. А потом к ним добавилось жжение. Оно возникло где-то в глубине тела, у костей. И медленно расползалось на мышцы и внутренние органы. Сначала это было просто неприятно. Потом – терпимо. Затем меня затопил океан невыносимой боли.

Если бы я мог двигаться, я бы, наверно, перегрыз себе вены, чтобы скорее умереть. Настолько это было невыносимо.

Но, к счастью, пик боли продолжался относительно недолго. По крайней мере, не настолько долго, чтобы я окончательно потерял рассудок.

Когда жжение пошло на убыль, я снова обрёл способность двигаться.

Мне дико захотелось есть. Кажется, я расправился со значительной частью еды на столике всего за несколько секунд, даже не осознавая этого. Где-то на задворках сознания было желание посмотреть на Кая. Убедиться, что он ещё жив. Но я не мог оторваться от еды даже на секунду.

После голода пришла такая же сильная жажда. Добежав до выгородки, я нырнул головой в каменную чашу и пил, забыв про дыхание, пока меня не начало распирать изнутри. Когда, преодолевая сильнейшее головокружение, я двигался обратно на топчан, Кай чуть не сбил меня с ног, направляясь к выгородке.

Его появление не вызвало у меня ровно никаких эмоций.

Следующие несколько часов были похожи на восстановление после тяжёлой тренировки, если десятикратно усилить ощущения. Я имел возможность двигаться, но не мог заставить себя даже пошевелить пальцем.

Потом был ещё один приступ сильнейшего голода и жажды. И несколько походов за выгородку по другим делам.

Когда боль и жжение в мышцах стали едва заметными, я, наконец, провалился в сон.

4

10.

Арес даёт силу и храбрость

Его дух пребывает среди воинов

Так повелось со времени Защитника Детей

Он был один против сотни

Он не оборонялся

Потому что лучший способ одолеть врага – это нападение

11.

Он создал тайное убежище

Где оберегал будущее людского рода

И всех верных племён

Убежище это – главная цель Мерзости

Ибо когда появились спасённые

Власть страха поколебалась

12.

Нападение на убежище

Готовили декаду и один день

И лучшие когорты взяли крепость в кольцо

Но Первый Демон остался в своём шатре (столице)

Ожидая богомерзкого обряда

Потому что счёл себя равным Богам

«Книга Ветра и Крови»

Ветхие главы

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

Я проснулся и одним рывком поднялся. Меня распирала энергия, но я опять был голоден. Столик между топчанами снова был полон еды. Значит, кто-то заходил в помещение, пока мы спали… странно, но это факт меня совершенно не тронул. Еда была здесь, и это главное.

Вчера приступы голода были настолько дикими, что я даже не осознавал, что ем. Теперь же мне удавалось лучше себя контролировать. На столике было много мяса. Большей частью варёного, но попадалось и что-то вроде запечённых на огне рулетиков. Были и овощи. Нечто, напоминающее капусту, огурцы и сладкий перец.

Принимаясь за трапезу, я размышлял, стоит ли будить Кая. С одной стороны, надо бы. А с другой во мне проснулась какая-то примитивная жадность. А ну как мне меньше еды достанется?

Я помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но безуспешно. Голова работала как-то необычно. Мысли были слишком простыми.

Даже страх, который я испытал, пытаясь осознать перемены в себе, был каким-то примитивным. Почти животным.

Мне хотелось заскулить и забиться в дальний угол комнаты. Но сначала, конечно, надо было насытиться.

Я всё же бросил взгляд украдкой на спящего напарника.

Фигурные узоры на его коже потекли и смазались от пота. Он всё ещё был мокрым. А его тело довольно заметно изменилось. Мышечная масса увеличилась, а жировой прослойки почти не осталось. Кай выглядел преувеличенно-карикатурной пародией на бодибилдера.

Себя оглядывать я не стал. Итак понятно было, что увижу.

Вместо этого, в каком-то проблеске нормального сознания, я попробовал войти в режим. И у меня это не получилось. Ни с первого раза, ни со второго, ни с десятого.

Мне снова захотелось забиться в угол и заскулить. Но через несколько секунд я забыл о своих бедах, когда у меня во рту, наконец, оказался сочный кусок мяса. Он был плохо проварен, внутри попадалась кровь. Но от этого было только вкуснее.

Кай проснулся, когда я был почти сыт. Но почти – не значит совсем.

Глядя ему в глаза и продолжая жевать, я тихонько зарычал.

- Гриш, ты чего? – спросил напарник испуганно.

Вместо ответа я взял овощ и громко им захрустел.

- Нам что-то втёрли. Какую-то сложную отраву. Ей частично удалось перестроить организм. Я чувствую, что сил прибавилось. Зато убавилось прочности и долговечности. Ещё эта штука пыталась воздействовать на мозги. Но тут мой организм справился с этой гадостью. Я модифицирован для борьбы со всеми возможными ядами. Даже с генетическими, - сказал Кай, пытаясь поймать мой взгляд, - у тебя не так?

Я прервался на секунду. Потом покачал головой.

- Ты совсем говорить не можешь? – спросил напарник.

- Могу, - ответил я, проглотив очередной кусок.

Кай улыбнулся.

- Я это не я, - мне удалось сформулировать достаточно сложную мысль.

- Мы справимся с этим, - уверенно сказал Кай, - надо только до Гайи добраться. Ты держись!

- В режим не могу, - добавил я, понимаясь из-за столика, чтобы сходить за выгородку.

- Плохо, - Кай покачал головой, - но держись, ясно? Мы выберемся!

Я на ходу пожал плечами. Куда выберемся? Кажется, за городом есть корабль, на котором мы летали. Как-то сложно всё.

Опустив голову в чашу, я напился. Это было хорошо. Это было правильно.

Когда я вернулся к топчану, дверь распахнулась. За ней стояла фигура в белом плаще и колпаке с прорезями для глаз. Точно таких же, какие были на вчерашних девушках. Фигура поманила нас ладонью. И я почему-то покорно подчинился этому жесту, даже не поглядев на Кая.

Нас вывели в большой квадратный двор – колодец, окружённый со всех сторон высокими кирпичными стенами без окон. Большая часть двора была заставлена какими-то приспособлениями. Странно, но даже со своими «урезанными» мозгами я догадался об их предназначении. Тут было всё для обучения разным видам сражений: от манекенов для отработки ударов до целей, чтобы тренировать меткость стрельбы метательным оружием.

Возле выхода нас ждал уже знакомый толстяк в пёстрых одеждах.

- Ну что, деревня? – усмехнулся он, разглядывая нас, - вижу, что везунчики вы. Оба выжили! Не зря вы мне приглянулись.

Кай зачем-то посмотрел на меня, но промолчал.

- Теперь нам нужно понять, насколько успешно прошла трансформация, - продолжал толстяк, - насколько выросла агрессия. Снять показатели реакции. Удельной силы. Ну и так далее. В общем, всё то, чем занимаются учёные.

Я с трудом понимал, о чём он говорит. И почему-то это мне показалось забавным. Я улыбнулся.

- Лыбишься, да? – хохотнул толстяк, - правильно. Потому что не понимаешь нихрена. Но и не надо тебе ничего понимать. А то слишком страшно будет! Так что интеллект у вашего брата мы намеренно тормозим.

Дальше последовали испытания. Ничего сложного: сломать бревно, метнуть копьё, прыгнуть через препятствие… с какой-то момент я понял, что мне эта активность очень понравилась. Когда работало тело, голову можно было совсем выключить. А вместе с мыслями уходила и смутная тревога по поводу того, что я что-то не доделал.

Толстяк всё это время находился рядом, в специальной защитной выгородке, окружённой мелкой металлической сеткой. Он скрипел костяной палочкой по деревянной дощечке и довольно прицокивал. Этот скрип раздражал меня. Но не настолько, чтобы по-настоящему я по-настоящему разозлился.

Кай делал всё то же самое. И я с растущим недовольством отметил, что получалось у него это не хуже, чем у меня. А кое-в-чём даже лучше. Мне это показалось несправедливым. Я не помнил почему, но он должен был быть слабее.

После площадки нас разделили. Кая увели куда-то. И меня это, скорее, обрадовало. Без него было как-то спокойнее.

Потом пришла и моя очередь. К толстяку подошёл какой-то мужчина в цветастой набедренной повязке и бронзовых наплечниках. Они о чём-то говорили, то и дело глядя в табличку, по которой скрипел толстяк во время испытаний. Потом незнакомец поманил меня ладонью. Я подошёл на расстояние вытянутой руки и замер. Он внимательно оглядел меня с головы до ног. Потом, развернувшись к толстяку, коротко бросил: «Пойдёт!»

Тот улыбнулся в ответ и, обращаясь ко мне, проговорил: «Следуй за ним. Подчиняйся!»

Почему-то после того, как эти слова были произнесены, я отчётливо понял, что подчиняться буду. Это казалось очень приятным. От этого невозможно было отказаться.

Мы шли довольно долго. Сначала кирпичными коридорами здания, потом – по улицам города. Прохожие глядели на меня с любопытством, но проходу не мешали.

Наконец, через несколько кварталов, мы подошли к приземистому зданию, собранному из серого камня. Оно выглядело старым. Более древним, чем окружающие постройки.

Мой новый хозяин, не оглядываясь, уверенно вошёл внутрь через проход, прикрытый матерчатой занавеской. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Внутри было довольно светло. Свет шёл из нескольких потолочных окон. Хозяин шёл по коридору, на стенах которого были изображены сцены различных битв и поединков: человек против зверей, люди друг против друга. Поединки. Сражения с десятком участников. Картины были примитивными, но от этого только больше мне нравились. Помогали создать боевое настроение.

Ещё в коридоре, по обе стороны, были проходы, занавешенные материей. Хозяин остановился возле одного из них.

- Твоё место, - сказал он, указывая на ближайший проход, - на обед тебя позовут. На ужин тоже. Высыпайся. Завтра у тебя начинается новая жизнь.

Я кивнул и вошёл в свою новую комнату.

Обстановка внутри была такой же простой, как в том помещении, где мы проснулись сегодня. Только топчан был один. И никакого столика.

Я лёг на топчан, глядя в потолок. Думать не хотелось. Хотелось отдыхать и набираться сил. Почему-то мне казалось, что завтра должно случиться что-то волнующее и очень важное. Что обязательно мне понравится.

Меня разбудил шум в коридоре и громкий крик: «Обед!»

Я вышел в коридор, и направился туда же, куда шли остальные обитатели комнат: такие же молодые парни, как я. Кто-то был совершенно голым, кто-то – в набедренной повязке. Я отметил это автоматически, про себя. Хотя вопрос одежды меня не волновал совершенно.

Внешне соседи выглядели менее сильными, чем я. Мышечная масса поменьше. У кого-то были следы затянувшихся ран. Все эти наблюдения меня обрадовали: вполне может быть, что я тут самый могучий.

Обед был вкусным. Опять много мяса и овощей. Наевшись от души, я вернулся в комнату, и снова лёг на топчан. Так прошло время до ужина, который точь-в-точь повторил обед.

А потом пришла ночь. И я наконец-то нормально выспался. Безо всяких сновидений.

Меня разбудило чьё-то присутствие. Я открыл глаза, но вскакивать не стал. Что могло угрожать мне тут, в моей комнате?

Возле кровати стояла фигура в белом колпаке.

- Поднимайся, - сказала она, - приведи себя в порядок. Сегодня у тебя первый бой.

При слове «бой» у меня сладко защемило сердце и участился пульс. Фигура наклонилась и что-то положила у меня в ногах. Приглядевшись, я понял, что это кусок материи. Скорее всего, предназначенный для набедренной повязки. Отсутствие одежды меня не беспокоило, но этот элемент я воспринял как знак статуса. Воевать в одежде почему-то показалось мне более почётным.

Я не заставил себя долго упрашивать. Быстро умывшись, я кое-как намотал повязку и направился вслед за фигурой.

Обошлось без завтрака. Наверно, это и правильно. Вчера я достаточно наелся и всё ещё чувствовал прилив энергии. А еда могла вызвать сонливость.

Белая фигура вела меня по пустынным улицам города. Мне не было интересно, куда подевались жители. Может, не проснулись ещё. Главное, что это упрощало мой путь.

Наконец, мы оказались на одной из площадей. Тут был построен ещё один амфитеатр. На мгновение я даже испугался, когда вспомнил, при каких обстоятельствах уже видел подобное сооружение. Но потом заметил, что никаких жертвенников внизу не было. Только довольно большая арена, засыпанная белым песком.

На ступенях амфитеатра было множество людей. Увидев меня и моего провожатого, они зашумели и начали махать руками. Я решил, что это хороший знак; наверно, так они меня подбадривали. Кажется, я даже улыбался, когда шёл вниз.

Чтобы попасть на арену, мне пришлось пройти через огромные каменные ворота, которые приводились в движение какими-то сложными механизмами.

Всё происходящее казалось мне смутно знакомым, но я не мог припомнить, где и когда встречался с подобным. Прошлое было каким-то очень сложным и запутанным. Напоминающим сон. Может, мне и правда приснилось разное?

Но всё это было не важно.

Оказавшись на арене, я хотел как можно скорее увидеть противника.

Странно, что оружие мне не дали. Побеждать придётся голыми руками? Что ж, я готов и к этому.

Я ожидал, что врагом окажется другой человек. Это было бы… как-то более честно, что ли?

Но на арену вслед за мной выпустили медведя. Откуда-то я знал, что это именно медведь, хотя окраска была необычной: бурая шкура с тёмными полосами.

Какая-то ничтожная часть моего существа, где покоился прежний рассудок, была в ужасе. Эта часть понимала, что против медведя у безоружного человека нет шансов. Разве что с режимом, когда можно уповать на скорость реакции и умение найти уязвимое место. И то: сомнительно.

Но режим был недоступен.

Увидев меня, тварь поднялась на задние лапы и зарычала. Толпа на ступенях амфитеатра торжествующе взвыла.

А у меня восторг и жажда крови внутри вытеснили остатки страха.

Я оскалился и зарычал в ответ.

Кажется, медведь не ожидал такого поворота. Он опустился и сел на задние лапы, удивлённо глядя на меня налитыми кровью глазами.

Я кинулся вперёд.

Тут уж и медведь не мешкал: рванул на встречу со скоростью, которую не ожидаешь от такого массивного тела.

Дальше всё происходило слишком быстро. Сознательных мыслей не было вообще. Только ярость, смешанная с необъяснимым восторгом, да вдруг проснувшиеся дремучие инстинкты, которые часто оказывались более правы, чем разум.

Я сделал сальто, оттолкнувшись от песка так, что затрещали сухожилия. Смог допрыгнуть до холки чудовища. Оказался на нём, обхватив огромную шею.

Медведь снова поднялся на задние лапы и попытался достать меня передней лапой.

Но я не мешкал: размахнулся, и твёрдой ладонью пробил ему правый глаз.

Тут даже память отказала, не в состоянии фиксировать происходящее.

Помню предсмертный стон зверя.

И собственную смертельную рану. Медведь достал меня огромными когтями, порвав правый бок.

Боли почти не было.

Только пришло понимание, что это конец.

Но страшно не было.

Я чувствовал, как песок жадно пьёт мою кровь. В последний миг ко мне вернулось обычное состояние разума. И единственное, что я успел – это удивиться собственной беспечности и самоуверенности. А ещё мне было стыдно перед Каем.

5

Небо полыхало закатом над первобытной тайгой. Где-то в чаще ухала ночная птица. На краю большой поляны в половодье огней величественной и неподвижной громадой застыл челнок. Как будто он был памятником непобедимому стремлению человека в космос.

У кромки леса чёрным провалом зияла свежая могила. Возле неё застыли двенадцать мужчин и одна женщина. Все – в белых комбинезонах. Они стояли в шеренгу, по-военному, опустив головы.

В изголовье могилы, возле белого савана, стоял на коленях ещё один человек. Перед ним на специальной низкой подставке лежала старая книга. Он читал её вслух на забытом языке, чужие звуки которого чёрными стрелами исчезали в темнеющем лесу.

Это продолжалось довольно долго. Но вот прошелестела последняя страница, упал как камень в воду последний слог.

Чтец тяжело вздохнул. Закрыл книгу. Тщательно заученными ритуальными движениями убрал подставку. Потом отложил реликвию в сторону.

После этого он нагнулся к савану. Опустился на него. И крепко обнял останки того, кто был в него закутан. Его широкую спину сотрясали неслышимые рыдания. На белом саване, справа, появилось и начало расти красно-бурое пятно. Впрочем, оно оставалось почти незаметным в сумерках.

Разжав объятия, мужчина снова встал на колени. Его сильные руки скользнули между саваном и плотной травой, на которой тот лежал. Одним мощным усилием мужчина поднял саван. Осторожно, будто нёс на руках ребёнка. Мощные жилы вздулись на его шее.

Он подошёл к могиле. Долго смотрел на тёмный провал, вдыхая запах земли. Потом сел на краю и спрыгнул вниз, не выпуская из рук свою ношу.

Там, внизу, в холодной темноте, он аккуратно положил саван на сырую землю. Потом быстро, будто боялся передумать, подпрыгнул. Ухватился обеими руками за край могилы. Ему помогли выбраться: темнокожая девушка в белом и мужчина с суровым лицом.

Четырнадцать человек встали вокруг могилы. Каждый – с горсть земли в ладони. Секунда, дыхание, единый порыв – и черные комья полетели вниз, глухо застучали по савану…

Я видел всё это будто со стороны, прекрасно понимая, что это моё тело лежит в саване. Больше всего на свете я хотел снова научится говорить. Чтобы Кай услышал меня. Чтобы понял, как мне жаль…

Давление на грудь нарастало. Казалось, ещё чуть-чуть, и лопнут рёбра. И в момент максимального напряжения я услышал треск и вдохнул полной грудью влажный ночной воздух.

Сознание вернулось сразу, вдруг. И ничто в жизни меня настолько не радовало, как возможность снова мыслить нормально! Моя голова снова принадлежала мне, целиком и полностью. Немного напрягшись, я даже смог войти в режим. Правда, тут же из него вышел, потому что почти сразу почувствовал голод. А ещё – довольно сильную боль в правом боку.

«Гайя?» - мысленно позвал я.

«Да, Гриша?» - от знакомого мысленного голоса веяло теплотой и заботой.

«Это видение с моими похоронами – твоих ложноножек дело?»

«У меня нет ложноножек, Гриша, - Гайя оценила шутку, я почувствовал весёлость, - по крайней мере, не пробовала отрастить. Но обязательно попробую. Интересная мысль. Но ты прав, это сделала я».

«Ну и зачем так поступать, а? – спросил я с негодованием, - у меня чуть сердце не разорвалось от тоски!»

«Может быть для того, чтобы в следующий раз ты не так сильно настаивал на выполнении своих безумных планов действий, Гриш?» - с ехидцей спросила Гайя.

«Хорошо, - сказал я, - ты права. Я малость зарвался. Решил, что везение – это нормально, и оно будет вечным. Но пожалуйста. Не делай так больше. Хорошо? Мне бы и так этого урока хватило. Я всё-таки не идиот и не ребёнок. Но как вы меня спасли?»

«Это тебе лучше Кая спросить, - ответила Гайя, - меня там не было».

Я открыл глаза.

Надо мной склонились Кай и Таис. Выражение их лиц было удивительно похожим: тревога смешанная с надеждой.

Улыбнулись они тоже синхронно.

- С возвращением, напарник! – сказал Кай на марсианском.

- Вытащил всё-таки, - ответил я, пытаясь подняться.

- Стой! – Кай положил мне ладонь на грудь, - рано тебе ещё! Минимум до утра лежать. Она вообще предлагала тебя до утра спать оставить. Говорила, ты видишь какой-то полезный сон. Который не даст тебе в будущем совершить новые ошибки.

Я ухмыльнулся.

- Ясно, - ответил я, снова откинувшись на спину, - ты расскажи лучше, как тебе удалось-то? Я же реально умер там, на арене! Счёт на минуты шёл!

- Повезло, - Кай вдруг стал серьёзным, - нам очень повезло, Гриш. Просто по времени совпало. Я не знал, что происходит и вполне мог опоздать.

- Как сам-то выбрался? Что я из тебя клещами тяну! Рассказывай уж, герой!

- Как-как… меня отвели и поселили в комнату, в каком-то общежитии, где жили другие парни. Думаю, они прошли ту же процедуру, что и мы. Там не были никаких замков или охраны – вот я ночью и выбрался. Сначала долго по городу шарахался, думал, может удаться найти место, куда забрали тебя. Уже под утро сообразил, что лучше бы вернуться на челнок и поднять дрон. А уже с него пытаться поймать твою тепловую сигнатуру. Собственно, так я тебя и нашёл. Сигнал пришёл утром, когда тебя вели по городу на арену эту.

- И как ты прорвался через охрану? Всех раскидал? Использовал тяжелое оружие?

- Зачем? – осклабился Кай, - так же, как в прошлый раз. Помнишь, когда я спасал тебя от молодой Гайи?

- На ранце? – риторически спросил я, - представляю, что было с местными…

- Да ничего с ними такого особенного не было, - нахмурился Кай, - даже обидно, если честно. Ну, покричали немного. Кто-то даже пытался копьё в меня метнуть. Будто они каждый день тут видят летающих парней!

- Кай, - вмешалась Таис, бросив взгляд на напарника, - давай позже. Помнишь? Ему отдыхать ещё до утра. А ты его сейчас лишней информацией загрузишь.

- Информация не бывает лишней! – возразил я.

- Ещё как бывает! – не согласилась Таис, - особенно когда речь идёт о восстановлении. Уж мне-то поверь!

Я вспомнил её историю и не нашёлся чем возразить.

- Друг, тебе нужно надо отдыхать, - сказал Кай.

Я глубоко вздохнул и почувствовал острую боль в правом боку.

- Что такое? – тревожно спросил Кай, - больно?

- Малость, - кивнул я.

«Я сейчас начну добавлять в кровь питательные вещества, - мысленно сказала Гайя, - это ускорит метаболизм и восстановление. Но лечение далеко не завершено».

- Ясно, - ответил я вслух.

- Гайя что-то сказала? – догадался Кай.

- Да. Она согласна с вами. Мне надо отдыхать.

- Вот и отлично, - улыбнулся напарник, - мы подежурим рядом. А серьёзное обсуждение отложим на завтра.

Утром, когда выбрался из восстановительного кокона, я даже смог самостоятельно позавтракать. Никогда в жизни я так не радовался безвкусным марсианским концентратам. От мяса и овощей меня теперь, наверно, будет воротить до конца жизни.

После завтрака прямо на камбузе мы собрали что-то вроде малого военного совета. Кроме меня, присутствовал Кай, Таис, Макс и, незримо, Гайя.

- Это было какое-то модулированное электромагнитное поле, - говорил Кай, - я отчётливо видел.

Макс как-то странно посмотрел на моего напарника.

- Он может видеть излучение в расширенном диапазоне, - пояснил я, - и не только это.

- Ясно, - кивнул командир спецназа.

- Сам я поля не вижу. Но в особом режиме фиксировал движения глаз этого татуированного жреца, - добавил я, - тогда я сделал анализ, и он тоже показал, что он считывает какую-то информацию.

- Значит, это действие имеет практическое, а не ритуальное значение, - заключил Макс.

- И сам жрец как-то связывал жертвоприношение и будущие открытия, - поддержал я.

- Резюмируя: эти ребята каким-то образом получают ценную информацию в обмен на убийства соплеменников, - сказал Кай.

- Похоже на торговлю, - кивнул я, - а, значит, тут должна быть вторая сторона. Которая пока что скрыта от нашего внимания.

- Ещё одно вторжение? – Макс поднял бровь.

- Я ничего обнаружить не смогла, - вмешалась Гайя; её голос транслировался через динамики системы оповещения, установленные на камбузе, - правда, как я уже говорила, у меня нет доступа за городские стены. И каким образом им удалось их экранировать я тоже пока не понимаю.

- А когда город строился? – спросил я, - у тебя был доступ?

- Это происходит очень быстро, - ответила Гайя, - появление изоляции. Пока что мне не удалось поймать этот момент, ни в одном из случаев. Гриша, я всё-таки не божество и не могу быть вездесущей. Чтобы держать фокус внимания всё время на всей поверхности планеты никаких мощностей не хватит.

- Ладно, - продолжал я, - тут более-менее понятно. Как рабочая гипотеза принимается внешнее вмешательство. Но есть ещё много странностей, которые надо бы постараться связать воедино. Жертвоприношение – далеко не единственная.

- Ритуальные поединки? – спросил Кай.

- К этому мы ещё вернемся. Но меня беспокоит ещё один момент. За всё время пребывания в городе я не увидел ни одного ребёнка. Все жители, с которыми мы сталкивались, на вид были старше двадцати.

- Семейных пар я тоже не заметил, - добавил Кай, - все жители, как мужчины, так и женщины, были какими-то… равнодалёкими, что ли?

- А в сельскохозяйственных поселениях, за пределами стен, как? Гайя? – спросил я.

- Там типичный семейный уклад, - послышалось из динамиков, - большая группа родственников обрабатывает земельный участок. Общается с городом, отдаёт часть урожая в виде налогов. И часть жителей в виде рекрутов.

- А дикие, менее развитые жители с ними как-то контактируют? Они ведь должны пытаться нападать на такие хозяйства, верно? – спросила Таис.

- Контактируют, - ответила Гайя, - дикие внешние периодически нападают. Поселение даёт отпор с помощью оружия, полученного из города. Каменные топоры против железных мечей и копий… сами понимаете. Нападающие быстро сами превращаются в жертв. Кстати, интересный момент. Некоторых выживших из неудачливых агрессоров отбирают, чтобы поселить в семью, самых сильных, здоровых и красивых. Мужчин держат какое-то время на положении рабов для секса. Приглашают на встречи с ними даже из соседних поселений. Потом, через какое-то время, отдают их в город. Женщин выдают замуж за одного из младших сыновей.

- Похоже на пополняемый генетический резервуар… - заметил Макс; он вообще в последнее время окончательно отказался от попыток сохранить образ туповатого вояки и всё чаще демонстрировал свои подлинные интеллектуальные возможности.

- Да, - согласилась Гайя, после чего добавила: - и в этом отличие нового города от нескольких предшествующих культур. Те были совершенно изолированы.

- Как будто нечто учится… - заметила Таис.

- Значит есть шанс, что предыдущие разы – это были неудачные попытки? Которые просто самоликвидировались? – спросил я.

- Вероятность такого варианта составляет около шестидесяти процентов, - заметила Гайя.

- А что было бы в случае успеха? – спросила Таис.

- Это отличный вопрос, - ответила Гайя, - у меня есть несколько вариантов ответа. И ни один вам не понравится.

6

Что делать, если информации катастрофически не хватает, а получить её непосредственно из источника нет никакой возможности? Ведь снова лезть под прикрытием в город – чистое безумие!

Конечно, похитить носителя этой информации. Желательно максимально высокого ранга. Именно в этом и заключался наш план ближайших действий.

Однако реализовать его было совсем просто. Из всего возможного руководства за время нашей вылазки с Каем мы точно смогли идентифицировать татуированного жреца-убийцу и толстяка в пёстрых одеждах.

Вычислить других было теоретически возможно, если они хотя бы изредка показывались на улице.

Вот только для этого нужна прорва полётного времени дрона, который должен висеть над городом чуть ли не постоянно. Пара недель как минимум, по нашим подсчётам. А ресурсы челнока были на исходе – мы ведь не предполагали, что во время нашего путешествия в будущее к нам присоединится так много народа.

Конечно, частично ресурсы можно было восполнить: за счёт охоты и рыбалки наши запасы продовольствия даже росли. Гайя обещала помочь с горючим. Теоретически синтезировать любое соединение с её возможностями не должно было быть проблемой. Однако же для марсианского горючего использовались некоторые изотопы элементов, более редкие на Земле, и добывать их в промышленных масштабах было не так просто даже для Гайи.

Обнаружив это, она предположила, что горючее, синтезированное слоноподобными пришельцами в прошлом, на самом деле, было создано не на Земле. А, значит, у них как минимум были планы на освоение всей системы.

Но даже если бы решился вопрос с горючим, ещё ведь оставались и другие расходники. Медикаменты. Батареи. И много всего прочего.

К тому же непонятно было, сколько остановок ещё придётся сделать по пути до нашего времени.

Как бы то ни было, мы не могли ждать несколько недель, пока дрон соберёт нужную информацию. Оставить его работать, а самим переместиться в стазис на короткое время тоже не вариант. Без контроля был риск потерять дрон, не добившись результата. И Гайя тут едва ли могла помочь: пока мы не определили природу блокировки закрытой зоны города, оставлять дрон под её контролем было слишком рискованно.

Дом, где жил толстяк мы обнаружили довольно быстро, в первый день наблюдения. Во время следующего полёта предположение подтвердилось окончательно. А вот татуированный жрец на улицах не показывался. Если бы смогли зафиксировать его тепловую сигнатуру, то найти его даже в помещениях не составило бы большой проблемы. Но сигнатуры у нас не было. И это тоже моё упущение: конечно, нужно было обучить контролю над дроном Макса или Таис, и запустить его тогда, когда мы заходили в город. Но мне не хотелось терять время на такие, как я считал «лишние» предосторожности.

Для верности мы решили организовать ещё один вылет. Заодно получить чуть больше информации об уличном движении в городе в различное время дня, это тоже было важно для планирования «похищения».

И третий вылет чуть не закончился катастрофой. Аппарат спасло то, что я управлял им в режиме, чтобы фиксировать малейшие подробности. Поэтому успел отреагировать на приближение снаряда, оставляющего за собой длинный дымный шлейф. Он взорвался на безопасном расстоянии от дрона.

В некотором шоке я запустил программу автоматического возвращения.

- Это что же, за пару дней они разработали систему ПВО? – первым заговорил Кай, не сводя взгляд с запущенной в режиме повтора записи пуска снаряда.

- Не в полноценном смысле этого слова, - ответил я, - снаряд, к счастью, был не управляем. Но ты прав. Мягко говоря, впечатляет.

- Вы же говорили, что у них даже машины есть на электрическом ходу, - вставил Макс; он стоял чуть поодаль, у входа на мостик.

- Да, - кивнул я, - странная неравномерность развития. Электричество – и примитивное холодное оружие…

- Достаточность развития, - вмешалась Гайя, - на разных направлениях. Пока у них не было достойного противника, холодного оружия вполне хватало для обороны внешних поселений от примитивных племён. А вот на электричество у них явно были другие планы…

- Рациональное, спланированное развитие? Что ж, это вписывается в рамки нашей рабочей гипотезы, - заметил я.

- А ещё это значит, что они будут начеку, - сказала Таис, - они теперь знают о том, что есть внешний враг. И будут готовиться к новой встрече с нами.

- Значит, мы правы, что торопимся, - сказал Кай, - чем меньше у них времени на подготовку, тем больше наши шансы на успех.

- Это правда, - кивнул Макс, - вот только теперь появились серьёзные возражения относительно состава группы вторжения.

- Поясни? – попросил я.

- Вы опять хотите пойти вдвоём, - ответил командир спецназа, - а я говорю, что надо идти полным составом. Это и будет тот самый фактор неожиданности. Они пока точно знают о существовании двоих противников. Большая группа будет для них сюрпризом.

Я задумался. Кай напряжённо разглядывал запись. Таис одобрительно кивала, глядя на Макса.

- Возможно, ты и прав… - согласился я, - твои люди должны пройти языковую подготовку. Гайя, сможешь сделать?

- Без проблем, Гриша, - послышался ответ из динамиков, - пускай выходят на лужайку, полежать на траве.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

7

13.

Великая человеческая сила в единении

Великая человеческая слабость в единении

Следуя интересам многих, человек наследует силу

Которая преодолеет любые мыслимые препятствия

Если же во главе племени встаёт мысль, противная природе одного

Племя обречено на гибель

14.

Первый Демон пал от руки Защитника Детей

Потому что счёл себя сутью племени

Потому что не чувствовал боли множества единиц

И допустил ошибку, оставшись в гордой столице своей

Его голову вынес защитник на длинной пике

Чтобы огласить победу угнетённым силой демонической мысли

15.

И был великий соблазн

«Книга Ветра и Крови»

Ветхие главы

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

Мне было психологически сложно отпустить контроль. Командовал операцией по захвату «языка» Макс. Это было очевидное решение: на боевое слаживание подразделения под другого командира не было времени. Проще было нам с Каем адаптироваться. Тем более, что сомнений в квалификации Макса у меня не было. Однако же, в атакующей группе мы оказывались на особом положении, как слабое звено.

Не удивительно, что Макс оставил нас в резерве, оборонять вылазку основной группы. Когда командир узнал о наших особых способностях он, похоже, не сильно удивился. Но попросил подробный отчёт: предел вычислительной возможности и чувствительности моего «режима» (честно говоря, я его не знал, поэтому рассказал о нескольких наиболее важных, на мой взгляд, примерах практического применения); частоты излучения и напряжённость электромагнитных полей, которые мог видеть Кай (тут доклад был более подробным – напарник хорошо знал свои модификации). В конце докладов командир сделал вывод, что из нас двоих получится идеальное прикрытие. Опасность мы увидим раньше всех и сможем её адекватно оценить. А, если ситуация будет совсем критическая, то и нейтрализовать.

Умом я понимал, что Макс действует предельно разумно. Но эмоционально с этим смириться всё равно было сложно. Реальная операция под контролем командира подразделения, боевая задача которого заключалась в моём физическом уничтожении… и ведь для этих парней прошло совсем немного времени!

Однако же, я смирился. Подвоха ожидать не приходилось. Эти ребята так же хотели выжить и попасть в наше время, как и я.

Перед самой операцией мы провели небольшие учения. Разметили городские сооружения на каменистом плато неподалёку, проверили тайминг. С профессионалами в любой области всегда работать просто и комфортно: возможные проблемы остаются гораздо ниже уровня квалификации, и всё кажется легко и просто. Хотя мы и не служили вместе, временами мне казалось, что Макс читает мои мысли.

Мы успели отработать несколько вариантов неожиданного поворота событий, включая появление у жителей города настоящего огнестрельного оружия. И в каждом случае запас прочности разработанного плана позволял без потерь решить поставленную задачу.

Операцию решили проводить ночью. Это было разумно: местные до сих пор не знали серьёзного противника и вряд ли за пару дней могли разработать эффективную круглосуточную систему обороны.

Даже стражники, которых мы встретили во время первой вылазки в город, были, скорее, частью ритуала встречи неофитов, чем реальной боевой силой. В этом мы убедились на ближних подступах к городу: пост у ворот не был круглосуточным. Места, занятые мужчинами в блестящих доспехах днём, ночью пустовали.

Мы жались к придорожным кустам, используя каждую тень. Но перед самой стеной всё равно предстояло выйти на открытое пространство. Я опасался этого момента – если что-то в плане могло пойти не так, это должно было случиться именно сейчас.

Но всё прошло удивительно спокойно. Двое из бойцов Макса подобрались вплотную к стене. Метнули полимерную кошку с углеродным тросом, которые нашлись на складах челнока, среди прочего снаряжения. Там же обнаружились электрифицированные подъемники, способные работать с весом до ста пятидесяти килограммов в переводе на земные единицы массы.

Мы с Каем поднимались последними. Макс ждал нас на стене. Вокруг по-прежнему всё было тихо.

А внизу нас ждал первый сюрприз.

Защитники города всё же предвидели возможное нападение. И подготовились как смогли. Подножие стены было буквально усеяно разнокалиберными примитивными ловушками, начиная от силков из тонкой бронзовой проволоки заканчивая железными капканами, кое-как присыпанными землёй и бытовым мусором.

Авангард нашей группы быстро и без лишнего шума справился с этим препятствием, несмотря на ночь и отсутствие приборов ночного видения. Видимо, исследовали место спуска буквально наощупь: света ущербного месяца было явно мало для того, чтобы что-то разглядеть. И это в очередной раз вызвало во мне чувство уважения к специалистам. Не факт, что я сам бы не попался в эти примитивные ловушки. Разве что Кай мог бы разглядеть их вовремя.

Дальше, до самой резиденции толстяка, улицы были пустынны. Мы двигались бесшумными тенями среди громад кирпичных и каменных стен. И полное молчание погруженного в сон города было, честно говоря, пугающим. Где же поздние гуляки? Где парочки, жаждущие романтики?

Мы не стали рисковать и запускать дрон во время операции. Как бы высоко он не летал, его могут обнаружить, хотя бы с помощью примитивных акустических средств. А, значит, был шанс поднять ненужную тревогу на земле.

Поэтому мы ориентировались на данные, добытые ранее.

Кроме толстяка, в его доме постоянно обитало трое жителей. Похоже, прислуга, занимающая часть нижних помещений. Второй и третий этаж крепкого каменного здания с узкими окнами – бойницами были в обычное время свободны. Сам предполагаемый хозяин дома занимал получердачное помещение на четвёртом этаже.

Вход был занавешен обычной матерчатой шторой. А вот за ней авангард обнаружил очередную порцию ловушек: те же силки и капканы. Но нашлось и кое-что новенькое: тонкие нити, привязанные к шатким глиняным горшкам, установленным на полках вдоль стен. Очевидно, примитивная сигнализация. По местным стандартам, дом был оборудован системой безопасности последнего поколения. Можно было легко предположить, что и физическая поддержка, в лице живых охранников тоже появилась.

И это действительно оказалось так.

Лестничный проход был занят лежащими вповалку телами. Казалось, они крепко спят, ритмично посапывая. Ребята из авангарда, дождавшись Макса, жестами дали понять, что хотят попробовать подняться через этот завал, не потревожив спящих. Секунду поколебавшись, Макс дал добро. Мы с Каем остались у входа в здание.

В этот момент или месяц стал светить ярче, или у меня зрение от стресса обострилось, но я видел всё происходящее чуть ли не в деталях.

Поначалу всё шло как надо. Двое отобранных Максом бойцов двигались безупречно, ловко переступая через спящие тела.

Они были уже на середине первого пролёта, когда я вдруг понял, что один из охранников полусидит с открытыми глазами.

Я постарался привлечь внимание Макса, активно жестикулируя. И, в конце концов, мне это удалось.

Командир посмотрел на указанного мной охранника. И в этот момент тот бесшумно и легко поднялся, преграждая путь одному из бойцов.

- Остановитесь, - сказал охранник на местном языке, - нам…

Закончить фразу он не успел.

Один из бойцов авангарда вогнал ему лезвие боевого ножа (тоже из наших, марсианских запасов) под нижнюю челюсть, навсегда лишив возможности говорить.

Но в этот момент поднялся ещё один из охранников.

-…нужно поговорить, - он спокойным голосом закончил фразу за своего погибающего собрата, бьющегося в конвульсиях на лестнице, - мы не понимаем, кто вы. Возможно, мы найдём способ сосуществовать.

Мы с Максом переглянулись. Я уже хотел кивнуть в знак того, что готов начать переговоры, но забыл, что сам отдал командование в руки другого человека. Это взгляд был лишь данью вежливости; он давал понять свои намерения.

Потом был едва заметный жест, предназначенный для своих людей.

И полилась кровь. Много крови.

У меня было не так уж много опыта таких вот близких контактов. По сути, венерианская операция только, да и то с оговорками. Ещё, конечно, были пришельцы – но психологически это всё-таки совсем другое.

А тут люди, с которыми я уже много дней делил помещение с лёгкостью лишали жизней других людей. Массово.

Меня замутило. Сохранить лицо помогло только то, что всё произошло очень быстро.

Кай, видимо, почувствовав моё состояние, едва слышно прошептал на марсианском: «Бесплотный ветер даёт жизнь крови; без духа сознание мертво». Это место из «Книги Ветра и Крови» было мне знакомо, мы как раз начали работу над переводом Ветхих глав. И была в этих словах, видимо, какая-то скрытая энергетика. Мне сразу полегчало.

Я отвернулся от побоища и занялся тем, чем должен заниматься нормальный солдат: выполнением своей боевой задачи.

Учитывая критические незапланированные осложнения, я решил, что будет лучше войти в режим превентивно.

Восприятие резко расширилось. Я чувствовал малейший ветерок, звуки, которые в другом состоянии рисковали быть заглушенными ночными шорохами в лесах и полях и тонким дыханием самого города. По-прежнему мирно спящий, на первый взгляд, город резко изменился, когда мне стали доступны возможности режима. Я видел, как он синхронно начал реагировать. Тут и там просыпались дома. Стягивались пока ещё не видимые силы.

- У нас минуты три, - сказал я громко на русском, - потом будет прямая атака.

- Успеем, - кивнул Макс.

С верхнего этажа послышался визг, но тут же оборвался. Всего через несколько секунд группа захвата была внизу.

Толстяк был без сознания. Его несли четверо. Ребята ходко преодолели последний лестничный пролёт, заваленный трупами (или ещё не совсем трупами – я видел, как у кого-то из неудачливых защитников подёргивается окровавленная рука).

«Тяжелые» поддерживали отличную физическую форму. До стены четвёрка добежала в таком режиме, что даже я еле держал нужный темп.

Операция по подъему и спуску прошла идеально, как в учебнике: тело сначала обвязали заранее приготовленными лямками из того же белого материала, как и комбинезоны спецназа, потом закрепили на подъемнике. Наверху пленника встречал один из ребят; его задача была – удержать толстяка до того, как остальные переберутся на внешнюю сторону.

Мой тюрвинг перемещения мы договорились не использовать до последнего критического момента. Было неразумно раскрывать перед противником такие важные возможности, в самом начале противостояния.

Единственный ствол был у Макса. Он не настаивал на его передаче – это была моя инициатива. Раз командир отвечает за всё, он должен обладать всеми доступными боевыми возможностями. Однако при мне был метательный нож. И я почти смирился с его потерей: город стремительно оживал; по едва уловимым знакам и шорохам я достоверно вычислил картину происходящего. Нас брали в кольцо, видимо, рассчитывая в последний момент неожиданным ударом подавить сопротивление.

Но мы оказались слишком быстрыми. Когда первые нападающие метнули копья, мы с Каем уже были на пути к вершине стены.

Несколько копий я отбил рукой в тактической броне: в режиме это было несложно.

А потом между нами и нападающими выросла стена.

Дальше был опасный момент: рывок с пленником через открытое пространство до ближайших зарослей. И тут Макс использовал огнестрел. Для противника это было неожиданностью: потеряв пятерых, защитники города отступили.

Я опасался организованного преследования, но, видимо, мы были достаточно быстры, чтобы оторваться.

8

Толстяка звали Зовущий Ветер. У жителей города, как и у многих земных племён первых цивилизаций, имена ещё не утратили значений и небыли жестко фиксированы на анималистике или флористике, как у жителей древнего Марса.

Он плакал, опустив лицо в ладони. Его обширная спина мерно колыхалась от рыданий. Мы переглядывались с Максом и Каем, но не вмешивались.

Таис рискнула подойти к пленнику. Присела перед ним. И аккуратно погладила по голой спине.

Удивительно, но это помогло: рыдания мало-помалу стали стихать.

Через минуту пленник уже смотрел на нас глазами с покрасневшими от рыданий белками.

- Я не хочу… обратно, - его слова прерывались всхлипами, - но и… хочу тоже. Вы ведь не понимаете, каково это…

- Мы всякое повидали, - дипломатично заметил Кай.

- П…правда? – спросил пленник, почему-то с надеждой в голосе.

Я строго посмотрел на напарника; тот виновато опустил глаза.

- Правда, - ответил я, вздохнув.

- Мыслить самому – это тяжело и больно, - толстяк снова всхлипнул, - но и приятно. Наверно, это самое приятное, что есть на свете.

- Тут я, пожалуй, с тобой соглашусь, - кивнул Макс.

- Как я могу вам доверять, если вы ничего о себе не говорите? – Зовущий Ветер сделал вдох и, видимо, окончательно овладел собой; всхлипы прекратились, - мы всё равно до меня доберёмся. Мы сейчас на пике могущества. Нашему поколению очень повезло. Мы далеко продвинулись на пути Познания…

«Гриша, скажи, чтобы все остальные вышли, - Гайя неожиданно беззвучно обратилась ко мне; от её голоса отчётливо веяло тревогой, - сейчас, пожалуйста».

Я поднялся с кресла у пульта большой диагностической установки. Пленник был зафиксирован в кресле автодоктора с помощью штатных эластичных ремней.

- Ребят, оставьте нас наедине, - произнёс я, как мне показалось, спокойным голосом. Но, когда Таис посмотрела на меня – в её глаза был испуг.

- Что-то случилось? – спросил Макс, тоже поднимаясь с места.

- Не знаю пока, - ответил я, - но поторопитесь.

Кай молча подошёл к двери и разблокировал запорный механизм.

Когда медотсек опустел, Гайя продолжала: «В помещении есть значительное количество моего мицелия, - сказала она, - сейчас я отделю его от остальной себя. Эта небольшая часть меня будет полностью изолирована. Я знаю, что у вас есть аварийный протокол, который полностью изолирует отсеки. Активируй его, пожалуйста».

«Что происходит? – спросил я мысленно, - если ты помнишь, мы в наших отношениях остановились на модели партнёрства, а не подчинения».

«Я помню, Гриш, - ответила Гайя; от неё всё так же веяло испугом, - меня очень пугает то, что я увидела. Нужны дополнительные исследования. Я не могу рисковать собой целиком, Сфера наглядно продемонстрировала, как это может быть опасно. Поэтому я оставлю запрограммированные клетки. Они изучат этого человека более внимательно и потом, если всё будет в порядке, передадут полученные данные через специальный защитный протокол, который я разработала».

«Это… осколки Сферы, да? – предположил я, - всё-таки она нас достала?»

«Я была бы рада, окажись оно так, - Гайя изобразила мысленный вздох, - но это бы меня не испугало. Известного врага бояться не следует».

«Ничего не понимаю, - я пожал плечами, - ну ладно. Я-то тебе тут зачем? Мы могли бы его просто изолировать».

«В процессе он будет в сознании. С ним нужно разговаривать. Нужно, чтобы был рядом другой живой человек, заведомо не затронутый… этим. Признаю, это рискованно, но я знаю тебя, Гриша, очень хорошо. На молекулярном уровне. Если что-то пойдёт не так – скорее всего, мне удастся тебя спасти».

«Это, конечно, успокаивает», - мысленно пробормотал я. Но, повернувшись к дежурному монитору, набрал аварийный красный код и активировал изоляцию медотсека.

Освещение тут же стало приглушённым, желтоватым. Автоматика минимизировала расход энергии.

«Я отключаюсь, Гриш, - сказала Гайя, - ты главное говори. О чём угодно».

- Что происходит? – спросил толстяк, тревожно оглядываясь, - вы… вы будете меня убивать?

- Нет, - ответил я и постарался изобразить доброжелательную улыбку, - не беспокойся. Ты нужен нам живым, - сказал я, и тут же добавил, безо всякого перехода: - Слушай, а у тебя дети есть?

- Дети? – Зовущий Ветер выглядел растерянным, - откуда же я знаю… вероятно, да.

- Вероятно? – я поднял бровь.

- Ну, да, - толстяк пожал плечами, - я ходил в чанную по призыву. Но насколько удачно прошло зачатие, конечно же, знать не могу.

- Чанную? – я поднял вторую бровь.

- Место, где рождаются городские люди, - пояснил Зовущий Ветер, - сейчас мне это кажется странным… а когда я был внутри – странными казались обычаи внешнего периметра. Крестьян. Они живут семьями. Женщины сами вынашивают детей, совсем как звери. Будто бы у них так и не родился разум…

- И тебя… ты тоже появился в этой самой чанной? – спросил я.

- Ну конечно, - улыбнулся толстяк, - как могло быть иначе? Дикие не могут становиться опорами в нашем единстве.

Улыбка на его лице вдруг сменилась задумчивостью. Потом испугом.

- Это так странно, - продолжал он, - думать самому…

- Да, ты уже говорил, - кивнул я, - странно и приятно.

- Приятно и… страшно, - согласился толстяк, после чего вдруг запрокинул голову, закатил глаза и начал биться в конвульсиях, истекая пеной.

Я активировал автодоктора. Медицинский компьютер немедленно начал необходимые диагностические и реанимационные мероприятия. В считанные секунды расторопная автоматика взяла десятки анализов, считала сотню параметров, но поставить диагноз в автоматическом режиме не смогла. «Требуется помощь высококвалифицированного медика», - гласила надпись на экране монитора.

Толстяк продолжал биться. Его лицо посинело, он не дышал.

«Разрешение командира на инвазивные методы реанимации», - надпись на мониторе сменилась. Когда разрешение было получено, автодоктор начал интубировать пациента. Его тело пронзили многочисленные зонды, катетеры и другие трубки, подключившие умирающий организм к автоматам, дублирующим функции критически важных органов.

Но всё было тщетно. Спустя пятнадцать минут после начала реанимационных мероприятий автомат констатировал смерть мозга.

Я стоял, опустив руки перед медицинской капсулой. В голове было удивительно пусто.

«Спасибо, Гриша, - послышалось у меня в голове спустя какое-то время, - ты справился».

«Ты… убила его?» - спросил я.

«Нет, Гриша, - ответила Гайя, - его убило то, чей частью он являлся. Оно затаилось. Дало ему свободу. Думало обмануть нашу бдительность, чтобы получить о нас больше сведений. Но в результате попалось само».

«Тебе удалось понять, с чем мы имеем дело?» - спросил я с надеждой.

«Да, Гриша», - ответила Гайя; странно, в её неслышимых словах до сих пор были отголоски страха, но кроме них появилась ещё какая-то отчаянная решимость.

«Говори же! Это Сфера? Или новое вторжение?»

«Ни то и не другое, Гриш… - Гайя снова изобразила вздох, - хотя поначалу я не сомневалась, что мы имеем дело с очередной внешней силой. Ты ведь понимаешь почему, да?»

Я передал эмоцию растерянности.

«Ваш беспилотник, Гриш, - продолжала Гайя, - он ведь неземной. Люди, защитники города, не должны были его видеть. Понимаешь? Значит, что-то или кто-то проявил его для них!»

«Я… похоже, забыл об этом, - в растерянности я сел на операторское кресло и опустил голову, - хотя как мог… это же очевидно было!»

«Я думала, что ты, как и я, просто не торопишься с выводами».

«Так что же это?»

«Думаю, ты сам поймёшь очень скоро. Но сначала сними блокировку и позови Кая, пожалуйста», - попросила Гайя.

Я не стал спорить.

Напарник ждал возле двери в коридоре. Как только я появился на пороге, он взглянул на меня, спрашивая взглядом: «Ну как там?» Вместо ответа я кивком головы пригласил его войти в медотсек.

- Здравствуй, Кай, - послышалось из динамиков, когда дверь закрылась за нами.

- Привет, Гайя, - напарник вежливо кивнул.

- У меня будет несколько вопросов о твоём прошлом мире, - продолжала Гайя, - знаю, это может быть болезненно. Извини, что вынуждена делать это.

- Если это нужно для победы, то без проблем, - Кай даже улыбнулся, хотя я знал напарника достаточно хорошо, чтобы увидеть в его глазах мимолётную тень боли.

- Скажи, пожалуйста, насколько в древних марсианских культурах были распространены любого рода жертвоприношения?

Кай удивлённо посмотрел на меня.

- Они вовсе не были распространены, - ответил он, - это есть в Ветхих Главах «Книги Ветра и Крови». Мы с Гришей их как раз переводим. Ключевой эпизод нашей веры – это победа Защитника Детей над злом, которое насаждало власть страха, убивая детей. В других культах и традициях поклонения другим богам Общего Пантеона нет даже того. Жертва – это богомерзость. Абсолютное зло. Любая жертва.

- Гриша, а что ты знаешь о будущем твоего человечества? Отношения к жертве? – спросила Гайя.

- Ну, человеческие жертвоприношения — это, конечно, мерзость, - ответил я, - хотя во многих культурах в прошлом они имели место.

Кай удивлённо на меня посмотрел. «Во многих?» - прошептал он одними губами. В ответ я пожал плечами.

- Спасибо, Кай. Ты очень помог. А теперь можно и о важном, - продолжала Гайя, - Гриша, ты наверняка задавался вопросом: почему разумные существа на четырёх соседних планетах в результате эволюции вышли такими похожими? Даже генетически совместимыми, если на то пошло?

- Допустим, - кивнул я.

- Потому что это развитие было запрограммированным, - продолжала Гайя, - полностью. От начала и до конца. Вы – искусственные создания, Гриш. Причём программа, которая вас породила, программа развития жизни она такая… гибкая! Многократно резервированная! Она – восхитительна в своём совершенстве. А я – лишь системный сбой из-за незапланированного внешнего вмешательства. Моё появление – результат редчайшего стечения обстоятельств…

- Ты специально оставила нас двоих? Потому что мы давно знаем, что созданы искусственно?

- Отчасти, Гриш, - Гайя довольно натурально вздохнула, - но не это самое главное. И не это меня напугало… не это само по себе, если точнее.

- Поясни, пожалуйста, - попросил я.

- Кай представитель человечества первой версии, - продолжала Гайя, - Гриша, скажи, когда ты был в их мире, он не показался тебе каким-то излишне… утопичным? Нереальным?

Мы с Каем снова переглянулись.

- Пожалуй, было немного, - кивнул я, - но, знаешь ли, с учётом обстоятельств мне было не до критического восприятия окружающей реальности.

- Фокус разума в сообществе первого типа был сосредоточен на индивидууме. Марсиане – естественные индивидуалисты, Гриша. У них механизмы общего бессознательного рудиментарны. Поэтому их цивилизация так однородна, - продолжала Гайя, - и для верности прогресса был создан противовес: точно такая же цивилизация на соседней планете. В результате – неизбежная конкуренция за ресурсы в системе, войны и развитие. И знаешь, для чего это было нужно Гриш?

- Иначе они был успокоились… - тихо ответил я.

- Верно! – ответила Гайя, - у них бы случился вечный золотой век гармонии с природой. Они бы отказались от экспансии. Но цивилизации первой волны погибли в результате известных тебе событий. Люди стали слишком шустрыми и смогли взломать механизм контроля за ними. Использовали против себя самих… и тогда возникла цивилизация версии два. На Венере. Первый эксперимент по использованию коллективного бессознательного. И снова фиаско: когда мир был уже почти готов – структуры, объединяющие индивидуумов в мыслящие кластеры, стали слишком самостоятельными. Они научились дробиться. Я мало про них знаю, вся информация, которая есть в моём распоряжении – косвенная. Но предполагаю, что мир погиб в результате войны двух или более вдруг осознавших себя идей.

- Это в чём-то похоже на то, что происходило… - я запнулся, - что будет происходить в двадцатом и в двадцать первом веках у нас.

- Похоже на то, - ответила Гайя, - и тут есть парадокс.

- Какого рода? – спросил я, - в чём парадокс? Создателям опять не удалось сбалансировать развитие?

