Якубович Александр Владимирович

Безликие: первая охота

Пролог. Дела семейные

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 30 число, 16 часов 47 минут, Ламхитан, город Парта

Джамар де Гранж как раз заканчивал разбирать бумаги, как в дверь кабинета тихонько постучались.

— Войдите!

Он хорошо знал, кто как стучится. Директор их Торгового Дома, госпожа Дея Оверсонг, стучалась два раза, четко, сухо. Его младший брат, Бренард, будто пытался проломить кулаком створки, а сыновья всегда ограничивались тремя четкими, но интенсивными ударами. И только младшая дочь будто бы скреблась, а не стучала: не понятно, был ли это стук, или она водила по массивному красному дереву ногтями, пытаясь привлечь к себе внимание.

Оверсонг сейчас была на другом конце мира, на архипелаге Нового Света, сыновья — на службе. Старший, Валор — с миротворцами, в горах Клерийской Конфедерации, где было опять неспокойно, а средний, Алан — на флоте. Оставалась только Алиша, тем более речь должна была пойти именно про ее любимого дядю Бренарда.

— Войдите! — Раздраженно повторил Джамар.

Наконец-то створки двери толкнули с той стороны, и молодая девушка вошла в кабинет.

— Звал? — спросила она, застыв у порога.

— Проходи, садись, есть разговор, — Джамар бросил на Алишу короткий, но тяжелый взгляд из-под тонкой оправы очков.

— Знаешь, отец, я тут немного занята…

Алиша нехотя прошла вглубь кабинета, даже толком не прикрыв за собой двери. Высокие трехметровые створки так и остались распахнутыми. Джамар дождался, когда она присядет на самый краешек гостевого кресла — она всегда так делала, будто хотела как можно скорее уйти прочь, никогда не садилась глубоко, с комфортом — еще раз посмотрел на приоткрытые двери… Нет, так нельзя.

Глава семейства поднялся со своего места, пересек кабинет и аккуратно прикрыл створки, будто не доверял коридорам собственного дома.

— Для тебя есть дело, Алиша, — сказал Джамар, который все еще держался за резные медные ручки, — семейное дело.

— Отец! Сколько раз я просила тебя не называть меня так!

— Как не называть? Именем, что дала тебе мать? — жестко спросил мужчина.

— Ты коверкаешь его! Алиша — это устаревшая форма, я же объясняла! Меня все зовут…

— Мне все равно, как тебя там все зовут, — жестко осадил дочь Джамар, но продолжил уже чуть мягче, — послушай…

С дочерью всегда было сложнее всего. Если с ее братьями Джамар легко нашел общий язык, то происходящее в душе младшей всегда оставалось для него загадкой. При этом Алиша никогда не давала поводов для серьезного недовольства: участвовала в делах семьи, прилежно училась, тренировалась, как и все де Гранжи… Но всегда была себе на уме. Абсолютно независимая, временами — почти неуправляемая, она слушалась только покойную мать и родного дядю — Бренарда де Гранжа. А его, Джамара, старалась вовсе игнорировать. Раньше он считал, что это переходный возраст и вскоре Алиша перебесится и втянется в семейный бизнес, но годы шли, девушке уже девятнадцать, впору готовиться отбиваться от многочисленных женихов, что вскорости начнут штурмовать порог его дома, а она была все так же капризна и непредсказуема.

Но сыновья далеко, так что придется посылать младшую. Тем более она была прекрасным охотником, опять же, благодаря влиянию Бренарда.

— Алиша… — продолжил Джамар, — это серьезный разговор. Тебе надо будет заняться одним вопросом. В Сонше.

— Каким же? Если ты опять хочешь, чтобы я возглавила один из твоих многочисленных филиалов… Нет! Нет и нет! Я на осень договорилась с дядей Бренардом, мы улетаем на север, в Пилинг, там опять что-то появилось… Всего на две недели! И я уже все решила! И по учебе, и со своими задачами!

Джамар уже занял свое место и давал Алише возможность выговориться. Он знал, что перебивать девушку бесполезно — она просто не станет его слушать.

— Вот как раз речь и о твоем дяде, милая, — мягко начал глава рода, — понимаешь…

— Что случилось? — холодно спросила Алиша.

— Дядя Бренард пропал, — Джамар не нашел ничего лучше, как вывалить эту информацию на дочь резко, — в Сонше. Он там был на охоте и…

— Ты уверен? Ты же знаешь дядю, он частенько исчезает! В прошлый раз мы его два месяца найти не могли! И что? Вернулся! — в голосе девушки слышалась тревога, но держалась она отлично.

Глава рода только хмуро покачал головой, потом отодвинул ящик стола и достал из него тоненькую папку.

— Я уверен, что Бренард попал в неприятности, милая. И так как твои братья сейчас на службе, заняться придется тебе.

— Неприятности? Мне? Отправь обычную группу, такую, которая вечно таскается за мной и дядей, когда мы на охоте! В чем проблема? Какой от меня прок?

Его дочь была на взводе и категорически не понимала, почему отец возлагает на нее задачу по поиску своего блудного братца. Она любила проводить время с дядей Бренардом, но вот найти этого изощренного параноика… Тут нужна огромная поисковая миссия, и уж точно не Алиша. У нее были совершенно другие таланты, схожие с талантами ее родного дяди.

— Реликвия, Алиша. Она у полиции Агиона. Они не догадываются, что попало к ним в руки, но ты же понимаешь, что Бренард… что твой дядя не расстался бы с ней ни при каких условиях.

Он протянул девушке папочку с фотографиями и несколькими копиями документов, которые девушка сразу же бросилась перебирать.

— То есть, тела нет? Нашли только реликвию рода?

Джамар согласно кивнул головой.

— Поэтому ты поедешь в Агион, поищешь с командой дядю и вернешь реликвию. Лично, сама. Ты же понимаешь?

— Да, я все прекрасно понимаю, — ответила девушка.

Если дело касалось реликвии рода де Гранж, то этим должен был заняться кто-то из родственников. Посторонние просто не смогут взять ее в руки.

Последующие полчаса они с отцом обсуждали ее легенду и снаряжение группы. Поедут малым составом: у Ламхитана с Соншей были не слишком хорошие отношения, и протащить с собой слишком много не получится. Да и реликвию потом вывозить еще та морока…

— Поедешь под реальным именем, — заключил Джамар, — это будет проще всего. Они там в Агионе немного параноики, за что всегда и нравились моему брату. Так что водить их за нос не получится.

— Пап, подожди! Как, под реальным именем? — ошарашено спросила Алиша.

— Я уже все уладил. Прекрасная легенда, в особенности, если учесть, где оказалась реликвия. Да и судя по записям Бренарда, он как раз интересовался местной академией. Вот и ты проверишь. Тебя припишут к реальной делегации по линии образования, которая собиралась посетить с визитом столицу Сонши уже довольно давно. И это не обсуждается, понятно?

— Понятно…

— Сегодня у нас пятый день, так что вылетишь ночным рейсом. А через двое суток уже приступишь к поискам. Главное — реликвия. Я уже вызвал твоего брата, Алана, но когда он сможет вырваться со службы…

— Отец, я все понимаю, не маленькая. Говоришь, дядя интересовался академией Агиона?

— Да, — утвердительно кивнул Джамар.

На лице Алиши проступила некрасивая, хищная улыбка. Если дядя что-то искал в Сонше, то это точно был вопрос охоты. По другим причинам он не то, что пределы Ламхитана — за ворота поместья не выходил. Значит, поездка будет веселой.

— Я пойду собираться, — девушка вскочила со своего места и широким, куда более активным, чем в начале беседы, шагом, направилась к дверям.

Джамар де Гранж ничего ей не ответил, только наблюдал за тем, как его любимая младшая дочь готовится отправиться в город, где пропал ее дядя и его родной брат, Бренард де Гранж, лучший охотник рода за последние три сотни лет.

Дело № 1. Вентиляция. Запись № 1

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 21 число, 15 часов 22 минуты, Королевство Сонша, город Агион

Это была обычная пятиэтажная панелька в районе доков, ничем не примечательная, серая и убогая. Массовое жилье, которое стали возводить лет сорок назад, после большой войны с токонцами. Королевская канцелярия уверяла, что жилье это временное, ведь большинство городов к западу от Чиа лежали в руинах, в том числе и столица государства — Агион. Но нет ничего более постоянного, чем временное; тяжелые послевоенные годы минули, ветеранов той войны становилось все меньше, а проект вроде и прижился. Подобными домами застраивали рабочие районы или малые города, чтобы получить максимум жилых метров за минимальную стоимость. Новенькие, эти панельки даже выглядели неплохо, первые года три, пока в стыках плит не обнаруживались огромные щели, а в монолите бетона — трещины.

— Эй! Салага! — рявкнули откуда-то со стороны малюсенькой кухни. — Курсант Кейн! Тащись сюда!

Не сказать, что я не любил своего непосредственного начальника — ефрейтора Зейта Негора — но типом он был мутным. Как минимум меня в нем напрягало постоянное пьянство и полное пренебрежение нуждами участка, за которым он был закреплен администрацией. Но если проситься на перевод — сделают пометку в личном деле, да и некоторые сокурсники мне завидовали черной завистью: Кейн попал в доки! Многим довелось пойти на практику в участки Нового Агиона или вообще, на Набережной — в районы, где никогда ничего не происходит. А так как все мы были молоды, а сердца наши жаждали подвига — пусть мы сами себе в этом не всегда признавались — то распределение в доки было не самым худшим вариантом. В любом случае, желающих попасть на мое место соберется небольшая очередь, а тухнуть в Новом Агионе, а то и вовсе, на элитной Набережной, сплошь состоящей из имений знатных родов Сонши, мне не улыбалось от слова совсем. Я вообще не любил аристократов, за эту их мерзкую способность смотреть на людей сверху вниз только потому, что им повезло родиться в определенной семье. Кроме того, большинство аристократов делало карьеру в армии, а между «городовыми» — так они высокомерно называли сыскную и секретную службу королевства — и вояками всегда существовало напряжение.

Нет, в доках тоже серо-синие кители не любили, а с курсантской лычкой на груди вообще после заката на улицах появляться не стоит, но презирали тебя тут исключительно за выбор профессии, а не просто за сам факт твоего существования. С подобной, осознанной ненавистью мириться было как-то проще, да и реальной работы хватало именно в доках. Вот, как сегодня.

— Маловер Кейн, сюда! Живо! — повторил свой крик ефрейтор Негор, хотя я уже стоял прямо у него за спиной.

— Кхе-кхе, — обозначил я свое присутствие.

— А? Тут уже? Ну, давай, садись, пиши, что тебе господин хозяин квартиры расскажет, я пока осмотрюсь, — скомандовал Негор, а сам смылся с кухни.

Видимо, пойдет, приложится на лестничной площадке к фляге.

Я посмотрел на бледного, нездорового вида хозяина жилища, опустил руку в планшетную сумку, достал бумагу, ручку, промокашки, перетянутые резиночкой.

— Ну так это, что рассказывать, ну… Шумит значит, за стеной. Сейчас-то днем не слышно, но вот ночью если ухо к стене приложить, то слышно только… Ну, как скребет кто с той стороны… — начал мужик.

— Может, соседи? — участливо спросил я, проверяя, достаточно ли в ручке чернил.

— Так это, стена-то внутренняя, у меня за ней туалет… — растерянно ответил хозяин жилья.

Выглядел он отвратительно. Уже с неделю немытый, сальные волосы, блуждающий взгляд. Если бы не кристальная чистота на кухне, я бы подумал, что это просто очередной вызов на квартиру вечно пьяного портового грузчика.

Я уточнил у хозяина имя и фамилию, заполнил шапку листа опроса и стал записывать со слов мужчины.

Получается, вызвали нас из-за того, что он что-то слышит за стеной, будто кто-то скребется. Болеть стал часто, да и вообще, неспокойно ему, плохой сон. Врачи говорят — все в порядке заболеваний нет, вот он и обратился в ближайший участок к органам правопорядка — разобраться в происходящем.

— А в чем причина, как думаете? — спросил я, старательно записывая бредни мужика.

Ефрейтор куда-то смылся и так и не вернулся, хотя ему стоило бы послушать, из-за чего мы оказались тут. Но он — начальник, а я лишь курсант, так что вся грязная работа мне. Скорее всего, уже вышел из дома, да сидит во дворе, ждет, пока я закончу с бумажками.

— Может, соседи чего чудят? — с надеждой спросил мужик, но его глаза говорили о том, что он вот-вот провалится в истерику.

Я уже видел такой взгляд, пару месяцев назад, в самом начале практики. Тогда у женщины пропал ребенок семи лет, и она с такими же безумными и одновременно умоляющими глазами спрашивала нас: «ведь он найдется?» Тогда я не знал, что ответить, и включился ефрейтор. Он и женщину успокоил, и обещаний отсыпал с целый короб. Вот только мальчонку того мы так и не нашли — как в воду канул.

— Может, и соседи, — ответил я в тон, ведь выводить мужика на откровенный разговор не хотелось совершенно, очевидно, что у него беды с головой, — все проверим, господин Наусс, все проверим. Телефонный аппарат в квартире есть?

Мужик отрицательно помотал головой.

— Нет, дорого было, а потом уже так привык. Но у соседки есть!

— Диктуйте, — коротко бросил я и графу адреса дописал телефонный код из буквы района и пяти цифр.

У самого порога, когда хозяин уже провожал меня за дверь, я заметил, что он будто хочет мне что-то сказать. Вот-вот, будто признается, не только мне, но и самому себе. Я на секунду замер — сработало то, что ефрейтор Негор часто называет «рабочей чуйкой».

— Да? Что-то еще? — спросил я мужика.

Вот он уже почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент хлопнула деревянная подъездная дверь. Хозяин квартиры со странными скрежетами за стеной, где ничего нет, вздрогнул, и захлопнул челюсть. Вот и все, момент ушел.

— Нет, все хорошо, господин рядовой, — ответил он.

— Я пока курсант, погоны только через два года, — автоматически поправил я мужчину, о чем, впрочем, моментально пожалел.

В глазах жильца я прочитал какое-то непонятное отчаяние, ведь все его надежды были теперь связаны даже не с полноценным полицейским, а лишь с курсантом академии Агиона.

— Курсант! Ты закончил? — послышалось с нижних этажей.

— Да, господин ефрейтор! Сейчас! — крикнул я начальнику в ответ.

Когда я поднял голову, хозяин злополучной квартиры уже скрылся за дверью и вместо прощания я услышал, как проворачивается в замочной скважине ключ. Раз, два, три — до упора. Пару раз дернулась дверная ручка, будто мужчина хотел убедиться, что запер жилище. Я остался на узкой лестнице один.

— Кейн! Шевелись! — еще раз недовольно рявкнул ефрейтор и я услышал, как опять хлопнула дверь подъезда, теперь уже после того, как Негор вышел на улицу.

Я еще раз бросил короткий взгляд на простую деревянную дверь и мерно зашагал по ступеням вниз. Странный вызов.

— Ну, курсант, рассказывай, что думаешь? — спросил Негор уже по пути в участок.

— Даже и не знаю… Может того, в больницу позвонить, сказать, что тут человек рассудок теряет? — ответил я.

Негор только зло сплюнул сквозь щель в передних зубах и ответил:

— Так это что получается, если тебя на шум вызывают, так сразу в дурдом человека отправлять? А если это мыши, или еще что? Ты хоть стену ту посмотрел, салага?

Лямка портфеля, в котором я таскал письменные принадлежности и еще кое-какие вещи, предательски стала сползать, так что я на ходу старался подхватить падающее имущество и при этом не отставать от широко шагающего ефрейтора.

— Нет, а когда? Я же бумаги…

— Бумаги — это для отчетности! В дело подшить, что мы с тобой не пиво пили, а делом были заняты на вызове! А потом ты должен был по квартире пройтись, как версию хозяина услышал! — наставлял меня Негор.

— А вы прошлись?

— Конечно! Пока ты, салага, с ручкой своей и бумагами возился! Все посмотрел! Хотя чего там смотреть? Все и так понятно!

— И что же?

— Так между кухней и туалетом вентиляция идет! Придем в участок, позвонишь в справочную, узнаешь, кто мастер на этом участке, надо пару работяг отправить на крышу, гирями мусор пробить.

Я только удивился выводам ефрейтора. Работяги? Мусор? Видимо, эти вопросы были написаны на моем лице, так что ефрейтор еще раз зло сплюнул, и продолжил:

— Дома эти из дерьма и соломы слеплены, а не из бетона. Все слышно! Там, небось, птица какая угодила в шахту, да шумит, или просто мусора нанесло, а тягой его шевелит. Ничего, спасем жильца от дурных мыслей! — подвел итог ефрейтор и довольный собой оторвался вперед на два шага.

Нечего ему, опытному служивому, идти на равных с каким-то зеленым курсантом. Пусть плетется следом, да несет опостылевший портфель. А ему — подкрученные усы, фуражка и кобура на поясе, где лежал табельный револьвер, и хватит!

Хорошо зная эту высокомерную привычку начальства, догонять Негора я не стал. Пусть себе идет. Хотя выводы ефрейтора были крайне любопытными: и в самом деле, надо позвонить в справочную и направить к дому мастера с рабочими, пусть займутся вопросом. Скрипы и шорохи за стеной — их дело, а уж точно не наше.

Уже вернувшись на рабочее место, в небольшую каморку, основным назначением которой было служить перевалочным пунктом для вещественных доказательств на опись, а также в качестве пыточной камеры курсантов жаркими летними днями — комната была глухой и тесной, без намека даже на форточку, не говоря о вентиляции — я принялся выполнять указание ефрейтора Негора. Найти толстый справочник телефонных номеров Агиона, разобраться, к какому участку относится жилой дом и квартира, которые мы только что посетили, и связаться с мастером-коммунальщиком.

После десятка шипящих гудков, доносящихся из старого угольного динамика телефонной трубки, мне наконец-то ответили.

— Слушаю!.. — и дальше неразборчиво, будто на том конце провода что-то жевали.

— Доброго дня! Полиция беспокоит, третий участок северо-западного округа, — я старался сделать голос пониже, чтобы казаться старше, но получалось плохо, — хочу поговорить с мастером вашим…

— Нету его! На обходе! А че надо? — рявкнули из трубки.

— Чтобы приняли вызов. Жилец жалуется на шум, считаем, что это ваше дело, проблемы с вентиляцией… — я продиктовал адрес и собственный номер для связи под сосредоточенное сопение с другой стороны, — примите?

— Как говорите? Все, записала! Да! Хорошо!

И бросили трубку.

Я непонимающе уставился на притихший аппарат, а после просто пожал плечами и положил трубку на рычаг. Приняли — так приняли. Шумы в шахте точно не наша проблема, со своей стороны мы с ефрейтором сделали, что могли. Другие бы вовсе проигнорировали такую проблему, но Негор повторял, что помогать людям — это долг полицейского. Хотя представления о долге у ефрейтора были весьма и весьма своеобразные.

Уже под конец рабочего дня телефонный аппарат внезапно зазвонил. Негора на месте не было — линия была спаренная с аппаратом в его кабинете, за стенкой, и звонки обычно принимал он — так что набравшись смелости я снял трубку и сказал короткое, но уверенное:

— Полиция, третий участок северо-запад, слушаю.

Отсутствие звание, а точнее свой статус курсанта я умолчал, хотя по процедуре мне стоило и представиться.

— Да! Да! Это мастер! Звонили сегодня, так?

— Да, звонили, — я приободрился. — А в чем дело? Заявку же приняли.

— Были мы уже там! И не раз! — последовал раздраженный ответ. — Пять раз уже были! Хватит этого выдумщика к нам посылать!

— Что, и гирьку бросали? — вспомнил я слова ефрейтора.

— И гирьку бросали, — передразнил меня мастер. — Все бросали! Я скоро этого мужика самого из окна выброшу, как раз четвертый этаж! Не зашибется, так покалечу! Будет вам еще звонить — вызывайте бригаду для буйных, у меня других дел хватает!

— Понял, бригаду для буйных, — машинально повторил я, но трубку уже бросили.

Значит, мужик и вправду не дружит с головой. На секунду у меня всплыло воспоминание о том странном чувстве, будто бы я напал на след и жилец злополучной квартиры, в которой что-то скребется за стеной, вот-вот расскажет мне что-то важное. Но в этот момент дверь в кабинет распахнулась и в дверном проеме показалась голова старшего офицера, господина Грига:

— Кейн! Ты чего еще сидишь? Ты же до шести! Давай, пшел отсюда! Когда по расписанию приходишь? Через два дня? Ну, вот и иди домой! А то знаю я вас, курсантов, днями сидите тут по кабинетам, а мне потом из академии на голову садятся, что вы учиться перестаете! И слушать не хочу! Встать! Слушай команду: шагом, марш! На выход!

Старший офицер у нас был мужик матерый, так что ради собственной безопасности, и чтобы потом мне не ездил по ушам ефрейтор Негор, который, вроде как, отвечал за меня, я вскочил со своего места и поспешил выполнить команду старшего по званию. Домой, так домой. Все равно делать сегодня было категорически нечего, на удивление спокойный день.

Запись № 2

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 22 число, 01 час 12 минут, Королевство Сонша, город Агион

Этот проклятый скрежет из-за стены не прекращался, будто бы кто-то пытается проделать себе путь внутрь.

Аян Наусс прямо сейчас сидел в другом конце квартиры и пытался взять себя в руки.

Сегодня днем приходили господа полицейские, и если старший, который ефрейтор, показался Науссу бесполезным алкашом, что скорее задержит тебя за какую-нибудь мелочь и пошарит по карманам, то вот молодой парниша… Курсант… Вот молодой парень, как показалось Науссу, его проблемой проникся. Был внимателен, вежлив, все записал. А самое главное, Аян увидел, что ему не все равно. А еще, что он верит ему, испуганному до состояния ступора человеку.

На самом деле бояться сил уже не было. Это длилось две недели, и Наусс обошел все инстанции, довел до белого каления местного мастера, что руководил обслуживанием домов на районе… Все без толку, никто не мог ему помочь. Последним вариантом была полиция. Может, это происки токонцев? Западные соседи знатно получили по зубам сорок лет назад и до сих пор не оправились от той войны до конца, впрочем, как и Сонша. Может, это какое-то новое оружие? Или в Агионе распылили какой химикат, и теперь он сходит с ума?..

Размышления господина Наусса прервал чуть слышный, но длинный, протяжный скрежет со стороны кухни. Что-то скребется сквозь стену.

Внезапно на Наусса накатила волна покоя, которая приходит в момент, когда человек находит решение давно мучавшей его проблемы. Мужчина рывком встал с просиженного дивана и двинулся к старому шкафу, что стоял в углу комнаты. Так, аккуратно снять днище шкафа, подцепив его через едва заметные выемки, получить доступ к доскам пола.

Этот тайник он сделал десять лет назад, после смерти отца, ветерана войны. На руках у населения осталась масса оружия, которое государство активно изымало, но, скорее, на добровольной основе. Так что кое-что осталось, особенно, если человек не хотел расставаться со своим имуществом.

Наусс свято верил, что содержимое тайника ему никогда не понадобится, пару раз порывался даже вскрыть его и сдать содержимое в местное отделение полиции — там бы его приняли без разговоров и лишних вопросов. Еще один человек решил расстаться с нелегальным стволом. Но вот, оказывается, пригодилось.

Под досками пола, на бетонной плите, лежало несколько тряпичных свертков. Наусс аккуратно извлек их, разложил на полу. Это была военная винтовка в разборе, образца 1188 года, старая, уже снятая в большинстве военных частей с вооружения, но все еще рабочая. Особенно с учетом того, что последние сорок лет она хранилась в оружейной смазке, в разборе, надежно закрученная и спрятанная.

Вот, из самого большого свертка показалось деревянное ложе, следом — ствол, из небольшого кулька Наусс достал детали бойка и затвора. Последний раз собирал он эту винтовку еще при жизни отца, но наука эта была полезная, да и весь процесс доведен до автоматизма еще в армии: когда Наусс проходил службу, такие стволы еще стояли на вооружении, только модель была поновее.

Эта же винтовка была почти столетняя, еще с ламхитанским клеймом на стволе — производство дома де Гранж. Не чета местным поделкам, надежное, идеально подогнанное по всем деталям оружие.

Вставить на место отсечку-отражатель, совместить отверстия и маленькой отверточкой прижать винт. Вложить спусковой крючок и затянуть еще винт, главное, чтобы пружина не соскочила. Дальше магазинная коробка, ствол в желоб цевья, осторожно опустить ствольную коробку… Ну и самое важное — скользящий затвор. Надеть пружину на ударник, вложить всю конструкцию в канал стебля затвора, упереть боек и сжать пружину, навинтить курок на ударник…

Казалось бы, столько лет прошло со срочной службы, а руки все еще помнили, как собирать винтовку после полной чистки. Оружие было в отличном состоянии, и уже через пятнадцать минут Наусс перешел к снаряжению магазина, аккуратно закладывая остроконечные, крупные винтовочные патроны. Пять штук — не так, чтобы и много, но достаточно одного хорошего попадания, чтобы любой упал замертво. В посеревшей и почти развалившейся от времени коробочке лежало еще три десятка патронов россыпью. Наусс для спокойствия взял еще горсть — штук семь, и положил в карман штанов. Маловероятно, что ему придется перезаряжаться, но запас с собой иметь надо.

Ну, готово. Оттянуть рычаг затвора, загнать патрон в ствол с приятным щелчком, опустить рычаг.

Наусс прошелся по квартире, включил везде свет. После — на кухню, взял табурет, вынес в прихожую и, усевшись спиной к стене, стал наблюдать за дверью в туалет, прижимая к груди оружие и готовый в любой момент вскинуть винтовку и открыть огонь.

Теперь он полностью готов встретиться с тем, что скребется там, за стеной.

Запись № 3

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 22 число, 8 часов 15 минут, Королевство Сонша, город Агион, кампус академии

Как и многие другие курсанты, проживал я в общежитии казарменного типа на территории кампуса академии. Специально для нашего факультета академия выделила старое, еще довоенное строение, которое декан быстро приспособил под казарму для простолюдинов. Хоть по уставу учебного заведения с момента поступления и до окончания учебы все сословные различия оставались за пределами кампуса, но реальность вносила свои коррективы. И тут никакой королевский указ помочь не может — только действия людей на местах. Так как на военном отделении нашего факультета обучались в основном будущие кадровые офицеры из рядов аристократии, а на полицейском — выходцы из народа, обстановка у нас была не самая дружелюбная. Особенно на поточных лекциях, которые проводились по одной программе и для военных, и для будущих стражей порядка.

Еще одна проблема заключалась в том, что на полицейское отделение поступали изо всех уголков Сонши — обучение проводилось полностью за счет государства, в том числе и с довольствием, так что в столицу со всех концов страны съезжались молодые парни, а иногда и девушки. А вот жизнь в Агионе была не из дешевых.

При среднем доходе по стране в восемьдесят франгов просто снять комнату стоило около тридцати. В академии платили стипендию в пятнадцать франгов и пятьдесят пять лигов — половину от самой маленькой зарплаты в Сонше, которую получали поломойки, но этого хватало только на мыльные принадлежности, белье и что-нибудь сладкое, так как организм постоянно требовал калорий. Родители многих будущих полицейских же не могли содержать жизнь своего чада в столице, так что почти все молодые люди, претендующие на серо-синий китель в будущем, жили в казарме при академии. Позже, на старших курсах, можно было получить королевскую стипендию в сорок франгов, чего хватит на съем однокомнатной квартиры в доках вместе с еще одним-двумя отличниками, но чаще всего курсанты уже с третьего курса выходили работать на полставки в участки по месту практики, патрульными или секретарями. Это давало небольшой доход в полсотни франгов и право на получение жилья в полицейском общежитии по месту службы — а там уже были отдельные комнаты, пусть и маленькие.

Вообще, отсутствие приватности было самым большим испытанием для меня во время учебы. Эти бесконечные ряды коек, по полсотни в одной комнате, такие же общие туалеты и душевые, невозможность купить продуктов или приготовить что-то самому, ведь кормили нас в столовой, тут же. Но разве объяснишь тетке на раздаче, что тебе этой ложки каши и крыла курицы-спринтера — таким тощим и мелким это крыло было — катастрофически не хватает? Все это давило на мозги, особенно первые полгода. Но вот, я оканчивал второй курс, а значит, уже летом я могу устроиться на работу в участок. И это будет не бесплатный рабский труд практиканта, а вполне оплачиваемая то ли стажировка, то ли трудоустройство.

Отстоять утреннюю очередь к умывальнику, поскрести юношеский пушок на семнадцатилетнем лице — таков устав, но я мог бы не бриться еще года два так точно — после отстоять очередь в туалет… Достать из тумбочки аккуратно уложенный комплект академической формы с цифрой курса на груди, проверить, начищены ли сапоги. Если попасться коменданту в неподобающем виде, весь остаток дня можно провести за глажкой одежды, чисткой обуви, а пропущенные занятия потом придется еще отдельно отрабатывать… Нет уж, проще все делать сразу и качественно, хотя были на нашем потоке индивиды, которые умудрялись встревать на «каторгу» почти каждую неделю. Таким рецидивистом был мой товарищ по курсу и одновременно сосед по койкам — Вартан Рисс.

— Мал! Шевелись давай! — это был Вартан, который уже ждал меня, стоя в проходе и мешая другим курсантам пройти на выход. — Сегодня лекции!

Вот тут Вартан был абсолютно прав — если встрять на коменданта было делом для него почти привычным, то вот опаздывать на общие лекции категорически нельзя, особенно, на лекции по истории.

Эти занятия вел старый преподаватель, с виду — старше самой академии, хотя нашему учебному заведению было пара сотен лет. Дедом препод был лютым, и хоть передвигался он еле-еле, но память у него была, как у злой сторожевой собаки, а слух — как у совы. Так что ни поговорить на его лекциях, ни тихо проскользнуть в аудиторию, пока он что-то пишет на доске, не представлялось возможным. А самое паршивое было в том, что занятия эти велись сразу и для полицейского, и для армейского отделения — курс истории-то одинаковый вне зависимости от цвета формы. То есть тут вступали в силу еще и вопросы межвидовой конкуренции.

Я только быстро кивнул, выудил из недр своей тумбочки маленькую упаковку печенья — хранить продукты в казарме запрещено, иначе заведутся тараканы, но небольшая ежемесячная взятка старосте потока решала этот вопрос. А тех, кто тащил что-то кроме печенья или конфет мы предавали публичному осуждению, в том числе с применением ударов ноги по филейной части нерадивого курсанта.

Поделившись сухой печенькой с другом, я устремился вслед за Вартаном на выход. Надо успеть заскочить в столовую, и пусть дежурные уже все накрыли, но на еду времени было катастрофически мало, да и порции были не слишком велики.

— Слышал, магистранты новые приезжают? — то ли спросил, то ли просто сообщил Вартан.

— А? Какие магистранты? — пробубнил я, пытаясь прожевать сухое печенье.

Рисс только закатил глаза, но до пояснений снизошел:

— Сказали, на следующей неделе прибудет группа магистров и преподавателей из академии Парты, из Ламхитана. Будут читать общий курс, обмениваться опытом с нашими…

— А нам-то что? Это же больше для старших курсов, — пожал я плечами, — пусть приезжают.

— Ай, дурак ты, Мал! — Вартан ткнул меня кулаком в плечо. — Это же ламхитанцы! У них лучшая армия и оружие на континенте! Да и полицейские у них работают совершенно иначе!

— Как иначе? Или в Ламхитане крадут и убивают как-то по-особенному? — спросил я, потирая плечо.

— Говорю же, дурак. Нет, чтобы порадоваться, что заграничных лекторов послушаем, вместо этих древних дедов, что преподают у нас. Знаешь, что препод по уголовному праву отморозил?

— Удиви меня, — кисло ответил я.

В ноздри уже ударил запах еды, доносящийся из столовой, и россказни Вартана слушать не было никакого желания.

— Что первым делом надо проверить открепные грамоты у подозреваемых! Крепостных уже больше ста лет, как в Сонше нет, даже у моей древней бабки такой грамоты не имеется, а просто выписка о рождении и личное удостоверение, а он про открепные документы все талдычит, старый идиот! — возмутился Вартан.

Да, качество лекций для полицейских в академии оставляло желать лучшего, может, мой друг и был в чем-то прав, и послушать молодых ламхитанских преподавателей будет крайне полезно, но думать о чем-то, кроме горячего завтрака я уже не мог. Слишком сильно пахло едой. Впрочем, Вартан тоже притих, так что заходили в столовую мы уже молча.

Поели быстро, так же быстро дошли и до учебного корпуса, что находился в шагах пятистах от здания, отданного под казарму, а потом начался учебный день.

Я решительно не понимал, зачем нас пичкать мировой историей по третьему кругу — дважды этот материал я уже проходил в школе — но, видимо, министру образования было виднее. Да и сами преподаватели любили повторять, что тот, кто не учит ошибок предков обречен совершать их сам. Но это не объясняло, как мне, выходцу из Сонши, могли помочь знания о том, что творилось тысячу лет назад в той же Клерии или Кватте.

За полчаса до конца лекции препод раздал нам небольшие бланки, отодвинул доску и продемонстрировал десяток тестовых вопросов. На выполнение — десять минут, так сказать, проверить знания курсантов.

Наморщив лоб, я стал вчитываться в задание. Хронометраж был чудовищным, по всей новой эре, то есть от начала Великих религиозных войн Кватта, а дел люди наворотили за это время немало. На первые два вопроса я ответил легко, а вот с третьим вышла заминка. Имя правителя, который открыл первое высшее учебное заведение с равными правами мужчин и женщин.

— Вартан! Вартан! — прошипел я, ткнув друга локтем в бок.

Историк моментально поднял голову и стал осматривать поточную аудиторию на две сотни мест. Вжимая голову в плечи и надеясь, что этот старый филин меня не заметит, я опять ткнул в бок увлеченно заполняющего бланк друга — Вартан знал историю отлично.

— Ну? — прошептал товарищ, глазами следя за тем, как препод курсирует вдоль доски, заложив руки за спину.

— Что в третьем? — одними губами прошептал я.

— Са… — я не расслышал, что ответил Вартан.

— Что?!

— Говорю, Сания Великая! Которая Фотен! — прошипел в ответ Вартан.

— А точно не какой-то там арх ламхитанский?

— Нет! В Ламхитане была немного иная система, было разделение по храмам богов, а вот всеобщее…

— Молодые люди! — прогремело на всю аудиторию.

Мы с Вартаном взметнулись, как два напуганных цыпленка и уставились на преподавателя истории, который сверлил нас взглядом.

— Что у вас там за совещание, не посвятите? — хищно спросил преподаватель, но мы уже вжали головы в плечи и продолжили заполнять бланк ответами.

Когда пришло время сдавать работы по рядам аудитории, историк поднялся на наш ряд и встал прямо у меня за плечом.

— Так что вы обсуждали, господа?

Дед сверлил взглядом то меня, то Вартана и мы оба знали, что проще сказать, что обсуждали, чтобы он не зачел ответ только за один вопрос, а не отправил весь бланк в помойку с последующей пересдачей.

— У нас с курсантом Кейном возник небольшой спор касательно третьего вопроса, — нагло ответил Вартан.

От такого пассажа я чуть не закашлялся и посмотрел безумным взглядом на сидящего рядом друга. Ты что, идиот? Какой еще спор?

— Очень интересно, — протянул историк, — и что же за спор?

Вся аудитория притихла, только со стороны армейского факультета слышались короткие смешки. Публичная порка городовых — что может быть приятнее глазу и слуху?

— Мой товарищ обратил внимание, что в третьем вопросе я придерживаюсь мнения о том, что первое высшее учебное заведение на континенте с равными правами на образование мужчин и женщин было открыто в Древнем Пите, при королеве Сании Великой Фотен. Курсант Кейн же считает, что это произошло несколько раньше — еще в Ламхитане, откуда Сания Великая, судя по записям той эпохи была родом, — не моргнув глазом продолжил заливать Вартан.

Ну, откровенной лжи тут не было, но вести исторические дебаты во время теста?!

— Ах, так вот о чем. Аудитория, вы слышали, почему курсанты Кейн и Рисс переговаривались во время письменной работы? Что думаете?

Со стороны армейского факультета послышались смешки и гул, курсанты полицейского же молчали, опустив головы. Возможно, вечером нас с Риссом ждет пробив в грудь от старосты и пары спортсменов за то, что опозорили поток.

— А что за смех, я не понял? — жестко спросил историк. — Господа будущие офицеры, вы что, не уважаете собственных матерей?

При упоминании семей армейские наконец-то привалили свои пасти, а препод продолжил:

— Вопрос, на самом деле, стоящий, и я удивлен, что его подняли именно два курсанта полицейского факультета. На самом деле третий вопрос был с подвохом, ведь на него есть несколько ответов. Прав и курсант Рисс, который упоминает клерийскую королеву, прав и Кейн, который вспоминает об образовательных традициях юга, где женщины всегда имели намного больше прав, особенно, если дело касается милитаризированного Ламхитана, — наставительно сказал историк. — И к чему вы пришли, господа курсанты? Курсант Кейн?

— Я вписал в ответ Санию Фотен, — подавленно ответил я.

— Почему же?

— Ну…

Я поднял голову на историка и увидел, что он даже не собирается надо мной издеваться. Его на самом деле впечатлило то, что слушатели его курса могут обсуждать исторические вопросы между собой без принуждения со стороны.

— Ну… — потянул я во второй раз, — потому что мы не знаем имя конкретного арха, при котором женщины Ламхитана стали заниматься наукой. Точнее, я его не помню… А еще меня убедил довод курсанта Вартана, что в Ламхитане было храмовое разделение общества, на военное и ученое крыло… Поэтому я вписал более конкретный ответ в бланк — Санию Фотен.

Историк, удовлетворенный моим ответом, наконец-то вернулся к доске и вновь обратился к аудитории:

— Следующие две лекции будут последними в этом году, потом у нас будет два практикума. Всех прошу подготовиться, проверить конспекты, их наличие я буду проверять. Те, у кого по расписанию выпадает практика в участках — это я говорю для учащихся полицейского отделения — прошу принести соответствующие документы о прохождении службы в секретариат вашего курса. Результаты сегодняшнего теста будут учтены во время экзамена. Все свободны.

Последние слова преподавателя потонули в гаме отодвигаемых лавок, а уже через минуту — в топоте сотен ног. Два ненавидящих друг друга потока — полицейский и армейский — спешили на выход. Далее у всех были уже собственные занятия в разных частях учебного корпуса.

— Неплохо выкрутились, да? — Вартан хлопнул меня по плечу, догнав в коридоре.

— Ты нас в могилу загонишь своим языком когда-нибудь, — ответил я другу.

— Ой! Ну не начинай! Ты видел его глаза? Он оценил! Был доволен! И почти ни капли лжи, ты же на самом деле вспомнил ламхитанских архов и их систему…

— Надеюсь, староста нам сегодня грудь не проломит, — мрачно ответил я.

Мимо как раз прошел упоминаемый индивид, староста курса, курсант Гринн со своей многочисленной свитой лизоблюдов, чьи задницы он постоянно прикрывает перед преподавателями.

— Ой, да успокойся, — легкомысленно отмахнулся от моих тревог Вартан. — Мал, вот вечно ты такой, ждешь чего-то плохого.

— Не ждал бы, если бы не сбывалось… — ответил я. — Что у нас дальше по расписанию?

— О! Серьезный предмет у серьезного дядьки, установочная лекция, полный курс будет читать в следующем году!

— Что за курс?

— А ты вообще в секретариат не заглядываешь?

— Вартан, давай уже, колись, что за предмет.

Друг только присвистнул и почесал затылок.

— А я тут как дурак, жду этих лекций, а ему вообще все равно! Практика сыска, олух! Самый важный предмет третьего курса, который читает господин Кваро.

Как только Вартан упомянул о практике сыска, внутри все чуть похолодело. Я отлично отучился первый курс, хорошо шел весь второй, ефрейтор Негор был мной доволен и я уже, вроде как, прицелился на королевскую стипендию. Но все может пойти наперекосяк, если нас будут аттестовывать по этому новому предмету.

— А ты чего такой возбужденный? Предмет как предмет, — ответил я Вартану.

— Дурак ты, Мал, как есть дурак! О нем, о Кваро, только и твердят старшие курсы. Пара девчонок даже по нему сохнут, а их на факультете-то всего с десяток наберется, так что выбор у них большой! Но самое главное — его лекции! Все на личном опыте, никакого тупого бубнения! Говорят, очень увлекательно. Но и спрашивает строго, как и прочие преподаватели.

Значит, прорвемся. За два года я более-менее понял, как работают мозги людей, от которых зависит, буду ли я еще два года гнить в казарме, или все же позволю себе отдельное жилье с тем же Вартаном, который тоже учился на «отлично».

— А чего он тогда в академии забыл? Вроде, говоришь, не старик еще, чего он не в сыске?

Вартан на секунду замялся, но все же ответил:

— Слухи всякие про него ходят, что поперли со службы, с занесением в личное дело, чтобы даже сторожем устроиться, значит, сложно было. Но кто-то из друзей или знакомых «там», — сокурсник демонстративно ткнул пальцев в потолок, намекая на «высоту полета» тех самых друзей, — похлопотал, и Кваро дали должность на нашем факультете.

История, старая как мир. Впрочем, я не удивлен. Слишком многие, кто поднимался высоко по служебной лестнице в полиции или королевском сыске в итоге падали на самое дно с оглушительным треском. Потому что как только ты начинаешь иметь хоть какой-то вес в обществе, тебя сразу же начинают втягивать в свои мутные дела аристократы. А выходцы из народа к игрищам, которые ведут благородные дома уже не первое столетие, просто не приспособлены, да и чаще всего играют роль разменной монеты.

В аудитории нас уже ожидал подтянутый стройный мужчина лет сорока-сорока пяти. Выглядел господин Кваро немного расхлябано: чуть отпущенный ремень, расстегнутые верхние пуговицы кителя. Погон на преподавателе не было — понятно, что права на них он уже не имел — а вот Королевский орден Третьей Ступени был на месте и радовал глаз как серебряной звездой, так и сине-голубой лентой. Такие выдавали полицейским чинам за достижения в службе или раскрытие серьезных преступлений.

Солидный дядька, нечего сказать.

— Ну что же, господа курсанты, — начал мужчина, когда все заняли свои места в аудитории и вытянулись по струнке в ожидании приветствия, — рад с вами познакомиться, здравствуйте.

— Здравсть! — рявкнула сотня глоток в ответ, отчего Кваро слегка поморщился.

— Давайте вот без этой муштры, я уже от нее как-то отвык, а за год работы заново привыкнуть так и не сумел. Садитесь, господа курсанты, садитесь. Староста, принесите списки.

Гринн сорвался со своего места и, чеканя шаг, поднес к столу господина Кваро списки курсантов.

— Так, господа второкурсники. У нас начинается курс установочных лекций по моему предмету, который я целиком буду читать вам в следующем учебном году, в том числе поработаем мы и по практической части, — рассеянно сказал Кваро, перебирая бумаги на столе в поисках подходящего для списка курсантов места. — Вас тут сотня человек, так что перекличку устраивать не будем. Давайте лучше я расскажу о себе.

— Началось, — прошептал Вартан, который сидел слева от меня, — вот смотри, мне старший курс говорил, что он прямо виртуоз удерживать внимание…

— Итак, зовут меня Тиверий Кваро, я буду читать вам практический курс уголовного сыска… Сам я отслужил в органах правопорядка восемнадцать лет, восемь из которых — в королевском сыске. Как видите, награжден Королевским орденом Третьей Ступени. Если никогда не видели — смотрите внимательно, больше я его надевать не буду. Это так, для наглядности и только сегодня. Дослужился я в королевском сыске до ранга титулярного советника. Ушел со службы по собственному желанию, теперь готовлю на смену себе и своим коллегам молодое пополнение в вашем лице. Вопросы?

Я был готов заложить руку, но на словах об увольнении «по собственному» из королевского сыска у Кваро дернулась щека! Уже больше года прошло, с его слов, а все не отпускает! Прав был Вартан, когда говорил, что его благородие Тиверия Кваро «попросили» со службы, и далеко не абы кто!

Так как вопросов ожидаемо не последовало, началась установочная лекция.

— Этот курс мы разработали совместно с правлением академии, можете считать это персональным учебным курсом моего сочинения, — начал не без удовольствия Кваро, — в котором я постарался уместить все свои восемнадцать лет сыскной работы в удобном и понятном формате. Сейчас мы проведем четыре лекции, которые дадут вам представление о предмете. На время летних каникул и практики я выдам вам задания и список литературы для ознакомления, все будет доступно в библиотеке академии или, если у вас есть билеты — в королевской библиотеке. А теперь доставайте бумагу и приступим…

По аудитории прокатился шорох листов и звуки открываемых футляров для чернильных ручек. Еще в академии нас приучали к тому, что всю оставшуюся жизнь нам придется очень много писать.

— Заголовок! Практика уголовного сыска. Приемы. Методы. Записали?

По аудитории прошел одобрительный гул.

— Ну что же, продолжим. Тема первая. Сыск и розыск, — господин Кваро заложил руки за спину и, прохаживаясь вдоль доски, стал читать по памяти, — очень часто термины «сыск» и «розыск» путают между собой, подменяя одно другим. По сути же оба эти понятия имеют разное значение и смысл в сыскной деятельности служащего полиции. В дальнейшем же предлагается розыском называть соответствующие мероприятия, применяемые к конкретным разыскиваемым объектам. Например, к сбежавшим арестантам. Сыском же стоит считать мероприятия, применяемые к неизвестным лицам, предметам или событиям. Как по вашему, как быстро объяснить обывателю, что такое розыск, а что такое сыск? Курсант Гринн! — внезапно вызвал Кваро старосту, чье имя он выловил из списка. — Как вы справитесь с этой задачей?

— Ну… Это… — староста был немного ошарашен внезапным вопросом, ведь на лекциях мы обычно слушали и записывали.

— Понятно, — прервал мычание несчастного Кваро, — на первый раз простительно. Но вы все должны быть готовы включиться в обсуждение материала в том числе и на лекции. Буду спрашивать всех и всегда! Итак, что нам скажет господин… Рисс! Повторить вопрос? Сидите-сидите, не надо вскакивать, много шума. Так, господин Рисс, в чем фундаментальное отличие розыска от сыска?

Вартан тяжело сглотнул, а после дал ответ:

— Я думаю, господин Кваро, что разница в наличии сведений. Когда мы знаем конкретное имя или приметы преступника, мы объявляем его в розыск. В случае сыска мы не только ищем преступника, но так же и любую информацию о нем, то есть приближаем дело к состоянию, пригодному для розыска.

Я покосился на друга. Голос Вартана чуть дрожал от волнения, но было видно, что такой подход ему нравился.

— Очень хорошо, господин… Рисс! Очень, очень, — ответил ему Кваро, — вы очень близки к истине. Именно полнота информации отличает розыск от сыска. И, очевидно, заниматься сыском сложнее, потому что нам нужно не просто найти преступника, но и массу дополнительной информации, чтобы убедиться, что мы ищем в правильном направлении и правильного человека… Продолжим! Записывайте! Суть сыска — в проведении оперативно-розыскных мероприятий. Выделяют следующие из них: опрос граждан, наведение справок, исследование образцов, наблюдение, контрнаблюдение, изучение личности, исследование места преступления и других помещений и зданий, контроль связи и переписки и, самое сложное — внедрение. Записали?

Ответом Кваро были дружные кивания сотни голов. Незаметно для себя я целиком провалился в лекцию. Преподавателем господин Кваро оказался отличным, так что следующие полтора часа пролетели практически незаметно.

— На следующем занятии мы чуть подробнее поговорим о сыскных мероприятиях, а пока все свободны, — объявил Кваро, и вся аудитория дружно поднялась со своих мест.

Уже выходя из помещения я оглянулся на нового преподавателя. Что же такого он натворил, что в итоге оказался простым лектором академии? Узнаю ли я когда-нибудь ответ на этот вопрос?

Из размышлений меня выдернул Вартан, который подхватил меня под локоть и потащил по коридорам корпуса в следующий зал, на следующую лекцию.

Запись № 4

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 22 число, 20 часов 42 минуты, Королевство Сонша, город Агион, казармы академии

Вечер в казарме выдался жарким.

Вроде все шло неплохо, и уже к концу учебного дня я подзабыл о том, что утром мы чуть не встряли на историка, но вот последующий ответ Вартана, который похвалил господин Кваро, староста Гринн простить нам не мог. Почему нам? Потому что весь поток знал, что мы с Риссом лучшие друзья, и я в любом случае впишусь за него в драку.

Умели ли мы драться? О да! Любой человек, который попадает в казарму, рано или поздно овладевает навыками кулачного боя. Мы же с Вартаном познали эту науку еще раньше — каждый в своей школе, где нас гнобили за то, что мы были «заучками» и мечтали поступить в академию. Со стороны может показаться, что мы вовсе учились в одной школе, вот только я родом из Южного района столицы, а Вартан вообще приехал в Агион учиться из небольшого городка на северо-востоке, что стоял у самой границы с Моргадией. Собственно, животная жестокость подростков везде одинакова.

Все началось, когда староста с тремя подручными зашел в душевую, где мы с Вартаном как раз умывались после ужина и уже готовились ко сну. Сегодня у нас была физподготовка после обеда, так что надо было не только ополоснуться, но и простирнуть кое-что из вещей.

Они зашли молча. В руках — полотенца, в которые были закручены куски хозяйственного мыла.

Мы с Вартаном сразу поняли, что будет дальше и почему. Мой друг моментально развернулся и встал в стойку, поднимая к лицу руки, у меня же была возможность вооружиться так же, как и нападавшие — полотенцем с куском мыла, правда, поменьше.

Если кто-то считает, что кусок мыла в тряпке — детская шуточка, то смею вас огорчить. Благодаря амплитудной траектории движения и высокой скорости, даже стограммовый брусок превращается в самопальный кистень, которым, при должной сноровке, можно сломать пальцы или ребра. С другой стороны полотенце гасило часть энергии, так что если долго не бить в одну точку или не вкладываться в удар со всей дури, то следов на теле почти не оставалось. Но было больно, очень.

