Гримм Александр

Токийский полукровка #3: Подпольный турнир!

Дисклеймер

«Это просто хобби. Трава растет, птицы летают, волны омывают песок, я отстреливаю людей»

Небольшой дисклеймер: чего следует остерегаться при написании комментариев.

Переход на личности. Вы можете критиковать роман как угодно и каким угодно образом, хоть говном поливайте. Произведение находится в свободном доступе и любой желающий может оценивать его, как ему заблагорассудится. НО, при этом не должно быть никаких переходов на личности ни в сторону автора, ни в сторону других читателей. Вы вольны обсуждать книгу, но не людей.

Введение потенциальных читателей в заблуждение. Например, https://author.today/work/131635?c=9672382&th=9672382 — это конечно забавно, но может оттолкнуть кого-то из потенциальных читателей. Если описываемых вами событий или фактов нет в книге, и вы их додумали сами, то не обессудьте.

Странные вопросы/претензии. Огромная просьба, прежде чем задавать какие-то вопросы или предъявлять претензии касательно каких-то моментов в книге, для начала сверьтесь, хотя бы, с гуглом. Существует немаленькая вероятность того, что вы пишите что-то странное. Вот как я должен отвечать на подобный вопрос: «Это что за боевые искусства, которые помогают выдержать пули?» — откуда я знаю, ведь в книге подобных моментов не было, может стоило с такими вопросами обращаться не ко мне? Или: «А как это Япония захватила половину Евразии, а как же Греция и Рим?» — и автора вопроса даже не смущает, что Греция и Рим находятся на строго противоположной стороне материка — пофиг и так сойдет. Поначалу я пытался как-то аргументированно отвечать на подобные комментарии, но понял, что это пустая трата времени и теперь просто отшучиваюсь, так что без обид.

Надеюсь, на ваше понимание, приятного чтения.

Глава 1

Тысячи мыслей проносятся под черепной коробкой. В основном матерного содержания. Разум перестает воспринимать происходящее за чистую монету. Неужели я попал под очередное внушение? Откуда японскому гопнику знать о Емельяненко? И почему он общается со мной на русском? Чертовщина какая-то! Незаметно для остальных, нажимаю на покалеченный палец большим. Вспышка боли заполняет сознание, но даже у нее не выходит смыть предполагаемое внушение. Лидер Ёкайдо, говорящий по русски, никуда не собирается исчезать.

— Как ты… — из-за сумбура, творящегося на душе, моя Рейки бесследно рассеивается по помещению.

— Странно, министр говорил, что я буду единственной химерой в Токио. — продолжает он речь на языке моей родины. — Парень, ты откуда такой взялся?

— Получается я не один… — шоковое состояние не отпускает. Я даже непроизвольно перехожу на чужой для Японии язык. Получается плохо, речевой аппарат не подготовлен для столь сложного языка, но понять меня все же можно.

— Конечно, нет! Ты кем себя, блядь, возомнил, избранным? — Нуэ с явным удовлетворением наблюдает за моей удивленной рожей. Эта ситуация явно забавляет лидера Ёкайдо. — Ладно, Нео доморощенный, давай колись, ты давно в шкуре этого молокососа?

Утаивать данную информацию не вижу особого смысла, поэтому вываливаю все, как на духу. В моем попадании в тело Тон-тона не было ничего примечательного, конечно же, кроме самого факта перерождения в теле обычного японского школьника.

— Боец, значит? — он на секунду зависает, словно обдумывает что-то важное, а затем бурчит себе под нос едва слышно. — Сгодится.

— А сколько нас вообще? И для чего мы здесь? — Нуэ упомянул какого-то министра и проговорился, что на территории столицы должен находиться только один попаданец. Выходит, лидер «Потустороннего пути» знает об этой катавасии куда больше меня. Впрочем, достижение не особо выдающееся, учитывая то, что я не знаю, ровным счетом, НИ-ХЕ-РА.

— Ха-ха, не так быстро. Хочешь узнать ответы, приготовься заплатить. — губы лидера Ёкайдо вновь растягиваются в широченную белозубую улыбку, больше похожую на волчий оскал.

А чего я, собственно, ожидал? С чего взял, что товарищ по «несчастью», растроганный нашим неожиданным воссоединением, решит ни с того ни с сего продемонстрировать широту своей души? Мы ведь совершенно чужие люди. С моей стороны было наивно полагать, что общая беда сразу же нас сплотит.

— Сколько? — около двухсот штук у меня уже есть, плюс, скоро обломится доля с бизнеса Ли Джун Со. В крайнем случае займу у Акихико.

— Не тупи. Я понимаю, что детский мозг работает паршиво — на себе ощутил, но ты хоть немного думай, прежде чем говорить. Нафига мне твои копейки?

— Тогда что?

— Через неделю я провожу небольшой междусобойчик — подпольный турнир. Победитель получает десять миллионов йен, должность командира четвертого отряда и одно желание. Победишь и я все тебе расскажу.

— Не, я пас. — он это серьезно? Хочет, чтобы я состязался с такими же отморозками, как Косё? Да меня там точно прикончат, а деньги и секреты мертвецам, как правило, ни к чему. Хотя куш солидный. Не знаю, как по местным меркам, но в моем старом мире десять миллионов йен — это около ста тысяч баксов. Более чем достойная награда за победу на местечковом, подростковом турнире. Был бы он еще по правилам и без всякой мистической мути, в виде Ки, тогда можно было бы ворваться и показать всем кузькину мать, а так — снова огребать.

— Только не говори мне, что зассал из-за суеверия? — хитро щурясь, подзуживает меня этот стервец.

До меня не сразу доходит, о чем он, но, покопавшись в памяти Тон-тона, я довольно быстро нахожу ответ. Все дело в фонетическом казусе. Произношение цифры четыре очень походит на произношение слова “смерть” и отличается, как правило, только интонацией. Поэтому граждане Японии предпочитают избегать столкновения с четверкой. Доходит до абсурдного: в лифтах нет кнопки четвертого этажа, да и, собственно, этажей таких нет, после третьего сразу следует пятый, квартир под номером четыре также не существует и на дорогах не встретишь автомобиль с номерными знаками, начинающимися на эту цифру. А еще, японцы стараются не лететь рейсом, в номере которого есть хотя бы намек на четверку. Боязнь этой мистической цифры распространена повсеместно. Существует даже специальный термин «тетрафобия».

— Не уверен, что выживу. — рублю, как на духу.

— Да расслабься, это турниру среди своих. Ты приглашенный гость. Или думаешь я дам своим парням крошить друг друга перед нападением на Союз Канто? Я, конечно, тот еще псих, но не настолько. Вас будет кому разнять, никто не сдохнет…наверное.

Звучит не особо убедительно, поэтому решаю остаться при своем мнении. А вот информация о нападении на Союз Канто кажется мне весьма перспективной. Можно будет обыграть эту ситуацию в свою пользу. Ли Джун Со и крышующие его кланы якудза топят как раз против данной группировки. Если правильно разыграю полученную карту, то смогу неплохо заработать, не пачкая рук. А то, чего это, Ульяна пошла на повышение, а я до сих пор пасусь в статусе мелкого гопника без гроша в кармане. Надо нагонять. Негоже взрослому мужику, пускай и в теле ребенка, сидеть у женщины на шее. Пора отдавать долг.

— Вынужден отказаться, но я бы с удовольствием посмотрел со стороны.

Главарь банды явно раздосадован моим отказом, но виду старается не подавать. Странно все это, зачем я понадобился ему в качестве командира? Трезво оценив свои бойцовские качества, могу с уверенностью заявить, что верхушке Ёкайдо я не ровня. Я бы вообще предпочел не связываться с этой компашкой, но мне во чтобы-то ни стало нужно наладить контакт с соратником по «несчастью». Хоть этот Нуэ и выглядит форменным психом, да и ведет себя соответствующе, но он, пока, единственная ниточка, которая связывает меня с домом. К тому же, лидер Ёкайдо может мимоходом ляпнуть чего интересного касательно нашего появления в этом мире. В начале разговора Нуэ правильно подметил: детские мозги, обуреваемые «гормональным бунтом» частенько дают сбой, а значит рано или поздно любитель рока, который старше меня всего-то года на три, проколется и в этот момент мне желательно быть рядом с ним. Несмотря на свое показательно-покровительственное отношение, главарь Ёкайдо не производит впечатление умудренного жизнью человека. Скорее всего, до попадания в этот мир он был вполне заурядным молодым парнем, возможно студентом.

— Лады, дело твое. Если надумаешь, на Акихабаре есть ночной клуб Могра, я там часто тусуюсь. Насчет посмотреть со стороны, заскочи, как-нибудь на неделе, обсудим. — Нуэ показательно быстро теряет ко мне интерес и переводит разговор в совершенно иное русло. — Слушай, а как тебя вообще зовут? — надо же опомнился.

— Баку*. — имя, данное мне потомком Мусаси, слетает с губ помимо воли.

— А меня Нуэ*.

Забавное совпадение. Немногим ранее Нуэ проговорился, что таких, как мы, называют химерами. А теперь получается, что и наши прозвища являются именами азиатских аналогов химер.

*Баку — химера с телом медведя, хоботом слона, глазами носорога, хвостом коровы, лапами тигра и пятнистой шкурой. Питается снами. Если вы видите дурной сон, следует воззвать к баку, и он поглотит его вместе со всеми предвещенными бедами.

*Нуэ (яп. 鵺) — мифическое существо, замеченное не раз в древних летописях средневековой Японии. Имеет голову обезьяны, тело тануки, ноги тигра и змею вместо хвоста. Нуэ может превращаться в чёрное облако и летать. Из-за внешнего вида его иногда называют японская химера. Она не является хищником, однако питается людскими страхами.

Руки мы друг другу не жмем, здесь так не принято. Япония этого мира не пронизана западной культурой, поэтому подобный ритуал не в чести. А давать лишний повод двум нашим слушателем ни я, ни Нуэ не хотим. Мы и так вызываем к себе повышенное внимание, разговаривая на языке гайдзинов.

— А теперь, Баку, расскажи своему сэмпаю, что ты не поделил с Мацуба-кай? — а вот и вопрос, которого я так долго «ждал». — Это ведь вы с приятелем, выходили с приемки Акихабары, когда мы устраивали «концерт»?

Концерт? — ну-ну, скорее резню. Не удивлюсь, если братки из якудзы там все полегли.

Говорить правду не хочется, не настолько мы близки с этим парнем, чтобы я выдавал ему свои секреты. Одно дело рассказать о своем прошлом, на которое Нуэ никак не может повлиять и совсем другое — делиться настоящим. Не хочу, чтобы у него были рычаги давления, которыми он может впоследствии воспользоваться.

— Да нечего рассказывать, мы туда влезли по глупости. Знакомый банчо дал неверную наводку, сказал, что это обычный склад. Если бы мы знали, что здание принадлежит якудзам, то никогда бы в него не полезли.

— Н-да, а ты не особо сообразительный парень, идти на дело без маски…хотя, ты же бывший боец. Это все объясняет. — чья бы корова мычала, сам светил своей рожей во время выступления, а мне пеняет. Чертов лицемер!

— Да я и сам знаю, что это было тупо. Будь я в маске меня бы точно не нашли…

Сквозь разбитое панорамное окно доносится звук, приближающихся сирен. Одно из двух, либо представители Ёкайдо нашумели, когда вламывались в поместье, либо сбежавшая тидзё постаралась. Сомневаюсь, что вызов полиции — дело рук сердобольных соседей или самих представителей якудзы.

— Ладно, вали пацан. — переходит он на японский. — Название клуба запомнил?

— Да. — киваю в ответ, сегодня я не умру…

— Нуэ, че за дела!? Этот ублюдок изуродовал меня! Какого ху… — в следующую секунду глотка адепта Синдо-рю оказывается зажатой в стальных тисках лидера Ёкайда. Мать моя женщина, я даже не заметил, как этот ублюдок переместился! Не успел моргнуть, а Нуэ уже оказался в нескольких метрах от меня. Неужели это была телепортация!?

— Эй-эй, Косё, ты чего, дружище, успокойся. Если будешь плохо себя вести, то мне придется отвезти тебя обратно. — Косё хрипит, но даже не думает вырываться, в его глазах я различаю животный страх. — Ты ведь не хочешь снова жить с тем стариком? Тогда будь паинькой, веди себя хорошо и больше так не делай.

Ладонь Нуэ отлипает от шеи подчиненного и того начинает выворачивать от хриплого кашля. Вот тебе и добренький земляк. С таким отморозком лучше не шутить — мигом скрутит в бараний рог и глаз на жопу натянет. Плюс одна причина не становится его подчиненным.

Пока добродетель не передумал, срываюсь в сторону разбитого окна. Думаю, это более короткий путь для отступления. Выскочив из помещения в небольшой парк в японском стиле, тут же оглядываюсь в поисках дальнейшего маршрута. Взгляд утыкается в трехметровую плетеную изгородь. В нынешнем состоянии мне такую не преодолеть. Благо, мечник-гигант из Ёкайдо, сам того не подозревая, знатно мне подсобил. В нескольких метрах поодаль, в изгороди виднеется вырубленный просвет. Искать иной путь для побега некогда — сирены совсем близко, поэтому я бросаюсь к пролому.

Выбравшись с территории поместья, выскакиваю на проезжую часть и едва не попадаю под колеса легендарного двухсот сорокового Датсуна. Спортивное двухдверное купе болотного цвета тормозит в каких-то сантиметрах от моей тушки. Еще бы чуть-чуть и легкий хафу отправился бы в полет после столкновения с хищной мордой спорткара.

— Чего застыл?! Давай машину! — не успеваю я отойти от первого потрясения, как на голову сваливается следующее. За рулем автомобиля сидит давешняя тидзё.

Дважды меня упрашивать не приходится, поэтому через пару секунд я приземляю свою задницу на пассажирское сиденье. И не успеваю закрыть дверь, как автомобиль срывается с места.

— Пригнись. — командует женщина.

Без лишних возражений выполняю приказ — не до разглагольствований. Сейчас главное убраться подальше от поместья полного трупов и, приближающейся, полиции.

— Тц, выставлю твоему папаше счет за чистку салона. — пока я втискивался в промежуток между торпедой и сиденьем, то изгваздал салон подсохшей кровью. Как-никак, я успел длительное время поваляться в кровавой луже, пока мясник Керо развлекался с «тенью».

— Ага и не забудьте ему рассказать, как кинули меня. — бурчу я с пассажирского коврика. Зазор между сиденьем и торпедой спорткара настолько мал, что даже такому коротышке как я там весьма неуютно.

— А чего ты ожидал, что я брошусь тебя спасать ценой собственной жизни? Мальчик, у меня другой профиль. Я шпион и диверсант, а не безмозглый вояка.

— Да, кто вы вообще такая?

— А самому догадаться слабо?

— Шиноби?

— Ну вот, видишь, можешь, когда захочешь. Только не шиноби, а куноичи*.

*Куноичи (яп. くノ一 «смертельные цветы») — термин, обозначающий женщин-ниндзя. Куноичи обучены иначе, чем мужчины-ниндзя. Их подготовка в большей степени ориентирована на скрытность, знание ядов, а также использование женского обаяния. Хотя они и обучены ближнему бою, но применяют эти навыки только в крайнем случае, когда появляется угроза разоблачения или поимки.

— Получается, мой отец тоже из «тех кто прячется»?

— Ага.

— А можно как-то поподробней?

— А можно заткнуться и не трындеть под руку, пока я за рулем?

Около получаса едем в тишине, далековато меня занесло от родного дома. Чертов Сато, надо бы наведаться к ублюдку с ответным визитом. Прикончу старого козла!

— Приехали. — автомобиль резко тормозит, отчего я больно бьюсь головой о выступ торпеды. — Вылезай.

С трудом выкарабкиваюсь из тесного проема. От долгого сидения в тесноте, да еще и в одной позе, тело затекло и слушается просто отвратительно. Выбравшись из автомобиля, разминаю спину и громко присвистываю. Домик, конечно, не такой крутой, как у Акихико, но очень даже ничего.

— Бегом внутрь, нечего давать моим соседям повод для вызова полиции. — и то верно, наверняка я сейчас похож на маньяка из какого-то триллера. Весь измазанный в чужой и своей крови, со слипшимися и торчащими во все стороны паклями волос, — то еще зрелище, не для слабонервных.

Через полчаса, отмытый и подлеченный, в одном халате сижу на светлой кухне и сметаю подчистую еду, что хозяйка выставляет на стол. Кстати, я ведь даже не спросил, как зовут мою спасительницу.

— Тетенька, а у вас имя есть?

— Может хватит уже меня так называть, особенно после того, что между нами было. — она явно подзуживает меня, ну что ж мне есть чем ответить. — Зови, Нана.

— Должен вас разочаровать, но вы совокуплялись с моим дзюттэ. — злорадно парирую ее выпад.

— Ну, по крайней мере, это не самое ужасное, что во мне было. — индифферентно пожимает плечами Куноичи. — Как-то раз, я несколько дней подряд таскала внутри себя спящую гадюку…

— Кха-кха-кха! — я аж поперхнулся рисом от услышанного. — Можно было обойтись без подробностей.

— Таково мирёкудзюцу*. - с некой грустью произносит женщина. — Беспощадное и губительное.

*Мирёкудзюцу — искусство обольщения.

— Значит, та метка в метро, тоже часть «искусства обольщения»?

— Да. Но давай не будем об этом. — очевидно, что эта тема ей неприятна. — Пойду подберу тебе одежду из своей. Думаю, мои футболки и спортивные штаны будут тебе в самый раз.

Женщина покидает кухню ненадолго. Спустя каких-то пару минут Нана возвращается обратно с ворохом одежды в руках.

— Нана, так что с моим отцом, когда я смогу его увидеть? — спрашиваю я пока натягиваю на себя предложенные шмотки.

Откровенно говоря, видеть этого мужика мне совсем не хочется, но нужно как-то отыгрывать роль брошенного ребенка. А еще, я боюсь влипнуть в очередную мутную историю. И на то есть все основания. С чего вдруг папаша Тон-тона так забеспокоился, когда шиноби из Кога-рю откинул копыта. Возможно, это как-то связанно с семьей Нагано, которую упомянула Нана. Хочется спросить об этому у куноичи, но как бы не огрести потом печальных последствий от лишних знаний. Как говорится, и хочется, и колется.

— Хм. — перед тем как ответить куноичи подозрительно хмыкает. — Точно не в ближайшее время. Сейчас твой папаша под таким колпаком, что любой неаккуратный шаг будет стоить ему жизни. Рассказывать о себе он тоже запретил, так что можешь об этом не просить.

— Ясно. — честно говоря, не сильно-то и хотелось.

— Ладно, давай, собирайся. Отвезу тебя домой. — поднимается она из-за стола. — И давай договоримся на будущее. Хватит влипать в неприятности, в какой-то момент меня может не быть рядом и тогда все может закончиться не так удачно. — напоминать ей, что она бросила меня на растерзания Ёкайдо не хочу, иначе рискую отправиться домой своим ходом, а я так устал… — Так что, завязывай с криминалом, ни к чему хорошему это не приведет. Надеюсь, сегодняшний случай станет для тебя хорошим уроком.

Эта лекция из уст Наны звучит неубедительно и как-то наигранно, что ли. Ощущение такое, будто она убеждает меня не по велению сердца, а так — для галочки. Если подумать, куноичи ведь даже не спросила, как я умудрился выбраться из лап Ёкайдо. Видно, дамочке плевать на меня, она просто делает свою работу. Выполняет приказ. Нана также сильно «заинтересована» в моем благополучии, как я в отце этого тела. Когда я это осознаю, то с души падает камень. Можно особо не заморачиваться с конспирацией.

Когда вновь садимся в машину, я осоловело прикрываю глаза и поудобнее устраиваюсь на сиденье спорткара. На протяжении всего пути я усиленно делаю вид, что сплю — разговаривать с этой женщиной мне отчего-то совсем не хочется. Да и она не особо стремится навязать диалог, хотя я уверен, что куноичи по одному моему дыханию понимает, что я просто притворяюсь. Я делаю вид, что в отключке, она что верит в мою нелепую игры и всех все устраивает. А через полчаса, без лишних расшаркиваний, Нана высаживает меня неподалеку от дома.

Спорткар еще не успевает унестись в закат, как на меня фурией налетает еще одна проблема.

— Ну ты и шлюха, Антон!!! — левую щеку обжигает пощечиной. — Сколько тебе заплатила эта тетка?!

Блядь, да лучше б меня в том поместье грохнули! У местных ками нет и капли милосердия ко мне…это потому что я хафу, да, ДА? Гребанные небесные расисты!

Глава 2

— А я еще перед тобой извиниться хотела?! — продолжает наседать эта придурошная. — Мерзкий, карлик-извращенец! Грязный бабкоеб!

— Ками, женщина, ты где таких словечек нахваталась?! — зря ее папаша старается, такую язву ни один институт благородных девиц не исправит.

Огибаю ополоумевшую девку по широкой дуге и направляюсь в сторону входа.

— У тебя с этой старухой уже что-то было? — но неугомонная Хоши не отстает, пристраивается рядом и начинает "поедать" мне мозг. — Отвечай!

Ну чего она пристала? Ведет себя так будто мы женаты хер знает сколько лет.

— Технически нет. — ну не признаваться же, что меня подвезла та самая тидзё из метрополитена. Да и вообще, я там был в качестве наблюдателя — это дзюттэ во всем виноват. Видать изготавливали его на одном заводе с самотыками и что-то пошло не так.

— Постой-ка, это ведь женская одежда! — да ладно, кто бы мог подумать и года не прошло? А еще говорят, что женщины внимательнее мужчин. — О, нет, только не говори мне, что ты из этих!? Ками, да что со мной не так? Почему каждый встреченный мной парень оказывается очередным мудаком с заскоками!?

Что-то «госпожу извращенку, понесло не в ту степь. Надо бы как-то ее осадить, иначе пигалица такого себе напридумывает… А если потом еще и слухи по школе распустит, то моей репутации окончательно придет конец. И к ярлыку школьного дрочилы добавится еще один, куда более обидный. А звать меня будут "Антон голубой, как небо надо мной"

— Эй, подруга, попридержи коней…

— Я поняла! Это из-за того случая с Сибатой Дайсукэ! Ты получил моральную травму и теперь… — у меня начинается нервный тик и рука уже тянется к горлу этой засранки, когда из-за угла дома появляется новое действующее лицо. Только тебя здесь и не хватало!

— О! Сэмпай, а я как раз вас ищу! — вид Мичи имеет удалой и придурковатый, его довольная рожа так и просит кирпича. — Давайте сразимся, сэмпай!

Все-таки приперся. Этого я и боялся. Настырный сопляк не отвалит пока не добьется своего или я его не грохну. Но так как грех на душу я брать не желаю, а мои нервы мне еще дороги, то выход из этой ситуации может быть только один…

Ками, как же я устал. Этот день когда-нибудь закончится? Из глубины души поднимается волна злости, не только на этих малолетних дебилов, но и на самого себя. Какого хера я до сих пор с сюсюкаюсь с этой парочкой? Сегодня я побывал в таком эпическом говновороте, разве я не заслужил немного покоя? Хотя бы чуточку? Почему эти мелкие рисоеды так вольно вторгаются в мою личную жизнь, точнее почему я им это позволяю?

— А знаете что, ну вас обоих в жопу! — воцаряется тишина. Подростки зависают, ошарашенные столь резкой отповедью. — Че, мелкий, хочешь суициднуться? Ну тогда добро пожаловать в клуб. — хлопаю оторопевшего пацана по плечу, после чего тыкаю пальцем в высокий лоб Хоши. — А ты, швабра неуравновешенная, вали выносить мозг кому-нибудь другому! И вообще у меня девушка есть…

— Пф, да кому ты рассказываешь! Ни одна нормальная девушка на тебя не посмотрит, твой удел ублажать старух… — почему-то именно упоминание несуществующей девушки приводит Хоши в чувства и она заводится с новой силой.

Только собираюсь ответить очередной грубостью, как помощь приходит оттуда, откуда не ждали.

— Уху, круто! Я в одном клубе с сэмпаем! — радуется этот балбес своему участию в госизмене. — Сэмпай, а почему вы упомянули про суицид? А девушка, о которой вы говорите — это та загорелая красотка из клуба? — при упоминании о Раттане лицо Хоши идет красными пятнами.

— Что?! Какая еще загорелая красотка?! Ты еще с кем-то спутался?! — она замахивается для еще одной пощечины, но, наученный горьким опытом, я вовремя смещаю голову с траектории удара. Из-за моего маневра девушка лупит по воздуху и от этого обижается еще сильнее. — Кобель! Ну и трахай дальше старух за миску риса. И даже не думай за мной идти! Между нами все кончено!

— Сэмпай?! Миска риса, серьезно? Вы достойны большего…

— Заткнись, мелкий!

— Завались, Мичи!

Ну хоть в чем-то мы с этой неуравновешенной истеричкой сходимся.

— Ками, Хоши, я всего лишь разок потерся о твою задницу. Не нужно так драматизировать.

Да мы даже не целовались толком, а у нее уже какие-то матримониальные планы. Нахер-нахер, я слишком молод для всего этого дерьма.

— Ты еще приползешь ко мне на коленях, запомни мои слова. — гордо взмахнув водопадом черных, как смоль волос, она гордо удаляется. При этом зад под тонкой юбкой задорно ходит из стороны в сторону, как бы намекая на то, что я упустил.

— Женщины. Они жестокие, бесчувственные и от них одни беды. Но зато какие же они красивые… Да, и пахнут приятно. — глубокомысленно заключает Мичи, провожая взглядом стройный девичий силуэт.

— Тебе-то откуда знать? — под моим испытующим взором мальчишка заливается краской.

— А я разве вам не рассказывал? Сэнсэй поставил меня в пару со своей внучкой. И теперь мы вместе тренируемся. Она такая, такая мягкая…

— Ох, избавь меня от этих подробностей… — захлопываю перед носом мальчишки дверь и с облегчением вздыхаю — я наконец-то дома! Сегодня на улицу не ногой! Может мангу почитать?

— Увидимся завтра в клубе, Сэмпай! — доносится из-за двери приглушенный, но такой довольный голос мальчишки. Земля тебе бетоном, пацан, я сделал все, что мог.

Скинув женские шмотки, в чем мать родила заваливаюсь на такой мягкий и уютный футон. Едва моя голова касается подушки, как Морфей забирает меня в свое царство снов.

А на следующий день, я снова иду в осточертевшую уже школу — понедельник, как-никак. И ведь даже бросить ее теперь не могу из-за этого долбанного клуба.

Несмотря на то, что проспал я около двадцати часов, меня все еще клонит в сон. Поэтому на уроках я без зазрения совести кемарю. Но учителям плевать, они спускают мне эту вольность с рук. Спасибо неприглядной репутации Тон-тона за это, хоть где-то она пригождается.

Когда на большой перемене ко мне подкатывает Акихико с предложением прогуляться на крышу, я шлю его лесом и продолжаю топить лицо об парту. Потомок Мусаси, удивленный столь неожиданным отказом, пытается вызнать у меня в чем дело, но тщетно. Со всех сторон его обступают, ссущиеся от восторга, поклонницы и Миямото становится их заложником до конца большой перемены.

Краем глаза замечаю его страдальческую моську, но на помощь не спешу. Юный Миямото сам вырыл себе яму, когда начал строить из себя пай мальчика. Привык, что я всегда спасал его от назойливых мокрощелок и теперь не знает как отвертеться от их назойливого внимания. Мягко осадить пубертатных девах у него уже не выйдет, а если начнет жестить, то. скорее всего, его не воспримут всерьез. В стенах нашей школы у Акихико совсем другая репутация, далекая от уличной — забавно, мамкин гангстер стал заложником собственного образа. Это так иронично.

Остальные занятия также стремительно проносятся мимо моего эмоционально-истощенного сознания. Когда последний урок заканчивается, я с чувством выполненного долга намыливаюсь к выходу. Пожалуй, сегодня я сделаю самому себе поблажку и откошу от клубных «занятий», пускай Акихико сам разгребает собственное дерьмо, ну и мое до кучи. Скоро в класс ворвется один оголтелый балбес и в этот момент я хочу быть как можно дальше отсюда. Но стоит мне, наравне с другими, учениками навострить лыжи к выходу из класса, как я нос к носу сталкиваюсь с Кобаяси-сэнсэем — попадалово!

— Здравствуй, Серов, куда-то собрался? — спрашивает учитель истории и по совместительству куратор клуба Воинской добродетели великой Японии.

— Здравствуйте учитель, с возвращением. — рефлекторно кланяюсь, а сам думаю: «Ну и чего тебе дома не сиделось, а плешивый, давно в толчке не наворачивался?»

Под осуждающим взглядом учителя, возвращаюсь на место. По пути ловлю на себя довольный взгляд Акихико, его губы растягиваются в мерзкой улыбочке — мстительный сукин сын! То-то он остался сидеть на месте, когда прозвенел звонок, знал, что Кобаяси вышел с больничного. И ведь не предупредил паскуда.

Когда остальные ученики покидают классную комнату, сэнсэй оглядывает нас троих и переводит взгляд на настенные часы. Он ждет и я, кажется, догадываюсь кого. Внезапно дверь распахивается и в класс вваливается, запыхавшийся, Мичи. Легок на помине самоубийца малолетний.

— Простите за опоздание, сэнсэй! — сверкает он своей белозубой улыбкой, словно прожектором. Так и хочется выбить засранцу парочку зубов, чтобы не выглядел настолько довольным, когда его сэмпаю так хреново.

— Ничего страшного, присаживайся, где тебе будет удобно Юкимичи. — ээээ, так у пацана есть полное имя, а я-то думал.

Поймав мой хмурый взгляд, малец немного скукоживается и аккуратно бочком-бочком придвигается к ближайшей парте. После чего садится, но делает это так аккуратно, словно прикладывает свою задницу не к стулу, а к минному полю — волнуется паршивец. И правильно делает. Я бы на его месте тоже волновался. Не каждый день кладешь голову на плаху.

Жалость к мальчишке охватывает меня, но усилием воли я отгоняю ее прочь. Я сделал все, что мог, но пацан оказался слишком упертым — что ж кому суждено быть повешенным, тот не утонет.

Казалось бы, все на месте, но нет — препод продолжает пялиться на круглый циферблат, отслеживая минутную стрелку. Дурные предчувствия охватывают меня, когда одна из половинок входной двери вновь отъезжает в сторону.

— Простите за опоздание, сэнсэй!

— Ничего, присаживайся на свободное место.

Ладно Мичи, но ОНА-то чего здесь забыла?!

Ито Хоши усаживается за парту в соседнем ряду, прямо напротив Раттаны. И принимается сверлить ту злым взглядом. Ну спасибо, Мичи, удружил! Вот кто тебя за язык тянул паршивца этакого? Мне еще любовного треугольника под боком не хватала. А, учитывая нездоровую тягу Хоши к насилию, эта геометрическая фигура имеет все шансы вскоре окрасится в красный.

— В этот знаменательный день средняя школа Тосэн, осененная благословением Дай-Ниппон Бутоку-кай, официально открывает двери клуба Воинской добродетели великой Японии. И я рад приветствовать первый состав клуба на правах куратора. — Кобаяси шумно прочищает горло, неужели волнуется? Хотя это вполне закономерно, если клуб по каким-то причинам развалится, то ему придется держать ответ перед директором. А потом и перед палачом хитокири, правда об этом учитель истории еще не знает, иначе вновь запачкал бы портки собственным дерьмом, но уже изнутри. — Не все здесь присутствующие выбрали этот клуб добровольно. — показательно грозный взгляд Кобаяси-сэнсэя проходится по нам с Раттаной наждаком. — Но это не повод избегать клубной деятельности. Остальные ученики думают, что вы жестокие и агрессивные чудовища. Теперь у вас есть шанс доказать им, что они не правы!

— Сэнсэй, а что, если они правы? — его пафосная речь настолько раздражает, что вопрос слетает с моих губ помимо воли.

— Да, сэнсэй, разве плохо быть жестоким и агрессивным? — невинно хлопает серо-голубыми глазками Раттана. Ох девочка, спасибо тебе, конечно, за поддержку, но я даже представлять не хочу в каких условиях ты воспитывалась. — Аджани говорил, чтобы выжить и победить все средства хороши.

— Эммм…Раттана, мы немного о другом. О повседневной, обычной жизни.

— Сэнсэй, а разве в обычной жизни мы не сражаемся каждый день?

— И позволь узнать, с кем ты сражаешься? — в голосе учителя проскакивают легкие саркастические нотки.

— С собой. — выдает девушка и при этом смотрит на учителя, как на деревенского дурачка, с жалостью во взгляде. — Каждый день я борюсь с собой. Встаю в пять утра, хотя сильно хочу спать. Ем невкусную еду, только потому что она полезная. Сдерживаю себя, когда мне хочется кого-то уб…дарить. Если бы я не была жестока к себе, то была бы еще более жестока к окружающим. Разве не так?

— Эээээ… — это стоячий нокаут. Плешивый сэнсэй в астрале. Он явно не рассчитывал на то, что заготовленная им речь не пройдет столкновения с реальностью, в лице залетной ученицы из Таиланда. — Ох, чуть не забыл! У нас ведь скоро собрание в учительской. Так что давайте перейдем к знакомству, а твой вопрос, Раттана, мы обсудим чуть позже. Если останется время.

Н-да, так себе выкрутился, хотя простодушная уроженка Королевства все равно ничего не поняла. Сидит и дальше хлопает глазами. Мудрая дикарка. Она все больше мне импонирует. Если бы ни ее выкрутасы в Парке Уэно, то я бы наверняка за ней приударил. А так, что-то боязно.

Но какая же она атлетичная, любо-дорого посмотреть, а лучше потрогать, особенно за…По спине пробегает табун мурашек. Гонимый чувством опасности, резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с беспросветно пустым взглядом Хоши Ито. За спиной девчонки, начинают танцевать сполохи Ки, той самой Ки, что я видел тогда на перроне. Надеюсь, у нее хватит мозгов сдержаться, иначе все может закончиться печально.

— Хоши, давай начнем с тебя, как с самой старшей…Хоши? Ито Хоши?! — не знаю, что послужило причиной такого выбора сэнсэя. То ли это и правда из-за возраста, то ли он заметил, как все мы пялимся на девчонку, точнее на Ки за ее спиной. А может сэнсэй жопой почуял надвигающуюся бурю и сделал единственно верный выбор в этой ситуации. Впрочем, это не важно. Главное, окликнутая им девушка пришла в себя, ее взгляд вновь наполнился осознанностью.

Выискалась на мою голову — одержимая дьяволом, блядь! Сидела бы и дальше в своем додзё тетиву на лук мотала — так нет же, приперлась и добавила мне седых волос.

— Ах…да, простите сэнсэй, задумалась. — смущается девушка под нашими взглядами.

О чем ты там задумалась, клуша?! Дуй к психологу, у тебя крыша течет. Иногда у меня складывается ощущение, что в моем окружении попросту нет нормальных, адекватных людей.

— Ито Хоши, третий год обучения. Заместитель капитана клуба средней Тосэн по Кюдо и капитан сборной Токио средних школ по Кюдо. В данный момент занимаюсь по индивидуальной программе, поэтому сняла с себя обязанности капитана. Вступила в клуб для того, чтобы лучше проникнуться духом Дай-Ниппон Бутоку-кай. — не понимаю, как ее вообще к нам взяли, когда она уже состоит в другом клубе? Разве это не нарушение школьных правил? — Люблю гулять под луной. Смотреть романтические фильмы. Вкусно готовлю.

Хочется добавить «а еще ношу стринги и с башкой у меня беда», но я сдерживаюсь — не поймут.

— Давай, Сугимото, ты следующий.

— Да, сэнсэй! — поднимается из-за парты это исчадие ада, по ошибке принятое за человека. — Сугимото Акихико, второй год обучения. Капитан клуба. Люблю кататься на велосипеде. Играть в бейсбол. Мечтаю поступить в Международный университет Будо, чтобы изучать историю кендзюцу. Надеюсь, мы поладим!

А я смотрю, паренек-то не особо заморачивается. Практически слово в слово повторяет то, что говорил при «поступлении».

— Серов Антон. Второй год обучения. — наступает моя очередь представляться, так как Раттана гайдзинка, а Мичи из нас самый мелкий. — В свете недавних событий полюбил сидеть дома. Начинающий хиккан, будем знакомы.

— Эмм, хорошо, Антон. Зайди завтра ко мне во время обеденного перерыва, я отправлю тебя к психологу.

Ками, да вы издеваетесь! Тон-тона, что в детстве прокляли? Может в храм, как-нибудь, сходить, авось поможет?

— Раттана Гемсамахан, второй год обучения. Заработала свое клубное место в доблестном бою…

— Раттана. избиения девочек в туалете — это не совсем то, чем следует гордиться. — мягко пеняет ей сэнсэй, но, видя как девушка открывает рот для очередного вопроса, моментально включает заднюю. — А знаешь, драка — это в какой-то мере тоже коммуникация, так что все в порядке. Никто ведь не пострадал…почти. — под конец фразы у Кобаяси вырывается нервный смешок.

Могу его понять. Я тоже не слабо ошалел, когда узнал скольких крепких парней уложила спать эта смуглая симпатяжка. До сих пор оторопь берет.

— Мечтаю выступить на королевском турнире и в кровавой…

— Спасибо, Раттана, следующий. — а ее он, значит, к психологу не приглашает? Что за двойные стандарты? Она ведь еще хуже, чем я — гайдзинка! Так, какого хера крайний опять я?

— Ура! Я следующий! — надеюсь, ты также будешь радоваться своей очереди, когда нас буду подводить к плахе. — Накаи Юкимичи, первый год обучения! Я здесь, чтобы следовать за своим сэмпаем!… — его дальнейшие слова сливаются для меня в белый шум. Губы пацана растягиваются в до боли знакомой улыбке. И как я раньше этого не замечал? Ответ все это время лежал на поверхности. Значит, вот, как ты выглядел в детстве маленький Убийца гигантов.

Глава 3

Интерлюдия

— Так, о чем ты хотел поговорить, отец? — молодой человек, лет двадцати на вид, аккуратно, двумя руками поставил чашку с парящим чаем обратно, на низенький столик. Ритуал был соблюден, чай пригублен, а значит можно перейти непосредственно к делу.

— Несколько часов назад женщины вскрыли Рейгандо, чтобы подготовить пещеру для ритуала памяти. — матерый мужчина, сидящий напротив в позе сэйдза, также вернул чашку на столик для чайной церемонии. — У нас проблема, сын, намоленная Синки исчезла из грота.

— Что?! Это должно быть какая-то ошибка! Я лично отправлюсь к храму Унганзенджи и все проверю! — в мгновение ока взвился на ноги молодой человек.

— Сядь, Акио, где твоя выдержка?! — в спокойном голосе мужчины прорезались рычащие нотки и пристыженный юноша был вынужден вновь сесть в позу сэйдза.

— Прости, отец. — голова парня качнулась вперед, обозначив покаяние. — Но как Синки могла пропасть из пещеры? Наша семья столетиями молилась в этом месте за упокой великого предка. Молитвенной Синки было так много, что она пробивалась через толщу камня. Она не могла исчезнуть в никуда.

— Все верно, Акио, энергию использовали.

— Значит, кто-то пробрался в пещеру и использовал всю Синки для ритуалов…

— Не для ритуалов, а для ритуала.

— Отец, я не понимаю! Мы копили эту Синки сотни лет! И кто-то взял и одним махом выжег ее всю?

— Верно. Помнишь, Акио, когда ты был еще совсем малышом я рассказывал тебе сказку про маленького мальчика, в теле которого поселился чужой дух?

— Духовная химера? — попытался припомнить юноша дела давно минувших дней.

— Да, она самая. Так вот, сын, это не просто какая-то небылица. Около трехсот лет назад, духовные химеры были не мифом, а орудием войны в руках сильных мира сего. Когда-то, наша страна, наравне с Китаем, Индией, Ацтланом и Королевством Таиланд, создавала уникальных бойцов — людей с идеальными чакро-аномалиями. Я думаю, ты и сам уже догадался в чем была их «особенность». Мы использовали их в собственных войнах. В то время на полях сражений им не было равных. «Сеятели смерти», «Боги войны», «Сотрясатели устоев» — это лишь малая часть их былых прозвищ. Они были почитаемы и любимы своими народами, купались в деньгах и женской ласке. Но славные времена, длившиеся ни одно столетия, подошли к концу, когда химеры разных стран сговорились и решили пойти против своих благодетелей. Они более не желали служить законным правителям, а хотели сами стать теми, кто повелевает. И у них почти получилось, но, к счастью, объединенная армия пяти государств, ценой огромных потерь, смогла подавить этот бунт. Согласно летописям тех лет, крови на поле боя было столько, что земля уже не могла ее впитать, а ясное до этого неба было сокрыто черной тучей падальщиков. Именно после этого кровопролитного сражения, было принято решение о запрете духовных химер. Правители той эпохи скрепили договор, согласно которому, все ополчатся на того, кто вновь решит позвать чужие души в наш мир.

— Но кому это могло понадобиться?! — воскликнул молодой человек, для которого стало неожиданностью то, что детские сказки вдруг обрели жизнь.

— Акико.

— Отец, зачем ей это? — еще не успел он отойти от прошлой новости, как родитель вновь его огорошил. И то, что патриарх клана Миямото подозревает в предательстве родную кровь еще больше поразило парня.

— Из-за матери, разве не очевидно? — ворчливо отозвался мужчина. — Полгода назад сбежал Акихико, а три месяца назад, под предлогом его поисков, в Токио отправилась и твоя сводная сестра.

— И это все доказательства? Домыслы? — юноша попытался встать на защиту сестры. Пускай, они не были близки с Акико и родились от разных женщин, но ему претило такое отношение к родне. А вот ее братца он бы с удовольствием прикончил, несмотря на кровное родство.

— Всегда смотри кому выгодно и кто имеет доступ к месту преступления. — наставительно произнес глава влиятельной семьи. — А еще, охрана, которую я с ней отправил, со вчерашнего дня не выходит на связь. Понимаешь, что это значит?

— Да, отец.

— Нет! Ничего ты не понимаешь, щенок! — столик для чайной церемонии отлетел в сторону, разорвав в клочья бумажную стену помещения. — Эта сука подставила не только нашу семью под удар, но и всю Японию. Если кто-то из Большой Четверки прознает о том, что где-то на территории нашей страны шляется химера, то нас разорвут на части. Мы и так под подозрением после экспериментов с Айки. Не стоило Императору соглашаться на эту авантюру младшего Уэсибы. Этот его проект по созданию искусственных чакро-аномалий едва не стоил нам части территорий. А теперь еще и это! Отправляйся в Токио и найди мне этих сучьих выкормышей! Убей обоих вместе с химерой!

— Может сообщить куда следует?

— Чтобы нашу семью предали забвению?! Идиот, ты этого хочешь?!

— Нет, прости Отец, я сегодня же отправлюсь в Токио.

— СЕЙЧАС ЖЕ!

— Да, отец! — молодой человек глубоко поклонился, положив свои шестипалые ладони на бедра.

* * *

Когда наше первое собрание подходит к концу и за спиной учителя сухо щёлкает дверная створка, я наконец прихожу в себя. Осознание того, что знакомый мальчишка оказался никем иным, как Юки Накаи, тем самым маленьким самураем, надолго выбило у меня почву из-под ног. Если посмотреть на ситуацию трезво, то в ней нет ничего необычного, ведь я уже встречал братьев Иноуэ и гиганта Такаяму. Вот только эта троица никогда не вызывала у меня особого восхищения, в отличии от маленького Убийцы гигантов. Для меня, встреча с этим персонажем — тоже самое, что для моих одногодок встреча с легендарным Арнольдом. Как стыдно, я же бил этого мальчишку и даже издевался над ним. А еще я подписал ему смертный приговор — такой себе подарок для кумира моего детства.

— Надо поговорить. — подходит к моей парте Акихико. Девчонки в этот момент сверлят друг друга взглядами, словно решили посоревноваться кто кого переглядит. А Мичи, Мичи витает в облаках. — Вчера, пока ты где-то пропадал, я встречался с Ли Джун Со.

— И? До чего договорились?

— Ни до чего! Этот мудила с Токийского залива не слушает меня. Говорит, что договаривался с тобой, а значит вести дела тоже будет с тобой — корейский кусок говна! — рожу потомка кэнсэя сводит так, что аж зубы скрипят. — Так что давай, собирайся, прогуляемся кое-куда.

— А сэнсэй нам ничего не предъявит потом? — не хватало мне помимо психологической помощи получить еще и нагоняй.

— Нэдзуми, ты чем слушал, жопой? Этот лысый любитель толчков передал мне все полномочия. Теперь я всем рулю.

— Да, задремал че-то. — не признаваться же, что все это время был в глубоком ауте и пропустил речь сэнсэя мимо ушей.

— Кстати, а ты где вчера шлялся, почему я не мог до тебя дозвониться и что с пальцем? — подозрительный взгляд напарника по банде сканирует забинтованную фалангу.

— Палец дверью прищемил, ноготь отошел.

— Не ссы, новый отрастет. — а-то я без тебя не знаю, умник. — Давай подъем, время дорого.

Распрощавшись с остальными членами клуба мы с младшим Миямото отправляемся в тот самый злополучный парк с которого все началось. Иногда, у меня складывается впечатление, что все дороги в Тайто ведут в Парк Уэно. Последнее время, я как-то зачастил туда. Хотя, должен признать для анонимных встреч это место подходит лучше всего, не зря же многие гопники любят промышлять в дебрях этого парка. Вспомнить хотя бы ту попытку изнасилования Хоши. Эх, будь у меня машина времени вернулся бы в прошлое и отговорил самого себя от спасения этой язвы. Глядишь и жить стал бы поспокойней.

— Долго ты, а че это за пацан с тобой и где Баку? — ну да, ну да пошел я нахер.

Когда выходим на небольшую полянку, оглядываюсь, мало ли. Но помимо короля Ивакуры в поле зрения лишь его верный пес Такаяма, с перебинтованными ушами. Больше, в обозримом пространстве гопников не наблюдается. Возможно опять отсиживаются по кустам.

— Это он и есть, идиот! — с места в карьер кидается новоявленный капитан клуба Воинской добродетели. Ну что за неугомонный парень? Его бы энергию, да в благое русло.

— За языком следи! — огрызается в ответ кореец.

Ну начинается, наша вторая встреча вновь грозит перерасти в драку, а я ведь еще даже не обедал.

— Давайте к делу или я сваливаю. — вклиниваюсь в их словесную перепалку, пока она не перешла на уровень рукоприкладства.

Ли Джун Со, заслышав мой голос, отводит взгляд от Акихико и переключается на меня. Злость в его раскосых глазах сменяется удивлением.

— Внешность сменил. — предвосхищая его расспросы, принимаюсь развешивать лапшу по корейским ушам. Ну а чего, вон тидзё-куноичи же меняет, чем я хуже? Пусть король Ивакуры думает, что связался с крутым шиноби.

— Ясно. — но по глазам парня вижу, что нихера ему не ясно. Просто не хочет ударить в грязь лицом вот и держит марку. — Ладно, к делу так к делу. Держи, Баку. — кореец протягивает мне плотный конверт. — Здесь вся информация о тех троих. Фото, где обычно бывают, какие боевые стили используют и прочие мелочи. Отделайте как следует этих мудаков, чтобы живого места не осталось. Срок до конца недели…

— А ты чего это раскомандовался!? — заводится Миямото. Пацан явно не привык, чтобы ему указывали, да еще в таком тоне.

— Завались, я вообще-то не с тобой разговариваю!

Понеслась моча по трубам! Да, что не так с этими парнями? Ей богу, как кошка с собакой. Мы ведь договорились о сотрудничестве, зачем все портить? Один маленький хафу уже настрочил целый список покупок и ждет не дождется, когда в его крохотный кармашек щедрой рекой польются сутенерские денежки Сумиёси-кай и Инагава-кай. Вот, не дай бог эта породистая сволочь из богатенькой семейки запорет мне бизнес, тогда я точно за себя не ручаюсь. После такой подлянки Миямото у меня не только обоссытся.

— Я тебя щас так пиздану, что почувствует твоя мамаша! — продолжает лезть в бутылку мой неразумный одноклассник.

— Че ты сказал о моей маме?!

— К концу недели все будет, Ли. — вклиниваюсь между двумя горячими парнями, пока до драки не дошло. — Все, Они, сваливаем. — чуть ли не силком тащу за собой напарника.

— Сегодня тебе повезло, жопоголовый! — выкрикивает Акихико напоследок.

— Давай-давай, иди на хер и не сворачивай! — не остаётся в долгу кореец.

Н-да, лучше этих двоих не оставлять наедине. По крайней мере пока. Я бы, конечно, с огромным удовольствием понаблюдал за тем, как они метелят друг друга, но деньги мне дороже сиюминутного удовольствия.

У выхода в парк мы с Миямото расстаемся. У меня еще есть дела в этом районе. Пора нанести кое-кому визит вежливости. Вот только в Спортивном центр Тайто меня ждет облом. Девушка на ресепшене сообщает, что тренер Сато взял отпуск и по слухам свалил на Окинаву ловить рыбу. Старый ублюдок! Ну ничего, земля круглая, еще свидимся и тогда вместе порыбачим. Я тебя, суку хитрожопую, на корм рыбам пущу. По частям!

А вообще, сам дурак, надо было брать отставного якудзу по горячим следам, а не мять бока, лежа на футоне. Было наивно полагать, что старый лис не свалит из города, как только запахнет жареным.

Следующим пунктом назначения становится район Акихабара, а именно подвальный клуб Могра. Если с Сато не заладилось, то хотя бы заскочу в гости к еще одному попаданцу. Попытаюсь выпросить бесплатный билетик на предстоящий турнир. Думаю, зрелище будет то еще.

У входа в клуб никто не дежурит, да и неоновая вывеска над притолокой не горит. Точно, Нуэ же упоминал, что это ночной клуб! Видимо зря я приперся в такую рань. Но для очистки совести все же открываю дверь и спускаюсь вглубь помещения.

— Вы молоды! — доносится до меня голос лидера Ёкайдо. — Это в порядке вещей, что вы порой напиваетесь, отвратно себя ведёте и трахаетесь с кем попало. Да, некоторые из вас не знают меры и слетают с катушек, из-за чего мне приходится отмазывать вас от тюрьмы. Но сегодня, вы — неблагодарные ублюдки, перешли грань! Вы только посмотрите на себя… — ненадолго наступает театральная пауза, а затем Нуэ продолжает свою проникновенную речь. — Парни, какого хера, вы напялили на себя что попало? Я что зря тратился на дизайнера и пошив? Где ваши крутые балахоны с логотипом банды? — выждав несколько секунд и не получив хоть какого-то ответа лидер банды вновь принимается читать нотацию, на это раз в куда более грубой форме. — Ладно, слушайте сюда, дегенераты! Однажды, один умный человек сказал: «Нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц». Знаете, к чему я это? Нет? Так я вам, блядь, поясню. Для особо тупых, кто припрется на открытие подпольной арены не по форме останется у меня без яиц. Вопросы?

— Босс, но на улице такая жара, а эти тряпки черны… — голос, как ножом отрезает.

— Еще вопросы?…Нет? Отлично, я знал, что мы найдем общий язык. Всем, кроме командиров покинуть помещение. И, кто-нибудь, ради Ками, отвезите Джиро в больницу, пока этот ублюдок тут все кровью не залил!

Выждав пару десятков секунд, пока шум внизу поутихнет, я все-таки спускаюсь с лестницы, чтобы заглянуть в помещение. Немного помедлив и собравшись с духом, отодвигаю занавеску, преграждающую вход. Перед глазами предстает огромный зал со сценой, танцполом и длиннющей барной стойкой — нехило! Почему-то мне казалось, что клуб будет поменьше. Интересно, сколько он вмещает народу, человек пятьсот? И куда делись те парни, которые были внизу? Судя по издаваемому шуму, здесь тусовалась целая толпа, а осталось всего три человека: Нуэ, Косё и, страдающий акромегалией, Нодзу Цугимити. Всей компанией они заседают за барной стойкой и, судя по многочисленной стеклянной таре, балуются отнюдь не плюшками.

Когда я переступаю порог помещения, командиры Ёкайдо, вслед за своим лидером, поворачивают головы в мою сторону.

— О, Баку, дружище, не думал, что ты так скоро заглянешь! Присаживайся. — Нуэ хлопает ладонью, по барному стулу рядом с собой. — Как тебе моя речь?

— Цитата Дарвина была лишней. — принимаю приглашение, усаживаюсь за барную стойку.

— Думаешь? Ну да, не совсем к месту. — командир Ёкайдо ставит передо мной вазочку с орехами и бутылку пива. — Чувствуй себя, как дома. Так с чем пожаловал?

— Я насчет турнира.

— Все-таки решил поучаствовать?

— Скорее посмотреть.

— Жаль-жаль. — сокрушенно качает головой мой земляк. — Я-то думал, ты умный парень и захочешь протянуть подольше.

— Это угроза? — блядь, Антон, а что, если да? Будто у тебя в загашнике есть хоть что-то против этих монстров.

— Баку, за кого ты меня принимаешь? — картинно разводит руками, улыбающийся во все тридцать два зуба, пижон. — Мы же братья по несчастью. Давай, я дам тебе небольшую подсказку. Как ты думаешь, что произойдет, КОГДА я захвачу этот город?

— Может быть «если»?

— Нет, Баку, ты не слушаешь меня. В том, что город будет под моим контролем нет никаких сомнений. Все уже предопределено. — Нуэ подносит указательный палец к татуированному виску и принимается постукивать по нему. — Думай, Баку, думай. Ответ лежит на поверхности, у тебя есть все данные, чтобы сложить картину целиком.

— Но это ведь бред! — по спине пробегают мурашки, когда я вспоминаю слова Нуэ, сказанные мимоходом: «Странно, министр говорил, что я буду единственной химерой в Токио». — Зачем правительству делать нечто подобное? Для чего им усиливать преступность в собственной стране?

— А-а-а-а. — качает он перед моим лицом пальцем. — Никаких больше вопросов. Я делюсь информацией только со своими соратниками. Прости, Баку, ставки слишком высоки. Либо ты со мной, либо тонешь в этом океане дерьма в одиночку.

— Тогда я просто залягу на дно, не впервой.

— Прости парень, после того как ты переступил порог этого заведения, то включился в игру.

— Что ты, черт возьми, такое несешь? Какую еще игру? — и почему у меня настолько хреновое предчувствие.

— Шиноби. Они следят за входом. Это не просто клуб, а штаб-квартира Ёкайдо. — губы Нуэ растягиваются в хищной улыбке. — Добро пожаловать в Могру.

Глава 4

Интерлюдия

— Надеюсь, ты с хорошими новостями? — с надеждой спрашивает председатель, когда за спиной только что вошедшего секретаря закрывается дверь. — Скажи, что шиноби из Кога-рю смогли обнаружить мико. Порадуй старика.

— Сожалею, но порадовать не могу. Председатель, вы слишком много от них хотите. С момента операции прошло меньше суток. — заметив, как лицо шефа посмурнело после неутешительных новостей, Такахаси решает подсластить пилюлю. — Но у меня есть, чем вас порадовать. Мацуба-кай ликвидированы, Ёкайдо все-таки довели дело до конца.

— Я в курсе. Еще в полдень получил отчет стажера-наблюдателя, который следил за поместьем. А полчаса назад прислали одну любопытную сводку, но уже от наблюдателей за Могрой. И знаешь, какие два момента меня смущают? —

— Нет, председатель. — качает головой секретарь, внимательно слушая шефа.

— В обоих этих отчетах фигурирует мальчишка-хафу — это первое. А второе — это твоя некомпетентность. — взгляд Нацукавы холодеет. — Такахаси, почему ты не доложил мне о ребенке?

— Простите, председатель, виноват. — кланяется пристыженный Такахаси, в голосе секретаря отчетливо слышится искреннее раскаяние. — Я не придал этому факту особого значения. Слишком зациклился на текущих делах. Простите за эту оплошность, мне нет оправдания.

— Не придал значение, говоришь? То есть, тебя не смутило, что, согласно докладу стажера, из поместья выбрался покрытый кровью мальчишка? И то, что его так удачно подобрала попутка, тебя также не заинтересовало? Такахаси, это на тебя не похоже. Неужели мой секретарь начал терять хватку? — не дождавшись ответа от подчиненного, председатель продолжает разнос. — Скажи спасибо, что, из-за экстренного положения и всеобщей мобилизации Кога-рю, все отчеты поступают ко мне напрямую. Такахаси, соберись, это на тебя не похоже! Мы находимся в таком положении, когда любая оплошность может стоить Японии будущего!

— Простите председатель, этого больше не повторится. — вновь извиняется секретарь, склонив голову. — Я сейчас же начну собирать информацию об этом хафу.

— Нет необходимости, я уже поручил эту задачу кое-кому другому, а ты сосредоточься на поисках мико. В данный момент она более приоритетная цель, чем новое действующее лицо в окружении этого психопата Нуэ.

— Понял, председатель. Я вас не подведу! Сделаю все, что от меня зависит!

— Ты уж постарайся. — саркастично выдает председатель в ответ на браваду подчиненного. — Кстати, что там с поисками убийцы стажера из семьи Нагано? С этой мико, будь она неладна, у меня совсем нет времени ни на что другое.

— Командир Шинсэнгуми взяла дело под личный контроль, но пока никаких зацепок.

— Ладно, можешь идти. Как будут свежие новости, сразу ко мне.

Когда за спиной секретаря закрывается дверь, председатель снимает телефонную трубку и нажимает пару цифр на стационарном телефоне.

— Все слышали?

— …

— Автомобиль, на котором подобрали мальчишку, до сих пор не обнаружили?

—…

— Хорошо, как только найдете владельца или само транспортное средство, дайте мне знать. И насчет первого секретаря, приставьте к нему пару генинов. Отбой. — Нацукава вешает трубку и негромко произносит в пустоту. — Такахаси, для твоего же блага, надеюсь, это была всего лишь досадная оплошность.

* * *

"Антон, ну вот ответь, в кого ты уродился таким дурным? Взял, и сам, по собственной воле, поперся в логово ко льву, а затем еще и свою бестолковую голову в пасть ему засунул!"

Проклятый Нуэ — гондон штопанный! Надо же было так меня подставить! Заходи в гости говорил он, будет весело говорил он и что в итоге? Теперь я на карандаше у спецслужб и даже не могу пред ними оправдаться. Ведь не полезешь же на ближайшую крышу, чтобы объясниться: мол, господа шиноби, вы неправильно меня поняли, я просто дверью ошибся.

Вот тебе и земляк — той еще скотиной оказался! Да и я, наивный дурак, уши развесил.

В расстроенных чувствах возвращаюсь домой. Чтобы, как-то отвлечься от дурных мыслей вскрываю конверт, полученный от корейца. Так, посмотрим, кто тут у нас?

Первый, судя по виду, отъявленный мордоворот. Переломанный нос, сдвинутая набок челюсть и взгляд питекантропа. Стиль — каратэ Годзю-рю. Ему бы облысеть, да заработать побольше шрамов и будет вылитый Гото. Жесткий тип, пожалуй, оставлю этого парня на Миямото. Пусть предок кэнсэя сам разбирается с, грозным на вид, каратэкой, а я пожалуй поищу цель попроще.

Следующий — широкомордый, одутловатый сумоист, взгляд которого теряется под складками жира. Не, этот мясной танк меня точно размажет. Еще не хватало повторить судьбу несчастного грузовичка. А есть кто-нибудь моей весовой категории?

О, то, что доктор прописал! С третьей фотокарточки на меня смотрит тощий, замызганный япошка, с черными кругами под глазами. Нездоровый вид — это отличное конкурентное преимущество, выделяющее его на фоне румяных коллег. А вот это уже мой пациент. Сигэру Эгами, стиль Синватайдо* — никогда о таком не слышал!

*Синъэйтайдо, или синватайдо — малоизвестный вид будо, особенно за пределами Японии. Он является религиозным видом кэмпо. Относится к Оомото-кё(реформированный синтоизм).

Неизвестный стиль немного настораживает, но если выбирать меньшее из зол, то вариант очевиден. У этого Сигэру. хотя бы, весовая категория сопоставима с моей. Но, прежде чем совать голову в петлю, надо будет навести справки по этому стилю. А для этого, наберу-ка я Акихико.