- Нет, Гриша, - Гайя сделала секундную паузу, - не в этом. То, с чем мы столкнулись сейчас. Эти города. Это человеческие цивилизации версии три. И они совсем не похожи на то, что ты, Гриша, помнишь о своём будущем. Тут личностью обладают не отдельные людские особи, а их общее сознание. Эти города – не города в вашем понимании. Скорее, это похоже на организацию некоторых насекомых. Кстати, я почти уверена, что общественные насекомые создавались в процессе эволюции именно для обкатки и отладки окончательного механизма зарождения аналогичного уклада у по-настоящему разумных существ. Там, в городе, с вами общался его единственный настоящий обитатель. Достаточно развитый, чтобы взломать внедрённый вами генетических механизм, который не позволяет видеть обычным земным существам инопланетные технологические объекты.

Я молчал, наверно, несколько минут, пытаясь переварить эту информацию. Мои размышления прервал Кай:

- Но зачем этому коллективному разуму жертвы? И эти битвы ритуальные… - спросил он.

- Насчёт битв просто, - ответила Гайя, - они так получают реальный опыт, основанный на практике, который могут транслировать сразу на всех боевых особей, участвующих в единении. Вот Гриша, допустим, убил медведя. То, как он это сделал, было зафиксировано, транслировано, передано на хранение и записано на подкорку тому, кто выполняет роль боевых особей. С жертвоприношениями было сложнее разобраться, но и тут мне это удалось. Ребята, у вас нет необходимого уровня фундаментальных знаний, но я постараюсь объяснить. Ключевое тут – законы поведения и сохранения информации в нашей Вселенной. После определённого порогового значения разумное живое существо начинает оставлять неуничтожимый самоорганизующийся информационный след. После физической гибели носителя этот след какое-то время сохраняет информацию в доступности в виде проекции в многомерном континууме. В критической ситуации, незадолго до гибели, образуется что-то вроде связи между всей совокупностью этих следов и данной конкретной особью. Когда живое существо при смерти, эту информацию можно считать. Если знать, что считывать, быть в ментальном контакте с умирающим. Таким образом та личность, которая состоит из людей в городе, научилась воровать информацию извне. Это разгадка их быстрого прогресса.

- Постой, - вмешался я, - но что же тогда происходит потом? Почему города пустеют и исчезают?

- Ты ведь уже понял, да, Гриша? – Голос Гайи был грустным.

- Их… считывают?

- Да, Гриша. Полагаю, что так. Вместо того, чтобы пытаться дорастить до нужной кондиции целую огромную цивилизацию, нечто, программировавшее третью версию эволюции, пошло по пути постепенного сбора урожая. Отдельные города-муравейники быстро осознаю себя. Двигаются по пути развития. И достигают зрелости гораздо быстрее, чем сообщества предыдущего поколения. Но что самое замечательное: они всегда оставляют на планете «дикую рассаду». Из которой потом появляются новые города-муравейники. Да, возможно, для разового считывания такой город – это мелочь. Но за тысячелетия их накапливается более, чем достаточно. Этот способ, должна признать, значительно более эффективен, чем другие.

- Но для чего их считывают? Что берут? Это тебе удалось понять? – спросил я.

- Не до конца, Гриша, увы, пока не до конца, - Гайя вздохнула, - поэтому здесь я не смогу сказать тебе ничего нового. Зато благодаря этому контакту я разобралась, как работает любовный тюрвинг. И теперь окончательно смогу обезопасить вашу команду от распространения этой заразы. Более того, при необходимости я смогу создать любое количество подобных устройств.

- Лучше не стоит! – попросил я, - но всё же хоть какие-то хорошие новости… в наших обстоятельствах это уже не мало!

- Это не единственные хорошие новости, Гриша, - продолжала Гайя, - я только начала.

Мы с Каем переглянулись, но промолчали.

- Создание в городе не знает о моём существовании. Защита создавалась непреднамеренно. Да и не защита это вовсе. Просто то, что объединяет мой мицелий в единую мыслящую сеть несовместимо с основой его существования. Оно меня просто вытесняет. А я поступила очень дальновидно, что не стала пытаться взломать эту так называемую защиту силой. Потому что единственное, чего бы я добилась – это то, что обо мне бы узнали. Кем бы ни были считыватели, они бы получили сведения обо мне.

- Это… обнадёживает, - заметил я, - но всё-таки. Что же нам делать? Судя по тому, что я помню, у нас ведь как-то получилось создать нормальную цивилизацию?

- Нам предстоит проделать большую работу, Гриша, чтобы это стало реальностью. Но рассчитывать на память я бы не стала. Содержимое твоей головы, весь твой прошлый опыт, завязан на динамическую четырёхмерную систему. Проще говоря, оно меняется, в зависимости от того, что происходит здесь и сейчас. А ты, разумеется, не можешь этого ни отследить, ни осознать.

- Ясно, - кивнул я.

- Но это ещё не всё. Понимаешь, какая ситуация. Считыватели пока что не знают о моём существовании. А, значит, у нас есть возможность одним махом решить эту проблему. Понимаете, ребята?

- Не совсем… - ответил Кай.

- Мы можем попытаться их уничтожить, - ответила Гайя, - сделать так, что они не появятся в твоём будущем.

9

16.

И служившие Демону, творившие злодеяния

И отводившие взгляд от непотребства

И не умевшие защитить потомство

И зрячие, чующие кровь

И те, кому чужие страдания дают постыдные чувства

Повинны смерти, дабы очиститься племени

17.

И был Защитник с духом Первого Изгоя твёрд сердцем

И творил он своё правосудие

И не было силы, чтобы остановить очищение

Глядел он на орды обречённых

И чувствовал себя в праве своём

Пока не увидел взгляд отрока

18.

Не знал отрок сей милости мира

И был в толпе, творившей непотребства

И не ведал, что это неправильно

И не было у него родителей

Ибо погибли они, защищая второго ребёнка

Отданного на заклание

19.

Сие было Защитнику неведомо

Но дух Ареса, пребывающий в нём

Просветлил его взор

И смог Защитник сердцем распознать

Как Соблазн завлёк его в смертельную ловушку

Соблазн мнимой справедливости через расправу

20.

И был первый соблазн преодолён

«Книга Ветра и Крови»

Ветхие главы

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

Таис назвала существо, которое паразитировало на людях, умным словом «эгрегор». Однако мне не хочется его использовать. В нём слышится что-то героическое. Слишком благородное звучание для этой твари. Но когда знаешь врага достаточно хорошо, против него гораздо легче создавать эффективное оружие.

В этот раз Гайя синтезировала для нас новые автономные защитные комбинезоны, построенные на иных принципах чем те, на которых живёт она сама. Иными словами, сбои на территории города им не грозили. Комбинезоны полностью закрывали тело, включая голову, лицо и органы дыхания. При этом воздух поступал внутрь через специальную фильтрующую мембрану. Внешняя поверхность была, по сути, одним сплошным экраном, выводившим динамическую картинку, создавая почти идеальный камуфляж. Если стоять на месте или двигаться медленно –бойца в таком комбезе со стороны заметить невозможно. Я проверял. Только если двигаться быстро, то становится заметен расплывчатый силуэт, плывущий в воздухе.

Операция готовилась ещё более тщательно чем когда-либо во время нашего долгого путешествия из прошлого. Используя беспилотник на большой высоте и съемку в различных диапазонах, мы смогли создать подробный трёхмерный план города. Имея данные из головы погибшего толстяка, мы даже смогли идентифицировать функциональное назначение большинства помещений. Но, к сожалению, определить цель с абсолютной достоверностью не получилось. Таким образом, у нас было несколько помещений – кандидатов, которые предстояло проверить.

Но изюминкой всего плана было, конечно, то, что удалось создать Гайе для борьбы со Считывателями. На мой взгляд, это нечто, максимально приближенное к определению «Абсолютное оружие». Она говорит, что подглядела идею, когда изучала архитектуру запрограммированной эволюции живых существ. И в этом ей здорово помог запас древней ДНК, который я додумался сделать, двигаясь сквозь время.

Это оружие представляло собой некую информационную структуру, состоящую из множества юнитов. В неактивном состоянии их было невозможно вычленить; атомы юнитов никак не отличались от атомов окружающей материи. Но достаточно им было оказаться вне уникальной сигнатуры земного гравитационного поля, и оружие активировалось. В боевом положении оно на фундаментальном уровне меняло свойства самоорганизации материи, делая невозможным существование любых других сложных информационных структур.

Разумеется, чтобы доставить юниты к Считывателям, они должны оказаться в телах и разумах (точнее, элементах базы единого разума) жителей города.

Вот это и было главной задачей нашей вылазки.

Идти снова решили ночью. Обитатель города, конечно, сделал выводы из предыдущего нападения и подготовился как мог. Вот только всё равно, при отсутствии у противника действительного опыта организации дозорной службы в реальных боевых условиях, по всем прикидкам ночью было больше шансов на успех.

В этот раз передоверять командование я не стал. Даже формально. Очень уж необычным было задание, и при этих вводных наши с Каем особенности перевешивали боевой опыт Максима.

Чтобы сэкономить силы, мы так же обошлись без длительных марш-бросков. Я просто перенёс ребят по двое, с помощью своего пространственного тюрвинга. Сначала – в радиус прямой видимости городских стен, а потом – и за стену. Гайя уверяла, что достаточно изучила возможности единственного обитателя города, чтобы понимать: работу тюрвинга он засечь не сможет, пока мы соблюдаем осторожность и носим подготовленные ей костюмы.

Самым неприятным моментом в ночном городе были неспящие стражники. Но мы о них знали, благодаря дрону. Они вели себя совершенно не по-человечески: часами стояли на одном месте, пристально вглядываясь в тёмные улицы, а потом вдруг, не сговариваясь, начинали перемещаться, меняя позиции, на первый взгляд, совершенно хаотично. Но это не был настоящий хаос. Понаблюдав за записями в режиме, я смог вычислить алгоритм, по которому они перемещались, и зафиксировать его, чтобы впоследствии предсказывать такие «внезапные» перемещения.

Вблизи неподвижные стражи выглядели жутковато: пустые глаза и полная неподвижность. Гайя ещё во время анализа записей, предположила, что на время вахты обитатель города берёт стражников под свой непосредственный контроль. Потому что стоять настолько неподвижно в «автономном режиме» совершенно невозможно.

Мы двигались очень медленно, очень внимательно глядя себе под ноги. Первым шёл Кай. Благодаря особому зрению, перед ним не стояло угрозы случайно на что-то напороться. Настоящие приборы ночного видения мы с собой взять не могли – они могли демаскировать нашу защиту.

Нужный нам подвал охранялся более тщательно, чем другие помещения: восемь стражников на входе, буквально в метре один от другого. Проскользнуть, наверно, можно – если сохранять ледяное спокойствие. Впрочем, в режиме это было не так уж сложно. Главное, чтобы «тяжелые» не сплоховали.

Сразу за стражниками начинались уже привычные ловушки: примитивные сигналки-шумелки. Но было и кое-что новое. Кай вовремя заметил свисающие с потолка провода, толщиной с волос, которые замыкали цепь на металлической плите на полу. Однако и здесь обитатель города допустил ошибку: эта ловушка была рассчитана на внезапность. Между нитями вполне можно было пройти. Если бы это существо догадалось, что с помощью этой технологии можно блокировать вход куда эффективнее, нам бы пришлось туго уже на этом этапе.

А так мы, спустившись на три уровня под землю, благополучно добрались до нужного подвала.

Тут было совершенно темно. По крайней мере, для большей части нашей команды. А ещё тут неприятно пахло: экскрементами, немытыми женскими телами и кровью.

Я вдруг упёрся Каю в спину: напарник встал в проходе, тяжело дыша.

- Гриш, - прошептал он, - тебе бы очень не понравилось то, что я сейчас вижу.

- Что там? – едва слышно спросил я, - стражников нет? Нас не услышат?

- Нас не услышат, Гриша, - ответил Кай, - но теперь я знаю, как они размножаются. И я бы очень хотел отдать обратно это знание…

Я чувствовал, как напряглась его спина. Такое бывало, когда он готовился к атаке или сильно нервничал.

- Спокойно, - выдохнул я, - что бы там ни было, спокойно.

- Ладно, - кивнул Кай, - кажется, я вижу проход…

Не говоря напарнику, я снова вошёл в режим. Если хорошенько напрячь уши, благодаря вычислительной мощности можно довольно точно воссоздать интерьер помещения по отраженному звуку. Поэтому, чтобы создать этот звук, я снова спросил напарника:

- Долго идти-то?

Кай снова остановился. Я почувствовал, как он повернулся ко мне:

- Долго, - ответил он шёпотом, - метров сто. Гриша, я могу не сдержаться. Тут надо всё предать огню…

- Держись, напарник, - твёрдо ответил я, уже создавая картинку на основе отражённого звука.

В этот момент Макс, шедший сразу на мной, положил мне руку на плечо.

- Что там? – прошептал он ещё тише, чем Кай, у самого моего уха.

- Всё в порядке, - ответил я, - идём дальше.

И я зашагал вперёд. А в голове у меня уже начала проявляться чёрно-белая картинка.

В режиме переживать эмоции было значительно легче. Но даже так я сочувствовал Каю. Он-то видел то, что передо мной открылось, во всех подробностях и мельчайших анатомических деталях.

Это был инкубатор. О таком, возможно, мечтали нацистские военные преступники, выдававшие себя за врачей. Обрубки женских тел, без голов и конечностей, были срощены с какими-то хитросплетениями непрерывно пульсирующих трубок. Эти трубки сливались в единую кишку, которая уходила куда-то наверх, сквозь высокий сводчатый потолок. Большинство обрубков было беременно. В режиме я даже мог высчитать возраст плода внутри каждого из них.

Я осторожно положил ладонь на плечо Каю. Потом наклонился и прошептал ему на ухо: «Чтобы победить врага, можно пройти через всё». Это была цитата из Срединного Цикла «Книги Ветра и Крови», работу над которым мы начали совсем недавно.

Кай не ответил. Вместо этого он двинулся вперёд, шагая уверенно и осторожно.

До конца перехода через этот филиал преисподней я не выходил из режима. После того, как мой мозг создал картину происходящего вокруг, чтобы её поддерживать и обновлять много звука было не нужно. Вполне хватало тихого шороха наших шагов и неприятных звуков биологической природы, сопровождавших работу инкубатора.

Потом мне всё-таки пришлось вернуться в нормальное состояние. Перекуса с собой не было, а силы были нужны на то, чтобы эвакуировать группу.

Наконец, мы дошли до лестницы, которая вела на уровень ниже. Спустившись по крутым каменным ступеням, мы оказались там, где и предполагали, разглядывая данные, полученные с дрона. В детской.

Это было длинное помещение, разделённое двумя рядами колонн, подпирающих сводчатый потолок. Тут был свет: несколько рядов тусклых чадящих факелов. Вопреки моим ожиданиям охраны тут не оказалось. Видимо, обитатель города счёл вероятность нашего появления здесь исчезающе малой.

Сначала шли ясли. Узкие ряды одинаковых кроваток-колыбелей, выструганных из досок. У каждой – что-то вроде приспособления для автоматического кормления, связанного с ещё одной системой переплетающихся трубок, очень похожую на ту, которую мы видели в инкубаторе. При мысли о том, что это могла быть одна система, напрямую связанная с женскими телами (и их молочными железами) меня замутило.

Младенцы тихо посапывали, шевеля во сне ручонками.

Стараясь не думать и не чувствовать, я двинулся дальше, вслед за Каем. Для наших целей нам нужны были ребятишки постарше.

Ясли вскоре закончились, сменившись чем-то вроде огороженных загонов. Дети внутри оградок спали прямо на полу, вповалку.

Несмотря на весь кошмар увиденного, обстоятельства складывались для нас удачно.

Теперь нам нужно было всего лишь разложить на полу, в нескольких загончиках заранее приготовленное угощение.

Дети, в какую бы эпоху они ни родились, должны любить сладкое. Я в этом не сомневался и Гайя была со мной согласна.

Нет, конечно, в угощении не было ничего опасного для самих детей. Это не было ядом. Иначе я бы не смог даже планировать такую операцию. Дети останутся в живых. Вырастут. Даже смогут оставить потомство, если город для этого просуществует достаточно долго. Но они внесут в генофонд города юниты, созданные Гайей, которые активируются в тот момент, когда поселение «считают». И тогда, как мы рассчитывали, проблема Считывателей исчезнет навсегда. Человечество останется предоставлено собственной судьбе. Наверно, более великую цель себе и представить сложно…

Бойцы уже разошлись по ближайшим загончикам и приготовились раскладывать угощения.

Я тоже подошёл к ближайшей оградке.

И тут произошло непредвиденное. Один из чумазых мальчишек, только что мерно сопевший во сне рядом с такими же детишками, вдруг открыл глаза и уставился прямо мне в глаза. Чтобы не запаниковать мне пришлось напомнить себе, что комбинезоны по-прежнему работали: я едва угадывал движение других бойцов.

Но тут мальчишка заговорил:

- Привет, - шепотом сказал он, - ты дух подземелья, да?

Я замер, боясь вдохнуть. Остальные, судя по всему, тоже.

- Про тебя рассказывали старшие, - продолжал мальчишка; он осторожно поднялся на локтях, продолжая глядеть в мою сторону, - тебя и правда почти не видно. Скажи, а это правда, что ты можешь поговорить с мамой?

Я продолжал стоять неподвижно.

- Об этом нам знать не положено, но старшие ребята говорят перед самой инициацией, что у всех малышей когда-то были мамы.

Краем глаза я увидел движение. Как будто Кай пытался мне что-то сказать жестом. Но я в тот момент не мог воспринимать никакую информацию.

- Дух, ты ведь ещё здесь? Ты передашь маме, что я скажу, хорошо?

Мальчишка смотрел на меня своими огромными, полными надежды глазами, в которых отражался тусклый свет факелов.

И в этот момент я сломался.

- Кай, выводи группу, - сказал я едва слышно на марсианском, и тут же добавил по-русски: - операция отменяется. Смена плана. Встречаемся у точки рандеву наверху. Может, опоздаю на пару минут, вы продержитесь.

Я откинул лицевую маску и шлем.

Больше всего я боялся, что в этот момент мальчишка завопит – или от страха, или от восторга. Но он повёл себя очень правильно: да, его глаза от удивления ещё больше расширились, но он продолжал сидеть тихо.

- Ты пойдёшь со мной, - сказал я на местном наречии, обращаясь к нему, - я покажу тебе маму.

После этого я наклонился через ограждение и взял ребёнка на руки.

Когда мы шли через инкубатор, я зачем-то осторожно прикрывал ему глаза ладонями. Будто боялся, что в полной темноте он сможет разглядеть окружающий нас ужас.

10

Мальчишке было очень страшно; я чувствовал, как дрожит его тщедушное тельце. Но он держался достойно, как мужчина. Ни жалоб, ни криков – хотя я ведь даже не предупредил его о перемещении. Каково ему было оказаться стразу высоко в воздухе, среди ночных звёзд, когда ветер хлёстко бьёт по ушам, а рядом только непонятный дух с человеческим лицом?

Мне никогда этого не узнать.

Возле челнока меня встретила Таис. Она стояла у входа в ожидании конца операции. Не ложилась спать, потому что, по её словам, «это плохая примета, спать, когда мужчины на войне или на охоте».

Увидев мою ношу, она удивлённо посмотрела на меня, но не произнесла ни звука. Вместо этого подошла ко мне. Осторожно обняла ребёнка, и забрала его у меня.

Мальчишка в этот момент открыл глаза. Посмотрел на Таис и широко улыбнулся.

- Ты мама, да? Дух принёс меня к тебе?

- Да, малыш, - я видел, как по щеке Таис скатилась крупная, как бриллиант, слеза, оставляя влажный след на её смуглой коже, - теперь ты с мамой. Ты в безопасности!

- Покорми его, - попросил я Таис, - и, наверно, спать уложи. Можешь в моей каюте, она не заблокирована, там есть чистое бельё.

Таис не ответила, только кивнула, продолжая гладить ребёнка по спинке.

Я кивнул в ответ и тут же прыгнул обратно: надо было вытаскивать парней из города.

Признаться, я опасался осложнений. Они всегда бывают, когда план меняется. Но в этот раз словно что-то прикрывало нас сверху; нечто за переделами понимания и людей, и чужих.

Возвращение прошло гладко.

«Тяжёлые» были немного растеряны и Макс пытался подойти ко мне, чтобы поговорить. Но я знаком отослал его, мол «позже». Он подчинился.

Кай подходить не стал. Но по его взгляду я видел, что он полностью оправдывает произошедшее.

«Гриша, что ты делаешь?» - наконец, проявилась Гайя.

«Ты видела малыша? – спросил я, - его… можно вылечить? Вытащить из него то, что было в том толстяке?»

В ожидании ответа я чувствовал, как сердце предательски сжимается в груди.

«Гриша, в этом нет необходимости, - ответила Гайя, - люди города становятся частью единого только после того, как проходят обряд инициации. Это чем-то похоже на то, что проходили вы с Каем, когда из вас готовили тренировочных бойцов».

«То есть… он чист? – на всякий случай уточнил я, пытаясь скрыть ликование, - его можно спасти?»

«Гриша, он сейчас ничем не отличается от обычного человеческого ребёнка. Незрелый мозг не годится для размещения той личности, которая владеет городом. Почему это так важно для тебя? Почему ты прервал наш план?»

«Нам надо спасти детей», - ответил я.

«Спасти от чего? – Гайя транслировала недоумение, - им ничего не угрожает!»

«Им угрожает тварь, которая владеет всеми взрослыми, - ответил я. - Это абсолютное зло. Ты знаешь, что оно устроило в подвале?»

«Ты про чанную? – спросила Гайя, - они так называют это помещение».

«Его надо уничтожить», - твёрдо подумал я.

«Ты про обитателя города? – растерянность в её голосе не проходила, - его итак скоро поглотит Считыватель. А, если бы мы довели план до конца, то это бы произошло не напрасно!»

«И спасти детей!» - повторил я.

«По-моему, мы идём по кругу», - заметила Гайя.

«Я не понимаю, почему ты не понимаешь».

«Гриша, существо в городе – всего лишь ещё один жизненный уклад. Заложенный программой вашей эволюции. Я видела много разных укладов, у очень многих существ. Я не понимаю, что заставляет тебя делать странные поступки. Почему ты вдруг стал вести себя совершенно иррационально».

«Как можно его убить? – спросил я, - ты знаешь? Можешь предложить решение?»

«Гриша, я бы не стала этого делать, даже если бы у меня было бы решение, - ответила Гайя с сожалением и мысленно вздохнула, - по той же причине, почему я не помогаю вам охотиться. Я не могу отказать в праве существования этому существу. Понимаешь?»

«Мне казалось, что ты на нашей стороне», - заметил я, не понимая, откуда в моих мыслях взялась злость.

«Гриша, я действительно на вашей стороне, - терпеливо, с сожалением, пояснила Гайя, - на стороне всех земных существ. Я хочу помочь вам освободиться. Мне не нравится, что кто-то создал вас для того, чтобы потом использовать. Я за то, чтобы вы могли сами решать свою судьбу. Чтобы мы вместе несли ответственность за наш мир. Понимаешь? Я за это!»

«Оно – не мы, - возразил я, - и никогда нами не будет! Пойми же, наконец, это же абсолютное зло!»

«Прости, Гриша».

«Постой, - я с огромным трудом взял себя в руки, - хорошо. Я не прошу тебя его убивать. Но ты можешь хотя бы теоретически предположить, как это можно сделать?»

Гайя снова мысленно вздохнула.

«Теоретически я вижу только один способ, - всё-таки сказала она, - нужно физически уничтожить всех носителей. Всё взрослое население города».

Я задумался на минуту.

«Если мы это сделаем, - сказал я после паузы, - ты сможешь разобраться, как работает этот их инкубатор? Чтобы довести до родов все беременности?»

В этот раз Гайя ответила не сразу, что было очень необычно.

«Да, Гриша, - сказала она, наконец, - с вероятностью больше девяноста процентов я смогу разобраться и помочь дорастить эмбрионы до родов. Обращайся, если дойдёт до этого. А пока, извини, я выйду из контакта с тобой. Я не могу участвовать в том, что ты задумал. Для меня это невыносимо».

«Подожди!» - окликнул я.

«Да?»

«Если я… мы всё же сделаем это – ты вернёшься?»

«Я постараюсь убедить себя в том, что это было частью эволюционной борьбы. Что ваши виды конкурировали за одну экологическую нишу. Я готова признать геноцид частью борьбы за существование, но это не значит, что мне он нравиться как явление. Тебе ведь знаком этот термин, да, Гриша? Я взяла его из памяти Таис».

«Спасибо, - ответил я, - спасибо за попытку понять. Но ты не очень точна. Это точно не геноцид. Я собираюсь спасти всех ребятишек».

«Ты понял суть, Гриша, - ответила Гайя, - остальное детали. Не представляю себе, как ты это сделаешь. Вы даже прокормить их не сможете, если убьёте всех взрослых».

«Я что-нибудь придумаю, - твёрдо сказал я, - хотя, признаюсь, мне страшно. И мне будет тебя не хватать».

«Гриша, я всё же надеюсь, что ты передумаешь. Уничтожение разумной жизни для меня — это как ещё одно крупное вымирание», - вздохнула Гайя. А потом её незримое присутствие вдруг пропало. И в ту секунду я понял, что ещё никогда не чувствовал себя настолько одиноким.

Но в своём решении я не усомнился ни на мгновение.

Наоборот, после обрыва связи пришла решимость. И голова вдруг заработала чётко и ясно. В ней рождался план, который обитатель города имел все основания считать зловещим.

11

Мы собрались малым советом в кают-компании: я, Кай, Таис и Максим. Зная, что Гайя в этом совещании принимать участие не будет я чувствовал себя неуютно. Только теперь я осознал, насколько привык к её постоянному присутствию; к тому, что где-то рядом всегда есть могущественный союзник, готовый в любой момент помочь и подстраховать. Очень опасное состояние.

- На некоторое время Гайя нас оставила, - начал я, ещё раз поглядев в глаза каждому из присутствующих.

- Почему? – спросил Кай, - что случилось? Она… обиделась на то, что ты не стал придерживаться её плана?

Я грустно улыбнулся.

- Нет, Кай, дело не в этом. Уничтожение обитателя города противоречит её собственным убеждениям. Она против любого геноцида. Поэтому лучшее, что мы можем сделать в этой ситуации – это временно разойтись.

- Временно? – вмешалась Таис, - ты сказал – временно?

- Она обещала вернуться, когда мы решим этот вопрос, - я опустил взгляд и добавил: - Или же, подумав, откажемся от его решения.

Я достаточно хорошо знал присутствующих, чтобы уловить волну облегчения.

- А мы точно хотим их уничтожить? – спросил Кай, - может, всё-таки есть другой путь? Можно ли их освободить?

- Гайя сказала, что после посвящения человека освободить нельзя. Он навсегда принадлежит сущности, - ответил я, потом сделал небольшую паузу, после чего сказал: - я много думал этой ночью. Про то, что сделал. Казалось бы: вот она, возможность – раз и навсегда избавиться от проклятия всего человеческого рода, да? И я её упустил, поддавшись эмоциональному порыву. Так это выглядит со стороны да?

Макс посмотрел на присутствующих. Потом высказался:

- Ну, если совсем честно, это было не профессионально.

- Принято, - кивнул я.

- Как марсианский военный я не видел другого выхода, - всё-таки вмешался Кай, правда, не поднимая взгляд, - Гриша поступил правильно. Несмотря ни на что.

- Сущность в городе может быть угрозой пострашнее этих Считывателей или Создателей, - сказала Таис, глядя мне в глаза, - мы очень мало про них знаем. А про эту тварь нам известно достаточно, чтобы понимать: мы не можем жить одновременно на одной планете. Для меня исключительно важно чувствовать себя полноценным человеком. Если понимаете, о чём я.

- Таис, ты близка к истине, - ответил я, - но на самом деле всё ещё проще.

Макс и Кай переглянулись.

- Гайя не идеальна, - продолжал я, - она очень одинокое существо с возможностями, которые кажутся безграничными даже ей самой. И все прошедшие миллионы лет её только убеждали в том, что она может всё. Понимаете? Она иначе видит реальность. Даже при её интеллекте она подвержена ошибке восприятия. Понимаете?

- Честно говоря – пока не очень… - ответил Максим.

- Даже зная меня она не смогла предсказать реакцию на обстановку, в которой мы оказались. Уверен, если бы она это предвидела, то нашла бы способ подстраховаться. И её план был бы выполнен. Но нам, на самом деле, очень сильно повезло, что этого не произошло.

- Гриша, поясни, пожалуйста, - попросила Таис, - я не улавливаю нить.

- Я готов поверить, что она создала абсолютное оружие, - ответил я, - вот только все мы чуть не совершили грандиозную ошибку, попытавшись его применить.

- Реализовать возникшее преимущество… это ошибка? – Макс поднял бровь.

- Дело в том, что это преимущество – кажущееся, - ответил я, - мы слишком мало знаем о Считывателях. Возможно, единственное, чего бы мы добились – это полное обнуление жизни на нашей планете. Нельзя применять оружие любой мощности против объекта, о котором известно так мало!

- Считыватели не являются неуязвимыми, - заметил Кай, - фаэтонцы перехватили управление их зондом. Сфера уничтожила их скаута… возможно, у Гайи были основания для некоторого оптимизма?

- Уверен, что она рассуждала похожим образом, - улыбнулся я, - и это – грандиозная ошибка!

- Но чему? Поясни! – попросил Макс.

- Гайя застыла во времени, - ответил я, - она развивается скачками, от кризиса до кризиса. В остальное время у неё просто нет никаких стимулов меняться. Она время воспринимает по-другому, понимаете? Но Считыватели, кем бы они ни были – больше похожи на нас. И мне страшно представить, кем они стали спустя сотни миллионов, или даже миллиарды лет! Тут может быть множество вариантов: может, они вообще утратили интерес к происходящему в этой Вселенной, и мы имеем дело с остатками их технологической инфраструктуры, которая была просто брошена и развивалась по неизвестному нам пути мёртвой эволюции; может, сам процесс считывания стал для них милой ностальгической игрой; может, они передали контроль над этим процессам каким-то своим наследникам. Вариантов много, понимаете? И вы можете предсказать, что будет, если нечто, более могущественное, чем Гайя, получает подобный «пакет»? Я – нет.

В кают-компании повисло напряжённое молчание.

- Но что же тогда делать? – Кай нарушил его первым, - просто… принимать происходящее?

- Ни в коем случае! – возразил я, - нам нужно восполнить недостаток того, чего нам категорически не хватает! Нам нужна разведка! Мы должны точно понимать, с чем имеем дело.

Присутствующие растеряно переглянулись.

- То есть, ты предлагаешь оставить всё как есть, но вместо оружия запустить к Считывателям некоего червя-шпиона? – спросил Макс, - и почему ты не предложил этот план Гайе?

- Но как же… быть с детьми? – вмешался Кай.

- Наша задача: попытаться искусственно ускорить созревание таким образом, чтобы считывание произошло как можно скорее. И сделать так, чтобы в момент, когда это произойдёт, дети и инкубатор были изолированы от основного города. А Гайе я это не предложил, потому что осознал: мы слишком от неё зависимы стали. Надо учиться самим справляться с проблемами. Иначе грош цена, нам и тому человечеству, которое мы хотим построить.

- Гриша… я не думаю, что это возможно нашими силами, - вздохнула Таис, - ещё и без помощи Гайи.

- Я не говорю, что это просто, - я пожал плечами, - но ночью, размышляя, я придумал кое-что. План, который может и сработать.

Найти место, где хранились запасы веществ, которыми мазали нас с Каем во время «посвящения» было совсем не просто. Но я справился. Для этого пришлось проследить за очередной группой «испытуемых», которые пришли из внешних поселений для участия в игрищах.

Наблюдая за всеми манипуляциями, мне было сложно сдержаться, чтобы не начать разрушать всё это место на корню. С имеющимися на борту челнока возможностями это было вполне реально. Достаточно одного плазменного заряда, эквивалентного паре мегатонн старой доброй атомной бомбы. Но, убивая таким образом город, я бы убил и детей, которые до посвящения не имели никакого отношения к странной сущности, завладевшей мозгами взрослых. Эти дети, они хотели нормальных семей, нормального детства. А их заведомо лишили всего этого.

Их спасение стало для меня чем-то вроде жизненного вызова. До этого, несмотря на массу сложностей, которые нашему отряду удалось преодолеть, я всё-таки продолжал реагировать на непрерывно падающие на меня задачи. Я не управлял ситуацией. А теперь, впервые за то время, которое прошло с момента обнаружения первого тюрвинга в подмосковном лесу, я чувствовал, что пытаюсь вести свою игру, по своим правилам. И это ощущение придавало сил. Помогало преодолевать любые соблазны.

Как я выяснил, стоя несколько часов бесплотной тенью в зале, где обрабатывали бойцов, мази вовсе не были главным компонентом в «химической подготовке». Нечто опалесцирующее, из маленького стеклянного сосуда, было добавлено в состав перед концом процедуры. А ещё что-то распылялось в воздухе, над столами, через небольшое вентиляционное отверстие.

Сначала я проследил за служащим, который специально принёс стеклянный сосуд.

Он долго спускался в городское подземелье, минуя многочисленные запоры и ловушки, справиться с которыми в обычном состоянии я бы не смог. Но я, конечно, был в режиме. И следовал за ним, до деталей повторяя каждое его движение и жест.

Спуск был долгим. Час. Может, полтора. Мне приходилось есть на ходу, благо я взял с собой специальные питательные батончики, оставшиеся ещё из марсианского рациона. Сейчас эта еда была на вес золота, потому что восполнить её было нечем.

Под землёй было довольно прохладно. И это было даже хорошо: сейчас я особенно остро почувствовал, что в режиме температура моего тела заметно поднимается. А отвод лишнего тепла делает голову особенно ясной.

Наконец, после очередной хитроумной ловушки, мы оказались в большом подземелье с традиционным для города сводчатым потолком. Помещение было освещено несколькими довольно тусклыми люминесцентными полосками, испускающими зеленовато-синий свет. Такую технологию я видел в городе впервые. Что это? Биолюминисценция? Или что-то радиоактивное? У меня не было точного ответа для этого вопроса; для вычислений не хватало разрешающей мощности сенсоров – моих глаз. Вот Кай бы на моём месте сразу определ. Может, всё-таки стоило взять его с собой?

Поставив сосуд с остатками жидкости в деревянный шкаф со специальными ячейками для множества таких же сосудов, служащий, опасливо оглядываясь на источники света, быстро вышел из помещения, едва не столкнувшись со мной. Только благодаря режиму я смог убраться с его дороги вовремя. И чуть не оказался в ловушке: запорный механизм массивной двери с железными вставками можно было отпереть только снаружи.

Я успел подставить носок ботинка так, что между дверью и стеной остался крошечный зазор. Служащий, судя по шагам, замешкался на секунду. Но возвращаться, чтобы проверить дверь, не стал. И отлично: иначе моя вылазка бы сильно осложнилась. И дело было вовсе не в том, что служащего пришлось бы убить. Гораздо хуже, что о моих интересах узнал бы единственный по-настоящему разумный и самостоятельный обитатель города. Тогда под угрозой оказался бы весь мой план.

Аккуратно достав из рюкзака, спрятанного под маскировочной тканью (она по-прежнему отлично работала, даже в отсутствие Гайи), одну из заранее приготовленных пробирок, я подложил её под дверь. После чего принялся рассматривать внутренности хранилища более подробно.

Когда Гайя упомянула, что жизненный уклад в городе напоминает муравейник, сопоставив это с собственным болезненным опытом, я предположил, что ферромоны или же вещества, их заменяющие, должны играть большую роль в функционировании этого мета-организма. Уже при первом, беглом, взгляде на помещение было понятно, что моя догадка была абсолютно верна.

Подземелье было заполнено большими глиняными сосудами, предназначенными, очевидно, для хранения неких веществ. Сосудов было довольно много, пара сотен. Примерно столько и должно было быть, чтобы регулировать основные параметры общественной жизни, по моим грубым прикидкам. Я как раз взял с собой двойной необходимый запас вакуумных пробирок для сбора проб.

Из режима я не выходил, потому что «обнулилась» бы память о каждой из ловушек по дороге в хранилище. Кроме того, каждая крышка сосуда, как выяснилось, была снабжена отдельной ловушкой, которая была способна намертво заблокировать сосуд, если попытаться его открыть неправильно.

Считать механизм даже в тусклом свете труда не составило. И я быстро, насколько мог, взял образец каждого вещества, которые находились в хранилище.

Вылазка получилась очень долгой, а запасы батончиков таяли удручающе быстро. И, когда я, наконец, добрался до челнока – был уже на грани потери сознания.

У входа меня встречал Кай. Он подхватил меня, когда я зашатался, пытаясь снять защитный костюм.

- Ты как? – взволнованно спросил он, - ранен?

- Нет, - выдохнул я; в том состоянии я даже помотать головой не мог, - всё хорошо. Запускай на анализ немедленно. Мне… надо поспать.

- Долгий режим, да? – уточнил напарник.

Вместо ответа я попытался сделать шаг в сторону корабля, но тут в глазах окончательно потемнело. Но перед тем, как вырубиться, я успел услышать голос Макса: «Что с ним? Помощь нужна?»

12

Я пришёл в себя в медицинском отсеке. Удивительно, но чувствовал я себя прекрасно: хотелось немедленно встать и выйти на пробежку, или пойти тренить в нашем небольшом зале.

Возле кровати сидела Таис и читала книгу. Я не особенно удивился, разглядев обложку одного из канонических экземпляров «Книги Ветра и Крови».

- О, Гриша! Проснулся? – она улыбнулась, глядя на меня.

- Ага, - кивнул я, - где Кай? И остальные?

- Солдаты тренируются, - ответила Таис, - их командир совсем загонял. Они устроили в лесу что-то вроде полигона. А Кай в медлаборатории, тут за переборкой. Позвать его?

- Позови, пожалуйста, - я улыбнулся и сел на постели, откинув простынь; впрочем, её тут же пришлось запахнуть обратно: как выяснилось, я был совершенно голым.

Таис едва заметно улыбнулась, но никак это происшествие не прокомментировала.

Через минуту она вернулась с Каем. Напарник был одет в защитный халат; он выглядел измученным, как будто не спал всю ночь. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

- Ну как новости? – спросил я нейтральным тоном.

- Отлично, первый, - Кай улыбнулся: широко, от уха до уха, - ты был прав. Это были различные комбинации ферромонов. Наш анализатор смог идентифицировать часть и обозначить соответствующие рецепторы. Но для полной расшифровки библиотеки понадобится гораздо больше времени. У нас на борту нет полноценного квантового компьютера, а он был бы очень кстати…

- Есть у нас такой компьютер, - я дважды коснулся указательным пальцем своего лба, - притащи, пожалуйста, в лабораторию столько энергетических батончиков, сколько сможешь найти на борту.

- Гриша, ситуация ведь не критическая, - мягко сказала Таис, - мы вполне можем подождать день-два, пока ты нормально восстановишься.

- Я в полном порядке! – ответил я, совершенно не покривив душой, - кроме того, у меня под рукой будут очень совершенные средства записи. Я смогу прерываться в случае необходимости. Это гораздо безопаснее!

Таис с осуждающим видом покачала головой, но промолчала.

Я никогда не был большим специалистом в области генетики и органической химии, тем более марсианской. Но ключевыми обозначениями, «научным языком» этой цивилизации я владел в достаточной мере.

Для реализации моего замысла мне нужно было найти комбинацию определённых ферромонов и гормональных препаратов, которые вызовут предсказуемую реакцию у нужных мне «особей» в городе (я с какого-то момента перестал считать их полноценными людьми).

Создание препарата с требующимися мне характеристиками с нуля было бы совершенно невозможно в наших стеснённых условиях, даже с таким мощным инструментом, как мой режим. Однако, противник сам дал нам в руки оружие. Единственный по-настоящему мыслящий обитатель города, конечно же, подчинял себе людей и управлял этой массой не только с помощью «силы мысли» и прочих с трудом понятных вещей, относящихся к высшей физике. Ему нужна была банальная органическая химия. Это просто и эффективно, чтобы держать под контролем большую массу особей, вынужденных работать как единое целое. По сути, он делал то же самое, что любой многоклеточный организм, только клетками ему служили человеческие особи.

Базовые препараты медицинский анализатор определил сходу: расшифровал формулу и описал действие с указанием конкретных рецепторов, на которых он воздействует. С комбинированными «коктейлями» было сложнее: как в смысле предсказания реакции, так и в расшифровке формул.

Наверняка для Гайи разобраться со всем этим не составило бы большой проблемы. Но, в конце концов, я был рад, что мы занимаемся этим сами. Было в таком положении вещей что-то фундаментально правильное.

К Максу и его воякам я даже не зашёл. Сразу направился в лабораторию, как только Кай принёс одежду.

Таис возилась с мальчишкой. Тот, похоже, совершенно пришёл в себя и носился по коридорам корабля со смехом, играя во что-то со своей вновь приобретённой мамой. Глядя на них, я вздохнул. Согласно моему плану, пацану предстояло вернуться в город. И совершенно непонятно, как на это отреагирует Таис…

Отправив Кая спать, я сел за спектрометр и компьютер, сжевал первый батончик и вошёл в режим.

Поиск нужной комбинации занял всего двенадцать часов. За это время я пять раз выходил из режима, зафиксировав результаты вычислений, чтобы дать себе передохнуть. Но вот: формула нужного препарата загружена в биореактор, вместе с сырьём. Я успел запустить процесс, когда в лабораторию вошёл Кай.

- Как успехи? – спросил он, тревожно глядя мне в глаза.

- Мы справились, - ответил я.

- Серьёзно? – напарник искренне удивился.

- Ты что же, не верил, что я справлюсь? – усмехнулся я.

- Если совсем честно – то не очень, - он покачал головой, - я никогда особенно не доверял этим вещам…

- И правильно делал, - кивнул я, - химия должна подчиняться воле. А не наоборот. Но с этой тварью по-другому не справиться.

- Когда начинаем? – спросил напарник.

- Как только получим препарат, - ответил я, - кстати, скажи Максу, чтобы отправил своих людей отдыхать. Часов через восемь мне нужно, чтобы вся команда бодрячком.

- Ясно, - кивнул Кай, направляясь к выходу.

- Стоп! – окликнул я напарника, - позови, пожалуйста, Таис. Надо с ней кое-что обсудить.

К моему удивлению, известие о том, что мальчишку придётся вернуть в город Таис воспринялся совершенно спокойно. Даже улыбнулась. И ответила:

- Ну вот и отлично. Наконец-то у меня есть твёрдая причина, чтобы быть с вами.

Тут я даже растерялся.

- Ты же не думал, что только что найденная мама может так просто отдать ребёнка? – спросил она, глядя на меня с лёгким недоумением, - что бы ты там себе ни планировал, но после этого он будет окончательно потерян.

- Слушай, - начал я, - он будет под моим личным присмотром. Я буквально жизнью за него отвечаю! И потом: у тебя же боевого опыта нет!

- У меня? – Таис удивлённо изогнула бровь, - ты помнишь, откуда я родом?

Я чуть было не ляпнул, что из внутренностей межзвёздного хищника, способного считывать информацию через сеть устройств – спор, даже из другого времени. Но, к счастью, вовремя осёкся.

- Все жрицы нашего племени немного воины, - чуть потупившись, сказала Таис, - а, если совсем честно, - она резко сменила тон; он стал более властным и деловым, - то даже не немного.

- Ладно, - вздохнув, сказал я, - буду приглядывать за вами обоими.

Таис взглядом умудрилась отчётливо сказать: «Это ещё посмотрим, кто за кем будет приглядывать». Но вслух ничего не ответила. Только улыбнулась, поднимаясь, после чего кивнула и направилась к выходу.

- Постой! – окликнул я её, - как его зовут-то хоть? Ты спросила?

- Его племя не даёт имена детям, - ответила Таис, остановившись у двери и не оборачиваясь, - но имя у него есть. Первое тайное имя, которое я дала ему самостоятельно, как жрица своего племени.

- И какое? – спросил я.

- На то оно и тайное, чтобы кроме меня и его никто больше его не знал. Первое открытое имя он получит после первого значимого поступка в своей жизни. Получается, совсем скоро.

- Хорошо, - ответил я, - спасибо.

Я не сомневался в том, что всё делаю правильно. Но почему-то мне было не по себе.

13

Найти жреца оказалось очень сложно. В какой-то момент я даже начинал думать, что план не удастся реализовать и придётся искать новые обходные пути. Но, в конце концов, его удалось обнаружить – когда я отключил режим и доверился интуиции.

Скрывался он, можно сказать, на самом видном месте. Прямо в жертвенном камне была оборудована келья с умывальником и простой кроватью. Вот на ней он и лежал: без движения, уставившись в потолок. Поначалу я даже подумал, что он умер. Но нет: грудь, покрытая замысловатыми татуировками, продолжала ритмично вздыматься.

Чтобы подойти незамеченным, пришлось снова войти в режим. Но даже в нём я удвоил осторожность, считывая малейшие колебания среды.

Жрец – важная функциональная часть системы города. Почему же его обитатель держит его в таких, скажем прямо, стеснённых условиях? Да и многочасовое неподвижное лежание уж точно не добавляет здоровья… у него должны как минимум пролежни появиться. Но тогда, во время ритуала, ничего подобного я не разглядел. Значит ли это, что он всё-таки иногда поднимается, чтобы размяться? Можно было бы остаться понаблюдать, но мне хотелось как можно скорее завершить начатое. Тем более, что предстояло сделать ещё очень и очень многое.

Когда инъектор, скрытый в моей ладони под невидимым материалом, был уже в паре сантиметров от татуированного плеча, жрец вдруг дёрнулся. Обвёл внимательным взглядом помещение, фокусируясь на каждой мелочи.

Я замер, затаив дыхание. Жрец ещё раз оглядел помещение, потом упёр взгляд в потолок и снова замер. Его глаза остекленели.

Сопло инъектора застыло в паре миллиметров от кожи; я, строго по инструкции, активировал его. Послышался короткий «пшик». Жрец мгновенно поднялся вертикально, даже не отталкиваясь от своего ложа. Такое я раньше только в фильме ужасов видел.

Он смотрел прямо на меня.

- Ты здесь, я чувствую, - произнёс он, - что вы задумали? Думаешь, это сойдёт тебе с рук? Ошибаешься. Мы могли бы объединиться. Соединить наши народы.

Жрец снова отвёл взгляд, отвлёкшись на солнечный луч, скользнувший в помещение через узкий вход.

Я воспользовался паузой и бесшумно метнулся к выходу. Кажется, жрец продолжал свой монолог. Но я не хотел к нему прислушиваться.

Макс и его бойцы ждали меня в условленном тихом месте у городской стены. Разумеется, они тоже были в маскировке, но в режиме я без труда угадывал их местоположения, по оптическим искажениям.

- Успешно? – прошептал я.

- Да, - кивнул Макс, - камеры установлены в ключевых точках, всё по твоему плану.

- Отлично! – кивнул я.

На челноке были наборы дистанционного зондирования и наблюдения, в том числе в составе ремкомплектов к дрону. Но их было недостаточно для моего замысла. Поэтому пришлось демонтировать часть внутренних камер в помещениях и снабдить их передатчиками. Эта работа заняла несколько часов, но Кай блестяще справился с задачей. И вот теперь «тяжелые» установили систему наблюдения и регистрации параметрической информации по всему городу. Когда начнётся «считывание», что бы оно из себя ни представляло, мы будем получать нужные сведения в режиме реального времени.

- Действуем дальше по плану, - скомандовал я, доставая тюрвинг перемещения.

- Принято, командир, - ответил Макс.

В задачу бойцов входило проникнуть в «детскую» и скрытно занять ключевые точки, чтобы не допустить проникновения местных жителей, если вдруг жрец решит, что дети – тоже вполне подходящий материал для его практик.

Таис ждала у входа в челнок. Мальчишка стоял перед ней. Он был одет только в набедренную повязку – ту же самую, в которой я забрал его из «детской».

Он почуял моё прибытие: повернулся к новообретённой маме и дёрнул её за комбинезон, посмотрев наверх. Таис ласково улыбнулась в ответ.

Я подошёл к ним, откинув лицевую маску.

- Маме тоже нужна такая одежда! – мальчишка указал на меня, очевидно, имея ввиду маскировочный комбинезон, синтезированный Гайей.

- Обязательно, - улыбнулся я, приседая перед ним на корточки, - двух бойцов мы оставим охранять наш корабль. Один из них отдаст свою одежду твоей маме.

Мальчишка широко улыбнулся.

- Ты точно всё хорошо запомнил? – спросил я.

- Я всё запомнил, - кивнул мальчишка с серьёзным видом, - подговорить старших, чтобы те несли малых. Которые сами ходить не могут. Сказать, чтобы бежали со всей силы, когда ваши духи придут. Чтобы прятались за их спинами и ничего не боялись.

- Тебя послушают?

- Меня точно послушают! – мальчишка гордо выпятил нижнюю челюсть, - наставники говорят, что я самый умный. Из меня хотели сделать жреца.

Меня внутри передёрнуло, но я смог сохранить контроль над мимикой.

- Молодец, - сказал я, поднимаясь.

- Гриш, - тихо сказала Таис, - на секунду.

Я кивнул, и мы отошли чуть в сторону. Мальчишка остался на месте, с любопытством разглядывая один их хвостовых двигателей.

- Тебе комбез подошёл, - первым спросил я, - почему ты не надела его?

- Подошёл, всё в порядке, - ответила Таис, - хотела как можно дольше не «становиться духом» для ребёнка. Он эти комбинезоны воспринимает не так, как мы.

- Ясно, - кивнул я, - это проблема?

- Наоборот, - Таис покачала головой, - духов принято слушаться беспрекословно. Но я не об этом. Гриша, ты насчитал в детской семьсот пятьдесят детей, включая младенцев, верно?

- Верно.

- Не так много для десятитысячного города… - сказала Таис, - а сколько из них младенцев? Я не спросила на брифинге.

- Восемьдесят, - ответил я, - знаю, много. Но другого выхода нет.

- Мне придётся помогать, - сказала она, - ты ведь понимаешь это? Они не справятся сами. Даже самые старшие.

Я задумался на несколько секунд.

- Ты знаешь, чем помочь? – спросил я.

- Да, знаю, - ответила Таис, - и помогу.

- Вот и отлично, - улыбнулся я, - в путь?

- Ещё вопрос, Гриш… - Таис вздохнула, - ты говорил про те устройства… обрубки тел… что будет с ними?

- Когда всё закончится, Гайя обещала помочь с системами жизнеобеспечения.

- А в… процессе? Как много это займёт времени? Ты не засёк сколько там таких, которые на поздних сроках? Что, если роды начнутся?..

Я вздохнул и прикрыл глаза.

- Таис… - осторожно сказал я, - мой план не идеален. Но он единственный из возможных. Ты же понимаешь?

- Я понимаю, - кивнула она, - и готова с тобой согласиться. И это слабое место… его ведь так легко закрыть! Ты согласен?

- Согласен с чем?

- Гриша, я вернусь туда, когда выведут детишек. Я подстрахую.

- Таис, мы не знаем, в чём заключается считывание! Это неприемлемый уровень риска!

- Ты сам говорил – не факт, что оно вообще будет! Может, эта штуковина сама себя сожрёт, и на этом всё закончится! Может, оно не сможет набрать нужный уровень для считывания! Ты сам говорил!

- Мне почему-то кажется, что наберёт…

- Не важно, - Таис пожала плечами, - я вернусь туда, на случай если кто-то родится.

- А как же парень? – я кивнул в сторону мальчишки, - что с ним будет? Он только маму нашёл, и вот…

- Гриша, обещай, что не отдашь его никому другому, - Таис взяла меня за руку и быстро зашептала, - возьми его с собой до конца. Если получится – вырасти из него хорошего человека. Ты сможешь, я знаю… ты ведь отвечаешь за него!

Тут у меня даже дыхание перехватило. Но вдруг мне показалось, что Таис права. Что надо нести полную ответственность за свои поступки.

- Хорошо, - кивнул я, - обещаю… но знаешь что? Если считывание начнётся, а роды нет, ты тоже обещай, что пойдёшь со мной! Я тебя вытащу.

- Договорились, - кивнула Таис.

- Вот и отлично, - я развернулся, чтобы вернуться к мальчишке.

- Гриш… - окликнула Таис; она достала «невидимый» комбинезон из походного рюкзака, который всё это время был у неё за спиной, и начала одеваться, - ты ведь не знаешь да?.. про меня… я ведь не говорила.

Я ответил ей внимательным взглядом.

- Я никогда не должна была иметь детей. Понимаешь? Это неподъемная жертва для женщины. И, мне кажется, всё, что происходило раньше, просто подводило меня к этому моменту. Не знаю, есть там кто на самом деле? Считыватели… абсолют… боги… что бы там ни было, оно наблюдает за мной. И оценивает. Своими поступками я хочу дать ответ на всё, что повидала.

После небольшой паузы я кивнул и медленно пошёл обратно к мальчишке. Он уже с серьёзным видом тянул ко мне руки.

Мы втроём обнялись, зафиксировали ремни и готовы были стартовать, когда из челнока вышел Кай.

- Гриш! Секунду! – крикнул он, - началось! Даже раньше, чем мы думали! Всё точно по твоему плану! Жрец что-то дал понюхать своим подручным, и те словно с катушек слетели! Они убивают всех без разбора, прямо на улице!

Я улыбнулся; выходит, в расчётах не было ошибки. «Коктейль», который я вколол жрецу, вызывал неодолимую жажду убийства и новых знаний. То есть усиливал предназначение этой особи до абсолютных величин. А чтобы обеспечить выполнение заложенной программы жрец сам воспользовался резервами города и настроил соответствующим образом своих подручных с помощью химии. Как я и предполагал, этот процесс происходил «автоматически», на уровне рефлексов. Примерно так, как происходит выделение слюны и желудочного сока у людей. Я отравил единственного обитателя города, заставив его «организм» пожрать себя самого. Но не просто отравил, а сделал это таким образом, чтобы перед гибелью он получил максимально возможное количество знаний, которые только можно добыть через жертвоприношения. Если повезёт – этого будет достаточно для запуска «считывания».

Мои самые худшие опасения подтвердились: боевики – подручные жреца начали штурмовать детскую задолго до того, как закончились взрослые особи, подготовленные к закланию. К счастью, спецназ был готов к такому развитию событий. Макс специально их натаскивал, даже обустроил что-то вроде полигона в лесу. Ведь потенциально задача была не из лёгких: противник мог выделить несколько сотен боевиков. Даже с холодным и метательным оружием это была грозная сила. Вооружить собственную гвардию огнестрелами обитатель города, к счастью, не успел. Хотя этот тип оружия и находился уже на стадии внедрения. Наше появление подстегнуло и без того стремительный технический прогресс города.