Я окинул тяжелым взглядом всю четверку и заметил, что с их полотенец на пол капает вода. А это значит, что эти ублюдки предварительно вымочили их в воде, чтобы добавить веса и убойной силы. Мрази!

— Ну что, умники, — лениво протянул долговязый веснушчатый Гринн, который сейчас был похож на огромную крысу, — учить вас будем сейчас.

— Мамашу свою поучи лучше, Гринн, — огрызнулся Вартан.

Моего друга уже стало колотить от переизбытка адреналина, у меня тоже уже стало сбивать дыхание. Надо или начинать драку, или бежать к коменданту.

Не было ничего зазорного в том, чтобы прикрыться спиной дежурного по казарме от академии. За неуставные отношения между курсами могли исключить из академии, ведь это значит, что будущие полицейские офицеры еще будучи курсантами начинают жить по воровским понятиям и порядкам, чем порочат честь мундира. За трениями внутри потока следили не так строго, но обычно доставалось всем: и зачинщикам, и тем, кто огреб в очередной драке. Так как занимались мы на полигоне минимум два раза в неделю, а иногда и три, то скрыть побои, а тем более растяжения или переломы было практически невозможно. А инструкторы у нас были людьми матерыми, военными, и к подобным вопросам относились серьезно.

— Ты что сказал, недомерок? — прошипел Гринн и сделал шаг вперед.

В этот момент я двинулся ему навстречу, пока трое бычар, что ходили за старостой хвостом, стояли и жевали сопли. Сам Гринн был из довольно зажиточной семьи и жил в казарме только из-за желания его папеньки показать сыночке-корзиночке изнанку жизни, но найти подручных рыжему засранцу оказалось проще простого. Немного поблажек, угощение, денег на дешевую сивуху или пиво по выходным — и вот, трое наименее уважающих себя деревенских, которые готовы идти по головам ради собственного комфорта, уже составляют свиту купеческого сынка.

В моем маневре все было донельзя просто. Нас вдвое меньше, а деревенские — парни крупные. Так что надо попытаться высечь хотя бы Гринна, тем более, в правой руке я крепко сжимал полотенце.

Отведя правую руку в сторону и надеясь, что я достаточно туго закрутил ткань винтом, я выбросил свой самопальный кистень вперед, целясь старосте прямо промеж глаз. Убить — не убью, но на задницу такая подача посадить точно может.

Гринн сумел меня удивить — в последний момент отклонил голову в сторону, ведь кусок мыла летел недостаточно быстро — а после попытался перехватить мое полотенце рукой. В этот же миг на нас двинулись и парни из свиты старосты, на которых моментально бросился Вартан.

Дальнейшая драка превратилась в свалку. Мы с Вартаном были достаточно крепкими ребятами, но, как говорится, всегда найдется зверь покрупнее. Я успел рассечь Гринну губу ударом кулака и пнуть старосту в живот, после чего мне в ухо прилетел огромный волосатый кулак одного из деревенских. Вся душевая покачнулась, в голове зазвенело. Я попытался вернуть ощущение равновесия, но мне этого не позволили, повалив на землю несколькими ударами полотенец с замотанным мылом по спине и ребрам.

— Не дергайся, Кейн, — тихо прошипел один из деревенских, — не по твою душу же пришли.

Я в ответ только попытался подняться на ноги, но меня для верности пнули в живот ногой, окончательно выбив весь дух.

— Что ты там про мою матушку говорил, уродец? — спросил у Вартана староста, проверяя, сильно ли идет кровь из разбитой губы.

Моего друга уже держали двое, заломив руки за спину «ласточкой», так что единственное, что ему оставалось — материть обидчиков.

— Я сказал, что батя твой мамашу твою так по пузу бил, когда она тебя, урода, на стороне нагуляла, да не справился, — прохрипел Вартан.

Могу поклясться, что от этих слов у Гринна скрипнули зубы — слухи по казарме ходили, ведь он был совершенно не похож на своего низкого, коренастого и темноволосого отца-купца. Вместо ответа староста крутанул в руках полотенце и несколько раз опустил кусок мыла на спину заломленного Вартана.

— Вот! Вот именно так и бил! Да ты живучим оказался, урод! — кричал Вартан, пытаясь справиться с болью.

Я всегда знал, что Рисс отморозок, но вот все привыкнуть не мог. Каждый раз — как в первый.

Деревенским, что держали Вартана, уже даже стало как-то не по себе. Одно дело — проучить пару заучек, а другое — избивать в кровь, но Гринна было уже не остановить. Староста нанес еще несколько ударов мылом по спине, после чего схватил Вартана за опущенную голову и пробил ему с колена в лицо.

Послышался мерзкий хруст, от которого подручные Гринна моментально выпустили сокурсника. Это уже увечья, да и вообще, таким ударом можно и убить. Третий же стоял рядом со мной, следил, чтобы я опять не полез в драку.

В следующий момент я увидел, что нос Вартана свернут на сторону и из него обильно хлещет кровь, заливая как и бельевую майку со штанами, так и кафельный пол душевой.

— Комендант! — послышалось из-за двери.

Видимо, оставили кого-то на стреме, да парень не отработал так, как надо. Я знал, что как только эта четверка прошлась по казарме и зашла в душевую, кто-то из сокурсников помчался к коменданту. Банально потому что за серьезный косяк выхватывать будем всем потоком, даже те, кого и рядом не было. За компанию.

— Что тут творится!? — лысоватый полный мужик, что следил за порядком в общежитии, ворвался в помещение. — Курсанты! Объяснитесь!

— Оказываем первую помощь курсанту Риссу! — Рявкнул Гринн, глядя прямо перед собой. — Оступился на куске мыла и разбил нос!

— А Кейн, что, тоже оступился? — зарычал комендант, разглядев меня в коленно-локтевой позе из-за спин деревенских.

— Так точно, комендант, оступился, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Королевская стипендия важнее, отметки в личном деле, тем более такие свежие, мне ни к чему. Там и так есть несколько драк, но на первом курсе.

Комендант обвел глазами всех присутствующих в душевой, еще раз посмотрел на залитого кровью Вартана, после чего подхватил моего друга под руку и потащил прочь.

— Так, этого я заведу в лазарет, надо вправить нос. А с остальными потом разберусь! И приберите тут… — комендант брезгливо посмотрел на залитый алой кровью пол, — зверье…

Остаток вечера и часть ночи прошли под крики коменданта. Досталось всем: и Гринну с его лбами, и нам с Вартаном, и нашим сокурсникам. Многие ребята недобро поглядывали на старосту, который стоял и слушал все с совершенно непроницаемым лицом, кое-кто поглядывал и на наши заплывающие от синяков лица.

— Скажи, вот не мог ты помолчать? — тихо спросил я, когда комендант скомандовал отбой и курс улегся по своим койкам.

— А с чего мне молчать? — легкомысленно спросил Вартан.

— Ну хотя бы с того, что тут месяц остался и потом экзамены. И подаваться на королевскую будем. Или ты хочешь тут еще три года просидеть?

— Конечно не хочу. Тут куда не плюнь — в дебила попадешь…

— Так чего нарывался?

Вартан ничего не ответил — перевернулся на другой бок и всей своей спиной продемонстрировал мне свое нежелание продолжать этот разговор.

Для меня же королевская стипендия была очень важна. После того, как отец спился, и мать выгнала его, в моей жизни началась черная полоса. Когда я поступил в академию и родительница убедилась в том, что я буду всегда накормлен и с крышей над головой, то моментально свалила на заработки на запад. Первое время от нее приходили письма и телеграммы, но чем дольше я учился, тем реже она выходила на связь. Последнюю открытку маман прислала в начале зимы, почти полгода назад, с тех пор вестей от нее не было. Так что надеяться мне было не на кого. Это Вартан сможет вернуться в родной город и устроиться в местную полицию, мне же деваться было некуда. Нужно вгрызаться в Агион и стараться как-то обустроить свою жизнь тут, в столице. Тут было больше возможностей для карьерного роста, королевский двор, правительство… В Агионе кипела жизнь, и если мне придется пять лет просидеть в казарме, то о нормальной подработке на старших курсах можно забыть. А вместе с ней — и о достойном месте после получения образования.

Следующий учебный день прошел более-менее спокойно, а вот когда я явился на практику, сразу же посыпались вопросы от нашего старшего офицера, господина Юнкера.

— Курсант Кейн! Что за неподобающий для будущего офицера вид?! — возмутился моим все еще опухшим ухом и синяками на лице начальник участка.

— Мокрые полы в казарменной душевой, господин Юнкер, — ответил я, вытянувшись перед старшим по званию.

Стояли мы сейчас в коридоре, прямо возле двери в мою каморку.

— Знаю я ваши казарменные повадки… — неодобрительно покачал головой офицер и задумчиво подкрутил ус. — Стоило того хоть, чтобы поскользнуться на мокром полу?

— Стоило, господин Юнкер! Вместе с другом поскользнулись! — ответил я и перевел взгляд на офицера, ожидая реакции.

Услышав про друга, старый полицейский быстро оттаял — Юнкер был мужиком неплохим, но, как я уже понял, без особых амбиций, так что даже звания помощника надзирателя, не говоря о руководстве целым районом, он так и не добился.

— Ясно… Все с тобой понятно, Кейн. Давай, собирайся, серьезный вызов у нас.

Я быстро козырнул старшему офицеру и бросился в свой «кабинет» — взять планшет для бумаг, бирки, чернила… Короче все то, что мне было положено таскать за старших по долгу моей практики. Обычно этим занимались рядовые, но я в местной иерархии был даже ниже тех, кто патрулирует улицы и парки, так что это все было моей заботой.

Уже в дороге, погрузившись в кузов служебного фургончика, я расспросил у ефрейтора Негора, что случилось.

— А помнишь тот адрес? Ну, где с вентиляцией проблемы? Значит, зашла вчера женщина после работы, сказала, что шумел наш заявитель позапрошлой ночью. Не сильно, но будто напился или еще что. А потом еще и утром звонок пришел, что запах нехороший из квартиры идет, да и дверь никто не открывает, с работы приходили, искали… Короче, считает господин Юнкер, что что-то там стряслось.

— Может, дверь сначала вскрыть надо было? Может, напился, да спит?

— Кто ж столько сивухи впрок покупает, чтобы так крепко спать? Да сколько не купи — за догоном выходить еще придется! — наставительно поднял палец ефрейтор. — А он не выходил, говорят соседи. Нет, салага, прав наш старший офицер, что-то там стряслось. Пусть при нас вскрывают. Думаю, подрался он ночью с кем-нибудь, да уходя дверь и захлопнули… Обычное дело.

Я посмотрел на спокойного Негора, а потом вспомнил тот вызов. Как звали того мужика? Господин Наусс? Вроде да. Нехорошие у меня были предчувствия касательно его жалоб. Моментально вспомнились и слова мастера того участка, что все с вентиляцией нормально и господина Наусса пора сдавать в дурдом… Подождите, вчера ночью? Не этой? Значит, шумел он как раз после нашего с ефрейтором визита?

Фургон остановился во дворе пятиэтажки и мы с ефрейтором и еще двумя рядовыми выбрали наружу. Из кабины вылез старший офицер Юнкер, а вот водитель остался в машине — его дело баранку крутить. На этаже нас уже ждали трое мужиков, а из дверей по всему подъезду высовывались лица любопытствующих — те, кому было на вторую смену.

— Ну что, давайте вскрывать, — скомандовал Юнкер. — Курсант, заполняйте протокол пока.

Я кивнул, выудил из планшета пустой бланк и стал вносить данные в шапку. В это время рабочие, немного поковырявшись с замком, взялись за ломики.

— Ключ в замке, господин начальник! — сообщил один из них Юнкеру.

Старший офицер только кивнул, мол, ломайте. Мужики споро подсадили край деревянной двери фомками и стали выламывать ее, чтобы мы могли попасть внутрь. Как только появилась щель, в нос ударил тошнотворный запах — тухлятины и чего-то железного, отчего меня едва не вывернуло.

— Твою мать… — прошипел ефрейтор, Юнкер же оставался абсолютно спокоен.

— Ключ же в замке, — коротко бросил Юнкер подчиненному.

До меня наконец-то дошло. Старший офицер ждал чего-то подобного. Возможно, самоубийство, ведь если ключ в замочной скважине, то квартира была заперта изнутри. Этаж тут четвертый, из окна не сиганешь, так что…

Как только работяги отжали дверь, старший офицер смело шагнул внутрь.

— Ефрейтор! Идите сюда! — скомандовал Юнкер.

Я просочился вслед за Негором, тенью которого был весь последний год, и оценил картину произошедшего.

Внутри квартиры был разгром. Шкаф в коридоре разломан, валяющийся посреди прохода табурет, какая-то черная засохшая грязь, следы ног и… ни одного трупа. Уже потом я понял, что тухлятиной воняло вот это что-то черное на полу, а не разметавшиеся по потолку мозги несчастного — именно такую картину рисовало мне воображение.

— Никому по черноте не топтаться! Курсант! Зафиксируйте в протоколе: на полу следы двух пар обуви, мужской. Предположительно восьмого и десятого размеров! Ефрейтор, проверьте шкаф, что там по сапогам?

Негор аккуратно, стараясь не вляпаться в черноту на полу, открыл покосившеюся створку шкафа и выудил сапог, уставившись на подошву.

— Восьмой, господин старший офицер! — отрапортовал Негор.

— Хорошо, — кивнул Юнкер, поднимаясь с корточек, на которых он до этого осматривал следы на полу, — курсант, знаете, что писать?

— Что один комплект следов принадлежит, предположительно, хозяину квартиры, а второй — неизвестному мужчине?

Юнкер только одобрительно кивнул, а я стал записывать.

— Черт! Темно-то как! — выругался Негор и щелкнул выключателем на стене.

— Света нет? — спросил офицер.

— Нет, господин Юнкер, лампочка, того… — Негор ткнул в потолок и все присутствующие уставились на разбитый плафон.

— Понятно…

Дальше началась стандартная опись. В большой комнате тоже на полу и стенах было что-то черное, старый диван — сломан, а шкафом, видимо, старались подпереть дверь, да не успели.

— Думаю, нападавший с десятым размером повздорил с хозяином квартиры, завязалась драка… У него при себе были какие-то отходы или… Короче, они что-то разлили, а потом господин… Как его, Наусс? Попытался забаррикадироваться в комнате от нападавшего… Так и записывай, курсант.

Я согласно кивнул и стал вносить слова Юнкера в бланк. Вот только…

— Господин Юнкер! Смотрите!

Негор, который осматривал сейчас диван, выудил из-под разбитой мебели кусок винтовки. Оружие было буквально переломано пополам — цевье в щепки, даже металлические детали чуть погнуты, а это была каленая оружейная сталь…

— Так! Описать! Бирки повесить! Это вещественные доказательства. Курсант, внесите в записи, что нападавший был выдающихся физических качеств!

— Но господин Юнкер…

По лицу ефрейтора я видел, что он был категорически не согласен с позицией начальства. Чтобы сломать стандартную военную винтовку — а это была она, никаких сомнений — ее нужно было бросить под танк или пятитонный грузовик. И то, таких повреждений не было бы. Эта же выглядела так, будто ее играючи переломили об колено и отбросили в сторону…

— У вас вопросы, ефрейтор? — жестко спросил старший офицер. — Тут все очевидно, не морочьте мне голову. Какая-то странная драка. Где работал жилец? Не на химическом производстве? Возможно, вопрос контрабанды. И посмотрите сюда! Створка окна приоткрыта! Вот так нападавший и ушел с места преступления!

Негор помялся на месте, держа в руках обломки винтовки, после чего только согласно кивнул и хмуро передал вещдоки мне — повесить бирки и упаковать в специальный мешок. Я таким уже занимался, знаю как.

Что же так смутило ефрейтора? Я посмотрел себе под ноги, как это делал последние три минуты мой непосредственный руководитель, и заметил то, что укрылось от Юнкера. Или офицер просто сделал вид, что не заметил, проигнорировал?

Направление большинства следов на этой черной слизи было в одну сторону. Странно. Если бы нападавший с десятым размером на самом деле бросался на Наусса, то следы были бы носок к носку… По факту же мужчины стояли рядом и встречали кого-то третьего.

— Господин старший офицер! — донеслось с другого конца кухни от кого-то из рядовых, что тоже уже вошли внутрь и начали осмотр. — Подойдите сюда!

Юнкер, довольный тем, что буквально за пять минут раскрыл дело — какая скорость, какой опыт! — метнулся в сторону кухни, оставив меня и ефрейтора вдвоем.

— Господин Негор… — начал я.

— Молчи, курсант, твое дело — записывать, — оборвал меня ефрейтор на полуслове. — Вот, тут еще что-то торчит железное, кусок винтовки видимо. Достань и тоже бирку повесь.

Ефрейтор подтолкнул в мою сторону мешок для вещдоков, который я уже разложил в чистом углу, а сам вышел в коридор. Я же остался заполнять бумаги. Так, подписать бирки, повесить их на куски винтовки, положить в мешок. В участке все нормально опишу и заполню документы как надо. А что тут у нас за железяка?

Я потянул предмет за самый край, упершись плечом в разломанный диван, и извлек наружу какой-то… Это что вообще такое? Кусок доспеха?

Я покрутил находку в руках и обратил внимание, что она была густо измазана в той черной субстанции, что была разлита по всей квартире. Это была латная перчатка от рыцарского доспеха, достаточно крупная, скажу я вам. Я еще раз внимательно осмотрел странную находку. Что тут делает кусок доспеха? Наусс увлекался историей? Выглядела перчатка совершенно заурядно: темная от старости, потертая, в основании покрытая сеточкой небольших трещин. Но не заржавевшая, вполне рабочая.

Я только пожал плечами, накинул на указательный палец перчатки заранее заготовленную бирку и бросил железяку в мешок. Если она лежала под диваном и вымазана в этой химии — а на полу была именно она — то ей самое место в мешке. На дне шкафа обнаружился тайник, в котором лежали патроны и пара тряпок, в которые, по всей видимости, было ранее завернуто оружие. Тоже в мешок! В участке пересчитаю и опишу.

— Кейн! Ты где там! Иди сюда и протокол тащи! — крикнул откуда-то из кухни ефрейтор.

Когда я пришел на зов ефрейтора, то был ошарашен. Дверь в туалет была выломана, а одна из стен — разбита. Внутри просматривалась узкая вентиляционная шахта.

— Вот тут и был тайник с контрабандой! — заключил Юнкер. Видите, наш обладатель десятого размера повздорил с хозяином, выломал дверь, разбил стену… А потом… Ты курсант записывай! Записывай! Потом начисто перепишешь все, как вернемся в участок…

Я послушно строчил все, что надиктовывал Юнкер. Про выломанную дверь, разбитую, предположительно, кувалдой, стену, что и было мешающим жильцам шумом, про неизвестный химикат…

— Так, ну надо в районку звонить, пусть присылают людей, проверить, что это за дрянь. Ты винтовку сложил? — спросил у меня старший офицер.

Я только кивнул в ответ, мол, да, все собрано и готово.

— Вот и славно! Так, бойцы! — обратился он к рядовым, — дождетесь визита из районного управления. Ефрейтор Негор остается за старшего. Курсанта забираю с собой, пусть подготовит бумаги. Ну, все! Кейн, пойдем!

Команды были розданы, картина места преступления ясна. В доках было достаточно серьезных производств, да и Наусс работал на заводе, судя по всему. Пусть с этой химией разбираются вышестоящие чины.

Вот только из головы все не шли следы на черном, направленные в одну сторону. Может, нападавший схватил Наусса сзади? Но тогда его следы должны были быть дальше от двери, за спиной хозяина квартиры… А тут…

Не найдя логического объяснения произошедшему, я подхватил мешок с обломками винтовки и тихо звякнувшей внутри стальной перчаткой, и засеменил следом за старшим офицером Юнкером. Впереди была уйма бумажной работы, а если дело поднимается до района — то копии надо было сделать и для них.

Запись № 5

Авторское примечание: Кто не поставил лайк — тот редиска:)

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 24 число, 20 часов 22 минуты, Королевство Сонша, город Агион, третий полицейский участок северо-западного округа

— Кейн, ну что ты там возишься?! — послышалось из коридора.

— Господин ефрейтор! Делаю копии для районного управления!

— Так шевелись! Ты должен был уйти еще два часа назад!

Да знаю я, что должен был уйти, но что поделать, если Юнкер спихнул на мои плечи кучу бумажной работы, а сам ефрейтор Негор не спешил мне помочь с этим завалом? И чего он ко мне прицепился? Ждет, чтобы я ушел, чтобы тоже пойти домой?

— Господин ефрейтор! Я задержусь! Отмечусь у ночного дежурного! — крикнул я начальнику.

На секунду в дверь просунулась голова Негора. Ефрейтор оценил масштаб завала, мой внешний вид и степень усталости, а потом, видимо, плюнув на все, сказал:

— Я тебе пропуск оставлю у дежурного, чтобы комендант пустил в казарму… Давай уже, закругляйся.

Я только тупо кивнул в ответ, продолжая выводить буквы отчета.

Торопиться в академию смысла не было никакого. Рисс сегодня тоже был на практике, говорил, может в ночную оставят, так что оставаться один на один с Гринном и его быками мне совершенно не улыбалось.

Незаметно наступила ночь. Двухэтажное здание третьего участка притихло. Задержанных сегодня не было, камеры пустовали. Моя каморка была на втором этаже, а на первом сидел дежурный. Если поступил вызов, то наряд уехал на служебном фургончике, если нет — ребята отдыхали в специальной комнате рядом с постом. То есть сейчас на весь этаж я был совершенно один.

Так, с бумагами я вроде покончил, завтра будет, что показать Юнкеру. Отзыв с места практики не только от ефрейтора, но и от старшего офицера очень важен — это было частью контроля по итогам курса и даже если я сдаю все предметы на «отлично», но заваливаю практику в участке, королевской стипендии мне не видать, как своих ушей.

Основная сложность была в том, что после приезда районных ефрейтор Негор сделал еще несколько важных пометок. Например, что следы обрываются в той самой комнате, что входных отверстий от пуль в мебели, стенах, полу или потолке обнаружено не было — то есть оружием воспользоваться не смогли или не успели — ну и еще, по мелочам. Это-то и стало причиной моей задержки: протоколы пришлось переписывать наново, с учетом новой информации.

Ладно, теперь надо заняться тем, что я притащил с собой, а именно подробной описью вывезенных из квартиры предметов. Начнем.

Сначала я достал винтовку, точнее, ее приклад. Оружие старое, скорее всего — времен войны с токонцами. Следы механических повреждений, следы черной грязи. Пусть последняя и засохла, но я старался не вымазать руки. Получалось плохо.

Пришла очередь ствола. Повреждено цевье, погнут затворный механизм. Просматривается гильза патрона — винтовка была заряжена, но произошло заклинивание или осечка. На стволе — ламхитанское клеймо, винтовка заграничного производства.

«Что вижу, то и пишу, любую мелочь», — вспомнил я наставления ефрейтора в плане заполнения отчетов. Мое дело не искать важное, а записывать все, что вижу. А что важно или не важно, разберутся сыщики или старшие по званию.

Закончив опись и отложив разломленное напополам оружие в сторону, я принялся пересчитывать патроны, что достал вместе со старой коробкой из тайника под шкафом. Два десятка винтовочных боеприпасов, следы коррозии, следовательно, старые. Возможно, их возраст и стал причиной осечки — все же порох за столько лет мог потерять свои свойства и просто не детонировать. Я даже ветошь описал, в которой винтовка хранилась! И бирки повесил, само собой.

Настала очередь самого странного лота моей «коллекции». Латной перчатки. Нужно ли ее вообще описывать? Как она относится к этому делу? И что скажет господин Юнкер, если в стройную картину произошедшего внезапно ворвется антикварный раритет?

Я еще раз покрутил латную перчатку в руках. Вроде, никакой ценности она не представляет. Просто кусок старого вороненого железа, не более. Вот, даже у основания трещины, правда, никаких следов коррозии, будто кто-то чуть ли не раз в неделю прочищал эти маленькие бороздочки, не давая металлу окислиться слишком сильно. Для верности я послюнявил палец и убрал с основания несколько пятен странной черной жижи. Да, все так и есть. Если сначала я подумал, что перчатка вся была измазана в черном, то сейчас стало понятно, что это ее собственный цвет. А вот именно грязи на ней было не так и много: только на манжете и немного на кончиках пальцев.

В каком-то хулиганском порыве я закатал правый рукав кителя и напялил перчатку на правую руку. Удивительно, но кусок доспеха лег на ладонь, как будто его делали специально под меня. Удобно, ничего не мешает и даже пальцы по длине подходят. Пару раз сжав и разжав кулак, я покрутил перчаткой перед лицом. Идеально подогнанные сочленения, никакого лязга или скрежета, перчатка двигалась как хорошо смазанный механизм.

Жили же когда-то люди! Решали вопросы честной сталью, с мечом или булавой в руках, встречаясь лицом к лицу… И это на самом деле был чей-то доспех, какого-нибудь аристократа или дружинника, который шел за своего сюзерена в бой, полностью уверенный в собственных силах. Я пару раз взмахнул рукой. Вес доспеха распределялся равномерно по всей длине руки, так что движения сковывались не слишком сильно. Эх! Была бы у меня такая вещица там, во время драки с Гринном и его бугаями… Один удар — минус половина зубов! Никакой кастет не нужен!

Увлеченный куском доспеха я и не заметил, в какой момент на первом этаже поднялся шум. Будто что-то уронили.

— Дежурный?! — крикнул я, высунувшись в коридор.

Все же, это была полицейская служба, и если внизу что-то стряслось… Может, привезли очередного дебошира и потребуется моя помощь? Я конечно не чемпион курса по борьбе, но уже почти взрослый мужчина. Наш инструктор по физподготовке постоянно повторял, что у меня отличные для атлета данные и телосложение, и не будь я отличником, мог бы получить королевскую стипендию за спортивные достижения на внутренних соревнованиях. Но лично для меня учиться было проще, чем бесконечно бегать стометровки и таскать огромные гири.

— Дежурный?! — опять крикнул я, вслушиваясь в надежде получить ответ.

Идти вниз крайне не хотелось, все же, я был на ногах с самого утра, а потом — корпел над бумагами, так что сил было не очень много. Но коллегам всегда надо помогать.

Внезапно на первом этаже раздался выстрел — мелкий, глухой. По звуку я определил, что это был табельный револьвер одного из рядовых или дежурного. Вздрогнув от неожиданности, я втянул голову в плечи и уже думал вернуться к себе, но долг говорил мне: если на участок напали или дебошир завладел оружием, я должен быть внизу, помочь сослуживцам.

Вслед за первым выстрелом раздалось еще четыре хлопка, а после все стихло. Никаких криков, никакой ругани, только эти пять коротких свидетельств того, что что-то пошло не так.

Я уже сделал несколько шагов по коридору и медленно, стараясь не шаркать подошвами форменных сапог, двинулся к лестнице на первый этаж. Мое преимущество в том, что нападавшие пока не знают о моем присутствии в участке.

Это налет, несомненно. Пять выстрелов — это очень много. Табельный револьвер имел небольшую, но тупоконечную пулю, основная задача которой была именно остановить ударом преступника, а не прошить его насквозь. За полный барабан — а в полицейских револьверах было именно пять камор под патрон — можно не только остановить, но и убить. Но тогда бы поднялся шум, были бы слышны шаги, ругань, кто-нибудь бы уже с криками вызванивал районное отделение. А вот если налетчики взяли верх, то пойдут они, несомненно, к арсеналу, что располагался в дальнем конце участка на первом этаже. Иначе зачем вообще нападать на такой пункт, как наш?

Но дойти до лестницы я не успел. Внизу послышался какой-то шорох и чисто рефлекторно я вжался в стену коридора, пытаясь слиться с окрашенной в казенный бежевый цвет стеной.

Вот, из-за перил показалась длинная, с темными волосами голова, а следом — такое же длинное, но уже мертвенно-бледное туловище. Я сразу отмел мысль о налетчиках: передо мной была неизвестная тварь, потому что человек не мог передвигаться так, на четвереньках. На передних руках монстра, тонких, непропорционально длинных было по лишнему суставу, а сама тварь передвигалась скорее как паук, который, выискивая жертву, постоянно ощупывает все вокруг себя.

В первые секунды я поймал ступор — нормальная реакция организма. Тварь вот-вот поднимется на лестничный пролет, повернется и увидит меня… Скованный ужасом, я стал медленно пятиться назад, к своему кабинету. В дальнем конце комнаты, за стеллажами, была клетка, в которую мы складывали потенциально опасные предметы. Все колюще-режущее, изъятое оружие, патроны… Ключи от клетки торчали в замке — ефрейтор оставил ее открытой, чтобы я смог сложить находки с места преступления по местам и потом сдал ключи дежурному. Сама клетка была не только решетчатой, но и обшитой изнутри мелкоячеистой сеткой, так сказать, для усложнения доступа внутрь или изнутри… Только бы добраться…

Как назло я зацепился каблуком за неровность пола и громко шаркнул по бетону ногой. В этот же момент тварь застыла, будто прислушивалась, а потом в несколько резких прыжков достигла лестничного пролета и развернулась ко мне лицом. Теперь от страшной гибели меня отделяли восемь ступенек и полтора десятка шагов по коридору. С учетом длины конечностей неведомого — дел на пару секунд.

Я сумел лучше рассмотреть тварь. Вместо лица у нее был пустой, безглазый череп, отдаленно напоминавший человеческий. Вместо носа — две тонкие щели, через которые монстр втягивал в себя воздух, будто принюхиваясь. Пасть твари имела вытянутую челюсть, прямо сейчас приоткрытую, из которой вываливался черный, длинный язык. Она, будто змея, ощупывала языком воздух и предметы вокруг, пытаясь сориентироваться. Секунда, другая, и вот чудовище четко взяло направление прямо на меня, беззвучно распахнув пасть настолько широко, что язык коснулся ступенек.

«Готовится к прыжку», — подумал я.

Но монстр сумел удивить меня еще сильнее, хотя куда уж больше. Вместо того, чтобы броситься прямо ко мне, чудище подпрыгнуло и прилепилось к потолку, прижавшись к нему всем телом. Оно было очень тонким, почти плоским, не толще руки взрослого человека. Выделялись только ребра — они были чуть шире, но не больше, чем у десятилетнего ребенка.

Вот, перебирая своими паучьими руками и ногами, оно устремилось ко мне, иногда перепрыгивая на стены.

В этот момент мой инструктор по физической подготовке мог бы мной гордиться. Я буквально в один невероятный прыжок достиг двери собственного «кабинета» — а это больше десяти метров, клянусь! — и захлопнул перед собой хлипкую деревянную дверь, как раз в тот момент, когда тварь прыгнула на противоположную стену, готовая броситься мне на лицо.

Что тут вообще происходит?!

Я стал лихорадочно соображать, что мне делать дальше. Зачем-то схватился за разломанную винтовку, но быстро понял, что толку от нее никакого, а потом додумался уронить один из стеллажей на дверной проем.

Сама дверь открывается изнутри наружу, ничего необычного, но не думаю, что это чудовище умеет пользоваться дверными ручками…

Со стороны коридора было подозрительно тихо. Стараясь справиться с частым, будто бы я пробежал стометровку, дыханием, и одновременно пятясь от двери, я стал думать, что делать дальше. Я сам себя загнал в ловушку. Из кабинета путь один — в глухую клетку, но если этот монстр сумеет проломить стальные решетки…

Мне вспомнился пролом в стене в квартире пропавшего господина Аяна. Узкая вентиляционная шахта за ней. Еще там, в квартире, я подумал, что туда максимум пролезет только ребенок лет до десяти, слишком мало отверстие… Но теперь, видя это чудовище, я понимал, что именно сломало бетонную стену, раскрошив ее в пыль.

Но вместо мощных ударов из коридора послышался тонкий скрежет. Будто кто-то длинными, острыми когтями ощупывает дверь и стену рядом, пытаясь найти слабые места, точки, на которые стоит надавить. Вот, звук от потолка пошел вниз, по двери, поравнялся с замком…

Борясь с животным ужасом, я увидел, как дверная ручка медленно опускается. Сначала неуверенно, а потом все ниже и ниже — оно умеет открывать двери?! Вот, ручка дернулась раз, другой, после чего дверь медленно распахнулась. Стараясь подавить панику, я начал всматриваться в пространство за стеллажом, который перегородил две трети прохода. Пусто, в коридоре никого не было.

Все еще стараясь не издавать лишних звуков, я сделал пару шагов к двери. Может оно ушло? Решило, что я не стою того?

В тот момент, когда до проема оставалось шагов пять, с потолка коридора свесилась мерзкая безглазая морда. Монстр несколько раз втянул воздух тонкими ноздрями, ощупал языком преграждающий путь стеллаж и стал медленно спускаться, к тому месту, где в моей баррикаде остался широкий треугольный проход.

За несколько секунд, что тварь двигалась по стене вниз, упираясь своими лапами в дверной косяк, я смог разглядеть ее тощее пузо, на котором было пять сочащихся черным точек. Следы от выстрелов? А эта черная дрянь — кровь этого существа?

Вспоминая, что квартира господина Аяна была буквально залита сверху донизу этой субстанцией, я осознал, что у меня нет ни единого шанса. И винтовка, что не сделала и выстрела, тут бы хозяину квартиры не помогла. Не поможет она и мне.

Пока тварь нащупывала проход под стеллажом, у меня было несколько секунд. Не обращая внимания на создаваемый шум, я бросился в другой конец каморки, за стеллажи, где во всю ширину стены этого импровизированного архива участка была вмурована клетка для опасных предметов. Дрожащими руками вырвав ключ из замочной скважины, я влетел внутрь, схватился за решетку, опять вставил в замок ключ и сделал несколько оборотов, надежно запирая себя внутри.

В процессе я чуть не выронил ключ — на мне все еще была латная перчатка, снять которую я сейчас даже и не думал.

Проверив, что замок надежно защелкнулся, я вжался в стену, молясь всем богам — и старым и новым, чтобы монстр не смог проникнуть внутрь.

Существо было уже внутри — обнюхивало брошенные мной обломки винтовки, мешок, в котором я привез вещдоки, обползло стол, мерзко цокая длинными когтями на своих паучьих руках и ногах.

Оно пришло на запах, очевидно. Кем бы ни был господин Аян и его гость, они знатно потрепали эту тварь, но потом она решила вернуться. Зачем? И почему она последовала сюда, в участок? Дождалась темноты и напала сначала на дежурного и рядовых, а теперь поднялась наверх, будто ей было важно найти здесь что-то?

Не найдя необходимого в вещах на столе, тварь покрутилась на своих четырех лапах, втягивая воздух. Выискивая, куда же я делся. Вот, она двинулась с места, но уже не поднимаясь на потолок — ползла по полу, далеко вперед вынося свои руки, в сторону клетки, где сидел я. Она чуяла мой запах, слышала дыхание, не могла не слышать.

Вот, тварь стала ощупывать дверь клетки, пробовать когтем прутья и размер ячеек, снова ища путь внутрь. Не имея возможности больше бороться с эмоциями, я тихо заскулил от ужаса. Я был готов драться в кровь с сокурсниками, бороться с бандитами и попасть в перестрелку — нас к этому готовили, я к этому стремился всю свою юность. Но вот встреча с подобным была за гранью моих возможностей и способностей.

Мой скулеж добавил твари уверенности. Плотоядно облизнувшись, она стала с удвоенным рвением ощупывать клетку, а когда ей это надоело, просто просунула внутрь когти и стала рвать сетку, которой изнутри были завешены прутья.

— Убирайся! Убирайся отсюда! — заорал я как умалишенный, наблюдая, как тварь рвет в клочки мое последнее укрытие.

Может, тут есть какой-нибудь нож или топор? Должен быть!

Стараясь не потерять из виду дверь, которую сейчас методично рвала на части тварь, я стал шарить по нескольким коробкам, что стояли на стеллажах. Тут хранились только вещдоки текущих дел. Все «отработанное» спускалось в подвальный архив или вообще передавалось главному районному отделению, так что единственное, что я сумел найти — небольшой молоточек для мяса, которым около месяца назад женщина насмерть забила своего сожителя.

Сжав в руках ненадежное оружие я, вжимаясь в стену, наблюдал, как тварь расширяет себе проход. Рывок, еще один. Когти, острые как бритва, разрывают железо. С трудом, но все же разрывают. Твари было некуда торопиться. Я видел ее хищный оскал, как возбужденно ходят туда-сюда щели ноздрей на бледном безглазом черепе, как она после каждого подхода проверяет, достаточно ли расширился проход.

Вот, после очередного рывка в образовавшуюся щель пролезла не только длинная рука, но и тощее плечо твари. Победно оскалившись, монстр в последний раз ударил по сетке и прутьям когтями — теперь дыра достаточно широка, чтобы влезть внутрь целиком — и, просунув внутрь лапу с головой, потянулся в мою сторону.

Человек всегда борется до последнего, как бы иррационально это не было. Только что я видел, как это существо когтями рвет железо — это, кстати, объясняло, что случилось с винтовкой — а теперь я планировал отбиться от него с помощью молоточка для мяса. Но другого оружия у меня не было. А не найди я молоточек — дрался бы голыми руками.

Паника и ужас отступили, на их место пришел адреналин.

Пытаясь не попасться на острые пики когтей, я стал бить чудище по руке, метя увесистым кухонным инструментом по суставам, коих у твари было вдвое больше положенного. Получалось неплохо: держал я молоточек в правой руке, на которой была перчатка, так что к массе оружия добавлялся еще и вес доспеха.

Я успел нанести с десяток ударов, прежде чем тварь извернулась и насадила мое левое плечо на один из своих острых когтей, а я, выронив свое ненадежное оружие из рук, взвыл от боли.

— Мразь! Отцепись! Опусти! — орал я, продолжая бить уже пустыми руками воздух, но коготь продвинулся только глубже, разрывая мясо и связки на своем пути.

Вот, облизнувшись, тварь потянулась вперед, подтягиваясь к добыче всем телом.

В последнем отчаянном порыве я схватился за холодную, склизкую лапу монстра руками и попытался «сняться» с когтя, как если бы меня проткнуло копьем или арматурой. Внезапно перчатка на моей правой руке нагрелась, а плоть чудища, что оказалась под стальными пальцами — задымилась. Монстр впервые издал звук — протяжно взвыл — а я же, стараясь закрепить успех, только сильнее вцепился правой рукой в его конечность.

Вот, жар стал почти нестерпимым — я чувствовал, как волны тепла исходят от перчатки и бьют прямо в лицо — но рука внутри доспеха оставалась абсолютно холодной. Запахло мерзкой жженой тухлятиной — совсем как в квартире господина Аяна, после чего я сумел рывком сломать руку чудовища, оторвав ее по первый локтевой сустав. Коготь с мерзким хлюпаньем вышел из рваной раны, на китель с удвоенной силой хлынула кровь.

Монстр еще раз взвыл и попытался броситься на меня, оплести шею своим длинным мерзким языком, вцепиться клыками в горло. Понимая свое преимущество, я сделал единственно верный шаг — отбросил в сторону оторванную конечность и бросился монстру навстречу, опустить перчатку раскрытой ладонью на безглазое лицо. Опять завоняло тухлым. Тварь взвизгнула — будто я пнул огромную собаку — и бросилась к двери в кабинет, в коридор, прочь от опасного человека.

Проводив монстра взглядом, я обессиленно посмотрел на пол. Когтистая рука стала растворяться, превращаясь в липкую черную жижу, а о реальности произошедшего свидетельствовала только разорванная в клочья сетка и решетки клетки для вещдоков. Но чем бы оно ни было, оно было хитро, оно умело открывать двери. Так что оторвав остатки рукава кителя, я кое-как перетянул кровоточащую рану на плече, подвинул к пролому в клетке один из пустых стеллажей, а сам устроился в углу, прижимая к груди правую руку со странной латной перчаткой на ней. Если оно, эта тварь, вернется, я буду готов.

Во всяком случае, так я думал, пока нервное напряжение и кровопотеря не отправили меня в глубокий обморок.

Запись № 6

1287 год новой эры, четвертый месяц Шумун, 25 число, 04 часа 12 минут, Королевство Сонша, город Агион, третий полицейский участок северо-западного округа

— Твою мать! Что здесь стряслось?! Вызывайте Юнкера! Срочно! Мне плевать, что ночь! И звоните в районное! Немедленно!

Голос был смутно знакомым. Голос ефрейтора.

— Боги, боги, боги… Что тут… Курсант! Кейн!

Загремела решетка, послышалась какая-то возня.

— Твою же! Стеллаж! Эй, ребята! Сюда, срочно! Он вроде дышит еще!

Я разлепил тяжелые веки и увидел, как ефрейтор и несколько рядовых пытаются отодвинуть железный стеллаж, что я из последних сил уронил на дверь в клетку. Замок они уже открыли — ключ я так и оставил торчать в скважине изнутри, некогда было возиться.

Наконец-то мои сослуживцы прорвались внутрь, и ефрейтор упал на колени рядом со мной, прямо в лужу уже ставшей запекаться, но от этого еще более мерзкой, липкой крови. Усы, которые Негор постоянно подкручивал и укладывал, сейчас были смешно перекошены: левый смотрел как обычно вверх, а вот правый ушел куда-то в сторону.

— Малой! Смотри сюда, видишь? Он в сознании! Срочно, в скорую звоните! Колотая рана, большая потеря крови! Да плевать на Юнкера, врачей сюда, пацан синий уже!

Выдав порцию указаний вперемешку с крепким портовым матом, ефрейтор Негор стал осматривать мое плечо.

— Так, так… Молодец парень, перетянул, хорошо… Чем это тебя так… Не дергайся, кровь уже запеклась, запечатала рану, будешь шевелиться, рана опять откроется. Все хорошо, врачи уже едут. Ты не отключайся главное, нельзя, слышишь?

Я вяло кивнул в ответ, но вот выполнить указания Негора не получилось: через пятнадцать минут, когда за окном послышался рев моторов и по участку затопали сапоги бригады скорой, я стал проваливаться в небытие. Последнее, что помню — отпихиваю от себя под стеллаж перчатку, которая слезла с руки как-то сама, пока я был без сознания.

Пришел в себя я уже в военном госпитале. Высокие беленые потолки, большая палата, которую, как оказалось, я занимал один. Плечо было туго перемотано, а под повязку уходила какая-то трубка. Впрочем, уже в другом месте она торчала наружу и была выведена к специальному судну.

— Что, боец, интересно? — послышался молодой, звонкий голос.

Подняв глаза, я посмотрел на врача. На самом деле молодой — лет тридцать, в накрахмаленном халате, тонкая, дорогая оправа очков…

Я еще раз окинул взглядом медика, посмотрел на потолок, оценил чистоту стен…

— Извините… — прохрипел я, пытаясь ворочать сухим и распухшим во рту языком, — а я где?

— В больнице, где же еще, — ответил улыбаясь доктор, но взгляд у него был холодный и сосредоточенный, — так, посмотри на свет… Руку чувствуешь? Пошевели пальцами. Отлично, нервы не повреждены. Так, ну пара недель и будешь почти как новенький… Сейчас сестра придет, промоет рану и даст лекарства.

Врач даже слова мне вставить не дал — все говорил сам, а как только вышел за дверь, так крутанулся на каблуках и устремился куда-то по коридору. На его место пришла молоденькая медсестра, которая была больше похожа на актрису или аристократку, чем на младшую медицинскую работницу. Девушка аккуратно подключила трубку к банке с каким-то раствором, опустила вторую трубку в судно и скомандовала:

— Так, курсант, не двигайся особо.

— А что это вообще? И можно воды?

Сестра кивнула и начала с последнего — поднесла мне небольшой граненый стаканчик, грамм на сто, не больше, до краев заполненный желанной жидкостью без вкуса и запаха.

Ха! Видимо, составители учебников никогда не просыпались после кровопотери. Клянусь, эта вода была самым вкусным, что я пробовал за последний год! Едва не подавившись, я осушил стаканчик в два глотка и моментально потребовал добавки.

— Сразу много нельзя, — ответила мне медсестра. — Так, а теперь не дергайся, будем рану промывать.

Как я узнал позже, мне установили проточный дренаж. Рана моя была грязная, и первым делом после того, как врачи скорой убедились в том, что я не откину копыта у них на носилках, меня стали лечить от возможных осложнений ранения. Так что впереди у меня было еще много манипуляций с плечом.

Я поднял глаза на медсестру, которая возилась с трубкой и раствором. Какой же красивой она была! Немногим старше меня, может, на пару лет — что в молодости уже звучит как приговор — но эти блестящие глаза, чуть пухлые, алые губы, гладкая белоснежная кожа и русые волосы… Или это все странная реакция организма, который был на краю смерти? Моментально вспомнились фронтовые истории о солдатах, которые безнадежно влюблялись в медсестер, что их выхаживали. Беспричинно и слепо. Может, я тоже попадаю в эту ловушку?

Но все хорошее заканчивается, закончились и мои процедуры. Медсестра дала мне каких-то таблеток, сделала укол в плечо, после чего выпорхнула из палаты.

Провожая взглядом тонкую фигуру, я еще раз вздохнул. Жизнь в казарме накладывала свои ограничения. Ни о каких девчонках не могло быть и речи — все время отжирала учеба, а со второго курса еще и практика. Разваливались даже старые отношения, которые кто-то успевал завести в школе, а денег со стипендии едва-едва хватало на легкие перекусы… Даже в кино не сводить, цветов не купить, не говоря о прогулке по набережной с ее лоточниками и летними кафе…

Погруженный в невеселые размышления о тяжкой курсантской доле, я опять отключился.

Впрочем, долго проспать мне не дали. В палату понабилось народу, среди которых были мои начальники — старший офицер Юнкер и ефрейтор Негор. Но эти двое были наименьшей проблемой. Прямо в ногах моей койки стояли еще несколько человек. Двое из них — в форменных серебристо-серых кителях, от одного вида которых у меня перехватило дыхание. Погоны я разглядел плохо, но как минимум передо мной стояли исправник королевской сыскной службы с помощником. Определил я это не только по цвету кителей, но и по кинжалу со щитом на погонах исправника — знак королевского сыска.

Я уже было рванулся козырнуть, но вовремя вспомнил, что у меня из плеча трубки-то торчат, а сильно двигаться мне запретили… Но то, как дернулась моя правая рука от взгляда исправника — мужчины лет пятидесяти — не укрылось. Довольно хмыкнув, высокопоставленный сыщик заговорил:

— Курсант Кейн, вольно. Мы здесь с моим помощником, чтобы провести опрос на тему случившегося в вашем участке.

Слова исправника всколыхнули воспоминания. Когда я только очнулся, я старался не думать о случившемся, а позже как-то зацепился взглядом за красивую медсестру, а там мои мысли пошли по совершенно иному, понятному маршруту… Сейчас же мое сознание буквально столкнули в эту яму под названием «память».

— Что угодно знать его высокоблагородию? — спросил я.

— Отвечай на вопросы, курсант! — взбеленился Юнкер, который на фоне этих двух глыбин выглядел мелко и невзрачно.

Исправник только бросил на начальника участка короткий взгляд и тот заткнулся, будто нарвался на невидимую стену.

— Что именно помнишь о нападении на участок, курсант? — спросил помощник высокого чиновника.

Я замялся. Если скажу правду — навсегда запрут в дурке. Если буду врать — это разойдется с фактами, коих было преогромное количество. Что же мне делать? Одновременно врать и включать дурачка. И надеяться, что пронесет.

— Не смею помнить, ваше высокоблагородие, — медленно ответил я. — Все как в тумане. Помню, была какая-то стрельба, потом меня ударили чем-то в плечо, я побежал в кабинет, начал баррикадироваться… А дальше… Извините, не помню.

Все то время, что я бессвязно лепетал, будто был неразумным юнцом, коим и являлся в глазах высокого начальства — такой-то чин! — я молился о том, чтобы эта неловкая ложь прокатила, и все можно было бы свалить на травматическую потерю памяти.

— Понятненько… — протянул высший полицейский чин. — И что же, не скажете, почему дверь к вам в камеру ломали, да не выломали до конца?

— Не смею знать, ваше высокоблагородие. Я же крови много потерял… Помню, что в угол забился, да там и отключился… Вы не подумайте, я не трус, но ведь мне же табельное еще не положено, а что я могу один… — начал оправдываться я.

— Понятненько, понятненько… Значит, эта ваша окончательная версия? Ничего добавить не хотите, курсант Кейн?

— Никак нет, ваше высокоблагородие, — моментально ответил я.

Все это время секретарь, да и мои непосредственные начальники в лице ефрейтора и старшего офицера как-то нехорошо на меня пялились. Будто ожидали какого-то откровения, которое я им не дал.

Был еще ряд ничего не значащих вопросов, буквально на минуту, после чего исправник вместе с сопровождающими — в палате оказалось еще с пяток человек, которых я за блеском погон и сиянием мундиров высочайшего руководства даже не заметил — удалились в коридор, оставив меня один на один с невеселыми думами. Впрочем, уже из коридора я смог рассылать обрывки беседы:

— И вы посадили курсанта делать опись?! Вы хоть… там же ни одного замера верного! Вы о чем… — некоторые слова обрывались, съедаемые дистанцией, но кое-что разобрать все же удавалось, — да я вас обоих сгною… что значит районное, что значит бытовуха? Бытовуха, это когда тело есть, хоть одно! А у вас двое пропавших без вести и еще … трупов…

Голоса постепенно удалялись и я понял, что разнос моего начальства, да и районного тоже, длился уже не первый час. Видимо, господин исправник решил лично посетить госпиталь и убедиться, что выжил на самом деле один-единственный курсант, который в ту ночь вообще в участке не должен был находиться.