— Ало. — доносится из динамика, в кои-то веки этот оболтус быстро взял трубку.

— Это я. Только что вскрыл конверт…

— Не мог меня подождать?

— Ой, да какая разница? Нечем было заняться, вот я и вскрыл. Все, как и говорил Ли, три парня. Сумоист, каратист из Годзю-рю и какой-то непонятный хер с горы, который практикует синватайдо. Слышал о таком?

— Краем уха. Это стиль секты Оомото*. Короче, не парься, этот парень обычный клоун-сектант с парой фокусов. Легкая добыча.

*Оомото, или Оомото-кё — новое религиозное движение, возникшее в конце XIX века в Японии. «Оомото-кё» с японского переводится как «учение великого начала».

— Ну, раз ты так говоришь, тогда возьму его на себя, а сумоиста с каратистом оставлю вам с Раттаной.

— Делай, что хочешь, и перестань названивать мне по пустякам. — вот мудак, как будто я так часто ему звоню. Хочу высказать все, что о нем думаю, но засранец, по старой привычке, вешает трубку, даже не попрощавшись.

До самого вечера гоняю балду, ем да сплю. Измотанному приключениями организму все еще требуется восстановление. Эта передряга с якудзами неслабо так ударила по моему самочувствию. Похоже, во время стрессовой ситуации организм израсходовал чересчур много внутренних резервов и теперь ускоренно восстанавливает потраченное. Да и на выращивание ногтя уходит значительный запас ресурсов, растущего, организма.

Сидение в четырех стенах так надоедает, что я принимаюсь штудировать коллекцию Тон-тона. Никогда не был любителем подобных развлечений, но похоже придется приобщаться. Либо чёрно-белые картинки, либо мозговыносящие шоу, которые целыми днями крутят по местному телевидению. Думаю, выбор очевиден.

Пролистав несколько томиков популярного сёнена, про рестлера, который вечерами облачается в наряд горничной и идет спасать мир, я прихожу к выводу, что японские комиксы все еще не для меня. Сдерживая зевоту, откладываю журнал в сторону и вновь принимаюсь рассматривать фотографию своей будущей цели.

На бумажке, прикрепленной к фото, красуется надпись: «…вечерами, в компании подчиненных, гуляет по набережной неподалеку от храма Асакусы, где пристает к девушкам».

«Антон, не вздумай! Это плохая идея!» — остатки благоразумия пытаются достучаться до моего детского мозга, но куда там.

«Не будь занудой, я же не драться туда иду. Понаблюдаю за целью и сразу обратно.»

Прихватив дзюттэ, закрываю входную дверь на ключ и неспешным шагом отправляюсь в сторону набережной. Хотел взять с собой маску, но Ульяна днём ранее, пока я отсыпался, закинула мои шмотки в стирку. Дело хорошее, но женщина впопыхах запамятовала прошерстить, как следует, карманы и мое единственное средство конспирации превратилось в измочаленную тряпочку, непригодную для дальнейшего использования.

Ну, ничего страшного, думаю, не произойдёт. Я ведь просто немного послежу за целью и сразу домой. Влипать в очередные неприятности я не собираюсь, просто хочу немного изучить своего оппонента. Оценить то, как он двигается и его реальные габариты. Может, он только на фото такой задохлик, а в реальной жизни тот ещё амбал. К тому же, на улице уже смеркается, а значит разглядеть мое лицо будет довольно проблематично.

Вечерний воздух приятно холодит кожу — какое блаженство, не то, что днем. Несмотря на то, что на дворе сентябрь, в дневное время все еще стоит жара. Не такая нестерпимая, как летом, но двадцать с лишним градусов, при таком влажном климате — та еще парилка.

Прибыв на набережную, практически сразу обнаруживаю свою цель. Это и немудрено, с десяток школьников из Ивакуры ведет себя весьма вызывающе. Особенно выделяется тощий японец среднего роста, который без всякого стеснения пристает к двум девушкам, сидящим, на скамейке. Жертвы харассмента и рады бы свалить подальше, но вот незадача — группа поддержки Сигэру Эгами обступила лавочку плотным кольцом.

У меня только один вопрос, зная о местной — весьма криминогенной обстановке, чем думали эти курицы, когда выбирали время и место для прогулки. Нет, я прекрасно понимаю, что отсюда открывается отличный вид на реку Сумиду. Но стоило ли ради этого рисковать быть изнасилованными — это вопрос. Хотя, может у девчонок хобби такое, мало ли. После извращенцев в метро меня уже ничем не удивить.

А тем временем события принимают весьма ожидаемый оборот. Сигэру, под смех и улюлюканье подчиненных, переходит от слов к делу. Просто и без затей хватает ближайшую девчонку за подбородок и начинает запихивать свой язык ей в рот. Блядь, от этого зрелища меня сейчас стошнит! На своем веку я повидал всякого дерьма, но столь отвратную прелюдию вижу впервые. Он что, ей гланды языком пытается почесать?! Подруга жертвы бросается к той на помощь, но крепкие парни из группы поддержки сноровисто заламывают ей руки и затыкают рот. А ловко у них вышло — сразу виден богатый опыт. Ребятки явно много практиковались до этого. Сколько же девчонок пострадало от рук этого малолетнего подонка?

— Пш, эй, Сэмпай, мы так и будем просто стоять и смотреть? — доносится из-за спины шепот.

— Иисус, Мария, Иосиф! — подскакиваю на месте от неожиданности. — Мелкий, ты чего здесь делаешь?!

Позади меня стоит Мичи, через плечо которого перекинута объемная спортивная сумка.

— Возвращаюсь домой после тренировки. — пожимает он тощими плечами. — А вы?

— Воздухом дышу. Вали давай, пока родители не потеряли. — отгоняю его жестом, словно назойливую муху.

— Сэмпай, а с теми ребятами вы в одиночку разбираться будете? — палец мальчишки указывает куда-то мне за спину.

— С какими еще ре… — поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на, приближающуюся к нам, толпу гопников. Видать я слишком бурно среагировал на появление Мичи и ублюдки из Ивакуры это заметили. — Ну, блядь, спасибо тебе за испорченный вечер пиздюк ты этакий!

— Сэмпай, а вот сейчас было обидно…

— Ты кого мелким назвал?! — ну явно не тебя гамадрил переросток.

— Стоять! — волна Ку-Айки проходит через ряды гопников. И пока их стопорит моя Ки, выхватываю из-за пояса дзюттэ — пришло время смыть с него позор кровью.

Ребятки отмирают, но это уже неважно. Первым отхватывает говорливый обезьян, железная дубинка обрушивается ему на ключицу. Чувствую, как кость поддается. Через мгновение здоровяк падает на колени, воя от боли, его левая рука висит плетью — перелом. Не завидую я ему, ключица срастается ох как долго.

Только собираюсь выкрикнуть новый приказ, пока гопники не пришли в себя, как между их рядами мелькает смазанный силуэт и я едва успеваю выставить дзюттэ для защиты. Раскрытая ладонь Сигэру шлепает по полотну дубинки, словно по жопе стриптизерши. Удар командира из Ивакуры совсем не впечатляет своей мощью, но это не повод расслабляться, тем более, когда кисти гопника излучают неизвестную мне Ки. От его ладоней расходятся призрачные концентрические круги, какие бывают, когда кидаешь камень в стоячую воду. И что-то мне подсказывает, лучше будет держаться от них подальше.

— Замри! — вместе с командой из моего центра танден исторгается волна Ки.

Но долететь до Сигэру она не успевает. Замызганный япошка выставляет на пути Ку-айки ладонь и волна разбивается об нее, словно об волнорез. Отличное начало! Мой козырь только что превратился в кучу дерьма. Мало того, что этот Сигэру может нивелировать мою Ку-айки, так он еще и движется, как болид формулы один. Откуда в нем столько прыти?!

— Сэмпай, гасите его, а я займусь остальными! — легко сказать, и как мне его «гасить»?

От Мичи стремительно распространяется волна Айки и мы с Сигэру выскакиваем из зоны ее поражения. Что ж, хотя бы о рядовых членах банды беспокоится не придется. Думаю, сегодняшний Мичи легко расправится с рядовыми гопниками, пускай даже их будет целый десяток.

Итак, что мы имеем? Противник очень быстрый и с хорошей реакцией, а еще он вооружен непонятной Ки, которая может быть смертельно опасной. А значит, мне ни в коем случае нельзя подставляться под его удары. И как же мне это провернуть, если я не могу замедлить или остановить засранца при помощи Ки? Единственный верный ответ — стать быстрее, значительно быстрее, чтобы этот сопляк даже в своих самых влажных мечтах не мог меня коснуться. Дерьмо, похоже снова придется прибегнуть к чужой помощи…

Сигэру на бешенной скорости врывается на ближнюю дистанцию. Его ладонь, распространяя круги из Ки, стремительно несется к моей груди. Быстро, очень быстро, но лишь для меня. А вот для моего второго пилота — это детская забава. Скоростной джеб плетью вылетает навстречу гопнику и через мгновение, раздосадованный, Сигэру отшатывается назад. Из его ноздрей струится кровь. Ну нет, паренек, не стоит соревноваться в скорости с тем, чье прозвище — Реактивный*.

*Бенджамин «Бенни» Гилберт Уркидес, (род. 20 июня 1952, Калифорния, США) — американский чемпион по кикбоксингу, постановщик боевых трюков для кино и киноактёр. Получил прозвище «Реактивный» (англ. The Jet). В период с 1974 по 1993 гг. провёл 53 боя. Журнал Black Belt в 1978 г. присвоил Уркидесу титул «Боец года».

— Да кто ты, мать твою, такой?! — кричит Сигэру, захлебываясь кровью.

Но я не намерен с ним болтать — время дорого! Чем дольше я нахожусь в шкуре «Бенни», тем ужаснее будут последствия. Молниеносным джебом на скачке цепляю подбородок Сигэру и, пока гопника ведет от пропущенного выпада, осыпаю его целой серией ударов. Мои кулаки молотят по противнику со скоростью пулемёта Гатлинга. За любую попытку достать меня при помощи Ки, Сигэру расплачивается кучей пропущенных оплеух.

Потеряв всякую надежду, гопник перестает контратаковать и переходит в глухую защиту. Вот только, это не особо его спасает, я лишь еще больше начинаю поддавливать. Уже спустя несколько секунд такого избиения, лицо похотливого ублюдка покрывается сечками и начинает заплывать. Пора с ним кончать!

Во время очередного замаха, ныряю на нижний этаж и пробиваю вертушку по ногам, потрясенного, Сигэру. «Хвост дракона»* — коронка «Бенни» буквально сносит гопника с ног. Но еще до того, как противник касается земли я успеваю припечатать его коленом сверху.

Все, после такого не поднимаются. Тем более, во время падения Сигэру знатно приложился затылком об асфальт.

*«хвост дракона» — удар с разворота по ногам, прямо как классическая подсечка из Mortal Kombat.

Впервые за долгое время, я легко выхожу победителем из схватки: "Черт, а это приятно! Как же давно я не испытывал ничего подобного. Победить в доминирующей манере — что может быть круче?"

«Спасибо, «Бенни», теперь можешь отдохнуть. Ты прекрасно поработал, дружище.» — образ Уркидеса, окутывавший меня до этого момента, растворяется в воздухе.

Отворачиваюсь от поверженного Сигэру, чтобы оценить, как там Мичи. И с удивлением обнаруживаю, что запыхавшийся мальчишка стоит в окружении бессознательных тел, распластавшихся по мостовой. Его грудь ходит ходуном. Даже отсюда я вижу, как мальчишку потряхивает после схватки. Но это не важно, главное, Юки цел и на его губах сияет фирменная улыбка. Наши взгляды сталкиваются и я замечаю, как его глаза расширяются, а усмешка тускнеет.

— Сэмпай, сза…!

К сожалению, предупреждение серьезно запаздывает, ведь я уже и сам чувствую неладное — правую половину торса сводит болезненной судорогой!

Глава 5

Пытаюсь отскочить в сторону, но, внезапно, правая нога также перестает слушаться. Мышцы деревенеют. Потеряв одну из точек опоры, падаю на мостовую. Сведенное судорогой плечо не ощущает удара об твердую поверхность, но мне от этого не легче, ведь в поле зрения попадает, стоящий на коленях, Сигэру. Лицо гопника сокрыто кровавой маской, сквозь узкие щелочки на месте глаз пробивается яростный, колючий взгляд. Даже после столь страшного избиения командир Ивакуры не сдался, он жаждет отмщения. И у него есть все шансы на успех. Правая ладонь гопника уже почти касается моего левого бока. Ки Сигэру практически «ласкает» мне ребра. Еще чуть-чуть и она проникнет глубже. Пройдет сквозь кожу и заставит мои мышцы задеревенеть, а затем примется за сердце. И это станет началом конца. Сердечную мышцу скрутит судорогой и на этом моя песенка будет спета…

— Ударь себя! — волна Ку-Айки вырывается из центра танден вместе с приказом.

Расстояние, между нами, едва ли достигает одного метра, поэтому увернуться у Сигэру не выйдет. Особенно, когда он находится в столь плачевном состоянии. Вот только ублюдок плевать хотел на мои домыслы — вместо тщетных попыток скрыться от Ку-айки, он выставляет вторую ладонь, также покрытую Ки, на пути волны. От столкновения с кругами, Ку-айки, как и в прошлый раз идет вразнос, но это меня не особо волнует, я и не рассчитывал на полноценный успех. Волна нужна была для того, чтобы выиграть немного времени. Пока Сигэру отбивался от моей Ки, Мичи успел приблизиться на достаточное расстояние, чтобы выпустить на волю Айки.

Неплохой план по спасению моей шкуры, особенно учитывая то, что это импровизация. Вот только есть у этого плана один, достаточно серьезный изъян: волна Айки накрывает сначала меня и только потом добирается до ублюдка Сигэру. И в отличии от последнего у меня нет никакой возможности от нее защититься. Поэтому, помимо судорог я отхватываю в довесок еще и отвратительную координацию.

К счастью для нас с Мичи, от второй волны гопник защититься не успевает. Он слишком поздно ее замечает, полностью сосредоточившись на моей персоне. Ладонь, растерявшего всякую точность, Сигэру позорно мажет мимо моего бока. А в следующую секунду, подскочивший к нам, Мичи обрушивает на голову Сигэру мой дзюттэ, который я выбросил, когда стал одержим духом «Бенни».

— За сэмпая! — под этот боевой клич, Сигэру, с разбитой башкой падает ничком неподалеку от меня.

— А орать было обязательно? — шиплю на мальчишку, разминая сведенные судорогой мышцы.

Твою-то в бога душу мать, как же больно-то мне, блядь!

— Сэмпай? А, что с ним? Он умер? — Мичи переводит затравленный взгляд с оружия в своих руках, на окровавленную голову поверженного гопника.

— Я, конечно, не врач, но судя по дырке в голове — да.

— Получается мы убили человека?

— Уоу! Какие еще мы? Я вообще не при делах.

— Сэмпай, так нечестно! — начинает паниковать сопляк. — Я, между прочим, вам жизнь спасал!

— Спасибо, конечно, но я не просил, чтобы ты проламывал ублюдку голову.

— Сэмпай, получается меня теперь посадят? — шмыгает он носом.

— Получается так. Как твой стАршой, я бы взял вину на себя, но я слишком красивый, чтобы сидеть в тюрьме.

— Сэмпай, мне совсем не нравится, куда вы клоните, — затравленно оглядывается малец в поисках нежелательных свидетелей, но на набережной никого. Только мы вдвоём да избитые гопники. Когда началась драка, "добропорядочные" японцы свалили куда подальше, чтобы не попасть под раздачу. — А давайте избавимся от тела, скинем в реку? — заговорщицким шепотом предлагает пацан.

— Мичи, ты идиот? Никого мы скидывать не будем. Я просто пошутил, живой он, — после пинка в бок, Сигэру издает болезненный стон. — Ну ты, конечно, тот еще тип, а чего не предложил расчленить?

— Фуф, Сэмпай, ну вы меня напугали… — выдыхает с облегчением Мичи, после чего разводит руками. — Так это, ножа-то все равно нет. — Ками, надеюсь он так шутит…

— Ладно, Мичи, давай сваливать. Помоги мне подняться, — нечего разлеживаться, а то, того и гляди, по закону подлости, на набережную нагрянут какие-нибудь залётные служители порядка.

— Ох, Сэмпай, вы такой тяжелый! — жалуется мальчишка, пока помогает мне встать с мостовой.

— Это не я тяжелый, это ты дрыщ, — не остаюсь я в долгу. Не, ну а че? — он первый начал.

— Как скажете, — покладисто соглашается мальчишка, просовывая голову мне подмышку.

Таким макаром: в обнимку, покачиваясь, словно два алкаша, мы и добираемся до моего дома. После чего, я тут же отправляю мальца к себе — не стоит заставлять его родителей волноваться. А сам кое-как доползаю до футона.

Пока шли, стало чуть полегче, но судороги все еще дают о себе знать. Проклятый адепт Синватайдо доставил мне хлопот. Немного, отлежавшись, отправляюсь в ванную комнату, чтобы принять контрастный душ. Эта процедура поможет мне окончательно избавиться от последних симптомов судорог.

С чистым телом и совестью заваливаюсь на боковую. Надо хорошенько выспаться. Завтра будет тяжелый денек и отнюдь не из-за того, что я не выучил уроки. Просто вечером состоится открытие подпольного турнира Ёкайдо и я "приглашённый гость".

Черт бы побрал этого Нуэ! Коварный ублюдок! Как жаль, что моих куцых силенок недостаточно для того, чтобы надрать его хитрую задницу! Ну ничего, это только пока…

С этими невеселыми мыслями я и засыпаю.

К счастью, следующее утро не приносит с собой неприятных сюрпризов. Даже наоборот, к моему удивлению, образ «Бенни» не успел угробить мои мышцы и связки. То ли все дело в малом сроке «одержимости», то ли в том, что организм приспособился и я стал сильнее. В общем, не знаю в чем причина, но сам факт хорошего самочувствия не может не радовать. Выходит, что за призыв Реактивного я расплатился всего-то болью в мышцах и бешеным аппетитом с самого утра.

В школу я отправляюсь в приподнятом настроение. Всегда приятно, когда худшие опасения не оправдываются и беда обходит тебя стороной. Почаще бы так!

Уроки также проходят в штатном режиме, без эксцессов и происшествий. Давненько У меня не было столь удачного дня — даже как-то подозрительно. Может местные Ками наконец-то сжалились и осенили своим благословением одного неудачливого хафу? Было бы неплохо, а то я что-то подустал получать от жизни одни тумаки.

Эх, поскорее бы большая перемена. Как же хочется увидеть вытянутую от удивления рожу Акихико, когда я продемонстрирую ему свой новый прием. Готов поспорить, засранец сильно удивится, когда увидит с какой скорость я научился метать оружие. Жду не дождусь этого момента! Сегодня я точно поставлю этого зазнайку на место!

Во время обеденного перерыва мы с Миямото, по традиции, отправляемся на крышу. В планах мое обучение третьей техники Айкути Роппо. Именно для ее освоения я не так давно изучал отталкивающий резонанс Дэндзики Аму, но сначала…

— Эй, Аки, смотри че умею. — при помощи Такифугу раскручиваю дзюттэ в ладони.

Спустя пару секунд, вращающаяся вокруг своей оси, дубинка вырывается на свободу и врезается в металлическую заградительную сетку. По крыше разносится неприятный звон.

— Уау… — н-да, не таких эмоций я от него ожидал, а где же вопли полные удивления и крики о том, какой я молодец?

— Круто, правда? — может он просто шокирован и до сих пор никак не может прийти в себя.

— Не особо, — качает головой этот сноб, глядя на меня, как на какого-то дурачка.

— Ты просто завидуешь!

Но младший Миямото уже потерял ко мне интерес. Он подходит к краю крыши и поднимает дзюттэ с прорезиненного настила, после чего принимается раскручивать оружие в ладони, как до этого делал я. Акихико полностью повторяет за мной порядок действий, разве что в самом конце, непосредственно перед броском, его «магнитная ладонь» на мгновение мигает. Железная дубинка со "свирепым" свистом отправляется в полет. Над крышей вновь разносится звон, но на этот раз куда более оглушительный.

— Третья техника Айкути Роппо, — когда звон затихает, менторским тоном сообщает мне Акихико. — Тоби*.

*Tobiuo — Летучая Рыба

— Здорово, надеюсь эта бандура кого-нибудь прибьёт и тебя за это посадят, — в металлической сетке зияет прореха. И где мне теперь искать, улетевшую на бешенной скорости, дубинку? — Я так понимаю тренировка отменяется? Запасных дубинок я с собой не прихватил.

Ладно, невелика потеря. А вот то, что выпендриться не удалось — это, да, обидно! Во всей этой ситуации радует одно: я ведь практически заново изобрел одну из техник Айкути Роппо! Не хватило совсем немного.

— А об этом я как-то не подумал, — чешет репу этот позер.

Ну кто бы сомневался. А бы пошутил про то, что «думать» это вообще не его фишка, но не хочу портить этот прекрасный день.

Впрочем, мы довольно быстро находим замену улетевшему дзюттэ. Акихико выдает мне ножны от танто и я приступаю к тренировке. Секрет третьей техники Айкути Роппо прост до безобразия — перед самым броском, намагниченный предмет нужно вытолкнуть при помощи отталкивающего резонанса. Тем самым, к центробежной силе и импульсу самого броска добавляется еще один вектор силы.

На словах звучит просто, на деле же приходится знатно попотеть. Как известно, дьявол кроется в деталях и эта техника — явное тому подтверждение. Переключать полярность «электромагнитной ладони», во время использования Такифугу, я научился довольно быстро, минут за десять. А вот дальше начались проблемы. Тоби оказалась непростой техникой, требующей идеального тайминга для эффективной работы. Менять полярность резонанса требовалось в строго отведенный момент — непосредственно перед броском. Но это только на словах легко, на деле же: изменишь притягивающий резонанс, на отталкивающий слишком рано и оружие вылетит еще до броска, провернешь смену резонанса слишком поздно — не добавишь дополнительное ускорение.

До окончания обеденного перерыва пытаюсь нащупать золотую середину для эффективной работы новой техники, но выходит пока что не ахти. Надо бы попрактиковаться в виртуализации. Думаю, в чертогах внутреннего мира у меня получится провернуть задуманное гораздо быстрее. Так и не добившись результата, в расстроенных чувствах, отправляюсь обратно в класс, где досиживаю остаток учебного дня.

Когда занятия подходят к концу, под шум звонка, собираю вещи и направляюсь к выходу. Сегодня никаких клубных «мероприятий» — есть дела поважнее. Вот только кое-кому плевать на мои планы. На полпути меня перехватывает озабоченный Акихико и оттаскивает в сторону, подальше от потока, спешащих к выходу, одноклассников. Ни одному мне хочется поскорее свалить отсюда.

— И куда это ты намылился? — острый взгляд Акихико пробегается по мне сканером, но ничего подозрительного не выявляет и потомок великого кэнсэя чуть сбавляет тон.

— У меня дела, — ну не говорить же ему, что я связался с лидером Ёкайдо? Трудновато будет объяснить, на какой почве мы «сдружились» с этим психом.

— Какие еще, нахрен, дела? — поражается он моей наглости. — Нам надо обсудить, как будем валить ублюдков из Ивакуры.

— Вот вы и обсуждайте, я своего уже.

— Что уже? — задает вопрос Акихико и при этом смотрит на меня, как на больного.

— Завалил. — сухо отрезаю в ответ.

— Че за дела, Нэдзуми, почему ты со мной не посоветовался!? И чем ты вообще думал?! Адепты Синватайдо — не простые ребята, ублюдок мог остановить тебе сердце одним касанием! — а раньше ты мне об этом не мог сказать, идиота кусок? Знай я чуть больше о способностях задохлика, то и на километр не приблизился бы к этой гребанной набережной. Да и в качестве цели ни за что бы его не выбрал.

— А как же «обычный клоун-сектант с парой фокусов»? — едко подмечаю я.

— Извини, у нас с Акико вчера кое-что произошло, и я был сам не свой, — видать случилось что-то действительно стремное, раз заносчивый ублюдок принес мне извинения. Подозрительно это все. — Но, ты тоже хорош! Нахрена было лезть в одиночку? Чем ты думал?! Задницей?! — ну вот, узнаю старого-доброго мудака Акихико, а то «извини», «я был сам не свой».

После таких слов впору было подумать, что младший Миямото взялся наконец за голову, но нет, он все такой же чванливый засранец. Как говорится, горбатого только могила исправит. Но все же, интересно, что же такого у них с сестрой произошло? Неужели это как-то связанно с их знаменитой семейкой?

— Не ори, на нас и так уже косятся, — еще не все ученики покинули класс и многие из них с любопытством поглядывают в нашу сторону. Особо усиленно пучат глазки и греют ушки девчонки из фан-клуба красавчика Сугимото, — Ты же сам сказал «делай, что хочешь». Короче, вот, — достаю из портфеля конверт и запихиваю его в карман школьной формы Акихико, — развлекайтесь. Чао!

Машу напарнику ручкой, пока широким шагом направляюсь к выходу.

— Я не это имел ввиду. — доносится мне вслед недовольное ворчание. — Так дела не делаются.

Вот только я уже не слушаю эти недовольные причитания, а переступаю порог классной комнаты. Надо поскорее сваливать, пока не столкнулся с Мичи или, не дай ками, с Хоши.

Не перестаю поражаться сегодняшнему дню. В кои-то веки судьба ко мне благосклонна, поэтому за пределы школы я выбираюсь без приключений. Никого из этих двоих, к своей неописуемой радости, я так и не встретил. Теперь домой, чтобы переодеться и пулей к месту проведения турнира. Времени осталось не так, чтобы много, а путь мне предстоит неблизкий — восточная окраина Токио, специальный район Эдогава*, самый отшиб, прямо у одноименной реки.

*Эдогава — один из 23 специальных районов Токио. Назван так по названию реки, которая протекает с севера на юг вдоль восточной границы района. Самый восточный из районов Токио.

Через один час и сорок минут я стою около нужного здания. Перед глазами, недостроенная, крытая арена для соревнований по сумо, своим внешним видом напоминающая знаменитый Кокугикан*. Такое же многоярусное сооружение, разве что вместо покатой, черепичной крыши натянуты тенты для борьбы с непогодой.

*Рёгоку Кокугикан («Зал национальных единоборств в Рёгоку»), или просто Кокугикан — крытая спортивная арена, расположенная в квартале Ёкоами (рядом с Рёгоку) района Сумида города Токио. Основное предназначение этого зала — проведение соревнований по борьбе сумо, так называемые турниры Хомбасё. В Токио ежегодно проводятся 3 хомбасё: «первый» — в январе, «летний» — в мае, и «осенний» — в сентябре.

Поиски входа не отнимают у меня много времени, стоит немного обогнуть здание, как до ушей доносятся молодые дерзкие голоса. Ребята в черных балахонах и не думают скрываться, стоят у входа на подземную парковку и преспокойно себе курят, периодически похохатывая. Когда я подхожу поближе, их гогот стихает, а из широких рукавов на свет появляются ножи, цепи и монтировки.

— Детский сад в другой стороне, вали отсюда малой. — оценив мой уровень опасности, как низкий, парни в черных балахонах возвращаются к прерванному занятию и лишь один из рядовых бойцов направляется мне навстречу. — Только карманы выверни, а после свободен.

— Я к Нуэ, по приглашению. — наступает гробовая тишина. Мордовороты вновь проявляют интерес к моей скромной персоне и принимаются обступать меня со всех сторон. Их насупленные брови и играющие под кожей желваки не сулят мне ничего хорошего.

— Сопляк, тебе че жить надоело, кто тебе разрешил называть босса по имени? — какие обидчивые и что прикажете делать с этой толпой? Валить их? Так-то лидер Ёкайдо может неправильно меня понять, если я начну наше знакомство с выпиливания его верных миньонов. Нуэ точно не простит мне подрыва боеспособности его личной армии, особенно в предверии предстоящего налёта на штаб-квартиру Союза Канто.

Патовая ситуация. Избивать парней нежелательно, но и спускать на тормозах наезды с их стороны — тоже не стоит. В подобных компаниях заднюю лучше не включать, иначе тебя мигом пропишут в стан терпил.

Только собираюсь выпустить в их сторону волну Ку-айки, как из темного тоннеля подземной парковки появляется новое действующее лицо. Девушка. Весьма аппетитная особа, чей балахон не скрывает выдающихся форм, а скорее их подчеркивает. Именно ее я видел с плакатом на сцене, когда Ёкайдо закатывали свой прощальный "концерт" для Мацуба-кай. Н-да, такую хрен забудешь. Эталон женственности. Не знаю, как все женщины, но эта конкретная точно создана для любви, а не работы.

— Я к… — не успеваю договорить, как девчонка одним скользящим шагом преодолевает расстояние между нами и оказывается ко мне вплотную. Ее объемная грудь прижимается к моему лицу. Ноздри щекочет приятный, сладковатый аромат — а быть коротышкой оказывается не так уж и плохо. Руки девушки оплетают меня и я буквально таю в ее объятиях. И лишь одна мысль не дает мне покоя: "а с каких это пор, при виде бабы, пускай и очень красивой, у меня стекают слюни по подбородку? И почему, вместо членораздельной речи я издаю какое-то невразумительное мычание?"

Глава 6

Авторское отступление: Всем привет. Советую перечитать прошлую главу, я немного ее дополнил. Эту главу я набирал с телефона, поэтому возможны опечатки, просьба сообщать о них в ЛС. Спасибо за понимание и приятного чтения.

— Госпожа Ооцука, нам проучить пацана? — словно сквозь вату доносится до меня голос гопника, с которым я до этого разговаривал.

— Нет, я сама им займусь, — и уже мне. — Пойдем малыш, в твоём возрасте не стоит дышать этой гадостью. — утягивает она меня за собой, внутрь здания, подальше от сигаретного дыма.

Слова богини долетают до моего сознания, но я не в состоянии уловить их смысл. Все мое существо буквально кипит от желания. Нестерпимо хочется накинуться на объект вожделения и грубо сорвать нелепые тряпки, которые скрывают под собой ее прекрасные…

«Дышать этой гадостью», «дышать этой гадостью», «дышать этой…»!

Почему эта фраза продолжает крутиться в моей голове? Зачем отвлекает от созерцания мясистой груди, которая заманчиво подпрыгивает от каждого шага богини? Разве можно променять этот будоражащий вид на глупые рассуждения? От одной мысли о подобном кощунстве у меня перехватывает дыхание…

«Дыхание» — я часто использовал это слово раньше, но почему именно сейчас оно кажется мне настолько значимым? Черт, как же сложно думать о чем-то помимо этих шикарных сисек! Так и хочется вновь зарыться в них лицом, и не отлипать пока в легких не закончится воздух, чтобы потом…

«Дышать», «дышать этой гадостью»! Какой ещё гадостью, что за крамольные и глупые мысли? Богиня не может плохо пахнуть…

— Эй, малыш, ты чего?!

— Не знаю что это за фокусы, но лучше завязывай, — из моего разбитого носа, по подбородку стекает кровь. Кулак которым я расквасил собственный шнобель до сих пор крепко сжат. Если эта сука не прекратит, то ее симпатичный носик будет следующим на очереди.

— А ты и правда интересный щеночек, не зря Нуэ положил на тебя глаз, — она кокетливо улыбается, из-за чего мое мужское достоинство вновь начинает вздыматься.

— Мммм, гребаный, мелкий пиздюк! — красотка хватается за разбитый нос. — Больно-то как! Зачем по носу, кретин?

— Я предупреждал, — а она чертовски быстрая, если бы не дух «Бенни», то девка успела бы увернуться.

— Ты хоть знаешь сколько стоит ринопластика у хорошего врача?! — гундосит она с задранной вверх головой. — Конечно, нет! Знал бы, давно поправил свою кривую рожу!

— Ты щас договоришься и кроме ремонта носа будешь ещё и зубы новые вставлять, — угрожаю я не особо убедительно, но громкое заявление уже подкреплено разбитым носом, поэтому будем надеяться на ее благоразумие.

На душе неприятный осадочек после удара. Впервые бью женщину не во время ролевых игр и не по жопе. Странные ощущения, двоякие. С одной стороны нас учили не обижать девочек, а с другой — женщина она ведь тоже человек и заслуживает к себе соответствующего отношения. Ками, надеюсь, эта девка латентная феминистка или за содеянное меня замучает совесть.

— Да поняла, я поняла. Ками, уже и пошутить нельзя, — девушка прикрывается от меня открытой ладонью, с аккуратным маникюром. — Ещё один психопат на мою голову.

Судя по рукам, нежным и чистым, она больше привыкла полагаться на свое обаяние, нежели на физическое превосходство. Впрочем, пускать в ход кулаки, с ее неотразимым «шармом», было бы верхом глупости. Кстати, о нем…

— Как ты запудрила мне мозги? — мне и правда интересен механизм действия ее техники, а то что это была техника я ни капельки не сомневаюсь. Без Ки добиться чего-то подобного нереально, иначе в моем прошлом мире, с его высокими технологиями давно бы изобрели нечто похожее.

— Сиськами, как же ещё? Когда речь идет о женской груди, вы — парни ведете себя, как придурки.

— Я тебе щас в глаз дам!

— Это были феромоны — выделения из апокринных желёз, — начинает суетливо тараторить девушка, пока я не перешел от слов к делу. — Запах, который они производят, привлекает особей противоположного пола и пробуждает в них сексуальное влечение. Но на тебе почему-то моя техника дала осечку, может ты из этих? — при этом она крутит пальцем в воздухе, как бы намекая. — Ну, знаешь…

— И не мечтай. Ты просто прокололась, твой запах перебил сигаретную вонь, хотя не должен был. Видимо, это из-за Ки.

— Дерьмо, как же меня это бесит. Феромоны вообще не должны пахнуть, но, когда я усиливаю их выделение при помощи Мидзукэ и Кэкки появляется этот треклятый запах, который меня выдаёт! — в сердцах восклицает девчонка, видимо я не первый кто определил неладное по одному лишь запаху.

Значит вот, где собака зарыта! При помощи Ки крови она стимулирует свои железы, а при помощи сексуальной энергии манипулирует жертвой. Да ей бы в клофелинщицы податься, цены бы не было. Жуткая девка, наедине с такой лучше не оставаться, несмотря на все ее прелести — мигом оставит без штанов, к сожалению лишь в переносном смысле.

— Ну такое. Думал в командиры Ёкайдо кого попало не берут, а тут ты со своей вонью. Хотя, я догадываюсь каким местом ты заработала эту должность… — с ехидной улыбочкой повторяю ее жест.

— Пошел ты, карлик-импотент, тебе просто повезло! Если бы ты не повредил железу Якобсона, когда разбил свой гребанный нос, то уже давно бы крутился у моих ног, как послушный щенок!

*Железа Якобсона — специальный орган в носу, которая отвечает за восприятие феромонов.

— А я смотрю, ты не особо сообразительная, да?

— Пошел ты! — осознав, что растрепала слабую сторону своей техники, девчонка приходит в ярость, — Я все расскажу, Нуэ! Знаешь, что он с тобой сделает?!

Моя провожатая аж подпрыгивает на месте от бессильной злобы, отчего ее бидоны соревнуются с гравитацией. Ещё более смешной эту картину делает тот факт, что несносная девчонка до сих пор удерживает голову запрокинутой.

— Не знаю, но мы можем спросить об этом у него лично.

— ОЙ! — ещё выше подскакивает эта кобылка, когда, подкравшийся сзади, Нуэ с силой впечатывает ладонь в ее широкую оттопыренную задницу.

— Эх, люблю свою работу, — лидер «потустороннего пути» с удовольствием наблюдает за девахой, которая не знает за что ей хвататься, то ли за отбитую корму, то ли за разбитый нос. — Чего так долго, Ооцука? Я же сказал просто привести, без фокусов.

Ооцука* значит. Подходящее имечко, холмы у неё и правда выдающиеся.

*Ооцука — большие холмы.

— Я просто пошутила, а этот мелкий накинулся на меня с кулаками! — жалобно гундосит девчонка, преданно пожирая своего босса глазами. Невооруженным взглядом видно, чья она сучка. В присутствии Нуэ она чуть ли не течёт. — Гаденыш, кажется разбил мне нос. — продолжает скулить Ооцука, стараясь вызвать жалость в душе своего патрона.

Вот только Нуэ та ещё мразота. Он просто отводит руку девчонки от разбитого носа и выдаёт:

— Не преувеличивай, Оо, завтра носик будет, как новенький. Иди, умойся, — после чего теряет интерес к своей пассии и переключается на меня. — Пойдём Баку, отборочные вот-вот начнутся.

Раздосадованная игнором девчонка провожает нас злым взглядом. Ещё немного и она своим гневным взором прожжёт дыру в моей спине. Кажется, я нажил очередного врага. Похоже отведённая на сегодня удача подходит к концу.

Преодолев темный коридор, освещенный тусклыми строительными прожекторами мы выходим на арену. Все пространство, кроме пятачка в центре и проходов между рядами битком забито парнями в чёрных балахонах.

— НУЭ!!!

— НУЭ!!!

— НУЭ!!!

Дружно скандируют имя своего босса гопники. От их совместной кричалки я буквально глохну. Слишком лужённые глотки у подчиненных моего земляка, а ещё их чересчур много. Площадь крытой арены примерно, как у футбольного поля и практически вся она выкрашена в чёрный цвет балахонами Ёкайдо. Н-да, если бы кто-то из этих парней все-таки приперся в гражданском, то моментально привлёк бы к себе кучу ненужного внимания. Словно белая ворона он бы выделялся из толпы и собирал на себе взгляды окружающих. И в конечном итоге стал бы центром внимания для сотен, если не тысяч гопников. Я бы такому гипотетическому неудачнику не позавидовал…

В этот момент кровь перестает идти носом и я наконец-то возвращаю голову в привычное положение. Взгляд цепляется за цветное, неуместное в подобной ситуации пятно — блядь, надо было надеть футболку попроще!

Тысячи недружелюбных взглядов колют меня со всех сторон. Давненько я такого не ощущал на собственной шкуре. Последний раз нечто подобное я испытывал на своей первой родине, когда выступал в одном из бразильских промоушенов и бился против их чемпиона. Правда в тот вечер помимо взглядов в меня летели пустые бутылки и прочий мусор, так что, по сравнению с бразильскими фанатами, эти ребята просто душки.

Нуэ поднимает руку и арена погружается в тишину.

— ЭЙ, УБЛЮДКИ, ВЫ ГОТОВЫ К ШОУ?

Ответом ему служит рёв толпы от которого закладывает уши. Энергетика бешеная! Чувствую, как покрываюсь мурашками, а волосы на загривке встают дыбом. Откуда-то изнутри поднимается дикое первобытное чувство, которое заставляет кровь кипеть, а кулаки сжиматься. Если хотя бы часть подобной поддержки достанется сегодняшним бойцам, то нас ждёт жаркое зрелище!

Когда гомон стихает, мы с Нуэ забираемся на небольшой, бетонный постамент. И усаживаемся на раскладные стульчики. В отличии от нас двоих, рядовые гопники вынуждены парковать свои жопы прямо на выступающих ярусах. Если бы стройка была завершена, то именно на этих бетонных выступах были бы установлены кресла для зрителей. А там, где находимся мы с лидером Ёкайдо должны были заседать судьи, строго оценивающие, выступающих, сумоистов.

Стоит нам занять места, как один из балахонщиков спрыгивает на квадратную арену для выступлений, покрытую песком. От приземления гопника вздымаются клубы пыли. Сквозь оседающую взвесь, я различаю красные П-образные ворота Тории на задней части его балахона. У рядовых членов «потустороннего пути» подобной вышивки нет, а значит передо мной один из командиров. Опущенный капюшон мешает рассмотреть лицо, поэтому я могу оценить лишь габариты одного из приближенных Нуэ. Ростом этот парень примерно с Косё, да и размах плеч соответствующий, так что, возможно, это он и есть.

— Первая пара, номер двадцать семь и номер восемьдесят два! — все-таки не Косё, голос другой более холодный и безэмоциональный, словно у робота.

На двух разных ярусах я замечаю шевеление — это вызванные бойцы спешат на арену. Перед тем как перебраться через деревянное ограждение и ступить на песок, гопники стягивают с себя фирменные балахоны и перевешивают их через ограждение, после чего преодолевают последнее препятствие. Их ноги касаются арены, которая вот-вот испробует первой крови. То, что кровь будет я ни капельки не сомневаюсь. Достаточно присмотреться к протокольным рожам бойцов, чтобы понять — эти двое глотки друг другу перегрызут и не поморщатся.

Командир Ёкайдо, судя по всему, исполняющий роль рефери, что-то втолковывает бойцам. Мне, с такого расстояния, не слышно, о чем он им говорит. Но могу предположить, что растолковывает правила. Видать, лидер Ёкайдо и вправду не хочет терять бойцов перед разборками с Союзом Канто. Других причин я не вижу. Ну не похож Нуэ на добренького самаритянина, которого заботит чужое благополучие. Я скорее поверю в то, что он планирует использовать это пушечное мясо более рационально и с куда большей выгодой для себя любимого.

Через несколько секунд судья заканчивает инструктаж и отходит к деревянной ограде, а предоставленные сами себе бойцы начинают схватку. Точнее драку. Под безумный рёв толпы эта парочка берсерков сталкивается в центре импровизированного ринга, осыпая друг друга градом ударов. О защите парни даже не помышляют, поэтому кровь начинает впитываться в песок арены после первого же обмена ударами.

Недостаток навыков гопники компенсируют кровожадным энтузиазмом и отсутствием задней передачи. Никто из бойцов не желает делать шаг назад и уступать центр.

Толпа ликует, гопники остервенело месят друг-друга, а я охреневаю от уровня местных бойцов. Нет, парни определенно духовитые, с на удивление крепкими головами, но их навыки явно не соответствуют моим высоким ожиданиям. Может не так страшен черт, как его малюют?

Во время очередного обмена ударами, один из бойцов начинает пританцовывать на месте. Его держак перестаёт выполнять свою функцию. Гопник явно в грогги и восстановиться уже не успеет. Потому как его оппонент, почуявший кровь, наседает с новой силой и буквально забивает своего кореша по банде пудовыми кулаками. После очередной пропущенной плюхи «танцор» падает мордой в песок. Бой окончен!

Победитель вздымает распухшие, покрытые чужой кровью кулаки над головой и арена «взрывается», приветствуя первого победителя. А тем временем «рефери» приводит в чувство его оппонента, но делает это не при помощи нашатыря, как положено, а организует побудку другим, более экзотическим, но не менее действенным способом. Его ладонь, покрытая громовой Ки, касается головы поверженного и тот резким рывком приходит в себя. Вот это я понимаю медицинская помощь. Похоже “рефери” — это тот самый бас-гитарист с аномально-мощной Дэнки. А значит вторым гитаристом на кровавом концерте, судя по комплекции, был никто иной, как Косё. Что ж, вполне логично, с такими ногтями ему никакой медиатор не нужен. Выходит, из неопознанных остался только клавишник, который стоял за синтезатором. Итого пять командиров: Ооцука — группа поддержки, Косё — гитарист, “рефери” — бас-гитарист, Нодзу Цугимити — барабанщик и наконец, пока что неизвестный, клавишник. Возможно, есть и другие командиры, которых не было на той сцене. Такой вариант тоже исключать не стоит, но пока остановимся на том, что командиров пятеро.

А тем временем, на, запятнанную кровью, арену выходит следующая пара бойцов. За подсчетом участников бойз-бэнда Ёкайдо я пропустил оглашение их номеров, но не думаю, что эта информация имеет хоть какую-то ценность. Тем более один из бойцов щеголяет черной тряпичной маской — какой необычный персонаж, интересно, что же он нам покажет? Надеюсь, эта пара бойцов продемонстрирует хоть что-то, кроме агрессивной рубки кость в кость. И к этому есть все предпосылки, ведь противник гопника в маске вооружен длинной деревянной палкой. А это уже говорит о том, что пользоваться он ей умеет, иначе было бы глупо тащить этот дрын на арену. Правильные пацаны такой жест бы не оценили.

После короткого инструктажа от рефери бой начинается. И первым же ударом с разворота гопник в маске ломает деревянный шест на две половинки. Н-да не стоило адепту бо-дзюцу* подставлять под пятку каратисты своё оружие. Я понимаю, что он хотел спасти свою голову, дабы ее не снесли ко всем чертям в самом начале боя, но можно же было податься чуть вперед и подставить полотно шеста не под жесткую пятку, а под сравнительно мягкую икру. Или вовсе отступить, чтобы занять комфортную, для такого длинного оружия, дистанцию.

*Бо-дзюцу («искусство шеста») — японское искусство ведения боя при помощи деревянной палки. Под палкой чаще всего подразумевается бо.

Но, как оказалось, я рано принялся списывать со счетов адепта бо-дзюцу. Обломки шеста в руках ни сколько не смущают бойца и он переходит в контратаку, осыпая своего соперника градом выверенных ударов, из-за чего уже каратист вынужден отступать.

Какой напряженный бой, прямо как я люблю! Сам не замечаю, как подаюсь всем телом вперёд, чтобы не пропустить ни секунды этой динамичной схватки. В отличии от первой пары, эти двое явно знают толк в боевых искусствах. Оба радуют своей отточенной техникой и немалым бойцовский опытом. Для подростков эти парни на диво хороши. Ни монстры, типа Акихико или Ли Джун Со, но и не мальчики для битья. Судя по тому, что я вижу лобой из этой пары мог бы стать для меня проблемой. А они ведь ещё даже не продемонстрировали свою Ки. И тут одно из двух, либо я переоцениваю их уровень, либо они хотят сохранить побольше козырей в рукавах для предстоящих схваток. Думаю…

Но додумывать не приходится, от адепта бо-дзюцу распространяется Рейки. Рядовые зрители этого не видят, но, благодаря какой-то мистической чуйке, именно в этот момент своды арены оглашает многоголосый рёв, полный жажды крови. Началось!

Глава 7

Рейки вокруг адепта бо-дзюцу силится принять форму, но выходит у нее откровенно паршиво. Ведь каратэка, быстро смекнувший что к чему, перешёл в атаку и теперь теснит вооруженного противника, осыпая того градом ударов. Цуки летят один за другим, кулаки каратэки пробуют на прочность оборону противника. И пока что делают это весьма успешно — пулеметная очередь прямых ударов сбивает настрой гопника с палками, отчего Рейки последнего не может окончательно сформироваться. Тем не менее, даже такая — ещё не оформившаяся Ки духа уже даёт определенное преимущество адепту бо-дзюцу. Обломки шеста в его руках с лёгкостью отводят прямые выпады каратиста и при этом нет-нет да цепляют того в ответ. В основном контратаки приходятся на торс бойца в маске, когда тот открывается для очередного удара, но складывается ощущение, что это не особо его беспокоит. Похоже этот каратэка крепкий парень, хотя других среди них и не бывает. По крайней мере я пока не встречал.

Со стороны кажется, что каратист выбрал неверную тактику и без поддержки Рейки вскоре выдохнется, но это не так. Опытным взором я оцениваю картину боя и уже сейчас могу сказать, что шансы бойцов равны. Вопрос лишь в том, кто первым даст слабину. Выдохнется от взвинченного темпа «маска» или сломается под напором оппонента адепт бо-дзюцу?

Впрочем развязку долго ожидать не приходится. Во время очередного обмена ударами, обломок палки своим концом чиркает по прикрытому маской виску. Каратэка оступается, его начинает вести в сторону. Видимо этот бой закончится в том же ключе, что и предыдущий. Ободрённый успехом, адепт бо-дзюцу перестаёт отступать и рвётся вперёд дабы добить пошатнувшегося противника. Деревяшки в его руках синхронно обрушиваются на подставленную голову в маске. Но вот незадача, ещё секунду назад, отступавший, каратэка внезапно бросается навстречу, прямо под замах и всаживает острое колено в нижнюю часть живота. Не в самый пах, а немного повыше. Но даже так — приятного мало! Удар пришёлся по кишкам, а учитывая то, что урон был получен во время замаха, когда адепт бо-дзюцу набирал в легкие воздух, то дела вообще швах. Удар полученный на вдохе, тем более в такую уязвимую зону — что может быть хуже. Не завидую я этому парню!

С громким «КХЕ!» изо рта пострадавшего вылетает болезненный возглас. Обломки боевого шеста падают на обагрённый кровью песок. Не думаю, что имеет смысл продолжать эту схватку. Судя по улетучивающейся Рейки, адепт бодзюцу более не горит желанием драться. Иронично — в первой паре бойцов не доставало навыков, но духа было не занимать, здесь же ситуация обратная. Гопник с палками явно обученный боец, но душка ему не хватает. Хотя, чему удивляться? Помню, по молодости постоянно участвовал в уличных потасовках и частенько бывало так, что опытные спортики терялись, получив пару ударов. Все-таки, одно дело регламентированное состязание на ринге, к которому можно подготовиться и совсем другое — непредсказуемая уличная драка, где отродясь не было правил и секунданта, который в нужный момент может выкинуть белое полотенце. Не зря мой первый тренер говорил, что главное для бойца — это психологическая подготовка. Победил у себя в голове — значит одержал верх в бою. Для меня его слова стали аксиомой, которая не подводила еще ни разу.

Похоже столь быстрая капитуляция расстроила не меня одного. Разгоряченный боем каратэка не желает останавливаться на достигнутом и всаживает очередное одно колено, а затем ещё одно и ещё. Я гляжу, парень разошёлся не на шутку. Если так и дальше пойдёт, то он, к чертям собачьим, отобьёт внутренности своему оппоненту. Н-да, с дисциплиной у этого отморозка точно не в порядке. Какая-то немотивированная жестокость, разве эти двое не из одной банды?

Впрочем не меня одного напрягла картина одностороннего избиения. До этого спокойно стоявший рефери достаёт из-за воротника свисток и подносит его к губам. Над ареной разносится громкий свист. Звук настолько звонкий и чистый, что заглушает собой рёв разгоряченной толпы. Но каратэке насрать на команду, он продолжает отбивать корпус сломленного соперника. Тогда рефери взмахивает рукой и из рукава его балахона вылетает тонкая цепь с грузом на конце. В мгновение ока она захлестывает шею неугомонного каратэки и по ее звеньям пробегает мощный заряд Дэнки. Когда Ки грома достигает цели, оба бойца начинают биться в конвульсиях.

Напоминает мой опыт с кухонным ножом и тот случай с Сибатой Дайсукэ, когда я огрел его током, используя металлическую дубинку, как проводник. Разница лишь в концентрации Ки. Дэнки «рефери» на порядок мощнее, чем у меня. Наверняка это его специализация, уж очень ловко он манипулирует большими объемами Ки грома. Нечто подобное я видел в исполнении группы каннуси, когда они запускали фейерверки на фестивале. Вот только загвоздка в том, что синтоистские священники создали заряд такой мощности коллективно, а командир Ёкайдо в одно рыло — пугающий парень! С другой стороны, а кто если не он способен вовремя осадить зарвавшихся драчунов или привести в чувства павших. Обладание такими навыками превращают его в идеального рефери, который и бойцов на ходу остановит и в чувства их потом приведет.

Два тела в обнимку валятся на песок. Оба бойца без сознания. «Рефери» знатно их приложил. Что ж, ребята сами виноваты, в ринге только один хозяин и это рефери. Думаю, после сегодняшнего случая они накрепко это запомнят. И хотя адепт бо-дзюцу ни в чем не виноват, для него это тоже станет полезным уроком. Ему стоит уяснить простое правило: если ты вышел в ринг, то будь добр защищай себя все то время пока идёт бой.

После того как бойцы осели на песок подпольной арены, накал страстей спадает и шума от зрителей становится куда меньше.

— Номер шестьдесят шесть победил, номер четырнадцать выбыл, — рефери переквалифицируется в судью и тут же, на месте оглашает результаты поединка.

Пока следующая пара спускается к арене, пара добровольцев из зрителей утаскивает бессознательных бойцов. Почему-то в этот раз рефери не снизошел до оказания первой помощи. Возможно экономит Дэнки, а может все куда проще и эти парни попросту разозлили его своим поведением. Кто знает, что за мысли крутятся в голове у одного из командиров «потустороннего пути» и какими мотивами он руководствуется. Не исключено, что он обычный психопат, которому нравится херачить людей током. С таким лидером, как Нуэ, это вполне реальный вариант событий.

В преддверии начала следующей схватки я поддаюсь вперед. Интересно, что же покажут эти здоровяки? Но уже спустя пару секунд с начала боя меня охватывает разочарование. Вновь неумехи. Яростные, мотивированные, готовые головы друг другу снести за призрачный шанс стать командиром четвёртого отряда, но такие неуклюжие. Не могу понять, желающих было слишком много и Нуэ решил устроить шоу для своих пацанов или наоборот, настолько мало, что лидер Ёкайдо вынужден был включить в турнирную сетку всех, кого попало. Ну хоть матчмейкинг пока не подводит. Судя по первым трём боям, противников подбирают весьма удачно. В парах нет явных фаворитов или андердогов. Если судить по этой детали, то скорее всего вариант с шоу выглядит более правдоподобным. Остаётся надеяться, что я ещё увижу достойных бойцов. Если не в этом бою, так в следующем.

Схватки на арене продолжаются. Все новые и новые пары ступают на красный песок, но среди них нет тех, на чьё мастерство я бы хотел взглянуть. Смотреть на однотипных болванчиков, которые выкидывают колхозные удары из-под жопы быстро надоедает. К счастью, изредка попадаются представители боевых искусств, но в основной своей массе они не представляют для меня интереса — обычные новички, которые даже Рейки высвободить не могут.

После окончания очередного боя я подмечаю, что «рефери» не торопится вызывать следующую пару.

— Ну, как тебе? — спрашивает Нуэ. До этого момента, пока шли бои мы с ним не разговаривали — было чересчур шумно. Сейчас же зрительский интерес поугас и шум толпы больше не насилует барабанные перепонки.

— Честно говоря я ожидал чего-то… — как бы потактичнее выразиться, чтобы не обидеть главаря, возможно, самой опасной банды Токио.

— Большего? — приходит мне на помощь лидер Ёкайдо. — Видишь, Баку, а ты боялся участвовать. Я же говорил, на должность командира четвертого отряда не так много желающих. Среди подавших заявку нет никого и близко похожего на моих командиров.

— Это заметно. — вынужден согласиться, бойцы были так себе, за исключением парня в маске.

— Баку, понимаешь, я перфекционист до мозга костей, — Нуэ снижает тон и слегка наклоняется в мою сторону. — Меня дико бесит, что после третьего отряда сразу идёт пятый. Это не даёт мне покоя! Мне плевать, кто станет командиром и что он будет делать — я хочу лишь одного, чтобы этот чертов пробел исчез, но эти узкоглазые ненавистники цифры четыре уже меня достали! Знаешь, что случится, когда кто-то из рисоедов займёт место командира четвертого отряда?

— Без понятия, — честно говоря и знать не хочу, но ему об этом говорить не стоит — еще обидится.

— А я тебе скажу. — заговорщицким шепотом сообщает он мне. — Он задрочит меня своим суеверным дерьмом. При каждом проколе будет ныть о том, что это не он такой мудень криворукий, а четверка притягивает неудачу. На собраниях станет умолять, чтобы его отряд переименовали в «неназываемые». Прикинь, Баку, первый отряд, второй, третий и тут херак, мать их, «неназываемые», а потом пятый. И после первого же такого собрания остальные командиры мне весь мозг вынесут, потому что тоже захотят себе название, вместо цифры. Мужик, эти япошки помешаны на подобной херне! А я не для того сколотил небольшую армию, чтобы давать своим отрядам названия из комиксов. Я же, блядь, запутаюсь кто из них кто!

— Я бы посочувствовал, но ты подставил меня, поэтому вот тебе совет: купи блокнотик и записывай названия своих отрядов туда. — получи фашист гранаты, будешь знать как своих подставлять.

— Баку, я сделал это не просто так. Мы с тобой земляки и должны держаться вместе. — и глаза такие добрые-добрые, что в них хочется плюнуть. Кого этот хитрожопый пытается наколоть? Второй раз я на это дерьмо не поведусь. Пускай свою лапшу вешает на уши этой корове Ооцуке, а я пожалуй пас.

— Прекрасный мотив! Вот только ты не оставил мне выбора. — ну, и как ты ответишь на это, а?

— Нууу…технически у тебя его и не было, поэтому я бы не особо парился на этот счёт. — стоп, о чем это он?

— Что ты имеешь ввиду?

— Не-не-не! — лидер Ёкайдо показательно машет руками. — Мы это уже проходили. Сначала должность командира, затем вопросы. Поверь я расскажу тебе такое, что тебе крышу снесет. Несколько капель крови, пролитые на этой арене, совсем небольшая плата за то, что ты узнаешь.

— Какой же ты оказывается мудак. — в сердцах выдаю я, на мгновение позабыв с кем имею дело.

— Спасибо за комплимент. Ну так что, ты участвуешь? — мою заминку Нуэ воспринимает по своему. Кажется, прямо сейчас меня бить не будут. — Баку, да что с тобой? Ты же видел тех слабаков на арене! Они ничем не отличаются от якудз, которых ты перебил. Ты с легкостью победишь, эти парни тебе и в подметки не годятся.

— Слишком сладко стелешь, прямо как политики на нашей родине. — из последних сил пытаюсь откреститься от очередного мутного предложения, пока этот змей-искуситель окончательно не залез мне в голову.

— А ты ведёшь себя, как какой-то параноик! Баку, ау, — машет он ладонью перед моим лицом, — если бы я хотел тебя прикончить, то придумал бы способ попроще. Организовывать ради этого турнир слишком расточительно и подставлять тебя смысла нет. Если я говорю, что ты легко станешь победителем, то так оно и есть. Я бы и без всяких условий сделал тебя командиром, но рядовые бойцы не поймут. Мне они возражать не станут, среди них нет самоубийц, но тебя они задрочат. Это идеальный шанс показать им, что ты крут и имеешь право распоряжаться их никчемными жизнями!

— Звучит здорово, но ты кое-чего не учёл. Я хафу, а твои бойскауты махровые расисты.

— Тогда тебе нужно сделать так, чтобы при одном упоминании твоего имени они ссались в штаны. Посмотри на них, они обычные дети. Ты легко сможешь подавить волю этих сопляков! — ты даже не представляешь насколько близок к истине, но вслух я этого говорить, конечно же, не буду. Пускай Ку-айки и дальше остаётся моим козырем.

— Я подумаю, — поднимаюсь со стула, больше мне здесь делать нечего. То что хотел, я получил. К сожалению, получил я не то, на что надеялся, но хоть какое-то развлечение. По крайней мере парни бились с огоньком, а это уже не мало.

— Завтра, в это же время! — доносится мне вслед.

Надеюсь, второй день отборочных будет повеселее.

Интерлюдия

Рефери в чёрном балахоне усаживается на стул, не успевший остыть после прошлого седока.

— Наруками, что за дела?! — тут же накидывается на подчиненного лидер "потустороннего пути" — Нахрена ты выставил тех двоих!? Я же сказал, выводить только слабаков, пока хафу не согласится!

— С высокой вероятностью, отсутствие хороших бойцов на арене вызвало бы у цели подозрение. — но гнев патрона не пугает подчиненного. Голос рефери все такой же ровный и безэмоциональный, словно у какого-то бездушного механизма.

— С высокой вероятностью…бла-бла-бла! — передразнивает его Нуэ. — А что если он зассыт? Нахрена ты вообще выпустил этого новенького в маске?

— Он сам вызвался. — все также холодно отвечает рефери, никак не реагируя на ребячества своего босса.

— А, ну раз так, тогда ладно…Ты это хотел услышать, кретина кусок?! Что значит «сам вызвался», с каких блядских пор у нас демократия?

— Все будет хорошо. Он согласится. Во время наблюдения за боями, нейроны его зрительной коры* имели аномальную активность, а бета волны* мозга ускорились и вышли на свой пик…

* Зрительная кора — часть коры больших полушарий головного мозга, отвечающая за обработку визуальной информации.

* Бета-ритм (β-ритм) — ритм головного мозга в диапазоне от 14 до 30 Гц с напряжением 5—30 мкВ, присущий состоянию активного бодрствования. Наиболее сильно этот ритм выражен в лобных областях, но при различных видах интенсивной деятельности резко усиливается и распространяется на другие области мозга.