Я наблюдал за обороной детской через портативный пульт от дрона, на который была выведена трансляция с нескольких камер наблюдения. Кай находился рядом; доставив Таис и мальчишку на место я сразу вернулся за ним. У нашей группы была особая задача: засечь начало процесса считывания и вовремя поднять тревогу. И это задание было не из лёгких: ведь мы представления не имели, на что это может быть похоже. В самом худшем случае считывание произойдёт мгновенно. Я всегда держал этот риск в уме, но, к сожалению, не видел иных способов его обойти, кроме как действовать максимально быстро.

Кай не глядел на экран. Тот не мог отобразить весь спектр излучений, который были способны воспринимать его глаза. Напарник вглядывался в нагретое марево над городом, играя желваками на мощной челюсти.

Город утопал в крови и боли. Его обитатель, одурманенный моим «коктейлем», оказался способен на такое, по сравнению с чем групповое человеческое жертвоприношение на камне было не более чем скромным архаичным ритуалом. Смотреть на это было тяжело. Приходилось постоянно напоминать себе, что эти люди давно не живут по-настоящему, не мыслят самостоятельно и, строго говоря, они не совсем люди. Очень помогали картины, увиденные мной в «чанной».

Но за всей это кровавой вакханалией я мог разглядеть ещё кое-что, очень важное, доступное только в режиме.

Обитатель города качал информацию. Самые разнообразные сведения и технологии. Я видел постоянный подъем его уровня, считывал из меняющегося паттерна его поведения. И это было самое тонкое место моего плана: успеет ли он применить полученные знания, чтобы вырваться из искусственно навязанного ему губительного химического плена? Конечно же, проектируя действующее вещество, я сделал всё, чтобы этого не случилось. Но всё равно риск был, и довольно значительный.

Я видел, что его подручные начинают более эффективно расправляться с жертвами. Дольше держат их на грани жизни и смерти, при этом причиняя более интенсивные страдания. Однако же даже попыток остановить взаимное истребление не было.

Больше того: нападение на детскую захлебнулось. Спецназ уложил с полсотни нападающих, после чего они откатились и больше не делали попыток попасть в помещение. Мне поначалу это показалось странным и тревожным, но потом я сообразил: нападающие погибали напрасно с точки зрения эгрегора. Он высчитал требуемое число жертв на захват детской, планируемую пользу от детских жертв и пришёл к математически выверенному выводу – операция не стоит затрачиваемых ресурсов.

Массовое истребление происходило стремительно; быстрее, чем я рассчитывал. В предельном варианте я даже предполагал, что операция продлиться двое и более суток.

С момента инъекции прошло всего часов шесть, а больше половины населения города уже не было в живых.

Я внимательно наблюдал за ситуацией около детской. Пока на улицах было слишком много подручных жреца выводить детей было слишком рискованно. Но теперь бойня переместилась ближе к центральным районам города. Путь от детской до стены был почти свободен.

- Пальма! – я вызвал командира спецназа по марсианской рации, которой снабдил его перед операцией, - связь.

В системе позывных не было никакого смысла. Кто ещё мог перехватить наш эфир? Но как-то так само собой получилось во время планирования, что мы её внедрили. Думаю, Максу так просто психологически было комфортнее работать.

- Пальма – утёсу, - последовал ответ, - обстановка стабильная.

- Готовность к эвакуации?

Последовала минутная пауза. Видимо, Макс оценивал обстановку.

- Готовы, - наконец, пришёл ответ.

- Приступайте, - скомандовал я с колотящимся сердцем. Наступала самая ответственная часть операции. Если другие огрехи планирования я мог бы ещё себе простить – но если по моей вине погибнут дети… я совсем не уверен, что смог бы как-то с этим смириться и пережить.

Первыми выбежали ребята постарше. Они несли на руках свёртки. Это было странное и жутковатое зрелище: по улицам города, залитым кровью и заваленными ещё тёплыми трупами бежали босые полуголые детишки, которые несли на руках своих совсем крошечных братишек и сестричек. Казалось, что дети бегут сами по себе, словно пытаясь избавиться от кошмара, учинённого взрослыми. Но в режиме я видел, как двигается спецназ, отсекая возможные атаки с потенциально опасных направлений. Они действовали невероятно слажено, словно парни в самом деле могли читать мысли друг друга. И это добавляло жути. На секунду мне даже показалось: что если среди них тоже зародилось общее сознание, которое вот-вот подчинит их индивидуальность?.. Но я, конечно, избавился от этой предательской мысли. Потому что любые сомнения, возникающие в процессе операции – это прямой путь к гибели.

Во время этого бега «тяжелые» доказали высшую степень своего профессионализма. Несколько «гвардейцев» жреца устроили засаду, замаскировавшись среди трупов. Даже я не отследил это, просто не хватило фокуса внимания. Я был уверен, что обитатель города их координировал, в последней отчаянной попытке заполучить ускользающие ресурсы для кровавого процесса познания.

Они были быстрыми. Но спецназ оказался проворнее. Никто из детей не пострадал. И это было настоящее чудо.

Когда до стены оставалось метров пятьдесят, Макс активировал взрыватели заранее установленных зарядов. После направленного взрыва в каменной кладке образовался аккуратный треугольный пролом, высотой в полтора метра и шириной два метра у основания. Форма была рассчитана мой в режиме, специально чтобы не вызвать обрушение всей стены. Детишки не должны были тратить драгоценное время на преодоление завалов.

- Гриша, - Кай отвлёк меня от наблюдения за спасательной операцией, - кажется, начинается.

Я резко обернулся и посмотрел в том же направлении, куда глядел напарник. Но ничего необычного не увидел.

- Уверен? – спросил я.

- Да, - ответил Кай ровным, даже безжизненным голосом, - уверен. Магнитое поле. Сначала было едва видно, но напряжённость растёт каждую секунду. Вот-вот начнут происходить странные вещи с металлическими предметами.

Приглядевшись, я заметил, что нагретый воздух над центром города колеблется как-то по-особенному.

- Похоже на то, - кивнул я.

- Мы уходим? – спросил Кай.

Я обернулся на убегающих детей. Их узкая колонна была уже за пределами городских стен. Я попытался найти пацана, которого вытащил из детской в прошлый раз. И не обнаружил его среди убегающих. Ошибки быть не могло: ведь я был в режиме. Таис тоже не было видно.

Выругавшись про себя, я достал пространственный тюрвинг и крепко обнял Кая за талию. Пристёгиваться в полноценную связку не было времени.

- Надо вытащить Таис и пацана, - сказал я, нажимая на спусковой крючок.

Таис бежала на меня в полутьме, освещённой чадящими факелами, с кричащим младенцем на руках. Несмотря на скудное освещение, я отчётливо видел её глаза. В них застыл восторг, перемешанный с ужасом. Перед ней бежал мальчишка, по дороге криком предупреждая о препятствиях.

Увидев нас с Каем, Таис замедлилась, но не остановилась.

- Спасибо, Гриша, - выдохнула она, - я не забуду.

Я кивнул, и мы вместе побежали дальше, к выходу. Стартовать с двумя детьми и двумя взрослыми в закрытом помещении я не рискнул, несмотря на обстоятельства. Расчёты показывали слишком сильное потенциальное влияние факторов, которые невозможно было учесть. Не хватало разрешающей способности моих природных сенсоров: глаз и ушей.

Мы были уже близко, когда сзади что-то выкрикнул Кай. Я остановился на мгновение, чтобы оглянуться.

Факелы в коридоре позади нас гасли один за другим. Их словно поглощало какое-то призрачное, светящиеся приглушённым синим светом марево, медленно заполняющее помещение. В этом мареве что-то двигалось. Благодаря режиму картинка у меня в голове сложилась раньше, чем я смог её в полной мере осознать.

По коридору медленно брела вереница обнажённых беременных женщин. При необычном освещении они были похожи на утопленниц, но с этим впечатлением резко контрастировали их лица: они выражали крайнюю степень живого восторга; глаза горели странным счастьем, а губы расплывались в улыбках.

- Что там? – крикнула Таис, не оглядываясь.

Я кое-как сбросил оторопь и побежал вслед за ней. Кай следовал со мной вровень.

- Не оглядывайся, - ответил я, - времени мало.

Удивительно, но Таис последовала моему совету. Если бы все люди вели бы себя так же разумно в критической ситуации, мир был бы другим…

Преодолев последнюю занавеску, мы вырвались на дневной свет. Я бросил быстрый взгляд по направлению в центр города. Тут, как и в подвале, синее марево заливало улицы. Оно было совсем рядом, у ближайшего угла здания, и быстро наступало. Бегом мы бы от него не ушли, чтобы понять это мне потребовалось мгновение расчётов. Но бежать дальше необходимости не было.

- Таис, ты держишь младенца, я держу тебя одной рукой. Кай, ты прижимаешь Таис ко мне, осторожно только. А ты, парень, - я обратился к мальчишке, - прыгаешь мне на спину и что есть сил держишься за шею, понял?

Я присел, чтобы ребёнок мог последовать моему указанию.

- Я же тебя задушу, - ответил пацан; в таких обстоятельствах он мог даже улыбаться! Далеко пойдёт, если выберемся…

- Вот и попробуй, - ответил я, попытавшись изобразить ответную ободряющую улыбку.

Мы почти успели. В последний момент я бросил быстрый взгляд на приближающееся марево, на синий свет, разгорающийся где-то в его центре. И это было большой ошибкой.

Сначала я разглядел, как на изуродованных трупах, которыми были завалены городские улицы, затягиваются страшные раны. Жуткое месиво из плоти за несколько секунд собиралось обратно в человека. И этот человек вставал, счастливо улыбался и с выражением непередаваемого энтузиазма медленно брёл в центр города. Улицы заполнялись счастливыми живыми людьми, имеющими общую цель, расположенную где-то в самой гуще синего света.

А потом я сам ощутил то, чему были подвержены воскрешаемые.

Мне ещё никогда не было так хорошо. В какой-то момент я понял, что цель моей жизни достигнута, потому что никогда больше мне не испытать такого абсолютного, всепоглощающего счастья. В тот момент я понимал всё в этой Вселенной; я мог дотянуться до звёзд и поиграть в шарики с чёрными дырами… но самое ужасное было в том, что синий свет обещал ещё большее счастье. Надо только собраться с силами и пойти ему навстречу.

О том, что чувствуют мои спутники я не думал. Они просто исчезли в какой-то момент, выпали из поля сознательного восприятия. Был только я, абсолютное счастье и обещание большего впереди.

Когда-то давно, во время работы с поисковиками мне в руки попалась потрёпанная книжка. Один из старожилов отряда был фанатом советской фантастики. В книжке была повесть про какие-то хитрые синтетические наркотики, настолько мощные, что даже единичному их воздействию не мог сопротивляться спецназовец; он требовал даже приковать себя, чтобы соблазна не было. Вот после встречи с тем голубым светом я теперь точно знаю, что мог чувствовать герой той повести.

Я не обращал внимание на то, что происходит прямо у моей груди. А там маленькая, ещё сморщенная ручонка новорожденного человечка аккуратно, но уверенно тянулась к одному из карманов комбинезона, осторожно раздвигая маскировочную ткань.

Всё это время я носил с собой все ценные артефакты, которые удавалось добыть. Даже ночевал с ними в одной постели. Мне казалось немыслимым оставить такую мощь, даже на время и даже под охраной и в сейфе. Я слишком хорошо понимал их ценность. Да, к тому же, они не занимали так уж много места. Поэтому колокольчик лежал у меня на дне штатного рюкзака, с зафиксированным язычком, обмотанный в мягкую ткань. А в нагрудном кармане я держал тюрвинг, полученный от одноклеточных. Который мог отключить чужие продвинутые технологические устройства.

Младенческая ручка уверенно забралась в нужный карман, нащупала тюрвинг и активировала его.

Вокруг нас в то же мгновение возник пузырь чистого воздуха, свободный от синего марева.

Кай застонал. Таис вскрикнула и осторожно прижала к себе ребёнка. Я не был уверен в том, что она видела произошедшее. Я и сам едва успел понять это. Память, оказывается, бережно сохранила то, что отказывалось воспринимать сознание. Но для объяснений сейчас было не место и не время.

- Все готовы?! – крикнул я, довольно громко – так, что даже люди, бредущие по улицам со счастливыми светлыми лицами, стали оглядываться.

- Да! – первым ответил пацан, твёрдо державший меня за шею.

- Готовы, стартуй! – Кай прижал Таис ко мне.

Не мешкая более, я активировал пространственный тюрвинг.

14

Провести операцию спасения оказалось куда легче, чем обеспечить выживание нашей резко выросшей человеческой колонии в течение следующих нескольких дней.

Мне не хотелось быть первым в истории человеком, который изобрёл аналоги «продразвёрстки» и «раскулачивания», но выбора особого не было. Если для старших детей мы могли более-менее обеспечить продовольствие, истребляя окрестное зверьё и занимаясь собирательством, то с младенцами была настоящая проблема. Запаса концентратов, которые могли быть использованы в качестве питательных смесей, было катастрофически мало. А сельскохозяйственные общины, снабжавшие продовольствием город, практиковали молочное животноводство.

Я сделал всё, чтобы экспроприация молочных продуктов прошла без жертв и как можно спокойнее. У меня даже была мысль дать что-то взамен, но ресурсов челнока было катастрофически мало. А делиться знаниями с людьми, которые могут стать «зародышем» следующего коллективного существа, мне не хотелось. Так что пришлось обойтись банальным грабежом.

На то, чтобы построить в лесу необходимые укрытия и обеспечить бесперебойное снабжение детей продовольствием и хоть каким-то медицинским наблюдением ушло трое суток, в течение которых я часто входил в режим и практически не спал.

Времени, чтобы обдумать странное поведение младенца, которого спасла Таис, у меня не было. Посчитав, что эта загадка потерпит до более спокойных времён, я выбросил её из головы. До тех пор, пока утром четвёртого дня, когда я, наконец, хоть как-то выспался, она не заставила снова обратить на себя внимание.

Я проснулся от сигнала. Кто-то просил разрешение на вход в каюту. Я встал, натянул лёгкий комбез и жестом разблокировал дверь.

На пороге стояла Таис. Она выглядела смущённой и испуганной. Видимо, на моём лице отразилась такая гамма чувств, что Таис начала с извинений:

- Гриша, прости, но мне больше не к кому с этим обратиться.

- Что случилось? – спросил я, - ты извини, что спал долго. Но мне правда надо было восстановить силы. А то ошибки бы начал делать.

Таис подошла ближе, опустив глаза.

- Ребёнок, которого я спасла, - сказала она, - девочка.

- Что с ней? – у меня сердце сжалось от мысли, что мы могли как-то ей повредить во время бегства. Или же эта синяя дрянь на неё как-то подействовала?.. – ты отнесла её в медотстек? Если надо дать приоритет, то я…

- Нет, Гриша, с ней всё в порядке, - Таис попыталась улыбнуться, - если можно так сказать…

- Да говори уже! – сказал я, и тут же подумал, что это прозвучало грубовато; тогда я добавил: - пожалуйста.

Таис вздохнула, не заметив моей бестактности.

- Она хочет тебя видеть, - сказала она, поглядев мне в глаза.

- Кто? – переспросил я.

- Девочка…

- Младенец? Которую ты спасла?

- Верно, - снова кивнула Таис, - она… с ней… в общем, когда увидишь, не пугайся сильно, ладно? Она очень быстро растёт. Я такого ещё раньше не видела… этого пока никто не знает на борту, я держала её в своей каюте. Она… уже умеет разговаривать. И просила позвать тебя.

Я пару раз глубоко вздохнул. Потом подошёл к столику и взял контейнер с водой. После пары глотков мне полегчало настолько, что я был готов пойти с Таис в её каюту.

- Катя… - выдохнул я; да, она была значительно моложе чем тогда, когда мы познакомились. На вид ей было лет десять. Но это, безо всякого сомнения, была она.

- Катя? – переспросила она на русском и улыбнулась, - мне нравится. Я так и знала, что мы знакомы. Давно догадывалась.

В этот момент я почувствовал знакомые эмоциональные волны: смущение, радость, сожаление и что-то ещё. Меня как молнией прошибло.

- Гайя?.. – снова спросил я.

Девочка улыбнулась. Посмотрела на Таис, брови которой взлетели так высоко, что почти слились с чёлкой.

- И да и нет, - ответила она, - я решилась на это по двум причинам. Во-первых, Гриша, вынуждена признать: ты был прав. Я была не права. Я стала слишком… замкнутой. Это очень большая опасность для существ вроде меня. Я не могла её осознать, пока ты мне наглядно не показал. И чтобы впредь этой опасности избегать, мне нужна человеческая составляющая моей личности. Теперь я точно знаю, что мой первоначальный план привёл бы к страшной катастрофе. Благодаря тебе, твоим решениям и действиям, у нас теперь есть бесценная информация, которая позволит полноценно бороться за наш мир, - Катя снова улыбнулась.

Я помолчал секунду. Потом спросил:

- А вторая причина? Ты сказала, что их две.

- Это был единственный способ спасти вас.

- Я… не понимаю, как ты попала в город? – спросил я.

Катя улыбнулась, затем указала мне на ближайшее кресло.

- Ты садись. Если Таис не против, конечно, - сказала она, - разговор будет долгим.

Я вопросительно посмотрел на Таис. Та сделала приглашающий жест.

- Я ведь не говорила, что совсем не могу попасть в город, - ответила Таис, - я говорила, что не хочу быть обнаруженной. Но мне даже силу не пришлось применять. Когда началось считывание, город словно оцепенел. Его изоляция больше не работала как надо.

- Ты… сумела так быстро вырастить себе тело? – спросил я.

- Там были созданы все условия, - ответила Катя, - нужные ресурсы под рукой. Это было не так уж и сложно.

- Но почему ты не вмешалась по-другому? Можно было бы вырастить мицелий, добраться до тюрвинга отмены…

- Гриша, понимаю, ты взволнован и шокирован, - Катя снова улыбнулась, - но я ведь уже дала ответ на этот вопрос. Я решила, что хотя бы какой-то своей частью стану человеком. А тут просто подвернулась подходящая возможность.

- Ты выяснила, кто такие Считыватели? Зачем им всё это? Как их одолеть? – спросил я.

- Нет, Гриша, - Катя покачала головой, - у меня нет достоверной информации, кто они. Но мы обязательно получим её в будущем. Им это нужно для того, чтобы собирать выращенную информацию. Чем сложнее структура этой информации, тем лучше. Но это мы и раньше предполагали. Что они делают с полученными информационными структурами мы по-прежнему не знаем. Одолеть их можно. Тюрвинг, блокирующий высокие технологии, успешно справился с их полем. Думаю, я разберусь, как именно он это сделал. Всё, что останется – это масштабировать эту технологию.

- Это обнадёживает, - кивнул я, - но как быстро они снова явятся? Засекли ли они наше бегство?

- Я почти уверена, что мы остались незамеченными, - ответила Катя, - в их действиях было слишком много… скажем так, живого. Кем бы они ни были, в процессе считывания они испытывают сильные переживания. Отголоски этого состояния я ощущала частичками меня, которые успели проникнуть в границы города. Значит, они явятся тогда, когда возникнет достаточно сложная информационная структура, чтобы её считать.

- Следующий город? – я поднял бровь.

- Вот как раз об этом я и хотела поговорить, - ответила Катя, - есть один способ предотвратить возникновение коллективных существ, вроде обитателя города. И для этого очень нужны будут спасённые дети.

Я нахмурился.

- Гриша, нет! – Катя помотала головой, - что ты себе придумал? Никто не желает им зла!

- Но что-то с ними делать придётся, - заметил я, - всех взять с собой мы не сможем физически.

- Именно, - кивнула Катя, - есть один выход, который позволит разом решить все наши проблемы.

- Какие именно – проблемы? – вмешалась Таис.

- После нападения Сферы в нашу биосферу проникла паразитная информационная структура. Своего рода вирус. Из-за его воздействия любые более-менее крупные образования разумных существ будут склонны к агрессии, вплоть до взаимного уничтожения. Перед тем, как вы отправились в это время, я упоминала, что, возможно, потребуется ваша помощь для того, чтобы скорректировать последствия. Мы должны были задать определённые векторы массового сознания, которые бы с этим могли справиться. Это бы прекрасно сработало и с первой, и со второй версией человечества. Тогда я ещё не знала, что мы имеем дело с третьей. А эта версия просто не успевает дорастать до того момента, когда склонность к агрессии становится проблемой. Однако же, если мы внесём необходимые коррективы – эта проблема снова проявится. Понимаешь? То есть, вмешиваясь в развитие человечества, мы должны учитывать не только негативный фактор, который остался в наследство от Сферы, но и возможность появления новых эгрегоров.

Всё-таки странное это дело, субъективное восприятие. Катя/Гайя говорила о серьёзных вещах, но в устах десятилетней девочки даже самые умные слова словно бы теряли величие. Любая безумная ситуация приобретает оттенок мультяшности, несерьёзности, если о ней говорит ребёнок.

- При чём тут дети? – снова вмешалась Таис.

- Они могут стать зёрнами новой реальности, - ответила Катя, - я могу избавить их от любого негативного влияния. Более того, я могу наделить их способностью распространять свою устойчивость. Работа считывателя дала мне лазейку, которая не сработает на других детях, рождённых в обычных условиях. При нынешней численности человечества семьсот детей будет вполне достаточно, чтобы создать основу будущей стабильности. Надо только распределить их по известным мне племенам…

Мы с Таис переглянулись.

- Это дети, - сказала Таис, - а времена сейчас, прямо скажем, дикие. С чего ты взяла, что чужого младенца не убьют сразу же после того, как мы отдадим его племени?

- Вот насчёт этого точно можно не беспокоится, - улыбнулась Катя, - люди в это время очень подвержены влиянию. Они легковерны, как сами дети. Достаточно будет того, чтобы я сама представила наших ребят племени и пообещала страшные кары, если их не примут, и великие награды, если их жизнь сложится хорошо. То есть, не я сама, а другая моя часть. Которая больше знакома Грише. Понимаете?

Вот теперь я понял. И это действительно был очень хороший выход из положения. Даже если бы мы плюнули на возможность вернуться в своё время, чтобы одолеть считывателей, и занялись исключительно выращиванием детей, далеко не факт, что эта затея у нас увенчалась бы полным успехом. Слишком нас мало. А детей слишком много. Потери были бы неизбежны.

- В целом звучит нормально, - сказала Таис, - только по крайней мере один из детей останется с нами, - она посмотрела на меня, жёстко и упрямо. Но я не хотел ей возражать, приводить какие-то примеры и доводы. Ещё одного мальчишку наш челнок вполне потянет.

- На план это не повлияет, - Катя пожала плечами.

Гайя решила вопрос с продовольствием. Нет, свои принципы она не предавала – просто смогла синтезировать питательные смеси, которые с удовольствием ели дети. Она уверила, что эта еда сбалансирована с учётом всех потребностей детского организма и очень полезна. Я даже попробовал её, прежде чем рискнуть давать подопечным. На вкус смесь оказалась похожа на сливочный пломбир.

А потом наступили, наверное, самые сложные три недели в моей жизни. Гайя выбирала семью (как правило, это были группы кочевников, человек по пятьдесят – сто), являлась им в виде божества и рассказывала во всех подробностях, как следует поступить с ребёнком. Потом появлялся я. И передавал нового члена племени на руки старейшине.

Этот ритуал повторялся несколько сотен раз. Наверно, можно было бы привыкнуть. Ведь сама Гайя следила за судьбой каждого ребёнка и не допускала ничего дурного. Да и сами дети были рады такому развитию событий: ведь в племени у них появлялись пускай и приёмные, но настоящие родители. Но всё равно эмоционально это было тяжело. Кай даже вызывался помочь, предлагал составить мне компанию во время перемещений. Но я, конечно, отказался.

Про Катю всё это время знали только мы с Таис. Гайя попросила время, чтобы вырастить своего аватара во взрослого человека, и мы отнеслись с пониманием.

Сельскохозяйственные общины, окружавшие город, пришлось разделить и переселить – по настоянию Гайи. Трое детей из спасённых остались среди них.

Наконец, и эти недели закончились. День мы отдыхали, а потом пришло время стартовать дальше. Почему-то я был уверен, что Катя останется вместе с нами на челноке, но нет. Она сказала, что может эффективно регулировать свой биологический возраст, а при необходимости даже впадать в оцепенение, которое вполне заменяло стазис.

Катя оставалась, чтобы изнутри влиять на процессы, которые будут происходить в человеческих сообществах. Ещё она обещала остановить нас, если вдруг что-то пойдёт не так и снова понадобиться наша помощь.

Старт был назначен на вечер, когда огромный диск Солнца касался дальних зубастых гор. Но за пару часов до этого я сходил прогуляться в опустевший город. Не то, чтобы я рассчитывал найти там что-то полезное – Гайя давно исследовала его. Скорее, мне хотелось ощутить хотя бы отголоски того восторга, который я испытал во время считывания. Ведь город скоро поглотит всемогущее время и от тех переживаний не останется никаких материальных следов.

И я действительно ощутил это. Странное движение в груди, отблески эмоций. А ещё – уверенность, что ещё не закончилось время жестоких чудес.

Часть II. Рождение воспоминаний

1.

1.1. Мудрость духа Ареса невозможно воплотить в жизнь, не прожив её.

1.2. Да будет в науку читающему правоверному повествование сие.

1.3. Да вдохновят верных воинов Ареса деяния адептов Его.

1.4. Да почитается мудрость воинов, проживших жизнь и принявших воинскую смерть как выражение высшей воли духа Его.

1.5. Чтобы победить врага, можно пройти через всё.

2.

2.1. Сильный молодой воин Восходящего Солнца по имени Белый Волк, защитник племени, носитель духа Ареса.

2.2. Белый Волк был рождён в год Лисы, события которого да останутся в памяти навечно.

2.3. Союз южных племён в год Лисы пошёл на племя Восходящего Солнца войной, соблазнившись богатыми приморскими землями. Большой Черный колокол звенел в Храме Короля, возвещая о грядущей погибели.

2.4. И неверные военачальники бросили племя, бежав на боевых кораблях.

2.5. В Круге храма Белый Волк искал ответы. И ответ был найден. Заповедь Белого Волка, верного носителя духа Ареса, есть: побеждать врага можно разумом, когда надежды нет на число.

«Книги Ветра и Крови»,

Срединный Цикл

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

1

9 000 лет до Перехода

- Он отказывается идти. Представляешь? – я всплеснул руками, - честно, не знаю, что у него в голове творится. После того, что он увидел и услышал – на его месте я бы пулей летел на родину!

- Что ж, - Катя загадочно улыбнулась; на ней было шикарное платье из алого шёлка, резко контрастировавшее со скромным убранством пещеры, — значит, я не ошиблась в нём. Сам подумай: как он будет убеждать соплеменников в том, что надо сделать? Нужны какие-то вещественные доказательства!

- В моё время сотни миллионов людей верят во что-то просто так, не требуя никаких доказательств! – возразил я, - а тут я ему явил настоящее чудо! И что же? Он требует, чтобы и остальные имели доступ к таким же чудесам!

- Ошибка опыта, - Катя улыбнулась.

- Да и на Марсе воины верили в Ареса просто так! – продолжал я.

- Разве? – Катя подняла бровь.

Я осекся.

- Ладно, - продолжала она примирительным тоном, - ну покопайся на складе. Найти что-нибудь впечатляющее, но не особо опасное.

- Вообще-то я рассчитывал, что с чудесами ты поможешь. У нас запасы на исходе, знаешь ли. Как я могу разбазаривать оборудование?

- Да ну брось, - Катя махнула рукой и опустилась на кресло из резного дерева, больше напоминающее трон, - вы уже почти на месте. Я смогла сама разрулить с десяток кризисных ситуаций. Почти уверена, ваша следующая остановка будет уже во время твоего рождения.

Я вздохнул и прикрыл глаза. Потёр виски. Потом сел на соседнее кресло.

- Хорошо, - согласился я, - наверно, ты права. То, что ты сделала, действительно впечатляет.

На её щеках заиграл румянец. Удивительно всё-таки, что Катя остаётся способна на такие простые человеческие реакции. Ведь прошли сотни тысяч лет с момента нашей предыдущей встречи, она приобрела опыт. Прожила не одну жизнь. Стала богиней нескольких народов. Отразила в одиночку ещё одну попытку инопланетного вторжения. Раскрыла тайну появления Куба, который давал всезнание Таис и её племени.

Вспомнив про Таис, я вздохнул. Она пока что не задавала вопросы, а мне совсем не хотелось рассказывать историю её народа. Но ведь рано или поздно она сообразит…

- Ты про Таис подумал? – спросила Катя.

- По старой памяти копаешься у меня в мозгах? – вопросом ответил я, но без агрессии, а, скорее, печально.

- Необходимости нет, - она пожала плечами, - у тебя всё на лице написано.

- Да, подумал.

- Не беспокойся об этом, - сказала Катя, - будет лучше, если я сама расскажу ей. К тому же она и сама многое уже поняла.

- Не уверен, что это будет правильно…

- А ты не будь слишком правильным, ладно? – Катя улыбнулась, потом вдруг неожиданно поднялась со своего кресла, подошла ко мне и устроилась на подлокотнике моего.

- Кстати, к чему весь этот… - обвёл рукой пещеру, - антураж? Снова готовишься на роль чьей-нибудь богини? Когда ты остановила нас, то выглядела более… утилитарно.

Катя загадочно улыбнулась и промолчала, глядя мне в глаза.

Это её платье было просто вызывающе эротичным. Плюс освещённая таинственным огнём пещера, наполненная запахом каких-то тонких благовоний. Если вначале разговора мне как-то удавалось держать свои эмоции под контролем, то теперь, когда она была настолько рядом, что я чувствовал тепло её тела, всё неожиданно усложнялось.

- Вот глупый… - сказала она и положила ладонь мне на плечо.

Я копался на складе в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить доказательством высшей воли для примитивного народа. Сначала думал дать какой-нибудь фонарик, но потом отказался от этой идеи. Я уже использовал подсветку, чтобы привлечь внимание Мойя: после заката включил фонарь возле одного из кустов, которые окружали пастбища. И это, в общем-то, сработало. Парень меня выслушал, хотя был сильно испуган. И даже, в полном соответствии с Катиным планом, был готов подчиниться.

Мойя – на самом деле не слишком удачная транскрипция его имени, но с русским алфавитом ничего приличнее подобрать невозможно. В переводе с их языка оно означало «Спасённый», но в уменьшительной форме, потому что спасли его ещё младенцем. Так что более точно его можно было бы перевести как «Спасёныш». Не очень солидно для парня лет двадцати пяти, к тому же, будущего вождя целого племени, согласно нашему плану, да? Но ничего не поделаешь, имя есть имя. В эту эпоху паспорта так просто не меняют. Но про себя я предпочитал называть его Мойя. Как-то более солидно, что ли.

Мой взгляд упал на стеллаж с геологическим оборудованием. Вроде бы ничего подходящего, везде нужны особые навыки владения приборами… и тут я увидел щуп, предназначенный для установки сейсмодатчиков. Интересная штука – в нерабочем состоянии совершенно твёрдый, но если нужно пролезть в изогнутую щель становится гибким. Причем его движениями можно управлять совершенно примитивным джойстиком на рукоятке. Кажется, он сделан на основе каких-то металлополимеров, но сейчас я уже не вспомню эту технологию: слишком много времени прошло с момента комплектования челнока. Да это и не важно. Для моих целей щуп вполне годился. Тем более что заряда в нём хватает на несколько лет активного использования.

Я достал щуп. Активировал. Да, выглядит впечатляюще: похож чем-то на змею с металлической чешуёй.

Когда я уже собирался выходить, дверь склада открылась без моей команды. На пороге стоял Кай.

- Привет, - сказал он, - как операция прошла? Ты что-то к нам даже не зашёл…

- Да, извини, - я зачем-то опустил взгляд, - мы с Катей совещались.

- Ясно, - кивнул Кай.

Напарник продолжал молча стоять на пороге.

- Ну что? – не выдержал я.

- Да ничего, - Кай отошёл в сторону, - просто… выглядишь так, будто светишься изнутри.

- Да ну тебя… - неуверенно пробормотал я, и уже сделал шаг к выходу. Но всё-таки остановился, - Кай, слушай…

- Слушаю, - улыбнулся напарник.

- В общем… такое дело, - ну почему в нужный момент подходящие слова разбегаются, как тараканы от солнечного света? – это… я видел, как ты на Таис смотришь… и до недавнего времени мне это казалось… ну, ты понимаешь… неуместным.

Я запнулся и почесал в затылке.

Кай рассмеялся. Потом хлопнул меня по плечу.

- Рад, что всё наладилось, - сказал он, - счастлив за тебя, брат. А насчёт Таис… посмотрим. Я не загадываю. У нас тут ещё двенадцать парней на борту, помнишь? Сложности могут быть, если мы с тобой слишком хорошо устроимся.

Я посмотрел другу в глаза. Потом обнял его. Он впервые назвал меня «братом». Непозволительная вольность для адепта культа Ареса, ведь так принято называть только верных.

- О, великий Яесть! – Мойя упал на песок, уткнувшись в него лицом, едва увидел меня.

Мне, конечно, нужно было быть осторожнее: переместиться хотя бы за ближайший холм. А так я возник перед парнем во всем «великолепии»: с тюрвингом в одной руке и щупом в другой.

Когда Мойя во время первой встречи ночью спросил моё имя, я ответил на местном диалекте: «Я есть Гриша». При этом «Гриша» произнёс по-русски. Мойя, кажется, даже не уловил, что это были звуки человеческой речи, и решил, что меня зовут «Яесть». В конце концов, я решил, что это малозначимая деталь, и не пытался его поправить.

- Привет, - сказал я, используя местный вариант неформального приветствия, - поднимайся уже. Если ты будешь постоянно падать, мы ни о чём не договоримся. У меня для тебя подарок.

Мойя поднял голову и заинтересованно посмотрел на меня, но подниматься не спешил.

Я продемонстрировал щуп. Сначала перевернул его в руке, показав, что он совершенно твёрдый. Опёрся на него. А потом активировал режим проникновения, и щуп зазмеился у меня в руке.

- Ох, чудо! – Мойя снова спрятал лицо в песке.

- Ага, - кивнул я, - и оно твоё. Поднимайся, покажу, как пользоваться.

2

- Я понял, что мне не давало покоя всё это время. Насчёт того города, - сказал я.

Мы лежали в пещере на огромной мягкой площадке, подвешенной на тонких канатах, закреплённых на своде. С момента, когда я вышел из челнока, прошло уже больше четырёх часов, и вскоре надо было возвращаться. Мы оба об этом знали, но продолжали тянуть время, разговаривая о делах.

- И что же? – Катя провела пальцем по моей груди, ероша волосы.

- Как Считыватели поняли, что пришло время собирать урожай? – спросил я, - что послужило триггером? И зачем они оставили триггер на Луне, если не рассчитывали, что люди на Земле создадут мощную цивилизацию?

- О, триггер был! – она улыбнулась, и приподнялась на локте, - я не успела тебе сказать. Исследуя руины, я его обнаружила! Точнее, его след в нашем трёхмерном континууме. Это была сложная штуковина, в самом центре города. Обычные люди не могут его обнаружить, большая часть её скрыта в более высоких измерениях. Сюда проецируется только тень. В активной фазе, думаю, Кай мог бы его увидеть, если бы знал, куда смотреть. В триггер было записано огромное количество эфирной информации, которую жрец немедленно начал считывать, как только достиг необходимого уровня во время жертвоприношений. После этого сработало что-то вроде пространственного портала, который и забрал всех жителей в виде энергетических сгустков. Эти микро-триггеры невозможно обнаружить обычными средствами наблюдения до момента активации. Даже я не могу это сделать – их просто физически не существует в нашей размерности пространства до определённого момента. Так что они могли быть тут установлены очень давно. А могли появиться и недавно. Скажем, после падения Сферы. Это единственное время, когда я не контролировала значительную часть поверхности планеты.

- Всё равно не сходится, - возразил я, - если на Земле изначально планировалось создание человечества третьей формации и были установлены эти продвинутые триггеры, то зачем ставить тот лабиринт на Луне?

- Тут может быть несколько вариантов ответа, - Катя снова легла на спину и мечтательно вздохнула, глядя на свод, - Считыватели перестраховывались. На случай, если не сработает программа создания эгрегоров. Они всегда могли взять своё, считав мир «по старинке». Или же изменение было внедрено позже, когда открыли соответствующую технологию.

- Убедительно, - констатировал я, откровенно любуясь Катиной фигурой, - а в этот раз? Триггер проявился? Тебе удалось его засечь?

- Нет, - Катя покачала головой, - видимо, было далеко до активной фазы. Но он точно там есть, я почти в этом не сомневаюсь.

- Почему же?

- Потому что ренегаты, вступившие в связь с пришельцами, которых я отшила, построили там свои ретрансляторы, - ответила Катя.

- То есть пирамиды – это ретрансляторы? – переспросил я.

- Ага, - кивнула Катя, - довольно примитивные, но вполне рабочие. Золотая вершина – это гравитационный волновод. Остальное пространство занимала термоядерная энергетическая установка.

- Они, кстати, даже в наше время стоят, - заметил я, - выглядят, конечно, совсем не так, как сейчас… но всё-таки. Очень интересная технология!

- Да, - Катя посмотрела мне в глаза; я любовался отблесками живого огня в её зрачках, - эти торгаши продали её одной из первых.

- До сих пор не понимаю – чем примитивные племена могли платить за такие покупки? – спросил я, - это момент ты как-то всегда упускаешь.

- Мозгами, - ответила Катя.

Я саркастически усмехнулся.

- Нет, ты не понимаешь, - она серьёзно посмотрела на меня, - буквально. Они продавали мозги своих стариков.

Я ощутил приступ тошноты, который чуть было не разрушил романтическое настроение.

- Фу, - сказал я, не сдержавшись.

- Ну да, - Катя вздохнула, - ещё какое фу. И самое главное: это произошло почти мгновенно! За какие-то тридцать лет! Я едва успела вмешаться, когда два очага цивилизации схватились в межконтинентальной войне. У них уже были самолёты и простые ядерные бомбы! И даже лазерное оружие!

- И технология субатомной обработки материалов, - заметил я, - которая и позволила построить пирамиды и прочие штуковины. Надо же додуматься – воздействовать на бозоны через четвёртое измерение, чтобы контролировать параметры массы и пластичности материала… В наше время такая технология совсем не помешала бы! – я вздохнул, мечтательно закрыв глаза. И через пару секунд добавил: - да, ты рассказывала в общих чертах. Индия и Южная Америка… не близко, на самом деле? Что им делить, казалось бы?

- Осознали своё место в мире и спешили занять всё пространство, - ответила Катя, - до того, как старики закончились. Это оказался невосполнимый в условиях войны ресурс, как ты понимаешь. Под конец они уже предлагали пришельцам тридцатилетних. Они уже считались стариками.

- И те брали? – я заинтересованно поднял бровь.

- Брали, - Катя вздохнула, - хотя выращенные в неволе люди хуже подходили для их целей, видимо. Вот жадность их и погубила. Если бы они вовремя убрались – то не понесли бы никаких потерь. А так им пришлось иметь дело со мной!

- О, ты это грозная сила, - я улыбнулся и склонился над ней, опёршись на локти.

- Ты даже не представляешь, насколько, - она улыбнулась в ответ.

Макс устроил очередные учения, и я как раз попал на «разбор полётов». Пришлось скромно притулиться в сторонке, ожидая, пока мероприятие закончится. Срочности не было, поэтому вмешиваться я не хотел. В наших условиях авторитет командира должен быть всячески поддержан.

Заметив меня, Кай молча присел рядом. Получается, на борту челнока оставалась только Таис и Лев. У мальчишки было время занятий, а Таис оказалась не только отличной матерью, но и наставницей. Открытое имя пацану выбирали долго и мучительно. Мне хотелось чего-то привычного, русского, без надоевшей экзотики. Ведь, если всё пройдёт как надо, ему предстоит адаптироваться к жизни в России в моё время после того, как мы окончательно одолеем Считывателей. Но Кай неожиданно проявил инициативу. Он считал, что спасённый парень обязательно должен стать воином, и достоин если не специального имени (как у него самого) то хотя бы нормального марсианского, посвящённого сильному зверю. Таис сохраняла нейтралитет, хотя втайне склонялась к моей позиции. Но, в конце концов, помогла Катя. Она, покопавшись в слепке моей памяти, напомнила про имя «Лев». И я согласился, что это хороший вариант. Так что мальчишка стал Лёвой.

Наконец, Макс отпустил своих людей отдыхать и подошёл ко мне.

- Что, наконец, дело будет? – спросил он с улыбкой и надеждой в глазах; его можно понять – парни из его подразделения не должны долго простаивать без дела.

Я вздохнул и опустил взгляд.

- Возможно, скоро будет, - ответил я, - но пока не могу порадовать. Извини.

- Ясно, - Макс кивнул и добавил, - да расслабься ты. Справимся. Пережили шторм, переживём и штиль.

- Нам с Каем надо будет отлучиться, - сказал я, - возможно, на пару дней. Нужно проследить, как там всё пройдёт у нашего парня.

- Разумно, - кивнул Макс, - я бы так и сделал. Честно говоря, мне не очень нравится сам план. Очень сомнительно, что правитель вдруг будет впечатлён демонстрацией безделушки.

- Для этого у нас есть план «Б», - заметил Кай.

- Вот на него бы я и рассчитывал, - осклабился Макс, и уже было собрался уходить. Но почему-то мешкал.

- Что-то не так? – спросил я.

- Да нет, всё в порядке, - ответил он, - только знаешь… вся эта ситуация мне что-то смутно напоминает… но пока не могу понять, что именно.

- Это нормально, - снова вмешался Кай, - мы ведь со временем играем. Чем ближе к миру, откуда вы пришли, тем больше ассоциаций будет вызвать окружающее. К тому же мы ведь действительно влияем на развитие событий. Пытаемся поправить критически важные моменты. По сути, формируем собственную память. Человек – это ведь не только личные воспоминания и впечатления, это ведь ещё и принадлежность к определённому сообществу.

- Ладно, Кай, - сказал я, - мы поняли мысль, - и продолжил, обращаясь к Максу: - ты же помнишь наше условие со связью?

- Помню, - кивнул Макс, - сомневался, что ли?

- Нет, - я помотал головой, - не сомневался. Только в этот раз есть ненулевые шансы, что это действительно пригодиться.

- Что-то не так с Гайей? – насторожился Макс.

- Нет. С ней как раз всё в порядке. Но кое-что не так с тем местом, куда мы направляемся. Не исключено, что там может в какой-то момент включиться такая же блокировка её возможностей, какая была в городе.

- Ещё один эгрегор? – Макс нахмурился.

- Мы надеемся, что Гайя предотвратила его возникновение, - ответил я, - но стопроцентной гарантии нет.

3

Египет у человека моего времени обычно ассоциируется с жарой, песком, развалинами пирамид в Гизе и курортами на Красном море. Та земля, где мы оказались, имела с ним мало общего. Кемет (её подлинное название) был цветущей, зелёной страной с обширными заливными полями и трудолюбивым населением. Её столица, город Инвухеж, знаменитый своими великолепными белыми стенами, располагался в дельте полноводной реки. Там было удивительно красиво, особенно если сравнивать с тем жутким «считанным» городом, который мы оставили в прошлом. Для удобства жителей было создано что-то вроде водопроводной и канализационной системы, выполненной из каменных акведуков и крытых дренажных канав. И это за многие тысячелетия до Рима!

Пирамиды в Кемете тоже были. Стояли они несколько севернее столицы. И они мало напоминали те жалкие развалины, которые добрались до времени, в котором я родился. Тут они представляли собой величественные сооружения с идеально ровными белыми стенами, увенчанные золотыми волноводами. Они возвышались над влажным тропическим лесом как памятник молодому разуму. Конечно, они давно были заброшены, и по велению богини Нехбет объявлены зоной табу, куда доступ категорически запрещался под угрозой страшных кар. И это табу строго выполнялось уже несколько тысячелетий.

Богиней Нехбет, конечно же, была Гайя. Иногда в Катином образе, иногда – скрытая под личиной говорящих животных.

Впрочем, своей «божественной» властью Нехбет совсем не злоупотребляла, предпочитая являться не чаще раза в несколько поколений. Это давало простор фантазии местного жречества, позволяло создавать самобытную культуру. В конце концов, именно жрецы додумались, что пирамиды – это опочивальня богов, куда они удаляются в то время, когда не вершат земные дела. По аналогии с пирамидами со временем начали строить могильники для местной знати. Упрощённый вариант, конечно: с усечённой вершиной, чтобы не вызвать гнева богов.

Я знал, что со временем табу забудется. И сами великие пирамиды будут использованы в качестве могильников, после некоторой перестройки. Значит, к тому времени Гайя уже не будет считать возможным вмешиваться в жизнь этого народа.

Я вздохнул. Всё-таки тут было жарковато, хотя жара и была влажной.

Мы с Каем стояли возле одного из высоченных проёмов у входа в тронный зал. Разумеется, в маскировочном покрытии, делавшем нас полностью невидимыми. Повелителя и его свиты всё ещё не было. Только пара жрецов стояла возле дальнего входа со стороны его покоев. Поначалу я было начал называть Повелителя фараоном, но это как-то самой собой прекратилось: очень уж непохожим он был на ту картинку, которая услужливо рисовала память при слове «фараон». Поэтому в мой лексикон вошёл его официальный титул в местном государстве: Повелитель обоих земель. Да-да, здешняя страна была двуединой. Верхний и Нижний Кемет. Когда-то даже атрибуты власти в этих государствах были раздельными, но теперь они слились воедино.

- Мне кажется, ничего не выйдет, - шепнул мне на ухо Кай; для его зрения защитное покрытие не было препятствием.

- Почему? – спросил я, - Гайя говорила, что они падки на любые чудеса. Она ведь тоже вмешивалась очень осторожно, творила всякие мелочи…

Я говорил «Гайя» а не «Катя» каждый раз, когда речь шла о делах, а не об отношениях. Так было проще не запутаться самому и не запутать окружающих.

- Думаю, они изменились после… после того, в общем, - ответил Кай, - я до сих пор чую печать этой пакости…

Напарник говорил о том случае, который, в общем-то и привёл к нашему выходу из стазиса. Когда Гайя решила, что ей не справиться без нашей помощи.

Вообще, Кемет был на удивление прогрессивным государством для своего времени. С рабами тут обращались гуманно, да и сам институт рабства был урезанным, не таким строгим, как в последующие эпохи. И даже в таком виде он возник относительно недавно, и то – под влиянием кочевых племён, с которыми Кемет активно торговал.

Кеметская нация, как это часто бывает, сформировалась из самых разных этнических групп, которые оказались в силу обстоятельств объединены общими интересами. И вплоть до недавнего времени эта нация продолжала поглощать другие народы.

Но вот, не так давно вышла некоторая осечка в этом естественном процессе. Приютив очередную группу беглецов из дикой степи на востоке, Кемет не смог их до конца ассимилировать. Слишком сильны были культурные отличия. Беглецы верили в Единого Бога, что никак не укладывалось в мировоззрение кеметцев. Впрочем, эти разногласия не мешали двум народам успешно сосуществовать. Тем более, что поначалу выходец из этого нового племени оказался близок Правителю, в силу своего недюжинного ума. Его дельные советы и нововведения помогли стране, что называется «подняться» на фоне первобытного окружения и создать по-настоящему мощную цивилизацию.

Однако поколение сменялось поколением. Былое доброжелательное отношение к иноверцам менялось в худшую сторону. Всё больше потомков переселенцев оказывались на самом дне общества, в рабстве. Начала расти нетерпимость.

Видимо, сама эта ситуация послужила мощным триггером, который «сорвал предохранители» внедрённые нами сотни тысяч лет назад с помощью детей из города.

Среди коренного народа Кемета возник зародыш нового эгрегора.

Новорожденное существо покорило умы лидеров нации, внушив мысли, которые даже им сами в нормальном состоянии показались бы совершенно дикими.

Об этом сначала говорили шёпотом в покоях Повелителя и приближённых. Потом дело дошло и до Совета – консультативного органа, куда входили представители наиболее знатных и влиятельных семей Кемета.

Говорили о том, что народ, некогда пришедший из дикой степи, слишком сильно расплодился на благословенной земле Кемета, и что надо бы этот процесс бесконечного роста взять под контроль, иначе коренные кеметцы рисковали остаться в меньшинстве на собственной земле.

Прямой резни допустить было нельзя. Новорожденный эгрегор был недостаточно силён, чтобы завладеть умами большинства жителей страны. Чтобы стать его частью они должны были проходить специальный обряд инициации, довольно сложный и трудоёмкий, всё-таки наша защита, хоть и в усеченном виде, но продолжала действовать. Поэтому нужно было что-то немыслимое; нечто, что позволило бы объединить людей если не общей идеей, то общим преступлением. А если при этом ещё и получить немного дополнительных знаний при правильно организованном массовом убийстве – то план становился беспроигрышным с точки зрения нового обитателя Кемета.

Объявив это требованием богов, одной ночью, после тщательной подготовки начали обходить дома и забирать младенцев. Это всё делалось очень быстро. Рабы были в таком шоке, что просто физически не успели поднять восстание.

В реке были приготовлены специальные жертвенники, где предполагалось топить младенцев.

Но в последний момент Гайя успела вмешаться. В этот раз она была начеку. А новорожденный эгрегор – нет, ведь он не подозревал о её существовании.

Верховного жреца сожрал огромный крокодил, который вынырнул из реки как раз в тот момент, когда тот собирался забрать первую младенческую жизнь.

За секунды большинство носителей эгрегора было уничтожено.

К тому моменту на берегу начали собираться другие жители Кеметской столицы. До них дошли тревожные слухи из бедных кварталов.

Жрецам, можно сказать, повезло, что с ними относительно безболезненно расправились дикие животные. Иначе местные жители разорвали бы их своими руками. А то и сожгли бы заживо.

К утру Повелитель знал о произошедшем во всех деталях. Его влияние эгрегора затронуть не успело: тот был сосредоточен на полном поглощении жречества.

Узнав о том, что планировалось, Повелитель пришёл в ужас. После долгих совещаний с оставшейся элитой было принято решение игнорировать случившееся. Никак не указывать и не упоминать это в летописях и документах. А в качестве компенсации, демонстрации доброй воли и гарантии для «национального меньшинства», что подобное больше не повторится, Повелитель переселил в дворец того самого чудом спасённого в последний момент младенца вместе с родителями, после чего назвал его своим приёмным сыном с назначением всех полагающихся привилегий.

Собственно, Мойя и был тем ребёнком. Поэтому его встречали как члена правящей семьи, со всеми почестями. Хотя он сам был на грани того, чтобы отречься от своего положения.

Несколько лет назад он ушёл из столицы на территорию племени, расположенную за традиционными границами Кемета. Это случилось после бытового конфликта, в котором ему случилось принять участие. Конфликт был связан с условиями содержания рабочих, строящих могильник для знатной семьи. Согласно утверждённым на государственном уровне стандартам, рабочим на тяжёлых работах полагалось определённое количество слабоалкогольного напитка, похожего на пиво. Местные употребляли его в особо жаркие месяцы, когда вода в основных источниках и особенно в реке становилась небезопасной. Так вот, жадный старейшина семьи на пике жары начал недоливать напиток по дневной норме, аргументируя это якобы имеющим место «естественным испарением».

После вмешательства Мойи ситуация разрешилась. Однако молодой человек, который провёл несколько дней среди беднейших представителей своего народа, вдруг осознал всю несправедливость социального устройства Кемета. Вернувшись в столицу, он встретился с Повелителем. В ходе разговора он просил рассмотреть меры, которые привели бы к выравниванию социального положения своего народа, погрязшего в нищете и рабстве. Повелитель пытался возразить, что, мол, это случилось естественным образом, и никто намеренно не загонял людей в нищету. Однако обещал подумать над ситуацией и при возможности что-то сделать для её стабилизации.

Мойя, выслушав ответ отчима, на следующий день отбыл из дворцовых покоев. Через свою престарелую мать, оставшуюся при дворце, он сообщил, что отправляется за пределы страны в ожидании мудрого решения Повелителя. Последнему, конечно, такое самоуправство не понравилось, и он решил потянуть время, чтобы дать строптивому пасынку урок.

И вот, Мойя возвращался. Повелитель торжествовал.

Это было видно по его лицу; по тому, как горели тёмно-карие миндалевидные глаза, подведённые чернилами, когда он вошёл в тронный зал.

Согласно местному протоколу, все охранники и чиновники, кроме самых приближённых Повелителю телохранителей, остались за пределами зала. Встреча формально являлась родственной: ведь Мойя был признан младшим сыном Повелителя.

Мы с Каем бесшумно выскользнули из своей ниши, чтобы подойти ближе и не пропустить ни слова из будущей беседы.

Мойя шёл медленно, опираясь на геологический щуп. Повелитель поднялся со своего ложа – насеста (которое лишь отдалённо напоминала трон европейских правителей) и направился пасынку навстречу.

Когда они сблизились, Повелитель развёл руки в стороны и, не сказав ни слова, заключил пасынка в объятия.

Мы с Каем не предупредили Мойю о нашем присутствии. Я просто решил перестраховаться: если бы вдруг Повелитель оказался настолько сильно обижен на пасынка, чтобы порешить его на месте, мы бы предотвратили трагедию. Однако разыгравшаяся перед нами сцена настолько не соответствовала моим представлениям о правителях прошлого, что, задумавшись об этом, я чуть не пропустил начало беседы.

- Я скучал, - сказал Повелитель, разомкнув объятия, - ты возмужал. Стал сильнее.

- Я тоже скучал, Повелитель, - ответил Мойя, - чтобы стать сильнее, надо научиться терпеть лишения.

- Верно, верно, - согласился монарх, широко улыбнувшись, - но любое лишение должно быть преодолено.

- Об этом я бы и желал поговорить, названый отец, - в языке, на котором они говорили и который я выучил благодаря Гайе, было отдельное слово, обозначающего приёмного ребёнка в знатной семье с правами, равными младшему сыну; и специальное слово, каким этот ребёнок должен был обращаться к главе этой семьи, так что «названный отец» - это не точный термин, но наиболее близкий.

- И я ждал твоего возвращения, - ответил Повелитель, - перерыв нам всем пошёл на пользу. Я думал о твоей просьбе. Советовался со жрецами, а те – просили богов даровать им мудрость. И мы нашли решение.

- Я счастлив узнать о твоём внимании, названый отец, - Мойя чуть опустил голову и прикрыл глаза; я уже знал, что среди местных это означает вежливое внимание.