Я прикрыл глаза и откинулся на подушки. Твою-то… Что вообще произошло? Борясь с подкатывающей тошнотой, я стал вспоминать страшную ночь. Тварь с длинными руками и ногами, с лишними суставами, что нарушая все законы физики, ползала по потолку и стенам, скрежет длинных когтей по металлу, вонь обгоревшей плоти, когда я схватился перчаткой за лапу монстра…

Перчатка.

Этот странный кусок доспеха спас мне жизнь, но объяснить, что именно произошло в клетке, я не смогу, даже если мне к голове приставят ствол. Почему тварь так отреагировала на прикосновение? Я же видел, ее табельный револьвер не берет, а тут какое-то железо. Или перчатка была непростая? Может, ядом смазанная, специальным, противомонстрячим? Ага, уже. Тварь пришла на запах, я видел, как она вынюхивала мой кабинет, вынюхивала меня самого… Почему, от чего? И что забыла в той квартире перчатка? Такая вещица точно не могла принадлежать простому работяге, господину Аяну, нет. Ее принес с собой тот, второй, у которого был десятый размер обуви. Вот только даже хозяин такой удивительной вещи, от которой чудовища буквально начинают выть, не сумел справиться с этим длинноруким ужасом.

Внезапно до меня дошло, что ничего не кончилось. Тварь была просто ранена, а учитывая сколько ее черной крови мы нашли в квартире господина Наусса, то восстановление для нее — процесс очень быстрый. Я же просто вырвал ей лапу, которая превратилась в лужу черной жижи.

Сколько прошло от условного дебоша на квартире до нападения на участок? Две ночи? То есть за неполные трое суток этот монстр смог достаточно заживить свои раны, чтобы притащиться к нам в участок, поубивать дежурного и рядовых и чуть не отправить к праотцам и меня. Пришел на запах собственной крови? Или эта тварь искала что-то конкретное?

Если первое, то я в полной заднице. Я был вымазан этой черной жижей с головы до ног — из оторванной лапы нормально так брызнуло на меня — так что…

Мои тревоги чуть успокоились, когда я сумел выведать у медсестры, где же нахожусь. Это был не просто военный госпиталь — королевский госпиталь для тяжелораненых на службе, высоких чинов и дворян. Тут лечили или героев, или знатных, или тех, кто заглянул в глаза смерти. Очевидно, я относился к последним.

Кроме лучших врачей и хирургов, что должны быстро залатать мое плечо, меня обрадовало еще и местоположение сего элитного заведения — в северном районе города, аккурат за территорией столичного дворцового комплекса. Тварь за одну ночь добралась до участка от дома Наусса — там пешком идти было минут десять-пятнадцать. Значит, пробиралась подвалами, колодцами, возможно, крышами… Сейчас же я был в добрых трех километрах по прямой, а еще меня от участка отделяла достаточно широкая река Чиа и, собственно, дворцовый комплекс. Думаю, тут я в безопасности.

Последующие дни прошли относительно спокойно. Как и сказал доктор при первом осмотре, залатали меня за две с половиной недели. Дренаж убрали уже через три дня, рану окончательно зашили, виртуозно сведя края — все же работали тут профессионалы — а сам лечащий врач не переставал удивляться тому, как быстро заживает мое ранение.

— Удивительные результаты, молодой человек! Поднимите руку! Да, вот так! Отлично! Знаете, вот преимущество молодого тренированного организма. У тридцатилетнего на заживление ушло бы вдвое больше времени, да и подвижность плеча была бы под вопросом… Вы же отличный пациент!

Выслушивая похвалы лечащего врача, я только молча кивал. Я уже понял, что тут, в королевском госпитале, лучше рот вообще лишний раз не открывать, особенно мне.

Еще несколько раз приходили из королевского сыска, уже с официальными допросами. Но я насмерть стоял на своей версии с потерей памяти: вышел в коридор, получил удар чем-то в плечо, забежал в кабинет, забаррикадировался, больше ничего не помню… Так что в итоге от меня отстали, но, я думаю, лишь на время, и все это повторится когда меня выпишут.

Уже на вторую неделю мне разрешили подняться с постели и самому пройти к умывальнику. То, что я увидел, меня озадачило. Впрочем, это давало массу ответов на интересующие меня вопросы. Например, почему медсестры так на меня пялятся, когда видят в первый раз.

Я уже говорил, что мне семнадцать. И выгляжу я на семнадцать, может, на восемнадцать лет. Точнее, выглядел. У меня всегда были вполне обычные черты лица, с примесью северной крови — норма для наших времен — темно-каштановые волосы, карие глаза. Стригли нас в академии коротко, по уставу… Вот с прической проблемы и возникли. Первое, что мне бросилось в глаза — седина, которая появилась на висках, особенно много — на правом. Как мне потом сказала одна из санитарок, она такое видела только по молодости, когда наши ребята возвращались из миротворческих миссий, проводимых в горах Клерии. Но там бойцы проходили через ад партизанской войны с горцами, а я же обзавелся сединой за одну ночь.

Второе — у меня изменился взгляд.

Неосознанно, но я вслушивался во все, что происходило в госпитале. Пытался найти тот самый, опасный звук скребущего по дереву или бетону когтя. Звук, который две недели слышал из-за стены пропавший господин Наусс, звук, с которым я имел сомнительное удовольствие познакомиться, стоя перед дверью архивного помещения, что служило мне кабинетом. Это отразилось и на моем взгляде — теперь он стал бегающим, цепким, будто бы я постоянно ждал нападения.

Нет, волевым усилием я мог расслабиться, но потом становилось только хуже. Тревога накапливалась и чтобы успокоиться, мне нужно было обойти всю палату, выглянуть в окно, в коридор, постоять с минуту у каждой вентиляционной отдушины, коих в палате было целых три. Я должен был убедиться в том, что за то время, пока я пребывал в праздности, рядом не появился тот самый, опасный скрежет когтей.

Но все рано или поздно заканчивается. Наконец-то мне выдали комплект курсантской формы — вроде и моего размера, но она оказалась мне велика — посадили в служебный автомобиль и повезли в кампус. За рулем сидел неизвестный мне младший офицер, скорее всего недавний выпускник того же учебного заведения, за которым сейчас числился я сам.

— Так, курсант Кейн, вот распоряжения, — сказал водитель, перекинув руку через передний диван и протягивая мне конверт, — а также документы для секретариата, больничный лист и освобождение от практики…

— Как освобождение?! — чуть не крикнул я.

— Тише ты! Тише, что случилось? Тебя же ранили на службе! Какая тебе еще практика? — удивился офицер.

— Но я же это… — начал было я, но быстро осекся.

По взгляду молодого мужчины я понял, что мои проблемы его мало волнуют. Он просто извозчик и его задача — довести мое тело с маленьким портфелем, где лежали банные принадлежности и казенное белье, до кампуса академии. А дальше каждый сам за себя.

Коротко козырнув старшему по званию, я спрятал бумаги во внутренний карман курсантского кителя, дернул дверную ручку и вывалился на тротуар. Только захлопнул дверь, черная машина с надписью «служебная» на борту тронулась с места и скрылась за ближайшим поворотом.

Первым делом я направился в секретариат курса, сдать документы и больничный. Наш куратор, господин Наиль, что вышел в отставку в чине надзирателя, а теперь трудился на полицейском факультете, принял меня вполне радушно.

— Маловер Кейн! Тебя-то я и жду, еще вчера из госпиталя звонили! Ну как ты, герой?

— Да не герой вроде… — смущенно буркнул я в ответ.

— Выжить в такой ситуации — уже героизм! — наставительно поднял палец куратор. — Давай свои бумажки, сейчас оформим. Ну, ты же понимаешь, что физподготовка уже до конца года тебе не светит? Только по осени если…

— Понимаю… Слушайте, господин Наиль, мне бы это… Мне сказали, что я теперь от практики освобожден…

— Конечно, освобожден! Какая практика после ранения?

— Но ведь господин Наиль, — продолжил я, — а как же королевская стипендия? Я же на нее два года шел…

Как только я упомянул стипендию, куратор сразу же помрачнел. Он не мог не знать, что я отличник, хорошо это помнил. Забыл о правилах, утвержденных канцелярией?

— И что? Тебя же ранили, Кейн, какая практика…

— Господин Наиль, поймите. Отца у меня нет, ушел, когда я еще грудной был, мать уехала на заработки. Если я после второго курса не получу стипендию Его Величества, то… Вы же сами знаете, после второго курса ее редко кому выделяют. А без документов о полной практике, с учетом больничных листов, я даже податься на нее не смогу…

Тут я был абсолютно прав. Процедура подачи на повышенную стипендию была четко прописана. Выписки из служебных табелей о прохождении практики, рекомендательные письма, две характеристики — с места учебы от куратора курса и с места несения службы от непосредственного руководителя или начальника участка, лист-выписка с отметками… Если меня снимут с практики, то как минимум полный табель я подать не смогу, а значит — плакали мои планы на жизнь.

— Господин Наиль, не губите… — добавил я в голос жалобных ноток.

Не знаю, что подействовало больше — мой недостойный офицера скулеж или моя готовность после ранения вернуться на место службы, а может свою роль сыграли мои теперь уже седые виски, но куратор дрогнул.

— Где проходишь практику? В северо-западном? У кого? У Юнкера? Слышал о нем, слышал. Позвоню, поговорю. Но ничего не обещаю! И лист-отказ подписать придется! Так что если сляжешь — отчислю!

Я благодарно закивал и согласился на все условия. Мне нужен этот проклятый табель, кровь из носа нужен. После уже решили текущие вопросы по бумагам. Оказалось, мне на ближайший месяц выделяют усиленный паек — как для раненого. Отличная новость, потому что на больничных харчах, без привычной «подкормки», которую мы тягали за свои гроши из ближайших магазинов и лавочек, было совсем уж голодно. Лучшее свидетельство — висящая на мне, как на вешалке, форма. За время в госпитале я скинул минимум четыре кило, что было просто недопустимо.

В этот день на занятия я уже не пошел — сразу двинул в казарму. После обеда встретился с Риссом, узнал последние новости. Впрочем, тут скорее сам Вартан устроил мне допрос, при этом не затыкаясь ни на секунду. Как у него это выходило — ума не приложу!

— Э, брат, да ты теперь почти боевой офицер! Первое ранение на службе уже на втором курсе! — с небольшой завистью в голосе выдал друг, но быстро понял, что сморозил глупость.

Достаточно было посмотреть на мои заострившиеся скулы и седину в волосах, чтобы понять, что завидовать тут было нечему.

— Тут ламхитанцы приехали, пока ты валялся. Такое устроили! Не поверишь! Самое лучшее — курс тактической подготовки! Теория, но кто преподает, никогда не догадаешься! Одна из де Гранжей, тех самых! Ну ты сам поймешь, когда ее увидишь! Я, если честно, первую лекцию даже записать толком не мог, как и весь поток, только сидел, да смотрел…

— На что ты там уже смотрел? — не выдержал я.

— А ты как думаешь? — гоготнул Вартан. — Там, не поверишь, но прямо…

Друг сделал круговые движения руками, показывая на себе прелести приезжего преподавателя.

— И молодая совсем! Лет двадцать на вид! Причем из боевых храмовников!

— Из кого? Из военного крыла Ламхитана? — удивился я. — Храмовники вообще существуют еще?

— О, это уже считается отсталой традицией для староверов, косы эти заплетать или волосы красить, но де Гранж, не поверишь, почти вся голова в красном уже! Это же сколько боевых выездов у нее было? Сколько экзаменов? Ты вообще представляешь, что должен вытворить храмовник, чтобы ему всю башку в красный закатали? — удивлялся Вартан.

Я только отрицательно покачал головой. Нет, не представлял, и на самом деле, меня это слабо интересовало. Уже выйдя от куратора курса я понял, что натворил. Может, стоило разменять два года жизни на безопасность? Тварь уже точно потеряла мой след, а я, молодой жадный дурак, опять суюсь в ту же задницу, из которой меня вытаскивали врачи на носилках. Я же упросил куратора Наиля вернуть меня в тот самый участок, где меня чуть не прикончило безликое чудище! А если тварь все еще там, где-то рядом, ждет возвращение добычи, что от нее ускользнула?

Эта мысль пришла ко мне внезапно и захватила мое внимание целиком. Я перестал слушать россказни Вартана о том, как покачиваются бедра храмовницы, когда она проходит мимо доски и сколько штанов при этом рвется на всем потоке в районе промежности. Я вообще будто нырнул под воду, оставшись один на один с ожидающим меня впереди ужасом. Так на автопилоте и прошел остаток дня.

Уже когда была дана команда отбой и весь поток улегся по койкам, я принял решение: теперь я не буду ждать прихода твари. Я сам ее найду, надо — выслежу. Если ее можно ранить, а у меня это получилось с помощью той странной перчатки, то ее можно и убить. Хотя бы попытаться. Я еще не слышал, чтобы что-то живое могло пережить взрыв баллона с газом или бензиновое пламя. Вариантов было много.

Сейчас главное не запороться по учебе, но Вартан уже успел проболтаться, что, скорее всего, почти все предметы мне поставят просто так, за героизм, как выжившему в бойне. Так что как только я вернусь на практику в участок, надо будет начать поиски.

Я выхожу на охоту.

Запись № 7

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 16 число, 08 часов 01 минута, Королевство Сонша, город Агион, казармы полицейского факультета

Сегодня был последний день перед возвращением на практику. До конца учебного года оставалось меньше месяца. Потом экзамены и два месяца лета, которые обычные студенты могут посвятить отдыху, а курсанты полицейского и военного факультетов — практике по месту несения службы. Спесивые вояки уедут в дальние гарнизоны и военные части, мы же, полицейские, останемся пока в столице — вакантных мест для практикантов в Агионе хватало с лихвой.

Вартан уговорил меня после основных занятий сходить с ним на лекцию по тактике — хотя этот курс был больше для военных, чем для полицейских. Так сказать, поглазеть на красоты далекого Ламхитана.

Я достаточно быстро согласился. Лежать пластом мне надоело, слоняться остаток дня без дела тоже было невесело, так может хоть что-то полезное услышу.

В огромный актовый зал, где обычно проводились общие собрания для факультета, уже набилось немало народу, но один из сокурсников, с которым хорошо общался Вартан, придержал для нас пару мест в третьем ряду. Как сказал мой друг — чтобы было приятнее постигать эту непростую ламхитанскую науку.

Вот, на высокую сцену вышла Алиша де Гранж — тот самый преподаватель, о котором все твердил Вартан. В целом, мой друг не соврал: она была неприлично молода для статуса учителя, крайне хорошо сложена и еще в глаза сразу бросались волосы. Они у нее были ярко-рубиновыми, почти кровавого цвета.

— Я же говорил — храмовница! — ткнул меня локтем в ребра Вартан.

— Да верил я тебе, верил, — прошипел я в ответ.

Ламхитанская аристократка дождалась, пока зал окончательно стихнет, а потом начала свою лекцию:

— Рада снова видеть всех вас на моих занятиях, господа курсанты, — де Гранж демонстративно кивнула с теплой улыбкой той части зала, где сидели военные, полностью проигнорировав курсантов полицейского факультета, — сегодня я продолжу свой рассказ о курсе тактической подготовки, что используется в подразделениях Ламхитана и конкретно в отрядах, подконтрольных моему отцу.

Девушка прошлась по сцене, будто специально позволяя рассмотреть себя со всех сторон. От такого дефиле Вартан тяжело засопел, меня же волновало только то, что в зале стремительно заканчивался воздух. Становилось жарко и некомфортно, а лекция только-только началась.

— Сегодня я бы хотела рассказать…

Я перестал слушать лектора ровно в тот момент, когда осознал, что на меня периодически бросают косые взгляды. Много, очень много косых взглядов. Причем делали это не только армейцы, но даже мои сокурсники.

— Не обращай внимания, — прошептал Вартан, — эти идиоты просто наслушались всякого…

— Чего наслушались? — прошептал я в ответ.

— Что ты… — мой друг замялся.

— Говори уже! Меня половина зала взглядом сверлит!

Вартан огляделся, а после продолжил, низко наклонившись к самому моему уху, чтобы никто не подслушал.

— Они считают, что ты что-то типа дезертира. Пока сослуживцы отбивались от налетчиков, ты, значит, по углам прятался…

От слов Вартана у меня вспыхнули щеки. В этот момент я поймал взгляд Гринна, который сидел сзади, через три ряда, подозрительно близко к одному из учащихся армейского факультета, и понял, что староста приложил к этим разговорам немало усилий. Нет, он был слишком туп, чтобы начать распускать подобные слухи, но стоило только кому-нибудь ляпнуть, как эта веснушчатая мразота моментально подхватила и разнесла по всему факультету… Да что там, по всей академии! Не удивлюсь, если о трусливом курсанте-легавом слышали уже даже в гражданских корпусах. А находились они аж на другом конце нашего кампуса.

Пока я сверлил взглядом Гринна, староста сделал еще одну мерзость. Изобразил, будто бы он напуган и вжимается в кресло, а потом сложил руки вместе, типа умоляет кого-то о пощаде. После лицо выродка мгновенно стало серьезным, и он демонстративно ткнул пальцем в меня. По залу пошли смешки.

Я вскочил со своего места, порываясь броситься на рыжую гниду, которая потешалась над тем, о чем не имела ни малейшего представления. Синхронно со мной поднялся и Гринн вместе с двумя своими подручными, стали ерзать на своих местах еще несколько будущих полицейских и армейских офицеров.

— Молодые люди, вы хотите выйти и что-то обсудить? — насмешливо спросила Алиша де Гранж со сцены.

— Простите, но это надо у Кейна спросить, — высокомерно бросил Гринн, кивая на меня.

Лектор обвела взглядом группировку Гринна, а потом перевела взгляд на меня и Вартана — друг поднялся вслед за мой едва ли не быстрее, чем я сам.

— Кейна, говорите… — храмовница вперилась в меня взглядом, — это вот этот, с перевязью?

— Так точно, госпожа де Гранж, — подтвердил ее догадку Гринн. — Тот, который поранился, пока прятался по углам.

По залу опять прокатились смешки, многие уже не сдерживались и засмеялись в голос.

В этот момент у меня чуть не хрустнули зубы, а староста, победно улыбнувшись своим подручным и паре знакомых армейцев, занял свое место. Мне тоже пришлось сесть, потянув за собой Вартана.

— Прошу простить меня, госпожа де Гранж, небольшие организационные вопросы с моим старостой, — ответил я все еще сверлящей меня взглядом девушке.

В ее глазах плескался холод, я фактически перебил ее выступление своей выходкой, и по всему внешнему виду Алиши де Гранж я понимал, что больше в этом зале мне не рады. Но продираться через ряд, чтобы выйти прочь, было бы еще более непочтительно с моей стороны. Так что я, придерживая локоть, чуть опустил голову и всем своим видом пытался показать, что очень сожалею и мне стыдно. Сам же поглядывал на Гринна, в голове рождался план.

Наконец-то де Гранж отлепила от меня взгляд своих льдисто-голубых глаз и продолжила читать материал.

Кое-как досидев до конца лекции, я выскочил пулей из зала, увлекая за собой Вартана.

— Ты куда так торопишься? — спросил друг.

— Дело есть.

— Какое?

— Важное. Пойдем.

Вытащив Вартана за пределы кампуса, я направился к ближайшему небольшому магазинчику.

— Сегодня же синяк дежурит? — спросил я Вартана.

— Да… А что?

Так мы между собой называли одного из двух наших комендантов общежития. Один, который стал свидетелем нашей драки в душевой, был еще той цепной псиной, а вот второй, мелкий и тощий, славился своей любовью к горячительным напиткам.

— Выворачивай карманы.

— Слушай, Мал, не знаю, что ты затеял…

— Деньги, говорю, есть или нет?! Мне надо, чтобы этот старый хрыч поговорил с интендантом и выдал мне дополнительно белье и форму другую, эта жмет, — соврал я другу.

Вартан оценивающе посмотрел на висящий на мне, как на вешалке, китель, но ничего не сказал. Только молча достал из кармана несколько смятых купюр и горсть монет.

— Вот, все что осталось…

Я выгреб наличность из рук Рисса, пошарил по собственным карманам и в итоге у меня оказалось пять франгов и сорок три лига. Для вечно голодных курсантов — серьезные деньги.

Зайдя в магазин, я уверенно взял с прилавка бутылку водки и пошел к мясному лотку.

— «Королевской» триста взвесьте, — попросил я продавщицу.

Женщина неодобрительно посмотрела на спиртное в моих руках, потом на Вартана, но колбасы отрезала.

— Хлеба возьми, — бросил я Риссу, а сам двинулся на кассу.

За все должно было выйти как раз в районе пяти франгов.

— Курсантам спиртное не отпускаем, — не глядя сказал кассир.

Ему даже смотреть на нас не нужно было — достаточно услышать наши сапоги.

— Не для себя же, с комендантом по форме вопросы решить… Какое мне пить, у меня рука больная, я каждый день на осмотры хожу. А в этот китель повязка не пролазит… Господин, продайте, а? — прикинулся я дурачком.

Кассир наконец-то посмотрел на меня, увидел перевязь, оценил голодный блеск глаз Вартана, который алчно смотрел на хлеб и колбасу — мы себе таких угощений не позволяли, ограничиваясь самым дешевым, безвкусным печеньем, потому что его можно было долго прятать в тумбочке — и понял, что я не вру. Для чего мне этот комплект — не известно, но уж точно употреблять сам я не собираюсь.

— Ты зачем столько денег спустил?!

— Надо, — коротко ответил я. — со стипухи верну, четыре франга.

— Да плевать на деньги, ты что делать собрался?!

— Слышал, что сегодня сказала госпожа де Гранж на лекции? — внезапно перевел я тему.

— Что именно? — опешил Вартан.

— Что если есть возможность, поле боя нужно подготовить, даже если речь идет о драке в переулке, — хищно ответил я.

Ныкаясь остаток дня по кампусу, уже ближе к часам восьми вечера мы занесли мою «взятку» коменданту. По лицу мужика, который работал уже третий, последний день, я понял, что угощение пришлось как нельзя кстати: трубы у него уже горели, а отлучиться из казармы он не мог, просто бы поймали на проходной у ворот территории и донесли правлению. А так, тут добрый курсантик сам принес! И всего-то за надобность поговорить с интендантом касательно новой формы! Какая мелочь! Да он даже спрашивать не будет — просто принесет пацану нужное и все. Они же, мальчишки, тут как сироты многие жили, занашивая до дыр одежду и обувь… Но сначала надо стаканчик тяпнуть!

— Так, ну к десяти он будет уже в глубокой коме, не добудишься, — сказал я Вартану, когда мы оба вышли от коменданта.

Раз уж другу пришлось вложиться в такое предприятие всей наличностью, он под шумок попросил себе новое белье и бритву.

— А потом что? — заговорщицки спросил Рисс.

— Сам знаешь, — хмыкнул я. — Вот и пригодилось нам наследство предшественников…

Когда мы только заехали в казарму, нам с Риссом достались поломанные кровати. Ну, мы так думали, но чтобы не получить по ушам — упорно молчали. Все койки были сетчатыми, с высокими спинками, где мы вешали полотенца и прочее. Вот как раз поломку спинок мы и обнаружили — у моей кровати была выкручена дуга оголовья, а у Рисса вообще обе. Это потом мы узнали, что предыдущий курс развлекался массовыми драками, и в ход шло все: табуретки, сапоги с кусками мыла внутри, даже дужки от кроватей, которые использовали в качестве стальных дубинок.

Прошло два года, а про «поломки» наших коек никто так и не прознал. Берегли мы это на черный день, который, видимо, настал как раз сегодня.

Оставшиеся полтора часа мы провели, как на иголках. Вартан подрядил пару знакомых проверять, в каком там состоянии комендант, и когда пьяный бубнеж из его комнатки окончательно стих и сменился раскатистым храпом, мы поняли, что пора действовать.

Вечером в казарме людно, но каждый занят своим. Рисс поговорил с теми ребятами, что более-менее дружили с головой и были с нами в нормальных отношениях, так что как минимум половина нашей комнаты вмешиваться не будет. Мы дождались, когда Гринн с парочкой своих бугаев пойдет умываться. Староста всегда ходил один и практически последний, ведь он не выносит вони чужих ног и бледных курсантских задниц. Как только троица скрылась за дверью, мы с Вартаном накинули на изголовья полотенца и рванули железки вверх.

Кровати жалобно скрипнули, но не прикрученные, изголовья легко вышли из пазов. Кто-то из сокурсников покосился на нас двоих, но, откровенно говоря, в чужие разборки никому вмешиваться не хотелось.

— Пойдем, — тихо шепнул Вартан и мы, прижимая оружие к ногам, двинулись вслед за Гринном.

— Эй, обсосы, вы куда? — рявкнул один из деревенских, что был в свите купеческого сынка.

Он уже шел от своей койки, преградить мне дорогу.

— Келес, отвали, — прошипел Вартан, — по-хорошему просим.

— А то что… — надменно спросил парниша, но в этот момент мы с Риссом отодвинули в сторону наши полотенца.

— А то сам знаешь, — тихо сказал я, — не твое это дело, Келес. Ты же на шухере стоял, так?

Сокурсник оценил трубы в наших руках — а это был практически ультимативный аргумент — и только мелко закивал.

— Ну, вот и теперь постой, — посоветовал я гринновскому прихвостню.

Я был уверен, что как только мы пройдем дальше, эта гнида кинется к коменданту. Вот только мужик не справился с искушением и напился вдрызг — много алкоголику до отключки не надо. А пока добежишь до учебного корпуса или сторожки на входе на территорию кампуса… Мы уже все закончим.

Келес убрался с нашего пути и, как я и ожидал, ужом проскользнул в сторону выхода из комнаты — рванул за старшими. Мы же с Риссом продолжили наше движение к душевой, где сейчас Гринну терли спинку его подручные.

Вообще, о купеческом сынке ходили разные слухи. Все эти ужимки, странные привычки, два здоровых лба рядом, которые с ним даже по нужде ходили… Многие считали его мужеложцем, я же просто думал, что Гринн гнилое ссыкло.

— Здарова, мудилы! — крикнул Рисс, как только мы вошли в душевую.

Гринн прямо сейчас мылся, а двое его помощников стирали шмотки в железных раковинах.

— Кто там орет?! — рявкнул Гринн.

— Цыплята приперлись, — хохотнул один из деревенских.

Да, сейчас я и вправду выглядел совершенно беспомощно с рукой на перевязи, а один-единственный Вартан был не опасен.

— Кейн? Рисс?! Вам жить надоело, уродцы? — удивленно спросил Гринн, заматывая зад в полотенце. — Вам в прошлый раз не хватило?

Вартан только хищно улыбнулся. Его нос, только-только стал приходить в норму, но кое-где желтизна проглядывалась. Я же и вовсе был ранен.

— Нет, староста. Хотели обсудить твои шутки о том, что я по углам прячусь, — спокойно ответил я, доставая левую руку и сбрасывая с шеи перевязь.

Сразу же натянулись швы, ощущение было не самое приятное, но переживу. Врач сказал, что даже если рана разойдется, то ничего страшного. Просто шрам будет больше, да и все.

Гринн хотел сказать что-то едкое, но время для бесед прошло. Я объявил, зачем мы с Риссом пришли, собственно, нужно переходить к самой беседе.

Подручные старосты даже и не поняли, почему мы выронили полотенца, думали, что мы пришли с мылом, как и они в прошлый раз. Но самопальное гасило — не слишком надежный инструмент, особенно, против более крупного противника.

Вартан высек своего деревенского первым же ударом — попал точно в голову, по челюсти. Я своего саданул наотмашь по руке, а потом — по ноге, лишая подвижности. Краем глаза я видел, как вытянулось сначала от удивления, а потом от ужаса лицо Гринна. Потому что сейчас мы с Риссом выглядели как люди, которые пришли его убивать.

Еще несколько контрольных ударов в голову и мой противник тоже притих. Нет, я не проломил ему череп — просто вырубил. Да чтобы проломить такую кость потребуется усилие побольше.

— Ну что, купеческий сынок, потолкуем? — спросил я, покачивая в руках трубу.

Гринн сделал единственно возможное в этой ситуации — попытался рвануть из душевой, в казарму. Пусть с голым задом, но целый, не битый.

Вартан среагировал быстрее меня. Перехватив изголовье за самый край, он подсек старосту за лодыжку выступающей, как клюк, частью трубы, которая вставлялась в основание кровати.

Гринн моментально растянулся, проехавшись пузом по кафелю несколько метров.

— Да вроде же только начали, ты куда? — издевательски спросил я старосту.

Я понимал, что поступаю сейчас не самым достойным образом, но ничего с собой поделать не мог. Последние два года мне хотелось оказаться в подобной ситуации, очень хотелось. И вот, мы здесь. В моих руках железная труба, рядом — верный друг, а мерзкая гнида Гринн лежит и светит голым задом, дрожа от ужаса.

— Что ты там про меня рассказывал, Гринн? Что я как девочка по углам жмусь и своих в беде бросаю? Ты хоть представляешь, что там происходило? — спросил я старосту, нависая над ним скалой.

Вартан занял позицию у дверей, поглядывая на вырубленных деревенских. Если кто-то дернется, нужно будет добавить.

— Так говорят же, что ты в какой-то клетке заперся, уродец, — сдерживая злые слезы, выплюнул Гринн. — Трус! Сослуживцы погибали, а ты прятался!

— Хреново я прятался, раз меня пырнули в плечо ножом, — сказал я старосте. — Ты хоть понимаешь, в какую жопу лезешь, Гринн? Ты вообще знаешь, где я был эти две недели?

По глазам старосты я видел, что нет, он не знал.

— Я лежал в королевском госпитале, придурок. И меня допрашивал лично его высокоблагородие исправник Агиона. А потом меня привезли сюда, на учебу, на служебном автомобиле. Ты думаешь, с трусами так поступают, а?

Гринн только скрипел зубами и переводил взгляд с меня на трубу, что покачивалась прямо у его носа.

В какой-то момент купеческий отпрыск решил действовать. Гринн, извернувшись на кафеле, ухватился руками за трубу, пытаясь вырвать оружие у меня из рук. Я к такому исходу был готов — слишком он внимательно смотрел на мое оружие, да и Вартан среагировал, моментально приложив старосту своей трубой поперек горба.

Гринн тонко вскрикнул и трубу отпустил.

— Так вот, мразь, ты понятия не имеешь, о чем трепешься, — продолжал я шипеть, — нахера такой мусор как ты вообще в полицию идет?

— Пошел в жопу, Кейн. Трусливая мразь! Цыпленочек, что прячется по углам! — истерично рассмеялся Гринн.

Я быстро прервал его ерничанье ударом сапога по ребрам, после чего несколько раз ударил трубой по спине.

— Ты дебил, Гринн, и тебя давно следовало поставить на место, — сказал я. — Вартан, подержи.

Мы зашли слишком далеко, я это понимал, но ярость в груди так и кипела, так что когда Рисс замешкался, я еще раз приглашающе кивнул головой на скулящего Гринна, и Вартан подчинился. Дождавшись, когда друг усядется на старосту сверху, прижимая его голову трубой к кафелю, я начал урок.

— А теперь ты мне расскажешь, Гринн, кто тебя надоумил трепаться обо мне и о том, что случилось в участке, — начал я, вытягивая руку старосты на кафеле.

— Никто! Да и ничего не трепались! Так, слухи! — залепетал Гринн, пуская сопли.

Я покачал головой, перехватил поудобнее трубу и со всей дури опустил ее на руку рыжего ублюдка, чуть ниже локтя. Староста взвыл от боли, попытался вырваться, но Вартан держал его крепко.

— Я же все равно узнаю, рыжее ты чмо! — прокричал я в лицо Гринну. — Ты слишком тупой, чтобы этим заняться! Кто?!

— Да никто! Никто!

Еще один удар, послышался хруст. Вартан вопросительно посмотрел на меня, но я только прикрыл глаза, мол, продолжаем, не дергайся.

Это было частью моего плана. Если кто-то в академии распускает грязные слухи о деле, которым интересовался лично его высокоблагородие исправник Агиона, то ему не поздоровится. Ведь дело явно было нечистым.

— Колись, мразь! Кто! — заорал я, в очередной раз поднимая над головой трубу.

Гринн был довольно сильным и я почувствовал, как швы на левой руке, которой я держал руку старосты на кафеле, стали расходиться. Дело дрянь.

— Баронет! Баронет Имир! Он рассказал! — заскулил Гринн, срываясь в рыдания. — Он сказал!

— И что он сказал?! — для верности я саданул трубой по кафелю у самого носа Гринна, отколов от плитки несколько кусков.

— Сказал, что ты крыса! Что ему отец рассказал! А что еще так я могу показать свою лояльность! Что меня позовут на прием!

— Куда позовут?

— К армейским! На танцы! — скулил Гринн. — После экзаменов баронет устраивает танцы! Обещал позвать!

Мы с Вартаном переглянулись. Дело пахло дерьмом, просто невероятно смердило. То, что я считал просто происшествием, которое быстро замнут, в итоге вылезло мне таким боком… А знали бы эти обсосы, что произошло там на самом деле…

Я поднялся на ноги, встал и мой друг. Гринн моментально подтянул под себя переломанную руку. Перед тем, как выйти из душевой, я напоследок плюнул на валяющегося на кафеле старосту и сказал:

— Знал бы ты, что там творилось, не трепал бы лишнего, мразь. Там люди погибли, а я не мог им помочь.

После этого мы с Риссом вышли из душевой обратно, в общую комнату казармы. Сокурсники, как и десять минут назад, тихо занимались своими делами, но по их лицам было видно, что они слышали все или почти все.

— Там, кажется, староста на мыле поскользнулся. И друзья его тоже поскользнулись. Сильно. Сходил бы кто в лазарет… — ни к кому конкретному не обращаясь, громко сказал Вартан.

Уже позже, когда страсти поутихли, адреналин схлынул, а избитых Гринна и его бугаев утащили в медпункт, нам с Вартаном удалось поговорить.

— Ты ему правую руку сломал, кстати, — сказал тихо Рисс.

— Волнуешься, что дрочить не сможет? — с иронией спросил я.

— Да не, для этого у него вон, минимум пара дружков есть… Я про то, что нас могут исключить… Или вообще под трибунал отправить…

Я только покачал головой, укладывая свои вещи в тумбочку.

— Поверь мне, никто нас не тронет. Особенно, когда выяснят причину. Может, еще и добавят…

— Слушай, Мал, а что там вообще… Ну… Что случилось? Как бы не мое дело, но ты возвращаешься, с раной, седыми висками и первым делом идешь ломать старосте руки… Нет, я понимаю, эта мразота заслужила, я бы и вторую, наверное, сломал, но… А как же стипендия? Как же наши планы?

В голосе Вартана слышалась тревога. Друг реально беспокоился, что я получил аналог фронтового синдрома, когда после потрясения бойцы слетают с катушек и перестают видеть берега. Мои действия отлично в эту картину вписывались, потому что раньше я даже и подумать о таком не мог — пойти гасить Гринна и его быков за пару смешков во время лекции.

— Много всего случилось, много… — уклончиво ответил я. — Может, когда и расскажу, да ты не поверишь.

— А ты попробуй!

Я только отрицательно покачал головой. Для себя я решил, что не буду втягивать Вартана в историю с безликой тварью, чем бы она ни была. Просто вернусь в участок и попробую решить этот вопрос самостоятельно.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил я. — Давай спать, мне завтра на практику. Да и тебе ехать.

Рисс осуждающе посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы уже были взрослыми мальчиками. Захочу — расскажу сам.

Я улегся на койку и натянул на себя одеяло. Рана немного кровила, но повязка вроде справлялась. Завтра утром надо будет зайти к медикам на перевязку.

А потом — в участок, на практику. Я пока не решил, как именно буду охотиться на безликую тварь, но думаю, стоит начать с дома господина Наусса.

Запись № 8

Джамару де Гранжу, лично в руки

Здравствуй, отец! Я знаю, что ты периодически получаешь отчеты от старшего офицера нашей группы, но, очевидно, Пириус не может рассказать тебе самого важного.

Твои источники ошиблись. Власти Агиона если и были рядом с реликвией, заполучить ее не смогли, во всяком случае, наша агентура и контакты в благородных домах никаких записей не обнаружили.

А вот то, что дядя Бренард был в городе, не вызывает никаких сомнений. Мне удалось попасть на последнее место его охоты. Судя по тому, сколько там было крови этих тварей, дядя нарвался на очень сильного скребуна, возможно, даже на целое гнездо. Я внимательно обследовала всю квартиру, но ни следов его крови, ни самой перчатки я так и не обнаружила, хотя я отлично знаю ее эту способность скрываться от чужих глаз. Я все еще надеюсь, что ему удалось сбежать, и сейчас он залег на дно в какой-нибудь пригородной канаве или землянке, чтобы сбить безликих со следа.

У меня есть еще новости и даже не знаю, хорошие они или плохие… Они тоже касаются охоты дяди, точнее его интереса к Агиону. Я знаю, что Сонша входит в красную зону и записи семьи говорят, что тут есть большой разрыв, который не затягивается до конца уже тысячу лет, но должна признать, у дяди тут был и свой собственный, личный интерес. Думаю, описывать причины его частых визитов на юг не стоит, я просто приложу фотокарточку одного из курсантов полицейского факультета местной академии, Маловера Кейна, чтобы ты сам мог убедиться в их поразительном сходстве.

Я наводила справки о Кейне, ничего выдающегося. Обычный оборванец, коих в Агионе тысячи. Мать — простая рабочая, уехала на заработки несколько лет назад, сам парень подался в полицейские, чтобы сводить концы с концами. По личным качествам — приспособленец, склонен ко лжи и насильственным действиям, скрытен, хитер. Однако за отличия в учебе претендует на местную королевскую стипендию, что вызывает некоторое уважение.

Удивительно и то, что именно на его участке, где он сейчас числится практикантом, произошло столкновение дяди Бренарда и скребуна. Не знаю, совпадение это, или кто-то из личных доносчиков дяди донес ему, что рядом с Кейном появились безликие, но факт есть факт. Сам Кейн был ранен во время налета на полицейский участок, который случился за неделю до моего приезда. Побывать там, очевидно, у меня не получилось, как и разузнать что-то дополнительно: местные городовые перевозбудились и дело курирует лично агионский исправник, с которым я тягаться пока не могу в силу отсутствия полезных контактов.

Пока же буду продолжать поиск реликвии и понаблюдаю за Кейном. Меня подобные совпадения настораживают.

Твоя дочь, А.

Алиша сильнее, чем следовало, поставила точку в конце письма, едва не порвав бумагу острым пером ручки. А злиться было от чего. Дядя Бренард! Непогрешимый охотник рода, лучший за последний десяток поколений в деле истребления безликих — завел бастарда и при этом спрятал мальчика от семьи! Втихую таскаясь в Агион и наблюдая со стороны, как парень растет! Удивительная безответственность с его стороны, а еще большая безответственность по отношению к роду.

Сейчас семья де Гранж была малочисленна, как никогда. Судя по семейным хроникам, хуже было только лет пятьсот назад, когда от всего рода осталось только трое… Сейчас же ситуация была не лучше. Ее отец и дядя Бренард — старшие в роду. Детей у дяди не было, считалось, что он вовсе бесплоден из-за постоянного использования перчатки, ведь больше было некому. А ее, Алишу, тренировали как меч рода согласно традициям, ведь третьего сына у ее отца не было…

При мыслях о загубленном детстве, которое ей пришлось провести в изнурительных тренировках, постоянно на охоте с этим лжецом, дядей Бренардом, постоянно быть готовой… Алише с малых лет твердили, что именно ей придется стать защитницей семьи, ведь для братьев были другие задачи, торговый дом де Гранж должен развиваться и процветать. И она тренировалась. Охотилась. Отказывалась от всего, что делает жизнь ребенка осмысленной, взращивая в себе, при поддержке дяди, идеальное оружие по истреблению монстров.

А все это время в роду был младший мужчина, этот Маловер. Ведь устав первого хранителя реликвий, ее далекого предка, Орвиста де Гранжа, был в этом плане весьма прост: любой отпрыск де Гранжей является законным членом семьи. Вне зависимости от того, в каком статусе находились его родители. Следовательно, семья всегда признавала всех бастардов, никогда не разбрасывалась своей кровью. Для каждого было место и работа. А утаить потомка мужского пола от семьи, да еще и в такие времена…

Она взяла со стола фотокарточки из личного дела Кейна, которые ей дали в картотеке академии, и еще раз посмотрела на молодую копию Бренарда. Если долго вглядываться, то становится понятно, что это не ее дядя, но сходство на самом деле было поразительным. Та же посадка глаз, линия губ, даже волосы — и те такие же!

Алиша раздраженно закинула фотографии в плотный конверт, сложила письмо и присовокупила его к карточкам.

Пусть отец разбирается с ошибками своего брата, а не она. Ее дело сейчас — убедиться, достоин ли вообще Кейн называться де Гранжем, или он просто безродный мусор, который и близко нельзя подпускать к тайнам семейства. Ведь у дяди Бренарда были же какие-то причины не забирать мальчика у матери… Ведь не мог же он так поступить со своей семьей?

Запись № 9

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 17 число, 07 часов 31 минута, Королевство Сонша, город Агион

Агион был достаточно большим городом по меркам южного побережья. По данным последней переписи только постоянных жителей в нем было более миллиона человек — умопомрачительная цифра, а если приплюсовать сюда многочисленные пригороды, то численность населения взлетала до полутора миллионов.

По факту Агион был еще больше. Никто толком не знал, сколько приезжих живет в районах доков в маленьких пятиэтажках, да и заводы с предприятиями стали в последнее время строить высотные общежития для пополнения рабочей силы — промышленность развивалась семимильными шагами. Но это что касалось западного берега Чиа. На восточном берегу все обстояло совершенно иначе. Дорогие дома, виллы, закрытые районы обеспеченных людей, деловые центры, где воротилы со всего региона заключали сделки. Если по улицам западного города ездили пузатые автобусы и лупоглазые грузовики, то по улицам восточного — машины такси, клерийские иномарки и нет-нет, но и мелькали дорогие кабриолеты или махины так называемого премиум-класса. Выбивался из всего этого шика обширный район Южный, но там тоже было все далеко не так печально. В основном там проживали купцы, обслуживающий персонал, не чурались жить в дорогих новостроях и знатные, но обнищавшие фамилии.

Короче говоря, Чиа была водоразделом города во всех смыслах. Единственное, на западной части реки стоял исторический центр, где размещалась академия, и довольно дорогой район набережной, где любили проводить время обеспеченные горожане и послоняться по мощеным улицам молодежь, во всем же остальном Агион был типичным городом Таллерии с довольно жестким географическим разделением на классы. Житель доков мог никогда и не побывать в Верхнем городе — ему там было просто нечего делать, а житель Южного никогда не поедет за Чиа, в доки, по тем же причинам.

Я сейчас жил на два мира. Практика в доках, жизнь в старом городе, в кампусе академии. Понятно, что когда я получу стипендию, скорее всего, придется на постоянку переехать в западную часть Агиона, но меня эта перспектива не пугала, а скорее лишь немного будоражила. В Южном тоже есть неспокойные кварталы, скажу я вам, так что к докам еще в первые несколько недель практики я привык довольно быстро.

Спустя час и два битком набитых автобуса я наконец-то добрался до уже ставшего почти родным участка. Привычно кивнул дежурному — он вылупился на меня, будто привидение увидел, но пропустил — поднялся на второй этаж, направившись сразу же к ефрейтору.

— Ефрейтор Негор! Курсант Кейн вернулся для прохождения практики! — козырнул я непосредственному начальнику, который прямо сейчас переписывал за столом протоколы.

Хотелось по-хулигански щелкнуть каблуками, но подобное было недостойно полицейского; вся эта ересь с высоко поднятыми подбородками и грудью колесом была для аристократов и вояк, мы же, люди гражданских чинов, до подобного опускаться не должны.

— Маловер! — ахнул Негор. — Ты что что тут забыл?!

— Как что? На практику вернулся, вот, три дня как из госпиталя выписали.

Ефрейтор смотрел на меня так, будто бы я умалишенный, а после переспросил:

— Ты что, попросился обратно на практику? Юнкер сказал, что тебя освободили от нее до осени, я уже и вещи твои собрал, думал в казармы отправить на днях…

Мужчина выглядел растерянно, оно и понятно. Ведь информация о том, что я не вернусь, скорее всего пришла из районки, которой Юнкер подчинялся напрямую.

— Так я это, обратно попросился, господин ефрейтор, — просто ответил я. — Мне же на королевскую подаваться скоро, а там табель нужен… Вот, я опять тут.

— А чего к нам? — не унимался мужчина. — Попросился бы, не знаю, в другой участок, тебя же тут чуть не зарезали!

— А какая разница? — пожал я плечами, всем видом стараясь показать, что это был абсолютно рядовой вопрос и я ничего не скрываю. — Тем более, я тут уже всех знаю… Это же служба, господин ефрейтор, как иначе? Я же на офицера учусь, будут и другие… происшествия.

Негор только удивленно покачал головой, откинувшись на стуле. Во дает, курсант!

— Ладно. Иди, отметься у господина Юнкера, хотя не знаю, обрадуется он тебе или нет… Нам за тебя таких фитилей кабинет исправника и лично его высокоблагородие вставили… Мол, не бережем молодую смену, и вообще, в нарушение всех уставов… И это, вещи твои в коробке под столом стоят, в архиве. Разбирай обратно, коли служить вернулся…

Я еще раз козырнул ефрейтору — мне не сложно, на что мужчина ответил мне легким кивком и полуулыбкой, и направился к Юнкеру.

Глава участка и в самом деле был мне не слишком рад, но никаких формальных причин отказывать мне в практике у него не было, тем более, сегодня же должны прийти бумаги из районного отделения, где меня восстанавливают в статусе практиканта.

Первым делом я направился в свой темный угол, который гордо называли «архивом». Вот и знакомая дверь, потянуть за ручку, войти внутрь…

Это оказалось тяжелее, чем я ожидал. Вся мебель уже стояла по своим местам, клетка для вещдоков — отремонтирована, но то тут, то там я примечал следы пребывания той самой твари. Вот царапина на полу, которой раньше не было, вот тут — немного иначе стоит стеллаж, который я опрокинул на дверь. А вот тут, вокруг этого самого стола, эта тварь ползала кругами, что-то вынюхивая…

Загоняя поглубже внезапно накатившее чувство паники я полез под стол, в поисках своих вещей. В основном это были блокноты, в которых я делал кое-какие пометки, письменные принадлежности, смена белья и запасная форма с обувью. Короче, личные вещи, что мне выдали еще год назад. Но первое, что я увидел, водрузив коробку на стол и раскрыв картонные уши, была черная латная перчатка.

А она тут как оказалась?!

Я начал вспоминать ту самую ночь. Вот, я кладу закованную в железо ладонь на морду ползучей твари, она визжит от боли, вырывается, убегает из кабинета. Я оседаю вдоль стены, рву рукав кителя, туго перетягиваю хлещущую кровью рану на плече, прижимаю к груди руку в перчатке — мое единственное оружие и шанс на выживание… Потом крики и мат ефрейтора Негора, но моя рука уже пуста — перчатка лежит рядом. Я подпихиваю ее под стеллаж, ведь она делает произошедшее еще непонятнее…

Так как этот странный предмет, который способен сжигать неведомых монстров, оказался в моей коробке? Когда я только очнулся, я сразу же подумал, что перчатку опишут и заберут как вещдок, а во время допросов вообще посчитал, что именно она — причина повышенного ко мне интереса. Но нет, перчатка из вороненной стали лежит рядом со стоптанными сапогами, в коробке из плотного картона, в той самой комнате, где я ее бросил.

— Что вообще происходит… — пробормотал я себе под нос.

В этот момент в кабинет зашел ефрейтор Негор.

— О! Кейн! Я думал что господин Юнкер будет дольше тебя взглядом сверлить! Да, вот та самая коробка, что с вещами… Я чего вообще зашел… Я когда вещи собирал, увидел, что сапоги у тебя совсем стоптались…

Ефрейтор быстро подошел к столу, заглянул в коробку, совершенно буднично, будто бы каждый день так делает, отодвинул перчатку в сторону и вытащил сапоги. Нет, Негор не был слепым, он видел эту штуковину, просто… Как будто не придавал ей никакого значения? Не обращал внимания.

Пока мне читали лекцию на тему того, где тут на районе живет и работает приличный обувных дел мастер, я украдкой запустил руку в коробку и положил перчатку на стол, внимательно следя за реакцией ефрейтора.

Мужчина только скользнул по куску доспеха взглядом, даже не задержавшись, после продолжил рассказывать о сапогах.

Он ее игнорирует?

— Господин ефрейтор, скажите, а вот это… — я взял перчатку в руки и чуть ли не ткнул ею в лицо начальника.

— А! Да! Так это твоя! Я ее под стеллажом нашел, уже после описи, как увидел, сразу понял… что значит… э… твоя вещица… да, твоя… вот и положил…

Речь мужчины становилась все более и более бессвязной, а удерживать зрительный контакт на перчатке с каждым мгновением ему становилось все сложнее. Под конец он все же нашел выход — стал просто смотреть мне прямо в глаза.

— Да, спасибо, господин Негор, да, моя вещь, — быстро согласился я, пряча перчатку за спиной.

Нечего лишний раз мучать мужика, а то у него так косоглазие начнется.

После ухода заботливого ефрейтора я водрузил кусок древнего доспеха посреди стола, сам же плюхнулся на стул и начал сверлить свое странное приобретение взглядом.

Что ты такое?

Может, это действует только на Негора?

Весь остаток дня я продержал перчатку на столе, на самом виду. Ко мне зашли пара рядовых — поздравить с выздоровлением, приходил дежурный — передать приказ, что привезла почтовая служба, из районного отделения, даже мельком заглянул Юнкер.

Всем им было глубоко плевать, что у меня посреди стола лежит кусок антиквариата.

Но кое-что я и заметил. Тем дольше человек находился в кабинете, тем больше он все же поглядывал в угол стола, где лежал странный предмет. Будто бы что-то вызывало у них дискомфорт, но они не могли понять, что именно.

Значит, маскировка перчатки все же не идеальна?