— Наруками, давай-ка как-то попроще, для тупых. Из нас двоих гений только ты.

— Ему ОЧЕНЬ понравилось…

— Это хорошо!

— Но…

— Ну конечно! Куда же без гребанного НО?!

— Кое-что меня настораживает. Я впервые вижу такую аномальную мозговую активность. Обычно, нечто подобное я наблюдаю у людей, когда они сражаются, а не сидят на одном месте. Но даже у дерущихся насмерть людей я никогда не видел такой активности — у хафу она сильнее на несколько порядков. Это далеко за гранью нормы.

— Есть предположения на этот счёт? — из голоса Нуэ исчезает всякий намёк на веселье, в одно мгновение маска подростка слетает с него и он прекращает ломать комедию.

— Да, он учится.

— Что значит учится, чему?

— Судя по косвенным данным, на уровне подсознания происходит симуляция. Хафу ставит себя на место одного из бойцов и прокручивает картину боя.

— Наруками, ты перегрелся? Это обычная практика для боевых искусств, так много кто делает.

— Он делает это неосознанно. Причину назвать не могу. Из наиболее вероятных вариантов: влияние чакро-аномалии на мозг, психологическая патология, либо гипноз. Из наименее вероятных: хирургическое вмешательство, влияние посторонних техник, спонтанное появление особого состояния сознания, мутация…

— Все-все, я понял. Толку от тебя, как обычно. Только ещё сильнее все запутал. — отмахивается от своего самого ценного подчиненного Нуэ.

— Я могу отправиться за мальчишкой и более подробно изучить его мозг.

— Ну нет, избавь меня от этого геморроя. После твоего прошлого «изучения» мне пришлось конкретно так запариться, чтобы замести следы. Как там звали этого паренька, которому ты поджарил мозги? Ко…Ко. Кохэку?

— Кохей.

— Ха, угадал три буквы! А кто-то еще говорил, что у меня дерьмовая память. Еще бы вспомнить кто…

Глава 8

Интерлюдия

— Господин желает ещё чего-нибудь? — перед столиком Акио замирает миловидная официантка-хафу. Весь ее внешний вид, от подрагивающих пальцев, до подноса прижатого к груди буквально вопит о том, что девушка сильно нервничает в присутствии особого гостя.

И на то есть свои причины, ведь отель Отани, несмотря на всю свою фешенебельность и прекрасную репутацию, не часто привечает столь высокопоставленных особ, поэтому для волнения есть все основания. Если Миямото Акио не будет удовлетворён уровнем сервиса, то весь обслуживающий персонал отеля будет оштрафован и вытурен на улицу.

Официантка с трудом отрывает взгляд от шестипалой ладони клиента и стыдливо уводит глаза в сторону. На ее лице крупными буквами написана мольба о том, чтобы дорогой гость не заметил ее промаха. Негоже обычной официантке, да ещё и хафу так нагло смотреть на молодого господина.

— Да, желает. Через пару минут у меня назначена встреча, — избранный потомок великого кэнсэя сверяется с дорогими наручными часами. — Она не займёт много времени, думаю, минут десять. Но, при этом, будет весьма наряженной, а значит мне нужно будет скинуть пар. Понимаешь, к чему я клоню?

— Конечно, господин, — кланяется покрасневшая от смущения девушка, — Я сейчас же передам ваши слова управляющему. Все будет по высшему разряду.

— Это такая шутка? — брови наследника легендарной фамилии приподнимаются, как бы демонстрируя удивление своего хозяина.

— Простите, господин? — ещё раз кланяется официантка, вмиг побледнев. — Похоже я неверно истолковала ваше пожелание.

— Чтобы через десять минут была у меня в номере, — безапелляционно отрезает Акио и только в этот момент девушка понимает в какую западню угодила.

— Простите господин, но у меня есть жених и я… — лепечет в ответ официантка.

— Ты совсем дура? Похоже, что я претендую на его место?

— Нет, но… — тушуется молодая работница отеля.

— Ладно, тогда вызывай управляющего, — губы избранного потомка Легендарной фамилии растягиваются в усмешке. — Похоже в этих стенах мне не рады.

— Не надо управляющего… — севшим от волнения голосом произносит официантка. Бедняжку всю трясёт. Она отчетливо понимает, что дойди этот конфликт до ушей управляющего и со своей должностью она может смело распрощаться. Но что еще хуже, одним увольнением все не ограничится. Круговая порука даст о себе знать и головы полетят у всей смены. После такого скандала управляющий с легкостью подмахнёт стопку заявлений об увольнении и помимо неё на улице окажется еще пара десятков человек. Подобное уже бывало на ее памяти. — Простите господин, я все сделаю.

Понурив голову девушка смиряется с судьбой. Лучше несколько минут позора, чем увольнение с волчьим билетом да ненависть коллег по цеху. Да и наследника легендарной фамилии отказ может оскорбить, а это обязательно приведёт к печальным последствиям, как для неё, так и для ее семьи.

— Умница, а теперь иди, — потерянная официантка с поклоном удаляется прочь от столика.

Акио же вновь принимается за трапезу, вот только не успевает он как следует втянуться в процесс, как у его столика останавливается очередная женщина — полная противоположность давешней официантки. Высокая, статная в спортивном костюме, она с безразличием смотрит на молодого человека. В ее взгляде нет ни капли подобострастия, лишь ленивый интерес.

— Госпожа Кондо прекрасно выглядите, — поднимается со своего место Акио, чтобы поприветствовать гостью. — Рад нашей встрече, отец много о вас рассказывал.

— Не стоит льстить столь открыто, господин Миямото. Я только с пробежки и вряд ли соответствую вашим высоким стандартам, — окончание фразы было произнесено с явной издевкой — собеседница явно слышала его разговор с официанткой, но Акио не придал этому значения. Командир легендарных Шинсенгуми — не та с кем можно показывать норов. Тем более для поисков «пропавших» родственничков ему, кровь из носа, необходима ее помощь.

— Присаживайтесь.

— Благодарю, — женщина занимает место за столиком и сразу переходит к делу. — Так, о чем вы хотели поговорить, господин Миямото.

Столь быстрый переход к делу можно было бы счесть за оскорбление — очередное, но Акио не дурак и прекрасно понимает, что сегодня в качестве просителя выступает он сам. Возможно, когда-нибудь в будущем их роли с этой женщиной поменяются местами и тогда он сполна насладиться сатисфакцией. Разложит эту высокомерную суку и попользует ее как следует, а пока ему нужно держать лицо. Ни один мускул не должен дрогнуть под кожей, дабы не выдать истинных чувств хозяина, иначе опытная ищейка прочитает его, как открытую книгу.

— Вижу, вы торопитесь, поэтому сразу перейду к делу, — несмотря на то, что глубоко внутри Акио бесится от бессильной злобы, на его губах продолжает играть доброжелательная улыбка. — Мне необходимо отыскать кое-кого.

— Вам лично или это семейное дело? — и вновь личной оскорбление, уже третье.

— Приказ отца.

— Я так понимаю, что раз вы обратились ко мне, то стандартные методы ничем не помогли?

— Все верно, госпожа Кондо.

— Кровь свежая?

— Полугодовалая, она у меня в номере, в холодильнике — как положено.

— Хорошо, предупреждаю сразу, на поиски может уйти довольно много времени, радиус обнаружение у моей способности около пяти километров, а Токио город немаленький.

— Я знаю госпожа, отец мне рассказывал о вашем с ним сотрудничестве.

— Хорошо, тогда цену вы знаете, — командир полицейского отряда Шинсенгуми и по совместительству лучшая ищейка Японии поднимается из-за стола. — И насчёт прошлого "сотрудничества", я очень надеюсь, что в этот раз целью будет не женщина с детьми…

* * *

Рисковать или не рисковать? — вот в чем вопрос. Нуэ вчера знатно подогрел мой интерес. Он конечно напустил тумана в свои речи, но эта его фраза о том, что выбора у меня и так не было заставила призадуматься. Выходит, опрометчивое посещение мной Могры лишь ускорило то, что и так должно было произойти? Как же все сложно! Либо этот Нуэ просто вешает мне лапшу на уши, либо наше появление здесь каким-то образом связанно с властями. Но тогда вопрос, зачем химеры могли понадобиться Императору и почему они предоставлены сами себе? А если ко всему этому приплюсовать мои домыслы о том, что правительству зачем-то понадобился тотальный разгул преступности в стране, то вся эта чехарда выглядит вдвойне странно.

Что же делать, как мне быть, стоит с Нуэ мне дружить?

А разве у меня есть выбор? Та информация, которой он располагает может в какой-то момент спасти мне жизнь. Да и риск, судя по тому что я видел вчера на арене, не особо велик. Я этих горе-бойцов перееду и даже не замечу. Разве что с каратистом в маске придётся повозиться, но он пока один такой — представляющий опасность. Остальные соискатели командирской должности мне и в подметки не годятся. Если сегодняшние отборочные пройдут в том же ключе, то можно смело соглашаться на участие в основном турнире — уж слишком жирный куш ждёт меня в случае победы. А в случае поражения я ничего не теряю, сомневаюсь, что "рефери" даст меня прикончить. Когда Нуэ говорил о том, что не желает мне зла, то скорее всего не лукавил. При нашей разнице в силе, ему достаточно пары легких движений, чтобы отправить меня на тот свет. Достаточно вспомнить ту самую "телепортацию", которую он продемонстрировал в поместье Мацуба-кай и разница в нашей боевой мощи становится очевидна. Как это не горько признавать, но, пока что, я ему не ровня. Скорее всего Нуэ — сильнейший из тех, кого я встречал. Это так странно, мы оба химера, но разница между нами так разительна. Он — превосходный боец и отличный лидер под началом которого небольшая армия, а я — второй пилот беглого потомка легендарной фамилии. Пора задуматься о собственных перспективах.

Понятно, что Нуэ пробыл в этом мире, куда дольше меня и стартовые условия у него, судя по всему, были получше. Как-никак коренной японец, а не презренный хафу. Но ведь у меня тоже есть преимущество, причем не абы какое, — я, мать его, опытный боец со стажем. Так что не стоит искать отговорок, нужно просто признать, что я недостаточно хорош, и начать работать еще усерднее. И тогда диктовать условия будут уже не мне, а наоборот, это именно я стану тем, кто начнет вершить чужие судьбы…

— Нэдзуми, хорош дрыхнуть! — как только уроки подходят к концу, Акихико подходит к моей парте и кладёт на столешницу свернутую тряпку, в которой я без труда опознаю синюю токкофуку — он, что, блядь, с ума сошёл? Мы ведь в школе! — Пойдём переоденемся в туалете, а девчонки пускай здесь переодеваются?

Не понял!? — оглядываюсь, чтобы оценить обстановку и сразу замечаю в руках Раттаны точно такой же комбинезон, как тот, что лежит на моей парте. Синий и без опознавательных знаков. Тьфу ты, а я уж было подумал, что этот кретин Миямото додумался притаранить в школу мою бандитскую токкофуку.

— А это вообще зачем? — киваю в сторону обновки.

— Для клубной деятельности, ты чем слушал? Мы же обсуждали это на прошлом собрании! — ну, извини, в тот момент мне было не до ваших разглагольствований. Я тихо офигевал от осознания того, что мой кохай оказался тем самым Юки Накаи.

— Давай в двух словах.

— Да что с тобой в последние дни такое? Ходишь сам не свой, вечно витаешь в облаках. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты в кого-то втюрился.

— Ага, в твою сестру, у меня после того случая странные сны.

— Ты перегибаешь, — мрачнеет приятель.

— Ладно, извини, был неправ, — и правда чего это я? Едва не устроил ссору на пустом месте. — Так для чего нам эти тряпки?

— В них мы будем патрулировать наш район?

— Позволь спросить, нафига?!

— Следить за порядком, докладывать о правонарушениях и наставлять гопников на путь истинный. — ну прямо не школьный кружок, а Тимур и его команда.

— Пиздец, как иронично! — гопники под прикрытием собираются гонять других гопников, что может быть тупее? — Получше ничего не мог придумать?

— А чем по твоему должен заниматься клуб Воинской добродетели великой Японии? Котят спасать с деревьев или стариков через дорогу переводить? — Акихико разводит руками в праведном недоумении. — К тому же, это отличное прикрытие, благодаря которому мы можем проредить будущих конкурентов.

Насчёт последнего согласен, если посмотреть с такого ракурса, то это и правда очень элегантный ход. Одним выстрелом двух зайцев: и жопу перед Дай-Ниппон Бутоку-кай прикроем и начнем потихоньку прибирать специальный район Тайто к рукам.

Пока мы с Акихико препирались остальные ученики покинули класс. Остались только мы вдвоём и Раттана, которая без всякого стеснения принимается расстегивать школьную блузку. В который раз убеждаюсь, что у девки совсем нет тормозов. Могла бы и подождать пока мы свалим. Хотя, как сказал когда-то классик, все что ни делается, к лучшему.

— Челюсть подбери, — подтруниваю я над напарником.

— А сам-то, — не остаётся он в долгу.

Ах, наивная дикарка, что же ты с нами делаешь? Тебя ведь даже потрогать нельзя без риска для здоровья…

— Ух ты, сэмпай, а можно мне тоже посмотреть? — за разглядыванием девичьих прелестей я совсем упускаю из виду входную дверь и очень зря…

— А чего это вы тут делаете? — по спине пробегает табун мурашек — и эта психованная тоже здесь! Пора валить!

Хватаю комбинезон с парты и проскакиваю мимо опешившей Хоши, пока она не сообразила, чем мы тут занимались все это время. За спиной раздается частый топот, похоже ни я один жопой почуял неприятности. В мужской туалет залетаем всем скопом: я, Акихико и Мичи. Вслед нам несётся матерная тирада. Надеюсь, у этой полоумной девки хватит мозгов не лезть в мужской туалет.

— Сэмпай, а что мы будем делать, если она сюда ворвётся? — заговорщицким шепотом спрашивает пацан.

— Расслабься, она не настолько отбитая, чтобы соваться в мужской туалет, — в противовес своим словам Акихико хватает швабру и просовывает деревянный черенок сквозь ручку.

— Я бы на это не надеялся… — словно подтверждая мои слова, кто-то снаружи с силой дергает за ручку, а затем ещё и ещё. Швабра начинает потрескивать и ходить ходуном. Мать моя женщина, а она серьезно настроена!

— Сэмпай, мне страшно!

— Мне тоже мелкий, мне тоже, — в памяти ещё свежи воспоминания о странной Ки, от которой мурашки размером с кулак и очко сжимается так, что болт можно перекусить.

— Тц, два сыкуна! Я со всем разберусь! — Акихико подходит к двери резко выдергивает швабру и когда дверь открывается резко, наотмашь лупит деревяшкой прямо в дверной проход.

— Классно разобрался, — показываю приятелю большой палец, когда через порог падает бессознательное тело Кобаяси-сэнсэя.

— Сэмпай, а ваш друг не очень умный, да?

Мальчишка, с отчетливой жалостью во взгляде, искоса посматривает на потомка великого кэнсэя, в чьих руках зажат обломок швабры. Я начинаю подозревать, что у младшего Миямото присутствует застарелая детская травма, связанная со швабрами. Ничем иным я не могу объяснить его нездоровую тягу к этому предмету.

— Ох, Мичи, ты даже не представляешь насколько.

— Дерьмо! Да я же специально высоко махнул, думал просто отпугну эту ведьму! — в сердцах восклицает рецидивист. — Кто же знал, что за дверью этот плешивый придурок?! Хоть бы голос подал!

Чует мое сердечко, до нашего выпуска Кобаяси-сэнсэй не доживет. У бедняги одна надежда на то, что школа перестанет выделять средства на приобретение нового инвентаря для уборки, иначе его голова просто не выдержит подобного издевательства.

— Ф-ф-ф, — принюхивается мальчишка, — а что за запах?

— О, мелкий, это запах приключений, — брюки на заднице препода стремительно темнеют. Что же он постоянно жрет такого?

— То-то он так ломился, — резюмирует Акихико, зажимая нос двумя пальцами.

— Сэмпай, а что мы теперь будем делать?

— Решать Мичи…решать, кто побежит за фотоаппаратом.

Через полчаса, вонючие, но с чувством выполненного долга мы покидаем здание школы и отравляемся на наше первое патрулирование.

И пока Акихико с Мичи обсуждают, как будут, в случае чего, шантажировать учителя истории, я размышляю над тем, как бы поскорее свалить с этого праздника жизни, чтобы не опоздать к началу турнира и не вызвать подозрений со стороны одноклубников. Надеюсь, вскоре мне подвернется удобный шанс, ибо таскаться по улицам в таком виде — то еще удовольствие. На нашу компашку даже обычно индифферентные япошки смотрят с подозрением. Впрочем планы планами, а пока мы впятером, в однотипных синих комбинезонах гордо шагаем по улице. Парни впереди, а девчонки чуть позади, но это не оттого, что мы такие крутые…

— Сэмпай, а, исходя из вашего прошлого опыта, сколько мы ещё будем вонять?

— Долго Мичи, очень, очень дол…

—…говорю же вам, это он! — оборачиваюсь на знакомый голос.

С противоположной стороны улицы нас пожирают глазами ребята в чёрных хулиганских гакуранах. Среди толпы в пару десятков рыл я выцепляю взглядом сразу три знакомых рожи. Одна из которых принадлежит избитому совсем недавно Сигэру, а две других каратисту с сумоистом.

До чего же этот Сигэру живучий гад. Я-то думал, что он лежит себе тихонечко где-нибудь в больничке и в ус не дует. Ан-нет, тощий ублюдок уже разгуливает с корешами по улице, щеголяя при этом перебинтованной башкой и заплывшей от побоев рожей. Видать, слабо мы с Мичи его поколотили. На этот раз надо будет отнестись к избиению засранца со всей ответственностью. Главное, не подставляться под его шлепки.

— Сэмпай, а я ведь предлагал скинуть его в реку…

Глава 9

А ведь вчера был такой хороший день. Спокойный, без приключений и нервотрепок. Проснулся, сходил в школу, посетил турнир, поспал. Разве что встреча с Ооцукой немного омрачила безоблачный понедельник. Похоже вчера я полностью израсходовал весь лимит, дарованной мне на неделю, удачи и вновь остался не у дел.

Мало мне было повторного инцидента с Кобаяси-сэнсэем и непоняток с бомбой замедленного действия, в лице Ито Хоши, так ещё и массовая драка на носу.

К счастью, я не один, со мной ребята из клуба. Думаю, одной Раттаны будет достаточно, чтобы осадить оборзевших засранцев из Ивакуры. Оборачиваюсь, чтобы найти взглядом опасную красотку из Таиланда.

— Эм, Мичи, а где девушки, они ведь шли за нами? — позади никого.

— Сэмпай, последнее время вы какой-то рассеянный…

— Он просто кретин! — вставляет свои пять копеек Акихико, хмурым взглядом окидывая толпу блатных школьников. — Нэдзуми, ты же говорил, что уделал этого засранца?

— Сэмпай! Вы что присвоили себе мою победу — это низко даже для вас.

— Это наезд? — что этот засранец себе позволяет? — Ты охренел, мелкий, что ещё за «даже для вас»?!

— Ками, неужели ты приписал себе заслуги кохая! — шлепает себя по лицу Акихико. — А сколько понтов было?

— Может заткнетесь, оба? Нашли время читать мне нотации. Что будем делать? — как будто сейчас лучшее время для выяснения отношений, не банда, а какой-то филиал "пусть говорят".

— Предлагаю оставить этого придурка с ними наедине, — кивает Акихико в сторону, приближающихся, гопников.

— Сэмпай, мне очень жаль, но согласно школьному уставу, я должен слушаться капитана клуба.

— И это после всего того, что я для тебя сделал?

— Вы обзывали меня, били и не так давно кинули в меня железной палкой. Между прочим, было очень больно, а ещё вы пытались скинуть меня с крыши. — вот стукач мелкий, а я ведь к нему со всей душой.

— Нэдзуми, да ты больной сукин сын! Нельзя так поступать с кохаем! Ладно побои, но сбрасывать пацана с крыши — это уже перебор!

— Да, как бы я его скинул, если засранец постоянно цеплялся за сетку!? — хорошо, что я не в суде, иначе этот аргумент мог бы серьезно мне аукнуться. Нужно быть поосторожнее со словами и закончить начатое, теперь-то я точно скину мелкого стукача с крыши.

— Сэмпай, вы чудовище!

— Не ожидал от тебя такого…

Несколько язвительных фраз крутятся на языке, но сорваться с него не успевают. Гопники, оказавшись на одной с нами стороне проезжей части, кидаются на нас с кулаками, точнее на меня! Как только запахло жаренным, предатели, в лице Акихико и Мичи, бросаются врассыпную. Вот ведь паскуды неблагодарные! Я им ещё припомню эту подлянку.

Только собираюсь выпустить волну Ку-айки и сопроводить ее командой, как слева, куда рванул, Миямото раздается знакомая фраза — сука, только не снова!

— Восемь холодных адов! Ад первый: Арбуда-нарака! — блядь, да мы же посреди оживленной улицы, ты чего творишь придурок малолетний!?

Промозглый ветер преисподней разносится по улице. И от того, что он является всего лишь плодом воображения и не имеет физической основы ни мне, ни гопникам, ни даже случайным прохожим, не становится легче. Зубы принимаются отстукивать незамысловатую мелодию.

Если не хочу двинуть кони от надуманного переохлаждения, то пора делать ноги. Но у суки судьбы на этот счёт иные планы. Стоит мне вместе с самыми сообразительными гопниками кинуться в противоположную от Акихико сторону, как улицу накрывает ещё одной Ки — урою мелкого засранца! Ноги заплетаются и я лечу мордой в асфальт. Следом за мной манёвр повторяют остальные гопники. Над улицей разносятся заунывные стенания невинных гражданских и отборные матюги быдловатых школьников. Из всей толпы любителей гакуранов на ногах остаётся лишь троица с фото. Побитый Сигэру успел прикрыть своих товарищей от волны Айки. Его узкие ладошки, скорее присущие игроку в шоги, а не крутому бойцу, распространяют концентрические круги Ки, ну прямо как тогда — во время нашей прошлой встречи. Будь она неладна!

Идиот ты, Антоха, сидел бы дома и горя не знал! Так нет же, тебе, видите ли, стало скучно и ты решил поиграть в шпиона! Ну как, стоило оно того?

— С-с-с-у-у-кккк-и!!! — в сердцах восклицаю я, барахтаясь на асфальте. Мало того, что меня коноебит от холода, так ещё и руки с ногами живут чужой, отдельной от мозга жизнью.

Лихо эти двое спелись и когда только успели? Разбежались в разные стороны и накрыли всю толпу. Вот только одного не учли, что недобиток Сигэру со своими волшебными ладошками класть хотел на эти ваши Ки! Даже со стороны отчетливо видно, что парочка под его прикрытием хоть и страдает от воображаемого холода, но явно не так сильно, как должна.

Вот тебе и доходяга с нездоровым цветом лица. Похоже из троицы предателей именно этот дрищеватый субъект представляет наибольшую опасность. На этот раз опыт прошлой жизни подложил мне знатную свинью. Слишком я привык оценивать бойцов по внешнему виду и их габаритам, а здесь так делать нельзя, я бы даже сказал, смертельно опасно. Если в родном для меня мире всех уравнял полковник Кольт, то в этом постаралась Ки. На будущее, если выживу, не стоит судить противников по внешнему виду — это может аукнуться. Сигэру Эгами, ты оказался той ещё темной лошадкой.

А тем временем троица и не думает разделяться, чтобы навалять моим одноклубникам. Вместо этого гопники, под прикрытием перебинтованного Сигэру, ломятся прямиком ко мне. Кого-то сейчас будут бить, возможно по почкам и скорее всего ногами. Когда между нами оказывается не больше пары метров воздействие Айки сходит на нет и я пулей взмываю с асфальта. Сам бы я так никогда не смог, но «Бенни» на то и Реактивный, чтобы выкидывать подобные фокусы.

Мое преображение не остаётся без внимания. Каратэка, завидев мой маневр, стремительно вырывается вперёд. За его широкой спиной густая Рейки принимает форму китайской монеты — диска с квадратным вырезом посредине. Не нужно быть гением, чтобы догадаться какой школе каратэ принадлежит этот символ. Кажется, Гото и этот звероватый крепыш с кривой рожей похожи не только внешне. Ну что ж, здоровяк, давай потанцуем.

Встречаю представителя Годзю-рю* острым джебом, но не успевают мои костяшки коснуться его кожи, как пустой квадрат посредине монеты резко разрастается, отчего площадь самого диска стремительно уменьшается. В последний момент чуть отдергиваю руку, чтобы ослабить удар — уж очень нехорошие предчувствия у меня по поводу этой Рейки. По бьющей конечности, от костяшек до самого плеча, проходит болезненная вибрация. Ощущение такое, будто влупил не по живому человеку, состоящему из мяса и костей, а по каменному истукану. Ясно, вот значит как эта штука работает. Символ Годзю-рю, под названием кенкон, во всей своей красе — сочетание мягкости неба и твердости земли. «Кен» — небо, сама монетка, а «кон» — земля, квадратный вырез внутри нее. Когда квадратный вырез стал больше, гармония между твердым и мягким была нарушена, отсюда и запредельная крепость этого ублюдка. Хорошо, что я не успел как следует вложиться в удар, иначе угробил бы свое левую руку к чертям собачьим.

*Годзю-рю — один из основных окинавских стилей каратэ, сочетающий комбинации жёсткой и мягкой техники(Го — твердый, Дзю — мягкий). Основанная в 1920-х годах мастером Тёдзюном Мияги (1888–1953).

Губы каратэки растягиваются в мерзопакостной улыбочке. По моему лицу он прекрасно видит, что удар не прошел для меня бесследно.

Ну ничего, щас ты, гнида, попрощаешься с этой самодовольной ухмылкой!

Его тупая, высокомерная морда выбешивает меня, поэтому, недолго думая, выбрасываю в его сторону волну Ку-Айки. Раз уж этот кретин решил улизнуть из-под опеки Сигэру, то надо бы его за это наказать. Будет ублюдку уроком на будущее, чтобы не смел больше обижать маленьких хафу.

— Ударь себя по яйцам! — пудовый кулак каратэки со свистом влетает в собственный пах. — Попробуй их укрепить, сучара!

И пока представитель гордой школы Годзю-рю, с глазами навыкат, оседает на асфальт, я отскакиваю в сторону, ибо прямо на меня несется рассвирепевший, пышущий красным паром, сумоист. Еще один пользователь Ки крови нарисовался на мою голову, будто мне одного Такаямы было мало. Впрочем, несмотря на свои немалые объемы, рикиси не выглядит столь устрашающим соперником, как Ёсихиро. Красноватый туман, исходящий от его тушки, выглядит пожиже, чем у верного пса Ли Джун Со. Это хороший знак, потому что сюрпризов на сегодня уже и так предостаточно.

Не успеваю я обрадоваться легкому противнику, как за спиной Рикиси из Рейки сплетается японский бурый медведь*.

*Японский бурый медведь или чёрный гризли — подвид бурого медведя. Один из самых крупных бурых медведей, может приблизиться к размеру медведя Кадьяк и камчатского бурого медведя.

Ками, да вы, мать вашу, издеваетесь! Это вообще законно, почему этот жиртрест использует одновременно два вида Ки: Кэкки и Рейки? Это плохо, очень-очень плохо!

Неужели я ошибся и именно рикиси из этой троицы самый тертый калач?

Центр танден еще не перезарядился, поэтому мне приходится разрывать дистанцию. Сомневаюсь, что мои детские кулачки проймут естественную броню жирдяя, в то время, как ему будет достаточно единственного удара ладонью, о толчках или бросках я и вовсе молчу. К счастью, юный рикиси вряд ли способен, как Ямагути, остановить грузовик. Его разве что на легковушку хватит. Вот только одному мелкому хафу от этого не легче. Есть у меня подозрение, что при нашем столкновении мясной танк, в лице сумоиста, попросту меня переедет и я стану еще более компактным, чем сейчас.

В этой потасовке мне явно не победить. Пора приступать к плану Б — бегству! Пока дух “Бэнни” со мной — единственный из троицы гопников, кто может за мной угнаться — это Сигэру, но я сильно сомневаюсь, что, опездюлившись в прошлый раз, он решится на подобную авантюру. Резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и даю деру. Но не успеваю я пробежать и нескольких метров, как из-за спины доносится крик:

— Сэмпай, сзади! — и столько отчаяния я различаю в голосе обычно веселого и беззаботного кохая, что без всяких раздумий ухожу в перекат.

И не важно, что кожа на ладонях стирается об асфальт а спину обжигает болью от столкновения с твердой поверхностью. Главное, неуклюжий кувырок спас мне шкуру. Секундой ранее стопа каратэки вспорола воздух над моей головой. Еще бы чуть-чуть и его ступня раскрошила бы мне шейные позвонки.

Еще будучи в полете я умудряюсь рассмотреть разгневанную рожу представителя Годзю-рю каратэ и изменившийся кенкон за его спиной. Квадратный вырез на монетке значительно уменьшился, а значит небо взяло верх над твердью — отсюда и резко возросшая скорость каратэки. Какой пугающий парень — когда надо идти в размен он может с легкостью принять урон, а если необходимо кого-то переиграть, то каратэка в любой момент способен взвинтить темп. При этом призрачный кенкон не ограничивается всего двумя режимами. Представитель Годзю-рю может менять баланс между твердостью и мягкостью по своему усмотрению и тем самым подстраиваться под любого оппонента. Нужна скорость — пожалуйста, необходимо крепкое тело — не вопрос, что-то посередине — было бы желание. Но больше всего меня поражает не удивительная адаптивность его Рейки, а то, как быстро этот верзила оправился после столь сокрушительного удара по яйцам. Надо быть чертовски жестким ублюдком, чтобы провернуть нечто подобное. Когда по животу распространяется жуткая, скручивающая нутро, боль от которой тянет блевать, то последнее чем тебе хочется заняться это игра в догонялки. Ками, насколько же Ли Джун Со крутой перец раз умудрялся держать таких отморозков в узде.

— Сдохни! — на бешенной скорости в мою сторону несется чужой кулак.

Если бы не дух “Бэнни”, то этот цуки стал бы для меня последним. Сомневаюсь, что без помощи Реактивного успел бы убрать голову с траектории удара. Увидеть — да, реакции мне бы точно хватило, а вот увернуться навряд ли. Скорее всего, без ауры Реактивного мой нос постучался бы в гости к мозгу и на этом все закончилось. Попади этот прямой мне в голову и я бы мигом отправился на тот свет, прямо перед светлы очи местных Ками.

В столь аховой ситуации существует лишь один плюс. Здоровяк променял крепость на скорость, а значит вновь стал уязвим для моих комариных укусов. Другое дело, что теперь я лишь немногим превосхожу его в скорости, а значит лучше не зевать — один пропущенный и я рискую помереть или на худой конец остаться калекой.

Возможно, в этот момент стоило приуныть и опустить руки, вот только мой кохай и напарник этого бы не оценили, тем более они наконец-то вступили в схватку. Периферическим зрением замечаю, как Мичи принимается отыгрывать роль тореадора для разжиревшего бычка, в лице сумоиста. Надеюсь, самозванец Уэсиба научил мальчишку использовать силу противника против него самого, иначе моего маленького кохая попросту раздавят в лепешку. А вот за потомка великого кэнсэя я ни капельки не беспокоюсь. Младший Миямото уже вовсю теснит Сигэру. Длинная телескопическая дубинка в руках Акихико свистит у забинтованной головы и только выдающаяся скорость пока что спасает командира-предателя. Но, чувствую, это не продлится долго, ведь призрачный Они уже вовсю отбивает замысловатый ритм, постукивая кулаком по широкой груди. А значит, совсем скоро наступит развязка — бинты на голове злопамятного ублюдка потеряют девственную чистоту и сменят свой цвет на красный. Хотел бы я запечатлеть этот прекрасный момент собственными глазами, но кто же мне позволит?

Подседаю под очередной цуки, благо рост позволяет, после чего резко поворачиваю корпус слева направо и, распрямив ноги, всаживаю боковой в область печени. Обычно, после подобного удара входят в клинч, но я не самоубийца, поэтому разрываю дистанцию. От “обиженного” противника мне вслед летит еще один прямой, но задевает он лишь воздух — я уже вне досягаемости. Будь наша скорость равной и за счет преимущества в длине конечностей каратэка смог бы меня достать. К счастью, это не так и пока что мне удается навязывать свою игру. Вот только не думаю, что эта тактика принесет мне победу. Каратисты — крепкие ребята, особенно из Годзю-рю, не зря они столько времени уделяют набивки собственного тела. И этот верзила не исключение — даже акцентированный хук в печень его не пронял. Жаль еще раз провернуть трюк с яйцами уже не выйдет. Двигаясь с такой скоростью, противник с легкостью увернется от Ку-айки. К тому же это немалый риск, во время запуска волны я замедлюсь, а значит стану удобной мишенью для легкого на ногах каратиста. Самому, без помощи Ки, пробить в пах тоже не выйдет. Наученный горьким опытом, здоровяк передвигается в боковой стойке и его пах прикрыт бедром. В общем, куда ни кинь, всюду клин. Если бы этот бой проходил по правилам, то я бы переиграл увальня и забрал победу по очкам, но вот незадача — на улице правил нет, как и перерывов между раундами, а я ведь уже начинаю потихоньку выдыхаться. Дух “Бэнни” эксплуатирует мой детский организм по полной и вскоре наступит расплата. Сначала появится одышка, затем движения начнут терять былую точность, а еще через пару минут я ошибусь и эта ошибка станет для меня фатальной.

Ладно, хватит миндальничать, будем играть по грязному, как завещал великий Джон Джонс*. Увернувшись от очередного прямого, я просто и без затей пихаю пальцы в глаз здоровяку. Зрения, таким образом не лишить, но нервов я ему подпорчу, да и обзор ухудшу. Мы еще посмотрим, кто кого!

*Джо́натан Дуа́йт Джонс(Костлявый) — американский боец смешанных боевых искусств, бывший чемпион UFC в полутяжёлом весе и самый молодой чемпион за всю историю этой организации. До недавнего времени, боец номер один вне зависимости от весовых категорий.

А затем происходит то, чего я ну никак не ожидал и вся моя бравада рассыпается, словно карточный домик. Квадратная прорезь кенкона за спиной противника становится еще меньше и от следующего прямого я уже не успеваю уйти с былой легкостью. Кулак, враз ускорившегося, каратэки цепляет меня по касательной. Скулу обжигает болью. Пока лечу на асфальт, в ушах раздается такой умопомрачительный звон, будто мартышки, вооружившись литаврами, решили устроить концерт прямо у меня голове.

— Сдохни! — а у этого парня, как я посмотрю, не особо богатый словарный запас.

Ками, Антон! Соберись, двигайся, защищайся! Тебя же сейчас прикончат. Не время вести себя, как придурок! — ладно, выбора нет, придется использовать ЕГО. Как же не хочется этого делать, но он единственный кто может превзойти скорость Реактивного. Чувствую, завтра я с постели точно не встану и послезавтра…этот монстр просто уничтожит детское тело.

Я приподнимаюсь с асфальта, наши с противником взгляды сталкиваются. В его глаза я отчетливо различаю предвкушение перед скорой расправой и злорадство. Я бы на его месте с этим не торопился…

— Я не просто изобью тебя, а сделаю инвалидом. Затем узнаю где ты живешь и завалюсь в гости к твоей мамаше… — только я собираюсь дать ответ, как голова каратэки дергается, словно по ней кувалдой влупили.

— Эй, мудень, а ну отошел от коротышки или следующая стрела будет боевая!!! — доносится девичий вопль из-за моей спины.

Женщина, что ты несешь?! Какая еще к херам боевая, а это тогда какая?! Она же у него прямо из башки торчит!

Глава 10

Каратэка “плывет” — его ведет из стороны в сторону. Попадание учебной стрелы в голову не прошло для него бесследно. Бамбуковое древко, не смогло проломить череп, но зато сумело "забраться" под скальп здоровяка и расщепиться прямо под кожей, отчего висок каратэки стал походить на взъерошенного дикобраза.

Пока глаза противника собраны в кучу и он не представляет былой опасности, пробиваю носком кроссовки в пах. И только затем встаю с асфальта, чтобы закончить начатое. Ублюдок конкретно мне задолжал за саднящую скулу. Пришла пора вернуть должок. Тем более, после удара по яйцам, говнюка так скрючило, что грех не воспользоваться предоставленной возможностью. С чувством всаживаю колено в радушно подставленный шнобель. Под коленной чашечкой приятно хрустит. Сегодня засранец заработал очередной перелом и теперь его страшная рожа станет еще более кривой, чем была до этого.

Второе колено засадить не успеваю, каратэка отмахивается кулаком и мне приходится вновь разорвать дистанцию. Даже в столь плачевном состоянии противник все ещё представляет опасность, не стоит его недооценивать. Ещё после первого попадания по яйцам, он доказал, что сломить его не так-то просто. Вот и сейчас, хоть он ещё до конца и не пришёл в себя, но кенкон за его спиной претерпевает очередную метаморфозу. Квадрат, олицетворяющий землю, вновь разрастается, отчего площадь диска значительно уменьшается. И это может значить только одно — каратэка решил переждать бурю в оборонительном режиме. Своевременный ход с его стороны, потому что в следующую секунду мимо моего уха «вжикает» ещё одна стрела. Но на этот раз снаряду не удаётся нанести сколько-нибудь значимого урона. Стрела врезается в мощное предплечье, которым каратэка прикрыл многострадальную голову. От жесткого столкновения бамбук расщепляется и останки снаряда разлетаются по асфальту. Судя по небольшой царапине на узловатом предплечье, эта стрела также не являлась боевой. Одно из двух, либо Хоши пожалела гопника, либо никаких боевых стрел у неё нет и в помине. А учитывая ее скверный характер, второй вариант видится мне более правдоподобным. Ну не верю я, что эта психопатка способна к эмпатии. Не так давно, прямо на моих глазах, она без всякого сомнения переломала руки парню за то, что тот мог занять ее место на детских соревнованиях. А ведь у Сибаты Дайсукэ из грехов была лишь нездоровая тяга к старым песням и взрослым мужикам. Сомневаюсь, что пацан заслужил подобную участь. Впрочем, мне сейчас нужно думать о собственной судьбе, а не о голубом, как небо надо мной, вакасю.

Каратэка вновь перешёл в оборону, а значит превратился в неприступную крепость. Он стал неуязвим для моих детских ударов, но вместе с тем лишился своей чудовищной скорости. Его мышцы задеревенели — растеряли былую пластичность и взрывную мощь, а значит каратэка вновь становится легкой мишенью для моего секретного оружия.

Только я собираюсь выпустить волну Ку-Айки в сторону обороняющегося каратиста, как Мичи снова предупреждает меня об опасности:

— Семпай, осторожнее! — но я уже и сам, боковым зрением, замечаю, приближающиеся, неприятности. Ко мне, на всех парах несется жирдяй-рикиси. И для своих немалых габаритов, вкупе с огромным весом под два центнера, бежит он на удивление бодро.

По видимому, рикиси заметил, что его товарищу приходится несладко и решил прийти к нему на помощь, а не продолжать гоняться за изворотливыми мальчишкой, в лице моего кохая.

С легкостью ухожу от столкновения с разогнавшимся сумоистом, благо дух «Бэнни», даже после пропущенной подачи, все еще при мне. Бросаю вдогонку жирдяю волну Ки, но тот, словно дикий зверь почуявший опасность, отскакивает в сторону и Ку-айки уходит в молоко. Сегодня точно не мой день!

Пока сетую на судьбу-злодейку, жиртрест проворно разворачивается на месте и вновь бросается на меня. Призрачный медведь за его спиной встаёт на дыбы, отчего становится раза в два выше собственного хозяина — не к добру это! Вот только узнать к чему приведёт это преображение, я не успеваю. На рикиси обрушивается Раттана, ее летящее колено с отчётливым стуком стыкуется с виском сумоиста — уф, это должно быть чертовски больно! Девчонка вложилась в этот удар на славу, ее ритуальные татуировки просто пылают. Их мистический свет с легкостью пробивается сквозь одежду девушки в области живота. Но одним коленом все не ограничивается. Тайка и не думает приземляться на тротуар. Вместо этого, она прихватывает руками жирный затылок, ставит ногу на объемное бедро, чтобы получить точку опоры, и из этого импровизированного тайского клинча всаживает ещё одно колено в голову рикиси. Мясистое лицо сумоиста идёт волнами от чудовищного попадания. Его широкая, как у бульдога, челюсть попросту съезжает куда-то вбок. Матерь божья, да такими ударами можно сваи в землю заколачивать! Я вообще удивлён, что челюсть не вырвало с корнем после столь жесткой подачи. От лицезрения свёрнутой набок нижней челюсти меня отвлекает каратэка, точнее кенкон за его спиной. Квадратный вырез посредине монетки в очередной раз съёживается. А это может означать только одно — живучий ублюдок оправился от потрясения и собирается контратаковать. При этом, судя по повороту его голову и взгляду направленному вдоль улицы, целью каратэки является одна дурочка с луком. Даже не знаю хорошо это или плохо. Периодически мне и самому хочется удавить мелкую гадину. Но одно дело исполнить задуманное собственными руками и совсем другое — отдать эту шмакодявку на растерзание какому-то левому чуваку.

Ну нет дружок, не так быстро! — и я бросаюсь следом за, стартанувшим в направлении Хоши, каратистом.

Пока гонюсь за ним, замечаю, как навстречу летят стрелы, но каратэка и не думает замедляться или тем паче искать укрытие от жужжащей смерти. В текущий момент его скорости вполне хватает для того, чтобы уворачиваться от смертоносных снарядов прямо на ходу. Столь стремительная и юркая цель — настоящий кошмар для лучника, даже для такого выдающегося как Ито Хоши.

Вскоре я подмечаю откуда летят стрелы. Хоши, с верным юми наперевес, стоит под прикрытием автобусной остановки. Она не паникует при виде несущегося на неё врага, вместо этого лучница готовится к следующему выстрелу.

Когда до девчонки остаётся метров десять, я наконец нагоняю ублюдка. После чего просто и без затей пинаю его под колено. Из-за подсечки Каратэка теряет равновесие и кубарем летит на асфальт. И именно в этот момент, тонкие девичьи пальцы отпускают конопляную тетиву. Над пустующей улицей разносится сухой щелчок — это бамбуковая стрела расщепилась о лоб каратиста. Даже знать не хочу, как она умудрилась так лихо подгадать момент. Буду надеяться, что это банальная удача, иначе у меня очень плохие предчувствия на ее счёт. Ну ведь не может обычная школьница предсказывать будущее или прогнозировать вероятность того или иного события…ками, ну ведь не может же, верно?

А пока я терзаюсь догадками, тело действует на автомате. Не успевает каратэка приземлиться на тротуар, как мощный соккер-кик в моем исполнении встряхивает ему будку. Есть пробитие! — призрачный кенкон истаивает в воздухе. Надеюсь двойного сотрясения этому кабану будет достаточно для того, чтобы наконец-то прилечь отдохнуть.

— Ммм, сука! — шиплю я после пинка. У этих каратистов какие-то чугунные бошки, что у Ивао, что у этого кривомордого урода. Боюсь представить, что я почувствую после того как отобью башку мудаку Гото — у него ведь не голова, а целый неотесанный валун!

— КРАК!!! — голову бессознательного каратиста откидывает в сторону, расщепленная стрела отлетает на асфальт.

— Какого ты творишь? Он же и так в отключке!

— Контрольный выстрел, — невинно пожимает плечиками Хоши и накладывает следующую стрелу на тетиву.

— А эта зачем?

— Второй контрольный? — с надеждой произносит девушка.

— Серьезно? Он и так уже в отрубе, — для пущей верности пару раз пинаю каратиста по ребрам, чтобы подтвердить свою правоту. — Видишь?

— Не будь занудой! Это последняя стрела, мне, что теперь, ее одну обратно тащить?

— Охренеть аргумент, а ничего, что ты его прикончить можешь?

— Да, в чем проблема? Давай, я просто выстрелю и потом вызовем скорую?

— Может в том, что это живой человек и он без сознания? — кто бы мог подумать, что я стану отстаивать жизнь этого ублюдка.

— Ладно, убедил, — девушка разжимает пальцы на конопляной тетиве и бамбуковая стрела со свистом вонзается в задницу каратиста, прямо промеж булок. — Теперь доволен?

Ками, да лучше бы эта ненормальная ему в голову еще раз выстрелила! Бедный парень, если его найдут в таком состоянии, то на районе ему жизни уже не будет — свои же заклюют.

Ладно, черт с этой ненормальной, ее только могила исправит. Надо скорее возвращаться, вдруг детишкам нужна помощь. Раттана, конечно, знатно приложила сумоиста, но я не уверен, что этого хватит для победы. Вспомнить хотя бы Ямагути. После столкновения с грузовиком на рикиси живого места не было, но вёл он себя так, будто для него подобное в порядке вещей. Нет, я конечно в курсе, что сумо — один из самых травматичных видов боевых искусств. Ведь, когда на маленькой площадке, лоб в лоб сталкиваются настолько габаритные и тяжелые парни, то без травм никуда. Ломаются пальцы, вылетают суставы, рвутся связки и мышцы, частенько доходит даже до сотрясений. На этом фоне, перелом челюсти уже не выглядит настолько серьезной проблемой. Эх, как бы не пришлось валить жиртреста толпой.

Оставляю, ворчащую, Хоши наедине с опороченным каратистом. Надеюсь, пока меня не будет рядом, эта Сатана в юбке ничего не учудит, а то становится соучастником очередного убийства мне совсем не хочется.

Когда возвращаюсь к месту схватки взгляду предстаёт безрадостная картина. Все, как я и предполагал. Сумоист класть хотел на свёрнутую набок челюсть и теперь Раттане приходится всеми силами уклоняться от прямого столкновения с мясным составом. В то же время, Акихико все никак не может прикончить Сигэру. Вертлявый гопник почему-то не горит желанием подставлять свою многострадальную голову под телескопическую дубинку. А Мичи, Мичи просто стоит в сторонке и правильно делает. Соваться в разборки столь серьезных бойцов ему пока рановато. К тому же, оба командира уж очень неудобные соперники для юного айкидоки. Сигэру со своим синватайдо на бую вертел Айки пацана, а сумоист обладает уж слишком большими габаритами — такой коротышка, как Мичи, чисто физически не сможет взять гиганта на болевой или удушающий. А из техник айкидо у него лишь набор новичка, которым опытного сумотори не пронять. Ну почему в последнее время мне попадаются настолько крепкие противники? Что б я ещё хоть раз вышел из дома без танто! Теперь буду постоянно таскать с собой кинжал. Как говорится, на ками надейся, а сам не плошай — нож дома не забывай.

Пока сумоист не заметил меня, подскакиваю к нему со спины и пробиваю голенью промеж широко расставленных ног — а нечего так подставляться!

Рикиси ревет от боли и отмахивается от меня широченной ладонью, словно от назойливой мухи. Ему беззвучно вторит призрачный медведь. Но выместить на мне ярость у рикиси не получается и не только потому что я заблаговременно отступил подальше. Всему виной Раттана, которая будто только и ждала шанса для контратаки. Стоило сумотори отвлечься от статной тайки, как та запустила свою ногу в полет. Размашистый, с доворотом бедра, чудовищный по своей силе хай-кик приходится в область заплывшего жиром виска. Многострадальная голова рикиси вздрагивает от попадания, жирдяй оступается, теряя равновесие. Его глаза стекленеют, кажется, проняло! Впрочем, радость моя быстро улетучивается — Рейки в виде огромного медведя и не думает исчезать, а значит, ничего ещё не закончено.

Пребывая в состоянии грогги, жиртрест стремительно оборачивается и и тыльной стороной ладони отвешивает пощечину Раттане. Голову девушки откидывает с такой силой будто ее не вскользь задело, а конь копытом лягнул. После удачного попадания, сумотори издаёт гортанный, плохо различимый боевой клич. Открытые участки его кожи принимаются темнеть, словно от обильного прилива крови. После чего и так далеко не маленький сумоист начинает раздаваться вширь, будто бодибилдер на пампе.

Вот дерьмо пора спасать девчонку! — похоже рикиси впал в бешенство.

Да беги же ты, дура! — но Раттана продолжает стоять, как вкопанная, напротив разъяренного сумотори и тупо пялиться на кровь, которая капает с ее разбитых губ прямо на асфальт. Вот тебе и опасный боец. Одна единственная пощечина и передо мной не гроза Парка Уэно, а, впавшая в прострацию, соплячка. И как ты собираешься разгребать это дерьмо, а Антон?

Бросаюсь на помощь к девчонке и практически сразу же торможу — что-то не так! Из-за своей диспозиции и немаленьких габаритов рикиси я не сумел своевременно отследить изменения, которые произошли с девушкой после пропущенного удара. Не хватило угла обзора. И только сейчас, сместившись немного вбок, я подмечаю для себя странное положение ног Раттаны. Тайка стоит на носочках, в то время как ее колени немного согнуты. Нечто подобное я уже видел…

— За свою дерзость, ты отправишься на суд предков! — в следующую секунду, сквозь синюю ткань на ее стройных ногах проступают замысловатые узоры и символы. — Сууа Янг*!

*Сууа Янг (Шаг Тигра) — одна из трех наиболее известных техник Муай Корат, стиль передвижения и работы ногами.

После фразы на чужом языке, ритуальные татуировки начинают светиться и свет, исходящий от них, принимает необычную форму. Когда метаморфоза подходит к концу, ноги девушки оказываются обрамлены призрачными тигриными лапами. В этот момент Раттана становится похожа на большую кошку, которая зачем-то встала на задние лапы. Впечатляющее зрелище.

Сумоист, также как и я почуявший неладное, решает по быстрому довершить начатое. Его толстенные лапы тянутся к Раттане, но захватывают лишь воздух. На том месте, где мгновением ранее находилась девушка сейчас лишь пустота. А сама тайка уже стоит сбоку от опрометчивого сумотори и заносит для удара одну из своих новообретенных тигриных лап. И судя по той скорости, которую она только что продемонстрировала, карающий выпад обязательно достигнет своей цели. Но будет ли его силы достаточно, чтобы потушить сумоисту свет?

“Лапа” исчезает из моего поля зрения, я слышу лишь звонкий хлопок. И спустя какую-то долю секунды, пятки сумоиста отрываются от земли, а его объемный торс буквально обволакивает собой ногу девушки. По туловищу рикиси "пробегает" настолько мощная ударная волна, что вибрация достигает даже щек сумотори. Разрушительный мидл-кик вошел в жирное брюхо настолько глубоко, что кажется, будто сумоиста вот-вот разрубит пополам.

Не издавая ни звука, огромная двухсоткилограммовая туша плюхается на асфальт, словно желе. Ки, исходящая до этого от рикиси, стремительно улетучивается.

Ну, Антоха, ну шутник! Кого ты там спасать собрался?

— Хороший удар, — боже, что я несу, какой еще нахрен “хороший”? Да, такими пинками впору на лесоповале деревья рубить. — А чего раньше не использовала?

— Аджани запретил, — грустно отвечает девушка. — Если он узнает…

— Ха-х, — вырывается у меня нервный смешок, кажется я только что стал нежелательным свидетелем. — Да кто же ему расскажет — точно не я!

— Правда? — лицо девушки светлеет.

— Ну, конечно! — улыбайся Антон, шире, твою мать! От твоего обаяния зависит вернемся мы сегодня домой или нет. — Разве не для этого нужны друзья?

— Спасибо! — вешается мне на шею девчонка и даже дух “Бэнни” не в силах помочь мне увернуться от этих пылких объятий.

— Эй, вы двое, охренели? Нашли время обжиматься! — грубый голос Акихико разбивает “очарование” момента. Спасибо, дружище, вовек этого не забуду, а то мои косточки уже начинают хрустеть. — Лучше помогите мне поймать этого скользкого выродка!

И все бы ничего, но Раттана не спешит выпускать меня из медвежьих объятий. А тем временем, в конце улицы появляется еще один девичий силуэт в синем комбинезоне и я отчетливо понимаю, что влип, конкретно так влип…

Глава 11

Интерлюдия

После непродолжительного стука, дверь кабинета распахивается и на пороге появляется секретарь.

— Председатель, вам уже доложили? — сразу переходит к делу Такахаси.

— Ты о стычке в Тайто? — получив утвердительный кивок от подчиненного, Нацукава решает уточнить. — Да, буквально пару минут назад, но пока без подробностей. Так что, если у тебя более свежая сводка, то давай — выкладывай?

— Пока лишь общая информация. Шиноби из Кога-рю смогли опознать учеников старшей Ивакуры по школьной форме. Противостоящая им банда в синих комбинезонах до этого нигде не фигурировала, по ним у нас нет никакой информации. Но мы над этим работаем, фотографии участников банды уже отправлены на опознание. Возможно, кто-то из предполагаемых неизвестных уже у нас на карандаше.

— Жертв среди гражданских нет?

— Нет, но на всякий случай я распорядился, чтобы оперативная группа Ига-но моно выдвинулась к месту боевых действий.

— Хорошо, как будут… — факс на столе председателя принимается «урчать». Из его недр медленно, короткими рывками выползает белый лист, испещрённый кандзи.

Две пары внимательных глаз следят за этим процессом. Не успевает печать подойти к концу, как председатель обрывает лист и пробегается взглядом по его содержимому.

— Одного уже опознали — тот самый хафу, который спутался с Ёкайдо. — делится информацией с секретарём Нацукава.

— Вероятно, новая банда является частью «потустороннего пути».

— Все возможно. Распорядись, чтобы за мальчишкой усилили надзор. Последнее время он слишком часто попадается нам на глаза.

— Понял, сейчас же распоряжусь… — но не успевает Такахаси покинуть помещение, как факс вновь принимается выплёвывать из своих недр очередное донесение.

— Если это шутка, то совсем не смешная. — на, обычно невозмутимом, лице Нацукавы проступает удивление, когда он пробегается глазами по тексту отчета.

— Председатель? — настороженно спрашивает секретарь, почуявший неладное.

— Опознали ещё одного члена банды. Это дочь Фра Гемсамахана — правителя города На Корат Рачазима.

— Скорее всего, какая-то ошибка, — не скрывает своего удивления Такахаси. — Что дочь одного из приближенных короля Таиланда забыла в Токио?

— Не ошибка, — председатель протягивает донесение подчиненному для ознакомления. — Фра Гемсамахан и его дочь Раттана Гемсамахан приземлились первого сентября в международном аэропорту Токио. Цель визита — туризм.

— Членство в молодёжной банде совсем не походит на туризм. Мне подать ноту протеста в посольство Таиланда?

— Не имеет смысла, Фра вместе с дочерью прибыли, как частные лица, а не по велению короля.

— Понял вас, тогда я…

Телефон на столе председателя оживает. Кабинет наполняется громким, но недолгим звоном. Нацукава подскакивает с мягкого кресла со скоростью мангуста. Его рука сдергивает трубку аппарата и подносит ее к уху — не каждый день срабатывает экстренная линия, а значит произошло нечто действительно важное. Об этом свидетельствует и лицо председателя, которое за пару недолгих секунд успевает претерпеть целую гамму эмоций. От удивления и радости, до разочарования и печали, которая сродни скорби.

— Выясните ее личность как можно скорее, — произносит в трубку председатель.

Выслушав ответ собеседника на том конце провода, Нацукава молча кладёт трубку и помещение погружается в гробовую тишину. Вид у председателя потерянный и какой-то загнанный. За годы службы секретарем, Такахаси ещё ни разу не видел своего шефа таким — из председателя, словно душу вынули.

— Они нашли ее, — бесцветным голосом произносит Нацукава, на его лице в этот момент каменная маска.

— Кого?

— Мико.

— Это же замечательно! — но председатель не разделяет энтузиазма подчиненного.

— Это Цукуюми*…

*Цукуёми или Цукуюми — богиня луны в синтоизме, управляющая ночью, приливами и отливами. Наряду с Аматэрасу и Сусаноо является потомком Идзанаги.

— Председатель? — настороженно окликает шефа Такахаси.

— Никого ко мне не пускать. Мне необходимо подумать.

Когда за секретарём закрывается дверь, Нацукава усаживается обратно в удобное кожаное кресло. Голову председателя заполняет целый ворох неприятных мыслей.

В своих далеко идущих планах, касательно мико, он не учёл одного, что неизвестным ками может оказаться ОНА. Но каковы были шансы? За всю историю Японии Цукуюми появлялась лишь однажды. Бесполезная ками, чьё влияние распространяется исключительно на носителя — худший вариант из всех возможных. Цукуюми не повергает армий и не управляет погодой. Все, на что ее хватает — это исполнение самых сокровенных желаний медиума. А какие могут быть желание у пустоголовой малолетки? Навряд ли у девчонки на первом месте благополучие страны и здоровье Великого Императора. Скорее, все ее мысли заняты мальчишками и дорогими тряпками, как у прочих ровесниц. И это настоящая трагедия, ведь Ками, которая не способна осветить путь всего народа, Японии не нужна. Особенно сейчас, в столь тяжелый для страны период, когда враги родины поджимают со всех сторон.

Вторя неприятным мыслям, вновь скрипит факс. Председатель проходится взглядом по содержимому белого листа и его взор немного светлеет. Кажется, он знает как использовать глупую мико и бесполезную ками на благо нации.

После двух часов дум и просмотра кипы полученных по факсу отчетов в голове складывается план, но для его реализации председателю нужно кое с кем «посоветоваться». Немного помедлив, Нацукава снимают телефонную трубку и набирает одному ему известный номер. Через пару гудков, на другом конце линии принимают звонок.

— Я по поводу Такахаси, вы все проверили? — опускает приветствие председатель, когда на кону стоит судьба страны и дорога каждая секунда не до расшаркиваний — Он чист?

— …

— Это обнадеживает, отзывайте слежку.

— …

— Это приказ! — с громким хлопком трубка аппарата возвращается на прежнее место. После чего указательный палец председателя нажимает кнопку вызова секретаря на селекторе.

Не проходит и тридцати секунд, как на пороге кабинета появляется Такахаси, с верной папкой наперевес.

— Вызывали?

— Да. Ну что, Такахаси, как тебе состав новой банды? — издалека начинает председатель. Даже такому черствому человеку, как он, нелегко перейти сразу к столь щекотливому делу.

— Мутный хафу, дочь семьи Гемсамахан, ученик старика Уэсибы, мечник с неизвестным стилем под чужой личиной и наконец капитан сборной Токио по кюдо и по совместительству мико. Занимательная компания.

— Н-да, занимательная — лучше и не скажешь. Но речь пойдет не об этом, у меня есть для тебя поручение.

— Слушаю вас, председатель? — тревожные нотки в голосе шефа заставляют секретаря насторожиться. Такахаси слишком давно занимает свой пост, чтобы не понимать к чему ведут подобные перемены в поведении патрона.

— Сделай так, чтобы родители девочки погибли от рук триады, — после небольшой паузы Нацукава продолжает. — Вижу, не понимаешь. В текущем состоянии Цукуюми для нас полностью бесполезна. Эта странная ками помогает желаниям мико сбываться, но подумай сам, разве хотелки ребёнка могут помочь благополучию страны? Мы, как верные подданные императора, должны дать девочке новый стимул. Пускай ее душу заполнит ненависть к ханьцам. Осуждаешь?

— Нет, председатель, я все понимаю. Если смерть двух подданных станет платой за то, что Япония, хотя бы частично, обезопасит себя от Китая, то это того стоит.

— Рад, что ты понимаешь Такахаси, — Нацукава с шумом выпускает воздух из легких, неприятный приказ дался ему тяжело. — Во избежание огласки, наш разговор не выйдет за пределы этих стен. О нем будем знать только мы с тобой. Вся Япония рассчитывает на тебя.

— Спасибо за доверие, председатель! — благодарность секретаря сопровождается глубоким поклоном. — Положитесь на меня!

— Хорошо, что я не ошибся в тебе, Такахаси.

— Председатель, а что если смерти ее родителей окажется недостаточно?