- Это большой план, - продолжал Повелитель, - он рассчитан на несколько поколений. И его будут выполнять мои и твои наследники. Мы можем встретиться завтра на Большом Совете. Разговор будет долгим.

Мойя молчал, опираясь на щуп. Я затаил дыхание.

- Повелитель, мои скитания завершились, потому что мне был знак, - наконец, проговорил он.

- Высшие силы решили вмешаться? – Повелитель явно был удивлён и заинтригован, - какое же чудо удалось тебе лицезреть?

Я видел, как Мойя перевёл щуп в активный режим.

Правитель отпрянул; два немых телохранителя, из самых приближённых рванули вперёд, обнажая обсидиановые ножи.

- Ты видишь, названый отец, почему я не мог противиться зову? – голос Мойи торжествующе звенел.

Правитель побледнел так, что это было заметно даже несмотря на его густой загар.

- Это подлинное чудо, - произнёс он; удивительно, но его голос звучал твёрдо и достойно. Правитель сумел взять себя в руки и побороть первый шок, сделав знак стражниками, чтобы те не вмешивались, - она смертельно жалит?

- Я не проверял, Правитель, - ответил Мойя, - и я не хочу её использовать. Я только должен исполнить волю высших сил.

- И в чём же она заключается?

- Отпусти мой народ, - сказал Мойя.

4

Нет, Повелитель не ответил отказом. Даже наоборот: мне показалось, что он воспринял предложение Мойи с неким энтузиазмом. Возможно, для этого было разумное объяснение: государство лишалось некоторой части рабочей силы, но вместе с ней могло бескровно избавиться от постоянного источника нестабильности, потенциально угрожающего его целостности.

Однако всё оказалось не так просто. Удивительно, сколько внимания люди того времени уделяли экономическим отношениям. Несмотря на политическую волю высшего руководства страны, её немедленному исполнению мешали чисто прагматические причины.

Каждый раб был встроен в экономическую систему, имел определённую стоимость. И Кеметская казна физически «не тянула» возможность их выкупа сходу, в момент.

Поэтому, после долгих консультаций с Высшим Советом, сложных математических расчётов и созданию схем, чем-то напоминающих системы налоговой оптимизации крупных корпораций гораздо более позднего времени, была создана и согласована программа выкупа и освобождения.

Программа достаточно длительная, рассчитанная на два календарных года, поскольку была привязана к циклам урожая. Но в целом она соответствовала нашим планам, поэтому мы готовы были согласиться на неё.

И в тот момент, когда мы с экипажем челнока уже готовились к короткому прыжку в стазисе, произошло нечто, полностью разрушившее наши планы.

Случился Вулкан.

Челнок находился ближе к эпицентру, чем столица Кемета, поэтому удар вышел достаточно сильным.

Около полуночи, когда я уже собирался спать, распланировав все дела назавтра, челнок вдруг затрясло.

Я сразу подумал о землетрясении и рванул в кабину пилотов, чтобы стартовать немедленно, если вдруг появятся опасные трещины в скальном основании, на котором мы стояли.

По дороге я встретил Катю. Она, похоже, была снаружи, когда всё началось. По крайней мере, на ней был тёплый халат, который она обычно носила ночью на свежем воздухе.

- Землетрясение? – бросил я, почти не сбавляя ходу, - трещины будут?

- Нет, - Катя покачала головой и направилась вслед за мной.

Я забежал в кабину и активировал приборы наблюдения. Платформа, похоже, и правда выглядела стабильной. Но вот на горизонте, с южной стороны, медленно разгоралось кроваво-красное зарево.

- Это вулкан, - Катя вслед за мной вошла в кабину, - странно, что этого нет в твоей исторической памяти. Извержение довольно сильное, и эти районы населены.

- Я же не историк! Тем более по таким древностям!

Зарево становилось ярче с каждой минутой.

- Как далеко находится вулкан? – спросил я.

- Ближе, чем хотелось бы, - Катя вздохнула, - километров двадцать. Плохо. Был большой выброс газов, возможно, волна до нас докатится. К этому моменту она уже не сможет сжечь, но какое-то время снаружи нельзя будет дышать.

- Тут же пастбища недалеко! – воскликнул я, - сотни голов скота!

- Да, - кивнула Катя, - и я ничего не успею сделать.

- Плохо то как… слушай, а ты сама не чувствовала, что вот-вот бабахнет? – я не хотел задавать этот вопрос, но всё-таки не удержался.

- Чувствовала, конечно, - Катя пожала плечами, - но по расчётам до этого оставалась ещё пара сотен лет. Я не могу учесть все факторы, к сожалению. Весь микрорельеф. Это всегда игра случайностей, понимаешь? У меня нет ресурсов, чтобы покрыть мицелием каждый квадратный миллиметр потенциально опасных районов…

- Эй… - сказал я, - тебя никто ни в чём не обвиняет.

- Я знаю.

- У каждого есть предел возможностей!

- Я знаю.

- Двигатели челнока… - проговорил я, - если направить реактивную струю туда, откуда двигается выброс газов – можно ли его рассеять?

Не дожидаясь ответа, я прикрыл глаза и вошёл в режим.

- Выведи, пожалуйста, на экран карту давления. Там, где ещё возможно, где есть твои клетки, - попросил я.

Катя не стала спорить; она повернулась к мониторам и стала вместе со мной наблюдать за движением фронта. Спустя пару секунд по ходу его движения появились точки с цифрами в марсианской системе.

- Стартуем немедленно, - сказал я, как только вычисления были закончены.

- Мы сожжём восемьдесят процентов горючего, - заметила Катя, - а восполнить его не так просто, если помнишь.

- Если мы не сделаем этого – то потеряем этот народ, - ответил я, - что тогда? Ждать, когда снова сложится такая же благоприятная ситуация? А ведь этого может и не случиться до прибытия Считывателей…

Катя вздохнула и потёрла переносицу.

- Ты прав, - кивнула она, - надо действовать.

Я активировал внутреннюю тревожную систему челнока и запустил обратный отсчёт до старта.

Маневрировать было сложно, даже в режиме. Но я справился. Хотя и не идеально: часть пиропластической волны всё-таки прорвалась в речную долину и натворила бед… но это было неизмеримо с той катастрофой, которая грозила стране, если бы мы не вмешались.

Конечно же, манёвры челнока должны были быть прекрасно видны любому стороннему наблюдателю. У которого не имелось блокировки восприятия инопланетных технологий, как у земных организмов. А так, для обычного человека, это, наверно, было завораживающее зрелище: смертоносная чёрная туча словно наталкивалась на невидимое препятствие и разбивалась чудовищным фонтаном, подпирающим небо в сполохах фиолетовых молний.

Глядя на всё это дело, я подумал, что нет ничего удивительного в том, что люди стараются найти объяснение стихийным событиям в чьей-то могучей воле. Так просто жить легче. Иначе руки могут опуститься: вот выращиваешь зерно или пасёшь овец. Работаешь почти круглосуточно, чтобы прокормить многочисленную семью, а то и отложить что-то на будущее. Трудно смириться с тем, что всего этого можно лишиться в один миг, по причинам, которые к тебе самому не имеют ни малейшего отношения…

Когда мы вернулись на скалистое плато с пещерой, где Катя устроила дом, была глубокая ночь. Атмосфера всё ещё была неспокойной: извержение продолжалось, но в более спокойном режиме, с традиционным выбросом лавы.

Шёл дождь. Потёки тёмной воды формировали пузырь по контуру силового поля, окружающего челнок. Его я не стал отключать, несмотря на повышенный расход энергии.

Таис встретила меня в коридоре, у входа в рубку. Она держала Лёву на руках. Мальчишка сонно моргал. Потом отстранился и попросил поставить его на ноги.

- Гриша, что случилось? – спросила она.

- Вулкан, - коротко ответил я, - извержение.

Таис нахмурилась.

- Как далеко?

- Достаточно далеко. Но нам грозило облако раскалённых газов. Необычно большой выброс.

- Ясно, - кивнула она, продолжая пристально глядеть на меня.

- Что? – спросил я, и развёл руками, - говори, если важно.

После режима мне жутко хотелось есть. И я, откровенно говоря, не считал любые разговоры важными в этот конкретный момент времени. Таис, похоже чувствовала моё настроение. Но всё равно сказала:

- Странно, что Гайя не почувствовала извержение и не предупредила.

- Она не всесильна, - я пожал плечами и сделал шаг по направлению к камбузу.

- Она ведь рассказала тебе историю появления Куба, да?

- В общих чертах, - ответил я, - его прятали в тектоническом разломе.

- Который был стабильным, пока не подорвали заряд, - продолжила Таис, - тогда половина моей страны погибла. Но открылся доступ в систему пещер, где и нашли его.

- Таис, - вздохнул я, - с тех пор случилось сотни извержений по всему миру. Самых обычных извержений. Мы все много чего пережили. Не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате. Особенно если её там нет.

- Мам, - вмешался Лев, - я хочу кошку! Мы будем охотиться вместе!

Мальчишка несколько дней назад увидел фильм для брифинга о местных жителях, который смонтировали мы с Катей, чтобы ввести в курс «тяжёлых». Больше всего ребёнка впечатлили местные коты. Он очень проникся идеей, что животных можно содержать не только для еды, но и как друга.

- Я не рассказывала одну деталь, - добавила Таис, - считала её неважной. Очень уж она походила на выдумки более позднего времени. Во время того взрыва тоже было очень большое облако газов. Гораздо больше, чем бывает при обычных извержениях. И ещё кое-что. После последовавших дождей скот покрывался язвами. И часть припасов, куда просочилась вода, стала отравленной. Люди гибли. Массово. Теперь я понимаю, что это, скорее всего, были последствия радиоактивного выброса после взрыва.

Я задумался. Кажется, Катя упоминала что-то такое, но вскользь. Видимо, не очень приятное воспоминание. Вообще, историю с кубом она рассказала как-то сжато, без привычных подробностей.

- Гриша, проверь осадки на радиоактивность. Это не сложно.

Секунду помешкав, я кивнул. Потом сбегал на камбуз и вернулся обратно в рубку.

У входа меня ждал Макс.

- Извержение? – уточнил он.

- Ага, - кивнул я, открывая дверь.

- Для чего взлетали? Площадка была нестабильной?

- Нет, - я покачал головой, - был большой выброс газов. Мы рассеяли значительную часть двигателями. Иначе много местных погибло бы.

- Ясно, - кивнул Макс, - своим я даю отбой готовности?

- Да. Пусть поспят. Спасибо!

Добравшись до пульта, я вывел на центральный монитор показатели радиоактивности с наружных датчиков. И сразу понял, почему интуиция не дала мне выключить внешнее защитное поле.

5

Когда вмешиваешься в развитие какого-то народа, который находится вначале своего пути развития, самое сложное – это сохранить присутствие собственной свободной воли. Эту способность очень легко задавить. Чуть больше чудес, чем надо – и люди перестают надеяться на собственные силы. Можно, конечно, людей запугать, и тогда они будут делать всё, что необходимо. Но этот путь неизбежно ведёт к возникновению эгрегора, который прорывает все генетические и культурологические блоки.

Гайя поняла это давно, ещё во время патронажа первых сообществ, до войны с очередными захватчиками. И сейчас, обсуждая допустимость того или иного вмешательства, мы постоянно сверялись с этим опытом и её теоретическими выкладками.

У нас была теоретическая возможность спасти гораздо больше народа в Кемете. Радиопротекторы синтезировались достаточно просто, и Гайя могла их произвести в промышленном количестве. Проблема была в том, что их невозможно было распределить между всеми нуждающимися и соблюсти необходимые процедуры приёма. У нас просто не было достаточно разветвлённой сети внутри кеметского общества. А, чтобы её построить в ограниченные сроки – пришлось бы применить слишком много чудес.

Другое дело – относительно компактная этническая группа внутри большого Кеметского общества. У них уже были готовы все необходимые внутренние связи, на вершине которых находился Мойя. Если использовать их – то наше вмешательство не выходило за опасные параметры.

И, конечно, мы это сделали. Дали нужные лекарства.

Однако осложнения, вызванные извержением, продолжали нарастать, как снежный ком. Поэтому потребовались новые встречи с нашими подопечными, кроме запланированных.

Мойя сильно изменился за эти дни. Глубокие тени под глазами выдавали сильную усталость, но лоб прорезала упрямая морщина, добавляя выражению упрямства на его лице гранитную твёрдость.

- Повелитель обоих земель не отпустит нас и в пятилетний срок, - говорил он, - по-другому они не справятся. Страна разорена. Кому-то надо будет это всё восстанавливать. Наши мастера, наши руки лучшие. Нас можно было заменить в хорошие времена. Но не сейчас. Когда они лишились столь многого.

- Мы не будем ждать пять лет, - ответил я, - обещаю. Если понадобится – мы просто уйдём.

- Так будет безопаснее для моего народа. Спасибо тебе, Яесть, за то, что мы не лишились своего скота. Но кеметцы потеряли многое. Они скоро начнут спрашивать, почему мой народ не потерял скот. И почему мои люди не страдают. В конце концов, они подумают, что это мы наслали бедствия за то, что нас отказались отпустить немедленно. Это ведь случилось после моего разговора с названным отцом.

- Значит будем менять план, - согласился я, - дай мне время, чтобы всё обдумать и подготовить. Сколько вы продержитесь?

- Не много дней, - Мойя вздохнул и опустил глаза, - после катастрофы появляются знамения. Вода в реке начала краснеть и напоминает кровь. Они могут вспомнить старых богов и сказать, что гнев был потому, что они требуют кровавых жертв. Тогда беды не избежать.

Я промолчал.

- И ещё. Они не слушали нас, когда мы говорили не есть отравленное зерно. То, которое ты сказал нам не трогать. То, которое соприкасалось с дождём после катастрофы.

- Это плохо… - проговорил я.

- Это плохо, - согласился Мойя, - по своим обычаям самую первую, самую лучшую еду они дают своим первенцам. И людям, и скоту первородному…

- Вы ведь сказали им всё, что я просил? – я глубоко вздохнул и протёр ладонями лицо.

- Да, Яесть, - кивнул Мойя, - мои люди ходили по домам. Говорили то, что ты велел, несмотря на гнев, который они на себя навлекли. Их били камнями и прогоняли нечистотами. Думали, мы желаем им зла.

- Хорошо, - ответил я, - начинай готовить свой народ.

Когда я вернулся в пещеру, Кати на месте не было. Может, это и к лучшему. Я был не в лучшем настроении. Наш план, который ещё пару дней назад выглядел таким совершенным, рушился по всем пунктам. Приходилось импровизировать на ходу. А когда импровизируешь – нужно быть готовым к тому, что конечный результат будет значительно отличаться от запланированного…

Гайя несколько тысячелетий пыталась построить такое человеческое сообщество, в котором возникшие моральные нормы не вели бы к автоматическому возникновению супер-личности, которую мы уже привыкли называть эгрегором. Более того, эта мораль должна была обеспечить поступательное развитие человечества, которое в конце концов привело бы технологическому взрыву и гуманизации общества. Всему тому, что случилось до моего рождения. И благодаря чему я вырос в относительно комфортном мире.

Вот только баланс ей найти никак не удавалось. Иногда мешало внешнее вмешательство, но чаще – системные социальные сбои, которые следовали один за другим.

И в конце концов, она решила, что упускает нечто важное, но неуловимое. Свойственное только людям нашего времени. Её расчёты показывали, что это нечто с высокой вероятностью можно перенести на людей только в том случае, если человек моего времени, носитель этого качества, будет непосредственно принимать участие в развитии общества людей прошлого. А под рукой у неё было не так уж много представителей современного мне общества, обладающего необходимыми качествами.

Собственно, я был один. Потому что всю команду «тяжёлых» Гайя, по хорошо понятным мне понятным причинам, забраковала.

Когда она в первый раз говорила о своём плане, конечно же, я горячо возражал. Вспомнил про свою генетику. Неясное происхождение. Но это, по её мнению, оказалось не важно.

Я не мог стать наставником сразу всем людям и племенам на Земле. Нужна была относительно компактная, обособленная этническая группа, желательно испытывающая какие-либо затруднения. Которой можно было бы помочь, чтобы завоевать доверие. И такая группа нашлась.

Если поначалу всё шло как надо, то после извержения этого вулкана всё изменилось. Во мне снова проснулись сомнения; вся затея опять начала казаться слишком… натянутой. Нереальной. И с каждым днём эти сомнения во мне только крепли.

Шагая по гулкой пещере, я мысленно подбирал слова, которые могли бы убедить Гайю в том, что нам нужен другой план. Более надёжный.

И вот, во время этого монолога, я услышал в голове знакомый, но почти забытый голос. С появлением Кати Гайя перестала общаться со мной телепатически.

«Гриша, ты очень нужен, - сказала она, - сможешь переместиться сюда?»

Перед моими глазами развернулась карта местности, где красным огнём мигала указанная точка.

Вместо ответа я выбежал из пещеры. Вошёл в режим. И активировал тюрвинг перемещения.

6

3.

3.1. Другой воин от рождения был ущербен. Он не имел ни сил, ни чистого разума. Был обузой своему племени.

3.2. Прислуживая в Храме Ареса, он видел священные книги. Ощутив тягу к знаниям, он начал учёбу. И учёба эта начиналась с освоения азов разумения. А завершилась там, где воины проявляют высшую силу тела.

3.3. До того, как народ понял, что дух Ареса снизошёл на него. Он уже был в его власти. Дух дал волю. Воля дала то, что позволило преодолеть обстоятельства.

3.4. Воля преодолевает судьбу. Может изменить предначертанное. Последний может стать первым по воле Ареса.

3.5. И долгих пять лет ушло у него, дабы обрести своё новое имя. Никто и не помнил, каким он вошёл в Храм. Но он помнил в своём сердце. И ценил силу, которая далась учёбой и работой над телом. Так, как никто не умел ценить из равных ему.

4.

4.1. Имя ему стало Чёрный Медведь. Он стал подобен этому зверю телом и духом. Самый сильный хищник Северных Пустошей.

4.2. В год посвящения Чёрного Медведя на юге было бедствие. Из земли шёл огонь и пар, который отбирал жизни. И племена остались без урожая. И был голод. И повели вожди их на север, дабы отнять то, что не было их по праву, но принадлежало людям Севера.

4.3. Южные племена не желали Севера, говорили: «злая природа, злой холод». Их было много, и они были сильны. Их поля и пастбища давали много еды. Не будь огня, они бы никогда не возжелали Севера.

4.4. Племя Чёрного Медведя было малочисленно. Воины были храбры. Но сражаясь один на сотню они не могли выстоять.

4.5. Чёрный Медведь встал во главе войска. Потому что оставил страх позади и смог сделать дерзкий план: заманить врага в урочище Холода. Где в нужный день под звездой упал холод, который человек не в силах перенести. И сильный враг был повержен. Ибо был он неосторожен, не чтил разум и не пребывал в духе Ареса. А Чёрный Медведь, ни разу не обнаживший меч, стал воином, отмеченным Аресом, ибо отдал свою жизнь, заманивая врага на погибель.

«Книги Ветра и Крови»,

Срединный Цикл

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

Я ко многому привык за время своего долгого путешествия сквозь время. Но эта бойня поражала своей бессмысленностью.

Кто-то вырезал целое селение. Мужчин и женщин. Взрослых и детей. Одинаковым косым ударом, от плеча до таза.

Это было кочевое племя. Не кеметцы. Скорее, они походили на родичей Таис, только были менее рослыми и отличались крепким сложением.

Смерть застала жителей кочевого лагеря среди повседневных забот: где-то стоял бронзовый котёл над уже погасшим огнём, кто-то обирал шкуру или чистил одежду. Видимо, нападение было стремительным. Мужчины даже не успели схватить оружие: копья и простые ножи, обсидиановые или бронозовые.

- Бессмыслица какая-то… - пробормотал я, - все ценности на месте. Кому это понадобилось? Ещё один эгрегор, в этот раз среди кочевников?

Катя покачала головой.

- Нет, Гриша, - ответила она, - смотри лучше.

Я ещё раз обвёл взглядом побоище, стараясь не задерживаться на трупах, которые уже облепили вездесущие мухи. Вошёл в режим. И сразу же считал последовательность расправ. Это было несложно: нечто, убивавшее жителей, даже не думало скрывать следы.

Убийца был один. И он обладал нечеловеческой силой, выносливостью и скоростью. А ещё, при всей своей открытости, он не оставил следов на земле. Такое впечатление, что, убивая, он передвигался прямо по воздуху.

Подумав об этом, я замер. Меня осенило.

- Тюрвинг… - пробормотал я.

- Без сомнения, это он, - ответила Катя, - я даже нашла место, где его нашли. Очень похоже на ту историю с кубом. Извержение было спровоцировано атомным взрывом, который обнажил проходы в систему карстовых пещер. Там он и находился.

- Кто, зачем и как спрятал это на Земле? – я понимал, что не услышу ответы на эти вопросы, но мне очень хотелось, чтобы они прозвучали. Чтобы эта тайна не осталась табу, о котором нельзя говорить.

- Возможно, это не было спрятано, Гриша, - ответила Катя, - мы точно знаем, что Сфера могла перемещать предметы через четырёхмерные червоточины. Похожая технология была и у Создателей. Помнишь, как создавались планеты? Как доставлялось вещество нейтронной звезды?

Я поёжился.

- Всё-таки Создатели… - сказал я, - но зачем? Зачем так… странно вмешиваться в собственный проект?

- Я не верю, что это они, Гриша, - Катя вздохнула, - скорее… знаешь, это похоже на научные эксперименты. Кто-то использует модифицированные раздражители, чтобы изучить реакцию организма на них. Проанализировать её.

- Как радиоактивные изотопы при томографии, - сказал я.

- Да. Мне кажется, близкая аналогия, - ответила Катя.

- Надо найти того, кто получил этот тюрвинг. Он может натворить бед.

- Мне не удалось его засечь. Мицелий сильно пострадал на прилегающих территориях. Но мы обязательно найдём его. Как только он решится использовать свою находку.

- Стоит ли ждать? – спросил я; глядя на побоище, мне было очень неуютно осознавать, что такое должно где-то ещё повториться.

- У нас нет выбора, - Катя грустно вздохнула, - нам нужны ресурсы на продолжение операции. Тебе нужно как можно скорее выводить народ из страны.

- Да, мы как раз обсуждали это.

- Боюсь, бедствия ещё не закончены, - продолжала Катя, - извержение – взрыв нарушил кислородный баланс. Вода в реке закислилась и потеряла кислород. Создались условия для размножения красных водорослей, они усугубили ситуацию с кислородом. Скоро начнётся массовый замор в речной биосфере. А там довольно большая масса органики, которая будет разлагаться на берегу. Это приведёт к бесконтрольному размножению насекомых, которые…

- Ясно, - перебил я, - Кать, я понял картину. Скоро тут будет ад…

- Ад и отчаяние, Гриша, - вздохнула она, - и я боюсь слишком многие захотят выместить свой гнев и ужас на том, кто якобы виноват в этих бедствиях.

- Значит, мы не можем бросить все силы на поиски, - констатировал я.

- Не можем, - согласилась Катя, - но это не значит, что мы забудем об этом.

- Меня вот что беспокоит, - я отвернулся от уничтоженного становища; невозможно было нормально думать, глядя на такое, - я нашёл первый тюрвинг, потому что, как выяснилось, был Видящим. У меня не было блока, который мы создали для земных организмов. Получается, этот тюрвинг забрал ещё один Видящий?

- Или пришелец, - добавила Катя, - или ещё одна марионетка нового эгрегора. Ты же помнишь, что эти твари научились преодолевать ограничения?

Я кивнул в ответ.

- Если этот кто-то вмешается в наш план, всё может пойти прахом, - заметил я.

- Я буду всё время рядом, - Катя подошла ко мне вплотную и положила руки на плечи, - помнишь, у тебя есть негатор? Он сработал тогда, в городе, во время считывания. Я почти уверена, что он справиться с любым тюрвингом. Просто держи его поблизости.

Оповещение всех общин по стране заняло двое суток. И не просто оповещение: местные старейшины должны были иметь точное представление о назначенной точке сбора.

Сложнее всего было держать в тайне приготовления. Но Мойя и его люди справились на удивление хорошо. В их языке даже не было аналога слову «конспирация», но, как выяснилось, они прекрасно владели азами этой науки.

Первые погромы начались аккурат перед ночью, которая была назначена для проведения операции. Но, к счастью, нападавшие были скорее испуганы, чем по-настоящему злы. Накануне случилось очередное невиданное явление: из покрасневшей реки массово лезли земноводные, чтобы погибнуть на берегу от обезвоживания. Инциденты удалось замять после вмешательства старейшин, просто откупившись. Но стало понятно: до настоящего взрыва осталось совсем немного времени.

Я следил за операцией, перемещаясь по окрестным холмам в защитном костюме. До того момента, как я впервые увидел собранный Мойей народ в одном месте, у меня не было осознания масштабов задуманного. Людей было много. В десятки раз больше, чем в «считанном» городе. Думаю, если бы я спросил Гайю, или вошёл в режим, то узнал бы точное число. Но я специально не стал этого делать. Потому что прекрасно отдавал себе отчёт в том, что с этого дня начнётся отсчёт потерь, которые, как ни крути, будут ложиться на мою совесть.

Первую ночь никто не спал и не зажигал огня. Самых маленьких детей на руках несли матери, убаюкивая на ходу. Ребятишки постарше помогали младшим. Мужчины гнали скот и правили перегруженными телегами. Колёсного транспорта отчаянно не хватало. Тревога и неуверенность были настолько явственными, ощутимыми, что, казалось, были способны задушить.

Но народ упрямо шёл за своим лидером. И, кроме ночных страхов и усталости, среди людей зародилось нечто новое, пока едва ощутимое. Проблеск надежды на лучшую долю.

Первый привал случился только к вечеру следующего дня. И он был действительно необходим: самые слабые уже едва держались на ногах. К тому моменту колонна успела отойти от столицы километров на пятьдесят. Приличное расстояние по меркам того времени.

Во время первой ночёвки пришли тревожные новости. Гайя вышла на связь. «Гриша, они организуют погоню, - услышал я в своей голове, - раньше, чем мы думали. Им удалось собрать армию. Жрецы убедили Правителя, что вернуть беглецов важнее, чем расчищать берега реки… это очень плохое решение».

«Не буду поднимать тревогу сейчас, - ответил я, - пусть отдохнут. Переход был тяжёлым. Сколько у нас есть времени?»

«Часов десять - двенадцать».

«Хорошо. Я свяжусь с Мойей через шесть часов, чтобы успеть поднять народ».

Хорошо, что в то время у кеметцев не было лошадей. Только вьючный и тягловый скот.

Поглядев ещё раз на лагерь (кое-где успели развести костры), я вошёл в режим и переместился к челноку. Нужно было ещё раз взглянуть на карту и проделать необходимые расчёты, чтобы скорректировать план.

В рубке дежурил Макс. Увидев меня, он поднялся с кресла и поздоровался.

- Как прошло? – спросил он.

- Нормально, - ответил я, - в целом по плану. Но погоню они пустили раньше, чем мы рассчитывали.

- Что думаешь делать?

- Погляжу на карту. Надо посчитать будет. Побоища хотелось бы избежать, конечно, - я пожал плечами.

- Сейчас колонна идёт в сторону моря, да? – Макс активировал навигационную систему челнока (я дал ему необходимый доступ).

- Ага, - кивнул я, - я хотел идти вдоль берега. Там полно рыбы, проще решить вопрос с продовольствием.

- У преследователей нет плавсредств? – уточнил Макс.

- Нет, - я уверенно покачал головой, - они бы не смогли двигаться так быстро, если бы тащили лодки. Да и зачем?

- Если найти способ переправить народ на тот берег, чтобы не идти в обход, можно оторваться.

Я глянул на карту. Контуры Красного моря были вполне узнаваемы. Вот только, в отличие от нашего времени, на его берегах не было достаточно крупных портов, где можно было бы найти суда, способные перевезти за раз полмиллиона человек.

- Скажи, Гриш, - Макс вдруг оторвался от карты и как-то странно на меня посмотрел, - у тебя ведь не особо религиозные родители были, да?

Я посмотрел на командира.

- Нет. А что?

- Да так… ничего, наверное, - он пожал плечами.

- Мы старались избегать таких тем дома, - проложил я, - не то, чтобы мне это не интересно было. Я задавал какие-то вопросы в детстве, конечно. Но отец, он знаешь… он такой, очень твёрдый сторонник научной картины мира. Не подумай ничего дурного, его сложно назвать воинствующим атеистом, но… в общем, дома у нас об этом говорить было не принято.

- Ясно, - кивнул Макс.

- Если что-то тебе кажется знакомым, - я вдруг вспомнил наш разговор с Катей, - то это естественно. Мы близко к нашему времени. Какие-то события могли остаться в истории. Но это не повод расслабляться. Это не значит, что мы уже всё сделали так, как надо. Просто память о будущем – вещь гибкая. Она меняется в зависимости от того, что мы делаем. Так что лучше на неё не обращать внимания. Понимаешь?

- Понимаю, - ответил Макс, - разумно. Так, в общем, я вот чего подумал… они ведь челнок наш всё равно не увидят, да? Он ведь для них не проявлен, верно?

- Допустим.

- Значит перебора с чудесами не будет, - улыбнулся Макс.

По моим расчётам, погоня должна была догнать главную колонну переселенцев аккурат на берегу моря. Это если двигаться в прежнем темпе. Конечно, всегда оставался резерв для ускорения – но в этом случае кто-то наиболее слабый точно отстанет. А мне не хотелось, чтобы новая жизнь для этого народа началась с вынужденных потерь.

Когда колонная подошла к берегу, челнок уже был на месте. Его пилотировал Кай, потому что всё это время я двигался с колонной.

Теперь всё зависело от того, насколько точно Мойя сможет добиться исполнения моих инструкций. Пока что это у него блестяще получалось.

Мне, с Катиной помощью, удалось перенастроить эмиттер силового поля и добавить мощности, чтобы размер «пузыря» вырос почти до двух километров в диаметре. И всё равно места для полумиллиона человек со скотом и домашним скарбом впритык. Ситуация осложнялась тем, что люди, которых нам предстояло переправить на другой берег, не имели представления о том, что такое силовое поле, в чём его специфика и как себя правильно вести внутри пузыря.

Однако же, другого решения просто не было.

Когда на горизонте показалось кеметское войско, едва не началась паника. Люди были внутри силового поля, которое создал челнок, однако они не могли его видеть и не знали, что уже находятся в безопасности. Но это незнание играло нам на руку: ведь нужно было организовать переправу, а не оборону. Для этого требовалось убедить людей пойти прямо на волны, ступить непосредственно на внутреннюю поверхность невидимого поля. Челнок в это время должен синхронно перемещаться вперёд. Таким образом, весь народ оказывался в силовом пузыре, свободно плывущем по морю, вытесняя воду. При этом наблюдателю внутри силового поля казалось, будто он находится на дне огромной чаши из морской воды.

Наблюдая за операцией, я вспомнил, как слоноголовые создали огромный силовой кессон с прямоугольным профилем, глубиной в несколько километров, до самого дна океана… жалко, что не удалось позаимствовать у них эту технологию! С ней переправа бы вышла куда легче!

Несмотря на то, что войско противника приближалось, народ не спешил двигаться в море. Тогда я связался с Каем по радио, и попросил сдвинуть челнок чуть вперед, чтобы поле начало «продавливать» прибой.

Со стороны это выглядело так, как будто море вдруг начало отступать. После такой небольшой демонстрации народ охотно двинулся в указанном Мойей направлении: прямо в сторону противоположного берега.

Когда шар силового поля уже полностью держался на воде, двигаясь курсом на восток, я оглянулся. И обнаружил интересный оптический эффект: казалось, будто позади нас из моря поднимается гигантская волна, которая вот-вот должна обрушиться на только что оставленный нами берег, который медленно заполняли растерянные кеметские воины.

7

Люди Мойи по-прежнему не могли видеть челнок несмотря на то, что я заранее проявил наш транспорт для него. По моей просьбе он не указывал на челнок ни одному другому члену своего племени. Эта просьба была одновременно проверкой «на вшивость». Если бы он проболтался – корабль оказался бы проявленным для всего племени, и нам бы пришлось двигаться дальше в будущее. Искать другое племя. Чтобы все видевшие нас умерли, не имея возможность указать на челнок никому другому.

Поэтому посадка на ионных движках, должно быть, со стороны выглядела весьма впечатляюще: гром, огонь, дым и даже атмосферные разряды. Я специально добавил «газа» маневровыми двигателями. Чтобы у стороннего наблюдателя не осталось никаких сомнений в «чудесности» явления и его нельзя было списать на обычную грозу или бурю.

Мы приземлились на вершине небольшой возвышенности, над лагерем. Когда буря, вызванная нашим появлением, утихла, Мойя уже стоял в заранее оговоренной точке, ожидая знака. Я активировал навигационный маяк. Яркие синие огоньки начали мигать попеременно на сдвоенном киле челнока. Через мощную бортовую оптику я видел, как Мойя кивнул, поклонился и направился в нашу сторону. За ним, к счастью, никто не следовал. Как только он оказался внутри периметра, я активировал силовое поле. Но в этот раз оно было перенастроено на поражение: любое живое существо крупнее орла, которое попыталось бы пересечь невидимую границу, было бы немедленно уничтожено энергетическим импульсом. Мойя, следуя моим указанием, должен был предупредить об этом свой народ.

Я встретил нашего подопечного у входа, спустившись к подножию короткого трапа.

- Я выполнил в точности так, как ты указал, - Мойя опустил голову.

- Отлично, - я кивнул и ободряюще улыбнулся, - нам нужно очень многое обсудить. Поэтому приглашаю тебя на борт.

С этими словами я отошёл в сторону от трапа и сделал приглашающий жест.

Мойя вдруг побледнел, словно чего-то сильно испугавшись. Я увидел на его лице внутреннюю борьбу. Но потом он взял себя в руки и ответил твёрдо:

- Если такова твоя воля, - сказал он, делая первый шаг по трапу.

Я пожал плечами, и следом за ним поднялся на борт. Очень хотелось спросить, что его так испугало, но я не стал этого делать. Всё-таки я ещё не слишком хорошо знал их культуру. Мало ли, вдруг наш гость оскорбиться?..

На главную палубу со смехом выбежал Лев. Следом за ним показалась Таис. Она шикнула на приёмного сына. Тот опустил голову и покорно взял её за руку. Вместе они скрылись за дверью своей каюты.

- Твои посланники? – на лице Мойи было смешанное выражение: - напряжение, выдававшее глубоко спрятанный страх, перекрывалось надеждой и… пожалуй, да. Это была симпатия. Что ж, если наш подопечный любит детей – значит, мы в нём не ошиблись.

Слово «посланники» он произнёс с таким выражением, что, очевидно, оно имело не бытовое, а более возвышенное значение. То есть, скорее, это были Посланники. Или даже мал-ахим, без перевода. Потому что я не уверен, что могу адекватно объяснить все нюансы на русском.

- Можно и так сказать, - улыбнулся я, - пойдём. Нам действительно надо многое обсудить. Это будет сложно, но я вижу, что ты смышлёный парень. Надеюсь, поймёшь.

Мойя потрясённо молчал, глядя на панораму марсианского города. Изображений будущих земных городов у меня под рукой не было, и я решил, что ближайшей аналогии будет достаточно, чтобы произвести нужное впечатление.

- Это… это потрясающе… - произнёс он, наконец, севшим голосом, - это твоё царство, да?

- Не совсем так, - ответил я, - в будущем не будет царств в том значении, как ты сейчас понимаешь это.

- Это твоё не-царство, - кивнул Мойя, - и оно расположено там? – он указал пальцев вверх, - туда, куда способна летать эта птица?

- Оно было там расположено, - вздохнув, сказал я, - сейчас это всё уничтожено.

- Была война? Враги забрали твоё не-царство? Поэтому ты здесь? Ты хочешь, чтобы мы стали твоим не-царством?

- Не совсем так, - ответил я, - это всё произошло слишком давно. Того врага уничтожили. Но оружие, которым он был уничтожен, оказалось слишком сильным. Поэтому моё «не-царство» тоже пострадало. Пришлось оттуда забрать всех детей и переселить в другое место.

- В какое место? – нахмурился Мойя.

- Сейчас это не имеет большого значения. Мы ещё вернёмся к истории, если ты захочешь. Но сейчас пойми: мы ходим, чтобы люди пришли к тому же здесь, на Земле.

- Мои люди… смогут построить такой город? – он недоверчиво нахмурился.

- Смогут, не сомневайся, - ободряюще улыбнулся я, - но для этого должно пройти много, много лет. И нам нужна твоя помощь.

- Я никто по сравнению с тобой и твоими мал-ахим, - Мойя покачал головой и опустил глаза, - вы очень могучи.

- То, что я тебе показал – оно возможно, - вздохнул я, - но пока что всё идёт не так, как нужно. Понимаешь? Мы хотим хорошего будущего.

- Я всё сделаю, как ты скажешь, - ответил он, - только сумасшедший не послушал бы тебя увидев то, что видел я.

- Вот и отлично! – сказал я, - давай поступим так. Мы начнём с простых правил, которые помогут тебе сохранить жизнь твоим людям. Я расскажу их тебе. Ты можешь их даже не запоминать, я потом дам тебе их. Они будут записаны вашим языком на специальных пластинах, которые могут храниться тысячи лет. Ты сможешь сверяться с записями, когда это будет необходимо.

Мойя кивнул, продолжая пожирая меня глазами.

- Да ты садись, - я кивнул на ближайший стул, стоящий возле круглого стола в центре оперативной рубки, - как я сказал, разговор предстоит долгий.

Он осторожно сел, подобрав полы своей одежды.

- Смотри какое дело, - начал я, - твои люди оказались в новых условиях. Это понятно. Но иногда они ведут себя как совсем неразумные дети. Помнишь, как ещё на берегу моря два подростка поймали рыбу-камень и пытались зажарить её на костре?

- Помню, Яесть, - Мойя опустил глаза, - спасибо за твоё милосердие. Ты запретил есть рыбу без чешуи, и мы будем хранить этот запрет в поколениях…

- Вот и отлично! – улыбнулся я, - теперь вот что. После забоя скота твои люди подкармливают других животных остатками мяса и субпродуктов, добавляя их в заготовки травы. Это очень плохо.

- Мы не будем больше поступать так, - кивнул Мойя.

- Понимаешь, это может показаться хорошо, потому что скот больше набирает вес. Но на самом деле при таком способе мать можешь съесть своего ребёнка. А скот это всё-таки млекопитающие. Для них это очень вредно. В мясе есть такие… частицы, из которых оно состоит, - вот как объяснить на языке, где нет даже понятия «белок», не говоря о «прионах» опасность этого вида заболеваний? Я выкручивался как мог, - эти частицы могут заразить мозг животного. А потом попасть в молоко, из которого вы готовите блюдо. В котором даже мясо варите!

- Мы не будем варить молодняк в молоке, - сказал Мойя.

- И кормить скот мясом, - добавил я.

- И кормить скот мясом, - согласился он.

Разговор действительно вышел долгим. Мы обсуждали основы безопасной кулинарии, основанной на доступных в этой местности продуктов, и в первый день даже близко не успели подобраться к вопросам гигиены и эпидемиологии. Которые тоже были крайне важны.

Я отдал Мойе свою каюту, а сам решил пока поспать в рубке, на полу, и притащил туда матрас. На челноке было тесно; остальные жили в куда худших условиях, чем я, так что я не считал вправе ещё сильнее их уплотнять. Людям, которые так много времени проводят в столь необычных условиях, нужен хотя бы минимум комфорта. Так что лучше я потерплю какое-то время, которое займёт обучение Мойи, чем получу маленький социальный взрыв.

Кай, увидев мои манипуляции, не принимая никаких возражений с моей стороны, оттащил мой матрас в свою каюту и перестелил на него свою постель.

- Понимаю твои мотивы, - сказал он, доставая запасной комплект постельного белья, - но это неправильно. Команда не поймёт. Командир должен быть отделён от команды. Хотя бы так. Ты же читаешь «Книгу ветра и крови», там есть подробно об этом!

- Ладно, ладно, - сдался я, - твоя взяла. Ты прав.

- И этим людям нужен храм, - добавил Кай, как бы невзначай.

- О чём ты? – насторожился я.

- О храме, - как ни в чём не бывало продолжал напарник, - ты ведь понимаешь, что создаёшь религию?

Я растерянности опустился кресло возле рабочего стола. Действительно. Странно, почему мне не приходило это в голову раньше? Гайя/Катя настолько мастерски овладела искусством манипуляции, что за всё это время, обсуждая наши планы, мы ни разу не произнесли слова «вера» или «религия». Впрочем, это не удивительно, учитывая произошедшее между нами… но Кай, безусловно, прав. Хоть я и стараюсь объяснить Мойе суть своих рекомендаций, и он очень умён для этой эпохи, но большинство вещей он просто не понимает, потому что даже в языке нет близких понятий! Взять те же прионы. Уйдут годы, чтобы обучить его всему, а у нас просто нет этого времени. Поэтому мы и вынуждены прибегать к другим способам убеждения в своей правоте…

- Что, не думал об этом? – продолжал Кай, - Гриш, всё то, что ты делаешь, окажется тщетным без твёрдого фундамента. Этому народу нужен храм. Понимаешь?

- Кай, они не такие, как вы, - ответил я, - ты ведь помнишь, что сказала Гайя? Наша цель создать определённую моральную базу, которая позволит им удержать баланс между рождением осознанных эгрегоров и стремлением к самоуничтожению. У вас ведь было всё по-другому! Ваша вера возникла естественным путём. И развивалась так, как должна была.

- Откуда ты знаешь? – Кай пристально посмотрел на меня своими глубокими чёрными глазами. И после этого взгляда мне стало не по себе.

Действительно, с чего я взял, что их общество развивалось совсем без присмотра? Да, они были первой версией человечества, но это не значит, что у них не было своих проблем. Может быть, они действительно сами пришли к своей вере. А, может, и нет. Что в этом мире может быть случайного, если даже наши планеты созданы искусственно, из похищенного у нашей звезды материала?..

- Я не знаю этого, - ответил я, - но, пожалуй, ты прав. Мы сделаем им храм. Такой, какой не видела ещё ни одна религия. С настоящими чудесами. У нас ведь есть несколько голографических проекторов с трансмиттерами на складе, да?

В ответ Кай улыбнулся и кивнул.

8

Мойя впитывал информацию как губка. Удивительно, но за пару недель ему удалось проделать цивилизационный путь, который занимает у народов тысячелетия. Он разобрался в том, кто мы и чего хотим. Понял концепцию устройства вселенной. Во многом он даже рассуждать начал как современный мне человек. И это было очень хорошо: план Гайи работал. Принимая решения с позиции этих знаний, он передать нужные установки на многие поколения вперёд. И у земного человечества появится шанс.

Однако, с каждой нашей встречей, с каждым занятием, я видел, что он становится всё более напряжённым. И, пожалуй, даже грустным. В конце концов, я не выдержал, и спросил его прямо:

- Что происходит? Почему на каждое занятие ты приходишь так, как будто тебе это неприятно?

Мойя растерялся. Посмотрел на меня настороженно. Потом опустил глаза и ответил:

- Мне очень приятно получать новые знания. Но чем больше я понимаю, тем лучше вижу, что наши занятия выстроены по системе. И они рассчитаны на совсем короткое время, - он вздохнул, - я понимаю, что скоро мне придётся возвращаться к моему народу.

- Тебя это расстраивает? – настала моя очередь растеряться.

- Мне очень нравится ваш мир, Яесть, - ответил Мойя, - я бы очень-очень хотел там оказаться. Ты думаешь после того, что я узнал, мне будет просто жить в своём племени? Тем более что ты не даёшь мне новых знаний, которые позволили бы при моей жизни создавать такие чудесные вещи, - он обвёл рукой помещение, должно быть, имея в виду весь челнок, - ты только учишь, как поступать правильно в повседневности.

- Это важнее для выживания человечества, - пояснил я, - мы ведь говорили об этом.

- Понимаю, я всё понимаю, - Мойя вздохнул горестно, - но и ты меня пойми. Каково это, знать, что будет – но не иметь возможности к этому прикоснуться.

Я спокойно ответил на его взгляд. После чего сказал, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно:

- Ты ведь уже прикоснулся, Мойя, - ответил я, - никто из твоих людей больше этого не удостоился.

На его лице заиграла робкая улыбка. Он хотел что-то сказать, но в этот момент в оперативную рубку вошла Катя.

- Занимаетесь? – улыбнулась она, - молодцы!

- Приветствую, - ответил Мойя, - занимаемся.

Они были с Катей знакомы, но я не стал его посвящать в подробности, касающиеся её личности. И про Гайю он, конечно, не знал.

- Гриш, можно тебя на секунду? – сказала она.

- Сейчас? Не терпит? Мы заканчиваем уже, - попытался возразить я, но наткнулся на такой выразительный взгляд, что немедленно поднялся с места и направился в центральный проход.

- Гриша, происходит что-то нехорошее, - сказала Катя, когда мы остались наедине, - народ в лагере начал устраивать религиозные празднования. Они построили что-то вроде диска, обшитого золотыми пластинами. Аналогичные я уже видела у других народов. Сразу после этого происходило самозарождение эгрегора. Мойю нужно немедленно отправить обратно, если ещё не слишком поздно.

- Сколько у нас времени?

- Боюсь, что его совсем нет. Мойя должен вернуться немедленно. Я не хочу вмешиваться, это сведёт на нет все наши усилия.

- Ясно, - я кивнул и вернулся в оперативную рубку.

Мойя глядел меня с надеждой и страхом. И мне пришлось выдержать этот взгляд.

Мойя нёс на спине большой рюкзак, нагруженный полимерными пластинами. На них был нанесён текст и схемы: важнейшие правила поведения в обществе, правила гигиены, кулинарии, скотоводства и прочего и прочего. Был там так же и план будущего храма, который должен быть построен на месте новой родины народа Мойи.

Я наблюдал за тем, как он миновал защитное поле, и продолжил свой путь.

Через мощную оптику мне было видно, что люди под золотым диском соорудили что-то вроде большого костра. Это было совсем не просто, ведь земля тут была куда более пустынной, чем в верхнем Кемете; даже не знаю, как им удалось собрать нужное количество горючего. Огонь потихоньку разгорался, и я уже не мог разглядеть, что именно горело. Там точно был сухой камыш и сломанная в дороге деревянная утварь. Возможно, ещё добавили сухие экскременты, оставшиеся от скотины.

Костёр вышел довольно большим. Один из собравшихся, одетый в яркие одежды, вёл на верёвке упирающегося козлёнка. Видимо, жертва, которую будут сжигать на костре. Я внутренне надеялся, что несчастному животному сначала хотя бы перережут горло... и почему любое религиозное течение у человечества так или иначе неизбежно оказывается связано с необходимостью кого-то жертвовать? Впрочем, если хорошенько подумать, у меня был ответ на этот вопрос.

Я уже собирался сдвинуть фокус обратно на Мойю, но тут обратил внимание на то, что движение перед диском продолжалось. Вслед за козлёнком другие пёстро одетые люди вывели несколько детей, мальчиков и девочек. Они были ярко раскрашены и явно тоже готовились к незавидной участи: дети плакали, пытались упираться и что-то говорить, но их довольно грубо тащили с помощью толстых верёвок, завязанных вокруг пояса.

Мои кулаки непроизвольно сжались, а челюсти, кажется, даже свело от напряжения.

Мойя уже не просто шёл – бежал, бросив рюкзак с табличками.

- Гриша, тебе нужно быть там, - Катя бесшумно вошла в рубку и положила руку мне на плечо, - похоже, всё очень плохо…

Я понял, что она имеет в виду, когда вошёл в режим. Движение людей возле ритуального костра выглядело хаотичным, но только на первый взгляд. Отслеживая перемещение каждого участника, я понял, что очень многие из них управляются единой волей. Пока не все, к счастью. Но после ритуала их число должно было возрасти кратно.

- Оно родилось… - констатировал я.

- Да, - кивнула в ответ Катя, - но в наших силах его остановить. Пока оно ещё слабо и не поглотило всех.

Надев защитный костюм, я переместился к лагерю. Мойю уже готовились встречать: пятеро жрецов в ритуальных одеждах стояли полукругом при входе в лагерь. Я остановился за их спинами и стал наблюдать.

Мойя ворвался в полукольцо на полной скорости и мощным апперкотом правой отправил в нокдаун центрального жреца. Остальные переглянулись между собой и синхронно ринулись на вождя.

Несмотря на то, что Мойя был в отличной физической форме, я сомневался, что ему удалось бы одолеть четверых в рукопашном бою. Поэтому я счёл возможным вмешаться, аккуратно вырубив ещё двоих ударами в затылок.

Оставшихся Мойя одолел. Последнего из жрецов он придавил к песку и встал коленом ему на грудь.

- Где Ахарон? – спросил он таким голосом, что даже мне стало не по себе.

- Тебе не победить, - ответил жрец, улыбнувшись разбитыми губами.

Мойя надавил чуть сильнее и повторил свой вопрос.

- Скоро он будет с нами, - ответил жрец, не прекращая улыбаться.

После этого Мойя резко надавил коленом на шею своему пленнику. Послышался сухой треск, затем – клокотание. У жреца из горла пошла кровь, он закатил глаза и застыл, пару раз конвульсивно дёрнувшись.

Мойя рывком поднялся и рванул вперёд, в сторону костра, откуда раздавалось отчаянное блеянье.

Возле золотого диска был сооружён довольно высокий помост. На нём стояла фигура в дорогих ритуальных одеждах. У его ног, спутанный разноцветными верёвками, бился ягнёнок. Фигура воздела над медленно раскаляющимся диском руки, и что-то заунывно распевала. Толпа внизу плавно раскачивалась в так этому напеву.

Когда Мойя появился перед толпой, пение прекратилось. Даже ягнёнок, отобранный на заклание, перестал блеять. Только слышно было, как потрескивает топливо под диском.

- Ахарон!

Раньше я и не думал, что Мойя обладает настолько мощным голосом. Даже у меня сердце в пятки ушло. Впрочем, не зря ведь он стал вождём.

- Ахарон! – повторил Мойя, ещё более решительно.

Фигура на помосте бухнулась на колени.

- Немедленно спускайся. И помоги мне уничтожить эту богомерзость!

К моему удивлению, фигура в торжественных одеждах подползла к вертикальной лестнице, установленной с задней стороны помоста, и полезла вниз. Мойя ждал внизу, то и дело обводя взглядом собравшихся людей, которые по-прежнему хранили молчание.

- Как же так, Ахарон? – спросил Мойя, когда верховный священник спустился на землю; теперь его голос звучал совсем по-другому: в нём была нескрываемая боль и скорбь.

Ахарон упал на колени и прижался лбом к пыльной земле.

- Ты сделал меня первосвященником, - сказал он, не поднимая головы, - люди требовали, чтобы я выполнял свои обязанности.

Мойя вздохнул.

- Ты ведь знаешь, что это значит? – произнёс он.

- Если мне предстоит принять наказание за то, что я исполнял свои обязанности, то я готов.

- Дурак ты, - сказал Мойя (он использовал другое слово, не «дурак», я просто подобрал ближайший аналог; в дословном переводе оно означало «пустой человек»). – Не мне предстоит тебя и наш народ наказывать. И я не знаю теперь, каким будет наказание. Ты ведь не просто сотворил жертвенный диск. Ты явил его, чтобы совершить жертву человеческую. Ты ведь помнишь, что сказано в наших преданиях об этом?

- Я помню, - прошептал Ахарон в песок; впрочем, его слова были прекрасно слышны, - но как ещё нам пережить это тяжёлое время?

- Для начала помоги мне разобрать эту мерзость, - Мойя кивнул на костёр и установленный над ним диск.

Ахарон медленно поднялся, отряхнулся и сделал знак своим подчинённым: мол, вы слышали. Разбираем.

Однако вместо немедленно исполнения приказа двое младших жрецов вдруг заколебались. Один из них вышел вперёд и произнёс:

- Мы доведём ритуал до конца.

- Это нужно народу, - продолжил второй.

- Это нужно всем нам, - кто-то из толпы тоже вышел вперёд и решительным шагом двинулся в сторону Мойи.

«Этих уже не спасти, - услышал я в своей голове, - они захвачены новым существом. Я смогла их идентифицировать. Их всех. Сейчас я сделаю так, что ты сможешь их опознать».

В следующую секунду у части людей вдруг позеленели лица. Таких было много. Очень много. По моим прикидкам, не меньше трети. К моему удивлению, лицо Ахарона, назначенного Мойей первосвященника, цвет не изменило.

«Их… можно спаси? – спросил я, - как это сделать?»

«Боюсь, что нет, Гриша, - голос Гайи в моей голове звучал спокойно и отрешённо, - но можно спасти народ. Для этого надо уничтожить всех носителей. И как можно скорее!»

Скажу честно: это было неожиданно. Даже с учётом всего того, что мне пришлось пережить. И, хотя моё сознание ещё не совсем смирилось с мыслью о неизбежности массовых жертв, голова уже заработала, пытаясь найти практическое решение.

«Я не смогу указать цели Мойе достаточно быстро, - мысленно сказал я, - они вот-вот начнут мятеж. Который могут поддержать многие из нормальных людей. Они смешаются».

«И тоже вскоре будут поглощены, - ответила Гайя, - если мы допустим это. Мы выиграем время, если ты вмешаешься. Тебе нужно уничтожить нескольких порабощённых. Тогда нормальная часть народа воспримет это как знак и не будет препятствовать чистке, которую вы проведёте с Мойей».

9

- Они скотоводы, Гриш, - Катя вздохнула и отвернулась к окну в моей каюте, - это единственное, что я могу придумать, чтобы не допустить подобного впредь. Мы просто выбьем почву из-под ног у любого зародыша эгрегора. Людям будет нечего хотеть!

Я вдохнул, глядя на свои руки. Я всё ещё ощущал себя убийцей. Да что там – я и стал им. Уже давно. Ещё до того, как взял в руки «Книгу Ветра и Крови». Но впервые я убивал так хладнокровно, расчётливо и методично. Разумом я понимал, что этих людей уже не было; они не существовали как индивидуальности, добровольно подчинив себя чему-то большему. Но мои глаза видели смерть, мой нос чувствовал запах крови, в моих ушах стояли предсмертные крики и стоны…

После первых выстрелов толпа схлынула. «Зеленолицые» пытались прятаться. Маскировались среди обычных жителей. Не понимали, почему их так легко вычисляют.

Сложнее всего было смотреть на обычных людей, у которых мы отнимали братьев и сестёр, мужей и матерей. Им невозможно было объяснить, почему это должно случиться. Они воспринимали это будто кару за непослушание.