Жаль, жизнь стала бы проще, имей я возможность рассекать по городу с этой штукой на руке, но это было бы уже слишком фантастично.

На мыслях о нереальности происходящего я осекся. Человеческий мозг вообще странная шутка. Я воспринимал нападение безликой твари, существование этой перчатки, да и вообще, все происходящее, будто бы это было вариантом нормы. Хотя от нормы я сейчас был далек, как никогда.

Ровно в шесть, чтобы не нервировать Юнкера, я уехал в казармы. Сегодня ничего путного не получится — пусть немного пообвыкнут. Самое главное, я приметил на посту один старый фонарь с кислотным аккумулятором и динамо-машиной в качестве резервного источника питания. Тяжелый, большой, но достаточно мощный, чтобы просветить вентиляционную шахту до самого подвала…

Перчатку было решено оставить в участке, пока я не придумаю, где ее хранить. Скорее всего, место для нее найдется только после окончания учебного года, когда я подамся на королевскую стипендию и сниму квартиру, пока же моему оружию в борьбе со странной тварью стоило подыскать укрытие.

Когда работаешь в архивном помещении, недостатка в коробках. Так что я просто положил перчатку на дно картонки, в которую Негор собрал мои вещи, и прикрыл ее сменным кителем и теми самыми стоптанными сапогами. Пока сойдет и так.

В кампусе все было почти как обычно. Кое-кто из сокурсников бросал на меня косые взгляды, но в целом, всем было глубоко плевать на произошедшее — Гринн успел допечь очень многих, так что часть из будущих офицеров была мне вовсе благодарна за проведенную воспитательную беседу. А вот самого старосты что-то не наблюдалось.

— И где пропал наш красавчик? — спросил я у Вартана, который прямо сейчас чистил обувь.

— Да говорят, что в лазарете. И что у нас будут проблемы, — ответил друг, не отрываясь от процесса.

Проблемы. Я задумался, а что если я переоценил свои силы и за меня возьмутся всерьез? И что разговоры о травматическом опыте, что я получил во время нападения, будут недостаточно убедительны? Но дело уже было сделано, так что оставалось только ждать последствий.

— Слушай, — тихо шикнул я другу, уже укладываясь спать, — прикроешь завтра?

— В смысле?

— У меня есть дела в доках. Может, ночью приду. Или вообще под утро.

— Совсем дурак? — зашипел на меня Вартан. — Это вроде из нас двоих я без тормозов. Мал! Что с тобой творится?..

— Не спрашивай, и не придется слушать неприятный ответ, — осадил я друга. — Ну, так что? Прикроешь?

Рисс только фыркнул, но уже по его движению плеч я понял, что да, друг меня прикроет. Смастерит из собственной подушки подобие куклы и запихнет под мое одеяло, чтобы во время обхода комендант не зацепился взглядом за пустую койку. Мы так частенько делали, если у кого-то появлялась необходимость заночевать за пределами казармы, или просто уйти в ночной загул с дешевым пивом или вином. Хотя я был уверен, что комендант прекрасно такие чучела видел, просто хотя бы формальная попытка избежать лишнего внимания уже свидетельствовала о том, что курсанты не нарываются на открытый конфликт и будут вести себя тихо, где бы они не шатались. Потому что за систематическое нарушение режима было только одно наказание — отчисление. А систематическим оно становилось уже на второй залет. У меня пока счет был нулевой… но если охота затянется, очень скоро я пройду по самому краю.

Поскорей бы уже конец года! Королевская стипендия решит массу вопросов, хотя бы вот такие — с ночными отлучками. Да, придется по утрам ездить на учебу, но место в столовой за мной останется, как и довольствие в плане одежды, никто этого у курсанта не отберет до самого выпуска. А вот жизнь станет намного проще и приятнее…

Уже проваливаясь в сон, мозг сыграл со мной злую шутку. Кто-то из курсантов то ли неудачно перевернулся с бока на бок, то ли кто-то поерзал, но звук был очень похож на тот, что издавала тварь, ощупывая дверь моего кабинета. Будто коготь скребет по деревянным доскам пола…

От этого звука все внутри меня буквально взвыло, а сам я чуть ли не свалился с кровати. Лежащий на соседней койке Вартан лишь чуть поворочался, остальные, вроде как, даже не заметили моего приступа паники.

Стараясь унять стучащее сердце, я сходил в душевые, еще раз умылся и глотнул воды из-под крана. Стало легче.

Заглянув в зеркало я увидел нездоровый блеск в собственных глазах, в неверном свете электрических ламп еще ярче выделялась внезапно появившаяся седина. Сложно объяснить, вроде и видно ее должно быть хуже, света-то немного, но сейчас она смотрелась так, будто бы ей там самое место, будто бы я был ветераном, что прошел через бои и окопы, а не был простым второкурсником полицейского факультета.

Весь следующий день я провел, как на иголках. С самого утра мне удалось умыкнуть не только фонарь, который я заприметил накануне, но и моток веревки, что лежал там же. Отлично, использую как страховку. Район я знал неплохо, но все равно в голове проработал маршрут — дворами, чтобы как можно меньше людей видели меня слоняющимся под покровом ночи. Также, пока коллеги были на очередном вызове, я тихо отпорол все лычки и знаки различия с запасного кителя, превратив его во что-то похожее на пиджак или куртку. Пришлось даже пуговицы с рукавов срезать — слишком они бликовали и могли привлечь ненужное внимание.

Обычно я ездил на практику с большим портфелем, чтобы удобно было складывать бумаги, но на этот раз пришлось взять сумку для одежды, иначе фонарь и все прочее «снаряжение» просто бы не влезло.

— Что, стирка? — спросил дежурный, когда я уже выходил из участка в районе семи вечера.

— А? Сумка? Да! Давно надо было… Скажите, а вот мне ефрейтор Негор рассказывал…

В следующие десять минут я знатно нагрузил дежурного расспросами о том самом сапожнике, которого мне советовал ефрейтор. Нет, топографическим кретином я не был, но сейчас стояла весна, темнело неприлично поздно, а оправдать мое присутствие на районе, если попадусь тому же патрулю на глаза, как-то надо. Поиск неуловимого, но самого лучшего обувного мастера северо-запада столицы — отличный повод послоняться по окрестностям с огромной сумкой на плече.

Следующие два часа я нарезал петли по району. Зашел-таки к тому самому мастеру, обсудил расценки. Четыре франга за пару! Да за такие деньжищи я как-нибудь сам каблуки подобью, или куплю коменданту опять водки с колбасой, а он выбьет мне новую пару…

Наконец, под пологом сумерек, я подошел к той самой пятиэтажке, где жил господин Наусс. Двор выглядел совершенно обыденно: ряды лавочек, пара чахлых деревьев, некое подобие песочницы для маленьких детей. Мимо меня проскользнула бездомная кошка. Я подошел к нужному мне подъезду, дернул дверную ручку и проскользнул внутрь.

Стараясь не слишком топать, чтобы не потревожить жильцов, стал подниматься наверх. Вот и четвертый этаж, квартира господина Наусса. Дверь вставлена на место, а снаружи навешен большой амбарный замок с восковой полицейской печатью. Место преступления, несанкционированный доступ запрещен.

Конечно, при наличии ножа и кое-какой сноровки эта печать отклеивалась, а потом ставилась на место, мне даже ефрейтор как-то показывал, как определить вскрывалась опечатанная дверь или нет, но сегодня в квартиру мне не надо. Мне нужно на крышу — к вентиляционной отдушине левого стояка.

К моему огромному удивлению, вход на крышу был заперт. Навешен почти такой же, огромный амбарный замок. Я дернул раз, другой, после чего задумался, что же мне теперь делать. В доме было четыре подъезда, можно попытать счастья в других, но что-то мне подсказывало, что замки будут на каждом люке. Скорее всего, заперли крышу как раз после происшествия в квартире господина Наусса, так сказать, ограничить доступ любопытным к тем самым вентшахтам.

Сбросив с плеча сумку, я стал рыться в вещах. Может, получится сбить замок увесистым аккумулятором фонаря? Весил он немало, кило три точно. А что делать с грохотом, который поднимется? Люди тут жили любопытные, в доках не слишком много развлечений, да и дебош или драка на собственной лестничной клетке никому не нужны, как и последующие визиты полицейских. Топчут тут потом, вопросы всякие задают, короче, жить мешают.

Мой взгляд упал на латную перчатку. Свет от лампочки, что висела на пятом этаже, сюда еле-еле добивал, так что черная сталь странного оружия выглядела почти зловеще. Пожав плечами — выбора у меня особо не было — я потянулся за перчаткой и уже через секунду натянул ее на правую руку. Ведь если я ожег морду той твари, то, может, она умеет еще что-нибудь? Вообще, очень хотелось поэкспериментировать, но как этим заняться, сидя на рабочем месте? Ко мне постоянно заглядывали коллеги, приносили на чистовую перепись протоколы и прочие документы. Благо, еще выездов на место не было, или ефрейтор Негор меня просто с собой не брал.

Я ухватился правой рукой за замок и сжал стальные пальцы. Прошла секунда, другая и… Ничего. Я просто стоял как дурак, держась латной перчаткой за навесной замок. А ведь даже прищурился! Пришлось воспользоваться первым планом, точнее, его улучшенной частью. Я подсадил дужку замка квадратным аккумулятором фонаря и вырвал из двери саму петлю, которая была кое-как прибита гвоздями. Ушло у меня на это немало времени — около получаса. Помогла и латная перчатка, которую я без всяких зазрений совести использовал в качестве упора для рычага, опасаясь ободрать кожу на пальцах.

Вот, наконец-то петелька окончательно вышла, я вытащил кем-то заботливо погнутые гвозди и отбросил люк в сторону — доступ на крышу был открыт.

На улице уже окончательно стемнело, и даже свет многочисленных окон не особо улучшал ситуацию. Пригибаясь, будто вор, я двинулся к нужной мне вентиляционной отдушине. Шахта была прикрыта небольшим козырьком-домиком, который, впрочем, легко выходил из своих пазов и отбрасывался в сторону. Туда же — полугнилую сетку, что берегла шахту от птиц и крупного и мусора, и вот, на меня смотрит черный провал вентиляции дома, где Наусс встретился с неизвестным чудищем.

Я покрутил рукоятку фонаря, щелкнул рычажком переключателя и в бетон шахты ударил луч желтого света.

Здесь, у самого верха, шахта выглядела вполне нормально. Я наклонился вниз, чтобы посмотреть, что творится внизу, но света фонаря хватало буквально на один-полтора этажа. А дальше — непроглядная темень. Вспомнив пару крепких выражений, что я слышал от ефрейтора, я привязал к ручке фонаря веревку, еще покрутил ручку, чтобы свет не отключился в самый ответственный момент и, накинув основной моток на локоть, стал стравливать фонарь вниз, стараясь не стучать увесистым аппаратом по стенам, дабы не тревожить жильцов.

Первые признаки присутствия твари появились еще на четвертом этаже — царапины на бетоне и следы черной слизи. Стараясь вообще не дышать, я стал опускать фонарь все ниже и ниже, надеясь, что мне хватит веревки. На вид в мотке было метров десять — достаточно, чтобы пройти три этажа, но мне же надо осмотреть всю шахту целиком! Правая рука, на которую сейчас была надета черная перчатка, неприятно вспотела, а в горле запершило. Нервно облизнув внезапно пересохшие губы, я сбросил с локтя очередную порцию веревки, аккуратно спуская фонарь все ниже и ниже.

Тварь сидела где-то на уровне первого этажа. Как только луч света выхватил из тьмы шахты белесую шкуру чудовища, я замер, а потом начал аккуратно поднимать фонарь выше. Она меня не заметила? Или просто спала? У твари не было глаз, так что среагировать на свет она не могла. Наверное, не могла.

Как назло, уже на уровне четвертого этажа фонарь зацепился за кусок торчащей арматуры — это была стена квартиры господина Наусса, в которой, как я понял, чем-то прикрыли или заложили отверстие. Вздрогнув от гулкого удара, я во все глаза уставился в темноту шахты. Услышала, или нет? Когда я уже подумал, что обошлось, из тьмы вынырнула белесая вытянутая морда. Двигалась тварь абсолютно бесшумно, занимая своим телом почти всю вентиляцию. Она стремительно перебирала своими суставчатыми конечностями и рвалась вверх — на звук.

Уже не обращая внимания на шум, я потащил фонарь обратно. Если твари ориентируются на запах, то последнее, что мне хотелось тут бросить — вещь, которая за несколько часов в сумке вместе с нестиранной одеждой насквозь пропиталась моим запахом.

Монстр выбросил вперед когтистую лапу и чиркнул когтем по фонарю, который от удара несколько раз мигнул и погас. Борясь с накатывающей волнами паникой, я упал на задницу, уперся ногами в бортик вентиляции и активно перебирал руками, уже просто волоча фонарь по стенкам шахты. Сейчас было не до соблюдения тишины!

Вот, увесистый аппарат вылетел из-за края отдушины, а следом я уже ожидал увидеть когтистую лапу, которая попытается схватить юркую добычу или ударит меня по ноге. Но шли секунды, а тварь так и не появилась.

Тяжело хватая ртом воздух, я наконец-то вскочил на ноги и бросился к люку, что ведет в подъезд. Хватит с меня этих приключений! Я завтра же утром и расскажу Негору и Юнкеру о том, что здесь творится! А еще лучше — обращусь сразу к вышестоящим чинам! Пусть разбираются с этим дерьмом сами! Пусть эвакуируют дом и забросают это дерьмо гранатами или расстреляют из пулемета!

Подбадривая себя мыслями о том, что родное правительство мне поможет, я буквально слетел по лестнице на первый этаж, иногда перепрыгивая целые пролеты, и побежал легкой рысцой в сторону автобусной остановки. Надо возвращаться в казармы.

Запись № 10

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 19 число, 07 часов 31 минута, Королевство Сонша, город Агион

За те два дня, что я провел на учебе, случилось несколько происшествий, которые отодвинули в сторону мои переживания о произошедшем на крыше пятиэтажки.

Первое — у меня состоялся неприятный разговор с сокурсниками. Нам с Вартаном предъявили, что мы конкретно потеряли из виду все берега и устроили Гринну темную.

— Кейн, ты пойми правильно, — начал один из парней, что подошел к нам с Риссом, — это вы двое отличники и целитесь на королевскую, а нам тут еще жить и учиться. Вы чем вообще думали?

Мой друг стоял насупившись, тяжело оглядывая десяток человек, что обступили нас со всех сторон. Никто нас трогать не будет, но в целом, обстановка была не слишком дружелюбная.

— То есть тебе нравится наш староста? — задал вопрос Вартан.

— Рисс, ты тупой? Вот честно? — оскалился сокурсник. — Дерьмо никому не нравится. Но если Гринна не трогать, то и он особо не вылазит, так, по мелочам. А сейчас он еще папке своему поплачется, да начнет нас всех кошмарить. Нам оно надо?

— А чего вы сами ему в тыкву не дали в таком случае? — спросил я.

Все взгляды перевелись на меня.

— Потому что мы не отморозки, Кейн. Эти твои вечные разборки — недостойное для будущего офицера поведение, — сказал кто-то из толпы.

— А значит Гринн, поливая меня грязью, или устраивая темную за то, что Рисс его попустил перед Кваро — это достойное?

— Никто не говорил, что Гринн вообще достоин офицерского звания, — слово опять взял главный делегат, — но вы друг друга стоите.

— И чего вы от нас хотите? — спросил Рисс.

— Уладьте вопрос с Гринном и больше не встревайте, вот чего мы хотим. Зачем вообще каждый раз голову в эту жопу совать?

— Он сам начал, когда сломал Вартану нос, — заметил я.

— Поэтому ты сломал ему руку в трех местах, понимаю, — вернул мне подачу сокурсник.

Это был Нагин, не самый плохой и далеко неглупый парень. Крупный, сильный, со своими убеждениями, обычно он держался в стороне от любых конфликтов, предпочитая отдавать все внимание учебе. Собственно, он был неформальным лидером самой многочисленной курсантской партии на потоке — лидером тех, кто предпочитал придерживаться нейтралитета в основной массе конфликтов. И я точно знал, что ему приходилось взаимодействовать со старостой по ряду вопросов.

— Короче. Я не знаю, откуда у таких отморозков как вы такие баллы, но мое предложение простое. Я поговорю с Гринном, вы извинитесь за руку, а взамен — мы все тихо дождемся конца года и вы наконец-то отсюда свалите. А Гринн уже потом будет моей проблемой. Идет?

— Извиняться перед этой рыжей мразью? Может мне ему еще станцевать? — вызверился Вартан.

Я тоже был не слишком доволен ультиматумом, что выставил нам Нагин.

— Ты же понимаешь, что Гринн прессовал не только нас? Что насчет Валка или Присса? Что-то я не помню, чтобы ты за них заступался, Нагин, — ответил я.

Валк и Присс были двумя тихонями, такие же отличники, как и мы. До середины первого курса их особо не трогали. Но потом Гринн со своей гопотой сели им на шею, превратив, фактически, в своих рабов. Эти двое бесконечно переписывали конспекты, делали за старосту и его дружков письменные работы и все в таком духе.

— Эти двое — не твоя забота, Кейн. И вообще… — начал было Нагин.

— А чья? Ты же в курсе, что к нам Гринн подъезжал с такими же предложениями? — ответил Вартан.

— И вы от него отбились. Насколько я знаю, староста этим двоим платит за работу.

— А, так мы для офицеров недостаточно хороши, а вот быть чьей-то шлюшкой — в самый раз! — воскликнул Вартан.

Обстановка накалилась до предела и в нашу сторону даже шагнули пара ребят.

— Ладно! Ладно! — поднял я руки.

Гаситься с Нагином не хотелось от слова совсем. В целом, он был неплохим парнем, пусть мы и не общались. Да и счета к остальному курсу у нас не было. Мы с Вартаном с самого начала стали держаться особняком и обозначили, что справимся сами.

— Извиниться перед этой гнидой и больше не встревать, так? — повторил я просьбу Нагина.

— Именно, — кивнул сокурсник.

— А нам за это что? — спросил я.

У Нагина аж брови взлетели от удивления.

— Не быть битыми вас устроит? — спросил он.

Вартан что-то хотел сказать, что-то едкое, я прямо видел, как он закипает, но я успел раньше:

— Вполне. А потом мы свалим отсюда, как получим королевскую. Договорились?

На том и разошлись. Сокурсники двинулись дальше по коридору, мы же с Риссом остались обсудить ситуацию. Сначала Вартан сопротивлялся, но я смог убедить его, что это вполне нормальная сделка.

— Он же не сказал, что Гринн должен помириться с нами, так? Нам достаточно признать, что мы перегнули палку и типа извинится. А вот если уж у этой рыжей гниды еще останутся вопросы… Ну, тогда мы не виноваты. Так? — убеждал я друга.

— Так-то так, но вот не нравится мне это…

— Что именно?

— С чего это Нагин вообще полез в эти дела? Он всегда был в стороне от разборок.

— Ну, мы сломали Гринну руку, — легкомысленно сказал я, но под тяжелым взглядом Рисса поправился, — я сломал. Это реально перебор, даже для такой мрази, как этот рыжий.

Вечером нам обоим пришлось приносить старосте публичные извинения за нанесенные травмы. К нашему удивлению, Гринн отреагировал довольно спокойно и внешне наш конфликт был исчерпан.

На следующий день у нас было занятие с господином Кваро. Основная тема — опрос свидетелей, скрытые способы вывести человека на нужную тему, опасность прямых вопросов.

— Курсанты, запомните! Самая большая ошибка, которую может совершить полицейский — некорректно сформулировать вопрос к очевидцу или потенциальному свидетелю, — вещал Кваро, все так же выхаживая вдоль доски. — Самая большая угроза объективности расследования — наводящие вопросы, которые подталкивают опрашиваемого к озвучиванию нужной сыщику версии. Кто-нибудь может привести пример? Нет? Ну тогда отложите перья и послушайте, тут не стоит записывать.

Я благодарно бросил на стол ручку и откинулся на спинку лавки. Тоже сделали и мои сокурсники.

— Вы должны запомнить, что любой ваш вопрос не должен содержать в себе ответа. Также стоит быть аккуратнее с косвенными вопросами. Особенно, когда дело касается подростков и детей — они очень внушаемы. Банальный пример: грабитель был в красной шапке. Если вы спросите у свидетеля, видел ли он мужчину в красной шапке, это будет наводящим вопросом. Очевидно, что вас интересует именно приметный головной убор и человек может неосознанно, но солгать. Человеческая память несовершенна, люди часто додумывают уже после, а в стрессовой ситуации — тем более. А для рядового подданного королевства любое общение с представителем власти или сыска — уже стресс. Так что вместо вопроса о мужчине в красной шапке стоит задать ряд вопросов о том, чем занимался человек, что он видел, что показалось ему необычным. Если вы даете конкретный ориентир, как та самая красная шапка, то вы просто теряете потенциального свидетеля или получаете недостоверную информацию. Уяснили?

В этот момент у меня возникла идея, и я поднял руку. Кваро не просто так поперли из сыска, может, он сможет мне что-то подсказать.

— Курсант Кейн, все вопросы после занятий, если это важно, конечно. Пока же продолжим работу по теме, — осадил меня Кваро. — Оговор или принуждение к свидетельствованию против себя — самое частое преступление, совершаемое офицерами и рядовыми полиции и сыска. Наша система учета достижений и проделанной работы несовершенна и, зачастую, в погоне за показателями показания из человека выбиваются. Скажите, вот ситуация. Вы получили вызов, бытовая ссора. Отряд приехал на место и застал мужчину с руками в крови и топором в руках. Его жена — зарублена. Вроде бы, все очевидно, но мужчина свою вину отрицает. Что делать? Девять из десяти участковых офицеров выбивают признательные показания и явку с повинной в таких случаях. Однако это — совершение должностного преступления. Вы не можете заставлять человека оговаривать себя. Работа полиции — задерживать подозреваемых в совершении преступления, собирать факты, а дальше уже должен решать суд королевства, виновен человек, или же нет. Принуждение написать явку с повинной или признаться в преступлении, если человек изначально совершение преступления отрицает — точно такое же нарушение закона…

— Но господин Кваро! Он же убил жену! — воскликнул кто-то в аудитории.

— Вы не суд! У вас нет права выносить приговоры! — внезапно всегда спокойный Кваро со всей силы хлопнул ладонью по столу, да так, что весь поток вздрогнул. — Это должен решать суд! Или вы считаете себя выше закона?!

— Но вы же сказали, что…

— Я сказал, что увидели сотрудники, которые прибыли на вызов! А вот в ходе опроса может выясниться, что это была попытка грабежа! Или еще что-то! Или муж вовсе нашел супругу в таком состоянии, когда вернулся с работы, а драка происходила с кем-то другим! Повторяю, господа будущие офицеры: вы не имеете права выносить приговоры и склонять людей к оговору самих себя или своих родственников, только потому, что с вашей точки зрения все выглядит однозначно! Это порочит как честь офицера, так и всю полицейскую и сыскную службу государства!

Аудитория притихла. По лицам сокурсников я видел, что выволочка от Кваро не понравилась многим, очень многим. Но с другой стороны, бывший сыщик был прав: задача полиции и сыска — задерживать преступников, а их вину должно доказывать в суде. Иначе из органа контроля правопорядка полиция превращается в карательные отряды.

Остаток занятия прошел спокойно. Кваро, как обычно, дал чтение к следующей лекции, будущие офицеры стройными рядами потянулись на выход. Я чуть задержался, дал знак Вартану, что догоню, а сам же, дождавшись, когда почти все выйдут в коридор, подошел к преподавателю.

— Господин Кваро… — начал я.

— А, курсант Кейн, — холодно бросил преподаватель, — чего вам?

В голосе Кваро слышалось пренебрежение, и по его выражению лица я понял, что история со сломанной рукой Гринна дошла и до преподавательских кругов.

— У меня есть вопрос, нравственного характера… В какой-то степени, — начал я.

Брови Кваро удивленно взметнулись, но преподаватель быстро взял себя в руки.

— Мне казалось, что у вас нет с этим проблем, курсант. Или вы хотите спросить о допустимости силовых методов получения показаний? — двусмысленно намекнул мужчина.

Я только криво улыбнулся.

— Господин Кваро, Гринн порочил не только мою честь, но своими наговорами оскорблял моих погибших коллег, так что… Нет, у меня вопрос не том, стоило ли ломать ему вторую руку, — сказал я прямо, чем солидно удивил препода.

Он-то ожидал, что я буду оправдываться и отпираться.

— Тогда что за вопрос, курсант?

— В деле, связанным с налетом на участок… Понимаете, у меня есть свидетельства и… наблюдения, которые категорически не вписываются в реалии дела. Я бы даже сказал, они идут строго вразрез со здравым смыслом, — сказал я.

— И вы мучаетесь, ставить ли в известность непосредственное руководство? — спросил Кваро.

Я утвердительно кивнул.

— Я практикант и мое дело — помощь и наблюдение, я не хочу доставить неудобство своему ефрейтору или старшему офицеру, но…

Кваро очень понимающе на меня посмотрел. Я бы даже сказал, слишком понимающе.

— Попробуйте поговорить с вашим куратором практики от участка. Это ефрейтор, как я понял?

— Так точно, господин Кваро.

— Сообщите все ему. Если вы окажетесь правы, то ефрейтор незамедлительно доложит руководству. Если пойдете по головам сразу к старшему офицеру, а ваши выводы окажутся ложными… Вы как минимум подставите своего сослуживца в лице ефрейтора. Он же за вас отвечает, целиком и полностью.

— Но если мои слова, как очевидца, развалят все дело?

— Значит, оно изначально было построено неверно, — пожал плечами мужчина, складывая листы с заметками для лекции в свой портфель. — В любом случае, молодой человек, вы обо всем должны докладывать своему ефрейтору. Вы пока учитесь, так что пользуйтесь этой возможностью. Уже через несколько лет вы будете сами по себе.

Дав понять, что разговор окончен, преподаватель вышел из аудитории, оставив меня одного в пустом и гулком зале для поточных лекций.

Пойти к ефрейтору? Наверное, Кваро прав.

Чем ближе был очередной день практики, тем сильнее я нервничал. Уже завтра мне опять ехать в третий участок, а единственное, к чему я пришел — рассказать о твари ефрейтору. Но как это сделать, чтобы мой начальник сразу же не позвонил медикам и не сказал, что я спятил? Еще та задачка.

Тем же вечером мы крепко повздорили с Вартаном. Не знаю, что стало первопричиной, но, думаю, мой друг заметил изменения в моем поведении. Я стал задумчивее, потому что мои мысли постоянно улетали куда-то в сторону той самой вентиляционной шахты, где притаился безликий ужас. А когда живешь с человеком бок о бок два года, такое начинаешь замечать. Вот Рисс и попытался надавить на меня в своей обычной манере — как будто пытался взять барьер.

Но вместо откровений он наткнулся только на стену из недомолвок.

— Ну и ладно, — буркнул Вартан, отбрасывая в сторону тощее одеяло, — я так понимаю, у тебя появились какие-то очень большие секреты.

— Слушай, ну чего ты начинаешь…

— Это ты начинаешь! Знаешь, о чем поговаривают ребята? Что на следующей неделе будет разбирательство по нашей драке! А это — занесение в личное дело и плакали наши планы! Я был уверен в том, что ты знаешь, что делаешь, а теперь… Нет, Мал, так не пойдет.

Вартан демонстративно перевернулся на другой бок и укрылся одеялом. Мне же ничего, кроме как посмотреть в спину друга и пожалеть о том, что я решил не ввязывать Вартана в это дело, не оставалось… Нет, конечно же он бы мне поверил. Вот только перчатка у меня только одна, а бездумно рисковать его жизнью я не собирался. Рисс поймет. Конечно, он позлится, пообижается некоторое время, но в итоге его отпустит. А как только закончится учебный год, и мы наконец-то получим возможность съехать отсюда, все вообще станет ровно.

На следующее утро, как только я прибыл в свой участок, я направился прямиком к ефрейтору Негору.

— Господин Негор! — козырнул я старшему по званию.

— Что такое, Кейн?

Мужчина только пришел на рабочее место и сейчас был не слишком склонен к беседам.

— Господин ефрейтор! Я бы хотел сообщить вам, в предварительном порядке, некоторые детали происшествия… на квартире господина Наусса, — сказал я.

Не стоит вываливать на ефрейтора все, что я знаю. А вот начать со странной квартиры все же стоило. Если Негор увидит этот безликий ужас, который чуть не отправил меня на тот свет, то нас уже будет двое… И можно будет идти хоть сразу на порог кабинета исправника Агиона, не оглядываясь на Юнкера, который активно подгонял происшествие у Наусса под версию о бытовухе или разборках с какой-то мифической контрабандой.

— Какие еще детали? — нахмурился ефрейтор.

— Я имел смелость посетить место происшествия и провести осмотр крыши, нашел новые доказательства… Как мне кажется. Но прежде чем официально докладывать о них, мне бы хотелось получить ваше одобрение. Или чтобы вы сами доложили о них господину Юнкеру, — ответил я, глядя прямо перед собой.

Знал бы Негор, на что я его подписываю — проклял бы прямо тут. Именем всех новых и старых богов, коих насчитывается немало. Но что поделать, не могу же заманить я его на крышу рассказами о многосуставчатом бледном чудовище, которое ползает по вентиляциям многоквартирных домов на нашем участке?

— На крыше? И что ты там нашел? Районные осматривали и крышу в том числе, — нахмурился Негор.

— Плохо осматривали! — не моргнув глазом, соврал я.

— Так что ты там нашел? — прямо спросил Негор.

— Следы и отпечатки черной жижи, — опять соврал я, — нетронутые. С них не снимались слепки и вообще не проводились какие-либо мероприятия, судя по их состоянию.

Простите меня, ефрейтор. Но другого способа я не придумал.

Негор только недоверчиво покачал головой. Что мог найти мальчишка на крыше, что не обнаружили сыщики из районного отделения полиции? С другой стороны, если там были такие же «палочники», как Юнкер, то неудивительно…

Махнув рукой, ефрейтор пообещал сходить со мной к пятиэтажке после обеда, или в конце рабочего дня, чтобы нашу отлучку не слишком заметили. Я горячо поблагодарил начальника и двинул в свой архив — уверен, за два учебных дня у меня накопилось бумаг и протоколов, которые надо переписать начисто и подшить к делам. Или вернуть на стол вышестоящим в приемлемом виде.

Наконец-то часы перевалили за пять, и ко мне зашел ефрейтор.

— Ну что, пойдем, посмотрим, что ты там нашел? — улыбнулся Негор, подкручивая ус.

— Так точно!

Я вскочил со своего места и стал убирать бумаги со стола.

— Да оставь! Завтра же вернешься еще. Давай, курсант, времени не так много.

Согласившись с доводами начальника, я подхватил сумку, в которую предварительно уложил фонарь, веревку и печатку, и поспешил за вышестоящим чином.

— А это что у тебя тут? — кивнул на сумку Негор.

— Фонарь, господин ефрейтор.

— Здоровый такой, с рычагом?

Я утвердительно кивнул. Ефрейтор в ответ только крякнул.

— А его дежурный уже обыскался… Как закончим — завтра вернешь? А то знаешь, нехорошо получается. Понял?

Я опять утвердительно кивнул. Мы вышли из участка. Стояла теплая, почти летняя погода. Еще две-три недели начнется зной, но сейчас на улице было просто прекрасно. Расстегнув верхнюю пуговицу кителя, чтобы не спариться, я шагал вслед за начальством.

Правильно ли я поступаю? А какие у меня еще варианты? Пусть Негор сам убедится, что в вентиляции ползает что-то неведомое, а там с меня уже ничего не взять и не спросить. Зато на место встанет история с налетом и район перестанет тратить ресурсы на поиски неизвестных бандитов, которых вообще в природе не существовало. Из разговоров младших офицеров я узнал, что к этому вопросу подключилось даже городское управление, так что ежедневно ресурсы тратились немалые…

Успокаивая себя подобным образом, я все ближе и ближе подходил к проклятой многоэтажке. Вот, угол дома появился из-за невысоких деревьев и я почувствовал, как волны накатывающей паники сжали горло. Стало тяжело дышать и я даже несколько раз оступился.

— Кейн, ты чего? — заметил мое состояние Негор.

— Волнуюсь, господин ефрейтор. А если я ошибся?

Сейчас мой куратор был в хорошем расположении духа, так что вместо типичного глубокомысленного наставления просто сказал:

— Так ты практикант, что тут такого? Лучше ошибайся сейчас, чем потом будешь дурь творить, когда офицером станешь… Давай, не отставай.

Я поправил сумку и нырнул следом за ефрейтором в подъезд.

Миновав квартиру Наусса, мы поднялись к люку на крышу.

— Твоя работа? — кивнул Негор на отжатый замок.

— Моя…

Ефрейтор неодобрительно покачал головой и стал влезать на крышу.

Солнце уже стало клониться к закату, но было еще довольно светло. Все осталось в том же виде, в каком я бросил крышу несколько дней назад; защитный козырек и решетка лежат в стороне, а сама вентиляция зияет черным провалом, который, впрочем, при свете дня не казался уже таким угрожающим. Если не задумываться, что живет на самом дне.

— Ну, показывай, что за следы, — стал командовать ефрейтор, пока я доставал из сумки фонарь и еще раз перепроверил, смогу ли быстро натянуть на руку перчатку из черной стали.

— Вот тут, в шахте, господин Негор, подождите.

Покрутив ручку фонаря, я размотал веревку и опустил устройство в шахту. Негор недоверчиво посмотрел на мои манипуляции, а потом склонился над черным проемом, разглядывая внутренности бетонного колодца.

— Первое, посмотрите, вот тут, на арматуре, — стал отвлекать я ефрейтора, который всем своим видом сейчас показывал, что ожидал несколько другого от этого похода, — а вот там, ниже…

Я постепенно стравливал фонарь, спуская его все ниже и ниже. Вот, мы прошли квартиру Наусса, спустились на третий этаж, второй… Луч фонаря выхватил бетонное дно шахты. Внутри было пусто.

— И что ты хотел показать? — недовольно спросил ефрейтор.

— Так вон, на самом дне, и вот тут было… — начал оправдываться я. — Правда, я тут был после захода солнца, может, со смолой перепутал…

Твари внутри не оказалось. Она ушла. В другую шахту? Или монстр выходил на позицию только после захода солнца? В любом случае, свой шанс показать ефрейтору эту тварь я потерял.

Мужчина поднялся с корточек и резким движением поправил рукава кителя. Все понятно, Негор решил, что я просто решил привлечь к себе внимание.

— Знаешь, Кейн, рвение это хорошо, да и я никому не расскажу, что ты перепутал смолу со следами химиката, вломился на крышу жилого дома и умыкнул из участка фонарь… Но это первый и последний раз, понял?

Мне ничего не оставалось, только согласно кивнул. Понял-понял, чего уж тут непонятного.

— Доставай фонарь, казенное имущество. Жду тебя внизу, — коротко бросил Негор и устремился к люку.

Я остался на крыше один. Уже поднимая фонарь, луч света выхватил из тьмы что-то похожее на уже знакомую когтистую лапу, которая появилась у самого дна шахты, откуда-то сбоку. Я мог поклясться, что услышал и характерный скрежет, на который жаловался еще пропавший без вести господин Наусс. А потом лапа пропала.

Испугало ли меня это? Скорее, я испытал облегчение, как будто встретил старого знакомого. Человек вообще удивительное существо, привыкает к чему угодно, даже если это бледные длиннорукие твари, что бегают по стенам и потолкам.

Уже спускаясь по ступенькам, я окончательно понял: тварь никуда не делась. Может, она прячется под домом или в другой шахте. Но что мне делать? Видимо, придется решать этот вопрос самому, в одиночку. В моей голове стал зреть план.

Запись № 11

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 24 число, 10 часов 03 минуты, Королевство Сонша, город Агион

Учебные дни пролетели незаметно, и я опять вернулся в участок. На бесконечных лекциях у меня было время подумать, что делать с безликой тварью, но решение пришло абсолютно не оттуда, где я его ожидал найти. Прямо сейчас я помогал нескольким рядовым в гараже. Вообще, практиканты — это такая бесплатная тягловая сила, так что разгружать машины или помогать с перестановкой мебели мне было не в новинку, но прямо сейчас к нам прибыли запчасти и горюче-смазочные материалы на грядущий летний сезон.

На балансе нашего участка стояло три стареньких автомобиля — два фургона для выездов на место и один, усиленный, для этапирования и перевозки задержанных. Все это хозяйство было закуплено еще при прошлом короле, то есть еще до моего рождения, так что в состоянии оно находилось соответствующем. А из этого проистекали бесконечные потоки запчастей, масла, топлива и вообще не пойми каких жидкостей, о назначении которых я мог только догадываться. Иногда я задавался вопросом: неужели нельзя закупить новенькие клерийские или квонгонские грузовики, раз уж родной автопром не может порадовать качеством? Банально на обслуживании новые машины отбились бы за десяток лет, с учетом их времени службы — смешной срок. Но нет, полицейские в доках продолжали ездить на откровенном хламе. Так что водителям до сих пор приходится прокручивать стартер вручную, когда как на моделях, что катались по Северному или Верхнему городу, уже стояло электро-пусковая система. Это я узнал от одного из наших водителей, который жаловался на то, что властям все равно на нужды подразделений в неблагополучных районах столицы. Впрочем, еще более печальная обстановка была в регионах. У нас-то было целых три машины на один участок, а во многих селах полицейские передвигались пешком или на велосипедах, вызывая машины и специалистов из ближайшего крупного города по мере надобности.

Так вот, решение ко мне пришло в тот момент, когда мы с одним из рядовых тащили в угол гаража бочку с топливом.

— Ух! Еще парочка и готово, — сказал мужчина.

— И это все на один сезон? На три машины? — удивлялся я.

Топлива нам выделили на три месяца, а мы перетащили уже с дюжину бочек, и еще две остались на улице.

— Так это! Норма на день — тридцать литров! Это если на весь парк, значит. Понятно, что все не выкручиваем, но бывают же дни, что просто не вылезаем из-за руля, а там расход и на одну машину такой может быть… Вот, выделяют. А чего не выделять? Топливо дешевое, вот с маслом сложнее, да…

Я прикинул в уме и понял, что сослуживец прав. Примерно на норму, с небольшим запасом, мы топлива и натаскали. Никогда бы не подумал, что эти три старые брички жрут столько горючего… С другой стороны — мне же лучше. Значит, никто не заметит недостачи.

Воровать у своих же крайне не хотелось, но моя стипендия просто не позволила бы мне купить бензин на общей заправке. Да и куда его лить? Автомобиля у меня, очевидно, не было, да и слишком бы это в глаза бросилось, если курсант начнет с бензином по городу шастать. Тут же, в гараже, были и канистры, и топливо, причем в избытке.

Я планировал устроить твари из вентиляции горячий прием, во всех смыслах горячий. По моей задумке мне должно хватить литров тридцати-сорока бензина и нескольких литров масла. То есть мне надо вынести из участка две большие канистры на двадцать литров каждая и банку с маслом. От ребят, еще в школьные годы, я слышал, что в бензин можно добавить мыла. Когда оно впитает топливо, получится отличная мазь для розжига. Как ее применить, я еще не придумал, но затея мне пришлась определенно по душе.

Но как незаметно вынести столько бензина? Один я в гараже могу остаться максимум на пару минут, иначе у дежурного, мимо которого надо было проходить к автомобилям, могут возникнуть вопросы. А лишнее внимание мне совершенно ни к чему. Значит, придется тихо сливать бензин в канистры, а потом искать момент, как все это вынести из участка так, чтобы не попасться никому на глаза…

Повезло мне в следующее дежурство. В южной части доков случилась большое происшествие, в том числе с участием местного криминала, который крышевал порт. Так что на усиление были вызваны все свободные экипажи и сотрудники. Работы, судя по крикам Негора, там было всему району до утра, так что в участке остался я, дежурный и пара рядовых, которые мирно дремали в одной из дальних комнат для допросов и оформления нарушителей.

Как только участок опустел, я понял, что другого шанса может и не быть. Я проскользнул в гараж с улицы, минуя дежурного, нашел две самые пыльные — то есть наглухо забытые местными водителями — канистры, шланг и стал сливать из бочек топливо. В одну из больших банок перекочевали и пара литров машинного масла, а еще столько же — отработки, которую не успели пристроить после последнего технического обслуживания машин.

Дело за малым — вынести все это из участка и дотащить до проклятой пятиэтажки так, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Канистры пришлось прятать в ближайших кустах до наступления темноты, там же я оставил и масло. Место было относительно глухое, за углом, ходили тут редко не только полицейские, но и простые жители района, так что как минимум до вечера мой тайник протянет.

Когда моя смена закончилась, я еще для виду посидел еще несколько часов на рабочем месте — ведь работы свалилось на самом деле много. Перед отбытием все коллеги сбросили на меня свои протоколы и хмуро убыли стоять в оцеплении у причалов и опрашивать рабочих. Или чем они там планировали заниматься в таком количестве. Но о какой писанине может идти речь? У меня буквально вспотели ладони, а в ушах гремела кровь.

Вот, часы показали девять, за окном стало смеркаться.

— Эй, Кейн, ты чего еще здесь? — удивился дежурный, когда я проходил мимо.

— Да работы много было, вот, уже ухожу, как раз автобус скоро, — выдал я заранее заготовленную отговорку.

Мужчина в форменном кителе только покачал головой, но довольно быстро опять уткнулся носом в газету — единственно доступное на посту развлечение, когда ничего не происходит.

Так, осмотреться, повернуть за угол, набросить на одну из канистр китель, на вторую — сумку чтобы хотя бы со стороны прикрывала, туда же запихнуть пару банок отработки и уверенным шагом двинуться в сторону нужного мне дома…

Вот только уже через сотню шагов я понял, что банально переоценил собственные силы. По двадцать литров в каждую руку! Плюс вес самих канистр! Когда я понял, что руки скоро выскочат от нагрузки из суставов, одну из канистр пришлось срочно прятать в кустах шиповника, что уже вовсю зазеленился, обдирая на руках кожу.

Тихо ругаясь, я попер первый груз к точке назначения, а потом еще пришлось возвращаться за второй емкостью. Потом тихо занести все это на крышу, отлить бензин из канистры в литровую банку с заранее порезанным в нее мылом, прикрыть сброшенным козырьком вентшахты, чтобы не взорвалось на солнце… Закончил я только ближе к одиннадцати, и был вымотан до изнеможения. Еще чуть и автобус не пропустил — пришлось бы ждать почти час или вовсе идти пешком.

В казармы я ввалился почти в полночь, потный, грязный и пропахший бензином — одна из канистр подтекала и вымочила мне топливом штанину.

— Курсант Кейн! — это был голос коменданта, того, что не алкаш.

— Да, господин комендант! — моментально вытянулся я.

Поймал он меня в холле первого этажа.

— Почему нарушаете режим? В одиннадцать уже отбой!

— Так происшествие в доках, господин комендант! Задержался в участке!

— Никто не смеет тебя там держать после шести, Кейн! Запомни уже!

— Так точно! Но не мог бросить сослуживцев! — отрапортовал я.

После этих слов мужчина только неодобрительно покачал головой, но ничего больше говорить не стал. Служба есть служба, особенно у полицейских.

— Давай, дуй наверх! Только тихо! Все спят уже!

Я коротко кивнул коменданту и метнулся к лестнице — в комнату нашего курса.

Ребята внутри уже в основной своей массе спали. Только в дальнем углу, который мы общим решением освободили от коек и поставили небольшой столик, а чтобы не мешать после отбоя — отгородили простынями — сейчас резались в нарды. Судя по сдавленным возгласам — на деньги. Значит, обход уже был, и комендант поймал меня на пути к себе в каморку, а следующий только часа через два, не раньше. Кое-как отмывшись от бензиновой вони и застирав штаны, я рухнул на свою койку, чуть не перебудив половину мирно сопящего и похрапывающего потока.

Нервная система была настолько перегружена, что мне приснился кошмар. В нем я бегу по улицам Агиона с двумя тяжеленными канистрами в руках, еле-еле переставляя ноги. А за мной гонится бледная тварь из вентиляции. Вот, я оказываюсь в каком-то переулке, пытаюсь оглянуться, чтобы понять, удалось ли мне оторваться, но стены настолько близко, что буквально врезаются мне в лицо. Канистры слишком тяжелые, мешают двигаться, да и ноги, будто увязки в смоле — каждый шаг дается с огромным трудом.

Я не вижу тварь, но знаю, она где-то рядом. Вот, слышится скрежет когтей по бетону стен, я ощущаю, как что-то холодное и влажное касается моей шеи — прямо перед укусом.

— Эй! Мал!

Тварь схватила меня за плечо, готовясь утащить в черный пролом вентшахты, в который превратилась улица за моей спиной. И меня больше никто и никогда не найдет, прямо как господина Наусса.

— Мал! Проснись!

Я рывком открыл глаза и стал хватать ртом воздух.

— Ты зубами скрипел! И что-то стонал… — Вартан выглядел обеспокоенно. — Да и подъем скоро, вставай давай.

Я благодарно кивнул другу и отлепил мокрую спину от такой же влажной, смятой простыни. Между лопаток сразу же прошел холодок, будто чудовище из вентиляции провело по позвоночнику языком, после чего меня отпустило. Я окончательно проснулся.

Два дня прошли в предвкушении. Мы стали выходить на финишную прямую учебного года, пошли первые точки контроля. Мы с Вартаном начали собирать документы на королевскую стипендию, посетили секретариат полицейского факультета, написали заявления. Гринн сидел все это время относительно тихо, только к концу второго учебного дня устроил какую-то возню.

— Куда это наш рыжий собрался? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Прямо сейчас староста устроил шоу по подбору лучше всего сидящего на его цыплячьей груди кителя.

— Так это, танцы у баронета Имира, с армейского, — ответил кто-то из сокурсников.

— Так вроде же, после экзаменов должны быть, — рассеянно заметил я, вспоминая, что мне в слезах и соплях рассказывал Гринн, пока я ломал ему руку.

— Говорят, папка Имира куда-то свалил на пару недель, так что баронет вроде за главного остался в столице. Вот и пошел в разнос, — в беседу включился Вартан.

— Скажи, ты все слухи собираешь, или только самые скользкие? — подколол я друга.

— Только те, что касаются наших задниц, — ответил Вартан. — Короче, не трогайте его, пусть наряжается, повеселит армейских хоть.

Мы тихо хихикнули, потому что четко представляли, насколько не место Гринну на танцах, которые устраивает молодой баронет. Да и вообще, любому простолюдину. Конечно, в последние лет сто аристократия подрастеряла позиции и на первые роли выходят промышленники из купечества, но все равно, это был совершенно другой мир. Неправильно шаркнешь ножкой — все, позор до самой смерти. Да и сама концепция получения статуса по праву рождения… За такие мысли можно было и на нары отправиться, если озвучивать их вслух, но монархия в Сонше уже давно не была абсолютной. Многое решалось кабинетом министров, был и выборный парламент, а ряд решений монарха чиновники вовсе могли заблокировать. Сложно это все, конечно…

Не обращая больше внимания на Гринна, я сходил помыться и завалился спать. Завтра практика. Мыльный раствор уже должен был превратиться в пасту, которой я воспользуюсь, чтобы навести в подъезде панику и выгнать из здания людей. Ну а дальше — да начнется бой. Надо справиться с бледной тварью. Я не хочу, чтобы она приходила ко мне во снах по ночам, а избавиться от этого страха можно было только одним путем.

Запись № 12

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 27 число, 21 час 13 минут, Королевство Сонша, Агион, Северный город

— Ваше сиятельство! Мы так вам рады!

Баронет Имир согнулся в почти раболепном поклоне, от чего Алиша едва заметно дернула верхней губой. Но так, что никто даже не заметил.

— Конечно, конечно, баронет! Очень рада посетить ваш дом с визитом, — ответила Алиша, благородно кивая в ответ.

С одной стороны, род де Гранж был в тесном родстве с одной из династий Великих Архов Ламхитана, да и ее предки давно заработали архский титул, что в прочих государствах приравнивалось к герцогам. С другой же, по непонятной прихоти предков, вся семья пользовалась графским статусом, который они привезли еще из Клерии. К титулу архов де Гранжи прибегали крайне редко, и только в рамках внутриполитической борьбы.

И вроде как ей, герцогине, было не с руки тащиться на какой-то местечковый прием, пусть и в столичном имении достаточно богатого рода, а вот для графини де Гранж — в самый раз.

Поместье Имиров находилось в северной части города, в районе, где располагались дома знатных родов, фешенебельные рестораны, магазины, короче, в лучшей части Агиона. Если подняться на крышу, то можно было увидеть и стены дворцового комплекса, который занимал не меньше квадратного километра и охранялся так, будто бы это было отдельное государство внутри столицы Сонши.

После целого ряда ничего не значащих фраз она наконец-то прорвалась в главный зал, где собрался молодой свет общества Агиона. Это было полу-неформальное мероприятие со свободной формой одежды, так что сейчас Алиша блистала в обтягивающем черном платье, которое выгодно оттеняло ее ярко-красные волосы ламхитанской храмовницы. А на фоне бледных девиц с зефирными фигурами, она еще и выделалась спортивным телосложением, чем, несомненно, уже успела заработать себе несколько врагов среди местных женщин. Мужчины же, в основном в армейских кителях, постоянно бросали заинтересованные взгляды на таинственную восточную красавицу.

А дальше пошла стандартная аристократическая кутерьма. Хорошее игристое вино, легкие закуски, галантные кавалеры, сальные взгляды и вроде как невинные, но однозначные намеки, громкий смех над плоскими шутками при абсолютно холодных глазах. Больше всего вокруг нее, конечно же, вился хозяин дома, чем постоянно наносил ущерб собственной репутации, обделяя вниманием прочих гостей.

— Какая же честь для нас, перенимать знания у таких именитых преподавателей из Ламхитана! — не скупился на комплименты один из баронетов в форме курсанта армейского факультета.