— Тогда следующим под нож пойдёт хафу. Жаль будет терять того, кто может ее контролировать, но других вариантов у нас нет…

* * *

Уф, это было близко! Хорошо, что я вовремя сориентировался и засосал Хоши сразу же, как только за ее спиной начала появляться страшная, летающая баба. Нам несказанно повезло, что мои животворящие поцелуи сработали, а иначе, ещё бы чуть-чуть и из-за святой наивности Раттаны мы могли крупно влипнуть. И чего эта дуреха полезла обниматься? Хотя, должен признать было чертовски приятно и на удивление мягко. Думал, она будет пожёстче, а пахнет как…

Но без ложки дёгтя тоже не обходится, Сигэру Эгами, паскуда этакая, сумел улизнуть под шумок. Даже не знаю, как мы теперь будем оправдываться перед Ли Джун Со за такой прокол. Как бы эта неудача не сказалась на наших деловых отношениях, а именно на оговорённой до этого доле. Подобную подставу мое маленькое, но на диво жадное сердечко не переживёт. Я ведь и первые траты уже распланировал.

Как только инцидент с одержимостью сходит на нет, мы, всей гурьбой, несёмся прочь, подальше от места преступления. За спиной мы оставляем шокированных гражданских, вперемешку с побитыми гопниками. И тем, и другим крепко досталось от Ки Акихико и Мичи. Обмороженные, пострадавшие во время многочисленных падений они глядят нам вслед со смесью облегчения и ужаса.

Ками, как же стыдно, надеюсь, гражданским вскоре окажут квалифицированную помощь. А вот кому не стыдно, так это моим соучастникам. И если с Раттаной все понятно, — она дитя другой культуры и японцы для неё абсолютно чужие люди, то оставшаяся троица вызывает вопросы. Ладно Хоши, у неё явно с головой не все в порядке. Но Акихико и тем более Мичи должны же были проявить хоть толику эмпатии к своим согражданам. Неужели дети и впрямь настолько жестоки?

Сразу после побега, мы разделяемся. Оставаться вместе — не самое лучшее решение. Незачем и дальше привлекать к себе излишнее внимание.

Во время расставания Хоши порывается что-то сказать мне, но не решается, а я и не настаиваю — к чему мне лишние проблемы? Тем более, сейчас не лучшее время для болтовни. Лучше на время залечь на дно. Мы, как-никак, устроили массовую драку посреди бела дня и втянули в неё гражданских — за такое по головке не погладят. И хотя я уверен, что шиноби наблюдатели могли остановить нас в любой момент, но не стоит перегибать палку и давать им лишний повод к действию. Наоборот, необходимо показать, что мы соблюдаем негласные правила игры и не берём на себя лишнего. Возможно, придерживаясь подобной политики, одному маленькому хафу удастся протянуть подольше. Поэтому сегодня буду сидеть дома и не отсвечивать. О том, чтобы вновь соваться в «гости» к Нуэ даже не помышляю. Может быть завтра, когда суматоха поуляжется.

И что же мне делать, раз все мои планы на сегодня пошли псу под хвост? — конечно же тренироваться. А чем мне ещё заниматься, сидя в четырёх стенах, без доступа к мало-мальски адекватным развлечениям? Тем более у меня ещё метательная техника Тоби не освоена. Надо исправляться.

Весь вечер посвящаю отработке третьей техники Айкути Роппо. Сидение в визуализации приносит свои плоды, поэтому уже к следующему утру я могу похвастаться сносным исполнением этой на удивление сложной метательной техники.

В школе стараюсь вести себя, как обычно, то есть банально дрыхну на задней парте. При этом изредка поглядываю на младшего Миямото и Раттану, губы которой уже в полном порядке — поразительная скорость заживления, как по мне. Даже немного завидно. Оба одноклассника не подают признаков беспокойства. Ничто в их поведении не указывает на наши вчерашние приключения. Должен признать, что они тертые калачи. Похоже воспитание в высших слоях общества привило им несвойственную для детей выдержку и хладнокровие. Полагаю, если бы золотые детки с моей родины устроили нечто сравнимое с тем, что мы учудили, то сидели бы они как на иголках и дружно молились, чтобы мамки, да папки отмазали их от тюрячки. А этой парочке хоть бы хны, сидят и в ус не дуют. Надеюсь, Мичи с Хоши не такие толстокожие, иначе придётся нервничать в одиночку.

Когда уроки заканчиваются и наступает время клубных занятий я не спешу переодеваться в синий комбинезон. И не только потому, что гулять в нем по Тайто сегодня не лучшая идея — я банально забыл клубную форму дома.

Пока ученики бурным потоком стремятся к выходу из классной комнаты я, Акихико и Раттана храним молчание. И лишь, когда последний из одноклассников переступает порог, а к нам присоединяются Мичи и Хоши, потомок кэнсэя берет слово:

— Сегодня никаких вылазок, — ну спасибо капитан очевидность, а то мы без тебя не сообразили. — А теперь о главном, — тяжелый взгляд Миямото падает на капитана сборной по кюдо. — Хоши, твоя Синки, она меня напрягает. И похоже не только меня. — а вот здесь я с тобой полностью согласен, товарищ командир! Эта жуткая баба пугает меня до усрачки!

По внешнему виду Хоши заметно, как сильно она хочет поставить на место зарвавшегося второгодку. Ее бледная кожа идет красными пятнами, а зубы скрипят так, будто у нее глисты завелись. На лице отражается внутренняя борьба. Дикий темперамент оторвы сражается с благоразумием. Девушка пробегает по нам взглядом в поисках поддержки, но не находит того, что искала и сникает. Похоже, здравый смысл одержал верх — это радует. Не хватало ещё устроить потасовку между своими…стоп!

А с каких это пор я считаю эту компашку отморозков своими? — но погрузиться в самокопание не успеваю, Хоши берет слово.

— Я не знаю, что вам сказать. Раньше моя Синки была вполне обычной, она только недавно стала такой, — пожимает девушка плечиками. — Кюдока использует Синки, чтобы просчитать траекторию полёта стрелы, направить ее в верное русло. Мы все так делаем, но в последнее время что-то во мне изменилось. Я заметила за собой одну странность, Синки начала корректировать мои действия в повседневной жизни, а не только при стрельбе из лука, — она делает глубокий вздох, словно перед броском в воду и продолжает. — Как вам такое, я упорно трудилась, чтобы добиться звания капитана школьного клуба по кюдо, а теперь сама снимаю с себя обязанности капитана и присоединяюсь к вашему долбанному кружку. Умом я понимаю, что совершаю глупость, но ничего не могу с этим поделать. Такое ощущение, будто из того кто отправляет стрелу в полёт я превратилась в эту самую гребанную стрелу! Будто я больше себе не принадлежу — это меня пугает. А ещё, я отчего-то знаю, что странная Синки исполняет то, чего я желаю больше всего на свете и это пугает еще сильнее. Потому что, из-за этого знания я не хочу противиться силе, которая меня контролирует.

— Так чего она хочет…точнее какое желание она помогает тебе исполнять? — да, мне тоже интересно знать. Очень надеюсь, что эта мистическая херня никак со мной не связана.

— У меня есть лишь догадки, — отчего-то краснеет девушка и тут же указывает пальцем на меня. — Причина в нем.

— Сэмпай, Сэмпай! — дергает меня за рукав неугомонный мальчишка. — Вы ведь пригласите меня на свадьбу?

— Если не заткнешься, то я приглашу тебе на твои же похороны, — и уже тише — так, чтобы слышал только мальчишка. — Придурок, ты смерти моей хочешь? Не подкидывай ей таких идей.

— У меня хороший слух, — Хоши окидывает меня уничижительным взглядом и демонстративно отворачивается в сторону. — И вообще, не мечтай, возможно в глубине души я хочу причинить тебе как можно больше боли и страданий, и поэтому я здесь.

— А вот в это я охотно верю. Кстати, если со мной что-то случится, то Мичи обнародует твои фотки. Те самые фотки, если ты понимаешь о чем я…

— Какие фотки? — лупает глазами Мичи.

— Ками! Мелкий, ну ты чего, даже подыграть не можешь?! — второй пилот из него, как из говна пуля.

— Ааа! Точно, — шлепает себя ладонью по лбу малец, — фотки!

— Поздно! — отвешиваю подзатыльник юному олуху. Боже, каким чудом этот балбес превратилась в того самого Юки Накаи? — это какая-то загадка вселенной, похлеще происхождения человека.

— Заканчивайте балаган, — осаживает нас Акихико. В кои-то веки вижу его таким серьезным. — Сегодня клубных занятий не будет. Расходитесь по домам, а мы с Хоши кое-куда прогуляемся.

— А если я не хочу? — встаёт в позу «госпожа Ито», но высокородного засранца этим не пронять.

— Да мне, в общем-то, насрать. Это у тебя крыша едет, а не у меня. Если не нужна помощь, то я пошёл, — демонстративно разворачивается Акихико ко входу. — Увидимся завтра.

— Ррррр! — багровеет Хоши. — Да иду, я иду! — и на прощание, уже мне. — Это все твоё дурное влияние!

— Не-не-не, он и до знакомства со мной был тем ещё мудаком, — машу ей ручкой в ответ. — Надеюсь, он изгонит из тебя дьявола, аминь.

— Сэмпай, между вами такие страсти, прямо как в манге! — восторженно пищит простодушный кохай.

— Мичи, мой тебе совет — завязывай, пока не поздно. В этой вашей манге демонстрируются очень нездоровые отношения…

— И тентакли.

— И тентакли, — машинально соглашаюсь с Раттаной…стоп, ЧЕГО?!

Глава 12

После такого откровения мой внутренний мир уже никогда не станет прежним. Не знаю, чем Раттана занимается на досуге, но ей пора с этим завязывать, иначе обратно на родину ее с таким багажом не пустят. Бедная девочка, как бы до отъезда обратно, в родное королевство японские нравы окончательно ее не извратили. Обидно будет, если наивная дикарка нахватается дурных привычек и превратится в подобие местных девушек, отчасти воспитанных на всякого рода извращениях.

— Слушай, Раттана, а откуда у тебя такие познания? — решаюсь я на пикантный вопрос.

— Увидела в местных книжках, тех что с картинками, — пожимает та плечами, как ни в чем не бывало. Думаю, не сложно догадаться, что это были за книжки.

— Это понятно, но где ты их взяла? — неужели кто-то додумался продать ей мангу в магазине для взрослых? Да-нет, этого не может быть! Мало того, что подобные действия противозаконны, так и самой тайке в столь сомнительных местах ловить нечего — только, если я чего-то о ней не знаю…

— Нашла, — вновь пожимает плечами девушка, после чего снисходит до уточнения. — В квартире, которую мне снимает отец. Там таких книжек много, если хочешь могу подарить, я уже все прочла.

Мичи в шоке, я вообще в глубоком ауте. Даже не знаю, что мне ответить на столь “заманчивое” предложение.

— И как тебе? — ками, что я несу?! Какое еще нахрен “как тебе”? Выгляжу, словно педофил, который забрасывает удочку наивной жертве.

— Сэмпай, мне оставить вас наедине? — вкрадчивым шепотом спрашивает Мичи.

— Что?! Конечно, нет! — ками, да за кого этот засранец меня принимает? Нужно срочно провести с ним воспитательную беседу, желательно на крыше, на очень-очень высокой крыше и чтобы свидетелей было поменьше. — Завязывай так шутить, мелкий.

— Да ладно вам, сэмпай, если что я могила, — подмигивает мне этот оболтус. — Могу и на шухере постоять.

— Мичи, будь добр, завались.

— Ками, Сэмпай, надо быть честным с самим собой, вам ведь нравится Раттана? А? А? Ну, чего вы молчите? — при этом мелкий паршивец подзуживает меня легкими тычками вбок. — А тебе Раттана, нравится сэмпай?

— Хммм, — погружается в раздумья девушка. — От него может быть хорошее потомство. Сильное, с качественной праной, — кожа на ее лице немного темнеет. — А еще он вкусно пахнет…

— Охо, сэмпай, да вы настоящий сердцеед!

Видит бог, скоро он доиграется и я таки возьму грех на душу. Мальчишка, словно специально испытывает мое терпение на прочность. Вот зачем он треплет мне нервы, неужели это кармическое наказание за грехи прошлой жизни?

— Слушай, Раттана, а куда вы с Хоши пропали во время патрулирования? — лучше сменить тему, пока до рукоприкладства не дошло.

— Отходили поговорить. Она с чего-то решила, что я имею на тебя виды. Такая глупая, она даже не знала, что девушки королевства не выбирают себе спутников жизни самостоятельно. Отец давно нашёл мне жениха, ещё до моего рождения.

— Сочувствую, — скорбно сокрушается Мичи.

— Вы — японцы странные. — задумчиво произносит девушка. — Разве умудрённый жизнью, любящий родитель, руководствуясь трезвым умом, не сделает лучший выбор, чем глупый ребёнок, запутавшийся в собственных чувствах?

— Эммм, а как же любовь? — подвисает Мичи.

— Любовь — это не самые прочные узы. Время и быт быстро разъедают их. Верность и уважение к партнеру — более крепкая связь.

Ну что тут скажешь, наивная дикарка мудра не по годам. Не зря же браки, заключённые с подачи родителей, на поверку оказываются крепче, чем «осознанный» выбор молодых. Другое дело, что Раттана уж слишком легко воспринимает тот факт, что ей не оставляют выбора. Похоже, это аристократическое воспитание даёт о себе знать.

— Видать, вам ничего не светит сэмпай, — разводит руками негодник. — Зря старались.

Да я и не старался особо, но не говорить же об этом вслух, когда Раттана рядом. Ещё обидится и тогда нам с мелким кирдык. В памяти ещё свежи воспоминания о покалеченном сумоисте. После такого удара рикиси скорее всего попал в реанимацию с переломом нескольких рёбер, ушибом органов, и внутренним кровотечением. Кстати о нем…

— Слушай, Раттана, а чем ты вырубила того жирдяя?

— Шаг тигра — один из трёх столпов Муай Корат. Я пока не особо в нем сильна, поэтому получилось так слабо, — ну если это в ее понимании «слабо», то я даже не знаю что сказать. — Если бы мой аджани нанёс удар, то недостойного бы разорвало на куски.

Даже так?! Что за монстр этот ее аджани? Учитывая характер Раттаны, сомневаюсь, что она привирает. Думаю, жирдяй и правда рисковал лопнуть, как воздушный шарик, если бы загадочный учитель Раттана нанёс тот мидл-кик, вместо неё. Какая абсурдная мощь, подобные приемы не имеют ничего общего с привычными мне боевыми искусствами. Они скорее походят на узаконенное оружие.

Ещё несколько минут поболтав ни о чём, прощаюсь с ребятами и отправляюсь домой, чтобы перекусить и переодеться. Ведь вскоре меня ждёт длительная поездочка на восточную окраину Токио. И на этот раз танто с собой я все же прихвачу.

Через пару часов я на месте, около недостроенного дворца сумо. У входа на подземную парковку меня вновь встречают давешние гопники. Видать эти парни исполняют роль местной консьержки.

— Э, малой, куда прешь…? — перегораживает мне путь один из охранников. В его руке позвякивает цепь. — А, опять ты. К боссу?

— Нет, блядь, тебя пришёл повидать.

— Слышь…

— За углом поссышь, веди давай.

Во время конфронтации смотрю здоровяку прямо в глаза. Битва взглядов не длится долго. Небольшое жульничество с моей стороны в виде Ки и гопник затравленно отводит взор.

Если я собираюсь принять предложение Нуэ, то пора показать детишкам их место. Тем более товарищи обиженного гопника уже потихоньку обступают меня со всех сторон.

— Разойдитесь, — доносится равнодушный приказ из темного туннеля, ведущего на подземную парковку.

Голос «рефери» узнаю сразу и похоже делаю это не только я. Заслышав командира, гопники чуть ли не подскакивают на месте. Их пиетет перед хозяином бездушного голоса виден невооруженным взглядом. Загадочный рефери явно пугает гопоту до усрачки. Да и чего греха таить, меня этот странный парень тоже заставляет понервничать. Есть в нем что-то неприятное.

— Пойдём, — а это уже мне. И на этот раз выпендриваться отчего-то совсем не хочется.

Покорно следую за новым провожатым сквозь строй гопников. Бойцы Ёкайдо, позвякивая железками, нехотя уступают мне дорогу. Будь их воля и они бы как следует проучили зарвавшегося хафу, но приказ есть приказ. Нуэ хорошо вымуштровал свою маленькую армию.

— Это было нерационально, — сообщает мне очевидный факт рефери, когда мы входим на территорию подземной парковки. — За зданием наблюдают шиноби.

— Да эти сранные шиноби везде.

— Столица, — индифферентно отвечает провожатый.

Оставшуюся часть пути до главного зала преодолеваем молча. Разговаривать с рефери совсем не хочется. В его присутствии я почему-то чувствую сильный дискомфорт. Впервые испытываю нечто подобное. Очень странное ощущение, словно я нахожусь под пристальным наблюдением десятков, если не сотен людей. Стоит ли говорить, что в ближайшем обозримом пространстве кроме нас двоих больше никого нет.

— О! Баку-дружище, а я уж было подумал, что ты совсем забыл земляка, — приветствует меня лидер Ёкайдо, стоит ноге переступить порог главного зала. — Че вчера не пришёл?

— Да так, дела были, — не думаю, что рассказывать ему о вчерашней драке будет хорошей идеей.

— Ты смотри, какой деловой, — беззлобно зубоскалит Нуэ. Своим приходом я явно поднял ему настроение.

Как и двумя днями ранее, все обозримое пространство под завязку забито парнями в чёрных балахонах. Они повсюду. Плотными рядами сидят и стоят на бетонных ярусах в ожидании начала отборочных, из-за чего огромный зал вызывает стойкую ассоциацию с чернильным пятном, посреди которого кто-то рассыпал горсть песка.

Подчиненные Нуэ жаждут кровавого зрелища. Но бойцовская арена, которая находится в самой нижней точке помещения, все ещё пустует. Вот только это ненадолго — рефери и по совместительству ринг-анонсер* уже спускается к ней. А значит, уже скоро на, потемневший от крови, песок будет приглашена первая пара бойцов.

*Ри́нг-ано́нсер — специальный ведущий спортивных мероприятий и соревнований по боевым искусствам, который представляет соперников.

— Я тут подумал над твоим предложением… — невольно делаю паузу перед тем, как кинуться в омут с головой.

— Ну, не томи, порадуй земляка.

— Я согласен, но у меня есть одно условие.

— Слушаю.

— Мне нужно другое тело.

— Хм, я что-то пропустил? С каких пор я стал гребанным джинном? Баку, я что внезапно посинел или ты видел, как я вылезаю из блядской волшебной лампы?

— Нодзу Цугимити, хочу, чтобы он научил меня использовать Ки крови.

— Даже так? — брови Нуэ взлетают в неподдельном удивление. Что ж, как минимум, мне удалось выбить у него почву из-под ног, а это уже неплохо. Осталось лишь выяснить каким будет ответ. Точнее хватит ли у Нуэ авторитета для того, чтобы его подчиненный поделился со мной сокровенными знаниями. — Баку, должен тебя предупредить, это скользкая дорожка. Если напортачишь, то на всю жизнь останешься инвалидом, — не похоже, что он меня отговаривает, скорее предостерегает, а значит такая возможность вполне реальна.

— Я в курсе.

Будто я сам не знаю. Но мне позарез нужно соответствующее тело, которое без последствий сможет выдерживать мою Рейки. Образы бойцов из моего прошлого должны перестать быть оружием последнего шанса. Я должен сделать так, чтобы их потенциал не пропадал понапрасну. Необходимо как можно скорее обуздать их безграничную мощь. В противном случае, доходяге, вроде меня, нечего ловить в бою с местными тяжеловесами — они попросту меня не почувствуют. Как это было с гигантом Такаямой или давешним сумотори. А если вспомнить недавний разговор с Раттаной, то картина вырисовывается еще более неутешительная. Стандартными методами мне никогда не встать на один уровень с местными монстрами и единственный мой шанс — сжульничать, как это сделал Нодзу. К счастью, в отличии юного мечника, спортивная медицина для меня не пустой звук и при должном подходе я сумею использовать Кэкки более рационально. Нужно лишь грамотно подойти к этому вопросу. Регулярно сдавать анализы на гормоны, чтобы не перегнуть палку и не превратиться в урода, наподобие того же Цугимити.

— Пф, а я-то думал попросишь побаловаться с Ооцукой. Скучный ты.

— Ну что, согласен? — не ведусь на провокацию.

— По рукам. А теперь, вали на арену и покажи на что способен.

Под многочисленными, недружелюбными взглядами гопников начинаю спускаться вниз. С каждым шагом недовольный гул вокруг усиливается. Знакомая атмосфера. Подчиненные Нуэ совсем не в восторге от меня. Ну ещё бы, худосочный коротышка, да ещё и хафу претендует на столь высокий пост в их иерархии. Должно быть их жопы сейчас полыхают, как вулканы во время извержения. Невольно улыбаюсь, отчего гул усиливается скачкообразно. Ну ничего, скоро я заставлю вас мелких засранцев с собой считаться. Покажу вам то, чего вы не видели до этого. Готовьтесь к настоящему шоу. Вы хотите крови и зрелищ? — я дам вам нечто большее. Словно гладиатор древнего Рима, я завоюю вашу любовь и заставлю с собой считаться.

Одним слитным движением перескакиваю деревянную ограду и приземляюсь на порыжевший от крови песок. При столь близком рассмотрении, на поверхности арены, среди песка можно обнаружить выбитые зубы. Похоже ребятки знатно вчера порезвились. Даже жаль, что мне не удалось посетить это увлекательное мероприятие. Ну ничего, сегодня наверстаю в двойном объеме. И как зритель, и как участник.

— Номер пятьдесят четыре на арену, — бесцветный голос рефери перекрывает недовольный гул с трибун.

Ждать противника не приходится, практически сразу через ограждение перелезает здоровенный амбал, под два метра ростом. Двигается парень немного неуклюже, но это с лихвой компенсируется его богатырским телосложением. Пудовые кулаки японца стиснуты до белизны. Он пришёл не просто побеждать, а чтобы выбить из меня все дерьмо. Судя по перекошенному от гнева лицу, здоровяк не в восторге от такого оппонента, как я. От скоротечной расправы над мелким хафу его удерживает лишь присутствие рефери. Не будь на арене командира Ёкайдо и грозный японец давно бы кинулся в драку.

Рефери подзывает нас к себе, в центр арены, чтобы зачитать правила. Даже интересно, что же из себя представляет местный регламент? Какие запреты и ограничения несёт?

— Использование холодного оружия для нанесения травм несовместимых с жизнью запрещено. Использование ядов и других отравляющих веществ разрешено, при условии наличия противоядия. При угрозе жизни одного из бойцов я буду вынужден вмешаться. Это выявление сильнейшего, а не битва насмерть, — завершив речь, рефери делает пару шагов назад и даёт отмашку к началу боя. — Начинайте.

И это все?! Как при столь куцых правилах у них ещё никто не скончался? Хотя, меня ведь не было вчера. Возможно, нолик в графе смертей давно сменился другой цифрой.

Японец напротив меня без лишних слов подаётся вперёд, его крепкий кулак уже занесён для удара. Парень не любит рассусоливать, сразу приступает к делу. Что ж, такой подход мне импонирует. Быстрее начнём, раньше закончим. Не успевает правая рука японца распрямиться в локте, чтобы отправить пудовый кулак в полёт, как я просто и без затей пинаю его по колену ведущей ноги, отчего неумеха банально проваливается вперёд — а нечего так лихо заваливаться, да ещё и весь вес тела переносить на переднюю ногу. Он кого такой подачей пытался прибить: мелкого пацана или быка-трехлетку? Похоже японский богатырь живое олицетворение поговорки «сила есть, ума не надо». Пропускаю провалившегося здоровяка мимо себя и отвешиваю смачный пинок по его широкой заднице. Среди недовольного гула, доносящегося с трибун, проскакивают немногочисленные смешки. Начало положено.

Впрочем горячий японец не желает мириться с участью быка на корриде и следующую атаку проводит с умом. Пытается заграбастать меня своими ручищами, но и здесь его подстерегает неудача. С легкостью выскальзываю из смыкающихся захвата и пробиваю точный лоу-кик. Подъем стопы залетает аккурат в подколенную ямку, из-за чего гордый сын страны восходящего солнца позорно бухается на колени перед презренным хафу. Остаётся лишь натянуть на лицо мерзопакостную усмешку и цель достигнута — противник теряет остатки самообладания. Его бледная кожа покрывается пунцовыми пятнами, а взгляд из злого превращается в разъярённый. Клиент созрел.

С утробным ревом гопник вскакивает с колен. Он настолько одержим местью, что членораздельная речь даётся ему с трудом. Впрочем мне нет нужды разбираться в той мешанине звуков, что изрыгает его пасть. Все понятно и так — ублюдок оскорблён до глубины души и хочет меня прикончить. Не избить, не покалечить, а именно прикончить. Будь иначе здоровяк не стал бы вынимать нож из ножен скрытого ношения, закрепленных у него на голени. Вечер перестаёт быть томным. Из схватки за место под солнцем наш бой превращается в битву насмерть. Полагаю, помутившийся сознанием, гопник уже позабыл об озвученных не так давно правилах и теперь желает лишь одного — выпустить мои кишки наружу, чтобы те смогли себя показать, да мир посмотреть.

Проскакивает подленькая мыслишка, а не выхватить ли мне из-за пояса танто. Но я быстро отгоняю ее от себя. Если поступлю таким образом, то с легкостью одержу верх, но баллов в глазах зрителей подобная победа мне не прибавит. А значит, надо действовать в другом ключе, более хитро и расчетливо. Эти олухи, что следят за нашей схваткой, разинув рты, могут увидеть танто в моих руках, но им никогда не увидеть другого моего оружия.

Дух «Бэнни» окутывает меня. В ближайшие пару минут мне понадобиться вся доступная скорость. Пора развлечь публику и поиграть в корриду.

С показной легкостью пропускаю вооруженного ножом японца мимо себя. Манёвр уклонения провожу в самый последний момент. Я буквально обтекаю здоровяка, поэтому зрителям с трибун кажется, будто их собрат-гопник проскочил сквозь меня. Лишь единицы из присутствующих смогли запечатлеть реальную картину событий. Но, из-за высокого статуса, они не спешат делиться своими наблюдениями с окружающими.

А я тем временем продолжаю играть в смертельную корриду. И после каждого удачного маневра симпатии зрителей все больше склоняются в мою сторону. Недовольный гул постепенно сменяется тишиной. Гопники, словно завороженные, следят за этой игрой со смертью. В какой-то момент я различаю первые, все ещё робкие, возгласы одобрения. А ещё через несколько секунд дамбу отчуждения прорывает и все чаще до ушей доносятся уже настоящие выкрики в мою поддержку. И чем больше болельщиков переходит на мою сторону, тем мрачнее становится противник. Ярость на его лице сменяется обреченностью. Безрезультатные попытки меня достать превращают его из всеобщего фаворита в жертву насмешек со стороны товарищей по банде. Вскоре на его голову уже льются отборные помои. Банда — не место для неудачников. Стоит показать слабину и тебя сожрут с потрохами. А он показал. Да ещё как показал. Мало того, что выхватил нож, чтобы расправиться с каким-то мелким сопляком, так ещё и не сумел пустить его вход.

Что ж, своей цели я добился, можно заканчивать. Ловлю затравленный взгляд противника и "скармливаю" ему убойную порцию Ки. Конец выступления просто обязан быть фееричным. Зрители должны запомнить его надолго.

Сломленный, трясущийся от страха, гопник падает передо мной на колени, снова. Рукоять ножа выскальзывает из безвольной ладони. Клинок, так и не отведав моей крови, вонзается в грязный песок. Рефери объявляет победителя — меня. Под сводами арены раздается восторженный рёв толпы. Занавес!

Глава 13

— Размеры или сила? — глубоко посаженные глаза глядят на меня откуда-то сверху.

Их хозяин — огромный, неимоверно широкоплечий парень с гротескным лицом нависает надо мной, словно скальный утёс. Рядом с ним я чувствую себя букашкой. Неприятное осознание собственной тщедушности вызывает легкую панику. Но это не единственный повод для тревоги. Беспокойства добавляет еще и тот факт, что Нуэ, сразу после короткого инструктажа, оставил нас с уродливым гигантом наедине. Да ещё где — в небольшой бетонной коробке, три на три метра. Не лучшее место для встречи с парнем, чей размах рук позволяет дотянуться до противоположных стен. Если гиганту вдруг моча ударит в голову, то я точно труп. Раздавит и не заметит. Невольно бросаю взгляд ему за спину, в сторону выхода из помещения. Проклятый Нуэ!

— Размеры или сила? — повторяет вопрос Нодзу «Лидара-локти» Цугимити.

— Разумное увеличение размеров, — на этих словах великан усмехается, отчего его массивный, как наковальня подбородок, выезжает немного вперёд. — Укрепление связочного аппарата, преобразование быстрых и медленных мышечных волокон в промежуточные. Стимулирование клеток Лейдига* для улучшения синтеза тестостерона и гипофиза для лучшей выработки гормона роста. Снижение количества миостатина* в крови… — с каждой новой фразой взгляд Амбала становится все более удивленным. Я бы даже сказал растерянным.

*Клетка Лейдига — гормонопродуцирующие клетки млекопитающих, расположенные между семенными канальцами в семенниках, в них производится тестостерон и другие соединения андрогенного ряда.

*Миостати́н — белок, который подавляет рост и дифференцировку мышечной ткани

— Стой здесь, — командует севшим голосом верзила и пулей выскакивает из пустующего помещения, в котором из предметов интерьера лишь пара включенных строительных прожекторов.

Сквозь их свет я наблюдая за оседающей пылью. Не знаю, куда он рванул, но похоже причиной внезапного побега стал я. Точнее та информация, которую я озвучил.

Через несколько минут ожидания гигант вновь заскакивает в помещение, вздымая клубы строительной пыли.

— А-а-апчхи! — когда открываю глаза после чиха, перед моим носом маячит потрёпанная лабораторная тетрадь.

— Читай, — раскрывает он у меня перед носом журнал.

— АДФ + H3PO4 + энергия → АТФ + H2O, — послушно цитирую содержимое листа.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — с надеждой спрашивает гигант, затаив дыхание. Он настолько заинтересован в моем ответе, что непроизвольно склоняется поближе ко мне.

— АТФ образуется из АДФ и фосфата с затратой энергии. АТФ — это источник энергии, молекулы, благодаря которым мы живем и можем двигаться. — не думал, что знания почерпнутые из спортивной медицины пригодятся мне после смерти, да еще и во время дискуссии с прожжённым гопником.

— Десять миллионов йен! Если ты поможешь мне расшифровать эту писанину, я заплачу тебе десять миллионов йен! — с этим веским заявлением, Нодзу захлопывает журнал перед моим лицом. На обложке лабораторной тетради я замечаю затертую надпись на хирагане: «Вторая имперская лаборатория, отдел популяционной генетики. Мото́о Киму́ра.

*Мото́о Киму́ра (13 ноября 1924 года — 13 ноября 1994 года) — японский ученый, получивший широкую известность после публикации в 1968 году своей нейтральной теории молекулярной эволюции, которая сделала его одним из самых влиятельных популяционных генетиков.

— Могу я посмотреть содержимое? — прежде чем соглашаться необходимо удостовериться в том, что работа мне по плечу. А иначе разочарованный клиент может взыскать с меня неустойку за невыполненную работу. И чем в таком случае я буду расплачиваться? Из ценного у меня разве что внутренние органы.

— Не порви, — Цугимити нехотя вручает мне тетрадь. Делает он это с таким трепетом, будто расстается с родным ребенком.

Чтобы не нервировать гиганта больше необходимого, наскоро пролистываю, исписанные убористым почерком, страницы и с облегчением выдыхаю — замудренных формул не так чтобы много. В основном муссируется тема строения человеческого организма. Кем бы ни был этот загадочный Мото́о Киму́ра он явно нацелен на лавры господа бога и хочет создать сверхчеловека. Все те улучшения, что я стребовал с Нодзу Цугимити и рядом не стоят с полетом фантазии доброго доктора. Чего только стоит переработанная нервная система, где скорость распространения нервного импульса по толстым волокнам составляет не стандартные семьдесят-сто двадцать метров в секунду, а все пятьсот. Но больше всего меня поражает анатомический атлас ближе к концу тетради. И дело даже не в поразительной детализации нарисованного человека, а в его руках. Точнее в количестве пальцев на оных. Не знаю, что все это значит, но похоже Небесный владыка востока кое-кем недоволен. Остается лишь понять кем. То ли одним конкретным кланом шестипалых, раз ищет им замену, то ли общей боеспособностью Японии, иначе зачем ему армия клонов? Кто знает? — но соваться в этот блудняк я точно не собираюсь. Быстренько расшифрую эту писанину и забуду о своих подозрениях, как о страшном сне.

— Пятьдесят! — называю свою цену, чтобы прощупать готовность оппонента к затяжному торгу.

— По рукам! — без раздумий соглашается командир Ёкайдо, чем нехило меня огорчает — дерьмо, похоже продешевил. Но какая же любопытная тетрадка. Интересно, где он умудрился ее достать? На самом деле, я бы и бесплатно ему помог — уж очень много полезной информации содержит в себе лабораторный журнал. И некоторыми наработками оттуда я смогу воспользоваться в собственных целях. Впрочем, ни я один такой умный, не зря же Цугимити так щедро раскидывается деньгами. Готов поспорить, гигант спит и видит, как бы модернизировать себя еще сильнее, видимо текущих физических кондиций ему уже не хватает.

После непродолжительных переговоров сходимся на том, что пару раз в неделю я буду наведываться в Могру для расшифровки текста. Почему так? Все просто — отдавать мне на хранение лабораторный журнал Нодзу не пожелал. Гигант настоял на том, чтобы вся работа по расшифровке проводилась под его личным контролем. А я и не против, память у меня отличная, поэтому все нужное я сумею запомнить и так.

Еще пара часов уходит на то, чтобы Нодзу Цугимити обучил меня азам техники, с красноречивым названием Красное море или по-простому Коукай. Столь поэтичное название выбрано не случайно, ведь техника требует слияния сразу двух видов Ки. Кэкки — Ки крови отвечает за красный цвет в ее названии, в то время как Сиокэ — Ки соли символизирует собой море. Вместе же они позволяют корректировать работу организма. Кекки дает возможность экспериментировать с составом крови, а Сиокэ незначительно менять телесную структуру. Кардинально перестроить организм, как в каком-нибудь фантастическом фильме, конечно же, не выйдет, но возможностей техники Коукай за глаза хватит для моих скромных нужд. С ней я точно сумею создать подходящее тело. Все, что я перечислил до этого, начиная со смены типа мышечных волокон и заканчивая повышением гормонального фона, не является большой проблемой для Красного моря.

Вот только есть одна загвоздка, которая не дает мне покоя. В отличии от "учителя Нодзу" я смешиваю Ки крови не только с Ки соли, но и еще с двумя видами Ки. По какой-то причине задвоившаяся чакра в области пупка не дает мне отделить Сиокэ от Мидзукэ — Ки воды и Куки — Ки воздуха. И если во время выделения Ку-айки это не является проблемой, так как я использую смесь этих Ки на другом человеке, то теперь меня начинает обуревать беспокойство. Ведь в перестройке организма будут принимать участие не только Ки крови и соли, но также энергия рода и воли. Во что это выльется я не имею ни малейшего представления. Могу лишь предположить, что Мидзукэ закрепит изменения организма на уровне ДНК для будущих потомков, а Куки поможет преодолеть защитные механизмы тела во время перестройки. А вообще, забавное совпадение — эта смесь из Ки крови, соли, воды и воздуха куда больше соответствует столь высокопарному названию новой техники. Теперь она и в правду походит на Красное море.

Завершив обучение у Нодзу, сразу же отправляюсь домой. И так слишком загулялся — на улице уже смеркается, а в животе урчит. Не порядок. Не стоит морить голодом растущий организм, иначе никакие техники не помогут. Для нового тела мне понадобится много строительного материала, поэтому с завтрашнего дня…нет, уже с сегодняшнего кушаю много и часто. Даже если придется делать это через силу.

Домой добираюсь в приподнятом настроение и даже знакомый байк неподалеку от входа не может испортить мне вечер.

— Тц, — в раздражении сплевывает младший Миямото. — Ты где был и че рожа такая довольная, опять обоссал кого-то? — он мне этих банчо до конца дней припоминать будет?

— Бегал.

— Странно, а че футболка сухая…

— И совсем не пахнет? — заканчиваю за него фразу и меня пробивает на смех.

Немного опешивший Акихико машинально кивает в ответ.

— А ты кроссовки понюхай, — вновь захожусь от смеха.

— Пошел ты, тоже мне шутник, — не разделяет моего веселья Миямото. Бедняга. У парня совсем нет чувства юмора. — Нас ждет Ли Джун Со, у него к нам серьезный разговор.

Вот и посмеялись. Так себе новости. Неужели кореец уже прознал о нашем проколе? Быстро он. Проклятый Сигэру Эгами, вот паскуда, не мог поступить как честный самурай и пасть смертью храбрых в окружении товарищей. И где теперь искать перебинтованного засранца? Наверняка залег где-то на дно. Надеюсь, у Ли Джун Со есть информация на этот счет, потому что искать говнюка по всему Токио — та еще затея.

— О чем будет разговор? — нет, ну а вдруг я ошибаюсь и Ли Джун Со просто решил с нами затусить. Как говорится, надежда умирает последней.

— А он мне не говорил. Верещал в трубку, что будет общаться только с тобой, — жалуется Миямото. — Конченный ублюдок. Когда все закончится и он не будет нам нужен, я точно проломлю его тупой череп.

— Ладно и где у нас встреча? — похоже ужин отменяется.

Живот протестующе урчит — чувствует неладное. Прости дружище, это в последний раз. Обещаю, с завтрашнего дня буду набивать тебя до отвала.

— Здесь неподалеку, — неопределенно взмахивает рукой Акихико. — Садись, домчим с ветерком.

— А может лучше пешочком?

— Че не набегался?

— Ну футболка же сухая…

— И совсем не пахнет.

На этот раз ржем вместе.

Местом встречи оказывается уже знакомая мне кофейня Уешима. Это радует. Когда Ли Джун Со обломает нас с долей, будет чем заесть горечь утраты.

— О, Баку, давай садись! — орет Ли Джун Со через все помещение, когда мы заходим внутрь заведения. Расстроенным кореец не выглядит — это радует. Даже наоборот, он весь лучится довольством, словно кот, обожравшийся сметаной. Но возможно все не так радужно и Ли Джун Со счастлив от того, что теперь сможет сэкономить. Как-никак, договор мы нарушили и теперь мяч на его поле.

— Привет Ли Джун Со, Такаяма, — киваю парням, чей стол под завязку заставлен десертами. После чего присаживаюсь за свободный стул, Миямото повторяет мой маневр и тут же тянется за сладким.

— Куда лапы тянешь, говна кусок? — кореец выдергивает желанный десерт буквально из-под носа Акихико и пододвигает “украденную” вазочку, с клубничным мороженым, поближе ко мне. — Угощайся, Баку, — и уже красному от злости Акихико. — А ты держи руки так, чтобы я их видел. Понял, обсос?

— Так о чем ты хотел поговорить? — сразу перехожу к делу, при этом не отказываю себе в удовольствии пнуть напарника под столом. Не, ну а че он? Сейчас затеет драку и я останусь без сладкого.

— О моих командирах, — ну началось, сейчас потечет говно по трубам: “Антоха, жри мороженое быстрее, пока не отобрали!” — Баку, тебе не кажется, что это уже перебор? Сумоист Кэзухиро сейчас в госпиталя Тайто, его кое-как откачали. Нобору там же, в соседней палате, у него серьезное сотрясение, потеря памяти и обломок стрелы в жопе. Не думал, что вы такие отморозки. Про Сигэру Эгами я вообще молчу…

— А что с ним? — включаю дурачка. Ну а вдруг пронесет?

— Обязательно было его убивать? — даже несмотря на то, что кофейня пустует в столь поздний час и мы единственные посетители в зале, кореец все равно задает вопрос шепотом.

— Кха-кха-кха!!! — вылетевшее из моего рта мороженое стекает по лицу невозмутимого Такаямы.

— Нэдзуми, твою мать, почему ты меня не позвал? — подливает масла в огонь Акихико. — Надеюсь, ты замел следы, чтобы не было как в прошлый раз?

— Прошлый раз? — во взгляде корейца появляется настороженность.

— Хаха, да он так шутит! — и почему из моих уст эта отговорка звучит совсем неубедительно. — А с чего ты вообще взял, что мы его убили?

— Какие еще “мы”? Заканчивай втягивать меня в это дерьмо. Баку, я на это не подписывался… — "праведно" возмущается Миямото, за что получает еще один пинок, столик ощутимо вздрагивает.

— Сегодня к нам в школу приходили полицейские и расспрашивали про Сигэру, — немного суетливо, приглушенным тоном начинает свой рассказ Ли Джун Со. — Задавали стандартные в таких случаях вопросы. С кем водился? Были ли у него враги? Когда его видели в последний раз? Ну ты понял, обычная процедура. Мне стало любопытно и я навел справки. Пришлось кое-кому занести жирную котлету, но новости того стоили. Оказывается, вчера вечером из Токийского залива выловили изуродованный до неузнаваемости труп подростка со школьным удостоверением Сигэру Эгами.

— То есть изуродовать ты его додумался, а пошарить по карманам нет? — вновь заводит старую шарманку Миямото.

— Да не убивал я его! — шиплю в ответ. — Какой придурок будет скидывать труп в Токийский залив? Тем более без груза… — вот дерьмо, последняя фраза явно была лишней.

— Ладно, ладно не заводись, — Ли Джун Со поднимает руки в примиряющем жесте и я замечаю, как его ладони подрагивают. — Может он просто по пьяни свалился с пирса и пираньи съели ему лицо.

— Че ты несешь, придурок, какие пираньи, их там отродясь не было, они не переносят соленую воду? — скептически кривит бровь Акихико за что тут же получает очередной пинок под столом, но на этот раз уже не от меня. — Хотя…знаете, я недавно смотрел передачу про миграцию рыб из пресных водоемов в соленые. Так что все может быть.

— Да, Баку, мы не лезем в твои дела, — кореец пододвигает ко мне очередную вазочку с угощением. — Еще мороженного?

После того, как десерты на столе заканчиваются, а наш план по выманиванию Троицы из Тосэн приобретает очертания, приходит время расходиться по домам. К тому же, кофейня скоро закрывается. Распрощавшись с Ли Джун Со и его цепным псом Такаямой, мы с Акихико направляемся в сторону черного байка.

— Какого хера это было? — задаю долгожданный вопрос, когда мы оказываемся наедине.

— Не понимаю о чем ты. — уходит в несознанку Акихико, когда мы подходим к мотоциклу.

— Все ты, блядь, понимаешь! Обязательно было весь вечер выставлять меня неуравновешенным маньяком? Ты думаешь я не видел твоих пантомим или как ты перемигивался с этим придурком Ли Джун Со?

— Ой, Нэдзуми, не будь занудой, было весело. Ты видел, как его трясло? Готов поспорить, его корейское очко сжалось так сильно, что готово было перекусить самурайский меч.

— Последнее, что мне сейчас нужно — это репутация тупого отморозка, который топит трупы прямо посреди Токийского залива. Надо быть полным кретином, чтобы так поступать.

— Или тем, кто вынужден специально привлекать к себе внимание. — всякий намек на веселье полностью исчезает из голоса Миямото. — Нэдзуми скажи, где ты пропадаешь в последнее время? Тебя часто не бывает дома, а в школе ты сам не свой.

— Ками милосердные, — возвожу глаза к ночному небу, но небожителям плевать на мои мольбы. Что-то мокрое капает мне на лицо. Надеюсь, это была капля дождя… — Ты сейчас серьезно? Действительно думаешь, что это я его прикончил?

— Не исключено. Помнишь, я рассказывал, что чакро-аномалии могут влиять на психику. Сам догадаешься, какой самый распространенный диагноз или подсказать?

— Давай без этого дерьма, мы не на дешевом ток-шоу. — хорошее настроение стремительно улетучивается, ну хоть поел от пуза.

— Согласно исследованиям младшего Уэсибы, самое частое психическое отклонение — это раздвоение личности.

Авторское отступление: временно открыл доступ к роману “Санитар”(новое название “ЗЛО” в сети) для участия в одном из конкурсов АТ. Если кто-то не читал, то прошу по ссылке https://author.today/work/120252

ВНИМАНИЕ, в романе присутствует нецензурная лексика и он не относится к формату развлекательной литературы. Там много жестокости, психопатов и маргиналов. Читать на свой страх и риск.

Глава 14

Интерлюдия

— С чем пожаловал? — председатель настороженным взглядом окидывает секретаря, стоит тому переступить порог кабинета.

— Всплыли новые подробности о банде в синих комбинезонах, — без лишних предисловий отчитывается подчиненный. Когда на плечи одномоментно сваливается такое количество проблем, то становится не до пустого сотрясания воздуха.

— Неужели у них в банде еще одна мико? — как бы с усмешкой произносит Нацукава, но в его голосе, противным ветерком, сквозит тревога.

— Хуже, — тяжелая атмосфера повисает в кабинете председателя. — Все пятеро состоят в клубе Воинской добродетели великой Японии имени Дай-Ниппон Бутоку-кай, — как на духу выдает Такахаси и пока он говорит лицо шефа мрачнеет все сильнее. — Под сопроводительными документами стоит личная печать Фунакоси “Гиго” Еситаки.

— Еще и государственная измена до кучи, — нервно барабанит пальцами по столу Нацукава. От таких новостей он рискует поседеть раньше положенного. — Мико мы конечно прикроем, но остальных придется ликвидировать. Если младший брат Императора узнает, что имя его ордена запачкано, то нам всем несдобровать. Необходимо в обязательном порядке выяснить, каким образом они подделали печать старшего члена ордена?

— А они ее и не подделывали, — слова секретаря падают, словно наковальни.

— Ты хочешь сказать, что Еситака совсем выжил из ума и принялся от своего имени раскидываться привилегиями Дай-Ниппон Бутоку-кай? — поверить в подобное сложно, практически невозможно, но в последнее время в Японии происходит столько странностей, что в глубине души председатель признает возможность подобного исхода. И это его пугает, ведь Дай-Ниппон Бутоку-кай с самого своего основания слывет верной и непорочной опорой трона, куда входят лучшие “безродные” бойцы со всей страны.

— Не совсем, — эта фраза немного успокаивает мечущийся дух Нацукавы, но он все еще пребывает в тревоге и в любой момент готов вновь пойти вразнос. — Создание молодежного филиала ордена одобрено на самом верху. Я лично связался с главным секретарем Дай-Ниппон Бутоку-кай и он выслал мне подтверждающие документы за подписью главы ордена, принца Такахито.

— Ничего не понимаю! — в сердцах восклицает председатель и его эмоциональную вспышку легко понять. Невольно, лишь в мыслях Голос Императора обвинил в государственной измене единокровного брата своего повелителя. И пускай свои подозрения вслух не озвучил, но крамола закралась в чертоги его разума, а значит он дал слабину и подвел Великого Императора.

— Я удивился не меньше вашего, — присоединяется к сказанному секретарь. — Но вчера, во второй половине дня произошло кое-что любопытное и все встало на свои места. Вы помните того мечника, с поддельными документами?

— Сугимото, кажется? — взяв себя в руки, уточняет Нацукава.

— Совершенно верно, — кивает в ответ подчиненный. — Согласно донесениям шиноби-наблюдателей, загадочный мальчишка и наша мико встретились с одной весьма занятной особой. После опознания удалось выяснить, что это была Миямото Акико, дочь…

— Я знаю чья она дочь, Такахаси! — взбудораженное нутро хозяина кабинета вновь дает о себе знать. — Давай-ка ближе к делу, я все еще не понимаю к чему ты клонишь.

— Простите, председатель, — покорно склоняет голову Такахаси. — С вашего дозволения я продолжу. Миямото Акико не только дочь патриарха клана, но еще и сестра одного сбежавшего из дома мальчика. Больше полугода назад ее младший брат Миямото Акихико без разрешения покинул резиденцию клана и скрылся в неизвестном направлении.

— Подозреваешь, что Сугимото и есть тот самый беглец?

— Имя, рост, комплекция и некоторые черты лица совпадают.

— А еще он мечник, — дополняет картину Нацукава. — Звучит весьма правдоподобно, но я все еще не понимаю причем тут Дай-Ниппон Бутоку-кай и Фунакоси “Гиго” Еситака?

— А вот здесь и начинается самое интересное. Немного порывшись в архивах, я выяснил, что матерью этой парочки была племянница Еситаки. Глава Сётокан и отпрыски Миямото — кровные родственники.

— Погоди, ты сказал “была”? — моментально берет след опытный чиновник.

— Да, она погибла. Причем, при весьма странных обстоятельствах. Именно этим объясняется неприязнь семьи Фунакоси и клана Миямото.

— Ничего нового. Члены ордена и до этого не особо жаловали представителей Легендарных фамилий. Одним конфликтом больше, одним меньше. Императору Сёве подобное положение дел только на руку, а то в последнее время представители Легендарных фамилия уж слишком задрали свои носы. Лишь потомки десяти храбрецов Санады* все еще помнят, кому обязаны своим благополучием.

* Десять смельчаков Санады — легендарная группа ниндзя, служившая даймё Санаде Юкимуре в период японской феодальной раздробленности.

— На все воля Императора, — смиренно соглашается Такахаси, ведь, когда Голос Императора звучит, остальные внимают.

— Получается, глава Сётокан лично выбил разрешение на создание этого странного школьного клуба? — уточняет председатель, чтобы составить в своей голове цельную картину происходящего.

— Верно.

— Но зачем?

— Этого я пока не знаю. Но вот, что интересно, известный нам хафу и здесь умудрился засветиться. В начале августа на Акихабаре произошел несчастный случай. Взрыв алюминиевой пудры на строительной площадке. И среди пострадавших оказался этот самый Серов, да не один, а в компании с Шотой Фунакоси, сыном Еситаки.

— Любопытно.

— Но это еще не все. Третьим пострадавшим был Косё, подчиненный Нуэ.

— Занятно.

— Но и это еще не все. Согласно бумагам из госпиталя Тайто, среди посетителей Антона Серова и Шоты Фунакоси числится Миямото Акико, — безжалостно “добивает” шефа секретарь.

— Этот хафу уже как бельмо на глазу. Почему он лезет из всех щелей, словно морской угорь? Кстати, раз уж речь зашла о нем. Как там поиски автомобиля, на котором мальчишка сбежал из поместья?

— Пока мне нечем вас порадовать, — глаза секретаря виновато утыкаются в лакированный деревянный пол. — Мы провели розыскные мероприятия, но особого результата не добились. У всех владельцев этой марки есть алиби, а поиск по номерам ничего не дал — они поддельные.

— Плохо Такахаси, очень плохо, — журит подчиненного председатель, но видно, что делает это без огонька, так, ради проформы. В данный момент у них обоих есть дела поважнее, чем поиски загадочного хозяина Датсуна. — Если всплывет что-то новое, дай мне знать. Но это еще не все. К завтрашнему обеду выясни: подоплеку взрыва на Акихабаре, зачем Ито Хоши встречалась с Акико и, конечно же, узнай, с какой целью был создан этот мутный школьный кружок? А еще, я хочу поближе познакомиться с внутренней кухней клана Миямото.

— Понял вас, сейчас же примусь за работу.

— И, да, Такахаси, как обстоят дела с моим поручением?

— Через две недели отец Ито Хоши будет с рабочим визитом в районе порта. Триады уже получили деньги за его устранение. Убийство будет выглядеть, как показательная казнь.

— Хорошо, а мать?

— Не думаю, что с этим стоит торопиться. Если мы хотим привить ненависть к ханьцам, то нужно действовать более планомерно. Потеря отца вынудит мать влезть в кредитное рабство, после чего долг перекупят Триады и начнется второй этап…

— Вижу у тебя все под контролем, — перебивает подчиненного председатель. Выслушивать рассуждения секретаря не очень приятно. Впрочем он знал на что шел, когда отдавал команду на устранение ни в чем не повинной супружеской четы. Благо, у него есть оправдание для столь ужасающего поступка. Глаза глядят в стол, а губы тем временем беззвучно шепчут. — Все ради будущего…

* * *

После вчерашнего разговора с Акихико на душе остается неприятный осадочек. Вот хоть убей, но психом я себя отчего-то не чувствую. Наоборот, сдается мне, что это окружающий мир потихоньку съезжает с катушек. С другой стороны, разве псих когда-нибудь признает, что он псих. Вот то-то и оно! Может Акихико прав, я давно съехал с катушек и сам этого не замечаю? Возможно, сейчас я безобидный доктор Джекил, а ночью главенствующую роль вновь займет злобный мистер Хайд, который примется бродить по ночному Токио в поисках очередной жертвы. Или все ещё хуже и я теряю над собой контроль сам этого не осознавая, а воспоминания в моей голове являются подделкой. Феномен ложных воспоминаний никто не отменял.

До своего перерождения я бы назвал все вышеперечисленное бредом, но в свете мистических особенностей нового мира, вынужден констатировать, что Ки способна ещё и не на такие подлянки. А если, к тому же, учесть чакра-аномалию в моей голове, то становится по-настоящему жутко.

Чертов Акихико, от него одни проблемы! Забил мне голову этой дрянью.

Живот протяжно урчит, отвлекая меня от тяжелых дом. Ещё вчера, перед сном я начал эксперименты с Красным Морем, а уже с сегодняшнего утра испытываю дикий голод, который мне приходится утолять после каждого урока. Благо, на территории школы присутствует кафетерий и похоже сегодня я сделал им недельную выручку. Работники буфета уже смотрят на меня как на родного, а одна сердобольная тетка даже посоветовала провериться на наличие глистов. Какая трогательная забота. В любое другое время, после подобного пожелания, у меня бы кусок в горле застрял, но не сегодня. Зверский аппетит, разожженный техникой Коукай, плевать хотел на мнительность и брезгливость одного мелкого хафу. Такими темпами моей заначки надолго не хватит. Мне срочно нужны деньги, а наша финальная битва с Троицей из Тосэн, как назло, состоится аж через десять дней. Надеюсь, до этого момента мне хватит накопленных двухсот тысяч, иначе я рискую откинуть копыта не в честном бою, а от того, что мой желудок переварит сам себя.

Голодным взглядом впиваясь в большой, круглый циферблат на стене. До окончания урока чуть меньше десяти минут. А тем временем, дряхлый математик, которому давно пора на покой — и это я не про пенсию, продолжает изрыгать математические термины, отчего к голоду прибавляется ещё и раздражение. От уныния спасает только осознание того, что это последний урок на сегодня и сразу после звонка можно будет отправиться домой, чтобы как следует перекусить. А может лучше сразу навострить лыжи в сторону Могры, где меня ждёт не дождётся уродливый великан, со свой сокровенной тетрадкой? Думаю, Нодзу Цугимити не откажет мне в угощении. Главное, во время трапезы не лапать грязными руками страницы драгоценного журнала, если не хочу остаться без угощения…и головы.

Другой вопрос, стоит ли сразу после расшифровки текста отправляться на недостроенную арену за новой порцией впечатлений? — не думаю. Отборочные я как-никак уже прошёл, а основной турнир начнётся аж через неделю. Лучше посвящу все свободное время тренировкам и улучшению собственного тела, чтобы не упасть в грязь лицом во время основных выступлений. И пускай бойцы, которых я видел на отборочных мне не чета, но расслабляться все же не стоит. Как говаривал мой покойный тренер, царство ему небесное: лучше перебдеть, чем недобдеть. Сейчас я на голову выше тех гопников, чьи бои мне «посчастливилось» увидеть, а к концу недели должен быть уже на две. Ибо нет ничего более разрушительного для бойца, чем праздность. Почивание на лаврах сгубило не одного чемпиона, что уж говорить обо мне. Да и, как гласит главная геймерская премудрость: пока ты спишь, враг качается. Поэтому, надо отринуть эти шапкозакидательские настроения и браться за работу, если не хочу попасть впросак. С местных ками станется подсунуть мне в противники какого-нибудь эльфа восьмидесятого уровня, например, того парня в маске с отборочных. Кстати о нем, странный паренёк, я бы даже сказал чем-то знакомый…

Долгожданный звонок не даёт мысли как следует развернуться. Голод по-хозяйски загоняет ее обратно — в будку подсознания.

— Далеко собрался? — тормозит меня Акихико у самого выхода.

— А что, у нас какие-то планы? — задаю вполне закономерный вопрос, после чего сам же на него и отвечаю. — Кобаяси в больнице, на улице нам лучше пока не появляться…

— А тренировка? — перебивает меня неугомонный Миямото. Ощущение такое, будто ему больше всех надо. Неужели настолько вжился в роль лидера нашей небольшой компашки?

— Давай в другой раз, у меня до конца недели куча дел по дому. Ты же помнишь, что мою маму повысили? У неё теперь совсем нет времени на домашние дела, — сокрушаюсь я на голубом глазу. Врать, конечно, нехорошо, но кто же об этом узнает, верно?

— Ясно. Помощь нужна? — ками небесные, и чего он прицепился? Неужто решил поиграть в няньку? Похоже вчерашний разговор повлиял не только на меня.

— С таким помощником, как ты, только и успевай посуду мыть, — припоминаю проглоту тот самый вечер, когда он чуть было не разорил нас с Ульяной. — Нет уж, я как-нибудь сам.

— Пф, я тебя умоляю! Твою стряпню я точно жрать не стану. Наверняка, те ещё помои.

— Ну-ну, слушай, все забываю спросить, а что там с Хоши? Тебе удалось ей помочь или хотя бы разобраться с этой ее долбанутой Синки? — со своими проблемами я совсем запамятовал о “госпоже Ито”.

— Сестра ей занимается. Есть кое-какие подвижки, но об успехе говорить пока рано. Акико только начала разбираться с ее проблемой и даже не знает, что это такое. На чакро-аномалию или другой врожденный дефект это не похоже.

— И никаких предположений?

— Есть одно, но оно слишком бредовое, чтобы оказаться правдой. Акико, как раз сейчас, его проверяет.

— Но все же…

— Сэмпай! Она пригласила меня на свидание! — врывается в класс Мичи и буквально повисает на мне, при этом глаза засранца жалобные-жалобные, словно у котёнка из Шрека. — Что мне делать?

— Радоваться! — с завистью произношу я в ответ, после чего отпихиваю доставучего пацана подальше.

Вот же везучий ублюдок! Такими темпами он и девственности лишится раньше меня. Быстро эта пигалица из додзё взяла его в оборот. Далеко пойдет.

— Мне страшно, Сэмпай! Это же целоваться придётся.

— Ты губу-то закатай. Максимум за ручки подержитесь, да разойдётесь.

— Нет, сэмпай, я видел это в ее глазах — она настроена серьезно, — продолжает канючить мальчишка, едва не пуская сопли. Н-да, вот тебе и знаменитый Юки Накаи. Дожили, называется: убийца гигантов пасует перед лицом маленькой девочки. Здоровых мужиков мы значит бьем, а как дело доходит до юбки, так сразу в кусты. Ками, ну почему так не по-пацански ведет себя он, а стыдно при этом мне?

— Ну так пошли ее, делов-то?

— Сэмпай, вы что мне смерти желаете? Она ужасная женщина, даже хуже чем эта ваша Хоши.

— Сплюнь, она не моя!

— Сэмпай, если я ей откажу, то меня ждёт страшное!

— Удиви меня.

— Она опять натрет мои хакама васаби в области паха или будет кусаться во время спарринга, а может и то, и другое вместе… — и если во втором наказании нет ничего страшного, то первое и впрямь выглядит настоящей пыткой, ведь штаны-хакама надеваются на голое тело.

— Ладно-ладно, только хватит уже пускать сопли. И чем тебе помочь? Хотя, постой, знаю! Давай, я просто скину тебя с крыши и проблема рассосется сама собой? — как по мне, идеальный вариант решения текущей проблемы.

— Нет, сэмпай, это не выход. Эта женщина отыщет меня даже в аду. Но я знаю правильный путь, — патетично заявляет пацан и его палец упирается мне в грудь. — Вы, как мой старший товарищ, просто обязаны научить меня целоваться!

— Ни хрена себе! Вот это заявочка. И как ты себе это представляешь?