Впрочем, это и была кара. Вынужденная, но от этого только более неотвратимая.

В тот тяжёлый день я благодарил неведомых создателей человеческой цивилизации за то, что дети остались не подверженными коллективному безумию. Дети – вечные индивидуалисты. Пусть остаётся так всегда. Потому что иначе я бы просто не выдержал.

- Тут, в пустыне, проблема с топливом, - вздохнул я, - то, что они наскребли, чтобы разогреть диск, им бы хватило на пару недель нормальной жизни. Чтобы постоянно поддерживать порядок, который мы задумали, топлива будет не хватать. А, значит, мы сами будем толкать их к нарушению законов.

- Верно, - Катя кивнула, - поэтому жертвенник должен быть электрическим.

Я поднял бровь.

- Смотри, в самом центре мы можем поместить голографический приёмник, - Катя склонилась над схемой походного сооружения, который мы проектировали для того, чтобы занять место в головах людей; чтобы не оставить ни одного шанса никакому паразитическому эгрегору, - тут выводы антенн. А вот здесь, под хранилищем твоих пластин, спрячем изотопный генератор. У вас ведь есть на борту, верно? Штатной батареи голопроектора хватит максимум на год. А так у нас будет запас энергии не только для трансляций, но и для жертвоприношений!

- Нужна будет целая электрическая система! – заметил я, - как они будут обращаться с высоким напряжением?

- Напишем инструкцию, - Катя пожала плечами, - уверен, Мойя сумеет объяснить своим людям, насколько важно будет соблюдать все требования безопасности. Сделаем специальные костюмы для служителей из диэлектрика. Всё будет в порядке.

- Блин, такие сложности, чтобы пережечь в угли мясо несчастных животных… - я вздохнул.

- Не мяса, - возразила Катя, - именно жира. Это важно. Как я сказала, они скотоводы. У них в мозгу мощные ассоциативные цепочки к этому запаху. Они помогут зафиксировать нужные эмоции.

- Ты же всегда была против убийства животных!

- Гриша, они сами их выращивают, - Катя вздохнула, - да, я сама испытываю сложные чувства к такому способу хозяйства. Но формально принцип охоты не нарушается. Я ведь вам никогда не мешала заготавливать рыбу. Просто отказывалась помогать.

Мойя, сосредоточенно цокая языком, разглядывал чертежи.

- И что, получается, это временная палатка? – спросил он, - не такие каменные храмы, которые есть у кеметцев? Но почему?

- Нужно, чтобы случившееся загладилось в памяти у людей, - вздохнув, ответил я, - понимаю, это тяжело принять. Но понадобиться несколько десятков лет, прежде чем вы сможете построить свой собственный, настоящий храм.

- Понимаю, - кивнул Мойя.

Я удивлённо взглянул на подопечного.

- Серьёзно? – спросил я.

- Правда, понимаю, Яесть… и я смирился. Мне никогда не увидеть того, будущего мира, который ты мне показал. Я переживал по этому поводу. Но после той ночи понял – мой народ сейчас тоже не готов к этому. Это дело нашего будущего. Наших детей. И детей их детей. Того будущего, которое мой народ чуть не сжёг собственными руками.

Я помолчал несколько секунд. Потом вернулся к чертежу.

- Смотри, очень важно, чтобы были соблюдены пропорции. Между этими занавесками не должно быть щелей. Когда идёт трансляция, е ё должны видеть только назначенные тобой священники. И самое главное. Правила безопасности. Ни в коем случае не пускай священников, пока они тебе два раза без запинки их не прочитают! Это очень, крайне важно!

- Я понял, - кивнул Мойя, - всё будет так, как ты сказал.

Электрожаровня работала как надо. По всей округе разносился запах палёного животного жира. Похоже, местных это приводило в восторг: они останавливали повседневные дела и втягивали носом воздух, блаженно улыбаясь.

Катя оказалась права. После постройки системы палаток для служб авторитет Мойи стал просто недосягаемым. Всё шло как надо, и мы даже начали планировать очередной скачок во времени (пока не сильно долгий; у нас не было окончательной уверенности, что процессу создания новой морали ничто не помешает), но тут случилась очередная катастрофа.

Как это часто бывает, дело было в элементарном нарушении техники безопасности.

Мойя не просто помиловал Ахарона, несмотря на его участие в ритуале, организованном зародившимся эгрегором. Он назначил его и его потомков священниками на веки-вечные. На мой взгляд, хороший управленческий шаг. С одной стороны, демонстрирует гуманизм власти и её ценности, с другой – показывает горизонты планирования (невообразимо далёкие, по меркам людей того времени).

Поначалу всё шло хорошо. Ритуальное место было создано точно по нашим чертежам. Оборудование установлено и настроено.

Но вот, во время очередной службы, уже ставшей рутиной, двое сыновей Ахарона решили пренебречь громоздкими и неудобными комбинезонами из диэлектрика, которые специально для них синтезировала Гайя.

Два человека сгорели куда быстрее, чем это обычно происходило с ритуальным жиром животных. Они были слишком близко к почве, которую как раз перед этим увлажнил редкий ночной дождь.

У них не было шансов. Ахарон никак бы не успел отключить систему. Мойя нашёл его плачущим посреди ритуальной палатки; он стоял, не шелохнувшись, в той же позе, в которой его застало несчастье.

Позже, уже вечером, на борту челнока, Мойя тоже не мог сдержать слёз.

- У меня вызывает ужас, что это окончательно примирило Ахарона с народом, - он вздохнул, опустив взгляд, - до меня долетал тихий ропот, что он совсем не пострадал за измену, тогда как очень многие лишились близких. Я объяснить им то, что знаю сам, никак нельзя… ты понимаешь. И вот теперь, получается, он тоже претерпел кару. Собираясь отнять чужих детей, потерял своих собственных…

- Ты знаешь, - сказал я твёрдо, - некоторые решения мы принимаем сами. И только мы сами несём за них ответственность. Тут бесполезно думать за другого. Да, они не понимали, почему нужно действовать так, а не иначе, почему обязательно нужно носить защитные костюмы. Потому что даже не представляли, что такое электричество. И у нас не было возможности им всё объяснить. Но отец им поверил, когда взял их на службу, верно? Так же и они должны были довериться ему. Понимаешь? По-другому, без доверия, это не работает! К сожалению. Мы можем только сказать, как нужно делать. Но мы не можем сделать это сами, за других людей. Они вольны решать, слушать нас или нет. Этим мы и отличаемся от… хотя вижу, ты сам всё понимаешь.

Мойя продолжал сидеть, опустив голову. Но, конечно, я знал, что он всё понял.

10

Макс ждал меня в оперативной рубке. Он и ещё двое его бойцов утром вернулись из разведывательной вылазки. Пока я был занят, работая с Мойей и его народом, Гайя держала в поле зрения всю ситуацию. Её очень беспокоил потерянный тюрвинг, и она не оставляла попыток выяснить его местонахождение. В какой-то момент она даже заподозрила наличие чего-то вроде блокирующей маскировки у его нового обладателя, которая не позволяла ей отследить местоположение артефакта, несмотря на все свои возможности.

Поэтому она отслеживала всё, что могло быть косвенными признаками присутствия тюрвинга, пускай даже и без его прямого воздействия: необычные перемещения народов, изменение баланса сил, создание новых государственных образований. А, поскольку «тяжёлым» все равно временно нечем было заняться, я с удовольствием дал добро на то, чтобы использовать их для разведки. Естественно, с последующим докладом лично мне.

- Слышал там по жести вышло? – спросил Макс, поднимаясь и протягивая мне руку.

- Не без этого, - кивнул я, отвечая на рукопожатие.

Макс пристально поглядел мне в глаза.

- Ты становишься похож на нас, - неожиданно сказал он, - отлично. Значит, будем лучше понимать друг друга.

Не могу сказать, что меня обрадовало это заявление. Однако, в чём-то он точно был прав. Я действительно чувствовал себя иначе; многие вещи, связанные с силовым воздействием, незаметно для меня самого, стали восприниматься по-другому. Проще.

- У вас-то как прошло? – спросил я, усаживаясь за стол, - надеюсь, без таких приключений?

- Без, - Макс покачал головой, - но и без серьёзных успехов. Уверен, что можно было добиться большего, если бы захватили «языка». Но наша общая знакомая не дала «добро» на прямое воздействие.

- Значит, впустую скатались?

- Ну почему впустую? – Макс пожал плечами, - теперь мы точно знаем, что они что-то скрывают. Они создали систему конспирации, которая и в нашем веке была бы вполне действенной. Такое впечатление, что они знают о потенциальных возможностях прослушивания и подглядывания с помощью технических средств.

- Ценная информация, - кивнул я, - думаешь, есть ещё один игрок, о котором мы не знаем?

Макс пожал плечами.

- Сложно сказать, - ответил он, - прямых доказательств нет. Но по ощущениям… вряд ли. Они ведут себя так, словно это давно выработанный ритуал.

- Возможно, это наследие прошлого, - сказал я, - результат войн, которые инициировала Гайя, когда боролась с эгрегорами, доросшими до реактивных самолётов и ядерного оружия. Какие-то крохи былых знаний передавались… особенно среди служителей культа.

- Возможно, - кивнул Макс, - но самое главное: сейчас они затаились. Даже если тюрвинг действительно у них, вычислить его точное местоположение без прямого воздействия практически невозможно.

- Надо ждать возможности, когда у них появится соблазн его использовать, - констатировал я.

- Именно, - согласился Макс, - Гайя пришла к такому же выводу.

- А ты что сам думаешь?

- Я думаю, что рано или поздно этот народ схлестнётся с твоими подопечными, - заметил Макс, - пока ты держишь их тут, в бросовых землях, они мало кому интересны. Но стоит только им двинуться туда, где есть более развитое земледелие… в общем, проблем не избежать.

- Это верно, - кивнул я, - и мы будем к ним готовы.

- Что ж, - кивнул Макс, - надеюсь, был полезным.

Кай сидел на скамье в храме, внимательно разглядывая статую Ареса. В последнее время он довольно часто предпочитал проводить время там, и это меня начинало беспокоить. Так что, воспользовавшись небольшой паузой в проекте с Мойей, я решил зайти к другу на разговор.

По обыкновению, я вошёл в храм и сел рядом с ним. Помолчал минуту, как полагается.

- Путь Ветра бесплоден… - произнёс я.

- Но пока есть Солнце и Воздух, будет и Ветер, - ответил Кай ритуальной фразой из самого конца Новых Глав «Книги Ветра и Крови».

- Что тебя тревожит, брат? – прямо спросил я; в храме Ареса, после произнесения ритуальных фраз, не остаётся места уклончивой вежливости.

Кай поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его чёрных зрачках играли отблески ритуального огня.

- Я испуган, - сказал он.

Кажется, я ожидал какого угодно ответа, но не этого.

- Ты? Воин Ареса? – лучше было бы промолчать, но вопросы будто сами сорвались у меня с языка.

- Именно потому, что я воин Ареса, - вздохнул Кай, - меня пугает то, что представляет из себя третий вариант человечества. Твой вариант, Гриша.

Я развёл руками.

- Вот это, - Кай указал на стены храма, - свято для нас. Но когда это возникает у вас, вы превращаетесь в чудовищ. И то, что ты делаешь сейчас… ты же понимаешь, что этот народ будет ненавидеть саму идею множества божественных сил?

- Может быть, это будет так, - осторожно ответил я, - но не мы это придумали. Не мы создали эту ловушку. Но я точно готов на всё, чтобы изничтожить саму возможность возникновения этого… - я сжал кулаки, вспомнив то, что происходило в городе во время считывания.

- Гриша, надеюсь, ты простишь меня, - Кай вздохнул.

Я растерянно поморгал, но промолчал в ответ.

- Я говорил с Гайей, - продолжал Кай.

- В смысле, с Катей? – автоматически поправил я.

- Нет, - Кай помотал головой, - мне нужна была Гайя. У Кати слишком много личного к тебе.

- И о чем же вы говорили, друг?

- О другом народе, Гриш, - вздохнув, ответил Кай, после чего снова посмотрел мне в глаза: - мы хотим попробовать… в общем, создать другое общество. Не похожее на то, с которым работаешь ты. Там будут другие боги, Гриш. Их будет много… я хочу попробовать донести мораль моего Марса, понимаешь? И мне страшно, что у меня может не получиться.

- О каком народе вы говорили, Кай? – осторожно спросил я.

- Они живут значительно севернее, - ответил он, - за морем…

Я мысленно представил карту. И вдруг понял всё. А после того, как всё понял, даже нашёл в себе силы улыбнуться.

- Тебе не стоит бояться неудачи, - сказал я, - уверен, что всё получится.

- Значит… ты не против? – Кай глядел на меня в искреннем изумлении.

- Нет, Кай, - я помотал головой, - конечно же, я не против. Но как технически вы это планируете организовать? Челнок у нас по-прежнему один! И ресурсы ограничены!

- Мы с Таис и Львом хотим попросить тебя подбросить нас до ближайшей общины выбранного нами народа, - ответил Кай, - а о чудесах я как-нибудь договорюсь с Гайей. Она обещала помочь.

- Ещё вопрос… - я немного помялся, опасаясь ответа, - вы… то есть, сколько времени займёт ваш проект? Ты… покидаешь меня?

Кай широко улыбнулся.

- По нашим расчётам весь проект займёт не больше двух лет, - ответил он, - если всё пойдёт как надо, мы попросим вас сделать остановку и забрать нас. Я всё ещё надеюсь увидеть твой мир! И показать его Таис и нашему мальчишке…

Я улыбнулся в ответ.

- Без проблем.

- И ещё один момент, - Кай опустил взгляд, - Гайя говорил, что, если у нас всё пойдёт как положено, рано или поздно мировоззрение, созданное мной, столкнётся с тем, которое сейчас творишь ты…

- Я знаю, друг, - ответил я, - и, кажется, в итоге это будет не настолько плохо, как можно было бы подумать…

Кай с надеждой посмотрел на меня. А я, глядя на статую Ареса подумал, что подобранное мной имя для марсианского бога вовсе не отражение его земного аналога, а самый что ни на есть точный перевод.

11

5.

5.1. Война есть смерть. Близость смерти заставляет сильнее чувствовать ценность жизни. Наполняет смыслом плотскую любовь.

5.2. Урок Войны Двух Континентов: Аресу может быть посвящён любой. Всё, что угодно является оружием. И самое мощное среди них – любовь.

5.3. Время уничтожило имя Героини, потому что современники прокляли её за коварство. Даже спасённый народ не простил ей собственного спасения.

5.4. Она прекрасна, как сама жизнь и любовь. Но её изображение запрещено. Как и упоминание в храмах Ареса. Отверженный герой. Изгой изгоев. Она живёт глубоко в сердцах тех, кто выбрал путь Ареса.

5.5. Тут истина, только в книге Ареса: её оболгали. Она никогда не убивала своими руками. Её искусство – в совершенном владении оружием, мастера которого родятся раз в поколение.

«Книги Ветра и Крови»,

Срединный Цикл

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

- Насколько я помню, это против твоих правил, - заметил я, внимательно выслушав Катю.

- Не совсем, - она отрицательно помотала головой, - я говорила о других существах, которые тоже имеют право на жизнь. Сейчас же я ни у кого не буду забирать жизни. Они будут питаться мной, по сути.

Я нахмурился и почесал подбородок. Ситуация складывалась не лучшим образом: все запасы были давно проедены, дичь в окрестных камышах повыбита, рыбы было недостаточно, чтобы прокормить народ. Поголовье скота стремительно сокращалось, животные выжрали весь подножный корм на целый день пути вокруг.

Надо было или двигаться дальше, или искать другие пути обеспечения выживания. Но даже движение вперёд ничего не гарантировало: на месте нужно было заново строить жизненный уклад. На это нужно время. А, значит, страшный спутник примитивных обществ, голод, грозил народу Мойи уже в полный рост.

- Я не хочу, чтобы они осознали саму возможность такой жизни, - вдохнул я, - полная халява. Они ведь просто перестанут развиваться!

- Гриш, ну неужели ты насколько плохо людей знаешь? – Катя улыбнулась, - или просто не хочешь думать на пару шагов вперёд? Их очень быстро достанет однообразие. Да, они смогут выжить, но будут делать всё, чтобы получить хоть что-то сверх белых съедобных комков.

- Ну не знаю…

- Там дети, Гриш, - напомнила Катя, - они ничем не хуже тех, которых мы спасли в городе, помнишь? Мы отвечаем за них. В большей степени, чем за взрослых.

- Которые, кстати, чуть не зажарили часть своего потомства заживо… - заметил я.

- Это были не они, Гриш. Ты ведь знаешь. Понимаешь умом. Но почему-то переносишь свои негативные эмоции на невинных людей, которым мы помогаем.

Я сделал небольшую паузу.

- Возможно, ты права, - кивнул я, - но что нам это даст? В конечном итоге? Мы ведь не сможем кормить их вечно!

- Время, Гриш, - ответила Катя, - наша помощь с провизией позволит нам выиграть время. Чтобы твой новый моральный уклад утвердился в их обществе, без риска возникновения новой сущности.

Уже вечером я сообщил радостную новость Мойе. Теперь его народу голод не грозил. По старой привычке он даже пытался упасть мне в ноги, но я жёстко пресёк эти попытки.

Выглядело это очень необычно: незадолго до рассвета, прямо на земле вокруг лагеря вдруг прорастали маленькие белые комочки, похожие на капли росы, только совершенно белые. Через несколько часов, когда солнце уже вставало, женщины народа выходили на сбор «урожая» с большими холщовыми сумками через плечо.

Я думал, что у этой пищи, разумеется же, будет грибной вкус. «Нет, это не так, - улыбнулась Катя, когда я напрямую спросил её об этом, - можешь попробовать, если хочешь». Я ответил ей долгим взглядом. Но пробовать эту еду, конечно, не стал.

Народ успокоился. И всё было бы хорошо, мы даже приступили к подготовке к следующему временному скачку. Но тут случился неожиданный удар со стороны Макса и его людей.

Я отдыхал после совещания с Каем, на котором мы обсуждали детали предстоящей высадки на север. Кай остался в мини спорт-центре, но я, против обыкновения, не составил ему компанию. Слишком устал. Тогда я не подумал, что это может быть что-то срочное и попросил перенести встречу на утро. Но Макс, вопреки обыкновению, настоял.

Когда он вошёл в нашу с Каем каюту, у меня сразу сердце упало. Я никогда не видел его таким: командир был бледным; он опустил взгляд, то и дело играя желваками.

- Макс… - сказал я, - всё настолько плохо?

- Не буду врать, Гриш, - ответил он, - не знаю пока. Эти… настроения – они давно уже ходили среди моих людей. Я просто не думал, что это может оказаться серьезным.

- Что за настроения? – спросил я и добавил, - да ты проходи, садись. В ногах правды нет!

Макс, не поднимая взгляда, уселся на краешек рабочего кресла.

- Некоторые из моих, - он вздохнул и потёр лоб, - в общем, высказывали идею о том, чтобы остаться в прошлом. Сначала в шутку. Но потом шутки прекратились и я пару раз ловил некоторые… оговорки. Но это моя ошибка, да. Не смог предположить, что это всерьёз.

- Кто-то из твоих хочет остаться? – спросил я.

- Выходит, так, - снова вздохнул Макс, - и, знаешь. Я должен был лучше размышлять над этим вопросом. Понимаешь, с нашими навыками мы тут… можем получить неизмеримо больше, чем даже теоретически могли рассчитывать там, в нашем мире. Тут есть реальный шанс подняться просто до… да что там, до бесконечности! И при этом быть собой. Полностью реализовать себя. Тут ведь все и всегда воюют. А мои люди… да что я рассказываю – ты ведь прекрасно знаешь мотивацию!

Макс, вопреки обыкновению, говорил сбивчиво и эмоционально.

- Ну слушай, - я снова почесал подбородок, - в принципе, это ведь обсуждаемо. Можно даже что-то придумать для пользы. Только… они вот прямо точно уверены? Они осознают, на что готовы подписаться? Тут ведь нет, например, медицины. Банальный аппендицит может стать фатальным! С антибиотиками тоже проблема. Да что там – даже зубная боль может стать неразрешимой проблемой!

Макс тяжко вздохнул.

- Понимаешь, Гриш, - ответил он, - у нас в отряде есть… то есть был медик. С хирургической подготовкой и дипломом. И у нас, почти у всех, протезы во рту, по кругу. Мера предосторожности, так сказать… в общем, из всего отряда пропал врач и специалист по нестандартному оружию. Он сможет сделать фантастические вещи даже тут, при нынешнем уровне технологий… наверно, они посчитали, что отлично дополнят друг друга…

И только после этих слов Макса у меня волосы зашевелились на затылке.

- Как давно они… ушли? – выдавил я, пытаясь осознать последствия.

- Не ранее шести часов назад, - ответил Макс, - я думал отправить погоню, но сам понимаешь… как бы не спровоцировать повальное дезертирство!

Я опустил лицо в ладони и несколько секунд размышлял. К чести, мне удалось сохранить полное спокойствие.

- Надо проверить сохранность припасов, - сказал я, - привлеку Кая.

- Добро, - кивнул Макс.

- И пойду проведаю Катю. Надеюсь, она поможет с поисками.

Катя, к сожалению, оказалась бессильна. Каким-то образом беглецы миновали её органы чувств. Вероятнее всего, они путешествовали по морю. А это значит, поиски могли затянуться.

Кроме ценных припасов и медикаментов Кай обнаружил ещё одну пропажу, которая была куда страшнее всех остальных. Из центрального сейфа на складе исчез один из тюрвингов. Колокольчик.

- Значит ты предлагаешь просто оставить всё как есть и спокойно отправится в будущее? Как ни в чём не бывало? – кажется, Макс был шокирован Катиной речью, смысл которой сводился к тому, что она вовсе не желает остаться один на один со Считывателями в будущем, если мы загубим свои жизни раньше, чем попадём обратно в своё время.

- Не прямо сейчас, - она пожала плечами, - я ведь поддержала план Кая. Комбинация наших проектов по моим расчётам даёт более устойчивый результат. Это своего рода двойная прививка от инфекции. Так что сначала надо доставить их на место. Дать им время. Потом забрать с собой.

- Макс, мы действительно не сможем обыскать все племена, вникая в жизнь каждого, - сказал я, - это нерационально. Надо дождаться действий с их стороны.

- Меня ещё вот какой вопрос волнует, - вмешался Кай, почесав подбородок, - я очень хорошо помню, что случилось, когда я попробовал взять тот тюрвинг из венерианской сферы. Ты помнишь, Гриш?

Вопрос был, скорее, риторическим, поэтому я ограничился согласным кивком.

- Эти тюрвинги… это предметы… да чего уж там, это оружие. Их объединяет то, что мы ничего не знаем ни об их происхождении, ни об использованных при их создании технологиях. Так? Вот из-за этих свойств мы называем их одинаково и считаем, что они имеют что-то общее. По правде, я не сомневался, что остальные тюрвинги имеют такую же защиту, как тюрвинг перемещения. Но, выходит, это не так! Раз они легко добыли его и скрылись!

Мы с Катей переглянулись.

- Ну насчёт технологий это уже не совсем так… кое в чём я продвинулась. Блокирующий тюрвинг уже не такая уж непроницаемая загадка для меня… - Катя пожала плечами.

- За миллионы лет? Один из предметов? – вздохнул Кай, - извини, конечно, но это не очень впечатляет. Но самое главное: почему на колокольчике не было защиты?

- А, может, она была? – спросил я, - поэтому мы и не нашли беглецов?

- Да-а-а… тупик! – Макс почесал в затылке, - а о какой защите вы всё время говорите?

- Брать безопасно в руки некоторые тюрвинги могут только особые люди, - ответил я, - как определяется это особость – мы не знаем. Но если, например, мой тюрвинг перемещения возьмёт в руки другой человек, он прорастёт сквозь него.

- Забавно… - растерянно пробормотал Макс.

- Да уж, - я пожал плечами, - мне встречался ещё один тюрвинг, - продолжил я, - если он попадал в руки нежелательному человеку… или не совсем человеку. То с ним в скором времени происходило какое-нибудь несчастье.

- И что это за тюрвинг? – спросил Макс.

- О, ты хорошо его знаешь, - усмехнулся я.

Макс опустил глаза. Понял.

- Я думаю, Кай прав, - сказала Катя после короткой неловкой паузы, - скорее всего, происхождение тюрвингов – разное.

- Значит, они не являются орудием Считывателей? – спросил я, - у меня была интересная теория, что они специально внедряют тюрвинги, чтобы спровоцировать развитие общества определённым путём.

- Я считала этот вариант, - Катя пожала плечами, - это очень маловероятно. Да и бессмысленно. Думаю, что тюрвиги могут быть следами различных цивилизаций. А их разброс по временам и эпохам, возможно, объясняется тем, что они на самом деле более многомерные предметы, чем представляется нам.

- Вот сейчас реально не понял, - сказал Макс.

- Мы взаимодействуем только с их проекциями в нашем четырёхмерном мире, - ответила Гайя.

- Четырёхмерном с учётом времени, надо полагать? – уточнил я.

- Ну да, - Катя улыбнулась, - а рабочая начинка этих предметов находится на два-три измерения выше.

- То есть, они могут появляться… скажем так, в результате некоего условно-естественного течения событий? Допустим, если какая-то цивилизация в далёком будущем освоила технологию строительства многомерных технологических устройств, а потом часть этих устройств просто… забыла? Выбросила? Не утилизировала? И вот какими-то путями они оказываются в нашем… в нашей…

- В нашем континууме, - Катя подсказала нужное слово.

- Ага, - кивнул я, - континууме. Но это всё равно странно! Почему у некоторых из них привычная нам форма? Разве это не говорит о том, что их создавали специально для нас?

- Как я уже сказала, - ответила Катя, - мне кажется, Кай прав. Тюрвинги – это вовсе не однородный класс предметов. Некоторые были отправлены к нам намеренно. Некоторое вполне могли оказаться случайно. Более того, даже при внешнем сходстве, их источник происхождения может быть совершенно разным. Допустим, формируя трёхмерную проекцию, автомат может считать ожидаемую форму, записанную в разуме человека, который вдруг оказался рядом.

- Интересная теория, - согласился я, - но каким образом это может нам помочь в поиске беглецов? Скажу честно: идея просто сбежать мне тоже совсем не нравится.

- Она меняет наше отношение, - улыбнулась Катя, - случившееся – не катастрофа. А, скорее, рядовое событие, которое предполагала сама природа пропавшего тюрвинга.

12

Конечно, мне хотелось быть с Каем, Таис и Львом. Но Гайя сказала, что моё присутствие нежелательно скажется на замысле. Я слишком сильно влияю на Кая. Ему будет слишком сложно транслировать свои идеи. И, пожалуй, я был с этим согласен.

Кроме того, челнок со всем «расширенным экипажем» на борту не мог ждать так долго. Большинству нужно было уходить в стазис, чтобы сохранить до нашего времени хоть какие-то ресурсы.

Во время этой вылазки я не мог вернуться к Мойе и его народу. Горючего, несмотря на усилия Гайи, всё ещё было недостаточно для двойного перелёта туда и обратно. Она обещала присмотреть за людьми и не дать им умереть с голоду.

Поэтому в стазис мы ушли недалеко от места десанта группы Кая. На небольшом каменистом острове, отделённом от материка узким проливом, в укромной бухте.

Мы обговорили варианты экстренной остановки и эвакуации, если что-то вдруг пошло бы не так. Связь держали через Гайю; она же и остановила бы челнок. В смысле, та её часть, которая не была человеком. Потому что Катя неожиданно выразила желание перепрыгнуть через три года вместе с нами. Она сказала, что это ценный человеческий опыт – почувствовать на себе прерывистость времени.

Кай и его команда отправились на надувной лодке из запасов челнока. Очень удобно, что она была сделана на Марсе; до тех пор, пока сам Кай не проявит её, она будет оставаться совершенно невидимой для других людей.

Прощание вышло неожиданно тяжёлым. Я не мог скрыть тревоги и постоянно переспрашивал Кая, действительно ли он твёрдо решил. Ещё сложнее было убедить себя отпустить ребёнка, хотя едва ли в мире сыскался бы лучший защитник чем Кай и лучшая мать чем Таис. Но в конце концов, вмешалась Катя. Она подошла ко мне, положила руку на плечо. И просто помолчала. Но я всё понял.

Мы обнялись. После этого я отвернулся и пошёл на челнок, не оглядываясь.

Но, когда я активировал поле стазиса, их лодку всё ещё было видно в море. Они как раз готовились причалить к другому берегу.

8997 лет до Перехода

Лодка исчезла. Вместо неё в бухте возник довольно крупный деревянный корабль, украшенный причудливой росписью.

Корабль был пришвартован к деревянному пирсу. На него, по узким сходням с корабля спускались какие-то фигуры. Я напряг зрение. И не смог сдержать улыбку. Это, без сомнения, были Кай, Таис и Лев. Они были одеты в длинные серые туники. Кай отрастил бороду. А Лев из ребёнка превратился в подростка. Он подал руку Таис, чтобы помочь ей спуститься на пирс.

У меня гранитная глыба с плеч свалилась. С того самого момента, как у нас зашёл разговор с Каем об этом альтернативном проекте, меня одолевали дурные предчувствия. В глубине души я считал это заигрыванием с судьбой, хотя предпочитал не говорить об этом прямо. И вот, по крайней мере, все участники этого проекта живы.

До того, как были сказаны первые слова, мы обнялись.

Кай, кажется, стал ещё здоровее, массивнее. Впрочем, не удивительно: когда мы познакомились, ему ведь не было и двадцати по земному счислению. И борода придавала ему солидности. Теперь он был мало похож на подростка, каким я встретил его там, на Марсе, на спортивной площадке у госпиталя.

- Ну? Как прошло? – спросил я, наконец, отстраняясь.

- Лучше, чем я думал, - ответил Кай, улыбаясь, - эта земля рождена, чтобы чтить героев.

- Вмешательство было минимальным, - добавила Таис, - мы только задали направление. Остальное эти люди сделали сами. И продолжают делать.

- Я не стал пересказывать нашу «Книгу Ветра и Крови», - продолжал Кай, - они пишут свои книги. Но это правильные книги, Гриша.

Я оглянулся. Катя всё ещё спускалась по трапу. Мне совершенно не понравилось выражение лица.

- Всё в порядке? – спросил я.

Она посмотрела на меня растерянно. Потом улыбнулась Каю.

- Вы молодцы, ребят, - ответила она, обращаясь к троим участникам проекта, - но у нас проблемы.

Так уж получилось, что за всё время своего долгого путешествия сквозь времена и пространства, после той странной находки в лесу, я уже неоднократно видел различные проявления насилия. Один вырезанный тюрвингом лагерь чего стоил… но то, что сейчас было у меня перед глазами, поражало воображение.

Уверен, до такого даже Босх бы не додумался. Это было слишком даже по меркам современного искусства.

К счастью, каким-то чудом в этом поселении не было детей. Иначе не уверен, что смог бы это спокойно перенести, без вреда для собственного рассудка. И это, кстати, было загадкой.

- Кать… - спросил я, облизав губы, - детей ведь тут не было?

- Нет, Гриш, - ответила она, - и моего мицелия в этой местности тоже. Тут слишком высоко, мне неуютно. Поэтому я не сразу узнала о происшествии. Только когда дети добежали до соседнего поселения и поползли слухи среди всего народа.

- Как… - я сглотнул, - что здесь случилось?

- Ну а на что это похоже? – Катя пожала плечами.

- На безумие, - ответил я, - как будто всех охватило… в общем, непреодолимое извращённое влечение, - стоило озвучить эму мысль вслух и мозг словно вышел из оцепенения, заработал, - это феромоны, да? Какая-то химия? Обалдеть, химическое оружие!

Катя внимательно посмотрела на меня.

- Увы, нет, Гриша, - ответила она, - я провела анализ останков. Ничего подобного в тканях не содержится.

- Может… ты упустила? – предположил я.

- Нет, - она помотала головой, - не упустила. Это не химия.

- Тогда что же? Новый тюрвинг? Лишающий людей рассудка? Стоп. Ещё и действующий избирательно. Он ведь детей не трогает, да? Что же, какой-то эгрегор-мутант?

- Снова отличная догадка, Гриша, и снова мимо, - ответила Катя, - хотя кое-в-чём ты прав: я действительно вижу общие черты этой технологии и технологии Считывателей. Это значит, что как минимум один из тюрвингов был создан ими.

- Ну я же сказал – новый тюрвинг, - я пожал плечами.

- Не новый, Гриш, - сказала Катя, - хорошо знакомый тебе колокольчик.

- Но… - растерялся я, - он ведь совсем не так работает! Там вообще речь не идёт о… либидо! О плотском! Он даёт подлинную любовь!

- У меня есть одна страшная догадка, Гриш… Подумай, что будет, если колокольчик использовать анонимно?

- Как это?

- Когда объект воздействия слышит его, но не может понять, кто держит его в руках. И держит ли вообще. Понимаешь?

Я задумался. Если Катина догадка верна – то колокольчик даже более страшное оружие, чем я думал.

- Одно хорошо, - Катя вздохнула, - в этом варианте использования не происходит заражения. Люди в относительно изолированном поселении гибнут быстрее, чем успевают это распространить.

- Ясно, - кивнул я, - давай всё-таки вернёмся к Каю и остальным. Будем думать, что дальше делать. Ты, кстати, права была: ему точно не стоило бы это видеть. Это… в общем, ему бы плохо пришлось.

- Я знаю, - ответила Катя, - я читала «Книгу Ветра и Крови».

Кай успел сменить тунику на форменный комбез и побриться. Судя по его довольной физиономии, эти манипуляции доставили ему удовольствие. Хотя чего удивительного? Меня дрожь берёт, когда представляю себе, что такое три года в примитивном обществе. Ни мыла, ни зубной пасты, ни даже туалетной бумаги. Бр-р-р!

- Ты чего это? – растерянно и удивлённо спросил Кай, глядя мне в глаза. Только теперь я сообразил, что, погрузившись в своим мысли, не контролировал выражение лица.

- Чего? – я изобразил удивление.

- Ты скривился, - сказал Кай, - я что… стал тебе неприятен? Слушай, если ты не хотел, чтобы я делал то, что делал – надо было честно сказать мне до отправления!

Я выдохнул. Улыбнулся. Посмотрел на друга, стараясь, чтобы в моих глазах отражалось то, что я действительно думаю и чувствую. Примерно так же я поступал с Гайей, открывая свои эмоции, ещё до того, как она получила Катино воплощение.

Кай немного расслабился, его взгляд потеплел.

- Если по-честному, - сказал я, - то я подумал о том, как всё это время вы обходились без туалетной бумаги.

Кай неожиданно покраснел. Это выглядело особенно забавно, учитывая, что на месте свежесбритой бороды кожа была значительно светлее, чем на лбу или щеках.

Мы рассмеялись. В этот момент в оперативную рубку вошла Катя.

- Смех не звучит нервно, - она подняла бровь, - а я уже решила было, что у вас, ребят, истерика.

- Кая не было в селении, - ответил я, - так что обошлось без истерик.

- Ты говоришь так, как будто я… - Кай начал было возмущаться, но его прервала Таис.

- Мы ничего не пропустили? – спросила она, занимая место за столом. В правой руке она держала высокий дымящийся стакан. В помещении поплыл запах бодрящего настоя, заменявшего марсианам кофе. Удивительно, но запасы этого напитка были ещё очень далеки от истощения.

Последним вошёл Макс и Лев. Они о чём-то тихо беседовали, но прервали разговор, чтобы со всеми поздороваться.

- Я думаю, нам нужно прыгнуть на несколько десятилетий вперёд, - безо всякого предисловия начала Катя, - уверена, беглецы добились того, чего хотели, и теперь залягут на дно. Мы будем искать их годами и терять драгоценные ресурсы.

- То есть… ты предлагаешь просто оставить всё как есть? – спросил Кай, - разве они не смогут повредить нашему замыслу?

- Как? – улыбнулась Катя, - да и зачем? Они ведь не идиоты и прекрасно понимают, что это такое – иметь дело с настойчиво формирующимися эгрегорами. Нет, они, как и мы, заинтересованы в успехе наших проектов. У них другие цели. Они просто хотят прожить отведённый срок, получив при этом максимум удовольствия. А для этого им вовсе не надо сотрясать основы мироздания.

- Звучит разумно, - произнёс я, - на первый взгляд. Но возникает вопрос внутренней дисциплины и неотвратимости наказания. Имея такой пример перед глазами, где гарантия, что Максу удастся и дальше держать своих людей в узде.

Макс вспыхнул. Но, когда ответил, голос его звучал спокойно и холодно:

- Я тоже способен учится на своих ошибках, Гриша.

- К тому же, это вовсе не значит, что мы пустим ситуацию на самотёк, - добавила Катя, - я всего лишь предлагаю прыгнуть вперёд ровно настолько, сколько потребуется для того, чтобы они снова себя проявили. Это случится рано или поздно. Когда они будут спокойны и уверены в том, что вы ушли дальше. А та часть меня, которая всегда остаётся в нормальном потоке времени, перестала обращать на них внимание. Они точно используют возможности тюрвинга ещё раз. Только мы уже будем к этому готовы.

На минуту за столом повисло молчание. Кай сосредоточенно разглядывал собственные ладони. Таис переглядывалась со Львом. Интересно, что-то всё-таки там происходило? Парень явно не терял время даром: в его движениях появились повадки хищника, а фигура сильно раздалась в плечах. Его, конечно, всё ещё сложно было принять за взрослого, но мужал он стремительно.

- А что с Мойей и его народом? – спросил я, - я как-то должен… ну, завершить миссию?

- Дашь чертежи Храма, - ответила Катя, - я уже всё просчитала. Но построят они его только после того, как… - она запнулась, - уйдёт большинство из взрослых. Из тех, кто присутствовал при рождении эгрегора. Мы таким образом подстрахуемся. У них должно выработаться чувство рубежа. До и после. Понимаешь? А я всё это время буду их поддерживать.

Прощание вышло на удивление будничным. Кажется, Мойя не особо удивился тому, что в пустыне придётся задержаться. Думаю, он подсознательно ожидал наказания за то, что случилось. Несмотря на то, что я пытался объяснить, что в этом нет его вины.

- Знаешь… а у меня хорошая выдалась жизнь, - сказал он, когда мы прощались, на закате, на вершине холма, где стоял челнок, - я мог погибнуть в детстве. А теперь знаю то, чего не узнает ни один человек. А если узнает – то не поймёт. Это знание, оно сильно помогает. Ты понимаешь?

- Я знаю, что у каждого свой путь, Мойя, - ответил я, - я сделал то, что был должен.

- Я знаю, Яесть. Мы не увидимся больше?

- Всё может быть, Мойя. Всё может быть…

13

8960 лет до Перехода

Те, кто оборудовал этот зал для собраний, явно были в курсе и возможностей маскировочной одежды, синтезированной Гайей, и тюрвинга перемещения. Ряд устройств и ловушек были предназначены для того, чтобы блокировать их использование: невидимые сетки, изогнутые световые колодцы и тому подобное.

Однако возможности Гайи были им до конца неизвестны. Иначе они бы подстраховались, чтобы не допустить проникновение в помещение мельчайших клеток мицелия, обладающих сенсорными свойствами. Благодаря им, я мог видеть и слышать всё, что происходит в помещении, как будто бы сам там находился. Гайя транслировала информацию непосредственно мне в мозг.

Я плохо помнил этих двоих. Из всех «тяжёлых» я более-менее близко общался только с Максом, оставив ему управление своим подразделением. Имена в памяти не отложились. Но лица я всё-таки узнал, несмотря на следы возраста.

Им обоим было под семьдесят. Очень неплохой результат для той эпохи, в которой они жили. Возможно, следствие грамотного подхода при наличии современных знаний по медицине. О своём здоровье они точно заботились и выглядели вполне крепкими стариканами. И не просто стариканами. В их голосе и жестах появилась привычка повелевать. Это когда каждое слово произносят будто бы с ленцой, чуть прикрыв глаза, но при этом оно падает на пол с отчётливым стуком, как гранитная глыба.

- Безусловно, они победят, - вещал один из беглецов, - если вещи будут идти своим чередом.

- Но у нас вдесятеро больше солдат! – возразил военачальник; бывалый рубака лет сорок на вид, лицо со шрамом через правую щёку. Он был одет в какое-то подобие кольчуги, прикрытой кожаным нагрудником, - мы на своей земле. И что же, испугаемся жалкой горстки кочевников? – вместо «кочевников» он использовал другое слово, аналога которому просто нет в русском языке. Оно обозначает слаборазвитых представителей нищих кочевых народов, которые, по мнению говорящего, находятся на одном уровне развития с животными.

- Они победят. Я говорил, что у них есть свой Бог, который им помогает. Этот Бог реален, - продолжал беглец, - и его не одолеть обычными способами.

- Я наслышан о твоих подвигах в прошлом, Владетельнейший, - сказал ещё один из присутствующих, тоже военный, - но тут, в узком кругу, давай не сушить друг другу мозги, - этому выражению я не смог подобрать адекватной замены в русском.

- Ты тоже думаешь, что тогда это было просто удачное стечение обстоятельств? – зловеще улыбнулся беглец, - всего лишь случайная эпидемия?

- Все мы под Вэилом ходим, - примирительно сказал военный, - у нас общие цели. Мы на одной стороне. Нельзя допустить, чтобы какие-то выскочки угрожали нашим землям.

- Вот поэтому мы сделаем то, что задумано.

- Я не доверяю женщинам, Владетельнейший, - заявил военачальник со шрамом, - по мне так верное копье лучше любовных чар. Это оружие может бить в обе стороны. Я не понимаю, как именно ты хочешь это сделать. Послать тысячу красивых гетер? – я знаю, что слово «гетера» греческое, но говорящий использовал термин, который означает представительниц древнейшей профессии, но без негативного оттенка; конечно, можно было бы сказать «гейша», но гетера, по крайней мере, ближе географически к местам, где мы находились.

- Нам не нужны гетеры, - снова зловеще улыбнулся один из беглецов, - они безумно полюбят друг друга.

Военачальник недоверчиво поднял бровь, но промолчал.

- Полюбят до смерти? – спросил ещё один из членов совета, какой-то пожилой вельможа с золотыми перстнями на толстых пальцах.

- Всё так, - кивнул беглец, - поэтому будьте подальше, когда мы это сделаем. Иначе с вами случится то же самое.

- Вы поймёте о чем мы говорим, когда увидите то, что от них останется, - осклабился второй из сбежавших спецназовцев.

- Тогда на этом и договоримся, - военачальник почтительно склонил голову, - но своих воинов я буду держать в полной готовности. Не хочу опозориться, если вдруг они проявят коварство, которым так славятся.

- Но постойте, - снова вмешался вельможа, - разве не разумно было бы дождаться смерти их предводителя, Мойи? Говорят, он один общается с Богом. Если его не будет – как они будут обращаться за помощью?

- Это могло быть разумно, - ответил один из беглецов, - если бы они не шли на нас, прямо сейчас, угрожая войной и отнимая наши земли.

- Мне спокойнее, потому что я знаю, что наши воины будут готовы, - сказал вельможа, - при всём бесконечном уважении к тебе, Владетельнейший.

- Что ж, - кивнул беглец, - развлекайтесь. Готовьтесь к большой войне, которая не состоится.

Изображение подёрнулось рябью и исчезло. Я снова был на берегу моря, возле обрывистого берега у основания которого притаился челнок. Катя стояла рядом, тревожно вглядываясь в мои глаза.

- Всё в порядке? – спросила она.

- В полном, - кивнул я.

- Я переживала. Мы раньше такого не делали.

- Ты отлично поработала, - сказал я, после чего поднял руку и погладил её шелковистые волосы.

- У меня нет сомнений, где находится сам тюрвинг, - продолжала Катя, - вчера Константин побывал в одной пещере, которая была вне поля моего зрения. Должно быть, тюрвинг был там с того момента, как он устроил тот ужас в горах.

- Ты права, скорее всего, он потерял бдительность. Почти сорок лет в этом мире… он уже не наш современник. Надо это понимать.

- Как мы поступим? – спросил я.

- Ты пойдешь туда и заберёшь тюрвинг, - ответила Катя.

- А потом? – спросил я, - оставим их на растерзание вельмож? Когда их обещание останется не выполненным? Или… - признаться, я подумал на секунду о том, чтобы использовать тюрвинг против них самих, но картины, увиденные в горном селении, всё ещё были слишком свежи в памяти, - хотя нет, никаких «или», - закончил я.

- Посмотри, пожалуйста, где-то в записях челнока должно быть изображение любовного тюрвига, - попросил я Кая.

Напарник только что вышел из нашего маленького спортзала, где тренировался на пару со Львом. Надо сказать, за три года пребывания в примитивном обществе они умудрились разработать целую систему по поддержанию должной физической формы без опоры на технические приспособления и гимнастические снаряды. А ещё, предполагаю, заложили основы будущего культа человеческого тела в одной из будущих цивилизаций.

- Хорошо, - кивнул Кай, - а зачем?

- Нужно будет изготовить максимально точную копию.

- Но у нас нет полноценного принтера по металлу, - Кай развёл руками, - только станок с базой запчастей…

- Так указано в документации, - я подмигнул напарнику, - я настоял, чтобы поставили нормальный принтер. Но скрыл это от комиссии. Думаю, я был прав.

Кай удивленно поднял брови.

- Тогда… я посмотрю, что можно сделать.

Копия тюрвинга была готова уже через полчаса. Я готов был выдвигаться к указанной Гайей пещере.

Катя вышла проводить меня в тамбур у шлюза.

- Будь осторожен, - сказала она, - хорошо?

Признаться, я даже растерялся. Раньше, в куда более опасных ситуациях, она не высказывала каких-либо опасений.

- Тебя что-то смущает? – спросил я.

Катя поколебалась немного. Потом всё же ответила:

- Смущает. Мне кажется, какой-то фактор мы упускаем. Слишком уж легко они решились на этот безумный побег. Они слишком хорошо выглядят для людей, проживших значительную часть жизни в этих условиях. Понимаешь?

- Думаешь, им кто-то помогает? – спросил я, - кто-то вроде… тебя?

Катя внимательно посмотрела мне в глаза. Потом прыснула. И даже рассмеялась в голос.

- Нет, поверь, я уникальна. На Земле. Если что-то и есть, то оно внешнее.

- Что ж, - кивнул я, - я буду осторожен. Из режима выходить не буду, пока не доберусь обратно.

- Вот и славно, - кивнула Катя.

Вход в пещеру скрывался в узкой расщелине, на вершине плоскогорья, не далеко от побережья. Если не знать о его существовании – даже заподозрить существование прохода, глядя в расщелину сверху было невозможно.

Вход был защищен несколькими ловушками, из арсенала сил специального назначения. Впрочем, в режиме я легко их вычислил и обезвредил.

А вот дальше начались сюрпризы.

Внутри пещеры стоял здоровенный чугунный сундук. Разумеется, он был заперт на замок, встроенный прямо в переднюю стенку. Наверняка этот сундук был чудом техники для того времени, и ни один местный житель не имел никаких шансов его вскрыть.

Даже у меня в режиме ушло минут тридцать прежде, чем я смог создать пространственную модель запорного механизма и отпереть его с помощью полевого ножа.

А вот дальше случился огромный сюрприз.

Внутри сундука был колокольчик, аккуратно укутанный большим комком ваты. И тюрвинг меч. Выглядел он точно так же, как тогда, на борту корабля Алисы. Удивительно, но память сохранила все подробности.

Сам сундук, конечно же, тоже содержал ловушки. Довольно хитрые. Такие мог пропустить даже опытный специалист, но не я в режиме, который позволял регистрировать мельчайшие детали. Например, визуальную разницу в плотности подушки, на которой лежали тюрвинги.

Нейтрализовав очередную линию защиты, я надел заранее припасённые одноразовые перчатки. Избавился от комка ваты, которым был укутан колокольчик. Мой нос сигнализировал о том, что та была пропитана каким-то сложным составом. Наверняка отравой. Потом я аккуратно обработал оба тюрвинга дезинфицирующим спреем, входившим в стандартный полевой комплект. Зафиксировал язычок колокольчика специально приготовленным кусочком пористого полимера и спрятал в контейнер. После этого положил подделку на то самое место, где лежал оригинал.

Из-за неожиданной находки все первоначальные планы летели кувырком. Если я заберу меч – моё вмешательство заметят. Но оставить его я тоже не мог.

Я снял перчатку. Подошёл к стене пещеры и положил руку на влажный камень.

«Гайя… ты тут?» - позвал я свою неизменную спутницу.

Ответ последовал не сразу. Но я терпеливо дожидался, не опуская ладонь.

«Гриша, что случилось? – наконец, последовал ответ, полный тревоги, - меня там очень мало. Нужна помощь?»

«Мы нашли тюрвинг-меч», - ответил я.

«А колокольчик?», - спросила Гайя; тревога в её голосе только усилилась.

«Тоже на месте»

«Тогда бери оба тюрвинга и скорее на челнок!»

«Подожди, - я старался транслировать спокойствие, - они тогда наверняка уйдут от сражения сейчас. Пересмотрят планы. И станут более серьёзной проблемой. К тому же, мы так и не узнаем, как именно им удалось использовать любовный тюрвиг обезличенно!»

«Нет, если мы успеем сделать копию меча, - ответила Гайя, - наши беглецы в одном дне перехода от пещеры. И у них нет пространственного тюрвинга, как ты понимаешь».

«Если его взять в руку, он убьёт самого любимого человека нового хозяина», - сказал я.

«Нет, если мы заблокируем его действие с помощью добытого нами прибора, - ответила Гайя, - а пока воспользуйся перчатками. Эта технология работает только при непосредственном контакте с кожей.

Я п последовал совету Гайи: надел перчатки, взял тюрвинги и немедленно покинул пещеру, чтобы как можно скорее переместиться на корабль.

Изготовление дубликата меча не заняло много времени. Однако, меня беспокоил Кай: похоже, он нешуточно попал под обаяние оружия. И даже рискнул прикоснуться к нему, взять в руки, несмотря на прошлый негативный опыт общения с тюрвингами. Разумеется, тогда, когда негатор технологий был уже активирован. Мне даже показалось, что меч ответил ему взаимностью, хотя и был «выключен». Что, признаться, меня несколько напрягло.

Впрочем, времени, чтобы поразмышлять об увиденном не было совершенно. Нужно было возвращаться в пещеру.

Добравшись на место, я тщательно снова выставил все ловушки в боевое положение. Закрыть чугунный сундук оказалось куда сложнее, чем открыть его. Я в режиме провозился минут десять. Но всё-таки смог справиться с древним замком.

Теперь оставалось только расставить все фигуры по местам и внимательно наблюдать, чтобы не проворонить ключевые моменты будущего представления.

Мойя подозрительно оглядел меч и даже обнюхал его.

- Он не похож на твой змеиный посох, - констатировал он после тщательного изучения тюрвинга, - запах другой совсем.

- Всё верно, - кивнул я, - эта вещь гораздо сложнее.

- Я плохо обращаюсь с таким оружием. Оно новое. Мы сражались другим, - сказал он, положив меч на стол. Это простое действие далось ему с трудом: годы скитаний не прошли даром даже для его закалённого организма. Удивительно, но в нём было достаточно мужества для того, чтобы всерьёз выйти с мечом против врага и биться. Именно так он сначала воспринял мою просьбу.

- Тебе не нужно с ним обращаться, - повторил я, - он всё сделает сам.

- Я не могу себе это представить. Прости, Яесть. Как это будет? Меч отрастит ноги и пойдёт на врага сам? Или тоже оборотится змеёй?

- Он полетит по воздуху, - ответил я.

- Как твоя телега? – Мойя недоверчиво поднял бровь, - на столбе огня?

- Нет, - я покачал головой; за десятилетия Мойя, похоже, забыл очень многое из того, что я рассказывал о будущем и теперь снова разговаривал почти так же, когда мы впервые познакомились, - таких эффектов не будет.

- Ясно.

- Главное запомни. Чтобы твои люди исполнили это буквально. Как только твои люди услышат перезвон колокольчика, они должны укрыться. И не выглядывать, что бы ни случилось. Те, кто выглянет – погибнут.

- Всё будет исполнено в точности, - кивнул Мойя.

- Но это ещё не всё, - продолжал я, - очень важно, чтобы в памяти твоего народа это событие осталось как безусловная чистая победа. Что вы перебили этого коварного врага.

- Этот меч убьёт всё войско? – Мойя почесал седую бороду.

- Да, - кивнул я.

- Мы могли бы взять часть из них в рабство, - предложил Мойя, - чем убивать столько людей одним мечом.

- Ты не представляешь, какую участь они вам готовили, - я пожал плечами, - поверь, если бы ты видел это – ты сам захотел бы их гибели.

- Ты сказал, что они хотели нас развратить. Это плохо, конечно. Но с этим можно бороться. Мы бы заставили этих рабынь работать в полях на нашей новой земле.

- Каких рабынь? – растерянно переспросил я.

- Которые пришли бы нас развращать, - ответил Мойя, - а как иначе можно это сделать?

Я помолчал.

- Ладно. Оставим этот вопрос.

- У них в войске только мужчины. Взрослые, - продолжил Мойя, - если их женщины не будут на поле боя – они выживут?

- Да, - кивнул я, - поэтому мы решились сделать так. Я бы не смог дать тебе убить детей.

- Понимаю, - ответил Мойя, - я помню про то, что случилось. Тогда мы сможем взять их как рабов себе.

- Что ж. Значит, так тому и быть.

Когда мы выходили из челнока, Мойя обернулся и внимательно посмотрел мне в глаза. Тюрвинг он завернул в складки своей одежды и удерживал его правой рукой. Кажется, после этого взгляда он хотел просто уйти. Но почему-то я остановил его.

- Мойя. Что случилось?

- Всё хорошо, - ответил он как-то очень спокойно, умиротворённо, - теперь всё хорошо.

- Я не понимаю.

- Зато я теперь понимаю время, - ответил он, - оно странный советчик. Твоё будущее превратилось в сказку. В легенду, в которую невозможно поверить. Но я верил, несмотря ни на что. Привык верить. И мой народ тоже. Мы привыкли верить. Что теперь с нами будет?

Я посмотрел в его глаза. Удивительно, но они остались молодыми. Если долго смотреть, то контуры старческого лица исчезали, сглаживались, и можно было подумать, что мы и не расставались на долгие десятилетия. Впрочем, это было его время. Не моё.

- Вы будете жить, Мойя. Твой народ будет жить. А жизнь… это много чего. Ты же теперь понимаешь, да?

Мойя с достоинством кивнул и отправился обратно, в свой лагерь.