Алиша уже заметила, что тут к этому относились серьезно. Тем более, статус учащегося академии делал молодого человека почти офицером.

— Ну что вы, — расплылась в вежливой улыбке Алиша, — обмен знаниями — наш долг.

— Скажите, а будут ли практические занятия? Может, по индивидуальной программе?.. — вклинился еще один молодой человек, от слов которого Алишу едва не передернуло от омерзения.

И так весь вечер.

Еще Алише запомнился какой-то нескладный простолюдин в полицейской форме, который непонятно как оказался на этом празднике и весь вечер жался вдоль стен, боясь поднять глаза. Видимо, оказал баронету услугу, иначе его бы уже давно поперли отсюда за столь нелепый вид и такое же нелепое поведение.

Сопровождал ее на этот вечер лично Пириус — рослый мужчина лет тридцати пяти с холодными глазами бойцовской собаки и массивной челюстью, который был главой их штурмовой группы. Всего вместе с Алишей в Агион прибыло четыре человека — даже не полный отряд, но большая группа оперативников де Гранжей могла привлечь к себе ненужное внимание. А так почти стандартная охрана такой особы, как третья дочь богатого семейства, даже не наследницы. Тем более Пириус уже много лет сопровождал именно ее, когда Алише удавалось выбраться с дядей Бренардом на охоту.

— Госпожа, — тихо шепнул ей на ухо оперативник.

Он никогда так ее не называл. По имени, «девочка», если она проигрывала ему спарринг, или даже «эй, ты», если Алиша отлынивала от тренировок. Но тут их могли услышать, так что бойцу пришлось буквально выдавить из себя это раболепное обращение.

— Да, Пириус, — шепнула в ответ Алиша.

— Мальчик что-то затеял. Мне только что доложили. Скорее всего, готовит поджог.

— Что-то еще?

— Мы проверили район, гнезда нет, но конкретно этот скребун очень старый, почти древний. И очень сильный.

— Сколько у нас времени?

— С полчаса. Указания?

— Я сама займусь.

Пириус только прикрыл глаза и мигом растворился среди гостей и снующей прислуги, Алиша же стала двигаться по широкой дуге — к выходу. На ее несчастье в этот момент как раз громыхнула музыка.

— Танец! — закричал кто-то.

Вокруг девушки мигом нарисовалось несколько кавалеров, приглашая Алишу присоединиться к веселью. Всем им пришлось с милой улыбкой отказать, хотя она чувствовала, что позже ей эти отказы аукнутся. Потому что прямо сейчас она прилюдно отшила как минимум несколько виконтов.

Старый вышколенный слуга открыл двери, и в лицо ударила вечерняя прохлада, от которой по коже пошли приятные мурашки. Вот и ступени крыльца вычурного баронского особняка. Внизу уже ждет машина — за рулем Пириус, ее тренер и охранник.

— Как долго ехать? — первым делом спросила Алиша, плюхаясь на переднее пассажирское сидение.

— С полчаса. Может, немногим меньше, — ответил боец, выжимая педаль газа.

Девушка ничего не ответила, собрала волосы в хвост и стала раздеваться прямо в машине. Сидящий за рулем Пириус даже глазом не повел, когда сверкнула упругая девичья грудь, которая, впрочем, сразу же скрылась под плотной хлопковой майкой без рукавов. Алиша, выгнувшись дугой, натянула удобные, никак не сковывающие движение штаны, высокие ботинки на шнурках, что держали стопу и лодыжку — такие были в ходу только у бойцов де Гранжей и некоторых подразделений армии Ламхитана, все остальные предпочитали сапоги — после чего потянулась к разгрузке и вставленными внутрь стальными пластинами.

— Все настолько серьезно? — спросил Пириус.

— Я не знаю, что там учудит этот малец, — резко ответила девушка, — надо быть ко всему готовой. «Матушку» взял?

Пириус только хмыкнул. Так они ласково называли модифицированное противотанковое ружье под зажигательный патрон, созданное специально для охоты на безликих. Нет, оно не убивало тварей, но прекрасно замедляло, а иногда и вовсе разрывало на части, позволяя охотникам завершить свою работу без риска для жизни.

— Конечно, в багажнике. И позицию уже нашел.

— Отлично.

— Я думал, ты пойдешь внутрь, — удивился мужчина, лихо при этом обгоняя еле плетущийся автобус.

— Дядя Бренард уже сходил, и где он теперь? — резче, чем следовало, ответила Алиша. — В этом городе никто из де Гранжей больше не умрет.

«Из признанных де Гранжей», — поправила она сама себя.

Наконец-то их поездка закончилась. Дорогой автомобиль тихо въехал во двор пятиэтажной панельки, Пириус вытащил ключ из замка зажигания.

— Вон там, — показал он пальцем на крышу, над первым подъездом, — хороший угол, через кухню просматривается почти до прихожей. И соседняя комната тоже.

Алиша благодарно кивнула и выпорхнула на улицу — сразу же к багажнику, за оружием. Внутри ее ждало два огромных кейса — в одном ствол, во втором — ствольная коробка с прикладом. Каждый по двенадцать кило, но девушке было не привыкать, и не такое таскали.

Позицию Пириус выбрал достойную. Как и сказал глава группы, обзор открывался отличный, просматривалась почти вся квартира, кроме участка прихожей.

Храмовница привычным движением опустила оба кейса, завалила их на бок и открыла. Внутри лежали детали ружья, на сборку которых ушло всего минут пять. Оптику Алиша оставила в кейсе — до соседнего дома шагов сорок, не промахнется, а стекло кухни может дать ненужные блики. А чем там занимается малец?..

Через светящиеся окна квартиры на четвертом этаже было видно, как курсант Кейн готовится к бою. Вот, в руках появилась канистра с бензином, которую он понес в туалет — туда, где зиял пролом в вентиляции. Видимо, парень хочет поджечь скребуна… Достойная затея, правда, совершенно самоубийственная. Если этой твари несколько сотен лет — а Пириус сказал, что скребун старый, хоть и без гнезда — то такая выходка скорее разозлит его, чем убьет. Это могло бы сработать со скребуном помоложе, да и то, тут как повезет…

— Ну что ты тут, устроилась? — спросил Пириус, опускаясь на настил крыши рядом с Алишей.

— Да, почти закончила.

Девушка привычным движением загнала на место огромный магазин на четыре патрона — больше просто не влезало, иначе ружье начинало упираться в землю. Потянула за скобу затвора и загнала первый снаряд в ствол. «Матушка» к стрельбе готова.

— Что он там вообще делает?

— Ну, один из парней сходил днем, проверил, что он там готовит. Двадцать литров бензина, банка раствора мыла с топливом, видимо, обмазать стены или края пролома, машинное масло и отработка… Не знай я, с чем парень собирается встретиться, я бы решил, что он хочет сжечь весь дом.

— Ну, мы подстрахуем чуть что, — ответила Алиша, поглаживая ствол винтовки.

Нравилось ей оружие, очень. И дядя Бренард со своими тренировками тут был абсолютно не при чем.

— А чего парню столько внимания, не расскажешь? — прямо спросил Пириус.

— Ну, он встретился со скребуном и выжил, разве этого недостаточно? — ответила Алиша.

Мужчина только хмыкнул, краем глаза наблюдая за возней в квартире напротив. От Пириуса, который много лет проработал бок о бок с Бренардом, тоже не укрылось поразительное сходство Маловера и его пропавшего патрона.

Прямо сейчас парень возводил некоторое подобие баррикады в коридоре.

— Зря он это… Обзор уменьшает… — пробормотал мужчина.

Тут Алиша была согласна. В бою со скребуном самое главное — держать в поле зрения его лапы, особенно передние. Эти твари спокойно передвигались по стенам и даже потолку, так что баррикада на полу была не слишком здравой затеей. Но откуда Кейну это знать?

— Вообще, он молодец. Помню моего первого безликого, это была кричащая ведьма. Твой дядя Бренард тогда знатно сорвал глотку, пытаясь перекричать эту тварь, а я мог только стоять и смотреть, как она парит под потолком… Потом еще с полгода в себя прийти не мог. А тут смотри, какой живчик. Две недели в госпитале и уже сам лезет охотиться, даже не понимая до конца, с чем столкнулся…

Алиша утвердительно кивнула головой. Она знала историю Пириуса, да и вообще, многих оперативников, что служили дому де Гранжей. Почти все из них столкнулись с безликими, когда еще не знали, что такое вообще возможно и что вокруг них существует другой, теневой мир. У всех истории были похожи. Кто-то выжил случайно, кого-то запирали в психлечебницах, другие — сами выходили на ее семью. Но чаще всего этих людей спасал дядя Бренард или ее дед, покойный граф Анно де Гранж. И им давали выбор: или молчать до конца дней и жить с этим знанием, или получить работу. Чаще всего люди выбирали второе, просто чтобы не сойти в одиночестве с ума и знать, что то, с чем они столкнулись — объективная реальность, и десятки людей вокруг могут это подтвердить.

К их семье было много вопросов, всегда, было много врагов, которые не понимали, с чего бы знатная семья из Ламхитана ворочает такими богатствами. И как итог, торговая империя де Гранжей, которая достигла своего пика лет двести назад, как-то покатилась под откос. Семья становилась все меньше, доходы — сокращались, но главы рода только отмахивались, мол, все идет по плану. Даже ее отец, вроде опытный делец, но не слишком спешил занимать новые рынки электротехники или промышленного оборудования. Да хотя бы того же огнестрельного оружия, которым ее дом славился еще со времен изобретения пороха. Ей говорили, что для всего есть свои причины, и что если повезет, она когда-нибудь узнает, почему именно ее родное семейство отошло на второй план.

Но вот разработка оружия и снаряжения для борьбы с безликими велась усердно. Чего стоили хотя бы небольшие, всего по несколько кило переносные рации, которые можно использовать во время охоты? Одна такая как раз сейчас висела на груди Пириуса и время от времени он опрашивал бойцов, что наблюдали за домом с другой стороны. Опять же, это модифицированное ружье… Алиша была готова поклясться, что с хорошей оптикой и новым стволом «матушка» могла бить с минимальным разбросом и на полтора километра, а если довести ее до ума…

— Что-то парень наш засуетился. Видимо, собирается поджигать, — заметил Пириус.

Алиша отвлеклась от своих раздумий и посмотрела в окно квартиры в доме напротив. И вправду, незаконнорожденный сын дяди Бренарда прямо сейчас возился с чем-то в коридоре. Вот, под его руками вспыхнула тряпка, которую парень понес в туалет. Собирается поджечь вылитый в шахту бензин. Неужели убедился, что скребун сидит на дне и ждет, пока дом затихнет? Раньше эти твари были меньше, согласно записям, и прятались летом в печных трубах, а зимой — в подполах. Некоторые жили в лесах и пещерах. Но с приходом высотного строительства полвека назад габариты монстров увеличились, да и корма для них стало больше. Примерно треть от всех пропавших без вести в городах — их когтистых лап дело. Конечно, если в городе есть скребун.

— Как-то он торопится, еще рано… — начала Алиша, прижимаясь щекой к прикладу «матушки» и ловя на мушку окно кухни.

В этот момент парень бросился к сумке в коридоре, и на свет показалась черная латная перчатка.

— Да быть не может… — удивленно выдохнул Пириус.

У Алиши тоже дыхание перехватило. Реликвия! Перчатка дяди Бренарда!

Парень же, совершенно не понимая, что держит в руках, без какой-либо опаски натянул грозное оружие рода на правую руку. Алиша даже чуть зажмурилась в этот момент но… Ничего не произошло. Перчатка признала пацана и спокойно сидела на его руке, будто там ей было самое место.

— Да ладно… — опять выдохнул Пириус за них двоих.

Как командир группы он прекрасно знал, что посторонним даже трогать реликвию не рекомендуется, а попытка ее использовать вместо текущего владельца может привести к совершенно непредсказуемым последствиям для того, кто рискнет сделать такую глупость.

— Давай за ружье, — бросила Алиша, — я иду внутрь.

— Подожди! — попытался возразить Пириус.

— Некогда! Он же не имеет понятия, как ей пользоваться! Давай! Бей тварь по ногам! И смотри, чтобы нас с Кейном не прошил навылет… — сказала Алиша, уже спускаясь в люк и оставляя Пириуса одного на позиции.

Командир группы только коротко, но витиевато выругался, после чего перекатился на стрелковый лежак. Легко сказать, не прошей навылет! Тут калибр четырнадцать миллиметров! «Матушка» может прошить навылет весь этот дом! А тут какой-то скребун…

Все еще ругаясь себе под нос, Пириус положил щеку на приклад и опустил ствол, наводясь на окно кухни. А в квартире как раз уже началось веселье — из двери туалета валил дым и вырывались языки пламени, и мужчина мог поклясться, что даже с соседней крыши слышит скрежет когтей по бетонным стенам вентиляции проклятого жилого дома.

Запись № 13

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 27 число, 23 часа 11 минут, Королевство Сонша, Агион, квартира господина Наусса

Подготовка не заняла у меня слишком много времени. Самым сложным оказалось проникнуть в квартиру — кроме восковой печати тут висел весьма солидный замок, который установили мастера по указанию полицейского начальства. Ключа у меня не было, как и тяжелого инструмента, так что пришлось снова отжимать петли. Благо, их опять повесили на гвозди и при помощи тихой ругани, латной перчатки и семи сошедших потов, я попал в квартиру господина Наусса уже через полчаса.

К моему удивлению, никто даже не вышел на площадку проверить, что там за возня в подъезде. А может, просто никого из соседей не оказалось дома.

Внутри все выглядело так же, как я помнил по последнему визиту. Куча черной крови бледной твари — теперь я точно знал, что это ее кровь — перевернутый табурет, следы ботинок на полу.

Сначала я залил половину канистры с крыши и обмазал края вентшахты своей мыльно-бензиновой смесью. Перед этим проверил: горит уверенно, жарко и довольно долго, достаточно, чтобы удержать тварь внутри бетонного пенала, если она боится огня, само собой. Потом уже занялся самой вентиляцией из квартиры. Моя задача — выманить ее на себя и, по возможности, убить одним хорошим ударом перчаткой по голове. Думаю, из-за дыма и жара она будет дезориентирована и у меня все получится. В любом случае, сейчас эффект неожиданности был на моей стороне.

На всякий случай рядом стояли несколько бутылок из-под молока, в которые я залил до половины бензина с маслом и опустил порванные на тряпки простыни в качестве фитиля. Такая смесь вряд ли надолго задержит тварь, но огненный шар должен быть приличных размеров, ведь пары бензина крайне летучи.

Вроде все готово. Небольшое укрытие из поломанной мебели в коридоре я собрал, бензин, смешанный с отработкой, по стенам пятого этажа пролил. Вторую канистру — вылил прямиком в шахту, до самого дна, чтобы выкурить тварь. Сразу мне показалось, что там что-то движется, но я слишком активничал, чтобы монстр отреагировал на меня правильно. Скорее, он сейчас затаился.

Отгоняя от себя пораженческие мысли, я вернулся к делам. Бензин уже начал испаряться и если я реально хочу не взорвать дом, а просто поджечь шахту, мне надо торопиться.

Руки не слушались, так что прежде чем я поджег два заранее приготовленных фитиля, то сломал, наверное, пол коробка спичек. Но вот, тряпка весело занялась чадящим огнем, я бросился в туалет, пустил пламя вверх — по пропитанной бензином стене, а потом выбросил свой горящий снаряд в проем шахты, после чего бегом вернулся в коридор — надевать перчатку. От второй тряпки, что осталась тлеть на полу, подожгу фитили бутылок с бензином.

Прошли мгновенья, которые слились в долгую-долгую минуту, прежде чем из туалета повалил дым — я успел вовремя и избежал взрыва — а еще послышался такой знакомый скрежет когтей по бетону…

Тварь появилась внезапно — буквально влетела в коридор, спасаясь от огня, который уже вовсю бушевал в вентиляции жилого дома. Тяга там была хорошая, так что бежать ей было особо некуда. Только по одной из стен, что я не пропитал горючим, в огромный лаз, который она оставила после себя в прошлый раз.

Я был уверен, что готов ко встрече с монстром, ведь я сам этой встречи искал, но когда в коридоре показалась узкая безглазая морда с непропорционально отвисшей челюстью и узкими ноздрями, я чуть не заорал от ужаса.

Бледная тварь была в бешенстве. Ноздри ходили из стороны в сторону, пытаясь учуять обидчика, а тощее тело и лапы в нескольких местах были обожжены пламенем. Еще я рассмотрел отпечаток ладони на морде — то место, где я схватил тварь латной перчаткой, там, в участке.

Не давая ужасу себя сковать, я бросился к бутылкам с бензином. Одну сразу же разбил о стену коленом — в нос ударил резкий запах топлива. Но вторая осталась цела, так что я потянулся к горящей в другом конце прихожей тряпке и поджог импровизированный фитиль на своем снаряде.

Я даже не успел замахнуться — тварь все еще стояла на четвереньках в коридоре, пытаясь прийти в себя, как откуда-то с улицы прогремел выстрел.

Это было что-то очень большое и мощное. Я слышал, как стреляет табельный револьвер и даже армейская винтовка, так вот, они на фоне этого грохота были просто детскими хлопушками. Вдарило так, что, как мне показалось, на всем районе затряслись стекла. В этот же миг левое колено твари полыхнуло искрами, а в разные стороны полетела черная кровь. Пуля, выпущенная из неизвестного оружия, буквально оторвала конечность монстра, оставив в распоряжении бледного ужаса только передние когтистые лапы и правую ногу на двух суставах.

Тварь высоко заревела, видимо, от боли, после чего бросилась в мою сторону. Краем глаза я увидел, как в стену коридора ударил еще один снаряд — высекая фонтан огня — но он прошел мимо.

Закричав в ответ, я бросил бутылку с бензином прямо в грудь твари. Тонкое стекло, предназначенное для того, чтобы удерживать в себе литр молока, со звоном раскололось о костлявые ребра чудовища, мгновенно превратившись в метровый огненный шар. Жаром мне окатило лицо и подожгло брови с ресницами, на секунду я потерял монстра из виду. Взрыв бутылки поджег и разлитое на полу топливо, так что вся прихожая мгновенно стала охвачена пламенем.

Не думая о том, что только что потерял все пути к отступлению, я бросился в комнату, где уже один раз господин Наусс и кто-то неизвестный дал бой этому монстру. В прихожей было слишком жарко, чтобы попытаться броситься на тварь и привести в действие перчатку.

Не успел я ввалиться в комнату, едва не растянувшись на полу, так как зацепился пяткой за обломки дивана, тварь бросилась вслед за мной. Получилось у нее это с трудом — на месте левой ноги болталась бесполезная культя, которая только разбрасывала во все стороны черную жижу. Но вот, монстр ухватился лапами за стены комнаты и буквально втолкнул собственное тело в комнату, в полете пытаясь нанизать меня на свои длинные когти.

От первого выпада я увернулся, отпрыгнув в сторону, и в этот момент прогремел третий выстрел. Пуля вошла твари прямо в голову, разметав черную жижу по всей комнате и залив мне грудь и лицо кровью чудовища, которое повалилось на одно колено и уперлось многосуставчатыми руками в пол, чтобы окончательно не потерять равновесие.

— Бей в грудь! — прокричали из прихожей.

Я замешкался. Кто тут и почему он дает мне советы?

В этот момент тварь стала «собирать» собственную черепушку. Вот, на место начала вставать челюсть, еще секунду назад оторванная мощным выстрелом и висящая на двух тонких полосках бледной плоти.

— Не стой ты! Бей в грудь! Перчаткой! — прокричали мне из коридора, но из-за дыма и пламени я не мог разглядеть, кто же там стоит.

Правда, голос был какой-то очень тонкий, будто кричал подросток.

Собравшись с силами, я замахнулся и ударил в грудь чудовища закованным в железо кулаком. На мое удивление, рука вошла в плоть монстра чуть ли не по локоть, не встретив никакого сопротивления. С омерзительным чваканьем я извлек руку из грудины монстра и приготовился ударить еще раз. В этот момент тварь будто отмахнулась от меня, ударив когтистой лапой снизу вверх.

Удар был такой силы, что меня буквально оторвало от пола, и я пролетел несколько метров, впечатавшись спиной в многострадальный шкаф в углу комнаты.

Извернувшись, я попытался подняться на ноги, но безликая тварь уже навалилась на меня сверху. В следующий миг грудь обожгло — монстр вонзил в меня сразу четыре тонких когтя, пригвоздив к полу, как муху. Я попытался вдохнуть, но вместо этого изо рта хлынула кровь — одно легкое точно пробито. Но вот руку чудовище мне не зафиксировало, так что замахнувшись из последних сил, я схватил монстра за горло.

Не знаю, что изменилось, но как только черный металл соприкоснулся с бледной плотью, перчатка буквально вспыхнула красным, а тварь, что готовилась разорвать меня на части, завизжала. От ужаса завизжала, я это почувствовал. Стараясь не захлебнуться собственной кровью, я только сильнее сжимал руку, буквально откручивая голову монстра. Вот, крики чудовища стихли, а оторванная голова упала прямо рядом с моим правым ухом. Тварь обмякла, придавив меня к полу всей своей тушей.

— Ох и нихрена себе! — послышалось откуда-то со стороны двери.

В глазах темнело, сознание стремительно уплывало куда-то вдаль. Дело сделано, я победил. Пусть и большей, чем я изначально рассчитывал, ценой.

— Так! Держи вот так! Сожми!

Чьи-то пальцы коснулись моих губ, на которых прямо сейчас пузырилась кровь, после чего меня схватили за правую руку и, выдернув из моего тела уже начавшие растворяться когти чудища, приложили перчатку к груди.

Что сжимать?

— Да прижми! Пропускай силу! Ну!

Я попытался сосредоточиться на источнике звука, но единственное, что я сейчас четко видел — электрическую лампу под потолком. Ее свет буквально манил меня. Боги, я так устал! Это был такой долгий месяц! Вот сейчас закрою глазки и вздремну, а все остальное потом.

— Пириус! Чего стоишь! Давай быстрее аптечку! Он сейчас истечет кровью! Нет, она не отзывается! Он не знает, как ее попросить! Да есть на ней кровь!!! Есть!!!

Я слышал этот голос. Знакомый… В прошлый раз он звучал холодно и надменно, а сейчас? О чем я должен кого-то просить? Эта боль в груди… И не могу дышать… Вот бы стало легче… Ничего, сейчас я усну, а когда проснусь, станет легче… обязательно…

Запись № 14

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 29 число, 10 часов 44 минуты, Королевство Сонша, Агион, главное полицейское управление

Джамар де Гранж прилетел в Агион, как только смог. Для этого даже пришлось выгонять собственный самолет из ангара, потому что прямых рейсов между Партой и столицей Сонши в ближайшие сутки не было.

Сейчас глава древнего рода стоял в приемной столичного исправника — высшего полицейского чина Агиона.

— Ваше сиятельство… Вас ждут, — тихо сказал появившейся из-за большой резной двери секретарь.

Джамар даже не посмотрел на клерка — сразу же двинул в кабинет чиновника, позволив секретарю закрыть за ним двери.

— Ваше сиятельство! Граф де Гранж! Очень рад видеть вас! — исправник Агиона, его высокоблагородие Тамал Варро, встал со своего места, чтобы поприветствовать высокого гостя.

— Оставьте, господин исправник, — отмахнулся Джамар на эти любезности, попутно нанося оскорбление чиновнику, — мы прекрасно знаем, зачем я прибыл с другого конца континента.

Варро только согласно кивнул, после чего прошел к небольшому бару в углу комнаты.

— Вина? Чего покрепче?

— Спасибо, во время визитов не пью.

Исправник только пожал плечами и налил в резной хрустальный стакан на два пальца виски хорошей выдержки, судя по благородному цвету напитка — не менее тысячи амов за бутылку, или три тысячи местных франгов.

— Вы настаивали на визите, ваше сиятельство, так что чем могу быть полезен?

— Я бы хотел обсудить ситуацию, в которую попала моя дочь, — прямо ответил Джамар.

Когда пришли вести из Агиона, что Алишу и всех четверых оперативников арестовали за перестрелку в одном из районов города, он сначала не поверил, а потом сорвался в другую страну — выручать непутевую дочурку.

— Знаете, ваша дочь полна талантов… Младшая? Меч рода? О, граф де Гранж, не надо этого притворства, когда я только узнал, что с ламхитанскими магистрантами в столицу направляется храмовница, я сразу же навел справки. И о ней конкретно, и обо всем семействе в частности, — исправник чуть пригубил янтарной жидкости, наслаждаясь ароматом напитка.

— Да, младшая, — ответил Джамар. — И я уверен, что произошло чудовищное недоразумение.

Глупая девчонка! Всегда она так! Он же прямо сказал ей — наблюдать! И куда смотрел Пириус? Если ему удастся решить эти вопросы, он спустит с него три шкуры, а Алиша, пусть уже и взрослая, месяц сидеть не сможет…

— Мы, кстати, нашли оружие, из которого вел стрельбу ее охранник. Удивительно, но ничего кроме имени мы узнать не смогли. Некий Пириус, знаете такого?

— Да, это личный телохранитель моей дочери, — ответил Джамар.

— Вы знали, что ваша дочь возит за собой противотанковое ружье?

В кабинете повисла тишина, которая нарушалась только тиканьем больших башенных часов в углу помещения.

— Чего вы хотите, господин Варро?

Исправник косо улыбнулся, после чего сел на свое место, жестом предложив Джамару устраиваться в гостевом кресле, намекая на то, что беседа будет долгой.

— Я хочу понять, почему храмовница резко подалась в преподаватели и отправилась в Агион, граф. Знаете, мне по долгу службы нужно знать, что происходит в этом городе.

— Это была поездка по семейным обстоятельствам… — уклончиво ответил де Гранж.

— Вы о пропаже вашего брата? — с небольшой усмешкой спросил исправник, наблюдая за реакцией Джамара.

К чести графа де Гранжа, этот удар он выдержал достойно — ни один мускул на его лице не дрогнул.

В кабинете вновь стало тихо.

— Знаете, граф, мне кажется, мы ни к чему так не придем, — внезапно начал Варро. — В этом городе творится много странных дел, всегда творилось. И чиновникам типа меня приходится эти странности разгребать. Сначала этот Кейн попадает в весьма неоднозначную ситуацию… Потом ваша дочь и ее охрана устраивает стрельбу из крупнокалиберного оружия в городской черте…

Исправник покачал стакан между пальцев, после чего внезапно подался вперед и сказал:

— Я знаю про безликих, граф. Такое сложно утаить.

Вот тут Джамара проняло.

— Что за вздор вы несете…

— О! Оставьте! Ваш брат, Бренард, был частым гостем в Агионе. Даже делился кое-какой информацией с моим предшественником, не под запись, конечно. Я же на этом посту всего три года, вот, налаживаю контакты. А мне крайне рекомендовали обращать внимание на визиты вашего семейства.

— И чего же вы хотите, господин исправник?

— Я хочу, чтобы в Агионе было безопасно, — серьезно ответил Варро. — За три года мне пришлось уволить слишком много хороших сыщиков и просто офицеров, потому что тут творится что-то невероятное. И вот, появляется курсант, который выживает в форменной бойне, а потом в очередной заварушке с его участием всплывает и ваша младшая дочь, которая оказалась в городе будто бы совершенно случайно…

— Я ничего не могу вам рассказать, господин Варро, — Джамар сделал над собой усилие и обратился к чиновнику по имени.

— А я не прошу, — серьезно ответил Варро, — хотя бы потому, что понимаю: вы мне не ответите. Но у меня есть несколько условий. И, скажем так, обвинения в нарушении закона с вашей дочери и ее сопровождающих будут сняты. Возможно, я даже позволю вашему семейству и дальше посещать Агион.

— Слушаю вас, — выдавил из себя Джамар.

Этот Варро оказался слишком подготовлен. Когда Джамар летел сюда, то планировал просто расстаться с небольшим состоянием и сделать полицейского чиновника очень богатым человеком, но ему, очевидно, деньги были неинтересны. Любой мужчина теряет интерес к деньгам, когда пробует настоящий наркотик — власть. Варро был властным человеком, который оказался на своем месте. И это место он никому не отдаст.

— Я разрешу де Гранжам охотиться и дальше в Агионе, я так понимаю, это такая семейная миссия, которая несет всем окружающим пользу… Но и вы должны дать мне кое-что взамен.

— Что же?

— Я хочу, чтобы вы подготовили для столицы собственный отряд, граф, — честно ответил Варро. — Не хотите рассказывать мне, чем занималась ваша дочь в Агионе — не говорите. Но обучите для меня нескольких людей. Я не хочу вздрагивать каждый раз, когда кто-то из вашего рода покидает пределы королевства.

— Господин Варро…

— Граф, поймите правильно. Мой долг — защищать закон и порядок. Но о какой защите порядка может идти речь, когда четвертых полицейских буквально выпотрошили, а молодого практиканта — почти зарезали в закрытой клетке? Нет, ваше сиятельство. Или вы помогаете мне наладить защиту Агиона от этих… — Варро запнулся, — вы поняли от кого, или ваша дочь отправится под суд.

— Найти кандидатов непросто, — уклончиво ответил Джамар.

— Я думаю, у нас уже есть один. Достаточно молодой, чтобы освоить новую профессию, и уже довольно опытный в подобных делах. Курсант Маловер Кейн, — сказал Варро.

Граф де Гранж чуть вздрогнул при упоминании племянника в подобном ключе.

— Вы хотите, чтобы мы сделали из этого юнца, из студента — охотника на безликих?

Варро удовлетворенно кивнул.

— Я прекрасно понимаю, что работать с этим может только тот, кто увидел это своими глазами… другие просто не поверят. И еще непонятно, как отреагируют. Кейн отличный кандидат. Да вы и сами это знаете! Вы же хотели сделать из него охотника, так?

— С чего вы взяли?

— А зачем еще вашей дочери следить за курсантом полицейского факультета? Она прибыла в столицу как раз через неделю после нападения на участок, где Кейн выжил. И прошлой ночью он выжил еще раз. Пусть и попал на больничную койку. Не отпирайтесь, граф, я точно знаю, что в вашей личной армии служат люди со специфическим опытом… Оставьте Кейна нам, подберите ему пару компаньонов из местных, если это возможно. Я могу дать вам несколько рекомендаций. Как я говорил, мне пришлось уволить со службы немало хороших офицеров, а из сыска за последние годы вылетело еще больше отличных специалистов только потому, что они столкнулись с необъяснимым. Кейн не останется один. А я позабочусь, чтобы он быстро двигался по службе и ему не чинились препятствия в… охоте.

— Иначе моя дочь отправится на нары?

— Иначе ваша дочь отправится на нары, — согласился Варро.

Джамар понимал, что если он заключит сейчас с Варро сделку, пути назад не будет. Компромат уже собран, возможно, прямо сейчас их разговор записывается на пленку через скрытые в стенах микрофоны. А значит попытайся граф кинуть исправника, мигом начнется огромный скандал. Вполне возможно, международного уровня. А то, что исправник не побоится пойти с записями прямо к высшей аристократии, возможно, сразу в канцелярию своего монарха… Но что делать с Маловером? Продать сына Бренарда, чтобы вытащить Алишу? Или для ввода его в семью пока не пришло время?

Вот бы у него была возможность поговорить с дочерью, прежде чем принимать такое решение! Но к Алише было не прорваться — только через кабинет этого Варро, и никак иначе. Сын Бренарда за его родную дочь… Кроме того, Алиша говорила, что у властей Агиона нет реликвии, а его брат еще может быть жив… Значит, им нужно продолжать поиски тут, в Сонше. Придется рискнуть.

— Я согласен на ваши условия. Род де Гранж сделает из вашего курсанта охотника.

— Отлично, — улыбнулся Варро, — я крайне благодарен вам, граф де Гранж. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вас пустили к дочери.

Джамар только коротко кивнул. Соглашение было достигнуто. Но главу рода не покидало ощущение, что он совершил огромную ошибку.

Дело № 1 закрыто

Дело № 2. Лирохвост. Запись № 1

1287 год новой эры, пятый месяц Изгарра, 30 число, 22 часа 13 минут, Королевство Сонша, Агион, Северный город, арендованное поместье

Джамар был в ярости. Нет, Джамар де Гранж, всегда спокойный и рассудительный глава древнего рода, сейчас буквально рвал и метал.

— Как!? Как вы допустили это!?

— Но отец!..

— Закрой рот, Алиша! У меня вопросы к Пириусу! Он был старшим! Так как такое случилось? Вы все видели реликвию, вы все работали с моим братом! Как мальчишка мог прятать от вас перчатку почти месяц, а вы ничего не заметили?!

На Пириуса, всегда сильного и уверенного в себе, сейчас было жалко смотреть. Он стоял перед своим господином, буквально вытянувшись в струну, и не знал, что ответить.

— Ваше сиятельство…

— Ой! Ну не начинай уже! Говори по делу!

Пириус сглотнул и все также, глядя строго вперед, начал:

— Мы установили наблюдение за Маловером Кейном, проверили его контакты, вели по основным маршрутам. За все время пребывания в Агионе он ни разу не показался с перчаткой на руке… Подозреваю, он хранил ее в участке, но после нападения охрана была усилена, так что проникнуть внутрь нам не удалось, да мы и не стремились к этому… Кроме того, Кейн не подавал никаких признаков того, что теперь является носителем реликвии…

— Вы вообще понимаете, что эта перчатка важнее жизни моего брата? — устало спросил Джамар, переводя взгляд с Пириуса на дочь. — Что она важнее жизни любого из нас?

Пириус коротко кивнул, Алиша же обиженно стояла чуть в стороне, потупив глаза.

— И вы понимаете, что для того, чтобы вытащить вас из тюрьмы, мне пришлось продать Маловера исправнику Агиона? Пообещать, что он станет местным охотником, что будет служить престолу Сонши? Вы чем думали, когда достали это проклятое ружье?!

— Но ведь это был скребун… — начала Алиша.

— А у тебя что, не было других вариантов?! Это твой первый скребун в жизни?! Ты с дядей Бренардом уложила таких тварей уже с десяток! Даже без реликвии! — опять завелся Джамар.

— Отец, прости…

— Извинениями тут не поможешь, — сказал глава рода и устало опустился на диван, — ты вообще понимаешь, что мне пришлось обменять на тебя родного племянника? Твоего двоюродного брата, на секундочку.

Алиша тяжело сглотнула и последовала примеру Пириуса — перестала смотреть на отца и уставилась строго перед собой.

— Мужчина рода де Гранж будет вынужден прислуживать престолу Агиона… Быть псом на поводке столичной полиции, в каждой заднице затычкой! Сработай вы чисто, разберись вы со скребуном сами или подстрахуй паренька нормально, он бы сейчас бы на пути в Парту! Как законный член семьи! А теперь…

— Он все равно де Гранж… — начал Пириус.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Мы обучим его, Ваше Сиятельство, как любого де Гранжа. Ваш отец бывал в Агионе и без незаконных сыновей… Тут на самом деле нужна рука рода, — продолжил мужчина.

После этих слов Джамар чуть поостыл. Может, не все так и драматично? Его отец, Анно де Гранж, и вправду чуть ли не жил на два города — так часто бывал в Агионе. Да и Бренард протоптал сюда тропу задолго до рождения Маловера. Так может, они смогут извлечь из этого определенную выгоду? Все же, теперь не придется работать в тени, в деле охоты у них есть союзник в лице исправника Варро, а кто уже стоит за полицейским чиновником — одним богами известно…

— Вот вы этим и займетесь, — сказал Джамар. — Я не хочу, чтобы слухи об утере одной из двух реликвий расползлись во все стороны. Перчатка пока не найдена, понятно? Работать будете той же группой, Пириус, трое твоих парней и Алиша…

Джамар посмотрел на дочь.

— Я ожидал, что ты будешь отпираться всеми силами, — удивленно заметил мужчина.

— Если такова твоя воля, отец…

— Вот не надо мне тут жертвенности! Мне нужно четко понимать, сможешь ли ты поладить с Маловером! Ты думаешь, я не заметил, сколько яда было в твоем письме? Что за недостойное поведение? Что за детская ревность?

Щеки девушки вспыхнули. Отец всегда видел ее насквозь и жесткие формулировки, которыми она характеризовала кузена, от него не укрылись. Она на самом деле ревновала Кейна к дяде.

— Так ты сможешь поладить с родственником? Или мне отрывать от дел одного из твоих братьев? — повторил свой вопрос Джамар.

— Смогу, — голос Алиши дрогнул, и ответ она буквально просипела, после чего девушке пришлось прокашляться, — Смогу, конечно, смогу.

— Вот и славно, — мужчина поднялся на ноги, — я выпишу доверенность на Пириуса, для доступа к счету в банке Агиона. Расходуйте с умом. Все заказы оборудования и оружия, как обычно, через кабинет госпожи Оверсонг. Думаю, она в ближайший месяц навестит вас с визитом… Что касается твоего статуса в городе, Алиша… Ну, точно не преподаватель академии… Есть мысли?

— А должна быть серьезная причина? — пожала плечами девушка, украдкой взглянув на отца.

— У де Гранжей всегда есть причины, — серьезно ответил Джамар. — Да и вашим тренировкам нужно будет прикрытие и поместье позначительнее… Тренировочный центр? Миссия храмовников? Я могу связаться с храмом Пала в Парте, там могут одобрить миссионерскую деятельность на высшем уровне…

— Как будет угодно, отец, — ответила Алиша, — но идея с миссией храмовников мне нравится. Будет меньше вопросов, почему у нас на территории постоянно стреляют…

Пириус тихо хмыкнул, но моментально взял себя в руки. Да, Алише только дай пострелять — пропахнет пороховыми газами насквозь. Если Маловер хотя бы на половину не разделяет любовь двоюродной сестры к оружию, то для парня начнутся тяжелые времена.

— Хорошо, пусть будет так. Но придется вести и легальную деятельность, чтобы к нам не было вопросов, — заметил Джамар. — Этот вопрос я улажу с господином Варро. Думаю, за месяц-полтора мы со всем управимся…

На этом порка Алиши и Пириуса была окончена. На сегодня окончена. Он еще поездит по ушам бойцу рода, да и повод лишний раз поставить на место дочь у него теперь был. Когда парочка скрылась за дверьми небольшого кабинета, Джамар устало опустился в кресло и потянулся к телефонному аппарату с вычурной трубкой. Кому звонить прямо сейчас? Оверсонг? Госпожа директор только вернулась с Архипелага и у нее была масса дел в Парте. Варро? Поставить в известность? Джамару претило делиться своими планами с посторонним, но он понимал, что все происходящее — теперь совместный проект дома де Гранж и полицейского управления Агиона. Значит, контактировать с Варро придется, и много.

«Бренард, что же ты натворил!», — подумал мужчина.

Брат на самом деле наломал дров. Погиб ли он? Скорее всего — да. Ведь перчатка признала в его сыне нового владельца, а такое редко происходит при жизни старого. Но как скребун сумел отправить Бренарда, лучшего охотника рода за последние поколения, к праотцам? Что вообще происходит в этом проклятом городе?

У Джамара не было достойных ответов, так что мужчина потер пальцами глаза и снял трубку с рычага. Сначала надо позвонить Оверсонг. Эта женщина всегда находит нестандартные решения в сложных ситуациях, может, подскажет что-то и сейчас. А потом — договориться с Варро, составить документы, прикинуть расходы… Да, не такой филиал Джамар хотел бы открыть в Агионе, но с другой стороны, сын Бренарда не сможет избежать своей судьбы, пусть отец и спрятал его от семейства. Он все равно встретился с безликими, он все равно станет охотником, просто его путь будет сложен и тернист.

Запись № 2

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 16 число, 11 часов 17 минут, Королевство Сонша, Агион, госпиталь

Окончательно я пришел в себя уже после экзаменов. В моей палате несколько раз появились высокопоставленные следователи — подчиненные его высокоблагородия, исправника Варро, но вопросы задавали мне какие-то абсолютно формальные, в стиле: а чего я забыл в пятиэтажке и помню ли что-то конкретное.

Как я понял из переговоров медперсонала, по официальной версии я проходил мимо и просто первым явился на стрельбу, что устроили в квартале то ли бандиты, то ли еще кто. А потом начался пожар, я бросился в дом… Короче, меня сдали на руки медикам с грудью, пробитой арматурой, хотя раны были тонкими и чистыми, чему врачи постоянно удивлялись.

Все дело было настолько шито белыми нитками, что даже мне, второкурснику академии, было понятно, что кто-то заметает проблему под ковер, пытаясь спустить все на тормозах. Вот только кто?

Ответ на этот вопрос я получил уже под конец своего лечения, когда врачи разрешили мне неограниченно ходить, не нагружая при этом правую руку, чем я моментально и занялся — организм требовал движения и активности.

В фойе больницы — а лежал я сейчас в обычной районке, хоть и старого города, недалеко от академии — появились трое. По кителям сразу понятно — высшие полицейские чины, двое в звании титулярных советников и еще один — надворный советник, непосредственный заместитель и помощник коллежского советника, то есть его высокоблагородия агионского исправника Тамала Варро. Собственно, мужчина именно так и представился.

От таких гостей у меня чуть глаза не повылазили из орбит, так велико было мое удивление, но я довольно быстро смог взять себя в руки.

— Чем могу быть полезен? — прямо спросил я, забыв о всяких титулах и правилах приличия.

— У вас есть десять минут на сборы, курсант Кейн, вас вызывает его высокоблагородие, — высокомерно сообщил мне помощник исправника.

Я коротко кивнул, а под ложечкой неприятно засосало. Что он меня нужно Варро? Мои дела в пятиэтажке упорно заминались, да и в прошлый свой визит, когда исправник ездил по моему начальству, я понял, что главное управление о чем-то догадывается. Будут меня колоть, прибегая к авторитету? Или что?

Ноги и руки внезапно стали ватными, так что я еле залез в штанины и чуть натянул камзол, совершенно забыв о времени.

— Опаздываете, — прошипел помощник исправника, когда я появился в коридоре, где вся троица ждала меня, чтобы сопроводить к машине внизу.

Или это был конвой?

«А не много ли чести, Мал?», — отозвался мой внутренний голос и я моментально расслабился.

И в самом деле, захотели бы арестовать — прислали бы тройку рядовых и фургон для перевозки арестантов, а не троих высокопоставленных полицейских.

Уже через полчаса мы подъехали к большому зданию главного полицейского управления. Высотка, выполненная в монументально-вычурном стиле с лепниной и колоннадами, она стояла недалеко от дворцового комплекса — буквально в десяти минутах ходьбы. Тут несли службу высшие чиновники и полицейские, ответственные за правопорядок в столице. Вообще, вся улица была утыкана зданиями различных министерств и ведомств, но только полицейское управление сразу же угадывалось, почти подсознательно. Не знаю, почему, но глядя именно на это здание создавалось впечатление, что там служат полицейские и рядом лучше лишний раз не появляться, если ты не в ладах с законом.

Меня проводили на восьмой этаж — через лифт, а потом длинными коридорами с ковровыми дорожками бордового цвета с серым кантом — где и оставили в приемной его высокоблагородия, исправника Варро.

Ждать пришлось недолго, по меркам места, куда я попал — всего около получаса, но за это время я буквально успел известись, раз сто поправить китель и трижды вспотеть, но вот появление секретаря застало меня врасплох.

— Курсант Кейн? — спросил молодой мужчина в очках с тонкой оправой и щегольскими, но опрятными усиками.

— Так точно! — подорвался я с небольшой банкетки для ожидающих, вытянувшись струной.

Секретарь только неодобрительно посмотрел на горластого юнца поверх оправы, после чего продолжил:

— Его высокоблагородие ждет вас. Напоминаю, что вы можете обращаться к нему только как Его Высокоблагородие коллежский советник, или, если он позволит — господин Варро. Вам понятно?

Я молча кивнул, шумно сглотнув. В горле пересохло. Мечтал ли я когда-нибудь попасть в эти коридоры? Может, лет через двадцать службы, да и то, если бы двигался вверх по карьерной лестнице. Сейчас же я стоял здесь в совершенно ничтожном статусе курсанта — даже пустые погоны рядового еще не получил. И аудиенция у самого исправника!

— Проходите, Его Высокоблагородие ожидает, — повторил секретарь, выводя меня из ступора.

Я прошел за секретарем в приемную, протиснулся в едва приоткрытую дверь, опасаясь даже прикасаться к ней, и попал в кабинет главного полицейского столицы.

Вопреки моим ожиданиям, комната была не слишком велика — двадцать на тридцать шагов. В одном углу — длинный стол для совещаний, в другом — прямо напротив двери, рабочий стол господина Варро. Сам коллежский советник сейчас перебирал какие-то бумаги, близоруко рассматривая документы на чуть вытянутых руках.

— Ваше Высокоблагородие! По Вашему распоряжению, курсант Маловер Кейн прибыл! — отчеканил я, высоко подняв подбородок и держа руки по швам.

— Здравствуйте, молодой человек. Вольно, у нас же не армия, — ответил мне Варро, отложив в сторону лист бумаги и сложив пальцы в замок перед собой. — Вы догадываетесь, по какой причине я вас вызвал?

— Не смею знать, Ваше высокоблагородие! — ответил я.

Варро разглядывал меня, будто мы были на рынке.

— Я бы хотел узнать, что произошло в ночь, когда вы получили последнее ранение. Впрочем, я бы послушал рассказ и о том, что произошло в участке.

— Я уже рассказал следователям все, что знал, Ваше Высокоблагородие!

Варро усмехнулся и встал со своего места, разминая ноги.

— Похвальная осторожность, курсант, похвальная. В нашем деле можно только так.

Не двигая головой, одними глазами, я наблюдал за тем, как Варро подошел к небольшому столику и налил из красивого, видимо хрустального, графина воды в два стакана. Один он оставил себе, на второй указал рукой.

— Возьмите, курсант. Я общался с вашими медиками, вы должны регулярно пить.

Подчиняясь приказу, на негнущихся ногах, я подошел к столику и взял стакан с водой. Просто по ощущениям стоил он больше, чем я получу стипендии за год, а может и за два.

— Пейте курсант, пейте, — с легкой полуулыбкой сказал Варро, продолжая разглядывать меня.

Я подчинился и сделал два глубоких глотка, наполовину осушив стакан. После чего опять вытянулся в струну, но уже с посудой в руках, банально забыв поставить ее на место.

— А теперь давайте опять, курсант. Я хочу услышать ваш рассказ о том, что произошло в той пятиэтажке и как вы получили четыре ножевых ранения груди, если рядом никаких ножей обнаружено не было.

Варро демонстративно отвернулся и, подойдя к окну, заложил руки за спину.

— Ваше Высокоблагородие… Я не думаю…

— Кейн, не отпирайтесь. Я уже понял, что вы умеете держать язык за зубами. Теперь же вам пришло время поделиться правдой. Лично я с подобным не сталкивался — могу лишь представить, что вам довелось пережить, но сейчас меня интересуют ваши мотивы. Как и почему вы решили дать безликому бой.

«Безликому… какое точное определение», — промелькнуло у меня в голове. А потом до меня дошло. Он знает.

— Начать с последнего происшествия? — хрипло спросил я.

— Да, будьте добры.

Набрав побольше воздуха в легкие, я начал говорить:

— После нападения на участок я принял решение, что проблему нужно устранить… Самостоятельно. Я попытался продемонстрировать… проблему моему куратору, ефрейтору Негору, но в день демонстрации… проблемы не оказалось на месте.

— Под проблемой вы подразумеваете тварь, которая дважды отправила вас в больницу? — не оборачиваясь, спросил Варро.

То, что он стоял ко мне спиной, значительно упрощало мне жизнь. Возможно, он наблюдает за мной в отражении стекла, но под взглядом этих внимательных глаз высокого чиновника я бы не смог выдавить из себя и пары слов. А тут уже признался почти в половине произошедшего.

— Именно так, Ваше Высокоблагородие.

— Можно просто господин Варро, это сэкономит нам минут десять, — в голосе исправника послышалась усмешка.

— Понял вас, господин Варро.

— И что ты хотел продемонстрировать своему ефрейтору?

— Я привел его на крышу дома господина Наусса, это жилец, который…

— Я знаю, дальше, — остановил мои пояснения Варро.

— Так вот, я привел ефрейтора на крышу, чтобы показать ему… тварь, что пряталась на дне вентиляционной шахты.

— Показал?

— В тот день шахта оказалась пуста.

— Ефрейтор ни о чем не догадывается?

— Никак нет. Я привел его под видом демонстрации неучтенных отпечатков ног и он подумал, что я… ошибся.

— И ты решил действовать сам, правильно?

— Так точно, господин Варро.

— Решил поджечь дом?

А вот и скользкий момент. Прямо сейчас я размышлял, что можно рассказать исправнику, а что — оставить в тайне. Думаю, укрыть перчатку важнее, чем кражу бензина. Тем более этот голос… Пока я валялся на больничной койке, у меня было время подумать. Голос, что командовал мне из прихожей, был смутно знаком. Но самое главное — этот человек знал, что за вещь у меня на руке. Прошлый хозяин? Вполне возможно. И, думаю, перчатку унес именно он, потому что в описи вещей никаких кусков латного доспеха не значилось.

— Я вынес из гаража участка две канистры с бензином, здраво рассудив, что ни одно существо не может справиться с пламенем. Принес топливо в квартиру господина Наусса, подготовил засаду…

— То есть поджог — твоих рук дело? — серьезно спросил исправник.

Я молча кивнул, на секунду забыв, что чиновник стоит ко мне спиной, а после спохватился и добавил:

— Так точно, моих. На мой взгляд, это был единственный способ справиться с… безликим, — последнее слово далось мне с трудом.

— Опиши его, — внезапно попросил Варро.

— Безликого?

— Да.

Я начал строить в голове образ длиннорукого монстра.

— Больше двух метров ростом. Туловище бледное, костистое. Очень узкое, достаточно узкое, чтобы перемещаться по вентиляции. Руки и ноги — имеют лишний сустав. На пальцах длинные узкие когти, которыми эта тварь способна прокладывать себе путь через бетонные стены…

— Или металлические клетки, так? — уточнил исправник.

— Да. Происшествие в третьем участке — моя первая встреча с безликим, — ответил я.

— Почему он туда пришел? — внезапно спросил Варро.

Я замялся.

— Думаю, дело в уликах, что мы вынесли из квартиры господина Наусса. Все они были в крови этого чудовища, в той черной жиже. Мне кажется, оно пришло на собственный запах.

Варро удовлетворенно кивнул, после чего отвернулся от окна и внимательно посмотрел на меня.

— Ты знаешь, как выжил в последней схватке с ним?

«Бей в грудь! Перчаткой!», — прозвенело у меня в голове.

— С трудом, господин Варро. Помню, как поджег шахту, а после бросил в тварь бутылку с бензином, а потом…

Ты ступаешь на тонкий лед, Маловер. За ложь такому человеку тебя могут мигом попереть из академии, и быть тебе грузчиком в доках.

— Ничего больше? — уточнил Варро.

— Были еще выстрелы. Минимум три. Первый — оторвал безликому ногу, второй вошел в стену коридора, а третий… Мне кажется, третий выстрел убил тварь, попал в шею или голову, но в тот момент я уже был ранен. Я не знаю, из чего стреляли, но это был точно не полицейский револьвер и, наверное, даже не армейская винтовка. Стреляли с улицы, возможно, из соседнего дома, — ответил я.

Лучшая ложь — полуправда. Я смешал реальные факты и чуть подвинул в нужную сторону события, так что все выглядело вполне стройно и логично.

— Вот об этом и хотелось бы поговорить, Кейн, — сказал Варро, усаживаясь на место и открывая полку стола. — Тебе на помощь пришла храмовница, госпожа Алиша де Гранж, если быть точным.

В этот момент мозаика в моей голове собралась в цельную картину. Вот откуда я знал этот голос! Это же ламхитанская лекторша, на которую пускали слюни оба факультета! Но что аристократка делала в доках?..

— У меня есть для тебя задание, курсант, — тем временем продолжил Варро. — Я так понимаю, встреча с безликим изменила твое представление о мире, правильно?

— Так точно, господин Варро.

— И ты не испугался, так?

— Испугался, — опроверг я предположение чиновника, — но мой долг как будущего офицера говорил мне, что я должен дать бой этой твари…

«А еще жгучее нежелание встретиться с ней еще раз», — ехидно добавил внутренний голос.

— В любом случае, ты прекрасно проявил себя, курсант, — резюмировал Варро.

Куда он клонит? Неужели…

— Вот, — Варро вытащил руку из ящика и на стол легли новенькие погоны младшего офицера, но не простые, а с серым шнуром, то есть офицера центрального полицейского управления, — это твоя награда за проявленную доблесть, курсант.

— Но получишь ты звание вне очереди только при нескольких условиях.

«Капкан сейчас захлопнется, Мал», — прошептал внутренний голос, но я не мог отвести взгляд от двух погон с поперечными полосами и серым шнурком.

— Каких условиях, господин Варро? — спросил я.

— Госпожа де Гранж, с разрешения своего отца, согласилась заняться твоей подготовкой как будущего штатного специалиста по решению… вопроса безликих в Агионе. Проект под моим личным контролем. Поэтому я хочу перевести тебя в свое управление, выдать соответствующее звание, — Варро похлопал ладонью по погонам, — а ты, в свою очередь…

— Но господин Варро, а как же академия… — внезапно для самого себя перебил я исправника.

Мужчина только улыбнулся.

— Ты отличник, Кейн, я просмотрел документы, мои помощники собрали отзывы преподавателей. Окончишь экстерном, к концу зимы. Без каких-либо вопросов. Справишься?

Экстерн, досрочная сдача экзаменов и окончание обучения. Невиданное чудо, которое, вроде как, в уставе прописано, но применялась эта практика крайне редко. В последний раз — во время войны с Токонией, когда будущих офицеров клепали за шесть-восемь месяцев вместо четырех лет.

— А что я…

— Ты поступаешь в распоряжение госпожи Алиши де Гранж. Она теперь будет твоим основным преподавателем. Я бы даже сказал — наставником. В перспективе, ты должен обучиться у де Гранжей, пройти минимальную практику… И в будущем, кто знает… Может, это направление вырастет до самостоятельного отдела. Пока же расширенное содержание, чин младшего офицера, возможность досрочно закончить академию… Ну а после — звания без привязки к возрасту и выслуге, само собой. В рамках моих возможностей, — добавил Варро.

Передо мной, юным пацаном, повесили огромную морковку. Очень сладкую. Стать героем, основать невиданный отдел. Понятно, что де Гранж будут учить меня не просто так — Варро их чем-то подцепил. Ведь от ламхитанцев получить что-то просто так невозможно. Видимо, пригрозил арестом и делом за стрельбу, что устроили в тот вечер, ведь если вытащила меня госпожа де Гранж, то стрелял кто-то из ее личной охраны.

Стать охотником на чудовищ…

— Господин Варро… — начал я, но исправник не дал даже сформулировать мысль.

— Кейн, это очень важный момент. Я бы мог сказать, что у тебя есть время на размышления, но его у тебя нет. Как нет и морального права отказываться от этого задания, — поставил меня перед фактом мужчина. — Ты считаешь, что один безликий, с которым ты столкнулся — это все? В Агионе каждый день пропадают десятки людей, загадочно погибает столько же. То, что судьба привела дочь графа де Гранжа в тот район, то, что они заинтересовались происшествием в участке… Огромная удача для всего Агиона. Возможно, для всей Сонши. Ты понимаешь?

Я коротко кивнул. Сейчас меня прожимают на эмоции — головой я это понимал, но ничего не мог с собой поделать. В груди поднималась патриотичная волна праведного гнева на безликих тварей, что терроризируют население родного города. И, по словам Варро, по-настоящему стать между людьми и кошмаром могу только я и будущие сотрудники отдела, который создаст господин исправник под нашу деятельность.

— Конечно, я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваши ожидания, Ваше Высокоблагородие, — ответил я, сорвавшись в официоз.

Варро благожелательно кивнул и протянул мне погоны.

— Сможешь пришить уже на следующей неделе. Пока возвращайся в больницу, тебя выпишут завтра утром. А далее — тебя введет в курс дела мой советник.

Аудиенция была окончена, так что я принял из рук главного полицейского чина столицы комплект новеньких погон вместе с небольшой грамотой-книжкой, подтверждающей мое вступление в новое звание, после чего на ватных ногах вышел из кабинета.

«Доживешь ли ты до тридцати с такой работой?», — спросил внутренний голос, но я только отмахнулся.

Другого пути не было. Если бы я отказался, то уже через пару часов оказался бы в казенном доме, накачанный лекарствами. От таких предложений не отказываются. Значит, придется усердно перенимать науку у госпожи де Гранж. Тем более, она уже один раз спасла мне жизнь, может, научит, как выжить и в битве с бледными тварями.

Запись № 3

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 19 число, 08 часов 32 минуты, Королевство Сонша, Агион, доки

— Ты уверен, что за нее попросили всего тридцать франгов? — с сомнением спросил я Вартана, осматривая однокомнатную квартиру в восточных доках, недалеко от набережной.

Обычно за такие квартиры просили не меньше пятидесяти франгов, а частенько — все шестьдесят пять. А тут — тридцать. Мечта, а не квартира!

— Уверен, уверен! Тем более, ты же у нас теперь офицер! Ух! Сколько оклада дали? — лукаво спросил Вартан.

Ефрейтор в участке получал шестьдесят франгов в месяц, младший офицер — семьдесят. Но у меня были серые шнуры с двумя золотисто-белыми гомбочками — а сколько платили в городском управлении, я мог только догадываться.

— Мне пока только подъемные выдали, — честно ответил я. — Пятьдесят франгов.

— Три степухи подъемных! Мал, заживем!

— Не раскатывай губу, — осадил я друга, — меня же с довольствия на казарме снимают из-за экстернатуры. Тут же тебе не королевская плюс питание, тут все сам теперь…

Вопрос финансов меня волновал, но не так, чтобы очень сильно. Не думаю, что его высокоблагородие заставит меня голодать. Тем более, подъемные мне выдали хоть и под роспись, но секретарь сказал, что эта сумма — найти жилье где-нибудь поближе к северному городу. И эта квартира, пусть и в доках, подвернулась очень удобно, тем более на самой набережной Чиа.

Вартан же, будто и не слушал меня — прохаживался по найденной им квартире важный, как индюк.

— Смотри, тут даже кровати две! Видимо, сдавали раньше тоже паре служивых или рабочих. И ездить мне в академию удобно будет… Тебе как, до управления далеко? — спросил он.

— Не очень. Вроде, минут двадцать на автобусе, если не ждать на остановке.

— Вот! Прекрасное место! Мал, давай! Пятнадцать франгов с носа — столько денег сэкономим! — подытожил Вартан.

Я не видел никаких причин для того, чтобы отказываться от этого жилья. Ключи хозяин нам уже выдал, сказал, зайдет за деньгами через два дня, после смен. А если не понравится — просто опустить их в почтовый ящик или отдать соседке. Воровать тут было решительно нечего, так что такой простой подход я прекрасно понимал.

— Ладно, убедил. Пойдем, тут где-то рядом участок должен быть, отметимся, — сказал я другу, уже выходя из своего нового жилища.

Квартира была и впрямь неплоха. Может, для обычного человека в ней и было пустовато, но после двух лет жизни в казарме нам с Вартаном хватало за глаза. Одна комната на двоих, совмещенный санузел, старая чугунная ванна, потрепанный жизнью, но целый унитаз с рабочим бачком под потолком — а это очень важно! — стол на кухне, простая газовая плита на две конфорки… Была даже небольшая лоджия, где можно было сушить на веревках белье. На первом этаже был телефонный аппарат — тоже нечастый гость в доках, который значительно упрощает жизнь. Короче, отличное место. Со временем мы разживемся радиоточкой или проигрывателем для пластинок, посудой, гражданской одеждой…

Жизнь определенно налаживалась, а ранняя прогулка подняла настроение еще больше. Мы, как курсанты, отметились в ближайшем участке, сообщив свой новый адрес проживания, после чего Вартан отправился в академию, подать документы на выписку из казарм, а я — по данному мне секретарем адресу.

Это было поместье за городской чертой, прямо за старым городом. Чтобы туда добраться, мне придется сменить два автобуса, а потом еще полчаса идти пешком, но приказ есть приказ. По указанному адресу расположилась храмовница, госпожа Алиша де Гранж, которая по заверениям господина Варро займется моим обучением.

О том, почему на самом деле меня произвели в младшие офицеры и устроили на работу в главное управление, Вартану я не рассказал. Он бы все равно не поверил. Тем более официальную версию подобных телодвижений господина Варро мне озвучил все тот же секретарь: за доблесть и отвагу, проявленную во время нападения на участок и при пожаре жилого дома. Мол, такой талантливый и рвущийся в бой курсант не должен прозябать на лавках академии, а иметь возможность проявить себя на службе государству и Его Величеству.

Легенда была такая себе, но все вязалось в одну историю: я на самом деле пережил налет на участок, а врачи обнаружили меня на пороге весело полыхающей пятиэтажки. Как я понял, госпожа де Гранж соврала, что я бросился внутрь помогать людям и на меня обвалилось то ли перекрытие, то ли еще что… От чего я и получил ранения груди.

Когда я наконец-то добрался до нужного места, солнце уже поднялось настолько высоко, что стало неприятно припекать в плечи. Голову пока спасала форменная фуражка, но я уже чувствовал, как предательские ручейки пота начинают стекать по загривку и собираться в районе висков. Я сейчас был в казенном курсантском кителе — офицерский мне надо будет или пошить, или добыть в управлении, этим вопросом я пока не озаботился — так что выглядел я за чертой Агиона максимально инородно. Особенно с учетом того, что район, куда меня занесла судьба, был, фактически, застроен пригородными дачами аристократии и передвигались тут исключительно на автомобилях.

Я нашел указанный адрес, окинул взглядом высокий кованый забор с такими же массивными воротами, в которые легко могло пойти два грузовика, и стал искать калитку. Как и ожидалось, калитка была заперта, а звонок отсутствовал, так что мне пришлось некоторое время поколотить в железную дверцу, после чего начать обходить поместье по периметру. Может, увижу кого-нибудь за оградой, да попрошу пустить внутрь…

Только я добрался до угла участка и был готов нырнуть в переулок, как калитка за моей спиной распахнулась и грубый мужской голос сообщил:

— Эй! Ты куда собрался? — крикнули с легким акцентом.

Я мигом развернулся и увидел перед собой высокого подтянутого мужчину средних лет в свободных штанах, темной армейской майке и высоких ботинках. Вызвав собственный образ в голове, я понял, что безнадежно проигрываю незнакомцу: я был в курсантском кителе, форменных штанах и высоких сапогах, а на голове напялена фуражка. Да еще и застегнутый на все пуговицы, по уставу.

— Пытался найти, кто откроет, — ответил я, приближаясь к незнакомцу, — я от его высокоблаго…

— Я знаю, кто ты, — ответил мужчина, — вытаскивал твою задницу из горящей квартиры.

Мужчина протянул мне руку.

— Пириус, — представился незнакомец.

— Курсант полицейского факультета, Маловер Кейн, второй год обучения, — ответил я, пожимая ладонь мужчины.

Пириус только хмыкнул, а потом по-простому развернулся и пошел обратно на территорию.

— Давай, Маловер, шевелись! Солнце уже высоко! Ты как, воды хочешь? Сегодня жара какая-то поднялась, аж душно…

От такого неформального общения, без чинов и титулов, мне стало немного не по себе. Так бы я мог разговаривать с каким-нибудь знакомым на улице, но уж точно не с человеком, который открыл мне калитку в богатом загородном поместье.

— Господин Пириус… — начал я.

— Маловер, просто Пириус. Мы тут будем заниматься делами, рядом с которыми все титулы меркнут, — перебил меня мужчина.

— Хорошо… Пириус, — выдавил я из себя, — скажите, а вы… кто такой?

Мужчина усмехнулся, но ответил лишь следующее:

— Все потом, когда Алиша подойдет. Но для тебя пока госпожа де Гранж! Или госпожа Алиша, понял?

Я молча кивнул и проследовал через широкий двор к крыльцу двухэтажного особняка.

Внутри было очень богато, но не вычурно. Белый мрамор, высокие светильники под потолком, резные двери — все это в наличии. Сразу чувствовалось, что это поместье богатого человека. С другой стороны я не заметил никаких символов рода на стенах, вымпелом или старых гобеленов, которые так любили вешать на стены древние фамилии. У самого входа стоял небольшой столик с телефонным аппаратом, там же — вешалка для верхней одежды и подставка для зонтов.

Сам холл давал доступ к высокой широкой лестнице, что вела на второй этаж, а по бокам от нее было четыре двери, что вели в помещения внутри дома. За одной из них мелькнул силуэт слуги — пожилого мужчины в черном, видимо, местный распорядитель или дворецкий.

— Короче говоря, глава семейства не поскупился, — сказал Пириус, оценивая мою реакцию на внутреннее убранство дома. — У тебя тут будет комната, если тренировки затянутся, сейчас покажу тебе кухню, столовую, тренировочный зал, а потом уже спальни. Ты как, воды хочешь?

— Не отказался бы, — честно признался я, разглядывая дом.

Пириус уверенно двинулся к одной из дверей позади лестницы, а я поспешил следом. Оказались мы на просторной кухне, уставленой хоть старой, но качественной мебелью. А вот техника была совсем новая: и плита, и даже большой холодильник. Такое себе позволить могли только аристократы.

— Держи, — протянул мне стакан Пириус.

Я понимал, что мужчина давал мне время освоиться и прийти в себя, ведь попасть с улицы внутрь такого дома дано далеко не каждому. И тут я буду учиться на охотника на тварей?

Когда я уже допивал, где-то вдали раздалось несколько глухих выстрелов. От неожиданности я чуть не откусил часть стакана, после чего закашлялся.

— А, да, тут есть еще комната для стрельб, — сказал Пириус. — Внизу, подвальное помещение. Собственно, поэтому этот особняк и был выбран господином Джамаром.

— Кем?

— Главой рода де Гранж, отцом Алиши, — просто пояснил Пириус. — Ладно, пойдем в гостиную.

Мужчина быстро вышел с кухни и провел меня в просторную комнату с несколькими диванами и креслами. Здраво рассудив, что мне самое место на небольшом диванчике, а не в кресле, я аккуратно уселся на бордовую обивку и стал ждать. Притих и Пириус, который вроде как развалился в одном из кресел и принял скучающий вид, но я прямо ощущал исходящее от мужчины любопытство. Ламхитанец — а судя по чуть смугловатой коже, вьющимся волосам и акценту, он был именно оттуда — внимательно изучал меня, будто прикидывал, справлюсь ли я с возложенной на меня господином Варро миссией.

Наконец-то, минут через десять, в комнате появилась госпожа де Гранж. Кто-то из слуг сообщил, что курсант прибыл в поместье? Пириус все это время был рядом и общался только со мной, так что мне оставалось только гадать, как красноволосая храмовница поняла, куда идти.

Девушка еще с порога окатила меня холодным взглядом. Я было начал вставать, чтобы по этикету поприветствовать вошедшую в комнату благородную даму, но де Гранж только раздраженно отмахнулась: мол, сиди, не дергайся.

Правильно расценив ее жест, я опять опустился на диванчик и приготовился к собеседованию.

Понятно, что они будут меня проверять. Пусть Варро и сказал, что все схвачено и де Гранжи обучат меня бороться с бледными безликими тварями, но если я полностью непригоден? То, что тогда? Может, тут нужны какие-то особые навыки или способности, которых у меня нет? Но Алиша де Гранж сумела меня удивить.

— Откуда ты взял перчатку? — прямо спросила девушка, чем застала меня врасплох.

Я несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найти нужные слова, и за эти мгновения храмовница успела потерять терпение.

— Повторю. Где ты взял перчатку? У кого?

— Я ее нашел.

— Где? — жестко, почти моментально, едва звук вышел из моего рта, спросила девушка.

— В квартире господина Наусса.

— Что еще за Наусс?

— Ну, в той квартире, где была эта тварь…

— Скребун, — включился Пириус. — Эта тварь называется скребун. Привыкай говорить правильно.

Я молча кивнул мужчине. Спасибо, что не оставил меня один на один с этой бестией и своей маленькой ремаркой чуть сбил напряжение всей беседы.

— Как ты ее нашел? Расскажи все! — потребовала храмовница.

Я начал пересказывать события, связанные с вызовом к Науссу и последующим вскрытием его квартиры спустя несколько дней. К моему удивлению, пока я рассказывал, как заполнял протоколы за ефрейтора и опрашивал жильца, мне и слова не сказали — и де Гранж, и Пириус меня внимательно слушали.

— Так ты говоришь, поверил мужику? Мол, что-то было не так? — уточнил Пириус.

Сейчас мужчина сидел, закинув ногу за ногу и покачивая носком ботинка.

— Да, — подтвердил я, — в тот момент мне показалось, что я упускаю что-то очень важное. Что он мне не договаривает. Скрывает что-то такое, во что сам не хочет верить, и боится сказать другим…

— Запомни это чувство, — сказал Пириус. — Ты еще не раз с ним столкнешься. Чаще всего это означает, что люди повстречались с безликим. А такая встреча выходит за все пределы разумного.

Я утвердительно кивнул, после чего продолжил рассказ.

— Перчатка лежала под диваном? — удивилась храмовница.

— Да, именно там.

— А кровь, какие-нибудь следы того мужчины с ногой десятого размера? Что-нибудь еще?

В ее голосе слышится надежда, или мне показалось?

— Нет, ничего такого, госпожа Алиша. Мы и сами тогда удивились. Из всех улик только засохшая черная жижа, следы на полу и сломанная винтовка времен войны, которая, как я считаю, принадлежала хозяину квартиры. Там прямо под шкафом и тайник был, и тряпки промасленные, в которых она хранилась. Но никаких тел и даже крови.

Я увидел, как храмовница задумчиво откинулась в своем кресле и прикусила губу, о чем-то размышляя. Потом они с Пириусом переглянулись, и де Гранж продолжила:

— Понятно. И уже в участке, когда скребун пришел к тебе, ты воспользовался перчаткой в первый раз?

— Да. Мне удалось оторвать твари руку и обжечь морду, будто железо было раскалено, — ответил я.

Вот! Они опять переглянулись! Что-то недоговаривают?

— Извиняюсь, а можно спросить…

Храмовница моментально уставилась на меня так, будто бы я был говорящим жуком, но я все же продолжил:

— Почему вас так интересует перчатка? И где она? Я так понимаю, это вы после боя со… скребуном ее забрали?

— Да, мы ее забрали, — сказал Пириус. — Но тут вопрос в том, что она принадлежала одному из охотников рода.

— Кому?

— Одному из наших охотников… как бы сказать… У этой перчатки может быть только один живой хозяин. И теперь, по всей видимости, это ты. Поэтому мы и согласились тебя обучить охоте на безликих, Кейн, — сказала Алиша.

А вот тут меня удивили. То, что перчатка обладала какими-то сверхъестественными силами, я понял уже давно… Но только один хозяин? Получается, тот охотник рода де Гранж не пережил встречу со скребуном?

— Когда ты выписываешься из казарм? — спросил Пириус.

— Мой друг прямо сейчас этим занимается, — ответил я.

— Жить есть где?

— Ага, есть. Мне дали подъемных и звание, а Вартан… Мой сокурсник, уже нашел нам квартиру. Удобную, на набережной Чиа.

— Курсанты могут позволить себе такой район? — удивилась Алиша.

— Так это в доках, — ответил я. — Не та набережная, которая у залива. Обычный район, но близко к северному, и относительно удобно добираться до управления… Я же теперь буду служить там. Единственное, до вас далековато.

— Это вопрос решим, — спокойно сказал Пириус, — ногами топать сюда не придется. Тебе сколько лет, напомни?

— Через месяц восемнадцать.

— Отлично, — загадочно ответил мужчина. — В любом случае, тут у тебя тоже будет комната, если тренировки затянутся. Сегодня, я так понимаю, возвращаешься в город?

Я утвердительно кивнул.

— То, что будешь жить с другом, даже хорошо, меньше вопросов возникнет у окружающих, — заметила храмовница, — тут и так офицерское звание в таком возрасте… Только тебе надо придумать, почему ты периодически будешь пропадать по ночам.

— А что тут придумывать. Суточные дежурства в управлении, — пожал я плечами. — Везде это есть, и там тоже. Мне же это для Вартана говорить придется, так?

— Так. И вообще, никто не должен… — начала храмовница, но быстро поняла, что проговаривать очевидное все же не стоит и, смутившись, оборвала фразу на половине.

В этот момент я понял, что эта красноволосая аристократка и не сильно старше меня. Да, она выглядела как молодая женщина, но еще вчера была девчонкой. Сколько ей? Не больше двадцати, уверен. Не такая у нас и большая разница в возрасте, если подумать. Да и вблизи она выглядит не так… эффектно, как стоя на сцене в общем зале академии.

— Ну, думаю, все понятно. Начнем на следующей неделе, — сказал Пириус, поднимаясь с места, — ты же только с больничной койки, так?

Я утвердительно кивнул.

— Пойдем, покажу тебе тут все, — сказал мужчина, выводя меня из гостинной.

Храмовница же осталась на своем месте, размышляя о чем-то своем.

Вернулся я в город поздно, а добрался до квартиры, что нашел нам Вартан и вовсе только к началу десятого.

— О! Явился! — заявил с порога друг. — Я уже думал, что ты заблудился.

— Ага, сейчас же, не дождешься, — беззлобно ответил я, сбрасывая китель.

Это был очень долгий и очень сложный день. Не представляю, как я справлюсь. Тем более, мне до осени надо закрыть долги по учебе, экзамены-то я пропустил, пока валялся в госпитале.

— Смотри, что я нам зацепил, — довольный собой Вартан указал пальцем на кухонный стол, где стояло штук шесть пузатых пивных бутылок.

Там же, на столе, лежал какой-то кулек, как я понял, со снедью на вечер.

— Ну что! Обмоем новоселье? — лукаво спросил Вартан, а я уже открывал одну из бутылок об край стола.

Пиво было дешевым, теплым, но при этом каким-то невероятно вкусным. Это была моя первая бутылка пива в рамках новой, самостоятельной жизни.

Запись № 4

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 19 число, 21 час 53 минуты, Королевство Сонша, особняк в пригороде Агиона

— Ну, что думаешь? Пириус?

Мужчина лениво отпил из бокала, разглядывая сад. Он и Алиша разместились на небольшом крылечке, на заднем дворе особняка, и сейчас молча попивали неплохое местное вино. Это были последние дни затишья. Как только Маловер более-менее оправится от ранения и, как говорят врачи, «расходится», начнутся совершенно другие времена.

— Вроде нормальный паренек. Немного изворотливый, но для охотника это хорошее качество. Тем более, для владельца реликвии. Почему ты ему не сказала, что хозяином перчатки был Бренард?

— А зачем ему знать? Чтобы нос задрал? — парировала Алиша. — На него сейчас все равно столько вывалится… Я-то с этим росла, тебя учили несколько лет… А тут? Что сказал Варро? А отец?

— У нас есть месяца три, а потом надо пойти на охоту. Показать первый результат, — ответил Пириус. — Как раз получил соответствующие распоряжения от господина Джамара.

— Три месяца! И чему можно научить за такой срок? Я провела в храме Сиятельного два года!

— Будем честны, Алиша, он почти уложил скребуна.

— Почти!

— Он просто не знал, как пользоваться перчаткой и куда бить. Слышала? Он ему руку оторвал!

— Врет, небось.

— Да какое врет! Он же ему голову потом открутил! Сама говорила!

— Только потому, что ты всадил в эту голову пулю из «матушки», — заметила девушка.

— А если бы он знал, где черное сердце? Одним ударом бы справился!

— Не думаю…

— Поверь мне, из него получится отличный охотник. Видела, как быстро сориентировался? Мне вообще кажется, что его уже ничем не удивить. Я когда экскурсию ему проводил и в общих чертах обрисовывал, чем мы будем заниматься, он не только слушал, но и вопросы задавал. Никакого шока, будто всю жизнь к этому шел…

Пириус поставил опустевший бокал на столик и сладко потянулся в плетеном кресле. Погода была отличная, а комары еще не появились. Красота!

— Посмотрим, посмотрим, — задумчиво ответила Алиша. — Что сказал отец? Обучить его? Значит, обучим. Вопрос в том, найдем ли мы ему дело за три месяца, с которым можно быстро разобраться.

— Твой дядя говорил, что этот город — выгребная яма. Тут постоянно что-то происходит, — ответил Пириус. — Да и мне кажется, что дело само найдет пацана. Ты вообще слышала, чтобы скребун вылезал из своей норы так далеко? Нападал на помещения? Вот и я — нет. А этот приперся за пацаном в участок.

— Думаю, его манила перчатка.

— А если не только она? — спросил Пириус.

Алиша задумалась над словами главы группы. И в самом деле, рассказ Маловера был очень странным, как и поведение скребуна. То, что он встретился с ним в участке — не подлежит сомнению. Отец передал документы, что получил от Варро, по событиям вокруг Кейна. И одного взгляда на тела и ту железную клетку хватило, чтобы понять — там побывал скребун.

— Посмотрим, — опять повторила Алиша, допивая вино.

На следующей неделе, когда они начнут с Кейном занятия, надо будет провести еще несколько встреч, с людьми из списка Варро. С теми, кого уволили из полиции и сыска после встречи с безликими. Не факт, что кто-то вообще согласится работать с этим, но Кейну надо собрать группу хотя бы из трех человек, с учетом самого парня. Иначе он просто сгинет на очередной охоте.

Запись № 5

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 22 число, 08 часов 22 минуты, Королевство Сонша, Верхний город

Одежду шить не пришлось — в управлении мне выдали форму младшего офицера королевской сыскной службы. В комплекте был серо-серебристый китель, такие же штаны, форменные туфли для повседневной носки, зимние сапоги, фуражку с кокардой в форме щита и кинжала, три рубашки и столько же комплектов белья.

Королевский сыск… Во внутренней иерархии полиции Агиона, Варро находился на самой вершине, являясь, фактически, начальником столичной полиции и сыска. Подчинялся мой патрон напрямую министру внутренних дел, так как Агион был вынесен в отдельный департамент и имел статус самостоятельного региона. Уже главному полицейскому управлению, которое состояло наполовину из сыскной, наполовину из полицейской службы, подчинялись все районные управления Агиона. А им, в свою очередь — рядовые участки, в одном из которых я проходил практику.

Мне был положен оклад в семьдесят пять франгов, плюс премии. На словах о премиях секретарь господина Варро принял загадочный вид и сообщил, что они будут напрямую зависеть от моих успехов по основному профилю деятельности, который определил для меня господин Варро. Понятно, платить будут дополнительно за «решенные» вопросы с безликими, подозреваю, по специальной ставке.

А вот кабинета или даже стола мне не дали. Как сказал секретарь, места в штатном расписании мне не нашлось, так что пока я был сотрудником, который по бумагам проходит стажировку у ламхитанских специалистов дома де Гранж. Целиком и полностью погружусь я в жизнь управления только по окончанию экстернатуры, то есть когда получу диплом полицейского офицера и смогу легально принимать участие в повседневной работе полиции. Пока же мое рабочее место было определено как помощник дежурного по управлению — то есть я был закреплен за человеком, через которого проходили все громкие вызовы по Агиону. Как минимум убийства и исчезновения без вести.

Господин Варро был умен и хитер. Лучшего места и придумать нельзя: по сути, дежурному я был не нужен, так что мои отлучки на стажировку у ламхитанцев или по вопросам учебы никто не заметит и на работу сыскной и полицейской службы они никак не повлияют. При этом я смогу аккуратно наблюдать за тем, что творится в Агионе, чтобы, при необходимости, появиться в нужном месте и напасть на след безликого.

Дело за малым: осталось научиться охотиться на этих тварей.

Из разговора с госпожой де Гранж и Пириусом я понял, что монстр в вентиляции господина Наусса — лишь один из видов безликих, судя по самостоятельному названию. Скребун. Значит, есть и другие, возможно, еще более опасные, и мне предстоит узнать о них как можно больше. Одно точно вселяло надежду: пусть госпожа Алиша и выглядела гибко и опасно, но выдающимися физическими качествами не обладала. Значит, бороться с тварями на руках мне не придется и род де Гранж за историю своего существования разработал какие-то эффективные способы убийства безликих.

Сегодня для меня проводили первое, вводное занятие. В приподнятом настроении и новенькой форме я прибыл на конечную станцию автобусов в Верхнем городе. Эта часть столицы находилась под рукой Бостадов — шестого Великого рода Сонши.

Всего в стране после войны осталось лишь семь Великих семейств, одно из которых — королевское. Согласно учебникам истории, до вооруженного конфликта с токонцами, в Сонше насчитывалось почти три десятка благородных родов, которые включали в себя не только титульную фамилию, но еще и ряд фамилий попроще и помельче, консолидируя таким образом знать королевства по лагерям. Но большинство аристократии сгинуло в окопах и тяжелых боях на западном фронте, а те, что остались — осели в столице, отдав дела в своих имениях по всей стране на откуп внешним управляющим.

На смену старой аристократии пришли молодые дома, которые быстро поднялись в глазах правящей династии как за счет подвигов на поле боя, так и за счет промышленного производства и торговли. Так, минимум три из семи сейчас существующих Великих родов купили себе этот статус, выбившись на социальную вершину за счет тугого кошелька. Неизменными и незыблемыми в своей аристократической спеси оставались только три дома — королевский, он же род Эрминов, а также Тралмоны и Каулы. Четыре остальных дома — Скалины, Пиолы, Бостады и Чеваты — как раз получили власть сразу после войны, и богатой родословной или значительным влиянием на монаршую семью похвастаться не могли. Пиолы активно открещивались от статуса «молодой аристократии», пытаясь доказать свое древнее происхождение всем подряд, но вся Сонша без каких-либо сомнений записывала этот род в число «новых». А еще люди активно шутили, что у нас сложился свой Пантеон, только вместо древних богов, вера в которых угасла тысячу лет назад, — аристократические фамилии.

Неудивительно, что поместье, где расположилась госпожа де Гранж, и куда я сейчас направлялся на учебу, принадлежало одному из великих семейств, конкретно — Бостадам. Они вообще владели значительным куском Верхнего города и лежащего за ним пригорода. Это была очень богатая аристократическая семья, которая, по слухам, могла состязаться в роскоши с самими Каулами — семейством, которому принадлежала десятая часть земли в стране и самый элитный район столицы, то есть район Набережной.

— Ты чего так вырядился? — спросил мужчина, как только я влез на пассажирское сидение.

— А?

Я плохо расслышал слова мужчины, увлеченный разглядыванием салона новенького клерийского автомобиля. Мне-то больше довелось кататься в автобусах и фургонах, да и то, в кузове, а тут целая легковушка! На таких ездят аристократы, во всяком случае, в качестве пассажиров.

— Говорю, чего вырядился, будто на праздник? — повторил свой вопрос Пириус, окидывая взглядом мой китель, начищенные до зеркального блеска сапоги и фуражку под рукой.

— Так это… нет у меня другой одежды, — признался я, почему-то густо краснея.

Один набор формы на сезон — обычная практика для курсантов. Зимой еще выдавали шинель. Кто был побогаче, мог пошить себе сменный китель за отдельную плату, но обычно ходили в одном, сдавая имеющийся на стирку в банный день.

— А ничего более… гражданского у тебя нет? — с небольшой заминкой спросил Пириус.

Я только отрицательно покачал головой, уставившись в лобовое стекло. Казалось, у меня покраснели даже уши. Хотя чего мне стыдиться? Форма — она и есть форма. Тем более форма офицера королевского сыска, сотрудника главного полицейского управления столицы! В мои-то семнадцать лет!

Пириус ничего не ответил, переключил рычаг передачи и тронулся с места.

— Мы много обсуждали с госпожой де Гранж, с чего начать твое обучение, и пришли к выводу, что сначала разберем то, с чем ты уже имел дело.

— Скребуна?

— Именно его. Весьма стандартный и распространенный безликий, на самом деле. По записям, с ним сталкивались даже в Северном Кватте, по всему континенту короче.

— А сколько их вообще? — внезапно для самого себя спросил я.

Пириус пожал плечами, впрочем, не отвлекаясь от дороги.

— Десятки. Сотни. У рода де Гранж есть целый отдел библиотеки в их поместье, отведенный под описание безликих. Некоторых вообще встречали лишь однажды, так что тут все не так и просто…

— А как тогда на них охотиться?

Пириус усмехнулся.

— Вот об этом мы тебе сегодня и расскажем. Начнем рассказывать.

Госпожа де Гранж при виде меня лишь криво улыбнулась, но по ее лицу я видел, что мнение о моем наряде она с Пириусом разделяет.

— А что такого, — буркнул я исподлобья, — нет у меня другой…

Девушка только удивленно приподняла бровь, переглянулась с Пириусом, после чего махнула рукой и поманила в сторону одной из дверей на первом этаже.

Внезапно для самого себя я оказался в небольшом учебном классе. Вот только на сдвинутых столах лежали вперемешку какие-то книги, мечи, дубины, самострелы и не пойми что еще — даже глаза разбегались. Чуть подальше я уже увидел современное оружие: от обычных армейских пистолетов до огромных винтовок и двуствольных ружей невероятного калибра.

А потом на меня вывалилась целая гора информации.

— Давай начнем с самого важного, — начала госпожа Алиша, прохаживаясь вдоль столов с оружием, — я расскажу о черном сердце.

— Каком сердце? — тупо переспросил я.

— О черном, — серьезно повторила де Гранж. — Так мы называем средоточие сущности любого безликого. Ту вещь, что делает их бессмертными.

— Эти твари бессмертны? — ошарашено переспросил я, а внутри все похолодело.

Госпожа де Гранж раздраженно сверкнула на меня глазами, так что я заткнулся.

— Черное сердце — это несколько фрагментов в теле безликого. Выглядит, если их извлечь, как куски черной смолы или обсидиана. Обычно в теле любой твари два, максимум три фрагмента черного сердца, но бывают и варианты… Между этими фрагментами есть физическая связь, и пока она цела, то убить безликого невозможно. Он будет отращивать новые конечности, головы, или даже собираться по кускам.

— Поэтому у того скребуна была рука, хотя я ее оторвал в участке? — уточнил я.

Алиша де Гранж только кивнула, после чего продолжила.

— И поэтому я крикнула тебе бить скребуна в грудь. Именно там у них находятся фрагменты, в форме перевернутого треугольника.

Девушка коснулась пальцами груди, показывая примерное расположение фрагментов.

— Твой удар разорвал связи черного сердца, потому что они проходят узлом через центр фигуры. Именно поэтому ты смог убить его, когда оторвал ему голову.

— Я оторвал голову скребуну?

Все, что происходило после удара твари в грудь, я помнил плохо, так что это была удивительная информация.

Пириус, который сейчас тихо сидел в углу комнаты, вдруг весело добавил:

— Да, оторвал. Почти профессионально, скажу я тебе, у тебя большой потенциал…

— Так! Прекращайте! — прикрикнула на нас госпожа де Гранж, так что вместо продолжения Пириус мне просто подмигнул.

— Вот, это записи о черном сердце и как его распознать, — сказала девушка, протягивая мне небольшую книжечку, внутри которой оказались любовно систематизированные записи с рисунками.

— Госпожа Алиша, вы сказали, что фрагментов может быть до трех. А если разорвать связь только между двумя из них? — спросил я.

— Тварь будет регенерировать медленнее, станет слабее, — ответил за Алишу Пириус, — но ненадолго, минуты на полторы максимум. После этого связь фрагментов восстановится и тебе придется несладко. Безликие буквально сходят с ума, когда понимают, что ты знаешь их слабое место. Этот как медведя потыкать палкой в его же берлоге.

Дальше госпожа де Гранж начертила на доске основные схемы размещения фрагментов в телах безликих. Это был или треугольник, или линия в груди, слева и справа, или вертикальная полоса. Довольно часто у безликих вообще был только один фрагмент — в самом центре грудины.

— Мы разделяем их по классам в зависимости от числа фрагментов. Они отлично характеризуют степень опасности для окружающих и охотника. Всего классов пять плюс внеклассовые твари, но я таких никогда не видела. Ты встретился с третьим классом — довольно распространенный, но не самый многочисленный. Конечно, больше всего безликих первого и второго класса. В городах обычно обитают твари второго и третьего класса, в сельской местности — первого, безликие четвертого и пятого обычно слишком крупные, чтобы укрыться в населенных районах, так что их можно встретить только в какой-нибудь глуши. Лесу или горах, например.

— А что за бесклассовые? — спросил я.

Пириус и Алиша переглянулись, будто бы решая, отвечать на мой вопрос или нет.

— Мал, я не думаю, что ты когда-нибудь их встретишь, но ладно. Бесклассовые безликие — это те, у которых нет ярко выраженной комбинации фрагментов. Считается, что они буквально растворены в их теле. А еще они склонны к трансформации… специфической, хотя на это способны и твари пятого уровня.

— Какой такой трансформации? — не унимался я.

— Мои предки считали, что некоторые безликие, вне класса, были способны принимать форму людей. Например, кричащие ведьмы — выглядят вполне человечно, пока не решаются выйти на охоту. Но они чаще всего относятся к пятому классу, хотя Пириус имел удовольствие…

Я посмотрел на мужчину, который при упоминании кричащей ведьмы как-то резко посуровел и понял, что думать о высокоуровневых безликих мне пока рано. Меня и скребун-то чуть не убил, а он был в середине списка.

— Так безликие — были людьми? — осторожно спросил я.

— Никогда и ни за что! — отрезала госпожа де Гранж. — Безликие никогда не были людьми, хотя некоторые народы уже сложили о них мифы, как о неприкаянных душах. Нет, они — монстры, которые убивают людей и питаются их жизненной силой. Вот что ты должен всегда помнить. Я не думаю, что ты когда-нибудь встретишься с безликим вне класса, но ты всегда должен держать в голове, что как бы он не выглядел — его нужно убить. Это понятно?

Я кивнул, показывая, что усвоил наставление госпожи де Гранж. На самом деле, это было довольно просто: повстречавшись со скребуном, я уже четко осознавал, что таким тварям в этом мире не место.

Далее мы перешли к осмотру оружия.

— Раньше пользовались мечами, топорами, булавами, чтобы добраться до фрагмента, и охотники от этого мерли, как мухи… Часто приходилось устраивать засады, чтобы поймать безликого и попытаться вырезать черное сердце из его тела, но теперь у нас есть это!

Алиша де Гранж взяла со стола огромную двустволку и взвесила оружие в руках.

— Огнестрельное оружие? — уточнил я.

— Не просто огнестрельное оружие, а огнестрельное оружие крупного калибра и с особыми патронами! — улыбнулась молодая графиня.

В этот момент я понял, что она отбитая на голову. Нет, в хорошем смысле, но не может так улыбаться здоровый человек, который держит в руках огромный ствол. Передо мной сейчас стояла маньячка. Этот вывод был написан у меня на лице, что не укрылось от Пириуса, который быстро спрятал улыбку в кулаке.

— Самый эффективный способ убийства того же скребуна — всадить ему в грудь три-четыре разрывных или экспансивных пули, — продолжила тем временем де Гранж, совершенно не заметив моей реакции на ее слова и поведение, — а потом отделить голову от туловища любым доступным способом. Стрелять, правда, придется очень быстро, и в упор, — серьезно добавила она.

— А из чего стреляли по тому скребуну?

— Противотанковое ружье, — ответил Пириус.

Я уставился на мужчину, а потом заливисто рассмеялся.

— Отличная шутка! Но на самом деле, я видел, как пуля высекает огонь при попадании. Что это было?

— Противотанковое ружье. С бронебойно-зажигательными снарядами, — все так же серьезно повторил Пириус. — Не самое удобное оружие, но отлично снижает подвижность любой твари.

Вот тут меня проняло и я понял, что имелось в виду под «стрелять быстро и в упор». После попадания снаряда из ствола, который прошивает в борт бронетехнику, скребун остался стоять и смог собрать обратно собственную голову по частям.

— Да ладно, не пугайся так. На самом деле, тут дело практики, — успокоила меня храмовница, — если бить кучно и быстро, даже из револьвера или пистолета есть отличный шанс порвать связи черного сердца и заметно замедлить тварь.

— А почему вы тогда сразу не выстрелили в грудь скребуна? Там, в коридоре? — спросил я.

— Потому что мы не хотели заодно продырявить и тебя, Маловер, — опять подал голос Пириус. — Ты вообще представляешь, на что способна пуля в четырнадцать миллиметров? Да еще и бронебойная? Она бы прошила грудь скребуна навылет, вошла в тебя и в лучшем случае застряла бы в стене. Или через стену, тут как повезет. Поэтому я всадил пулю этой твари в голову только тогда, когда тебя точно не было на линии огня. Да и заранее нарушать связи черного сердца… Ты же помнишь, что я говорил про медведя?

Я согласно кивнул. Восстанавливался скребун очень быстро и даже если бы выстрел Пириуса нарушил связи, то я просто не знал, что нужно делать. А тварь и так уже была взбешена моими выкрутасами с бензином, а уж после атаки на черное сердце меня бы точно порвали в клочья, и госпожа де Гранж просто не успела бы мне помочь.

У меня на языке крутилась масса вопросов касательно латной перчатки, но я пока оставил их при себе. Придет время — расскажут.

— Вот, возьми, — храмовница достала из-под стола небольшой кейс и отбросила крышку, — будет тебе на первое время. Вас же на стрельбах с револьверами учили обращаться? Так? В Агионе, насколько я знаю, их используют как табельное оружие полиции.

Я утвердительно кивнул, глядя внутрь кейса. Там на тканевой подкладке лежал огромный шестизарядный револьвер, который не имел ничего общего с табельными стволами полиции.

— Это «Виконт», — гордо сказала храмовница, — производство дома де Гранж. Револьвер ограниченной серии. Официально — для аристократии, но изначально проектировался для охотников рода.

Девушка аккуратно подцепила ствол из специального паза в кейсе и взвесила револьвер в руке. Гладкий, длинный ствол, на вид не меньше пятнадцати сантиметров.

— Тут восьмидюймовый ствол под девять-и-шесть миллиметров, барабан на шесть камор, снаряжается специальным экспансивным патроном нашей собственной разработки.

Патроны я и сам мог оценить. Вот они, почти два десятка, лежат в кейсе в ряд. Длинные, сантиметра четыре-пять, тупоконечные, со специальными прорезями на конце, чтобы пуля при попадании в цель раскрывалась цветком, нанося чудовищные повреждения.

Стрелять из такого револьвера в человека было бы банально негуманно — это слишком жуткая смерть, а вот для безликих — в самый раз.

— Тебе надо будет хорошо попрактиковаться, — заметил Пириус. — Да и комнату свою тебе стоит обжить.

— В смысле, обжить? — спросил я, приняв из рук госпожи де Гранж оружие и рассматривая револьвер со всех сторон, будто бы он был произведением искусства.

— У нас весьма плотная программа, Маловер, — ответила храмовница, наблюдая за тем, как я кручу в руках увесистый ствол.

Тяжелый, без снаряжения больше кило, так точно. И как мне его прятать под кителем, если носить всегда с собой? Или господин Варро сможет выбить мне разрешение на ношение этого ствола в качестве табельного? Очень сомневаюсь.

— Мы считаем, что тебе надо перебраться в поместье. Как минимум на несколько недель. Для тебя есть комната. В городе, где живешь, есть телефон? Предупредить соседа? — спросил Пириус.

Я вернул револьвер храмовнице, которая сразу же отбросила в сторону барабан и стала снаряжать каморы.

— Есть, — подтвердил я, — но на самом деле Вартан даже не хватится. Я же приписан теперь к дежурному по центральному отделению, мало ли, задержали на работе, а потом дали комнаты в ведомственном общежитии… Что-нибудь придумаю.

— Врешь другу? — хитро спросила де Гранж.

— А есть выбор? — вопросом на вопрос, дерзко, ответил я.

Алиша только хмыкнула и одним резким движением закинула барабан к стволу, который встал на место с приятным уху щелчком.

— Сбрасывай китель, Кейн, пойдем, покажу тебе твое оружие на первое время. И посмотрим тебе что-нибудь для ежедневного ношения… «Виконт» слишком заметный. Чтобы ты не был совсем беззащитным. Пириус, посмотришь ему нормальную обувь и штаны? А то мне на эти сапоги даже смотреть жарко…

— Сделаем, — простецки ответил Пириус и махнул мне рукой, увлекая за собой из комнаты, — пойдем Мал.

— А не рановато ли начинать практические стрельбы? — спросил я, шагая вслед за мужчиной. — Мне кажется, только объяснений, какие бывают безликие и как на них охотиться, у вас на недели вперед.

— Это было неизбежно, я даже удивлен, что мы сначала рассказали тебе о классах и черном сердце, а только потом Алиша потащилась стрелять… — ответил мужчина. — Успеешь. Да и разве сам не хочешь пострелять из «Виконта»?

Я только утвердительно кивнул. Револьвер манил своим благородным блеском, да и чтобы переварить информацию о черном сердце и фрагментах мне нужно время. Как и время на то, чтобы осознать, насколько мне повезло со скребуном. Да, мне очень повезло, что у меня на руке была эта странная перчатка охотника на безликих.

— Там в оружейной есть еще парочка «1211», хороший пистолет. И в скрытую кобуру ложится нормально, думаю, он тебе подойдет, — продолжил Пириус.

— А как с точки зрения закона это все будет работать? Мне восемнадцать только через две недели, да еще и разрешение выписать…

Пириус чуть было не споткнулся, а потом удивленно посмотрел на меня.

— Ты же офицер, официально. У тебя уже есть право на ношение и использование, как у любого офицера королевского сыска Агиона, мы этот вопрос загодя уточнили.

Вот это я, конечно, дал маху. Сам щеголяю в кителе сыскаря, а про собственный статус как-то забыл. Да, Пириус был абсолютно прав. Так как я имел звание, причем не последнее, то имел право и на ношение даже «Виконта», хоть он бы и вызвал массу вопросов у окружающих. Это младшие чины в участках были обязаны пользоваться табельным под роспись — коротенькими револьверами, которые прицельно били шагов на тридцать, а дальше уже как повезет. Офицеры же имели право не только на табельное, но и на личное оружие. Но не больше двух единиц и там были какие-то ограничения по длине ствола, иначе надо проходить регистрацию… Да, мой новый статус давал некоторые привилегии.

Пириус довольно быстро нашел мне подходящую для стрельб одежду и даже новую обувь — простые черные ботинки на шнуровке. Я переоделся и, не веря в такую роскошь, сняв трубку личного телефонного аппарата, что стоял в моей комнате, набрал номер дома, в котором мы с Вартаном сняли квартиру.

Долго объяснять хозяйке аппарата, зачем я звоню, не пришлось. Я только попросил заглянуть вечером к моему другу и передать ему, что в ближайшие дни я задержусь на службе, а ночевать буду в служебной комнате, что мне выделили в офицерском общежитии. Женщина на том конце провода пообещала все в точности передать, после чего я положил трубку на рычаг и отправился на стрельбище — опробовать револьвер и подобрать себе пистолет.

Алиша де Гранж оказалась мастером-стрелком. Тонкая и гибкая, эта красноволосая бестия, казалось, родилась со стволом в руках. Храмовница одинаково хорошо стреляла из револьвера, пистолета, винтовки, ружей и обрезов, а позже пообещала вывезти меня как-нибудь за город, на полигон, и поучить стрельбе из снайперских винтовок и противотанкового ружья, которым они с Пириусом валили вместе со мной скребуна.

«Виконт» оказался сложным оружием, так что прицельно я мог делать не больше одного выстрела в три-четыре секунды, когда как госпожа де Гранж и Пириус высаживали весь барабан за это же время. Причем точно в цель. Мне намного больше понравился армейский пистолет «1211». Он был легче, на один патрон больше, хотя я увидел на стеллажах и расширенные магазины, а самое главное — он отлично ложился в подмышечную кобуру, и его можно было носить под кителем или шинелью, не привлекая лишнего внимания.

А вот мои результаты храмовницу не впечатлили. Когда к концу стрельб я чуть потный, с ноющими от бьющей отдачи ладонями положил очередной ствол на стол, она сказала:

— Надо будет Пириусу поработать над твоей физической подготовкой.

От этого комментария я вспыхнул.

— У меня одни из лучших результатов на курсе!

— Значит, бандиты Агиона могут спать спокойно, — язвительно заметила девушка. — Ты пострелял всего ничего, а уже руки и плечи дрожат.

Ну, тут храмовница была права. Нагрузка и в самом деле была нетипичной, а легкими стволы, из которых я бил по мишеням в гулком зале в подвале поместья, назвать было сложно.

А потом все началось по новой. Стрельба, запах пороха, перезарядка, опять стрельба. Я не знаю, чего добивалась Алиша де Гранж, но одно у нее получилось точно: когда я ввалился в свою комнату, единственное, чего мне хотелось — рухнуть на кровать и провалиться в крепкий и глубокий сон без сновидений. Но пришлось ползти в душ, переодеваться и я даже нашел в себе силы почитать немного книги, которые для меня принесли из учебного зала. Так сказать, внеклассная литература о безликих, способах охоты на них, а иногда — еще и с комментариями охотников ламхитанского рода. На ужин я не пошел — так и уснул сидя в кровати с книгой в руках, а снились мне вспышки выстрелов и гулкое эхо, пробивающееся даже через защитные наушники.

Запись № 6

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 22 число, 21 час 14 минут, Королевство Сонша, Верхний город

Вернулся домой Вартан довольно поздно, но Мала не застал. Видимо новоиспеченный офицер королевского сыска задержался в управлении. Ну и пусть. Рисс был искренне рад за друга, который хоть и при смутных обстоятельствах, но начал делать карьеру еще до окончания академии. А получение права на экстернатуру — вообще за гранью фантастики! Такой шанс дается немногим и им определенно нужно воспользоваться.

Скинув китель, аккуратно сложив штаны и рубашку, Вартан в одном белье двинул на кухню. Сегодня он прихватил в магазине овощей и мяса на кости. Самое время вспомнить, чему его учила маменька и сделать супа. Конечно, много не сварить — он рассчитывал, что Маловер вернется домой, но и пусть. Ему больше достанется.

Когда Вартан уже заканчивал с нарезкой овощей и уже готовился прогревать старенькую поцарапанную сковородку, чтобы сделать зажарку, в дверь постучали. Какое приятное и почти забытое в казармах чувство личного пространства. В этот мир Вартан реально осознал, что это — его квартира. Только его. Ну, может еще и Мала, но молодого офицера сейчас рядом не наблюдалось.

— Минуту! Сейчас! — по-хозяйски крикнул Рисс и, закинув небольшое полотенце на плечо, двинул в прихожую по узкому коридорчику.

За дверью стояла соседка с первого этажа, у которой стоял телефонный аппарат. Женщина быстро рассказала, что днем звонил Маловер, что он задерживается, вероятно, на срок до недели. Много работы и ему просто не с руки ездить на другой берег Чиа, когда прямо под боком есть ведомственное общежитие.

Вартан внимательно выслушал женщину, наполовину прячась за дверью, чтобы скрыть свой неподобающий вид, после чего поблагодарил соседку. Женщина только быстро кивнула, как-то странно осмотрела лестничную клетку, после чего, мелко семеня, заспешила к себе, на первый этаж, неприятно шаркая тапочками по ступенькам. Когда Вартан закрывал дверь, он поймал полный тревоги взгляд женщины, которая в тот же момент скрылась на следующем лестничном пролете.

— Это что вообще было? — пробормотал себе под нос Вартан, плотно закрывая дверь и проворачивая ключ в замке.

Если Мал не придет, то можно запираться — гостей Рисс сегодня не ждал.

Надо возвращаться к готовке. Закинуть морковь на сковородку, чуть масла, как учила мама, и помешивать деревянной лопаткой. Потом надо будет отбросить на другую тарелку, потереть свёклу… Жаль, чеснока не взял, забыл, хотя прямо у магазина всякой зеленью приторговывала сгорбленная от времени бабка. Тут, в доках, вообще лоточная торговля на остановках или у магазинов процветала. Люди, живущие в пригородных селах и деревнях, тянулись в столицу, заработать хоть каких денег, ведь часто с ними рассчитывались натурой или выдавали талоны, которые можно было отоварить только в конкретных местах.

Когда Вартан уже почти закончил со свёклой, в дверь опять постучались.

— Сейчас! Иду!

Снять сковородку с огня, чтобы не сгорело, протереть руки полотенцем на плече… Готовить для самого себя было приятно и как-то волнительно. В своей квартире, на собственную стипендию…

Стук повторился и стал более настойчивым.

— Да иду я! Иду!

Вартан уже был в прихожей и потянулся к ключу в замке, как в дверь несколько раз гулко ударили, будто бы кто-то огромный лупил в дерево хлипкой преграды кулаком.

От неожиданности парень чуть не присел, сделал два шага назад. Так, замерев, Вартан простоял не меньше минуты, ожидая, что стук повторится в любой момент.

— Молодой человек! Вам звонили! — послышалось с той стороны двери.

Это был голос соседки, которая заходила буквально пятнадцать минут назад.

— Я знаю! — крикнул через дверь Вартан.

Открыть и снова поговорить с женщиной? У двери не было глазка, они появились не так давно, а врезка стоила денег, так что сейчас курсант мог ориентироваться только на звук, исходящий с лестничной клетки.

— Молодой человек! Вам звонили! — повторили за дверью, от чего Вартану стало не по себе.

Голос, громкость, интонация — все было точно таким же, как и в первый раз. Будто кто-то притащил на площадку аппаратуру и сейчас включил запись.

— Уходите! Я все знаю! — крикнул через дверь Вартан, а сам прильнул ухом к дереву двери пытаясь услышать удаляющиеся шаги.

Ничего. Тишина. Даже переминания с ноги на ногу или шарканья тапочек не слышно.

Не выдержав напряжения, Вартан бросился в комнату, в секунду накинул китель, чтобы выглядеть в дверном проеме посолиднее, после чего два раза провернул ключ и приоткрыл дверь.

На лестничной клетке было пусто. Соседние две квартиры закрыты, да и не приходили еще хозяева — живущие там мужики так гремели ключами и с такой силой закрывали за собой дверь, что, казалось, об их возвращении домой знал вообще весь подъезд.

Все еще не понимая, что происходит, Вартан вышел из квартиры и посмотрел на нижние лестничные пролеты в щель между периллами. Ничего, никакого движения, шагов, шарканья. В подъезде был только парень и оглушительная тишина.

— Бред какой-то… — пробормотал Вартан, а потом для верности крикнул, — не приходите больше! Я знаю о звонке!

После чего, будто это он был хулиганом, быстро-быстро вернулся в квартиру и запер за собой. На два оборота, до упора.

Размышлять о том, что это был за странный визит, и как невысокая женщина умудрилась с такой силой лупить в дверь, не было — скоро закипит вода и нужно закинуть мясо, вариться на бульон.

Запись № 7

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 23–30 число, Королевство Сонша, Агион

К своему удивлению задержался я в поместье дольше, чем на пару дней. Все это время можно охарактеризовать одной фразой: если ад, в который верят последователи Единого Бога на севере, на самом деле существует, то тут, в пригороде Агиона, расположился его филиал. А Алиша де Гранж и Пириус — два демона, которые прибыли прямиком оттуда, чтобы пытать меня за неведомо какие прегрешения.

Нет, я не жалуюсь и не оправдываюсь, первые два дня было даже весело. Я много слушал рассказы госпожи Алиши о безликих и способах их убийства, правда, все сводилось к обездвиживанию, разрыву связей черного сердца и последующему обезглавливанию, но были и нюансы. На скребуна, например, стоило охотиться по ночам — днем эти твари уползали в свое гнездо, куда человеку просто не протиснуться. И выманить их оттуда было почти невозможно. Некоторых стоило ловить на живца, других — выманивать свиной кровью или куриными потрохами. Были безликие, первого уровня, мелкие пакостники, которых можно было поймать только на горсть серебряных монет, которые еще попробуй достань, а душителей — тварей, что приходили по ночам и садились на грудь молодым роженицам или душили в колыбелях младенцев, выманить можно было только куклой, набитой рыбьими потрохами, вываленными в чешуе.

Почему так происходит — мне не говорили. Все преподносилось в качестве непреложных истин и аксиом, которые не подлежат сомнению или обсуждению. Просто делай, как говорят книги и записи охотников до тебя, ведь за это знание, скорее всего, кто-то умер.

— А когда мы поговорим о перчатке? — просил я Алишу, когда девушка заканчивала очередную лекцию.

Сразу после занятий мы отправимся с Пириусом в спортивный зал, где телохранитель и товарищ госпожи де Гранж будет выбивать из меня дух, называя это основами рукопашного боя, так что я пытался растянуть время нахождения в классе.

— Ты еще не готов пользоваться реликвией, — ответила девушка.

— Почему? — не унимался я.

— Потому что как только тварь почует перчатку на твоей руке, один из вас рано или поздно умрет, — послышалось из дверей.

Это сказал Пириус, который уже подпирал плечом дверной косяк в ожидании окончания теоретического занятия.

Я неловко поерзал на стуле, переваривая слова мужчины.

— Значит, безликий пришел в участок за… перчаткой?

— Он пришел на ее запах или силу, называй как хочешь, — ответила Алиша. — Перчатка — оружие для опытного охотника рода, ты до нее еще не дорос. И Пириус прав. Если тварь поймет, что на твоей руке — она будет драться с удвоенной яростью, а иногда, как в твоем случае — еще и начнет преследование. Так что пока тебе стоит обходиться знаниями, что оставили мои предки.

Девушка демонстративно положила ладонь на раскрытый дневник одного из охотников рода, который жил пятьсот лет назад. Именно его описание душителя, безликого третьего уровня, мы подробно разбирали сегодня.

— Ладно! Хватит вопросов! Мал! Подъем! — скомандовал Пириус и, хоть мне этого не хотелось, но пришлось подчиниться и проследовать за мужчиной в гимнастический зал.

— Сегодня поработаем с холодным оружием, — сообщил мужчина, подходя к небольшому столу, заваленному форменным антиквариатом. — Каждый охотник должен уметь обращаться с мечом или саблей, это обязательный минимум. Возможно, с коротким боевым топором.

— Как огромная секира поможет мне в бою с безликими? — спросил я.

Пириус только повел бровью, после чего выудил из горы оружия палку длинной не больше метра с маленьким железным лезвием на конце.

— Чтоб ты знал, Маловер, боевой топор выглядит вот так. Быстрый, легкий, и смертельно опасный для противника инструмент. А то, что ты мог встретить в книгах или увидеть в кино на сеансе — выдумки. Боевой топор в разы легче тех, которыми рубят дерево. Ведь его задача — рубить плоть, а она намного мягче и податливее. На! Попробуй!

Мужчина бросил мне палку, которая по какому-то недоразумению именовалась боевым топором, и я смог оценить вес незнакомого оружия самостоятельно. И в самом деле, грамм восемьсот, с перевесом на боевую часть.

Я неловко сделал пару взмахов, а после — войдя во вкус — рубанул по воздуху уже от души. Скорость топорик развивал умопомрачительную и я уже представил, как узкое, с ладонь, но острое лезвие врубается в лапу скребуна или вовсе — рассекает кости грудной клетки.

— Или вот, попробуй булаву. Кстати, я бы обратил на твоем месте внимание на них, они отлично маскируются под полицейские дубинки.

— Я молодой офицер, мне не положено ходить с дубинкой, только если на выезде, — на автомате ответил я, но булаву в руки взял.

Она тоже оказалась простой отполированной палкой с небольшим витым шаром на конце.

— Смотри. Это оболочка из свинца, а внутри стальной сердечник. Между ними есть небольшая полость. Сделано, чтобы булава не отскочила от доспеха или шлема, а чуть деформируясь, будто вгрызлась в цель при ударе, — прокомментировал Пириус, который теперь стоял рядом и наблюдал за моей инспекцией. — Тут в набалдашнике грамм шестьсот, а с учетом рычага и скорости… Короче, переломать кости — секундное дело. Даже грудь скребуну можно проломить, если предварительно всадить пару путь из «Виконта»…

После последовал следующий лот — булава, но уже с цепным подвесом.

— Принцип действия тот же, но требует большей сноровки, чтобы не поломать самому себе кости, — сказал Пириус.

— И все это используется для охоты на безликих?

— Многие вещи, на самом деле. Огнестрельного оружия недостаточно, чтобы прикончить тварь. Только если ты не виртуозный стрелок, который отстрелит твари голову. Но это редкая удача.

— И госпожа Алиша тоже пользуется холодным оружием?

— Конечно. У нее комплект из двух коротких мечей и двух кривых сабель, — с улыбкой ответил Пириус. — Под настроение.

«Точно психованная», — подумал я.

Но булава мне понравилась, хотя не так сильно, как легкий и острый боевой топор.

А потом начались тренировки. Я бегал по залу, прыгал, перекатывался, размахивал тяжелыми полуторными и двуручными мечами, работал с топорами и булавами. Во второй половине занятия Пириус сказал, что будем боксировать — ведь перчатка признала меня своим хозяином, так что навык кулачного боя для меня будет основным.

— Я тут на днях поговорил с Алишей… — начал мужчина, извлекая откуда-то из-за стола кейс, при виде которого у меня дрогнуло сердце, — тебе все же надо к ней привыкать. Все равно теперь тебе ее носить.

Внутри лежала черная латная перчатка. Чистая, матовая, с мелкими трещинками на бронированном манжете — такая, какой я ее помнил. С разрешения Пириуса я подошел к столу и потянулся к реликвии рода де Гранж. Только коснувшись черного металла, по мне будто прокатилась волна покоя, и я быстро, но ловко, в момент, натянул перчатку на правую руку. Пириус внимательно наблюдал и за моей реакцией, и за моими действиями, подмечая что-то, известное только ему одному, но мне было все равно. Только натянув доспех на руку, я понял, как же сильно меня тянуло к этому странному артефакту древности, будто бы он звал меня.

— Нравится? — осторожно спросил мужчина.

Я пожал плечами.

— На самом деле я не очень часто вспоминал о доспехе, но когда опять увидел его… Скажи, Пириус, она же волшебная? Так? — спросил я прямо. — Я же видел, как она прожгла руку безликого, а потом я оторвал скребуну голову этой самой рукой… Или она из какого-то особого металла?

— Никто точно не знает, — ответила Алиша, которая беззвучно проскользнула в тренировочный зал, пока я разглядывал предмет, что дважды спас мне жизнь. — Происхождение перчатки скрыто в веках, Маловер. Мы только знаем, что она стала оружием рода около тысячи лет назад. То есть когда появились первые безликие, у моих предков появилась и эта перчатка, которой активно пользовались охотники. И да, она кое-что умеет…

Я еще раз посмотрел на доспех.

— Сегодня потренируешь удары. Вот на этом.

Пириус указал на несколько деревянных столбов, которые были установлены у одной из стен.

— Если сломаешь к концу занятия хоть один, то мы продолжим тебя учить ею пользоваться, — добавила госпожа Алиша.

Девушка все так же, без движения, стояла у входа в зал, сложив руки на груди, и я понял, что уходить она никуда не собиралась.

Я сглотнул, но прохлада металла на руке быстро подарила покой. Так что под внимательными взглядами своих учителей я подошел к одному из столбов, несколько раз вдохнул и выдохнул, после чего все же спросил:

— Я ее не помну? Об дерево?

По кривой ухмылке храмовницы я понял, что реликвию можно бросить даже под танк, и вряд ли она получит хоть царапину, так что сжав покрепче кулак, я размахнулся и со всей силы ударил по деревянному столбу.

Ожидаемо, ничего не произошло, а отдача в плечо была такая, что мне чуть не вывихнуло сустав.

— Еще! — рявкнула де Гранж и я, подчиняясь команде и игнорируя боль в руке и плече, саданул по деревянному столбу вновь.

— Еще!

Удар.

— Еще!

И снова удар.

Каждый замах сопровождался жестким выкриком госпожи Алиши, который только сбивал меня с толку и выводил из себя.

— Ты бьешь, как девчонка! Представь, что от этого удара зависит твоя жизнь! — прокричала храмовница.

Я, уже не чувствуя плеча и обливаясь потом, замахнулся еще раз, но удар получился бездарным, вскользь.

«Наградой» мне стало только разочарованное фырканье, которое буквально вывело меня из себя. Так фыркали аристократы на военном отделении академии, так вел себя проклятый Гринн, который считал себя выше всех нас. Так вели себя спесивые богатые девицы, как Алиша де Гранж.

От злости я прокусил уголок губы и, почувствовав на языке металлический привкус крови, быстро утер алую жидкость тыльной стороной ладони. Нет уж! Я попробую еще! Я вновь замахнулся, но на этот раз вложил в удар всю свою злость и ярость, которую пробудило в моей душе это высокомерное фырканье за спиной.

В момент касания перчатки и дерева я увидел короткую багрово-алую вспышку, после которой столб буквально разломило на две части. Будто он взорвался изнутри. Щепки, разлетевшиеся в этот момент во все стороны, только чудом не посекли мне лицо и глаза, но несколько заноз застряло в черной хлопковой майке, неприятно царапая кожу. Но уже через мгновение я понял, что один осколок все же добрался до меня — слегка поцарапав щеку.

Я повернулся и победно посмотрел на храмовницу. Говоришь, реликвия рода? Так вот, теперь уже — нет! Это моя перчатка, смотри, Алиша де Гранж!

Я сделал несколько шагов и, без команды, вложившись всем весом, нанес удар по второму тренировочному столбу.

Его разнесло в клочья, еще сильнее, чем первый. Та же участь постигла и оставшиеся два снаряда, с которыми я расправился одним ударом, каждый из которых сопровождался багрово-красными вспышками в месте касания черного металла с деревом.

Ничего не говоря, я прошел мимо ошарашенного Пириуса и, подойдя к столу с кейсом, стянул с руки артефакт и аккуратно уложил перчатку на бархатную подложку. Очевидно, на сегодня занятие было окончено.

Когда я повернулся, чтобы сказать де Гранж что-нибудь едкое, то увидел, что мы с Пириусом остались в зале одни. Алиша ушла, не сказав ни слова, но по лицу ее телохранителя и моего наставника понял, что проверку я прошел, причем план был перевыполнен во много раз.

— Я все сделал правильно? — все же уточнил я у Пириуса.

Мужчина только глянул на расколотые в щепки столбы — каждый по два с половиной метра в высоту и сантиметров тридцать в обхвате — и только покачал головой.

— Более чем, — наконец-то сказал мужчина, — реликвия на самом деле отзывается. Продолжим завтра.

После этого мужчина захлопнул кейс и вышел прочь — оставив меня наедине с моими деревянными жертвами.

В последующие дни я почти не видел Алишу, она будто бы меня избегала. Лекции для меня вел Пириус, с ним же я обедал, занимался, стрелял и вообще, проводил все свое время. Не сказать, что я тяготился отсутствием аристократической наставницы, но некоторые сомнения и тревоги нет-нет, да и закрадывались в голову. А если я перегнул палку? В последующие тренировки я и близко не смог приблизиться к эффекту, которого я добился в первые попытки, когда расколол столбы. Свечения больше не было, но, очевидно, перчатка делала меня сильнее и быстрее. Не посчитает ли меня род де Гранж банально опасным? Алиша несколько раз обмолвилась, что у перчатки может быть только один живой хозяин, тоже сказал разок и Пириус, но что мешает ламхитанским аристократам по-тихому пустить мне пулю в затылок, да найти для семейной реликвии нового хозяина? Или в истории семейства такие случаи уже бывали, и это вылезало для исполнителей и представителей рода боком? Вполне возможно.

Ведь перчатка была живой, сейчас я это отчетливо ощущал. У нее была собственная сила, а иногда мне казалось, что и собственная воля. В один день она откликалась ровно и предсказуемо, а уже на следующий — мне надо было буквально выйти из себя, чтобы сделать с ее помощью хоть что-нибудь.

Но накануне своего дня рождения я плюнул на все и сообщил своим наставникам, что завтра собираюсь вернуться в город. Надо проведать Вартана, да и банально хотелось устроить маленькую, пусть и на двоих, но гулянку. Кое-какие деньги у меня остались, так что на неплохое вино или вкусное пиво с закусками хватит. А там будет уже жалование за первый месяц, если подъемные не вычтут, само собой.

— Ладно, справедливо, — согласился с моими доводами Пириус, хотя сводились они к тому, что восемнадцать исполняется лишь однажды, — езжай. Послезавтра утром заберу тебя на конечной. А, и пойдем, зайдем ко мне.

Я послушно прошел с мужчиной в небольшую комнатку, которая служила ему кабинетом, где Пириус выдал мне визитку с телефонным номером поместья, пистолет «1211» с плечевой кобурой, два магазина с патронами и полсотни франгов мелкими купюрами, по три и пять, хотя была и одна десятка.

— Перед тем, как куролесить, зайди, посмотри себе обувь по размеру, эти ботинки все же болтаются. И выбери гражданской одежды, чтобы кобуру видно не было. Какую-нибудь ветровку на лето, ну знаешь, для походов или бега? Охотятся все же по ночам. Справишься?

Я молча кивнул и опустил деньги в карман штанов. Эта сумма пойдет на дело, пить я буду за свои, а не за ламхитанские.

— Пистолет положи в сумку пока, если будешь брать с собой белье, ну или под китель, — продолжил Пириус, — и используй, только если столкнешься с безликим.

— Почему вы так уверены, что это вообще возможно? — спросил я, забирая со стола кобуру и оружие.

— Потому что последнюю неделю ты каждый день надевал перчатку, вот почему, — серьезно ответил Пириус. — Если что, после той твоей демонстрации в зале мне пришлось удвоить охрану поместья. На силу реликвии может приползти что-нибудь… не очень дружелюбное.

После этих слов я совершенно иначе посмотрел на пистолет в своих руках, после чего поспешно попрощался с мужчиной и отправился к себе в комнату. Сейчас душ, ужин, чтение перед сном и завтра — в город.

Агион за неделю моего отсутствия ни капли не изменился. Добирался я до города своим ходом, так что было время и подумать, и прикинуть, чем мне заняться в первую очередь. Армейский пистолет приятно оттягивал плечо, лежа в кобуре, которую я надел поверх рубашки и спрятал под серебристым кителем младшего офицера, фуражку держал подмышкой, на ладони, как делали прочие служивые в транспорте или помещениях. После удобных тренировочных ботинок на шнурках тугие офицерские туфли казались какой-то насмешкой, а не обувью, но буквально за час старая кадетская привычка вернулась, и мне стало почти удобно. Все же, два года отходил в форме, пусть и ученика академии.

Так как с собой я все же взял смену белья и простую одежду, то есть у меня на плече болталась серая вещевая сумка, было решено зайти в несколько магазинов, как и хотел Пириус. Мне на самом деле была нужна своя обувь, а не просто выданная в поместье. И гражданская одежда, чтобы я смог незаметно передвигаться по городу в темное время суток.

Так что несколько часов я покрутился в Верхнем городе, заехал в район Нового — там тоже хватало магазинов, а уже после, с заметно потолстевшей сумкой и парой коробок в руках, перетянутых колючей бечевкой, двинулся на набережную доков, на нашу с Вартаном съемную квартиру.

Сегодня был шестой день, то есть друга я должен был застать дома, если правильно помнил его график практики в участке. Вот только попасть в квартиру у меня не получилось — мой ключ встретил какое-то препятствие в замочной скважине, будто Вартан оставил свой в замке.

— Эй! Вартан! Открывай! Я приехал!

За дверью послышался шорох, потом шаги и через секунду послышался голос моего сокурсника:

— Кто приехал?!

— Я! Говорю же, открывай!

— Так кто приехал, спрашиваю?!

— Рисс, если ты сейчас мне не откроешь дверь, то пива не получишь! Это я! Мал! — эта игра стала раздражать, потому что я был нагружен покупками, что тот мул.

Наконец-то ключ в дверном замке дважды повернулся и дверь передо мной распахнулась.

— Здарова, говорю! — поприветствовал я друга, который ловко отскочил в сторону, пропуская меня в маленькую прихожую. — Чего дверь не открываешь?

Вартан захлопнул за мной, а потом, будто стыдясь, сказал:

— Ай, знаешь, хулиганы тут всякие ходят. Стучат, потом убегают. Вот, довели уже. Сегодня утром рано разбудили.

Я только хмыкнул. Видимо, не просто так цена за квартиру была такой низкой — район был хоть и живописным, но тут тебе не Северный, а доки. Это всегда лотерея. Вроде квартира и неплохая, но сосед сверху — опустившийся алкаш. И все, пиши-пропало, спокойной жизни не будет. А разбираться с дебоширом приходится полицейским из районных участков, таких, где мы с Риссом проходили практику.

— Ты же помнишь, какое сегодня число?

— Что, вернулся, чтобы отметить? — с усмешкой спросил Рисс.

Я присмотрелся к другу. Выглядел Вартан вроде как обычно, но каким-то немного осунувшимся. Я справился о его здоровье, но в ответ Рисс только отмахнулся — мол, не бери до головы, все с ним хорошо.

— И вообще, что ты тут припер? Что за коробки?

— Да так, прикупил кое-что из обуви гражданской, одежды… Не всегда же по форме ходить, а то в офицерском кителе как-то пиво покупать…

Даже не думая, что делаю, я скинул упомянутый китель с плеч и наклонился, чтобы развязать тесемки и показать Вартану новенькие беговые туфли и мягкие полуботинки — отличная обувь для повседневной носки и тренировок. И охоты.

При этом я совершенно забыл про кобуру, в которой лежал увесистый «1211».

— Ого! А это еще что?! — вскрикнул Вартан, когда увидел на мне плечевую кобуру с армейским пистолетом. — Это что, «одиннадцатка»? Ты где его взял?!

Смутившись, я схватился руками за кобуру, будто пытался спрятать. Вот олух! Надо было снять пистолет в подъезде и уложить в сумку, под трусы! Туда бы Рисс точно не заглянул!

— Дай сюда! Да с кобурой снимай! С кобурой! Ого! А это что? Дополнительный магазин… Это что за патрон такой?! Мал, во имя новых и старых богов, что это такое?!

Вартан быстро сорвал с меня кобуру, вытащил пистолет и провел полную инспекцию. У друга на это ушло буквально секунд тридцать.

— Так это… Неспокойно сейчас в управлении, нападавших же не нашли… — стал оправдываться я.

Рисс хотел что-то сказать, поймать меня на лжи, а потом посмотрел на китель с офицерскими погонами, на армейский пистолет с тупорылым профилем и нестандартными боеприпасами, на мою весьма специфическую «повседневную» одежду… Молодой офицер скорее бы купил простенький костюм и брюки, да тройку-другую рубашек. Синих или серых, да одну белую, на выход. Но уж точно не беговые туфли и бесформенную мастерку, под которой было бы так удобно прятать эту кобуру, чтобы никто не увидел лишнего…

Прикинув и сложив одно с другим, Рисс внезапно принял загадочно-важный вид и быстро вернул мне оружие.

— Понял тебя, Кейн, все понял, не дурак.

Не знаю, что там вообразил себе Вартан, но его фантазия была мне на руку, так что я забрал у друга оружие, которое быстро спрятал в сумке под одеждой, а сам начал переодеваться в только как пару часов купленную гражданскую одежду.

— Чего стоишь? Собирайся! Пойдем за пивом! — весело хохотнул я, затягивая потуже шнурки.

Вартана два раза просить было не надо. Так что когда я уже подошел к входной двери, друг был готов.

— Слушай, а ты чего ключ в замке оставляешь? — спросил я Вартана.

— Так это… Чтобы хулиганы в замок чего не засунули… — уклончиво сказал Рисс и, протиснувшись мимо меня, стал отпирать дверь.

Я только пожал плечами. Я на этой квартире ночевал всего ничего, Вартан живет тут дольше. Может, и вправду стоит оставлять ключ в замке. А нас ждало пиво. Вкусное, пенное и обязательно — прохладное! На другое я был сегодня не согласен. Благо, магазин был тут совсем недалеко.

Запись № 8

1287 год новой эры, шестой месяц Кинна, 29 число, Ламхитан, поместье де Гранжей

Джамар всегда чувствовал себя немного неуютно в присутствии директора их торгового дома, госпожи Оверсонг. На вид ей было около шестидесяти, седые волосы уложены в аккуратную прическу на затылке, которая, казалась, держится сама по себе. Строгий темно-зеленый пиджак, такая же узкая юбка, простые черные туфли. Из украшений на Оверсонг всегда было только перстень-печатка и простой кулон, серьги женщина не носила. Она была директором дома еще при его покойном отце, Анно де Гранже, и уже тогда она была женщиной в возрасте. Джамару вообще казалось, что за прошедшие двадцать лет Оверсонг особо не изменилась, хотя с течением времени женщина все больше и больше ворчала о том, что ей пора искать замену.

— Так что пишет Алиша? — спросила госпожа директор, прохаживаясь по кабинету Джамара.

— Что пацан пробудил алую магию перчатки. И активно пользуется силой крови, — ответил де Гранж.

— Силой крови, значит… — задумчиво протянула Оверсонг, замерев у высокого, в потолок окна.

— Да. В тренировочном зале перчатка молчала, но стоило парню прокусить губу и утереться — развалил четыре столба. Каждый за один удар. Так не мог даже Бренард, а вы, Дея, говорили, что мой брат… был очень талантлив.

Это правда, Оверсонг не стала отрицать очевидного. Бренард был прекрасным хранителем для перчатки, раскрывая ее возможности в полной мере. Во всяком случае, на фоне последних десяти поколений де Гранжей… Да… Кровь рода стала жидковата, и с каждым новых хозяином перчатка откликалась все хуже и хуже, будто Он перестал узнавать собственных потомков…

Оверсонг чуть не провалилась в воспоминания, но быстро взяла себя в руки. Не время. Никогда нельзя жить прошлым. Есть настоящее, и оно очень туманно.

— С Архипелага на самом деле приходили дурные вести, Джамар. Очень много тварей, это не выдумка. Я проверила лично, — сказала женщина. — И в Агионе происходит что-то странное. Я не верю, что какой-то скребун мог справиться с Бренардом, твой брат был умелым, великим охотником.

— А что странного в Агионе? — спросил мужчина.

Оверсонг только приподняла бровь и на ее морщинистом, но когда-то прекрасном лице, появилась снисходительная улыбка.

— А ты подумай сам, Джамар. На Архипелаге, что на другом конце планеты, твари прут как в самые темные времена согласно архивам рода. Бланд… В смысле Шароган и Брампорт, залило кровью, столько погибших. Еще больше — пропало без вести. В горах Клерии все чаще видят каких-то мохнатых гигантов, люди уже стали писать в газеты и на радио, давать интервью, что встречались с Духом Гор. Те же проблемы у токонцев, лансийцев, шимсов, квонгонцев…

— А что не так с Агионом? Скребун для такого города — нормальное явление.

— Вот и я о том же, — сказала Оверсонг. — В Агионе все, как и всегда. Тварей много, Агион всегда был черным пятном на карте в этом плане, но нет той массовости, как на остальном континенте. Или на Архипелаге. Понимаешь? Это странно.

Джамар выслушал комментарий Оверсонг и задумчиво поерзал в своем кресле. Госпожа директор, а еще один из хранителей знаний о безликих, была абсолютно права.

— Я думаю, — добавила Оверсонг, — мне надо посмотреть на паренька. Сила крови, говоришь? Перчатка ничего не делает просто так, поверь мне. Я вылечу на неделе.

— Хорошо, без проблем, — согласился Джамар.

— Как мальчики? Как дела у Валора?

— Он еще полгода в командировке, минимум. Но в целом ситуация в регионе стабилизировалась, писал, что уже месяц не было ни единого выстрела, — с готовностью ответил Джамар, он любил говорить о своих детях, — Алан тоже неплохо, присылал из порта на Тане открытку.

— А как Алиша? Судя по письму, девочка напряжена. Не много ли ты на нее взвалил? Ты же знаешь, как она любила Бренарда…

Да, младшая была привязана к дяде больше, чем к родному отцу, Джамар уже с этим давно смирился.

— Она де Гранж, и когда я был в Агионе, я все ей популярно объяснил, — с уверенностью ответил мужчина, — она справится. Как видишь — уже справляется. А еще с ней Пириус, этот старый пес может позволить ей лишнего, но в обиду точно не даст.

Оверсонг только покачала головой и вернулась к созерцанию пейзажа за окном. Ей нравилось это поместье.

— Я вылечу в Агион на днях, — повторилась женщина, — надо посмотреть на паренька лично.

Запись № 9

Уже через несколько часов после того, как мы начали праздновать мой день рождения, я понял, о каких «хулиганах» говорил Вартан.

Я как раз отлучился в уборную, как услышал несколько гулких ударов, будто кто-то ломился в дверь.

Бух-бух! Бух!

Вздрогнув, я высунул голову в коридор.

— Вартан! Ты ждешь кого?!

— А! Мал, забудь! Это хулиганы! — как-то равнодушно ответил друг.

Я поежился. Не нравился мне этот стук.

Через секунд десять стук повторился.

Бух! Бух!

А вот это реально проехалось мне по нервам.

Стремительно трезвея, я метнулся в комнату. Схватил пистолет, проверил магазин, снял с предохранителя, дослал патрон в ствол.

— Мал, ты чего? — спросил Вартан, который уже появился в дверях.

— Да так, — уклончиво ответил я, отодвигая плечом друга и проходя к входной двери, — может, бандиты.

Вартан абсолютно равнодушно пожал плечами, приложился к пивку и пошел обратно на кухню.

Бух! Бух!

И как он может оставаться таким спокойным?

Я аккуратно приложил ухо к двери и попытался понять, кто находится снаружи.

— Проваливайте! Тут живет офицер! — хрипло крикнул я.

Бух! Бух!

А потом за дверью послышалась какая-то возня, хлопнула соседская дверь и все стихло.

Я выдохнул и первым делом разрядил пистолет, ловко выбросил патрон из затвора и загнал его обратно в магазин. Ну, соседушка! Ну, тварь! Нельзя же так людей пугать!

Вернулся на кухню и молча присосался к свежей бутылке пива, осушив ее почти залпом.

— Сосед это был, видимо, пьяный пришел и дверь перепутал, — сказал я Вартану, который вопросительно смотрел на меня все это время.

— Так да, он постоянно поздно приходит и дверью так ляпает, что у меня тут штукатурка осыпается, — заметил друг. — Надо с хозяином поговорить, что там вообще за дурила живет.

Нервное напряжение начало отступать. Хорош офицер, нечего сказать! В какой-то момент я был готов уже стрелять прямо сквозь дверь, на звук. Видимо, последняя неделя в поместье с госпожой де Гранж и Пириусом сделали из меня параноика. Во всем мне видится какая-то нечисть или твари, что пришли по мою душу.

Гуляли мы едва ли не до рассвета, но помня слова Пириуса о том, что он подберет меня с утра, как наберу, подняться пришлось рано. Вартан сладко похрапывал на своей кровати, так что я, стараясь не разбудить друга, тихо освежился, собрался и заторопился на выход.

Соседей снизу не оказалось, так что я оставил в ящике хозяйки телефонного аппарата записку — связаться со мной по номеру, что дал мне Пириус, звонок за счет принимающей стороны, само собой. Очень уж хотелось обсудить, что за буйные кадры живут со мной на одном этаже. Может, стоило достать свой офицерский китель и, приодевшись, сходить в ближайший участок, где мы с Вартаном отмечались при заезде? Так сказать, потолковать с теми, кто работает на этой земле. Если соседушка проблемный и ломится в чужие двери на постоянке, то он у них должен быть на карандаше. Может, подскажут чего.

Зашел в ближайшее отделение почты, позвонить Пириусу. Вот только голос слуги сообщил, что господин Пириус выехал уже как двадцать минут, и подойти к аппарату не сможет.

Тихо ругаясь, я заспешил на остановку. Он же сказал «встречу утром»! И номер телефона на карточке дал! Чего поехал в город раньше времени? От напряжения нестерпимо разболелась голова, солнечный свет бил в глаза, меня стало мучить похмелье.

Через сорок минут я кое-как добрался до конечной, где меня обычно подбирал Пириус.

— Опаздываешь, — недовольно сообщил мужчина.

— Так четкого времени назначено не было!

— А ты чем до десяти утра занимался? Или считаешь, что когда у тебя выходной, то и твари залазят в подпол? — хмуро спросил Пириус.

Я потупился, не зная, что ответить.

— Боже, Мал! Ты же вроде как молодой волчонок по характеру, а краснеешь, как девица! Да в город я по делам госпожи Алиши ездил! Я тут стою минут десять может, тебя ловлю! — внезапно засмеялся Пириус. — А вообще — это тебе хороший урок.

— Не верить людям? — спросил с легкой обидой я.

— Всегда верить себе, — ответил серьезно Пириус. — Наша… работа — весьма особый род деятельности. К которому сложно привыкнуть. И ты всегда должен верить самому себе, потому что глаза, уши или слова окружающий могут обманывать.

Я многозначительно покивал, типа понял, о чем говорит Пириус, но больше меня волновало чувство похмелья, что сейчас добило в виски и глазное дно тяжелыми кузнечными молотами.

— Обновки все купил, что я сказал? — спросил Пириус, лихо выкручивая руль на повороте.

— Да. Все, как и говорили.

— Деньги остались?

— Конечно!

— Оставь себе, может, еще что понадобится, — остановил меня Пириус, хотя я уже тянулся к карману, чтобы вернуть своему наставнику сдачу.

Я только пожал плечами. Оставить — так оставить, деньги лишними не бывают. Тем более, я на самом деле подумывал прикупить потом пару рубашек, белья… Сейчас же я шел строго по списку, который очертил мне Пириус.

По гражданке на самом деле было намного комфортнее. Меньше внимательных взглядов, меньше внимания. Просто парень в абсолютно обычной одежде, едет куда-то поутру. Скорее всего — на работу. И сумка вопросов не вызывала — сменная одежда. И контуры кобуры с «1211» под локтем очень хорошо прятались в летней мастерке…

Сегодня я ожидал обычного тренировочного дня, но Пириус сумел меня удивить. Вместо привычных инструментов нанесения увечий, не совместимых с жизнью, на столе в классе лежали…

Костюмы и косметика.

Я чуть покопался в развале из тряпок и париков и вопросительно посмотрел на наставника. У нас тут что, бал-маскарад намечается?

— О, вернулся! Привет, Маловер! — поприветствовала меня господа де Гранж, которая зашла в комнату вслед за нами.

— И вам доброго дня… — рассеянно ответил я, рассматривая что-то отдаленно похожее на накладную бороду.

— Так, я вижу, с реквизитом ты уже знакомишься, — усмехнулась девушка. — У нас сегодня особая программа. Пириус настоял на том, что ты будешь в неудовлетворительном состоянии и знаешь… Я с ним согласна.

Де Гранж демонстративно подошла к окну и распахнула его настолько широко, насколько вообще было возможно, впуская внутрь свежий воздух и вгоняя меня в краску.

— Все что ты видишь перед собой — тоже оружие охотника, — сказала, поворачиваясь, госпожа Алиша.

Я недоверчиво посмотрел на храмовницу, потом на серьезного Пириуса. Нет, они надо мной не потешаются.

— Ты должен овладеть искусством перевоплощения, Маловер, — серьезно ответила госпожа де Гранж. — Так как ты будешь работать постоянно в полевых условиях, с минимальной поддержкой, то тебе придется прятаться. Это я могу приехать куда-нибудь в другой город, сделать необходимое и исчезнуть в родном поместье… Ты же привязан к Агиону. Хотя и мне частенько приходится использовать некоторые вещи из этой кучи.

— Например? — спросил я.

— Парики, — просто ответила храмовница. — Много женщин знаешь с такими волосами, как у меня?

Тут мне крыть было нечем. Прическа госпожи Алиши — что то клеймо. Только татуировку можно спрятать под одеждой, если она не на лице, а вот с таким цветом волос…

— Давай начнем с самого простого — с париков, — начала де Гранж и тут я понял, что попал.

Остаток дня меня учили правильно использовать косметику, вату, клей для накладных усов и бород, как укладывать волосы, чтобы натянуть парик… В какой-то момент мне показалось, что лучше бы мы отправились на стрельбище, там бы я умер от головной боли, но как мужчина — с оружием в руках, а не в женском платье… Кстати, да, в женщин меня переодевали особенно охотно.

— Не дури, Мал! — сказал Пириус, глядя на мое недовольное лицо. — Ты пока молод и не особо раздался в плечах, так что можешь сойти просто за рослую девицу! А если скажут, что видели женщину, то на тебя никто не подумает! Тем более, это временно… Чую, скоро ты станешь намного шире.

Храмовница же просто наслаждалась процессом, показывая, как правильно наносить грим, чтобы скрыть мужские черты лица и сделать его более женственным, как правильно подкладывать специальные чашки, чтобы фальшивая грудь выглядела максимально натурально, как мне стоит ходить в образе…

— Надо тренироваться! — резюмировала де Гранж. — Мы еще недельку-другую поучимся, а потом устроим тебе экзамен…

— Какой экзамен? — напрягся я.

— Отправим в город, — серьезно ответил Пириус.

Я натурально от таких новостей застонал.

С одной стороны, я прекрасно понимал, чему меня учат. Искусство оставаться инкогнито крайне важно в той работе, которую я собираюсь выполнять. Меня никак не должны увязывать с кровожадными тварями, чтобы у людей не копились ненужные вопросы. Тут и так история моего возвышения по службе и получения офицерского статуса выглядела не слишком прилично, а если за мной еще и потянется полоса из жестоких убийств… Понятное дело, что никто их на меня повесить не сможет, но сам факт связи может привести людей к неправильным выводам. Особенно, если я буду ошиваться вокруг места нападения безликого на людей по гражданке, вне рабочего времени.

Тренировочные будни довольно быстро затянули меня. На следующее утро мы отрабатывали стрельбу и изучали наиболее распространенные типы безликих в этой полосе, после — физические упражнения с Пириусом, опять стрельба, потом сон и…

На третий день мои наставники опять смогли меня удивить. В тире вместо мишеней висело несколько свиных туш, а у барьера стоял довольный собой Пириус.

— Так, давай отрабатывать выбивание черного сердца. Предположим, левая свинка — безликий второго класса, средняя — третьего, а правая — первого. У второго класса горизонтально-грудная схема, у третьего — классический треугольник. Внутри каждой туши мы спрятали по стальному шару. Твоя задача — выбить черное сердце, хотя бы один фрагмент для второго класса и два фрагмента — для третьего. А потом идешь на добивание. Задача — в минимальное число выстрелов и ударов извлечь все фрагменты «сердца». Это будет считаться за убийство.

На этих словах Пириус достал из под стола кейс с перчаткой и протянул реликвию мне.

— Надевай. Стрелять будешь прямо в ней, — сказал мужчина, когда я уже потянулся за ставшим таким привычным «Виконтом».

А вот это были неприятные новости. Перчатка была довольно громоздкой, и я не знал, как это повлияет на мою точность стрельбы, о чем и сообщил наставнику.

— А ты думал, в реальности у тебя будут идеальные условия? — возмутился мужчина. — Давай, стреляй! Это я тебя еще под локоть толкать не буду, рано!

Пришлось подчиниться. Внезапно взявшись за револьвер, я понял, почему его рукоять и скоба вокруг спускового крючка были такими громоздкими. Казалось, что при проектировании пистолета конструкторы учли, что огонь может вестись с реликвией на руке. Собственно, а почему «казалось»? Госпожа Алиша же говорила, что «Виконт» создавался специально для охоты. Мощный, тяжелый и безотказный револьвер охотника на безликих.

Первый же выстрел по туше «второго класса» оставил огромную рваную дыру. Я впервые видел, что экспансивные боеприпасы делают с плотью, хоть и мертвой. Еще два выстрела. Где-то на полу блеснул металл шара, который я выбил из мишени.

— Пошел! — рявкнул Пириус.

Я бросил револьвер в кобуру и, легко перемахнув через невысокий барьер, устремился к мишени. Дистанция в двадцать метров, но мне показалось, что не меньше сотни. Пробудить в груди ярость, как в тот раз, с деревяшками, размахнуться и с красной вспышкой пробить свиную тушу насквозь, оставляя в самом центре огромную дыру.

— Сердце! Смотри, где!

Рванул руку на себя, заметил тусклый блеск металла, ударил еще раз, выбивая оставшийся стальной шар из мишени.

— Хорошо, отлично! — похвалил меня Пириус, когда я вернулся к нему с добычей в виде двух «фрагментов».

Но на этом мое везение закончилось. В случае с третьим классом мне не удалось выбить два фрагмента за целый барабан «Виконта» — только один — а после того, как я отстрелялся, Пириус скомандовал идти на сближение.

Первый удар, второй… Я нашел только один фрагмент — буквально нащупал, но как только я замахнулся в третий раз, по залу прокатился крик:

— Все! Убит!

Пириус был мной недоволен.

— Отвратительно пострелял, Мал, — сказал мужчина, когда я вернулся к барьеру. — Представь, что это был скребун. Он бы дал тебе сделать больше двух ударов?

— Думаю, максимум один, — честно ответил я.

— Вот именно! А ты даже за два не справился! Так что можно считать, что третий удар тебе сделать просто не дадут… Ладно. Остался первый класс, вроде самое простое.

Я вопросительно поднял бровь, но Пириус хранил молчание. Так что я перезарядил «Виконта» и приготовился стрелять.

Твари первого класса имеют только один фрагмент черного сердца, обычно он расположен в центре груди… Но это «обычно». Как говорил сам Пириус, в охоте нет ничего обычного.

Внезапно меня осенило. Он мне намекал, пару дней назад, там, в машине. Что говорил мой наставник? Доверять самому себе?

Вместо того чтобы стрелять прямо в грудь и зря расходовать боеприпасы, первую пулю я всадил в левое бедро туши, а вторую — в правое. И угадал. Зашитый в мясе, на месте рваной раны оголился стальной шар, что символизировал фрагмент.

Еще один аккуратный выстрел, чтобы отделить шар от туши, перепрыгнуть барьер, демонстративно добить противника ударом в грудь. Вернуться к исходной с шаром в руках.

— А вот это было неплохо. На самом деле, такое происходит крайне редко, все же, стоило для верности дать первый выстрел в грудь, а уже потом идти по периферии мишени. Но молодец, — ответил Пириус.

Я тоже был доволен собой. Перчатка сработала без осечек, да и два из трех — не самый плохой результат.

В приподнятом настроении отстреляли остаток занятия, а там пришло уже и время обеда, за которым к нам на кухню — а обедали мы именно там, без какой-либо помпы — подошла госпожа де Гранж.

— Маловер, ты взял форму? — спросила девушка.

Голос храмовницы странно дрожал, будто от волнения.

— Конечно. Висит в комнате, — ответил я.

— Значит сегодня на ужин форма одежды — парадная. Для тебя это твой китель, очевидно. Ровно в восемь, в столовой. И не опаздывай, — сказала де Гранж.

— А что?..

— У нас важный гость из Ламхитана, — перебила меня госпожа Алиша, — в Агион прилетела госпожа Оверсонг, глава нашего торгового дома. Сказала, хочет посмотреть на нового охотника и владельца реликвии. Так что будь готов, понял?

Отправляя в рот очередную ложку каши, я только кивнул. Храмовница зачем-то нервно оглянулась, будто проверяла, достаточно ли чисто в помещении, а потом развернулась на каблуках и вышла прочь.

— Глава торгового дома? — спросил я Пириуса.

— О! Дея Оверсонг, лютая тетка, на самом деле, — ответил мой наставник, налегая на еду. — В курсе, чем мы занимаемся. Помогает со снабжением, перевозкой оружия, квартирами… У нее там целая армия клерков и юристов под рукой, так что отнесись со всем уважением. Ну и по факту, она правая рука отца Алиши.

Значит, прибудет высокое начальство. Как себя вести в случае попадания в поле зрения высоких чинов я знал — не отсвечивай и все будет хорошо, так что эта информация меня не слишком впечатлила.

Остаток дня прошел как обычно, а к назначенному госпожой Алишей времени я уже был полностью готов. Отглаженный китель и брюки, начищенная обувь, затянутый по всем правилам ремень.

Когда я спустился в обеденный зал, в котором был назначен ужин, все уже были в сборе. Во главе стола сидела пожилая женщина лет шестидесяти. Было видно, что когда-то она была первой красавицей: правильные черты лица, длинная шея, седые волосы собраны в высокую прическу на затылке. Из всех украшений на госпоже Оверсонг были только простые серьги с небольшими изумрудами, в тон к коричнево-зеленому костюму. Выглядела женщина по-деловому, как и положено выглядеть директору торговой империи именитого ламхитанского рода.

По правую руку от директора устроились Алиша и Пириус, мне же оставили место слева.

Я учтиво поклонился и двинулся к своему стулу.

— О! Молодой человек! Маловер, правильно? — приветливо поинтересовалась Оверсонг, потягивая из бокала вино.

Пока принесли только закуски и, как я понял, директор обсуждала какие-то организационные вопросы с храмовницей и ее телохранителем.

— Так точно, госпожа директор, Маловер Кейн, младший офицер королевского сыска Агиона и ученик госпожи Алиши, — поклонился я вновь.

— Как официально, — со смешинкой заметила Оверсонг, которая сейчас создавала впечатление доброй тетушки, что приезжает погостить раз в десятилетие, — садитесь, младший офицер Кейн, не стойте же!

Я подчинился и быстро занял свое место, чуть более нервно, чем следовало, одернув китель.

Эта женщина произвела на меня двоякое впечатление, будто знала больше, чем кажется, но вслух об этом не говорила.