— Вы — сэмпай, вам виднее, но я готов на все! Если для выживания придётся пойти на крайние меры, то я сделаю это. Тем более вам — сэмпай, я доверяю в этом вопросе как никому другому. Ваш поцелуй сумел обуздать дикую Ито Хоши, а это значит, вы истинный мастер своего дела.

— Я с вас обоих просто охереваю. — экспрессивно взмахивает руками Миямото. — Короче, я на крышу, а вы голубки давайте, долбитесь в десна. Раттана, ты со мной?

За всей этой суматохой я совсем забываю про смуглую красотку. Долбанный голод перебивает даже чувство прекрасного.

— Я позже подойду. Хочу посмотреть на яой вживую. — раздается у меня из-за спины чарующий девичий голос.

— Э! — они че совсем больные, серьезно думают, что до этого дойдёт?

— Э? — судя по потерянному лицу Мичи ему такая мысль даже в голову не приходила.

Ох уж эти аристократы со своими заскоками. Как там у них говорят “инцест дело семейное”?

— Ой, да идите вы, все трое! — в порыве чувств хлопает дверью Миямото.

И чего он так разозлился, неужели обиделся, что не ему предложили подолбиться в десна?

— Семпай, кажется, ваш друг из этих…

— А я разве тебе об этом не говорил? — делаю удивленное лицо. — Ладно, Мичи, пойдём искать помидоры.

— А зачем нам помидоры, сэмпай? — не на шутку удивляется мальчишка.

— О, юный Мичи, ты даже не представляешь, сколько их краснокожих собратьев полегло в неравной борьбе с девственностью. Но если желаешь сохранить их жизни, то я могу позвать Сугимото и ты потренируешься на нем.

— Ну нахер! Помидоры, так помидоры.

— А яой? — жалобно выдаёт тайка, совсем как ребёнок, которому родители забыли положить новогодний подарок под елку.

— Прости, Раттана, не сегодня.

Глава 15

— Я ждал тебя раньше, — гудит гигант, вальяжно заседающий за барной стойкой.

И что мне на это ответить? Рассказать правду? Поведать о том, что я кретин, который потратил драгоценное время на очередную глупость? Надо же до такого додуматься. У меня на носу важный турнир, а я сливаю время на бесполезную хрень — обучаю своего кохая целоваться с помидорами. Во всей этой ситуации есть лишь один весомый плюс — я набил брюхо до отвала.

— Непредвиденные обстоятельства, — и я нисколько не лукавлю.

Кто бы мог подумать, что Мичи окажется настолько ужасным учеником. Обучать его боевым искусствам было куда проще. Два килограмма томатов ушло лишь на то, чтобы отучить его разевать пасть во время поцелуя. Уже за это его подружка должна быть мне благодарна. Ведь если бы не мои наставления, то энергичный Мичи скорее всего съел бы ей лицо. Как вспомню, что этот изверг творил с помидорами, так дрожь пробирает. У него не рот, а форменная мясорубка.

— Хорошо, давай за мной, — Нодзу отрывает задницу от барного стула, отчего предмет мебели с облегчением скрипит. Интересно, сколько в этом парне килограмм?

Без лишних слов шагаю следом. Главный зал ночного клуба мы покидаем, через замаскированную под фальш стену дверь. Похоже, именно через этот проход улизнули рядовые гопники, во время моего первого посещения Могры.

Оказавшись внутри длинного коридора, с многочисленными дверями по обе его стороны, я поражено выдыхаю. Мать моя женщина, да это ведь не чёрный ход, а чуть ли не самые настоящие катакомбы. Не знаю, кому и зачем понадобилось делать нечто подобное на базе ночного клуба, но подход к планировке впечатляет. Наверняка в эти коммуникации вбухали целую гору бабла. Неудивительно, что Нуэ и его подчиненный, с такой легкостью, раскидываются миллионами йен.

— Нам сюда, — отворяет одну из дверей Нодзу, поле чего взмахом руки приглашает меня внутрь. — Заходи.

Ужом проскальзываю мимо него, в гостеприимно распахнутую дверь и тут же замираю. Со стен на меня взирают многочисленные вайфу. Плакатов с анимешными девочками так много, что они заменяют собой обои. Но и это ещё не все, у стен стоят самые настоящие стеллажи доверху забитые мангой. Томики ютятся ровными рядами, так плотно друг к другу, что между ними не просунуть и лезвие ножа. И это далеко не все признаки того, что передо мной комната самого настоящего отаку. Из образа выбивается лишь огромный меч нодати, который висит по соседству с нарисованными тян, да огромная двуспальная кровать. И судя по этим двум элементам, несложно догадаться кому принадлежит этот задротский рай.

Кто бы мог подумать, что убийца, рассекающий людей пачками, окажется вторым Тон-тоном. Хотя, будь у меня такая же страшная рожа, мне бы тоже пришлось перейти на двудэшных тян. Сомневаюсь, что даже местные гейши согласятся обслуживать такого уродца, как Цугимити. А учитывая ещё и размеры последнего, представительницы древней профессии рискуют не пережить ночь с этим парнем.

Пока я отхожу от шока, Нодзу успевает извлечь лабораторный журнал из-под подушки и усесться на длинный диван, приткнувшийся у одной из стен.

— Садись, — коротко командует мясник-анимешник и я вынужден прислушаться к его требованиям. Кто знает, что на уме у этого странного парня? Лучше не давать ему поводов для недовольства. Если до посещения этой комнаты я думал, что Нодзу обычный отморозок, то теперь изменил собственное мнение. О, нет, этот верзила не просто какой-то там отморозок, он, явно, больной на всю голову сукин сын!

Когда усаживаюсь на диван, взгляд невольно цепляется за фотографию в похоронной рамке, которая стоит на одном из стеллажей. С неё на меня взирают трое младшеклашек, в школьной форме. Два улыбчивых мальчугана и красивая девочка посредине. Никто из троицы и близко не похож на страшного великана: ни комплекцией, ни чертами лица. И от этого осознания мне становится действительно жутко. Зачем Нодзу хранит у себя чужие фото, тем более в таком виде, или на картинке кто-то из его родственников? Но даже так, согласно японским традициям, это уже перебор. Подобные фотографии должны находиться в специальных похоронных залах, а не в личной комнате, по соседству с разноцветными томиками манги. Да и само фото выбрано неудачное, слишком уж жизнерадостное. Словно прочитав мои мысли, гигант поясняет:

— Другой не было, только такая.

— Мои соболезнования, — на всякий случай склоняю голову в поклоне.

— Ещё рано. Двое из трёх до сих пор коптят небо.

— Простите за поспешность.

— Не важно. Тем более, вскоре один из двух этих мальчишек умрет и все закончится, — всего на мгновение изуродованное акромегалией лицо светлеет.

Даже думать не хочу о том, что он имеет ввиду. Лучше поскорее перевести беседу в более безопасное русло, а то подобные разговоры имеют свойство плохо заканчиваться.

— Можно? — киваю на лабораторный журнал в его руках, чтобы съехать с щекотливой темы.

— Не порви, — с явной неохотой протягивает тетрадь Нодзу.

Раскрыв журнал, некогда принадлежащий Мотоо Кимуре, погружаюсь в дебри научных изысканий. В этот момент я не только осмысливаю прочитанное, чтобы в понятной форме передать знания заказчику, в лице Нодзу Цугимити, но и делаю мысленные заметки для себя любимого. Когда в твоём распоряжении такой уникальный инструмент, как Красное море, грех им не воспользоваться на полную катушку. И в этом мне помогут изыскания доброго доктора. И да, я отчетливо понимаю, что даже такая уникальная техника, как Коукай, имеет свои пределы и полностью повторить формулу идеального человека Мотоо Кимуры мне не светит — для этого необходимо более глубокое вмешательство в ДНК на стадии формирования плода. Так что шестых пальцев на руках мне не видать, как собственных ушей. Зато уже сейчас, благодаря прочитанному, я могу увеличить скорость прохождения нервного импульса. А значит, ещё сильнее повысить скорость собственной реакции. И возможно, после этого вмешательства в организм, выпады того же Нодзу перестанут быть для меня столь неуловимыми. Как только доберусь до дома, нужно будет обязательно попробовать.

Около получаса я штудирую лабораторный журнал и за это время мне удаётся осилить лишь пять листов. Главной проблемой становится хаотичное нагромождение информации. Передо мной скорее не законченный научный труд, со сквозной линией повествования, а свалка из теорий и заметок. И при этом отнюдь не все термины из журнала мне знакомы, из-за чего порог вхождения увеличивается ещё сильнее.

В который раз благодарю судьбу за то, что из-за недостатка средств в бытность свою начинающим бойцом мне приходилось не только бить людей, но также изучать спортивную медицину. Если бы не почерпнутые там знания, то хер бы я разобрал эту писанину. А так — тяжко, со скрипом, но дело движется. И пускай пять листочков — лишь капля в море для такой толстенного журнала, главное начало положено.

— На сегодня все, — возвращаю тетрадь Нодзу.

Голова кипит. Если продолжу работать дальше, то рискую упустить нечто важное. Расшифровать-то я расшифрую, но, из-за наплыва новой информации, не смогу удержать в памяти, с трудом добытые, знания. А ведь это главное. Не так важны обещанные миллионы, как драгоценные крупицы информации, которые помогут мне выжить в этом жестоком мире.

Ещё около часа разжевываю полученные знания для Нодзу. Парень обладает кое-какими базовыми знаниями из общедоступных учебников по медицине и физиологии, что и не удивительно — в противном случае он бы не сумел столь эффективно использовать Красное Море. Но даже так, его базиса катастрофически не хватает и некоторые моменты мне приходится объяснять на пальцах. Впрочем, это не особо расстраивает. У подобного положения дел есть свои плюсы. Ведь чем дольше я буду вбивать знания в его угловатую башку, тем лучше усвою их сам.

К концу лекции я замечаю изменения во взгляде Цугимити, в нем появляется нечто новое, нечто похожее на уважение. Видимо, я каким-то чудом сумел произвести впечатление на хмурого гиганта. Этот факт не может не радовать. И хотя его лояльность мне в хер не уперлась — такие друзья, как правило, хуже врагов, но сам факт придаёт уверенности в завтрашнем дне и немного успокаивает. Одно дело — протекция Нуэ, на которую этот отморозок может наплевать и совсем другое его личная уверенность в моей необходимости. И если раньше у него были лишь догадки касательно моей полезности, то сегодня я их блистательно подтвердил.

— Хорошая работа, — после окончания лекции озвучивает свой вердикт Нодзу. — Не зря Нуэ тебя пожалел. Я готов накинуть сверху ещё десять миллионов, если ты ускоришься. Будешь приходить сюда каждый день.

— Тридцать, — заинтересовавшись прочитанным, я и сам хотел предложить похожий вариант, разве что без дополнительной оплаты. Но раз мне ее предлагают, то кто я такой, чтобы отказываться?

— Не борзей, — угрожающе нависает надо мной гигант.

— Десять так десять и вставать совсем необязательно, — машинально тянусь за танто. Если здоровяк попрет в бычку, то мне нужно будет прирезать его прежде, чем он доберётся до, висящего на стене, нодати. В противном случае я труп.

— Двадцать и ни йеной больше, — внезапно идёт на попятную гигант. — Не обращай внимания. У меня частые вспышки агрессии, из-за зашкаливающего тестостерона.

— Понятно, — встаю с насиженного места. — Ну я пойду.

— Давай, но запомни: Красное Море не игрушка. Не сдохни…раньше времени.

Из Могры выхожу в смешанных чувствах. Как не посмотри, а здоровяк знает о чем говорит. Техника Коукай его знатно потрепала. А значит и мне не стоит расслабляться. Заскочу-ка я кое-куда на обратном пути.

На то чтобы добраться до знакомого особняка у меня уходит около получаса и за это время я вновь успеваю знатно оголодать.

— Акихико дома нет, — с порога заявляет эта ведьма. И ведь даже внутрь не пригласила, а ещё аристократка называется.

— Урррр! — требовательно урчит желудок в ответ.

— Ладно, голодранец, заходи, — растрепанная Акико впускает меня внутрь. — Пойдём перекусим, мне давно пора сделать перерыв.

Следую за ней на кухню. Мой голодный во всех смыслах взгляд прикипает к ее оттопыренной попке, туго обтянутой шортиками. На этот раз, в отличии от моих прошлых посещений, Акико одета куда скромнее: в шорты и футболку не по размеру, но от этого менее эффектной она не становится. Даже наоборот, в ее образе появляется некий томный флёр. Немного растрепанная, без привычной косметики, в круглых домашних очках она выглядит более юной и невинной. Надо бы выяснить ее реальный возраст. Вот только спрашивать об этом нужно не саму девушку, иначе я рискую стать врагом номер один. После такого прокола мне останется лишь поинтересоваться цифрой на ее весах и смело идти подыскивать местечко на кладбище.

И только стоит мне засмотреться на эту чудесную задницу, как представление резко заканчивается. Со словами «Чуть не забыла!», девушка резко тормозит и я налетаю на неё сзади. Мы падаем.

— Ой!

— Это танто!

— Не держи меня за дуру! Ками, какое же ты животное! Только одно на уме!

— Да говорю тебе…

— Просто слезь с меня, извращенец!

— Да ты задрала, поумерь своё самомнение. Щас достану и сама все увидишь…

— Я дома! — входная дверь за нашими спинами распахивается. — Твою мать…

— Я все могу объяснить! — рывком вскакиваю с распластанной на полу девушки. — Мы просто упали!

— Идиот, у тебя рука в штанах! — рычит в ответ Миямото, извлекая из рукава телескопическую дубинку.

Сидим, едим. К счастью, трагедии удалось избежать. Я все же вынул его из штанов. Они, конечно, были против, но я оказался тверд в своих намерениях и мой верный напарник все-таки показался на свет. И даже панические крики отпрысков Миямото не смогли меня остановить. До сих пор не понимаю, чего было так орать? Будто эти двое никогда танто не видели. Странные они — эти японцы.

— Я чего зашёл… — разбиваю я неловкую тишину.

— Нэдзуми, вот скажи мне, как другу, ну почему, стоит мне оставить вас двоих наедине и сразу же происходит какая-нибудь хрень? — показному спокойствию Акихико меня не обмануть. Потомок великого кэнсэя в бешенстве. Вена на его виске пульсирует, а капилляры в глазах стремительно выходят из строя, окрашивая склеру в красный цвет.

— Да этот хафу просто озабоченная мартышка! — подливает масла в огонь его сестра.

— А не надо было так резко тормозить! — мне, кровь из носа, нужно оправдаться, если не хочу отправиться домой с новыми побоями.

— А не надо было пялиться на мою задницу! — тц, все-таки заметила и правда ведьма.

— Ой, я тебя умоляю. Там от задницы одно название, кожа да кости! — ой, да кого я обманываю? Это даже звучит неправдоподобно.

— Я убью тебя, мелкий крысёныш! — смотри-ка сработало, у нее что проблема со зрением или она в зеркалах не отражается, как вампир?

— Заткнитесь, оба! — рычит на нас Миямото, за его спиной начинает клубиться Рейки. — Давай, Нэдзуми, колись, зачем приперся?

— Мне нужна помощь Акико, — н-да, такое себе заявление после недавней пикировки. Ох, печенкой чую, пошлют меня далеко и надолго. — Мне нужно сдать анализ крови на биохимию и гормоны, — предвосхищая их вопросы, добавляю. — Без участия моей матери.

Именно в этом и кроется вся загвоздка. Я несовершеннолетний, да еще и хафу в придачу, а значит по законам Японии не могу просто прийти в клинику и оплатить анализы. Это должна сделать Ульяна, а мне бы не хотелось втягивать мать Тон-тона в свои темные делишки. Да и как ей объяснить для чего нужны эти самые анализы? К тому же мне ведь не единожды придется их сдавать. Будь это единичная акция и я бы как-нибудь выкрутился, придумал бы очередную историю, как делал до этого. Но не в этот раз. Она отнюдь не дура и мигом заподозрит неладное, когда придется ходить в больницу чуть ли не через день.

— И зачем тебе это? — подозрительно щурит глаза Акихико.

— Красное море, — нет смысла скрывать слона в посудной лавке. Акико с ее медицинским образованием сразу все поймет, стоит ей взглянуть на результаты анализов.

— Ах ты, маленький, хитрожопый ублюдок! — даже с каким-то восхищением произносит младший Миямото. — С кем ты опять спутался?

— Почему сразу спутался, может у меня было озарение и ками послали мне в дар…

— Нэдзуми, не беси меня!!! — еще немного и красный Они предстанет во всем своем великолепии.

— Ладно-ладно и чего так орать? — хорошо, что потомок кэнсэя не в себе, иначе я бы не рискнул врать ему в лицо. Он бы мигом все считал по моей физиономии, а так — есть шансы! — Помнишь, я рассказывал о рикиси Ямагути? — после ответного кивка, продолжаю развешивать лапшу на уши. — Я снова его встретил и он обучил меня Коукай.

— Вот так просто взял и обучил? — скептически выгибает аккуратную бровку Акико.

— Он был в хорошем настроении, — пожимаю плечами и вообще делаю вид, что класть хотел на ее подозрения. — Не понимаю, чему вы так удивляетесь? В прошлый раз рикиси дал мне денег на мороженное, а в этот подогнал крутую технику. Он просто большой, добродушный дядька, который любит бодаться с грузовиками. Если бы вы двое тоже так делали, я бы на вас посмотрел. Знаете, подобные выкрутасы не проходят бесследно. Может у него с головой беда…

— Нэдзуми, заклинаю тебя всеми ками, просто заткнись! — рычит Акихико, успокаивая разбушевавшуюся Ки. — Хрен с тобой! Акико все устроит, но оплачивать будешь сам, — плакали мои денежки.

— А меня ты не забыл спросить? — встает в позу неугомонная бестия.

— И ты туда же? Акико, да ты только посмотри на этого дебила! Если мы ему не поможем, то он снова во что-нибудь влипнет. У этого кретина хватит мозгов подделать документы или выкинуть еще какую-нибудь тупость! — вот кто-кто, а ты, самка собаки, про подделку документов лучше бы не заикался. До сих пор разгребаем твое дерьмо с Дай-Ниппон Бутоку-кай, да еще и левый народ под статью о госизмене подвели. — Или придурок вовсе забьет на анализы, напортачит и превратит себя в инвалида, — продолжает гнуть свою линию “напарник”.

— Аааах, — выдыхает девушка. — А ведь ты прав. Хорошо, я обо всем позабочусь.

— Ну спасибо, благодетели вы мои… — но подурачиться я не успеваю, со второго этажа доносится подозрительный шум, похожий на звук падения чего-то тяжелого.

— Вот дерьмо! — впервые слышу ругательство из уст Акико, неужели случилось что-то из ряда вон выходящее? — Я совсем о ней забыла!

Брат с сестрой бросаются к лестнице на второй этаж, я вслед за ними. Не знаю, что происходит, но, судя по их панике, творится нечто серьезное.

— Нахрена ты оставила ее одну?! — ярится Акихико. — Я думал она давно свалила!

— Не ори на меня, я просто хотела сделать небольшой перерыв, а тут этот приперся… — острый ответ не успевает сорваться с языка. Мы втроем, как вкопанные, замираем у лестницы.

По ступенькам, нам навстречу спускается Ито Хоши в одном нижнем белье. Стройное тело девушки с головы до пят утыкано знакомыми иглами. В любой другой момент я бы с удовольствием полюбовался ее точеной фигуркой, даже не смотря на столь сомнительные “украшения”. Но, как это обычно бывает, без подвоха не обходится. Глаза девушки закрыты, словно во сне, а за спиной маячит та самая неведомая херня.

— А вы знаете, я пожалуй пойду, только что вспомнил, что забыл выключить дома утюг…

Глава 16

— Стой на месте и не дергайся! — шипит на меня Миямото, когда я делаю аккуратный шажок в сторону выхода.

Похоже удрать не выйдет, а жаль — мне бы весьма этого хотелось. Уж очень подозрительно сейчас выглядит Хоши. Девушка явно находится в неком подобие транса. И все бы ничего, но помимо включенного режима автопилота у неё обнаруживается ещё один, куда более серьезный, дефект. А именно бледнокожая, пугающая до дрожи, баба с луком, которая висит над головой Хоши, словно заправский кукловод. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно из этих двоих сейчас у руля.

Призрак женщины бросает на меня холодный, мёртвый взгляд и симпатичная головка Хоши поворачивается вслед за ним. Веки школьницы все ещё опущены, а лицо дышит умиротворением, словно во сне. Мне, конечно, импонирует женское внимание, но это явно не тот случай. Выглядит эта парочка пипец как жутко, словно персонажи из ужастиков. А я, между прочим, никогда не любил этот жанр. У меня на него можно сказать аллергия. Только вместо чиха икота. Надеюсь, обойдётся хотя бы без скримеров…

— ОНО хочет, — из приоткрытого рта Хоши вылетают сухие, безжизненные слова. Звуки, которые издаёт девушка, принадлежат скорее синтезатору речи, а не живому человеку.

Кажись, накаркал…

— ОНО действует, — одержимая призраком малолетка ставит аккуратную ножку на предпоследнюю ступеньку.

Как бы мне не хотелось верить в обратное, но цель неведомой херни весьма очевидна. Ей нужен я. Пока не поздно рву когти. До выхода из просторного зала от силы метров десять, а там и до входной двери рукой подать. К тому же, одержимая школьница за моей спиной движется не так, чтобы быстро. Я бы даже сказал, она мало чем отличается от сонной мухи…

— Стой, идиот! — кричит мне вслед Акихико, но я и не думаю останавливаться. Выход уже близко. Рука тянется к дверной ручке.

И не дотягивается…а лишь загребает ладонью воздух.

— Можешь даже не пытаться, — оборачиваюсь на голос Акико и замираю соляным столбом. Сестра Акихико стоит позади. В паре каких-то метров от меня.

Но я ведь бежал! Дверь была совсем близко! Что за чертовщина здесь творится?!

Вновь бросаю взгляд в сторону выхода и с ужасом осознаю, что желанная дверь исчезла у меня из-под носа. Она снова маячит где-то вдалеке.

— Это бесполезно. Пока Цукуюми не получит желаемое, Иллюзия Луны* не спадёт, — вновь доносится ее голос из-за спины.

*Иллюзия Луны — обман зрения, который заключается в том, что когда Луна находится низко над горизонтом, она кажется намного больше, чем когда она висит высоко в небе. На самом деле, угловой размер Луны практически не меняется с её высотой над горизонтом.

Она что умом тронулась со страху? Почему она вообще произнесла это имя? Разве Цукуюми или Дух призывающий Луну не один из местных небожителей?

Но обернуться обратно и завалить Акико ворохом вопросов не успеваю. Сзади, мне на плечо ложится девичья ладошка. Чужие ногти больно впиваются в плечо.

— ОНО получает, — желание обернуться мгновенно и бесповоротно улетучивается.

Может локтем ей разок влупить для острастки. Я понимаю, что она девочка и все-такое, но у меня от одного ее присутствия волосы на жопе шевелятся. Да и не вспомнит она ни черта, пока ей управляет эта стремная баба.

Всеми силами отгоняю от себя мысль, что за моей спиной сейчас левитирует самый настоящий небожитель. Ну нет у меня никакого желание верить во всю эту синтоистскую тарабарщину. Особенно учитывая тот факт, что я ни раз поносил крепким словом местную небесную братию. Боюсь, если подземный мир Дзигоку действительно существует, то для меня там уже заготовлен отдельный котёл.

Резким рывком меня разворачивают на сто восемьдесят градусов и я оказываюсь нос к носу с Хоши. Краем глаза замечаю, как потомки Миямото отступают от нас подальше — предатели!

И что мне теперь делать? Может и правда вломить ей разок, чтобы очухалась? Один хер, ничего не вспомнит. По крайней мере я на это надеюсь, ибо Ито Хоши — та ещё мстительная сучка. Она обязательно мне это припомнит. Правда есть ещё один способ, уже проверенный…

— ОНО хоч…

— Ой, да заткнись ты уже, — затыкаю ее рот поцелуем.

Хуже уже не будет. Гореть мне в аду в любом случае, а так хоть за задницу ее полапаю напоследок. Я бы и по груди прошелся, но пока в ее тушке столько иголок — это сродни поглаживанию дикобраза.

Впрочем стальных игл мне все же не удаётся избежать. Спустя пару секунд с начала поцелуя, тело девушки буквально вжимается в меня и я ощущаю болезненные покалывания по всему торсу. Пытаюсь вырваться, прервать поцелуй, но куда там — Хоши стискивает меня в крепких объятиях, словно в тисках. Она буквально насаживает мою тушку на тончайшие металлические иглы. Ощущение не из приятных, поэтому я резко отдёргиваю голову и уже готовлюсь врезать лбом в челюсть одержимой малолетке, когда краем глаза улавливаю движение за ее спиной.

О нет, только не снова!

Последним, что успевает запечатлеть разум, становится светящаяся желтым ладонь — будь ты проклята, ведьма! А через мгновение все мое существо сводит болезненной судорогой и сознание утопает в океане боли. Прямо как тогда, в палате районного госпиталя Тайто.

Прихожу в себя рывком, словно от команды «подъем». Вокруг тишина, над головой знакомый потолок. Прямо дежавю какое-то, разве что на этот раз я не связан, да и капельниц рядом не наблюдаю.

Раз я здесь, то значит все обошлось. Это не может не радовать, вот только у меня нарисовался ещё один должок к этой сучке Акико. Коза драная — не могла дать мне хотя бы пару секунд, чтобы я успел вырваться из объятий Хоши и уже потом шарахнуть по ней Дэнки. Она ведь прекрасно понимала, что мне тоже достанется, тем более ее долбанные иглы-проводники попротыкали меня, как подушечку для булавок.

Покряхтывая, сползаю с кровати и отправляюсь на первый этаж, а именно на кухню. Именно оттуда доносится шум голосов. Да и перекусить не помешает. После пробуждения, голод вновь даёт о себе знать.

— И что это…было? — в середине фразы очень хочется добавить «ками побери». Сдерживаюсь. Я, конечно, тот ещё прожжённый атеист, но лучше не рисковать.

Брат с сестрой прекращают шушукаться между собой и уделяют мне толику своего аристократического внимания. Делают они это весьма неохотно, словно я назойливая муха, которая отвлекает их от важных дел. В общем ничего нового — потомки Миямото, как обычно, ведут себя по-мудацки.

— Синки-паразит, — даёт «исчерпывающий» ответ Акико, после чего вновь возвращается к беседе с братом.

Э, нет, так дело не пойдёт! Не для того я нырнул в этот чан с говном, чтобы от меня потом отделались одной, ни черта не значащей, фразой?

— А, ну это все объясняет! — яда в моем голосе хватает на целый выводок гадюк.

— Ой, да какой в этом смысл? Ты все равно ничего не поймёшь? — вновь отмахивается от меня Акико.

— А ты попробуй…

— Ладно, замолчите оба. Ведёте себя, как кошка с собакой, — пресекает зарождающийся спор Акихико, после чего задаёт весьма неожиданный вопрос. — Нэдзуми, как думаешь, сколько на территории Японии святилищ и храмов?

— До хрена? — будто я их считал. Святилища так густо понатыканы по всему городу, что от них рябит в глазах. Даже нашим попам с их храмами в каждом парке далеко до этих узкоглазых святош.

— Верно, более ста тысяч дзиндзя только в старой Японии, без учета материка, — подтверждает мою теорию младший Миямото. — Каждый год государство выделяет баснословные суммы на популяризацию Синто на территории страны. И каждый день миллионы японцев совершают подношения и молитвы во славу Ками, порождая тем самым микроскопические эманации Синки, которые не пропадают бесследно. Понимаешь к чему я клоню?

— Что за сказки для маленьких деток, еще скажи, что Ками действительно существуют? — несмотря на все доказательства, я все ещё не хочу верить в очевидное.

— Фу, богохульник, — посмеивается надо мной Акихико. — Расслабься, они не такие, какими ты их себе представляешь. Они не боги и даже не разумные существа. Просто сгустки намоленной Синки, без собственных мыслей и желаний.

— Но как это вообще возможно? — в голове не укладывается. Может этот вредный говнюк попросту меня разводит, смеху ради?

— Помнишь наш разговор на крыше, когда я сказал, что Синки не изучена?

— Да, — припоминаю. Акихико тогда говорил, что познанием божественной Ки занимаются не официальные институты Японии, а священники каннуси и горные отшельники ямабуси.

— Я немного слукавил…

— Ну кто бы сомневался! — и почему я не удивлен?

— Не перебивай или хер тебе, а не информация, — грозит мне потомок кэнсэя, после чего продолжает. — То, что я тебе рассказал это официальная информация. На самом деле Синки изучается очень тщательно, но из-за повышенного допуска секретности даже нам — представителям Легендарной фамилии известно очень мало. Дальше ты, Акико, не уверен, что у меня получиться все объяснить.

— Ладно, но два раза повторять не буду, — вредничает девушка, а затем обращается уже ко мне. — А ты, слушай внимательно. Изначально, Синки, в своей первозданной форме, не имеет структуры и обладает лишь одним ярко-выраженным свойством. Она прогнозирует реальность…

— Сначала боги, теперь пророчества, куда я влип?

— Идиот, дослушай сначала. Синки не имеет никакого отношения к пророчествам и предсказаниям. Эта Ки — скорее суперкомпьютер, который занимается оптимизацией и анализом данных, после чего выдаёт рекомендации или самостоятельно принимает решения, если это не противоречит воле владельца. Например, твоя подружка-лучница, как и прочие кюдоки, пользуется этим трюком, чтобы метко стрелять. Синки, по велению лучника, проводит расчёт баллистики вместо него самого. Учитывается все от веса снаряда и силы натяжения лука, до влажности воздуха и скорости ветра. Со стороны это похоже на магию, но в действительности это не так.

По описанию напоминает нейронные сети моего родного мира. Но я до сих пор не понимаю каким боком тут Ками?

— Пока Синки закреплена за своей чакрой этим все и ограничивается. Но стоит этой Ки отделиться от носителя, например во время молитвы, как она начинает самоорганизовываться и самообучаться. А теперь представь, чему она может научиться в пределах святилища, где все пропитано догматами веры. И все это на протяжении нескольких тысяч лет. С самого зарождения Японии, крохотные эманации Синки обучались и кооперировались между собой, пока в конечном итоге не родились Синки-паразиты, которых принято называть Ками. На самом же деле, это обычные пиявки, чьей единственной целью является поиск подходящего медиума. Они безвольные сущности, запрограммированные первыми верующими.

— Значит, та странная женщина за спиной у Хоши…

— Да, это Синки-паразит, — грубо перебивает меня Акико. — Еще вопросы?

— Хоши жива?

— Тц! За кого ты меня принимаешь, конечно, жива!? — ну, зная твоего братца, можно предположить всякое. — Она очнулась раньше тебя и УЖЕ свалила, — весьма прозрачный намёк, что и говорить. — Кстати, молодец, что додумался нарушить алгоритм. Если бы не твоя извращенская натура, то Иллюзия Луны не подпустила бы меня ближе. А теперь кыш-кыш, — отмахивается от меня эта сучка, словно от шелудивого пса. — Кровь на анализы я уже у тебя взяла, пока ты лежал в отключке. Так что можешь валить…

— Уррррр! — вот только мой живот с ней категорически не согласен.

— Да ты издеваешься! — девушка подрывается из-за стола и топает в сторону холодильника, бурча себе под нос всякие гадости. — Лучше бы на глисты проверился…

Стоит ли говорить, что я покидаю особняк отнюдь не солоно хлебавши, а с набитым животом и загруженными мозгами. Отпрыски Миямото знатно меня огорошили лекцией о Ками. Само наличие подобных сущностей, пускай и в столь странном виде, нехило так напрягает. И хотя они не являются теми самыми Ками из легенд, а лишь суррогатом — легче от этого не становится. Ведь какая мне разница, летает за Хоши реальное божество или какой-то мистический аналог программного кода? Как говорится, хрен редьки не слаще. И ведь никак от этой твари не избавиться — это, если что, я о Цукуюми, а не о самой Хоши. По крайней мере именно так Акико мне заявила, когда я предложил провести какой-нибудь обряд изгнания. Оказывается, Синки-паразит липнет к медиуму раз и навсегда, и его никак нельзя “отодрать” от носителя. Единственный шанс избавиться от “Ками” — прикончить Хоши и только тогда Ки-паразит отправится в свободное плавание, вновь искать подходящую “жертву”. И хотя вариант заманчивый, но грех на душу брать не хочется. Тем более сестра Акихико заявила, что уже работает над ограничением функционала паразита. При помощи каппо* она пытается обмануть алгоритмы “Ками”. Ограничить доступ синки-паразиту к ключевым нервным узлам, чтобы он не мог в полной мере контролировать действия медиума.

*Каппо (Наука оживления) — традиционная японская система методов лечения и оказания неотложной медицинской помощи, которая основана на стимуляции акупунктурных точек на человеческом теле.

Что ж, надеюсь у нее все получится, потому что от этого зависит мое душевное спокойствие.

— Антон, нам надо поговорить! — с порога встречает меня Ульяна.

Опять эта набившая оскомину фраза. Такая безобидная, но звучит куда внушительней самой страшной угрозы. Особенно, если ее произносит женщина. Особенно, если эта женщина специально караулила тебя у самого порога.

Ну и чего у нас опять стряслось? Я вроде нигде не косячил и вообще в последнее время был паинькой.

— Привет, — обезоруживающе улыбаюсь в ответ.

— Ничего не хочешь мне сказать? — продолжает гнуть свою линию хмурая Ульяна, похоже моя обворожительная улыбка ее не впечатлила.

— Эм, нет?

— А об этом? — прослеживаю взглядом за ее пальцем — твою мать! На столе лежит знакомый пакет. — Откуда деньги, сынок?

Похоже кто-то сегодня убирался в моей комнате и не поленился залезть в шкаф. Это очень-очень странно. Из памяти Тон-тона я знаю, что Ульяна никогда не посягала на его личное пространство. И не только потому, что она была такой уж понимающей матерью, но и по причине банальной нехватки времени. Неужели, Ульяна в чем-то меня подозревает?

— Я уволилась со второй работы и теперь мы будем больше времени проводить вместе, — словно прочитав мои мысли, неожиданно выдает мама Тон-тона.

Вот это я попал! Интересно Ульяна и впрямь уволилась или ее турнули с работы и она просто не желает об этом говорить?

— Меня окончательно утвердили в должности администратора и повысили зарплату, — так вот в чем дело! Я конечно рад за нее, но как мне теперь быть? Заниматься “делами” станет на порядок сложнее — вот засада! — А теперь вернемся к нашему вопросу. Антон, где ты взял такую крупную сумму денег?

Крупная, серьезно? Да там от силы штук двести — капля в море. Но вслух я конечно же об этом не заявляю, вместо этого мозг принимается лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации.

— Я жду! — Ульяна упирает руки в боки и грозно сводит бровки над переносицей — это так умилительно, неужели такой моськой она пытается меня запугать?

— Заработал, — наконец нахожусь я с ответом.

— И каким-таким образом, позволь мне узнать? — не верит, впрочем это ожидаемо. Я бы и сам себе не поверил.

— Помнишь обжору Сугимото, который был у нас в гостях? — дождавшись кивка от Ульяны, отбрехиваюсь дальше. — Я помогаю его сестре, хожу вместе с ней за продуктами, таскаю сумки и все такое.

— А Акихико разве сам не может помочь собственной сестре? — голос женщины полон скепсиса, что и не удивительно — моя история шита белыми нитками, но, к сожалению, другой у меня нет. А переобуваться уже поздно.

— Пф, мам, ты чего да он же слабак.

— А ты будто нет, тоже мне сумотори выискался, — а вот это было обидно.

— Чего?! — задираю футболку, чтобы оголить торс. — Да ты только посмотри!

— Антон…сынок, а что это у тебя с телом? — глаза женщины наполняются беспокойством, стремительно перерастающим в ужас осознания.

Чего это она? — поворачиваюсь к зеркалу, чтобы получше разглядеть причину столь скорой перемены в ее поведении и сам замираю в недоумении.

— Хах, — вылетает у меня нервный смешок. — Мам, без паники, я все могу объяснить!

В зеркале отражается мышечный подросток, с красными точками на коже, похожими на следы от уколов.

Глава 17

А вот этого я не предвидел. Не ожидал, что техника Коукай окажется настолько эффективной. За неполные сутки я прибавил, как минимум, пару килограмм живого веса.

Вот только сомневаюсь, что Ульяну так сильно поразило мое преображение. Скорее она в шоке от того, что тело ее драгоценного сыночка покрыто подозрительными точками. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться какие мысли сейчас бродят в ее симпатичной головке…

— Что объяснить? Как стал наркоманом?! — всхлипывает женщина, чьи глаза стремительно наполняются слезами.

Ну понеслась. Надо бы поскорее что-нибудь придумать, пока не начался потом. Сколько же проблем с этой Акико и здесь умудрилась подгадить. Похоже накидывать говно на вентилятор — это их семейная фишка. Будь она проклята со своими иголками. Да и я тоже, тот ещё кретин — спрашивается, зачем было задирать футболку? Не мог найти аргументов попроще?

— Мам, ты чего? Какие наркотики, это следы от обычной акупунктуры, — ну может не совсем «обычной».

— Не держи меня за дуру… — судорожно всхлипывает женщина. — Как будто я не знаю, как выглядят следы, после иглоукалывания!

А вот здесь мне крыть нечем. Во время традиционной процедуры иглоукалывания тебя и правда не насаживают силком на иглы и уж тем более не пропускают по ним ударную дозу Ки грома.

— Да ты только посмотри на меня, разве я похож на наркомана? — задираю футболку еще выше, чтобы представить резную мускулатуру во всей красе.

На этот раз возразить нечем уже ей.

Ульяна прекрасно видит в какой прекрасной физической форме я нахожусь. За последние пару месяцев тщедушное тельце Тон-тона серьезно окрепло и теперь выглядит весьма впечатляюще. Сухое, из-за низкого процента подкожного жира, с жесткими, пускай и не очень объемными, мышцами оно сильно отличается от привычного ей образа.

— Сестра Сугимото учится на медика и попросила попрактиковаться на мне. Она ещё совсем зелёная, ничего не умеет, отсюда и такой результат, — глаза женщины все ещё на мокром месте и в них по прежнему плещется море недоверия. — Ну хочешь, мы вместе сходим на выходных в больницу и сдадим анализы?

— Тоша, ты ведь сейчас меня не обманываешь? — Ульяна испытующе смотрит мне прямо в глаза.

— Конечно, нет! Ну какой из меня наркоман? — твёрдо заявляю я в ответ. В кои-то веки мне даже не приходится врать. Почаще бы так.

— Хорошо. На этот раз я тебе поверю, — кажется, пронесло. — Но, ты должен познакомить меня с этой Акико, — а, нет, я все ещё в жопе.

— Конечно, — соглашаюсь в ответ.

А что ещё мне остаётся? Усугублять ситуацию не хочется. Я ведь и так уже накосячил, где только можно. Буду упираться и Ульяна мне припомнит не только тот случай с «ворованными» продуктами и окровавленной подушкой, но и туалетный инцидент. Она ведь обещала, что мы ещё вернёмся к этому разговору, так что не стоит ей давать для этого повод. Лучше я пойду на поклон к ведьме Акико, чем вновь буду выслушивать лекции и увещевания матери Тон-тона. А уж если вредная девчонка все же даст мне отворот, то придётся выкручиваться, как обычно.

— Ладно. Ловлю тебя на слове, — постепенно успокаивается Ульяна. — Сынок, а ты не говорил, что начал заниматься спортом…

От продолжения допроса меня спасает голодное урчание в области живота.

— Давай разувайся и за стол, — командует сердобольная женщина, а я и рад. Лучше занять рот вкусной едой, чем ответами на неудобные вопросы.

Сразу после ужина, насытившийся и осоловевший до нельзя, отправляюсь к себе в комнату. Ульяна, видя мое сонное состояние, не препятствует. За что ей огромное спасибо. Вот только отбытие в царство морфея не входит в мои ближайшие планы. Сначала тренировка в визуализации и лишь затем крепкий, здоровый сон.

Вот только с крепким я явно поторопился. Метаболизм, разогнанный Красным морем, будит меня посреди ночи. Желудок вновь протестующе урчит и мне приходится идти у него на поводу. И ладно бы подобная ситуация произошла единожды — так ведь нет! До самого рассвета я вынужден просыпаться с завидной периодичностью, чтобы из раза в раз пополнять свой бензобак.

Да ещё и само утро преподносит мне внезапный, но вполне закономерный сюрприз. Школьная форма налезает на меня с трудом. Когда я ещё не занял тело Тон-тона, форма висела на пацане словно на пугале. Затем, после моего вселения и усердных тренировок, она стала впору и сидела, как влитая. Теперь же, стоит мне сделать одно неверное движение, как ткань начинает трещать по швам. Похоже мне придётся раскошелиться не только на дорогостоящие анализы, но и на новенькую школьную форму.

Может зря я настолько сильно снизил содержание миостатина в крови? Эксперименты с белком, который подавляет рост мышечной ткани — это вам не шутки. И теперь я лично могу в этом убедиться. Уж слишком резво меня разносит вширь. Как бы это не стало проблемой. Не зря же в ходе эволюции природа одарила человека подобным сдерживающим механизмом. Именно Благодаря нему, умный организм может в любой момент скинуть излишки мышечной массы, чтобы они не потребляли драгоценную энергию. Вот только раньше эта мера была вынужденной и обусловливалась нехваткой пропитания. В наши же дни такой проблемы, по крайней мере в развитых странах, попросту не существует. А значит, я зря себя накручиваю. В крайнем случае, вновь повышу количество миостатина и он разрушит все лишние мышцы.

Добравшись до родного класса, понимаю, что перемены в моем внешнем виде не остались не замеченными. Во время своего пути я собрал на себе массу любопытствующих взглядов и даже несколько заинтересованных — преимущественно от девочек-хафу. Среди которых числится и парочка весьма симпатичных особ.

И почему я раньше не обращал на них внимания? Это ведь лучший для меня вариант. Мы одного социального статуса, а значит никаких подводных камней по типу родителей расистов не предвидится. Тем более, я больше не тот неудачник Тон-тон, которым слыл до недавнего времени. Так почему бы мне наконец-то не воспользоваться шансом и не окучить пару девиц посимпатичней?

— А ну пошли отсюда, уродины! — ах, точно, вот почему! Совсем о ней забыл.

Расшугавшая конкуренток Хоши бросает в мою сторону предостерегающий взгляд и гордо, с чувством выполненного долга, входит в соседний класс.

Н-да, мечты-мечты…

Надо было грохнуть стерву, пока была такая возможность. Теперь-то уж точно не выйдет. Синки-паразит наверняка сумеет защитить хозяйку. Учитывая эту странную Иллюзию Луны, я рискую попросту к ней не подобраться. Пример с дверной ручкой был очень показательным. Если эта способность работает так, как я предполагаю, то приблизиться к Хоши будет нельзя до тех пор, пока она сама этого не пожелает. А если у неё еще и лук будет в руках, то дело вообще швах. Эта Иллюзия Луны, словно специально, затачивалась под стрелка, от которого не сбежать и до которого не дотянуться. От нынешней Хоши меня может спасти разве что пистолет, припрятанный под подушкой. Эх, как же я жалею, что не прихватил хотя бы один ствол из поместья Мацуба-кай.

Но чего нет, того нет. Зато уроки проходят без эксцессов, если не считать за таковые постоянные приступы голода. Благо с ними я уже худо-бедно научился справляться. Спасибо школьному кафетерию за это.

Когда последнее занятие подходит к концу, в класс заскакивает простодушный Мичи и тут же обрушивается на меня с вопросом:

— Сэмпай…А что это с вашей формой?

— Села после стирки.

— Ясно, ну вы поосторожнее в следующий раз, — иногда мне кажется, что сопляк попросту надо мной измывается. — Попробуйте ручную стирку, а еще лучше…

— Че…тебе…надо? — вкрадчиво спрашиваю я, пока этот цирк не набрал обороты.

— Я это…получилось у меня, — моська пацана краснеет да так, что пылают даже уши.

— Рад за тебя, подробности можешь оставить при себе, — вот же везучий сукин сын!

— Правда у меня не все получилось… — я думал еще больше покраснеть физически невозможно, но кажется я ошибался. — Сэмпай, как его снимать? — заговорщицким шепотом спрашивает пацан, поглядывая при этом по сторонам.

Впрочем делает он это зря. Одноклассники споро собирают свои манатки и валят из класса. Остается только наша компашка. Для полного комплекта не хватает лишь Хоши, но она скорее всего уже отправилась в гости к Акико, на очередные процедуры.

— Кого его? — включаю дурачка, в надежде на то, что пацан затушуется и отвалит.

— Ну его, — ладонями мальчишка проводит по собственной груди, словно очерчивая два полушария.

— Не понимаю о чем ты.

— Сэмпай! Все вы прекрасно понимаете, хватит придуриваться!

— А с какого ты у меня спрашиваешь? Похоже, что у меня есть сиськи? — возмущению моему нет предела, но это не мешает мне оперативно перевести стрелки на единственную девушку в нашем окружении. — Вон, иди Раттану терроризируй, мне вчерашних помидоров хватило.

— Я не ношу, — пожимает плечиками наивная особа, после чего расстегивает несколько верхних пуговиц блузки, чтобы подтвердить собственные слова. — Перематываю, — да мы и так видим, можно было не уточнять.

Объемная грудь плотно перетянута плотными полосками ткани. Картинка уж чересчур сочная и заманчивая, так и хочется протянуть руки и пощупать эту прелесть. Возможно, дело в том, что эластичная преграда кое-как сдерживает, рвущуюся на волю, нежную плоть. Эх, повезло ее жениху, я даже немного завидую засранцу. Хотя…Если вспомнить дикий нрав Раттаны, то все становится уже не так радужно. Женишься на такой, разок накосячишь и будут тебя потом по частям собирать. Как говорится, один хай-кик и ты поник.

— Сэмпай! — как только Раттана приводит блузку в подобающий вид, пацан вновь принимается канючить. — Ну что вам стоит? А? А? Ну, пожалуйста?!

— Мичи, ты достал! Ну как я тебе помогу, если ни у кого из нас даже нет лифчика?

— У меня есть, — пацан, как ни в чем не бывало, словно заправский фокусник, достает из рукава искомый элемент одежды.

Уверен, если бы на месте Раттаны была Хоши, то она бы точно прикончила мелкого прохвоста. Ну каков наглец! Я даже немного восхищен. Интересно, он все спланировал заранее или это просто удачное стечение обстоятельств?

— Наденете? — Мичи, с надеждой во взгляде, протягивает мне бюстгальтер.

— Тааак, я сваливаю, — принимается собирать свои манатки Акихико. — Раттана, ты со мной?

— Я догоню, — при этом взгляд девушки не отлипает от меня. Она с трепетом ждёт моего ответа.

— Ну кто бы сомневался? — бурчит себе под нос Миямото, пока шагает в сторону выхода. — Не банда, а гребанный детский сад…

И я склонен с ним согласиться.

Второй урок сексуального образования проходит не в пример быстрее первого. Пальцы мальчишки оказываются на диво проворными и уже через полчаса занятий он ловко расправляется с застёжками лифчика, как правой, так и левой рукой. Надеюсь, на этом наши с ним занятия закончатся и дальше он будет справляться исключительно собственными силами. Мне бы очень не хотелось переходить определенную грань, особенно в присутствии Раттаны. Уж очень сильно девушка увлечена нашими уроками. И это настораживает. Не дай бог своими необдуманными действиями я подпорчу мировоззрение наивной дикарки. Научу ее плохому и пойдёт она вразнос: мальчики, алкоголь, страсть к модным тряпкам, а там и до отмены свадьбы рукой подать. За такое, кстати, можно и по шапке получить от ее папаши. А если вспомнить рассказы Раттаны о том, какой он монстр, то душа уходит в пятки и отчего-то хочется плакать.

С этими невесёлыми мыслями я покидаю территорию средней школы Тосэн и отправляюсь в Могру. Один больной на всю голову анимешник уже наверняка меня заждался. Поэтому стоит поторопиться, иначе я рискую словить неустойку пудовым кулаком в голову.

Пулей проскочив пустующий зал ночного клуба, отворяю замаскированную дверь и оказываюсь в знакомом коридоре. Где чуть ли не нос к носу сталкиваюсь с тем, кого бы я меньше всего хотел сейчас видеть.

— Ну привет, сучонок, — обожженная морда растягивается в предвкушающей улыбке. — Давно не виделись.

— Да лучше бы и дальше не виделись, — отступаю немного назад, чтобы в случае чего выскочить обратно, в просторный зал. Ведь в сравнительно узком коридоре ловить мне нечего. Завяжется драка и более габаритный Косё попросту меня задавит. Заклинчует, прижмёт к стенке и разделает, как бог черепаху. — Твоей стрёмной рожей только детишек пугать на параде демонов*.

*Хякки яко — «ночной парад ста духов», «ночное шествие сотни демонов» — японское поверье, связанное с представлениями о чертях, духах и демонах (ёкай), которые ежегодно проходят летними ночами по улицам человеческих поселений, исчезая с рассветом. Любой, кто, не имея духовной защиты, сталкивается с процессией, умрёт.

— Смешно. Нуэ приказал тебя не убивать, но о побоях он ничего не говорил, — с этими словами Косё выбрасывает в мою сторону фронт-кик.

Увернуться от прямого удара ногой у меня бы при всем желании не вышло — слишком мало места для манёвра. Поэтому приходится принимать пинок на блок. Подошва кроссовки лихо впечатывается в подставленные предплечья, передавая немалый импульс моему немного окрепшему, но все ещё легкому телу. Пятки отрываются от пола и я спиной влетаю в дверь позади себя. Раздаётся треск, во все стороны летят обломки фальшстены и я оказываюсь в просторном зале ночного клуба.

Спина и затылок побаливают, но это меньшая из моих проблем, ведь через пролом, в мою сторону уже несётся поджаренный каратека. И судя по готовому к бою "маникюру", одними побоями дело не ограничится.

Тут же, не откладывая в долгий ящик, призываю дух Уркидеса. Уж очень мне не хочется испытывать остроту этих ноготочков на себе. Достаточно вспомнить, чем закончилась их драка с Шотой, чтобы понять — лучше держаться от этого парня подальше, в противном случае нашинкует меня в мелкую капусту и даже не заметит. А то, что ему потом придётся перед Нуэ отчитываться за одного невинно убиенного хафу, так мне от этого не легче.

Образ Реактивного помогает ускользнуть от первого выпада. Рука-копье рассекает воздух в опасной близости от груди. Ещё бы чуть-чуть и ногти ублюдка прошлись бы по моим рёбрам, срезая кожу и пуская первую кровь. Вот только данный выпад оказывается лишь пристрелочным и в момент уворота Косё подлавливает меня и всаживает острое колено прямо в открытый бок. Дыхание перехватывает от боли, тело своевольничает и пытается скривиться, но я не позволяю. Усилием воли гашу позорный порыв и разрываю дистанцию. Вовремя! Мне вдогонку уже летит ещё один ёхон-нуките. Напряженные до предела пальцы, обрамленные острыми ногтями, чиркают по моей груди. Неглубоко, всего лишь царапина. Но я не питаю ложных надежд, ведь однажды уже видел к чему привела такая, безобидная с виду, рана. Потеря крови в бою с Косё это начало конца — Шота не даст соврать. Ещё несколько таких царапин или парочка ран посерьезней и я попросту обессилю. Стану легкой добычей для расчётливой гиены, которая, посмеиваясь, будет ожидать моей ошибки. И ведь дождётся, паскуда такая! Как известно, потеря крови не прибавляет ясности ума, а значит ошибка в столь незавидном положении — это лишь вопрос времени.

Вот дерьмо! Я даже Ку-айки не могу использовать — резвый ублюдок с легкостью увернётся от волны и сумеет меня достать. Про "тень" и говорить нечего — сейчас лучше сосредоточиться на бое. Малейшая потеря концентрации и меня попросту пустят на кровавые лоскуты. Плохо дело. Единственный вариант — самому броситься в драку и навязать собственную игру. Вот только для этого мне нужно превосходить противника хоть в чем-то, а пока я лишь проигрываю по всем фронтам. Даже без активной Рейки недожаренный ублюдок уже превосходит меня в скорости, а ведь на моей стороне дух Реактивного. И что же делать в подобной ситуации? — правильно, не ссать и идти вразмен.

Мне нужен образ того, кто сможет минимизировать урон во время сближения и того, кто сумеет срубить любого одним ударом. Задача сложная, но выполнимая. Тем более у меня уже есть кое-кто на примете. Это боец идеально подходит для столь самоубийственной миссии.

Спина сгорблена, локти плотно прижаты к бокам, кулаки прикрывают челюсть, ноги, как пружины. К бою готов!

— Очередной вонючий гайдзин, ещё более уродливый, чем предыдущий, — скалится Косё, делая скользящий шаг в мою сторону. — Он похож на обезьяну…

Да, Железный Майк никогда не был красавцем, но назвать его обезьяной? Он скорее похож на бойцовского пса, который, даже под страхом смерти, не выпускает добычу из мощной пасти.

Атакуем одновременно.

Не знаю, кто одержит верх, но уверен в одном, если одних кулаков окажется недостаточно, то я пущу в ход зубы. Думаю, уродец не станет выглядеть хуже, когда я отгрызу его вонючее, подплавленное ухо!

Глава 18

Нагружаю переднюю ногу и тут же, скачком ухожу вправо. Манёвр резкий и взрывной, но его прыти явно недостаточно — рука-копье все-таки успевает меня зацепить. Левое плечо обжигает болью. Впрочем, это уже не важно. Я сблизился с ублюдком и теперь пришёл мой черёд бить в ответ. Заряженный, после отскока, правый боковой буром ввинчивается в бочину супостата. Краем глаза подмечаю, как левая рука Косё рефлекторно дергается, дабы прикрыть пострадавший бок. Этого я и ждал. В образовавшуюся брешь в обороне, как к себе домой, заходит правый апперкот. Командир Ёкайдо силится вернуть опущенную руку обратно, чтобы защитить ей лицо, но банально не успевает. Слишком поздно он замечает этот коварный удар снизу. Не стоило ему подпускать нас с Майком настолько близко. Ведь из-за низкого роста и сравнительно малого размаха рук, как минимум один из нас, когда-то слыл королем ближней дистанции.

Плотно сжатый кулак поддевает челюсть Косё, отчего изъеденную пламенем голову откидывает назад с такой силой, будто она встретилась лоб в лоб с товарным поездом. В какой-то момент мне даже кажется, что я различаю хруст шейных позвонков. Но мимолетный успех не успевает вскружить голову. Я ссаными тряпками отгоняю от себя победоносные настроения, ведь прекрасно понимаю, что это далеко не конец. Косё из Синдо-рю — крепкий орешек. Даже Шота своими чудовищными по силе ударами не смог отправить его в нокаут, а значит и мне не стоит расслабляться.

Проскакивает шальная мысль: а не выхватить ли мне танто из-за пояса, чтобы выпустить ублюдку кишки? Но я быстро от неё отказываюсь — не успею. Слишком много действий мне придётся для этого предпринять. Я ведь не какой-нибудь обученный йайдо самурай, чтобы в мгновение ока провернуть нечто подобное, поэтому придётся по старинке.

Не успевает голова противника вернуться в исходное положение, после апперкота, как я вновь ее взбалтываю мощным, размашистым свингом. Обезображенная ожогами башка подпрыгивает, словно на шарнирах. От очередного попадания взгляд противника затуманивается и это становится для меня полной неожиданностью. Неужели с момента последней нашей встречи я настолько вырос, как боец, что сумел его потрясти? Или все дело в недавнем усилении от Красного Моря? Полагаю, верным является именно второй вариант. В памяти ещё свежи впечатления от первого призыва духа Тайсона. Я прекрасно помню, как во время фестиваля, мы на пару с Мичи схлестнулись с банчо. Тем вечером я впервые влез в шкуру легендарного боксера и за каких-то тринадцать секунд едва себя не угробил. Чего только стоили многочисленные трещины в левой руке, после парочки не самых сильных хуков. Сейчас же, я чувствую себя иначе. Усиленное при помощи Коукай тело пока что худо-бедно, но справляется с запредельными нагрузками. Да, я все ещё не способен полностью раскрыть потенциал Железного Майка, но судя по состоянию противника этого и не требуется. Пора прикончить ублюдка, отомстить ему за тот страх, что он вселил в меня там, на стройке.

Корпус, голова, корпус, голова, корпус, голова…

Меняя этажи, я всаживаю в недожаренного обмудка удар за ударом. Пребывающий в состоянии грогги Косё рефлекторно пытается защищаться, но делает только хуже. Он мечется между защитой корпуса и головы, отчего его оборона рушится на прямо глазах, а я тем временем продолжаю методично выполнять свою работу — забиваю ублюдка в мясо. И пускай завтра мои кулаки распухнут и будут изнывать от боли — мне все равно. Ведь это произойдёт когда-то потом, а сейчас, в эту самую секунду я получаю истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Впервые за долгое время, я вновь ощущаю себя настоящим бойцом.

Отдача от ударов, пробирающая до костей. Сочные щелчки от столкновения твёрдых костяшек с податливой плотью. Разгоряченное дыхание. А главное — будоражащий тремор, после каждого удачного попадания, который пробуждает во мне инстинкт убийцы. Как же давно я не испытывал чего-то подобного? И лишь одна мысль крутится в голове: добей, добей, добей…

Из-за потери хладнокровия я не сразу улавливаю перемены в поведении противника, а когда все-таки замечаю неладное, становится уже поздно. Рейки бьет от противника ключом и в тот же момент острые когти вонзаются мне под дых. В последнее мгновение, когда ногти ублюдка уже погружаются в плоть, я успеваю до каменного состояния напрячь мышцы пресса и поддаться немного назад. Отточенные рефлексы спасают мне жизнь, но из-за них я теряю былое преимущество — вновь оказываюсь на неудобной для себя дистанции.

Футболка в области живота окрашивается в красный. Но у меня нет времени, чтобы оценить опасность полученного ранения — Косё идёт в контратаку. Его посеченное, залитое кровью лицо походит на лик демона. Глаза светятся жаждой убийства. В их глубине я отчетливо вижу свой приговор. В таком состоянии Косё и не вспомнит о запрете, полученном от Нуэ. В данный момент мозг командира Ёкайдо работает совсем по иным законам. Окружающего мира для него более не существует, все его внимание сосредоточено лишь на мне. Точнее на моем убийстве.

И в этот момент я отчетливо понимаю, отступить — значит подписать себе смертный приговор. Мне во что бы то ни стало нужно сократить дистанцию, иначе меня попросту расстреляют ударами издалека. А значит, чтобы выжить и победить необходимо рвануть вперёд, навстречу неизбежному — только так я сумею достать ублюдка. Да, без ран не обойдётся, любитель херового маникюра опять пустит мне кровь, но это единственный путь.

Снова прижимаю локти к бокам, чтобы прикрыть уязвимые места и бросаюсь на врага. Его конечности куда длиннее моих, а значит первое попадание будет за ним. Скорее всего, до того как я попаду на ближнюю дистанцию, Косё лишит меня одной из рук. И это вполне объяснимо — после использования Ки его скорость куда выше, а значит одной царапиной все не ограничится. Словно подтверждая мои слова, призрачные Кама-итати* беснуются, отчего Рейки Косё буквально бурлит. Дурной знак!

*Кама-итати — демон-ёкай в форме ласок, с острыми как бритва когтями, кружащихся в яростном вихре и обрезающих у встреченных на пути людей кожу на ногах.

Ещё плотнее поджимаю руки к корпусу в ожидании смертоносного ехон-нукитэ, но ничего не происходит. Вместо лобовой атаки, Косё ныряет куда-то вниз и в тот же миг мое правое бедро обжигает болью, а затем достаётся ещё и левому, но уже со спины. Резким рывком разворачиваюсь, чтобы встретить врага лицом к лицу, но натыкаюсь лишь на пустоту. А в следующую секунду ноги вновь обжигает болью, на этот раз под раздачу попадают икры. И я наконец понимаю, отчего Рейки Косё имеет такую форму. Он и сам, словно мифический кама-Итати предпочитает терзать своих жертв, начиная с ног. Неуловимый, слово легендарный ёкай, он сначала обездвиживает цель и лишь затем приступает к ее устранению. Эффективный и прагматичный подход, особенно если ты обладаешь проворством, которое и не снилось твоему врагу.