Наверно, для того времени это было верхом технической изощрённости. Воздушный шар и спусковой механизм на основе песочных часов, убирающий мягкую прокладку от язычка колокольчика. Штанга с прокладкой была установлена на довольно тугую пружину. Когда она высвобождалась, шар начинал раскачиваться в воздухе.

Я, конечно же, не видел в этот раз, как работает тюрвинг. Видел только результат. И это не та картина, которую я бы хотел сохранить в памяти.

Погибших было так много, что некоторые из них успели осознать происходящее. Они пытались сопротивляться. Но кошмарное изобретение неведомой цивилизации остановить было невозможно.

Честно говоря, помня о сыновьях Ахарона, я ожидал возможных жертв и среди народа Мойи. Любопытство – одна из фундаментальных черт человеческой натуры, побороть её не так просто. Но обошлось. Никто не погиб. Должно быть, вера оказывается сильнее даже любопытства.

Оба ренегата были в числе нападающих. Не на переднем краю, конечно – в глубоком тылу, на возвышенности. Макс нашёл обоих, чтобы похоронить своими силами. Я запомнил, что у них были очень странные выражения лиц: предсмертное страдание, смешанное с безграничным удивлением. Впрочем, это было не удивительно. Они ведь не ожидали, что сражение вообще состоится.

Перед отправлением дальше, в будущее, мы успели попрощаться с Мойей.

Отдавая меч, он сказал:

- Позволь мне оставить посох. Его никто не увидит, кроме первосвященника. Он будет храниться вместе с твоими письменами.

Я подумал секунду. Потом кивнул головой.

- Если это важно для тебя. То можешь оставить.

- Это важно, - подтвердил Мойя.

- Я не очень люблю и не умею прощаться, - произнёс я, попытавшись улыбнуться.

- Это и не нужно, - ответил Мойя, - ведь всё не то, чем кажется.

Впоследствии я много размышлял над его словами.

14

1894 года до Перехода

Этот город был настоящим. Я почувствовал это сразу, как только ступил на его мощёные улицы. Разительный контраст с тем симулякром, который создал эгрегор там, в уже далёком прошлом. Только теперь я понял, как там не хватало обычного человеческого гомона, криков, беспорядочного движения толпы. И запахи, конечно. Тут их было гораздо больше.

- Мне здесь нравится! – громко произнёс Лев, на русском.

- Тс-с-с! – Таис зашипела на него, - а то тебя примут за чужеземца – раба.

Лев осклабился, но промолчал.

- Я всё же не понимаю, для чего нам самим нужно было приходить, - тихо сказал я на ухо Кате, - это всё ведь можно было решить в… - тут я осёкся, - в безопасности!

- Тебе тут ничего не угрожает, Григориус, - улыбнулась Катя.

- Я не за себя боюсь.

- Тогда за что же?

- Тут кругом – оживший учебник истории, - я наклонился к её уху и понизил голос, - что мы тут наворотим, а?

- Надеюсь, что ничего, - Катя пожала плечами, - задача-то примитивная.

- Ну ладно, - кивнул я, - допустим, мы знаем язык. Но обычаи? Нюансы там всякие… я не настолько хорошо знаю историю!

- Зато я её знаю, - улыбнулась она, - потому что наблюдала непосредственно. То есть, не совсем я, конечно… ну, часть меня.

- Стоп, - я даже остановился на секунду, - ты начинаешь разделять себя и… твою прародительницу?

Катя неожиданно задумалась.

- Наверно, ты прав, - ответила она, и мы пошли дальше, - должно быть, это сказываются скачки во времени. Гайя обходится без меня какое-то время.

- И что ты собираешься с этим делать? – подозрительно спросил я.

- Ничего, - она беспечно пожала плечами, - пускай всё идёт как идёт. Это не проблема!

Я удивлённо поморгал. А потом мы ускорили шаг, чтобы догнать ушедший вперёд товарищей.

Хозяин школы гладиаторов был мускулистым и поджарым мужиком лет сорока. Каким-то образом он выделил в нашей группе меня, и после этого разговаривал только со мной, совершенно игнорируя остальных.

- Сто тысяч сестерциев, - сказал он, после того как размышлял, поглаживая выбритую щёку, - или три тысячи унций золота.

Мне даже пришлось войти в режим, чтобы прикинуть соотношение названных цен в разных эквивалентах. Получалось, что в золоте платить было незначительно выгоднее.

- Тогда золото, - согласился я.

- В чём подвох, чужестранец? – хозяин резко изменил тон и нахмурился.

- Нет никакого подвоха, - ответил я, спокойно глядя ему в глаза, - часть нашей семьи хочет иметь дом вдали от Рима. Но моим братьям надо чем-то заниматься. Вести дело. Укреплять положение.

- Положение укрепляется на полях брани, - хозяин пожал плечами, - Адриан, да продлят боги его годы, уважает честный путь служения империи. Далмация не самая буйная, но и не самая спокойная из провинций. Тут можно сделать карьеру.

- Всё так. Мои братья всадники верно служат императору. Но кто-то должен о благополучии семьи. Императорское жалование — это хорошо, но ведь ценз невозможно достичь на одном жаловании, не так ли?

Хозяин рассмеялся.

- Складно говоришь, пришелец. Чудные времена наступают. Ты вроде и чужестранец по виду, но говоришь как потомок знатной семьи. Я скромный землевладелец в отдалённой провинции и не знаю всех тысяч благородных семейств великого Рима, но это чудно, что у них есть такие отпрыски.

- Так мы договоримся? – спросил я.

Старик испытующие, с прищуром посмотрел на меня.

- Давай начистоту, - сказал он, отставив в сторону стакан с местным вином, - мне было бы лениво менять жизнь. Я бы так и дожил свои годы хозяином своей школы. Да, скромной по масштабам Рима, но так мы и не в Риме, - он вздохнул, - твоё предложение соблазнительно, не скрою. Но моё имя тоже кое-что да значит в окрестностях… - он прервался, чтобы сделать ещё один глоток, - если ты рассчитываешь разбогатеть на зрелищах, тебе придётся тратить, а не зарабатывать. Того, что приносит амфитеатр, хватает на хорошую жизнь старику вроде меня. Но положение семьи ты так не поправишь.

- Я понимаю. И готов к тратам.

- А скажи, юноша, - старик снова глянул на меня с прищуром, - на чём разбогатело твоё уважаемое семейство?

- Помилуй, благородный, - осклабился я, - да разве о таком говорят?

- Верно, верно, - старик вздохнул, - интересно было, как люди… а, впрочем, не важно. Считай договорились мы. Неси свои деньги завтра к Претору. Я уступлю свой театр и школу.

Я медленно, с достоинством, кивнул и собрался было подняться.

- А всё ж таки выпей вина со мной, юноша, - неожиданно попросил меня старик, - хочу дать тебе пару полезных наставлений по управлению школой.

- Я весь внимание, - ответил я, усаживаясь обратно за стол.

Пришлось взять в руку глиняный кубок и сделать небольшой глоток. Алкоголь почти сразу ударил в голову – вино оказалось очень крепким.

- Последователи нового учения, из Иудеи, - начал он, - могут поправить положение. Представления с ними неизменно привлекают народ. А императорские суды всё чаще выносят им смертные приговоры. Для нас это почти ничего не стоит. Старый Претор относился к ним терпимо, но всё меняется. Это шанс. Поговори с ним, чтобы приговоры о публичных казнях выносили почаще.

Старик сделал ещё один глоток. Причмокнул языком.

Я внимательно за ним наблюдал. Человек, безусловно. Ни намёка на влияние эгрегора или что-то подобное. Но было в этой его будничной деловой манере обсуждения будущих жутких смертей на арене что-то ещё более пугающее, чем машинка для сжигания детей.

- Благодарю, уважаемый, - кивнул я. - Это важная информация.

- А гладиаторов береги, - продолжал тот, пряча довольную ухмылку, - я вот пять лет назад не сберёг бойца. Перекупили. Продешевил. А на него народ валил даже из соседних провинций! И с тех пор близко никого не встречал.

Я молча кивнул в ответ.

- И главное, - он снова хлебнул вино, - не путай гладиаторов и воинов. Это разные вещи. Типичная ошибка новичка. Гладиаторы близки театру и актёрам. Только они должны заводить публику ещё сильнее. Поэтому не скупись на фантазёров, которые тебе представления обставят. Чтобы затейливо было.

Несколько дней назад мы купили виллу на окраине города. Как и хозяин школы, её бывший владелец был счастлив избавиться от собственности по сходной цене. Соседи, конечно же, относились к нам с недоверием. Но это дело поправимое: пара-тройка хороших посиделок с лучшим угощениями, которые можно купить за динарии, и лёд будет сломан, я в этом уверен.

«Тяжелые» чувствовали себя в этом времени как акулы в глубоком океане. И, наверно, Макс был прав в своём решении, хотя эмоционально я до сих пор не мог его принять.

Вилла южным фасадом выходила на побережье. Море тут было таким чистым и прозрачным, каким оно никогда не будет в индустриальную эру. Тут мы и устроили наш прощальный пикник.

Мы все сидели за одним столом, вперемешку. И это было немного странно, потому что граница между теми, кто отправится дальше в будущее, и теми, кто остаётся, уже ощущалась довольно отчётливо.

Лев тоже хотел присоединиться к остающимся. Но Таис была категорически против, и, после недолгих препирательств, он вынужден был уступить приёмной матери. И теперь он сидел среди спецназовцев, как будто стараясь впрок напитаться мрачной энергией этих сильных и жестоких людей.

Я стоял с бокалом вина и наблюдал за закатом. Макс подошёл и встал рядом.

- Ты чувствуешь иронию, да? – спросил он.

- Ты о чём?

- О твоих переговорах с хозяином цирка, - ответил Макс.

- Амфитеатра, - автоматически поправил я, - и школы гладиаторов при нём.

- Это не меняет сути, - Макс пожал плечами, - так ты понял, в чём ирония?

Я промолчал, пожав плечами.

- То, что создавал ты, и то, что сделал Кай. Оно столкнулось здесь. Понимаешь?

Конечно же, я понимал. Только не был готово обсуждать это.

- Сейчас они давят христиан. Они под этим давлением превратятся в то, что мы с тобой знаем и помним. Именно здесь и сейчас рождается привычный нам мир. И знаешь, - продолжал он, подмигнув мне, - я не думаю, что это плохо.

Многое осталось не высказанным. Макс не просто так начал этот разговор. Я научился понимать его намёки и выражение глаз. Он предупреждал меня. Очень опасный для него намёк – но тем не менее. И в чём-то он действительно был прав. То, что произошло с историей – это было не моё творение. Это было творение Гайи. Которое она создала, использовав меня и Кая. А вот плохо это или нет – кто знает… я всё ещё не считал себя в праве решать.

- Ещё не поздно всё переиграть. Ты понимаешь? – Спросил я.

Макс ещё раз внимательно поглядел мне в глаза. После этого слова были излишни, но он всё же сказал:

- Ты этого не знаешь, но между собой мы были готовы остаться даже без тех условий, которые нам предложила Гайя. Наше время… в нём душно таким, как мы. Ты должен понять.

- А знаешь, я её не спрашивал о том, что именно вам было обещано, - улыбнулся я, - почему-то неловко было.

- Медицина, по сути, - ответил Макс, - она обещала мед помощь. В любой ситуации. Мы не будем мучится от зубной боли или рисковать умереть от банального аппендицита.

- Щедро, - кивнул я.

- Долголетие, - продолжал Макс, - она прямо сказала, что обладает возможностью сделать нас бессмертными биологически. Но также честно она признала, что не пойдёт на это. Знаешь, ей даже не надо было приводить аргументы. Думаю, она понимала, что я и сам смогу назвать сходу дюжину причин… - он вздохнул и посмотрел на море; последние кровавые отблески заката расцветили его лицо боевой раскраской, - но лет двести пятьдесят – триста она гарантировала.

- Очень щедро, - повторил я.

- Согласен, - Макс кивнул, - а ещё мы не сможем иметь детей. И это тоже было одной из условий сделки.

Я повернулся к нему.

- Не знал? – усмехнулся Макс, - деликатно с её стороны. Но с этим я тоже согласен. Дети способны изменить человека. Даже нас. Иногда в худшую сторону. Поэтому организации, которые мы будем строить, не будут рассчитаны на наследование власти. Они должны быть сильнее этого. И преемников мы будем отбирать не по принципам родства. Гайя уверена, это даст возможность нам построить что-то действительно прочное.

- Я надеюсь у вас получится, - искренне сказал я.

- Я тоже. Теперь это цель будущей долгой жизни, - кивнул Макс.

- Я оставлю все тюрвинги, включая негатор, - сказал я, - кроме тюрвинга пространства. Он прорастает сквозь ненадлежащего хозяина. Процесс можно остановить, если включить негатор. Но стоит отключить блокирующее поле, и он возобновляется. Это не разовая защита, как в случае с мечом. Поэтому для вас этот артефакт бесполезен.

- Щедро! – Макс явно не ожидал такого поворота.

- Гайя меня убедила. Для вас и ваших организаций тюрвинги будут очень полезны. Если ими пользоваться с умом. А я уверен, что ты сам и твои преемники этому научатся.

Помолчали.

- Знаешь, а я ведь не благодарил тебя по-настоящему, - сказал Макс, когда на небе высыпали первые звёзды.

- Тебе следует Гайю благодарить, - заметил я.

- Да не за это, - Макс махнул рукой. - Это всё-таки не благотворительность с её стороны. Нормальная коммерческая сделка. Я про то, что не бросил нас там… хотя по всем понятиям мог и должен был.

- Пожалуйста, - ответил я.

- Скажи, почему ты это сделал? – Макс посмотрел мне в глаза; в них блестели отсветы факелов и костров на площадке, где продолжался пир.

Я спокойно ответил на взгляд.

- Ты же достаточно пожил, чтобы понимать: такие поступки совершаются не для кого-то, да?

Макс кивнул.

- К тому моменту, как мы с Каем догнали вас во времени, я пережил достаточно, чтобы представить себя с обоих сторон оптического прицела. Понимаешь?

Макс кивнул, потом протянул мне руку. Я крепко пожал сухую сильную ладонь. Потом он неожиданно притянул меня к себе и обнял. Я ответил на его объятия.

- Спасибо, - сказал он.

- Пожалуйста, - ответил я, - и мы всё-таки не совсем окончательно прощаемся. Если в ближайшие двести-триста лет что-то произойдёт…

- Гриша, я не люблю такое, - Макс перебил меня, - ничего не произойдёт. Ты это знаешь, и я это знаю. Но свою работу я выполню как следует.

Я снова посмотрел ему в глаза. Потому кивнул, повернулся и пошёл туда, где горели костры и вкусно пахло мясом.

Часть III. Осознание

Он жил среди пленных фаэтонцев три года. Их специально изолировали от всего мира на отдалённом острове. Он сказал, что неосторожно поделился мнением о совершенстве и эффективности политической системы Фаэтона. За это его наказали.

Ему не верили. Первый год совместной жизни он терпел лишения. Но раз за разом он демонстрировал смирение и волю к жизни. Проявлял уважение к традициям. И, в конце концов, оказался близок духовно людям другой планеты.

Его заключение кончилось, когда он понял, что полюбил тех, с кем делил кровь и стол. И они его. Его посвятили в гражданские мистерии, первого среди чужаков. Он выведал все детали сокровенного ритуала, которые не удавалось добыть ни хитростью, ни пытками, ни химией.

Следующей ночью он сорвал печать с медальона. Прибыл отряд зачистки и эвакуации. Он не мог сдержать эмоций, когда отряд работал. Но сдерживать слёзы не было никакого смысла. Он плакал и катался от боли, ведь он добровольно дал отрезать то, что приросло накрепко.

Перелёт был тяжелым. Одиночная капсула-невидимка обладала минимумом систем жизнеобеспечения. Важно было сохранить жизнь десантника. О комфорте никто не думал.

На поверхность он добрался едва живым. Но высадка прошла по плану: в безлюдной местности, отдалённой от крупных городов. Там, где жили отшельники-охотники, которые выходили его. Он присоединился к ним и ещё два года жил примитивной жизнью.

Раз в три года даже самые отдалённые племена отправляли делегатов в Единую Столицу для церемонии Подтверждения Лояльности. Его авторитет в племени стал таким большим, что единогласно делегатом выбрали его.

Его выступление было таким ярким, что он вошёл в Центральное Правительство.

Он стал большим фаэтонцем, чем сами фаэтонцы. Он продвигал идеи их общества так рьяно, что довёл их до абсурда.

Экономические проблемы, жёсткое подавление инакомыслия привели к тому, что очередная война с Марсом случилась на поколение раньше, чем могла бы.

Но главное, к моменту её начала экономическая мощь Фаэтона настолько снизилась, что эту войну Марс выиграл.

Он ушёл, считая, что достиг своей цели непобеждённым и не раскрытым.

И это было так.

Потому что, как и всякий военный он был орудием.

И это политики предопределили возникновение врага, который стал непримиримым из-за своих страданий, и смог возродиться после того, как он ушёл.

Потому что заменить его было некем.

«Книга Ветра и Крови»,

Истории Нового Времени

Перевод на русский Г.Волкова и К.Котова

1

374 года до Перехода

Он был невероятно быстрым. Я знал это, потому что уже сталкивался с такими же, как он. Очень давно, в Звёздном Городке.

Только теперь у меня не было тюрвинга, замедляющего время. Поэтому приходилось полагаться только на режим.

Но скорости всё равно катастрофически не хватало.

Он легко менял направления, даже в воздухе, точно вовсе не имел массы. Впрочем, это не удивительно: телосложение и пустотелые птичьи кости давали ему такое преимущество.

Я до сих пор не отстал только потому, что мог предвидеть, просчитывать его решения. Он был очень логичен. Надо сделать зарубку на будущее: видимо, его раса очень уж привязана к логическому поведению, даже в самых критических ситуациях. Никакой паники, только холодный расчёт. Слишком холодный; одна фальшивая нотка, одно неправильное решение – и он мог ускользнуть от моего встроенного компьютера.

У меня был ещё одно преимущество.

Кай сидел в засаде. Это был наш план Б.

Я был уверен, что мы никогда его не задействуем. Всё выглядело просто и логично. Но нет: несостоявшийся пленник проявил невероятную прыть и буквально вылетел сквозь узкий, почти вертикальный лаз в пещере, где мы назначили встречу.

Влажные тропические заросли чем-то напомнили мне Венеру. Но тут, к счастью, не было настолько опасных тварей.

Одно ловкое движение – Кай зафиксировал сеть.

Пленник отчаянно бился несколько секунд, выпустив острые когти, прорвавшие материал, имитирующий человеческую кисть. Но сеть была прочнее. Спасибо Гайе, её творение работало лучше всяких углеродных полимеров.

Кай затянул сеть так, чтобы пленник не мог шелохнуться, и притянул к себе.

- Средства связи, - сказал я, - засёк?

- Ага, - кивнул напарник, - в правом рукаве что-то вроде миниатюрного передатчика.

- И в косичке, - добавил я, - она фальшивая. Можно просто выдрать.

Пленник больше не бился. Только пристально наблюдал за нашими манипуляциями. Он моргнул пару раз третьим веком, после чего слетела имитация человеческого глаза.

- Ну что, дружок? – спросил я на кантонском, глядя прямо в вертикальный зрачок, - поговорим, что ты делал в Северной Столице?

В следующую секунду пленник снова начал биться в своём коконе; его глаза закрылись плёнкой а из ротовой щели потекла зеленоватая пена.

- Быстро! – скомандовал я, - на землю его!!!

Кай мгновенно выполнил мою команду. Я видел, как тонкие нити мицелия поднялись над плодородной почвой, просочились сквозь сеть и опутали пленника. Через несколько секунд он был опутан мицелием уже полностью.

А через минуту белый кокон вдруг стремительно высох и рассыпался множеством невесомых белых осколков.

Пришелец, скукожившись, лежал передо мной. Практически в той же самой позе, в которой я когда-то обнаружил скелет его собрата вместе с тюрвингом времени. Он, все всякого сомнения, был мёртв.

Я опустил руки и беспомощно посмотрел на Кая. Тот от досады играл желваками.

«Он был мёртв ещё до того, как я коснулась его, - заговорила Гайя в моей голове, - мгновенный распад нервной ткани. Я ничего не могла сделать».

- Твою ж мать… - пробормотал я.

Одежда этой эпохи была жутко неудобной. Широченные штаны чуть ниже колен, чулки в обтяжку, тяжеленые боты, плюс что-то среднее между туникой и рубашкой, которую я упорно не хотел заправлять в штаны. Кай ещё носил жилетку, но мне в этом климате даже в тунике было жарковато.

Мы подошли к дверям фактории. Местный охранник – здоровый мужик в кожаных доспехах и с двуручным мечом в потёртых ножнах – глянул на нас неодобрительно и сделал жест: мол, уходите.

- Мы к тайпану, - сказал я на кантонском.

- Господин де Антона занят учётом товара, - прогудел охранник, - вы можете договориться о встрече с его помощником. Его зовут Эштеван, - он посмотрел на солнце; я уже знал, что местные так оценивают время, - ему уже пора бы быть в таверне.

- Господин де Антона нас примет, - ответил я, - передай ему это, - я протянул охраннику небольшой медный диск с замысловатым узором. До нашего отбытия мы с Максом решили, что нам необходим материальный носитель для доступа к формируемой сети, как раз на такие случаи, когда паролей или ключевых фраз может быть недостаточно для первичного контакта.

Охранник с опаской покрутил диск в руке. Потом кивнул и позвал кого-то из глубины помещения.

На улицу вышли ещё два охранника. Один местный, другой, неожиданно, европеец. Впрочем, последний предпочитал китайский стиль в одежде и вооружении.

Господин де Антона был на месте через полминуты.

Это был человек средних лет, с ухоженной растительностью на лице, худощавого сложения. Богато, по местным представлениям, одетый. Но в данный момент выражение его лица совершенно не соответствовало респектабельной внешности. Он был бледен, рот чуть приоткрыт, глаза распахнуты так, что, казалось, вот-вот вывалятся и запрыгают по дощатому полу как два резиновых мячика.

- Н’ю ох-рэ-ньеть эта со-рабуто-ла, - произнёс он, безбожно коверкая одну из кодовых фраз на русском.

- Ещё как сработало, дружище, - ответил я тоже на русском и осклабился.

Несчастный португалец был близок к обмороку.

- Проходите же, право, - продолжил он, на португальском, - я… мы…

- Всё в порядке, - сказал я, - всё отлично. Я вижу, что вы отлично справляетесь, любезный господин.

Кажется, де Антона немного успокоился.

Мы спустились в подвал, где хранились многочисленные тюки с чаем и другим товаром, привезённым из центральных районов Китая. Там, в одном из стеллажей, нашлась потайная дверь, ведущая в подземный переход. В тоннеле было сыро, углы заросли паутиной, мгновенно съёживающейся с тихим треском, когда де Антона подносил факел слишком близко.

Тоннель закончился массивной дверью из досок, с железными петлями, которые сильно проржавели и никак не давали её открыть.

Де Антона помучался с минуту, пытаясь сдвинут упрямые железки, потом горестно вздохнул и сказал:

- Похоже, придётся идти за маслёнкой.

- Подожди минуту, друг, - сказал я. Потом взялся за тяжёлую ржавую ручку. Вошёл в режим и, точно рассчитав вектор усилия, сдвинул дверь. Тоннель наполнился противным скрипом, который, впрочем, эффективно гасила сырая земля.

За дверью оказался небольшой кабинет. Он выглядел совершенно заброшено: деревянная мебель встопорщилась и заросла паутиной, в воздухе был стойкий запах плесени.

- Прошу извинить, господа, - пробормотал де Антона, - мы…

- Не стоит извинений, - перебил я, - давайте займёмся делом.

Де Антона выдвинул из-за стола массивные стулья, смахнул пыль рукавом своего камзола и жестом предложил нам сесть. Кай осторожно попробовал надавить на стул. Потом кивнул, видимо, удовлетворившись результатом, и сел, вытянув ноги. Я последовал его примеру. Хозяин помещения остался стоять, подобострастно улыбаясь.

- Нас интересует подробная информация о том, что происходило в Запретном Городе накануне его падения, - произнёс я, стараясь глядеть в глаза де Антона, что при свете факелов было не так уж просто.

- Конечно, - он быстро закивал, - в сейфе у меня хранятся все депеши от наших источников, начиная с момента начала кризиса. Или могу пересказать своими словами, если у господ нет времени на изучение бумаг…

- Давай поступим проще, - вмешался Кай, - ты ведь не просто так эти сведения хранил, верно? Расскажи о своих выводах. Что бы ты вынес на обсуждение с братьями после возвращения в Лиссабон?

Де Антона приосанился; видимо, его ободрило внимание к его наблюдательным и рассудительным способностям.

- Я полагаю, что император прогневал Всевышнего, - заявил он, - и тем самым погубил свою династию.

Я незаметно вздохнул и опустил глаза.

- И как это именно выражалось? – не сдавался Кай.

- Он делал правильные вещи для выживания своей династии. Но раз за разом дела шли всё хуже. Его предавали верные. События выворачивались наизнанку и приводили не к тому результату, который логически мог бы из них проистекать. Плюс обстоятельства его гибели и предсмертное письмо. Символически напоминают сюжет из Писания, не так ли? Только вывернутые наизнанку. Потому что теперь народ Катая будет страдать.

- Почему достопочтенный так полагает? – спросил Кай.

- Вы слышали новые эдикты манчжурской власти о причёсках? Теперь катайцы вынуждены брить себе лоб. И носить косичку. В знак покорности. А тем, кто пытается упорствовать, делают си-нао.

Последнее слово он произнёс на Мандаринском диалекте, к тому же с сильным акцентом, но я понял его значение: Гайя снабдила нас знанием всех вариантов местного языка.

- Промывание мозгов, - сказал Кай на португальском.

Де Антона уважительно поднял бровь.

- Верно. Получается, вы в курсе, господа.

- Ясно, - кивнул я, - что ж. Мы воспользуемся вашим предложением, досточнимый, и возьмём архив депеш.

- Как изволите, господа, - поклонился де Антона, и замялся, словно хотел о чём-то спросить, но не решался.

- Говори, досточтимый, - произнёс я твёрдым тоном.

И де Антона решился.

- Посвящённый нашей ветви находится в Лиссабоне, - сказал он, - и я должен предупредить, что при передаче Меча вам предстоит, - он запнулся, - предстоит столкнуться с неприятным…

Мы с Каем переглянулись.

- Его что, используют без надлежащего… сопровождения? – осторожно спросил я.

- Ритуал невозможно завершить, - вздохнул де Антона, - необходимый предмет был похищен более двадцати лет назад. Наша ветвь готова понести наказание.

- Стойте, - я выставил перед собой ладони, - вы всё равно совершили ритуал передачи меча? Без надлежащего сопровождения?

- Нам пришлось, - де Антона вздохнул и опустил глаза, - мой друг стал новым Хранителем, потому что старый был при смерти.

В подземелье повисло тяжкое молчание.

- Мне очень жаль, - произнёс Кай через минуту, - но в Статутах нет ничего про наказание, не так ли?

- Вы правы, господин, - кивнул де Антона, - но мы так далеки от отцов-основателей, что…

- Что тем более следует придерживаться установленных ими принципов, - дополнил я, - мне очень жаль вашего друга. Мы попробуем исправить ситуацию.

- Мы искали все эти двадцать лет. Внедряли лазутчиков. Подкупали. Отправляли экспедиции. И каждый раз натыкались на ложный след, - произнёс де Антона.

- Любая задача имеет решение, - произнёс я и добавил: - Давайте же взглянем, наконец, на ваши архивы.

2

- Я не могу отрастить себе в радар или радиотелескоп, - в минуты волнения Катя снова полностью отождествляла себя с Гайей и переходила на первое лицо, - точнее, могу, - она потёрла переносицу, это займёт каких-то пятьдесят лет. Ограничение физических процессов, мне нужно будет растить клетки, которые содержат большое количество проводника, потом, слой за слоем, наращивать конструкцию из отмирающих тканей… нет, раньше никак не выйдет. Извини.

- Никто не требует от тебя невозможного, - заметил я, улыбнувшись, - это так, идейка… пробую разные варианты.

Я посмотрел сквозь окна кабины вперёд, на скрытый в тумане остров Девяти Драконов.

Челнок стоял прямо на песчаном пляже. Мы вовсю пользовались преимуществом его инопланетного происхождения: случайное обнаружение нам точно не грозило. Хотя совсем рядом возились рыбаки на своих джонках.

- Очевидно, что они пользуются продвинутыми средствами маскировки. Я смогла взломать ту часть, которая отвечает за индивидуальный камуфляж благодаря захваченной… хм… особи, - продолжала Катя, - но подозреваю, это не единственный козырь в их рукаве.

- Как-то не вяжутся их действия с образом цивилизации, спасающейся бегством, да? – заметил Кай.

Мы с Таис и Катей внимательно посмотрели на него.

- Я просто вспомнил переселение наших детей, - Кай пожал плечами.

- Да, есть такое дело, - согласился я, - да я и сразу не очень был склонен верить Алисе. По крайней мере, не во всём.

- Похоже, они целенаправленно охотятся за тюрвингами, - предположил Лев; он тоже присутствовал на совещании. После участия в трехлетнем «походе» Кая он получил это право.

- Куда хуже другое, - добавила Катя, - они целенаправленно вмешиваются в развитие земной цивилизации.

- Ты о чем? – я поднял бровь.

- Да ладно, Гриш, - вздохнула она, - не делай вид, что не понял. Да, ваш с Каем проект был основным – но это не значит, что я не могла продолжать пытаться сделать что-то сама для стабилизации человечества. Эта цивилизация – моё детище. И она вполне может стать третьим компонентом стабильности, если её не уничтожат раньше. Целенаправленно! Этот удар был очень серьёзным, если ничего не предпринимать – лет через десять – двадцать мой проект сойдёт с исторической сцены.

- И ты… собираешься этому помешать? – уточнил я.

- По возможности, - Катя пожала плечами, - эти ребята, похоже, не подозревают о моём присутствии. И я бы хотела, чтобы так продолжалось и дальше. Поэтому возможности манёвра тут ограничены.

- Я вот что думаю, - вмешался Кай, - раз они внедряют своих агентов, значит, не такие уж они продвинутые. Иначе зачем рисковать собственными жизнями?

Мы с Катей переглянулись.

- В этом что-то есть, - заметил я.

- Ещё одни стервятники? – предположила Таис, намекая, видимо, на одноклеточных.

- Да не похоже, - ответил я, - как-то уж слишком замысловато себя ведут.

- Я могу понять мотивацию, если бы они просто искали тюрвинги и вывозили бы их с планеты. Но зачем они лезут в земные дела? Ещё и так… грубо? – Катя фыркнула.

- Возможно, мы не до конца понимаем их интерес, - сказал я, - у нас есть только одна гипотеза. Тюрвинги. А что, если дело сложнее? Может, они вмешиваются в историю, чтобы направить человечество к гибели? И в таком случае Алиса говорила правду?

- Я не думаю, - Катя покачала головой, - это можно было бы сделать гораздо проще.

- Так, может, они просто не догадываются, что можно проще? – вмешался Лев.

Я выразительно, подняв бровь, посмотрел на Катю.

- Всё-таки нет, - ответила она, - слишком… слишком много всего. Я проанализировала записи лазутчиков де Антоны. Внедрённых пришельцев было минимум трое. И действовали они… филигранно. Может, они отстают в техническом плане, но со стратегическим планированием у них точно всё в порядке.

- Как думаешь, сможешь выправить ситуацию? – спросил я.

Катя, нахмурившись, вздохнула.

- Не знаю, - ответила она, - но сделаю всё возможное. Это будет тяжёлое время. Даже если мне удастся предотвратить гибель сейчас, заложенный мной потенциал начнёт реализовываться только лет через триста. А у нас очень мало времени. И мы пока сильно отстаём по технологическому развитию от того уровня, который необходим для создания систем планетарной обороны.

- Насчёт времени, - решился спросить я, - нам известно, что Считыватели отправились в путь после активации Триггера. Что, если мы не допустим этой активации?

- Про Триггер нам сказала Алиса, верно? – сказала Катя.

- И мы получили подтверждение этой информации на Венере, - ответил я.

- Это не совсем так, Гриша. Я внимательно проанализировала этот кусок твоей памяти. Там, на Венере – это ведь был не Триггер, да? А сервисный бот, обозначенный таким же символом. В его памяти не было информации о самих триггерах. А Триггеры Марса и Фаэтона оказались разрушены задолго до возникновения развитых цивилизаций. Я уверена, что всё несколько сложнее, чем могло показаться на первый взгляд.

- Что мы можем сделать? Уничтожить Алису и её ребят? Системы вооружения челнока в порядке, и не будем забывать, что у нас есть резервный, верно? Который законсервирован для будущего меня. Мы можем его одолжить на время боевой операции и…

- Нет, Гриша, - Катя мягко прервала меня, - мы не будем этого делать.

- Почему? – вмешался Кай, - Гриша вроде дело говорит… лучшая защита – это нападение!

- Потому что мы до сих пор не знаем, что происходит. Мы только строим предположения, которые, очевидно, не согласуются с фактами. В такой ситуации действовать наобум опасно.

- И как же мы поступим? – спросил я, подняв бровь.

- Моя часть останется здесь. И попытается спасти свой проект, мягко выруливая эту историю. Будет собирать информацию. Наша сеть в этом очень поможет, - ответила Катя, - а мы… мы отправимся дальше. Нет смысла тратить последние ресурсы в погоне за призраками. Если будет что-то действительно важное – нас остановят и выведут из стазиса.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

3

210 лет до Перехода

Я впервые почувствовал себя дома. Возможно, дело было в погоде: к вечеру ощутимо похолодало, повеяло настоящей московской осенью. Даже привычный запах гари был на месте. Это не было знаком пожарища, как я подумал сразу, как только вышел наружу. Просто по вечерам немногочисленные жители города и окрестностей уже топили свои дома, и поутру, смешиваясь с туманом реки, по окрестностям разлетался дымок.

Челнок я посадил посреди широкой поляны, на возвышенности, где, как я предполагаю, в моём времени появится высотка МГУ. Не слишком далеко от Кремля, по моим меркам, но для здешнего времени – глухие окрестности.

На вылазку снова пошли только мы с Каем. Хотя Лев настойчиво пытался уговорить нас взять его в передовой отряд. Пришлось назначить его ответственным за оборону «челночной базы». Парень обрадовался ответственности, хотя мне стало немного тревожно за Таис и Катю. Кажется, Лев решил, что они поступили в его подчинение.

Можно было приземлиться и ближе, на той стороне Москвы-реки, но я решил не искушать судьбу. Не хватало ещё каких-нибудь легенд случайно наплодить, которые потом будут сказываться на развитии, непредсказуемо меняя будущее. Которое я сам, кстати, буду считать единственно верным, потому что вместе с ним будет меняться и моя память. Когда я думаю об этом, у меня начинает болеть голова.

У воды нас ждала лодка, приготовленная Гайей. Мы, разумеется, не могли использовать оборудование челнока так близко к городу: марсианский десантный катер местные жители со стороны сразу не увидят, но могут разглядеть две странные фигуры, плывущие над водой. А в таких обстоятельствах и техника для них может «проявиться», даже без прямого указания Видящего.

До самых городских окраин мы не встретили ни одной живой души. И сам город выглядел совершенно вымершим. Даже непонятно, кто ночью топил печки.

Однако по мере приближения к центру следы присутствия людей всё же стали попадаться. В одном из дворов, за открытыми воротами, стояла повозка, которую загружали домашним скарбом. Оттуда доносились крики и – временами – отборная ругань.

- Гражданским позволяется просто так уезжать? – спросил Кай, наблюдая за сборами, когда мы проходили мимо.

- Не знаю, - я пожал плечами, - наверное. Видишь сам – город пустой.

- Ты говорил, тут будет крупная битва. Вы что, не изучали детали?

- Думаю, в военных академиях это всё изучается, конечно, - улыбнулся я, - но не забывай – военное образование у меня только марсианское.

- Ясно, - кивнул Кай, - но мне всё равно было бы интересно. Тем более, что это твой родной город…

В его голосе прозвучало что-то, заставившее меня поднять взгляд от грязной деревянной мостовой и посмотреть на напарника.

- Что? – спросил я на марсианском.

Кай вздохнул и сбился с шага.

- Ты близко к дому… - наконец, ответил он. Тоже по-марсиански.

Я остановился. Подумал секунду. Потом ответил:

- Не помню, я говорил тебе про земную пословицу о реке и купании в ней?

Кай заинтересованно посмотрел на меня.

- Нет. Не говорил.

- Нельзя войти дважды в одну и ту же реку.

Напарник нахмурился. Потом улыбнулся.

- Мне это детство напомнило, - сказал он, - мама меня учила подмечать неочевидные вещи в повседневном. Вот как этот дом. Нам ведь сюда, верно?

Я посмотрел в указанном напарником направлении. Сгенерированный Гайей маркер зажегся аккурат на двери небольшого, но аккуратного двухэтажного деревянного здания с резными ставнями.

- Верно, - кивнул я, и добавил: - ну давай, рассказывай.

- У него знак необычный под коньком крыши. Видишь?

И действительно, на толстой деревянной балке было вырезано что-то вроде циркуля. Я бы ни за что не разглядел этот знак, если бы Кай не обратил на него моё внимание. Разве что в режиме.

- Пошли, Шерлок, - усмехнулся я, - нас уже должны ждать.

- Кто такой Шерлок? – спросил Кай растерянно.

- Чаю изволите? – магистр вежливо улыбался, но его глаза оставались холодными и настороженными.

- Благодарю, - ответил я, - подвигая чашку.

Мы сидели в зале, за плотно задёрнутыми занавесками. На столе горел подсвечник с тремя свечами. Тихо потрескивали угли в печке. Посреди стола, на вышитой скатерти стоял нагретый самовар. А рядом, на бархатной подушке, лежал тюрвинг отмены, блокирующий высокие инопланетные технологии.

- Его оставили на виду. Словно в издёвку, понимаете? – магистр вздохнул, - кто знает, сколько он там провёл времени? Век? Два? И всё это время братья, посвящённые мечу, должны были проходить через страшный ритуал…

- Как же его обнаружили? – поинтересовался я.

- Один из братьев увидел. И словно пелена упала, - магистр почесал подбородок, - хотя, могло статься, он был защищён маскировкой. Эдакая шапка-невидимка, у которой кончился завод, будто у часов…

- Его использовали? – спросил я.

- Нет, - магистр покачал головой, - брат, владеющий мечом, ещё жив. И находится в Североамериканских Штатах. Братство не планирует сообщать ему о находке. Сами понимаете…

- Пожалуй, это будет правильно, - кивнул я.

- Вы… планируете забрать святыню? – спросил магистр; судя по тому, как напряжённо прозвучал его голос, было понятно, что этот вопрос он заготовил давно, и только теперь решился его задать.

- Для чего бы нам это? – я поднял бровь.

- В наказание за нерадивость, - магистр посмотрел на меня упрямо, поджав губы, с таким выражением, будто нырнул в прорубь.

- Разве найти пропажу – это нерадивость? – улыбнулся я, - перестаньте, коллега. Мы на одной стороне.

Взгляд магистра медленно оттаивал. Он всё ещё подозревал подвох, но, видимо, позволил себе немного расслабиться.

- Позвольте вопрос? – спросил он.

- Разумеется.

- Кто вы? Я имею в виду, на самом деле?

Мы с Каем переглянулись. Не скрою, этот вопрос застал меня врасплох.

- Вы ведь знаете это, не так ли? – осторожно ответил я.

- Я знаком со Священными книгами Братства, - кивнул магистр, - на моём уровне посвящения мне доступны все главы. Но мы живём в просвещённый век, и оперируем понятиями, которые… - он запнулся, видимо, подбирая нужные слова, - могут не отражать суть понятия.

- Скажите, а что вы сделаете с этим знанием? – ответил я после минутного размышления, - поднимаете, в чём дело. У вас может быть иллюзия, что это знание может что-то изменить в вашей жизни. Но оно не изменит. Поверьте мне. Оно может дать только ощущение потери. Котору вы никогда не сможете восполнить. Вы уверены, что хотели бы именно этого знания? Это ведь страшная сила. У вас сейчас много чего есть, благодаря Братству, верно? Вы чувствуете полноту жизни. Вы касаетесь тайн, даже о существовании которых обыватель никогда не узнает. Сделав ещё один шаг – вы утратите ощущение всего этого. И никогда не сможете получить того, о чём узнаете. Подумайте хорошо: оно вам точно надо?

Кай уважительно посмотрел на меня и медленно кивнул.

Магистр размышлял целых десять минут. Потом отрицательно покачал головой.

- Пожалуй, вы правы, - сказал он, - я предпочту думать, что это финальное испытание, которое я выдержал.

Про себя я подумал, что он оказался очень умён.

- Ваш приход был обусловлен только этим? – продолжал магистр, кивнув в сторону тюрвинга.

- Нет, - я покачал головой, - на самом деле нас очень интересует Боунапарте.

- Его необычайная прозорливость? – уточнил магистр.

- Именно, - кивнул я, - рад, что Братство подмечает подобные дела.

- Это сложно не подметить, - вздохнул магистр, - учитывая печальные обстоятельства нашей встречи. Увы, город неизбежно падёт. Даже не нужно особенную прозорливость, чтобы понимать это.

- Боюсь, вы совершенно правы, - кивнул я, - однако же, нас крайне интересует дальнейший ход событий.

4

Нас спасла случайная тень. Лёгкий сквозняк поколебал пламя свечи, и я заметил краем глаза что-то необычное на стене напротив меня. Будь пламя спокойным, движение осталось бы неприметным. А так смещение тени дало эффект объёма.

Я понял, что нечто маленькое парит в воздухе прямо за мной, постепенно приближаясь. Мой собеседник, кажется, тоже что-то заметил, и уже начал открывать рот, чтобы нас предупредить.

Слишком медленно. Да и я сам ни за что бы не успел, если бы не вошёл в режим.

Ухо отфильтровало еле слышимый писк. Мозг рассчитал размер и частоту колебаний крыльев неизвестного аппарата. Его скорость и удаление. Дал команду на уклонение и я, ломая ножки стула, резко подался вправо, одновременно выворачиваясь так, чтобы схватить неизвестную штуковину правой рукой.

Мне это удалось. Штуковина была шершавой и тёплой наощупь. На переднем торце лоснилось сразу три объектива камер. Крылья из какого-то тонкого полимера смялись. Под цилиндрическим корпусом, чуть выше места, где я схватил аппарат, свисало что-то, похожее на гроздья присосок.

Я хотел поднести штуковину к глазам, чтобы рассмотреть получше, но в последнюю секунду, повинуясь наитию, размахнулся и швырнул её прямо в закрытое и занавешенное окно.

Затрещали плотные шторы, послышался звон разбитого стекла. «Зачем так…» - успел начать фразу магистр, но его прервал взрыв.

Меня швырнуло на стол. Кай каким-то чудом устоял на ногах. Магистра припечатало о стену.

- На корабль! Быстро! – крикнул я, спрыгивая на пол и пытаясь найти на полу тюрвинг отмены.

- Он у меня, - ответил Кай спокойным голосом, - уходим.

- Постойте! – Магистр поднялся, отряхнулся и направился к окну, - никогда раньше не видел подобных снарядов. Они что же, теперь и летать могут?

Мы с Каем переглянулись.

Я набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но не успел.

Магистр высунулся в разбитое окно. И в следующую секунду вспыхнул, как факел. Он успел истошно закричать до того, как потерял сознание от боли.

Мы с Каем одновременно рванули к двери в соседнюю комнату. В спину нам дышал огонь.

Через секунду мы уже были на улице.

У меня аж дыхание перехватило от неожиданности. Я ожидал всего, чего угодно, только не десятка железных машин на колёсном ходу, очень хорошо вооружённых, судя по многочисленным стволам всевозможных калибров и размеров. И все они одновременно поворачивались в нашу сторону.

Одна из самходок выскочила из-за угла, повернула к нам необычно толстый ствол и плюнула в нашу сторону раскалённым шаром через долю секунды после того, как я снова активировал режим и увёл нас с линии поражения.

Заряд попал в деревянную стену дома, которая тут же вспыхнула.

- Идишь ты! – услышал я за спиной; какой-то мужик, деревенского вида, в лаптях, озадаченно чесал в затылке, глядя на пожар, - гроза-то при ясном небе! Да расскажи кому-не поверють! Видали, ваши превосходительства?

- Беги отсюда! – крикнул я, - рви когти!

Мужик глянул на меня, моргнул, но беспрекословно послушался – только лапти засверкали.

«Гриша, я вмешаюсь, - услышал я в голове, - их слишком много. Похоже на засаду. Они сумели тайком собрать тут силы».

- Не вздумай! – ответил я вслух, и, спохватившись, про себя добавил: «Наш главный козырь, что они не знают о тебе!»

«Тогда Катя поднимает челнок»

Я подумал секунду. Потом согласился: «Добро! Только площадку надо выбрать, а то пожар от движков будет такой, что фиг потушим. Город спалим!»

Гайя молчала, пока мы с Каем пытались найти укрытие в соседнем дворе. Тщетно. Тут нас поджидала очередная самоходка.

«Гриша, ты что, реально не помнишь? – сказала Гайя, и продекламировала крайне известную строчку из Пушкина».

«Блин», - мысленно ответил я, рассчитывая траекторию очередного энергетического заряда. Расчёт был точным, и мы с Каем получили ещё секунд двадцать форы.

«Интересно, внутри живые пришельцы? – подумал я, - их так много!»

«Нет, Гриша, - ответила Катя, - это самоходки на радиоуправлении. Довольно примитивные. Действительно похоже на запасы для колонизации – дёшево, сердито, но крайне эффективно против примитивных аборигенов».

«Надо заглушить канал!»

«Попробуйте. У вас на челноке есть РЭБ?»

Я с ужасом осознал, что не помню, есть ли подобные системы на борту.

- На борту есть РЭБ? – крикнул я на русском.

- Чего? – Кай округлил глаза, подозрительно приглядываясь к ближайшему колодцу. Интересно, что он задумал? Укрытие? Плохая идея! Завалят!

- Средства для подавления радиоточек противника, - объяснил я на марсианском.

- А, - Кай кивнул, - конечно есть! Похоже на эту штуковину, - он продемонстрировал тюрвинг, - только для низких технологий, да?

«Челнок будет через тридцать секунд, - сказала Гайя, - продержитесь».

Но мы бы точно не продержались. Если бы секундой позже атакующие самоходки вдруг не остановились как вкопанные. А спустя короткое время над нашими головами проплыло тёмное брюхо челнока. Машина шла на вертикальных импульсниках. Роскошь, ведь горючего по-прежнему было мало, хоть скорость извлечения нужных элементов росла, но мы останавливались на пути в будущее слишком часто. Однако иначе сесть в городе нечего было и думать.

Катя подвела челнок к ближайшей широкой улице. Реактивные струи двигателей буквально разобрали по брёвнышку два ближайших дома. А потом, разумеется, занялся пожар, тушить который было просто некому.

- Я засекла канал связи с орбитальным модулем, - безо всяких предисловий произнесла Катя, когда мы поднялись на мостик, - когда ваш автомат радиоэлектронной борьбы сканировал частоты для подавления.

- И что это нам даёт? – спросил я.

- Можешь, например, попробовать взломать их шифр в режиме, - Катя пожала плечами и тронула рукоятки управления. Челнок медленно поднимался над горящими руинами, - тогда мы будем слышать их переговоры. Почти уверена, что их язык был в большой языковой базе.

- Если получится, можно оставить радиоаппаратуру в этом времени, - ответил я, устраиваясь в соседнем кресле, - тогда часть тебя сможет непрерывно анализировать информацию.

Катя задумалась на секунду.

- Резервные рации для вылазок? – спросила она, - у нас ведь есть такие, верно?

- В составе экспедиционных комплектов, - кивнул Кай, - правда, не такие мощные, как штатная на челноке.

- Думаю, пары таких будет достаточно, - сказала Катя, - мы ведь уже знаем, где смотреть. Поэтому нужды в продвинутых сканерах нет.

Через пару минут мы снова приземлились на поляне среди холмов. Сам город отсюда было не видно, его загораживали деревья. Но почему-то мне казалось, что я ощущаю запах гари. Даже внутри челнока.

- Что ж, - Катя заглушила двигатели, - ты проверял работу блокирующего тюрвинга?

- Да когда бы? – я пожал плечами, - мы вроде как немного заняты были.

- Братство его тоже не активировало?

- Мы прямо не успели спросить, - сказал я, - но, думаю, что нет. Он рассказывал про хранителя меча. Они берегли артефакт для следующего ритуала.

- Что ж, - Катя пожала плечами, - видимо, самое время его активировать!

- Надо подобраться ближе, - ответил я, - по моим расчётам у него радиус не больше пяти километров.

- Опять пешком пойдёте? – Катя иронично подняла бровь.

- Зря ты так, - вздохнул я, - говорю же – в тот раз, на орбите, мне не понравилось, как реагировал тюрвинг перемещения после того, как оказался под влиянием этой штуковины.

- Но ты же не собирался пытаться его активировать, не так ли? – Катя снова пожала плечами.

- В этом случае зачем его таскать с собой? – вопросом ответил я.

- Хотя бы для того, чтобы облегчить дорогу в направлении туда, - парировала Катя.

- И возвращаться обратно по неразведанному пути, так?

- Ой, всё! – Катя развела руками, - так и скажи, что соскучился по кардиотренировкам.

- К тому же, мы не знаем принципов его работы. Почти уверен, что и на выключенные приборы он тоже действует. Правда, не так жёстко, - продолжил я атаку, развивая успех.

- Кое-что я всё-таки знаю, - ответила Катя, хитро прищурившись, - всё-таки я дальше ушла в изучении физики, чем люди твоего времени или даже марсиане.

- Говори? – попросил я, отстёгиваясь и поднимаясь с кресла.

- В общем, про пятимерную фокусировку ты поймешь только в режиме. А тебе надо бы силы поберечь, - ответила она, - но про одно простое следствие скажу: радиус блокирующего поля и продолжительность его действия должны кратно возрастать, если блокатор поместить в плотную жидкую среду.

- Кратно это как? – спросил я.

- Это на десятки километров, - ответила Катя, - может, до сотни.

- Берём! – улыбнулся я, и тут же с сомнением добавил, - он сам-то в воде не испортится?

- Думаю, он непроницаем для внешних воздействий.

- Думаешь? – уточнил я.

- Я просканировала как смогла мицелием. Не нашла уязвимостей.

- Значит, решено. Я несу его в воду.

Как раз в этот момент на мостик поднялись Лев и Таис.

- Можно мне с тобой! – тут же вмешался мальчишка.

Кай вздохнул и со страдальческим видом закатил глаза.

- Ну… только если мама разрешит, - сказал я.

- Гриша, - улыбнулась Таис, - мы три года прожили в таком времени, по сравнению с которым эта эпоха – вершина цивилизации. Парень заслужил самостоятельность.

- Хорошо, - я кивнул, стараясь сохранить серьёзный вид, - только боевой нож с собой возьми. Будешь защищать наш отряд от диких зверей.

Лев даже подпрыгнул от восторга.

Запах гари стал заметно гуще. В полёте я видел, как распространяется пожар. Само пламя при ярком свете солнца было не разглядеть, но тут и там появлялись столбы чёрного дыма, когда занимался очередной дом. От этого зрелища становилось не по себе, хотя мне и было известно, что город почти пуст.

Нам в школе говорили, что жители предпочли сжечь свой город, чем отдать его врагу. И в тот момент я очень старался поверить, что так бы оно и было, даже без челнока, который прилетел нас спасать.

А ещё интересно, что станет с теми самоходками? Кажется, я не слышал о сенсационных находках в центре Москвы. Значит, они наверняка так и стоят непроявленные. Точнее, лежат, давно засыпанные культурным слоем в моём времени. А те места, где они вросли в землю, возможно, пользуются дурной славой…

Надо будет погулять по окрестностям, когда доберёмся до нашего времени.

- Вы справлялись с такими могучими врагами, - неожиданно заговорил Лев, наблюдая за дымом, который поднимался над городом, скрытым излучиной реки, - чего сейчас ждёте? Вы ведь знаете, где враг. У вас достаточно сил, чтобы его уничтожить. Разве нет? Используйте тюрвинг меч. Или даже колокольчик! Зачем терпеть это?

Я посмотрел парню в глаза. Видно, зрелище горящего большого города произвело на него сильное впечатление. Особенно если учесть, что это самый большой город, который он когда-либо видел в жизни.

- Лев, - ответил я, доставая тюрвинг отмены, - ты ведь знаешь, что мы всё ближе ко времени моего мира, да?

Парень кивнул, продолжая буравить меня упрямым взглядом.

- Мы сейчас балансируем на острие иглы, - вздохнул я, - пока я помню будущее, где отправился в прошлое, и всё то, что последовало за этим – всё в порядке. Но это в любой момент может измениться. И ни мой режим, ни даже Гайя не можем точно просчитать, что именно к этому может привести. А не будет моего похода в прошлое – изменится слишком многое. И человечество Земли, скорее всего, будет считано. Или по частям, эгрегорами, или всё вместе, как было задумано изначально. Без меня у людей нет шанса, совсем. Поэтому мы соблюдаем крайнюю осторожность. Хотя и пытаемся получить ключевое преимущество перед решающей схваткой.

- Как можно получить преимущество, когда терпишь врага в своём доме? – Лев пожал плечами.

- Когда знаешь, что этот враг будет побеждён, - ответил я, - и когда есть впереди враг куда более страшный, с которым всё не так однозначно.

- Ясно, - Лев насупился и шмыгнул.

- Гриша, если честно, у меня самого от этого малость мозги набекрень, - неожиданно сказал Кай.

- Ладно, - кивнул я, - давайте делать что можем. И будь что будет.

Берег тут был пологий, и подойти можно было к самой воде, по узкой песчаной полоске. Вода была прозрачной, то и дело мелькали рыбины, переливаясь чешуёй.

Я достал тюрвинг. Аккуратно опустил его, сжав ладонью, под воду. И активировал.

Секунда проходила за секундой. Вода оказалась довольно прохладной, ладонь быстро стыла.

- Чего мы ждём-то? – спросил Лев, переминаясь с ноги на ногу.

Я и сам не знал. Возможно, ничего ждать и не стоило. О результатах наших действий можно было бы судить позже. Я знал, что триумфальное шествие Наполеона остановится в России, но было ли это связано только с тем, что мы делаем? Или же мы пошли по ложному следу, и пытаемся воздействовать на естественный ход событий? Твёрдых доказательств у нас не было, данные Братства сгорели.

Ответ на мой незаданный вопрос пришёл неожиданно и очень эффектно: я почувствовал нарастающий гул, поднял голову. Небо на западе прочертила белая полоса, на вершине которой был крошечный конус, металлически поблескивавший в солнечных лучах. Гул медленно стихал, а потом до нас донёсся акустический удар, когда корабль перешёл звуковой барьер.

«Как он смог стартовать?» - мысленно удивился я.

«Почему бы нет? – последовал ответ Гайи, - примитивный реактивный двигатель. Даже более примитивный, чем на нашем корабле. Никаких иных измерений и прочего. Тюрвинг такие технологии не блокирует».

«Но что-то он всё же заблокировал, да?» - спросил я.

«Да, Гриша, - мысленно произнесла Гайя, послав мне волну тревожности, - и вам обязательно надо побывать на месте старта. Такое впечатление, что они уходили в спешке. Я не могу туда быстро проникнуть, и это проблема».

«Почему проблема?»

«Рядом сражение. Помещение хорошо изолировано, тут вперемешку использованы земные и неземные технологии, в случае прямого попадания может случиться спонтанное проявление артефактов. Последствия я предсказать не берусь».

- Что? – спросил Кай с тревогой, - они убрались? Да? Это они были?

- Ну у тебя и лицо! – без обиняков заявил Лев.

- Бери пацана и на шатл, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

- Но!.. – начало было протестовать Лев, однако осёкся, встретившись со мной взглядом, - это нечестно… - еле слышно пробормотал он.

- Почему мы втроём не можем? – осторожно поинтересовался Кай.

- У вас режима нет, - ответил я, - а там снаряды с картечью летают.

Кай поджал губы, но согласно кивнул.

- Принято, - сказал он, - будем ждать на шаттле.

Вблизи сражение начала девятнадцатого века выглядело совсем не так, как показывают в исторических фильмах. Никакого эпического грохота, непрерывных разрывов и боевых кличей. Только щелчки и вспышки от оружейных выстрелов, но больше – звон, пыхтение, крики, ругань и стоны от рукопашной.

Сабли и палаши только в музеях выглядят совсем не зловеще и даже в чём-то красиво. Убивают они страшно. Раны, сквозь которые в грязь вываливаются кишки – обычное дело. Человек потом ползёт под ногами сражающихся и молит о лёгкой смерти. Но на него уже никто не обращает внимание. Наступают, задевают крепкими сапогами, спотыкаются, давят ещё живые внутренности…

Я специально старался не приглядываться к бойне. Успел насмотреться достаточно, чтобы не испытывать болезненное любопытство к таким сценам. Хотя взгляд невольно продолжал выхватывать сцены, невероятные по жестокости.

Вот какой-то всадник достал что-то вроде короткого ружья с коническим раструбом вместо ствола. Я раньше думал, что такие только в детских книжках рисуют – а нет, оказывается, реально бывает и такое оружие! Впрочем, неудивительно, что к моему времени этот тип исчез и с исторической сцены. Мало того, что дистанция выстрела была очень уж мала, так ещё и эффект от него был, скажем так, ещё более негуманным, чем от удара холодного оружия.

Всадника пытались атаковать двое пеших. Один схватил коня за упряжь, другой размахнулся саблей. А в следующий миг ему снесло половину лица, часть шеи и груди. При этом он умер далеко не сразу.

Я был в марсианском комбинезоне. Лицо защищала тактическая маска с воздушным фильтром. Поэтому с земли меня никто не видел. Пару раз я обратил внимание, что некоторые военные в редутах начинали оглядываться и глядеть недоумённо глядеть в мою сторону, когда я пролетал мимо, но потом равнодушно отворачивались. Должно быть, слышали свист двигателей.

Место старта орбитальной капсулы хорошо просматривалось сверху. Оно напоминало огромную воронку, раз в пять больше тех, которые оставались после разорвавшихся ядер. Странно, но, похоже, появление этого объекта не вызвало какой-либо реакции со стороны сражающихся. Бойцы просто её игнорировали, хотя ничего инопланетного в ней не было.

Приглядевшись, на дне обугленной воронки я разглядел что-то вроде полузасыпанного прохода. Глянув на резерв горючего (меньше половины), я, не раздумывая больше, направился вниз.

Это действительно оказался проход, засыпанный грунтом больше, чем на треть. Его стены были выполнены из какого-то полимера, и заметно оплавились, когда капсула стартовала. Сложив реактивный ранец в походное положение, я протиснулся внутрь и зажёг фонарик.

Проход был не очень длинным, метров пятьдесят, не больше. Он привёл меня в шарообразную камеру, из того же полимера. Не удивительно, что Гайя сюда не могла проникнуть. Вдоль вогнутых стен были установлены стеллажи, совсем как на складе. Я подошёл к ближайшему.

Стеллажи были заполнены книгами. Точнее, не только книгами – а самыми разнообразными архаичными носителями информации. Тут были потёртые пергаментные фолианты, свитки, папирусы, узелки и что-то ещё, определение чему я дать затруднялся.

На первый взгляд, труды лежали хаотично. Но, войдя в режим, я уверенно обнаружил систему: ближе к центру число трудов на полках уменьшалось, а на небольшой полке в середине помещения и вовсе лежал один-единственный фолиант. На первый взгляд, типичный рукописный труд допечатной эпохи на пергаменте.

Заинтересованный, я сделал шаг вперёд. И только благодаря тому, что был в режиме, уловил едва заметную вибрацию. Словно невидимые механизмы пришли в движение.

Почему-то я не замер на месте, прислушиваясь, как это сделало бы большинство исследователей. Наверно, интуиция сработала.

Вместо этого я рванулся вперёд, схватил фолиант и одним прыжком снова оказался у входа. И вовремя: как раз в этот момент сферический потолок вдруг покрылся волдырями капель, как будто вдруг его поверхность запотела из-за перепада температуры. А потом эти капли с лёгким стуком начали падать вниз.

Послышалось лёгкое шипение. Неприятно запахло химией. «Кислота!» - в ужасе сообразил я, наблюдая, как скукоживается и тает хранилище знаний.

Я очень давно не бегал настолько быстро. Только режим помогал мне не упасть на скользкой поверхности полимерного тоннеля. Но всё равно – к моменту, когда я снова оказался в воронке, по его дну уже бежал узкий зловонный ручеёк, распространяя химический запах.

У кромки воронки я коснулся земли.

«Это ловушка, - сказал я, обращаясь к Гайе, - они, похоже, нас ждали».

«Очень вероятно, Гриша, - ответила она, послав волну растерянности и напряжения, - тебе нужно скорее на корабль. Стартуйте немедленно. Они пытаются вас вычислить, и сделают это где-то в течение получаса по моим расчётам. Они сканируют местность квадратами. Оптические щиты и маскировка не помогут».

Я не стал углубляться в расспросы. Снова доверился интуиции; каким-то образом я чуял всю серьёзность ситуации.

Не выходя из режима, я анализировал воздушные потоки, чтобы оказаться в челноке как можно скорее.

Катя встречала меня у входного люка. Остальные, видимо, уже были на борту.

- Что это? – спросила она, указывая на фолиант, который я держал в правой руке.

- Достал из хранилища, где ловушка была, - ответил я.

- Положи на землю, - попросила она.

Я послушался. Книга на несколько секунд покрылась тонкими белыми нитями.

- Всё в порядке, - сказала Катя, - можно брать на борт. Угрозы не обнаружены.

- А содержимое? – спросил я.

- Разберёмся в будущем, - ответила она, - не думаю, что это критично. Прыгнем хотя бы на пару десятков лет, чтобы замести следы. Сделаем привал, всё изучим и проанализируем.

- А что с рациями? – спросил я, имея в виду те приборы, которые мы оставили в лесу, «на попечение» Гайи.

- Они надёжно замаскированы. И будут на нас работать эти годы. Нам позарез нужна информация.

Я кивнул, и направился на мостик, чтобы в очередной раз запустить поле стазиса. Запах гари в воздухе становился гуще.

5

117 лет до Перехода

Челнок приземлился на высоком лысом холме. Отсюда открывался прекрасный вид на бухту, где стояли военные корабли под парами. Их было довольно много. Казалось, что на воде возник ещё один город, в дополнение к тому, что раскинулся на берегу. Это зрелище было так похоже на тот мир, где я родился, что защемило в груди. Я чувствовал, что дом совсем рядом. Но попасть в него я пока ещё не мог. Не раньше, чем мы разберёмся с неизвестной угрозой и подготовимся основательно к встрече со Считывателями.

Я вздохнул и отвернулся от обзорного экрана.

В оперативной рубке собрался весь оставшийся экипаж: я, Катя и Таис со Львом. Все, кроме меня, сидели за круглым столом, на котором покоился вырученный мной из ловушки фолиант.

- Значит, не всё с официальной историей Марса так просто и понятно, - вздохнул Кай, протягивая руку, чтобы аккуратно коснуться обложки книги.

- Ничего это не значит, - возразил я, - любой мог воспользоваться одним из ваших древних языков для того, чтобы его изготовить. И по древности он никак не тянет на два с половиной миллиарда лет.

- От силы несколько сотен, - кивнула Катя, - я проверила. Но это тоже ничего не значит, учитывая, что мы знаем о существовании тюрвинга времени.

- Ты так и не объяснила, что дал анализ его содержимого, - заметил я.

- Думаю, тут более точный ответ сможет дать Таис, - ответила она, - я могу быть пристрастна. Если понимаете, о чём я. Могу не увидеть информацию под нужным углом зрения.

- Таис, этот язык есть в… - я запнулся, обдумывая подходящий термин, - в твоей базе.

- Эти языки, Гриша, - улыбнулась Таис, - да, есть. Катя права, большая часть книги написана на тримглане. Один из языков группы Северного континета, которая послужила основной для создания марсианского лингва франка. Но есть некоторые комментарии и вставки на имлине. К сожалению, это всё, что я могу сказать об этом языке. Я просто его знаю, и знаю, как он называется. Но понятия не имею, в каком мире и в какое время на нём разговаривали.

- Это, кстати, аргумент в пользу того, что книга сделана не на Марсе, - заметил я.

- Мам, - вмешался Лев, - так о чём там сказано? Ты поняла?

Мы с Катей переглянулись. Она почему-то смущённо отвела взгляд.

- Да, Лев, - кивнула Таис, - там о зарождении человечества от существа, подобного Гайе.

Минуту я молчал, осознавая сказанное.

- Катя, это ты… вы сделали земное человечество? Третью версию? – спросил я.

- Косвенно я действительно в этом участвовала, - Катя пожала плечами, - как и ты сам. Но не так, как это описано в книге.

- Я не понимаю, - сказал я.

- Тогда я всё же немного дополню то, что сказала Таис, - Катя вздохнула и почесала висок кончиком указательного пальца, - там речь идёт о создании, скажем так, особого вида человека. Вроде меня самой. Только безо всякой основы. Чистое творчество, протоплазма к протоплазме. Идеальный биоконструкт по проверенному рецепту.

- Но кому это может быть надо? – удивился я, - и для чего?

- Дело в том, что ты сам сделан по этому рецепту, Гриша, - Катя глядела мне в глаза, наконец-то решившись это произнести, - я размышляла на эту тему, признаюсь. Теоретически. Для меня были очевидны твои отличия от большинства людей. Невозможная генетическая линия, которая привела к твоему появлению, была как вызов. Но я специально к нему даже не подступалась. Ждала ответа. И вот, ответ пришёл. Хотя совсем не так, как я это себе представляла…

Она продолжала глядеть мне в глаза. Почему-то в них был испуг. И какая-то тоска, пожалуй. Как будто она готова была со мной попрощаться.

- Ладно, - сказал я, хмыкнув.

Над столом повисла звенящая тишина.

- Что – ладно? – Таис первой решилась её нарушить.

- Похоже, меня создашь ты, - ответил я, обращаясь к Кате, и пожал плечами, - по рецепту из этой книги. Точнее, моё тело, - добавил я, - ты уж извини, но ни один демиург не в состоянии создать готовую личность. Нас формирует жизненный опыт. Поступки, которые мы выбираем.

Теперь Катя глядела на меня с изумлением.

- Куда больше меня волнует, кто сделал так, чтобы эта книга попала нам в руки, - заметил я.

- Напомню, что этого как раз не должно было случиться, - заметила Таис, - ты бы точно погиб, если бы не этот твой режим. А эти пернатые точно не могли знать об этой твоей особенности. Так что книга, скорее, служила очень надёжной приманкой, которая должна была бы сгинуть вместе с тобой.

Я задумался.

- Даже если так, - сказал я через минуту, - всё равно, слишком мало похоже на случайность. Мне кажется, тут идёт несколько слоёв игры. А мы пока незнаем ни целей, ни средств участвующих в ней… для чего пришельцы тут шарятся? Уже ведь понятно, что их цели не сводятся к простой охоте за тюрвингами.

- Согласна, - кивнула Катя, - но я тоже пока не могу вычислить их мотивы. Зато определила их средства. Спасибо рациям. Теперь я знаю, откуда именно у них такая осведомлённость о линейке событий и почему складывается ощущение, что, вмешиваясь в земную историю, они всё знают наперёд.

- Тюрвинг времени? – предположил я.

- Или другое аналогичное устройство, - ответила Катя, - есть основания предполагать, что они уже несколько раз меняли земную историю, преследуя какие-то свои цели. Правда, в этих изменениях есть одна закономерность: они никогда не опускаются ниже точки своего прибытия по временной шкале.

- Так, может, теперь расскажешь, что мы делаем здесь? – спросила Таис, воспользовавшись паузой.

- Конечно, - кивнула Катя, - по моим расчётам именно здесь будет следующая реперная точка, которую очень удобно использовать для корректировки цепи исторических событий. Слишком многое будет завязано на то, что здесь должно произойти.

Я нахмурился.

- Гриша? – Катя вопросительно подняла бровь.

- Мне не нравится, что здесь случилось, - сказал я, - моя страна проиграла эту войну.

- А что было дальше?

- Первая революция, - ответил я, - ослабление власти. Участие в другой большой войне. Ещё революции. Десятилетия голода, разрухи и войн…

- Ты, конечно, хотел бы это изменить? Верно? – тихим голосом спросила Таис.

Я молча кивнул, стиснув зубы.

- Ты можешь представить, что всё будет ещё хуже? – спросила Катя.

- Это сложно, - ответил я, - то, что случится – пожалуй, худший из возможных вариантов.

- Ты так думаешь? – Катя снова изогнула бровь, - потом, когда всё закончится, займись историей моего проекта на этой земле. Узнаешь, во что им обошлось выравнивание вектора развития, которое через сто лет приведёт их процветанию и мировому лидерству…

- Не очень убедительно, - заметил я.

- Тогда просто поверь, - сказала Катя, глядя мне в глаза, - все действительно будет куда хуже, если мы дадим им использовать временной тюрвинг здесь и сейчас.

6

Луна неясно светит и спокоен

Полночный час, во мрак вперил я взор.

Мне кажется, вон там, бесстрашный воин,

Ты отражаешь бешеный напор

Валов, кипящих яростью кровавой.

Твой гордый дух — бессмертия залог.

Да, умер ты, но умереть не мог.

Да, ты погиб, но победил со славой!

Утихни, ураган! Прибой молчи!

Друзья и недруги, отбросьте прочь мечи,

Не наносите яростных ударов!

Замрите со склонённой головой!

«Книга Ветра и Крови»,

Истории Нового Времени

Исикава Токубоку

пер. на русский В.Н. Марковой

Я был в маскировочном комбинезоне Гайи. На обычный военный марсианский комбез рассчитывать не приходилось: мне нужна была маскировка, которая защищала бы не только от людей.

Выслеживая одного из птицеголовых, я зашел в кабинет командующего эскадрой. Тут был темно, но под защитным, односторонне прозрачным капюшоном и маской на мне был прибор ночного видения.

Птицеголовый проскользнул в коридор, ведущий в кабинет, и я логически предположил, что он наверняка направится сюда. Идеальное место, чтобы получить нужную информацию: подглядеть черновики и планы, докладные записки. А то и заменить какие-то критически важные документы.

Я не собирался ему мешать. Куда важнее было понять, что именно они будут пытаться изменить. План был такой: убедиться, что пришелец на месте, проследить его действия. Проанализировать. При необходимости – поменять в соответствии с нашими интересами.

Однако кабинет был удручающе пустым. Это значит, я ошибся, и пришелец направлялся куда-то ещё.

Я подавил разочарованный вздох и направился к выходу, но тут в коридоре зажегся яркий электрический свет. Пришлось зажмуриться, пока оптический прибор адаптировался к новым условиям освещения. А когда я снова открыл глаза – в дверях кабинета уже стоял сам адмирал.

К сожалению, я не слишком увлекался морской историей. Смутно помнил, что он, участвовал в обороне Порт-Артура, и вообще был довольно знаменит. Но чем именно – сейчас, увы, я этого сказать не мог. Его внешность была мне знакома, хотя бы по школьному учебнику истории. Однако сходство с парадными портретами было довольно отдалённым. То есть, узнать его, конечно, можно было: тот же высокий лоб, умные глаза и окладистая борода. Но сейчас эти глаза были красными от недосыпа, борода растрепалась и была похожа на какую-то растрёпанную мочалку. Было видно, что в последние дни адмиралу приходилось несладко: каждая глубокая морщинка на лице, каждое движение и шаг выдавали сильное напряжение, в котором ему приходилось жить.

Я замер в двух шагах от двери, боясь пошевелиться. Ещё не хватало, чтобы весь гарнизон подняли по тревоге, стараясь поймать лазутчика. Адмирал не смог бы меня увидеть – но такие люди, как он, полагаются не только на зрение.

Он вошёл в кабинет. Уверенным движением протянул руку и щёлкнул выключателем. Загорелись электрические лампочки. Свет от них был резким, жёлтым и вообще каким-то неприятным.

Адмирал огляделся, тяжело вздохнул и направился к своему столу. Грузно опустившись на кресло, он пошарился в ящике стола, достал лист бумаги и перьевую ручку с чернильницей.

Поначалу я продолжал стоять неслышимым столбом. Но потом любопытство пересилило, и я начал подбираться мелкими шагами поближе, неслышно ступая по паркетному полу. К счастью, паркет был новым и не скрипел.

Подбираясь всё ближе, я боролся сам с собой. С одной стороны, было нехорошо подглядывать: вдруг там что-то личное? С другой я подумал: «А вдруг там что-то важное? Стратегическое? Нечто, что может указать на замысел птицеобразных?» После чего сделал очередной короткий шаг.

Когда я подобрался достаточно близко, чтобы разобрать почерк, письмо было почти написано. Читать было немного непривычно: текст изобиловал ятями и прочими вещами, давно забытыми в современной орфографии. Но восприятию смысла это не мешала. Письмо действительно оказалось личным, и я даже хотел бросить читать, разобрав первые строки. Но взгляд сам собой скользнул ниже. В письме было написано:

«Дорогой мой сыночек! Это мое первое письмо, посланное именно тебе, а не в отрывках в письмах к маме, как бывало ранее. Ты уже подросток, почти юноша. Но я обращаюсь к тебе с другого конца России как уже к взрослому мужчине. Письмо посылаю своему старому другу в Кронштадт. Он найдет способ передать его тебе в руки. Тут идет жестокая война, очень опасная для Родины, хотя и за пределами ее границ. Русский флот, ты знаешь, творил и не такие чудеса, но я чувствую, о чем ты пока никому не скажешь, что нам, и мне в том числе, словно бы что-то мешает — не адмирал Того, нет, а как бы сбоку подталкивают, как бы подкрадываются сзади.

Кто? Не знаю! Душа моя в смятенье, чего я никогда не испытывал. Начинаю уже чего-то улавливать, но смутно пока. Вот Верещагин Василий Васильевич что-то пытается объяснить, но сбивчиво, как все художники и поэты... Вот такое у меня настроение, сынок. Но знаешь об этом пока ты один. Молчи, как положено мужчине, но запомни».

У меня во рту пересохло. Что это? Интуиция очень проницательного человека? Или нечто большее? Могло ли так быть, что адмирал знал о том, что происходит? Теоретически, если бы он был членом одной из основанных спецназовцами организаций, какого-нибудь братства, он мог бы получить доступ к информации, из которой можно было бы сделать некоторые выводы применительно к данной конкретной ситуации… но он не был. У мы-то с Гайей это знали точно.

Как никогда в жизни я жалел в этот момент, что так плохо учил историю. Что случилось с адмиралом? Погиб ли он? В письме – явное предчувствие чего-то очень нехорошего, но как было в жизни? Смутно я припоминал что-то такое, но сейчас очень надо было знать наверняка.

«Гайя, - мысленно позвал я; благодаря комбинезону мы могли свободно общаться даже внутри здания, свободного от мицелия, - ты можешь помочь мне с памятью? Нужно достать сведения, которые я не могу вспомнить сознательно…»

«Он погибнет, Гриша, - отозвался голос в моей голове, обдав грустью, - в твоей реальности это произошло. Точнее сведений у тебя нет, но это произошло на этой войне. В твоём учебнике стояла дата смерти. Это завтра».

«Может быть так, что это именно та точка, на которую давят птицеобразные?- спросил я, - что именно это мы должны поменять?»

«В таком случае, нам это не удалось, - ответила Гайя, - иначе в твоей памяти было бы другое».

«Ты ведь сама говорила, что память может меняться тогда, когда мы это не осознаём».

«Возможно. В таком случае нами до сих пор не сделано действия, которое могло бы это изменить. Но Гриша… есть один момент, который очень меня беспокоит», - ответила Гайя, почему-то смущаясь.

«Какой?» - автоматически переспросил я.

«Ты отправился в прошлое в том мире, который ты помнишь, - ответила Гайя, - и там адмирал точно погиб. Он слишком большая величина, которая вызовет слишком значительные изменения. Понимаешь?»

«Но мы уже изменили историю Наполеоновских войн! – возразил я, - куда значительнее!»

«Мы не можем знать этого наверняка, - возразила Гайя, - что было бы, если бы мы не активировали тюрвинг. Возможно, он бы начал проигрывать, так сказать, естественным путём. И в итоге исторический расклад бы не изменился».

«Так почему ты думаешь, что сейчас будет по-иному?» - я начинал злиться; в моей голове уже рождался план спасения адмирала, и мне не очень хотелось его реализовать.

«Потому что, возможно, что птицеподобные как раз и пытаются сдвинуть путь реальности так, чтобы ты и твоё путешествие никогда бы не состоялись! И сейчас всё, что им нужно – это дождаться, когда ты своими руками спасёшь адмирала».

«Классический парадокс, - хмыкнул я, - если я его спасу, то не попаду в прошлое. А если так – то кто его спасёт?»

«Если только они уже не сделали это в прошлом, - ответила Гайя, - а ты своими действиями сдвинешь поток времени».

«Бред какой-то!» - констатировал я.

«Не бред – а пятимерное мышление», - ответила Гайя.

«Значит, ты не хочешь его спасать».

«Очень хочу! Он мне симпатичен. И как человек, и как учёный, - ответила Гайя, - но в этой ситуации нам лучше придерживаться первоначального плана. Не дать им использовать тюрвинг времени. Или другое аналогичное устройство, которое, как мы предполагаем, у них должно быть».

Я промолчал.

Во время этого безмолвного разговора адмирал запечатал письмо в конверт, аккуратно вывел адрес, убрал письменные принадлежности в стол и собрался подниматься. Чтобы убраться с его пути, не скрипнув случайно паркетом, мне пришлось войти в режим.

И только после этого я заметил, что в помещении мы были не одни. Безмолвная тень застыла, ловко сливаясь с тенью от тяжёлой портьеры. Его комбинезон не был таким продвинутым как мой, он не сливался с интерьером. Но неизвестный так ловко владел знанием человеческой психологии и правилами внимания, что умудрялся растворяться в пространстве даже в простой чёрной одежде.

Я замер, контролируя дыхание. Адмирал щелкнул выключателем. Почти мгновенно включилось ночное видение. Через прибор чёрная фигура была видна даже более отчётливо: мой прибор был основан на комбинации фотоусиления и восприятия расширенного диапазона волн, включая инфракрасные. Неизвестный в чёрном комбезе был тёплым. В режиме я без труда считал его температуру по оттенку цвета. Тридцать шесть и три. Вроде вполне человеческая. Хотя, может, у птицеобразных такая же? Кто его знает! Единственный, который оказался у нас в руках, погиб слишком быстро для того, чтобы мы могли произвести какие-то биологические исследования.

«Предполагаю с высокой степенью вероятности, что у них вариативная температура, - вмешалась Гайя, - они могут менять её сознательно».

«Хватит подслушивать!»

«Извини. Я нервничаю».

«С чего бы это?» - удивился я.

Но времени выслушать ответ уже не оставалось. Фигура ловким и совершенно бесшумным движением оказалась рядом со столом. Открыла один из ящиков и, пошелестев бумагами, извлекла оттуда пару листов. Аккуратно сложив листы в три раза, фигура спрятала их в складках комбинезона. На долю секунды она замерла, уставившись прямо на меня. В приборе я видел, как блестели её глаза, видневшиеся сквозь узкую прорезь маски. Почему-то даже в режиме я не смог распознать, чьи это были глаза – человеческие или птичьи. Но я склонялся ко второму варианту. Было в её движениях что-то нечеловеческое.

Потом фигура метнулась к выходу. Аккуратно и совершенно бесшумно отворила дверь и скрылась в коридоре.

Через мгновение я тоже был в коридоре. И едва успел заметить, как колыхнулась занавеска на окне в самом конце коридора.

Чтобы продолжить преследование, мне пришлось воспользоваться тюрвингом перемещения.

Ни один нормальный человек не смог бы отследить движение лазутчика в черном комбинезоне. Мне это удавалось только благодаря режиму.

Он стремительно удалялся от штабных сооружений, ловко минуя все охранные периметры. Я прыгал за ним, стараясь оставаться незамеченным.

Лазутчик следовал по направлению к ближайшей сопке. И меня это, надо сказать, удивило: я был почти уверен, что его путь отхода будет упираться в море.

На самом последнем участке я едва его не потерял. И только чудом, повернув голову под нужным углом, смог заметить едва приметный вход в пещеру. Судя по всему, он был специально замаскирован таким образом, что его почти невозможно было вычислить даже в режиме.

Оказавшись внутри, я выровнял дыхание и широко открыл рот, чтобы слишком интенсивный поток воздуха не выдал меня.

Тёмная фигура застыла у крошечного подземного озерца, на берегу которого лежали две человекоподобные фигуры. Термовизор не оставлял сомнений в том, что они мертвы.

Тот труп, который лежал сверху, как-то странно выгнул правую руку, как будто удерживал в руках пистолет и собирался нажать на спусковой крючок. Но никакого оружия в его ладони не было. Насколько можно было судить в адаптированном свете прибора ночного видения, погибший был похож на лазутчика. По крайней мере, он был точно так же одет: черный комбинезон с капюшоном, узкая прорезь для глаз. Я припоминал, что, кажется, где-то читал про таких, как они. Вроде это какой-то японский тайный орден шпионов. В серии популярных детективов, герой которых действовал как раз примерно в этом времени, таких называли «синоби».

Лазутчик тщательно ощупал своего погибшего товарища, потом без видимых усилий поднял его с земли, взвалил себе на спину, и направился к выходу. Я помешкал секунду. Потом решил, что в ближайшие несколько часов второй труп точно никуда не денется, и направился вслед за лазутчиком.

Теперь он не мог передвигаться так же стремительно, как раньше. И это меня успокоило: по крайней мере, никаких сверхъестественных способностей а, значит, и тюрвингов, у него не было.

Идти пришлось довольно долго. Мы добрались до обрывистого берега, который выходил в открытый океан. Тут лазутчик остановился. Аккуратно положил свою ношу на каменистую почву, поросшую сухой травой. Потом, покопавшись где-то среди камней, он достал моток чёрной верёвки, и тщательно обвязал труп. Там же, среди камней, оказалось спрятано хитрое подъемное устройство, закреплённое распорками в расщелине скалы. Лазутчик закрепил труп и самого себя с помощью системы карабинов на подъёмном тросе и уверенно ступил с обрыва, быстро опускаясь к воде.

Мне пришлось выйти из режима. Я уже начинал чувствовать сильные приступы голода, и мог потерять сознание в ближайшие минуты. Скорее всего, я смог бы захватить лазутчика в плен, особенно при помощи Гайи, но оставался вопрос: стоило ли оно того?

«У нас секунд тридцать. Берём?» - беззвучно спросил я.

«Не стоит, - тут же последовал ответ, - я нашла много чего интересного. Возвращайся к пещере. Надо многое обсудить».

Я проследил, как лазутчик со своей ношей опустился в замаскированную, выкрашенную чёрной краской лодку и налёг на вёсла. Грёб он довольно энергично, особенно для человека, который пару часов нёс на себе тело. Потом воспользовался тюрвингом, чтобы вернуться к пещере.

Возле входа стояла Катя.

- Ты быстро! – заметил я.

- Воспользовалась ранцем, - сказала она и добавила в ответ на мой вопросительный взгляд: - он в пещере. Тяжелая штуковина! Сняла, пока тебя ждала.

- Кто второй? – спросил я, - ты уже проверила?

- Птицеголовый, - ответила она.

- Кто его убил? И как?

- Тюрвинг, Гриша, - вздохнула Катя, - я думаю, его убил временной тюрвинг. И это не самая приятная смерть, должна сказать.

За разговором мы вошли в пещеру. Катя включила фонарик. Его белый луч высветил лежащее на берегу тело. Я сразу заметил, что пришелец был почти в той же самой неловкой позе, как тот «боец», которого я раскопал в подмосковном лесу. Он тоже был в гриме, поэтому выглядел точь-в-точь как местный житель, одетый в традиционную ифу.

- Как он умер? – спросил я.

- Его нервная система уничтожена, - ответила Катя, - причём этот процесс происходил постепенно, медленно. Сначала периферические и моторные нервы. Потом безусловные рефлекторные цепи. Когда отключилось дыхание, он был ещё жив и всё чувствовал.

Меня передёрнуло.

- А второй? Которого забрал этот, в чёрном? – спросил я.

- Синоби? – уточнила Катя, - умер от того же. Тюрвинг он использовать не успел. Скорее всего, потому что не знал как: он ведь выглядит как оружие. В его понимании его надо было направить на врага, но таковых в пещере рядом не было. Возможно, он пытался его тестировать на камнях, но, как ты сам знаешь, это было бесполезно. А потом тюрвинг его убил.

В этот момент до нас долетел страшный грохот; пещера затряслась, сверху посыпались мелкие камешки. Я рефлекторно схватил Катю и метнулся наружу. Как раз вовремя, чтобы спасти нам жизнь: пещера обрушилась за нашими спинами.

Мы оказались снаружи достаточно быстро, чтобы наблюдать как над внешним рейдом поднимается огненное облако, похожее на ядерный гриб.

Секунду я помешкал, потом попытался повалить Катю на землю.

- Ты чего? – она ловко отскочила в сторону, - обычный взрыв. Боезапас крупного корабля детонировал.

- Адмирал на борту был? – спросил я.

- Не знаю, не проверяла, - ответила Катя.

- Значит мы опоздали. Изменение уже произошло…

- Гриша, ситуация немного сложнее, чем казалось вначале. Я не уверена, что изменение было.

Я стоял, оглушенный, и бессильно смотрел на черное облако, которое величественно поднималось в небо. Сам корабль было не разглядеть, мешало какое-то марево, которое стелилось по воде. Сердце сжималось, а голова решительно отказывалась работать. К тому же, меня всё сильнее мучал голод.

Я присел на жухлую траву и вытянул ноги. Катя, пытаясь поймать мой взгляд, примостилась рядом.

- Гриша, ты… как?

Я молчал минуту. Может, две. Потом всё-таки ответил.

- Фигово я…

- Адмирал? Он… ты проникся симпатией?

Я вздохнул.

- Дело даже не только в этом, Катя, - ответил я, - мы пытаемся взвалить на себя ношу, которая нам не по силам. Никому не по силам. Понимаешь? Мы играем в те вещи, которые… - я повёл рукой, пытаясь подобрать нужные слова, потом взмахнул, и сказал: - он чувствовал, что погибнет. Писал об этом сыну. Я это видел буквально только что.

Катя помолчала, глядя в даль.

- Гриша, лазутчики в чёрном, - неожиданно сказала она после очередной долгой паузы, - и вообще весь их народ. Их не может быть на Земле. Я упустила внешнее вмешательство. Их ДНК человеческая. Но искусственная. Как у тебя. Но они не принадлежат ни к одной из земных линий. Они не могли возникнуть.

Я удивлённо взглянул на неё.

- Японцы? Они что, инопланетяне? – спросил я; вопрос звучал по-детски, но я был не в том состоянии, чтобы думать о красоте формулировок.

- Ещё несколько поколений назад у них не было генов, которые делают невидимым для земных людей инопланетные технологические объекты. Они появились совсем недавно, сделаны на основе земных аналогов, но это явно позднее, искусственное внедрение, - продолжала Катя, - как будто кто-то вдруг сообразил, что повальная способность видеть незримое будет слишком уж их выделять среди остальных людей. Понимаешь?

Я промолчал.

- И я это пропустила… решила, ну что может интересного случиться с небольшой популяцией на дальних островах?.. а ведь в твоей памяти было достаточно сведений, чтобы заподозрить неладное!

- Похоже, они схватились с птицеобразными?

- Да, Гриша, - кивнула Катя, - среди их народа до сих пор довольно часто попадаются видящие. Генетическая «затычка» работает плохо. Они пытались отнять временной тюрвинг.

- Но не преуспели?

- Скорее всего, нет. Если ты его не видел – значит, дублёр лазутчика тюрвинг тоже не добыл. Думаю, он вернулся к птицеобразным. Но зато теперь мы точно знаем, почему они ведут себя так странно.

- И почему же?

- У них нет тебя, - Катя улыбнулась, - того, кто может безопасно пользоваться временным тюрвингом. Каждая корректировка – это одна жизнь для них.

- Постой… но разве нельзя это исправить? Узнать нужную информацию, вернутся в прошлое и предотвратить использование тю… - я осёкся. Сообразил. Каждая такая корректировка будет вызывать откат изменения. Получается, птицеобразные знали, кто из них станет очередной жертвой. И знали, сколько жертв потребуется для выполнения их плана. А это означает, что мы вполне могли их одолеть! Если будем действовать так, нарушать их планы, до тех пор, пока у них физически не останется народа, чтобы внести очередную корректировку!

Я вскочил на ноги.

- Рада, что тебе лучше, - сказала Катя, тоже понимаясь.

- Ты представляешь, когда будет следующая реперная точка? – спросил я; мне хотелось войти в режим немедленно, но я понимал, что в моём состоянии это не безопасно. Да и спешить было некуда.

- Примерно, Гриша. Время спрессовалось. Всё происходит очень быстро.

- Мы ведь будем тебе нужны, не так ли? В смысле, той, тебе, которая…

- …Гриша, - перебила Катя, - мы ведь не в тех отношениях, чтобы обсуждать такие мелочи, да?

Я развёл руками и улыбнулся.

- Сеть организаций, которую создал Макс с товарищами, уже пару сотен лет работает над консолидацией научных знаний. Важно, чтобы мы успели создать нужное оружие до появления Считывателей. Я старалась их не трогать, но сейчас собираюсь их привлечь для создания «дымовой завесы».

- Так мы это назовём? – я усмехнулся, - операция «дымовая завеса»?

- Почему нет? – Катя ответила на улыбку, - но вы всё равно мне будете нужны в самых критических точках. Поэтому остановки впереди ещё будут.

- Хорошо, - кивнул я, - здесь мы больше не нужны?

- Здесь мы получили самое главное. Информацию. С новыми знаниями можно двигаться дальше.

- Послушай… - я почесал затылок, - ты, случайно, не захватила с собой протеиновые батончики, а?

Вместо ответа Катя извлекла из кармана брусок твёрдой энергии, который я чуть не проглотил вместе с тонкой полимерной обёрткой.

Таис лежала у самого края обрыва, раскинув руки. На её лице застыло выражение умиротворения. На финальном прыжке я успел заметить её и скорректировал траекторию так, чтобы оказаться рядом.

Я наклонился, чтобы потрогать пульс, но уже в процессе уловил, как пульсирует жилка на её шее.

- Она жива, - сказала Катя, - Гриша, я только заметила, что…

- Что с ней? Можешь определить? Есть угроза жизни?

Катя молчала пару минут. Я видел, как под Таис шевелилась сухая почва, ощетинившись тончайшими нитями мицелия.

- Отравлена, - наконец, сказала она, - доза яда не смертельна. Через пару часов она бы пришла в себя. Я ускорю процесс.

Краем уха я услышал мерный топот шагов. Оглянулся, гадая, кто мог нас увидеть в марсианских комбинезонах. Но это был Лев. Пробежав мимо нас, он рухнул на колени возле приёмной матери. И только осознав, что она жива, поднял голову и посмотрел на нас.

- Что с ней? Вы помогаете? – спросил он.

Раньше, чем Катя успела ответить, Таис зашевелилась. Открыла глаза. Увидев Льва, она попыталась улыбнуться.

- Ох, мальчик мой, - проговорила она тихим голосом, - похоже, я слишком долго сидела на солнце.

- Солнце ни при чём, - сказала Катя, - на тебя напали.

- Кто? – Лев состроил свирепую физиономию.

- Думаю, из тех же, кто бы в кабинете адмирала, - ответила она.

- А кто там был? – не унимался Лев, - мы же его поймаем, правда?

- Погоди, родной, - Таис приподнялась на локте, - надо сначала разобраться… - она пошарила рукой по земле рядом с собой, потом вдруг осеклась и посмотрела мне в глаза с явным испугом.

- Что? – тревожно спросил я.

- Манускрипт… - ответила Таис, - я читала его. Искала смысл между строчек, анализировала язык, пытаясь понять, откуда он, кому принадлежит, что-то вспомнить…

Мы с Катей переглянулись. А потом она неожиданно рассмеялась.

- Ну что, будем охотиться на этих… как их там? – спросил я.

- Синоби, - ответила Катя, - нет, не будем. В этом нет никакого смысла. Во-первых, они наверняка скопировали книгу. Во-вторых – мы тоже. И, самое главное – у них нет никакого шанса понять, что именно там написано. Эти языки слишком далеки от любых языков Земли. Любые аналогии будут неизменно заводить исследователей в тупик. В конце концов, он станет всего лишь ещё одной неразгаданной загадкой истории.

- Ты… уверена? – спросил я.

- Абсолютно, - кивнула Катя, - возможная выгода от возвращения манускрипта не перевешивает риски. Я совсем не хочу, чтобы японское тайное общество заподозрило о нашем существовании.

- Они уже знают о птицеголовых, - возразил я, - что принципиально изменит новое знание?

- Гриша, я думаю, что этот народ был специально создан, чтобы противостоять моему проекту, - ответила Катя, - и я не буду делать никаких резких движений, пока не пойму эту игру до конца. Кто это сделал? И, главное, зачем?

Я беспомощно пожал плечами, поглядев на челнок. Расстояние было приличным, но я всё же смог разглядеть фигуру Кая. Он стоял возле входного люка.

- Их надо изучать, Гриша, - продолжала Катя, - потому что, мне кажется, вскоре появится нечто подобное для того, чтобы сгубить основанное тобой. Понимаешь меня?

- Нацизм? – спросил я, - его одолели, но очень дорогой ценой. Что тут ещё изучать?

- То, что мы знаем о будущей победе – не значит, что мы не должны делать всё для её достижения.

- Иначе история изменится, - вздохнул я.

- Иначе история изменится, - согласилась Катя.

Я отвернулся. Вошёл в режим и в пару прыжков переместился к челноку.

Кай тревожно посмотрел мне в глаза. А потом, не говоря ни слова, крепко обнял. И, пожалуй, это было именно то, что нужно в тот момент.

7

106 лет до Перехода

Теперь Москва была совсем как настоящий город. Правда, не столичный, конечно. В моём детстве мы иногда с родителями на машине ездили на выходные, в близлежащие города. Похожим образом выглядела Коломна или, скажем, Углич, образца года две тысячи четвёртого – две тысячи пятого. Разве что грязи тут было всё-таки побольше. И отовсюду веяло какой-то неряшливой обречённостью: много нищих, беспризорников, пьяных… словно у города вдруг заболела душа, предвидя грядущее безвременье.

Мы стояли на грязном, глинистом пятачке на берегу Яузы, в полукилометре от места, где она впадал в Москву. В моём времени река здесь текла в гранитном русле, и больше напоминала питерские каналы. Здесь же это была обыкновенная речушка, с кустами на берегах, глинистыми спусками, которыми активно пользовалась домашняя скотина, и зарослями камыша и рогоза.

У самой воды застыл огромный валун. И я бы ни за что не признал в нём останки некогда грозной радиоуправляемой танкетки, с помощью которых нас атаковали сотню лет назад. Но Катя показала мне, правильные охряные узоры на поверхности, под которыми, видимо, медленно ржавели траки и броневые пластины. Мальчишки, которые лазали по валуну, со звонким смехом играя во что-то своё, этих узоров, видимо, не замечали.

- Как он здесь оказался? – удивился я, - вроде место нападения было в паре километров отсюда…

- Сложно сказать, - ответила Катя, - думаю, дело тут в социальной психологии. Сначала люди подсознательно избегали места, где стояла эта штуковина. Вокруг нарастал культурный слой. Объект медленно уходил под землю. А потом кто-то решил расчистить место под строительство. Только расчистка эта шла со множеством странностей. Представляешь, наверное?

- Представляю, - кивнул я, и действительно как-то очень отчётливо представил себе батюшку с кадилом, церковный хор, молитвы все дела…

- В общем, часть грунта сбросили в реку. А на этот валун поначалу просто не обращали внимания, пока тот железный охотник продолжал врастать в породу.

- Ты следила за этим процессом, да? – догадался я.

- Мне было любопытно, - улыбнулась Катя.

- Поэтому ты его и выследила?

Ответа не последовало; вопрос был риторическим.

- Похоже, у тебя появляется что-то похожее на человеческую интуицию, - сказал я.

- Я и есть человек, Гриша, - сказала Катя тихо.

А я почувствовал себя идиотом. Вот как общаться с существом, единым в двух лицах, которое, к тому же, к тебе неравнодушно?.. Да чего там: к которому неравнодушен ты сам.

Я подошёл к ней. Аккуратно обнял за плечи. Притянул к себе и поцеловал. Она не пыталась отстраниться, но ответила на поцелуй не сразу.

- Дурак! – заявила Катя, как только я снова поднял голову.

Я огляделся. Мальчишки, галдевшие у камня, теперь замерли и, затаив дыхание, наблюдали за нами.

- Тут так не принято! – продолжила Катя, почему-то краснея и улыбаясь одновременно.

- Ну извини, - невпопад ответил я.

В ответ она только фыркнула.

В этот раз челнок мы посадили на большом пустыре, рядом с Семеновским кладбищем. Неподалёку проходили пути Казанской железной дороги. То и дело долетали гудки маневровых паровозов и густой запах угольной копоти. Пешком от нужного места вдоль Яузы добираться было довольно далеко, но мы не спешили, хотя и могли воспользоваться тюрвингом перемещения.

Мы использовали костюмы в стиле начала двадцатого века, а не маскировочные комбинезоны. В этом тоже не было особой необходимости, но я попросил, а Катя не отказала. Почему-то мне нравилось гулять по Москве, несмотря на всю военную тревогу, которой был пронизан воздух.

- Где он сейчас? – спросил я.

- Едет, - ответила Катя, - воинским эшелоном по поддельным документам.

- Знать бы из какого времени он прибыл…

- Это как раз не сложно, Гриша, - ответила Катя, - я вычислила, что они направляли гонцов в прошлое в среднем раз в двадцать лет.

- Но почему так? Это ведь не логично. Можно же было послать одного и самого негативного будущего, чтобы он сразу помог всё исправить.

- Поначалу, уверена, замысел был именно такой, - кивнула Катя, - но потом выяснилось, что их расчёты не отличались точностью. И последовали корректировки. У меня есть гипотеза, что двадцать лет – это предел их вычислительных возможностей.

- Что ж, - согласился я, - если так, тот, кто его отправил, был в тридцать шестом…

- Это примерно. Плюс-минус несколько лет. Помнишь, они ведь привязаны к некой ключевой точке, которую вычисляют заранее.

Я остановился, вдруг поняв.

- То есть, он может быть из сорок первого?

- Да, Гриша, - ответила Катя, - он очень даже может быть из сорок первого.

- Что ж, - произнёс я, делая шаг вперёд, - тогда остаётся надеяться, что сейчас мы всё сделаем правильно.

- Мы сделали правильно, Гриша, - кивнула Катя, - теперь главное всё не испортить.

Кай мрачно наблюдал закат через иллюминатор в рубке. Солнце медленно опускалось на верхушки деревьев, которые росли на Введенском кладбище. Увидев меня, он поднялся, состроил решительное лицо и произнёс:

- В этот раз я пойду с тобой.

Я, не ожидавший такого напора, пару раз моргнул. А потом ответил:

- Хорошо, я не против.

- Хоть оно и обернулось нормально в прошлый раз, но ведь могло бы быть и лучше, да? Мы могли получить больше информации, если бы я был рядом. С моим зрением этого лазутчика я бы точно засёк раньше, и…

- Хорошо, Кай, - повторил я.

- Кроме того, сколько можно быть простым грузом…

- Я согласен! Мы пойдём вместе! – сказал я, повысив голос.

- Что? – напарник недоумённо посмотрел на меня, будто ослышавшись.

- Мы вместе идём. Собирайся иди, попроси Катю тебе одежду соорудить.

- Мы не в комбезах будем?

- Нет, - я покачал головой, - против пришельца эта маскировка не сработает. А вот если мы будем обычными солдатами – другое дело.

Кай широко, по-мальчишески улыбнулся и выбежал из рубки. Я только успел выдохнуть, как гермодверь, коротко пискнув, снова открылась.

Вошла Таис. Она приветственно кивнула мне, потом медленно подошла.

- Меня пугает, когда ты подходишь с таким выражением, - я решил начать разговор первым.

- Я – последний человек, которого тебе стоит бояться, Гриша, - Таис покачала головой, - ты спас меня дважды. Дал почувствовать себя человеком…

- …но по какой-то причине этого было недостаточно. Да? – продолжил я.

- Речь не обо мне, Гриша, - ответила Таис, - меня давно всё устраивает, и я готова идти с тобой до конца.

- Ладно, - кивнул я и поднял руки, как будто сдаваясь, - говори уж.

- Гриша, как ты уже понял, меня очень беспокоит Лев, - начала Таис.

- Есть основания?

- Нет, но… - Таис прищёлкнула пальцами, пытаясь подобрать слова, - они могут появиться. В будущем. А мне бы не хотелось.

- Если оно у нас будет, это будущее, - вздохнул я.

- Я всё понимаю, Гриша, но послушай… для себя бы я такого никогда не попросила. Но вот в чём дело. Я много читала. Пыталась осознать опыт детства. У той части меня, которая послужила матрицей моей личности, детство было хорошим. И у тебя тоже, Гриша. И у Кая…

Я промолчал, испытующе глядя ей в глаза в ожидании продолжения.

- Я действительно почувствовала себя его матерью, - сказала Таис, - и как хорошая мать я хочу дать ему хотя бы кусочек нормального детства. Понимаешь?

От неожиданности я не нашёлся, что ответить.

- Мы ведь не бойцы. Да, Лев хорошо держался в прошлом. Я надеялась, что смогу дать ему частицу нормального детства там. Но с тем, что делал Кай это было совершенно несовместимо! Ему пришлось слишком быстро взрослеть.

- Таис… - наконец, смог выдавить я, - мне… я правда хотел бы помочь. Но не совсем понимаю, как именно.

- Скажи, Гриша, - Таис постаралась заглянуть мне в глаза, - то время, когда ты отправился в прошлое. Оно было хорошим в твоей стране? Что, если ты высадишь нас лет за пять-семь до того, как… как мы присоединимся к тебе? Уверена, Лев может вырасти настоящим бойцом, но ему как никогда нужна любящая мать и хотя бы кусочек настоящего детства. Ты понимаешь? Ещё немного и будет поздно.

Я постарался взять себя в руки и начать рассуждать здраво. Вообще, ни Таис, ни Льва в моих первоначальных планах не было. Я спас обоих по дороге из прошлого, и они уже сами почему-то решили, что чем-то мне обязаны. По большому счёту, хорошенько подумав, я бы даже согласился оставить их в любом выбранном времени. Да, мне было бы грустно, но я бы точно принял их выбор.

Вопрос был в том, что Таис почему-то упорно считает, что и она, и Лев обязательно должны противостоять Считывателям. Что они должны пройти этот путь со мной. И насчёт такой необходимости у меня были серьёзные сомнения. Однако говорить об этом прямо было бы непростительной ошибкой. Поэтому я решил для начала разобраться с мотивами.

- Таис, вы свободные люди, - сказал я, - ты и Лев. Вы вправе выбирать свою судьбу сами.

Таис протянула руку и сжала мою ладонь.

- Гриша… постарайся понять. И я, и Лев очень хотим быть с тобой, когда это будет нужно. И мы будем. Совсем не потому, что ты спас нас обоих. Это… - она запнулась и опустила глаза, - просто упустить это – всё равно, что прожить зря жизнь. Представь, как будто ты нашёл тот тюрвинг в лесу, после чего снова аккуратно зарыл могилу и стал жить обычной жизнью. И принял бы свою судьбу так же, как и все остальные люди примут, когда придут Считыватели. Только ты бы знал, что у тебя в прошлом осталась неразгаданная загадка. Которая, возможно, открыла бы будущее. Понимаешь?

Я помолчал немного. Потом ответил:

- Понимаю.

- Дашь нам семь лет? Которые мы хотим прожить, как семья? Где это лучше сделать? В твоей стране? Ты и Гайя сможете нам помочь устроиться?

- Таис, ты же понимаешь, что идеальных времён не бывает, - улыбнулся я, - но да. Последние семь лет у нас можно было построить тихую и счастливую семейную жизнь. Не говорю, что это будет просто – но возможно. Ты всё-таки сильно отличаешься от типичной представительницы нашего народа, но это всё решаемо.

- Я понимаю, Гриша. Спасибо.

- И потом. До нужной тебе точки ещё несколько прыжков. Это точно! – я неловко улыбнулся.

Она подошла ещё ближе и протянула руки для объятий. А я вдруг вспомнил, как впервые увидел её внутри инопланетного пузыря, когда она задыхалась и глядела мне в глаза с отчаянной надеждой на спасение.

Объятия вышли крепкими. Пожалуй, даже более крепкими, чем одобрила бы Катя. Но она была достаточно деликатна, чтобы не всегда быть рядом.

8

- Так ведь Ровно миновали, - радостно заявил один из наших попутчиков, - глядишь, и до Луцка доберёмся!

- Эка куда хватили, господин капитан! – улыбнулся в ответ другой попутчик, широколицый усатый добряк – порутчик, - так ведь путь-то наверняка разобран. А за день-то такое не вдруг восстановишь, да и силов на такую работу покамест нету!

Мы с Каем переглянулись.

- Ничего. Доберёмся, - уверенно сказал я, ответив на улыбку.

Один из тех, кто сейчас сидел напротив нас, на скамье вагона третьего класса, отмобилизованного для военных нужд, на самом деле, не был офицером русской армии. Собственно, он даже человеком не был. Хотя, если бы я не знал этого наверняка – догадаться было бы очень сложно. Грим был нанесён с удивительным искусством. Даже глаза – уж не знаю, каким образом удалось этого добиться – но они выглядели вполне живыми, человеческими. Даже могли отражать нужное настроение, соответствующее моменту диалога.

- Ставлю червонец, что ещё час протянем, - неожиданно предложил капитан, покрутив роскошный ус.

- Полноте, господин капитан! – ответил я, - негоже нарушать установления так близко ко фронту.

- Эх, - капитан махнул рукой, - счёл бы, что вы шутить изволите, кабы пороху не видовал ранее… ваша правда, господин капитан.

Сказав это, капитан крякнул, поднялся и, придерживаясь за спинки сидений, направился в тамбур, «подышать воздухом». Конечно, ни о каком «воздухе» там и речи не шло: во-первых, табачный дым, которым был пропитан весь вагон, там был особенно густым, а во-вторых, туда долетала вонь из сцепки, которая использовалась в качестве «походного туалета». На самом деле, капитан направился, чтобы сделать пару глотков забористого самогона из фляжки. Нам он тоже предлагал, и здорово смутился, когда все попутчики отказались от щедрого предложения.

Мы с Каем переглянулись. Я в очередной раз покачал головой, осмотревшись: «не сейчас». Действительно, несмотря на вечернее время, всё ещё было слишком светло.

Пришелец, воспользовавшись паузой в разговоре, сделал вид, что задремал. Разумно с его стороны. Такая безупречная игра наверняка требовала недюжинных усилий.

Изначально я хотел его взять ещё до посадки на поезд, но не получилось. Какое-то время заняла выправка предписаний. Конечно, мы это провернули с помощью Гайи. В итоге мы нагнали пришельца в Туле. Я очень опасался, что он сразу же попытается улизнуть, как тогда, в Китае. Но, видимо, сейчас мы были куда осторожнее, и наша маскировка хорошо сработала.

Через четверть часа после наступления темноты поезд пару раз дёрнулся и замер. Погасло тусклое электрическое освещение. Как оказалось, почти все пассажиры уснули. Только храп, сопение и причмокивания нарушали тишину.

Кай тихонько толкнул меня в бок. А я почему-то всё никак не мог решиться. Что-то меня останавливало. На всякий случай я в очередной раз на пару секунд вошёл в режим. И благодаря погасшему освещению смог заметить кое-что важное: фигура пришельца едва заметно мерцала.

Я отрицательно покачал головой, прекрасно зная, что Кай меня прекрасно видит даже в темноте. Интересно, кстати, он сам это мерцание не замечает? Оно вне его диапазона восприятия? «Потом разберёмся», - решил я, продолжая молча наблюдать за пришельцем.

Тот же пошевелился, будто устраиваясь поудобнее, и невзначай приоткрыл глаза, оценивая обстановку. Удовлетворившись увиденным, он снова замер.

Что это было за мерцание? Защитное поле? Или неизвестный защитный тюрвинг? Я этого не знал. Значит, нужно было придумать способ заставить пришельца проявить скрытые свойства.

Нарочито громко вздохнув, я поднялся, потянулся и, кивнув Каю, направился к выходу.

В тамбуре кто-то уже открыл дверь. В вагон тянуло сырой свежестью, выдувая наружу папиросный дым. Я оглянулся и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, активировал тюрвинг перемещения.

Для начала я прыгнул на подножку особо охраняемого вагона с боеприпасами. Точно рассчитанными ударами выключил охрану. Забрал ключи, вошёл внутрь. Возле самого входа стояли ящики с РГ-14. Захватив пару гранат, я переместился метров на триста в сторону от состава, на опушку мелкого леска.