— Наша милая Алиша много писала о вас, младший офицер Кейн и вот, как видите, работа привела меня в Агион и я сумела заглянуть и к вам, — все с той же теплой полуулыбкой продолжила Оверсонг. — Расскажите немного о себе. Как я поняла из писем нашей девочки, вы незаурядный юноша.

Я мельком посмотрел на своих наставников. Упоминаемая «девочка» сейчас лениво потягивала то же вино, что и Оверсонг, вообще не глядя в мою сторону, а вот Пириус едва-едва прикрыл глаза, как бы говоря «все в порядке, рассказывай».

— Госпожа директор, вы оказываете мне большую честь… — начал я, — но стоит заметить, что я простой курсант академии Агиона. Отца нет, мать — уехала на заработки. До недавнего времени я учился на полицейского офицера, пока…

— Не встретил безликого? — закончила за меня Оверсонг.

— Именно, госпожа директор.

— Алиша писала, что ты теперь новый хозяин реликвии.

— Вы о перчатке?

— О ней самой, юноша.

— Это случайность, госпожа директор, — серьезно ответил я. — Чистая случайность.

— Расскажи подробнее. Алиша писала о том происшествии, но всегда интереснее узнать историю из первых рук. Тем более, это была история со счастливым концом, так?

— Все так, госпожа директор, — кивнул я.

На рассказ о том, как встретился со скребуном, ушло минут пятнадцать. В какой-то момент под одобрительным взглядом госпожи директора я вошел во вкус и если начинал я свое повествование в стиле сухого рапорта, то уже к моменту моего столкновения с безликим в участке я разошелся.

— Эта тварь, скребун, будто пытался что-то учуять. Тогда мне казалось, что дело в черной крови, которой были вымазаны вещдоки, но сейчас я понимаю, что его манила перчатка… И вот, он бросился на клетку, где я заперся, и…

Оверсонг оказалась удивительно благодарным слушателем. Где надо — задавала уточняющие вопросы, где нужно было охнуть — охала, где помолчать — превращалась в слух.

— А потом, я из последних сил схватил тварь за лапу и плоть под стальными пальцами перчатки будто бы начала плавиться… Я почувствовал вонь горелого мяса, тварь взвыла и как только оторванная конечность шлепнулась на пол — ретировалась из моего кабинета. Я постарался зажать рану, но быстро потерял сознание, а очнулся уже в госпитале.

— Что ты чувствовал в этот момент? Когда перчатка стала жечь плоть? — спросила Оверсонг.

Я задумался.

— Наверное, ярость, госпожа директор. Знаете, меня загнали в угол и я боролся из последних сил. И… Конечно, мне стыдно в этом признаться, но я был в ужасе. Это было очень страшно.

Алиша только хмыкнула, а вот Пириус понимающе закивал головой. Поддержала меня и Оверсонг.

— Нечего стыдиться произошедшего, молодой человек. Вы намного более отважны, чем большинство мужчин, что я встречала. Немногие способны сохранить рассудок после встречи с безликим, да еще и с таким мерзким, как скребун. Да что говорить, многие без слез и вспомнить не могут о такой встрече! А вы сидите тут, и спокойно рассказываете об этом за ужином. Так что не смейте винить себя в трусости, — наставительно изрекла Оверсонг.

— Я вас понял, госпожа директор, спасибо вам, — уважительно кивнул я женщине.

Оверсонг одобрительно улыбнулась и, сложив тонкие длинные, будто у пианистки, пальцы домиком, продолжила:

— Но ведь это не финальный бой с безликим, правильно? Насколько я поняла из писем Алиши, ты стал сам искать скребуна?

— Все так, госпожа директор.

— Зачем? — внезапно спросила женщина.

Я замялся. Посмотрел на храмовницу и Пириуса. Оба внимательно наблюдали за нашим разговором, и по их лицам было видно, что они также ждут моего ответа, как и Оверсонг. Чуть времени мне дали слуги, которые принесли горячее и с минуту расставляли тарелки и блюда. После того, как пара мужчин удалилась, все взоры вновь устремились на меня.

— Так зачем же ты снова искал встречи с этим ужасом, Маловер? — повторила свой вопрос госпожа директор.

Я пожал плечами и постарался ответить максимально равнодушно:

— Наверное, потому что должен был. Не знаю. Я одновременно боялся, что скребун вернется за мной и я буду не готов, а с другой стороны… Он вырезал весь участок, а я выжил. Значит, если я смог сделать это однажды, смогу и в следующий раз… И я не хотел, чтобы это повторилось вновь. Ведь тогда я не знал, что безликих много. Я считал, что это единственная в своем роде тварь, которая возникла… не знаю, я просто был должен, — сбивчиво закончил я и притих.

— Значит, был должен… — задумчиво протянула Оверсонг, с интересом разглядывая меня. — Долг — это отличная мотивация, юноша, похвальная. Так, Алиша?

— Да, госпожа директор, я согласна, — ответила храмовница, — долг — это то, что делает нас охотниками.

Я посмотрел на пару своих наставников и понял, что Алиша не шутит. Да и Пириус выглядел серьезно.

— Да, долг. Именно чувство долга отличает достойного человека от обывателя. А охотник должен не просто себе или своей стране, своему правителю. Твой покровитель — главный исправник Агиона, так, Маловер? Так вот, запомни кое-что, юноша. Я за годы работы увидела множество охотников, как из рода де Гранж, так и тех, кто стал ими по стечению обстоятельств. Как Пириус или ты. Долг охотника — он перед всеми людьми. Убив того скребуна, ты защитил не просто жителей Агиона, ты защитил человечество всего мира, понимаешь?

Во время этой тирады лицо Оверсонг посуровело и выглядела госпожа директор сейчас даже как-то величественно.

— Думаю да, понимаю, — согласно кивнул я.

— Ты не должен терять присутствие духа, юноша, ни в коем разе. И пока ты только учишься и еще не вышел на большую охоту, я должна тебя предупредить. Вряд ли тебе сказали это твои наставники, — загадочно продолжила Оверсонг, глядя мне прямо в глаза. — Запомни, Маловер. Путь охотника на безликих — это путь потерь. Я не пытаюсь напугать тебя, юноша, или отговорить. Ты не можешь отказаться, теперь не можешь. Перчатка выбрала тебя хозяином, как достойного обладать ее силой. Ты убил своего первого скребуна и сидишь теперь за этим столом. Я не знала ни одного охотника, тем более обладателя реликвии, кто умер бы в своей постели от старости. Ты будешь сражаться со злом и тьмой, пока она однажды не одержит верх. И это вечная война, она не имеет конца.

В зале было оглушительно тихо. Перестала ковыряться в тарелке Алиша, притих Пириус. Я же и вовсе будто замер, утопая льдисто-голубых глазах госпожи Оверсонг. Только сейчас я осознал, насколько стара была эта женщина. Хоть и выглядела она относительно свежо, пусть и с седой головой, но на самом деле она была настоящей старухой. Почти древностью, что наблюдала за гибелью целых поколений охотников.

— Ты не должен сдаваться, что бы ни произошло, — повторила Оверсонг. — И ты всегда должен помнить, что род де Гранж не бросает охотников один на один в их войне. От тебя может отвернуться весь мир, но не эта семья.

В словах женщины чувствовался какой-то подтекст, который я не мог уловить, но в целом ее мысль была мне ясна. Жизнь с револьвером под подушкой. Семья мне не светит, хотя я и не очень планировал жениться. Тихая старость — тем более. Изначально я планировал бороться с преступностью и беречь покой простых граждан Сонши от посягательств бандитов и воров, теперь же мне приоткрылся другой мир. Полный боли, страданий и мрака.

— Я вас понял, госпожа директор, — севшим голосом наконец-то ответил я. — Предельно ясно понял.

Оверсонг удовлетворенно кивнула и как-то моментально переключилась на обсуждение местной кухни. Сегодня подали морепродукты и рыбу в фирменном соусе — одно из самых популярных блюд в забегаловках и ресторанах столицы.

— Удивительно сочно! Что это за рыба? — поинтересовалась у меня Оверсонг, правильно вычислив, что местный житель будет знать больше.

— Это радужный тупорыл, — ответил я. — Водится только в южном море, лов пару месяцев в году. Редкая хищная рыба, но очень жирная и нежная, если правильно приготовить.

— Как интересно! — прокомментировала Оверсонг, нанизывая на вилку очередной кусочек рыбы. — А в соусе что?

Я стал перечислять местные травы, которые клали в сливочный соус. Не сказать, что я был большим фанатом рыбы, но как житель портового города отлично в ней разбирался. Все же, самый простой способ раздобыть дешевой еды — отправиться на большой береговой рынок в доках, где местные рыбаки реализуют к полудню свой утренний улов. Мама часто выбиралась туда за свежей рыбой по бросовой цене и периодически таскала меня с собой — чтобы помог довезти домой.

— Ты же еще числишься в академии Агиона, так? — опять перепрыгнула на другую тему госпожа директор, и я понял, что отступление про рыбу было просто передышкой.

— Да, госпожа директор. Числюсь. Получил повышенную стипендию имени Его Величества, но мне дали экстернатуру.

— И когда заканчиваешь?

— Этой зимой, госпожа директор. Его высокоблагородие, исправник Варро, хочет, чтобы я побыстрее приступил к… охоте и защите жителей столицы.

Запись № 10

«Я прибыл в Пите, столицу Клерии, всего неделю назад, но уже сейчас мне понятно, что охоте быть.

Нашей семье всегда рады во дворце, так повелось со времен Сании Великой, но на этот раз я принял решение остановиться в среднем городе инкогнито, не оповещая о своем визите королевскую канцелярию и прочих чиновников. Кроме того, король Кай Фотен IX недолюбливал южан, в том числе и мою семью, так что потеря будет невелика.

Охота началась как всегда внезапно. Я отправился на местный оружейный ряд, чтобы купить пороха для ручной мортиры. Мой запас отсырел за время плавания, не помогли никакие меры предосторожности. И чтобы я еще раз отправился на бландском корыте в путь! Но слухи не могут врать — в Пите происходило слишком много странного.

Это был обычный осенний день, серый и промозглый, как и большинство дней в этом северном городе. На торговом ряду я смог найти достойный порох, хотя ему было далеко до нашего, ламхитанского. Там-то я и заметил эту женщину. Несчастная озиралась по сторонам и вздрагивала от любого лязга железа или стука колеса по брусчатке, будто бы ее мог потревожить любой звук.

Отец всегда твердил мне, чтобы я внимательно наблюдал за людьми. Каждый несчастный, что сталкивается с ужасом бездны, чаще всего, не способен перенести эту встречу без вреда для разума и души. Твари, что кроются в тенях, убивают рассудок, даже если так и не смогли добраться до человеческой плоти.

Такой была и эта женщина. Я сразу понял, что она рыщет взглядом по темным углам и переулкам, будто ищет чего, старается двигаться по улице мелкими перебежками, от лотка к лотку, сторонится людей, будто не доверяет окружающим. Паранойя, животный страх, полное непонимание происходящего — основные признаки того, что человек столкнулся с отродьем бездны.

Всегда важно замечать таких людей. Они — те, ради кого мы сражаемся с мраком. Да, это может быть простолюдин, но как записано в Кодексе, каждая жизнь имеет ценность.

Я встретился с ней взглядом. На мгновение, будто бы случайно. Женщина замерла, в ее глазах мелькнула искра, будто внутри полыхнуло огнем надежды. Она почувствовала, что я знаю о ее беде. Но впечатление это было мимолетным, как туманная дымка поутру над причалами. В следующий миг она вздрогнула, осознав, что пялится на хорошо одетого господина благородной наружности с огромным мушкетом в руках, и, отведя взгляд долу, заспешила в переулок.

Дав знак слуге ждать меня на рядах, я устремился вслед за несчастной. Догнал, окликнул. От моего прикосновения женщина вздрогнула.

Только приблизившись вплотную, я понял, в каком бедственном положении была горожанка. Выбившиеся из-под чепца сальные пряди волос, едва уловимый прелый запах болезни и запущенности. Так пахнут старики: плесенью и старостью, немощью, затхлостью. Но эта женщина была относительно молода, пусть через ее лицо легли тяжелые борозды морщин.

На расспросы ушло добрая четверть часа. Сначала она отпиралась, отводила взгляд, отнекивалась, но вяло, будто бы разговор со мной вытягивал из нее последние силы. Но в конце концов она призналась, что ее доводит бывший муж. Приходит каждую ночь, стучит в дверь, сопит. Ходит туда-сюда. Вот только супруг горожанки пропал в море с год назад, а все происходящее она расценивала как наказание богов за ее неверность: она не выдержала траур и довольно быстро сошлась с мясником, неплохим по всем параметрам мужчиной, который ее не бил и ласково относился к ее детям.

Она рассказала, что иногда муж говорит с ней. Страшным голосом требует впустить его, ломится в дверь, полностью игнорируя ее мольбы уйти и оставить ее в покое. Примерно с неделю назад ее муж не выдержал, назвал ее безумной — ведь стук и крики слышала только она, мертвец приходил только когда мужа дома не было, а дети уходили на улицу — так что теперь она осталась совсем одна.

Мертвые не оживают, это факт. Когда человек умирает, его душа отправляется к Фору, чтобы не говорили верующие в единого бога-спасителя. Я еще некоторое время поговорил с женщиной, выведал, где она живет и уверил, что ее проблема может быть решена. Пришлось солгать, что я помолюсь хозяину Чертогов о том, чтобы покойник-муж оставил ее в покое.

Тем же вечером я отправился на разведку. Если судить по описанию, что дала женщина, к ней стала наведываться весьма мерзкая тварь. Пересмешник. Я сталкивался с ними несколько раз, постоянно в крупных городах. Мелкие, юркие, они ищут пустующие помещения, чтобы наведываться к жильцам по соседству. В сельской местности пересмешники встречаются реже, потому что там им сложнее спрятаться. С другой стороны, эти твари могут облюбовать какой-нибудь старый сарай или чердак в хлеву, чтобы оттуда стращать простых людей.

По состоянию женщины я отчетливо видел, что времени у нее осталось немного. Пересмешник — опасный падальщик. Он доводит свою жертву до полного изнеможения и отупения, и только после этого нападает. Его цель — глаза и язык, главное лакомство для этого безликого. Когда в очередной раз пересмешник приходит к двери и жертва сдается, он прокрадывается внутрь помещения и передвигается по стенам и потолку, юркий, похожий на большую ящерицу. Когда жертва ничего не подозревает, он бросается вниз, валит с ног и вырывает язык, а иногда — и гортань, выдавливает глаза. Только после того, как пересмешник полакомится упомянутыми частями тела, он добивает свою жертву, если она к тому моменту не захлебнется собственной кровью…

Тем же вечером я отправился по указанному адресу. Очевидно, безликий осмелел и теперь приходил постоянно, даже при свете дня. Излюбленное время для атаки пересмешника — первые сумерки и последующие мрачные часы, когда человек еще до конца не готов к наступлению ночи.

На этот раз я не успел. Еще когда я поднимался по лестнице дома, в котором жило сразу несколько семей, я учуял запах крови и смерти. Ворвавшись в комнату, где проживала женщина, я застал пересмешника за пиршеством. В этот момент он добивал несчастную, разрывая своими острыми зубами горло и артерии жертвы.

Выстрел из ручной мортиры оставил в груди твари дыру размером с кулак, выбив черное сердце пересмешника. Пока тварь не поняла, что имеет дело с охотником, а не очередной жертвой, я выхватил свою остро заточенную саблю и, прорвавшись сквозь сизое облако, что повисло после выстрела, снес пересмешнику плоскую, как у ящерицы, голову, навсегда очистив этот мир от еще одной безликой твари…»

Я отложил аккуратно переписанную копию дневника моего предшественника и повернулся на бок, размышляя о прочитанном. Все эти записи были одновременно сухими и какими-то поэтичными. Будто бы автор пытался отгородиться от боли и страданий людей, но при этом пытался описать мир вокруг себя. Зафиксировать момент истории.

Это был уже не первый дневник, что я читал перед сном. Год за годом, десятилетие за десятилетием, охотники рода де Гранж методично переносили свои воспоминания об охоте на бумагу, оставляя послание своим последователям.

Записи, что я читал сегодня, относились к периоду от 700 по 750 год Новой Эры. К сожалению, точные даты автор не указывал, и я узнал это из небольшой приписки переводчика в начале. Период становления Клерийской Конфедерации — тогда еще просто альянса Клерии, Паринии и Ламии — важный исторический этап. В тот момент широко стали применять порох и огнестрельное оружие, хотя почти три сотни лет до этого он использовался исключительно в осадных и корабельных орудиях. С появлением персонального огнестрела изменился и характер записей охотников. Если истребители безликих более ранних периодов много времени отводили подготовке, установке ловушек и рукопашному бою, то с появлением ручных мортир и аркебуз все изменилось: охотники стали активно применять новинку научно-технического прогресса, причем весьма успешно.

Я узнал уже о десятке новых тварей. Некоторые встречались в единственном экземпляре, как этот пересмешник. Скребунов описывали в дневниках уже минимум трижды, было несколько записей о кричащих ведьмах. Однако подавляющее большинство дневников были весьма сухими в плане описания поведения безликого. Очень часто боец рода де Гранж даже не понимал, что именно он убивает. Тогда охотники особо не церемонились, сразу стремились отсечь голову и выбить черное сердце, а иногда не чурались поджечь целый дом для того, чтобы уничтожить тварь. Так было проще и надежнее. А вот разбираться, как эта тварь охотилась и что у нее были за повадки, стали намного позже, когда де Гранжи заметили, что некоторые безликие повторяют друг друга, как под копирку.

Я вспомнил, как устраивал огненную засаду на скребуна, используя украденный из участка бензин. За смекалку я бы поставил себе баллов пять, а вот выживание мое было под вопросом. Во всяком случае, двумя канистрами скребуна не взять: мне бы пришлось дотла сжечь всю пятиэтажку, предварительно залив бетоном все вентиляционные проходы и подвал. А самому оцепить здание и вести огонь из крупнокалиберных пулеметов по всему, что двинется внутри пламени. Да, определенно древние способы борьбы с безликими сейчас были не столь эффективны, как раньше.

Когда я уже планировал окончательно лечь спать, в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Внутрь просунулась лысоватая голова старшего слуги, пожилого мужчины, чьего имени я так и не узнал.

— Господин Кейн, вас к телефону.

— Кто?

— Какая-то женщина. Сказала, вы оставили в ее ящике номер с просьбой связаться. Крайне недовольная, замечу, — чопорно сообщил слуга.

— Минуту.

Пришлось слезать с кровати, накидывать на плечи китель — мало ли попадусь на глаза госпоже Оверсонг? — и двигать за слугой.

Благо, прошли мы в кабинет Пириуса. Трубка лежала на столе, а из нее слышался какой-то гам и недовольное сопение.

— Кейн у аппарата, — бодро сказал я, прикладывая трубку к уху.

— Маловер Кейн? Так? — переспросили на том конце провода.

— Именно так. Я жилец с пятого этажа, молодой офицер, снимаю вместе с сокурсником квартиру. Просил вас перезвонить мне.

— И зачем?

— Дело вот в чем, — начал я объяснять ситуацию, — я был на квартире пару дней назад, и приключилось небольшое происшествие. По всей видимости, в дверь ломился пьяный сосед.

На той стороне внезапно притихли, даже сопение прекратилось.

— В смысле, ломился сосед? — как-то нервно переспросила женщина.

— Да вечером, уже ближе к полуночи. Сначала стучал в двери, а как я его припугнул, ушел к себе в квартиру, — пояснил я. — И постоянно ляпает дверью! Что вы можете рассказать о других жильцах на этаже? Вы же всех знаете в подъезде. Может, мне стоит подойти в участок, потолковать с местными полицейскими? Сосед как вообще, буйный?

Я ожидал услышать что угодно. Что рядом живет алкаш. Что обычно никаких проблем не бывало. Что ее вообще не волнуют наши проблемы и она ничего не расскажет. Но после подозрительно затянувшейся паузы женщина как-то тихо, едва-едва шевеля языком, сказала:

— Офицер Кейн… Вы живете на этаже одни. Две другие квартиры пустуют. Да и стук этот…

— Что стук? — переспросил я.

Ситуация стала меня напрягать. Может, она что-то путает?

— До вас жильцы тоже на него жаловались, — поспешно ответила женщина, а потом, будто удивленная собственной реакцией, уже агрессивно продолжила, — и вообще, если вам у нас не нравится, то съезжайте! Вот мой вам совет!

И бросила трубку.

Я еще раз прокрутил в голове слова соседки.

«Вы живете на этаже одни».

«Бух-бух», — всплыло в памяти.

«Две другие квартиры пустуют».

Кто-то раздражительно ляпнул дверью, как только услышал мой крик. Кто-то ушел с лестничной площадки.

В груди неприятно похолодело.

«Ты всегда должен верить самому себе», — вспомнились мне слова Пириуса.

Аморфный Вартан, который даже не отреагировал на шум. Будто уже смирился. Странный сосед, которого вроде как, и нет. Шум после заката.

Бум!

Слуга, который все это время стоял рядом и ожидал, когда же я положу трубку и выйду из кабинета Пириуса, чтобы он мог закрыть за мной, неловким движением уронил со стола пресс для бумаг.

От звука удара по дереву пола я вздрогнул. А потом понял, что мне срочно нужно в город.

— Пожалуйста, найдите Пириуса. Мне срочно нужно с ним поговорить, — сказал я слуге, уже выбегая из кабинета.

Быстрее, в свою комнату.

Бесполезный сейчас китель я сначала было бросил на кровать, а потом аккуратно сложил и упаковал в отдельный мешок. Может пригодиться. Сейчас мне нужны удобные тренировочные штаны, мастерка. Кобура с «1211» на плече, но нужно что-то серьезное.

Когда я уже полностью оделся, в комнату вошел чуть раскрасневшийся от выпитого за ужином вина Пириус. Мужчина позволил себе пару бокалов белого с рыбой и сейчас пребывал в расслаблено-добродушном состоянии.

— Мал, ты что, собрался потренироваться? — спросил с улыбкой мой наставник. — Ночные стрельбы у нас только через две недели…

А потом он рассмотрел мое выражение лица.

— Что случилось? — серьезно спросил Пириус.

— Мне надо в Агион, срочно, — бросил я через плечо, упаковывая китель и форменные штаны. — А еще мне нужна реликвия и «Виконт».

— Так что случилось?

Я замер над сумкой, все так же стоя спиной к своему наставнику и тренеру.

— Пириус, ты говорил всегда верить себе, так?

— Ну, может и говорил, — ответил мужчина.

— На квартире, где я живу… Когда я праздновал день рождения, ко мне постучался в дверь пьяный сосед. Вартан сказал, что он постоянно так делает и даже не дернулся, хотя стучали так, что потолки тряслись… А сейчас перезвонила соседка и сказала, что никакого соседа там нет…

— Ты думаешь, это безликий? — спросил Пириус.

Я нервно оглянулся, подхватил с кровати дневник охотника рода де Гранж и открыл на нужной странице текст о пересмешнике.

— Вот, смотри. Пересмешник. Ломится в двери, имитирует разговор других людей. Доводит своих жертв до исступления… Он хорошо описывает безразличие и запуганность женщины, вот тут, — я ткнул пальцев страницу. — Вартан вел себя так же. Так что да. Мне нужна реликвия и «Виконт», я еду в город.

Пириус серьезно отнесся к моим тревогам, хотя по его глазам я видел, что он готов все списать на нервное напряжение. Перед сном я читаю о пересмешнике после тяжелейшей беседы с госпожой директором, а потом выясняется, что на моей съемной квартире обитает такая же тварь? Но мою просьбу Пириус выполнил. Спустился на стрельбище, достал кейс с перчаткой и револьвер, взял даже коробку со специальными патронами «на безликих».

— Пойдем, — бросил мужчина, не выпуская кейс с перчаткой из рук, — я завезу тебя. Только скажу Алише, что нам надо отлучиться.

— Ты мне не веришь? — раздраженно спросил я.

Пириус резко остановился и, обернувшись, сказал:

— Если бы я тебе не верил, я бы дал тебе по шее и отправил бы спать, потому что завтра у нас сложный день. Сейчас же я стою в коридоре с реликвией рода в руках и готовлюсь везти тебя на съемную квартиру. Считаешь, так выглядит недоверие?

Я понял, какую глупость сморозил и, опустив глаза, заспешил в сторону гаража, где стояли автомобили, которыми пользовались Пириус и госпожа Алиша. Наставник же отправился куда-то вглубь поместья, на поиски своей начальницы.

Уже через десять минут я сидел на пассажирском сидении и наблюдал, как стремительно приближается громадина столицы. С такой скоростью уже минут через двадцать пять мы будем на набережной, в доках. Что я буду делать? Не знаю. Проверю соседние квартиры, поговорю с Вартаном. Если надо — останусь там на несколько дней, пока мой друг не найдет новое жилье. Или поговорить с Пириусом? Может, мы сможем забрать Рисса в поместье… Особенно, если мне удастся застать пересмешника в одной из пустующих квартир.

Главное, чтобы с моим другом все было в порядке.

Запись № 11

1287 год новой эры, седьмой месяц Далькуг, 2 число, Королевство Сонша, Агион

Вартан даже не слышал, как Мал ушел. Просто проснулся — а дома уже никого и нет.

Вроде и надо делать дела, но сил не было абсолютно. Сколько он не появлялся на практике? Уже два дня? Так можно получить и занесение в личное дело, но Вартану было совершенно плевать. О том, что он не выходил из дома уже почти неделю он Маловеру не сказал — нечего ему знать лишнего. Это только его, Вартана, дело.

Было бы радио, он бы послушал его. Чтобы заглушить эту бесконечную возню за дверью. Или сегодня тихо?

Вартан прислушался, даже задержал дыхание, чтобы его звук не мешал ему улавливать малейший шорох на лестничной клетке.

Вроде тихо.

Парень поднялся и пошел на кухню. Вчера он припрятал одну бутылочку пива, подлечиться с утра, как советовали старшие товарищи, так что этот день начнется определенно неплохо. Осталась и еда, которую купили вчера, так что еще несколько дней он может просидеть дома.

Он понимал, что его поведение можно назвать как минимум странным. Но ничего поделать с собой не мог. Сил не было совершенно, будто эти проклятые стены вытягивали из него остатки жизни, не было и никакого желания выходить наружу. Он еле-еле заставил себя выбраться в магазин за пивом и закусками, и то, если бы он не хотел тревожить Маловера, то даже не сдвинулся бы с места.

Оглушительную тишину квартиры нарушил какой-то шорох. Вартан мгновенно напрягся, застыв с бутылкой, едва-едва поднесенной к губам, вслушиваясь, пытаясь понять, откуда этот звук исходит.

Откуда-то снизу, от соседей.

Борясь с самим собой, парень легкомысленно глотнул пива, высоко запрокинув голову, утер губы тыльной стороной ладони и… Звук повторился.

— Я не буду сходить с ума, — сказал Вартан вслух самому себе.

Помогло слабо. Уже в следующий момент он поставил початое пиво на стол, а сам упал на пол, прижавшись ухом к крашеным доскам пола.

Сосед снизу двигает мебель, по всей видимости. Или просто занимается уборкой. Вот, звякнуло ведро, послышались какие-то голоса, после чего бытовая возня продолжилась.

Для верности Вартан полежал еще минуты три, вслушиваясь в происходящее на соседнем этаже, после чего встал на ноги, обошел всю квартиру, проверил, плотно ли закрыты окна, после чего замер у входной двери. Надо убедиться, что и на лестничной площадке все тоже тихо.

Оглянувшись, будто желая убедиться, что он в квартире один, Вартан приник к деревянной двери ухом. Что это? Шорох или шум крови в ушах? Будто бы кто-то ходит туда-сюда, патрулируя под дверью.

— Уходите! — тоненько крикнул Вартан, после чего опять прижался ухом к двери.

Шаги прекратились.

В груди парня стала подниматься волна ярости. Да кто там шастает?! Этот вопрос надо решать!

Откуда-то появились и силы, и план. На той неделе он проходил мимо хозяйственного магазина, а значит, там можно купить кое-какие инструменты и дверной глазок. Осталось только собраться и выйти наружу…

Оделся Вартан быстро, а вот простоял в маленьком коридорчике прихожей добрые минут пятнадцать, все не решаясь взяться за дверную ручку и выйти наружу. А что если за дверью кто-то стоит? Да нет же! Бред! Сделав пару глубоких вдохов, парень подавил накатывающий приступ паники и, для верности вспомнив пару едких фразочек Маловера, повернул ключ в замке и дернул дверь.

На узкой площадке было пусто, как и на самой лестнице.

Для верности осмотрев подъезд и убедившись, что рядом никого нет, курсант академии и будущий офицер полиции быстро закрыл квартиру и, сжимая в кармане брюк несколько мятых купюр, устремился вниз, на первый этаж.

Выбравшись на улицу Вартан понял, какую ошибку допустил. Яркий солнечный свет, люди вокруг, шум автобусов и грузовых автомобилей, что сновали по набережной туда-сюда.

Втянув голову в плечи, парень быстро зашагал в сторону магазина. У него было пятнадцать франгов. Должно хватить на глазок и какую-нибудь стамеску. Конечно, стоило бы прикупить ручную дрель — отличный инструмент, да и перепродать потом можно, но стоили такие штуки по десятке, и еще франга два-три за сверло, что окончательно оставит его без денег.

Уже в самом магазине Вартан понял, что ему повезло. В мрачном помещении с высокими потолками, на рядах стеллажей он увидел и маленькую ручную дрель, а на соседнем ряду, в развале скобяных товаров в виде петель, гвоздей и прочей мелочевки, нашлись и простенькие дверные глазки.

— Тринадцать франгов, — сквозь зубы сказала тетка-кассирша, даже не посмотрев на покупателя.

— Вот, держите, — протянул деньги Вартан и, даже не дожидаясь сдачи, стал сгребать покупки с полки кассы.

Дрель, сверло, вроде нужного размера, и глазок. Он почти десять минут потратил на то, чтобы убедиться, что простейшее устройство из двух линз работает, так что сейчас ему не терпелось приступить к монтажу.

— Куда спешишь?! А упаковать?! — прикрикнула на Вартана тетка, буквально вырвав из рук парня покупки.

Пришлось стоять и наблюдать, как работница магазина лениво укладывает товары на упаковочную бумагу, скручивает все вместе в трубку и перетягивает куском бечевки.

— Приходите еще, — бросила тетка в спину Вартану, который, едва она протянула ему сверток, схватил приобретения и устремился на выход.

Быстрее! Домой! Поставить глазок и наконец-то успокоиться!

Сверток в руках обладал приятной успокаивающей тяжестью, настроение стало улучшаться. Если бы Вартан мог, он бы вовсе погладил бы дрель и поцеловал дверной глазок, ведь эти нехитрые приспособления избавят его от давления неизвестности. И он убедится, что за дверью шастает либо сосед, либо там вообще никого нет и ему просто надо выспаться и успокоиться.

Возвращение домой прошло относительно спокойно, и даже установка глазка не заняла много времени. Конечно, с диаметром сверла Вартан ошибся и отверстие пришлось расширять ножом, но за полтора часа он управился.

Незаметно прошел почти целый день. Вечерело. Вартан важно ходил мимо двери, поглядывая на дело рук своих. Конечно, арендодатель может и поворчать за испорченную дверь, все же навыка у Вартана для аккуратной установки глазка не хватало, но в целом парень был доволен. Даже несколько раз уже посмотрел, что творится на лестничной клетке.

Пока ходил в магазин и возился с дверью, пиво окончательно выдохлось, но Вартану было все равно. Он добил бутылку и отправил пустую тару в угол — к батарее своих пустых собратьев — а сам же стал копаться в запасах провизии, что остались после вчерашней гулянки. Так, сыр пока полежит, а вот кровяную колбасу стоило бы обжарить и доесть… Хлеб тоже полежит…

Солнце коснулось горизонта, смеркалось.

В процессе перебора продуктов парень и не заметил, как за дверью началась какая-то возня.

Бух-бух!

Кто-то уверенно ломился в дверь.

Вартан вздрогнул, но быстро, как заправский вор, скользнул в прихожую и неслышно прильнул к глазку. Но, к удивлению, площадка была абсолютно пуста.

Бух-бух!

Опять застучали в дверь где-то на уровне колена, там, где обзора у Вартана не было. «Рыбий глаз» стоил почти семь франгов, и у него банально не хватило на него денег, пришлось брать обычный глазок, который обзора за угол и на порог не давал.

Покрываясь холодным потом, Вартан крикнул:

— Уходите!

— Эй! Вартан! Открывай! Я приехал! — послышался из-за двери голос Мала, хотя там никого не было.

— Уходи! Уходи! — закричал Вартан.

— Эй! Вартан! Открывай! Я приехал! — повторили из-за двери.

И опять. Бух! Бух! Мощные удары по дереву.

Не выдержав нервного напряжения, парень тихо всхлипнул и забился в угол коридора, обхватив колени руками.

— Ты не Мал! Там никого нет! Никого нет!

— Эй! Вартан! Открывай! Я приехал!

И шаги, и вновь удары по двери.

Такого раньше не случалось. Несколько ударов — и все, тишина. И этот голос… Голос Маловера, который прямо сейчас был на служебной квартире на другом берегу Чиа.

— Эй! Вартан! Открывай! Я приехал! — повторили из-за двери и все внезапно стихло.

Вартан так и не шевельнулся. Сидел и гипнотизировал взглядом дверь, проклиная тот момент, когда решил выйти за дверным глазком. Это все наказание за то, что он попытался посмотреть, что там происходит! Ведь раньше все было хорошо! Он приходил, а потом уходил! И не стучал так долго!

— Эй! Вартан! Открывай! Я приехал! — будто заевшая пластинка, повторял голос Маловера.

Тот, за дверью, хочет, чтобы Вартан открыл ему, пустил внутрь. Но он не будет, точно не будет. Главное дождаться утра.

Бух! Бух! Застучали в дверь.

Вартан тонко всхлипнул и, уткнувшись лицом в колени, попытался отгородиться от происходящего.

Главное дождаться утра.

Запись № 12

1287 год новой эры, седьмой месяц Далькуг, 4 число, 22 часа 16 минут, Королевство Сонша, Агион

Пириус был виртуозным водителем, так что уже через пятнадцать минут, нарушив правила дорожного движения с десяток раз, мы остановились на набережной Чиа, возле дома, где я и Вартан сняли квартиру.

Моим первым желанием было выскочить наружу и забежать в подъезд, но Пириус меня остановил, схватив за локоть.

— Куда?! Проверить оружие!

Я раздраженно сбросил руку наставника, но команду выполнил. Барабан «Виконта» заряжен, магазин «1211» на месте, пистолет с предохранителя снят. После этого Пириус протянул мне кейс с перчаткой, которую я быстро натянул на правую руку.

— Из пистолета стрелять придется левой рукой, так что старайся попадать из револьвера, если что. Дальше. Идем вместе, ты первый, у тебя перчатка, я следом. Старайся держаться левой стороны, чтобы не выходить на линии моего огня, понял? — спокойно сказал Пириус, доставая из-под сиденья свой револьвер, чуть поменьше моего, и короткий нож-тесак.

Я согласно кивнул.

— Дальше. Поднимаемся парой. Я выше, так что идешь первый. Твой сектор лево, на восемь-двенадцать часов, мой — двенадцать и до пяти. Понял? Я буду направлять тебя за плечо, шаг с левой ноги.

Сейчас Пириус был максимально серьезен и собран. Мы были на охоте.

— Смотри внимательно на потолок и по углам. Если что-то заметишь — даешь информацию, где! Направление! Потом стреляешь! «Виконт» в замкнутом помещении поднимает столько шума, что я просто не пойму, куда ты палишь. Это ясно?

Я опять кивнул.

— Пириус, я не уверен…

— В поместье был уверен! Так что относись к этому, как к охоте. Прикрытия нет, мы вдвоем. Но у тебя реликвия и с тобой я, так что справимся. Особенно, если это пересмешник — безликий первого уровня. Классическая схема, черное сердце в груди, вариаций не бывает. Конечности слишком малы, чтобы содержать фрагмент. Если бросится на тебя — не забывай про перчатку! Это твое главное оружие! Ладно, пойдем!

На весь брифинг ушло около минуты, и я понял, почему Пириус не провел его, пока мы были в движении. Первое — он внимательно наблюдал, дошло ли до меня, второе — за это время он подготовился сам.

Зашли в подъезд мы сразу двойкой. Я первый — с выставленным вперед револьвером и перчаткой на правой руке, сразу за мной, крепко держа меня левой рукой за правое плечо и прижимая свое оружие к корпусу — Пириус. Я понимал, что если в такой позиции мой наставник начнет стрелять, скорее всего, мне разорвет правую барабанную перепонку, но выбор у нас был невелик. Мы шли в жилой дом с его узкими коридорами и подъездами, и такой способ передвижения был единственно верным.

Хлопнула дверь подъезда. Из одной квартиры показался нос любопытного жильца.

— Королевский сыск! Всем оставаться дома! — уверенно рявкнул Пириус.

Жилец сразу же скрылся за дверью, щелкнул механизм замка.

Мы стали аккуратно подниматься по лестнице. Я — Прижимаясь к перилам и осматривая свой сектор, следом, шаг в шаг за мной, Пириус. К третьему этажу я уже чуть успокоился и немного опустил ствол, за что получил легкий пинок коленом.

— Не расслабляться! Подними ствол! — прорычал наставник.

Пришлось подчиниться.

Впрочем, даже если бы Пириус этого не сказал, я бы сам вернул «Виконта» в боевое положение. Уже поднимаясь на пятый этаж, я почувствовал, как напряжение вернулось. Я даже моргать перестал — шарил взглядом по стенам и углам в поисках опасности.

Как описывал пересмешника охотник? Мелкая юркая тварь с плоской, как у ящерицы головой? Воображение пыталось нарисовать образ безликого, но получалось у меня плохо: перед глазами стояла паукообразная фигура скребуна.

— Проверь дверь! — прошептал Пириус, прижимаясь плечом к стене рядом с дверным косяком.

Я послушно осмотрел вход в съемное жилище. Кое-что было не так.

— Смотри, — я одними губами сказал я Пириусу и указал глазами на нижнюю часть двери. Она вся была в каких-то вмятинах, будто кто-то с силой колотил по ней чем-то твердым.

Пириус нахмурился, осмотрел две другие двери на этаже, на которых обнаружились точно такие же отметины.

— Дерьмо… — прошипел мужчина и положил ладонь на дверную ручку. — Готов?

Я поднял револьвер и нервно кивнул.

— Только друга своего не подстрели… — напоследок сказал Пириус и плавно нажав на ручку, с силой распахнул дверь на себя, давая возможность мне войти. Впрочем, уже через мгновение мужчина стоял за моей спиной и держал меня за плечо, чтобы я не рванул прямиком в комнату.

В квартире было темно. У порога валялись пустые пивные бутылки, пахло испорченными продуктами и тухлым мусором, который по летней жаре почти моментально стал испускать вонь.

— Вартан! — тихо позвал я в темную пустоту, параллельно щелкнув выключателем на стене.

Лампочка даже не моргнула, в квартире было все так же темно.

— Вартан! — опять просипел я.

Меня стало поколачивать от перевозбуждения. Хотелось или драться, или бежать.

Я сделал еще шаг и почувствовал, как под подошвой хрустнуло тонкое стекло лампочки. Значит, разбита. Мы аккуратно зашли в комнату. Глаза уже привыкли к полумраку, плюс кое-какой свет пробивался из окна, так что я сумел разглядеть фигуру друга.

Вартан сидел на своей кровати, стоящей у противоположной от входа стороны, прижавшись правым плечом к стене и поджав под себя колени. Создавалось впечатление, что на Рисса просто накатила тоска и он сидел и смотрел куда-то в окно, не желая говорить со мной.

— Вартан! Ты чего? — спросил я с дрожью в голосе, чуть опуская револьвер.

— Уходите! — глухо ответил Рисс, даже не шелохнувшись.

— Ты чего в темноте сидишь? И что с лампочкой в коридоре? Рисс?..

Я сделал несколько шагов по направлению к другу, но в этот момент перчатка на моей руке стала испускать кроваво-красное свечение, которое тонкими струйками поднималось от черного металла вверх, будто бы вся реликвия медленно горела каким-то потусторонним пламенем.

Позади послышался тяжелый выдох Пириуса.

— Уходи! Уходи! — уже громче, истерично, повторил Вартан.

Я замер посреди комнаты. Перчатка горела все ярче и ярче, освещая комнату. Он не двигается… Что-то не так.

Что не так, я понял по вскрику Пириуса.

— Два часа! Угол!

В этот момент я осознал, что именно оттуда шел звук голоса Вартана, а не от фигуры, сидящей на кровати. Я моментально вскинул револьвер и стал целиться куда-то в стену. В красновато-алых всполохах я увидел тонкую черную фигуру, что сейчас двигалась по стене, к потолку.

Пириус отреагировал быстрее. Два выстрела, две вспышки. Первая пуля высекла искры по бетону, а вот вторая, как мне показалось, угодила в тварь. Я тоже начал стрелять, чем окончательно превратил комнату в грохочущую бетонную клетку.

Пересмешник — а это, несомненно, был он, ведь я сумел разглядеть ящероподобное тело в алом свете перчатки и вспышках от выстрелов — бросился на потолок и, сбив Пириуса с ног, устремился в коридор, в открытую дверь, пытаясь скрыться.

В этот момент Пириус меня удивил. Зарычав, как животное, мужчина встал на колено, выхватил из ножен свой тесак и, коротко замахнувшись, отправил оружие в полет. Бросок оказался отличным: лезвие пригвоздило пересмешника к деревянной коробке входной двери, войдя в верхнюю часть тушки.

— Мал! Перчатка!

Просить дважды меня не надо. Пока Пириус давал команды, я уже отбросил револьвер и в один прыжок оказался рядом. Плечо Пириуса я использовал, как трамплин, оттолкнувшись от спины наставника и, уже в полете, замахнувшись ярко горячей перчаткой, впечатал стальной кулак в извивающееся тело твари.

В момент касания безликого перчатка ярко вспыхнула красным, буквально растворяя плоть пересмешника. Тварь разорвало на две части, а на пол упал фрагмент черного сердца.

Приземлиться достойно у меня не получилось, так что я растянулся на полу. Осколки лампочки больно впились в колени, я почувствовал, как по ногам потекли струйки крови.

Пириус быстро оказался рядом и помог мне подняться на ноги.

— Отличный удар, — ответил наставник, — а вот за такую стрельбу я тебя на полигоне сгною…

Я еще раз посмотрел на разорванного на две части безликого. Чуть больше полуметра, похожий на огромную ящерицу. Тяжелая, плоская голова с широкой пастью и рядами острых, похожих на иглы зубов… Вот-вот тварь начнет распадаться и на ее месте останется только черная клякса, так что я должен рассмотреть ее получше. Возможно, потом — нарисовать.

Но все это заняло буквально две секунды, а потом мое внимание переключилось на изначальную причину нашего позднего визита.

— Вартан!

Игнорируя осколки тонкого стекла, что застряли в штанах и сейчас резали кожу, я бросился обратно в комнату, к своему другу.

— Мал!..

Пириус попытался меня остановить, но я был уже на кровати, заглядывая Вартану в лицо.

На месте глаз моего друга зияли две огромные кровавые раны. Губы и щеки были тоже разорваны, виднелись ряды белых, крепких зубов Рисса. Тварь пыталась открыть ему рот.

Я отшатнулся, меня захлестнуло волной паники. Как так?! Я не успел?! Вартан!

Мой наставник и тренер уже был рядом. Хмуро посмотрел на тело моего друга и, положив ладонь мне на плечо, уже готовился сказать что-нибудь банальное, но такое нужное. Но в этот момент Рисс дернулся, выплевывая кровь.

Пириус моментально оттолкнул меня в сторону, положил два пальца на шею Вартана, не веря в такое чудо.

— Живой! Мал! Живой! Беги вниз, звони медикам!

Я застыл посреди комнаты, пока Пириус пускал на тряпки простыни и перевязывал голову Вартана: мой друг потерял слишком много крови, и каждая новая капля могла стать для него последней.

— Чего стоишь?! Живо! И китель свой принеси! Шевелись, Маловер!

Я еще раз посмотрел на изуродованного Рисса, после чего, стараясь подавить рыдания, прущие откуда-то из недр груди, бросился на лестничную клетку. От пересмешника уже осталась только черная клякса, которую я не глядя перемахнул в прыжке.

Запись № 13

1287 год новой эры, седьмой месяц Далькуг, 6 число, 13 часов 44 минуты, Королевство Сонша, Агион

Господин Варро спешно шагал по гулкому коридору министерства. Подмышкой мужчина держал небольшую деревянную коробку, обитую железными пластинами, которая нет-нет, да и пыталась выскользнуть или зацепиться за швы форменного кителя.

— Министр ожидает вас, ваше высокоблагородие, — сообщил пожилой секретарь в очках с толстой оправой, даже не глянув на посетителя.

Варро дернул щекой и толкнул массивную дверь, входя в обиталище высокого начальства.

— Тамал! Рад видеть тебя!

Министр, седой мужчина лет шестидесяти, поднялся со своего места, приветствуя подчиненного.

— Господин министр, по вашему указанию с докладом прибыл, — вытянулся по струнке Варро.

— Проходи, Тамал, проходи! И рассказывай. Я читал рапорт, значит, у нас есть результаты?

— Так точно, господин министр!

Варро подошел к письменному столу начальства и поставил на него коробку.

— Офицер Кейн провел свою первую боевую операцию. В ее ходе Кейн при поддержке ламхитанского наемника сумел обезвредить безликого…

— А фрагмент? Его сохранили?

— Так точно, господин министр! Фрагмент тут.

Варро пододвинул коробку в сторону начальника. Министр внутренних дел Сонши щелкнул замками и, заглянув внутрь, удовлетворенно хмыкнул.

— Охота прошла без потерь?

— Один пострадавший, как я и сообщал в рапорте, господин министр. Сокурсник Кейна, с которым он снимал квартиру в доках.

— Состояние?

— Курсанта Рисса определили в лечебницу для душевнобольных, полный пансион, господин министр.

— Хорошо.

Министр закрыл коробку, после чего убрал ее куда-то под стол.

— Сам Кейн способен продолжать службу?

— Так точно, способен. Конечно, он подавлен состоянием своего друга, но в целом — замотивирован продолжать охоту на безликих.

— Ламхитанцы что-нибудь заподозрили?

— Никак нет, господин министр. Фрагмент был изъят по прибытию специальной группы, наемник этого не видел.

— Хорошо, очень хорошо.

Министр встал со своего места и прошелся по кабинету, провожаемый взглядом исправника.

— Сначала я сомневался в этой затее, Тамал, но ты оказался прав. Тренируемый де Гранжами, парень станет отличным инструментом. Всего месяц — и уже один фрагмент. Без боевых потерь! Того курсанта можно записать в сопутствующий ущерб. Мы очень тобой довольны, Тамал, продолжай в том же духе. Ну и, само собой, полная поддержка Кейна в его… работе. Охота должна быть регулярной. Все фрагменты передавай лично мне. Понял?

— Так точно, господин министр!

Аудиенция была окончена и, еще раз поклонившись, Варро удалился из министерского кабинета. Сам же министр подошел к столу и еще раз заглянул в коробку. Фрагмент по такой малой цене! Раньше, чтобы добыть хоть один, им приходилось потратить не менее полугода, а сколько людей гибло! Не менее двух-трех жертв, и это только боевые потери. Парень же убил уже две твари и до сих пор был жив.

Единственное, что его беспокоило — это чтобы де Гранжи не прознали, зачем Агиону на самом деле нужен охотник. Чтобы не вызнали, что престол собирает фрагменты бездны, которые ламхитанцы называют черным сердцем.

Министр еще раз хмыкнул. Ему никогда не нравилось это название. Слишком вычурное. Вот фрагменты бездны — намного лучшая характеристика для того, что лежало в коробке.

А Кейна надо беречь и всячески помогать. И тогда парень убьет для них еще не один десяток тварей.

Конец первого тома

Глоссарий (авторский, без редактуры)

Глоссарий:

Джамал де Гранж — глава рода

Бренард де Гранж — младший брат Джамала, охотник

Валор де Гранж — старший сын Джамала

Алан де Гранж — средний сын Джамала

Алиша де Гранж — младшая дочь Джамала

Анно де Гранж — покойный отец Джамара, дед Алиши

Зейт Негор — ефрейтор, начальник Маловера Кейна

Юнкер — начальник участка, старший офицер

Вартан Рисс — сокурсник Маловера

Гринн — староста потока

Господин Кваро — преподаватель

Баронет Имир — устроитель приема

Пириус — личный охранник Алиши

Нагин — сокурсник

Валк — сокурсник

Присс — сокурсник

Тамал Варро — исправник города Агион

Франг — валюта Сонши, равняется 100 лигам

Лиг — минимальная монета Сонши

Ламхитанский Ам — валюта Ламхитана

Семь домов Агиона:

Эрмины — королевский дом

Тралмоны

Каулы

Скалины

Пиолы — открещиваются от статуса "новой" аристократии

Бостады

Чеваты

Названия месяцев в году (отсчет с января):

1 Барагаз

2 Гудса

3 Сигшар

4 Шумун

5 Изгарра

6 Кинна

7 Далькуг

8 Апон

9 Ганэд

10 Абанэд

11 Зизга

12 Шегур

Content

Якубович Александр Владимирович Безликие: первая охота

Пролог. Дела семейные

Дело № 1. Вентиляция. Запись № 1

Запись № 2

Запись № 3

Запись № 4

Запись № 5

Запись № 6

Запись № 7

Запись № 8

Запись № 9

Запись № 10

Запись № 11

Запись № 12

Запись № 13

Запись № 14

Дело № 2. Лирохвост. Запись № 1

Запись № 2

Запись № 3

Запись № 4

Запись № 5

Запись № 6

Запись № 7

Запись № 8

Запись № 9

Запись № 10

Запись № 11

Запись № 12

Запись № 13

Глоссарий (авторский, без редактуры)