Дерьмо! — я попросту за ним не поспеваю, а тем временем в моих кроссовках уже хлюпает от крови. Ещё немного и я окончательно растеряю всю свою мобильность. Ноги — это основа основ для любого бойца. Если с ними что-то случается, то все — пиши пропало.

Мне позарез нужен новый план…и, кажется, у меня есть один на уме. Он сумасбродный и неожиданный, поэтому имеет все шансы на успех.

Будь я у себя на родине, никогда бы не поступил так, как собираюсь. Ибо в моем родном мире — возня в партере это не ново. Здесь же, в реальности традиционных боевых искусств валяние на полу не приветствуется, а значит я сумею застать ублюдка врасплох. Докажу ему, что нижний этаж не всегда является безопасным местом.

Чтобы не пропустить момент следующей атаки я весь превращаюсь в оголенный нерв. Необходимо подобрать идеальный тайминг для начала реализации плана. Если ошибусь, то назад пути уже не будет — я точно помру, как пить дать.

«Жди, жди, жди…сейчас!» — подбираю ноги и просто, без затей падаю на спину, изворачиваясь в полёте. Ногти противника все же успевают полоснуть по икрам, но это уже не важно. Обрушиваюсь на Косё сверху. Попался!

В обнимку летим на дощатый пол. Мы, словно парочка, сцепившихся друг с другом, хищников. Из противопоставления двух боевых искусств наша схватка переросла в битву характеров. Ногти яростно полосуют мне спину, а я…Я просто откусываю ублюдку ухо, прямо как обещал!

— Аааааа, сука! Я убью тебя, вонючий ублюдок! Слышишь, убью!? — я-то слышу, а что насчет тебя, одноухий?

И только в этот момент, почувствовав на губах вкус чужой крови, осознаю, что совершил ошибку. Пошел на поводу у эмоций. Повторил судьбу Тайсона в бою с Холифилдом*. Но не успеваю я исправить допущенную ошибку — призвать на помощь образ бойца, для которого партер — родная стихия, как меня с Косё отделяют друг от друга. Неодолимая сила растаскивает нас двоих, словно нашкодивших щенков.

*Эвандер Холифилд — американский боксёр-профессионал, выступавший в тяжёлой весовой категории.

В следующую секунду я осознаю себя безвольным кулем, висящем в воздухе. Огромная ладонь Нодзу Цугимити удерживает меня за шкирку, прямо на весу. И не только меня. В соседней лапе барахтается разъяренный Косё. Своими когтями он цепляет предплечье гиганта. На светлой коже проступает кровь. А в следующий миг уродливый мечник просто и без затей отшвыривает от себя напарника по банде в сторону барной стойки. Раздаётся треск дерева и звон битого стекла. Не знаю, какой чудовищной силой надо обладать, чтобы так лихо отправить человека в полёт, да ещё и провернуть подобный трюк одной рукой, но надеюсь со мной он этого не повторит.

— Че, ты, творишшшшшь?! — шепелявит разбитыми губами Косё, после того как высовывается из-за барной стойки.

Лицо командира Ёкайдо перекошено от боли и ярости. Даже с такого расстояния я подмечаю бутылочные осколки, застрявшие у него под кожей. Но даже в столь плачевном состоянии Косё не помышляет о том, чтобы включать заднюю. Избитый, посеченный стеклом, без одного уха он все ещё рвётся в бой. И хотя ублюдок мне совсем не нравится, уважение он тем не менее вызывает. Жесткий сукин сын.

— Вали к Ооцуке, пусть она тебя подлатает, — Нозду отворачивается и топает в сторону разломанной фальшстены и я вместе с ним — деваться-то мне все равно некуда. Вырваться из медвежьей хватки я при всем желании не сумею.

— Это моя добыча! — доносится грозно нам вслед.

Скашиваю глаза, чтобы оценить обстановку и замечаю как Косё направляется за нами. Вот ведь приставучий мудак, лучше бы ухо своё искал, пока его не затоптали.

— Нуэ приказал не трогать пацана.

— Он изуродовал меня! — не отстаёт Косё. — Дважды!

— Да ты и до этого не блистал красотой. Как был уродом, так и остался. Не понимаю, чего ты разнылся? — а я не понимаю, зачем Нодзу его провоцирует? Они ведь приятели или нет?

— Че ты сказал?! — едва притихшая Рейки вновь начинает бурлить. Призрачные ласки Кама-итати беснуются в причудливом танце, переплетаясь между собой, будто змеиный клубок. — Хочешь смахнуться?!

— Отвали. Мы оба знаем, чем это закончится, — и столько неподдельной уверенности в голосе Нодзу, что я склонен ему поверить. Похоже здоровяк — боец более высокого ранга, чем недожаренный мститель.

— Пошёл ты, уродливый ублюдок! — огрызается в ответ Косё, но вопреки своим словам преследовать нас прекращает. — Я тебе это припомню…

Нодзу закрывает за нами дверь собственной комнаты, отсекая все посторонние звуки.

— Раздевайся, — раздается команда гиганта над ухом, после чего ладонь на воротнике дает слабину и я приземляюсь на пол.

От столкновения с твердой поверхностью ноги тут же подкашиваются и я вынуждено усаживаюсь прямо на пол. Голова идёт кругом, перед глазами все плывет. Похоже я серьезно недооценил степень кровопотери.

— Сиди здесь, я за аптечкой, — хлопает входной дверью владелец комнаты.

Ну, будем надеяться, что у Косё не хватит яиц на то, чтобы зайти ко мне на чай в отсутствии хозяина. Впрочем, волнуюсь я зря. Не проходит и пары минут, как Нодзу возвращается с громоздким пластиковым ящиком. А чего я ожидал? — какой хозяин такая и аптечка.

В течении получаса здоровяк методично штопает мои раны. После чего ставит капельницу с физраствором и безжалостно подсовывает мне лабораторный журнал. Как я понимаю, больничный отменяется.

С горем пополам с частыми перерывами на отдых и перекус мне все-таки удаётся осилить пару страниц лабораторной тетради. Гигант моими успехами явно недоволен, но виду не подаёт. При этом, после лекции он еще и обучает меня тому, как ускорить регенерацию при помощи Красного Моря. Делает он это без особого желания. Скорее от острой нужды. Здоровяку жизненно важно, чтобы я, как можно скорее, перелопатил методичку Мотоо Кимуры, а значит он кровно заинтересован в моем скорейшем выздоровлении. Мало того, «добряк» Нодзу, перед тем как отправить меня домой на такси, даже находит подходящую одежду на замену моей испорченной. Ну, что за душка? Если бы не видел собственными глазами, как он разрубает людей пополам, то наверняка бы проникся к нему искренней симпатией, возможно мы бы даже смогли подружиться. Но, как говорится, таких друзей лучше за хер да в музей.

Домой успеваю вернуться до прихода Ульяны, поэтому весь оставшийся вечер шкерюсь у себя в комнате, дабы не вызвать лишних подозрений своим помятым внешним видом. И лишь после отбоя мамы Тон-тона, высовываю нос наружу, чтобы как следует подкрепиться.

Сплю плохо, постоянно просыпаюсь от голода и озноба. Про боль от ран и вовсе молчу — это дело привычное. Главное, что Нодзу весьма профессионально их обработал и наложил швы. Остальное вторично.

С утра чувствую себя намного лучше. К моему удивлению, кожа вокруг швов уже вовсю зудит. Похоже, разогнанная при помощи Коукай, регенерация дает о себе знать. Что ж, это не может не радовать, ведь до турнира осталось не так много времени, всего четыре дня.

Сегодня в школу решаю не идти. По-хорошему мне стоит, как следует, отлежаться. Тем более, если я засвечусь перед Акихико в таком паршивом состоянии, то он по старой памяти начнет совать нос в мои дела, а мне бы этого очень не хотелось.

А притворюсь как я на время больным. Красное Море — довольно гибкая техника. Она не только позволяет модифицировать тело, но и может вполне успешно корректировать некоторые показатели организма. Например, температуру тела. Если бы в детстве у меня был доступ к подобному лайфхаку, то я бы вовсе забыл дорогу в школу.

Решено, ближайшие четыре дня я "болею". Осталось лишь выдумать какую-нибудь байку специально для Акихико. Пацан прекрасно знает, что из себя представляет Красное Море, поэтому в банальную простуду ни за что не поверит. А значит, надо придумать что-то поубедительней. Например, сбой в организме, из-за неправильного использования того же самого Красного Моря. Ну чем не версия? И ведь не подкопаешься.

Интерлюдия

— Председатель, — Такахаси с поклоном входит в просторный кабинет. — Срочное донесение.

— Слушаю, — Нацукава нехотя отлипает от бумаг на своем столе. Председатель палаты большого государственного совета прекрасно понимает, чем обычно оборачиваются срочные донесения, поэтому воспринимает новость без должного энтузиазма.

— Союз Канто пошел войной на Сумиёси-кай и Инагава-кай, — чуйка не подводит Нацукаву. Секретарь принес тревожную весть.

— Ничего не понимаю, у них ведь должна быть позиционная война. Почему они активизировались? Этого не было в наших планах.

— Не так давно, на сына лидера Союза Канто, Сибату Дайсукэ было совершенно покушение. Сразу после матча по большому теннису, который проходил на территории спортивного комплекса Аракава, на него напали двое неизвестных. Они подкараулили мальчика в раздевалке, разбили ему голову и сломали обе руки. Босс Канто уверен, что в этом замешаны представители якудзы, — вносит пояснения секретарь.

— И откуда у него такая уверенность?

— Дело в том, что нападавшие скрылись с места преступления на довольно приметном мотоцикле, белом кастомном Кавасаки пятисотой серии. И недавно похожий байк обнаружили на территории специального района Кацусика, а именно на складе компании Томи, которую крышуют Сумиёси-кай и Инагава-кай.

— Разве Оябунам не были даны указания по этому поводу? Их ведь предупреждали о том, чтобы они пока не накаляли обстановку?

— Все верно.

— Тогда, что это за самодеятельность?

— Они не знают.

— Что значит "не знают"?

— Оябуны не отдавали приказа на устранения пацана.

Глава 19

Четыре дня или девяносто шесть часов — кажется, невеликий срок. Но именно в этот период ничегонеделания я осознаю, что все мое пребывание в новом мире, вплоть до этого момента, сводилось к суете без единого продыха. Как только я переродился в теле Тон-тона, то сразу же окунулся в настоящий водоворот событий, который не отпускал меня до недавнего времени. Единственным кратким промежутком отдыха стал тот самый эпизод с пребыванием в госпиталя Тайто, после злополучного взрыва на стройке. И вот, спустя долгое время, я вновь предоставлен сам себе. В кои-то веки не нужно никуда нестись, сломя голову, выяснять с кем-то отношения и махать кулаками.

Непривычное состояние, но у него есть один неоспоримый плюс. В голову лезут мысли. Они разные, их много и некоторые из них весьма любопытные.

Вот взять, например, те самые образы, что не раз выручали меня в бою. Оказывается, с ними не все так гладко — они каким-то образом влияют не только на мое физическое тело, но и на когнитивные способности. Дух Тайсона как-то умудрился изменить мои поведенческие паттерны и вынудил меня повторить судьбу своего реального прототипа. Согласен, звучит странно, но ничем иным объяснить неадекватный интерес к ушам Косё я попросту не могу. Ведь сам по себе я довольно хладнокровный боец и столь импульсивные поступки мне чужды. Будь я в здравом уме, мне бы и в голову не пришло отгрызть ублюдку ухо.

Вот и получается, только я решил старую проблему с телом, как на горизонте замаячила новая. Теперь нужно подумать над тем, как отделить собственное Я от хотелок духов. К счастью, далеко не все памятные мне бойцы обладали такими заскоками, как Тайсон. Так что повод для беспокойства хоть и имеется, но не такой уж и серьезный.

А еще, за время пребывания на больничном мне в голову пришла одна занимательная идея. И касается она моего “драгоценного” Кохая. С того момента, как я передал ему образ патриарха Грейси прошло довольно много времени и ни я, ни мальчишка никак от этого не пострадали. И теперь на повестке стоит вопрос, а может стоит вернуть законному хозяину то, что принадлежит ему по праву рождения? Благодаря Красному Морю, дух Юки Накаи растерял свою былую актуальность, а значит ему пора воссоединиться со своей второй половинкой. Думаю, Мичи не станет возражать. Несмотря на его постоянное ребячество, кохай умный парень. Он уже наверняка заметил дух Грейси, который его опекает и провел параллели с нашими посиделками. Мне лишь нужно не сболтнуть лишнего во время передачи образа. Пацану совсем необязательно знать, что это образ его двойника из альтернативной реальности. Интересно, как Хэлио Грейси отреагирует на нового соседа?

Были и другие мысли, но они больше касались не насущных проблем, а мутных родственничков Миямото. Меня до сих пор не отпускает чувство тревоги по поводу этих двоих. Уж очень они скользкие ребята. И случай с Хоши тому лишнее подтверждение. Хоть они и поведали мне о Синки-паразите, но сделали это как-то вскользь, словно наличие под боком псевдо-Ками — это некая обыденность, не достойная особого внимания. И вот как им после этого доверять? Если бы не общая беда, в в лице госизмены, то я бы давно дистанцировался от отпрысков великого кэнсэя. Но уже занесенный топор палача вынуждает меня мириться с их компанией. Только они, в случае чего, могут помочь мне избежать наказания за поругание Дай-Ниппон Бутоку-кай и убийство шиноби из Кога-рю. А могут и не помочь…

И именно на такой случай я должен подготовить запасной аэродром, которым станет Ёкайдо. И пускай этот козел Нуэ знатно мне поднасрал, когда вынудил засветиться перед шиноби-наблюдателями, но зато у него есть деньги и связи, благодаря которым можно залечь на дно или вовсе покинуть страну. Второй вариант был бы куда предпочтительней, разве что Ульяну жалко — она все же потеряет своего сына. Тащить же женщину с собой, в неизвестность я попросту не имею морального права. Кто его знает, как там на материке? Соседи у Японии те еще: Индия, да Китай. Такой себе вариант для одинокой женщины, с ребёнком. Есть еще страны сателлиты, но их я в расчет не беру. Они с потрохами принадлежат уже названным сверхдержавам. Идеальным вариантом могло бы стать Королевство Таиланд, но туда не так-то просто попасть. Придется пересечь аж две границы Японскую и Китайскую. В связи с этим у меня даже проскакивала мысль обратиться за помощью к Раттане, но я быстро ее отмел — уж слишком рискованное предприятие. Сама девчонка мне никак не сможет подсобить в побеге, а ее отец, скорее всего, сдаст безродного хафу японской полиции.

Но размышления, размышлениями, а сегодня как-никак тот самый день. Через пару часов, на арене недостроенного стадиона сойдутся в жарком бою первые пары бойцов из тех, что прошли отбор. В кровопролитных схватках они выяснят, кто же из них достоин заполучить «вожделенное» звание командира четвертого отряда и несколько миллионов йен в довесок. И я в числе этих «счастливчиков», поэтому пора собираться в путь.

Давненько я не выбирался из дома. Даже результаты анализов и те мне доставил курьер. Благо, в этот момент Ульяна была на работе, иначе сердобольная мамаша перепугалась бы еще сильней. Она и так не слабо запаниковала, когда узнала, что я приболел, а уж когда она увидала термометр в моих руках так и вовсе чуть в обморок не упала. Еле успокоил. Не стоило так сильно борщить с температурой, тридцать девять и девять — это вам не шутки.

С того момента и по сей день я больше не допускал подобной оплошности, опасаясь того, что Ульяна может вызвать скорую.

Что же касается самих анализов, то все показатели в пределах нормы. Молодой организм бурно растет и не думает загибаться от вмешательства Красного Моря. Да и понятно это не только по анализам — достаточно подойти к зеркалу, чтобы в хорошем смысле ужаснуться. Меня буквально разнесло и не только вширь. Я даже вытянулся сантиметров на пять, что уж говорить о мускулатуре — самые безразмерные футболки из моего гардероба стали мне наконец-то впору. А вот со штанами возникла проблема — все не стрейчевые брюки пришлось выбросить в мусорку, они попросту перестали на меня налезать.

Решено, сразу после турнира отправляюсь за покупками.

И хотя заглядывать за спину потенциальным соперникам — это плохая примета, но я все же уверен в своей победе. Особенно сейчас.

Бросаю ещё один взгляд на собственное отражение. Из зеркала над умывальником на меня глядит коренастый крепыш. Плотный, с резными мышцами под тонкой кожей, которую «украшают» многочисленные шрамы. Отпечатки холодной стали, стекла и чужих когтей. За два месяца их скопилось немало. Кому-то такого количества не заработать и за всю жизнь, а для меня это лишь начало.

Маникюрными ножничками цепляю первый шов и разрезаю ткань. Следовало бы снять швы ещё вчера, чтобы каналы успели зарасти, но я решил перестраховаться.

Покончив с медицинской процедурой, надеваю свою самую большую футболку, вместе с широкими спортивными штанами и направляюсь к выходу из дома. По пути запихиваю за тугую резинку спортивок верный танто.

«Ну, ни пуха, ни пера!»

Интерлюдия

Нуэ провел ладонью по выбритому, татуированному виску. Жесткая щетина неприятно кольнула ладонь. Ох, кто бы знал, как же ему осточертел этот молодежный образ. Но поделать с ним он ничего не мог. Мелирование, странная прическа, молодежный слэнг, песни сомнительного содержание. Все это было необходимо, чтобы повести за собой людей. Образ лидера — это не только специфическое мировоззрение, но и внешние атрибуты. Одним своим видом Нуэ противопоставил себя системе и молодые агрессивные бунтари это заметили. Они последовали за ним. Не из страха и нужды, а по зову сердца. Они полюбили его до фанатизма. Нуэ стал для них кумиром, похлеще Цоя. Но проблема в том, что он этого не хотел. Его текущее положение — лишь вынужденная мера. Не ради признания, денег и славы он все это затеял, а по куда более тривиальной причине. Для того, чтобы выжить. А точнее подольше протянуть…

Нуэ никогда не был глупцом, поэтому прекрасно понимал — жить ему осталось недолго. Как только он, совместно с остальными химерами, выполнит поставленную задачу, их попросту зачистят. И сопротивляться этому бесполезно — слишком большая разница между вчерашним попаданцем и местными зубрами от мира боевых искусств. Если бы у него было время заматереть, то расклад сил бы наверняка изменился. Но вот беда, в правительстве сидят далеко неглупые люди — они не позволят химере войти в полную силу. А поэтому Нуэ и ему подобные обречены, за одним маленьким исключением.

Неизвестная химера, которая “родилась” совсем недавно! Ох, как же Нуэ скакал от счастья, когда осознал, какие перспективы ему сулит неожиданное знакомство. Этот парень Баку — просто находка. И пускай он слабак, но пройдет время и именно он станет тем, кто одним фактом своего существования погрузит Японию в Ад. Вот только жаль, что сам Нуэ этого, скорее всего, уже не увидит. Но разве это так важно? Главное, чтобы Враг был повержен!

И нет, Нуэ не был мстительным ублюдком. Его мотивы не несли личного характера. В какой-то мере он даже был благодарен за собственное перерождение. Снова оказаться молодым и здоровым — это ли не счастье? И пускай продлится оно недолго, но он с лихвой успеет воспользоваться предоставленным временем. На самом же деле, Нуэ желал Японии гибели не из-за личных обид, а потому что знал страшную тайну. Знал, как эти узкоглазые выблядки резали местных славян, словно скот, и на потеху насиловали их женщин. Казалось бы, дела минувших дней — плюнь и забудь.

Но как можно забыть о том, чему становишься свидетелем каждый божий день?

Стоило ему сомкнуть веки и погрузиться в объятия морфея, как перед внутренним взором представала картина горящего поселения.

Не сон, не видение, а уродливый лик местной истории.

Все как в реальности. Языки пламени разгоняют густые сумерки таежного леса. Вокруг снег, много снега, но он не белый и пушистый, каким Нуэ его помнил, а красный и липкий от крови. Среди многочисленных мужских трупов, вооруженных дрекольем, мечутся женщины с детьми. Сполохи от объятых пламенем срубов освещают их лица, покрытые сажей пожарищ. Черты их искажены ужасом, а по щекам, сквозь копоть и грязь прокладывают себе путь дорожки из слёз.

Страшная картина варварской жестокости, но еще хуже то, что в этот момент Нуэ ощущает себя не свидетелем, а виновником происходящего. Он не только смотрит на кровавую бойню со стороны, но и сам принимает в ней участие. И делает это с огромным удовольствием. Режет острой катаной податливую плоть и насилует жен на трупах их мужей. Когда же дело доходит до детей, Нуэ просыпается в холодном поту. Его сердце стучит так яростно, что готово зайцем выскочить из груди.

Лидер Ёкайдо весь передернулся от ярких воспоминаний. С тех пор, как он переродился, эти навязчивые кошмары не выпускали его из своих когтей. Каждую ночь они терзали его разум снова и снова…и до сих пор ни разу не повторялись. Память Токугавы Иэясу* была богата на кровавые события.

*Токуга́ва Иэя́су — принц Минамото, дипломат и военачальник, основатель династии сёгунов Токугава. Ближайший сподвижник и последователь Оды Нобунаги и Тоётоми Хидэёси.

Сразу после перерождения неопытный Нуэ не мог понять, почему он видит во сне чужие воспоминания. Но как только наставники открыли ему глаза на чакры, то все встало на свои места. Виновницей, реалистичных до зубовного скрежета, кошмаров стала чакро-аномалия.

Оказалось, что его вторая и седьмая чакры слились воедино. Синки с Мидзукэ переплелись и Нуэ, не желая того, получил доступ к памяти крови. Божественная Ки проанализировала родословную мальчика, в которого он вселился, и, на основе одной ей известной логике, начала делиться полученными сведениями с несчастным Нуэ. Попаданец достаточно быстро понял, что далеким предком его сосуда был тот самый Иэясу — родоначальник династии Токугава. Дипломат, военачальник, первоклассный воин, любящий муж и отец, а еще форменное животное, для которого жизни гайдзинов, даже детей, не стоили и ломаного гроша.

Но больше всего Нуэ ужаснуло то, что, при всей своей жестокости, Иэясу даже рядом не стоял с некоторыми из его подчиненных. Казалось, ценность человеческой жизни для японцев пустой звук. В обмен на утоление жажды убийства и банальной похоти они не щадили ни стариков, ни женщин, ни малых детей.

Именно после очередного такого сна, проснувшись в холодном поту, Нуэ осознал, что узкоглазые ублюдки — не люди. Просто дикие животные, с чего-то вставшие на задние лапы — ошибка природы. Сколько бы видений не посылала ему Синки ни в одном из них он не заметил и проблеска эмпатии у японских захватчиков. Данный факт стал последней каплей. Чаша терпения переполнилась и ее содержимое излилось на благодатную почву, породив в душе Нуэ такую лютую злобу, которой он не испытывал на протяжении всей своей прошлой жизни.

— Мммм, — сбоку к нему прильнула Ооцука. Ее ловкие пальчики игриво пробежались по крепкому бедру парня. — До начала турнира еще целых десять минут, может займемся чем-нибудь более увлекательным?

От внезапных ласк Нуэ дернулся и едва не сломал тупой твари руку. Лишь в последний момент ему удалось сдержаться. Ооцука была противна ему, как человек, но он все же периодически ей пользовался, чтобы спустить пар. Делал это грубо, иногда даже жестоко, но похотливой суке наоборот, нравилось подобное обращение. Как и остальные его командиры она была всего лишь еще одним неуравновешенным животным.

В данный момент, они вдвоем находились в специально обустроенном помещение. Это все еще была обычная бетонная коробка без следов даже черновой отделки, но у стены стоял неплохой диван, на котором можно было скоротать время. Неподалеку ютилось несколько переносных холодильников с выпивкой. А посреди комнаты возвышался раскладной стол, заставленный пакетами с покупной едой.

— Позже. После боев, — Нуэ грубо отпихнул от себя Ооцуку, из-за чего та рухнула животом на диван.

— Уверен? — девушка эротично оттопырила попку после падения, тем самым провоцируя своей развязной позой Нуэ. Но лидера Ёкайдо подобными выкрутасами было не пронять и девушка вновь пошла в атаку. — Последнее время ты холоднее, чем обычно. Это из-за того сопляка? Неужели решил попробовать что-то новенькое?

— Скоро этот сопляк займет место рядом с тобой, — мягко осадил зарвавшуюся подчиненную попаданец.

Помимо постельных утех Ооцука имела еще одно предназначение, куда более важное для дальнейших планов. Поэтому Нуэ пока не мог рисковать ее расположением и переходить грань дозволенного. В противном случае он бы давно указал взбалмошной девчонке на ее место.

— Тц, ты слишком веришь в него. Он ведь слабак. Я смотрела турнирную сетку, его точно прикончат в первом же бою.

— Хм, я бы не был так в этом уверен. Не напомнишь, кто разбил тебе нос? — Нуэ не был бы самим собой, если бы не поддел узкоглазую сучку за живое.

— Это не считается, я была безоружна!

— А это уже твои проблемы, — продолжил бить по больному попаданец. — Не стоит оправдываться, просто прими поражение и сделай выводы.

— Бесишь! — Ооцука взвилась с дивана разъяренной фурией.

В такие моменты она была особенно прекрасна. Ее янтарные глаза искрились, словно фейерверки, а грозный вид не вызывал ничего иного, кроме умиления. Нуэ не раз замечал за собой, что любуется девушкой во время этих демонстративных вспышек ярости. Наверное, не будь она японкой до мозга костей, он бы мог влюбиться. Но как известно, любовь требует эмпатии, а этого у Ооцуки, как и у остальных японцев, не было и в помине. Узкоглазые, по мнению Нуэ, не умели любить — они лишь искусно притворялись.

— Ему ни за что не стать одним из нас!

— Как знать. — пожал плечами Нуэ и помимо воли голос лидера Ёкайдо наполнился грустью. — Возможно в скором времени он даже будет тобой командовать.

— Не смешно! Я никогда…

— Пойдем, представление вот-вот начнется, — чтобы заткнуть девушку Нуэ взял ее за руку. Данная тактика срабатывала всегда и этот раз не стал исключением. Ооцука моментально замолкла и постаралась прижаться к нему, как можно плотнее.

Когда они рука об руку вошли в главный зал их тут же накрыл многоголосый рев луженых глоток. И этот гомон не походил на традиционное приветствие босса. Более того, прибытие лидера, с одним из командиров было банально проигнорировано подчиненными. Ведь рядовые бойцы уже вовсю пялились на арену, где безучастный рефери повторял первой паре бойцов правила поединка.

— Во-время мы! Ну что, посмотрим, как твоего любимчика раздавят в крепких объятьях? — теплое дыхание коснулось ушной раковины и Нуэ тут же отдернул голову, сосредоточившись на происходящем.

Рефери в этот момент, как раз, закончил инструктаж и предоставил бойцов самим себе.

Напротив друг-друга застыла весьма колоритная парочка. Мелкий хафу, на которого у Нуэ были определённые виды, и здоровяк рикиси, с традиционным пучком на голове. Зрители притихли в ожидании начала схватки. Точнее в преддверии того, как огромный сумоист, тонким слоем, раскатает мелкого пацана по песку арены.

— Мне кажется или сопляк немного подрос? — прозвучал вопрос Ооцуки в оглушительной тишине.

— Даже больше, чем ты думаешь, — мурашки пробежали по коже Нуэ, ведь за спиной хафу, непреодолимой стеной, возвышался тот, кого принято считать величайшим борцом всех времен. — Главное, не моргай, а то все пропустишь.

Его слова еще не успели достигнуть симпатичных ушек спутницы, как все было кончено. В гробовой тишине разнеслось трескучее эхо.

— Чего?! — не только Ооцука, но и все присутствующие с удивлением таращились на мелкого парня, который только что сотворил чудо. — Че за дерьмо, он что бросил сумотори?!

— Это борьба, детка, — довольно улыбнулся Нуэ, созерцая проломленное ограждение. За пределами арены, среди деревянных обломков валялся бессознательный рикиси.

В этот момент последние сомнения покинули лидера Ёкайдо и он осознал, что парень на арене точно поставит Японию на колени.

А затем произошло то, чего никто не мог ожидать. На арену выскочил посторонний, на лице которого "красовалась" матерчатая маска.

Уважаемые читатели, я должен сообщить вам пренеприятнейшее известие. Все это время я вас обманывал, оказывается, вы читали перевод https://author.today/work/131635?c=10846057&th=10846057

И небольшая новость. Хочу ввести систему бонусных глав. За каждую сотню лайков бонусная глава. Сейчас главы выходят в худшем случае день через день. По достижению 400, 500, 600 итд лайков буду выкладывать одну дополнительную главу не по расписанию. Всем добра.

Глава 20

Над трибунами повисает тишина. Вязкая, как смола. В глазах зрителей я замечаю неподдельный шок. При этом их удивленные взгляды, в большинстве своем, направлены не на меня, а на валяющегося за пределами арены сумотори.

Рикиси недвижим, его массивные руки раскинуты в стороны, а широкая грудная клетка судорожно вздымается.

“Вот ведь пельмень контуженный!” — и чего он не защищался? Да и я хорош, хотел просто повалить его на землю и забить в партере, но в момент столкновения почувствовал просто нестерпимое желание провести бросок. Кто же знал, что за эти четыре дня Красное Море настолько меня усилило.

Я просто и без затей смял толстяка-рикиси, после чего схватил его за опорную ногу и без особых изысков швырнул в сторону ограждения. Минимум техники, максимум голой мощи.

— Это ты во всем виноват, — пожурил я Карелина, который тут же принялся истаивать прямо на моих глазах, словно сбегая от ответственности за произошедшее.

Что ж, это уже не важно. Бой закончен, а значит нет больше смысла держать подле себя дух величайшего борца — он ведь не мальчик по вызову. Да и мне пора бы уже покинуть поле боя.

Но у судьбы похоже иные планы на этот счет. На арену выскакивает нежданный гость. Тот самый каратист в матерчатой маске. Его намерения явно враждебны. Он угрожающе надвигается на меня и в глубине его глаз плещется ничем неприкрытая злоба.

"Чего это он? Неужели я только что уделал его драгоценного бойфренда?"

— Ты, опя… — сквозь ткань маски пробивается неразборчивое бормотание.

Пытаюсь вычленить из этой мешанины смысл, но банально не успеваю. Металлический трос оплетает шею нарушителя и вспышка громовой Ки затыкает вторженцу рот. Тело каратеки сотрясается в судорогах, пока рефери, как ни в чем не бывало, сматывает обратно свое оружие.

— Это уже второе нарушение. Еще одно и ты будешь исключен, — и судя по тону рефери, этот идиот, скорее всего, будет исключен из списка живых.

И я не преувеличиваю. Впервые, за все время нашего вынужденного общения, в голосе рефери проскочили хоть какие-то эмоции. А именно, ярко выраженное раздражение, что для столь сдержанного человека уже является показателем сильных негативных эмоций. Похоже глупый мальчишка в маске оказал себе медвежью услугу, когда лихо перескочил ограждение арены. Теперь его, как минимум, ждет неприятный разговор, а как максимум разбитое в хлам табло.

Но все же интересно, что же он такого хотел сказать и с чего так внезапно меня невзлюбил? Может мы с ним уже пересекались? Поглядеть бы на лицо, что скрывается под маской. Хотя бы одним глазком, а то как бы из-за незнания ситуации вновь не влипнуть в очередную передрягу.

Зал наконец-то оживает и взрывается ревом и овациями. И вот как теперь понять, кого одаривают аплодисментами? Меня за эффектный бросок или рефери за то, что он оперативно уработал доморощенного фантомаса?

Не успевает накал страстей утихнуть, как немногословный рефери дает мне отмашку, чтобы я покинул пределы арены — на очереди следующая пара бойцов. А значит мне и правда пора — не хочу повторить печальную судьбу нарушителя. Полагаю, металлический трос будет не очень органично смотреться на моей шее, да и на практике проверять этот факт отчего-то совсем не хочется.

Поднявшись по лестнице к выходу из главного зала, нос к носу сталкиваюсь с Нуэ и Ооцукой. И если первый радушно улыбается во все тридцать два зуба, то вторая скалится так, будто хочет вцепиться мне в глотку. Сразу видно, кто из этих двоих доволен моей победой, а кто желает мне поскорее сдохнуть в самых страшных муках. Все-таки женщины более жестокие существа, чем мужчины. В который раз в этом убеждаюсь. Думаю, ни один мужик не стал бы испытывать ко мне столь сильную неприязнь из-за разбитого носа. Ну подумаешь, повздорили немного, с кем не бывает? Это ведь не повод для ненависти до гробовой доски.

— Хорошая работа, Баку. Это было круто! — я не особый знаток чужих душ, но похоже Нуэ искренне радуется моей победе. Жаль, что того же нельзя сказать о его спутнице.

— Надеюсь, в следующем бою твою тупую рожу превратят в отбивную!

А она не церемонится. Какая искренняя в своей злобе девочка. Красивая снаружи и жуткая внутри. Впрочем мне есть чем ей ответить:

— Главное, чтобы нос не сломали, — после столь непрозрачного намека, красотка принимается шипеть в мою сторону, словно самая настоящая змеюка.

— Да ты знаешшшшь, шшшшто я сссс тобой сссссделаю?!

— Познакомишь меня со своим логопедом? — вот это я кажется зря…

Позади Ооцуки появляется призрак неестественно красивой женщины, в вычурной юкате. Лицо полупрозрачной незнакомки столь совершенно, что вызывает некое подспудное отторжение, словно видишь перед собой не живого человека, а идеальную в своих пропорциях куклу. Но еще большую оторопь вызывает густой водопад иссиня-черных волос. В этот шелковистый поток так и хочется запустить свои руки, вот только есть один факт, который препятствует столь необдуманному порыву — кончики волос украшены рыболовными крючками.

Ну вот и еще один командир Потустороннего пути проявил свою суть. Эта Рейки отлично подходит для того, кто считается одним из столпов Ёкайдо.

Призрак улыбается мне, но я не спешу отвечать ей взаимностью.

“Ну здравствуй, Хари-онаго. И не смотри на меня так, обещаю, ты не увидишь ответной улыбки”.

Ведь все, от мало до велика, знают о твоей дурной привычке. Когда ты встречаешь понравившегося парня, то даришь ему свою чудесную улыбку, но стоит “счастливчику” совершить ответный жест, как твоя симпатия обращается жестокой расправой. Ты расплетаешь свои ужасные волосы и рыболовные крючья впиваются в человеческую плоть, после чего наивного глупца ждет незавидная участь. Ты хладнокровно разрываешь поклонника на части, обагряя его горячей кровью свои мертвенно-бледные губы.

И пускай Хари-онаго — всего лишь персонаж местного фольклора, еще один ёкай, но я не спешу рисковать и проверять ее на соответствие старым преданиям. Мало ли, какими особенностями обладает Рейки Ооцуки. Быть разорванным на части из-за какой-то там улыбки было бы верхом идиотизма.

— Я ссссрежу сссс тебя кожу мелкий ссссу…

— Ока, завязывай, — ладонь Нуэ ложится на копну осветленных волос.

Не знаю виной тому жест Нуэ или произнесенное им прозвище девушки, но Ооцука немного сбавляет обороты. Она явно все еще зла на меня, но былой жажды убийства я более не ощущаю.

— Он первый начал! — огрызается красотка, но вопреки словам Рейки за ее спиной рассеивается — буря сходит на нет. Вот только вопрос, надолго ли? — Я этого так просто не ост…

— Да-да, как скажешь, — всем своим видом Нуэ говорит ей “просто заткнись уже”.

Девушка не будь дурой все прекрасно понимает и, вздернув горделиво носик, удаляется прочь. Мы с Нуэ остаемся наедине.

— Не обращай на нее внимания, — успокаивает меня собрат по несчастью. — Перебесится и успокоится.

— Пофиг, я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

Отношения с Ёкайдо у меня с самого начала не заладились. Сначала Косё, теперь вот Ооцука. Про рефери и говорить не стоит — этот социопат пугает меня до дрожи. Разве что с Нодзу у нас сложились хоть какие-то доверительные отношение, но и они далеки от приятельских. Я просто оказываю гиганту услугу за определенную плату — бизнес и ничего личного. Так что со всеми командирами, кроме клавишника, который до сих пор не объявился у меня весьма натянутые отношения. Да и на него надежды особой нет. Как показала практика, столпы Ёкайдо — те еще неуравновешенные засранцы.

— Хорошо, что ты так быстро вырубил жирдяя. Останется больше сил на следующих соперников, — не понял, о чем это он?

Только не говорите мне, что это турнир-однодневка и мне придется биться несколько раз подряд?

— Неужели тебе не сказали? — Нуэ с легкостью считывает ответ по моему ошарашенному лицу и тут же поясняет. — Ребята из Канто начали сильно бычить на недобитков из якудзы. Еще день-два и от бывших хозяев Токио ничего не останется.

— А вы здесь причем?

— Не вы, а мы, — поправляет меня лидер банды. — Мы хотим поставить на место ублюдков из Канто. Так сказать, нанести им визит вежливости, пока они не восстановили силы, после терок с Оябунами. Поэтому было принято решение форсировать проведение турнира.

— Ну, супер!

— Не парься, ты справишься, — утешает меня Нуэ, после чего дает весьма дельный совет. — Если хочешь отдохнуть или перекусить, то дуй прямо по коридору, в конце будет специально-оборудованное помещение. Можешь расслабиться. Когда придет черед драться, тебе сообщат.

Новости, конечно, дерьмовые. И это я не только о самой смене регламента турнира, но и о ее причине. Если союз Канто все-таки додавит парней из якудзы, то кто будет и дальше оплачивать банкет Ли Джун Со? Получается, если все сложится так, как сказал Нуэ, то я могу подтереться обещанными пятьюдесятью процентами. Ведь “бизнес” корейца вскоре окажется в глубокой и беспросветной жопе. Оябуны более не смогут спонсировать его шайку. Вот ведь дерьмо!

И что мне теперь делать? Неужели мой заветный список покупок, который я храню у себя в тумбочке вскоре окажется в мусорном ведре? Ну нет, не бывать такому! Я слишком много сил вложил в это предприятие. Бегал, как сайгак от Такаямы, чуть кони не двинул в бою с Сигэру Эгами, участвовал с разборках прямо посреди оживленной улицы и что, все это было напрасно? Хрена лысого!

— Слушай, Нуэ, а нафига нам ждать, когда они закончат разборки между собой? Не проще напасть на штаб-квартиру Канто, пока все силы Союза брошены на борьбу с якудзами? Давай лучше ослабим ублюдков из Канто. Сделаем так, чтобы их преимущество исчезло и тогда в схватке Союза Канто и Оябунов не будет победителя. Они попросту перехерачат друг-друга, а нам останется лишь снять сливки.

— А в этом что-то есть, — ну же, соглашайся, черт бы тебя побрал! Я не могу так бездарно просрать свои миллионы! — Давай так, если ты и дальше будешь разделывать противников без шансов, то сделаем по-твоему. По рукам?

— По рукам, — пожимаю протянутую ладонь.

А что еще мне остается? Я не могу вот так просто взять и отказаться от серьезного источника дохода, пускай и пока что чисто гипотетического. Более того, мне мало банального ослабления Союза Канто. Во что бы то ни стало нужно провернуть все таким образом, чтобы от штаб-квартиры Союза Канто камня на камне не осталось. Оябуны должны одержать верх в этом противостоянии и закрепить былые позиции, иначе плакали мои денежки.

Закончив разговор с Нуэ, отправляюсь в указанную комнату. И хотя, отдых, как таковой, мне не требуется, но вот восполнить потраченную в бою энергию, при помощи халявной еды, не помешает.

Впрочем, как следует набить желудок не успеваю. Минут через десять за мной приходит посыльный от Нуэ — пришла моя очередь выходить на арену. Да, быстро, но чего я еще ожидал? Там, в главном зале бьются не профессиональные спортсмены, а голодные до крови уличные бойцы, которые не привыкли выигрывать по очкам. А значит и бои у них проходят в совсем ином темпе. Диком и взрывном. Весь их расчет строится на том, чтобы перемолоть соперника напротив, снести ему голову одним удачным ударом или забить до смерти в одностороннем порядке. Отсюда и бои, которые длятся меньше, чем инструктаж рефери.

Когда я перескакиваю деревянное ограждение арены, то сразу же понимаю, что предстоящая схватка не станет для меня легкой прогулкой. Мой противник — высокий японец, стриженный под горшок, сжимает в ладонях самую, мать ее, настоящую катану. Вот ведь блядство, надеюсь, мои кишки сегодня не решат прогуляться на свежем воздухе.

Во время инструктажа, мечник извлекает клинок из ножен и я понимаю, что шутки кончились. Обладатель говенной прически явно умеет обращаться со своей ковырялкой. То, как он удерживает рукоять меча уже говорит о многом. Но сюрпризы на этом не заканчиваются, стоит рефери дать отмашку, как горшкоголовый, вместо того, чтобы напасть отскакивает назад и замирает в знакомой стойке. Меч в его руках начинает слегка покачиваться, отчего кончик клинка принимается меня гипнотизировать.

Еще один адепт Сирануи-рю на мою голову, как будто мало мне было слепого якудзы. Надеюсь, этот парень хотя бы Рейки не освоил, иначе придется совсем туго. Та гигантская гадюка до сих пор снится мне в кошмарах.

Рука машинально тянется за танто, но на полпути я себя одергиваю. Двадцать сантиметров стали никак не помогут мне приблизиться к засранцу. Он с легкостью будет держать дистанцию и исполнять свои длиннющие выпады. Если бы эта схватка была финальной, то я бы наверняка рискнул и засветил свои козыри в виде “тени” и Ку-айки. Или вовсе рванул бы в атаку, наплевав на возможные ранения, как делал до этого. Но сегодня я не могу так бездумно рисковать. На кону стоит не только победу в турнире, но и мое финансовое благосостояние. А значит, пришло время включить мозги и немного поимпровизировать.

Пока противник в нескольких метрах от меня ожидает атаки, я бочком подхожу к пролому в ограждении. Не отводя взгляда от мечника, пальцами подцепляю надломленный брус и с корнем выдираю его из перекрытия. Боже, как же я обожаю Красное Море — это лучшее, что случалось со мной за последнее время. Даже странно, что столь полезной техникой почти никто не пользуется.

Поудобнее перехватываю громоздкую деревяшку — ну вот, теперь и посмотрим, чье кунг-фу сильнее.

Адепт Сирауни-рю, в силу своей молодости и неопытности, слишком поздно осознает, чем ему грозит трехметровый брус в моих руках, поэтому в атаку бросается с запозданием. Глупец — ему следовало напасть до того, как я обзаведусь оружием.

Пацан еще не успевает приблизиться на расстояние выпада, когда в опасной близости от его носа со свистом пролетает деревянный торец.

Тц, немного не рассчитал, надо было подпустить юнца поближе, чтобы одним махом расколоть горшок на его голове. Ну ничего, теперь преимущество дистанции за мной, а значит победа — лишь вопрос времени.

— Так нельзя! — выражает свое недовольство противник, при этом он за каким-то хером переключает все свое внимание на судью. — Это не по правилам…

С глухим стуком брус в моих руках сносит говорливого идиота с ног. Из-за ужасного баланса бруса я попадаю не по глупой голове, совсем еще зелёного, мечника, а по его левому плечу. Но и этого оказывается достаточно. От боли и шока дебил выпускает рукоять катаны из рук и благородный клинок утыкается в грязный песок.

— Сдаюсь! — верещит пацан, во время моего следующего замаха.

Н-да, не боец. Я слишком его переоценил. Думал, он такой же жесткий ублюдок, как убитый мной якудза. Того даже потеря обоих глаз не смутила, а рукоять меча он и вовсе не выпустил, даже после собственной смерти.

Боже, да каким таким чудом этот маменькин сынок вообще прошел отборочные? Он ведь даже не помышляет о дальнейшем сопротивлении. Не пытается защититься или поднять оброненный меч. Неужели, из-за специфики стиля, он настолько уверовал в свою неуязвимость, что столкновение с суровой действительностью, в моем лице, повергло его в шок?

В который раз убеждаюсь, что бойца делает не стиль, а внутренний стержень. Каким бы крутым ты ни был на бумаге: мастером спорта, международником или чемпионом крупной организации, всегда найдется тот, чьи шары окажутся больше твоих и тогда никакое мастерство тебя не спасет. Не зря же Тайсон в свое время говорил: „Я в жизни никого не боюсь, кроме уличного бойца и Аллаха.“

Вот только, мальчик со стрёмной стрижкой точно не уличный боец, он им лишь притворяется. Не думаю, что ему стоит и дальше оставаться в банде. На месте Нуэ я бы выгнал его взашей из организации. Малодушие и апатия — два худших качества для бойца и этот хлыщ обладает ими обоими.

А я ведь даже разогреться, как следует, не успел. Да и судя по притихшим трибунам наша потасовка не особо впечатлила зрителей. А это уже непорядок, пора исправляться.

Под высокими сводами недостроенного зала разносится раскатистое эхо:

— Эй, жопоголовые, кто там следующий?! Давайте, ссыкуны мамкины, спускайтесь вниз!!! Я вас научу родину любить!!! — пора добавить немного перчинки этому мероприятию, а то такими темпами я заколебаюсь мотаться в комнату отдыха.

Пришло время устроить настоящий марафон кровопролития, пока я снова не проголодался…

Глава 21

“Эй, эй, парни, вы чего? Не все сразу!” — отчего-то мой призыв воспринимается превратно и вместо следующего оппонента на песок арены выскакивают сразу несколько мордоворотов.

Ну ничего, рефери сейчас все разрулит. Он быстро покажет беспредельщикам кто здесь хозяин…а может и не покажет — краем глаза подмечаю подозрительные телодвижения рефери. Он вовсю обменивается жестами со своим босом, который наблюдает за всем этим беспределом сверху, словно римский патриций на гладиаторских боях. Через секунду эта обоюдная пантомима сходит на нет и владелец без эмоционального голоса попросту покидает арену, оставляя меня наедине с разъяренными участниками турнира.

Вот ведь шлепок майонезный, он что меня кинул? Да еще и сделал это с одобрения Нуэ. Неужели эти носители сорок седьмой хромосомы и правда решили, что все так и было задумано? И что мне теперь делать? Драться одному против всей этой кодлы? Ну уж нет, увольте! Ладно бы это были обычные гопники, так нет же — это явно остальные участники турнира. Уж очень сильно они выбиваются из ряда обычных бойцов. Грозные, решительные, некоторые со следами недавних побоев, но всех их объединяет одно — они очень хотят сделать мне больно.

В этот момент я ощущаю себя героиней известного мема — маленькой девочкой в окружении здоровенных негров.

— Готовь жопу, белоснежка! — мерзко скалится ближайший мордоворот, отчего его покрытая шрамами рожа, со свернутым набок носом становится еще более отвратной.

Остальные гопники также не остаются в стороне и поддерживают приятеля бурным гоготом, вперемешку с ругательствами.

“Не думал, что мой первый секс окажется именно таким. Я, конечно, мечтал о том, чтобы он наконец-то произошел, но ей богу не в такой же форме”.

Пока в голове блуждают дурные мысли, носок кроссовки ввинчивается в песок, чтобы в следующую секунду отправить в полет целую тучу песка и песчаной пыли.

— Кха…кха…Сука!

— Кха…мои глаза!

— Убейте выродка!

“Не надо меня убивать, лучше на, погрызи палку, а то ты какой-то злой” — брус в моих руках взрезает рыжую песочную взвесь. С глухим стуком тупая деревяшка сталкивается с пустой головой орущего гопника. Из-за поднятой песчаной бури я не могу толком оценить последствия удара, но судя по вибрации, пробежавшей по деревяшке, приложился я знатно. Надеюсь, этот олигофрен больше не будет покушаться на мою невинность. Я между прочим не на помойке себя нашел — вон даже породистой японке даю отворот поворот на регулярной основе.

Пока песчаная завеса не опала, выпускаю на волю волну Ку-Айки. Придерживать данный козырь в рукаве больше не имеет смысла. Тем более без него меня попросту могут задавить мясом.

С десяток жаждущих крови головорезов это вам не шутки. Тем более, среди них я не заметил бесхарактерных ушлепков, вроде недавнего мечника. Судя по коцанным мордам на арену выскочили реальные пацаны, не раз битые жизнью. Да и глаза у них соответствующие — ребятки явно пускали кровь раньше и возможно имеют на совести парочку-другую убийств. С такими лучше не шутить лишний раз.

Когда волна Ки проникает под пылевую завесу я тут же отдаю команду:

— Жрите песок, сукины дети!

Да, жестоко, особенно учитывая то, что от пролитой до этого крови песок успел спресоваться. А еще в нем полно выбитых зубов. что ж, Надеюсь, парням придется по вкусу моё угощение, а я пока как следует размахнусь.

— Кха-Кха-Кха, — кашляют и давятся гопники, но продолжают заглатывать песок.

“Не расстраивайтесь парни, недолго осталось” — трехметровый брус уже на всех порах несется вам на помощь.

И нет, я не садист. Не просто так я заставил их жрать песок. Дело не в банальной злобе, а в том, что в данный момент они неподвижны, а их головы примерно на одном уровне. Обычный расчет, ничего личного. Хотя, кого я обманываю сыграть живыми людьми в городки — это ли не счастье?

Деревянная бандура, раскрученная словно пропеллер вертолета, с гулом влетает в песчаное облако, чтобы собрать кровавую жатву. До ушей доносится треск дерева и болезненные выкрики. Но я не успеваю насладиться ими, как следует, трибуны взрываются овациями — зрители тоже оценили бросок.

Есть лишь одна маленькая проблема, которую я не учел, — трехметровый брус своим вращением смел всю завесу и теперь поле боя снова как на ладони. но нет худа без добра, по крайней мере теперь я могу в полной мере оценить последствия броска.

На песке болезненно корчатся семеро гопников, кто с разбитой головой, а кто и с полной глоткой песка и лишь трое самых матерых все еще на своих двоих. Могло быть и лучше. А еще я остался без оружия и вот это уже проблема посерьезней, особенно учитывая тот факт, что один из уцелевшей троицы сжимает в мясистых ладонях самое настоящее канабо. Если он этой железной палицей попадет по мне, то домой можно уже не возвращаться в виду травм несовместимых с жизнью.

Вновь выпускаю волну из перезарядившегося тандена, но на этот раз меня ждет фиаско. Пылевой завесы более не существует и ушлая троица с легкостью покидает зону поражения. Вот и еще один плохой звоночек — все трое не понаслышке знают о Ки, будь иначе и они бы попросту не увидели несущуюся на них волну.

Помимо толстяка с канабо, который наступает прямо на меня. Остальные двое решают не переть в лоб, а обойти меня с боков. Тот, что слева высокий и немного нескладный, но тем не менее двигается он плавно, словно скользит по льду. Манера его передвижения напоминает мне о Мичи, а значит передо мной, скорее всего, еще один айкидока. Тот же, что заходит справа, вообще вопросов не вызывает — типичный каратека, который использует традиционную стойку. Подозреваю, что первым в атаку пойдет именно он. Жирдяй с железной палицей слишком неповоротлив, а значит при всем желании не сумеет связать меня боем. В свою очередь адепт айкидо и вовсе привык работать на контратаках, нападать самому не в его интересах. Скорее всего корявый последователь Уэсибы займет выжидательную позицию и будет попросту отвлекать меня обманками.

Ну что ж, расстановка сил ясна и напрашивается вполне очевидный вывод: чтобы победить превосходящего числом противника мне нужны быстрые ноги. Хороший футворк не только поможет мне избежать окружения, но и позволит поочередно вывести противников из строя.

Как известно, работа ног — ключ к победе в единоборствах. Она никак не относится к умению бить или бороться. Это искусство передвижения. Мастеров этого направления называют аутфайтерами. Мухаммед Али, братья Кличко, Рой Джонс и Василий Ломаченко — все они стремились к постоянному сохранению дальней дистанции и при любых попытках противника прорвать защиту и войти в ближний бой всегда старались отдалиться, а затем остановить противника встречным ударом. Многие ошибочно полагают, что основоположником данного стиля был Али, но это не так. В середине двадцатого века жил боксер, которого за поразительную проворность современники окрестили Блуждающим огоньком. Вилли Пеп* — гений защиты, рожденный в семье итальянских эмигрантов, он тот, чей футворк обогнал свое время. Однажды он даже выиграл раунд, не нанеся противнику ни единого удара…

*Вилли Пеп “Блуждающий огонек” — американский боксёр. Чемпион мира в полулёгкой весовой категории (1942–1948, 1949–1950).

Меня окутывает образ маленького, тощего итальянца. Бедняга совсем не выглядит, как боец, но это опасное заблуждение. За свою карьеру этот неказистый черноволосый паренек провел двести сорок один профессиональный бой и выходил он далеко не за чеком, а чтобы побеждать. Из более чем двухсот боев он оплошал лишь одиннадцать раз и даже эти поражения впоследствии обернулись победами.

Каратист уже рядом. Он заготавливает свой цуки. Мощный прямой удар, которым можно расколоть самый настоящий кирпич, что уж говорить о голове одного мелкого хафу. Вот только у нас с Блуждающим огоньком есть чем на это возразить.

Джеб, джеб, джеб — не чтобы нанести урон, а дабы запутать противника, сбить его напор. Мой левый прямой молотит, словно игла швейной машинки. Рука размазывается в воздухе. Даже моей хваленной реакции не хватает, чтобы во всей красе оценить мерцающий джеб Вилли Пепа, что уж говорить об опешившем гопнике.

Из-за того, что мерцающий джеб наносится из более низкой позиции, чем обычный джеб, скорость этого удара поражает воображение. Но коварство данного Джеба заключена отнюдь не в его скорости. Мерцающим он прозван за то, что может быть нанесен под самыми разными углами, из-за чего противник не способен его различить. Он успевает заприметить лишь “мерцание”, прежде чем не сильный, но очень неприятный удар достигнет цели.

Каратека, перепуганный пулеметной очередью ударов, прикрывает голову двумя руками, из-за чего в его обороне появляются бреши. А еще хуже для него то, что этим идиотским защитным маневром он перекрывает себе весь обзор.

Джеб передней рукой в голову — хоть и основное оружие аутфайтера, но не единственное. Когда приходит время и защита противника демонстрирует свои изъяны, в ход идет дальняя рука.

Заготовленный правый прямой пронзает солнечное сплетение гопника. Я буквально нанизываю ублюдка на свой кулак, отчего воздух из его легких вылетает с отчетливым хрипом.

Сразу после удара, скользящим шагом ухожу в бок. В опасной близости свистит канабо — медлительный толстяк все-таки подоспел на выручку невольному союзнику. Вот только это уже не важно. Каратека более не боеспособен. От пропущенного удара его сгибает пополам, он хрипит и силится вздохнуть, но все усилия тщетны — спазм диафрагмы это вам не шутки.

Каратист выбыл, Теперь надо расправиться с толстяком и я даже знаю как. Из всей троицы он самый медлительный, а значит попросту не сумеет увернуться от Ку-Айки на столь близкой дистанции.

Еще один скользящий шаг и я буквально обтекаю жиртреста, после чего оказываюсь у него за спиной. Волна Ки покидает мой танден и устремляется к жирной спине. Вот только не я один оказываюсь таким сообразительным. Пока моя волна пронизывает толстяка, меня тоже накрывает волной, но уже чужой. Тело моментально перестает слушаться — вот гребанный айкидока, хитрый сукин сын! И ведь так удачно подгадал момент — атаковал меня именно тогда, когда я замер на месте, чтобы опустошить свой танден.

— Размажь себе башку! — ору я на жирдяя, пока лечу на песок.

Звук моего падения сливается с металлическим гулом. Послушный моей воле гопник исполнил приказ со всем доступным тщанием. Размазать он ее конечно не размазал, но судя по кровушке, которая обильно стекает ему за шиворот, разбил знатно. Ну ничего он все равно ей не пользуется, разве что для еды.

Рядом со мной, с глухим стуком валится бессознательная туша. Остался последний и сейчас он как раз движется в мою сторону. И вот ведь незадача, чужая Айки до сих пор блуждает по телу, мои конечности все еще рассинхронизированы. А значит все, что мне остается это тянуть время и катиться колбаской подальше от хитрого Айкидоки. Но проблема в том, что противник тоже далеко не дурак и намерен по полной воспользоваться своим преимуществом — его шаги уже близко!

Неужели это конец? Я точно не успею восстановиться до того, как он приблизится!

“Ну же, давай, шевелись! Не время разлеживаться! Вставай, твою мать!!!” — в сердцах костерю непослушный организм и в какой-то момент он мне отвечает. Но совсем не так, как мне бы хотелось.

Внезапно, одним махом я перестаю ощущать собственное тело, словно кто-то дернул за рубильник и полностью его обесточил. Но не успеваю перепугаться от новой напасти, как руки, помимо моей воли, упираются в рыжеватый от крови песок и я рывком вскакиваю на ноги.

Нет, не “я”, а Вилли, мать его, Пеп! Только в этот момент я замечаю, что образ Блуждающего огонька пропал из видимости. И нет, он не исчез — я не отзывал его. Дух гениального боксера попросту поселился у меня внутри. И теперь вместо образа, который окутывал меня на манер второй кожи, видится лишь мягкое свечение Рейки. Оно исходит из каждой поры на теле, отчего я похож на гребанную лампочку. К счастью, довольно тусклую.

Впрочем мне не до самолюбования, еще одна волна Айки уже несется в мою сторону. Рефлекторно пытаюсь уклониться, но ни черта не выходит. Пеп продолжает стоять на месте, как вкопанный. И через долю секунды ловит лицом чужую Ки…и ничего не происходит.

А в следующее мгновение он начинает двигаться и я осознаю, что все это время лишь мешал гениальному боксеру. Ограничивал его потенциал. И только сейчас, без моего контроля, он включился в драку по полной.

“Прости, неизвестный айкидока, ты сам навлек на себя гнев Блуждающего огонька.”

А дальше происходит то, что я не забуду до конца своих дней. Вилли Пеп уничтожает моего противника. И нет, он не избивает его. Скажу даже больше, легендарный боксер вовсе не наносит ударов, а лишь обозначает их, словно на тренировочном спарринге. Все, что делает Блуждающий огонек — это без перерыва осыпает гопника мерцающими джебами, которые впрочем не достигают цели и останавливаются в каких-то миллиметрах от кожи айкидоки. Поначалу эти псевдо атаки лишь нервируют гопника, но чем больше их становится, тем сильнее гопник впадает в прострацию, которая в свою очередь постепенно трансформируется в испуг.

Зашуганный и потерянный он мечется из стороны в сторону и крутится, как юла, но обычному гопнику никогда не поспеть за тем, кого прозвали Блуждающим огоньком. Слишком велика разница в классе между этими двумя. Вилли Пеп играет с ним, словно с ребенком, и судя по чужой улыбке на моем лице получает от этого дикий кайф. Вот только длится его эйфория недолго. Вскоре айкидока начинает путаться в ногах, его манера передвижения из плавной и отточенной превращается в дерганную и нелепую. И именно в этот момент мой рот открывается:

— Сначала твои ноги уходят, — голос мой и одновременно не мой. В нем слишком много неуместного азарта.

— Потом ты теряешь рефлексы, — мои пальцы неторопливо хватают пацана за нос. В любой другой момент айкидока бы с легкостью увернулся от подобного захвата или вовсе контратаковал. Но сейчас его сознание перегружено обманками Пепа и он попросту ни черта не соображает.

— И наконец прощаешься с волей, — пальцы все еще сжимают кончик носа. Сломленный айкидока даже не помышляет о сопротивлении. Взгляд гопника стремительно затухает. Блуждающий огонек сломал его.

Мне даже немного жаль этого неудачника. Лучше бы я его избил или покалечил — это было бы куда милосерднее, чем отдавать его на растерзание Блуждающему огоньку. Вилли Пеп поступил куда хуже, чем мог бы поступить я — он уничтожил парня изнутри. Даже после самой страшной травмы, тело еще можно восстановить, но сломленный дух — никогда.