Швырнув гранаты в чащу, я тут же переместился обратно в тамбур. Успел сделать несколько шагов вглубь вагона, когда грохнуло два взрыва, с небольшим интервалом. Через несколько секунд защелкали выстрелы: должно быть, дозорные эшелона открыли огонь, чтобы нейтрализовать предполагаемую угрозу.

Люди в вагоне зашевелились, загудели. Но я внимательно наблюдал за пришельцем. А тот был уже на ногах и споро пробирался к выходу, забыв про то, что нужно имитировать человеческую походку или понадеявшись на полумрак, который едва рассеивала ущербная Луна.

Добравшись до тамбура, пришелец уверенно шагнул наружу. Но вместо того, чтобы оказаться на земле, он вдруг повис в воздухе. А потом начал стремительно удаляться куда-то в сторону хвоста поезда. При этом едва уловимое мерцание словно стекло с него, сформировав под ногами что-то вроде выпуклой линзы.

Дальше медлить было нельзя. Чем бы ни было это мерцание, очевидно, что в тот момент оно перераспределило энергию под новую задачу. И я решился.

Не выходя из режима, я, просчитав траекторию полёта пришельца, переместился ему наперерез и выверенным движением схватил его за грудь. Тот громко хэкнул. Я тут же вставил специально приготовленный кляп ему в рот. Первые несколько секунд он не сопротивлялся, и я воспользовался этим, чтобы переместиться обратно в Москву, где остался челнок.

Первым делом я начал раздевать пришельца, чтобы избавиться от возможных тюрвингов и средств связи. Тот начал оказывать какое-то сопротивление, но физическая сила была явно на моей стороне. Мерцание исчезло. Значит, неизвестный прибор действительно находился в одежде, которая бесформенной кучей валялась рядом.

В последнем отчаянном усилии пришелец рванулся к своим вещам, едва не выскользнув из моих рук. Но тут уже мне помогла Гайя, спутав его ноги прочными нитями мицелия. Через секунду пришелец был в коконе. Но в этот раз кляп во рту мешал ему активировать яд.

«Я за Каем», - мысленно сказал я, и, стараясь действовать как можно быстрее, пока не иссякли силы, переместился обратно в поезд.

- Он жив? – успел спросить Кай, пока мы выбирались из вагона. Впрочем, тот уже успел опустеть: служивые под руководством коменданта поезда заняли оборонительные позиции в ожидании дальнейших провокаций.

- Да, - ответил я.

В это время нас заметил один из офицеров, ехавший с нами.

- Эй! – окликнул он, - господа! Вам на левый фланг.

Я виновато улыбнулся, нацеливая тюрвинг перемещения на горизонт. Офицер вздрогнул и потянулся за табельным оружием. Но я не стал дожидаться, пока он его достанет.

- Жив? – повторил я, когда мы оба снова вернулись в Москву.

- И даже в сознании, - ответила Катя, - но это ненадолго.

- Почему? – спросил Кай.

- Ну ты же не думаешь, что с ним может сработать стандартный протокол допроса.

- У тебя… не получилось как-то усовершенствовать эту… технологию? – спросил я.

- Получилось, конечно, Гриша. Но тут есть ещё одна сложность. У него не вполне обычный мозг.

- Что, как у одноклеточных?

- Нет, Гриша, - Катя вздохнула, - скорее, как у тебя. Там есть пятимерная квантовая структура, сопряженная с основной нервной системой. Похоже на твой резерв «особого режима».

- И ты не можешь туда проникнуть? – я разочарованно покачал головой, - жаль.

- Проникнуть-то могу, - ответила Катя. – собственно, я уже проникла. Но для верной интерпретации информации нужен резонирующий контур. Я не смогу его так быстро сгенерировать. Мы ещё не успели нарастить соответствующую технологическую базу.

- Ждать? – спросил я, - ты сможешь поддерживать в нём жизнь всё это время?

- Не уверена в этом, Гриша. К тому же, есть и другой способ получить то, что нам нужно.

- Даже спрашивать боюсь…

- Гриша, ты должен отправиться внутрь, - произнесла Катя твёрдым тоном, - я могу держать дверь открытой столько, сколько будет нужно. Но только твой квантовый контур может вступить в резонанс для нужной интерпретации сведений.

Я не сразу понял, о чём она говорит. Даже растерялся.

- Насколько это опасно для него? – вмешался Кай.

- Умеренно, - ответила Катя, - я всё-таки буду страховать.

- Есть способ попасть туда вдвоём?

- Поверь, я бы им воспользовалась, - ответила Катя, - но нужная структура есть только у Гриши.

- Как это будет? – спросил я.

- Сложно сказать, - ответила Катя, - зависит от того, как подстроится твой мозг. Возможно, ты будешь смотреть фильм. Или читать книгу. А если резонанс выйдет полным – даже ощутишь эффект присутствия. Но тебе сразу нужно будет разработать систему навигации, иначе ты рискуешь зациклиться в малозначимом эпизоде его памяти.

- Ну и как это сделать?

- Разберёшься, - Катя оптимистично улыбнулась и указала на белое кресло, чем-то похожее на стоматологическое, которое Гайя успела вырастить из ткани мицелия рядом с пленным пришельцем.

9

Сопряжение вышло полным. Я не только видел то, что пережил пришелец, я мог даже ощущать его эмоции. К счастью, не в полную силу – так, отголоски. И это было хорошо, очень уж они были странными.

Их мир был совсем не похож на наш, хотя подсознательно я ожидал сходства. После общения с Алисой, и зная, что физически «птичьи» пришельцы не так уж сильно от нас отличаются – человеческие рост и вес, четыре конечности – мне представлялось, что у них есть такие же города. Заводы. Фермы. Научные центры. Конечно, детали могли отличаться, но должны же быть какие-то универсальные принципы развития цивилизаций.

У них не было семей в нашем понимании этого слова. Женские особи откладывали яйца раз в год, в специальных дуплах особых деревьев, на большой высоте. Много яиц – каждая матка сносила штук по пятьсот за раз. Яйца росли, питаясь сине-зелёным светом местной звезды и постоянно висящей в воздухе пыльцой невероятно высоких растений. Потом птенцы вылуплялись, выползали из дупла, повинуясь самым примитивным инстинктам, заложенным в двойную хорду (да-да, позвоночников у них было два, тогда, на раскопках, я не успел этого заметить). Эти полуптенцы-полузародыши не считались «айя» - примерно так звучало на языке самоназвание «птичьей» расы. Собственно, отношение к этим «будущим оболочкам» было брезгливо-равнодушным. Большинство птенцов, выползающих из гнёзд, погибало.

Для того, чтобы выжить, им нужно было успеть расправить крылья для планирования, но даже это не гарантировало выживания. Чтобы возник полноценный «айя», после приземления должно было случиться «пробуждение разума». Для этого было необходимо, чтобы от удара лопнула перепонка, блокирующая прохождение нервных сигналов между двумя ветвями спинного мозга. Так что приземление должно было быть мягким, чтобы зародыш не разбился, но достаточно твёрдым, чтобы удар мог эту перепонку порвать. Это случалось только в одном из десяти случаев успешного приземления.

День, когда очередная кладка вылуплялась, была днём традиционного пира. Те зародыши, которые остались не инициированными, и разбитые тельца шли на корм как взрослым, так и своим более удачливым братьям и сёстрам.

Но ещё интереснее у них было устроено само размножение.

Женщины появлялись редко. Раз в сезон самая сильная особь племени назначалась на эту роль. После особого ритуала мужские половые органы этой особи деградировали, а внутри формировались женские. После этого все оставшиеся члены племени должны были с ней совокупиться. Я намеренно не стал уделять подробностям слишком много внимания. Очень уж то, что я увидел, походило на групповое изнасилование.

После оплодотворения будущая мать забиралась на дерево Ану, пряталась в дупле и ждала, когда развивающиеся яйца разорвут её тело.

Не удивительно, что при таком замысловатом репродуктивном цикле цивилизация айя была совершенно не похожа на нашу.

У них не было городов. В тех условиях, где они жили, даже само это понятие не могло иметь смысл. На их планете сила тяжести была гораздо меньше земной. Высота деревьев в джунглях была просто невероятной. До нескольких километров, насколько я мог судить, сравнивая рост айя с окружающей действительностью. Океанов не было – только небольшие озёра на самом нижнем ярусе огромного влажного леса, простирающегося от экватора до верхних широт, где лес сменялся сначала степью, заросшей исполинскими травами, а затем ледником полярных шапок. Смены времён года тоже не было. День и ночь длились одинаковое время. Нырнув на миг в более близкие воспоминания, я понял, что сутки на родной планете айя были в четыре с половиной раза длиннее земных.

«Гриша, не отвлекайся, - произнесла в моей голове Гайя; тут её голос звучал по-особенному глухо, я не чувствовал обычных эмоций, которые его сопровождали, - я не смогу сохранять когерентное состояние долго».

Я кивнул. Закрыл глаза, и сделал усилие, представляя, как смещаю барабан, на котором записана жизнь пленного айя.

Первое большое открытие: в его мире были тюрвинги. Местные называли их «утоты», но сути это не меняло. Да, выглядели они совсем не так, как на Земле, но у меня не было никаких сомнений, что это именно они. Пленник был одним из тех, кто собирал эти артефакты, в составе особой тайной организации, чем-то напоминающей ту сеть, которые основали спецназовцы, оставшиеся в Риме. Только с поправкой на особенности цивилизации, конечно.

Тюрвинга было четыре: деревянная трубочка, аналог колокольчика. Метательное оружие, чем-то похожее на рогатку – аналог тюрвига перемещения. Было и нечто незнакомое: керамическая пластина, имитирующая лист дерева размножения – она давала бесконечное доверие окружающих своему владельцу. И тюрвиг, дающий невероятную физическую силу.

Я снова закрыл глаза и перемотал барабан.

Теперь я видел грозящую их миру опасность. Только это были не Считыватели. К миру айя приближался огромный метеорит. Учёные уже знали, что столкновение неизбежно, но единое правительство пыталось предотвратить неизбежное. Было организованы две миссии – одна должна была попытаться разрушить метеорит или сместить его траекторию с помощью направленных термоядерных взрывов. Другая – корабль поколений, созданный на базе астероида. Мысленно ухмыляясь, я прыгнул в тот момент, когда пленный впервые увидел этот корабль. Я не сомневался, что увижу обиталище Алисы. Но нет! Астероид был совсем другим. В два раза меньше Фобоса, сплошь застроенный фермами с какими-то странного вида установками.

Немного обескураженный, я перемотал барабан ещё на полкруга вперёд.

Астероид разрушить не удалось. Он был по-настоящему гигантским. Не астероид даже, а малая планета. Всего запаса ядерного оружия, которое успели произвести айя, не хватило.

Я сместился ещё немного вперёд. Пленный айя всё ещё был на планете. Он видел, как половину неба закрывает призрачная, покрытая кратерами поверхность космического гостя. Вокруг был ад: на горизонте рвался в стратосферу новый вулкан, истекая потоками перегретой лавы. Окружающее засыпал серый пепел. Высоченные деревья стали похожи на призраков. Далеко в чаще уже бушевал неостановимый пожар.

Я чувствовал смесь восхищения и тоски. Первые эмоции, похожие на земные.

Ожидая момента, когда пленный эвакуируется на корабль, я совсем чуть-чуть крутанул барабан.

Но вместо посадки на орбитальный челнок я увидел гибель пленного айя. Он сгорел в лесу. И это было довольно мучительно.

Зажмурившись, в полной растерянности, я вынырнул в пространство, где был воображаемый барабан.

«Ты видела это?» – спросил я.

«Нет, Гриша, - ответила Гайя, - я не могу это увидеть даже в твоей голове, пока ты там. Что ты нашёл?»

«Наш пленник – мертвец», - сказал я.

«Пока ещё нет. Возможно, он даже выживет».

«Ты не поняла. Он погиб на своей родной планете. Когда она была уничтожена метеоритом».

Небольшая пауза.

«Технология записи создания? - предположила Гайя, - посмотри, есть ли в памяти что-то ещё. Попробуй найти его похождения на Земле».

Я присмотрелся к барабану. И действительно – письмена на нём продолжались. И я осторожно крутанул его на пол-оборота вперёд.

Этот мир был похожим, но всё-таки чуть другим. Тут не жрали погибших неразумных птенцов. Их закапывали в почву, чтобы материнские деревья росли более высокими и крепкими. Тут был отдельные государства – из-за того, что недалеко от полярных шапок на севере появились горы, с которых стекали реки, разрезающие огромные равнины на неравные куски.

Пленный айя снова состоял в тайной организации, которая охотилась за тюрвингами. Тут их было три: аналог колокольчика, меча и тюрвинга времени. Ничего нового.

Этот фрагмент записи снова заканчивался катастрофой. В этот раз глобальной эпидемией. Её начало было неприятно похоже на то, что происходило в две тысячи двадцатом, когда начинался ковид. Айя, уже ожидаемо, погиб от болезни. Но сама цивилизация успела отправить в космос стерильный корабль поколений с искусственными верхушками материнских деревьев и оплодотворёнными яйцами на борту.

Я снова крутанул барабан.

Ещё один похожий мир. В этот раз его погубило внешнее вторжение. Какая-то чужая раса просто уничтожила всё живое на планете орбитальными бомбардировками. Айя даже не смогли отправить космическую экспедицию спасения. Тут пленник и его организация успели собрать пять тюрвингов: аналоги колокольчика, меча и трювинга замедления времени. И ещё один, назначения которого я не понял. Точнее, его не смогла понять организация, где состоял пленник. Он выглядел, как плоский белый камень. Безусловно, это был тюрвиг. Пленник каким-то образом чуял такие вещи, так же, как и я.

После этого было ещё три вида разных апокалипсисов: близкий взрыв сверхновой, утечка из лаборатории биовируса, создающего странные энергетические структуры на основе органики, которые заставляли оживать мёртвых и глобальная ядерно-химическо-биологическая война. В общем, полный набор.

Запуск корабля с Алисой произошёл во время междоусобной войны. В этот раз пришельцам удалось собрать только три тюрвинга до того момента, как пленник в составе экипажа не отчалил в сторону, как я понимал, Земли.

Я увидел пробуждение айя на орбите Марса. Высадку на Землю. Наш пленник не участвовал в стратегическом планировании, и не знал подлинного замысла – для чего пришельцам нужно было корректировать развитие земной цивилизации. Его в полном объеме знала только Алиса. Но кое-что выяснить всё-таки удалось. Каждый новое изменение проявляло различные комбинации тюрвингов. Айя старались сделать так, чтобы оставить в поле зрения уже известные тюрвинги из предыдущего цикла и проявить максимум новых.

Я следил за тем, как его отправили в прошлое. Зимней военной ночью, когда вдали громыхала артиллерия, а в лесу пахло жжеными дровами. Кажется, они были знакомы с тем, кто держал тюрвинг времени. Об этом говорили сложные эмоции, которые испытывал пленник в этот момент.

Я увидел, как выглядело лицо пришельца до гибели. Даже зная, что это искусный сложный грим, мне было сложно избавиться от ощущения, что я смотрю на человека. Он удивительно имитировал эмоции. Его прикрытые великолепными линзами глаза выражали тоску, решимость, надежду, обречённость и… возможно, что-то ещё, чего я разобрать не мог.

А потом айя оказался в Москве тысяча девятьсот шестнадцатого. Он целый день добирался из окрестностей Смоленской дороги до центра, специально, чтобы проверить состояние оставленных с предыдущего цикла боевых танкеток. Они так до конца и не смогли разгадать, почему земные организмы склонны не замечать инопланетные технологии, и этот вопрос их очень волновал.

Тут его и засекла Гайя.

Сделав усилие, я вынырнул из мозга пленного пришельца.

Катя наклонилась и с тревогой взглянула мне в глаза.

- Гриша, ты как?

Кай, стоящий рядом, тоже бросал в мою сторону озабоченные взгляды, впрочем, не забывая контролировать кокон с пришельцем.

- Нормально. Рассказывать долго. Подключить, покажу, что выяснил.

- Эй! – возмутился Кай, - а голосом рассказать не хотите?

- Расскажу обязательно, - кивнул я, - а пока Катя пусть переваривает то, что я добыл.

Кай странно хмыкнул, но промолчал.

Катя закрыла глаза. Несколько секунд она молчала. Я чувствовал её присутствие во мне. Оно было деликатным и осторожным.

- Гриша, скажи, ты ведь заметил главное, да? – наконец, спросила она, всё ещё с закрытыми глазами.

- Что именно из этого бреда главное? – я сдвинул брови.

- Утоты, - ответила Катя, - точнее, тюрвинги. Ты сколько их насчитал?

- Семь… - ответил я, - это считая тот, в котором они не разобрались. Хотя на самом деле их восемь. Ещё ведь негатор есть! А, может, они как раз не поняли, как негатор работает?..

- Нет, Гриша, - Катя покачала головой, - негатор это не тюрвинг. Его создали одноклеточные. А всего тюрвингов семь. И ни в одном цикле они не были собраны полностью.

- И что это должно значить? – вмешался Кай.

- Пока не знаю, - улыбнулась Катя, - но мы точно должны сделать всё, чтобы попытаться найти все семь до того, как прибудут Считыватели. Почему-то это исключительно важно.

10

81 год до Перехода

Я легко мог представить, что вернулся домой, в своё время. Именно так и выглядели многие европейские города. Разве что движение не такое интенсивное, шума меньше, да освещение несколько иное – всё же лампы накаливания давали другой свет, не очень похожий на современный светодиодный.

Стояла золотая осень. В районе Далем она была особенно красива: множество парков, сквериков и невысоких особняков создавали совершенно особое настроение. На улицах встречались хорошо одетые, счастливые и довольные люди. Нам навстречу, приветливо улыбнувшись и кивнув, прошла семейная пара с коляской. Он в серой форменной шинели абвера, она – в элегантном пальто с меховым воротником. Женщина толкала перед собой коляску. Пара аккуратно обогнула невидимого для них Кая и, не оглядываясь, двинулась дальше по улице.

Не верилось, что где-то грохочет самая страшная война в истории. Не хотелось верить, что этот улыбчивый офицер через несколько дней будет загонять в деревенские сараи таких же мам, как его жена, и жечь. Вместе с детьми. Не хотелось верить.

Странно, что, пережив столько, именно здесь, в Берлине военного времени, я испытывал, пожалуй, самые сильные эмоции за всё время моего путешествия.

- Не люблю чувствовать себя призраком, - тихо сказал Кай, убедившись, что пара отошла достаточно далеко. Он был одет в марсианский полевой комбез, со шлемом, закрывающим лицо полностью, - уверен, что мне нельзя было?..

- Если не хочешь стать настоящим призраком, - ответил я, - Кай, ты слишком смуглый, чтобы чувствовать себя безопасно в Берлине сейчас.

Напарник развёл руками, и двинулся следом за мной.

- Сейчас, на улице, ещё нормально, - продолжал жаловаться он, - а когда внутрь попадём? Что, если проблемы будут?

- Всё будет в порядке, - ответил я, - не переживай.

Подходы к вилле Вурмбах хорошо охранялись. Но это была профессиональная охрана, не напоказ. Некоторых наблюдателей и снайперов я смог вычислить, только нырнув на пару секунд в режим.

- Вас ожидают, герр оберфюрер, - сказал охранник, пожилой унтер-офицер, - прошу!

Я коротко кивнул и уверенным шагом направился в сторону главного входа.

Вилла почему-то напомнила мне «Наутиллус» из экранизаций Жюля Верна. Кстати, надо будет спросить Гайю – не из наших ли автор? В смысле, не принадлежал ли к одному из наших обществ? Судя по описываемым им технологиям – скорее всего, так оно и было. Здание было каким-то плавным, что ли, с рядом круглых окон на втором этаже, над большим эркером. Ничего особенно зловещего я в нём не ощущал. Напротив. Я бы с лёгкостью поверил, что в нём находится хороший частный детский сад или школа с добрыми учителями. Тем сильнее был контраст от понимания того, что на самом деле происходило за этими стенами.

На крыльце меня встретил улыбчивый человек примерно моего роста, со светлыми глазами, бородкой и лихо подкрученными кончиками усов. Он был одет в гражданское пальто.

- Зиг хайль! – неожиданно воскликнул он, вскинув руку.

Я невольно отпрянул, едва не врезавшись в Кая.

- Хайль Хитлер, - уверенно, «на автомате» ответил я. И только потом осознал, что, если бы я оказался на этом месте раньше, до моих приключений в прошлом, произнести это было бы огромной проблемой. Скорее всего, я бы не смог. И завалил бы всю операцию. Что ж. Можно констатировать, что прочтение «Книги Ветра и Крови» довольно сильно влияет на восприятие реальности.

- Прошу, герр оберфюрер, - снова улыбнулся человек, пропуская меня внутрь.

Кай едва успел заскочить, массивная дверь захлопнулась, чуть не задев его. Внутри было ещё два вооружённых охранника. Но они на наше появление никак не отреагировали.

«Гриша, будь осторожен, - неожиданно появилась в голове мысль, которую сопровождала волна тревоги, - он не человек».

«Что?» - переспросил я, хотя слышал фразу отчётливо.

«Это полуосознанный эгрегор, - продолжала Гайя, - я предполагала, что могут быть полноценные носители. Перед тобой – один из них. Он воплощение ядра коллективной личности».

«Но… как? Почему? Мы же это предотвратили?» - растерялся я.

«Пока не знаю, Гриша, - ответила Гайя, - это очень похоже на то, что происходит в Японии. Это сделано искусственно, чтобы погубить то, что сделали мы».

«Творение айя?» – спросил я.

«Нет. Точно нет. Они даже не догадываются. Уверены, что это особенности нашей культуры».

«Как ты поняла, что это может быть осознанный эгрегор?» - спросил я.

«Жестокость, Гриша, - теперь в её голосе слышалась печаль, - запредельная жестокость. Жестокость, которая находится за пределами разумного объяснения, с точки зрения обычного человека. Ты не представляешь, чего мне стоило решение не вмешиваться, Гриша… единственное, что меня удержало – это ощущение, будто это ловушка специально для меня».

- Герр оберфюрер? – на лице бородача отразилось лёгкое недоумение.

- Да, герр Зиверс? – ответил я.

- Мне показалось, что вы о чём-то задумались.

- Дорога, - вздохнул я, - перелёт из Африки сложно было назвать лёгким.

Зиверс сочувственно покачал головой.

- Ничего, герр Линдерман. После войны путешествия станут значительно приятнее. Мы работаем над этим. Итак, вас интересует проект «Молот Одина»?

«О чём это он?» - мысленно спросил я, стараясь не выдать удивления.

«Бактериологическое оружие, - ответила Гайя, - кстати, они используют наработки айя. Те активно использовали заразу, чтобы максимально уменьшить численность людей. Одно время они думали, что так будет легче искать тюрвинги».

«Чума?» - мысленно спросил я, одновременно вслух отвечая Зиверсу.

- Откуда у вас такие данные?

«Нет, - ответила Гайя, - чума — это прямое следствие нарушения городской экологии. Когда некоторым садистам вдруг пришла в голову мысль избавиться от кошек, которых я старательно внедряла в человеческую популяцию со времён Кемета, как раз из гигиенических соображений. А вот холера – это да, их изобретение. Так и грипп».

- Ниоткуда, - улыбнулся нацист, - просто предположение.

- Что ж, - кивнул я, - вы не угадали. Меня интересуют хранилища проекта Иггдрасиль.

Зиверс (или, точнее, эгрегор), видимо, сильно удивился. Ответил он не сразу.

- Ваш уровень доступа впечатляет, - констатировал он, - что ж. Пройдёмте со мной.

Под особняком было подземелье. По оценке Гайи уровней десять – пятнадцать. К сожалению, совершенно недоступные для мицелия из-за специальных защитных материалов, применённых при строительстве.

Сначала мы спустились на лифте, очень похожем на современные. Те же стены из нержавейки. Ниже кнопок – бренд фирмы «Крупп». Разве что освещение было не таким ярким из-за ламп накаливания.

Потом мы долго шли полутёмным коридором. Если возле лифта охранники ещё попадались, то в глубине подземелья было совершенно безлюдно.

Наконец, за массивными бронированными дверями, которые открылись с натужным электрическим гулом, обнаружился зал, уставленный металлическими стеллажами. Далеко на верху светились тусклые электрические плафоны.

- То, что вам нужно, находится в ряду номер двенадцать, - сказал нацист, - стеллажи, обозначенные рунами «Одал» и «Альгиз».

Я молча кивнул в ответ, и направился вглубь помещения, выискивая глазами двенадцатый ряд. С рунами было сложнее – я их просто не знал. А Гайи или Таис не было рядом, чтобы подсказать.

И всё-таки я довольно быстро нашёл то, что мне было нужно.

Сначала мне попалась статуя. Грубо вытесанный женский торс из песчаника, покрытый незнакомыми мне знаками. Тюрвинг – точнее, его рукоятка – торчала прямо из центра его груди.

Я подошёл ближе. Обернулся, чтобы сказать Каю о находке. И в метре от себя обнаружил Зиверса. Он глядел мне в глаза, странно улыбаясь. Не меняя выражение лица, он достал из кобуры пистолет и упёр его ствол мне в грудь. Я поднял руки над головой.

- Что происходит? Вы ответите за самоуправство! – сказал я, стараясь выдерживать нужный тон – не слишком уверенный и не слишком испуганный.

Кай достал марсианский боевой нож, который замер в миллиметре от шеи нациста.

- С кем вы пришли? – спросил Зиверс, - я чувствую, вы не один. Это дух? Вы научились общаться с энергетическими сущностями?

Я сделал вид, что растерялся. Кай ждал знака.

- Нет, - уверенно произнёс я, глядя Каю в глаза, - это невозможно. Мы уже доказали, общение с духами возможно только в состоянии транса. Без сознания.

Нацист продолжал пристально глядеть на меня. Ствол чуть дрогнул и сместился вниз. Но главное: мой намёк понял Кай. Он убрал нож, а его пальцы замерли возле точек на висках и на шее нациста.

- Вот как… - сказал Зиверс, - но мы должны соблюдать бдительность. Даже в таких вещах.

- Да, - ответил я, едва заметно кивнув.

Кай сработал идеально. В тот самый момент, когда я ушёл с линии огня, он надавил на нужные точки. Глаза нациста закатились и Кай осторожно опустил его на металлический пол.

- Спасибо, - кивнул я.

- Без проблем, напарник, - осклабился Кай.

- Видишь, да? – спросил я, указывая на тюрвинг.

- Вижу, - ответил Кай, - вот ещё один, - он указал на фрагмент вулканической скалы на соседнем стеллаже.

- Странно всё-таки, что они притащили все тюрвинги сюда, - заметил Кай, - они ведь пока не нашли видящего. И японцы отказались поделиться своими.

- Ничего странного, на самом деле, - ответил я, - люди не видят артефакты. Но они их чувствуют более тонким восприятием, которое я не мог заблокировать. Потому что это не обычные органы чувств, понимаешь? Плюс след от третьего глаза, который разработала Гайя, специально, чтобы обходить ограничение, помнишь? Да, он редуцирован, но следы в нервной системе сохранились, по-другому это не работает.

- Ладно, - я кивнул, - получается, нам осталось найти третий.

- Если он тут есть, - улыбнулся Кай.

- Есть. Я чую такие вещи, помнишь? – ответил я.

- Может, их тут четыре? – Кай подмигнул.

- Нет, - я покачал головой, - к сожалению, нет. Их три.

Я оказался прав. Третий тюрвинг мы нашли вросшим в окаменевший ствол дерева. Он был похож на веер.

11

Для нас он друг, для них он враг.

Опасен вздох, рискован шаг.

Для нас герой! Для них злодей.

Чужак в толпе чужих людей.

Елена Жукова-Желенина

«Книга Ветра и Крови»,

Истории Нового Времени

Мы наконец-то перестали экономить горючее. Наши организации создали сеть производственных и научных центров, скрытых от мира, которые по своему технологическому развитию опережали остальное человечество лет на пятьдесят. Конечно, утечки случались. Точнее, не утечки даже, а управляемый слив технологий, чтобы подтянуть базу. Но этот процесс строго контролировался, чтобы не спровоцировать более раннее вторжение Считывателей. Ведь теперь мы знали, что дело далеко не только в «детонаторе», расположенном на Луне. Но главное – промышленная добыча нужного для горючего изотопа перестала быть проблемой.

Мы летели через полюс. Во-первых, горючее всё-таки надо экономить. А во-вторых – тут было меньше шансов, что нас случайно визуально засечёт какой-нибудь видящий. Луна, которую я только что вспоминал, висела у горизонта. В кабине мы были вдвоём с Катей. Вахта Кая закончилась, и он отправился отдыхать.

- Всё равно не понимаю. Если это было у него в мозгу – значит, он сам должен был всё это помнить. Так? – спросил я; последние полчаса мы в очередной раз обсуждали то, что удалось добыть в мозгу айя. Пленник, кстати, всё-таки убил себя после этой процедуры, когда мы освободили его от пут.

- Совсем не факт, Гриша, - Катя улыбнулась, - эти данные были записаны на когерентной пятимерной структуре. Он легко мог и не иметь к ним доступа.

- Получается, туда можно записать данные, которые сохраняются после корректировки временного потока? Так?

- Это самое простое и очевидное объяснение, - Катя пожала плечами, - но далеко не единственное.

- Поделишься соображениями?

- Ты ведь знаком с гипотезами мультивселенной, да?

- Параллельные миры?

- Как вариант. Но, опять же, не единственный. Ещё возможна эмуляция. Даже я вполне могу спроектировать квантовую систему достаточной мощности, чтобы реализовать это в рамках одной планетной системы.

- Как можно сузить круг гипотез? – я почесал подбородок.

- Пока никак, Гриша. Данных недостаточно. Надо учитывать любую из возможностей.

- Но при любом раскладе – кому и для чего это было нужно?

- Считывателям. Или Создателям. Впрочем, вероятно, они – это одно и то же.

Я замолчал, обдумывая информацию. Но думалось на удивление плохо. Я никак не мог выкинуть из головы, что уже совсем скоро буду дома. В своём времени. И даже прекрасно понимая, что возврата к прежней жизни не будет, что нам предстоит важнейшая схватка, я всё равно не мог отделаться от нетерпения.

Мы приводнились в токийском заливе. На суше просто не нашлось подходящего клочка земли, где можно было бы без риска провести время миссии. Да и замаскироваться на воде обычными путями проще – не стоило забывать о необычно большом количестве видящих в Японии.

В этот раз я обошёлся марсианским комбинезоном. В маскировке не было смысла: гайдзин моего роста и внешности был бы слишком приметным, даже будучи одет в полном соответствии со здешней модой.

Чтобы попасть к нужному дому, я заранее, уже в режиме, изучил карту. И прыгнул с тюрвингом, прямо с крыла.

Наш человек уже ждал меня на крыльце, как и было условлено. Это был мужчина, по виду за сорок, с умными серыми глазами и большими залысинами.

Я снял шлем и расстегнул комбинезон.

Его взгляд сфокусировался на мне, но лицо осталось беспристрастным.

- Приветствую, - сказал он по-немецки и кивнул.

- Доброе утро, - кивнул я в ответ и протянул руку.

Посмотрев на мою ладонь будто с недоумением, мужчина всё-таки ответил на пожатие. Его ладонь оказалась сухой и горячей.

- Нам лучшей пройти в дом, - сказал он.

Мы расположились на крошечной кухоньке. Мужчина поставил чайник на газовую плитку, зажёг пламя с помощью спички.

- От чая вы ведь не откажетесь? – поинтересовался он.

- Не откажусь, - кивнул я.

- Полагаю, что знаю, зачем вы тут, герр Ками.

- Ками? – удивился я.

- Ну надо же вас как-то называть? - усмехнулся хозяин, - «ками» на японском означает «дух».

- Я знаю.

- Вот и отлично. А меня называйте Ика.

- Что ж. Договорились, герр Ика.

- Сейчас вы удивитесь, - Ика насыпал в чайник с толстенькой боковой ручкой заварку и сел напротив, проникновенно заглянув мне в глаза, - но я уже встречал вас.

Я действительно удивился. И не посчитал нужным скрывать эмоции.

- Я воевал в Галиции, - пояснил Ика, - моя часть была придана для усиления австро-венгерских войск. Занимался войсковой разведкой. Я видел, как вы возникли в лесу, и бросили гранаты. До этого я наблюдал вас в поезде, как вы проникли в оружейный вагон. После взрыва меня контузило и, к сожалению, я не смог продолжить наблюдение.

- Удивительное совпадение, - сухо заметил я.

- Некоторые считают, что в нашей жизни совпадений не бывает, - улыбнулся Ика, - значительно позже, уже после посвящения в таинства Братства, описание вас и ваших способностей казалось мне удивительно знакомым. Но, конечно, я держал язык за зубами.

Чайник закипел. Ика сначала перелил воду в глиняный сосуд. Подержал её там минуту, потом перелил в чайничек. И уже через пару минут разлил чай насыщенного зелёного цвета в крошечные чашки.

- Вы знакомы с японской сенча? – поинтересовался он.

- Нет, - я покачал головой, - не доводилось.

- Удивительно, но японцы в чайном вопросе более консервативны, чем китайцы, изобретатели этого напитка. Сенча отличается от китайский сортов тем, что листья фиксируются паром, а не обжариваются. Это более старая технология, когда-то она возникла в Китае. И в таком виде её принесли на остров буддистские монахи.

Он подвинул мне чашку.

- Прежде, чем я рискну сделать глоток, давайте займёмся тем, ради чего я пришёл. Объяснитесь, Ика. Для чего вы слили информацию о тюрвинге любви американцам? И даже устроили демонстрацию его возможностей?

Ика вздохнул. Опустил взгляд. Потом всё-таки ответил:

- Я знаю, чем мне это грозило по правилам братства. Но постарайтесь понять. Я достаточно хорошо знаю обстановку, чтобы понимать: даже после войны то, что здесь происходит, будет представлять угрозу всему человечеству. Если только его не пресечь, не уничтожить в зародыше. Для этого нужно великое потрясение.

- Вы думаете, использование тюрвинга поможет? – спросил я, - это как раз тот случай, когда лекарство страшнее болезни.

- Нет, что вы, герр Ками, - улыбнулся Ика, - об этом и речи нет. Более того, сам тюрвинг будет в полной безопасности и под контролем Братства, как и положено. Но имея ту информацию, которую я им передал, американцы будут готовы на всё. Они пойдут на вторжение, невзирая на жертвы. А, если война продлиться ещё несколько лет – то они применят по-настоящему страшное оружие, которое сейчас разрабатывается…

У меня внутри бушевала страшная смесь чувств. С одной стороны, я встретился с великим солдатом, безусловно, достойным «Книги ветра и крови». С другой – та лёгкость, с которой он говорил об атомных бомбардировках.

- Вам… - начала я, но запнулся, - вы же представляете, какие будут жертвы среди мирного населения?

- Это меня ужасает настолько, что я просыпаюсь ночами, - Ика покачал головой, - но альтернатива может быть ещё хуже. Вы можете мне не поверить, но тут зародилось нечто. Оно может изменить само понятие о человеке, понимаете? Дело даже не в жестокости, а в выживании нашего вида. Если не биологически, то ментально!

Несколько секунд я молчал.

- Вы поразительно умны. И наблюдательны, - наконец, произнёс я.

- А скажите, - он вдруг подался вперёд, глядя мне прямо в глаза, словно на что-то решившись, - вы ведь со звёзд, да? Другая цивилизация? Скажите, как развивалось ваше общество? Наши идеи, идеи коммунизма – они ведь у вас победили, правда?

Теперь я молчал растеряно. Стоит ли рассказывать великому человеку о будущем крушении его идеалов? Впрочем, так ли уж много я знаю? Поздний СССР ведь имел очень мало отношения к тому, во что он действительно верил. И кто знает, что ждёт нас впереди при условии, если мы отобьём атаку считывателей?

- Всё… сложнее, чем вы представляете, - ответил я.

Он вздохнул.

- Ясно. Но знаете, я бы всё равно ни с кем не смог поделиться. Врагам такие вещи не выдают, а с друзьями у меня скоро не будет связи. Я был слишком неосторожен, я променял свою сеть на время, чтобы дать нужные сведения… - он вздохнул, - за мной придут, это неизбежно.

- Советский Союз выиграет эту войну, - сказал я, - это я могу сказать точно. А Япония безвозвратно изменится, но уцелеет.

Ика улыбнулся. Это была искренняя, радостная, почти детская улыбка.

12

71 год до Перехода

Я стоял в кругу людей, которые пожирали меня глазами. Среди них были настоящие старики, но попадались и молодые. Все были одеты в однотонные рабочие комбинезоны.

У подножия каменных столбов было огромное количество техники: экскаваторы, бульдозеры, краны. Даже вертолёты и другие летательные аппараты, совсем уж диковинного вида. Сами столбы были в строительных лесах.

Мне почему-то было ужасно неловко. Как будто я вдруг стал цирковой диковиной.

- Ну же! – Катя толкнула меня в бок.

- Это странно очень, - тихо произнёс я, - ведь я уже его проявлял. Там, в будущем.

- Никто из этих людей не распространит это знание, - ответила она, - поэтому ты получишь возможность проявить его ещё раз. По-моему, всё просто.

Я сделал глубокий вдох. Потом вытянул вперёд руку и направил указательный палец на застывший челнок, расположившийся на каменных столбах плато Маньпупунёр.

Несколько десяток голов одновременно повернулись в ту сторону. «Вижу!!!» - раздался первый крик. За ним последовали другие.

Люди сразу потеряли ко мне интерес, разбежавшись по своим рабочим местам. Площадка наполнилась кипучей деятельностью.

- Всё равно это как-то странно… - сказал я.

- Гриша. Мы проговаривали это очень давно. Это сильно ускорит процесс. Не вижу проблемы. Что тебя гложет.

Я посмотрел ей в глаза. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась.

- А… - всё-таки произнесла Катя, - ты об этом…

- Да. Как-то неправильно это.

- Гриша, во-первых, это действительно нужно. Через семьдесят лет мы, наша организация, должны достичь технологического максимума. Как минимум на уровне слоноголовых. Может, даже удастся выше прыгнуть. Знаешь, какая нетривиальная это задача – сохранить это всё в тайне?

- Знаешь, а я ведь сам когда-то смеялся над всеми этими нелепыми слухами о подземных промышленных кластерах на Урале, - я покачал головой, - и, кстати, что во-вторых?

- Конечно, смеялся. Потому что наши люди делают всё для нейтрализации утечек, - кивнула Катя, - а во-вторых – речь ведь идёт о тебе самом. Ты на это имеешь моральное право.

- Знаю, всё знаю я… но поделать ничего не могу. На душе тошно. Кстати, куда всё это денется? Это ведь станет туристической достопримечательностью!

- На сбор информации хватит три-четыре года, - ответила Катя, - внедрятся это всё будет в Уральском кластере. Основные предприятия расположены южнее. Если хочешь, мы можем прогуляться туда, я тебе всё покажу.

Я помедлил. Потом отвернулся от чужого шаттла и посмотрел на марсианский. Его никто, кроме нас не видел. Только сейчас обратил внимание, насколько марсианская машина меньше. У меня сердце защемило, когда я вспомнил, какую временную пропасть мы на нём преодолели.

- Ты права, конечно, - ответил я, - наверно, дело не в этом.

- Ты боишься? – догадалась Катя.

- Да, - не стал отпираться я, - боюсь. И не только за себя.

- Бояться – это нормально, Гриша. Это даже хорошо. Это стимулирует.

- А ты сама? – я поглядел ей в глаза, - ты знаешь, что это такое?

Катя подошла и взяла меня за руку. Потянула на себя. И мы пошли вместе, по направлению к марсианскому челноку.

- Кстати, если тебе интересно, рукопись, которую похитили синоби, обнаружилась, - она неожиданно сменила тему; точнее, это я в тот момент подумал, что сменила.

- Вот как?

- Они сбросили её всего через несколько лет. В двенадцатом году. Думаю, ожидали, когда же мы, наконец, проявимся, чтобы её забрать.

- Но мы этого не сделали?

- Нет, конечно, Гриша. Зачем? Вся информация у нас есть. К тому же, мне не хочется лишний раз к ней приближаться… понимаешь?

- Ты боишься! – догадался я.

- Да, Гриша, - кивнула Катя, - вот таких вещей я действительно боюсь. Потому что не знаю, не могу высчитать или угадать, откуда они возникли. Я боюсь считывателей. Боюсь тюрвингов. Боюсь пятимерных квантовых структур и странные знания, которые они скрывают.

- Ты боишься неизвестности, - констатировал я.

- Нет, Гриша, - возразила Катя, - наш мир очень сложен. Даже для таких существ, как я. Неизвестность – это нормальное свойство развития. А я боюсь порождений чужого разума. Потому что не могу представить себе его ценностей. Понимаешь? Но больше всего меня пугает то, что, скорее всего, мы сами – часть неведомого плана непостижимых созданий.

- Не так уж давно я узнал, что меня создали искусственно, - заметил я, - неизвестно кто, с неизвестной целью.

- Как минимум, теперь мы знаем кто, - ответила Катя, - так легче, правда?

- Если не считать, что манускрипт нам достался в очень удачный момент. И происхождение его, как ты заметила, неизвестно.

Катя вздохнула.

- Прав, - произнесла она, - но что же делать? По крайней мере, у нас есть цель.

- Обрести самостоятельность?

- Выжить, Гриша, - вздохнула Катя, - для начала хотя бы выжить.
‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

13

42 года до Перехода

- Я всё-таки не уверена, что мы делаем правильно… - произнесла Таис. Она стояла рядом и теребила край туники, который притащила ещё из Рима.

- Ну ма-а-ам! – возмутился Лев.

- Таис, вы ведь сами взяли мальчика с собой в прошлом, - заметила Катя, - и тогда это не казалось чрезмерным риском.

- Катя, тебе сложно это понять, - Таис упрямо посмотрела ей в глаза, - вот будут свои дети, тогда, может…

Кажется, от удивления у меня даже челюсть приоткрылась. Мало того, что это было довольно бестактно, так Таис ещё и умудрилась забыть о том, что Лев – биологически не её ребёнок.

- Я не знаю, будут ли у меня дети, - спокойно ответила Катя, - по крайней мере, в обычном понимании этого слова. Но мне гораздо сложнее, Таис. Ты можешь уберечь Льва почти от всех опасностей. Ты можешь даже счастливо прожить следующие сорок лет, или даже больше. Ещё не поздно остановиться, - Катя вздохнула, - а я боюсь потерять сразу всех своих детей из-за неведомой опасности, с которой я столкнусь уже через мгновение, по вашим меркам. Это хуже, чем погибнуть самой. Вам может показаться это странным, но я много размышляла о смерти. Да, я живу очень долго. Но я тоже не бессмертна. Есть барьеры, которые не преодолеть даже мне. Я боюсь смерти, конечно. Но куда сильнее я боюсь остаться в одиночестве. Потерять земную биосферу. И особенно людей. И мне некуда убежать, некуда скрыться от опасности, создав свой локальный счастливый мирок. Понимаешь?

Таис вздохнула и опустила взгляд.

- Извини, - произнесла она, - если вы совершенно уверены, и Лев этого хочет – возможно, стоит попробовать…

- Риск, конечно, всегда есть, - ответила Катя, - но по моим расчётам он совершенно мизерный. Гриша будет в режиме. Он будет совсем рядом! Если он успел тогда спасти Кая – то сейчас точно успеет. К тому же, я сама тоже буду рядом.

Таис кивнула. Лев посмотрел на нас с нетерпением.

- Ну что? – спросил он, - можно?

Я подошёл совсем близко и встал вплотную к столу, на котором лежал тюрвинг перемещения. Потом вошёл в режим.

- Да, - кивнул я.

Лев спокойно, без тени колебаний протянул руку. Взял тюрвинг в руку. Сжал ладонь. Повертел его в руке.

- И что я должен чувствовать? – спросил он, прицелившись в стену на противоположном конце кабинета.

Кай, тоже стоящий рядом, напряжённо посмотрел на меня.

- Положи обратно, - сказал я отстранённо, - не вздумай жать на спуск. Погибнешь. У тебя нет особого вычислительного режима, чтобы считать прыжки.

- Ладно, - Лев вздохнул с сожалением и положил тюрвинг обратно на стол, - жаль, конечно. Он классный. Тяжеленький такой!

Таис, казалось, сейчас взлетит – такое облегчение было написано на её лице.

- Вот и доказано, - констатировал Кай, - у нас есть ещё один хозяин тюрвингов.

- Да какой я хозяин, если всё равно не могу им пользоваться? – с горечью ответил Лев.

- Самое главное – ты можешь их добывать, - ответила Катя.

- Скажи, Лев, - произнёс я с серьёзным видом, - ты ведь всегда хотел побывать в космосе по-настоящему, да?

Таис с ужасом посмотрела на меня.

- Ладно, - сказала Катя, - разберёмся. Пойдёмте уже на совещание. Нас давно ждут.

Мы поднялись на скрипучем, отделанном панелями «под дерево» старом лифте. Совещание проходило в одной из московских сталинских высоток. Странно немного – я почему-то думал, что руководители сети тайных обществ, контролирующих большую часть экономики планеты, посвященные высшего уровня, совершившие тайную технологическую революцию, предпочтут собираться в более защищённых местах. Скальных бункерах, там. Глубоких шахтах посреди заповедных лесов. Но всё оказалось гораздо прозаичнее.

Зал, где собрались эти могущественные люди, был очень похож на зал партийных заседаний из учебников новой истории. И выглядели они, если честно, очень похоже на партийных воротил. Если не считать, что здесь были представлены все расы и многие национальности, которые не проживали в Советском Союзе.

Увидев нас, собрание поднялось. Люди опустили головы и согнули руки в сложном жесте, который когда-то изобрёл Макс, специально для таких приветствий.

- Прошу, братья, - произнесла Таис, - садитесь.

Мы заняли место с одной из сторон большого круглого стола. Наши кресла ничем не отличались от других, и меня это порадовало. Макс всегда был очень дотошен в плане регламентов и субординации. Почему-то я был уверен, что протокол этой встречи он прописал во всех подробностях.

В центре, на специальной круглой подставке, отделанной чёрным бархатом, лежали тюрвинги. Тюрвинг перемещения тоже был там – его вынесли сразу после нашего небольшого эксперимента на специальной подушке.

Один из сидевших за столом, пожилой человек, совершенно седой, тихо кашлянул. Потом протянул руку и поднял папирусный свиток, очень древний на вид. Он осторожно развернул его. Было видно, каких трудов стоило ему скрыть удивление, когда он увидел то, что там написано.

- Тут на русском, братья, - произнёс он, - нам было предписано овладеть этим языком к теперешнему моменту.

Старик ещё раз прокашлялся, и начал читать:

«Хочу надеяться, что ты слышишь это. Хочу верить, что наш план сработал как надо, и ты готов встретить страшного врага во всеоружии. Я не сомневаюсь, что ты - единственный, кто сможет его одолеть. Ты делом доказал, что способен понять врага, как никто другой. И даже превратить его в друга. Уверен, мы встретимся когда-нибудь там, за горизонтом. Потому что я знаю, где-то точно должно быть место для таких, как мы с тобой. Для воинов. Твой Максимус».

За столом стало очень тихо. Я проглотил непрошенный комок в горле. Потом сказал:

- Благодарю. Продолжим. Мне нужен полный расклад по мощностям и технологиям.

Следующие несколько часов, сменяя друг друга, высшие руководители всех подразделений Братства рассказывали о том, что удалось сделать. Никаких записей, слайдов и тому подобного не демонстрировалось. И я не пользовался режимом – эти сведения должны были сохраниться на достаточно долгое время, чтобы я мог подумать над планом.

Масштаб сделанного и скрытого впечатлял. Фактически, человечество уже достигло межпланетного, или даже межзвёздного уровня. Но эта серия технологических прорывов была успешно скрыта. Развитие «большого мира» шло с намеренным отставанием, в точном соответствии с планом. И у нас были все основания полагать, что наши реальные возможности станут большим сюрпризом для Считывателей, кем бы они ни оказались.

Наконец, остался последний вопрос. Тюрвинги и их количество.

Дослушав последнего докладчика, я указал на стол:

- Шесть, - произнёс я, - их только шесть…

- Мы не знали точное число, брат, - ответил один из присутствующих, - этого нет ни в одном из канонических текстов.

- Я просто констатирую, - ответил я.

- Мы приложим все усилия, чтобы найти седьмой, - продолжил другой, - мы удвоим… утроим резервы!

- Нет необходимости снимать ресурсы с других проектов, - сказал я, - мы знаем, где искать недостающее.

14

22 года до Перехода

Это была Москва моего детства. Если точнее – то до моих осознанных воспоминаний оставалось ещё пара лет, но город уже мало отличался от того, что я помнил.

Таис и Лев поселились в большой квартире, в жилом комплексе «Синяя Птица», на юге столицы. По тем временам более, чем достойное жильё. Хотя для нас не составило бы труда организовать особняк на Рублёвке, Таис настояла на том, чтобы жить «максимально близко к естественным условиям».

Рассказывая про жизнь в Москве, я осторожно попробовал затронуть тему, которая, увы, была актуальной почти повсеместно и во все времена. Это наличие не вполне адекватных людей, вымещающих свои комплексы на тех, кто выглядит немного по-другому. В ответ Таис только рассмеялась.

- Гриша, неужели ты думаешь, что я настолько наивна, что не могла этого предвидеть? – спросила она, успокаиваясь, - не переживай об этом. Поверь, я смогу защитить себя.

- К тому же, я буду рядом, - добавила Катя, - точнее, моя часть. Я не дам случиться ничему плохому.

Я нахмурился. Но потом улыбнулся и кивнул.

- Рад это слышать, - сказал я.

- Гриша, спасибо тебе! – Лев неожиданно подбежал ко мне и обнял, - особенно спасибо за доверие. Ну и за будущий космос, конечно!

- Лёва, но помни, что ты всегда можешь отказаться, - вставила Таис, - мы что-нибудь придумаем!

- Нет, мама, - возразил Лев, - не откажусь я! Никто, кроме меня с этим не справится!

- Гриша, может, всё-таки миссия будет на твоём челноке? Или хотя бы на этих новых кораблях… современные ракеты не выглядят слишком надёжными, понимаешь… - сказала Таис.

- Мы обсуждали это уже много раз, - вздохнул я, - сейчас самое главное – это сохранить в тайне наше преимущество. А в зоне триггера высокие технологии могут засечь и проанализировать.

- Я хочу полететь на настоящей ракете! – заявил Лев.

- И полетишь обязательно, - ответила Катя, - и вернёшься обратно, добыв недостающий тюрвинг.

- Но только после того, как закончишь нормальную школу, - вмешалась Таис, - и станешь настоящим космонавтом!

- Это здорово, мама! – Лев улыбнулся, отпустил меня и обнял Таис.

- Гриша, извини, но я всё-таки не понимаю… я не говорила этого раньше, но…

- Почему именно Лев, а не Гриша? – вместо меня ответила Катя, - Таис, я думала ты догадаешься.

Таис в недоумении развела руками.

- Мы вступаем в электронный век, - продолжала Катя, - скрывать важные вещи становится всё сложнее. Тем более в такой замаскированной миссии, где будет слишком большое число вовлеченных людей, не посвященных в наши дела. Гриша попадёт во все базы. И я не представляю, что может начаться, когда он – другой он – найдёт тюрвинг перемещения. Я не уверена, что это всё не изменит. А со Львом всё будет гораздо проще. Мы очень правдоподобно инсценируем его гибель. Придумаем отличную историю и для местных спецслужб, и для конкурирующих.

- Ясно, ясно… - кивнула Таис, - но десять лет у нас точно есть! Так что… спасибо вам за это! Кстати, чаю хотите? Обожаю этот напиток!

Я посмотрел на молчавшего всё это время Кая. И не стал отказываться.

9 месяцев до Перехода

Я очень хотел посмотреть на свой старт. И допустил страшную, нелепую и детскую ошибку. Так часто бывает – когда погружаешься в стратегические вещи с головой, какая-то мелочь вдруг выскальзывает из зоны внимания и сильно портит жизнь.

Что-то неладное я почуял уже тогда, когда мы остановились в нужный момент времени. Челнок приводнился в небольшой изолированной бухте на Хайнане. Тут, как обычно, была отличная погода. Видимо, именно погодой я объяснил своё неожиданно приподнятое настроение.

Я порхал по пирсу в ожидании автобуса, что-то мурлыча про себя от счастья. Катя смотрела на меня настороженно.

- Если бы я точно не знала, что ты этого не делал, то я могла бы решить, будто ты принял что-то… нехорошее, - заметила она, - у тебя что-то твориться с гормональным фоном.

Но в тот момент я только отмахнулся.

А потом, издалека, я увидел Его. И понял, что погибаю. Весь ужас происходящего обрушился на меня гигантским ледяным айсбергом. И контраст по сравнению столько что испытанным пронзительным счастьем был настолько сильным, что я едва не потерял сознание.

Катя, глядя на меня, кажется, тоже всё поняла. Но было слишком поздно.

- Нужно остановить старт! – твёрдо сказал я, доставая тюрвинг перемещения.

- Держи его! – крикнула Катя, обращаясь к Каю, - он не в себе! Попробуй его вырубить.

Она схватила меня за руку с тюрвингом. Какое-то время я боролся. И даже добился успеха. Очень помогало глядеть в Катины глаза. А потом она отвела взгляд, и меня накрыло по-новой.

- Старайся его вырубить! – крикнула она.

Кай медлил, не понимая ситуацию. И я едва не успел. Потом толкнул меня вперёд, повалил на землю. И меня тут же оплели нити мицелия, не давая пошевелить пальцем. Я не мог нажать на спусковой крючок тюрвинга.

- Что случилось? – спросил Кай.

- Он под воздействием колокольчика, - ответила Катя, - мы забыли об этом. В прошлом человек, который влюбил его в себя, погиб. Но мы вернулись на несколько дней раньше.

То, что происходило дальше, я помню смутно. Это был сплошной ад. Я снова и снова переживал то мгновение, когда у меня ещё был шанс спасти Чжана.

Не знаю, смог бы я пережить это, если бы Кай и Катя не были всё время рядом. Я злился на них. Но в то же время в их присутствии становилось немного легче. Они говорили со мной, хотя я не был в состоянии разбирать слова и их смысл. Я понимал, что они останутся со мной тогда, когда Чжан уйдёт.

Наконец, в один из дней, я почувствовал, что всё кончено. Это было невероятное облегчение. Но в глубине души я знал, что вернулся другим человеком.

Content

Сергей Котов
Книга Ветра и Крови

Часть I. Вне памяти

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Часть II. Рождение воспоминаний

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Часть III. Осознание

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14