“Вилли Пеп, да ты настоящее чудовище. Как же я рад, что ты на моей стороне”. — контроль над телом вновь возвращается к законному хозяину и я с облегчением выдыхаю. Быть одержимым — такое себе удовольствие. Зато у нас с Хоши в кои-то веки появилось что-то общее, помимо любви к стрингам. Теперь мы оба гордо носим звание одержимых.

— Чемп! — чей-то крик с трибун разгоняет повисшую тишину и спустя мгновение плотину молчания прорывает.

— Чемп!!! Чемп!!! Чемп!!! — на удивление дружно скандируют зрители. Кажется, своим перформансом я затронул тонкие струны души местной гопоты.

Но мне не до их восторгов. На одной из бетонных лестниц я замечаю странную парочку. Загадочный каратист в маске и Косё из синдо-рю на пару спешат к выходу. Кажется, мои враги начинают объединяться. Не удивлюсь, если где-то за углом их поджидает недовольная моей победой Ооцука.

Ну ничего, я и с этим как-нибудь справлюсь. Как завещал классик: “В очередь, сукины дети, в очередь!”

Глава 22

С трудом продираю глаза. Родной потолок над головой, а под лопатками привычный футон — все, как обычно, но отчего же мне так паршиво?

Во рту засуха, которой позавидует сама Сахара, по вискам без перерыва лупят кузнечные молоты, а сознание плывет, словно в тумане.

“Какого хера происходит?” — из последнего, что помню, как одолел остальных участников турнира. Один против всех, я не оставил ублюдкам ни единого шанса. Эффектным выступлением я заявил о себе и кроме того заработал недюжинный авторитет среди рядовой гопоты из Ёкайдо. А вот что было дальше — это загадка для спутанного разума. В голове лишь отрывки образов без четкой картинки.

“ Нет, так дело не пойдет. Давай, Антон, сосредоточься, от этого может зависеть твоя жизнь. Возможно плохое состояние вызвано отравлением или воздействием вредоносной техники. Ну же, черт тебя подери, вспоминай!” — через секунду меня накрывают вьетнамские флешбэки.

— Да брось, куда ты торопишься? — Нуэ протягивает мне откупоренную бутылку пива, — Не будь мелкой сучкой, твою победу надо отпраздновать. Давай, всего по паре глотков.

Мы чокаемся и я слегка отхлебываю содержимое…

Фрагмент обрывается, но ему на смену тут же приходит следующий.

Голову штормит. В руке бутылка пива — уже другая. Не помню, третья или пятая. Да мне и не до подсчета, меня больше беспокоит почему я голый по пояс, а за моей спиной недовольно ворчит Ооцука. Кожу в области лопаток немного саднит…

Резкий обрыв.

Этот эпизод пугает меня до усрачки. Не могу вспомнить, были ли на мне в тот момент штаны и нижнее белье. Если нет, то боюсь представить, что Ооцука делала со мной, стоя у меня за спиной. Ладно, попробуем еще раз, я должен выяснить, что же вчера произошло…

Я вновь в главном зале. Вокруг гомон, но я не обращаю на него внимания, ведь на арене происходит кое-что действительное интересное и на этот раз это не очередная драка.

— Эта песня посвящается нашему новому братану и по совместительству командиру четвертого отряда!!! — орет Нуэ в микрофон и трибуны ликуют в ответ, но недолго — практически сразу звучит гитарное соло в исполнении рефери.

Выпей с нами Баку

Ага, ага!

Выпей с нами Баку

Ага, ага!

Выпей с нами Баку

Ага, ага!

А он не так уж плох, хотя хафу и на вид лох.

"Ками, ну почему башка так раскалывается? Неужели этот ублюдок Нуэ подмешал какую-то дрянь в пиво?"

Почему я нихрена не помню, только обрывки этого говенного выступления забивают сознание, словно белый шум:

Он парень не плохой, только мелкий и тупой.

Ты знаешь, всё же трудно, сегодняшним жить днём

Наш Баку хочет стать крутым, реальным пацаном

Отсутствие мозга влияет на стиль

И наш юный гангстер машет досками, как псих

С тяжким кряхтением отрывая задницу от смятой простыни и топаю в душ. Нужно срочно освежиться, а то чувствую себя как последняя размазня. Да и выгляжу соответствующе. Взгляд непроизвольно цепляется за отражение в зеркале. Видок у меня еще тот: бледная, опухшая немочь, со следами недавнего похмелья. Как говорится, краше в гроб кладут. Еще и эти синяки под глазами, разве такие бывают от похмелья?

И вновь орущий в микрофон Нуэ перед внутренним взором:

Знай, биться с ним, это такой экстрим

Он будет делать всё то, что мы с вами не хотим

Он мелкий гангстер ринга

Хей хей, так что ты забей.

Дабы отрешиться от назойливых воспоминаний о концерте, так и лезущих в голову, встаю под ледяные струи. И практически сразу же выскакиваю из душевой. Стоит прохладной воде огреть меня по спине, как я ощущаю острое жжение в области лопаток. Кажется, сюрпризы продолжаются. Предчувствуя неладное, поворачиваюсь спиной к зеркалу и бросаю взгляд за спину.

— Твою-то бога душу мать!!! — не сдерживаю с себя в выражениях, пока где-то на фоне звучит ублюдочный трек.

Он решил сделать тату, е-е-е, тату во всю спину

Просил набить четыре, нанесли двадцать четыре*, ха-а-а.

Друзья все говорят, он не придурок, он нормальный.

Но он считает, что он гангстер и реальный парень.

Сделай это Баку

Ага, ага.

Сделай это Баку

Ага, ага.

Сделай это Баку

Ага, ага.

Он парень не плохой, только мелкий и тупой.

И правда “тупой”. Только идиот позволит нанести себя на спину парочку кандзи, которую можно перевести, как “Смерти привет”*.

* Цифра 4 и смерть обозначаются одним иероглифом, разница лишь в интонации. Похожая ситуация с цифрой 2 и словом “привет”.

* Текст песни https://www.youtube.com/watch?v=rqRmTpZ_Xts&ab_channel=RADIOTAPOK

Этот хитро вывернутый мудак точно сдобрил пиво каким-то психотропным дерьмом! Видит бог, я убью эту паскуду…но сначала попью водички, иначе до вожделенной мести попросту не доживу, сдохну от обезвоживания.

Споро привожу себя в порядок, перекусываю и незамедлительно отправляюсь в Могру. Я обязан разобраться со всем произошедшим и лучше сделать это по горячим следам, пока не всплыли еще какие-нибудь сюрпризы, вроде татуировки во всю спину.

— Утречка, командир, — у самого входа в клуб сталкиваюсь с давешним здоровяком с канабо, которому я не так давно приказал размозжить собственную голову. И хоть бестолковка толстяка перемотана бинтами, но сам он выглядит бодрячком, куда лучше меня. — Знатно вы вчера отожгли.

— Отжог? — о чем это он?

— А вы не помните? — взбудораженное сознание лишь со второй попытки подмечает странный факт — жирдяй обращается ко мне на вы. Коренной японец обращается к хафу на вы — это что-то новенькое. А если учесть еще и то, что здоровяк старше меня, как минимум, на пару лет, то картина происходящего становится и вовсе сюрреалистичной. Чертовщина какая-то! Нужно поскорее узнать, что же я такого вчера учудил.

— Рассказывай.

— Все началось с того, что вы заставили нас хоронить обломки того деревянного бруска прямо на арене. Очень благородный поступок по отношению к оружию, которое сослужило добрую службу. Но я до сих пор не могу понять, почему вы прозвали эту палку Бычком*…

* Похороны "Бычка" — армейская традиция. Если военнослужащих спалили за тем, что они курят или выбрасывают окурки в неположенном месте, то их заставляют рыть яму и в буквальном смысле хоронить бычок.

Вновь вьетнамские флешбеки перед глазами.

Парни в черных балахонах кучкуются вокруг песчаной могилки, покрытой белыми хризантемами. На арене гробовая тишина и лишь моя бессвязная речь изредка ее бередит:

— Ты был верным…Ик…другом и надежным…Ик…соратником. Покойся с миром. Надеюсь…Ик…в следующей жизни ты станешь елью в Куршавеле и каждый год вокруг тебя будут водить хороводы элитные эскортницы в одном нижнем белье…

— А затем вы начали нас качать… — ох, лучше бы он этого не говорил. Мозги вновь чудят, выдавливая из своих закромов недавние событий.

— Делай…Ик…раз! — гопники из Ёкайдо стоят в упоре лежа их руки сгибаются, пьяными мордами они дружно бороздят песок.

— Делай…Ик…два! — локтевые суставы разгибаются, отрывая своих хозяев от песчаного пола арены.

— Полтора! Ик…Я сказал полтора! Я вас, сукиных детей, заставлю родину любить!

Какого черта, почему они все это терпели? Ни хрена не понимаю!

— И это, командир, вы бы проведали Тацуми в больничке. Зря вы так с парнем.

Что еще за Тацуми? Чертова каша в голове. Я словно слепой котенок, который тычется носом наугад.

Не успеваю задать очередной вопрос, как боковым зрением замечаю Нуэ, который, весело посвистывая, шагает в нашу сторону. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Моментально забываю о перебинтованном толстяке и устремляюсь навстречу хитрожопому ублюдку. Пора с него спросить.

— Надо поговорить. — безапелляционно заявляю я, когда оказываюсь напротив своего нового босса.

— А как же “привет Нуэ”, “рад тебя видеть Нуэ”. Кстати, как там Тацуми?

— Да что еще, блядь, за Тацуми?!

— Ты че, ничего не помнишь?

— Представь себе! — а-то ты сволочь такая об этом не знаешь?!

— Тацуми — это тот каратист, которого ты вырубил ударом под дых.

— И?

— Что “и”? Я не знаю, чем он тебе не угодил, но не стоило заставлять парня разбивать башкой бетонные парапеты. Он каратист, а не долбанный ВДВшник.

— Что за идиотизм, у него что, совсем мозгов нет? Какого хера он не отказался?

— Он пытался, но ты не оставил ему выбора.

"Чертова Ку-айки!" — доходит до меня с запозданием. Зато теперь понятно, почему остальные гопники вели себя, как шелковые. У них попросту не было возможности мне перечить. Бедолаги.

— Ладно, хрен с этим Тацуми, отнесу ему апельсинов. Лучше объясни, что за дерьмо у меня на спине?

— Не здесь, пойдем внутрь.

Нуэ увлекает меня за собой и мы спускаемся вниз. Когда входим в главный зал, глаз тут же прикипает к разломанной барной стойке.

— Долбанные малолетние вандалы! Когда узнаю, что за уроды это устроили, то натяну им глаза на жопу.

Проскакивает подленькая мыслишка о том, чтобы сдать Косё со всеми его потрохами. Но, к сожалению, у меня нет уверенности, что сам не попаду под раздачу. Я ведь тоже в этом участвовал, пускай и не по собственной воле. Да и сдав Косё, я подставлю Нодзу Цугимити, а ссориться с гигантом мне отчего-то не хочется, да и не с руки.

— Рассказывай, — стоит нам расположиться за уцелевшим фрагментом барной стойки, как я тут же беру быка за рога. — Зачем было меня так подставлять? Что за дерьмо ты мне подсыпал?

— Немного того, немного сего, — вот ведь ублюдок, он даже и не думает о том, чтобы отпираться. — Расслабься, так было нужно.

— Нужно кому?!

— Тебе, — пожимает плечами Нуэ, после чего задирает футболку на груди. Мастерски выписанные, чернильно-черные кандзи сразу бросаются в глаза. “Не бойся смерти, если хочешь жить” гласит надпись. — Это не просто татуировка. Это техника каллиграфии Ооцуки. Благодаря этой штуке ты можешь больше не беспокоиться о том, что тебя кто-то отследит при помощи Ки. Даже шикигами не смогут тебя обнаружить.

— Шикигами, ты серьезно? Это же просто выдумка.

— Ага, к твоему сведению этой выдумкой забит под завязку метрополитен, правительственные здания и все места общего пользования с большим скоплением людей. Эти штуки — местный аналог камер слежения.

— Ты мог бы мне просто об этом рассказать. Необязательно было устраивать этот цирк.

— А ты бы поверил? — по моему лицу с легкостью можно понять ответ и данный факт не ускользает от внимания лидера Ёкайдо. — Вот то-то и оно. Да и чего греха таить, было весело за тобой наблюдать. Я даже сделал несколько фоток на память.

— Еще один фотофил на мою голову…

— О чем это ты?

— Ни о чем. Давай лучше поговорим о награде. Я выиграл твой чертов турнир, но не вижу перед собой чемодана с деньгами.

— Хахах, десять миллионов йен не такая уж крупная сумма, чтобы таскать ее в чемодане, — Нуэ встает из-за барной стойки и приглашает меня следовать за ним. — Пойдем.

Сквозь проломленную фальшстену мы попадаем в знакомый мне коридор и топаем в самый его конец. Останавливаемся лишь в самом дальнем тупичке, около сейфовой двери.

— Тц! Опять забыл запереть, — Нуэ распахивает перед нами тяжелую дверь и мы входим внутрь прохладного помещения, заставленного металлическими стеллажами.

— Это ведь подделки, да? — с надеждой спрашиваю я, когда осознаю что же за бумажки такие ровными рядами покоятся на блестящих поддонах.

— Баку, ты чего? Какой идиот будет хранить у себя дома левые деньги?

— А про банки ты не слышал, да?

— И как я им объясню откуда у меня целый грузовик бабла.

— Кстати, да, откуда у тебя такая куча денег?

— Откладывал со школьных завтраков. Ками, что за тупой вопрос? У меня под контролем два специальных района Тайто и Акихабара. Все, что раньше принадлежало Мацуба-кай, теперь мое.

— Ясно…

— Давай, забирай свои десять миллионов и вали из моего хранилища. Только пошустрее, если ты не забыл, нас ждет еще и очень важный разговор, — да разве о таком забудешь? Ради него родимого все и затевалось, а деньги — это так, лишь приятное дополнение.

Внимательно отсчитываю банкноты с ближайшего поддона, пока рядом нетерпеливо переминается с ноги на ногу Нуэ.

— Ну чего ты возишься? — наконец не выдерживает импульсивный лидер Ёкайдо и просто сгребает в охапку несколько увесистых пачек, после чего пихает мне в руки свой улов. — На и пошли уже!

— А вдруг здесь не хватает?

— Да ты достал! — еще одна плотная стопка купюр оказывается в моих руках и я с чувством выполненного долга покидаю святая святых лидера Ёкайдо. За спиной щелкает запорный механизм.

Следующим пунктом нашего назначения становится рабочий кабинет Нуэ по соседству с хранилищем. Вот только о том, что он именно рабочий говорит лишь большой стол заваленный кипой бумаг и выпуклый монитор персонального компьютера на столе, под которым обретаются мышка с клавиатурой. В остальном же помещение больше походит на склад. Практически все свободное помещение заставлено картонными коробками со всяким хламом, начиная от различных микросхем и заканчивая газетными вырезками бородатых времен. Лишь путь к небольшому дивану у стены более-менее расчищен, в остальном же вокруг себя я наблюдаю лишь хаос. Ну а чего я еще ожидал от лидера молодежной банды, пускай и перерожденца? Чистоты и порядка?

Когда мы усаживаемся на кожаную обивку, Нуэ без моих понуканий сразу принимается за рассказ, отчего складывается впечатление, что он и сам заинтересован в этом разговоре. Непривычно видеть его в роли человека, который сам идет на контакт.

— Мы в жопе, — обнадеживающее начало, посмотрим что будет дальше. — Я не конкретно о нас с тобой, хотя и это тоже, а в принципе обо всех химерах. Попаданцы в этом мире вне закона. Был один эпизод в местной истории после которого, местные шишки решили, что больше не нуждаются в наших услугах.

— Восстание?

— А ты не такой уж и тупой.

— Спасибо на добром слове.

— А теперь заткнись и слушай.

Все оказалось еще прозаичнее, чем я думал. Всего лишь тривиальная борьба за власть, которая вылилась в массовую бойню. Повзрослевшие и вошедшие в силу химеры скинули ярмо бывших хозяев и попытались занять их теплые места. Не вышло. Зашоренное население поддержало местных царьков и наших с Нуэ предшественников попросту завалили мясом.

Но это лишь предыстория, дела давно минувших дней, а вот дальше Нуэ поведал мне о действительно интересных вещах. Оказывается, у химер есть одна важная особенность. Помимо того, что наша Ки отличается от местных аборигенов, благодаря многочисленным чакро-аномалиям, так она еще и эволюционирует в определенный момент. Происходит это по окончанию взросления, лет эдак в двадцать. После формирования тела у химер происходит окончательный синтез чакр. Вместо банального наложения друг на друга они сливаются в единый конструкт. Именно в этот период духовная химера обретает свои истинные силы. И если до этого момента особо выдающиеся бойцы еще могут поспорить в силе с обученной химерой, то после схватка один на один попросту не имеет смысла и превращается в форменное самоубийство. И дело даже не в том, что слитые воедино чакры начинают выдавать больше Ки, секрет кроется скорее в новообретенных свойствах этой самой Ки.

К сожалению, более подробной информации Нуэ не сумел мне предоставить. С его слов, бывшие учителя поведали ему не так много об этом. Основным проводником в мир химер для Нуэ стал никто иной, как бывший министр боевых искусств. Именно он стал инициатором группы химер и лично курировал их деятельность до самой своей смерти. На мой вопрос о том, почему мы должны беспокоиться о будущем, раз главный виновник нашего здесь появления мертв, Нуэ лишь разразился задорным смехом. Впрочем я и сам быстро понял свою оплошность, когда Нуэ рассказал мне о цели старого министра. Этот больной на всю голову старик решил погрузить собственную страну в хаос подростковой преступности. И все ради того, чтобы местные детишки почувствовали кровь и встали на путь насилия. А позже, уже закаленными в уличных разборках, стали верными солдатами великого Императора — идиотский план, обусловленный безвыходным положением. Оказывается Япония давно уже не такая великая держава, как о ней рассказывают в местных СМИ, раз властям пришлось прибегнуть к столь отчаянным мерам. И роль химер во всей вакханалии довольно проста и незавидна. Они марионетки, которые лишь притворяются королями и их единственная задача втравить в разборки молодежных банд как можно больше неокрепших умов. Достаточно сильные, с опытом прошлой жизни, без привязанности к местным жителям и их культуре — химеры представляются идеальными исполнителями на эту роль. И когда они отыграют свою партию, то будут мгновенно устранены и никто, конечно же, не станет дожидаться их совершеннолетия. Убьют всех, всех кроме меня. Это, если верить Нуэ и его доводам о том, что на каждый населенный пункт была выделена лишь одна химера. Но тогда кто ответственен за мой призыв?

С этим вопросом в голове и пакетом денег в руках я и покидаю ночной клуб. Вот только помимо этих двух нош есть еще и третья. Этот ублюдок Нуэ в очередной раз проехался мне по ушам. Его складная теория о роли химер в этом плане не выдерживает никакой критики. Да, я не особо умен, но даже мне понятно, что на роль лидеров-марионеток можно было назначить кого и попроще. Что-то здесь не вяжется. В этом пазле явно не хватает какой-то важной детали, которая бы могла объяснить столь рискованный выбор в пользу химер.

Да и с татуировкой не все так гладко. Нуэ утверждает, что меня больше нельзя отследить при помощи Ки, но это не значит, что сама Ооцука не сможет этого сделать сделать в любой удобный момент. Избавившись от слежки со стороны изращенки-шиноби, посланной отцом этого тела, я тут же обзавелся мишенью во всю спину и только один бог знает, когда Ооцука решит в нее выстрелить.

А еще, за мной, кажется, следят и теперь уже не гипотетически, а вполне так явно…

Всех приветствую, дико извиняюсь, за задержку с выкладкой. В голову пришла классная идея для новой книги, пришлось быстро перенести ее черновик, чтобы не сбежала. С завтрашнего дня темп выкладки вернется на прежний уровень и также я не забыл про бонусную главу за четыреста лайков, она тоже появится в ближайшее время. Всем, кто нажал на сердечко, спасибо за поддержку.

Глава 23

— А ну-ка, иди сюда паршивец! — хватаю сопляка за ухо и затаскиваю его за угол.

— Ой, сэмпай, а что это вы здесь делаете? — скулит, пойманный с поличным, Мичи.

— Лучше скажи, что ТЫ здесь делаешь? — давай, колись мелкий, зачем ты за мной следил?

— Гуляю, — невинно хлопает глазками это мамино чудо. — Какой у вас интересный пакет в руках, а что внутри?

— Выбитые зубы любопытных маленьких мальчиков, хочешь взглянуть?

— Пожалуй воздержусь…

— Зачем, ТЫ, за мной следил? — выкручиваю сопляку ухо, отчего тот начинает шипеть, словно проткнутая шина.

— Ай, больно! Сэмпай, если вы не прекратите рукоприкладство я буду вынужден защищаться…

— Поговори мне еще, — увесистым пакетом отвешиваю засранцу подзатыльник. Будет еще условия тут ставить, совсем страх потерял щенок. — Рассказывай, пока ухо в трубочку не свернул.

— Не надо в трубочку…я просто зашел вас проведать, узнать не нужно ли чего, но увидел как вы куда-то уходите. Мне стало любопытно, вот я и решил проследить.

— Любопытно ему стало, тоже мне следопыт узкоглазый.

А ведь этот случай мне даже на руку. Помнится не так давно я хотел передать образ Юки Накаи законному владельцу. Вот и повод подвернулся подходящий, затащу мальчишку к себе домой и проведу над ним очередной эксперимент. Будет знать, как за любимым сэмпаем следить.

— Ладно, проехали. Пойдем лучше ко мне, посидим, выпьем чаю, как в старые добрые, а по дороге расскажешь, что успел разнюхать. Да не смотри ты на меня так, я на тебя совсем не злюсь.

— С трудом верится сэмпай, вы все еще выкручиваете мне ухо… — упс, что-то я увлекся.

Паршивец принимает мое радушное приглашение без особой охоты, словно чует грядущие неприятности, поэтому на обратном пути мальчишка усердно старается увильнуть от похода гости. Придумывает на ходу всякие отмазки и отчаянно косится в сторону узких переулков, где мог бы от меня скрыться. Вот только я внимателен и непреклонен, поэтому мне все же удается затащить мальца к себе.

А дальше, дело техники. Под предлогом тренировочного спарринга я наглухо вырубаю мальчишку и передаю ему дух Юки Накаи. На несколько секунд в груди образуется щемящее чувство пустоты, но оно быстро сходит на нет. Остается лишь привести мальца в чувства и выставить его за дверь.

— Сэмпай, а как же чай? — доносится возмущенное ворчание из-за закрытой двери, но мне не до него, я уже суетливо подыскиваю схрон для денег. Ульяна может нагрянуть в любой момент и мне бы не хотелось, чтобы она застукала меня с мешком полным хрустящих купюр.

Подыскиваю место тщательно, еще не хватало, чтобы мамаша Тон-тона вновь нашла мою заначку и пустила ее на семейные нужды. Да и как я ей объясню наличие десяти миллионов в целлофановом пакете? А никак! Такое хрен обоснуешь. Так и представляю, как моя родная мать находит у сына-подростка сто тысяч баксов под кроватью. Да она бы меня за такое точно четвертовала. Так что, при обнаружении денег, меня ждет либо очень серьезный разговор, либо поездка в детдом.

Но это не единственная проблема. Деньги-то у меня есть, но потратить их я пока не могу. Необходимо каким-то образом задекларировать наличку, иначе у Ульяны опять возникнут вопросы. Будет сложно объяснить маме Тон-тона, почему у нас в квартире другая мебель и куда делся старый телевизор, которому на смену пришел новый. Как же с этими женщинами все сложно. Будь на месте Ульяны отец-одиночка и он бы слова не сказал, если бы его сынок раздобыл неведомо где целую кучу денег. Даже наоборот, прагматичный отец семейства, скорее всего, отправил бы юного добытчика за новой порцией хрустящих бумажек.

Ладно, подумаю об этом завтра, а пока припрячу деньги в сливной бачок.

Почему завтра? А все просто, именно завтра у нас назначена стрелка с троицей из Тосэн и в случае успеха моя туалетная казна вновь пополнится. И уже исходя из общей суммы я буду думать, как лучше распорядиться привалившим богатством.

После того, как деньги оказываются в укромном месте я набираю Акихико, чтобы уточнить не изменились ли наши планы, касательно предстоящего рандеву со старшаками из Тосэн. Мечник из легендарной семейки заверяет мне, что все в силе и я включаю режим ожидания.

Оставшиеся до встречи сутки я провожу в праздности. Отдыхаю и набираюсь сил. Чую они мне понадобятся, без драки точно не обойдется. Иначе зачем бы организовывать стрелку в недостроенном здании, где-то на отшибе, да еще и в ночное время. Жаркий вечерок мне гарантирован, а значит надо тщательно подготовиться. Восстановиться после той отравы, которой меня напичкал Нуэ и еще немного форсировать свой рост за счет Красного Моря.

Кстати, о Коукай, очень надеюсь, что великан Нодзу не сильно огорчился, что я вновь продинамил его с расшифровкой журнала. Хотя Нуэ и обещал все разрулить, но доверия этому хитрожопому ушлепку у меня нет. Ну что за напасть, почему меня окружает люди, которым я не могу доверять? Даже простоватый Мичи и тот, что-то от меня скрывает и лишь прикидывается наивным дурачком. Будь иначе и он бы уже давно вытянул меня на откровенный разговор по поводу образа патриарха Грейси. Ну не верю я, что пацан до сих пор не обнаружил по соседству с собой призрака, тем более после того, как освоил Ки.

Непосредственно перед самой встречей, наскоро пробегаюсь по магазинам, чтобы обновить гардероб. В приоритете темные, немаркие вещи, хорошо скрывающие фигуру, и целая прорва строительных перчаток и хирургических масок. Малышка Хоши многому меня научила, спасибо ей за это.

На этот раз прихожу на место встречи загодя, чтобы не повторить свой прокол с Ли Джун Со. Искомое здание нахожу без особого труда. Недостроенная пятиэтажка, огороженная профлистами, так и манит к себе. Она одна-одинешенька возвышается на небольшом пустыре в окружении стройматериалов. Опять стройка. Надеюсь, на этот раз обойдется без взрывов.

Когда ступаю внутрь, по бетонной коробке подъезда разносится сочное эхо. Где-то в отдалении настороженно затихают голоса. Но это меня не особо настораживает, ведь голоса мне знакомы и они явно не принадлежат кому-то из троицы старшеклассников. На третьем этаже меня с настороженностью встречает здоровяк Такаяма, со своим корейским боссом и потомок великого кэнсея собственной персоной. К моему удивлению, последние двое держат себя в рамках приличий и не пытаются перегрызть друг-другу глотки, как это обычно бывает. Видимо оба понимают, что дело предстоит нешуточное, поэтому и не демонстрируют свой горячий норов. Это радует, а то не хватало нам до кучи еще и междоусобных разборок.

После обмена приветствиями наступает гнетущее, молчаливое ожидание. Без особой причины открывать рот никто из нас не спешит, все присутствующие прекрасно осознают, что впереди грядет серьезное испытание. Троица из Тосэн крайне опасна и с ними лучше держать ухо востро. Особенно это касается их лидера — патлатого Кэимэя, который одним своим присутствием способен доводить людей до самоубийства. Интересно, какая она эта темная Айки…

Ушей достигает эхо чьих-то шагов. Похоже, уже совсем скоро я на себе сумею прочувствовать эту страшную Ки.

Чужая поступь приближается медленно и неотвратимо. Люди, что поднимаются по пыльной бетонной лестнице не особо спешат и только через минуту томительного ожидания на лестничном проеме показываются три макушки. Светлая, темная и лысая — наши клиенты.

— Ли Джун Со, Ли Джун Со, ах ты моя маленькая корейская сучка, — подходит к нам Кэимэи в сопровождении двух своих бодигардов.

А я смотрю эти парни нисколько не изменились с момента нашей последней встречи. Кэимэи все тот же высокомерный мудак — чванливый голос золотого ребенка выдает его с головой. Крепыш Гото смотрит на окружающих, словно на собачье дерьмо, прилипшее к подошве ботинка. А от Соры, как обычно, разит перегаром, разве что в руках у него не привычная банка пива, а деревянный шест Бо.

— Не я это начал, но я это закончу, — над корейцем взмывает призрачный крылатый конь, но Кэимэи и не думает волноваться, он с любопытством оглядывает сначала Миямото, а затем очередь доходит и до меня.

— Хо-хо, кто это у нас всплыл. Малыш хафу, ты ли это? Смотрю ты немного подрос с нашей последней встречи. Кушал вдосталь тамагояки и пил много молока?

— Точняк, а я сразу не признал, хоть и рожа знакомая, — не остается в стороне Гото и лишь Сора продолжает сохранять молчание и только сильнее хмурит брови. Беловолосый явно недоволен моим здесь присутствием. Неужели думает, что я сдам его за тот рассказ о проделках Кэимэя? Это ведь он посвятил меня в тайну массовых самоубийств бывших учеников средней Тосэн, так сказать, продал родного босса со всеми потрохами.

— Рожа у тебя, головожопый, а у меня лицо, — огрызаюсь в ответ, отчего каратэка даже немного теряется. Образ жалкого хафу, выстроенный в его сознании, начинает потихоньку сыпаться.

— Че ты вякнул?! — толстая вена на бритом черепе начинает усиленно пульсировать, еще немного и произойдет взрыв. Разъяренный демон вырвется наружу, чтобы покарать неугодных и в числе первых буду я. Здоровяк делает шаг по направлению ко мне. Понеслась…

“Ну давай, гнида жадная, иди сюда! Сейчас я тебе припомню, как ты меня на бабки кинул. Это был мой план, мои гопники и мои деньги!”

— Гото, не суетись. Слушай, Ли Джун Со, завязывай, тебе не победить. Думаешь, мы пришли втроем? — патлатый делает театральную паузу и сам же отвечает на поставленный вопрос. — Не смеши, пока мы с тобой болтаем, бойцы Союза Канто окружают здание. Полагаешь кучка твоих школьников с ними справится? Не будь дураком, просто отдай мне Ивакуру и преклони колено.

— Значит, снюхался с Союзом? Жалкое зрелище.

— Ты сам не оставил мне выбора. Я хотел провернуть все тихо, через твоих командиров, но ты решил побарахтаться и вот результат, — из оконных проемов стали доносится неразборчивые человеческие крики. — Ну вот, началось. Последний шанс Ли Джун Со, каким будет твой ответ? Присягнуть мне на верность или кануть в реку забвения?

— Хахаха, ну ты тип. Баку, ты конечно рассказывал, что он тот еще высокопарный кретин, но я не думал, что настолько. Река забвения…хахаха…вот умора! — смахивает, набежавшую слезу, Акихико, после чего обращается уже к виновнику своего хорошего настроения. — Говоришь, там, за стенами целая армия? Это хорошо, она будет рада…

В соседний оконный проем, кувыркаясь, залетает какой-то громоздкий сверток и лишь после того, как он врезается в противоположную стену я с ужасом осознаю, что это живой человек. Пока еще живой…Эта Раттана чертов монстр! Мы ведь на третьем этаже! Как она умудрилась запулить сюда человека?

— Неважно, — а вот самого Кэимэя сей факт не смущает. Он лишь с легким пренебрежением скользит взглядом по бессознательному союзнику и вновь возвращается к прерванной беседе, — одному человеку, даже очень сильному, никогда не одолеть армию.

— А кто тебе сказал, что она там одна?

— Тогда мне придется…

Кэимэи замолкает на полуслове и бросает настороженный взгляд нам за спину — чего это он? Почему так внезапно насторожился и изготовился к бою?

Расслабленный до недавнего момента айкидока весь подобрался. Выставил вперед левую ногу и немного согнул руки в локтях. Его компаньоны также не остались равнодушными к происходящему. И если лысый Гото просто занял боевую стойку, то белобрысый Сора отчего-то впал в прострацию.

Украдкой бросаю взгляд за спину и замираю в недоумении. В наших рядах пополнение и я, кажется, знаю этого парня. Но что тут делает Кохей — тот самый сталкер из Ивакуры, что преследовал Хоши, а затем сливал мне информацию о Ли Джун Со и его банде. Помнится, я даже задействовал его в том самом плане против Ивао. Тогда его задачей было опустошить карманы моего обидчика и он прекрасно с этим справился, отыграв роль наглого гопника. И вот теперь он здесь, стоит рядом с Ли Джун Со, и у меня на зыке крутится один единственный вопрос: что, черт возьми, происходит?

— Кохей, я же просил не опаздывать, — и лишь Ли Джун Со — единственный среди нас, кто не удивлен его появлением.

— Неважно, пойду убью этих троих, — из рукавов широкого балахона выскакивают тонфы, по одной в каждую руку.

Что-то не так. Голос, манера общения и даже мимика — все эти факторы не стыкуются с моими воспоминаниями о Кохее. Может это его брат близнец? Маловероятно. Имя и татуировка на шее один в один, как у оригинала. Тогда в чем же дело?

— Хорошей охоты, “Немой волк”, — дает напутствие Ли Джун Со и отходит к стене. Он ведет себя так, будто все уже кончено. Но это ведь полный абсурд, откуда такая уверенность? Я бился с Кохеем и могу ответственно заявить, он тот еще слабак. Даже не знаю на что он рассчитывает и чем собирается "удивлять" троицу из Тосэн, кроме своей нечеловеческой выносливости?

“Постой-ка…неужели?!” — озарение приходит внезапно, как это обычно и бывает. Тот самый, недостающий командир. Псих, с раздвоением личности, которого сторонился сам Ли Джун Со, когда они отбывали наказание в подростковой тюрьме. Старшеклассник Ивакуры, по прозвищу Немой волк. Все это он, один и тот же человек.

— Кохей, стой это я Сора! — белобрысый выходит вперед. К моему удивлению, он не проявляет агрессии и удерживает шест параллельно полу в нейтральной позиции.

— И? — пожимает плечами Немой волк и тонфы в его руках закручиваются подобно смерчу.

— Я Сора, мы с тобой, с самого детства обучаемся Окинавскому кобудо в одном додзё. У нас один учитель и один стиль на двоих, — судя по тому, как профессионально Сора приседает ему на уши, делает он это не впервые. Похоже белобрысый прекрасно осведомлен о психологических проблемах своего товарища.

— Один стиль на двоих? Звучит стрёмно, надо бы это исправить…

Сора едва успевает подставить шест под пикирующие тонфы. Еще бы немного и друг детства попросту размозжил бы его белобрысую голову.

А этот Кохей хорош, даже слишком. Он играюче теснит Сору и при этом видно, что не особо усердствует, скорее даже развлекается. Тот Немой волк, которого я с трудом одолел в Парке Уэно этому и в подметки не годится. Разница в их навыках колоссальна. Обновленный Кохей выглядит совсем другим бойцом, куда более совершенным, чем в моих воспоминаниях.

Вот ведь забавная ситуация. Два друга детства вынуждены биться между собой по чужой указке. И если мотивацию Немого волка я понять еще могу — парняга попросту не дружит с головой, то мотивы Соры до сих пор остаются для меня загадкой. Помнится, во время нашего последнего разговора он обмолвился, что у него есть веская причина на то, чтобы прислуживать Кэимэю, но пояснений по этому поводу так и не внес.

— Ками тебя побери, Кохей! Прекрати…кому говорю…остановись…хотя бы послушай меня! — виртуозно вращая шестом Сора отбивает все нападки Немого волка и продолжает его увещевать, но пока безрезультатно. — Я пришел сюда, чтобы вылечить тебя…просто уйди и не мешай мне! Вот идиот…

Нет, это я идиот. Ответ все это время лежал на поверхности. Что есть у Кэимэя такого, чего нет у любого другого? Ну конечно же темная Айки. Сила, которая способна перекроить не только энергетическое тело, но и человеческую психику. Из-за того, что Кэимэи все это время использовал Айки в негативном ключе, доводил с ее помощью одноклассников до самоубийства, я как-то упустил из виду и обратную возможность.

Оказывается, Сора не просто мелкий, маргинальный алкаш, который любит швыряться предметами, а вполне себе нормальный парень. Не каждый пойдет на подобную жертву ради товарища. Зато теперь становится ясно, почему он постоянно бухает. Как не посмотри, а судьба у этой парочки незавидная. Интересно, с чего все началось, почему Кохей сошел с ума? Стала ли причиной детская травма или неведомая мне техника Ки? Впрочем, вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ на этот вопрос, ведь еще немного и Кохей отправит своего товарища по додзё к праотцам. За плечами Немого волка уже реет Рейки в форме символа Окинавы. Призрачная помесь льва и собаки, именуемая жителями Японии, как Сиса, уже распахнула свою пасть, дабы сожрать все плохое, что есть в этом мире.

*Сиса — традиционный талисман префектуры Окинава, помесь льва и собаки придуманная Богами.

От неминуемой гибели Сору спасает величественная волна темной Айки. Огромная и чересчур стремительная, она накрывает всех без разбору и союзников и противников.

И меня в том числе…

Глава 24

По телу проходит мелкая дрожь, словно от удара током, и меня бросает в жар. Чувствую, как чакры горят от столкновения с темной Айки. Ощущения неприятные, но вполне терпимые. Куда больше меня пугают не они, а то, что происходит следом. Дух Реактивного, призванный перед столкновением с призрачной волной, стремительно истаивает. Спустя мгновение, я с ужасом осознаю, что коварная Айки попросту отрезала мне доступ к Ки. Каким-то образом она заблокировала мне чакры. Не знаю, сколь долго продлится этот эффект, но в ближайшее время все присутствующие, за исключением самого Кэимэя, отрезаны от своего главного оружия.

И это не просто предположение, а уже свершившийся факт. Прямо на моих глазах крылатый конь растворяется в воздухе, а следом за ним и собакоподобный лев покидает бренный мир.

Темная Айки на славу “поработала” с энергетическими телами присутствующих и теперь полноценным бойцом может считаться лишь один из нас.

Чертов Кэимэи, он и правда гений. Если наши с Мичи волны походят на обычный прибой, то патлатый выдает настоящее цунами от которого нет спасения. Боюсь представить на что способен сам Уэсиба, если одаренный, но все еще зеленый ученик его стиля может выдать нечто подобное. Скорее всего основатель Айкидо своей Айки накрыл бы все гребанное здание. Понимание этого одновременно восхищает и удручает. Не уверен, что когда-нибудь сумею провернуть нечто подобное. Впрочем, в данный момент у меня есть более серьезный повод для беспокойства…

Не успевает темная волна окончательно затопить этаж, как ей на смену приходит светлая. Точно такая же исполинская и молниеносная. Она угрожающе нависает над нами и мы даже пытаемся спастись, но безуспешно. Не знаю, виной тому внезапность атаки, гигантский размер самой волны или растерянность после потери доступа к Ки, но все мы, дружно попадаем под воздействие вредоносной Ки. И уже через секунду валимся на пыльный пол. Конечности отказываются нам повиноваться, в ближайшее время они планируют жить своей, отдельной от мозга, жизнью. И этого времени одну патлатому ублюдку хватит с лихвой. Он передушит нас, как новорожденных котят.

— Тц, Сора-Сора, что ты творишь? Из-за твоего малодушия мне пришлось раскрыть все карты. Теперь придется похоронить всех этих детишек, чтобы не сболтнули лишнего. И твоего дружка тоже, — Кэимэй неторопливо подходит к, барахтающемуся по полу, Кохею и наступает ему на голову. — Не поднимай пыль, мусор, лежи смирно.

Из-под подошвы доносится яростное рычание и Немой волк принимается дергаться с новой силой. Он бьется в конвульсиях, словно дикий зверь угодивший в капкан.

— Кому говорю! — утонченное лицо Кэмэйя искажается злобой и подошвой туфли он безжалостно принимается трамбовать голову Кохея.

— Стой! Прекрати! Хватит! — Сора пытается защитить товарища, но кроме пустых слов у него больше ничего нет. Беловолосый, также как и мы, не в ладах с собственным телом, поэтому ему остается лишь наблюдать за избиением и надеяться на чудо. — Кэимэй, пожалуйста!

— Хватит верещать, как девчонка! Если бы ты сразу поставил своего дружка на место, то ничего бы не произошло. Вини во всем собственное малодушие!

Вот дерьмо, а ведь такими темпами он точно его убьет, а затем примется за нас. Голова Немого волка уже залита кровью и он практически не сопротивляется. Еще немного Кэимэй возьмет очередной грех на душу. Хотя для него это сущая мелочь. Сколько на нем уже трупов, пара десятков? А сколько еще будет? Сомневаюсь, что разошедшийся патлатый остановится на одном Кохее, вопрос лишь в том, кто станет его следующей жертвой?

— ОНА не соврала, вы оба здесь, — из-за кровавого действа со стороны Кэимэя я не сразу замечаю пополнение в наших рядах. А когда все же замечаю, то у меня возникает лишь один единственный вопрос: “А этот хер, что здесь забыл?!”.

Уж кого-кого, а каратиста в маске я не ожидал здесь увидеть. Что представитель Ёкайдо забыл на чужих разборках?

До чего же подозрительный тип, даже то, как он одет, заставляет насторожиться. Ну кто в здравом уме, будет надевать зимний жилет, да еще и такой толстый? На дворе как-никак самое начало осени — теплая пора по местным меркам. Вот только удивляться странному прикиду долго не приходится, каратека замирает напротив оконного проема и лунный свет озаряет его фигуру. От увиденного волосы на затылке становятся дыбом и где-то внутри зреет предчувствие надвигающейся беды. Громоздкий и тяжелый даже на вид жилет на поверку оказывается не безобидным предметом одежды, а самой настоящей, мать ее, бомбой. И это подмечаю не только я, даже хозяин положения Кэимэй и тот делает шаг назад, подальше от опасного психопата — ну а как еще охарактеризовать человека, который повесил себе на грудь несколько килограмм взрывчатки, а в руке зажал нажимной взрыватель. Стоит ублюдку расслабить палец, как мы все взлетим на воздух.

— Пацан, не дури! — Гото изо всех сил старается откатиться подальше от опасного соседа. Впрочем он не одинок в своем порыве, мы все стремимся оказаться как можно дальше от подрывника в маске.

— Чего тебе надо, денег? Скажи, сколько? — голос Ли Джун Со подрагивает. — Я заплачу!

Предприимчивый кореец мудро решает откупиться, но что-то мне подсказывает, что это тупиковый путь. У долбанного шахида явно личные счеты к кому-то из нас. Он ведь не зря обмолвился о том, что оба его обидчика на месте, здесь, среди нас. И если насчет личности первого обидчика сомнений нет — это точно я, то кто же второй? Словно подтверждая эту догадку, безумный взор подрывника замирает на моем лице. А большой палец на кнопке взрывателя начинает явственно подрагивать, словно в предвкушении.

— Да, да, ты тоже сегодня умрешь! Но все началось не с тебя. Нет, не с тебя, поэтому потерпи, — недобрый взгляд перебегает с моей скромной персоны на Кэимэя и я с облегчением выдыхаю.

— Мы знакомы? — настороженно спрашивает лидер старшей Тосэн, когда замечает на себе чужой взгляд.

— Знакомы? Хи-хи-хи, он спрашивает, знакомы ли мы. Разве ты меня не узнал…ах, точно маска, — свободной рукой неизвестный стягивает тряпку с головы. — А так?

Я не сразу его узнаю. Хотя с момента нашей последней встречи и прошло не так уж много времени, но он чересчур сильно изменился за этот срок. Болезненно осунулся и побледнел, под глазами у него пролегли темные круги, а левый глаз так и вовсе обзавелся, заметным даже с большого расстояния, нервным тиком. Но эти изменения кажутся цветочками на фоне оплывшей половины лица. Паралич лицевого нерва, тем более столь запущенный — это ужасное зрелище. Зато теперь хотя бы понятно, почему я не сумел узнать его по голосу. Но что этот парень здесь делает? Помнится, Хоши говорила мне, что он вместе с родителями собрался на Окинаву.

— Давно не виделись, сэмпай, — карикатурно кланяется Ивао, но тут же, рывком возвращается в исходное положение стоит Кэимэю дернуться. — Нет-нет-нет, даже не думай и Айки тоже не советую использовать. Сам понимаешь, потеряю контроль над пальцем и здесь все рванет, ты ведь этого не хочешь?…ОТВЕЧАЙ!!!

— Нет! Что тебе от меня надо?

— Разве не ясно? Конечно же отмщения… — по бледным щекам стекают первые слезы. — Как же я вас ублюдков ненавижу! Вы видите?! ВИДИТЕ?! Это вы…вы со мной сделали!!! Вы изуродовали меня не только изнутри, но и снаружи!

Свободной ладонью он пытается придать былую форму своему лицу, но атрофированные мышцы не желают возвращать тонус, они все также безвольно свисают, словно у древнего старика. И хотя это именно я, со своим планом стал причиной данной трагедии, но отчего-то виноватым себя не считаю. Ивао давно потек крышей и моя победа над ним стала всего лишь вишенкой на торте — заключительным штрихом. Кэимэй сломал пацана еще задолго до нашей с ним встречи и сумасшествие Ивао было лишь вопросом времени. Я только немного ускорил неизбежное. Сочувствую ли я пацану? Безусловно да. Он, конечно, вел себя как последний мудак, но подобной участи явно не заслуживает. Стану ли я его жалеть? Точно нет. Ублюдок пришел сюда убивать и я не собираюсь сидеть сложа руки. Едва темная Айки разожмет свои когтистые лапы вокруг моих чакр, как я сразу же натравлю “тень” на этого идиота. Без жалости и прочих сантиментов прикажу фантому отсечь кисть с детонатором. Возможно, я бы мог поступить иначе, рассечь лишь косичку проводов, которая связывает детонатор с самой бомбой, но этот дебил примотал ее скотчем к собственной руке.

Вот только жжение в области чакр и не думает стихать, зато начинает постепенно возвращаться контроль над телом. Похоже темная Айки куда более въедливая дрянь, чем ее светлая товарка. Плохо. Без Ки я ничего не сумею предпринять — слишком большое расстояние отделяет меня от Ивао. Даже если рвану к нему на всей доступной скорости, то и пары шагов ступить не успею, как нас накроет взрывом. Зато у крепыша Гото такой проблемы не наблюдается, он валяется практически в ногах у поехавшего крышей каратиста. И это подмечаю не только я, но и главный виновник всего происходящего:

— О, малыш Ива, как трогательно, я сейчас расплачусь вместе с тобой, — смахивает несуществующую слезу Кэимэи и дальше продолжает глумиться над бывшим кохаем, дабы отвлечь того от телодвижений Гото. — Хочешь я куплю тебе дынную булочку, как в старые добрые? Только пообещай, что после этого ты натянешь обратно эту вонючую маску, чтобы я больше не видел твоей уродливой рожи.

— Я убью тебя! Я убью вас всех!!! Горите в… — разъяренный подначками Ивао не сразу замечает подорвавшегося с пола Гото. Лысый крепыш вкладывает в этот рывок всего себя, его силуэт смазывается и через долю секунды Ивао вылетает в оконный проем…

“Сказочный долб…” — додумать мысль не успеваю, гремит взрыв и окружающий мир гаснет…

В себя прихожу от назойливого звона в ушах и тут же захожусь хриплым кашлем. Взгляд с трудом продирается сквозь навернувшиеся слезы и пыльную завесу, отчего я не сразу замечаю последствия катастрофы. А когда все-таки замечаю, то мне становится по-настоящему дурно. Оконного проема через который вылетел Ивао более не существует, на его месте зияет здоровенная брешь, через которую щедрым потоком льется лунный свет. Огромная часть внешней стены и пола снесена взрывом. Вокруг лишь каменное крошево и обломки арматуры, окантованные бетоном. И один из таких обломков, как раз, и прижимает меня к противоположной стене. Из-за гуляющего по венам адреналина я не могу трезво оценить всю плачевность ситуации. Боли я пока не чувствую, но это не значит, что обошлось без серьезных повреждений. Лучшее, что я могу сделать в подобной ситуации — это лежать смирно и дожидаться момента пока организм не начнет подавать мне сигналы. Отодвигать обломок не вариант, возможно прямо сейчас несколько кусков арматуры щекочут мне внутренности и я банально этого не ощущаю из-за шока.

Гото — чертов тупица! Ему следовало просто зажать своей лапой детонатор, а не выпинывать пацана из окна. Лысый придурок…

Взгляд невольно цепляется за большую кучу обломков у противоположной стены и я понимаю, что плакали мои денежки. Среди армированных обломков валяется бездыханное тело Ли Джун Со. Его глотка напрочь разорвана арматурой.

Начинаю взглядом выискивать Акихико и в этот момент рядом раздаются шаги…

— Хафу, хафу, живучий ты таракан. Твоим друзьям повезло меньше, — из бетонной взвеси выступает, припорошенный строительной пылью, Кэимэи. На ублюдке ни царапины, словно и не было никакого взрыва. — Да не смотри ты на меня так, я не бессмертный…ахахах…просто прикрылся одним из твоих товарищей во время взрыва.

"Вот ведь сука патлатая!" — пытаюсь призвать “тень”, но безрезультатно, темная Айки все еще забивает мои чакры. Похоже, придется рисковать. Руки уже тянутся к громоздкому бетонному обломку, когда сквозь не стихающий звон в ушах, пробивается эхо еще одной поступи.

— Неважно выглядите, сэмпай, — в поле зрения появляется Мичи, широкая белозубая улыбка сверкает на его сером от пыли лице. — А я смотрю вы сильно намусорили. Ну ничего, ваш кохай все приберет.

“Какого хрена здесь происходит?” — я же сказал Акихико, чтобы он не брал мальчишку на дело!

— Мичи, вали отсюда! — еще не хватало, чтобы Кэимэй и за него взялся. Ведь я до сих пор не знаю повлияла темная Айки лишь на чакры или психике тоже досталось. — БЕГОМ!!!

— Мальчик, а ты кто? — глаза Кэимэя опасно поблескивают, когда он переводит взгляд с моего обеспокоенного лица на улыбчивого сопляка.

— Рад знакомству. Меня зовут Юкимичи Накаи, — кохай кланяется, после чего протягивает Кэимэю ладонь для рукопожатия. Зря я научил его этому жесту. В местной Японии приветствие гайдзинов может быть приравнено к оскорблению. А уж такой высокомерный сноб, как Кэимэй, и вовсе не потерпит подобного к себе обращения. Ответное легкое движение рукой со стороны патлатого и Мичи моментально оказывается на лопатках, прямо на пыльном бетонном полу. Но кажется мальчишку этот факт совсем не смущает, даже лучезарная улыбка и та не сходит с его лица. — Когда-то давно, в той, другой жизни, меня прозвали Убийцей гигантов и, знаешь, с этого ракурса ты выглядишь достаточно большим.

— Что ты несешь…

В следующее мгновение тощая детская рука, словно заправский питон, оплетает ногу Кэимэя и заводит его стопу к себе под мышку. Патлатый пытается выдернуть ногу из захвата, но делает только хуже. Во время его суетливого рывка мальчишка обхватывает ногами пойманную конечность и закрывает на ней плотный замок. Осознав, что запахло жаренным, Кэимэй исторгает из своего тандена волну Айки, дабы сбить координацию прилипчивому мальчишке. Вот только его ждет очередной сюрприз. Не успевает волна Ки окончательно покинуть вторую чакру, как ей на встречу уже летит ее точная копия. Мичи делает ответный ход и я осознаю, что мелкий паршивец все это время водил меня за нос. Его Айки ничем не уступает той, что излучает гений Кэимэй.

— Что происходит…этого не может быть! — похоже не я один поражен происходящим, высокомерный ублюдок тоже пребывает в шоке.

— Сэнсэй часто тебя хвалил и ставил в пример. Говорил, что ты самый одаренный ученик Хомбу Додзё, но похоже он тебя переоценил.

*Хомбу Додзё или просто Хомбу, — главное додзё, головная «штаб-квартира» организации японских боевых искусств.

— Отпусти меня, сопляк! — вместе с отчаянным выкриком из Кэимэя исторгается еще одна волна, на этот раз темная, но и она не достигает цели, а лишь встречается со своей светлой коллегой и рассыпается безобидными призрачными брызгами.

Не добившись должного результат, Кэимэй пытается силком оторвать от себя мальчишку, но все его попытки тщетны. Мичи цепляется за него, словно клещ. И даже удары Кэимэя никак не могут повлиять на исход противостояния — они попросту не достигают цели. Ведь хитрый Мичи, во время каждого такого замаха, отрывает таз от земли и распрямляет поясницу, из-за чего противник банально до него не дотягивается. Благодаря подобной тактики корпус и голова остаются вне досягаемости и Кэимэю остается лупить пацана разве что по ногам.

— Бесполезно, — вдоволь наигравшись с жертвой, Мичи синхронно с очередным подъемом таза растягивает прихваченную ногу и скручивает патлатому пятку. С болезненным вскриком гений айкидо валится на пыльный пол. — Лев — король джунглей. Но если льва бросить в резервуар с акулой, то он не более, чем обычный ужин.

Сухо щелкает ахиллово сухожилие. Кэимэй верещит от боли и изо всех сил старается выбраться из захвата, но лишь сильнее увязает в “объятиях” маленького джитсера, будто в зыбучих песках. Покончив с лодыжкой, Мичи принимается за колено и через несколько секунд раздается еще несколько сухих щелчков и один мокрый хруст. Коленный сустав покидает чат, а вслед за ним не выдерживают и голосовые связки, рыдающего от боли, гения айкидо.

— Джиу-джитсу это искусство, где маленький человек может доказать большому, что независимо от того, какой силой он обладает, — это не спасет его от поражения. В этом вся соль бразильского джиу-джитсу, — с показным хладнокровием мальчишка принимается за вторую ногу.

И лишь в этот момент, немного отойдя от шока, я осознаю, что Мичи изменился. Мимика, произношение и даже тембр отличны от тех к которым я привык, но вот незадача, они все еще мне знакомы. А все потому, что принадлежат они тому самому Юки Накаи из моего родного мира. Да и фразы произнесенные пацаном мне известны. Когда я тренировался в зале Грейси, то слышал их не единожды. Впрочем, их должен был слышать и сам Юки, ведь он стал первым человеком из Японии, кто получил черный пояс из рук семьи Грейси.

Сложить дважды два не составляет труда и я четко осознаю, что совершил БОЛЬШУЮ ошибку. Оказывается, моя Рейки не такая уж и безобидная штука, раз при помощи нее можно перекроить человеческую личность. Зато теперь становится ясно, почему Мичи так и не поговорил со мной насчет духа Хелио Грейси. Если я прав и пацану все-таки достались опыт и знания старого прохиндея, то все мигом встает на свои места. Ушлый патриарх попросту выжидал пока я скормлю пацану еще одного духа. Того самого, без которого мальчишка не сумел бы раскрыть весь свой потенциал…

— Ты очень сильный и большой, но если бы сила и размер имели значение, то слон был бы королем джунглей, — обессиленный Кэимэй лишь сипит в ответ, а улыбчивый мальчишка тем временем переключается на его руки.

По пустующему зданию разносится эхо новых щелчков…

Глава 25

Акио рывком вышел из официантки. Вовремя. Еще не хватало, чтобы эта грязная полукровка понесла от него. Отец не одобрит, если кровь Миямото уйдет на сторону. Тем более в лоно какой-то служки-хафу.

Шестипалая ладонь напоследок стиснула женскую грудь и нежную девичью кожу оросило семя легендарной фамилии. Утолив похоть, Акио обессилено рухнул на измятые простыни.

В голове царила желанная пустота, которая дарила так необходимое спокойствие. В данный момент ему, как никогда, требовалась хотя бы толика былого умиротворения, потому что срок его пребывания в Токио все рос, а успехов в поисках родственников как не было так и нет. Акико и Акихико словно сквозь землю провалились и даже Кондо Асами — лучшая ищейка столицы до сих пор не сумела их отыскать.

Складывалось впечатление, что парочка давно покинула столицу. Правда был еще один вариант, достаточно маловероятный, но и его не стоило сбрасывать со счетов. Малыш Акихико, чью кровь получила Асами, мог пойти на крайность и сделать себе полное переливание. В таком случае он бы, кончено, распрощался с памятью крови, а вместе с ней лишился бы и родового стиля Нитэн Ити-рю, но зато сохранил бы собственную никчемную жизнь. Сам Акио никогда бы не решился на столь низменный шаг, скорее предпочел бы вспороть собственное брюхо тупым рыбацким ножом, но от этого дикаря Акихико можно было ожидать чего угодно.

Акио прекрасно запомнил маленького непоседливого зверька, с которым по недосмотру судьбы делил одну фамилию. Сводный брат всегда выбивался из сонма остальных родственников и больше походил не на гордого носителя знатной фамилии, а на оголтелого беспризорника, которому чужды нормы приличия и высокий этикет. В общем звезд с неба он не хватал. Ни в науках, ни в социальных навыках особого успеха он не добился. Мальчишку можно было похвалить разве что за его тягу к освоению родового стиля. Но и здесь были свои подводные камни, Акихико не испытывал трепета перед достоянием великого предка, а расценивал его великий стиль, всего лишь, как инструмент. Именно по этой причине Акио и подозревал младшего брата в том, что тот сможет предать родную кровь. Сделать переливание, изменить внешность и навсегда исчезнуть из этого мира, став кем-то другим.

С Акико ситуация была кардинально иной. Избранный потомок Мусаси был на сто процентов уверен в том, что девушка давно заменила собственную кровь чужой. Именно поэтому из двух пробирок с кровью он отдал Асами именно ту, в которой хранилась телесная жидкость брата, а не сестры. И на то была своя, довольно веская, причина. Память крови издревле передавалась по мужской линии и женщины попросту не могли приобщиться к родовому стилю. Из-за этого ограничения на уровне ДНК, женщины клана никогда не добивались высот в Нитэн Ити-рю. И милая Акико не исключение, поэтому сами Ками велели подменить бесполезную для нее кровь.

По крайней мере сам Акио на подобный исход сильно надеялся. Они с Акико не единокровные родственники, а уж если она все таки решится или уже решилась на замену крови, то будет вообще прекрасно. Предательница мигом вылетит из свитка рода, а значит с ней можно будет делать все, что душе угодно. Прямо как с этой грязной полукровкой, которая до сих пор валяется в его кровати.

— Иди подмойся, — он легким пинком сбросил официантку с, измятого в ходе постельных утех, ложа. — И принеси, чего-нибудь перекусить.

— Слушаюсь, господин.

Без жалоб и стенаний, девушка тут же метнулась в ванную комнату. Юная хафу прекрасно осознавала, чем грозит неповиновение и поэтому беспрекословно слушалась дорогого гостя. Она не желала повторять судьбу своей предшественницы. Вылететь на улице без гроша в кармане, да еще и с волчьим билетом в придачу, ей совсем не хотелось. Но как бы сильно ей не хотелось услужить молодому господину у судьбы на этот счет были иные планы. Стоило ей забраться под душ, как в двери номера кто-то деликатно постучал.

— Это Кондо Асами, я нашла цель.

В ту же секунду мокрую девушку буквально вышвырнули из-под струй воды, прямо за порог. Голая, вся в мыле, со слезами на глазах она так и осталась сидеть в коридоре, после того как статная японка захлопнула дверь перед ее мокрым носом. Миленькая официантка в этот момент выглядела, как выброшенный на улицу щенок, но виновника ее позора это не смущало, он уже вовсю общался с новой гостьей.

—…где они?

— На этот раз я спишу ваш неподобающий вид и поведение на гормоны, но впредь вам следует соответствовать вашему высокому статусу, — Кондо Асами отчитала его, словно несмышлёного мальца.

Отчетливая брезгливость в голосе командира Шинсенгуми плетью стеганула по самолюбию главного наследника фамилии Миямото. Отчего ему нестерпимо захотелось намотать кишки высокомерной шлюхи на собственной кулак, но он сдержался. Мало того, даже мускул не дрогнул на лице избранного потомка. Порученная ему миссия была важнее любых обид, на кону стояло будущее клана. Если для спасения репутации семьи ему придется проглотить очередную обиду, что ж, так тому и быть. Но когда-нибудь он припомнит этой твари все сказанное и тогда даже ками не смогут поручиться за светлое будущее капитана Шинсенгуми.

— Простите, госпожа Кондо. Просто вести столь долгожданные, что я по неопытности потерял самообладание, — Акио поплотнее запахнул халат. — Могу я узнать подробности?

— Около двух часов назад, на окраине специального района Тайто произошел взрыв. Я как раз была неподалеку, поэтому успела раньше официальных ведомств. Там-то мне и удалось засечь того, кто вам нужен, — ищейка протянула исписанный клочок бумаги. — Я отследила цель, вот адрес. Но я бы крайне не советовала что-то предпринимать, пока цель находится в Тайто.

— Почему? — насторожился Акио, предчувствуя очередные неприятности.

— Весь район находится под колпаком. Шиноби из Кога-рю повсюду. Советую выманить цель в соседний район или дождаться пока она сама покинет пределы специального района Тайто.

— Моя семья готова заплатить за ваше содействие в поимке цели…

— Не интересует…

— Двойной тариф вас устроит?

* * *

После того как Юкимичи, в буквальном смысле, разобрал гения айкидо по частям, сустав за суставом, он помог мне выбраться из-под обломка и, уже вместе, мы отправились на поиски Акихико. К счастью, потомок кэнсея не подох где-то под завалом, а отделался лишь огромной шишкой на голове да потерей сознания.

Пока тащили Акихико к лестничному пролету, на глаза попался труп Такаямы. Беднягу разворотило от горла до паха. Похоже, именно его тушкой Кэимэи прикрылся во время взрыва. Верный Ёсихиро вновь последовал за своим королем, пускай на этот раз и не по собственной воле. Оставшуюся парочку из Тосэн и психованного Кохея обнаружить не удалось. Да я и не особо пытался, с улицу уже вовсю доносился рев сирен. В тот момент в моей голове крутилась лишь одна мысль, как бы поскорее удрать пока нас не приняли копы. А я еще надеялся, что обойдется без взрывов — наивная простота.

К счастью, нам без особых проблем удалось покинуть место происшествия. И мы даже умудрились доставить бессознательного Акихико к нему домой, после чего разделились: Раттана и, порядком напуганная, Хоши отправились восвояси, а я вновь позвал “любимого” кохая к себе в гости.

И вот, мы вновь сидим у меня на кухне и пьем чай.

— Рассказывай, — под моим хмурым взглядом “малыш” Мичи тушуется. Вот только меня хрен обманешь. Я собственными глазами видел, что он сотворил с Кэимэем. Это больше не маленький мальчик, которого я когда-то знал, в его показушную невинность поверит разве что полный кретин.

— Да чего рассказывать-то, сэмпай? Проходил мимо, смотрю дерутся, дай думаю посмотрю поближе, а потом кааааааак рванет! А дальше вы и сами знаете, — и глаза такие честные-пречестные, что хочется как следует потыкать в них кулаком. Да вот незадача, не уверен, что у меня получится. Уж очень легко и непринужденно мальчик-одуванчик разобрал гения айкидо и превратил того в калеку. В ушах, помимо звона от взрыва, до сих пор раздаются вопли патлатого. И хоть в собственных сила уверенности нет, но давать слабину — это не наш путь.

— Колись давай, прыщ мелкий! — луплю кулаком по столу, отчего чашка с горячим чаем подпрыгивает в воздух и ее содержимое расплескивается прямо на пацана.

— Ладно-ладно, — Мичи прикрывается ладонями в защитном жесте. — Ками, сэмпай, это мои любимые штаны.

— Рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — разводит руками мамкин конспиратор. — Когда вы передали мне дух того старика, то мне начали сниться странные сны будто я не я…

— И жопа не моя?

— Сэмпай, — укоризненно качает головой мелкий. — Это совсем не круто. Если продолжите так шутить, то никогда не найдете себе девушку…АЙ!

— Рассказывай, — надеюсь, одного пинка под столом будет достаточно, чтобы он наконец-то перешел к сути.

— Тц, вы совсем не умеете обращаться с детьми, — не дожидаясь повторного пинка он возвращается к прерванному рассказу. — Так вот, сны. В них я проживал жизнь того старика Хелио Грэйси. Сэмпай, а вы знали, что он был тем еще ловеласом? Как то мне приснилось, как он…ну, то есть я, в компании двух мулаток…

Оказывается, все это время мальчишка втихую культивировал не только собственную Айки и перенимал азы бразильского джиу-джитсу напрямую у основателя стиля, но и не брезговал жизненным опытом последнего. Он буквально впитывал в себя личность патриарха Грейси, крупицу за крупицей, день за днем. Подвижная детская психика с легкостью переварила чужой слепок сознания, оставив нужное и откинув вредное. Именно чужой жизненный опыт помог Мичи сориентироваться в столь непростой ситуации. Прислушавшись к внутреннему голосу, он принял решение затаиться и не прогадал. Маленький хитрец получил то, что ему причитается по праву рождения.

Вот только хрен бы он обрел еще одного духа, если бы я заранее знал о последствиях. Дух Юки Накаи куда сильнее повлиял на личность мальчишки, чем образ того же Хэлио Грейси. И пускай времени с момента его обретения прошло куда меньше, но эффект оказался на порядок мощнее. Мичи практически сразу осознал, что между ним и маленьким улыбчивым японцем есть незримая связь. А уж когда окунулся в воспоминания своего альтер-эго из параллельного мира так и вовсе познал дзен. Сообразительный мальчишка быстро смекнул, что к чему и сделал правильные выводы.

— Сэмпай, вы такой крутой, прямо как герой манги. Умерли и переродились в другом мире. А вас там грузовик сбил или ножом пырнули?

— Ножом, — о том, что я сам себя пырнул, конечно же, тактично умалчиваю. Если мелкий прохвост об этом узнает, то он всю душу из меня вынет своими подколками.

— Круто! Значит синтоизм не врет, переселение душ и правда существует! Сэмпай, я тут подумал, а может тогда и Ками вполне реальны?

И что мне на это ответить? Сообщить мальцу, что он уже встречался с одним из местных небожителей? Ну нет, в таком случае засранец с меня не слезет и просто завалит идиотскими вопросами, а у меня, между прочим, на сегодняшний вечер еще есть планы.

На пару минут покидаю кухню, а когда возвращаюсь, то бросаю на стол одежду темного цвета, перчатки и хирургическую маску.

— Это что?

— Одевайся…

Через полчаса, уже в полных сумерках мы стоим перед входом в Могру.

— Кыш отсюда мелкота, клуб не работает у нас ремонт… — заявляет один из охранников у входу, за что тут же получает под дых от своего соседа в черном балахоне.

— Извини, командир, этого придурка только сегодня приняли в банду, — оправдывается гопник за своего менее сообразительного коллегу.

— Косё и Ооцука в здании? — прежде чем переступить порог, решаю узнать на месте ли те, кто мне нужен.

— Вроде, да.

В главном зале и правда ремонт. Бригада строителей устанавливает новую барную стойку и готовится восстанавливать фальшстену. Может сказать им, чтобы не сильно усердствовали? Все равно скоро вся их работа пойдет на смарку да и новой прибавится.

— Привет, закурить есть? — спрашиваю у знакомого толстяка, трущегося неподалеку от ящиков со спиртным. Видимо здоровяка с канабо поставили сторожить бухло, чтобы остальные гопники его не растащили под шумок.

— Конечно командир, угощайтесь, — толстая лапа выуживает из-под балахона початую пачку.

— Спасибо, — вытягиваю сигарету и тут же отвешиваю подзатыльник Мичи — мелкий гаденыш попытался повторить мой маневр. — Ты-то куда лезешь? Курение убивает.

— Новенький? — толстяк подносит зажигалку к моему лицу и я делаю первую затяжку.

— Что-то типа того, — выдыхаю дымное колечко. — Косё в какой комнате обитает?

— По коридору, третья справа.

— Возьму парочку, — не дожидаясь ответа, вытягиваю из ближайшего ящика две бутылки с джином и топаю в указанном направлении. Мичи семенит за мной, бедняга до сих пор не понимает, что мы здесь делаем и во что собираемся вляпаться. Но раз он больше не маленький мальчик, то и сюсюкаться с ним больше не стоит. Пускай отрабатывает воссоединение со своим вторым "я".

Без стука, пинком распахиваю нужную дверь и командую мальчишке:

— Айки!

Следом за стремительной призрачной волной в помещение влетают бутылки. Звон стекла сопровождается криками боли, но мне насрать, я делаю глубокую затяжку и бросаю вдогонку тлеющую сигарету.

— Ааааааа! — раздается из комнаты.

— Сэмпай, вы подожгли человека!

— Во-первых, это сделал не я, а сигарета. Я же сказал, курение убивает. А во-вторых, этому парню не привыкать.

— Что здесь, мать вашу, происходит!? — на крик, из соседнего помещения выскакивает Ооцука в одном халатике.

— На ловца и зверь бежит, — произношу я, после чего бью ее по носу.

— Мммм, за что?! — скулит девчонка, зажимая кровоточащий нос.

— Заходи, — хватаю сучку за волосы и швыряю к догорающему Косё, после чего захожу следом и утягиваю за собой мальчишку.

— Ты чего творишь, урод!? — орет на меня, поднимающаяся с пола, Ооцука, за ее спиной бушует Рейки.

— Айки, — повторяю команду и новая волна заполняет небольшое помещение. Ооцука валится обратно, на пятую точку. — Не вставай, ну что, сукины дети, не ожидали, что я выживу?

— Шшшшто ты нессссешь, пссссих?!

— Тебе конец…сниму с тебя кожу…выпотрошу…отрежу… — прохожу мимо шипящей Ооцуки и всаживаю мощный соккер-кик прямо в голову дымящемуся ублюдку. Из раскрытой пасти вылетают окровавленные осколки зубов.

— Вы тупые уроды, думали, что пошлете этого ублюдка с бомбой и все кончится?

— Какого ублюдка, с какой еще бомбой?! — Ооцука настолько вжилась в роль невинной жертвы, что Рейки за ее спиной начинает затухать. — Коротышка, ты совсем крышей поехал?

— Дуру не включай! Я видел, как этот горелый выблядок уходил с арены вместе с тем обмудком в маске. Думаешь, я настолько тупой, что не понял, почему вы выбрали бомбу? — еще раз пинаю дымящегося командира Ёкайдо. — Этот вонючий уродец решил свести со мной счеты, тоже подставить под взрыв. А ты, со свой гребанной татуировкой, помогла меня отследить! И не надо отмазываться, сучий суицидник тебя сдал!

Да, Ивао не назвал ее по имени, ограничился лишь пространным “ОНА”, но кому еще я мог перейти дорогу? У меня нет других недоброжелателей, среди женщин, только Ооцука искренне жаждет моей крови. Да и остальные факты говорят сами за себя. Мотив есть — я разбил ей нос и унизил на глазах у возлюбленного. Возможность на месте — татуировка-трекер на моей спине. Подельник под рукой — Косё, которого я видел в компании с Ивао. Как по мне, слишком много совпадений, а в совпадения я нихерашеньки не верю.

— Я же сказала, что ничего не…

— Дурочку не включай!

— Ой, а что это вы тут делаете? — раздается из-за спины голос Нуэ. — Ф-ф, ну и вонь, я же запретил готовить в личных комнатах.

Глава 26

Интерлюдия

Громкий стук вырвал Нацукаву из объятий морфея. Кто-то усиленно тарабанил в двери его кабинета. Расфокусированный взгляд председателя скользнул по настольным часам. Полночь. И что это значит? Во-первых, то, что он опять засиделся на работе допоздна и его сморило от недосыпа, а во-вторых, за дверью не кто иной, как Такахаси. Любой другой сотрудник Дайдзекана попросту не посмел бы ломиться к нему в столь поздний час, да и сам секретарь редко подобным грешил, лишь в самых крайних случаях. И это наталкивает на весьма печальную, но вместе с тем очевидную мысль — произошло нечто ужасное. Вновь.

Председатель с кряхтением потянулся и выкрикнул в сторону двери:

— Входи, — не успел он до конца озвучить команду, как входная дверь распахнулась и внутрь ступил бессменный секретарь Палаты большого Государственного совета.

— Простите за беспокойство, председатель, — склонил повинную голову Такахаси. — Чрезвычайная ситуация. Около часа назад на одной из строительных площадок Тайто прогремел взрыв. Виновник подрыва скончался на месте. В инциденте фигурировали бойцы Союза Канто, неопознанные старшеклассники из Ивакуры и старшей Тосэн, а также банда в синих комбинезонах в полном составе…

— И мико? — не на шутку всполошился Нацука.

Председатель прекрасно понимал, если с дрянной девчонкой что-то произошло, то не сносить ему головы.

— Да. — после ответа секретаря, сердце председателя ненадолго ушло в пятки, но вскоре вновь воспряло. Лицо Такахаси не несло на себе печати скорби, а значит, всё обошлось и им двоим ничего не угрожало.

— С ней всё в порядке?

— Ни царапины.

— Слава Ками! — с облегчением выдохнул председатель и тут же перешёл ко второму, не менее насущному, вопросу. — И что докладывают шиноби, почему они допустили подобное?

— Ссылаются на ваше распоряжение о невмешательстве. Оправдываются тем, что мико в момент взрыва была далеко и ей ничего не угрожало.

— Тц, выкрутились. Жертвы? — задал очередной вопрос хозяин кабинета и тут же очертил круг своих интересов. — Бойцы Канто меня не интересуют, только молодёжь.

— Двое старшеклассников из Ивакуры — мертвы, один старшеклассник из Тосэн направлен на лечение во вторую Императорскую лабораторию…

— Куда-куда направлен?! — от удивления председатель подскочил с насиженного места и с недоверием уставился на подчинённого. Одно из двух, либо он окончательно не проснулся и ему просто померещилось, либо новый ворох проблем вот-вот падёт на его седую голову.

— Школьник использовал тёмную Айки, — последовавшее от секретаря разъяснение немного успокоило председателя. Пользователи тёмной Айки всегда находились на особом контроле у личной канцелярии Великого императора и традиционно не входили в сферу интересов Дайдзекана, поэтому Нацукава и дальше мог спать “спокойно”.

— Час от часу не легче, этот район полон сюрпризов, — первое напряжение схлынуло, и председатель рухнул обратно, в удобное кресло. — Ладно, оставим мальчишку Мотоо Кимуре, у нас и без несанкционированного использования тёмной Айки проблем хватает. Для начала замаскируй происшествие под неисправность газобаллонного оборудования. Затем дождись экспертизы и если выяснится, что взрывчатка была заводского, а не кустарного производства, то отыщи мне поставщика.

* * *

— Нуэ, этот псих снова… — Ооцука моментально забывает о разбитом носике и тут же начинает жаловаться и пускать крокодильи слёзы. Вот только её боссу и по совместительству любовнику, похоже, глубоко насрать на стенания своей пассии.

— Тихо-тихо, я всё слышал, — лидер Ёкайдо огибает нас с Мичи и подходит к девушке, после чего похлопывает её ладонью по голове, словно собачонку. — Косё, неважно выглядишь приятель.

— Кха-кха, выпотрошу суку, — хрипит неугомонный огарок.

Сводный брат Фредди Крюгера всё ещё силится подняться с пола. Бедолага совсем не догоняет, что лучше лежать и не рыпаться, пока Айки блуждает по телу.

— И что мне с вами делать? — лидер Потустороннего пути всё-таки одаривает нас с Мичи своим драгоценным вниманием. — Баку, вот какого хера, а?

— Они пытались меня убить.

— Кто? Эти придурки? Да ты только посмотри на них! Какая ещё бомба?! Ооцука до сих пор не может справиться с гребанным кухонным комбайном, а Косё настолько тупой, что неспособен отличить Хирагану от Катаканы. И ты хочешь сказать, что эта парочка сумела где-то раздобыть бомбу, найти исполнителя и все спланировать? Баку, не смеши меня.

— Я видел, как Косё уводил подрывника с турнира, — не унимаюсь я.

— Ну да, потому что я ему приказал! Это я распорядился выкинуть того зачуханца в маске на улицу! Мне не нужны настолько недисциплинированные дебилы! — после столь жаркой отповеди лидер Ёкайдо делает паузу и продолжает уже более спокойным тоном. — Поверь, из всех моих подчинённых, только у двоих хватило бы мозгов на такую акцию. Но Наруками всё это время был при мне, а со вторым ты даже не пересекался.

С Наруками всё ясно — это тот самый рефери. Прозвище Громобог соответствует ему от и до, ведь его аномальная Ки грома говорит сама за себя. А на роль загадочного "второго" отлично подходит неизвестный командир — клавишник, которого я видел на сцене во время триумфальной резни на Акихабаре.

Неужели я ошибся или Нуэ попросту прикрывает проделки своих подчиненных? Как бы мне ни хотелось этого признавать, но, скорее всего, я и правда облажался. Нуэ относится к Косё, как к расходному материалу, да и к Ооцуке особо трепетных чувств не питает, а следовательно, и выгораживать эту парочку ему особого смысла нет. Тем более, как не посмотри, я для него более ценный актив, чем эти двое. И что мы получаем в итоге? А то, что я, без особой на то причины, поджог и избил двух людей. И, похоже, эту простенькую истину осознаю не только я, четыре пары глаз скрещиваются на моей персоне. Две пары ненавистных, одна восхищённая и одна осуждающая. Полагаю, кому какая принадлежит догадаться несложно.

— Неудобно получилось, — а что ещё я могу сказать в такой ситуации? Если начну извиняться, то не поймут, здесь так не принято. Да и вины за собой особой не ощущаю. Разбитый нос заживёт до завтра, а уродливую рожу Косё уже ничего не испортит, даже новенькие ожоги и потерянные зубы.

— Неудобно? Неудобно?! — шепелявит разбитыми губами адепт Синдо-рю.

С каждым мгновением его телодвижения становятся все более и более осмысленными. Воздействие Айки сходит на нет, а значит, скоро завяжется драка. Надо бы что-нибудь предпринять, пока ситуация не вышла из-под контроля. Выпускать волну не вариант, Нуэ находиться в зоне поражения. Пока разум ищет выход из сложившегося положения, нога, уже привычно, пробивает очередной соккер-кик. На пол вновь летят осколки зубов.

— Баку, да твою-то мать, он же твой коллега! — во взгляде Нуэ прибавляется осуждения.

— Он пытался встать, — оправдываюсь я.

— И что? Если ты вдруг не заметил, то он у себя дома!

— Сэмпай, вы это…извинились хотя бы? — не остаётся в стороне сердобольный Мичи.

— Дверь, блядь, надо было на замок закрывать, — разворачиваюсь и шагаю на выход. У самого порога меня догоняет Мичи.

— Сэмпай, так-то она была закрыта, вы замок выло…

— Мичи, будь другом, завались.

Через пару минут мы оказываемся на свежем воздухе и я с облегчением выдыхаю, кажется, пронесло.

— Ну что, сэмпай, по домам или ещё к кому в гости заглянем?

— И не мечтай…

Разворачиваюсь и топаю в сторону метро, маленькое кровожадное чудовище семенит следом.

Пока едем в поезде, Мичи засыпает меня ворохом вопросов. Пацана интересует абсолютно всё, начиная с Ёкайдо и моего статуса в этой банде и заканчивая историями из моего родного мира. И если о Ёкайдо я распространяться не спешу, то о собственном прошлом рассказываю с охотой. Приятно вновь окунуться в воспоминания и немного поностальгировать. Тем более, знания из прошлого никоим образом не могут быть направлены против меня, в отличие от той же информации о Ёкайдо. И хотя мой уровень доверия к пацану подрос, я всё же не спешу делиться с ним своими насущными проблемами. Да, он спас мне жизнь и поглотил опыт тех, кого я уважаю, но всё-таки мне ещё рано расслабляться. Лучше и дальше буду держать ухо востро в присутствии хитрого засранца.

Распрощавшись у станции метро Уэно, мы расходимся по домам. И только у себя в комнате, лёжа на привычном футоне, я наконец-то включаю голову. Мне есть над чем поразмыслить.

Если виновниками взрыва были не Косё с Ооцукой, тогда кто? У меня не так много врагов, в особенности таких, что могли бы сварганить бомбу на коленке. Подходящим вариантом мог бы стать Сато. У бывшего якудза хватило бы связей и смекалки, чтобы провернуть нечто подобное, но вот незадача у него формально есть яйца, поэтому он никоим образом не подходит под определение “ОНА”. Но есть и ещё один факт, который не даёт мне покоя — целью взрыва был не только я, но и Кэимэи. И тут наклёвывается аж целых три варианта: убить хотели меня, а Кэимэя просто кинули на заклание исполнителю, в лице Ивао; истинной целью всё это время был Кэимэй, а я всего лишь попался под горячую руку; грохнуть должны были обоих. И если первые две теории вполне жизнеспособны, то третья слишком притянута за уши. Ведь она предполагает общего недоброжелателя, а этого попросту не может быть. У нас с патлатым не так уж много общих знакомых, да и те пострадали во время взрыва, следовательно, имеют железное алиби. И опять же, все они парни, а мой враг — женщина…

Так и не отыскав ответа, я подтягиваю одеяло к подбородку и проваливаюсь в спасительный сон.

А следующим утром, впервые за долгое время, я вновь отправляюсь на учёбу в среднюю Тосэн. И уже у самого входа меня поджидает необычный сюрприз — самый настоящий автобус с опознавательным знаком на борту, который обозначает, что внутри находятся дети.

Выездные экскурсии — привычное дело для японских школ, но обычно они проводятся не в самом начале учебного года. Видимо, школьная администрация пересмотрела учебный план на этот квартал. Интересно, куда поедут счастливчики и кто войдёт в их число? Как правило, первыми на подобные мероприятия выезжают первогодки, а за ними уже и остальные.

Мичи — вот паршивец, похоже, сегодня его ждёт официально одобренный прогул. Вместо скучной учёбы будет бродить себе по достопримечательностям.

Счастливчик, завидую я ему.

Миновав тарахтящий автобус, захожу внутрь школы и поднимаюсь на второй этаж. Вот только до классной комнаты дойти не успеваю. Из-за поворота на меня выруливает целая толпа одноклассников под руководством Кобаяси-сэнсэя. Видать, ни у одного меня закончился больничный.

— Здравствуйте, учитель, — привычно кланяюсь.

— Здравствуй, Серов, давай вставай в колонну.

Без лишних возражений принимаю это поистине заманчивое предложение. Кажется, я знаю, кому посчастливилось побывать на экскурсии: "Выкуси, мелкий засранец!".

Пока спускаемся обратно, на первый этаж, проталкиваюсь к Акихико. Его со всех сторон, плотным кольцом окружают малолетние воздыхательницы, поэтому мне приходится применить физическую силу, чтобы оказаться поближе к этому подневольному ловеласу.

— Как самочувствие?

— Голова побаливает, а так всё путём, — отвечает потомок великого кенсея, после чего понижает голос. — Надо всё обсудить.

Не нужно обладать выдающейся сообразительностью, чтобы понять, о чём он толкует. Гибель Ли Джун Со не только лишила нас возможности присосаться к денежному потоку со стороны якудза, но и сильно повлияет на расстановку сил в нашем районе. А если учесть, что помимо него из игры выбыл ещё один серьёзный игрок, в лице Кэимэя, то вскоре в Тайто воцарится хаос. А значит, нам — Онибаку сами ками велели половить рыбку в мутной воде. И думаю, эта нехитрая мысль пришла не только в мою светлую голову.

— Берём спортивные вещи и по очереди в автобус, — командует Кобаяси-сэнсэй, после того как мы спускаемся на первый этаж и оказываемся перед стройными рядами личных шкафчиков.

Спустя пару минут суеты и толкотни, заполучив в качестве добычи школьную форму, мы всей гурьбой несёмся к автобусу. Даже дисциплинированным японским детишкам хочется заполучить места получше. Желательно на передних сиденьях, дабы не укачало, а ещё лучше у окна, чтобы было на что попялиться во время поездки. И их в принципе можно понять, ни тебе портативных игровых приставок, ни телефонов с интернетом, ни прочих благ цивилизации. Бедолагам за радость и в окно поглазеть. Вот только понять-то я их понимаю, но мы с ними в одной лодке, поэтому я с лёгкостью огибаю толпу и первым оказываюсь около водителя.

Усатый дядька быстро сверяется со списком и пускает меня внутрь.

“Самые козырные места за мной, утритесь маленькие нацисты” — вслед несутся обидные проклятия, но мне плевать, я уже пристраиваю свой зад на сиденье у окна.

Спустя пару минут, по правую руку от меня усаживается Акихико. Представитель легендарной фамилии счёл ниже своего достоинства соревноваться с челядью, поэтому в автобус забрался в числе последних. А вот Раттана подобной чванливостью не страдает, поэтому заскочила в автобус следом за мной и сейчас вольготно почивает на сиденье прямо за нами, тоже у окна. Причём делает это в гордом одиночестве, маленькие расисты ни в какую не хотят парковать свои узкоглазые задницы рядом с противной гайдзинкой.

— Слушай, а куда мы вообще едем?

— В Осаку, — отвечает мне Акихико.

— Чего?! Туда пилить пять часов, — я же с голода подохну, пока мы туда доедем.

— А чё ты мне своё возмущение высказываешь? Все претензии к плешивому, — переводит стрелки Миямото и тут же меня успокаивает. — И не пять, а чуть больше трёх. Поедем на поезде, а автобус — это так, чтобы до станции добраться.

— Ясно, — с облегчением выдыхаю и тут же задаю следующий вопрос. — А куда именно?

— Нэдзуми, не тупи, нам ведь сказали взять спортивную форму, сам, как думаешь?

Да никак я не думаю, тоже мне нашёл японоведа. Одна надежда на Тон-тона.

Покопавшись в памяти почившего хикикомори, нахожу всего два подходящих варианта, где может пригодиться спортивная форма. Развлекательный парк Осаки — местный аналог Диснейленда и тропы Кумано-кодо — сетка паломнических троп, которая расположена на полуострове Кии. Она ведёт к «Трём священным горам Кумано», синтоистским святилищам Кумано-Хаятама-тайся, Кумано-Хонгу-тайся и Кумано-Нати-тайся. Ох, чует моё сердце, что везут нас не в Диснейленд. Ну и ладно, прогулка на свежем воздухе и осмотр синтоистских святынь всё равно выглядит на порядок лучше, чем две математики подряд.

Как и говорил Акихико, водитель автобуса высаживает нас на ближайшей станции и уже оттуда, на скоростном поезде мы отправляемся в саму Осаку.

К счастью, во время пути я успеваю не только хорошенько перекусить, но и как следует вздремнуть. Просыпаюсь перед самым прибытием и то только потому, что меня безжалостно расталкивает Миямото.

Покинув поезд, мы всей толпой отправляемся на остановку, где снова грузимся в автобус. На этот раз прорваться без очереди не удаётся. Кобаяси бдит. Плешивый сенсей трепетно следит за порядком. Видимо, не хочет, чтобы принимающая сторона потом пожаловалась куда следует.

Пока едем по Осаке, подмечаю тревожные детали. По торговой столице, словно тайфун прошёлся. То тут, то там я натыкаюсь на битые витрины многочисленных закусочных и торговых павильонов. Причём стеклопакеты разбиты избирательно, а не повсеместно, а значит, дело не в скверных погодных условиях. Здесь явно постарались какие-то вандалы. Странно, Осака никогда не славилась высоким уровнем преступности.

Не знаю, что здесь произошло, но, кажется, я догадываюсь, почему их фестиваль был перенесён к нам, в Токио.

Сквозь приоткрытый люк автобуса доносится знакомый рёв мотора и мимо пролетает самая настоящая молния. Даже я со своей феноменальной реакцией с трудом различаю спешащего по своим делам мотоциклиста. Взгляд успевает зацепиться лишь за спину лихача, точнее за крупную надпись на его трепещущем плаще. Белые кандзи на чёрном фоне гласят…

“Женский Преступный Союз Канто”

И немного ниже…

“Второй президент Ито Шика”.

Глава 27

Наездница в чёрном стремительно уносится вдаль на своём железном коне, а я в это время с облегчением выдыхаю. Когда прочёл фамилию на плаще, грешным делом, подумал, что это Хоши ввязалась в очередной блудняк, но, слава ками, обошлось. Не знаю, кто такая эта Шика, но она явно не имеет к моей знакомой никакого отношения. Насколько я знаю, у Хоши нет сестёр, да и фамилия Ито довольно распространена в Японии.

А тем временем водитель совершает крутой манёвр и автобус съезжает с кольцевой автострады на тракт, ведущий к Танабе. Чтобы добраться до сети паломнических троп, нам необходимо выехать за город и ещё около часа пилить по тракту на юго-восток, в сторону посёлка Йосино. Но и это не конечная точка нашего маршрута, сами тропы находятся в нескольких километрах южнее.

Если бы не знал, что столь длительные экскурсии здесь в порядке вещей, то решил, что нас коварно похищают. Но нет, у японцев так принято. Выездные мероприятия, даже внеплановые, могут занимать до нескольких суток. Уверен, что сотрудники школьной администрации уже связались с нашими опекунами и ввели их в курс дела. Что ж, Надеюсь, Ульяна не будет сильно волноваться за своего маленького поросёнка.

От мерной тряски меня развозит и я ненадолго отрубаюсь, а когда прихожу в себя, то чувствую, как мою бочину таранит острый локоть соседа.

— Не нравится мне это, — бубнит себе под нос Акихико.

— Ты о чём? — сонливость моментально слетает.

Если потомок Мусаси начинает волноваться, то и мне пора. Каким бы мудаком он ни был, но чуйка у него отменная.

— Сам посуди. Ладно, незапланированная поездка, такое бывает. Но почему именно Кумано-кодо*, зачем везти нас так далеко? Да ещё и время выбрано неудачно, никаких подлинников мы там не застанем.

*Кумано-кодо — сеть паломнических троп на полуострове Кии, ведущая к «Трём священным горам Кумано»

— Или, наоборот, удачно, — я сразу понимаю, к чему он клонит.

Правда существует одна маленькая загвоздка. Не знаю, как у Акихико, а у меня точно нет настолько влиятельных врагов. Никто из моих недоброжелателей не сможет организовать подставную школьную экскурсию. Даже Нуэ, при всей своей крутизне, не сумеет привести в исполнение столь дерзкий план. Ведь для его реализации необходимо обладать серьёзными связями в департаменте образования. А таковых у гопника, пускай и весьма необычного, быть не может. Других же вариантов у меня попросту нет. До недавнего момента мои противники не выделялись особым калибром, разве что недавний взрыв немного выбился из этой картины.

— Думаешь твои? — намекаю ему на нелюбимых родственничков, которые могли прознать о его избранности великим предком.

— Слишком сложно, — Миямото понижает голос до такой степени, что его начинает перекрывать шум двигателя и мне с трудом удаётся разобрать сказанное. — Они могли…без шума и пыли произвести захват…в самом Токио, какой смысл…вывозить меня из столицы?

— Ну так, хер ли, ты меня накручиваешь? Может это обычная школьная поездка? Просто так совпало…

— Совпало, с нашей-то удачей?

А ведь он прав, мы постоянно влипаем во всякое дерьмо. Я скорее поверю в чьи-то злостные намерения, чем в банальное стечение обстоятельств. И если какой-то хитровывернутый интриган хочет, чтобы мы прибыли к Кумано-кодо, то мне остается лишь показать ему метафорический фак и сделать так, чтобы ноги моей там не было.

— Хорошо. Надеюсь, автобус ты водишь получше, чем байк.

— О чём это ты…

Перегибаюсь через Акихико и ловлю взглядом водителя. В этот момент автобус как раз неспешно плетётся в гору, по серпантину. Лучшего момента для смены маршрута и не придумаешь. Появившаяся по моему велению “тень” наносит лёгкий хай-кик и голову водителя отбрасывает в сторону. Руки на руле расслабляются и автобус начинает уходить куда-то вбок. Благо, помимо верхних конечностей, расслабились ещё и нижние, поэтому на педаль газа больше никто не давит, иначе моя авантюра могла закончиться весьма плачевно.

— Твой выход, — передаю эстафету Миямото, а сам возвращаюсь на место.

— Иошиюки, Иошиюки, что с вами?! — начинает паниковать плешивый.

А между тем, Сугимото Акихико под восторженными взглядами притихших одноклассников исполняет роль героя. Он самоотверженно бросается вперёд, к водительскому месту, чтобы взять под контроль своевольное транспортное средство, которое с черепашьей скоростью катится к кювету.

— Эхей, мы спасены, — без особого энтузиазма выкрикиваю я, когда автобус возвращается на проезжую часть.

— Уиииии, Сугимото!

— Ты наш спаситель!

— Я хочу от тебя детей!

И лишь одна Раттана не ликует и не восхваляет нашего спасителя, а со скучающим видом пялится в окно. Заприметив мой взгляд, смуглокожая красотка верно оценивает происходящее и тоже подключается к чествованию героя:

— Да не опустится твой хобот до скончания веков!

— Фу! Грязная гайдзинка!

— Мерзость!

— Момент испорчен!

Оставшийся путь до посёлка Йосино проходит без особых эксцессов, лишь Кобаяси-сэнсэй капает на мозги. Плешивый историк без перебоя сетует на судьбу и свою тяжкую долю, пока всеми силами пытается привести в чувства бессознательного водителя. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что не мешало бы вырубить и его, так сказать, за компанию. Но Кобаяси, оказывается, удачливым малым — до того как мысль трансформируется в действие, автобус останавливается. За окном кучно ютятся одноэтажные домики. Мы на месте.

Глохнет мотор и засидевшаяся детвора гурьбой выскакивает на свежий воздух, а следом за ними и наша троица.

— Тц, не ловит, — Акихико убирает свой кирпич, по недоразумению прозванный сотовым телефоном, обратно в карман.

А чего он собственно хотел? Насколько я знаю, местная сеть 1G охватывает разве что в Токио и прочие крупные города.

— Хотел вызвать такси до Токио? — подкалываю его.

— Очень смешно. Знаешь, твои шутки настолько же паршивые, как и твоя причёска. Когда ты уже подстрижёшься? — не остаётся в долгу Миямото, но всё же поясняет нам свои мотивы. — Хочу позвонить сестре, чтобы она приехала и забрала нас. Сегодня нас точно не отправят на экскурсию, а ночевать в местной гостинице мне совсем не хочется.

И я с ним полностью согласен, если поездка в Кумано-кодо — это чья-то ловушка, то вскоре неизвестные охотники прознают, что их обвели вокруг пальца и наведаются в ближайший населённый пункт, то есть сюда. А может, они уже здесь, ждут, пока мы отправимся изучать сеть паломнических троп, чтобы в лесной тишине посворачивать нам головы, как неразумным цыплятам.

Телефонный автомат находим практически сразу, он располагается прямо у автобусной остановки. И даже мелочь умудряемся наскрести, но вот незадача, сестрёнка Акихико ни в какую не желает отвечать на звонок.

— Проклятье, Акико, ну же, возьми трубку! — рычит на таксофон, взбешённый, Миямото, но в ответ довольствуется лишь равнодушными гудками.

— А давайте угоним машину, — предлагает простодушная Раттана, когда пластиковая трубка в руке Миямото принимается скрипеть и покрываться трещинами.

— Да, Аки, давай сопрём тачку, — а в этом есть смысл, с местным законодательством максимум, что нам грозит это небольшая выволочка в полицейском участке.

— А ты умеешь? — с надеждой спрашивает у меня Акихико. На Раттану даже не смотрит — это и понятно, ей-то откуда знать, как автомобили угонять? Деваха разве что слона из чужого стойла увести может.

— А ты нет? — задаю встречный вопрос и мне отчего-то становится смешно.

— Нет… — потухшим голосом отвечает гроза Тайто.

— Мы — шайка малолетних преступников, и не знаем, как угнать машину? — начинаю ржать в голос. — В голове не укладывается, как же это тупо…

— Акихико, Раттана, Антон! — окликает нас Кобаяси-сэнсэй. — А ну-ка, живо в строй.

Остальные ученики уже выстроились с вещами и ждут только нас. А тем временем у автобуса суетится пожилой японец с медицинской сумкой. Добрый доктор неуклюже пытается забраться внутрь транспорта, чтобы оказать помощь нашему невинно пострадавшему водителю.

Заняв место в колонне, рядом с остальными учениками, мы отправляемся в сторону двухэтажного вытянутого здания. Судя по виду, это местная гостиница для паломников и приезжих туристов.

— Как только, Кобаяси, перестанет за нами следить возвращаемся к автобусу и валим отсюда, — одними губами произносит Акихико. — Ключи у меня.

— Тогда к чему была эта суета с телефоном?

— К тому, что на автобусе мы не сможем уйти от погони. Эта колымага едва тащится, — шипит в раздражении Миямото.

Что ж, вынужден признать, звучит вполне логично. Будь у нас под жопой легковушка удрать было бы проще. Если погоня и правда появится, то на автобусе нам от неё не оторваться. Габаритный транспорт попросту не сможет набрать скорость на извилистом серпантине.

Когда Кобаяси отправляется внутрь здания, решать вопрос с заселением, мы потихоньку отделяемся от одноклассников и направляемся в обратную сторону. К счастью, остальные ученики не особо-то и обращают на нас внимание, они с любопытством рассматривают старинные домики и деревенских жителей. Для городских детишек и те и другие в диковинку. Даже поклонницы Сугимото потеряли к нему интерес и вовсю разглядывают местные достопримечательности. На нас же с Раттаной и до этого мало кто обращал внимание. Кому нужна парочка из хафу и гайдзинки?

Забравшись обратно, в пустующий автобус — ни доктора, ни пострадавшего водителя внутри не было, мы наскоро занимаем места и Акихико втыкает ключ в замок зажигания. Мотор принимается надсадно тарахтеть. И уже через несколько томительных секунд мы трогаемся с места, неуклюже разворачиваемся и покидаем гостеприимный посёлок. Через приоткрытый люк залетают отборные ругательства. Водитель автобуса бежит следом.

Неудачный денёк у парня, надеюсь, нам троим повезёт больше.

Впрочем, надежда стремительно угасает, всего лишь через пятнадцать минут нас нагоняет тонированная Тойота Сенчури. Неужто якудза?

— Тарань их! — но Акихико и без моих подсказок уже подтормаживает и выкручивает руль влево.

Мы виляем в сторону в надежде зацепить преследователей, но тщетно. За рулём легковушки настоящий ас. Вместо того чтобы запаниковать, дёрнуться в сторону и улететь в кювет или банально затормозить, он лишь поддаёт газу и уносится вперёд, оставляя нас позади.

— Может, мы ошиблись? — Тойота ещё сильнее отрывается от нас и скрывается за очередным поворотом.

— Вот дерьмо! — вскрикивает Миямото, когда мы поворачиваем следом за легковушкой. — Прыгайте наружу!!! — он лупит ладонью по крупной кнопке на приборной панели и автобусная дверь начинает складываться…

Вот только меня больше волнует не скрипучий механизм, а препятствие на нашем пути.

Прямо посредине дороги, рядом с замершим автомобилем возвышается молодой мужчина. Катаны в его руках занесены к небу и покрыты Ки грома, а губы складываются в знакомые слова: “Нитен Ити-рю! Удар, как искра от камня!”.

Эту фразу мне уже доводилось слышать там, под сводами ангара номер тринадцать. Но тогда Акихико не успел завершить приём, адепт карате-Сётокан помешал ему исполнить задуманное. Неизвестному же мечнику никто не мешает и два бледно-жёлтых трассера срываются с клинков в нашу сторону.

Двери автобуса наконец распахиваются и вслед за Раттаной я сигаю наружу. Ещё в полёте мне удаётся заприметить, как Дэнки проходит сквозь морду автобуса, отчего тот глохнет. Но на этом путь громовой Ки не заканчивается. Она проникает всё дальше в нутро автобуса, вперёд и вниз, поближе к шасси.

Ещё до того, как моё тело касается зелёной обочины, раздаётся скрежещущий грохот — первая искра добралась до бензобака.

Взрывной волной меня отбрасывает в кусты. Они порядком смягчают падение, поэтому я практически сразу же вскакиваю.

Из ранений, лишь несколько царапин, да и те достались мне не от последствий взрыва, а скорее от колючих кустарников.

Без промедления бросаюсь в сторону проезжей части и практически сразу ко мне присоединяется Раттана. Татуировки на её теле пылают, горячая тайка в бешенстве.

Что ж, могу её понять, нас только что чуть не прикончили. Да ещё и неизвестно, что с Акихико? Он выскочил через водительское окно и пока неизвестно насколько легко отделался?

Впрочем, ответ на свой вопрос я получаю практически сразу. Не успеваем мы ступить на асфальт, как всё окружающее пространство накрывает леденящей стужей. Он снова это сделал, распахнул врата в один из восьми холодных Адов. И я нисколько этому не удивлён, ведь противник явно из высшей лиги. Кто-то из родни Миямото…

— Твою мать! — только в этот момент до меня доходит очевидное. У ублюдка шесть пальцев на руках, а значит, нам противостоит избранный потомок. — Раттана, не вздумай сдерживаться, используй всё, чему тебя учил отец…

Но мои наставления излишни. Глаза девушки пылают яростным огнём, а её ноги уже окутаны призрачными тигриными лапами. Горячая малышка и не думает сдерживать свой дикий нрав.

Сквозь чадящий дым от горящего автобуса я замечаю два мельтешащих силуэта. Избранные потомки Мусаси играют в смертоносные салочки. Старший из братьев гоняется за младшим и пытается посечь того в капусту двумя катанами, в то время как младший этого всячески избегает. Акихико всеми силами пытается удерживать дистанцию и лишь изредка отмахивается телескопической дубинкой, когда "любящий" старший брат наступает ему на пятки.

Я понимаю, на что рассчитывает напарник — он ждёт помощи с нашей стороны. Но это идиотская затея, ведь старший из братьев Мусаси прибыл на эту вечеринку не один, а в сопровождении дамы. И в данный момент его статная подружка как раз выбирается из автомобиля, чтобы познакомить нас со своей катаной.

— Стойте смирно и никто не пострадает, — раздаётся предупреждение из-под глухой, чёрной маски.

В отличие от своего кавалера дама решила сохранить инкогнито. И единственным что она обнажила, стало не лицо, а отполированное до зеркального блеска лезвие катаны.

Впрочем, нас с Раттаной подобными игрушками не запугать. Мы начинаем обступать даму с боков. Она преграда на нашем пути, следовательно, должна быть устранена как можно скорее. У нас совсем нет времени, если мы не поможем Аки он и дальше продолжит бегать и лишь отсрочит неизбежное. Истощит собственные силы и рано или поздно пропустит смертоносный выпад.

— Сделаете ещё шаг и я буду вынуждена принять меры, — в голосе женщины нет угрозы, лишь холодная констатация факта.

Она поворачивается к нам левым боком и отводит руку с мечом назад таким образом, что кончик клинка смотрит в нашу сторону, а кромка лезвия направлена к небу. При этом свободную левую руку она зачем-то вытягивает вдоль лезвия.*

Странная стойка заставляет нас с Раттаной насторожиться, но лишь на мгновение, ведь медлить никак нельзя. Где-то там, среди чадящего дыма убивают нашего товарища, поэтому мы без раздумий нападаем. Атакуем одновременно, словно единый организм. Золотистые тигриные лапы вспыхивают с новой силой вокруг ее стройных ног, а за моей спиной рождается Блуждающий огонёк. В этот момент наш дуэт стремителен и неудержим…

По крайней мере, до тех пор, пока не сталкивается с жестокой реальностью. Лезвие катаны пару раз бликует на солнце и наш яростный порыв затухает и превращается в позорное отступление. Школьная форма стремительно темнеет — наши с Раттаной рукава пропитываются кровью.

— Первый предупредительный в плечо, второй будет в шею, — всё таким же спокойным тоном объявляет неизвестная мечница…точнее непреодолимая преграда на нашем пути.

*Тэннэн Рисин-рю («школа естественного понимания духа» или «школа незамутнённого сознания») — классическое японское боевое искусство (корю), основанное приблизительно в 1789 году мастером Кондо Кураносукэ Нагахиро. Широко известно тем, что практиковалось членами синсэнгуми. Внимание знатокам! В книге описан не академический стиль, который можно увидеть на Ютубе, а боевой, разработанный Кондо Исами, Окитой Содзи и Хидзикатой Тосидзо для сражения в тесном пространстве, во время давки.

Глава 28

Она быстрая. Быстрее всех тех с кем мне доводилось встречаться, а всё из-за странной стойки. Катана в её руках, не режет, а колет, будто швейная машинка. Незнакомка использует короткие, молниеносные уколы: достаточно сильные, чтобы нанести рану, но недостаточно амплитудные, чтобы насадить противника на лезвие. И в этом есть особый смысл. Пронзить человека катаной легко — с этим справится и новичок, но для того чтобы снять труп с лезвия потребуется время, а как известно, в горячке боя дорога каждая секунда. И теперь я понимаю, зачем женщина удерживает вторую руку вдоль лезвия. Таким образом, мечница не даёт ограничить свободу клинка. Она не позволяет противнику слишком сильно напороться на лезвие и в любой момент, одним лёгким движением может стряхнуть его труп с клинка.

Понятия не имею, что это за необычный стиль, но он явно предназначен для массовых сражений в тесном помещении, а не дуэлей один на один. Похоже, нам достался непростой противник. Нужно держать ухо востро, если не хочу обзавестись ещё одной раной, на этот раз несовместимой с жизнью. Незнакомка отчётливо дала понять, что следующей её целью станут наши глотки.

И пока мысли мечутся в поисках ответа на вопрос о том, как нам победить в этой схватке, опасное тепло всё сильнее разливается по раненой руке. На фоне воображаемого холода оно ощущается особенно отчётливо.

Затягивать нельзя, время играет против нас, но и нестись на мечницу сломя голову тоже не вариант. Мы уже разок попробовали и теперь медленно, но верно истекаем кровью. В прямом противостоянии нам её не победить.

"Антон, хватит тупить, нам и не нужно её побеждать! Иногда преграду проще обойти, чем разрушить." — не успевает эта простая мысль сформироваться в моей голове, как из тандена вылетает волна Ки и я на всей скорости кидаюсь следом за ней. И нет я не собираюсь использовать Ку-айки на незнакомке, ведь она с лёгкостью увернётся от столь медленной атаки. Всё куда проще. Под прикрытием волны я собираюсь проскочить мимо опасной незнакомки. Посмотрим, хватит ли ей духу сунуться в неизвестную Ки, готова ли она рискнуть жизнью ради того, чтобы задержать меня?

Это больше не соревнование в боевом мастерстве, а битва характеров.

"Давай девочка, покажи мне, что у тебя в штанах!" — наши взгляды сталкиваются, и я растягиваю губы в самой мерзопакостной усмешке, на которую только способен. — Ну же, чего ты ждёшь? Разозлись! Тебя только что обвёл вокруг пальца какой-то сопляк-хафу, где твоя гордость титульной нации?"

Но снежной королеве плевать на мои потуги. Она матёрый хищник и её не так-то просто завлечь в ловушку. Вместо того чтобы гнаться за мной, незнакомка переключается на Раттану. Одним неуловимым движением она сближается с моей одноклассницей и клинок катаны вновь бликует на солнце. Вторая рука тайки окрашивается кровью. Всей прыти Шага Тигра не хватило, чтобы уберечь хозяйку от ранения.

Призрачные кошачьи лапы спасовали уже во второй раз. И пускай порез на девичьей руке не выглядит глубоким, но я прекрасно осознаю, что это всего лишь предупреждение. Если я продолжу свой путь, то представлю таким образом Раттану.

Чувство безысходности довлеет надо мной прямо как в тогда, в день моей смерти. Примерно с теми же эмоциями я извлекал финку из рукава, прежде чем пырнуть человека, который походя разрушил мою жизнь. Интересно, он уже подох или продолжает влачить своё жалкое существование в качестве инвалида?

О чём я думаю? Разве это сейчас имеет значение? Разве попадание в этот мир не научило меня тому, что прошлое не имеет ценности. Настоящее куда важнее. И моё настоящее сейчас под угрозой. Как бы я ни хотел себе в этом признаваться, но я успел привязаться к этим детишкам и не хочу, чтобы они умирали. Ещё рано. Они должны многое успеть, прежде чем костлявая оборвёт их бренный путь.

Раттане ещё предстоит вернуться домой, где её ждут не только родные, но и любимый зверинец. А ещё жених, о котором она рассказывала. Будет жаль, если наивная дикарка так и не успеет вкусить то, что видела лишь на чёрно-белых картинках. А Акихико, этот балбес, который плетёт интриги за моей спиной, обязан расквитаться за мать и позаботиться о своей сумасбродной сестрёнке.

И сейчас мне нужно выбрать, кому из них жить, а кому умереть. Двигаться ли мне дальше, вслед за волной, либо развернуться и сделать шаг в обратном направлении?

— Прости приятель, — шепчут мои губы. — Ни то, чтобы я променял тебя на девчонку, просто такие говнюки, как ты, редко помирают. Я верю в тебя хитрый засранец, просто протяни чуть подольше.

Ладно, пришло время главного калибра. Я призову ЕГО. Да, он не самый техничный боец из тех, что мне доступны и не самый быстрый. Зато удар умеет держать на славу.

Как-то раз мне довелось пообщаться с его тренером и на мой вопрос об уникальности подопечного он ответил следующее: "Есть много толковых бойцов, с хорошей борьбой и ударкой, но среди них не сыскать тех, кто выходит на каждый бой с травмой и побеждает. Можно быть бойцом по названию, а можно по сути…"

Клинок бликует на солнце, но я и не думаю уворачиваться. Моё тело всё равно не поспеет за молниеносным уколом. Слишком оно тяжёлое и неповоротливое, чтобы соревноваться в скорости с рассекающей воздух сталью. Зато на это способна моя рука, тем более на этот раз я знаю куда придётся укол.

Холодный металл навылет пронзает выставленное в защитном жесте предплечье. Чувствую, как клинок скребёт по костям. Но в отличие от прошлого раза я не пытаюсь разорвать дистанцию, наоборот, рвусь вперёд.

Незнакомка, почуяв неладное, пытается высвободить клинок, но тот неохотно слушается хозяйку, ведь угодил в западню. Застрял между лучевой и локтевой костью. Тогда в ход идёт рука, которую она всё это время удерживала возле лезвия. Свободной ладонью мечница пытается упереться в продырявленное предплечье и отпихнуть меня в сторону.

— Не так быстро, красотка, — хватаю её за тонкое запястье, — мы только начали!

— Занятная Рейки, кто этот гайдзин? — даже будучи пойманной, она не теряет самообладания. — Мне нравится его взгляд.

— Имя тебе ничего не скажет, но у него есть прозвище Последний Император.

— Маленький, глупый хафу, в этой стране есть место лишь одному Императору, — глаза женщины наливаются ещё большим холодом, а за её плечами разливается, пробирающая до дрожи, Рейки.

В уши ввинчивается волчий вой, которому вторит стая и из бесформенной Ки рождается силуэт гигантского волка.

— Не бойся, если будешь вести себя хорошо, то он не укусит, — краем глаза замечаю, как трясётся от страха Раттана. Волчий вой надломил её волю, а значит, Рейки незнакомки по-настоящему сильна.

— Ты слишком высокого мнения о своей псине, — тонкие косточки приятно хрустят в моей ладони.

Зрачки женщины расширяются, но скорее не из-за боли, а от удивления. Раздосадованная мечница никак не может взять в толк, как мелкий хафу смог пересилить наведённый страх. Вот только ей невдомёк, что в этом нет моей заслуги. Это Последний Император радушно поделился со мной своей железной волей. Что ему какой-то волк, когда он выходил биться с настоящими монстрами? И при этом делал это в своём неповторимом стиле. Ведь только человек с поистине стальными нервами может шутить и играть в карты, а через пару минут выходить на ринг со сломанной рукой и побеждать.

— Как такое…

— Твоего Императора признала одна Япония, а моего весь мир, — выпускаю на свободу покалеченное предплечье и этой же рукой пробиваю апперкот.

Голова в балаклаве запрокидывается назад, но, к моему удивлению, хватка на рукояти меча не ослабевает. А через долю секунды мне прилетает ответка. Сломанная рука наотмашь хлещет меня по лицу. Но это лишь затравка перед основным блюдом, вслед за оплеухой прилетает мощный пинок. От удара в грудь меня откидывает назад и с противным скрипом клинок покидает западню из костей и мяса.

Раненая рука плетью повисает вдоль тела, но это меньшая из бед, ведь остриё клинка вновь смотрит на меня. Мы вернулись к тому, с чего начали.

— Использовать это против ребёнка, — едва слышно произносит женщина, — если остальные узнают, то засмеют.

Её губы касаются кровавых разводов на лезвии и меня обуревают дурные предчувствия. Изо всех сил бросаюсь вперёд, но не успеваю сделать и пары шагов, как тело деревенеет. Мышцы сводит судорогой и я заваливаюсь вперёд, прямо на асфальт.

— Лежи и не дёргайся, сейчас у тебя из крови выводится весь кальция и магний, — сообщает мне женщина и только в этот момент я осознаю, что с ног до головы покрыт потом. Если она и вправду сумела вывести через потовые железы столь важные микроэлементы, то я покойник.

В этот момент Раттана наконец-то справляется с тремором и кидается мне на помощь. Она делает широкий подшаг и мощным размашистым мидл-киком грозится перерубить мечницу, как когда-то сумоиста. Вот только незнакомка не такая медлительная, как жирдяй рикиси, ей с лёгкостью удаётся разминуться с убийственным пинком и даже достать девчонку в ответ. Клинок вновь окрашивается красным. И не успеваю я выкрикнуть предупреждение, как женские губы вновь касаются измазанного кровью металла. Неподалёку от меня падает Раттана, лицо девушки перекошено от обиды и ярости. И я прекрасно её понимаю, нас только что поимели.

Похоже, я серьёзно себя переоценил. Думал поиграть в спасителя, но меня самого впору спасать. Теперь вся надежда на Миямото…

— Почему они все ещё живы? — и эта надежда стремительно угасает, когда моих ушей касается незнакомый мужской голос.

С трудом выворачиваю задеревеневшую шею и сердце на мгновение замирает, пропуская удар. Шестипалый мечник удерживает одной рукой две катаны, а второй волочёт по асфальту израненного Акихико. За телом мальчишки остаётся явственный кровавый след.

— Я не убийца и я профессионал, — холодно отвечает незнакомка. — Хочешь прикончить кого-то из них, делай это сам, но уже без меня.

— Это ещё почему?

— Я получила плату за конкретных людей и этих детишек нет в списке.

— Будь по-твоему, — рычит мужчина, он едва сдерживается.

Получив ни тот ответ, на который рассчитывал, обоерукий мечник решает отыграться на собственной жертве. Одной рукой он вздёргивает в воздух истекающего кровью родственника и шипит ему прямо в лицо:

— Где он?! Где тот, кого вы с сетрой создали?! — но младший Миямото лишь улыбается в ответ, а на его губах пузырится кровь. — Говори или, клянусь всеми Ками, я живьём скормлю эту сучку Акико родовым карпам!

— Кха-кха, глупый-глупый старший брат, — глаза мальчишки полнятся отчаянным безумием вперемешку с весельем. — Тебе никогда его не победить, ты ещё этого не осознаёшь, но ты уже мёртв. Он придёт за тобой…

— Где он?! — шесть пальцев ловко перебирают две рукояти и на асфальт приземляется отрубленная детская кисть. — Говори или будет ещё больнее.

— Хахаха, ты и правда тупой, — кровавый харчок вылетает вслед за оскорблением, вымарывая светлую кожу. — Я уже давно выжег свои нервы при помощи Дэнки. А теперь слушай сюда, кусок дерьма, очень скоро он придёт по твою душу и тогда ты позавидуешь мёртвым…

— Кто он, назови имя!?

— Онибаку… — затухающим голосом произносит напарник и до меня наконец доходит. Неучтённая химера — это всего лишь каприз парочки детишек, а не очередная интрига местного правительства.

Слепой дурак, как я мог проглядеть очевидное?

В этот момент меня распирает от неуместного веселья и я почему-то вспоминаю приснопамятный эпизод в туалете. Тогда, лёжа на кафельном полу, под градом ударов, одним неверным словом я полностью изменил собственную жизнь. Вручил свою судьбу в руки вчерашнего ребёнка. Обменял свободу воли на сочную морковку, в виде боевых искусств. Что ж, пора вернуть её обратно.

— Громче, я не слышу тебя, Акихико!!! — изо всех сил я рву горло и где-то вдали мне вторит раскат грома. — ГРОМЧЕ!!!

С этого момента и до конца своих дней я больше никому не позволю помыкать собой и сам стану хозяином своей судьбы!

— О-НИ-БА-КУ!!! — взгляд друга стекленеет, но идиотская улыбка не спешит сходить с его губ. Даже после смерти он насмехается над нами. Надо мной и над своим тупым братцем. Этот скользкий засранец обвёл нас обоих вокруг пальца.

— Тц, пустая трата времени, — старший из братьев отбрасывает от себя труп младшего и в этот момент между ними образуется связь. Призрачная нить, по которой ступает призрак великого кэнсэя.

Дух Мусаси ненадолго задерживается у павшего в неравной схватке потомка и его голова слегка покачивается, словно выказывая таким образом сожаление. Но этот жест столь скоротечен, что его можно принять за обычную рябь бестелесного тела. А затем патриарх Миямото достигает своего второго потомка и растворяется в нём. Во время этого сакрального момента на лице старшего брата проступает ни с чем не сравнимое благоговение и его губы истово шепчут молитвы благодарности всем Ками.

Вот глупец, разве он не знает, что Ками это всего лишь красивый миф, за которым стоит обычная Синки? Ну ничего, когда я отправлю его на тот свет, то он лично в этом убедится.

Рядом дёргается и рычит Раттана. Из её прокушенных губ по подбородку стекает кровь. В отличие от меня она не успела зачерстветь и её сердце сейчас разрывается от боли утраты. Хорошая девочка. Надеюсь, её душа никогда не повзрослеет.

Первые капли дождя падают на догорающий остов автобуса. Где-то вдали ревёт одинокая сирена. Неужели поселковые полицейские сподобились выдвинуться за угнанным транспортным средством?

— Надо уходить, — незнакомка приводит в чувства братоубийцу и выдвигается в сторону Тойоты.

— Они видели слишком многое, — не унимается избранный потомок Мусаси, единственный из оставшихся в живых.

— Дело твоё, тогда я поехала, — женщина усаживается на водительское сиденье и начинает одной рукой выворачивать руль.

— Гайдзинка и хафу, какая мерзость, — наследник Миямото окидывает меня и девчонку презрительным взглядом и, не желая тратить на нас столь драгоценное время, бросается следом за отъезжающим автомобилем.

Когда он поворачивается к нам спиной, я едва сдерживаю себя от того, чтобы призвать “тень”. В глубине души я истово желаю выпотрошить ублюдка и порубить его на куски, но холодный разум упрямо твердит, что ещё рано. Если от подобной атаки сумел увернуться младший брат, то и старшему это по плечу. Всё, что мне остаётся это копить злобу и отпечатывать у себя в памяти последние проведённые часы.

Дабы не забыть того, кому следует отомстить и навсегда запомнить своего первого друга.

“Хоть ты и порядочный засранец, который использовал меня втёмную, но я благодарен за то, что ты выдернул мою душу из рук костлявой и затащил её в этот мир. Спасибо, Они. Я верну должок, можешь немного передохнуть”.

Под раскатистый рёв мотора Тойота Сенчури уносится вдаль по серпантину, оставляя после себя запах жжёной резины. Но и он не задерживается надолго, следом за автомобилем идёт штормовой фронт, который смывает грозовой свежестью всю вонь этого мира.

И совсем скоро я уподоблюсь этому природному явлению, сотру без остатка весь клан Миямото…

Всех поздравляю с окончанием тома. Конец оказался немного грустным. Но, так надо. Герой должен повзрослеть и взять ответственность за свою судьбу в собственные руки.

Про обещанные бонусные главы помню. Как видите, я не успел с выкладкой каждый день, поэтому принял решение о том, что следующая книга не будет платной после первой главы. Пускай бонусные главы станут бесплатным фрагментом, думаю это будет честно по отношению ко всем читателям.

ЧТОБЫ НЕ ПРОПУСТИТЬ ВЫХОД СЛЕДУЮЩЕГО ТОМА, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА АВТОРА!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/148777

Content

Гримм Александр Токийский полукровка #3: Подпольный турнир!

Дисклеймер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene