Шейнберг Эолия

Город-Поезд

Вступление и Пролог

Вступление

В 1915 году в Российской Империи семья монарха с частью армии и верных слуг была спонтанно перемещена в мир Тальзеура. Сработал пробудившийся дар Цесаревича. А пока у престола не было сильной руки — к власти пришли большевики. Однако Российская Империя не исчезла, а продолжила свое существование в мире Тальзеура. Там она обрела новый фундамент в виде уникального родового дара семьи Романовых — межмировые перемещения.

Сто два года спустя, в 2017 году, Российская Империя первой открыла стабильный путь между миром Земли и Тальзеуром — странствующий между мирами Город-Поезд. Таким образом у Империи наладился контакт с Российской Федерацией. Земляне узнали, что в другой мир перенеслось немало их соплеменников. Арабский Халифат Лодели, Новая Турция, Империя Цин, Канадо-Американские Штаты и целый десяток архи-европейских стран, до сих пор воющих с фашистским режимом Бенито Муссолини. Больше ста лет этот винегрет из потерянных культур и цивилизаций варился в способностях Системы и магии мира Тальзеура, образовав в итоге тридцать ныне известных государств.

Российская Федерация и Российская Империя. Обыватели стали называть эти два похожих друг на друга государства — Империей и Федерацией. Как выяснилось, мир Тальзеура сами Предтечи называли «Городом-Миром» или «Миром Прохода». Но из-за ошибок в первоначальной транскрипции у первопроходцев, его и по сей день называют Тальзеуром. Да и сами Города-Поезда тоже изобретение расы фукай.

Забыв о старых разногласиях, власти Кремля [РФ] и Императорского Двора [РИ] заключили союз и в мир Тальзеура потянулся ручеек из переселенцев. Люди с горящими от энтузиазма глазами желали прикоснуться к миру магии Тальзеура, чьих неразгаданных загадок спустя сто лет исследований стало только больше. Почему мир Тальзеура выглядит как мозаика с перезагружающимся пространством диких кластеров? Почему Одаренные к магии могут пользоваться ею как в стабильных, так и в диких регионах? Почему Система дарует всем новым жителям Тальзеура способности? Откуда берутся зараженные, смертельный Туман и архат чейзов, захватившие весь известный океан?

На самый главный вопрос — куда делись прежние хозяева «Города-Мира» — не смогли найти ответ ни Императорский Двор, ни даже частный Институт САРДЖО. А ведь в нем собрались легенды мира науки аж из трех десятков государств!

За право перехода в мир Тальзеура Российская Империя просила сущую мелочь — одного Одаренного на десять идущих с ним обычных людей. Одаренный сам по себе и есть билет на Город-Поезд для обычных пассажиров.

Тут и начинается наша история!

Пролог

Мужчина — с заросшим щетиной ожогом на пол-лица — всё никак не отходил от стола следователя, настаивая на своем.

— Лейтенант, я сам следы Златки проверил, — охотник показал на телефоне фотографии, которые следователю ни о чем не говорили. — Весь вечер с фонарем вокруг ее колледжа ходил. Дочка моя, как из него вышла с друзьями, дошла до дороги. След Златки я всегда узнаю. У нее левый ботинок на полразмера больше правого. Дальше друзья налево пошли, а ее следы обрываются, но есть следы от шин на дороге. Там машина выехала с обочины и грязь за собой оставила.

Давно позабывший о полевой работе лейтенант Фёдор Ворошилов занимал должность старшего следователя в районном отделе полиции. Солидный живот и планка возраста, подбирающаяся к полтиннику, говорили сами за себя. Ворошилову пора бы уйти на пенсию, но нудная работа следователем, с такими вот сложными просителями, кормит не только его с женой, но еще и двоих взрослых детей. И речь совсем не об официальной зарплате следователя.

Искать пропавшую девицу?! Да она сама завтра домой вернется и расскажет, что впервые ночь с парнем провела. Таких липовых заявлений о пропаже только на его участке за год полсотни набирается.

— Еще раз повторяю, — следователь поморщился, отодвигая заявление о пропаже человека обратно к охотнику. — Как трое суток пройдет, так и начнем искать. Не надо панику разводить раньше времени.

Охотник, внимательно глядя в глаза менту, холодно произнес:

— Хочешь сказать: «Как убьют, так и приходите?». Да прими ты заявление, ирод! Не хай мою дочь. У нее и парня-то не было. Не могла она взять, и сама куда-то уйти, ничего мне не сказав, — отец пропавшей девушки пододвинул заявление обратно к следователю. — А не примешь, и ее мертвой у дороги найдут, я сам по твою душу приду!

Угроза? Ворошилов оскалился, нервно скомкал заявление и швырнул его в лицо охотнику.

— Забирай свою писульку и возвращайся, когда научишься разговаривать по-человечески! А не поймешь по-хорошему, будешь потом с зоны дочери письма слать. Ты совсем сдурел, старый, мне, полицейскому на службе, угрожать?!

Да, не по уставу с нарушением всех правил, отстранением от дел и занесением в личное дело. Но угроз Ворошилов никогда и никому не прощал! Один раз прогнешься под таких вот просителей, и они потом на шею сядут.

Охотник поднял с пола смятое заявление, разгладил его и молча положил обратно на стол.

— Лейтенант… нет у меня никого, кроме дочери. Случись что со Златкой, и мне терять нечего, — охотник смотрел на Ворошилова, как загнанный в угол зверь. — Я в лесу много кого убивал. И зверье дикое и то зверье, что одежду носит. Не доводи до греха, прими заявление.

Отец девушки еще раз показал фотографии следов на своем телефоне.

— Всего шесть часов прошло. Успеете найти! Проверьте дорожные камеры, телефон и что вы там обычно делаете.

Тут из коридора полицейского участка донесся гомон от разговора на повышенных тонах, и вскоре дверь в кабинет открыли. Да с такой силой, что та едва с петель не слетела, с грохотом ударившись о пыльный шкаф для документов.

Бабулька в очках, лет за шестьдесят и поперек себя шире, завидев следователя, тут же упала на колени и запричитала, перегородив собой дверной проем.

— Не гоните, господин полицейский!

— Я вам не господин….

Успел вставить лейтенант, но собеседница его уже не слушала.

— Внука с внучкой у нас украли! Позвонили, говорят домой идут, на ужин. И не пришли, — бабка подняла голову, сняла очки и стала вытирать слезы. — Мы их и по дворам искали, и людей спрашивали. Никто ничего не видел. Только машину черную и большую.

Ворошилов нервно сглотнул. Чуйка мента орала благим матом, сообщая о том, что теперь дело пахнет керосином. Ну а как еще?! Двух заявлений о похищении в один день так просто быть не может.

Тут в коридоре снова раздались крики, причем сразу от нескольких человек. Складывалось впечатление, будто группа людей полумирными методами штурмовала пост дежурного, пытаясь пробиться внутрь… к следователю.

Появление на пороге кабинета мужчины с раскрасневшимся от бега лицом Ворошилов встретил уже догадываясь, что тот скажет.

— Тут это… у меня сын пропал. Он со мной по телефону говорил. И тут к нему машина какая-то подъехала, — сняв шапку, мужчина стёр ею пот со лба и указал рукой в коридор. — Там на входе еще трое таких же, как я. Ты это… скажи мне, командир… что вообще происходит-то?! Кто наших детей крадёт?

Ворошилов сходу оценил взгляд нового просителя. Старая ментовская привычка не подвела, сразу опознав сидельца. И это еще хуже! Бандиты — они народ такой, что привыкли сами свои проблемы решать. А значит, похищение детей — это не их рук дело.

Садясь обратно на стул, Ворошилов уже понимал, что дело пахнет уже не керосином, а полыхающим под его задом напалмом. До самого утра он только и делал, что принимал заявления о пропаже людей. Похищали строго парней и девушек в возрасте от шестнадцати до двадцати четырех лет. К обеду следующего дня на столе уже лежала папка из семнадцати заявлений. И это только по его району!

Первые потерпевшие посчитали, что это дело рук сатанистов, которых подразвелось за десять лет с открытия пути в Тальзеур. Но даже будь сатанистов сотня, организовать похищение аж семнадцати человек им не под силу. Не тот уровень организованности.

Под утро Ворошилову пришел ответ от ближайших тюрем и колоний — у них никто не сбегал, но одного пробудившегося одаренного зэка скоро переправят в Тальзеур.

Разбуженный посреди ночи начальник полицейского участка задействовал свои связи в главном управлении и подключил к делу легендарный Отдел «К». Их спецы за пару часов прошерстили все социальные сети на предмет подозрительной активности в личных переписках потерпевших. Но и там глухо.

Ворошилов хмурился всё больше и больше. Так не бывает! Даже будь к делу причастны одаренные из Тальзеура — с их порой необъяснимыми способностями — такое преступление в мире Земли им не провернуть. Тут маны-то с гулькин нос. Потому одаренных сразу и перевозят на Городе-Поезде в мир Тальзеура. А тут, только в его районе, аж семнадцать человек пропало!

Дождавшись прихода еще четверых представителей следственной группы, Ворошилов передал им ход дела и, устало потянувшись, собрался идти домой. Ночка выдалась тяжелой. В кабинете витают клубы сигаретного дыма, запах кофе и немытых тел. Волки службы сыска взялись за свое дело по полной.

В коридоре Ворошилов встретил всё того же охотника с ожогом на пол-лица.

— Златку найди, лейтенант! — голос охотника казался мертвецки холодным.

Ощутив опасность, лейтенант инстинктивно сделал шаг назад, упершись спиной в дверь.

Голос охотника пугал. Так мог говорить отец, уже отчаявшийся верить в спасение собственного ребенка. Оно и не мудрено. Сложно не понять очевидного, когда в коридоре полицейского участка толпятся родители, обсуждающие похищение своих детей. Время уходит, количество похищенных множится, а у полиции за минувшие двенадцать часов никаких новых улик. И охотник это знает, раз не пошел домой, как рекомендовали, а просидел тут всё это время.

— Пустишь дело на самотек… и Златка погибнет, я сам за тобой приду. И никакой закон тебя от пули не защитит!

— Пули? — такую угрозу Ворошилов уже не мог оставить без внимания. — Ты, старый, совсем страх перед законом растерял?

— Мне терять…

— На суде расскажешь, умник! — Ворошилов огляделся и, поймав взгляд знакомого сержанта, сидящего в дежурке, указал тому на охотника. — Этого в камеру! За угрозу жизни полицейскому при исполнении. Вечером приду и оформлю как полагается.

Уже выходя из полицейского участка, Ворошилов получил смс-ку от коллеги, работающего в другом полицейском участке. Никаких конфиденциальных данных. Всего пара цифр, значение которых поймет получатель.

«13»… еще тринадцать зарегистрированных заявлений о похищении в соседнем районе. А это значит, что размах преступления достиг регионального уровня. Ворошилов уже убрал телефон в карман, как пришло еще одно сообщение, от того же отправителя.

«У Столыпина на одного меньше. Про других пока не знаю, но и там всё совсем не тихо. Из столицы уже вызвали особых спецов из тех, что пробудились, но не перебрались в Тальзеур».

Чего действительно не знал Ворошилов, так это того, что к вечеру первого дня с заявлением о похищениях обратилось меньше трети пострадавших. Начавшееся следствие так и не нашло ответа на главный вопрос.

Зачем кому-то потребовалось похищать аж пятьдесят незнакомых друг с другом человек?

Глава 1. «Чужой» среди чужих

Похищение, темнота, избиение. Затем снова темнота, стакан воды, два куска черного хлеба и спустя четыре часа снова избиение. Наверное, стоило бы начать свой рассказ с того, как именно и зачем нас похитили, но без одной важной детали эта история будет выглядеть неполной и недостоверной. Она как грязная кровь… пронизывает всё происходящее. Как в моем прошлом, так в настоящем и будущем.

Терпимость — это мой грех. Не благо, а именно грех. В течение длительного времени я могу терпеть шум от соседей, грубость, побои, голод, жажду и даже издевательства. Моральные или физические, не важно. Однако в такие моменты мой котел гнева потихоньку закипает.

Эмоции не вырываются наружу, а накапливаются. Если ситуация не меняется, котел заходится паром, гудит от напряжения и наконец взрывается. Причем происходит это тихо… обманчиво тихо. Пальцы сжимаются в кулак, и вот тогда обертка мирного тихони слетает. А прячущееся внутри меня зло — неудержимое, не знающее законов и норм морали, — вырывается наружу.

Сегодня именно такой день. Котел сдерживаемых эмоций переполнился.

Меня и еще почти полсотни более молодых подростков похитили. Это то немногое, что я могу сказать с уверенностью. Их главный, Корза — чтоб ему демоны в адский котел масла не подливали — он забрал у нас имена. И это страшно! Не помнить ни как тебя зовут, ни где учился, ни кто твои близкие, ни даже то, во что был одет во время похищения. Вообще ничего.

Воспоминания всплывают только ассоциативно. Вспомнил о наручниках на руках и точно знаю, что никогда раньше меня в них не заковывали. И так во всём. Алюминиевая кружка, сходить в туалет в углу, не пялиться на ничем не прикрытую грудь соседки. Я не помню, чего именно не помню. И потому для меня — эта клетка и комната, где нас держат — и есть весь мир.

Я тут поспрашивал соседей. Ну тех, кто еще жив. Нас затаскивали в машину, прикладывали к лицу тряпку с дурно пахнущей гадостью, и дальше мы все оказывались тут. Черте где! Большое полукруглое помещение. Вдоль стен стоит девять клеток, по три похищенных человека в каждой. Из одежды — трусы, да и то не на всех. Окна закрыты черной пленкой. Воздух сырой, осенний, и только по перепаду температуры дня и ночи я смог понять, что нахожусь тут уже примерно семь дней.

Похитители приходили раз в пять-шесть часов. Более точного времени никто из тех, кто попал в плен раньше меня, назвать не смог. А после начала избиений даже на разговоры сил не оставалось. Нас били без какой-либо конкретной цели. Мучителям не нужен был выкуп, сведения о счетах или продажа нас на органы. Складывалось впечатление, что само похищение с последующими избиениями и было их целью. Лишить свободы, имен, одежды, чтобы потом забить до смерти.

И так все семь дней, днем и ночью. Мучители подходили к клеткам не спеша. Они шли и кричали «Корза-Корза-Корза!», нагоняя страху. Делали круг по клеткам, проводя железными ключами от замков по прутьям решетки. От звука удара металла о металл подростки начинали орать от ужаса. Уже на второй день звон ключей вызывал плач у большинства похищенных.

А потом начинался круг избиения. Снова и снова, каждые пять-шесть часов. Одного за другим нас вытаскивали из клеток и били так, чтобы ничего не сломать и не нанести смертельных увечий.

— Давай, кричи: «Во имя Корзы! Во славу Корзы!», — на еле живую девицу орал быковатый надзиратель. У него бугры мышц выпирали из-под одежды. — Кричи! И боль уйдет. Кричи-кричи-кричи! Ор-р-р-ра!

— Во имя Корзы! — заорала девица. — Во славу Корзы!

Пленница снова и снова повторяла эту фразу, словно мантру, отгоняющую боль и страх. Весь смысл ее существования в такие моменты сводился к тому, что она произносила и во что сама со временем начинала верить. Смотря на это со стороны, я понимал — это самообман. Просто мозг начинает акцентировать свое внимание на произносимых словах, а не готовить тело к очередному удару. Но была и странность! Произносимая фраза и впрямь ослабляла боль, даже если я сам не верил в сказанное. Будто «Корза» — это какое-то магическое имя или слово. Другие пленные чувствовали тоже самое.

Что касается мучителей — те, кто нас избивал до полусмерти, всегда ходили по двое. Четыре пары, работающие в две смены. Они всегда брали первым того, кто ближе всех сидел или лежал у выхода из клетки. Всегда один из них вытаскивал жертву, а второй контролировал дверь в клетку.

Трижды приходил этот самый Корза. Крепкий взрослый мужик в красном балахоне и в скрывающем лицо колпаке. В такие моменты над окнами прямо под потолком загорался рисунок человеческого черепа с оленьими рогами и какой-то спиралью во лбу. И вот тогда, те из похищенных, кто славил имя Корзы, впадали в чуть ли не священный страх перед ним.

Имя Корзы на их устах обретало новую силу. Я сам это видел, чувствовал и, будь моя воля, забыл бы эти его страшные приходы и всеобщий вопль страха!

Корза! Хозяин украденных имен одним своим присутствием в комнате с клетками давил дурной силой, да так, что чувствовалась область пустоты в сознании. То самое место, где раньше было мое имя. А душа в груди… она трепетала от страха, почуяв рядом могучую силу. Будто слышишь сердцебиение и знаешь, что это сердце не твое, а врага. Смертельно опасного врага!

В такие моменты Корза излучал прямо-таки животную власть над жизнью и смертью. Я же молчал, внимательно рассматривая человека, который способен красть имена. Били меня за это нещадно, но лучше так, чем позволять кому-то украсть мою свободу мыслить.

Прислушался. Заметил едва уловимый шум в холле. Где-то там находится каморка, в которой живут наши мучители. Похолодало, а значит уже полночь и скорее всего сейчас у этих моральных уродов будет пересменка и сразу начнется круг избиения. Пора и мне начать действовать.

Я подтащил к выходу из клетки тело едва живой девушки. Та не сопротивлялась и уже смирилась с участью неизбежной смерти.

— Помнишь меня? — я приложил ладонь к щеке девушки. — Посмотри прямо перед собой, а не на пол.

У неё скулы, брови и даже уши — всё разбито. Да и я сейчас выгляжу так, что в открытом гробу хоронить не станут.

— Д-да. Ты тот парень…

Она попыталась вспомнить имя, привычка из жизни до похищения, но не смогла. По щеке девушки прокатилась слеза. Я смотрел ей в глаза и видел, что одного тепла моей ладони ей хватило на то, чтобы вспомнить, каково это — жить мирной и спокойной жизнью. Где есть люди и простое человеческое тепло от объятий тех, кто нас любит. Где люди не звери, которые прячут подростков по клеткам.

— Помоги мне, — прошептал я, приблизившись к девушке так, чтобы наши головы соприкоснулись. — Скоро эти уроды снова придут нас избивать, и тебя из клетки заберут первой.

— М-мне страшно…

— Знаю, — я прижал вторую ладонь к лицу девушки, и она робко прикоснулась к ней своей рукой. — Всё будет хорошо. Я тебя не брошу и не дам тебя им в обиду. Просто отвлеки их внимание. Как угодно, но отвлеки.

Девушка, опустив глаза, кивнула. Мало кто согласится добровольно встать первым в очередь на избиение. Но ей хватило на это смелости.

Оставив девушку у входа, я перебрался в центр клетки. Теперь и мне надо заняться делом. То дикое зло, что сидит во мне с самого детства, за неделю побоев превратилось в нечто едва ли не осязаемое. Вчера, когда смотрел на нашего третьего сокамерника, уснувшего после побоев вечным сном, зло склизкой черной массой вывалилось из котла гнева. Не передать словами, как себя чувствуешь, когда у тебя в сознании ворочается нечто подобное. Да еще и занимает то место, где раньше было имя.

Злу было плевать на труп парня. Оно оглядело помещение с пленными, подмечая ранее не замеченные детали. График избиения, принцип забора пленных, жесткое требование выкриков о Корзе и даже то, в каком направлении стаскивают тела погибших. Стоящий в воздухе запах гари от керосиновых ламп и едва заметный сквозняк, идущий из коридора. А где дует ветер, там и выход.

Подумаем. Отделка и форма помещений уж больно специфические. Выходит так, будто нас держат в здании старого автовокзала, в котором есть два крыла в виде залов ожиданий. А между ними каморка, занятая похитителями. Электричества нет. Всё освещение держится на керосиновых лампах. Ни у кого из надзирателей при себе не было огнестрельного оружия или ножей. Им хватает подавляющей силы пары взрослых мужиков и резиновых дубинок, которыми они нас и избивали. Надежды на других пленных нет. Большинство из них визжит от страха, когда мучители проводят ключами по прутьям клетки.

Из позиции лежа я резко поднялся на ноги и проверил, как быстро смогу подскочить к двери. Две секунды. Быстрее не получается из-за наручников. После недели избиения и подобия жизни на хлебе и воде даже стоять тяжело.

В коридоре послышались шаги, и вскоре пришла пара знакомых мучителей. Прикоснулся рукой к прутьям клетки. Холодные, а значит, снаружи и впрямь наступила полночь и у этих уродов прошел пересменок. Четверо пошли спать и еще четверо заступили на дежурство. Зло в груди зашевелилось. Знаю, что оно — это я. Вот только я не помню, кто я. А злу плевать на знание. Оно здесь и сейчас хочет помочь нам выжить.

Наша клетка была вторая по счету. Мучители на мгновение отвлеклись на еле слышное пение моей сообщницы, но всё равно начали с первой клетки. Понятно. Они действуют строго по плану. А вот моя соседка явно нервничает, всё четче понимая, что скоро ее заберут на избиение. Я же всё это время лежал на полу нашей клетки в такой позе, чтобы быстро встать и подскочить к двери.

Пришедшая пара уродов десять минут мучала троицу из первой камеры, не переставая махать дубинками ни на секунду. Чуток запыхались. Сил у них ещё много — ночная смена только началась. Наверняка на наркоте сидят, чтобы психически не сломаться на такой работе. Да и физически они уж больно выносливы.

Пора. Дверь в нашу камеру открылась и тощий мучитель за волосы потащил мою сообщницу в центр комнаты. Мне страшно и сердце колотится так, что кажется будто сейчас выскочит из груди. Тело сжалось в пружину. Чувствую, как в области спины надпочечники судорожно напряглись и выбросили в кровь ударную дозу адреналина. Ногти скребут по полу клетки. Страшно. Страшно. Страшно. Но жить очень-очень хочется. Так что либо я нападу и убью их первым, либо они забьют нас до смерти.

Стоящий у двери бугай отвлекся на песнь девушки. Она плакала, но продолжала петь:

Никто не услышит, никто не придёт,

Никто тебя никогда не найдёт.

Ведь так бывает на свете,

Что бесследно теряются дети…

Едва бугай повернул голову в сторону девушки, как я вскочил на ноги и спустя две секунды толкнул его. Но толчок был сделан не плечом, а всей грудью. Я постарался сделать так, чтобы мои наручники перекинувшись ему через голову и попали точно на бычью шею.

От неожиданной атаки со спины бугая повело вперед, и он, потеряв равновесие, стал заваливаться на тощего напарника. Тощий тянул за волосы девицу. Я уже в полете уперся грудью в спину бугая, а мои руки и цепочка наручников пролетели дальше нужного, царапнули нос тощего, задели зубы и наконец остановившись где-то на кадыке. Он было дернулся, но я уже подтянул руки, пытаясь сообразить, что теперь делать. Поймать двоих за раз у меня и в мыслях не было.

Бугай начал что-то орать, а вот зло… оно довольно усмехнулось, и в следующий миг я зубами вцепился в шею урода. Уж больно сильно меня эта гнида била все эти дни!

Укушенный заорал, дергаясь из стороны в сторону, таща за собой хрипящего тощего. Струей брызнула кровь бугая! Да с такой силой, что мой рот тут же заполнился чем-то соленым, и я сглотнул. Здоровяк вопил от боли и ужаса. Я зубами разорвал ему сонную артерию. От его дерганий из стороны в сторону цепочка натянулась еще сильнее. Тощий задергал руками и ногами, ощутив удавку на шее. Вот только его напарник был слишком занят, пытаясь оторвать меня от законной мести.

Мне в лицо четыре раза прилетел кое-как сделанный удар кулаком от здоровяка — голова тощего мешала, но после недели побоев такое и ударом-то назвать сложно.

Через минуту всё было кончено. Из-за того, что я не дал бугаю прикрыть рану на разорванной артерии, он истек кровью. А тощего удалось удавить. Я поднялся на ноги, кое-как вытащив руки из-под пары трупов. Пока боролись, в руке раздался неприятный хруст. Если и сломал что-то, то, пока могу шевелить, надо действовать дальше.

Обыскав тела убитых, нашел ключи от наручников и снял их с себя. Эти браслеты в открытом виде сами по себе представляют хоть какой-то намёк на оружие. Резиновые дубинки хороши для избиения, но не для боя насмерть.

До обнаружения подозрительной тишины в соседнем крыле второй парой мучителей осталось немного времени. Пока они заняты избиением в своем крыле. А вот инициативу в нападении я им ни за что не отдам. Если сбегу сейчас, они найдут трупы подельников, а потом меня догонят и убьют. Тут надо бить первым… чтобы выжить.

Снял наручники с сообщницы и помог ей подняться на ноги. Но она, продержавшись секунду стоя, тут же сползла на пол.

— Н-ноги не держат. Прости.

Взяв девушку под плечо, подтащил девицу к клетке. Теперь из коридора ее не видно.

— Жди тут. Если через десять минут не вернусь, хоть на четвереньках, но выбирайся наружу. А потом беги куда глаза глядят!

— А… а ты?

В глазах девушки промелькнула надежда на совместный побег. А я так не могу. Врага, особенно настолько жестокого и беспринципного, надо «бить в лицо». Сделать так, чтобы он и подумать не мог о погоне. Я не помню деталей, но абсолютно уверен, что делал так не раз. Ну там, в прошлой жизни.

— Они нас убьют, понимаешь? — смотрю в глаза девушки. — Если дать им шанс быстро встать на след, они выследят и убьют всех, кто сможет сбежать. Мне надо… ударить по ним так, чтобы им самим стало страшно идти за нами. Возьми ключи от клеток и наручников. Помоги пока остальным. Сама обыщи убитых. Может, у них есть телефон, рация или карта. Сейчас любая вещь из их карманов может быть полезной.

И я ушел. Ночь, темнота в холле и мои босые ноги, которые скрывали звуки моего передвижения. Даже предсмертные хрипы и крик бугая никто в соседнем крыле не расслышал. По пути осмотрел вход в каморку кассира. Обитая кожзамом дверь из дерева. Ни голосов, ни шума рации, ни телевизора. Только едва слышный храп. Спят, и это мне на руку.

Подобрал с пола дежурный камень. Тут его, видимо, подкладывали под дверь, когда открывали на проветривание.

Осмотрел холл еще раз и нашел во тьме дверь ведущую наружу. Заперта на засов, а все лишние щели закрыты тряпками, но сквозняк дует именно отсюда. Сверху висит табличка «Добро пожаловать в город …» Краска от старости облупилась, и название поселка разобрать не удаётся. Но с тем, что нас держат на вокзале, я оказался прав.

Добравшись до соседнего крыла, разглядел знакомую пару уродов в свете керосиновых ламп. На вид оба тощие, не старше тридцати, с похожими лицами. Братья, видимо. Они как раз выволокли первую жертву из третьей клетки и разделились. Один стоит у двери, а второй тащит какого-то парня в центр комнаты.

Я подскочил сзади к тому гаду, что стоял у клетки. Сходу воткнул острый конец наручников ему в глотку, а потом резко дернул, расширяя рану. Что с ним будет дальше уже не важно. Он выведен из боя, не может позвать на помощь, и это уже хорошо.

Парень, которого тащил второй мучитель, увидел нападение и решился мне помочь. Он вцепился зубами в ногу мучителя. Тот вскрикнул и отвлекся, после чего схлопотал от меня удар дежурным булыжником в затылок. Потом еще один и еще, и так до тех пор, пока не раздался противный хруст и каменюка не застряла в проломленном черепе.

Храбрец стал отползать к ближайшей клетке, с ужасом глядя на истекающий кровью труп мучителя.

— Н-не надо!

— Ты совсем дурак? — я указал кивком на труп гада, которому разворотил глотку наручниками. — Они же лица не закрывают. А мы жертвы и свидетели убийств. Ты понимаешь, что это значит? Нет? Никого из нас живым отпускать не собирались.

Неожиданно меня повело в сторону, но на ногах я устоял. Вздохнул, отгоняя накатывающую тошноту. То ли у меня сотрясение мозга от ударов бугая, то ли непривычная активность и голодный паек дают о себе знать. Кажется, будто перед глазами проносятся какие-то зеленые цифры и буквы. Или вообще иероглифы. Да еще мутит так, что я бы опустошил желудок, будь в нем хоть что-то.

Подумав секунду, сел на пол. Сейчас я не боец. Появись тут кто-то из похитителей и мне, и этому парню, нам обоим конец.

— Слушай, — обратился я к парню. — Ты тут один более-менее смелый и адекватный. Твои соседи по клетке, вон, в угол забились. Помоги мне, а?!

Тот в ответ мотает головой. Смотрю на это чудо в трусах и не могу понять, как ему вообще хватило смелости укусить ногу мучителя. Мычит что-то, блеет бессвязно, но явного отказа в голосе не чувствуется. А значит, надо просто подтолкнуть его к нужному решению.

— Принеси мне пару керосиновых ламп. Те, что на подоконниках стоят, — пришлось повторить дважды, прежде чем парень, наконец, услышал и сделал то, о чем я попросил. Тошнота за это время немного отступила.

Постоянно озираясь на темноту холла, храбрец сам нашёл ключи от клеток у гада с разодранной глоткой и начал освобождать пленных. Любопытно! Ему хватает смелости постоять за себя и помогать другим в беде, но он не готов убивать ради собственного выживания. Интересное наблюдение.

План, как разобраться со спящей четверкой, созрел еще во время первого осмотра двери в их каморку. Вход и выход там скорее всего один, а окно закрыто решеткой.

Всё, отдышался. Теперь надо довести дело до конца. Вместе с храбрецом кое-как сняли дверцу-решетку с петель одной из клеток и на руках подтащили к комнате кассира. Нам нужна тишина. Но черт, как же неудобно общаться с человеком, у которого нет имени.

Храбрец ушел помогать остальным. В темноте то и дело раздавался шепот и сдавленный плач. Да, мы сами себе помогаем спастись, и это вызывает почти забытое чувство гордости.

Нашел в полу выбитую плитку и примерился под использование ее в роли упора. Подойдет! Подобрал еще пару керосиновых ламп из крыла, где загрыз бугая и удавил тощего. Сообщница всё ещё открывала клетки и снимала наручники с похищенных подростков. Часть из них настолько обессилила, что уже не могла самостоятельно выбраться наружу. Ладно, всех мне самому не спасти. А если промедлю с задуманным, нас вообще всех убить тут могут.

Подошел к каморке, в которой спала дневная смена похитителей. Притушив одну из керосиновых ламп, открыл колпачок бака и принюхался к топливу. Фу! Да, это точно не керосин. Ассоциации говорят о чем-то тягучем, прогорклом, если так вообще можно отзываться о запахе. А тут какая-то ядреная топливная смесь. Вон, и фитиль от нее почти полностью выгорел. Но мне это только на руку. Раз запах резкий и сильный, значит высокая реакция с воздухом. А, значит, и горит хорошо.

Пора! Резко распахнув дверь, закинул внутрь собранную четверку керосиновых ламп. Вспыхнувшее пламя разгорелось еще до того, как я успел закрыть дверь и подпереть ее решеткой от клетки. Я специально вставил ее нижний конец в упомянутый упор в нише от выбитой плитки. Моих сил и веса не хватит на то, чтобы просто так удержать дверь. А уж что будет дальше… буду думать потом. Сейчас надо выиграть время для побега остальных.

В старую дверь тут же ударили, решетка от натуги заскрипела о кафель и тут же со звоном уперлась в стык плитки. С той стороны раздались душераздирающие крики и языки пламени рванули в появившуюся щель. Огонь разгорелся с невиданной силой! С-страшно! Я сейчас будто сдерживаю врата, ведущие в ад.

Пока я держал дверь в кассовую комнату, незнакомые парни и девчонки вчетвером смогли сдвинуть засов и выбраться наружу. Кто-то из них точно сможет выйти к людям и рассказать о том, что тут происходит. Мне же надо просто выиграть время.

Я держал самодельный упор у двери, не давая никому выбраться наружу. Только так и никак иначе. Или они нас забьют до смерти. Или я убью их и возьму ответственность за свою жизнь в свои руки. Плевать на закон! Я защищаю свое право на то, чтоб увидеть завтрашний день. Свое имя, свою судьбу… кем бы я ни был.

Бам! Бам! Бам! Похитители стали стрелять сквозь дверь. Оказывается, огнестрел у них всё-таки был. Первая пуля попала мне в плечо, вторая в ногу. Я заорал от боли, но решетку не отпустил, а прильнул к ней всем телом. Да и куда я теперь сбегу с такими ранами. Удержу! Сдохну, но удержу! Или так, или выберутся и убьют.

Следующие шесть выстрелов ушли в молоко. Сгорающие заживо мучители палили из двух стволов. Пистолет или охотничья винтовка, не разобрать. Однако время было на моей стороне. От вспыхнувшего пламени кислород в маленькой комнате быстро закончился и уже через минуту крики стихли. С той стороны двери больше никто не ломился.

Из-за потери крови я стал соображать туго. Помню всё урывками. Не знаю, где именно нас держали похитители, но завидев столб дыма и языки пламени, кто-то из прохожих вызвал пожарных. Они приехали первыми и по указаниям направлений поисков от парня-храбреца, стали зазывать обратно разбежавшихся подростков.

Именно храбрец волоком вытащил меня на улицу. Бедро кровоточило. Хочется закрыть глаза и провалиться в сон, но тут щеку обожгла пощечина: «Не спи, а то замерзнешь» — кричит незнакомый пожарный, зажимая рану от пули на моей ноге.

Не спать?! Легко сказать. Снова накатила тошнота и перед глазами замелькали зеленые буквы. Теперь, оказавшись на свежем воздухе, я наконец смог их прочесть.

Тальзеур и Континент приветствуют нового жителя!

У вас активировалась способность «Читатель»

Описание: вы можете считывать скрытые астральные следы с любых понимаемых вами носителей информации. Таких как книги, свитки, скрижали, глифы. Рукописные носители хранят в себе большой объем информации. Степень понимания зависит от формы подачи, знания языка, силы автора рукописи и силы владельца способности.

Побочный эффект: из-за способности Читателя вы всё время чувствуете носители информации с сильным астральным следом.

***

Билет получен!

Вам дается 9 дней, 17 часов и 42 минуты на то, чтобы прибыть к ближайшей станции Города-Поезда.

***

Охренеть! От увиденного сообщения чуть было не подскочил на месте, но твердая рука и трехэтажный мат пожарного заставили лечь обратно. Охренеть! Охренеть! Охренеть!

Я пробудился, черт возьми! Это важно?! Воспоминаний нет, но почему-то в груди всё пылает от гордости. Будто сова из Хогвартса принесла письмо о зачислении в школу магии и чемодан долларов в придачу. Раскурила со мной косяк, посоветовала собрать вещи и накумаренной вышла в окно. Хоспади, да что у меня с головой-то творится?!

Открываю глаза и чувствую на лице кислородную маску. Понятно! Скорая приехала, и медики вкололи мне успокоительное. Теперь мы в машине и куда-то едем.

Сообщение от Тальзеура всё ещё висит перед глазами, так что мне не почудилось. На лицо снова наползла довольная улыбка, и я начал ржать. Облегченно, с радостью, ведь всё закончилось. Похищение, избиение, череда смертей. Я выжил, черт возьми! Выжил и победил там, где другие сдавались и умирали.

Медик из скорой что-то спрашивает, не понимая причины для смеха. А мне не до того. Приглашение в Тальзеур — это, пожалуй, лучшее, что было в моей жизни. Так говорит то что осталось от памяти.

Прижимая плечом телефон к уху, медик сделал мне очередной укол, от которого сразу захотелось спать. Затухающее сознание уловило слова медика.

— Да… пробужденный… узнал… да у него глаза светятся… зови своих парней в больницу, пока мундирники сами пацана не забрали… ну да… ему же теперь одна дорога… сесть на Город-Поезд.

Глава 2. Трижды мертвый

После общей анестезии, использованной для проведения операции по извлечению пули из бедра и плеча, первое, что помню, — как в бреду учуял стоящий в палате запах стерильности. Сработала ассоциативная память, и я как наяву увидел одно из потерянных воспоминаний.

Я учился в школе-интернате для детей из неблагополучных семей. Домой родители нас забирали только на выходные. Как-то раз, в восьмом классе, мы с пацанами в общаге ночью варили доширак в ведре. По приколу, разумеется. Кипятильник, ведро, стаканы и никаких тарелок. Делали мы это в едва освещенном коридоре, рядом с медкабинетом, из которого пахло той самой стерильностью. Вот как сейчас в палате.

Это полубредовое воспоминание стало первым из того, что нового я о себе узнал. И это хорошо! Значит, детство, какое-никакое, у меня всё же было. Жаль только, ни своего имени, ни места учебы не вспомнил.

Воспоминание о школе волной ассоциаций задели и сообщение от Тальзеура. Пробуждение способности! Такое уведомление в мире Земли приходит только Одаренным — тем, кто может управлять маной и плести заклинания. И учат этому в самых крутых Академиях мира Тальзеура.

Одаренные также по сути своей являются живым билетом, открывающим в Городе-Поезде десять пассажирских мест для обычных, не одаренных магией людей. Не существует никаких других способов добраться до мира Тальзеура. Вот этому я в скорой тогда так сильно и обрадовался! Магия, чтоб ее! Я, оказывается, одаренный!

Воспоминания закончились. Я огляделся и ощутил накатившую тошноту. Последствия общей анестезии всё ещё дают о себе знать. Мысли спутаны, хочется закрыть глаза и спать дальше, но сознание протестует и не дает уснуть. Проморгался, зевнул и только после этого понял, что у меня на лице больше нет корки из засохшей крови. Осмотрел руки и понял, что в больнице меня отмыли от крови и грязи. Чувствуются бинты на руках, ногах и даже лице. Видимо, медики постарались залатать все «царапины» от побоев. А я в итоге соберу целую коллекцию шрамов.

В палате, кроме моей койки, находилась еще пара. На одной лежала незнакомая девчушка, совсем еще подросток. На лице кислородная маска, глаза прикрыты. А на второй постели сидит знакомый парень-храбрец. Всё свое внимание он уделяет смартфону, не замечая ничего вокруг. Судя по звукам, ему кто-то пишет, едва ли не по десятку сообщений в минуту. И именно эта противная трель и разбудила меня! Ему всё пишут и пишут, будто он звезда блогов.

Был и четвертый человек в палате. Сотрудник полиции сидел на стуле у двери, тоже с головой уйдя в свой телефон. Заметив, что я пришел в себя, он отлип от экрана и пулей вылетел в коридор. Не прошло и пяти минут, как в палату вошла группа из пяти человек. Все в белых халатах, поверх полицейской формы. И ни одного врача! Странно. А как же мои близкие? Должен же был меня кто-то искать.

Погонов не видно, но по наглым мордам и так понятно, что как минимум трое из них не рядовые менты. Один из пятерки шепнул кому-то в коридоре, и им мигом организовали в палате еще четыре стула.

Трое полицейских, видимо, более авторитетных в их компании, сели на стулья у дверей. А парочка более «молодых» — лет под сорок — поднесла стулья прямо к моей койке и села рядом.

— Кхе-кхе… я старший следователь Федор Ворошилов из Обнинского района. Веду дело о массовом похищении, — мужчина указал сначала на себя, а потом на более молодого мента, сидящего рядом. — Это сержант Спицын. Он немой, так что прямого участия в разговоре принимать не будет. Его специально из Москвы прислали ради этой… беседы. Уточню! Это не допрос. Мы с тобой просто разговариваем.

Первое, что я почуял, — это вонь. От Ворошилова несло одеколоном так, будто он вылил на себя целую цистерну этой дряни. Даже старухи так не духарятся. Сидящий рядом с ним Спицын стыдливо старался дышать ртом, не поворачивая голову в сторону коллеги.

— От вас… пахнет, — всё же выдавил я из себя. — Сильно пахнет!

Где-то совсем рядом раздался смешок, но я не понял, кто смеялся. Вроде всех людей в палате вижу.

— Потерпи малость, — Ворошилов как назло достал одеколон и еще раз мазнул себя им. — У меня аллергия на воду, уж пятый год как. Мыться нормально не могу. Приходится проводить длительную процедуру очистки иными средствами. А я тут, понимаешь ли, неделю на работе жил безвылазно. Начальство в темечко долбит. Жене на работе прохода не дают. Так что приходится этой пахучей дурью заливаться, чтобы ты вообще мог дышать рядом со мной. Так что терпи, боец.

От ударившего в нос запаха Спицын повернул голову, начал моргать и тихо беззвучно ржать. Федор недовольно поморщился, видя полное непонимание его проблемы. А чего они собственно хотят?! Зачем-то пришли, да и пахнут так, что цветы в палате скоро завянут. Вон храбрец на соседней койке нос зажимает.

Спицын улыбнулся и показал коллеге какой-то знак рукой, будто давая свое согласие. И следователь нехотя добавил.

— Спицын служит в ОВР, «Отдел внутренних расследований». Он одаренный, и у него крайне редкая способность «Детектор лжи».

— Так он из Тальзеура? — впервые подал я голос, стараясь дышать ртом а не носом. Ох уж этот запах одеколона!

— Он не сел на Поезд. Билет сгорел, — Ворошилов кивнул на коллегу. — Как видишь, эта заноза осталась жить на Земле, отказываясь присягать на верность Российской Империи. Повезло, что способность слабая, нулевой ранг силы, и может работать даже в нашем разряженном магофоне.

Так у способностей есть ранги силы?! Прежний я наверняка знал больше, но пока довольствуемся тем, что имеем.

— И зачем вы его в больницу ко мне вызвали?

— Я буду задавать тебе вопросы. А Спицын показывать, говоришь ты правду или ложь. Один палец — правда. Два пальца — ложь. Три пальца — сомнения или полуправда.

Прочтя по взгляду, что я готов к сотрудничеству, Спицын снова показал Ворошилову тот же жест рукой и следователь начал рассказывать о том, что им уже известно, предупредив, что многое рассказать не сможет из-за тайны следствия.

Нас и впрямь держали в здании заброшенного автовокзала рядом с заброшенной железнодорожной станцией. Прибывшие на возгорание медики и пожарные оказали первую медицинскую помощь всем тридцати семи выжившим. Пожарные успели найти даже тех, кто ушел далеко.

Лежащую на соседней койке девушку-подростка кинологи нашли в яме, куда похитители стаскивали трупы. Из-за побоев она впала в кому. Дыхание и пульс почти не прощупывались, и избивавшие нас уроды сочли её мертвой. На осенней прохладе она выжила только потому, что оказалась одаренной и пробудилась, находясь уже в коме.

Знакомый мне храбрец пробудился, когда на себе вытаскивал пленных из горящего здания. Ну, тех, кто уже сам не мог ходить. И я — третий и самый непонятный в их компании — пробудился, видимо, когда убивал бугая и тощего.

Хмурый и бубнящий себе под нос Ворошилов не сказал, ни сколько всего людей было похищено, ни сколько трупов нашли в той яме. В какой-то момент бубнеж следователя взбесил меня настолько, что я непроизвольно дернул рукой и заметил на запястье наручник.

— Какого хрена?! — поднял руку еще раз и убедился, что наручники прицеплены к поручню койки.

Накатил гнев, ненормально сильный, а потом пришел и страх. Меня что, снова лишают свободы?! Внимательно следивший за мной Спицын снова дал знак Ворошилову, и тот остановился.

— Вы нашли Корзу или нет?! — вопрос прозвучал громче положенного, но меня уже всего трясло от злости. — Чего молчите?

Ворошилов, нахмурившись, достал из своей рабочей папки лист с распечаткой лиц девяти разных человек.

— Вам знаком кто-то из этих людей? Подумайте…

Под каждым фото было имя. Тимур Саидов, Артур Костров, Роберт Кхан и другие имена.

— Нет, — я сглотнул и перевернул лист, но там ничего не было написано. — Никого из них не знаю.

Спицын повторил жест рукой [Правда].

Следователь протянул пачку цветных фотографий. На них были всё те же девять человек, пусть и с трудом узнаваемых после их вида на распечатке. Я просмотрел фото, но снова никаких ассоциаций в голове не всплыло.

— Здесь тоже никого не знаю.

Ворошилов от такого ответа аж приподнял брови, не обращая внимания на Спицына и его знак [Правда].

— Что, и даже вот этого человека не узнаёте? — следователь выделил фотографии крепкого парня лет за двадцать.

На первом фото он обнимает какую-то девушку за плечо. Черты лица схожи, оба корчат рожицы и явно радуются жизни. Видимо, брат и сестра, причем в хороших отношениях друг с другом. На втором тот же парень стоит у ночного клуба, но почему-то с парой книг в руках. На третьем… это фото явно делали в полицейском участке при задержании.

— Нет, не узнаю. А должен?

Ворошилов смотрит на меня, как на идиота. Спицын снова показывает ему тот же знак рукой [Правда].

Откуда-то позади меня раздался хриплый, пробирающий до костей голос:

— На фотографиях изображен ты, Роберт Кхан, — у меня аж волосы дыбом встали. — Возраст двадцать четыре года. Прозвища нет. Тебя все просто Кханом звали. Есть еще младшая сестра, Камилла, работает барменом в ночном клубе. И мать, Маргарита, бухгалтер на пол ставки. Отец числится пропавшим без вести уже больше десяти лет. А сидящие перед тобой господа в форме всё никак не могут понять, что у тебя украли имя. А с ними и память того, кем ты был раньше. Даже посмотри ты в зеркало, сам себя бы не узнал.

Как бы я ни пытался повернуться и посмотреть на обладателя хриплого голоса, у меня это не получалось. Да еще и раненное плечо болью отзывалось. А неизвестный, видимо, специально сел так, чтобы я и входящие в палату люди не могли сразу его увидеть. И еще я понял, что это он тихо хохотнул, когда я упомянул вонь, исходящую от Ворошилова. Полицейские же реагировали спокойно и явно знали, кто там сидит.

— То есть на этих фотографиях я изображен?

— Да, — отвечает хриплый голос. — Зови меня Хриплый или мундирник. Без разницы. Ваши меня и так и так кличут. Сам понимаешь почему, имени своего называть не стану. Я офицер Имперской службы поиска одаренных, прикомандированный к посольству Империи в Сибири. То бишь в вашей России. Прозвище «мундирник» ваши дают таким как я за то, что мы всё ещё чтим честь мундира и служим императору Российской Империи.

Вроде узнал я свое имя, но воспоминания не вернулись. Пустота! Роберт? Кхан? Однако имя Камиллы вызывало целую бурю эмоций. Странно всё это. Я будто одновременно помню и не помню сестру. А мама … ничего… если, конечно, пустоту и холод не считать за эмоции. Может мы с ней были в не самых хороших отношениях?

Пока я размышлял о своем, Хриплый перехватил инициативу в разговоре и стал рассказывать то, о чем следователь умолчал. Оказывается, кто-то из похитителей нарушил приказ Корзы — предполагаемого босса банды — и не стал выбрасывать все дорогие телефоны, найденные в карманах жертв. Семь таких смартфонов удалось найти в покрытом фольгой ящике на месте сгоревшей каморки. Так удалось опознать меня и других владельцев. Одного парня не нашли ни среди трупов, ни среди выживших. Это косвенно подтверждает и то, что кроме вокзала есть и другие места, где держат похищенных людей.

Самого Корзу и его как минимум второе убежище так и не нашли. Я слушал Хриплого и выпадал в осадок всё больше. Как вообще можно не заметить похищение полусотни людей и не найти ни одной улики? А ведь с его слов заявления на розыск пропавших приносят до сих пор. Однако заявление на мое исчезновение никто не подавал. Вообще никто! Ни Камилла, ни Маргарита. Странно как-то. Каким же я был братом и сыном, чтобы меня не хватились даже спустя неделю?!

Истинный размах преступления Корзы — или тех, кто за ним стоит — до сих пор не ясен. Господи! Да они даже мотива его понять не могут. Ни денег, ни жертвоприношений, ни работорговли — просто череда избиений и выкрикивание его имени «Во имя Корзы! Во славу Корзы!»

Есть свидетели, которые видели фургоны, отъезжающие от места преступления. Но вот дальше начинается чертовщина. Эти машины на камерах вообще не показывались, хотя нашлись и свидетели, видевшие их авто прямо под камерами в момент преступления. То же касается и триангуляции сигналов с телефонов похищенных — сигнал со смартфонов пропадал и вышки сотовой связи больше не могли их отследить.

И вот, на восьмой день с начала похищений, появляемся мы — полсотни похищенных людей, лишенных имен и избитых так, что мать родная не сразу признает. Все мучители мертвы, а место удержания сгорело напрочь со всеми возможными уликами.

Хриплый довольно рассмеялся и откуда-то из-за моей подушки высунулась рука, указывающая на полицейское начальство, сидящее у двери.

— Видишь этих до-о-о-брых людей! — холода в голосе Хриплого было столько, что им воду замораживать можно. — Когда вы, пацаны, устроили пожар, приехали вообще все, кто только мог. Пожарные, медики, полиция и журналисты. И тут началось самое интересное!

Хриплый говорил хлестко, язвительно, добавляя в свой и без того пугающий голос столько яду, что полицейские недовольно морщились. Спицын же при этом от вони еще дышать в сторону как-то умудрялся. И только теперь я понял, почему Хриплый сидел за моей койкой — он уже знал Ворошилова и не желал находиться с ним рядом!

С приездом первых машин скорой в больницу среди родителей похищенных началось всеобщее счастье. Их детей нашли! Пусть и далеко не всех, но нашли. Потом кто-то из полицейских сообщил на общей волне раций, что в сгоревшей комнате вокзала нашли телефоны. Но не сказал чьи! Это важно! Просто, мол, поврежденные пожаром телефоны и надо срочно скачать с них данные. Как говорится, писец подкрался незаметно.

Уже час спустя после появления сообщения о найденных телефонах на общей частоте исчез начальник полиции нашего города. Следствие подозревало его причастность к вмешательству в работу камер дорожного наблюдения. Так преступники заметали следы.

Пропала также пара дата-программистов из двух разных компаний сотовых операторов, стеревших данные о контрактах на сим-карты у похищенных людей. Телефоны не видели сеть, а сеть в свою очередь не видела даже IMEI-адреса смартфонов похищенных людей.

Однако нашелся и еще один, куда более честный программист из дата-центра третьего и самого крупного в городе сотового оператора, который сам пришел в полицию и рассказал, что ему заплатили за удаление данных. По номерам телефонов и привязанным к ним договорам следствие выяснило точный список всех похищенных подростков. Это стало подтверждением, что сами похищения не были случайными.

Полиция за минувшую ночь обделалась по полной! Прямо обгадила свою репутацию так, что ее уже никогда не смыть, всплыви всё это дерьмо в СМИ. Начальник полиции сбежал, несколько патрулей и следователей перестали отвечать на звонки. Мэра города нашли мертвым в его незарегистрированном загородном доме, вместе с десятком забитых до смерти подростков. Что удивительно, когда иерархия в банде Корзы стала рассыпаться, мелкие исполнители не спешили сдаваться следствию. Вообще никто не явился с повинной, не считая того программиста.

Со слов Хриплого, там мужик попался тертый и подумал, что подельники его скорее всего убьют. Поэтому он жену с детьми отправил на дачу к теще, а сам пошел и сдался следствию.

Интересно получается. Один парень, сжегший вокзал — то есть я, и один сболтнувший в эфир лишнего полицейский поломали весь план банды Корзы. Ведь телефоны нашли только наши. У мучителей ничего такого не было. Следов самого «Хозяина имен» так и не нашли, но и дело никто не собирается закрывать. Исходя из масштабов преступления уже точно известно, что минимум две трети банды Корзы всё еще находятся на свободе. А это не меньше тридцати человек!

Судя по тому, как заерзали на месте Спицын с Ворошиловым, то, что сейчас собирается поведать Хриплый, они уже слышали. И весь разговор сводился к этому самому моменту.

— Роберт, посмотри на этих господ в форме еще раз, — Хриплый указал рукой на троицу высокопоставленных полицейских, сидящих у двери. — Полиция знает, что не сможет тебя защитить от мести Корзы. С таким уровнем организованной преступности в России еще никто и никогда не сталкивался. А месть будет! Не может Корза простить подобной оплеухи. Поэтому товарищи в форме предлагают тебе добровольно умереть. Здесь. Сегодня. И заметь, самое важное. Они предлагают сделать это безболезненно!

После слов Хриплого Ворошилов опустил взгляд, сдерживая улыбку. Ждет, гад, что испугаюсь! Я может и не помню ни черта, но суть уловил. Полиция хочет сымитировать мою смерть, чтобы Корзе стало некому мстить. А Спицын, приехавший из Москвы, служит гарантом того, что никто из присутствующих полицейских не работает на Корзу. И, наконец, сам Хриплый. Он мундирник, о котором говорил медик в скорой, а, значит, это он провожает пробудившихся одаренных до ближайшей станции Города-Поезда.

Получается, в палате собрались почти все, кто заинтересован в том, чтобы я был переправлен в Тальзеур наиболее безопастным путем. Причем решение надо принимать сейчас, пока я в больнице и о состоянии моего здоровья после пулевых ранений никто из посторонних не знает.

Смотрю на довольно скалящегося Ворошилова. Наверное, я должен уважать полицейских, как представителей закона, но это было в прошлом. До потери воспоминаний. Кто они сейчас для меня? Никто. Просто люди в погонах, с которыми судьба свела одной общей проблемой.

— Значит или я «умру» от ваших рук и исчезну. Или Корза найдет меня, даже если я переберусь жить в Город. Я согласен «умереть». И да! Спасибо, что помогаете.

Голос подал один из мужчин, сидевших у двери. Кряжистый, с резкими рублеными чертами лица, он походил скорее на ожившую гротескную статую, чем на живого человека.

— Не начни ты бузу с пожаром, эти уроды всех детей бы там положили. Так что не надо благодарить нас, парень. Мы, считай, ничего не сделали. А теперь даже задницу твою прикрыть не можем.

Хриплый одобрительно хохотнул, и из-за спинки койки показалась рука с поднятым вверх пальцем.

— А ты, я смотрю, мужик с яйцами! Заслуг чужих не присваиваешь. Уважа-а-ю! — рука мундирника опустилась мне на раненое плечо, и я дернулся от вспышки боли. — Упс. Не специально. Ну, раз согласен, значит, мелочи остались. У тебя, как одаренного, есть право взять с собой десять человек, которые с тобой поедут. Мамки, папки, сестры и да просто бабье свое прихватить. И да, собака за отдельное место считается!

Хриплый рассказывал детали переправки в Тальзеур, а я потихоньку начал вспоминать детали. Пять мест на Поезде у одаренного выкупает государство. Федерация или Империя, не важно. Деньги выдаются в банке по прибытию как подъемные средства для жизни в Империи. Так, выкупая места на Поезде, Империя защищает одаренных от их собственной неосведомленности. Обучение в Академии Магии стоит столько…. тут Хриплый решил не озвучивать точных сумм. Города разные, образовательные учреждения для одаренных тоже разные. Есть дешевые Общества одаренных. Есть Школы Магии типа наших колледжей. И есть Академии. Вот они-то самые дорогие!

У одаренного есть приоритетное право выкупить у государства недостающие места на Поезде. Именно купить! Не получить своё по праву, а именно купить. Подъемные средства у одаренного на той стороне должны быть обязательно. Это одно из железных правил в Российской Империи.

Короче, у меня есть пять мест на Поезд. Взять с собой можно только того, кто сам согласится покинуть мир Земли и перебраться в Тальзеур. По понятным причинам, билеты обратно будут тоже стоить очень-очень-очень дорого. Так что скорее всего это будет переезд в один конец.

На пять имеющихся билетов я вспомнил только двух человек. Маму и сестру Камиллу. Но потом зло в груди зашевелилось и в темечке заломило так, что я аж поморщился. Конечно! Как я мог о ней забыть.

— В плену со мной в клетке была девушка. Блондинка, стройная, примерно моего возраста. Предложите три места ей. Без нее я бы не выжил. Если после этого останутся лишние билеты, предложите сначала Камилле, а потом моей матери. Может у кого-то из них есть ухажер, которого они захотят забрать с собой в Тальзеур.

При новости о блондинке Ворошилов нахмурился и невзначай расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Молчун Спицын аж отшатнулся и часто задышал, учуяв непередаваемое амбре из смеси запаха ядреного одеколона и застарелого пота.

Сержант судорожно сглотнул, будто его сейчас вырвет. А потом в итоге не выдержал и отсел от следователя подальше.

Ворошилов уже не человек! Он вонючее оружие массового поражения.

— Злата Северова, да?! Опознали. Ее отца держат пока в каталажке, за угрозу сотруднику полиции, находящемуся при исполнении.

В голосе следователя чувствовалось совсем слабое сопротивление.

— Я не стану менять решения! Билеты достанутся им. Мы тут с вами говорим только потому, что у этой девушки смелости оказалось больше, чем у совсем уж взрослых парней.

Вроде всё обсудили, но про одну любопытнейшую деталь я не спросил. А менты, то есть товарищи полицейские, ее так и не озвучили.

— Как именно я тут умру? — вроде сам сказал, а в груди всё аж похолодело. — Больно точно не будет?

Со стороны Хриплого раздался непонятный шорох, и в шею что-то кольнуло. А потом перед глазами все потемнело.

* * *

Хриплый одним движением вытащил из тела Роберта иглу от шприца с ядом и убрал в специальную колбу. Тетродотоксин — яд, добытый из рыбы фугу — оказывает на одаренных весьма странное воздействие. Токсин не убивает одаренных, а вводит их в состояние глубокой комы. Сердцебиение почти останавливается, дыхание не прослеживается, а тело остывает до комнатной температуры.

Если порция тетродотоксина рассчитана верно, примерно через 60 часов организм справляется с отравлением и одаренный приходит в себя, получив в виде бонуса слабый иммунитет к ядам. Однако все три дня до этого отравленного одаренного крайне сложно отличить от обычного трупа.

— Всё, мужики! Можно начинать, — Хриплый обошел койку с Робертом, подойдя к храбрецу и девушке в коме. — С этими я сам разберусь. А вы действуйте, как и договаривались. Пишете, что смерть наступила из-за кровопотери. Устраивайте проводы, а потом я его у вас забираю.

Ворошилов оглянулся на начальство и то согласно кивнуло.

— Мы согласны. Мэрия возьмет все расходы на себя.

Спицын, повернув голову и продолжая дышать куда-то в сторону, показал Хриплому большой палец в знак согласия. Он свою работу здесь уже выполнил. Главный свидетель по делу Корзы будет скрыт через программу защиты свидетелей.

В следующий час в больнице начался форменный спектакль. Менты ушли, оставив Хриплого присматривать за подопечными. Спустя двадцать минут в палату зашла дежурная медсестра, которая и заметила, что у Роберта Кхана не прослеживается пульс. Попытка реанимации ни к чему не привела. Стоящие в коридоре зрители получили желаемое зрелище. Официальная причина смерти: «Осложнение, возникшее после двух пулевых ранений и проведенной операции. Пациент так и не пришел в сознание».

Новость о смерти Роберта Кхана разместили в социальных сетях и специальном форуме, где родственники похищенных Корзой людей обменивались информацией. Текст сообщения получился ярким, эмоциональным, с сочными деталями, описывающим героические действия Роберта Кхана на вокзале. С приложенной фотографии читателю некролога улыбался парень с парой книг, стоящий около клуба. Мир Тальзеура лишился едва обретенного героя.

Тем же вечером журналисты раструбили новость о смерти Роберта по всем местным телеканалам. Спицын сделал всё возможное, чтобы люди Корзы передали эту информацию своему боссу. Нет Роберта, а значит, и мстить некому.

Сообщение достигло получателя! Посмотрев новости, Корза швырнул кружку в экран монитора так, что та пробила корпус насквозь.

— Не-ве-рю! Не-ве-рю! Не-ве-рю! — синтезированный голос доносился из модулятора, закрепленного на горле «Хозяина имен». Кража чужих имен имела неприятные последствия для Корзы. Он временно лишился дара речи. — Най-ти и уни-что-жить Кхана!

И подчиненные Корзы оказались весьма-а-а находчивы!

Мэрия согласилась взять на себя расходы, связанные с похоронами погибших, и включила имя Роберта Кхана в число таковых, устроив на следующий день запланированную ранее траурную процессию. И Хриплый и Спицын знали, что Кхану деваться некуда и он согласится на мнимую смерть. Так что начало траурной процессии перенесли на сутки только из-за него.

На следующее утро толпа из родственников погибших пронесла четырнадцать гробов от центральной городской больницы до здания церкви. В ней местный священник провел отпевание, а друзья и родители смогли в последний раз попрощаться с погибшими.

Именно церковь являлась самым опасным моментом в плане Хриплого. Во-первых, мундирник не сказал родителям Роберта, что похороны липовые, так что его сестра Камилла там рыдала навзрыд, всё бросаясь к гробу, желая обнять любимого брата. Маман Роберта — Маргарита Кхан — пришла вся в черном и время от времени промакивала платочком уголки глаз. Вот только платочек был мокрый, а слезы фальшивыми! Хриплый видел всё в деталях, следя через камеры за обстановкой в церкви.

Как и планировалось, священник разрешил похоронить вместе с погибшими их любимые вещи. Родственников об этом предупредили накануне. Маман Роберта, поморщившись под взглядами осуждающих родственников, все же положила в гроб книжку в истрепанной обложке, которую парень, видимо, зачитывал до дыр. На корешке красовалась надпись: Джон Голд «Хризалида, полное издание».

Немного помедлив перед открытым гробом, Камилла, закусив губу, убрала свою уже приготовленную книгу и вытащила из кармана… кастет с шипами. Девушка поцеловала диковинное оружие и вложила в руки брата. Тут явно был подарок от брата к сестре. А теперь она его вернула, провожая в последний путь.

Хриплый тоже не медлил. Он договорился с одним из парней, знакомых с Робертом, чтобы тот подложил в гроб маленький баллон с воздухом, замаскированный под банку пива. Может другим и кажется, что Кхан мертв, но парень жив и дышит, черт возьми! А оказаться в гробу без запасов воздуха… да тут как бы липовая смерть не превратилась в настоящую.

Последним к гробу Роберта подошел как-то совсем уж незнакомый хмурый парень с фигурой тяжелоатлета-кавказца. Борода, смуглая кожа и волосы на руках такие, что их впору в мини-косы заплетать. Окинув труп взглядом, он буркнул «в добрый путь, братан» и сунул в ноги Роберта какую-то перевязанную книгу размером с толковый словарь. Она едва в гроб влезла, за что атлет заслужил осуждающий взгляд от попа и родственников. И ведь не уберешь ее! Каждый прощается с усопшим как может.

Родственники в последний раз простились с погибшими, после чего траурная процессия пронесла на себе гробы от церкви до ближайшего кладбища. Благо, находилось оно совсем рядом. На месте, как и полагается, гроб заколотили и опустили в могилу. Кто-то бросил горсть земли, а кто-то, как все еще плачущая Камилла и хмурый охотник с ожогом на пол лица, не смогли смириться с мыслью о смерти Роберта Кхана.

Сестра Роберта не могла смотреть, как ее брата закапывают в землю. А охотник… ему не нравилась мысль о том, что долг за спасение дочери остался невыплаченным.

* * *

Я убью Хриплого!

Я убью Спицына!

Я убью Ворошилова и всю их братию следователей!

Никогда не думал, что очнусь не в силах пошевелиться и даже глаза открыть. Полный паралич! Причем пришел я в себя в церкви, прямо во время отпевания и тут же ощутил запах благовоний и толстый слой грима на лице. И холод… будто меня опустили в ледяную воду, а я даже и пошевелиться не могу.

Когда Камилла начала рыдать над гробом, у меня кошки на сердце заскребли. И тут воспоминания потихоньку начали возвращаться. Снова сработала ассоциативная память.

Сестра — человек, ставший мне более родным, чем мать. Я вспомнил эмоции, что нас связывали, но не слова. Это сложно объяснить… словами. Будто чувствуешь что-то очень-очень теплое, нежное, заботливое и даришь то же самое этому человеку. Вот какие у нас с сестренкой отношения. Я подарил ей кастет, когда она начала работать барменом в клубе. Так, на всякий случай. А потом сам первое время сидел у бара, не давая подвыпившему быдлу до нее докопаться. Вот таким я был братом! Внешне спокойным, терпеливым, но когда дело касалось близких мне людей, котел гнева взрывался и зло выбиралось наружу. И тогда только Камилла и могла меня остановить.

А вот про мать и сказать толком нечего. Она не любит себя, не любит меня и не любит даже Камиллу, хотя сестренка любит ее всем сердцем. Всё дело в нашем отце. Первые пять лет брака у папы с мамой всё было хорошо. Потом отец исчез куда-то на два года и вернулся домой уже с маленькой Камиллой на руках. Сказал, что ее родная мать погибла и теперь она будет жить с нами. А маме — то есть моей матери Маргарите — ничего не оставалось, кроме как принять отца обратно в семью. Мне тогда было семь, но я уже понимал, что брак трещит по швам.

Следующие семь лет отец то появлялся с деньгами, то исчезал на полгода и даже больше. У маман завелись любовники, и в нашем доме стали появляться посторонние мужчины. А когда мне стукнуло четырнадцать, отец заявился в дом аккурат в тот момент, когда я сломал табуретку о голову нового хахаля маман. Этот урод докапывался до Камиллы, не обращая внимания на то, что она плачет и уже на грани истерики. У меня тогда впервые котел взорвался. От того, чтобы этого гада забить до смерти, удержал как раз-таки отец.

Когда приехали менты и скорая, он взял вину на себя. Годы спустя я понял, почему он так поступил. Четырнадцать лет — это возраст, с которого человек начинает нести уголовную ответственность. Если бы меня забрали в колонию для несовершеннолетних, а отец снова исчез, за Камиллой стало бы некому присматривать. И очередной хахаль маман мог сотворить с ней нечто ужасное, а мы с отцом не смогли бы простить своё бездействие. Так что в тот вечер, взяв вину на себя, он поступил по-отцовски верно…

… Потому что уже по дороге в участок он сбежал прямо из полицейской машины. Вот такой у нас с Камиллой отец — Гарт Кхан. На русский манер, да и по паспорту его звали Игорь Кхан. Но маман его только Гартом и называла.

С тех пор прошло десять лет. Отец так и не вернулся домой. Может решил, что в доме теперь есть другой мужик в лице меня. А может ему опостылела жизнь с супругой, которую он давно уже не любит.

Плач Камиллы и поднятые им воспоминая лишь ненадолго отвлекли от лютого холода. А слух и другие органы чувств работали у меня как обычно! Так что стук молотка о крышку гроба я слышал очень хорошо. И вот тогда стало страшно!

Помню, как в клетке скреб ногтями о металлический пол, готовясь напасть на бугая. Как держал дверь, а в меня сквозь в нее стреляли. Так вот этот тот страх никогда не сравнится с тем, когда в твой гроб забивают гвозди, раскачивая опускают в могилу, а потом засыпают землей. Я орал… пусть и в душе, но я орал, как мог! Звал на помощь, кричал, что жив, и просил вытащить меня из могилы. Но с каждым упавшим сверху куском земли шума с поверхности доносилось всё меньше и меньше. И холод… он стал кусачим, пробирая до мозга костей.

Никогда не думал, что холод может вызывать боль. И жаль, что узнал об этом, оказавшись живьем похороненным в могиле.

От накативших эмоций я ощутил, как само сознание начинает задыхаться! Мысли путаются, и наружу лезет какая-то звериная ярость.

Я тот самый Роберт Кхан, который выжил в бойне на вокзале! А не безродная крыса, которую можно просто так живьем хоронить!

Не знаю, сколько пролежал так, но в какой-то момент от избытка эмоций руки в гробу начали дрожать, выбивая бессвязную морзянку о деревянный корпус. А выбравшееся из котла гнева дикое зло заполонило каждую клеточку тела. Каждую кость, каждый сустав и мышцу, заставляя тело двигаться! Сначала едва ощутимо зашевелились руки, потом я смог вздохнуть и в груди с натугой заработало сердце. Легкие горят огнем! Воздух уже начал заканчиваться.

Дыша, как загнанная лошадь, попытался оттолкнуть крышку гроба, но куда там! Он забит наглухо и привален землей.

«Нет, я так ни за что не сдохну! Скорее руку себе отгрызу, чем сдамся».

Руку? Ощупав окончившими пальцами левый кулак, кое-как понял, что на руке одет кастет. Тот самый, который я подарил сестре.

Первый удар в крышку гроба получился так себе. Сил вообще нет, да и воздуха сильно не хватает. Еще один удар выбил щепку, размером со спичку.

Еще один, еще один, еще один. Стараясь больше ни о чем не думать, я бил по деревяшке перед собой, выламывая из нее куски. Когда сверху посыпалась земля, я уже толком не соображал от нехватки кислорода. А вот злоба во мне зубами цеплялась за жизнь!

С появлением дыры в крышке гроба, стал отпихивать землю к ногам, попутно расширяя проход. Где-то сбоку раздалось шипение и дышать стало легче. Кто додумался положить в гроб такой мелкий баллон с воздухом?! Его хватит дай бог минут на пять.

Когда стало совсем уж тесно, я кое-как ужом протиснулся в проделанный проход, ободрал щепками лицо, руки, грудь и спину, доведя пиджак со состояния мусора. Жить очень хотелось!

Как хватило сил выбраться наружу, сам не понимаю. Адски болят ободранные кисти рук, простреленное плечо и нога! И холод… противный холод осенней ночи.

Ощутив слабость, покачнулся и, едва не упав, оперся на собственное надгробие.

«Роберт Кхан 2003–2027 год. Любящий сын, герой и защитник».

Зло сплюнул на могилу.

— Обойдетесь, — от холода обычный голос стал походить на сиплый шепот. — Свои похороны я уже пережил!

Перебравшись через ограду, выставленную вокруг могилы, я кое-как шаткой походкой побрел в сторону выхода с кладбища. Ноги еле держат и в голове пустота. Если сейчас где-то лягу или сяду, уже точно встать не смогу. Так что надо идти и искать какой-то островок безопасности. Место, где можно отогреться, а в идеале поесть чего-нибудь сытного и горячего.

Сторожа на кладбище не оказалось. Пришлось перелезать через калитку и плестись вдоль ночной дороги. Чертова осень! Кто-то скажет, что это красивое время года, ведь деревья одеваются в свои самые яркие наряды. И прочую романтическую чушь! А вот я сейчас знаю другую осень. Сырую, дождливую, прохладную, со слякотью на обочине и туманом, таким густым, что машину замечаешь не сразу.

Ненавижу осень!

Спустя десять минут блужданий я всё же нашел автобусную остановку. По ней понял, где примерно нахожусь, и пошел дальше вдоль дороги. Адреса дома не помню. Телефона близких тоже не помню. В полицию тоже обращаться нельзя. Ну и как мне теперь быть?

Судьба сжалилась надо мной, подкинув наконец придорожный круглосуточный магазин. При моем появлении у прилавка молодая пухленькая продавщица побледнела и отшатнулась. Еще бы! Грим покойника потек, а следы побоев от похитителей никуда не делись. Все лицо и руки ободраны.

Продавщица уже потянула руку под кассу, явно к тревожной кнопке, но тут я поднял руки в примеряющем жесте.

— Девушка, я ничего вам не сделаю! И ничего не украду! Даже к кассе близко подходить не буду, — сняв с руки двумя пальцами кастет, положил его на прилавок. — Считайте это залогом. Всё, чего я прошу, — это пару стаканов горячей воды.

* * *

Когда Хриплый вместе с охотником подъехал к кладбищу, из-за ворот донесся приглушенный звук взрыва. Фрол Северов, отец Златы, перехватил поудобнее охотничий карабин и в два удара сбил прикладом висячий замок на калитке. Уже через пару минут мундирник собственными глазами увидел то, что осталось от могилы Роберта Кхана.

Мраморное надгробие раскололось, ограду разбросало в разные стороны, а на месте захоронения образовалась воронка.

— Тот атлет-кавказец, — Фрол указал стволом куда-то в сторону могилы. — Видимо, прощальный подарок от Корзы в могилу положил. Вон он, голубчик! Тепленький еще.

Хриплый мельком осмотрел место взрыва и понял, что случилось. Тело неизвестного мужчины разорвало на части без шансов на выживание. Конечности и половина туловища в одном месте, а голова в другом. Куда делось еще полтуловища, было непонятно, но вдруг оно само упало с дерева, заслужив длинную матерную отповедь охотника. Да Хриплый сам чуть от неожиданности не обделался. Ночь, кладбище, взорванная могила и тут в темноте что-то сверху падает. Ж-жуть!

— Дистанционный подрыв, — мундирник указал на свежий труп. — Видимо, сигнал под землю не проходил, и этот умник решил подойти поближе.

Охотник несколько раз обошел воронку по кругу и наконец разглядел на земле то, что искал.

— Шеф, тут кусков плоти маловато для двух человек. И есть два следа. Один сорок пятого размера, как у нашего атлета. А второй след поменьше, но четкий и глубокий. Вода от дождя его уже наполнила. Кто-то отсюда ушел, но как приходил непонятно. Цепочка следов у него одна.

Хриплый еще раз взглянул на взорванную могилу, подумал секунду и как-то смущенно произнес себе под нос.

— Да, не?! Жуть какая! Надо будет его на наличие оружия проверить. Убьет ведь! За такое я бы и сам того… Мда, нехорошо получилось.

Размышления мундирника прервал Фрол, дернувший его за рукав.

— Шеф, я этот след у калитки видел. Ну, когда замок сбивал, — охотник указал на отчетливые отпечатки от обуви, оставленные на осенней грязи. — Он вдоль дороги идет.

— Веди!

Через полчаса блужданий под прохладным осенним дождем Хриплый вместе с охотником вышел к тому самому круглосуточному магазину. Мундирник одернул Фрола, не давая зайти внутрь.

— Здесь жди. А лучше вообще сходи и машину сюда подгони, — Хриплый указал на дверь, за которой виднелся пустой прилавок магазина. Кассира нигде не было. — У того, кто дважды выжил в таком дерьмище, чуйка похлеще звериной будет. Да и не захочет он сейчас никого видеть, кроме меня.

Фрол, ощутимо напрягшись, кивнул и не убирая рук с винтовки растворился в ночи. Мундирник поправил форму, стряхнул с обуви налипшую грязь и шагнул внутрь магазина. На звон дверного колокольчика откуда-то из-за стеллажей выглянула молоденькая продавщица, тихо ойкнула, но от Хриплого не ускользнул коротко брошенный в угол взгляд.

Не слушая девицу, уже вставшую за кассу, мундирник прошел внутрь вдоль торгового зала к тому самому углу. Как и ожидалось, там, на пустом деревянном ящике, сидел Роберт Кхан. На полу валялись бинты, ватные тампоны и початая бутылка водки, использованная для обработки ран. Сам парень уминал лапшу быстрого приготовления, при этом внимательно глядя на Хриплого.

Первое, на что он обратил внимание, — это вилка в руках парня. Она была металлической, и держал ее Роберт скорее как оружие, чем как столовый прибор. И по тому, как затянулось молчание, Хриплый понял, что от него ждут не объяснений, а извинений. Но как офицер Российской Империи, мундирник не мог себе такого позволить. Не тот статус у пацана для таких расшаркиваний.

— Ты зачем из могилы вылез?

В ответ тишина. Роберт всё так же напряженно поглощал лапшу, не отрывая взгляда от Хриплого.

— Ладно, признаю! Не думал, что яд так быстро выветрится. По плану ты еще сутки должен был…

Тишина, но теперь уже напряженная с примесями угрозы жизни. Уж что-что, а без чутья на опасность в Тальзеуре не выжить. Хриплый затих, поняв, что снова ляпнул не то. Роберту плевать на взрыв его могилы. Плевать на то, зачем Хриплый вообще сейчас сюда пришел. Парень с его-то живучестью и сам бы смог добраться до станции Поезда.

Размышления прервал сам Роберт. Встав с места, он подошел к Хриплому и, аккуратно передав ему металлическую вилку, зачем-то спросил.

— Пятый билет… последний… он пригодился кому-то из моих близких?

Мундирник на автомате покачал головой. Злата и Фрол, мать Маргарита и Камилла. Они больше никого с собой брать не стали. Охотник так и вовсе был готов с дочерью бежать из города прямо сейчас. Ворошилов выпустил его из КПЗ с большой неохотой.

Роберт кивнул.

— Тогда рассчитайся за меня с продавщицей. Билета в мир Тальзеура ей как раз хватит.

Пока Хриплый потрясенно осмысливал услышанное, парень дошел до выхода из магазина и там вежливо, как истинный офицер, поклонился продавщице. В одном поклоне было больше благородства и чести, чем у большинства солдат, носящих мундиры в Российской Империи. Это была хлесткая пощечина по лицу Хриплого! Кхан четко дал понять, что обиды не простил и ставит Хриплого в своей иерархии уважения даже ниже продавщицы в придорожном магазине.

Из потрясенного состояния Хриплого вывел сам Кхан. Парень, уже стоя в дверях, обернулся.

— Теперь, когда все дела улажены, может вы, наконец, расскажете, что такое мир Тальзеура? И как, черт возьми, с ним связан мой отец, Гарт Кхан?

Мундирник, сам того не замечая, оскалился. Догадался-таки, паршивец!

Глава 3. Богатырь из дворянства

А ларчик просто открывался! Гарт Кхан — наш с Камиллой отец — исчез 2 сентября 2017 года. А спустя неделю в Санкт-Петербург впервые прибыл Город-Поезд. Не похоже на простое совпадение. Как бы маман его не любила, она явно знала больше, чем рассказывала нам с сестрой. Может, Гарт обещал вернуться и забрать маман в другой мир? Или отец на самом деле родился в Тальзеуре и как-то смог сам перебраться на Землю? Когда воспоминания о нем немного восстановились, я был уверен только в одном — Гарт сейчас где-то в мире Тальзеура.

Резкие слова мундриника подтвердили догадку.

— По базам полиции и налоговой Игорь Кхан никогда не проходил. Его личность — фальшивка! Такие использовали агенты внедрения ещё за пять лет до первого официального контакта с Империей.

— И вы так просто мне об это рассказываете?

— Да плевать! Знаешь ты и мамка твоя. А как доберешься до Города, информация о Гарте перестанет быть секретной.

Хриплый уже вышел из магазина и указал рукой на подъехавшую машину.

— Садись, нас в аэропорту уже самолет ждет. Где сейчас Гарт не знаю, но точно на той стороне. У него на личном деле красная отметка. По-вашему, это запрет на выезд из Империи. Он засветился с тем нападением на квартире. Полиция паспорт его проверила и выявила подделку. Ладно, ты пока садись на заднее сиденье и отдыхай. Путь неблизкий.

Ехали больше часа по ночным дорогам. В аэропорту нашу машину пропустили на территорию погрузочного терминала, где я переоделся в заранее приготовленную Хриплым одежду. Тут уже находилась Злата.

Девушка робко улыбнулась, пряча руки, — наверно стесняясь бинтов на руках и лице. Храбрец, которого, как оказалось, зовут Олег Кольчугин, выглядел, как побитый жизнью спортсмен. Парень надел трико, толстовку, модные белые кроссы. Его руки и лицо тоже были в бинтах, он будто только что сошел с боксерского ринга.

Парень, радостно улыбнувшись, сразу ко мне подошёл.

— Ай да Кхан! Ай да сатана во плоти! — Олега распирало от любопытства. — Пока ты переодевался, дядька Фрол тут байки травил. Говорит, ты сам из могилы вылез, подорвал ещё одного похитителя, а потом ещё и едой разжился.

— Врёт!

Парень озорно кивнул и заулыбался. Ему явно нравилось то, как началось наше приключение.

— Я так и думал!

— Подрыв не я сделал.

— А…

— Чего, а? Хриплый сволочь! Поздно на кладбище приехал, — на проходящего мимо хмурого мундирника я даже внимания не обратил. — Гроб чуть ли не зубами пришлось разгрызать. Ты, кстати, тут моих родных не видел?

Олег на секунду завис, переваривая услышанное, а потом как-то неуверенно махнул рукой в сторону Хриплого.

— Мамка твоя, того! Билеты на Город-Поезд приняла. А самого Хриплого даже на порог не пустила. Он ей «Ваш сын жив.» А она ему сквозь дверь «Пусть катится к своему отцу. А мы с дочерью сами как-нибудь в Городе устроимся». Провожатый — мужик резкий. Он тогда под дверью ей столько мата за тебя высказал, что она, видимо, в другой конец квартиры убежала. В общем, мундирник твою маму с сестрой на Поезд в следующем месяце записал. Его бюро сделает взаимозачёт по билетам со следующим рейсом Поезда. А родные твои, они в какой-то Новореченск уедут.

Значит, мама знала о том, что отец ушел в Тальзеур. Причём она назвала мир Городом, а это его непопулярное историческое название. Даже мундирник Тальзеур так не называет.

Название города Новореченск в памяти никак не откликается. Олег, смотря на мои потуги понять, что вообще происходит, усмехнулся и протянул электронный планшет.

— На, почитай. Мы со Златкой пока вас ждали, провожатый нам открыл доступ к буклету по Городу. Местные его там и так и так называют. Тальзеур, сам понимаешь, не во всех документах удобное название. Наш Город-Поезд отбывает из Питера, здесь, в мире Земли. А в мире Города останавливается на южной границе Российской Империи, в Сочи. Да-да, такой же как у нас, только без моря.

— А дальше куда? В плане, что мы вообще будем делать в Российской Империи?

Олег довольно улыбнулся, зажмурился и с наслаждением произнес:

— Магия, Кхан! Все одаренные граждане Империи обязаны получить магическое образование, — парень аж весь напрягся, будто представил чудо наяву. — В Сочи находится распределительный центр для новых граждан. Там нас сделают гражданами Российской Империи и определят, кого куда отправить. Обычным, не одаренным гражданским предложат работу, но мои папка с мамой сказали, что за меня теперь держаться будут. Куда учиться отправят, туда и они со мной. А на подъемные деньги мы там дом или другое жильем купим. Может и девушку себе найду, наконец! Да с большими… кхм.

Олегу надо сказать спасибо за информацию. Я узнал нечто важное! Свобода воли у нас, Одаренных, всё же есть. Значит, найти маму с Камиллой ещё представится возможность. К маман у меня появилось много вопросов. А вот до распределительного центра, с моим-то везением, надо ещё дожить. Сомневаюсь, что Корза успокоится, узнав о смерти подчинённого на кладбище.

Когда я уже хотел отойти, Олег объяснил, что мы сейчас ждем приезда Вики Скворцовой, девушки в коме. Находясь в специальной транспортировочной медицинской капсуле, она полетит вместе с нами в трюме грузового самолёта. А пока ждем, можно и отдохнуть.

Олег, вместе с родителями и парой десятков чемоданов, занял специально оставленные тут раскладушки. Рядом расположилась пятерка пассажиров от Вики и охотник с дочерью. Судя по тому, что тут даже кофемашина есть, Хриплый через этот терминал регулярно перевозит людей в мир Тальзеура.

У меня с собой нет ни вещей, ни даже паспорта. Так что, заняв одну из раскладушек, я, кряхтя и морщась, кое-как сел и начал читать буклет по миру Города. Сейчас даже планшет Хриплого и то держать больно.

Как оказалось, название Тальзеур пошло от транскрипции «Talse-Uzer-Story» с языка внеземной цивилизации фукай — создателей Города-Мира. Исследователи их еще называют Предтечами. Город — это место, где сходятся пути из десятков других менее развитых миров. Потому он назывался «Город-Мир» или «Мир Прохода». Рай для одаренных, способных прикоснуться к магии!

Что стало с цивилизацией Предтеч неизвестно даже частному исследовательскому Институту САРДЖО, созданному группой независимых ученых как раз для того, чтобы разгадать тайны Города-Мира. С кем воевали Предтечи? Куда ушли или как погибли? Неизвестно. Однако в буклете едва ли не прямым текстом писалось, что ответы на древние тайны можно найти на самых глубоких слоях астрала. И именно этим маги и ученые из САРДЖО и занимаются.

Города-Поезда также создали Предтечи. Достигнув определенной планки развития государства, семья действующего монарха в Тальзеуре получает право на использование Поезда. Чем больше на нем перевозится новых одаренных, тем больше пользы приносит такая страна Городу-Миру и тем шире становятся возможности Поезда, который в прямом смысле растёт, постепенно достигая размера маленького города. Оттуда и название — Город-Поезд.

Точные размеры мира Города неизвестны, но он минимум в десять раз больше поверхности Земли. Единственный изученный континент по очертаниям похож на Евразию. На нем есть и непроходимые болота, и бездонные озёра с настолько лютой и голодной фауной, что меньше, чем с тяжелым танком, туда вообще лучше не соваться. Леса, горы, заброшенные и совсем свежие города. География мира крайне нестабильна! Тут дело в самих законах пространства мира Тальзеура.

Вся территория мира Города — земля, мировой океан и даже воздушное пространство — разделена на шестигранные регионы диаметром по двести километров. В свою очередь каждый такой шестигранный регион разделен на кластеры — куски пространства самых разных форм, которые время от времени перезагружаются.

В один день идешь вдоль кластера в виде пшеничного поля, раскинувшегося до самого горизонта, и думаешь, красота-а! А на следующий день с перезагрузкой кластера вместо поля обнаруживаешь огромный ледник. Причём переносится он не из мира Земли, а откуда-то ещё. Чаще всего такие локации сам мир Тальзеура просто создаёт с нуля, наделяя чертами одного из подключенных к Городу миров.

Но есть в регионах и стабильные кластеры, которые вообще не перезагружаются или делают это крайне редко. Речь о годах и даже десятках лет. В таких местах караваны часто устраивают аванпосты и временные поселения. Водителям надо где-то машины чинить, а пассажирам помыться и поспать.

Когда кому-то удается найти артефакт Сердца Региона, открываются две возможности — сделать весь регион стабильным и стать его правителем или получить постоянную прибавку к характеристикам без прав правителя. За прошедшие сто два года Российская Империя захватила 377 регионов, объявив их территорией своего государства. Так образовалось нынешнее дворянство из местных баронов-правителей, уездных графов и великих князей, управляющих десятками регионов. Над ними всеми стоит Императорский Дом и лично Император Николай II. Все при деле и все служат Престолу!

Вся известная карта континента в буклете разделена на уже освоенные территории разных государств и дикие регионы. Диких земель раз в десять больше, чем освоенных. Даже перенаселённая Империя Цин, праобраз нынешнего Китая, смогла захватить кусок земли, равный территории Российской Империи.

А дальше я вырубился. Просто и без каких-либо внятных объяснений, взял и заснул. Да так, что проснулся уже в самолете под гул работающих винтов. Мы уже взлетели, и уши резануло болью от перепада давления. Всё как в тумане. Вроде бы Фрол, отец Златки, на руках дотащил меня до сиденья в грузовом отсеке самолета.

Огляделся. Кроме Хриплого все спят, кое-как устроившись на неудобных сиденьях. Народ пристегнут, так как фюзеляж то и дело трясет от турбулентных потоков. Мундирник окинул меня недовольным взглядом и снова закопался в свой планшет.

Ближе к трапу стояла медицинская капсула, похожая на стеклянный саркофаг. О, да я тут не один бодрствую! Привёзший Вику из больницы старый худощавый медик подошел ко мне и прокричал в ухо, что у меня сильное нервное истощение. Вокзал, больница, кладбище. Та же Златка и Флор заснули еще в первый час полета. А меня вырубило раньше из-за того, что адреналин из крови наконец-то выветрился.

— Паря! Дней десять твой организм будет добирать недостатки во сне и еде. Мясо на кости наращивать. Лучше бы ты вообще из больницы не выходил, — медик указал пальцем на плечо. Тут самолет дернулся от турбулентности, и врач случайно задел рану. Меня аж передернуло от вспышки боли. — Звиняй, братец! У тебя же две лишних дырки в теле. Отдыхай сколько сможешь. И воды пей побольше!

Медик вернулся к медкапсуле Вики, а я попытался почитать что-нибудь на планшете. У Олега и Златки рядом с сиденьями лежали похожие устройства.

В буклете ещё остались разделы про диковинных обитателей диких регионов, стартовые способности и прокачку уровней… но меня затошнило. Смотрю чуть вниз, на экран, а мозг думает, будто ты несешься головой куда-то вперед или в бок. В итоге, снова провалился в глубокий сон, всё-таки выронив планшет из рук.

В очередной раз проснулся уже в момент посадки самолета в аэропорту Пулково. Самолёт резко дёрнуло в момент касания шасси о взлетную полосу. Мы всей компанией, наконец, добрались до Санкт-Петербурга!

Сон в самолёте не снял усталость. Стало, наоборот, только хуже. Заболели разом все раны, и проснулся зверский аппетит. Хриплый же, не давая ни минуты на отдых, усадил нас тут же в микроавтобус, сам сел на переднее пассажирское место, и мы сразу уехали из аэропорта в сопровождении машины скорой, перевозящей медкапсулу Вики.

Конечной точкой короткой поездки стала легендарная Петропа́вловская кре́пость в центре Санкт-Петербурга.

Как оказалось, именно ее набережная и является вокзальной станцией для Города-Поезда. До его прибытия осталось еще 7 дней.

* * *

Как только въехали на территорию крепости, перед глазами всплыло новое сообщение.

Внимание! Вы попали в локацию с плотностью маны 1-го уровня

[Плотность магофона: до 5 % от максимума]

Описание: в данной области могут быть активны способности и артефакты вплоть до 1-го ранга силы

По ощущениям ничего толком не изменилось. Моя способность «Читателя» ни на что не реагировала. Но факт того, что территория вокзала Города-Поезда имеет повышенную плотность маны, я решил взять на заметку. Не просто же так под вокзал выбрали такую локацию.

Пока выгружались из микроавтобуса, ехавший с нами медик всё жевал губами сигарету, высказывая свое мнение о погоде в Питере осенью.

— Плохая? Да ты что! Забудь о солнце и сухости в доме. Тут везде дождь, сырость, слякоть и народ, снующий по барам и кафешкам. Здесь своя атмосфера! Питерцы научились радоваться даже тому, что на улице каждый день дождь. Пьют свой глинтвейн, ходят по музеям, да кальян курят.

Услышав наш разговор, Хриплый дал обслуге какое-то распоряжение, после чего указал Фролу в мою сторону. Охотник подошел ко мне почти сразу.

— Пойдем, парень. Я вас с Олежкой до входа провожу. Мундирник пока Викой займется.

Сразу ясно, почему мундирник вообще озаботился вопросом провожатого. Людей на вокзальной станции Города-Поезда оказалось неожиданно много. Мимо нас прошёл какой-то престарелый сгорбившийся франт в костюме тройке, ведущий на поводке…. свинью. Здоровенного такого хряка, тоже одетого в костюм тройку.

Олег, открыв рот от удивления, проводил взглядом странную парочку.

— Теперь я точно видел всё!

Почти сразу к старику подбежала прислуга, не местная, а своя, и тащили они чемоданы с одеждой явно не только для своего господина.

Хриплый тихо хмыкнул, видя эту картину.

— Ерохины, известный случай, — мундирник кивнул в сторону франта. — Его жена родилась здесь, на Земле, больше сотни лет назад. Сто лет в Российской Империи прожила, работая гувернанткой при дворце Императора. А когда путь на Землю открыли, она сюда доживать старость переехала. Мужика своего ненавидела! Бабник, картежник, да и на службе Империи ничего не добился. Так она со злости всё наследство на свинью записала. Теперь, если вдовцу куда-то надо поехать, он и свина этого за собой таскать должен. А как помрет тварюшка, так деньги в казну Империи и уйдут.

Помимо франта Ерохина, хватало и других людей. Все они выгружались из машин с сумками и чемоданами, двигаясь примерно в одну и ту же сторону. Рядом с закрывающимися за нами воротами крепости зачем-то стоит пара полевых военных кухонь, а на стенах дежурят солдаты. Круто же, оказывается, охраняет государство вокзал Города-Поезда!

Пока шли, охотник объяснил, что родителей Олега, самого Фрола со Златкой и родственников Вики на время ожидания Поезда заселят в бесплатную гостиницу, находящуюся внутри стен Петропавловской крепости. Дожидаться отправки здесь считается стандартной практикой. Территория охраняется военными, и без пропуска Хриплого сюда вообще никого из нас не впустили бы. Но важно другое!

Одарённых, приезжающих сюда со всех отдаленных уголков России, селят в отдельный учебный корпус. Когда мы отошли от ворот и возможных лишних ушей, охотник обернулся и лихо улыбнулся.

— Спаси тебя бог, Роберт! За дочку мою, да за наши билеты в Город. Если надо чего, приходи. Всегда примем.

— Я обязан жизнью вашей дочери. Так что мы с вами в расчёте.

Подумав секунду, охотник мотнул головой.

— Тогда за дочь в расчете, но я тебе должен за себя. Насчет Хриплого… он пройдоха тот ещё, но дело свое знает. Переживал он за тебя, но сам того не покажет. Пока дела в больнице делали, я на него дом переписал. Мундирник нам за жилье деньги в Империи отдаст. Поэтому и помогаю я ему. Повязаны мы.

Проходящему мимо Олегу охотник отвесил подзатыльник.

— А ты, студент, порти других девок! Златка уже не твоего круга.

Олег набычился, но потом как-то стушевался. Видимо, было за что лещей парню отвешивать.

Конечной точкой маршрута стал пропускной пункт, за которым высилось огороженное здание. Да такое уже ни с чем не перепутаешь! Кто-то в правительстве позаботился о том, чтобы Одарённые поменьше общались с обычными пассажирами.

На фасаде висел логотип Города — три сложенных вместе шестигранника-региона и рядом надпись «Тальзеур».

Фрол ушел, передав охране планшет мундирника, а нас с Олегом пропустили внутрь и сразу завели в небольшой кабинет местного начальства.

Детина двух с лишним метров ростом сидел на письменном столе, как на табуретке. Широкий как шкаф и накаченный так, что Шварценеггер нервно курит в сторонке. Из одежды — одна армейская майка и штаны… видимо, надетые прямо на голое тело. Уж больно характерный рельеф проглядывался в области паха.

Господи, да где таких бройлерных богатырей выращивают?! В Чернобыле? Да это не просто мужик. А здоровый, сука, самец! И первая же его фраза подтвердила эту мысль.

— А девка где? Вас же по бумагам трое было, — богатырь попытался поводить пальцем по экрану планшета Хриплого, переданного солдатом с КПП, который нас привел. — «По состоянию здоровья будет находится в лазарете». Жа-а-аль!

Богатырь окинул нас взглядом вообще без интереса.

— Здарова, забинтованные! Я — Константин Нагорных. Можно просто Костас. Пока ждете Поезд, живёте в здании Учебки. Ключи от комнаты получите у интенданта. Выход с территории только по реально важным делам. Через забор с незнакомцами не разговаривать. Если кто из вас вылезет за забор и пропадет, я грустить не буду.

Олега придавило харизмой Костаса.

— А вы, вообще, кто? — вопрос показался мне важным.

— Говорю же — Костас! — прогудел богатырь. — А! Ты про должность?! Да я станционный смотритель. Крепость эта, вроде как, к Федерации относится. А наше здание считается уже территорией Российской Империи. Посольская земля. Жилые комнаты на третьем этаже. Развлекалово на втором. На первом проходят факультативы. Азы боев с заражёнными, первичный тест магического таланта и вся остальная движуха. Тир с огнестрелом в подвале. У нас там всё время толпы народу собираются, так что очередь на стрельбы строго по записи.

Костас снова залез в планшет Хриплого и стал в нем что-то искать.

— Порядок у нас такой! Я, как дворянин Российской Империи, дам вам, хлопцы, временные прозвища. Нормальный ник вам только крестный подберет. Но это уже там, — Костас махнул лапищей в сторону стены, — в Сочи, на границе Империи. Без ника и крестин Система вас сама в Империю не пустит. А пока недельку побегаете с тем, что я вам сам назначу. Родные имена на станции не в почете.

Вот оно как! Значит, мы сейчас не видим мир так, как видит его Костас. Ни ников, ни других подсказок от Системы. А полноценный интерфейс приобретается вместе с получением гражданства в одном из государств Тальзеура. В буклете об этом что-то писали, но я тогда уже начал дремать.

Смотритель довольно усмехнулся.

— Хриплая нянька характеристики на вас передала. Три факта из неё в описалово под ник впихнем. Так другие Одаренные на станции будут знать, чего от вас ждать. И ещё одну приписку Система сама дает, — ещё раз глянув в планшет, богатырь поднял взгляд и ткнул пальцем в стушевавшегося Олега. — Ты же у нас Олег Кольчугин? Значит, Колом будешь! А в приписке снизу добавим «боксер, пережил плен, отросла женилка».

Парень покраснел, проблеял что-то невнятное, но поперек Костасу ничего уже сказать не смог. А я откровенно пялюсь на ник, вспыхнувший над головой Олега. Вот, значит, как одаренные распознают друг друга. Ох и ржачно получилось!

Одарённый Кол

Заметка: боксер, пережил плен, отросла женилка

֍ Любимое дитя матери ֍

Мдаааа! С таким ником над головой Олег получит пожизненный запас девственности. Понравились значки Системной заметки вокруг фразы про любимое дитя матери — черный круг с белой спиралью внутри.

— Олег, тебе двадцать с гаком лет! — обратился я к парню. — Я, конечно, рад за любовь твоей мамы, но давай ты возьмешь свои фаберже в кулак и попросишь дядю Костаса сделать тебе нормальный ник. У него же на морде написано, что он тебя проверяет.

Богатырь поморщился.

— А ты, значит, в наборе самый наглый?

— Нет. Просто Кол мне жизнь спас, — я пожал плечами. — Хотите, на мне потом отыграйтесь. Только ник парню подправьте. Не надо ему жизнь ломать.

Олег что-то неуверенно проблеял, всё же преодолев робость перед богатырем. А Костас, зараза! Так невзначай поправил свой болт сквозь штаны. И всё! Нет у Олега больше сил говорить. Опустил взгляд и притих. Да Костас свой агрегат едва ли не положил на мнение парня.

— Волю качай, молодец! — богатырь поднял руку, будто собрался поклясться на Библии. — Система! Прошу внести правки в заметку. Убрать «отросла женилка» на «стальные яйца».

Тут же ник над головой парня изменился. Олег и сам это понял, посмотрев над собой. А дальше произошло то, чего ни я ни смотритель никак не ожидали.

Олег глубоко поклонился и сказал что-то на польском. И что более удивительно, Костас его понял и, аж присвистнув от удивления, ответил на том же языке. После чего парень с гордо распрямившейся осанкой вышел из кабинета.

Глядя вслед Олегу, смотритель одобрительно хмыкнул.

— Хорош, благородный! Таким манерам батька его видать с детства учил. Верил, что в пацане одаренность проснуться может. А сейчас он получил удар по гордости, но дух поляцкого рыцарства не растерял. Даже спасибо сказать смог!

Богатырь довольно кивнул и снова заглянул в планшет Хриплого.

— Так, а ты у нас Роберт Кхан, — тут с лица богатыря пропала улыбка. — Святые бобры! Да что ты за отморозок такой? Загрыз, задушил, забил на смерть, сжег. Ты там чего, «роял флеш» из трупов собирал?!

Смотритель настолько увлекся моей краткой биографией, что отлип от экрана планшета только через минуту. Выглядел богатырь… потрясенным. Смотрит на меня так, будто не верит в то, что видит.

— Знаешь… парень… я прозвища обычно даю за фамилию, внешность или такие вот писульки от нянек, — смотритель кивком указал на планшет. — Они там тоже свои рекомендашки оставляют. Но тебе кроме ника Кхан ничего больше не подходит. Ты уже сделал себе имя. А в заметки я тебе добавлю… «Загрыз человека»…

Голос смотрителя стал холодным и угрожающим. От его могучего тела повеяло звериной мощью, будто слова произносил не человек, а прорычала медвежья глотка. У меня в груди зашевелилась злоба, а на лице сам собой проступил оскал. Звери! Да, мы оба звери. Костас не раз убивал людей. Не знаю как, но я это ощутил и нисколько в этом не сомневаюсь.

— «Перебил охотников» и «вылез из могилы», — смотритель покачал головой. — Смерть не принимает тебя в свои объятья, Ол-Ан-Эредос [непокорный]. Одним метки нужны, чтобы влиться в местную тусовку. Другим — показать свой статус. Но твои метки особенны. Я ставлю именно их, чтобы другие Одаренные не смели к тебе подходить. Хриплый нянь тоже просил за тебя. Говорит: «ему нужно время на поправку здоровья».

Пока богатырь договаривал, у меня над головой высветился временный ник.

Одарённый Кхан

Заметки: загрыз человека, перебил охотников, вылез из могилы

Ω Вкусивший крови Хастура Ω

Хастур, это кто? Единственным человеком, чью кровь я пробовал, был тот самый бугай, чью шею я перегрыз на вокзале. Да и со знаком Системы что-то не то. Вместо кружка со спиралью внутри он теперь выглядит как Омега из греческого алфавита.

Смотритель к пометке Системы не проявил вообще никакого внимания. Может уже видел подобное, или «вкусивший крови Хастура» — это какая-то метафора и понимается совсем иначе.

Когда я уже направился к выходу из кабинета, Костас бросил мне вслед:

— На вашем рейсе в Городе-Поезде поедет княжна Анастасия Романова. Она — посол доброй воли Российской Империи в Федерации и дочь самого Императора. Очень прошу, Кхан! Не попадайся на глаза её охране. Ни её, ни твой труп мне на станции не нужен. Просто сядь на гребанный Поезд и езжай учиться в свою Академию!

Глава 4. Крепость

Новые проблемы, да ещё и с охраной княжны, мне тоже не нужны от слова совсем. Я просто хочу добраться до Города! Поступить в Академию Магии и получить ответы от матери — кем черт возьми был наш с Камиллой отец?

Заселившись в комнату, пошел получать комплект одежды у сонного и вконец уставшего интенданта.

— Ух, что же вы приезжаете в разное время?! Выспаться с вашими заездами в Учебку вообще нереально.

Служивый, махнув рукой на правила, впустил храбреца на свой склад, и теперь Олег собирал наши вещи под присмотром интенданта. Тот только пальцем показывал, что забирать с полок.

— И постельное белье, два комплекта… да, теперь всё, — мужчина протяжно зевнул, и меня самого начало клонить в сон. — По ночам не шуметь. Автомат по раздаче бесплатных презиков находится в подвале около тира. Девчат поселили подальше от вас в северном крыле. И последнее! На втором этаже общая столовка. Еда бесплатная, но учтите, молодёжь, — горячее наши поварихи готовят на завтрак, обед и ужин. А вот если вас голод ночью припрет, то извиняйте. Придется есть то, что осталось, и оно будет холодным.

Пока мы заселялись в трехместную комнатушку, успели насмотреться и на других одаренных. Парни и девушки, совсем ещё студенты-подростки и здоровенные лбы лет по двадцать пять. Никого старше этой возрастной планки не нашлось. Надо будет почитать о том, в каком обычно возрасте одаренные пробуждаются.

Олег смущенно оглянулся и осмотрел толпу, следовавшую за нами по пятам. Сложно не заметить сорок молодых и глупых головушек, шепчущихся у тебя за спиной.

«О, новенькие! Судя по возрасту, уже студенты из института!».

«А чего они все в бинтах?! А тот, который Кхан, вообще хромать начал после склада интенданта.»

«Ого! Гляньте, какие заметки им наш Аполлон поставил».

«А второй человека загрыз… то есть… он что, правда, человека убил?!»

После этой фразы толпа чуть притихла и отступила на пару шагов. А потом, снова движимая любопытством, пошла следом. Всем этим беззаботным юнцам неизвестно о проделках Корзы. О том, что у человека могут украсть имя, запереть в клетке и потом потихоньку забивать до смерти. Их ждет магия! Да что там. Нас всех ждут в Академиях Российской Империи! Скоро прибудет Город-Поезд и сюда приедет дочь Императора Николая II. Так что живем дальше!

Сразу после заселения в номер я завалился спать, отказавшись от предложений Олега сходить поесть в столовую. Раз есть возможность кушать по ночам, не привлекая внимания, так и буду делать. Костас прав. Одаренным не надо знать о том, что случилось на вокзале. Начнись между нами драка, я не знаю как сам отреагирую на угрозу своему здоровью. Могу пырнуть вилкой, укусить или случайно ударить насмерть. А надо всего лишь проучить наглеца. Так что пока стоит держаться подальше от местной тусовки.

Так ничего дельного и не сделав, я в очередной раз вырубился на постели, не раздевшись. Снилась какая-то муть, и это само по себе странно. Сны мне вроде как вообще не снятся. А когда открыл глаза, за окном уже царила ночь. Олег посапывал на соседней койке — улыбался прямо во сне! На щеке храбреца красовались следы помады аж от трех разных девушек.

— Всех девок ощупал?

— Не виноватый я, — Олег пробормотал сквозь сон и натянул на себя одеяло. — Они сами послушать хотели.

Встал, сменил одежду на чистую и, выглянув в коридор, убедился, что посторонних глаз там нет. Сходил в душевую и аккуратно, бинтик за бинтиком, снял с себя всё лишнее. Тело чесалось! Потом оделся и нашел столовую на втором этаже, где и отужинал тем, что повара оставили в удобных контейнерах прямо на стойке выдачи еды.

Вернувшись в нашу комнату, не стал включать свет и снова погрузился в изучение информации по миру Тальзеура. Меня немного напряг момент в разговоре с Костасом, когда он назвал себя дворянином, подчеркивая не только свой социальный статус, но и разницу между нами.

Буклет поведал, что в Российской Империи есть четыре основных вида граждан. Первый — это самые обычные люди, переселившиеся в мир Тальзеура или родившиеся прямо в нем. К ним также относятся и те несчастные, кого свободные искатели ценных ресурсов нашли в диких кластерах. Время от времени в Тальзеур, вместе с загружаемым новым городским кластером, прилетает группа людей. Адекватных, владеющих каким-то ремеслом, но напрочь забывших свои имена. Случай, чем-то похожий на пленных Корзы, но речь не о нем. Так вот этих «потеряшек» искатели ресурсов находят и доводят до границы. Сейчас 99 % населения Российской Империи составляют такие вот «потеряшки» и их потомки.

У первой категории граждан — обычных людей — на старте их прокачки есть всего одна способность, даваемая Системой Тальзеура в момент перехода границы. В стабильный регион или из него, не важно.

В оставшийся 1 % входят три прочие категории граждан. Первая и самая многочисленная из них — это Одаренные. В мире Земли наш талант проявляется в том, что мы сразу получаем одну способность. И помимо того, что мы можем творить магию, Система также дает нам вторую способность уже в самом Тальзеуре в момент входа в стабильный регион. Создание артефактов, боевая магия, укрепление крепостей фортификационной магией, целительство, продвинутое фермерское хозяйство и многое другое. Золотой процент Империя использует и в хвост и в гриву, обеспечивая государству процветание, а границам — надежную защиту! Чейзы на море, орды зараженных за пограничными стенами и еще таинственный Туман, способный просачиваться даже в стабильные регионы страны. В общем, даже не считая других стран, у Российской Империи врагов достаточно. Одарённых всегда не хватает.

Третья категория граждан — это герои. У обычных людей над головой просто пишется ник. У Одаренных добавляется приписка об одаренности. А эти горячие и всеми любимые перцы — самые что ни на есть герои. Начинающих героев в буклете ласково прозвали «личинками будущей ядерной бомбы». Уж больно невероятным набором умений они обладают уже на старте. На всю Российскую империю — всего восемьсот героев при общем населении в 270 миллионов человек.

Герой может быть Одарённым, и тогда получается супер-убивашка, носящая на себе рояль, которым он вбивает в землю любого врага. Герои, как и одарённые, пробуждаются в мире Земли, получая способность от Системы, но вместе с этим идет еще набор «Умений», завязанных не на ману, а на энергию кармы, создаваемую поступками героя.

То есть у героев по умолчанию есть и способности, работающие на мане, и набор умений, использующих энергию кармы. Каждое такое умение — само по себе способность. А у героев их от трех до десяти. Если к этому набору добавить ещё и заклинания Одаренного, то всем врагам становится грустно. Ибо такой герой — прямо-таки концентрат всей нечестности мира Тальзеура!

К счастью, герои супер-убивашки появляются относительно редко. Всего один Одарённый герой на сотню не одаренных. Во всей Российской Империи их всего-то восемь. Двое входят в элитный отряд «Двенадцати Копий Империи», в котором собраны сильнейшие из сильнейших. Эдакий аналог ядерного оружия, только в условиях мира Тальзеура.

Институт САРДЖО указал в буклете, что Предтечи, создавшие мир Тальзеура, установили по всему миру Города подавители высокоэнергетических реакций. Поэтому ядерный арсенал, водородные, нейтронные, вакуумные бомбы и вся прочая дребедень с большим уроном самому миру в Городе не работает. Нечто похожее наблюдается и с биоморфным и бактериологическим оружием. Тальзеур просто перезагружает кластер, в котором появляется такая дрянь. Тут балом правит магия и способности Системы, а не оружие массового поражения из прежнего мира.

Последняя, четвертая группа граждан Российской Империи, — это те самые дворяне, упомянутые Костасом. Бароны правят территориями до регионов. Графы уже минимум пятью. А владения великих князей начинаются от десяти подконтрольных им регионов. С каждой новой плашкой ранга дворянства сами дворяне на своей земле могут активировать «Право», дарованное Системой.

Первое «Право» у всех дворян одно — «запрет на использование способностей». То есть дворяне делают так, чтобы на их земле никто не мог пользоваться способностями Системы. Это правило действует по всей Империи и отменяется только в экстренных случаях. Всё для того, чтобы люди в мирной обстановке не поубивали друг друга, используя способности Системы. Но тот же дворянин может дать кому-то разрешение на использование своих способностей, если того требует ситуация или, например, служба на госдолжности. Тот же Спицын, со своей способностью чуять ложь, наверняка получил бы такое разрешение.

Вторые и последующие «Права» дворян сугубо индивидуальны. В графстве Веденеевых, например, если женщина беременеет, у нее обязательно родится двойня или даже тройня. В землях Князя Чернигова мана восстанавливается на 35 % быстрее, и потому у него под боком находится Академия Магии «Святозар» и куча артефактных мастерских. Там же действует право двойного дыхания, позволяющее находиться под водой в два раза дольше. А это плюс для охотников за магическим жемчугом!

В буклете нашелся и курьез. В землях легендарного графа Льва Левши люди от усталости восстанавливаются в два раза быстрее. Это «Право» от Системы привело к тому, что регионы Левши страдают от перенаселения. Туда вывезли едва ли не треть всех производственных мощностей Российской Империи. Все колл-центры, фабрики и прочий объёмный людской труд корпорации стараются перевезти в земли Левши. А самого дворянчика среди народных масс одновременно любят и люто ненавидят!

Помимо «Прав» от Системы, на дворян, пока они на своей земле, действует бафф «Своя земля», усиливающий все характеристики. А также особая защита, названная почему-то «доспех духа». Если где-то в землях дворянина ему в голову выстрелит снайпер или в руках взорвется бомба, доспех духа защитит его от урона. И пока эту защиту не собьют, благородный будет сам убивать обидчиков.

Аналогичная защита, типа доспеха духа, есть и у героев. Только работает она не на мане, а на энергии кармы. По рангам гражданства все герои приравниваются княжичам — детям великих князей. То бишь кланяться героям надо только самим великим князьям и членам Императорского Дома.

Теперь упоминание Костасом своего дворянского происхождения выглядит иначе. Да мы, оказывается, всё это время находились на землях рода Нагорных! Будь это не так, богатырь наверняка не смог бы назначить нам временные ники. Видимо, то системное уведомление о въезде в локацию с плотностью маны 1-го ранга выскочило не просто так — вся Петроградская крепость входит во владения рода Нагорных. Костаса назначили местным смотрителем, а он не стал запрещать использование тут способностей Системы.

Тут до меня, наконец, дошло, что богатырь и впрямь печется о безопасности людей, находящихся на его земле. Он проверил Олега на прочность и когда понял, что проблем не будет, спокойно дал ему нормальные заметки. А меня счел опасным и постарался изолировать от греха подальше! Ему в связи с приездом дочери Императора и так проблем хватает.

Данные по гражданству в разных странах Тальзеура выглядят примерно одинаково. В буклете их свели в одну таблицу.

Так, незаметно для самого себя, я снова уснул и проснулся уже после полудня. Живот требовательно урчал, намекая на два пропущенных приёма пищи. Олега уже не было. И судя по тому, что его вещей в комнате уже нет, он, не предупредив, переехал в другую комнату. На прикроватной тумбочке нашлась записка.

«Извини, Кхан. Не могу жить с тобой в одной комнате».

Ну что сказать?! Костас добился своего. Местная тусовка одаренных промыла-таки парню мозги.

В столовую сквозь окна пробивался дневной свет. Вчера я ошибся, решив, что в Учебке собралось всего полсотни одаренных. Да сейчас их тут не меньше трехсот! Почти все столы заняты. В общем, я пришел сюда поесть в самый неподходящий момент.

Двое парней хвастались перед группой девиц своими способностями. Один, с «Акробатикой», вытворяет такие сальто и пируэты, что балерины и гимнасты удавились бы от зависти на собственных колготках. Его соперник, эдакий низкорослый колобок с горящими от энтузиазма глазами, уже видел в своих мечтах, как акробат последует в петлю за гимнастками.

Коротышка подошел к скамье, на которой сидели хохочущие девицы, и, озорно кхекнув, поднял скамейку со всеми пассажирами одной рукой.

— Выкуси! У меня способность уменьшения веса. Я любой меч или пулемет поднять смогу.

— Ага! Пока мана есть. То-то ты со своим животиком носишься как ежик, объевшийся спидов.

— Ой, не переживай! — Колобок опустил скамейку на место. — Зато я любую девушку на руках носить смогу!

Веселая же тут тусовка одаренных! Я только в Академии смогу к ним присоединиться. С нынешним набором заметок над головой я у девушек вместо смеха скорее траур буду вызывать.

Уже взяв еду на раздаче, нашел длинный стол, за которым сидела всего пара крепких парней. В то время как другие столы были забиты под завязку. Ну и хрен с вами! В наглую присел за полупустой стол, заняв место подальше от парней. Те, недолго думая, подняли подносы с едой и сами пересели ко мне.

Оба блондины, но внешность совершенно разная. Левый выглядит, как начитанный педант. Идеальный пробор волос, укладка, отсутствие щетины. Да у него даже еда на подносе разложена аккуратно. А дома, наверное, и тараканы строем ходят. В ушах серьги в форме крестиков, а на запястьях татуировки той же формы.

Второй блондин — прямо-таки внебрачный сын Валуева. Если бы человека вытесали из камня, сравняли углы напильником и дали силу навешать люлей даже дьяволу, получился бы вот такой парень. Хотя нет, вру! Этот перец того же дьявола лишил бы невинности и продал бы в рабство. А все из-за того, что передо мной оказалось сразу две «личинки» будущих ядерных бомб.

Одарённый герой Крэстос

Заметки: адепт веры, владеет мечом, не любит прикосновений

→ Видящий сквозь ложь ←

Господи! Повезло же мне встретить супер-убивашку в первый же спокойный день жизни в Учебке. Это уже не личинка ядерной бомбы, а подрастающий мутант-тираннозавр Российской Империи.

Герой Азанти

Заметки: дух будущего, демон меча, видит способности

ῼ Весы справедливости ῼ

Прорицание, владение мечом и способность видеть описание чужих способностей. Что удивительно, оба героя умеют владеть холодным оружием. И это в наш-то век огнестрела и авианалетов.

От них веяло чем-то сверхчеловеческим, будто перед тобой существо размером с жилой дом, запертое в оболочку из кожи и кости. Даже без оружия они опаснее самого свирепого хищника на Земле. Взгляд, дыхание и даже едва заметный терпкий запах — всё кричало об их уникальности. А еще они оба похожи на Корзу. У меня аж всё тело зазудело от одного их присутствия рядом.

Педант с тату-крестами аккуратно отодвинул от себя поднос.

— За этим столом разрешено сидеть только персоналу Учебки, — в словах Крэстоса была одна лишь издевка.

— Ого! И кем вы, парни, тут работаете?

— Не любишь компанию Одаренных? — Крэстос буквально пропел слова, едва заметно улыбаясь. — Или их компания не любит тебя?

— Скорее не люблю тех, кто подчеркивает свое превосходство. И еще этих еврейских приемов «тот, кто задает вопрос, управляет разговором». Ты же сейчас глупо смотришься.

Шпильку в свой адрес Крэстос уловил. Нефиг считать себя пупом земли! Герой или одаренный, неважно. В первую очередь в любой ситуации надо оставаться человеком и вести себя адекватно.

— Остынь, Крест, — Азанти тоже отодвинул поднос и, мельком глянув на меня, обратился к другу. — Видно же, подранок знает себе цену.

Атмосфера в диалоге сразу стала мягче. Видимо, героям сложно общаться с обычными людьми. Чиновники, подлизы, женщины, да и просто Одарённые — все пытаются использовать их силу в своих интересах. Потому в разговоре с незнакомым человеком сначала лезут иголки, защищающие ранимые души героев.

— Это правда, что ты убил восемь человек? — Крестос смотрит на меня, как голодный удав на кролика. — Вижу, что правда. Значит, и слухи, распускаемые Колом, не были ложью.

Так вот о чем писала Система! Блондинчик считает ответ на свой вопрос, даже если собеседник ему не отвечает. Спицын со своей способностью нервно курит в сторонке! Ему до этого героя, как до луны.

Я настолько сильно ушел в свои мысли, что прослушал вопрос от Азанти. И тот, видя мою реакцию, спокойно повторил. У него вообще странный голос. Он будто задает вопрос, заранее зная ответ. Ни эмоций, ни удивления. Бесчувственный взгляд!

— Рисунок, — он постучал пальцем по столу. — Кол, который Олег, рассказал о похищении. Сказал, что вас держали в плену. Били, ломали, заставляли кричать имя врага. А когда приходил Корза, над окнами, под самым потолком, появлялся рисунок. У твоего друга стало что-то с памятью. Он не смог нарисовать ни Корзу, ни то, что увидел там. Мы с Крестом спрашиваем тебя. Ты! Сможешь нарисовать то, что там увидел?

Снова это чувство. Азанти знает ответ и просто ждет его.

— А ты видишь тут ручку и бумагу?

Крэстос со спокойным лицом пододвинул ко мне банки кетчупа и горчицы, стоявшие все это время на столе.

— Нарисуй. Можешь прямо на столе, — герой указал на свободное место. — Я попрошу обслугу потом всё убрать.

Само общение с героями мне весьма интересно. Сомневаюсь, что в будущем получится увидеть двух из них одновременно, не говоря уже о том, чтобы поговорить на общие темы.

Рисовать пришлось кетчупом, так как его дозатор оказался более удобным. На столе вскоре появилось изображение черепа с оленьими рогами и спиралью во лбу. Но первый же вопрос Крэстоса выбил меня из колеи. Он просто взглянул на мое художество и сказал:

— Рисунок был желтым? — снова глянув в мою сторону, герой сразу всё понял. — Значит, желтым. А когда приходил Корза, над окнами под самым потолком появлялся рисунок? Снова да.

Видя рисунок, Азанти покачал головой и произнес, обращаясь ко мне.

— Ваш Корза поклоняется Древним Богам. Тем, что на заре времен воевали с Предтечами, что создали Поезда и весь мир Тальзеура. Один из Древних носит имя Хастур. Перед простыми смертными эта сущность является в виде черного вихря. Оно способно похитить имя, душу и рассудок у того, кто его увидит. Знакомый список «Умений»? А та спираль в центре лба черепа — это символ Хастура.

Картинка сложилась. Тот бугай, которого я загрыз на вокзале, и впрямь поклонялся Хастуру. Диалог продолжил уже не Азанти, а Крест. Парень указал на мой рисунок.

— Герой, что взял имя Корза, получил его в честь Каркозы, города, куда уходят души после смерти. Городом правил «Король в Желтом» или «Желтый Король». Сущность без имени, и потому ею может стать каждый. Корза… он заставлял вас кричать его имя! Люди умирали с именем Корзы на устах. И всё это ради того, чтобы создать свой эпос.

— Корза? Герой? — при мысли о том, что Корза может быть героем, у меня мороз по коже пробежал. — Да я его скорее демоном назову! И буду молится за его упокоение!

Азанти равнодушно пожал плечами. Он снова говорил так, будто знал, как я отреагирую.

— Он забирал у вас имена, заставлял верить в себя, а потом медленно убивал. Всё ради того, чтобы души погибших в своем посмертии служили ему в развитии эпоса.

Цену наших жизней приравняли к какому-то там эпосу?! Да это бред!

— Какого ещё эпоса?

Ответил уже Крэстос, сохраняя ледяное спокойствие.

— За каждым героем стоит легенда, которую он сам себе создает. Легенда — это и есть эпос! Чем сильнее люди верят в эпос, тем сильнее становятся умения героя. И тем больше у него открывается новых умений. Но как обычно, не больше десяти умений на одного героя.

Надо было доверять интуиции в начале разговора. Уже тогда мне почудилось, будто эта пара героев чем-то похожа на Корзу.

— Даже и не думай, Кхан! — от слов Азанти у меня возникло ощущение, будто к горлу приставили нож. — Древние что-то вроде саранчи, пожирающей все цивилизации на своем пути. Исчезновение Предтеч — дело их рук. Так, что, считай, что мы — герои, защищающие людей от таких мразей, как Корза!

Из дальнейшего объяснения я понял, что герои бывают минимум двух видов. Одни служат Предтечам и защищают людей. А другие — Древним Богам и рассматривают тех же людей в роли кормовой базы. Правительство же старается скрывать факт существования темных героев, так как это в плохом свете выставляет светлых.

Каждый такой герой — это ярко выраженная индивидуальность! Герой-палач Киридос, герой-любовник Пан, героиня холода Кассиопея. Их набор умений всегда соответствует их прозвищу. Герои, они как сердце или печень в культурном теле общества Города. И они же могучие колонны, на которых этот самый Город стоит. Не будет героев, и общество рухнет, столкнувшись с аколитами Древних. Тот самый смертельный Туман, возникающий даже внутри Империи, тоже дело рук Древних.

В этом разговоре я для себя выявил самое важное — Корза, мать его, личинка ядерной бомбы. Герой, поклоняющийся Древнему! А может и такая же супер-убивашка, как и Крест. И, что хуже всего, Корза занят созданием эпоса, дабы развить свои героические умения.

Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! Лучше бы я всего этого не знал. Спал бы спокойно и думал, что мне просто снятся кошмары. Вдобавок, я пропустил мимо ушей самое важное.

Имя — это ключ к душе. И этот самый ключ Корза пустил в дело уже следующей ночью.

Глава 5. Империя в надежных руках

Собрав всех своих сторонников в капище, скрытом от глаз посторонних, Корза напрягся и произнес ритуальные слова так, что стены здания заходили ходуном.

— Во имя моё, во славу мою! Ибо я тот, кто забирает имя и уходит с ним во тьму!

За дни, прошедшие с момента последней успешной жатвы, Корза восстановил силы и откровенно заматерел. Плечи стали шире, черты лица огрубели, а голос… человек уже не мог бы так говорить. Звуки, нотки, интонация, суть слов — речь героя касалась самой человеческой души. И если воля человека слаба, Корза вывернет её наизнанку. А потом заставит добровольно агнца умереть, став ступенькой в лестнице его собственного могущества.

Сегодня в зале собрались двадцать семь аколитов из низшей ступени в иерархии культа Древнего Хастура «Неизрекаемого». Глаза горят фанатизмом, тела напряжены. Все они вкусили кровь Хастура и погубили минимум по одной жертве. Итого двадцать семь душ, связавших себя нитью судьбы с «Неизрекаемым». Этого больше, чем достаточно для задуманного ритуала.

— Мне нужны ваши сердца, братья! — Корза прошелся вдоль зала, ловя на себе взгляды фанатично горящих глаз. — Сердца и умы! Мне плевать на мелких рыбешек, что сбежали с вокзала. Их имена уже известны Неизрекаемому. Без разницы, как именно они сдохнут. Под колесами грузовика, от старости в постели или со ржавым ножом в печени. Хастур заберет их неприкаянные души! Я же…

Слова, произносимые Корзой, наполнилась властью. Той самой властью, что отличает истинного героя от Одаренных. Власть над эмоциями! Над волей других! Власть над гранями жизни и смерти, коей обладают только слуги Древних.

— Я жажду мести! — тёмного героя затрясло от избытка эмоций. От его голоса у аколитов волосы на затылке зашевелились. — Злой, жестокой, мерзкой и сокрушительной! Такой, чтобы ни одна шавка из Тальзеура не смела даже смотреть в сторону слуг Неизрекаемого. А такого не добиться, если мы будем прощать этим безымянным овцам факт… побега из загона. Я жажду мести! Причем показательной! Такой, чтобы ни один мундирник, ни один вшивый героишка не смел даже думать о том, чтобы встать у нас на пути. Ради этого я убью тех сопляков, что пробудились у нас под носом.

Корза кивнул сутулому горбатому Ключнику. Сам Древний выбрал этого неказистого аколита на роль слуги. Все эти месяцы горбун отвечал за проведение ритуалов и умерщвление безымянных, чьи имена и души уже находились во власти Хастура. Ключник мало того что лишился в аварии ноги, так еще и половина его внутренних органов теперь могла работать только за счет силы, что даруется Древним. И эта же сила сделала его кровь черной, как смола.

Ведомая волей Неизрекаемого сгорбленная фигура Ключника, перерезав себе вены, начала чертить кровью на полу капища ритуальный глиф — черный вихрь Неизрекамого и тысячи глаз его последователей.

Не прошло и минуты, как нарисованные кровью глаза на полу капища вдруг ожили, уставились на своего уродливого создателя. Великий Древний откликнулся на зов Ключника! Тот сухонькой, всё ещё окровавленной рукой указал на пылающего яростью Корзу.

В следующий миг кровавые глаза поползли по полу по хаотичным траекториям, заставляя аколитов охать от удивления. Древний, позабытый самим временем бог, показал свою силу. И это тут, на Земле! В мире, где маны толком нет.

Кровавые рисунки окружили Корзу и стали нетерпеливо дергаться, ожидая приказа.

— Роберт Кхан, Виктория Скворцова, Олег Кольчугин, — власть сочилась сквозь слова тёмного героя. Ибо слабого эти мелкие твари слушать вообще не станут. — Залезьте в каждую зловонную дыру! В каждую разрытую могилу и выгребную яму! Найдите мне их!

Часть глаз Хастура исчезла, растворившись в тенях аколитов. Так на время действия ритуала эти безмозглые кровавые гончие получали источник маны. Сами люди, восхищенно перешептываясь, расселись на полу в форме вихря-конуса, между человеческими рядами которого сама собой текла кровь Ключника. Неважно, сколько её вытечет из горбуна. Великий Древний сегодня не даст ему умереть так просто!

В основание вихря сел на пол сам Корза. Рядом место занял горбатый Ключник, а за ними собрались аколиты в порядке их внутри культовой иерархии. Послушники, прислужники и, наконец, жнецы, собирающие кровавую дань Хастура.

— Мы нашли их, о Великий! — устало прошептал Ключник Корзе на третий час бдений. — Рядом много имен. Одаренные, один родовитый и кто-то ещё, чьи имена скрыты от нас. Им всем уже дали временные имена.

— Петербург, значит?! — Корза зло усмехнулся. — Умён, мундирник! Знал, где можно украденных овец спрятать.

И великая жатва началась! Глаза Ключника стали полностью черными. Следом и рисунки глаз на полу заползли на тела аколитов и их белки глаз тоже обрели цвет потусторонней тьмы. Вот она! Коллективная ритуальная магия Древних, способная работать даже в мире Земли.

В Санкт-Петербурге царила ночь. Мосты только развели и туристы начали расходиться по отелям. В небе над Петроградской крепостью возник гудящий чёрный вихрь. В деле явно замешана мощная магия! Зеваки достали смартфоны и начали снимать всё это на видео.

Дикие обитатели города тоже почуяли неладное и поспешили убраться подальше от возможных проблем. Рванули прочь бродячие собаки, а за ними коты. Необычное стихийное явление тут же засосало в себя вспорхнувшую стаю ворон, и вскоре по брусчатке петроградской крепости ударил дождь из обглоданных птичьих костей.

Почуяв сильные ментальные колебания, станционный смотритель тут же активировал силовой купол. Здание Учебки окутал прозрачный щит в форме полусферы. Эта универсальная защита имела один-единственный недостаток — брать силу из местного источника маны и напитать ей купол мог только одаренный смотритель. И чем сильнее атака, тем больше силы должен пропустить через себя маг, чтобы сдержать атаку.

Так что, стоя в своем кабинете, подняв руку к потолку, Костас сейчас только и мог, что скрипеть зубами от натуги. Враг оказался чудовищно силен! Даже сквозь щит станции доносился гул эха тысяч потусторонних голосов, сплетающихся в одно протяжное «а-а-а-а-а-а-а-а-а», ввинчиваясь прямо в мозг.

Смотритель едва не опустил руки, мотнув головой, желая избавиться от шума. В ту же секунду амулет личной ментальный защиты не выдержал и начал рассыпаться. А это говорило о том, что идет атака магией не меньше третьего круга. Стоит Костасу опустить руки, и у всех людей в Учебке вскипят мозги.

«А-а-а-а-а» — усилилось пение, буквально вдалбливаясь в темечко.

— Да где эти черти нашли на Земле магию четвертого круга?

Тем временем снаружи черный вихрь усиливался, пожирая свет не спящего города и накрывая его непроглядной тьмой.

В самом центре этой чертовщины показался столб света и полупрозрачная проекция мужской фигуры. Это была астральная проекция Корзы, явившегося на станцию Города-Поезда.

Герой направил руку к лежащий у его ног крепости.

— Явитесь на мой зов, души, что вечно служат Хастуру! — волны ментальной силы пробили щит крепости. — Олег Кольчугин, Виктория Скворцова и Роберт Кхан!

Не смотря на то, что силовой купол всё ещё держался, магия Корзы всё же нашла в ней слабую брешь. Душа находящейся в коме Виктории Скворцовой в виде голубого огонька покинула тело девушки и, пролетев сквозь стены и щит крепости, исчезла в вихре безграничной силы Хастура. Несколькими секундами позже еще один голубой огонек исчез в вихре. Но третий почему-то так и не появился.

«Ключник, — обратилась проекция к вихрю света. — Возьми жрецов и захватите пустые оболочки овец. Найдите мне третьего! Я чувствую, как он сопротивляется зову.»

Мгновением позже две черные точки также легко прошли сквозь щит крепости, чем вызвали скрежет зубов к смотрителя. Он их чуял! Костас знал, что творится, но не мог ничего сделать. Давление от вихря достигло такой дикой мощи, что, не считая прикрытого щитом здания учебки, во всех остальных местах люди лежат без сознания. А то и вовсе померли. От гула камень в брусчатке сам вылезает из дорожного полотна и расползается по углам. Здание старой тюрьмы рухнуло, похоронив под собой пробудившихся уголовников. А это двенадцать человек и сто двадцать мест на Поезде!

Прямо на глазах Костаса вода в стакане на столе, бьющаяся будто в истерике, собралась в шар и сама взмыла в воздух, стремясь выбраться из неудобной ей тары. Цветы завяли, высохли до полного истощения и снова расцвели. Этот мнимый цикл жизни и смерти — лишь игра Древних на гранях бытия.

Корза, тянувший нить судьбы Кхана, вдруг почувствовал, как напряжение ослабло и откуда-то с верхних этажей здания вылетел шар души, но не голубого, а черного цвета. Эта частица личности Кхана, вместо того, чтобы влететь в вихрь Хастура, накинулась на само астральное тело Корзы.

— Пошел прочь, щенок! — герой отмахнулся от черной души, но та снова ударила его уже в ногу и в этот раз атака стала ощутимой. — Адаптируешься?! Нет… ты осознаешь себя. Интересно!

Второй, третий и наконец десятый удар маленькой черной души заставил героя занервничать. То, что еще минуту назад было просто шаром силы души, уже успело отрастить себе вытянутую волчью морду, три ряда острых зубов, уши и глаза чернее самой тьмы. Темные провалы глаз сочились даже не тьмой, а едва ли не жидкой злобой.

Душа Кхана даже и не думала залетать в вихрь. Она явилась на зов, желая вцепиться в глотку твари, посмевшей бросить ей вызов. Это был уже не человек, а нечто иное, явно вкусившее крови Древних и потому не знающее страха смерти. Смотрящая сейчас на Корзу волчья голова вообще не ценила своей жизни. И если будет шанс утащить с собой врага на тот свет, она так и сделает.

В небе начался бой! Душа темного героя сражалась с тем, кого сама же и вызвала. Фантом не мог в полной мере пользоваться своими «Умениями». А черная душа из оружия имела лишь зубы и злобу.

Стоящая на крыше здания Учебки пара героев спокойно наблюдала за боем в небе. В руках Крэстоса едва заметно светился белый меч созданный им из чистой энергии кармы. Азанти держал копье, казавшееся столь же темным, как и черная душа Кхана.

— Грех души, глупость незнания, гордыня слабого, — Азанти сжал копье в руках. — Я насчитал три умения.

— Их четыре, — Крест указал на вихрь. — Сам вихрь Хастура и есть четвертое умение. Корза — это голова культа. Он проводник силы Древнего. А эта штука в небе — проводник его дальнобойных атак.

Коротко тряхнув головой, Крэстос вывел себя из состояния боевой медитации.

— Пока не будет бреши в защите Корзы, влезать не стану. А ты проверь здание. Та пара черных душ зачем-то сюда пришла. Да ты и сам все уже понял.

Пока стоящие на крыше Герои оценивали ситуацию, Костас орал от боли в своем кабинете. Его энергоканалы выгорали от перегрузки. Источник в груди уже полыхал и трескался. Кожа покрылась волдырями ожогов, вены местами почернели. Смотритель держался на одной дворянской гордости, взявшись до конца защищать обитателей своей станции!

Вода в стакане давно испарилась, вымерла даже земля в горшке на подоконнике, а воздух в комнате… тут пахло сгоревшей человеческой плотью.

В лазарете, расположенном на втором этаже здания Учебки, Виктория Скворцова открыла глаза и начала сама выбираться из медкапсулы. В ее тело вселился тот самый горбатый Ключник!

Старый добрый медик, приехавший с Викой из родного города, всё охая и причитая от радости стал помогать девушке отдирать от себя датчики и трубки от капельницы. Медик слишком поздно обратил внимание на полностью черный цвет глаз девушки. Вика ловко вытащила ручку из кармана мужчины и воткнула ему же в горло. Старик стал захлебываться кровью.

Девица вытащила неказистое оружие из его тела и с силой, неожиданной для хрупкого тельца, вбила пишущую ручку в висок медика, проломив кости черепа.

Старик рухнул на пол, заливая всё вокруг кровью. Получившая свободу Вика, подойдя к двери, оценила сквозь небольшое окошко обстановку в коридоре. Мало противников, никто не вооружен, а цель ее пребывания находится где-то этажом выше.

Стоя у двери, Вика положила пальцы правой руки себе на левое запястье, надавив на кожу. Под звуки разрываемой плоти на пол закапала кровь. Девушка не спеша и обстоятельно вырывала из своей руки одну из двух лучевых костей! Не прошло и полминуты, как в руке Ключника оказался короткий костяной кортик, на котором еще свисали куски плоти. «Создание предметов из своих костей». Такой способностью Хастур наградил горбуна за его службу хранителем знаний о ритуалах Древних.

Выйдя из лазарета, девушка направилась к лестнице, ведущей на третий этаж, оставляя за собой след крови. Рана на руке нисколько не заботила Ключника. Только приказ Великого! Найти и убить Роберта Кхана.

Прямо перед лестницей Вика двумя ударами в сердце разобралась со случайными свидетелями. Был еще Олег Кольчугин, который уже подошел к комнате, в которой спал Роберт.

Тем временем в небе над крепостью бой достиг апогея. Оскалившаяся волчья голова лишилась уха, одного глаза и заработала рубленую рану на пол морды. Когда Корза попытался в очередной раз сделать финт, душа Кхана замерла и бросилась в самоубийственную атаку. Меч тёмного героя прошил ее насквозь, но она таки добралась до шеи, вырвав оттуда кусок плоти.

Фантом взвыл от боли! Он заорал, дернул было меч, но его уже не было. Оружие так и осталось в волчьей голове твари, которая вопреки нормам не погибла от смертельной раны. Эта тварюга жрала сейчас кусок плоти темного героя, смотря на того, как голодный волк на раненную овцу. С отменным аппетитом так смотрела! И на меч, застрявший в башке, ей было плевать!

И в этот момент Крэстос атаковал всем что есть! Мана и сила кармы слились воедино. Столб света ударил аккурат в черный вихрь, разрывая связь Корзы с аколитами и разрушая саму коллективную магию. Прямо под крышей, в жилых комнатах, разворачивалась совсем иная картина.

Используя стул как таран Кхан выдавил из своей комнаты Олега. Когда тело боксера коснулось стены, ножка от мебели угодила тому в горло, повредив гортань. Но парень даже и не думал сбавлять напор, пытаясь достать Кхана топором из пожарного шкафа.

Уходя от рубящей атаки, Кхан сделал шаг обратно в комнату, что-то схватил с кровати и бросил в лицо Олегу, уже откинувшему стул в сторону.

Кхан кинул одеяло! Большое, теплое зимнее одеяло, которое умеет так удобно и неожиданно раскрываться в полете. Олег было отмахнулся от него рукой, но оно закрыло весь обзор и в следующую секунду вслед за этой легкой тряпицей на боксера накинулся уже сам Кхан и повалил того на пол.

Оказавшись сверху на противнике, Кхан еще раз накинув одеяло на лицо парня с черными глазами и стал с ним бороться за пожарный топор. У этого древнего как бивни мамонта оружия одна сторона использовалась для рубки, а вторая, острая, как у ломика, применяется для вскрытия запертых помещений.

Силы оказались равны. Олег держал руки на оружии, а Кхан давил сверху всем весом, стараясь воткнуть острый конец топора в голову противника. Души уже нет! Это не Олег, а просто его плоть, занятая кем-то другим. Но это было сильное, молодое тело, и как бы Кхан не давил, топор никак не хотел опускаться.

Извернувшись, Кхан освободил одну руку и сквозь одеяло ударил противника в глаз. Оружие слегка дрогнуло. Удар — ещё удар — ещё удар, и древнее оружие, наконец, вонзается острым концом уже не в голову, а в горло.

Кхан едва поднялся над телом поверженного противника, как подкравшаяся сзади Вика вонзила ему в спину костяной кортик, но тут же отпрыгнула от неестественно быстрой реакции парня.

— Ты… ты что? — неестественный грубый голос вырывается из горла девицы. — Вкусил нашей крови, червь? Овца, укусившая волка?

Морщась от боли, Кхан развернулся к Ключнику, но почему-то не произнес ни звука. Ему явно хотелось кричать от боли, но он лишь бессильно открывал рот, словно само горло и голос ему не подчинялись. Ритуальное оружие так и торчало из его спины.

Ключник уже знал, что победил. С такими ранами Кхан скорее сам загнется от боли и кровопотери, чем сможет дать бой. Но парень держался!

Недолго думая, Ключник вырвал из уже травмированной левой руки Вики, вторую лучевую кость. Еще один кортик — пусть даже просто удачно брошенный — поставит точку в этой схватке.

Заметив новое оружие, Кхан сам сделал несколько неуверенных шатающихся шагов в сторону тела Вики, и от этого Ключник заметно напрягся. Вбитые в тело рефлексы бывшего военного заставили его тут же принять стойку для ближнего боя и провести колющую атаку. Оружие буквально размылось в воздухе, но Кхан успел уйти в бок, сделать косой шаг вперёд и ответить одним-единственным ударом кулака в лоб девушки.

«Слишком быстро. Слишком сильно, — подумал Ключник, ощутив как от удара сломалась шея девушки.»

Уже заваливаясь назад со сломанной шеей, Ключник успел увидеть, как в коридор, где проходил бой, вошел какой-то парень с копьем.

Спустившись с крыши сначала на второй этаж, Азанти подоспел уже к концу схватки. Последние пару минут он шел по следу из крови и трупов, ища место, в которое направилось захваченное тело Вики Скворцовой. И вот он финал!

У обессилевшего от боя Кхана открылись рана на ноге и в плече. Из спины торчит костяной кинжал, одежда в крови, а правая рука сломана. Видимо, кости не выдержали силу последнего нанесенного ей удара. Но самое главное Азанти увидеть успел. То, как черная волчья одноухая морда, с мечом в голове, пройдя сквозь потолок, вернулась в тело Кхана.

Временный ник над его головой полыхнул, сообщая об изменении.

Одаренный Кхан

Заметки: загрыз человека, перебил охотников, вылез из могилы

Ω Расколотая надвое душа Ω

* * *

В семье Императора Николая II, за сто лет жизни в Городе, прибавилось новых родственников и даже детей, но первоначальный состав тех, кто входит в его настоящую семью, почти не изменился. Первая супруга монарха — Алиса, родившая еще на Земле, — умерла в 1937 от рук орды Зараженных во время большого прорыва границы Империи. Но все дети выжили! Четыре смышленых дочери — Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия — и сын Алексей, которому после переноса в Тальзеур удалось вылечиться от гемофилии. Все дети Императора пробудились в один день! И каждый имел свой уникальный дар.

Уже по прибытию в Тальзеур судьба одарила Алексея едва ли не самым лучшим даром для будущего Императора — способность подбирать людей на должности. А десять лет назад Цесаревич, лично захвативший 27 регионов для растущей Империи, наконец занял кресло монарха, став регентом — временным правителем. Сам Император Николай II от короны не отказался, но по состоянию здоровья отдалился от политики, переселившись в загородную резиденцию дома Романовых. Так у Российской Империи появилось два действующих правителя — Император Николай и набирающий популярность Цесаревич Алексей.

Цесаревич?! От одного только этого слова Алексея коробило и кулаки сами собой сжимались. Ему уже за сотню лет перевалило, а шавки из дворянства всё норовят его назвать этим позорным титулом. Будто ему всё еще тринадцать, а усатый папаня борется с большевиками и играет в великого полководца.

Рядом, из-за балдахина кровати, донесся хриплый старческий голос.

— Империя в надежных руках!

— Да заткнись ты! — рявкнул Цесаревич на отца. — Из ума выжил, от дел трона отошел, а мне теперь все твои грехи разбирать!

На кровати лежало иссохшее тело Императора Николая II — сильнейшего представителя дома Романовых! Старик, обретённая сила которого не желала отпускать его на тот свет. Даже маги-целители 7 круга не способны поддерживать эффект омоложения в его старческом теле.

— Империя в надежных руках! — снова и снова шептал Император, даже не видя рядом сына.

Опять! От накатившей злости Цесаревич не сдержал эмоций, и те выплеснулись наружу в виде легкой ударной волны. Зазвенело падающее медицинское оборудование, а находящиеся в комнате медсестры жалобно вскрикнули. Яви Царевич Алексей тут «Ярость Солнца», свою реальную силу, и от здания не осталось бы даже обгоревших головешек.

— Империя в надежных руках! — чуть приободрившимся голосом произнес Император, всё так же глядя в потолок стеклянным взглядом.

Сжав кулаки от волн накатывающей ярости, Алексей все же сдержался и, пройдясь по комнате, немного успокоился. Навестил, называется, отца! Аж убить его хочется. Ни тебе совета по борьбе с Древними, ни помощи в удержании амбиций Башни Магов. Вообще ничего! А уж про то, как дворянство потихоньку захватывает власть над финансовыми потоками Империи через свои корпорации, и упоминать тошно. Император отошел от дел, повесив ворох проблем на плечи регента.

Пока медперсонал суетился, восстанавливая обстановку в комнате, Цесаревич обошел стол и заметил голопроектор. Давно вышедшее из моды оборудование, выполненное из пожелтевшего от старости пластике. Кнопка записи воспроизведения была истерта. Складывалось впечатление, будто ее нажимали тысячи раз.

— И что же ты тут смотрел все эти годы, отец?

Царевич нажал кнопку воспроизведения, и обстановка вокруг круглого деревянного стола тут же изменилась. Появились проекции давно отсутствующих стульев, какая-то мелкая собака и четверо людей, игравших тут в карты.

Чуть более молодой Император Николай II довольно улыбался, курил сигару и поглядывал на пса. Монарх взял со стола кусочек мяса и швырнул собаке, но та даже ухом не повела. Эта животина хотела не мяса… а сигару Императора!

— Граф, фу! — сидящий за столом Кузан Таленор чуть нагнулся и потрепал пса за ухом. — Дядя Коля курит плохую траву. Как домой вернемся, я тебе сам косяк забью.

Пока парень отвлекся на питомца, сидящий рядом Саджи беззвучно выскочил из-за стула, глянул на его карты и столь же быстро вернулся на место.

— Не жульничай! — посмеиваясь, сказал Джон Голд, сидящий напротив Саджи. — Я не создаю карты на ходу.

Саджи аж рот открыл от наглости.

— Так я тебе и поверил! Вон, гляди на нашего довольного Императора, — от этих слов Николай лишь улыбнулся, выпустив кольцо дыма. — У него три джокера! И этот старый прохиндей думает, что использует наши же фокусы против нас самих.

Тут сам Джон пнул что-то аккуратно под ногами, и появившийся из невидимости пес Кузана отскочил обратно к стулу хозяина.

— Сын, ну хоть ты не подглядывай! И хватит использовать регрессию, чтобы создавать клоны потерянных карт. Мы же тут до скончания веков играть будем.

Император, довольно улыбнувшись, потушил сигару-косяк в бокале текилы.

— И в итоге победит сильнейший.

Саджи закатил глаза.

— Ага, как же! В итоге победишь ты, как самый прошаренный. Политик хренов!

Цесаревич сразу узнал людей на голограмме. Так отец курил?! Причем дурман-траву, как и этот Кузан?! Да и эта компания кажется настолько нереальной, что ни одно государство Тальзеура не смогло бы представить их за одним столом с правителем Российской Империи.

Кузан Таленор по прозвищу «Навигатор», единственный известный не член семьи монархов, обладающий способностью к межмировым перемещениям. Десять лет назад, когда был восстановлен найденный Город-Поезд и открылся путь на Землю, в Тальзеуре одновременно объявилось пятьдесят человек, чья индивидуальная сила оказалась сопоставима с «Двенадцатью Копьями Империи». Возглавляемые Гилбертом Бейтсом, они называли себя Братством и, что особенно примечательно, не потеряли своих имен при попадании в мир Города. Члены Братства знали куда пришли! И привёл их сюда тот самый навигатор Кузан Таленор.

Братство не примкнуло ни к одному из государств, а рассеялось по всему известному Континенту в поисках следов Предтеч. Новая Македония устроила на них охоту и даже убила одного из членов Братства. Ярости Бейтса не было предела! Собравшись вместе, члены Братства уничтожили всё государство, а потом и две карликовые страны их союзников. С тех пор прошло уже девять лет, и никто не смеет трогать ни Бейтса, ни его людей.

Еще год спустя, после открытия пути на Землю, в мире Города одновременно появились Джон Голд и Саджи. Под обоих Система создала аж по пять новых диких регионов в виде полуостровов, соединенных с континентом. Саджи появился на юге материка, а Джон на севере. Это стало доказательством того, что Система добавляет новые материковые регионы из расчета совокупной боевой силы, которая на нем обитает. И силу каждого из этих двоих она сравнила с могуществом целого государства!

Саджи оказался архимагом, как минимум с 9-ю кругами и бесконечным запасом маны. Так как даже глава Башни Магов имеет всего 7-й круг, реальной силы Саджи никто так оценить и не смог. В тот день, когда Саджи объявился на материке, Древние Боги выкатили свой Туман аж на всех пяти новых регионах появившегося полуострова. Пытавшиеся убить Саджи Великие слуги Древних — омерзительные близнецы Наг и Йеб — огребли так, что потом одному из них пришлось тащить брата в море, чтобы спастись от впавшего в ярость архимага. Тогда разведка обосновавшихся рядом британцев доложила, что три региона выжгло так сильно, что там не мог находиться живой человек. Тела мертвецов разлагались до костей за считанные минуты. Только перезагрузка кластеров и спасла те земли.

Джон Голд «Убийца Императоров» даже не стал вдаваться в подробности, кого именно встретил на полуострове. Жители региона американцев, прилегающего к полуострову, только и успели увидеть, как в море сам собой уползает разрубленный на части Великий Дагон, один из бессмертных Древних Богов. Джон тогда не смог его убить, но серьезно ранил и заставил отступить обратно в море.

И вот сейчас Цесаревич видит невозможное! Император Николай II, архимаг Саджи, навигатор Кузан Таленор и Джон Голд сидят за одним столом и играют в карты. Причем монарх ведёт себя настолько спокойно и раскованно, что складывается впечатление, будто он давно знаком с этой троицей.

— Куришь косяки, пьёшь, играешь в карты?! Да ты даже с нами себя так раскованно не вёл! — зло прорычал Алексей, глядя на голограмму.

Тем временем за столом игра подошла к концу, так и не выявив победителя. Император, как истинный правитель, собирал козыри. Саджи тонко манипулировал ходом игры, Кузан воссоздавал утраченные карты, а Джон… ему было плевать на фокусы. С самыми плохими картами он эффектно блефовал, заставляя нервничать всех остальных.

— Мужики, вам не кажется, что нас всё время пытаются к стулу приковать? — Саджи оглянулся, смотря на Джона и Кузана, сидящих по левую и правую руку от него. — Коль, без обид, но и у твоего гостеприимства есть предел.

Император спокойно пожал плечами.

— Да не вопрос. Могу вам просто так регион выделить. Делайте там со своим Братством всё, что хотите, — старик довольно улыбнулся. — Бейтс, зараза, мне бутылку коньяка всё ещё должен. И ведь не заходит, паршивец!

Не отрывая взгляда от карт, Джон скромно улыбнулся, обращаясь к Императору.

— Я в вашем мире будущего, конечно, не вижу, но сдается мне, что Саджи намекает на создание своего государства.

— Не-не-не-не! — Саджи замахал руками. — Ни за что! Скорее я хочу места, которое могу назвать домом. Но которое не принадлежит ни одному из государств. Коль, без обид!

— Да, я всё понимаю, — Император хотел было выпить текилы, но в бокале плавал окурок сигары. — Не просто же так мы с вами тайно встречаемся. Я рад уже тому, что вы поддерживаете мою Империю, а не другие страны.

Кузан спокойно кинул.

— Нейтралитет. В моем прошлом мире Гилберт основал свое государство, Анархические Штаты Бейтса.

— Многовато, — Джон осуждающе покачал головой. — Будем честны! Не считая Николая, никому за этим столом оковы власти не нужны. Так что хватит и одного стабильного региона. Уж как-нибудь на участке диаметром в двести километров мы с членами Братства уживемся. Пусть будет город-государство с системой местного децентрализованного самоуправления. Так никто из Братства не сможет перетягивать одеяло власти на себя.

На секунду Саджи задумался, а потом довольно улыбнулся.

— Хочу свой институт!

— Зачем? — старый император почему-то напрягся. — Профессора у меня есть. Кого надо дам. Но поверь моему опыту, крах любого государства начинается с краха системы образования. Чем хуже учишь молодежь, тем хуже стране будет через двадцать лет. А вам плевать на образование.

Джон улыбнулся и, оставаясь всё таким же спокойным, произнес:

— Саджи имел в виду исследовательский институт. Проблема Древних и их Тумана слишком велика для её решения в одиночку каким-либо из государств Тальзеура. В этом деле нам нужны непредвзятые исследования и отсутствие фактов сокрытия информации какой-то отдельной группой исследователей. Например, ваш институт имени Менделеева не стал говорить о химическом составе крови Дарона. И народ до сих пор не знает, что вся фауна Древних относится к альтернативной биохимии.

Джон о чем-то задумался, но в разговор включился Кузан.

— Отец пытался сказать, что у разных групп Древних разный состав крови. Предтечи правильно назвали их роем пожирателей. Только вот Древние не одна форма жизни, а группа форм. У последователей Дагона всё материальное тело строится на основе аммиака, так же как у людей в основе лежит видоизмененный углерод. А у созданий, встреченных сиром Саджи, в состав крови входил фтороводород.

Услышав обращение «отец» из уст Кузана, Цесаревич, не веря, отшатнулся.

— Так «Убийца Императоров» — отец Кузана «Навигатора»?! Вон как он в одиночку попал в мир Города! — Алексей Романов повернулся к старику, лежащему в кровати. — А ты десять лет всё знал, но ничего мне не рассказывал!

На голограмме Николай II, подумав, кивнул, соглашаясь с приведенными доводами. Джон Голд и Саджи, оба были сильны настолько, что даже соберись вместе все двенадцать копий империи, они и поцарапать бы их не смогли. Одарённые? Да! Герои? Снова да! Вот только ни один из них не желал власти и на кресло правителя Российской Империи им было глубоко наплевать. Этот факт легко считывался в том, как проходила эта беседа.

— На юге сейчас полно диких регионов. Система добавляет их, и получается так, что побережье уже отдалилось от нас на тысячу километров.

Джон был всё так же задумчив.

— Вопрос в том, что же произойдет, когда границы одного материка достигнут другого? Или, быть может, на каждом материке представлено по одной цивилизации? Или Предтечи затопили и убили весь этот мир, чтобы Древние, столкнувшись с голодом, впали в спячку?

Саджи озорно поднял руку. Точный возраст неизвестен, но ведет он себя как подросток с шилом в одном месте.

— Ставлю жизнь на последний вариант!

Кузан выложил на стол шесть карт, и все оказались Джокерами.

— И откуда такая щедрость, сир Саджи?

— Хм, ну скажем так. Лет сто назад я читал о Древнем Ктулху, Нодесе и Йог-Сотот, — Архимаг хвастался этими знаниями, словно желая щелкнуть по носу Кузана. А тот, видимо, считал себя старше Саджи и потому говорил назидательно. — В тех книгах писалось, что просыпающиеся ото сна Древние через сны надиктовывали свою мифологию какому-то писателю из старой Америки. И было это как раз в тот момент, когда Российскую Империю перенесло в мир Города.

— Говард Лавкрафт, — спокойно добавил Джон. — Гилберт Бейтс встречался с ним в Мискатонском Университете. Я лично видел последствия одного из их экспериментов. На моих глазах старик помолодел до возраста грудного младенца, а потом и вовсе исчез. Такая магия вполне вписывается в силу магии Древних.

Император недовольно поставил стакан с окурком обратно на стол. Услышанное ему сильно не понравилось. Выходит, Древние в мире Города спали аккурат до момента его переноса в мир Тальзеура.

— Нет, — словно прочитав его мысли, произнес посерьёзневший Саджи. — Не путай причину и следствие. Мы с Джоном считаем, что Город первыми призвал вас, правителей, чтобы вы не дали туманникам Древних безнаказанно пожирать обычных людей. «Вознесшиеся» неписи из Хризалиды тоже переносятся сюда, вам в помощь.

— А Бейтс? — Император чуть расслабился.

— Братство пришло в Город по собственному желанию, — от промелькнувшей мысли Саджи глаза засветились синим цветом. Цвет маны. — Вот оно что! Город притащил сюда нас с Джоном из наших версий мира Земли, чтобы за нами сюда нашли путь и наши народы! И когда это произойдет, начнется большая война с Древними.

Кузан усмехнулся, выложив еще два Джокера на стол.

— Или Система хочет, чтобы мы начали исследовать мир за пределами материка. Признайтесь, господа! — парень окинул собравшуюся четверку взглядом. — Вам же и самим интересно, почему местный океан состоит из пресной воды. Это говорит о том, что наш материк на деле просто большой остров, находящийся внутри гигантского озера. А настоящий Континент, тот, который, упоминается в самом-самом первом сообщении от Системы, еще никем не был обнаружен. Даже моего отца телепорты от Системы не пускают дальше побережья. Мы всего лишь в песочнице, где игра начинается. Но там, на землях Континента, можно найти руины городов самих Предтеч! А может и ответ на главный вопрос — куда ушли сами Предтечи?

Джон положил на стол карты. Игра давно закончилась, но, видимо, всё это время он думал о чем-то своем.

— Парни, я пока пас. Меня жена дома ждет. И малую версию вот этого пацана воспитывать надо, — Джон кивнул на Кузана, а тот закатил глаза, видимо, слыша это уже не в первый раз. — Давай, не отлынивай! У нас сегодня семейный ужин и мать тебе уши оторвет, если не явишься.

Видя за тем, как отец и сын шуточно переругиваются, Император понимающе улыбнулся. Такую улыбку Цесаревич видел на лице монарха, только когда тот оказывался в кругу семьи. Спокойную, открытую, полную сил улыбку от того, кто может называть себя любящим отцом.

— Господа! — Император подал голос. — Так как вы свою страну назовете?

И Цесаревич знал ответ! Главный южный сосед Российской Империи. Тот, кто в знак дружбы дал русскому престолу пограничную каменную стену высотой в пятьдесят метров и длинной в две тысячи километров. Независимый город-государство! Место, выбранное членами Братства в роли их общей обители.

— Не страна, а Институт САРДЖО, — Саджи указал на себя и Джона. — Мы с Убийцей станем гарантом его политической независимости.

На этом голографическая запись приостановилась. Цесаревич всё еще видел перед глазами лицо отца. Император Николай II улыбался, узнав о том, что его, видимо, единственные настоящие друзья решили основать своё мини-государство. Ни семье, ни видным дворянам, ни даже родному сыну он так никогда не улыбался.

Позади Цесаревича донёсся голос старика. Теперь в нем слышались довольные нотки.

— Империя в надежных руках!

И только теперь севший на престол Алексей Романов понял, что имеет в виду его отец. Ему, законному наследнику трона, отдали всю Российскую Империю. Вот только присматривает за ней не он. А вот эти двое — Джон Голд «Убийца Императоров» и архимаг Саджи.

Глава 6. Инстинктивное знание

После боя в Учебке вокзала царил сущий хаос, с привлечением всех возможных служб. Со слов постоянной медсестры и двух охранников, присматривающих за больничной палатой интенсивной терапии, речь шла о сотнях погибших от магии черного вихря Хастура. В реку осыпались булыжники наполовину разрушенной набережной. Из-за вибраций, созданных коллективной магией, рухнула бесплатная гостиница и обвалилось каменное КПЗ для одаренных зэков. Число умерших пассажиров Поезда перевалило за три сотни.

В Учебке тоже пролилось немало крови. Вика и Олег, прежде чем добраться до моей комнаты в жилом блоке, убили семь Одаренных. И вот это уже был удар конкретно по репутации Российской Империи!

Приехавший в крепость посреди ночи посол Империи — Эдуард Пашкевич — устроил разнос безопасникам и военным. Тут дочь Императора вот-вот приедет, а на вокзальной станции люди сотнями умирают. Так что ни о какой госпитализации пострадавших в центральную Питерскую больницу не могло быть и речи. По меркам Империи, уровень безопасности там ниже плинтуса.

Мне провели две операции разом. Вправили и зафиксировали кости левой руки и вытащили застрявший в спине костяной кортик. Причем сделали всё прямо в лазарете Учебки, вызвав из города обычных хирургов и четверых слабеньких Одаренных, чьи целительские способности от Системы работали даже в мире Земли.

Помню, как очнулся после наркоза и услышал, что где-то за дверью, в коридоре, орал Пашкевич! Думал, снова глюки, но даже стоящий в лазарете солдат от крика начальства вытянулся по струнке. Страха в глазах столько, будто за дверью сам Император. А любая ошибка завершит его военную карьеру где-то на на дальней пограничной заставе.

Нас допрашивали. Меня и Костаса, над которым трое суток попеременно кружили замученные в конец целители. Богатырь пах как кусок барбекю, и выглядел соответствующе. Узор из черных вен покрывал всё его тело, а из одежды врачи оставили ему всего две тряпицы. Одна прикрывала пах, а вторая — лицо. И вот в таком виде, мы со смотрителем встречали поток гостей.

Врачи, следователи, дознаватели от Империи, злой как черт Пашкевич и снова дознаватели. Им было интересно всё! Знак Корзы, фамилии полицейских, ведущих дело, способ и дата переправки в Санкт-Петербург. Корза, Корза, Корза!

Посол заявился в палату прямо во время очередного «дружеского визита» службы сыска.

— Совсем страх потеряли! — Пашкевич кивнул на койку смотрителя. — Не будь здесь господина Нагорного, вы бы сейчас писали отчет о трехсот сорока Одаренных, убитых на вокзальной станции. А этот кусака, на соседней койке, будучи уже дважды раненным и ободранным, отбивался от пары вооруженных противников.

Один из следователей недовольно поморщился.

— В деле Кхана много нестыковок, господин посол. Почему только он выжил после зова Хастура…

— Хочешь я этого парня на тебя натравлю? — Пашкевич хмуро указал рукой на меня. — Так, в целях профилактики! Он загрыз человека, чтобы выжить. Вылез из могилы, которую потом взорвали эти же ублюдки из культа Корзы. Он живьем сжег четырех людей, боясь, что они устроят погоню за детьми. Ваш менталист это подтвердил!

— Но…

— И наш посольский пес сказал то же самое. И ты знаешь… — посол поморщился и на мгновение затих. — Фамилию твою не помню. Так вот, если мне кто-то скажет, что этот парень пережил раскол души, я поверю! Без столь сильной воли к жизни, он бы давно умер, а не с вами тут сейчас лясы точил. Всё! Допросы окончены. Вы и так, пользуясь моим расположением, три дня их мурыжите. Смотритель, вон, без сил валяется, а вы псы и глазом не моргнули.

Уходя из палаты, Пашкевич бросил на нас с Костасом полный негодования взгляд. И всё! Больше никаких допросов и гостей к нам не пускали. Точнее, не считая постоянной медсестры и пары охранников, нас проведал всего один человек. Полненькая женщина, лет сорока с удивительными глазами и крайне спокойной, даже не знаю, пусть будет аурой. В отличии от всех прочих навещавших нас людей, она будто несла с собой спокойствие.

Она что-то спросила. Простые, легкие, ничего толком не значащие вопросы. Кто я? Как зовут? Что думаю о Российской Империи и о темном герое Корзе? Она не спрашивала о нападении напрямую. Просто тихо и спокойно выслушивала мои ответы. И вот, с ее уходом, на душе у всех в палате стало как-то грустно. Медсестра с поникшим лицом вышла в коридор, а охранники притихли.

Странное чувство. Даже не знаю с чем сравнить. Будто пообщался с кем-то близким, тот искренне поинтересовался моим самочувствием и спокойно выслушал. А потом ушел. А я даже имени этого родственника не знаю. Удивительная женщина!

Спустя несколько минут после ее ухода, в себя пришел мой сосед по палате.

— Нас навестила сама Мастер Путей? — голос раздался из-под кусочка ткани, накинутой на лицо Костаса. — Я чувствую след от ее присутствия.

— Так ты не спал?

— Спал я, Кхан. — богатырь сглотнул. — Удивительно, что она пришла именно к тебе. Она… она знает, когда приходить. Ни следователи, ни посол Империи, ни даже я ей не нужен был. Она выбрала момент, чтобы поговорить с тобой наедине.

После ухода следователей у меня и самого в горле пересохло, но я старался пить поменьше, чтобы пореже пользоваться унизительной больничной уткой-туалетом. Костас понял молчание по-своему. Прикрывающая лицо ткань чуть сдвинулась от улыбки, обнажая зарастающие раны.

— Не переживай ты так! У тебя аж дыхание перехватило.

— Ага, кто бы говорил!

— Мастер работает не на Империю, а лично на княжну Анастасию Романову. У нее нет ни должности, ни обязанностей, ни ограничений. И ей будут рады в любом регионе Империи.

Богатырь облизнул пересохшие губы. Из-за ожогов ему давали мало пить, чтобы он меньше потел.

— Среди знати о Мастере Путей княжны ходит много слухов. Она не называет своего имени. И Кхан! Она реально видит будущее! Как ряд картинок или видений. Называет все это «временными полями» и вероятностями. Когда человек стоит перед выбором, она дает ему совет. Может просто взглянуть на тебя и сказать, когда твоей жизни будет угрожать опасность. Кто предаст и с кем не стоит вести дел. И вот Мастер Путей, зачем-то пришел в лазарет к никому неизвестному Одаренному.

— Она спрашивала про Империю…

— Ей плевать на Империю, парень! Она видит будущее. И служит только княжне. Не трону, не Императору, а только его самой юной дочери. Пусть уже и столетней старухе!

Намек Костаса, я понял не сразу. Смотритель говорил все это с опаской, зная, что нас слушает пара охранников стоящая у дверей. А смысл был! Мастер пришел к нам в палату, чтобы лично убедиться в нашей непричастности к инциденту с нападением на станцию Города-Поезда. Видимо, у ее дара есть ограничение, в виде необходимости контакта с теми, чью судьбу она предсказывает. И раз она пришла в лазарет, значит скоро в Питер, а потом и на вокзал Города-Поезда, прибудет и сама княжна Романова.

Я прикинул в уме, сколько времени уже нахожусь в Учебке. Выходит, пять ночей. Уже завтра вечером в крепость прибудет Город-Поезд, вот народ и суетится. Посол выгнал всех посторонних с территории вокзальной станции и видимо взял на себя роль станционного смотрителя. Никаких других благородных солдаты у дверей лазарета в разговоре не упоминали.

Догадка подтвердилась уже вечером. Охрану от дверей отозвали. Богатырь довольно скалился! Ведь благодаря бафу благородного у него восстановление тела шло семимильными шагами.

Уже ближе к ночи, после очередного сеанса из целительских способностей, Костаса помыли и даже побрили поросшую щетину. Старая кожа сошла, а новая выглядела гладкой и нежной. И вся эта благодать идеально подходила телу могучего атлета. Прямо-таки образец лысого из браззерс! Волосы на макушке еще не отросли. Если бы целители не просили полежать еще сутки, Костас бы прямо сейчас сбежал из лазарета.

Брила его всё та же постоянная медсестра. Девушка краснела и смущалась, и так и эдак крутясь вокруг здоровенного голого самца, ловко орудуя бритвой. А он зараза, откровенно пялился в ее роскошное декольте. Попка огонь, голос сладкий, а талия так и просит, чтоб ее схватили крепкие мужские руки.

Пациент и медсестра делали вид, будто не замечают, что тряпочка, прикрывающая Костасу пах, уже не лежит, а висит на его богатырской дубинке.

За дни проведенные в палате, мы со смотрителем нашли общий язык. Бабник, это еще мягко сказано! Забавы в клубах дворянства, кулуарные игрища в Академии, голографические фильмы и ментальные спектакли, в которых зритель чувствует эмоции актеров. Но обо всем этом Костас рассказывал, в контексте своих похождений по доступным дамам. Ну не политику же нам обсуждать!

Так что, следуя законам мужской солидарности, я кряхтя сел на койку и стал нашаривать ногами тапки. Сломанная левая рука вся в гипсе, а дыра в спине благодаря целителям уже немного заросла.

— Так! Вставать с постели мне уже разрешили, — сказал я нарочито вслух. — Так что отойду по своим делам минут на десять. Может до автомата с едой прогуляюсь.

— Н-на двадцать! — пискнула медсестра, которой богатырь уже залез рукой под юбку и стал стягивать трусы.

— Не меньше, чем на полчаса! — прогудел богатырь, заваливая девицу уже на мою койку.

Все же не удержавшись, я обернулся. У томно стонущей медсестры, с уже задранными к потолку ногами, одинаковый цвет бюстгальтера и белья. Вспомнились слова самого Костаса: «Если девушка так одевается, значит это не ты решил, что у вас сегодня что-то будет.»

Пока ходил по своим делам, понял, что не хочу возвращаться в лазарет. Не собираюсь я спать там, где этот самец оприходовал медсестру! И ведь, зараза, зачем-то на мою койку ее затащил!

Спустившись к интенданту, попросил на ночь комнату и стандартный набор одежды для учебки. Опять ночь, опять я один ем посреди столовой. Герои куда-то запропастились. Костас упоминал, что их специально заранее привезли в крепость, на случай экстренных ситуаций, связанных с приездом дочери Императора. И судя по тому, что охрана в Учебке перестала напрягаться, сама Романова явится на станцию только завтра. Так что сегодня у меня последний день, когда я могу нормально выспаться.

На утро, ко мне в комнату заявился сам Костас с двумя подносами еды.

— Давай лучше тут поедим, — богатырь боком прошел в довольно узкую для него дверь в комнату и сел на кровать напротив меня. — Без обид, Кхан! Я только когда… кхм…. закончил дела с медсестричкой, подумал, что ты там спать уже не ляжешь. Из-за этой кутерьмы с Поездом, Корзой и Романовой, я неделю нормальной бабы не видел!

— А подруга у медсестры есть?

Услышав вопрос, богатырь хохотнул.

— А ты в гипсе и с ранами-то своими справишься? — Костас заржал. — Нет, парень! Это уже перебор! Извращуга какая-то в голове рисуется. Не мне это говорить, но потерпи неделю. Как Поезд до Империи доберется, там в Сочи все девки будут твоими!

Пока завтракали, Костас поделился радостной для него новостью. Оказывается, за проявленный героизм при защите станции Города-Поезда и трехсот тридцати Одаренных, Императорский Дом приставил его к награде и вызвал в Новороссийск, столицу Российской Империи, на торжественное вручение награды. А до этого Константин Нагорный был за разгульный образ жизни сослан благородной родней аж сюда, на Землю.

Вот тебе и из грязи в князи! Теперь с наградой его второй раз работать станционным смотрителем родня уже не сможет отправить. Это будет уроном по репутации рода Нагорных. Так что восстановившийся богатырь едет на Поезде вместе с нами.

Пока разговаривали, Костас время от времени о чем-то задумчиво молчал по нескольку секунд. А когда речь зашла об отъезде в Город уже этим вечером, теперь уже бывший смотритель достал из кармана длинный тонкий деревянный футляр и положил его на прикроватный столик.

— Знаешь, Кхан. Я же видел всё то дерьмо, что творилось в Учебке, пока купол держал. Чувствовал, как корзовы уроды Одаренных на мясо пускают. Нехорошее это дело! — бывший смотритель кивнул на футляр. — Эту штуку подручный княжны притащил мне с утра пораньше, сказал, чтобы я подтвердил твое право владения таким… наградным оружием. На нем теперь клеймо с именным разрешением от дома Романовых. Ни одна таможня не посмеет докопаться.

В футляре оказался тот самый костяной кортик, который Вика воткнула мне в спину четыре дня назад. А под ним записка, написанная аккуратным женским почерком.

«Следуйте своим инстинктам, элир Кхан. Приобретенное вами спящее тайное знание, открывается этим клинком. С уважением, мастер вероятностей Н. Т.»

Костас ушел крайне хмурый, толком не попрощавшись. Вся его дерганная мимика, скупость движений и рубленные фразочки, буквально кричали:

«Мне противна сама мысль, что кто-то пользуется оружием сделанным из человеческой кости.»

Глава 7. Мастер Путей

Ей давали много имен. Ната, Натали Тарсис, Наталья Тарковская, и она же Мастер Путей при безземельной дворянке княжне Анастасии Романовой — единственной дочери Императора Николая II, отказавшейся от родовых земель Романовых и права на престол. Натали служит лично Насте Романовой, своей подруге, а не Императорскому Дому.

Сейчас Ната пришла на Ж/Д вокзал, и подумав секунду у скамейки, улыбнулась и все же купила пару рожков мороженого у проходящего мимо лавочника. Карамельное блаженство с диковатым мятным привкусом вскоре коснулось губ девушки. А спустя минуту подошедшая Анастасия Романова забрала у предсказательницы второй рожок мороженого. Принцесса — как про себя называла ее Наташа — озорно улыбнулась и показала язычок подруге.

— М-м-м, блаженство! Мятно-карамельное! — Принцесса кивком указала охране на ближайший ларек со всякой дорожной снедью. — Погуляйте пока там. С собой много не брать. Выезжаем в посольство через десять минут.

Когда охрана отдалилась, Наташа напряженно выдохнула и сказала:

— Жду не дождусь момента, когда ты переборешь свой страх перед самолетами! А то все на поездах по России мотаешься!

— Привыкла, — Принцесса огляделась и убедилась, что без охраны и парадной одежды ее никто из прохожих не узнает. — В Империи у меня свой медицинский поезд есть. Дорожный госпиталь Романовых! А самолет — такая штука, что как взлетишь, ты все время уязвима.

Это был не первый разговор с Настей о транспорте. Так что все ее ответы Мастер Путей знала наизусть. Целители не успеют оказать помощь, случись в самолете серьезные проблемы со здоровьем. Или бомба в чемодане. Или перехват управления. Или даже банальный ракетный удар по высоко летящему объекту. И все это в нашем мире Земли, где и магии-то толком нет. По этой же причине ни знать, ни обычные жители Империи толком не летают. Самолеты, парапланы, дирижабли считаются транспортом для смертников.

Телохранители зашли в ларек, и принцесса, чуть посерьёзнев, повернулась к Наташе. Пусть дочь Императора и выглядит молодо, но ей уже перевалило за сотню лет. Так что читать настрой собеседника по лицу она умела влет.

— Передала ему нож? — В ответ на вопрос принцессы предсказательница кивнула. — Раз ты говоришь, что на нем нет вины за произошедшее, я поверю. Ведь ты никогда не ошибаешься!

— Ну да, ну да! Но ты все время сомневаешься, — поддела Наташа подругу.

Княжна закатила глаза.

— Опять ты за свое! Нат, я дочь правителя Российской Империи. Нас дома с детства учили не доверять никому и ничему! Ни нянькам, ни учителям по наукам, ни прислуге и особенно ближнему кругу друзей. Отец все брюзжал на ухо братцу моему «Не слушай церковь! И не верь предсказателям.» Фе! Даже вспоминать неприятно. Но стоило Городу-Поезду соединиться с миром Земли, как появились герои и вы, уникумы. Вот как тебе удалось понять, что в крепости что-то произойдет? Не просто же так ты попросила посла Пашкевича заранее туда перевезти ту парочку юных героев.

Натали, подумав секунду, с полным усталости выдохом покачала головой. Анастасия не понимала сути! Принцесса слышит, принцесса слушает и прислушивается к ее советам, но за сто лет жизни у престола у Насти выработался неосознаваемый принцип подвергать критике все то, в чем она сама недостаточно образована. Не знаешь дорожного дела? Подвергни министра транспорта критике, и он, оправдываясь, начнет сам тебе все рассказывать. Причем делала это принцесса неосознанно. Так что дружбы это не портит. Уж за десять лет знакомства Ната и Настя успели характерами притереться друг к другу.

— Госпожа Романова… как и было сказано раньше. Я буду вас поддерживать здесь, на Земле, — Ната уловила настороженный взгляд княжны и продолжила. — А если не терпится, можешь найти себе еще одного Мастера Путей, но уже и в Тальзеуре. Пока сын школу не закончит, я Землю покидать не буду. И да, я видела линию судьбы и знаю, что тебя снова чем-то отравили или заразили! И да, ты волнуешься, потому что подозреваешь кого-то из тех охранников, которых ты сейчас отослала. Виноваты сразу двое. Причем оба не знают об этом. Дрянь, которой тебя… заразили или отравили, уж не знаю, что это, но оно состоит из двух частей. По отдельности они не представляют угрозы. Охрану просто использовали, чтобы донести до тебя эту гадость.

— Часа с обнаружения не прошло, а ты уже в курсе, — буркнула столетняя принцесса.

Обращение «госпожа Романова» Наташа использовала, только когда надо донести до принцессы суть в достаточно жесткой форме. И та сразу это поняла.

— Тебя такой гадостью не убить, — Натали решила вставить шпильку подруге. — Что? И даже сомневаться не станешь?!

— Пфф! Вредина! Вот скажи, как тебя такую вредную муж терпит?

Наташа не один раз говорила Насте, что у дара Мастера Путей есть ряд ограничений. Ей надо знать имя человека, судьбу которого она просматривает. Фамилия не обязательна, но имя обязательно должно быть настоящим. Еще ей надо увидеть просителя лично или по недавней фотографии. И дальше начинается то, что нельзя объяснить даже с помощью магии!

Обычно просители Наты — это дворяне, крупные финансовые магнаты, видные политики, а не какой-то там малоизвестный Роберт Кхан. Мастер Путей может сказать просителю, заключать или нет договор с каким-то человеком. Или быть может на работе кто-то ворует деньги фирмы. Может сказать, когда запустить проект или финансовую операцию. Дело Мастера крайне сложное!

Чаще всего Нате приходится давать советы по тому, что людям НЕ делать. Но для этого они сами должны задать нужный вопрос. Например, в прошлом месяца она отговорила человека лететь в Америку. Тот сильно расстроился, но спустя неделю выяснилось, что самолет разбился. А ведь не спроси об этом проситель, и мог тогда погибнуть.

Той же Анастасии Романовой уже не раз Ната давала косвенные подсказки по решению тех или иных вопросов. Например, дочь посла Франции, а не он сам стал ключом к заключению договора на выкуп земли под посольство Империи в Евросоюзе. Сказала Ната принцессе и то, что ключ к ее предыдущему отравлению «лежит во времени».

Одна только вера в то, что в обозримом будущем все будет хорошо, уже сильно успокаивает нервы просителей. Знать, что рука хирурга не дрогнет во время операции, стоит куда больше, чем отданный за это ролекс.

В Императорском Доме Натали ценили настолько, что за ней круглосуточно наблюдают четверо Одаренных телохранителей, присланных специально ради нее на Землю. Тайно, разумеется! Но какая тайна может устоять перед Мастером Путей?! И при всем при этом Натали разрешили жить в Питере, не прибегая ни к каким силовым и социальным методам давления, дабы она переехала в Империю.

А Настя… у нее просто такой характер. Принцесса постоянно сомневается в людях и частенько проверяет, сможет ли уболтать Мастера Путей перебраться в Империю. Ведь если Ната даст слабину, значит, и другие люди смогут увести ее из под крыла дома Романовых.

У такого внимания со стороны семьи монарха к судьбе Натальи была причина. И дело не только в предсказании судьбы. Как Мастер Путей, Ната давала Анастасии рекомендации по тому, КАК взаимодействовать с нужными людьми. Быть жестче? Требовательней? Или, наоборот, не трогать человека, искренне преданного делу?! Чем ближе человек к линии судьбы Анастасии, тем четче видение у самого Мастера Путей.

Ехать сегодня Анастасии в мир Города или нет?! Отвечать на предложение руки и сердца или быть может любовь не истинна, а полна грязи и лжи?! Продавать бизнес, менять гражданство, образ жизни и даже пол! За последние десять лет люди, приходившие к Мастеру Путей, чаще всего сталкивались с какой-то развилкой на жизненном пути. Нечто серьезное, очень-очень важное, ради чего просители и обращаются к Мастеру Путей через дочь дома Романовых. А сама Российская Империя таким образом получает очки влияния в политике и финансах мира Земли.

Как-то раз Настя посреди ночи позвонила Наталье и говорит: «Мне приснилось, будто меня убивают. Скажи, ОТКУДА придет угроза?» И Ната ответила! Ей, как Мастеру Путей, задали конкретный вопрос.

«Тот человек в синем пиджаке, с бородкой и хамоватой улыбкой. Он хочет меня обмануть?» И Мастер путей снова ответила, ведь ей задали конкретный вопрос.

Суть в том, что Мастер Путей читает судьбу в рамках заданного ей вопроса. Проситель приходит с «ключами-вопросами», а Наталья смотрит — дверь, в какое будущее она открывает.

Говоря простым языком, Анастасия Романова — это лицо Российской Империи в мире Земли. А Мастер Путей — в ее тени, это козырь, сравнимый разве что с джокером. Именно через эту парочку Империя и набирает сейчас свое влияние в финансовых и политических кругах Земли. Поэтому дом Романовых так печется о безопасности Мастера Путей.

Что же касается судеб Насти и Роберта Кхана… тут хватает странностей. Пользуясь именем принцессы, Ната попросила посла Пашкевича усилить охрану на вокзальной станции, так как увидела угрозу жизни принцессе. Тот как обычно орал матом, чуть ли не брызжа злостью сквозь трубку телефона. Склочный мужик! Но дело свое знает и смог таки аж двух начинающих героев притащить из союзной постсоветской Европы на Российскую станцию Города-Поезда.

Когда ночное нападение Корзы было отбито, посол тут же отозвал героев обратно, так как не хотел от МИДа и журналистов вопросов в духе: «Почему вокзальную станцию Империи защищают иностранные граждане?». Однако угроза, которую смутно видела Ната, все еще чувствовалась. Пусть уже слабее, но жизнь Анастасии Романовой все еще находится в опасности.

В этот раз принцесса не может не поехать в Империю. Уж больно сильно ее вчера отравили. Без серьезных магов-целителей круга эдак пятого, а то и шестого ей с заразой не справиться. Так что Анастасии Романовой придется сесть на Город-Поезд, несмотря на существующую угрозу жизни.

Еще и этот Роберт Кхан! Одаренный, судьба которого вообще не просматривается. Во время личной беседы Ната только и смогла узнать, что он не замышляет ничего против принцессы и Империи. А потом на всякий случай провидица попросила у Анастасии разрешения вернуть ему трофейный костяной кинжал. Так Кхан получил одобрение от дома Романовых. А сама принцесса убрала его из числа возможных врагов.

Пока девушки на вокзале ели мороженое, Наталья по привычке проверяла линию будущего Анастасии. Да, вот теперь Насте ничего не угрожает! Видимо, Кхан с его спящими знаниями и был той неопределенной угрозой.

* * *

Костас ушел, оставив меня наедине с подаренным кинжалом.

Когда я взял оружие в руку, в голове родился противоречивый коктейль из чувств и эмоций. С одной стороны, я боюсь клинка, так как знаю, что он уже пытался забрать мою жизнь и уже вкусил человеческой крови. Причем не только моей! А учитывая количество убитых Викой Одаренных, такой предмет вообще надо уничтожить.

С другой стороны, когда вспотевшая от волнения ладонь ложится на рукоять, возникает странное ощущение, будто я держу за руку другого человека. Именно человека! Я чувствую его как самого себя. Как я поворачиваю голову, он зеркально поворачивает голову. А когда отпускаю нож, ощущение от двойника пропадает.

Холодные пальцы страха заставили отбросить оружие, сделанное из человеческой кости. Костас прав! С этой штуковиной явно что-то не так. Может, княжна пытается так избавиться от потенциально опасного Одаренного? Или та темная душа, что была в теле Вике, теперь заперта в этом клинке?

Переборов страх, я снова взял в руки кинжал, который так и просил себя выбросить. Омерзительно теплый?! Да, пожалуй, что именно так. Это же часть тела другого человека.

— Черт возьми, Кхан! — Я похлопал себя по щекам. — Соберись! Кастет у нас забрали до приезда в Сочи. Пусть хоть такая зубочистка нам спину прикрывает!

Когда еще у меня будет возможность прикоснуться к чему-то подобному?! Да никогда! Сомневаюсь, что в империи разрешено хранение или владение предметами, сделанными из человеческих костей. Поможет ли печать Романовых?! Да фиг знает. А оставаться совсем без оружия мне не хочется. Даже тут, в Учебке, надо спать с пистолетом под подушкой!

Теплота… Сначала я думал, что чувствую душу, заключенную в оружии. Но потом понял, что тут дело в другом. Кинжал из кости, это не совсем оружие. Это как есть нож резчика по дереву и есть армейский нож. Оба режут, но один из них инструмент для тонкой работы, а другой — орудие войны. Так вот, костяной кинжал — это тонкий инструмент, а не оружие. И когда я беру его в руку, он выполняет роль духовного зеркала, позволяя тем самым мне увидеть вторую, отколовшуюся часть моей души.

Я чувствую не двойника, а самого себя в двух своих… ну пусть будет ипостасях. Причем тот, второй, в астрале, он выглядит как человек с волчьей головой. Его тело настолько темное, что даже во тьме астрала он выглядит как сгусток тьмы.

С приходом понимания сути кинжала пришло и осознание о его незавершенности. Слишком длинный, слишком громоздкий и неудобный для инструмента. И я его сломал! Прямо тут, в комнате. Упер острием в стену, рукоятью в пол и ударил сверху ногой. Треск! Лезвие отлетело в сторону, полностью отломившись от рукояти.

Удивительно, но кость оказалось не полой, а сплошной. Я обмотал отломанное лезвие тряпкой и запасными шнурками, превратив его, по сути, в короткий ножик. Теперь держу в одной ладони рукоять сломанного кинжала, а в другой — самодельный нож. Ощущение двух двойников не возникло, что подтверждает гипотезу о том, что кинжал был ритуальным и отражает душу того, кто его держит.

Держу два куска оружия в руках и понимаю, что сижу там, на кровати, уже полчаса. Странное, прямо-таки потустороннее ощущение чужого присутствия рядом буквально ввинчивается в сознание. Тени на полу шевелятся, свет от лампы слабеет, будто растворяясь под надвигающейся на него тьмой. Слух улавливает голоса. Десятки, а потом и сотни, но слов не разобрать. Чем больше вслушиваюсь в шепот, тем сильнее мое сознание растворяется в нем.

Привычный белый свет от лампы сжался, стал тусклым, а потом и вовсе сменил цвет на красный, погружая комнату во мрак и потусторонний холод. Я пребывал на грани, все пытаясь услышать, что же мне говорят Шепчущие? Откуда я их знаю? Почему знаю, что они вообще говорят со мной?

Шепот липкими инфернальными щупальцами достал из памяти одно из последних воспоминаний, смял его как бумагу и подал так, чтобы до моего ослабленного сознания дошла заключенная в нем суть.

«Доверяйте своим инстинктивным знаниям, элир Кхан. Спящее знание. Клинок. Их. Открывает.»

Провал в памяти на минуту, и вот я в минуту просветления осознаю себя с ножами в руках, выцарапывающим на стене несимметричный рисунок. Шепчущие — холодными пустыми голосами — где-то в углу запинывают лампу, а та все меркнет и меркнет. И лишь я во тьме, мотаясь из стороны в сторону, черчу на стене эти знаки, постепенно понимая их суть.

Активирована способность «Читатель»!

Описание: вы считываете астральный след, оставленный на поверхности стены неизвестной сущностью

«Это рисовал не я! Это рисовал не я! Это рисовал не я! — кричит мое обезумевшее от страха сознание. — А человек с волчье головой..» А тот, оскалившись, продолжает наносить на стены свои хтонические рисунки.

Голоса Шепчущих совсем близко, над самым ухом. Они о чем-то спорят, громко ругаются, превращая разговор в какофонию непередаваемых звуков, от которых у меня в самой душе становится холодно. У них нет слов, но есть голоса. Нет речи, нет имен, нет оттенков эмоций. Только невнятный безумный Шепот и это пугающее желание сказать тебе на ухо нечто тайное, доступное только ему. Диалог с пустотой, который нельзя понять умом.

Рисунки, рисунки и снова рисунки. Я хожу по темной комнате, тьма в которой стала частью меня самого. В воздухе над столом висит кружка с выцарапанным на боку аммонитом. Тара вращается, как и спираль рисунка на ней. Вода из кружки выливается, не долетая до пола, исчезает на следующем обороте, снова выливается из кружки.

Магия без рун и плетений. Магия Древних, играющих на струнах жизни и смерти. Магия, в рисунках которой нет ни единой прямой линии. Хотя нет. Вру! Вон тот рисунок на стене из семидесяти двух идеально ровных линий, при одном только взгляде на него заставляет волосы на затылке шевелиться. Сквозь линии в комнату сочится тьма, и ты чувствуешь, как кто-то с той стороны рисунка смотрит на тебя. Какова глубина линии? Объем двухмерной фигуры? Есть ли у эмоции рисунок и у рисунка эмоция? А можно ли через рисунок передать суть Древнего, поместив тем самым его частичку в комнату? Да… потом да, потом снова. Логика пасует перед такой магией. Ибо Древние смеются над скупостью разума человека.

Если бы кто-то утром спросил, умел ли я рисовать, я бы точно сказал, что нет. А сейчас рисую на стене полукруг с овальным краями, ибо угол в чертах у Древних имеет особый смысл. Чем сильнее Древний, тем ближе его форма тела и суть силы к форме круга. И наоборот, слабые угловатые порождения Древних, это их низшая грань. А щупальца так и вовсе признак низшей ступени силы у прислужника.

Узор цветка на стене шевелится. Он неживой. «Это имитация жизни для души уже умершего растения, — твердит Шепот из тысяч голосов. — Оно не понимает, что умерло и его заперли в рисунке на стене.» А я рисую гибкую линию, и мертвый цветок стекает в те самые семьдесят две линии, исчезая со стены.

Неровные линии, знаки Древних и даже понимание того, что мертвый рисунок можно оживить. Благодаря Волчьей Голове я уловил, дай Бог, одну тысячную долю того, что пытались рассказать голоса в Шепоте. И впрямь диалог, который нельзя понять умом.

Шепот в голове неожиданно стих. Все так же смотря на разрисованные стены, я заметил, что вижу свою тень. Кто-то открыл дверь в коридор, и в комнату хлынул поток света, разгоняя тьму. В углу победно замигала настольная лампа.

Стоящий в дверях хмурый Костас держал в руках пистолет. Богатырь постукивал им по бедру, нервно разглядывая стены некогда целой комнаты Учебки.

— Я не буду спрашивать, что мне теперь делать с тремя сотнями Одаренных, которых от беспричинного страха на толчок потянуло. Очередь до самой лестницы! Да и вообще, собирайся! Город-Поезд приехал. Мы отправляемся в Тальзеур!

Глава 8. Профессор

Как оказалось, у здания Учебки имелся свой собственный выход на набережную, служившую перроном для левитирующего над рекой Города-Поезда. Монструозная маго-механическая конструкция из металла высотой с десятиэтажный дом сильно фонила энергией маны. У меня аж волосы дыбом встали!

Перед лобовой частью Поезда в воздухе вертикально парила магическая печать колоссальных размеров, фактически накрывая собой весь локомотив. Ещё одна печать, поменьше, находилась на видимой мне сейчас правой стороне локомотива, паря над огромным механическим колесом. Видимо, с другой стороны поезда в воздухе висит точно такая же магическая печать. И вся магистерия работает в зоне с плотностью маны даже 1-го уровня.

Пока я разглядывал локомотив с его крохотными окошками-бойницами и трубами, из которых валил синий дым, снующие туда-сюда грузчики спешно разгружали пассажирские вагоны. Их было всего шесть штук, но каждый своими размерами не уступал зданию длинной в пару сотен метров. Из-за этого сам Город-Поезд растянулся на полтора километра, а на перрон-набережную выход был только с двух вагонов. Еще раз взглянув на состав, насчитал, помимо локомотива, не шесть, а семь вагонов. Последний, прицепленный в самом хвосте, был вдвое меньше своих собратьев. Весь из себя неказистый и без окон. Эдакий грузовой контейнер только не оранжевого, а матово черного цвета.

Толпу собравшихся пассажиров пока не пускали на сам перрон. Одарённые и обычные люди — мы все толпились у закрытых калиток, отделяющих крепость от набережной. А по ту сторону ограждения из недр вагона выходили пассажиры, приехавшие к нам из Тальзеура.

Их было немного. Человек тридцать. Все как один одеты дорого и вычурно. Смотрят на нас как на толпу дикарей.

Стоящий рядом Костас довольным взглядом окинул пассажиров, столпившихся у калиток.

— Триста тридцать одарённых плюс три тысячи триста пассажиров и столько же тонн груза для товарооборота. Гляди, Кхан! Вот так наши государства деньги и зарабатывают. Пользуются гады тем, на что мы сами внимания не обращаем.

Откуда-то из памяти всплыла аналогия с самолетами. Там тоже есть ручная кладь и багаж. Видимо, тут аналогичная схема. А грузчики тем временем, закончив выносить вещи привезенные из Тальзеура, на погрузчиках начали загружать палеты с товарами, которые отправлялись вместе с нами.

— Картины, предметы языческих культов, исторически ценные книги, — голос дворянина наполнился грустью. — В Тальзеуре есть все, кроме потерянной истории с Земли. Вторая дочь Николая II, Елизавета, десять лет назад взялась за то, чтобы жители Империи знали культуру своего народа. Петр I, Суворов, война с Наполеоном, падение рода Рюриковичей.

— И зачем ей это? — мне такие запросы показались странными.

Богатырь вздохнул и, вспомнив что-то приятное, провел ладонью по своей лысой голове.

— Корни, Кхан. Всякий человек и особенно дворянин, должен знать, где его корни. Чем моложе страна, тем слабее государство и тем проще его расшатать и сломить. А в Тальзеуре всем странам по сотне лет или меньше. Ну… ходят, правда, слухи, что у Елизаветы есть и другие причины для сбора культурных экспонатов. Но я тебе этого не говорил!

Пока мы с Костасом стояли у калиток, я рассмотрел вагоны получше и кажется понял, по какому принципу строилась Учебка. Ну-да, точно! Все те же четыре этажа, но с о-о-о-очень высокими потолками! Сверху спальный этаж, ниже зона для развлечений с большими панорамными окнами. В такие, наверное, смотришь, и дух захватывает! Еще ниже — то, что можно назвать первым этажом — расположены помещения с окнами разной формы и размеров. Видимо, там находятся учебные зоны для Одарённых. Последний, самый нижний этаж, выходит на перрон. Окна в нем маленькие и походят на бойницы крепостей. А едва видимые за стеклом пулеметы доказывают, что предположение правильное.

В итоге мы имеем полуторакилометровый Поезд-Крепость, оборудованный под длительное путешествие.

— Костас, а нам долго ехать?

— Может, неделю, а может и дольше, — богатырь пожал плечами. — Тут всё от навигатора зависит. Мы же не через портал проходим, а сквозь межмировое пространство на Поезде пролетаем. Навигатор прокладывает наиболее безопасный маршрут до Тальзеура. Бывает живущие в море чейзы ракетный удар устраивают, и Поезд, оценив угрозу, начинает отцеплять один вагон за другим, уменьшая площадь поверхности сильного щита.

— Эээ…. То есть существует риск не доехать?

Бывший смотритель покачал головой.

— Ты неправильно видишь расклад. Локомотив всегда добирается до точки назначения. Земля или Тальзеур, неважно. Утерянные вагоны со временем у него сами восстанавливаются. Одарённые живут в первом вагоне от головы Поезда. Ценные пассажиры во втором. Дальше сажают обычных людей и грузят товары и багаж. Ударят чейзы? Отцепляют сначала последние вагоны в хвосте.

Выходит, вагонов специально сделано больше, чем нужно для пассажиров, чтобы в случае угрозы переключать с них резервные мощности на общий силовой щит. Костас указал на процессию из десяти человек, прошедшую на перрон через отдельную калитку.

— С нами едет дочь Императора. Понимаешь?! Навигатор в лепешку расшибется, но выберет самый безопасный маршрут. Так что твари междумирья, астральные демоны и пространственные бури нам точно не грозят. Ехать будем дольше стандартных пяти дней, но зато точно без проблем.

Так за разговором мы наконец дождались открытия калиток для пассажиров, и нам разрешили взойти на борт Города-Поезда. У меня из вещей остались только те, что выдал интендант Учебки. И пара обломков костяного кинжала.

Стоящий на входе в первый вагон темнокожий билетер, не глядя выдал мне билет с карточкой-пропуском, на котором виднелась надпись:

«Второй жилой этаж, номер 217»

Как оказалось, в каждом вагоне по двенадцать этажей. Десять общедоступных и два нижних закрытых, технических. У общедоступной зоны вагонов есть одна общая вертикальная холл-галерея. То есть, находясь на спальных этажах у парапета, видно то, что происходит на первом этаже. Народ сразу начал обследовать Город-Поезд! По сути, вся Учебка просто переехала в выделенный под нее вагон.

Я тоже оставив вещи в номере решил пройти весь Город-Поезд вдоль и поперек. Сначала сунулся к проходу, ведущему в локомотив, но сходу напоролся на угрюмых охранников и большие металлические двери, сравнимые по толщине и форме разве, что с сейфовыми. Усатые мундирники в весьма жесткой манере намекнули, что в локомотив меня не пустят даже в виде трупа или баночки с прахом.

Нельзя, ну и черт с ними! Пойду в другую сторону. Второй вагон для особо ценных пассажиров, во всем отличался от первого. Здесь нет переносных магических светильников, какой был у меня в номере. Нет бесплатных бодрящих амулетов, которые лежали в «приветственном пакете» на кровати. Их там всего четыре штуки было — бодрящий, антипохмелин, ускоренной регенерации и от слабых пищевых отравлений. Я их сразу на себя нацепил. В описании говорилось, что они автоматически поглощают часть маны из ауры владельца, работая непрерывно. Их можно носить на руке, ноге или даже в кармане. На расстоянии ладони от тела амулет будет постоянно работать. Теперь, видя людей, идущих мне навстречу, я сразу смотрел, есть ли на них подобные амулеты. Пока складывалось впечатление, будто такие подарки раздали только Одарённым, живущим в первом вагоне.

Когда я зашел в третий вагон, у обычных пассажиров дела шли не очень. Народу битком! Как пояснил раздраженного вида билетер-проводник, уже покрывшийся испариной от града вопросов, две тысячи семьсот человек, причисленных к категории «обычный пассажир», разместили в трех вагонах — третьем, четвертом и пятом. Это по девятьсот человек в вагоне! И они должны терпеть друг друга целую неделю, а то и больше!

Шестой, и он же последний жилой вагон можно посещать, но не жить там. В нем оборудовали огромный бассейн, фактически затопив весь первый наземный этаж. Двести метров водного удовольствия! Поставили шезлонги, бар и водные горки для взрослых и детей. Видимо, это и есть зона отдыха для обычных пассажиров. А седьмой вагон, тот самый черный контейнер в хвосте Поезда, будет отцеплен в случае внезапного нападения.

Ещё я узнал, что обычным пассажирам разрешено посещать вагоны со второго по шестой. Таким образом Одарённых как бы защищают от нападков со стороны обычных пассажиров. Видимо, будущие маги очень важны для Российской Империи, и потому у нас более высокий социальный статус.

Тут по громкой связи Поезда сквозь треск помех раздалось сообщение:

«Говорит Ерофим Убейконя. И нет, это не шутка, а моя казацкая фамилия! — по медленному вдумчивому голосу мне сразу стало понятно, что его обладатель весьма стар. — Я начальник Города-Поезда. Кхм. кхм… Дорогие пассажиры, состав начнет движение через одну минуту! Повторяю, состав Города-Поезда начнет движение через одну минуту. Желающих увидеть необычное зрелище перехода в межмировое пространство, просьба собраться на третьей палубе. Панорамные окна в вашем распоряжении!»

Народ тут же загомонил. Дамы всех мастей с горящими от волнения глазами потащили своих кавалеров к лифтам и лестницам. Я встретил это событие, находясь в шестом вагоне, где людей толком не было. Ну так, человек двести. Это даже меньше, чем было бы, окажись я сейчас в вагоне для Одаренных.

Поезд тронулся, и в момент начала движения у меня ноги чуть не подкосились. Вода в бассейне пошла волнами, обрызгав парней, стоявших у его дальнего края.

От открывшегося зрелища захватило дух! Город-Поезд разогнался, протяжно загудел и начал взлетать над водной гладью реки, пролегающей сквозь весь Санкт-Петербург. По телу прокатилась волна маны! Потом ещё одна и ещ, но уже куда сильнее, и тут воздух за окном дёрнулся. Мы будто нырнули в чёрное пространственное кольцо. Краткий миг перехода длился не больше пары секунд и выглядел для зрителей, как сменяющиеся световые кольца всех цветов радуги. Секундная вспышка, и вот Город-Поезд вынырнул в черноте какого-то странного пространства.

Сколько бы я не разглядывал панораму за окном, не удавалось увидеть ни местного светила, ни звезд, ни даже намека на небо. Немного света есть, но откуда он тут, непонятно. Куски безжизненной скальной породы парили тут и там, это выглядело, будто мы летим сквозь обломки разрушенной планеты.

Разок удалось увидеть парящий верх ногами континент, на котором вулкан изрыгал из себя лаву. Мы пролетели слишком близко, и один из крупных кусков лавы ударил по нам. Вспыхнувшее силовое поле поглотило урон, но сам Город-Поезд здорово тряхнуло.

Потрясающе! Вот самое меньшее, что мне приходит на ум. Это же просто невероятно! Поезд, размером с Город, путешествующий по межмировому пространству в поисках новых миров. Тысячи пассажиров, удивительный запас автономности, продуманная система безопасности и перевозка Одаренных из одного мира в другой. Даже мне, ничего не знающему о Тальзеуре человеку, стало очевидно, что замысел у Города-Поезда намного глубже, чем кажется.

Я простоял у окна несколько часов, созерцая мертвую пустоту межмирового пространства. Там, за стеклом, нет гравитации и скорее всего воздуха, но мы как-то движемся. Вдали мелькают грозы с молниями и взрывами, ударные волны от которых долетают и до нас. Поезд то и дело трясёт, но пассажиры уже перестали обращать внимание на такие мелочи. А ещё как-то раз на нас из-за разрушенного острова глянула какая-то полупрозрачная тварь, чье тело состояло из одного лишь глаза. Жутко, мерзко, противно! Просто летающий глаз!

Не удивлюсь, если в междумирье есть твари, способные жить в форме отдельных органов и частей тела. Безумие, конечно, но вот он я! Человек с расколотой душой. Так что не всё из невозможного действительно таково.

Под недоумевающими взглядами людей у бассейна я кое-как, с загипсованной рукой, взял один из шезлонгов и вместе с ним поднялся к панорамным окнам. Здесь, в шестом вагоне, у них почти никто не собирался. Поставив лежак лицом к стеклу, я лег на него и впервые за несколько недель наслаждался одиночеством. Я помню! Точно помню! У меня такое бывает. Сейчас просто хочется побыть наедине с самим собой. Забыть о Корзе, о криках, могиле и бойне в Учебке. Просто забыть…

Я смотрел в пустоту междумирья, и та смотрела на меня в ответ. Пустота в голове и мыслях наполнялась другой пустотой, не теплой или холодной, а какой-то другой. Я будто начал чувствовать границы собственного сознания, пытаясь понять границы междумирья. Не пределы, а именно границы. Сколько же тут измерений на самом деле?!

Активирована способность «Читатель»!

Описание: вы считываете астральный след, оставленный неизвестной сущностью.

Картинка перед глазами немного изменилась. Там, за стеклом, между каменными глыбами и островом появился след из полупрозрачной пыли. Я будто вживую увидел существо, похожее на кита с крыльями на спине, устроившее охоту на гигантскую блоху. Та ловко прыгала с острова на остров. Насекомое напрягло ноги, рвануло куда-то вверх и прошло сквозь каменную глыбу, за которой я уже ничего не видел. И тут видение пропало. Видимо, способность отключается из-за разрыва контакта с картинкой.

Вскоре начальник Поезда по громкой связи объявил начало ночи, и пассажиры разошлись по каютам. А я так и сидел у окна, ожидая новых видений. Но они не приходили. Видимо, междумирье и впрямь весьма безжизненное место.

Отдохнув от людей, я решил прогуляться по Поезду, пока пассажиры спят. Приятное время! Свет в холл-галереях приглушен, создавая обстановку, максимально приближенную к реальной ночи. Возвращая шезлонг на место, кивнул охраннику, давая понять, что я не вор, а просто ставлю вещь на ее законное место.

Прошелся по этажам шестого вагона, заглядывая в пустые, никак не оборудованные номера. Нашел и двери в седьмой вагон, но тут даже охраны нет. Створки прохода наглухо запечатаны и запломбированы. Однако одна из пломб на двери, ведущей в седьмой вагон, была нарушена. Интересно конечно, но это уже не мои проблемы!

Я пошел дальше. В шестом вагоне, оборудованным под отдых, не осталось ничего интересного.

Походил по вагонам для обычных пассажиров. Народу много, и тут нашлось немало тех, кто мучился бессонницей и жаловался на смену обстановки и геомагнитных полей. Чего, блин?! А это-то тут причем?! Я после услышанной в баре фразы о геомагнитных полях долго бродил по коридорам, погрузившись в свои мысли. Технически, так оно и есть. Мы сейчас летим сквозь пространство, где нет единого геомагнитного поля. Но как это может влиять на человека?

Натыкался на парочки, мужчин и женщин, воркующих по углам. Кто шепчется, кто звонко смеется, а кто злобно зыркает, прося меня свалить подальше. В общем, даже ночью Город-Поезд не спит. Народ устал от недельной затворнической жизни в крепости, где из радостей были только бар и кафешки. Вот и развлекаются теперь, как могут.

Вернулся в номер жутко уставшим. День выдался долгим. Ещё утром я разрисовывал комнату рисунками Древних, а уже вечером любовался на виды междумирья. Помылся, лег спать и сразу вырубился. Проснулся уже ближе к полудню.

После завтрака в кафе снова пошел гулять по Поезду. На входе в четвертый вагон меня нашёл Фрол. Охотник улыбнулся, и его шрам от ожога на пол лица стал виден даже сквозь бороду.

Он кивком указал на коридор, предлагая отойти в сторонку. Видимо, случилось что-то нехорошее.

— У нас со Златкой все хорошо, — Фрол сразу перешел к делу. — Третьего пассажира из нашего номера я попросил переселиться в другие апартаменты.

На слове «попросил» охотник сделал такой акцент, что там явно не обошлось без рукоприкладства.

— Короче, Кхан. Помнишь, что родители Вики и Олега вместе с нами поехали?! Так вот после бойни в крепости им психологи раз десять объяснили, что твоей вины в смерти их детей нет и быть не может. Семья Олега отказалась ехать. Им что-то там заплатили за билеты, но сам понимаешь. Они ещё долго о тебе вспоминать будут. У родителей Вики ситуация иная. Они сели на Поезд. Отец смирился. Мужик он нормальный и тебя не тронет. А вот жена у него буйная. Она психологам сказала, что все понимает, но я печенкой чую подвох. Эта дамочка вчера чуть ли не дежурила у входа…

— Стоп, — я прервал охотника. — Спасибо за беспокойство, Фрол. Давай поступим так. Ты присматривай за Златкой, а я сам со всем разберусь. Мне хватит и того, что ты сказал. Мои проблемы, это только мои проблемы. Не лезь в них.

После этого разговора я стал обращать внимание на косые взгляды и время от времени оборачиваться, проверяя, не идет ли никто за мной следом. И уже дойдя до шестого вагона наконец заметил женщину, идущую параллельно со мной по другой стороне холла-галереи. Она неотрывно смотрела на меня, так что ошибки быть не могло. Дойдя до следующего моста, соединяющего разные стороны холла, я сам направился к ней.

А когда подошел, сразу спросил:

— Скажите, а ваша дочь, Вика Скворцова, могла вытащить из своей собственной руки кость? Потом превратить ее в кинжал и убить им четырех человек?

Женщина сбившись с шага чуть не оступилась. Услышанные слова сбили ее с мысли. Она отшатнулась от меня. А я, напирая, сам сделал шаг вперед.

— А потом Вика воткнула эту кость мне в спину! Говорила грубым мужским голосом и двигалась, как опытный боец. Вы уверены, что это была ваша дочь, госпожа Скворцова?

Я кивнул на правую руку женщины. Она что-то прятала в ладони.

— Что у вас там? Нож из столовой? — подняв голову, я встретил упрямый взгляд женщины. — Я от вас не прячусь. Если захотите поговорить, приходите в шестой вагон к панорамным окнам. И чтоб вы знали! Магия Корзы не убивает, а похищает душу, забирая ее в Каркозу. Это что-то вроде города для похищенных душ. Мне рассказали об этом жившие в Учебке герои незадолго до нападения Корзы. Так что в каком-то смысле душа Вики Скворцовой и Олега Кольчугина еще живы. Есть ли шанс их спасти, я не знаю. Но уверен, что вы найдете ответ в Тальзеуре, когда Поезд прибудет на конечную станцию.

Последняя новость явно добила мать Вики. Она выронила нож и сделала шаг назад.

— А …. А если ты врешь?

— Проверьте. Найдите господина Константина Нагорного, прежнего станционного смотрителя Учебки. Он едет с нами на Поезде, и как минимум подтвердит мои слова. Ему тогда в бою тоже досталось. Я повторю еще раз! Да, это я убил того, кто вселился в тело вашей дочери. Но душу вашей дочери я не трогал.

И мы разошлись. Я просидел у панорамного окна весь день, отлучаясь только на приемы пищи, но мать Вики так и не пришла. На следующий день меня навестил отец Вики и поблагодарил за то, что я дал их семейству хоть какую-то надежду. Как и говорил Фрол, он оказался весьма рассудительным.

На третий день пути Костас с утра пораньше появился на пороге моего номера. Довольный, как черт! Рубашка надета кое-как и торчит из штанов. Воняет перегаром и женскими духами. В общем, благородный, видимо, решил хорошенько отметить факт своего выживания в бою против Корзы.

— Подъем! Там профессор лекцию дает, — тут по Поезду что-то мощно ударило, и богатырь, резко наклонившись, ударился головой о косяк. — Да что же ты так водишь! Не картошку же везешь! Княжна за такое вождение голову оторвет.

Вычленив из речи друга самое важное, я уточнил:

— Какой еще профессор?

— Сам Джордж Кембел! — Костас показал пальцем вверх. — Тот самый Джордж Кембел, специалист по семитским языкам и знаток по культам Древних. В своих кругах он живая легенда! Старику восемьдесят два года! Я тут со старшим смены охраны потрещал. Оказывается, профессору в Империи предложили продлить жизнь за счет легкого омоложения в обмен на его знания и опыт. Так что он сейчас едет с нами. Сегодня он от скуки решил дать желающим лекцию по языкам, связанным с культами Древних. Пошли, он уже начал лекцию!

В итоге, не завтракая, я кое-как просунул загипсованную руку в футболку. Нацепил штаны и вышел из номера уже через пару минут.

Профессор и впрямь давал лекцию в холл-галерее во втором вагоне. Собралось человек двести! Все молчат, пытаются разобрать на доске каракули Кембела, а тот что-то говорит в микрофон на английском. Черт возьми! Да мы же едем на русском Городе-Поезде! Как он вообще додумался давать лекцию на английском?!

На маркерной доске появились смутно знакомые значки, символизирующие Древних. Потом пошло какое-то длинное описание из уст Кембела, но никто ничего не понимал. Стоящий рядом со мной Костас недовольно хмурился.

— У нас в Империи английский, считай, второй официальный язык. У дворян так и вовсе обязательный. Но я это старческое блеянье через слово понимаю.

— Плохо говорит? — я так вообще ничего не могу понять. Видимо, не владел английским до потери памяти.

— Нет, говорит профессор четко. Но он терминами сыпет, как из пулемета. Да еще и вставляет словечки из других языков. У меня в голове уже полная тарабарщина.

Я собрался уходить, но тут сработала побочный эффект моей способности читателя — рядом сильный ментальный след. Оглядевшись, не заметил ничего подозрительного, не считая доски Кембела с надписями. Хм, это надо проверить!

Не прошло и часа, как три четверти толпы разошлось. Костас ушел одним из первых, сказав, что не собирается из-за каких-то там профессоров прерывать свой неожиданный отпуск. Спустя еще тридцать минут в углу холла, где Кембел давал лекцию, осталось всего четыре человека. Двое как-то умудрились спать на стульях под речь ученого. Ещё был я и какой-то улыбчивый мужик средних лет в дорогом клетчатом пиджаке.

Джорж обернулся и, видимо, поняв, что ценителей его знаний на Поезде нет, всё же задал вопрос в зал.

— Any questions? [Есть вопросы?]

Эту фразу я понял. Улыбчивый мужчина в клетчатом пиджаке начал аплодировать, чем разбудил двух сонь. Они, позевывая, лениво встали со стульев и, не обращая внимания на профессора, пошли на завтрак. Я поднял руку.

— Yes? [Да?] — Кембел указал на меня.

Подойдя к доске, я провел над ней рукой. Не показалось! Тут есть сильный ментальный след, оставленный самим профессором. Видимо, он искренне верит в свое дело. Прикрыв глаза, я попытался прислушаться к собственным ощущениям, пытаясь понять, что именно тут написано. Провел один раз рукой, потом второй и третий, но ничего. Бессмыслица какая-то! Профессор — не Одарённый, и его след слишком слаб. Чудо уже то, что он вообще сумел оставить такой ментальный след.

Кембел посмотрел на мои пасы руками, что-то буркнул себе под нос и, видимо, начал собираться. А мне почудились на краю сознания какие-то даже не слова, а скорее сочетание звуков.

Голосовые связки сами напряглись, наполнились потусторонней силой, и я начал транслировать вслух то, что прочел на доске.

«Пх'нглуи мглв'нафх Цтулху Р'льех вгах'нагл фхтагн»

От полного зла голоса и той ментальной волны, что ударила от меня во все стороны, профессор Кембел упал на пятую точку, забыв как дышать. Мужик в клетчатом пиджаке вскочил со стула и выглядел крайне возбужденным! Глаза блестят, будто он узнал нечто запредельно тайное.

Руки сами собой потянулась к маркеру!

— Да что за криворучка писал эту хренотень на доске! Я себе чуть язык не вывихнул! — найдя не понравившуюся закорючку в форме трехлучевой звезды, стер ее и нарисовал заново. — Древние не любят прямых линий!

Профессор, наконец придя в себя, спросил что-то на английском, но я ни черта не понял. А мужик в пиджаке начал что-то переводить профессору. Видимо, то, что я сказал.

— А это что за крипота? — я указал на знак форме полумесяца. — Нет у Древних такого знака. Точнее, не может быть. Даже языка у них нет. А если письменность и есть, то значок должен выглядеть вот так.

Вместо полумесяца появился знак омеги — Ω — как у меня в нике. Мужик в пиджаке помог профессору подняться, а на меня накатила какая-то злость. Хотелось взять и стереть всю эту тарабарщину с доски.

— Знак петли? Вы серьезно? Петли, профессор! Сама мысль о столь неправильной форме не пришла бы в голову ни одному из тех, кто слышит Древних и записывает их послания. Для них знаки трехмерны. А петля! Господи, как же меня бесит эта петля! Она же уродует всю запись.

Круг! Вот совершенная форма силы. И черта под ним, как символ основания для силы и ее перехода в материальную форму… Тут у меня случилось просветление. Я понял разницу между силой слуг Древних и людей. Да, мана — это энергия и для нас, и для них. Но есть среда для магии! То, в чём магия творится.

Маги плетут заклинания из своей ауры и наполняют готовое плетение маной. А у слуг Древних в роли ауры используется ментат или ментальный слой пространства. Поэтому есть минимум две разных среды, где творится магия — через ауру и через ментат.

Отложив маркер, я ещё раз провел рукой по доске, считывая оставленный астральный след. Да! Вот теперь он написан правильно. Голосовые связки снова сами собой напряглись, и мое тело будто превратилось в транслятор того, что я считал с доски.

«В своем доме в Р'льехе мертвый Ктулху спит, ожидая своего часа».

Слова силы! Слова, в которых заключен образ того, о ком идет речь. Узор слов на доске обрел какую-то мерзкую, злобную, темную глубину, полную нечеловеческой силы. Я тут же схватил губку и стёр проклятую надпись, но чернила странным образом не стерлись, а размазались, пытаясь вернуть себе прежнюю форму. Как умалишенный я тёр и тёр доску, пока не осталось даже намека на то, чтобы кто-то смог восстановить то, что было написано.

Мерзость! Мерзость! Мерзость! Полная нечеловеческих и античеловеческих мыслей! Вот, что я ощутил. Сквозь надписи на доске нечто холодное, склизкое, инфернальное, мёртвое и немёртвое одновременно пялилось на меня.

По телу прокатилась холодная дрожь. Нет! Подобной магией нельзя пользоваться! Так предмет или сам человек превращается в проводника воли Древних. А это дорога в один конец.

На плечо легла чья-то рука. Я резко дернулся, едва не подпрыгнув от удивления. Рядом со мной стояли профессор и мужик в клетчатом пиджаке.

— What are you doing right now? — сказал ошарашенный профессор, показывая на доску.

Мужик в пиджаке тоже выглядел крайне заинтересованным. Он то и перевел слова профессора. Я ответил словами, всплывшими в памяти.

— Ability. I am a reader. [Способность. Я читатель.]

Профессор посмотрел на доску, а потом, не веря, затряс головой.

— It's not enough for….

Речь впечатленного профессора оказалось длинной, и, выслушав ее, мужик в пиджаке перевел ее следующим образом.

— Кембел говорил, что одной способности Читателя для этого недостаточно. В Тальзеуре уже проводили подобные эксперименты, — мужик перевел взгляд с профессора на меня. — У культов и народов, поклоняющихся Древним, языки разные, но суть их молитв сводится к тому, что ты сказал сейчас на русском, а я потом перевел профессору: «В своем доме в Р'льехе мертвый Ктулху спит, ожидая своего часа».

Вот оно как. Возможно, дело не только в моей способности, но и в том, что половина моей души осквернена силой Древних. По отдельности это мало в чем интересные черты, но их совокупность делает меня по своему уникальным.

Я пожал плечами. Про проблемы с сосудом души посторонним лучше не рассказывать.

— Скажи профессору, что немного знаю о сути Древних.

Мужик что-то сказал Кембелу, но тот не слушал, отодвинул переводчика в сторону и как сумасшедший вцепился мне в руку. Его фанатичный взгляд буквально кричал: «я не отпущу тебя, пока не получу желаемого».

— What is your name? [Как тебя зовут?]

— Профессор спрашивает….

— Знаю. Уж на это моего английского хватит, — я указал рукой себе на грудь. — Роберт Кхан.

Поднял руку над собой, указывая на временный Системный ник, который профессор скорее всего не видит.

— Кхан.

Кембел закивал и, отпустив мою руку с жутко довольным лицом, ткнул меня в грудь, выдав очередную длинную непонятную фразу на английском. Мужик в пиджаке аж подвис на секунду, видимо впечатлившись тем, что услышал.

— Эмм… профессор говорит, что добьется твоего перевод из Академии в Институт САРДЖО. Говорит, ты недооцениваешь свою уникальность для науки. И там твои умения оценят по достоинству.

Тут уже я не выдержал:

— Скажи профессору, что это произойдет не раньше моего завершения обучения в Академии. Я еду! Учиться! Магии! А не заниматься его наукой!

Уж что ему там перевел мужик в пиджаке, я не понял, но, судя по улыбке профессора, он будет стоять на своем. Хитрый, старый лис!

Будто вспомнив о чем-то важном, мужик в пиджаке покинул холл, одарив меня крайне заинтересованным взглядом. Я так и не понял, кто он вообще такой и что тут делал. А профессор на прощание погрозил мне пальчиком. Зараза! Вот теперь я точно уверен, что он от меня не отстанет со своим Ктулху!

Следующие несколько дней ничего толком не происходило, не считая того, что Город-Поезд постоянно трясло. Костас гулял напропалую! Как сказал медик, проводивший у меня медосмотр после травмы, «У господина Нагорного не осознаваемый им нервный срыв, вызванный ситуацией с высокой вероятностью смерти. А женщины в его случае бальзам для души.» В общем, богатырь ходил по бабам, и за следующие пять дней пути мы с ним так ни разу и не увиделись.

Еда, сон, отдых. Я старался следовать предписанию врача, никак не нагружая сломанную руку и раны на спине. Никаких активностей для Одарённых, стычек и таскания тяжестей. Так и прошли эти пять дней.

Как и предполагал Костас, Город-Поезд чуть задержался и на восьмой день достиг импровизированной границы мира Тальзеура. Как она выглядит со стороны, непонятно. Мы просто въехали в черноту, и сразу за окнами пошли полосы из всех цветов радуги. Хлопок, и вот мы летим над бескрайним морем с просто нереально потрясающими видами за окном!

Облака! Мы летим над облаками на высоте нескольких километров от водной глади. Город-Поезд будто прорывается сквозь барьеры из тягучего пространства, и вагоны то и дело потряхивает. Когда Поезд поворачивал, я смог убедиться в этом воочию, увидев за окном далеко впереди наш локомотив. Он и впрямь пробивал себе путь сквозь какие-то невидимые преграды.

А небо… тут на него можно смотреть бесконечно долго! Зрелище завораживающее! Красные облака, зеленые, черные и даже какие-то снежно-алмазные. Ни один художник не сможет на своих полотнах передать такой красоты!

Пока я смотрел на виды за окном, в шестом вагоне сквозь треск помех снова послышался голос начальника Города-Поезда:

«Дорогие гости Города-Поезда. Добро пожаловать в Тальзеур! В ближайшие десять минут наш состав достигнет границы известного Континента. Поезд движется в автоматическом режиме, поэтому, уж простите, стоянки по требованиям мы делать не будем, — пассажиры уже привыкли к шуткам старого Ерофима, так что сейчас начальник Поезда получил одобрительные улыбки. — Кхм… кхм… Так вот! Уже к ночи мы прибудем в город Сочи, нашу конечную станцию. Благодарю вас за поездку, и надеюсь, вы хорошо провели время в Хогвартс-Эксп… кхм…кмх Городе-Поезде! С вами был ваш начальник поезда, Ерофим Убейконя!»

Капитан у нас, конечно, тот еще шутник! Ну в чем-то он действительно прав. Память говорит, Хогвартс-Экспресс тоже возил Одарённых до Академии.

Снова раздался голос по громкой связи.

«Ах, да! Чуть не забыл о самом главном. Дамы и господа! Все, кто хочет лично увидеть её величество княжну Анастасию Романову, могут собраться в пятом вагоне. Дочь Императора решила сегодня лично поприветствовать новых жителей Российской Империи! Приветственная речь начнется через десять минут.»

При новости о возможности увидеть особу из императорской семьи народ ломанулся, как обезумевший! Попадали шезлонги, кто-то из детей призывно просил вытащить его из бассейна. В общем, в какой-то момент я остался в шестом вагоне почти один. Сидящие неподалеку бабульки, как и я, никуда не торопились.

Однако не прошло и минуты, как старушки поняв, что рядом намечается зрелище, собрали свои вещички и пошли вслед за всеми остальными. Мне стало как-то уж совсем неуютно. Теперь я точно остался один в огромном вагоне.

Встав с лежака, стоящего у моего любимого окна, пошел вслед за остальными в пятый вагон. Импровизированная сцена для выступлений находилась от меня в противоположном конце помещения. А народу тут набилось, как кильки в банке. На парапетах всех десяти этажей стояли люди в ожидании княжны Романовой. В дальней от меня части холла яблоку некуда упасть. Одну колоритную парочку я все же смог узнать. Тот самый старый дряхлый дворянин Ерохин в сопровождении своего хряка-переростка во фраке тоже вышел из своего номера и направился к сцене.

Пока я неторопливо брел по холлу, появилась и главная звезда. Княжна выглядела лет на двадцать пять, стройная, с темно русыми волосами, в парадном наряде императорской особы. Светлое пышное платье, диадема на голове, перчатки до локтя на руках. Ну прям вылитая принцесса из сказок!

Анастасия Романова в сопровождении пятерки охранников вышла на сцену и, достав из сумочки артефакт в форме крестика, начала свою речь:

— Дорогие сограждане Российской Империи! От лица моего отца и нашего государства я приветствую вас…

Пока я шел и слушал, мозг зацепился за слово «граждане». Технически все жители Империи, это ее подданные. Но почему-то даже сама княжна называет нас именно «гражданами». Может, у них тут какая-то своя форма правления!?

Взгляд зацепился за шевеления в задних рядах толпы, находящейся в полусотне шагов впереди меня. Расталкивая людей локтями, наружу выбрался сам старик Ерохин. Он рефлекторно поправил одежду и едва ли не бегом помчался куда-то в сторону пятого вагона, обходя толпу по большой дуге. Так! А где его же его свиноподобная пассия?!

Пока я смотрел по сторонам, княжна неожиданно прервала свою речь. На сцену выскочила здоровенная свинья в деловом фраке двигаясь точно к Анастасии Романовой. В памяти почему-то всплыло воспоминание о том, что у свиней хорошее обоняние. И как это понимать?

Княжна нисколько не смутилась, погладила хряка по голове и, осмотрев толпу, сказала в микрофон:

— А где же сам господин Ерохин?

И тут свинья… взорвалась! Ее тело разнесло на мелкие кусочки, одарив всех, кто находился поблизости, шрапнелью из металлических шариков. Один из таких подарочков, пробив навылет грудную клетку девушки, стоящей передо мной, угодил точно в гипс на моей руке. Сцену разнесло в щепки, телохранителей княжны порвало на куски.

Взрыв оказался столь мощным, что пробил дыру аж на два этажа вниз, и автоматика Поезда тут же подала тревожное сообщение:

«Внимание! Нарушена целостность корпуса пятого вагона. Нарушена герметичность! Пассажирам требуется срочно переместиться в вагоны с первого по четвертый. Отстыко… — Тут по вагону прилетел ракетный удар! Ничем иным я эти взрывы в левом борту назвать бы не смог. Но безжалостный голос автоматики продолжал говорить. — Отстыковка вагонов с номерами семь, шесть и пять будет произведена через девяносто секунд! Внимание… "

Сообщение пошло по кругу, а за это время я только и успел подняться на ноги. Взгляд выхватил из толпы огромного Костаса. Богатырь, мотая головой, стоял у парапета на третьем этаже. Где-то рядом с ним на ноги поднимался профессор Джозеф Кембел. Мимо них бежали люди, направляясь в четвертый вагон. И против этого потока из паники и страха шел тот самый человек в клетчатом пиджаке. Я видел все это снизу и как-то на одной интуиции понял, что сейчас случится нечто плохое.

— Костас! — заорал я, что есть сил. — Костас!!!

Богатырь меня не услышал, а профессор и подавно. Старик, шатаясь, кое-как оперся на перила. По его лицу стекала кровь. Я орал: «Костас, Костас, Костас». Вокруг шум, крики раненых. Однако Костас все же повернул голову в мою сторону. Он явно меня не слышит, но точно узнал. Я махнул рукой, указывая ему за спину. Туда, где к ним уже подбирался мужик в пиджаке. Потом показал руками крест и Костас что-то понял.

Богатырь развернулся, подвинул профессора себе за спину и взглядом встретился с подозрительным мужиком. Тот быстро оценив угрозу, тут же развернулся и вместе с потоком пассажиров ломанулся в четвертый вагон. Костас, взяв профессора за шкирку, пошел следом.

У меня же на первом этаже все было совсем плохо. Пока орал, пытаясь защитить друга, прошло уже секунд двадцать. Проход в четвертый вагон на нашем этаже представлял собой две искореженных металлических конструкции, которых к тому же от людей отделяла огромная дыра в полу на месте сцены. Другими словами, пройти из пятого вагона в четвертый можно было только с более высоких этажей. И народ ломился! По головам, по трупам, не обращая внимания на раны, потому как безжизненная автоматика капала на мозги.

«До отсоединения пятого вагона осталось сорок пять секунд. Пожалуйста, проследуйте…»

Где-то справа у стены — в обломках от сцены — сдвинулись доски и камень. Из под хлама, кое-как держась на ногах, выбралась сама Анастасия Романова. Одна перчатка сорвана, в боку торчит здоровенный металлический штырь. Все платье в крови, но княжна жива и явно не собирается так просто умирать. Уж не знаю, сколько на ней было артефактов магической защиты, но они каким-то чудом спасли ей жизнь.

Обломки снова зашевелились, и оттуда выбрались сразу трое телохранителей княжны. Один потрепан, без руки, но рявкает на двух других так, что нет сомнений в том, что он тут главный. Парочка переглянулась, достала из карманов кинжалы и пистолеты и в упор расстреляла начальника. Потом с таким же хладнокровием выпустили по обойме в пытающуюся убежать Анастасию Роману. Ее защита продержалась буквально до предпоследней пули, но та, самая последняя, все же пробила щит, попав дочери Императора куда-то в спину.

«До отсоединения пятого вагона осталось тридцать секунд. Пожалуйста, проследуйте…»

Да заткнись ты, железяка! Девушка упала, но еще не умерла. И помочь я ничем не смог. Телохранители, отбросив пистолеты, взяли кинжалы поудобнее. Им было плевать на предупреждения от автоматики Поезда. Убийцы быстро перевернули княжну и начали вбивать ей в грудь и в голову свои клинки. М-м-м-мерзко! Противное и жутко страшное зрелище.

Я поднялся на ноги, побежал… а потом понял, что никуда не успею. Толпы у проходов в четвертый вагон такие, что минимум половина не успеет пройти. Думай! Думай! Думай!

«До отсоединения пятого вагона осталось десять секунд. Пожалуйста, проследуйте…»

Тело само определилось с направлением. Я бежал в сторону шестого вагона инстинктивно понимая, что там есть хоть какие-то шансы на спасение.

«Пять…»

Прыгаю в бассейн, и в этот самый момент по корпусу бьет еще один ракетный залп, и Поезд досрочно отсоединяет шестой вагон от состава. Гравитация тут же меняется. Хвост вагона заваливается назад, и вода в бассейне устремляется в ту же сторону.

Барахтаюсь в воде, как могу, но с загипсованной рукой особо не поплаваешь. Хватаю ртом воздух, и тут вагон начинает крутить во все стороны. В голове бьется страшная мысль. Я падаю с высоты минимум десятка километров. Падаю или в море, или на сушу. Смерть почти гарантирована.

А мысль бьется…

А мысль бьется…

А мысль бьется…

«Таких поражений не знала Земля! Во всём виновата косая сви…»

Глава 9. Выживший

На южном побережье Континента из ниоткуда появился целый город с небоскребами из стекла и бетона. Один из кластеров региона перезагрузился, и, вместо степи с болотами и облаками мошкары, появился современный мегаполис. По его улицам спокойно ездят автобусы и трамваи, в парке бегают ничего не подозревающие спортсмены, а их едва созданная жизнь уже катится в тартарары из-за витающего в воздухе вируса. Такие вот они, НПС в Тальзеуре… как бы жестоко это ни звучало.

Не прошло и часа с момента появления городского кластера, как над ним по небу пронесся Город-Поезд, оставляя после себя след из черного дыма. В момент, когда княжна подверглась нападению и чейзы устроили ракетный налет, состав уже входил в зону береговой линии Континента. Вторая ракетная атака привела к тому, что отсоединились сначала шестой и седьмой вагоны, а спустя пять секунд и пятый вагон. Огромные тысячетонные конструкции из стекла и металла устремились к земле.

Шестой вагон, в котором находился Кхан, с высоты двух километров рухнул прямо на небоскребы, похожих на печально известные Башни-близнецы. Бетонные плиты межэтажных перекрытий послужили демпфером, приняв на себя ударную нагрузку от падения двухсотметрового вагона. В момент, когда сам вагон коснулся земли, корпус конструкции от нагрузки начал деформироваться. Лопнули панорамные окна, и на улицы города хлынул поток воды из бассейна, находящегося внутри ломающегося вагона.

Прибывшие на место медики и спасатели начали оказывать помощь пострадавшим. Людей вытаскивали из-под завалов и из искореженных машин. Так одна из поисковых собак обнаружила еле живого парня с загипсованной рукой и разбитой головой.

Медики диагностировали обширную гематому, жизненные показатели пациента падали, и требовалось привести его в чувство.

* * *

Борись! Рви, кусай, ломай, сталкивай врагов друг с другом, но выживи любой ценой! Я пришел в себя в месте, похожем на ад. Тысячи красных силуэтов безмолвно вопят, пытаясь лишить меня жизни. Небо заволокло красным туманом: нет ни солнца, ни луны, ни даже намека на признаки цивилизации. Просто бойня, где красные силуэты набрасываются друг на друга!

Толкнуть врага на другого, чтобы те сцепились, а я мог выбрать время и набраться сил. Вцепиться зубами в шею другому, чтобы пройти дальше. Куда дальше? Не знаю! Главное не сдаваться и идти…

Идти…

Идти…

Парня с Волчьей Головой удалось заметить издалека. Даже в этом странном месте, где все твари окрашены в красные тона, он один оставался абсолютно черным и потому привлекал к себе внимание. Волк дрался, как обезумевший демон, а толпа набрасывалась на него со всех сторон. И тут в бой вступил я, начав прикрывать ему спину.

Ад, где постоянные сражения — это нормальная жизнь. Где нет крови, нет боли и нет большего смысла существования, чем непрерывные бои. Нет звуков и голосов, нет дня и ночи. Наверное, это не ад… а чистилище.

В какой-то момент поток врагов стал ослабевать. У меня и Волка всё тело было в царапинах и укусах, но вместе с ними пришло и понимание того, как сражаться с этими странными тварями. У них нет понимания сути боя, а только лишь примитивный инстинкт нападать на всех вокруг. А уязвимые точки на теле те же, что и у обычного человека. Как итог, вся земля вокруг нас покрыта телами убитых. Не меньше сотни тел.

Когда последний нападавший пал от моей руки, лапа Волка легка мне на плечо. Он думал как я. Действовал как я и даже был готов к моему резкому удару назад. Зверь ловко отпрянул, довольно оскалился и указывал когтистым пальцем на какую-то пульсирующую красными волнами сферу, зависшую в метрах пяти над землей. В нее стекались едва видимые ручейки красного тумана, который выходил из трупов. То, что я поначалу принял за волны силы, на деле оказалось конденсатом этого самого тумана.

Не знаю, что это, но других странных предметов тут нет. Может это выход? Или ловушка? Без разницы. Раз Волк показывает, значит, надо до нее добраться. Вот только фиг допрыгнешь!

Мы понимали друг друга без слов. Я — говорящее ведущее сознание, а он — вторичное. Используя постепенно испаряющиеся тела тварей, мы стали собирать из них пирамиду, сплетая руки и ноги для большей прочности. Даже по скромным прикидкам, чтобы добраться до сферы, требовалось аж четыре яруса из поставленных в сидящее положение тел.

Не знаю, сколько на это ушло времени, но когда мы стали доделывать верхний ярус, пирамиду уже вовсю шатало от усилившегося оттока красного тумана. Тела тварей стремительно растворялись! Пирамида превратилась в эдакий жертвенник, окутанный волнами красной силы, над которым воссияло зловещее багровое солнце.

Понимая, что конструкция из тел вот-вот развалится, Волк затащил последний труп наверх. Сам он, шатаясь, встал на третий ярус и сложил руки лодочкой, давая понять, что подсадит меня для прыжка до багровой сферы. Других вариантов нет.

[Э, нет, братец! У меня ноги твари сильно разодрали. Так что я подсаживаю, а ты прыгаешь.]

Поменялись местами, и спустя мгновение Волк уже вцепился когтистой ладонью в багровую сферу. Точнее попытался вцепиться. Эта штука оказалось не предметом, а дырой в пространстве, и теперь медленно, не торопясь, начала затягивать тело Волка внутрь себя. Без боли, насколько я могу судить.

Шатаясь на готовящейся рухнуть пирамиде, я напряг ноги и, подпрыгнув, вцепился в лодыжку напарника. Волчара довольно оскалился и протянул свободную лапу, предлагая мне забраться и самому коснуться сферы. А эта штука, ощутив увеличившуюся нагрузку, натужно завибрировала и стала втягивать в себя туман в десятки раз сильнее, чем до этого.

Вскоре окружающий нас мир погрузился в цвета красного тумана.

Получено редкое достижение: Переживший смерть!

Описание: вы пережили клиническую смерть длительностью больше 23 часов.

Награда 1: Ранг всех имеющихся способностей увеличен на +1

Награда 2: Ранг новой способности будет увеличен +2 единицы

Вдох! Тяжелый и болезненный. К черту сообщения от Системы. Я открыл глаза и понял, что уже околел от холода. Грудь болит так, будто на ней неопытный танцор станцевал чечетку. Футболка на груди аккуратно разрезана. Амулетов на шее нет, но припрятанные в гипсе рукоять и лезвие костяного кинжала я всё ещё ощущаю. Всё это меркнет по сравнению с тем, что я лежу внутри черного пластикового мешка. Немного пассов руками, стука зубов от холода, и вот выбираюсь наружу.

— Да вы издеваетесь!

Да это же морг. А я лежу на столе для вскрытия. Кафельный пол, набор хирургических инструментов и вон там в стене явно холодильник для трупов. Дожили! За две недели жизни в третий раз оказываюсь в больнице.

Выбравшись из мешка, обошел помещение по кругу. Никого нет! Трупы тоже спокойные и на вопросы не отвечают. Окна глухие, с каким-то искажающим свет покрытием. Непонятно, что снаружи происходит. Однако даже при таком искажении картинки сложно не различить столбы черного дыма в разных частях города. Плохой знак!

Раз меня еще не крестили, значит, и границы Российской Империи я еще не переходил. Чат от Системы пуст и интерфейса до сих пор не появился. Проще говоря, ни эта больница, ни этот город частью Империи не является. Я в Диких Землях чёрт знает где, и здесь повсюду опасность. Нужно оружие, транспорт и, черт возьми, направление! Куда теперь двигаться?!

Куцый интерфейс не показывает ничего интересного, не считая стартового сообщения и таблички с редким достижением. И что с того? Ни карты мира, ни чатов нет. По логике, раз я на южном побережье, надо двигаться либо вдоль него и искать людей. Либо двигаться на север, вглубь континента, и там искать очаги местной цивилизации. Империя или другая страна — мне без разницы. Главное к людям выйти.

Предположение двигаться вдоль берега отмел сразу. Раз чейзы живут в море, значит, и берег под их присмотром. Ни один разумный правитель не станет строить поселения в пределах дистанции полета их ракет. Так что вариант на самом деле только один — двигаться на север. Но перед этим… надо найти еду и согреться! Бррррр!

В углу большой комнаты, выделенной больницей под морг, нашлась и каморка местного врача. Удалось найти электрический чайник, заварку, печенье и вафли. Кто бы тут ни работал, он явно тут часто перекусывал. Причем делал это в одиночестве. Кружка и ложка в единственном экземпляре.

Не сразу понял, что меня смущает. А потом дошло. Электричество! Оно всё ещё есть. Скорее всего больница имеет свой резервный генератор. Перекусив, проверил двери. Они оказались закрыты, но дубликат ключей нашелся в том же столе, где хранилась заварка с печеньем.

В коридоре оказалось подозрительно пусто. Тихо! Прямо-таки жутко тихо! С потолка свешивается чудом не сорванная мерцающая лампа, дающая отблески по залитому кровью полу. Куски разорванной одежды, сломанная кукла, а вон там в темном углу валяется ботинок… с куском ноги прежнего владельца.

Я так и замер, стоя в дверях. Забыл, черт возьми, об осторожности! Это не Земля, где мундирник может прикрыть спину. Тут водятся и плотоядные твари, и люди, что страшнее таких тварей.

Вернувшись в морг, тихо прикрыл дверь. Потом ещё раз обыскал помещение в поисках новой удобной одежды. Не считая больничных халатов, единственной подобной вещью оказалась мужская жилетка с удобными карманами. В них-то я и положил удобные хирургические инструменты. А потом, немного подумав, примотал к загипсованной левой руке острый металлический штырь непонятного назначения. Ну и черт с ним.

Подумав еще немного, достал из шкафа с препаратами флакон с раствором, похожим по запаху на земной медицинский спирт. Способность Читателя кое-как перевела, что это раствор для дезинфекции. Теперь, если буду ранен, будет чем обработать порез или укус.

Кровь в коридоре говорила о том, что сейчас даже в здании опасно находиться. Не знаю, кто враг, но если это не безухая машина, то на звуки точно реагирует. Поэтому обмотал обувь кусками разорванного халата, таким образом снижая шум от шагов до минимума. Всё, вот теперь я чувствую себя хоть немного готовым к выходу.

Выбравшись в коридор, аккуратно обошел осколки разбитого стекла. На них как ни наступай, всё равно нашумишь. Пройдя чуть дальше вглубь темного коридора, остановился, увидел впереди силуэт.

Зараженный, 13 уровень (II стадия трансформации)

Существо с раздутым брюхом, грязно-серой кожей и заостренными торчащими вверх ушами стояло ко мне полубоком и совершенно не двигалось. Готов поклясться, что когда я открыл дверь морга в первый раз, твари здесь не было. А теперь она тут стоит во тьме и чего-то ждет.

Уши есть. Значит, с этим моментом подготовки я не прогадал. Пройти дальше, не убрав преграду, не получится. Подумал о нападении — стало страшно, а тварь, будто почуяв страх, тут же начала водить носом. Времени на размышления не осталось. Сделав несколько шагов за спину ничего не подозревающему противнику, пнул ему ногой в тыльную сторону колена и тут же сделал шаг в сторону.

Тварь, ощутив опасность, тут же дернулась, отмахиваясь от меня, но своего я уже добился. Противник, потеряв равновесие, стал заваливаться на одно колено, и теперь я мог дотянуться до его шеи. Один точный удар и нож входит в мозг твари через висок. Он судорожно дергается, заваливается набок и сучит ногами по полу. В коридор выбегают ещё две твари раза в полтора меньше этого отожравшегося гада, и, как назло, именно с той стороны, куда мне нужно.

Зараженный, 8 уровень (I стадия трансформации)

Зараженный, 9 уровень (I стадия трансформации)

Морды вытянутые, как у бульдогов, а из пасти уже капает слюна. Твари, недолго думая, кидаются на меня. Дистанция пять метров. Обманный шаг вправо заставляет первого противника сбавить скорость, чуть повернуться, и я вбиваю штырь, привязанный к гипсу, ей в глаз. Потом тут же прикрываюсь этой же рукой от второго, куда более быстрого Зараженного. Уродец вцепляется зубами в гипс и тут же получает удар ножом в мозг через подбородок.

Уфф! Бой короткий, а нервов потратил даже больше, чем на вокзале. Видимо, эта троица сожрала всех прочих посетителей больницы на этом этаже. И чего Система молчит?! А как же логи, сообщения и уровни?! Черт, надо было дочитать эту чертову брошюрку по миру Тальзеура.

Вернувшись обратно в морг, открыл двери нараспашку, сел на стул и стал ждать, придет ли кто-то на запах крови. Я ничего не знаю о возможностях Зараженных. Со слухом и зрением у них проблем нет. Возможно, чуют присутствие других людей по сильным эмоциям. А дальше? Неизвестно, владеют ли они магией или способностями. Сколько их в больнице и что происходит за пределами здания. Пока есть удобная возможность, надо проверить догадку.

Пока ждал тварей, занялся рефлексией. Страха перед убийством монстров у меня нет. Значит, этот психологический барьер у меня уже сломан, и шансы выжить повышаются. Я нашел в одной из палат розовый рюкзак и положил в него пару бутылей прокипяченной воды и остатки крекеров. На этом сухпайке пару суток протяну. Теперь главное понять, что из себя представляет опасность и куда двигаться.

На этаже была и комната для персонала больницы, но там кроме обуви и халатов медиков не нашлось ничего полезного. Даже мини-холодильник и тот пуст. Прихватил себе футболку и штаны-треньки, явно девчачьих расцветок.

Трое новых Зараженных появились на этаже спустя двадцать две минуты, судя по настенным часам. Эти создания оказались куда медлительнее своих отожравшихся сородичей.

Зараженный, 3 уровень (I стадия трансформации)

Зараженный, 4 уровень (I стадия трансформации)

Зараженный, 4 уровень (I стадия трансформации)

Они походили на уродцев с сильно увеличенной ротовой полостью, растянувшейся теперь аж до ушей. На мутирующем теле сохранилась одежда, так что нет сомнений — раньше Зараженные были людьми. Возможно, жителями этого города. Тут или мутация быстрая, или я в морге лежал больше суток. Но скорее всего и то, и другое.

Раз они пришли сразу втроём, значит, у тварей есть фактор социальности. А где социум, там и иерархия с низким и высоким начальством. Зубы и когти — признак того, что низшие особи Зараженных охотятся в основном на слабую плохо защищенную добычу. Например, обычного человека. Про трансформации пока рано судить.

С троицей удалось разобраться буквально сходу, использовав тот же трюк с ложным шагом в сторону, что и в прошлый раз. Вывод интересный! У тварей есть обоняние с пока неизвестными границами чувствительности.

Найдя лифт и выход на лестницу, я выбрал второе и по ней пошел на крышу здания. Надо оценить обстановку снаружи. Повозившись немного с замком, смог его вскрыть, не наделав много шуму.

Как я и подозревал, безымянный город пал под натиском зараженных. Куда ни глянь, в небо устремляются столбы черного дыма. Ни на крышах, ни в окнах следов выживших не видно. Нет даже намека на какое-либо движение транспорта.

Обойдя крышу, увидел в южной части города, как торцом в небо стоит остов упавшего вагона Города-Поезда. Целый рой из людей в черном с кранами и другими наземными машинами облепил его со всех сторон, занимаясь разбором на куски металла. Я может и ничего не знаю о Тальзеуре, но не сомневаюсь в том, что передо мной те самые чейзы!

— Так вам нужен металл, из которого сделан Город-Поезд? Интересно. И зачем же?

В здании больницы я насчитал семнадцать этажей. С крыши удалось разглядеть линию горизонта и начинающееся там море. И корабли! Много-много кораблей, в сторону которых ехали грузовики с металлом, содранным с вагона.

Рядом со мной ударила пуля. Потом еще одна, и я упал на пол крыши, прикрываясь ее бортиком. Стреляли из чего-то автоматического со стороны упавшего вагона. Теперь понятно, что оттянуло на себя основное внимание зараженных тварей. Чейзы, кто же ещё!

Ползком добравшись до лестницы, я уже нисколько не скрываясь помчался вниз. Враг с огнестрелом во много раз опаснее безмозглых тварей. И они знают, где я засветился.

Пару раз пришлось на ходу отбиваться от Зараженных, а одного так и вовсе скинуть вниз с лестницы. Добравшись до первого этажа, услышал подъезжающую к главному входу машину. Думай, голова!

Огляделся. Регистратура, вход в соседнее крыло больницы и туалет. Времени не было, так что скрылся в последнем. Задержав дыхание, я весь превратился в слух. Топот шагов, шуршание одежды, торопливые команды на неизвестном языке. Вот кто-то наступил на стекло у лестничной клетки. Они явно обнаружили труп сброшенного сверху Зараженного и пришли к выводу, что посторонний тут действительно был.

По телу прошла волна непривычной красной маны. От нее аж под кожей всё зазудело. Потом ещё одна и ещё одна. Сканирующая способность?! Весьма похоже на то.

Снова голоса на незнакомом языке. Команда чейзов разделилась, и часть выбежала на улицу. Другие начала методично обходить комнаты и зачем-то стрелять. Один из них зашел в туалет, в котором я прятался, и дважды выпустил очередь на уровне груди, простреливая кабинки. Одна пуля угодила мне в плечо по касательной, а вторая срикошетила в потолок от привязанной к гипсу железяки.

Тишина. Я посмотрел на пол и увидел, как тень чейза уменьшилась, будто он присел на корточки и смотрит, не видно ли чьих-то ног. Я стоял ногами на унитазе — старый фокус, кажется, ещё со школы. Чейз послушал секунду тишину, а потом почти бесшумно вышел из помещения. В холле больницы снова раздались голоса, и патруль, не найдя желаемого, вернулся к машинам.

Только когда послышался удаляющийся звук машин, я позволил себе расслабиться и тут же ощутил боль в плече. Черт! Какая же всё-таки несчастливая у меня левая рука. Почти все травмы приходятся на нее. Пуля, перелом, дыра в спине и теперь выстрел по касательной. Как вообще может одна конечность притягивать к себе столько неприятностей?!

Выбравшись из туалета, я вернулся обратно в морг. Там есть всё необходимое для того, чтобы обработать рану.

Что-то я делаю не так. Во-первых, чейзы слишком быстро меня заметили на крыше здания. Значит, открытых мест, когда они есть рядом, лучше избегать. Во-вторых, у них есть в командах бойцы-сенсоры. Возможно, маноотклик от меня слишком слаб, и они подумали, что рядом прячется Зараженный, а не обычный человек. Итого, надо избегать открытых мест, где снайпер или разведчик чейзов может меня заметить.

Зараженные… не знаю, что с ними делать. У меня нет оружия, чтобы напрямую с ними воевать. Даже пара тварей уже представляет серьезную угрозу. Знаний по магии у меня с гулькин нос… хотя… можно попытаться сделать так, чтобы Зараженные собрались в здании больницы. Тогда ближайшие кварталы станут не такими опасными.

Магия Древних опирается на ментат — один из верхних слоев астрала. Он служит проводником для влияния их магии на реальный мир. А сама суть магии Древних — это влияние на измерения. Я понял это еще в Учебке, когда впал в транс. Древние могут сделать коридор бесконечно длинным, раздуть страх перед неизвестным или исказить чувство времени и пространства, сводя жертву с ума. Вот такая она, магия Древних! Не имеющая ни четких границ, ни формы проявления. У них нет единого магического алфавита, но сама их магия работает только через индивидуальный ментат того, кто связан с ними. В моем случае это Волк. А без этого канала, рисунки вообще не работают.

Сброшенный мной с верхних этажей Зараженный не умер, а сломал шею и каким-то образом всё ещё оставался жив. Взяв тварь за шкирку, я затащил ее на третий этаж в одну из палат и, выкатив пустые койки в коридор, стал разрисовывать стены. Звучит странно, но «незнание» правил магии и есть мое оружие. Кто не ведает границ, не знает когда останавливаться.

Нарисовал ту самую морскую звезду с доски профессора Кембела, а потом обвел ее идеальным кругом. Вроде бы круг в классической системе магии отвечает за сбор энергии маны. И фокус работал! Нечто темное, холодное и смотрящее на мир сквозь тысячи сетчатых глаз глядело на меня со стены сквозь нарисованный символ. Почернели обои, а на стенах проступила темная расползающаяся по углам плесень. Свет в комнате стал каким-то желтовато-зеленым, усиливая эффект чужого взгляда.

Вместо уже знакомого Шепота я услышал стрекот миллиардов насекомых. Где-то в невидимой глазу тьме паучки терли лапки друг от друга. Шевелились черви, способные прогрызть бетон и металл. Гудел рой черной как смоль саранчи, готовой обрушиться на любую инородную форму жизни.

Они просили выбрать…

Просили указать, чьей плоти и крови им можно вкусить…

Просили право выйти за пределы круга…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет! Этот путь не правильный. Мне нужна хотя бы временная ловушка для Зараженных, а не локальный прорыв неизвестных тварей. Вместо уже набившего оскомину рисунка-демона на стене я начал кровью Зараженного чертить рисунок «его собственных эмоций». Неровные линии водоворота, затем круг, в центре которого и лежит сам Зараженный. Он впитывает ману и тут же пускает волны ментата в окружающее пространство. Добавил по краям рисунка знаки в форме омеги Ω. Насколько я понял, они что-то вроде локального концентратора силы ментата. Собирают силу, а потом выбрасывают ее, увеличивая радиус покрытия печати.

Только закончив рисунок, я понял главный недостаток такой магии Древних. У нее нет «ключа» активации! Печать или работает, или нет. И судя по тому, как азартно клацает зубами Зараженный, магия работает. От линий рисунка на полу даже пыль пытается убежать подальше.

Уже собираясь выйти из комнаты, уловил от кляксы черной плесени на стене еле заметное послание.

«Мы по-о-о-оняли твой за-а-амысел, о тот, кто носит обличье Волка! Дети Абхот ин Цатоггуа будут дов-о-о-ольны.»

От прозвучавших в сознании слов по коже пробежалось стадо паникующих мурашек. Навалившийся ужас превысил границы вместимости сознания и вышел за пределы тела. Зараженный на полу застучал зубами с такой скоростью, будто выбивал ими морзянку. «Человек-еда-вкусно! Человек-еда-вкусно!»

Тварь вошла в какой-то ментальный цикл и теперь стучала зубами всё громче и быстрее, а ее посыл «тут еда» начал понимать даже я. Так что я бегом слетел по лестнице, выбежал на улицу и едва нос к носу не столкнулся с тварями, которые уже вовсю бежали к больнице.

Рванул к переулку между домами, а четверка тварей с жутко уродливыми мордами помчалась за мной. Другие же, не заметив добычи, помчались к зданию больницы. Спустя пару минут беготни стало очевидно, что у Зараженных только близкие к десятому уровню особи могут развивать скорость, сравнимую с человеческой. А мелкие еле плетутся. Из четверки только один оказался спринтером.

Завернув за угол здания, я увидел высокий мусорный контейнер и спрятался за него. Бегун быстро определился с направлением и, пробежав мимо меня, тут же остановился. Я был прав! Они чуют ментат или эмоции жертвы!

Пока бегун крутил головой, я всадил ему в затылок металлический штырь, прицепленный к гипсу. И пока конвульсирующее тело твари падало на землю, со стороны больницы послышалось дикое, пробирающее до костей стрекотание. Эти звуки… они будто сквозь уши пробирались под кожу и копошились там, словно жуки, проверяя человеческое нутро. Шум подавлял! Заставлял склониться пред ним и дать себя сожрать детям древнего бога. Прямо на моих глазах в углу мусорного контейнера появилась черная плесень, потихоньку, сантиметр за сантиметром, подбирающаяся к свежему трупу… или ко мне.

Имя я запомнил. Абхот ин Цатоггуа. Насколько понимаю, Абхот и Цатоггуа это одно и тоже имя, но в разных контекстах звучащее по разному. Когда рисовал его знак-имя, понял и его суть «Источник скверны».

Он мать и отец всей нечисти и скверны, сам их порождающий и сам их пожирающий. Этот Древний был настолько поганым, что его свои же соплеменники посадили в темницу, запретив навечно принимать свой истинный облик. М — м-мерзость! Но, надо признать, ее тварюшки сейчас дали отличный бой Зараженным.

Пока я размышлял, черная плесень добралась до трупа бегуна и прямо на моих глазах стала его разлагать до состояния белкового бульона. Из этой белой жижи полезли черви, паучки и мухи… вызвав у меня еще одну волну паники. Господи, какое же лютое зло я выпустил в той больнице?!

Я бежал по мелким улочкам, ориентируясь на стоящий колом шестой вагон Города-Поезда далеко позади. С крыши госпиталя удалось разглядеть место падения пятого вагона. Это значит, что в том направлении находится север.

Пока я блуждал по переулкам, несколько раз натыкался на стаи Зараженных, сбивающихся в орды вокруг более сильных особей. Наблюдал я и за тем, как вездесущая черная плесень постепенно захватывает город и в воздухе появляется противный запах кисляка. По земле уже стелился нехороший такой туман, но видимость пока сохранялась.

На одной из улочек наткнулся на велосипед с зачем-то приделанным к нему аккумулятором. Присмотревшись, сообразил, что это самодельный электровелосипед. Память подсказала, что ездить я на нем умею. Просто сел и поехал.

Спустя час, разминувшись с солидной ордой Зараженных, бегущих из города, я сам кое-как добрался до границы поселения. Тут протекает река, а мост рухнул. Непонятно, как Система вообще сюда перенесла этот кластер, соединив два конца разных рек.

Найдя брод, где воды было всего по пояс, перебрался на другую сторону, один раз всё же нахлебавшись воды. Надо бежать! За рекой клубился кислый туман, намекая на то, что живых Зараженных в городе скоро не останется. Дети Абхота сожрут всё, до чего смогут дотянуться.

Я шел куда глаза глядят в состоянии полнейшего отупения. Отошедшее от паники сознание потихоньку стало собирать себя воедино. Туман! Кисляк! Тот самый, про который писалось в брошюрке. Вот как он появляется даже в стабильных регионах. Адепты Древних через знаки открывают проход миньонам. Туман — это газовоздушная смесь для них. Вне ее эти твари, видимо, не способны дышать. Нам нужен кислород, а им эта кислая гадость в воздухе.

До самой ночи я брел вперед, не встретив по пути ни Зараженных, ни диких животных. Видимо, туман действует и на тех, и на других одинаково пугающе.

Ноги сами вывели к руинам пятого вагона. Огромная двухсотметровая конструкция, пропахав землю, уперлась носом в небольшой холм. И тут в полутьме я увидел, как какая-то фигурка волоком вытаскивает из вагона чье-то тело. Так мог двигаться только человек!

Когда я приблизился на дистанцию пятидесяти метров, неизвестный резко развернулся, направив на меня свой жезл. В сумерках кое-как удалось разглядеть, что передо мной стоит обладатель женской фигуры. Кожа покрыта какой-то темно зеленой дрянью, оставив естественный цвет только у белков глаз.

Аномализа,?? уровень

Не одаренное, не благородное, не героическое нечто. Одета в какую-то бесформенную хламиду с сумкой через плечо. Враждебности ноль, даже несмотря на наставленный на меня магический жезл. А еще я разглядел тело, которое она тащила. Узнал только по парадному белому платью, окровавленной перчатке и диадеме на голове. Да… это был труп дочери Императора — княжны Анастасии Романовой.

Аномализа указала жезлом куда-то вправо.

— Помоги дотащить, — хриплый голос женщины не выражал ни тени эмоций. — Хоть похороним девицу по всем обычаям.

Несколько секунд я не моргая смотрел на незнакомку. А язык то у тебя чисто русский, дамочка! И что ты делаешь в этой богом забытой глуши?

Глава 10. Аномалия

Анастасия Романова нашла свое последнее пристанище в могиле на холме с видом на море. Странная девица начертила на доске какие-то символы и воткнула ее в землю сверху, вместо надгробия.

— Тяжек и долог путь службы престолу. Спи спокойно, дорогая княжна! — незнакомка сложила ладони и помолилась.

Подождав, когда девушка закончит, я кивнул на вагон.

— Ты из выживших?

Сам я не видел других вариантов, но судьба умеет подкидывать сюрпризы.

— Смеешься?! Находись я в вагоне, померла бы. Там сейчас внутри такое… ну прямо полный анатомический театр! Руки, ноги, тела, и всё это смялось и смешалось в момент удара вагона о землю. — девушка ответила не оборачиваясь, сидя всё так же у могилы. — Зови меня Аномализой или просто Лизой. Уж прости, пустышка, но я разбрасываться с тобой полным именем не буду. «За стенами нет имен — только ники». Запомни это как закон выживания.

Ага, запомни! Да это знание у меня на всей памяти выгравировано! Корза, чтоб он сдох, с дружками постарался. Пока я размышлял, Лиза, прочитала молитву и пошла обратно к вагону.

— Я исследую дальний рубеж диких регионов. Ищу поселения чейзов, базы культистов, стоянки кочевников, да и просто ценные штуки иногда попадаются, — девушка указала на море, хороший вид на которое открывался с холма. — Ходят слухи, что если добраться до края Континента, а потом вернуться в Империю или другое государство, Система подарит бонус. Нечто такое, что будет работать даже на землях благородных.

Звучит, как правда. Со слов девушки выходило так, что она видела ракетный удар чейзов, находясь как раз-таки на побережье. Видела, как Город-Поезд отцепил три вагона и эти морские падальщики выгрузились на берег собирать свою добычу.

— А зачем им металл с вагонов? Что мешает те же тачки из города угонять?

— Да ты… — мы шли с холма к вагону, но тут девушка возмущенно обернулась. — А, ну да, нулевка! Ничего о Тальзеуре не знаешь. Чейзы строят свои корабли из хеленита. Из этого металла сделаны все вагоны и локомотивы Поездов. У хеленита есть особое свойство, дающее ему возможность проходить сквозь линии береговых барьеров вокруг Континента. Вот чейзы и кусают пролетающие мимо Города-Поезда, отгрызая себе металл для новых кораблей. Говорят, в море у них есть даже плавучие города.

Возникает логичный вопрос, а почему же тогда сами жители Континента не построят себе корабли из этого металла.

— Есть один головастый ученый в Институте САРДЖО, — мы зашли в вагон, и девушка притихла. — Фамилия у него зубодробительная. Мклевклик, кажется. Так вот он утверждает, что хеленит — искусственно созданный химический элемент, генерируемый самим Континентом. Мы, жители Континента, им напрямую пользоваться не можем. Там что-то вроде привязки по биологическим маркерам стоит. Человеческую ману хеленит не воспринимает как свою. А вот у чейзов другая биология. Они люди-амфибии, если уж на то пошло. Могут дышать под водой, но и без суши им никак. Считается, что у чейзов нет своего Континента, поэтому они устраивают набеги на регионы нашего побережья. Им принадлежит море, а нам суша.

Чем больше я слушал странную девицу, тем больше я понимал, что она где-то врала. Да, она действительно пришла сюда с побережья, обогнув мой городской кластер. Но где её транспортное средство? Почему из экипировки только хламида и этот жезл. Почему она похоронила только тело княжны, будто точно знала кого искала в этом «анатомическом театре»?

Возможно, она убийца и пришла к побережью, зная, что вагон упадет и есть шанс выживания княжны Романовой. Тогда бы она её добила. Это объясняет её весьма целенаправленный интерес к телу дочери Императора. При таком раскладе я не стану допытываться до правды. Мне нужно как-то добраться до Российской Империи. А эта девица — мой пока что единственный источник информации.

Лиза кивнула на разрушенные магазины снеков, находившиеся на втором этаже вагона.

— Набери себе еды и воды, но не много. Воды бери в три раза больше, чем еды. Сдохнуть от жажды в диких регионах так же просто, как и от зубов тварей.

Девушка пнула ногой пистолет одного из мертвых телохранителей. Как она вообще сумела его в сумерках увидеть?!

— Интересная игрушка, — Лиза подняла оружие, взвесила на ладони и понюхала. — Полностью керамический пистолет, на который не срабатывают металлодетекторы.

Найдя взглядом в одном из углов помещения рукав от одежды охранника, я кивнул на него.

— В момент нападения я стоял примерно там, где мы сейчас с тобой стоим. Нападавшие запихнули бомбу в свинью. Её с собой какой-то дворянин таскал. Потом охрана княжны почему-то пропустила животное аж до самой Романовой. Она пережила взрыв, вылезла из-под завалов, но тут вот эта троица ее телохранителей тоже выбралась. Двое расстреляли в упор начальника, а потом стали палить в княжну. Добивали её уже ножами. Или кинжалами?! Я не в теме холодного…

Видя напрягшееся лицо Лизы, я невольно притих. Девица всем своим телом излучала опасность.

— Дам тебе один бесплатный совет, Кхан. За следующий ты мне уже заплатишь! Едой, кровью, жизнью, мне всё равно. Так вот… никогда и никому не рассказывай то, что ты тут увидел.

— А наши следы… а могила…

— Кластер перезагрузится, — Лиза отвела от меня взгляд и на секунду притихла. — Может, через день, а может, и через месяц. Да и чейзы такой возможности разжиться хеленитом не упустят. А Империя… ты даже не представляешь, насколько мы от неё далеко.

— Ну ты же здесь!

Девушка закатила глаза.

— Я одна здесь, Кхан! Одна! По-твоему Система позволит полку императорской армии пройти десять регионов ради каких-то трех вагонов Города-Поезда? Да они все сдохнут! При 270-миллионном населении Империи наплевать на триста убитых… кого там? Одаренных? Обычных людей? Даже княжна не стоит таких потерь. Так что забудь о спасательной операции. Вставь себе шило в задницу и шевелись, если хочешь выжить!

Я уже собрался было пойти за едой, как перед глазами сам собой всплыл момент убийства начальника охраны принцессы. Уже стемнело, и разобрать где его труп так сразу не получается. Я повернулся к Лизе. Девушка проверяла карманы телохранителей.

— Проверь однорукого телохранителя княжны. Его убили сразу. Если при нем было оружие, оно наверняка все еще заряжено.

— Без тебя разберусь, — девушка поднялась на ноги и осмотрелась. — Ты сказал, у них были кинжалы? Когда пришли, ты их тут видел?

— Нет. Они белые. Я бы их сразу заметил.

Ничего не говоря, девушка достала из кармана пистолет и сделала контрольный выстрел охраннику в голову.

— Возьми еды побольше. Мы уходим прямо сейчас, — Лиза ткнула ногой в грудь трупа. — Видишь? Дыра в груди. Он умер не от падения. Кто-то приходил сюда до нас. Добил вот этого уродца и забрал те клинки.

Возник вопрос, зачем тогда стрелять в голову трупу, но, думаю, девица не станет мне отвечать. Уж больно занята сбором оружия и цацек с тел охранников.

Собрав всё необходимое в свой рюкзак, набил едой и водой один ранец, взятый в соседнем сувенирном магазине. Когда закончил сборы, вагон уже полностью погрузился во тьму. Холодную, непроглядную тьму, в которой слышался знакомый Шепот. Твари, обитающие по ту сторону грани, отделяющей жизнь от смерти, учуяли место гибели нескольких сотен людей.

Несколько минут я молча сидел и слушал, что же в этот раз пытается сказать Шепот. Голоса… им ничего не нужно. Они могут только рассказывать свои секреты. Односторонняя связь с единственным слушателем. Мне всё больше кажется, что для них такая передача своих знаний — это единственный способ обрести посмертие.

— Так вам надо отдать что-то, дабы уйти на вечный покой?! — на заданный в пустоту вопрос Шепот усилился. — Понимаю. Вы можете проявиться только в подходящей среде. Вам для разговора нужно… что-то, остающееся после смерти живых.

Удивительно, черт возьми! Я, кажется, начинаю понимать. Шепот — это не голоса, а форма временной жизни для душ, ушедших за грань. Когда кто-то умирает, его разум распадается, образуя облако свободного ментата. А голоса из Шепота поднимаются со дна астрала, подключаются к облаку ментата и начинают рассказывать свои секреты. Иногда это советы или даже личное фи. Голоса могут только говорить, а Слышащий… да, они называют меня так. Так вот, я могу только слушать и сам выбирать что делать. И если что-то делаю, ментат облака тратится на это самое дело.

А что мы тут в вагоне имеем?! Двести или даже триста недавно убитых людей. Их ментал так и не покинул помещения.

Достав из-под гипса куски сломанного кинжала, я начал чертить ими незнакомый мне рисунок. Сотни голосов слились в единую беззвучную молитву, прося сделать именно так и никак иначе. Под лезвием заскрежетал хеленит, сминаясь, словно податливая глина. Я начал слышать сквозь Шепот чье-то нарастающее сердцебиение во тьме. Кто-то могущественный сквозь грань наблюдает за тем, что я делаю. Ровная линия водоворота с идеально ровным кругом внутри. Знаки «щепотки»… странный, не свойственный Древним ровный знак. Один, второй, третий. Они как башни, собирающие свободный ментат. Его энергия сгущается вокруг рисунка.

Хтоническое извивающееся во тьме изображение кажется живым, но незавершенным. Интуитивное знание шепчет, что ему не хватает какого-то сердца. Надкусив кожу на пальце, рисую своей кровью узоры на лезвии ножа и рукояти. Кровь бесследно впитывается в костяное основание, и теперь я чувствую оружие как часть собственного тела.

«Мы просим… мы просим… мы просим…» — кричат голоса в голове.

Я остановился, уловив тот самый беспристрастный взгляд из-за грани. Голоса — это форма жизни, которая хочет, чтобы ее «проявили» в физическом мире, хоть как-то. Рисунками, магией или чем-то ещё. Если положу сейчас свое сломанное оружие в центр круга рисунка, оно впитает в себя ментат двух сотен недавно погибших людей. Мужчин и женщин, детей и взрослых. Всех тех, кто погиб при взрыве и падении вагона. Само мое согласие — это определенный психологией барьер. Если преодолею его, докажу, что достоин куда более глубоких тайн Древней магии.

«Следов не останется» — всплыли в памяти слова Аномализы.

Встав с места, я обернулся и заглянул во тьму. Меня долго не было, но и таинственная девушка никак за это время себя не проявила. Может, ушла, а может…

— Выходи. Я, может, и нулевка, но не дурак. Знаю, что ты всё это время подсматривала.

Кем бы ни была Аномализа, она бы не стала оставлять без присмотра незнакомца, который мог найти в вагоне оружие.

От стены справа отделился кусок клубящейся тьмы, принявший форму тела девушки.

— Кхан, возьми ты тут припрятанное оружие, и я бы без зазрений совести пристрелила тебя.

Она затихла. Это её взгляд я чувствовал из-за грани!

— Ты же ведьма, так?! Не знаю, как это называется в Тальзеуре, но ты знакома с магией Древних. Там, за гранью, я почувствовал чье-то… любопытство. Сначала безэмоциональное, но как только до тебя стала доходить суть дела, ты проявила живейший интерес и это вывело меня из транса.

Девушка сняла маскировку тьмой и подошла поближе, направив на меня пистолет.

— Из транса? — Лиза указала стволом на незаконченный рисунок. — Тут погибли не просто люди… а Эмма Эвенгард… моя близкая подруга! Мой единственный на всю Империю двойник. А вместе с ней, вся команда охраны и моя вера в людей.

Несколько мгновений спустя Аномализа выстрелила мне в грудь… Я пошатнулся. Тело перестало слушаться, и я начал заваливаться назад. Сердце? Да, она специально целилась в сердце. Один точный смертельный выстрел.

— Ты топчешься на душах тех, кто служил Империи до последнего вздоха! — девушку затрясло от рвущихся наружу чувств. — И ради чего? Ради пары костяшек?!

Да она совсем с катушек слетела! Какие, к демонам, души?! Ментат — это остатки разума.

Пока я, не веря в произошедшее, падал на пол, Аномализа — или лучше сказать княжна Анастасия Романова — выстрелила еще раз. Как я мог забыть про её фирменный ход.

Контрольный выстрел в голову.

* * *

Наскоро придуманная легенда Анастасии с самого начала трещала по швам. Исследователь? Здесь, на краю континента?! Бред! До южной границы Российской Империи отсюда идти две тысячи километров. Это десять диких регионов, в ближайшей половине из которых даже стабильные кластеры не отмечены. Побережье — это земли архата чейзов. Потом идет восьмисоткилометровый Пояс Пожирателей — кластеры и целые регионы, где бродят мигрирующие орды Зараженных. Нет ни одного стабильного кластера, где могли бы остановиться команды исследователей или караванщиков. Причем Пояс Пожирателей получил такое прозвище не из-за орд Зараженных, а из-за Элиты — тварей, чья мутация перевалила за пятую, а то и десятую ступень трансформации. Это существа, отбросившие свою изначальную природу. Одна Элита может быть похожа на тираннозавра, а другая парить над землей. Третья гипнотизировать, четвертая поджигать сам воздух, а пятая делать всё это в одиночку. Про Пояс Пожирателей в Империи говорят так: «Там даже танки не помогут». И это правда! По большому счету Континент принадлежит не людям, а ордам Зараженных.

И только начиная с тысячи километров от Побережья начинаются более-менее обжитые земли. В диких регионах попадаются полуобжитые стоянки караванщиков, возящих людей в дальние рейды. В пятистах километрах от границы Империи уже можно встретить внешние станции кланов кочевников с регулярным транспортным сообщением.

Добраться до Российской Империи даже в одиночку и со всем запасом артефактов Анастасии будет крайне трудно. Да что уж там. Почти нереально! Система устраивает всяческие подлянки храбрецам, решившим перейти границу региона. Ведь каждый такой переход — это бонус! Кому-то прибавка к характеристикам, а кто-то получает чутье на события или особые вещи.

Так что тащить за собой не пойми какого Одаренного — дело гиблое! В первую очередь для самой Анастасии. Княжна никогда себе не признается, что после пережитого покушения банально боится людей. И окажись перед ней тогда не молодой парень, а взрослый мужчина, она бы убила его сразу. Своя жизнь всегда дороже! А так… княжна просто искала повод избавиться от парня.

Где-то на уровне подсознания Анастасия уже решила, что ей нужно время побыть одной. Может, неделя, а может, и месяц. И тогда она скорее всего сможет снова начать доверять людям.

Когда Кхан упал на пол с пулями в голове и сердце, интуиция княжны тревожно зашептала

«Этот подонок всё ещё может выжить! Добей так, чтобы уж наверняка сдох!»

Недолго думая, княжна выпустила в грудь и голову Кхана остатки обоймы… из заговоренных пуль. Сменила магазин и, дабы снизить риски, прострелила суставы коленей, плеч и локтей Кхана. Она бы и гранату кинула, будь она у неё сейчас. Интуиция, прокачанная сотней лет практик, сейчас притихла. С такими травмами даже маг-лич не выживет.

Подхватив один из рюкзаков Кхана, княжна покинула вагон и, активировав артефакт «бегуна», направилась на северо-запад. С холма там виднелась дорога. А где есть дорога, есть шанс встретить и машину с заглохшим двигателем.

Как же княжна выжила?! Из-за отравления крайне агрессивным грибковым вирусом её самочувствие на Земле резко ухудшалось. Всё время полета в Поезде Анастасия находилась в седьмом вагоне, в состоянии медикаментозной комы, замедляя тем самым отравление. Так посоветовал сделать Мастер Путей.

После ракетного обстрела чейзов автоматика привела девушку в чувства и открыла двери, требуя немедленной эвакуации. Так что Настя не соврала Кхану. Она и впрямь была на Побережье, но не дошла до берега и не коснулась барьера, отделяющего Континент от моря.

* * *

И снова знакомый кровавый пейзаж. Теперь красных тварей не сотни, а уже тысячи, будто я спустился на более глубокий круг ада. Всё пространство похоже на воронку, на склонах которой сражаются тысячи этих странных существ. Одни двигаются шаблонно, как куклы из прошлого видения. Другие двигаются как разумные люди. То есть паникуют и дают себя загрызть. В некоторых силуэтах с трудом удается узнать погибших пассажиров из пятого вагона. Вон тот дядька из охраны княжны, которого пристрелили свои же. А вдали от него за свою жизнь отчаянно сражается девица, один в один похожая на Анастасию до взрыва.

Я первым делом пробился к Однорукому. Матерый боец бился так, что мне с Волком даже в паре не снилось. Однорукий костяшками пальцев дал первой твари в гортань, второму пальцами в глаз и тут же добавил пальцем в ухо. Убил! Пальцем! А потом свернул шею первой твари и боднул головой третью. Да передо мной не человек, а Однорукая машина для убийств! Хищная, быстрая, точная, не дающая себя окружить или укусить.

Когда добрался до Однорукого, тот сходу попытался ударить мне в горло, но я перехватил руку и тут же её отпустил. Мужик сделал шаг назад, разорвал дистанцию и в следующий миг мы уже дрались против других красных силуэтов, накинувшихся на нас. Одна стычка, вторая, и Однорукой понял, что я держусь рядом, но не нападаю на него. Жаль, в этом мире нет ни голоса, ни других звуков. Пришлось отчаянными жестами показать, что там девица, похожая на Анастасию, сейчас нуждается в срочной помощи. Мужик кивнул, но показал, что пойдет у меня за спиной, так как у меня две руки, а у него одна.

Когда мы вклинились в бой двойника Анастасии с тварями, она уже из последних сил отбивалась от толпы. Девичья манера драться в стиле «ударить, но не убить» в этом аду дала обратный эффект. Твари после оплеух агрились на саму девушку, и тогда в ход шло толкание, пинки по коленам и выцарапанные глаза. Не боец, мягко говоря!

Однорукий, раскидав толпу красных тварей, как щенят, отвесил двойнику Анастасии пощечину и силой поднял на ноги. Всё! Дамочка как шелковая пошла за ним, прикрывая однорукому спину. Даже в этом странном мире работал женский инстинкт следовать за сильным мужчиной.

Перегрызая шею очередной твари, я потихоньку поворачивал её корпус, оглядывая края воронки. Красная сфера уже появилась ближе ко дну. А вот и мой старый друг Волк. Кляксу его черного тела оказалось крайне легко найти в этом чистилище в багровых тонах.

Спустя некоторое время мы с Одноруким и Двойником пробились к Волку. Волчара заматерел настолько, что начал рвать тварей лапищами, заливая всё вокруг кровью. И делал он это намеренно. Уродцы подскальзывались на кровавых лужах, и Волчара добивал их ногами. Мда! И почему ты так вымахал, мой старый друг?! Уж не моя ли магия Древних тебя так раскормила?!

Волк хотел было накинуться на Однорукого за моей спиной, но я перегородил ему путь. Мужик позади струхнул, а я упорно показывал Волку руками крест. Потом положил себе на голову ладонь, пытаясь показать, что это друзья, а не враги. Волчара оскалился, отодвинул меня в сторону и внаглую положил свою лапищу на голову Однорукого. И скалится довольно, зараза такая!

[Да-да, ты тут альфа-самец и это твое поле боя. Так давай уже заканчивать сражение! Если не успеем, та красная сфера вытянет из трупов все соки и, думается мне, мы тут тогда все точно сдохнем.]

Волчара кивнул и какое-то время бодался с Одноруким взглядом. Подбежавшую к нам тварь Волк на ходу поймал одной рукой за голову и ею же раздавил череп. И всё это время он не отрывал взгляда от глаз Однорукого. Двойник Анастасии пару раз аккуратно хлопнула по плечу мужика, и тот отвел взгляд. Ему дали команду отступить в борьбе за первенство.

Мы выстроились клином. Волк впереди, Однорукий слева, а я справа. Девица внутри треугольника, отвечает за наш тыл. Мы косой смерти прошли по всей воронке, добивая всех оставшихся красных тварей. Потом пришло время уже знакомого сбора тел на дне. Сразу стало ясно, что времени в обрез. Красный шар раздувался, а вместе с тем увеличивалась и скорость откачки тумана из тел мертвых. Всё то, что уже собрали на дне воронки, шар успел проглотить. Всё! Это гиблый путь.

Если начать собирать на дне воронки пирамиду из тел, где и висит сама сфера, то трупы распадутся быстрее, чем мы успеем собрать нужную конструкцию. Выручил двойник Анастасии. Девушка начертила на… пусть будет «земле», рисунок с примитивными очертаниями воронки. Она предложила собрать на середине ее глубины небольшой трамплин из тел и уже с него спрыгнуть в красный шар.

К делу подключился Однорукий. Уж не знаю, что у него был за жизненный опыт, но он быстро додумался до того, как можно сплетать руки, ноги и головы в едва ли не монолитную конструкцию. Без его извращенных знаний мы бы трамплин из тел ни за что не собрали.

Мы закончили дело как раз к тому моменту, когда красный шар раздулся и вихрь красного тумана снизил видимость почти до нуля. Основание трамплина уже начало подгрызаться снизу чертовым красным туманом. Я взял за руку Однорукого, а потом Волка. Тот суть понял. Прыгаем, вцепившись вместе, чтобы хотя бы один из нас точно долетел до шара и затащил с собой других. Довольный Волчара вцепился лапой в руку девицы, и мы, разбежавшись, прыгнули

Чертова нулевая видимость! Сразу стало ясно, что мы промахиваемся. Волчара дернул лапищей, и двойник Анастасии, изменив траекторию полета, смог-таки дотянуться до красной сферы. Девушка зацепилась, а сфера напряжно загудела, усиливая эффект всасывания тумана. Теперь я не видел вообще ничего.

Сверху Анастасия, потом Волк, я и, наконец, Однорукий висит последним. Я дернул своей рукой, давая понять, что ему надо лезть наверх. Одной руки не хватало, и мужик цеплялся в меня зубами и вскоре забрался наверх. Потом рукой похожим образом дернул Волк, и я повторил фокус, также на ощупь добираясь до сферы. Волчара коснулся шара последним. Я понял это каким-то душевным чутьем.

Затем мир из красных тонов вдруг стал матово-черным, и картинка перед глазами исчезла.

* * *

Архат чейзов действовал быстро и слаженно. Народная мудрость гласит: «Медленные и ленивые в море не выживают». А на койку погибшего в общем доме всегда найдется новый новобранец из погибающего мира. Чейзы-мужчины завоевывают металл, дабы у их семей в погибающем мире появился шанс перебраться в строящиеся плавучие города Тальзеура. Нельзя жить на Континентах?! Ну и что! Выжить уже само по себе награда. А как вся цивилизация переберется, можно будет подумать и о большой войне. Пока же, все эти наземные государства выполняют роль куриц, несущих яйца из драгоценного хеленита.

За первые сутки рабочие сумели полностью разобрать седьмой вагон Поезда, упавший в болотистой местности. Разведка обнаружила следы одного человека, каким-то образом выжившего во время падения. Его следы терялись около свежего городского кластера.

Закончив с разбором Семерки за семнадцать часов, коммуна рабочих принялась за разбор Шестерки, упавшей в городской кластер. Аналитики из Агентства Пространства-Времени заранее сообщили Штабу Высадки о том, что поселение наземников исчезнет через шесть дней. Система создает эти места с нуля, а не переносит откуда-то из другого мира. Бывает, правда, в этих городских кластерах появляются иммунные НПС, и вот их наземники стараются защитить и утаскивать в свои федерации, королевства и империи. Глупость, конечно! Но у наземников нет проблем с перенаселением. Поэтому они и забирают к себе эти лишние рты.

Вагон-Шестерку Штаб приказал разобрать одним из первых, но в события вмешался неизвестный фактор Спящих и город с Зараженными накрыло кисляком. Рабочие успели собрать едва ли 40 % хеленита, после чего под прикрытием стражей приграничья отступили от городского кластера и обошли его по дуге, направившись к последнему упавшему вагону.

Пятерка! Вот ее разбором удалось заняться вплотную. Агентство предупредило, что кластер пусть и старый, но ближайший месяц перезагружаться не будет. И рабочие не спеша начали снимать обшивку, а потом и разбирать каркас. Трупы наземников — это плохой знак. Уже пару раз были случаи, когда имперцы минировали вагон так, что коммуна рабочих сильно редела. Нынешний состав наполовину состоит из новичков.

Однако хеленит дороже угрызений совести. Стражи приграничья оттащили трупы от Пятерки и сложили в общую яму. Жаль, их тела нельзя отдать в дар морю. Барьер не пустит! С мертвым телом Кхана, фонящим магией Спящих, стражи поступили чуть иначе. Подцепили ногу крюком с веревкой и оттащили до общей ямы. Прикасаться к этому трупу никто не захотел. Было видно, что кто-то из наземников приложил немало усилий к тому, чтобы умертвить его. Четыре пули в сердце, три в голове, прострелены суставы, но магия Спящих… она продолжала работать.

Научники архата вытащили из Пятерки все предметы, имеющие связь с культурой и технологиями наземников. Выходило так, что Империя лет на двадцать отстаёт в военно-технологическом потенциале от науки чейзов. А про пищевые технологии и говорить не надо. Отстают! Единственное, что есть у наземников и чего нет у чейзов, — это магия. Эти их Академии, дары бла-га-род-ных и умения героев. Люди — они другие! Не могут дышать под водой.

Другие! Другие! Другие!

Именно научников больше всего и нервировал тот странный человек с тремя пулями в голове. Тени вокруг него извивались, а по ночам рабочие жаловались на непрерывные кошмары. Научники, прислушавшись к коммуне, в весьма грубой форме приказали стражам границ бросить Кхана в общую яму, облить трупы горючей смесью и спалить всё к йондовым слугам Спящих!

Тела горели двое суток, обратившись в прах. Место ямы для трупов после такого погребения должно было стать настолько «плохим», что даже Зараженные к нему бы не стали приближаться. Но силы смерти вообще не чувствовалось. Это настолько всех напрягало, что стражи встали между Пятеркой и ямой, охраняя коммуну и рабочих от неизвестной угрозы. А она была! Её сожгли, но она и не думала исчезать. Непонятным образом яма отбрасывала тень! Идеально круглую и откровенно хищную. Она реагировала на любого подходящего к ней чейза, высасывая из него эмоции.

Спустя семьдесят стандартных часов Пятерку разобрали и чейзы со спокойной душой покинули ненавистные им земли Побережья.

Следующей ночью в яме для трупов из праха вылезла рука человека. Потом вторая и, наконец, показался сам Кхан. Голый, без гипса на руке и следов от пули на плече. Пропал шрам на спине, полученный от удара кинжалом Вики в Учебке.

Парень поднял перед собой руки ладонями вверх, и в них сами собой приземлились фрагменты сломанного кинжала. Белые, выбеленные огнем кости! Эти предметы парили в воздухе и слушались воли Кхана, будто являлись частью его собственного тела. Лезвие и рукоять.

Перед глазами парня выскочило сразу два сообщения.

Получено уникальное достижение: Врата жизни и смерти!

Описание: вы пережили смерть физического тела и смогли вернуться в мир живых спустя 77 часов после своей гибели.

Награда 1: получено наследуемое родство с аспектом Смерти

Награда 2: Ранг новой способности будет увеличен +2 единицы

Награда 3: скрыто [достигните границы ближайшего стабильного региона для разблокировки]

Второе сообщение оказалось куда короче первого, но именно оно заставило Кхана улыбнуться впервые за всё время пребывания в мире Тальзеура.

Вы создали два личных предмета!

Тип: одушевленные

Описание: предметы-сателлиты с высокой степенью осознанности. Имеют свои личности, системы ценностей и никогда не атакуют владельца, с которым их узы скреплены кровавым договором. Питаются ментатом, аурой и маной владельца.

Самоидентификация 1: Эмма [рукоять]

Самоидентификация 2: Ракот [лезвие]

Дополнительно: полное описание функционала недоступно ввиду отсутствия полноценного интерфейса.

Обломки костяного кинжала послужили контейнерами для душ, вытащенных из-за границ жизни и смерти. А ментат, собранный с погибших пассажиров, не дал сгинуть самому Кхану и объединил его с полученными артефактами.

— Какой сервис, однако! — Кхан улыбнулся, посмотрев на кучу вещей, выброшенных чейзами из вагона. — Осталось найти в этой куче добра что-нибудь ценное. И понять, наконец, как далеко я от границы Российской Империи.

Тут лицо парня нахмурилось.

— Хм, а когда в Академии Магии начинается учебный год?

Глава 11. Конь педальный

Смерть — странная штука. Когда княжна прострелила мне сердце и голову, я еще какое-то время пробыл в сознании и в таком состоянии упал в магическую печать древних. По задумке Шепота в печать предполагалось положить костяные клинки. Но лег я сам, чем и связал свою душу с этим странным ритуальным оружием. Пока был в чистилище, свободный ментат и голоса Шепота защищали меня и восстанавливали тело. Так что технически я всё еще смертен. Застрели меня княжна всего на метр дальше, и я бы умер без шансов вернуться обратно в мир живых. Большой объем свободного ментата поблизости — вот что уже дважды спасало мне жизнь.

Покопавшись в куче вещей, оставленных чейзами на месте разбора вагона, смог нормально одеться, подобрать новый рюкзак и, следуя советам княжны, забить его снеками и водой. Веревка, компас и амулеты из «приветственного набора» для одаренных — нашлось всё, кроме намека на хоть какой-нибудь транспорт.

Закончив со сборами, подогнал рюкзак под себя. В душе шевельнулось позабытое воспоминание, будто я не раз ходил в походы. Даже обувь сейчас подобрал такую, чтобы в ней было удобно идти долгое время.

Когда с припасами и едой было покончено, настало время экспериментов. Итак, у меня есть Ракот-Лезвие и Эмма-Рукоять. Повинуясь мысленным приказам, оба предмета довольно резво летают вокруг меня, но чем дальше от тела, тем сильнее увеличивается расход сил. Ускорение полета также увеличивает расход сил и нагрузку на ментат. Опытным путем удалось понять, что ни Ракот, ни Эмма не могут летать быстрее, чем я сам способен это представить. То есть в конечность счете эффективность личных предметов, как оружия упирается в мою скорость реакции и восприятия.

Внушала оптимизм пробивная способность личных предметов. Ракот-Лезвие пронзал в полете набитый вещами рюкзак, как бумагу. По ощущениям, одно из его пока скрытых свойств как-то связано с наносимым уроном. После десятка таких ударов я какое-то время ходил пришибленным. Атаки Ракота тратили мой ментат, ауру и ману в огромном объеме. Но, надо признать, что лучшего оружия и не придумать!

С Эммой дела обстояли иначе. Может, сказывается девичий характер души, но при ударе о тот же рюкзак-грушу рукоять била не торцом для прорыва, а поворачивалась и плашмя сбивала собой преграду. Сколько бы я ни приказывал «атаковать», Эмма упорно толкала преграду, будто её предназначение — останавливать, танковать, но никак не ранить или убивать.

В итоге, соорудив перевязку из пары дополнительных рюкзаков, я повесил их на Эмму, получив, так сказать, тележку на антиграве. При условии, что рукоять находится в пределах вытянутой руки от меня, расход сил минимальный.

Я забрался на холм и стал думать, что делать дальше. Княжна, будь она трижды проклята, упомянула, что мы упали на самом краю Континента — южном Побережье. А Российская Империя где-то на севере. Насколько я понял за время своего пребывания в Тальзеуре, местное светило тут движется так же, как и на Земле. Так что можно использовать его за ориентир. Компас вроде работает нормально, и стрелка указывает на север. Итого, мне нужен какой-нибудь транспорт и дорога на север.

Я сидел на холме недалеко от могилы, в которой похоронили тело Эммы. Сама она никак не проявляла интереса к телу, даже когда я прямым текстом упомянул, кто тут похоронен. Видимо, понимает, что нет шансов на воскрешение.

Вспомнились слова княжны.

«Ходят слухи, что если добраться до края Континента, а потом вернуться в Империю или другое государство, Система подарит бонус. Нечто такое, что будет работать даже на землях благородных.»

Глупо не попробовать, раз уж и так нахожусь рядом с Побережьем. Жаль, городской кластер пропал и вместо него теперь одна степь. А то ведь мог и транспортом каким-нибудь разжиться.

Я шел тем же маршрутом, что и пришёл к вагону, а рюкзак за спиной потихоньку пробуждал ностальгические воспоминания.

Дело было на Земле. Березы, грязь, холодный ветер с дождем, мы с компанией людей идем по знаменитому маршруту Капешской Сотни. Сто километров пешком меньше чем за три дня!

В пятницу вечером, в первый день похода, кто-то сошел с дистанции и, отстав от группы туристов, сам в одиночку поставил палатку в лесу и заснул. Один из инструкторов потом полночи искал его по лесу и матюками заставил дойти до общего лагеря и там вместе с остальными лечь спать. Ранний подъем, скудный завтрак и восемь часов пути, несмотря на непогоду.

— Да, Роберт, — сказал я сам себе сейчас, идя к Побережью. — Вспоминаю кем я был до встречи с Корзой. А если так продолжится, у меня от одиночества скорее кукуха поедет, чем до Империи доберусь. Вот тебе и первый признак! Сам с собой начинаю говорить.

Мне повезло. Просто нереально дико повезло! Электровелосипед, который я бросил у реки, выбравшись из города, не пропал. Аккумулятор сел еще по пути сюда, но педальный ход работает. Видимо, сама река относилась уже к другому кластеру, и потому велик не пропал.

Сев на знакомый транспорт, я по более-менее ровной степи поколесил к Побережью, внимательно всматриваясь в береговую линию. Следы от машин чейзов всё ещё видны, но их кораблей уже нет на горизонте. Вдали блуждают туповатые Зараженные, сбежавшие из города. Жители моря знатно проредили их поголовье.

Наконец добрался до берега, где чейзы пришвартовывали свои лодки. Барьер, упомянутый княжной, выглядел как полупрозрачная преграда шириной в ладонь. Я приложил к ней руку.

Внимание! Доступ запрещен!

Обитатели Континента находятся в зоне изоляции. Не выполнено шесть из десяти условий цивилизационного развития.

Имя «Кхан» внесено в реестр потенциальных Охотников. Ожидайте приглашения от Ассоциации.

То ли княжна меня обманула, то ли приглашение в Ассоциацию и есть награда. Склоняюсь ко второму, потому как добраться до края Континента смогут далеко не все.

Попытался продавить барьер, но безуспешно. Эмма и Ракот тоже не смогли его преодолеть. Даже брошенный камень — казалось бы нейтральный объект — и тот не пролетает. А вода с моря проходит и чайки летают спокойно.

Сев на велик, поискал глазами недавно увиденную дорогу и поехал по ней. Скучать не приходилось. Ракот то и дело убивал Зараженных в пределах двадцатого уровня, не давая им сбить меня с велосипеда. А я всё крутил и крутил педали, уходя от уже начавшейся погони. При виде удаляющегося от них человека твари сзади быстро сбивались в кучу.

К вечеру первого дня я выбился из сил. Дважды приходилось останавливаться и разбираться с толпой Зараженных позади, дабы не вляпаться в другие проблемы. Сейчас у меня как раз третья вынужденная остановка. Биться пришлось и мне, и Ракоту, и Эмме.

Когда последняя тварь сдохла, перед глазами выскочило сообщение.

Получено базовое достижение: Сотня мертвецов!

Описание:вы собственноручно в ближнем бою убили 100 противников, превосходящих вас на более чем 10 уровней.

Награда:запас маны увеличен на 2 %

Что за дико щедрая награда?! Два процента? Вы серьезно?! А то, что жизнь у нас одна и умереть можно от лап всего одной твари, это всё не в счет?!

Подумав минуту, я понял логику Системы. Низкие награды за достижения были задуманы специально, чтобы не вносить дисбаланс относительно общей прокачки. Сама отметка о достижении и есть награда. Её наверняка не стыдно показать в кругу друзей или на призывном пункте. Вот, мол, смотри! Я уже убил сотню тварей выше себя по уровню. И не надо меня ставить в один ряд с другими новобранцами.

Другими словами, основная награда от достижений — это дополнительный социальный вес ее владельца в обществе, а не плюшка от Системы. Достижения в Тальзеуре за каждый чих не выдаются. Если бы расстрелял тварей из автомата, ачивку бы не получил. Хм… или бы получил, но другую?! Опять вопросов больше, чем ответов.

Я продолжил свой путь, уходя по дорогам кластеров всё дальше и дальше на север. Асфальт периодически сменялся щебнем, а тот иногда и вовсе переходил на грунтовые тропки. Удивляло то, как Система создавала разные кластеры с разными видами дорожного полотна, соединяя их на границе стык-в-стык.

На второй день пути нарвался на большую группу Заражённых. Бросил велик и кое-как успел забраться на дерево. Оттуда перебил нападающих, истратив ментат в ноль. Пришлось потом несколько часов лежать на ветке в состоянии обкурившегося ленивца. Я тогда вообще не соображал что происходит.

Как только пришел в себя, Система отреагировала.

Получено продвинутое достижение: Вторая сотня мертвецов!

Описание: вы собственноручно в ближнем бою убили 100 противников, превосходящих вас на более чем 20 уровней.

Награда: запас маны увеличен на 4 %.

Интересная логика. У базового достижения 2 % в виде награды, а у продвинутого уже 4 %. Есть еще редкие и уникальные. А может, и еще какие-то. Причем за 200 убитых тварей выше десятого уровня мне уже ничего не дали. Кажется, тут есть защита от умников. Например, найди я легкий способ убивать сотнями противников примерно равного мне уровня, поломал бы баланс. А так, зачли одно достижение, и теперь Систему надо удивить чем-то уж совсем необычным.

Мозг сам себе придумал фею-мужика с крылышками, с пивным волосатым животиком, сальным взглядом и дымящейся сигарой в зубах. На футболке у этого чуда красуется надпись «Система». Хитрый взгляд прямо-таки кричит: «Ну, давай, удиви меня!»

Слезая с дерева, потряс головой, отгоняя наваждение. Привидится же такое! Сел на велик и собрался уже уехать, как в голову пришла мысль о луте с монстров. Я все трупы дважды перепроверил, но нашел только обрывки одежды и всякий хлам в карманах. Даже вскрыл труп самого крупного из гадов, но и там ничего ценного. Только руки зря испачкал! В итоге сел на велосипед и поехал дальше.

На третий день пути добрался до горного хребта, идущего вдоль всего Побережья. Судя по всему, это единая линия из стабильных кластеров, являющихся границей между двумя регионами. Никаких тоннелей или удобных проходов между горами я не увидел. За сутки поисков удалось найти всего одну разрушенную временем дорогу. Ехать в гору можно, но тяжело. Тут до меня дошла гениальная мысль!

Конь же педальный!

Заряда в аккумуляторе велосипеда уже давно нет. Я его не выкидываю, надеясь разжиться в следующем городском кластере солнечными батареями. Но сейчас речь не об аккумуляторе, а о педалях. Соорудив зажим из проволоки, я вставил Ракота и Эмму в педали и заставил их катить велик по неудобному подъему в гору. Поначалу дело шло крайне трудно. Я будто учился бегать заново. Через час педали крутились уже сносно, но мне самому приходилось цепляться за раму велосипеда, чтобы не вылететь с него.

Дело в том, что оба личных предмета парили и двигались относительно моего тела. Пространственно-гравитационная взаимосвязь! Когда Эмма давит педаль вниз, часть создаваемой ею нагрузки подкидывает меня с сиденья велосипеда. С Ракотом та же беда. Дозируя ману и ауру, удалось кое-как компенсировать эффект подталкивания, но всё равно приходится держаться за раму руками и ногами. Хорошо хоть Заражённых пока в горах не видел.

Горы…горы… снова горы. Я то тащил на себе велик и петлял по разрушенной дороге, то кое-как плелся по тропе, залитой селевым потоком. Иногда находились на земле следы от лап массивных монстров, с обладателями которых я не хочу встречаться даже в ночных кошмарах. От подушечек лап до кончиков когтей выходила длина, сопоставимая с моим железным конем. Такая образина должна весить тонн десять и быть размером с небольшой Камаз! А уж сколько ей еды нужно в день, даже думать не хочу!

Один раз встретил след человека. Явно мужской ботинок давно впечатался в грязь. Почва высохла, но слепок от подошвы остался. Тут явно не княжна проходила. Ещё через пятьсот метров нашлась и нога неизвестного туриста вместе с ботинком. Вокруг места его гибели тут и там мелькали гильзы от патронов и следы трёхпалых мощных лап. Два… нет, три Заражённых или три сильных диких зверя. Я сделал ставку на последнее. Сомневаюсь, что сразу троица Зараженных пошла по одному эволюционному пути. К счастью, следы на грязи старые, не меньше нескольких недель, а то и месяцев. Хмм… или лет?! Черт его знает, когда здесь в последний раз шёл дождь. Надеюсь, эти хищники ушли искать еду в другие районы гор.

В подошве ботинка под стелькой в углублении нашлась монета из белого металла, размером с пол-ладони. Явно ценная вещь! Такие тайники в обуви обычно используют как резерв денег на экстренный случай. Между шнурками и язычком нащупал скрытый в складке узкий пластиковый жетон. От него едва заметно фонило магией. Надпись, прочитанная с помощью способности Читателя, гласила:

«Филипп Эйнхарт, первый добровольный пехотный полк дальнего разведпатруля Российской Империи. Порядковый номер 577-852-3618-57»

Саму обувку пришлось выбросить. Лишняя поклажа в горах — удовольствие для мазохистов.

Дорога на север петляла так, будто её строила вусмерть пьяная артель дорожных рабочих. Порой видимый путь обрывался из-за давнего схода лавины или обвала и приходилось искать обход. В общем, то ещё удовольствие. Скорость продвижения снизилась до минимума.

На третий день пути сквозь горы я по дурости своей напоролся на чьё-то гнездо. Целая поляна между двух крутых склонов оказалась усеяна костями Заражённых. Я оттуда бежал так, что только пятки сверкали. Это Тальзеур! Тут у тварей порой восприятие настолько обострено, что они и чужой ментат способны учуять. Каждая минута промедления около гнезда — это следы из запаха и ауры.

Вечером того же дня перед глазами выскочила отметка.

Достигнута высота 5000 метров! [Дикий регион: горы]

Награда за смекалку: +2 очка социального капитала

Отметка добавлена в личное дело

Странно. А как же кислородное голодание и оно же высотная болезнь? Или в мире Тальзеура есть свои особенности газового состава атмосферы?!

У меня уже стала заканчиваться вода, так что на сообщение я никак не отреагировал. Вот тебе и недостаток стабильных кластеров! Здесь нет обновляемых источников еды и живительной влаги.

Приятным открытием стала ночь в горах Тальзеура. В небе загорелись огни, и я впервые в жизни увидел то, что на Земле зовется северным сиянием.

Когда смотришь на это зрелище с высоты пяти тысяч метров, сердце замирает от восхищения. Всё небо залито постоянно меняющейся палитрой цветов! Стоит поднять глаза, и смотришь на фиолетовые и синие сполохи сияния, движущиеся по небу, словно живые существа. Несколько часов я, свесив ноги, просидел на утесе, наблюдая за прежде невиданным природным явлением.

— Мир прекрасен, жизнь прекрасна! А как к людям выйду, так и вовсе всё отлично станет! — подбадривал я самого себя. — Боже, Кхан! Просто признайся. Ты соскучился по звуку человеческого голоса. По смешинке в голосе Камиллы, язвительности маман и ноткам интереса в словах мундирника.

Поднявшись на ноги, я пошел дальше. Плевать на ночь и сияние. Сидя на попе ровно, я к людям не выйду.

И снова горы…горы… горы. Как оказалось, за первым горным хребтом начинался второй, а потом третий. Только на шестой день пути, снова добравшись до вершины, я, наконец, увидел начало нового региона. Вдали, в предрассветных лучах солнца, виднелся хвойный лес и какая-то деревня с горящими домами. Где дым, там люди. А люди — это хороший знак!

За очередным крутым холмом дорога резко ушла влево. Подходя к повороту, увидел, что внизу начинается крутой серпантин, рассчитанный в лучшем случае на узенькую легковушку. Слева и справа от спуска в предгорье крутой склон. Я будто стою на вершине природной стены высотой в несколько километров. Викинги называли бы эту картину краем мира. Дуют ветрища! Потеряешь бдительность на секунду, и он тут же бросит тебя на камни, а то и вовсе стащит вниз.

Разглядывая серпантин, перевел взгляд на то, что находится слева за крутым поворотом — обложенный камнями пруд.

— Боже! Да это же первый источник воды за шесть дней пути по горам! — я огляделся по сторонам. Местность открытая, но ничего опасного не наблюдается. — Да и жрать тварям здесь нечего.

Весь обратившись в слух и зрение, я присел. Пару минут не двигался, присматриваясь к обстановке. Пруд! Да еще и рукотворный, размещенный на вершине серпантина, явно служил водосборником дождевой воды. Видимо, по задумке Системы — или кто там этот кластер создал — здесь путники должны запастись водой на всю дорогу сквозь горы. Тут есть одно важное но! Хищники в горах тоже есть. И пить им тоже что-то надо. А снега или рек я не встречал. Так что этот пруд должен у местных обитателей пользоваться особым спросом. Водопой, как-никак! Так что ноги в руки, набрать воды и валить отсюда, пока хищники не набежали.

Отцепил Ракота и Эмму от педалей. Потом, чуть ли не ползком добравшись до пруда, я достал из рюкзаков все имеющиеся бутылки. Велик оставил у дороги, у самого начала серпантина. Других путей для отступления тут всё равно нет.

Наполняя уже четвёртую бутыль, ощутил знакомое чувство тяжелого взгляда. Не подавая виду, что почуял опасность, огляделся, не делая резких движений. Горизонт чист, или я просто не вижу спрятавшегося хищника.

Чувство взгляда усиливалось, будто тварь стала подбираться поближе. Я, уже не скрываясь, подхватил два рюкзака и стал озираться. Небо?! Завертел головой, но ни одной птицы не заметил. Ещё раз осмотрел камни и видимую часть дороги. На самой границе видимости почудилось движение. Но именно что почудилось! За шесть дней в горах со мной такое часто происходило.

Давление чужого взгляда усилилось до предела. Думай! Думай! Думай! Либо тварь огромная и её сила велика, и потому я чую её издали. Либо этот противник имеет способность к невидимости.

В самом центре пруда взгляд зацепился за крохотный островок и пару камней на нём. Готов поклясться, раньше его тут не было. До меня быстро дошло, что это не камни, а пара глаз. От накатившей волны ужаса я попятился, и для могучего горного хищника это послужило спусковым крючком к началу активных действий.

Смотритель гор, Удильщик Шаньду,??? уровень

Три знака вопроса? Даже у княжны было всего два! Я рванул к серпантину и обернувшись на бегу увидел, как из воды выбирается здоровенная туша, похожая на бронетранспортер с когтистыми лапами и огромной жабьей пастью во всю морду. Теперь понятно, почему Система назвала эту образину Удильщиком. Шаньду просто сидит в пруду и ждёт, когда изнемогающие от жажды путники или твари сами придут к нему на ужин.

Уже подбегая к велику, понял, что он мне сейчас никак не поможет. Дорога разбита, и как ни крути педали, а от этой бронированной горы мышц и зубов не уехать. Тварь позади уже довольно заурчала, предвкушая вкус человечины. От неё во все стороны расходились волны животного голода! У меня от страха ноги подкосились.

В душе заворчал Волк «Моё! Не отдам!». Сознание тут же затопила звериная ярость! Едва не упав от страха, я тут же подскочил и отпрыгнул в сторону. Многотонная туша Шаньду приземлилась на то место, где я только что был, погребая под собой железного коня. Я повернул на девяносто градусов и рванул не к серпантину, а к крутому склону горы. Если у этой образины есть хоть толика инстинкта самосохранения, до самого края она за мной гнаться не будет.

— Ну давай, страхолюдина! — крикнул я на бегу. — Покажи, насколько ты реально голодна!

Недовольно зарычав, тварь с места ринулась в атаку. Предугадав ещё один прыжок монстра, я отскочил в сторону и тут же повторил маневр, уходя от длинных когтей твари. Колено нехорошо хрустнуло от перегрузки.

Последние пять метров до склона я кое-как проковылял, потом снова прыгнул. Слишком слабо! Тварь, наслаждаясь игрой с юркой добычей, успела цепануть меня когтём, разодрав рюкзак на спине, штанину и кожу под ней.

Прокатившись кубарем несколько метров, я в итоге сорвался со склона, тут же надо мной пролетела загребущая лапа Удильщика. Ветер донёс вой, полный сожаления… но тут случилось то, чего не мог предвидеть никто! Под многотонной тушей Шаньду склон обвалился, и орущая от неожиданности зверюга полетела вслед за мной.

— Ау-ра-ру-ши, — барахтая лапами, Удильщик вопил что-то бессвязное.

Скорость свободного падения человека — около шестидесяти метров в секунду. Чем выше парусность, тем сильнее замедляется падение. И наоборот, если велика плотность тканей тела, скорость падения увеличивается. Для пролетевшего мимо меня Шаньду это знание явно было пустым звуком.

Зверюга в какой-то момент извернулась в полёте и буквально притянула себя к крутому склону скалы.

«Способность» — сразу понял я.

Такая зверюга не смогла бы выжить в горах без подобного подспорья. Летевшие следом булыжники ударили по костяным наростам на морде Удильщика. Он же просто прикрыл зрачки двойным веком, пережидая основную опасность.

Открыв глаза, недовольная зверюга вперила в меня полный ненависти взгляд. Чуйка завопила об опасности! Бронированное злобное чудовище висит сейчас на склоне многокилометровой горы и нисколько не паникует. Уровень за сотню, огромный опыт в убийстве всего, что шевелится, и чёрт знает сколько способностей. Даже сейчас, зависнув на скале, Удильщик по прежнему считал, что идёт его охота и ничто не угрожает его жизни.

Мне банально повезло! Мощный восходящий поток ветра швырнул меня о каменный склон, и скорость падения резко снизилась. Тут же мимо меня пролетел лазерный луч зеленого цвета и сразу же исчез.

«Язык?! — догадка пролетела в мыслях быстрее молнии. — Между нами сейчас метров шестьдесят. Насколько же длинный у тебя язык?!»

Потеряв скорость падения, я по инерции кубарем отлетел от стены. Развел руки в стороны и выпустил наружу Ракота и Эмму. Три секунды до входа в зону поражения!

Шаньду провожал мой полёт настороженным взглядом, причмокивая здоровенной жабьей пастью. Прошло мгновение, и его тело окутало всполохами оранжевого цвета. В следующий миг тварь прыгнула мне навстречу, широко разинув пасть.

За долю секунды, проскочив мимо морды, Ракот и Эмма ударили зверюге по глазам. Что произошло дальше, я понял не сразу. Тварь взвыла, как дурная, и захлопнула пасть, а я со всего размаху ударился о твердую костяную морду Шаньду. Когда снова стал соображать, что происходит, понял, что мы падаем вниз и из-за прыжка Удильщика довольно сильно отдалились от склона. Земля неумолимо приближалась.

Ракот пробил защитное веко и лишил тварь правого глаза, а Эмма, видимо, долбанула от всей души так, что орущая от боли зверюга и сама не понимает, цел глаз или нет.

Вытянув руку к застрявшему в глазнице Ракоту, я подтянул себя к извивающейся в воздухе твари. Да здравствует пространственно-гравитационная взаимосвязь между личным предметом и его владельцем. Только сейчас, в критической ситуации, я наконец понял суть личных предметов. Они мои дополнительные невидимые руки!

Направив Эмму к брюху твари, я использовал её как упор для резкого рывка к склону горы. Вылезший из глазницы Ракот заставил Удильщика разразится новой порцией рёва и бьющей во все стороны магией, похожей на ветряные лезвия с молниями.

Одно из них ударило мне в спину, в многострадальный болтающийся рюкзак, заставив меня лицом приложиться о каменный склон. Кое-как барахтаясь и цепляясь пальцами за стену, я пытался погасить скорость падения. По камню жалобно скребли личные предметы, пытаясь мне хоть как-то помочь. Но тут один из выступов ударил мне точно в подбородок, и я потерял сознание на несколько секунд.

Очнулся, когда уже проламывал собой ветки в кроне неизвестного дерева. Рядом что-то громко ухнуло. Моё падение завершилось приземлением, выбившим из меня дух. Господи, благослови мягкий дерн у хвойный деревьев!

Воздух из легких выплевывался, а не выходил, но я радовался уже тому, что жив и пребываю в сознании. Тут же очнулась ото сна Система.

Вы пережили падение с высоты 3885 метров! [Дикий регион: горы]

Награда за смелость:+10 очков социального капитала

Отметка добавлена в личное дело

…

Получено редкое достижение:Маньячелло [1-2-3-й ранг]!

Описание:вы собственноручно в ближнем бою убили противника, превосходящего вас на более чем 50-100-150 уровней.

Награда (совокупная):запас ауры, ментата и маны увеличен на 12 %

…

Внимание! Вы убили смотрителя кластера МСР-2895-561-471

Получено интуитивное знание жизни в горах и пещерах

Вдох, выдох. Воздух из легких выходит вместе с кашлем. Жутко болит разодранная когтем нога, да и вообще всё тело. Перевернувшись на спину, а после кое-как сев, снял с себя многострадальный рюкзак. Вещей уцелело немного. Монетка и жетон из ботинка, три амулета из вагона и пара питательных батончиков. Прихваченный ещё в больнице флакон с дезинфицирующим раствором разбился и залил собой все оставшиеся тряпки. Ими я и обработал рану на ноге, лицо и пальцы рук, предварительно выкинув все осколки.

Амулеты наконец пригодились! Два из трех оказались заживляющими мелкие раны. Третий, «от слабых пищевых отравлений», тоже не стоит списывать со счетов. Кое-как перевязав себя, поднялся на ноги и, оглянувшись, пошел к месту падения Удильщика. Вот хоть убейте, но я не верю, что Система могла в виде награды ограничиться одним лишь интуитивным знанием. Должно же быть и в самом теле Шаньду что-то особенное. Глаза, зубы или сердце?

Стаю здоровенных волков пришлось с боем отгонять от Удильщика. Зверюги под полтора метра в холке оказались полуразумными и, потеряв пару своих, уступили мне право «есть первым». Этот смысловой посыл читался во взгляде вожака, пристально наблюдавшего за мной шагов с пятидесяти. Он верно понял суть: «человек маленький, много не съест. Мы после него съедим то, что останется».

Внешних следов причин смерти Шаньду не было видно, но характерно вывернутая шея и вывалившийся язык намекали на то, что зверюга, из-за непропорционально большой головы, упала мордой в землю. Нагрузка от многотонного тела раздробила шейные позвонки. Вот что бывает, когда вес и размер тела играют против тебя.

Лезвие Ракота двигалось едва ли не со скрипом, но смогло вскрыть брюхо древнего монстра. Шкуру толщиной в палец даже пулемет не пробьет! А уж про бронированную голову и думать не хочется.

Выпотрошив Удильщика, нашел около сердца черный камень с зеленоватыми прожилками, явно органической природы. Система его не опознала, но у меня и интерфейса нет. Так что возьму эту штуку с собой в виде трофея. Ничего ценнее тут не увидел. Оттяпал себе кусок печени твари. Вроде бы её можно есть даже сырой.

Хромая на обе ноги, поплёлся в сторону виднеющегося вдали слабенького столба дыма. Видимо, деревня давно уже сгорела. Ел на ходу печень, пытаясь хоть как-то восстановить силы.

Пока шёл, понял, насколько сильно переоценил свои возможности по передвижению. Едва адреналин от боя выветрился, я даже десяти шагов пройти не смог. Дико захотелось пить, есть и спать. Болело всё, что вообще может болеть!

Найдя дерево и удобный куст у его основания — прикрывающий меня от взглядов со стороны — я сел у корней и почти сразу вырубился, попросив напоследок Ракота и Эмму присмотреть за мной. Не знаю, поняло ли меня личное оружие или нет. Не осталось сил даже думать об этом. Я не раз кажется просыпался от шума поблизости. Но, находясь в сознании пару секунд, тут же снова проваливался в сон. Пробуждение, сон, грань между сном и явью…

Я сбился со счету, сколько раз так приходил в себя и вырубался. Накатил жар, потом холод и начался бред. Печёнка? А это точно была печёнка? Или, быть может, вся плоть Удильщика пропитана ядом?!

Я видел во снах расплывчатый силуэт Гарта Кхана, моего отца..

— Держись, сын! Ещё немного, и ты справишься.

Слышал недовольное ворчание матери.

— Весь в породу отца пошел. Такой же непутевый и вечно ввязываешься в неприятности.

Слышал и плачь Камиллы. На секунду мне показалось, будто она тут в лесу, на краю Континента, сидит рядом и держит меня за руку.

— Держись, братик! Держись ради меня. Ради того, чтобы мы снова увиделись у нас дома.

Бред продолжался и в нём всплывали всё новые и новые лица. Я видел, как княжна в меня стреляет, а щупальца тьмы Шёпота не дают ей подойти к ритуальному рисунку. Как Корза ходит вдоль клеток, пленные орут от ужаса, а под потолком загорается рисунок черепа с рогами. Символ Хастура! Вспомнил и такую деталь, что начисто забыл. Набойки на подошвах обуви Корзы. В районе пятки у него блеснул знак — шестигранная золотая гайка и винтик, лежащий поверх гайки.

В какой-то момент я увидел, как Хриплый мундирник уходит во тьму, и его фигура в ней растворяется. Потом пришло ощущение холода и влаги на теле. Я очнулся и понял, что сижу у костра. Ночь, лес и звёзды. Кто-то накрыл меня холщовой тряпицей и обработал раны на теле.

И это не сон! Боли во сне не бывает.

Слева раздалось недовольное фырканье. Повернув голову в ту сторону, не сразу понял, что я вижу. Да это же конь! Здоровенная, откормленная скотина с бугрящимися мышцами под кожей. Не беговая, а рабочая крестьянская масть. Вот только я никогда в жизни не встречал зататуированную по самые уши лошадь. Её кто-то старательно выбрил, а потом нанёс кучу наколок! Даже нос…нос, Карл… и тот в наколке!

— Я думал, после свиньи в костюме меня уже ничего не удивит.

— Арбео? — слева раздался голос. — Аленсо курке?

Повернув голову, увидел лохматого мужчину лет сорока или пятидесяти с бородой-лопатой и умными глазами. Одет как крестьянин. За поясом два топора и ещё один воткнут в поваленное деревце, на котором он сидит.

Житель Тальзеура, Бор

Статус:условно одаренный, ремесленник, иммунный, статус гражданства не определен

Разумный НПС! О чём-то таком писали в брошюре по Тальзеуру. Такие, как Бор, иногда при перезагрузке кластера прилетают вместе с городами, деревнями и даже пещерами. Вроде бы они раньше жили в другом мире.

— Мено майзо? — Бор указал себе на грудь, явно спрашивая, понимаю ли я его.

— Нет, — покачал я головой.

— Якатта! — мужик недовольно махнул рукой, но, подумав, начал говорить другие слова. — Хизаида? Люн? Тайтанос?

— Нет, не понимаю.

Бор нахмурился. Он явно пытался пообщаться на языке из своего родного мира. Мужик смущенно улыбнулся и как-то совсем уж робко произнес.

— Сай-Джи.

— Саджи, — поправил я его, сам не помня, откуда знаю это имя. — Саджи! Так ты из того же мира, что и Саджи?

Глава 12. Сон — лучшее лекарство

Диалог с Бором удалось наладить через мою способность Читателя. Тату-мастер выдал такое, что у меня мозг скрипеть начал. Он — тот самый татуировщик Бор, который наносил магические татуировки Саджи, герою книги Хризалида, автором которой считается Джон Голд. Это как вообще возможно?!

Это я помню! Точнее вспомнил, когда Бор упомянул Саджи, Танатос и бога Леона. Трилогия книг «Хризалида» была крайне популярна на Земле. Во-первых, её опубликовал тот самый Джон Голд «Убийца Императоров», один из величайших представителей мира Тальзеура. И мечник, и маг, и боец, которому нет равных. Во-вторых, он написал историю про Саджи «Безграничного», живую легенду магии. До сих пор книга считалась выдумкой. Эдакий знак дружбы между двумя титанами Тальзеура. Но если Бор тут, и утверждает, что мир Хризалиды был настоящим, то, выходит, и всë остальное тоже правда?!

Значит, Джон Голд не придумывал сюжет, а записал его со слов Саджи. Тогда трилогия Хризалиды, скорее всего, является реальной биографией Саджи. История настолько невероятная, что расскажи Джон о ней не в виде художественного вымысла, а как есть, ему бы никто не поверил.

Саджи — маг, способный призвать метеор и уничтожить целый мир?! Тот, кто прошел через ад, мир мертвых и манипуляции с накалом эмоций похлеще чем в шекспировских трагедиях!

Когда на интервью у Джона и Саджи спрашивали про Хризалиду, они оба отшучивались и утверждали, что книга является художественным вымыслом. Саджи, уже получивший к этому времени прозвище «Архимаг», сказал, что он никакой не «Безграничный».

И вот передо мной сидит тату-мастер Бор! Живое доказательство правдивости истории о «Безграничном». Сам он появился в лесу в момент перезагрузки кластера и вышел к, казалось бы, мирной деревне.

Ага, как же, мирной!

У чёрта на рогах? В лесах, где бродят полуразумные животные? Как выяснил татуировщик позже, селяне поклонялись идолу Древнего. Они пели ему песни, устраивали оргии на всю деревню, молились и жертвовали стакан крови каждое воскресенье на «благое дело» — создание защитных тотемов вокруг поселения. Зверье чуяло опасность и не подходило к домам. Но была и обратная сторона у такой защиты. Те, кто попал под воздействие идолов Древних, постепенно мутировали и сбрасывали кожу. Их морды вытягивались, а глаза становились непропорционально крупными и выпученными. Кисти рук удлинялись, шея становилась короче. Эти рыболюди не могли переносить свет местного солнца. Он сжигал их!

Стояла ночь. Мы сидели у Костра, и татуировщик рассказывал о том, как попал в мир Тальзеура. У меня мороз по коже пошел, когда Бор утробным голосом начал рассказывать о тварях без кожи! С рыбьей мордой! И выпученными глазами.

Они забывали, как говорить!

Забывали, что надо есть и пить!

Забывали, что надо заботиться о потомстве!

Всё человеческое в них исчезало, уступая место какой-то мертвой холодности… и голоду до мыслей из чужого разума! Слуги Древних — твари, питающиеся ментатом других живых существ.

На глазах у насмерть перепуганного татуировщика за два месяца из деревни исчезла половина жителей. Бор работал конюхом у местного зажиточного старейшины и видел, как именно пропадали те иммунные люди. Что именно там, в стенах дома, происходило, татуировщик описывать не стал.

«Не надо тебе это знать, Кхан. Ты еще слишком молод! Человек до такого… страха не додумается. Они не люди. Даже не твари. А нечто похуже самых отвратительных монстров».

На этом моменте татуировщик стал закруглять свой рассказ.

Понимая, что и сам иммунен к затуманиванию разума, Бор начал готовиться к побегу. Побрил налысо рабочего коня по кличке Геракл и начал тестировать на нем свое тату-мастерство. Магия тут, с его слов, отличается от той, что была в Хризалиде, но некоторые магические татуировки исправно работают. Брутального вида конь обзавелся усилением мышц, связок, костей и нехилым аппетитом, сделавшим из некогда травоядного милого животного — всеядную злобную скотину!

Бор понял, что его намерения раскрыты, когда ему не дали выйти из конюшни, подперев дверь с другой стороны. По ту сторону двери топтались рыбомордые селяне во главе со старостой. Он еще не забыл, как говорить. Похлюпывая отросшими жабрами, главная тварь в деревне рассказала Бору, как именно они следующей ночью принесут его в жертву одному из Древних — Дагону.

Тату-мастер сразу понял, что рыбомордые не шутят. Эти твари вообще забыли, что такое быть человеком! Быть живым разумным и рассуждать здраво. А то, что Бор уже видел в окнах дома старейшины, не оставляло никаких сомнений — они убьют его. Сначала разум, потом тело и, наконец, скормят душу Дагону.

Из плена Бору помог выбраться Геракл. Оседланный конь копытами выбил доски из стены конюшни.

Побег проходил днем, когда рыбомордые не могли выходить на солнечный свет. Бор подпер двери жилых домов досками и подпалил их, сжигая к чёрту деревню культистов! Именно эти столбы дыма я и видел, находясь на вершине горного хребта.

И вот тут Бор меня удивил! Вместо того, чтобы сесть на лошадь и бежать подальше, он не ушел, а стал дожидаться, когда из горящих домов повалят рыбомордые. С помощью обычных топоров для рубки дров он перебил население деревни. Два десятка дворов. Больше сотни убитых, треть из которых полегла от зубов и копыт Геракла.

Бор сломал деревянные идолы Древних, специально сжег их и только после этого собрал пожитки и убрался с пепелища, оставленного на месте деревни культистов.

Примерно в это же время я натолкнулся на Удильщика в пруду и сиганул вниз с четырёхкилометровой высоты. Ближе к ночи мы с Бором и встретились. Геракл со своим нечеловеческим аппетитом, обливаясь слюной, потащил татуировщика через лес к месту моей лежки. Учуял, гад, кусок печени, вырванной из тела Удильщика! Сунул морду в кусты и получил рукоятью Эммы по наглой морде. Бор тогда спешился и решил разобраться в чём дело.

Эмма и Ракот подпустили татуировщика ко мне, и он отбросил от меня кусок отравленной плоти. Да-да, вся плоть Удильщика оказалась отравлена высококонцентрированной сжиженной маной. Я бы сразу помер, не будь у меня амулета от пищевых отравлений и слабого иммунитета к ядам. А Гераклу — хоть бы хны! Сожрал остатки печени, потом полночи где-то пропадал и вернулся к Бору с довольной, залитой кровью мордой. Видать, нашел труп Удильщика.

Из-за сильного отравления я двое суток не приходил в себя. Потом одну ночь мы с татуировщиком переписывались и я объяснил, что надо идти на север. Где-то там должна быть граница Российской Империи. Жаль, что Бор не знает русского языка, а я — языка, на котором он говорит. Вот и приходится общаться записками на земле.

В итоге мы на рассвете отправились к сожжённой деревне культистов. Помнится, княжна упоминала о таких. Теперь, увидев этих тварей воочию, понимаю, почему их так называют. Культ поклонения Древним — потому и культисты.

Найдя пару колес от телеги, мы начали мастерить то, что в мире Земли звалось беговелом. По сути, деревенская версия велосипеда без цепи и педалей.

Пока мы с татуировщиком делали не пойми какую конструкцию из колес телеги и досок, Геракл недовольно фыркал, поглядывая на трупы культистов. Эту падаль даже хищный конь есть не стал.

— Зверюга, харе фыркать! — я попытался отодвинуть морду Геракла подальше от своей головы. Кажется, конь с меня скальп слизать пытается. — Мы тут почти современный транспорт делаем, чтобы я у тебя на горбу не ездил.

— Ффррр!

— Не-не-не! Я невкусный. И мяса во мне мало. Ты лучше дядю Бора поешь.

Татуировщик, не оборачиваясь, начертил на земле очередное послание:

«Геракл нервничает. Рядом хищник. Пришел на запах крови с трупов».

Враждебного взгляда я не ощутил. Возможно, зверь или монстр выбрал целью коня, как наиболее крупный объект. На всякий случай, дал приказ Эмме прикрывать Геракла.

Беговел мы закончили только к сумеркам. Прятавшаяся на окраине деревни хитрющая зверюга пару раз себя показала. Шестилапая рысь со шкурой, мимикрирующей под древесную кору.

Рысь некоторое время нас внимательно изучала, а потом ушла и вернулась в компании выводка котят. Их целью были не тела слуг Дагона, а гуляющая по деревне скотина. Куры, кролики, свиньи и пара коров.

Наконец, сев на новый транспорт, нацепил на раму сумки, ноги поставил на специальные стойки и поколесил по проселочной дороге. Для быстрого передвижения я использовал тот же принцип, что и с конем педальным. Эмма и Ракот, вгрызаясь в корни и кору деревьев, тащат меня вперед с беговелом.

Рядом, громыхая копытами, гордо неслась фигура Геракла. Татуированный конь, поглядывая на беговел, как на то самое нечто из дерьма и палок, то и дело норовя «случайно» затоптать.

«Фрр! Не по понятиям живёшь, брат! Четыре копыта лучше двух колес!»

Так мы с Бором и Гераклом двигались на север сквозь многокилометровый лесной массив… который неожиданно прервался куском тающей Арктики.

Свежий кластер! Горы льда и снега без намека на каменное основание. Ему не больше суток, но за день он уже здорово подтаял. Почвы нет. Один сплошной лед и ручьи воды, которой натекло по самую щиколотку. Я собрался уже свернуть и объехать кластер, но Бор упрямо вел коня вперед.

«Там, где один лед, нет еды, но нет и хищников». Написал татуировщик на куске земли и начал собирать хворост, цепляя его к массивным бокам Геракла. Черт его знает, какой протяженности этот ледяной кластер, но без источника тепла мы там долго не продержимся.

Взяв под уздцы нагруженного Геракла, татуировщик пошёл пешком. Мой беговел тоже нагрузили, но я с него не слезал, а потихоньку катил вперед, придавая ногами дополнительную устойчивость.

Желая побыстрее преодолеть ледяной кластер, мы шли на север больше тридцати часов! Без остановок на полноценный прием пищи или отдых. Бор с Гераклом топал по лужам, напряженно прислушиваясь к фырканьям зверюги. Жуткое место! Ни птиц, ни животных, ни даже ветра. Все звуки природы ограничились одним лишь журчанием воды от талого льда.

Компас то и дело неправильно указывал направление. Такое обычно происходит, если где-то рядом есть месторождение магнитной руды. Но мы в ледяном кластере! Тут нет даже намека на почву, не говоря уже о камнях. Если бы я как турист не помнил способы передвижения с ориентиром по солнцу, мы бы точно потерялись.

Следующей ночью шли по звездам, убрав компас.

Привал с ночёвкой устроили, только когда оба выбились из сил. Гераклу повезло! Лошади спят стоя. А нам с Бором пришлось делать из беговела и хвороста подобие жесткой подстилки. Спать прямо на тающем льду категорически не хотелось. Лучше дровами пожертвовать, чем спину проморозить.

Едва лёг, как мне стали сниться кошмары. Но какие-то странные. Я блуждал по безжизненному миру, не понимая, насколько далеко простираются пустоши. Красные марсианские пейзажи сменились в сумерках голубоватыми горами, а я всё шёл и шёл, понимая, что всë это нереально. После чистилища и уродцев в деревне Бора столь слабые ментальные воздействия на моё психологическое состояние кажутся сущей мелочью. Понятное дело, что сам ледяной кластер и есть причина странных кошмаров.

Я проснулся без сил и весь продрог. За время сна наша лежанка ушла наполовину в воду и уже покрылась льдом. Бор не просыпался. Я облил его водой, ткнул ножом в пятку и даже защекотал, но мужик продолжал мирно сопеть.

— Да вы издеваетесь! То есть тут даже спать спокойно нельзя?! — возмутился я, зевая. В душе недовольно заворчал Волк. — Такс, то есть это ты, Серый, не даешь мне заснуть?

Геракл тоже дрых без задних ног. Даже мое личное оружие, и то — заснуло! Разумное оружие заснуло! Ж-ж-ж-жесть! Ледяной кластер погрузил их всех в состояние летаргии — беспробудного сна.

Мощный шлепок ладонью по заднице вывел коня из дремы! Зверюга тут же оскалилась и попыталась откусить мне голову.

— Тише-тише! Знаю, что напугал. Тебе тоже кошмары снились? Небось, марсианские луга без травы и мяса? Да, друг, и для тебя есть настоящий ад.

Конь в ответ недовольно фыркнул и попытался еще раз меня цапнуть. Над ухом щелкнула лошадиная челюсть.

— Я не вкусный!

— Фрррр! — конь нервно затопал копытами.

Кое-как затащив Бора на могучую спину Геракла, аккуратно завязал тряпками его руки и ноги. Нельзя сильно пережимать сосуды, иначе начнется некроз тканей.

Выдолбив беговел изо льда, снял с него весь запас дров. Надо выбираться отсюда поскорее! Температура воздуха тут плюсовая, но лед же как-то образовался?!

Когда мы с Гераклом выдвинулись в путь, солнце уже находилось в зените. И тут всë началось! То ли сказался накопительный эффект от пребывания в ледяном кластере, то ли он сам решил не отпускать свою добычу.

Стрелка компаса сошла с ума, вертясь кругами как бешеная. Воздух искажался, то делая из щелей широкие проходы, то, наоборот, визуально сужая их, обманывая путников. Изгиб ущелья казался тупиком. А глухая стена проходом.

Мозг человека — штука адаптивная. Когда стало понятно, что зрению доверять нельзя, к стандартному восприятию пространства подключились слух и осязание. Сначала я начал обращать внимание на тени от солнца. Так удалось различать между собой реальные проходы и якобы тупики. В сумерках, из-за разницы температур у земли и над ней, возникло легкое движение атмосферных масс. Проще говоря, слабенький ветер. Если он дует в проходах, значит, выход есть. Шум от ветра указывал, куда именно надо двигаться, не обращая внимание на иллюзии.

Я шел всю ночь, таща за собой беговел и Геракла, ориентируясь на еле видимые тени от света трех лун Тальзеура. Утром следующего дня началось похолодание, лужи замерзли и пошел снег. Я упрямо шел вперед, ориентируясь на то, как падает снег. Резкая смена температуры привела к разнице давления в воздухе и опять породила ветер. А снег — прекрасный индикатор того, как и где движется воздух. Проходы между ледяными скалами стали более очевидными.

К началу второй ночи Геракл еле ковылял. Пришлось сбросить с него весь хворост и пару мешков вещей Бора. Я оставил только тату-принадлежности мастера и наши запасы еды.

На утро я соображал не лучше плетущегося сзади коня. Сколько мы тут уже блуждаем?! Кажется, с момента входа в ледяной… да нет, не кластер! Это скорее уже регион. Прошло уже пять суток, и мы почти всë время на ногах.

Я катил беговел вдоль стены справа, которая будто бы изгибалась, предлагая чуть-чуть пойти влево. Но это ловушка! Так можно и кругами ходить, не замечая правильного пути. Мы с Гераклом двигались навстречу ветру, в котором угадывались нотки запахов растений. После стольких дней блужданий по ледяной пустыне они чувствовались особенно ярко.

Неожиданно стена справа пропала, а следом развеялась и иллюзия. Беговел выкатился на уходящую вдаль полоску из деревьев и кустов, шириной метров сто, за которыми простиралась всë та же безжизненная ледяная пустыня.

Внимание! Вы вошли в кластер, где находится нынешнее Сердце Региона!

Подземелье «Бездонная глотка» активно. В случае, если Сердце не будет захвачено за 12 часов, кластер с Сердцем будет перенесен в другое место.

Дуракам везет, да?! Или выйду отсюда, и мы все уснем навеки. Или останусь и попытаюсь самостоятельно достать Сердце из подземелья.

===

График прод тот же. ПН-СР-ПТ после 23 часов.

Благодарю за покупку всех тех, кто решил поддержать автора и уже читает эту книгу) Помимо автора, в работе над книгой принимает участие команда бета-читателей — их имена вы увидите через пару недель 😇

Буду вам признателен за лайк или комментарий с мнением о книге 😇

Глава 13. Кусь

Сняв тело Бора с коня, я собрал хворост и разжег костер. Зачистить подземелье «Бездонной глотки»? Да это нереально. Нет ни оружия, ни магии, ни способностей, ни уровней, ни нормально действующих членов отряда. Геракл, вон, на бок завалился и дрыхнет. За трое суток в пути он устал так, что даже спать стоя уже не может. Я и сам с ног валюсь от усталости!

Провалился в царство морфея, сам того не заметив. Сидел у костра, жевал сухари с сушеным мясом, а в следующий миг уже получаю звонкую пощечину массивной лапищей татуировщика. Товарищ по несчастью что-то гневно кричит! Указывает на костер, столб дыма, уходящий в небо, и вроде бы тыкает в интерфейс.

— О, и вы, братцы, очнулись? — посылом теплых эмоций поприветствовал парящие рядом со мной личные предметы. — Теперь мне уже не так страшно.

Зевая от всей души, я огляделся, не обращая внимания на Бора. Сам татуировщик, видя, что на него не обращают внимания, махнул рукой и сел по другую сторону костра. Геракл с огромным аппетитом обгрызал кору с деревьев. Так, стоп! Конь! Он устал так же, как и я. И если проснулся и он, то сколько же времени прошло?

Внимание! Вы вошли в кластер, где находится нынешнее Сердце Региона!

Подземелье «Бездонная глотка» активно. В случае, если Сердце не будет захвачено в течение 1 часа и 34 минут, кластер с Сердцем будет перенесен в другое место.

Протерев лицо руками, стал потихоньку просыпаться. Что мы имеем?! Я проспал десять часов к ряду. Все члены отряда проснулись, более-менее выспавшись, и могут продолжать путь. Запасов еды хватит дня на четыре, если экономить и съедать по половине пайка. Если идти всё так же на север, до выхода из ледяного региона должно быть уже рукой подать. За пять дней пути, почти без остановок, мы прошли около двухсот километров.

За последние дни я по памяти восстанавливал в голове всё то, что прочитал в брошюрке по Тальзеуру. В частности, моменты касающиеся кластеров и регионов. Когда разумный житель мира доходит до границы региона, Система устраивает ему своего рода испытание, которое само по себе является наградой. Так, моя встреча с Удильщиком и вытащенная из него сфера и есть та самая комбинация испытания и награды. Могло быть и хуже! Например, не было бы твари в пруду, но я бы сорвался с серпантина и, упав, наткнулся бы на залежи алмазов или чей-то тайник.

Система никому и никогда не делает поблажек.

Система никому и никогда не делает поблажек.

Система никому и никогда не делает поблажек.

В брошюре эти фразу специально написали аж три раза, пытаясь защитить идиотов, ничего не знающих о мире Тальзеура, от их самоубийственных попыток получить награду за первое пересечение границы неисследованного ими дикого региона.

Другими словами, встреча на нашем пути кластера с Сердцем Региона не случайна. Это место само по себе и есть испытание и возможная награда за преодоление границы региона.

Бор подошел и весьма грубо толкнул меня в плечо.

— А полегче нельзя? Я тебя несколько дней через льды тащил! Во все свои тряпки завернул, чтобы ты себе ничего не отморозил!

Татуировщик поднял руки, хотел было что-то сказать, но в итоге запустил пальцы в свою шевелюру и начал ходить из стороны в сторону. Подумав немного, Бор начал чертить угольком от костра по стволу дерева, с которого Геракл уже содрал кору.

«Надо захватить Сердце! Сообщение от Системы. Редкая удача!»

Рисую в ответ знак черепа с костями. У Сердца Региона не может не быть защитника. И тот факт, что он не явился за нами за десять часов нашего тут пребывания говорит о том, что эта неведомая тварь сидит у самого Сердца и ждет тех, кто вторгся в кластер.

«Риск оправдан!» Бор пишет это размашистым почерком и место на стволе заканчивается. Приходится идти к другому дереву. Ненасытный Геракл уже все деревца в округе ободрал и с любопытством посматривает на наши запасы сушеного мяса. Ждет, зараза, когда мы подальше от рюкзаков отойдем!

Пришлось потратить больше десяти минут на то, чтобы объяснить, насколько опасен может быть хранитель Сердца Региона. Эта тварь даже не смотритель кластера, а нечто намного более опасное.

Бор задумался, как-то по-хитрому оглядел полоску кластера леса во льдах и, махнув рукой, начал чертить свое послание на дереве.

«Хранитель не крупный. Нет биома для прокормки. Маленькая полоска леса. Яд? Магия? Способности? Даже нежити нужна еда. Всё живое ест, тратит силы и умирает. Хранитель необычный.»

Л-логично! Тот же Удильщик сидел в пруду и тратил силы только на погоню за добычей. А тут, в ледяном регионе, есть вообще нечего. Размеры тела должны быть пропорциональны кормовой базе или… более медленному образу жизни твари. Ленивцы на Земле спят по девятнадцать часов в сутки, а температура их тела тридцать два градуса. Оба фактора помогают им спокойно жить, потребляя минимум еды в сутки. Хм, как много оказывается я могу вспомнить в экстренной ситуации. Надо побольше таких устраивать. Должны же быть в Империи, какие-нибудь развлечения типа викторин?!

Мысль о необычном хранителе Сердца казалось здравой, ровно до того момента, пока не была предпринята попытка уйти с места стоянки. Мы шли несколько минут вперед, а когда обернулись, поняли, что преодолели дай бог несколько шагов.

З-зараза!

Как я сразу не догадался. Написано-же было, что подземелье «Бездонная глотка» активировано. Весь этот мини-кластер с лесом и есть подземелье. Хранитель может и слабый, но здесь само пространство играет ему на руку. Хм…. Стоп!

Взгляд зацепился за Геракла! А как этот конь мутант тут спокойно ходит и грызет кору с деревьев? Мы же в данже, где само пространство искривлено. Бор тоже понял суть, как-то едва ощутимо расслабился и стал наблюдать за поведением умной животинки. Ведь додумался же конь, как обойти чары хранителя подземелья.

Вот сожрав кору с очередного дерева, Геракл флегматично фыркнул, махнул хвостом и… прикрыв глаза до минимума, пошел как-то боком к другому стволу. Бор тут же начал чертить угольком на ближайшем стволе дерева.

«Магия Хранителя. Не искажает пространства. Она обманывает органы чувств».

Нет, не всех чувств! Только зрение и ощущение окружающего пространства. Геракл потому и прикрыл глаза, идя к добыче боком. Эта умная зверюга полагалась на внутреннее ощущение, не сравнивая их с тем, что видит. Наверное, когда мы с Бором шли в первый раз, со стороны это выглядело так, будто мы топчемся на месте.

Я прикрыл глаза и сделал десять шагов вперед, открыл глаза и обернулся, проверяя что метод работает. Бор стоял у потухшего костра и знаками дал понять, что свистнет, если увидит со стороны опасность.

Десять шагов, открыть глаза и летающими личными предметами проверить располагаются ли увиденные предметы там, где я их реально вижу. Вот Ракот воткнулся в кору дерева и картинка перед глазами чуть двинулась, будто пространство расширилось. Ж-жуткая магия! Так и целый город можно спрятать. Вполне возможно, что мы находимся не на полоске леса, а на крупной поляне, центр которой скрыт от глаз посторонних.

Еще одна проверка Эммой и картинка перед глазами снова чуть-чуть расширилась. Сбить камень, надрубить корень, открыть и закрыть глаза. Лес вокруг меня потихоньку начал преображаться и становиться шире.

Сзади раздался свист. Я обернулся, и картина перед глазами размазалась. Стоящий с топорами наголо Бор, указал рукой на деревья справа. Ему почудилось там какое-то движение. Так, а почему картинка размазалась? Повернулся еще раз, но так чтобы странное место осталось у меня за спиной. В этот раз, никаких искажений не произошло.

Снова развернулся и, прикрыв глаза, целенаправленно пошел на источник искажений. Тут в голове будто струна лопнула и я, сбившись с шага, плашмя упал на землю. Слышу, как сзади свистя во всю глотку, ко мне мчится Бор.

Внимание! Защитное поле подземелья развеяно.

Хранитель Сердца Региона выходит из спячки.

В случае, если Сердце не будет захвачено в течение 39 минут, кластер с Сердцем будет перенесен в другое место.

Пшшшш! Раздалось где-то совсем рядом. Открываю глаза и вижу, что скрытой от глаз всё это время была поляна с тремя небольшими холмиками из серого цвета извести. Боги, да это же гейзеры! Вот откуда этот шипящий звук.

Вместе с бьющим в небо потоком кипящей воды из гейзера вылетело что-то желтое, массивное и очень быстрое. Существо, похожее на метровый зубастый мяч или легендарного колобка-убийцу, летало по небу зигзагами, оставляя после себя голубоватый след.

Хранитель, Спящий Манпак,?? уровень

Заметив меня первым, хранитель совершил два рывка по небу и ринулся в атаку. Сознание тут же начало высчитывать траекторию. Логики нет! Манпак парил на высоте не больше десяти метров и двигался рывками на все те же десять метров, словно это расстояние для него что-то вроде шага у человека.

Секундная остановка, и Манпак делает рывок ко мне, а я тут же вскакиваю на ноги. Тварь за эту секунду успела переместиться трижды и в последний миг отступить. Снова дважды сменила траекторию и ринулась в атаку на меня. Влетевшее в бок Манпака лезвие Ракота, сбило вектор движения монстра и он пролетел в метре от моей головы. Прямо на глазах тварь сдулась на четверть, будто от удара у неё наружу вышел лишний воздух.

«Ракот не смог пробить кожу?» — эта мысль пролетела у меня в голове, пока смотрел за тем, как Бор топором отмахивается от Манпака. Впервые за всё время пребывания в Тальзеуре, Ракот дал осечку. А это странно! Да что там. Почти нереально! Ракот прошивает навылет даже ствол тонкого дерева.

Получив топором по морде от Бора, хранитель сдулся еще немного, но при этом его скорость передвижения увеличилась и это заметил не только я.

«У Хранителя снизились интервалы между рывками, а длина шага сократилась до восьми метров».

Не знаю, что там орал Бор, смотря на летающую вокруг нас желтую пулю, но суть я понял. Хранитель пытается нас атаковать зубами и ударами своего быстро перемещающегося тела. В полете он не опасен, а вот при остановке пускает в дело свою пасть. Этой непонятной твари архиважно правильно рассчитать дистанцию атаки. Когда мы передвигаемся, Манпаку это сделать сложнее.

Вторую атаку по себе я проворонил, но спасла Эмма! Рукоять зависла на расстоянии ладони от моего плеча, встав поперек разинутой пасти Хранителя. Долей секунды спустя в бок твари прилетел удар от Ракота и она как ни в чем не бывало продолжила нарезать круги вокруг Бора и Геракла. Скорость снова возросла!

Когда Эмма защитила меня, я успел увидеть нечто интересное.

«Защитное поле из сжатого магией воздуха. Вот как эта тварь защищается и быстро перемещается! Ракот просто не может пробить барьер, так как вязкий воздух там похож на резину».

Поняв, что у меня слишком сильна защита, хранитель взъярился и начал целенаправленно атаковать только Бора. Стоящего рядом коня летающая тварь игнорировала, даже за врага не считая.

Спустя три минуты странного боя, некогда метровое тело Манпака обзавелось десятком крупных ран на теле. Тварь ярилась, противно визжала и била по сознанию окружающих своими ментальными волнами. Тело хранителя уменьшилось до размеров сдувшегося волейбольного мяча, но вот пасть он разевал так, что и голову человеку легко откусить способен. Истинно Чернобыльский колобок! Злобный, зубастый, опасный и непонятно что охраняет.

Бор лишился всех трех топоров и заработал укус на плече. Спасли тряпки, до этого защищавшие татуировщика от холода. Мне тоже дважды прилетело. Один раз Ракот сбил Манпака так, что тот, уйдя вниз, ударился о землю. Потом отрикошетил и сбил меня с ног, едва не переломив кости голени. Второй удар… моя глупость. Эмма не успела прикрыть и колобок откусил мне треть левого уха! Сам виноват, что потерял бдительность.

Как там говорил Бор? Хранитель должен иметь мелкое тело и быть слабым?! Только вот, чем меньше его тело, тем более смертоносным он становится.

Татуировщик начал посматривать в сторону леса и его ход мыслей стал понятен даже мне. Деревья не дадут твари двигаться так же быстро. Вот только изменение в поведение Бора заметил не только я.

Интеллекта у Хранителя оказалось даже больше, чем я мог себе представить. Едва Бор повернулся к лесу и открыл спину, как Манпак выстрелил собой в его сторону… и угодил аккурат в зубы Геракла.

По телу здоровенного мускулистого коня пошли волны вибрации! Поднялся гул, будто весь воздух в округе дрожал от разливающейся вокруг магии. Зверюга зажала колобка в челюстях и давила с такой силой, что даже мне стало жалко хранителя. Его тело сплющило, морда исказилась, но силовой щит держался и гудел всё сильнее. Еще немного и у Геракла не останется сил сдерживать эту дурную мощь!

«Ракот! Эмма!» — Я бежал к коню слишком медленно, поэтому послал вперед сначала лезвие, потом и рукоять.

В спину Манпака впилось лезвие Ракота, но как и во все разы до этого, ему не хватило сил пробиться сквозь вязкую защиту. Но тут по лезвию Ракота со всей дури сзади ударила Эмма и ее атакующий партнер пробил колобка навылет. Ракот вылетел с другой стороны от морды лошади. Мгновением позже челюсти Геракла сжались. Клац! Во все стороны брызнула кровь, а конь, не спеша и довольствуясь победой начал разжевывать тело хранителя. Господи, как мог забыть! Эта зверюга пять дней не ела никакого мяса!

«Вот и сожрали колобка!» — промелькнула в голове мысль.

Картина уж больно сюрреалистичная. Покрытый татуировками лысый конь-переросток, пожирает существо, так похожее на сказочного Чернобыльского колобка. Судя по довольной морде Геракла, он уже начал переваривать Манпака. И ему плевать на ядовитые последствия!

«А ведь это уже второе существо типа хранителя места, плоть которого ты ешь. Во что же ты превратишься, когда съешь третьего?»

Коню плевать! А у стоящего рядом Бора челюсть отвисла. Согласен, не каждый день увидишь, как лошадь разрушает твои самые смелые представления о реальности. Тут перед глазами выскочили сообщения от Системы.

Внимание! Вы лично убили хранителя региона ICW-1117-0612

Получено интуитивное знание о жизни в ледяных пустошах

Награда за смелость: +10 очков социального капитала

Отметка добавлена в личное дело

И всё? Никаких наград в виде прибавки маны, ауры или ментата? Да и достижений никаких не дали. Просто зачли убийство сильного противника, наградив очками социального капитала. А зачем он вообще нужен?

Бор расплылся в улыбке, позабыв о боли в раненом плече. Скорее всего зачли первый ранг достижения Маньячелло и дали прибавку в 2 %.

Внимание! Хранитель Сердца Региона пал!

Подземелье «Бездонная глотка» активно. В случае, если Сердце не будет захвачено в течение 29 минут, кластер с Сердцем будет перенесен в другое место.

Пока татуировщик находился вне себя от радости, я, вернув к себе Ракота и Эмму, пытался понять, где же само Сердце Региона?! Мы всё еще на поляне с тремя гейзерами. Хранитель вылетел из самого мелкого из них. Если он всё это время охранял Сердце, то оно под землей, но это еще не гарантия.

Обойдя поляну по кругу, не нашел ничего интересного. Известковый налет от воды с гейзеров залил всё хоть немного ценное. Выхода нет. Надо лезть в гейзер.

Нахмурившийся Бор сам всё понял и теперь смотрел на то, как из нужного нам жерла в небо бьет поток кипящей воды. Я указал рукой на дырку в земле, но татуировщик лишь покачал головой. Ну да, для него это самоубийство! Рана на плече и полное отсутствие нужных инструментов. А тут надо залезть в котел с кипящей водой, где температура пара ближе ко дну может быть выше сотни градусов.

Никуда не торопясь, я начал считать сколько времени проходит между выбросами воды из гейзера.

«Сорок один… сорок два…»

Когда сам выброс закончился, и вода стала уходить я подошел к известковому холму. Жерло исходящего паром гейзера превратилось в колодец. Ботинки тут же намокли, а лицо обдало жаром. Заглянул во внутрь колодца и увидел, как быстро уходящая вода проявила на глубине трех метров подозрительное ответвление тоннеля.

«Сто двадцать два… Сто двадцать три…»

Я сунулся вниз, осмотрел стенки колодца и, опустив Ракота вниз, начал выдалбливать в известняке выступы, чтобы можно было безопасно спуститься вниз. В них потом, конечно, зальется кипяток, но лучше так. Можно, конечно, и на веревке спустится, но этот вариант менее надежный. Я не настолько доверяю Ракоту.

«Триста семьдесят четыре… Триста семьдесят пять…»

Через триста девяносто секунд гейзер снова зафонтанировал кипятком и длилось это еще около сорока секунд. Но в этот раз я никуда не стал идти на штурм. Надо убедиться во временных интервалах. Пока было время сходил на ледяные пустоши, набрал льда, чтобы остудить воду в ступеньках. Подготовил страховочную веревку и попросил Бора с Гераклом ее подержать.

Всё! Гейзер отработал в третий раз, и вода в колодце жерла начала опускаться. Не дожидаясь пока кипящая жидкость полностью уйдет, я парой личных предметов стал закидывать в ступеньки кусочки льда. Потом спустился по жерлу вниз и тут пришлось снова пускать в дело куски льда, чтобы пройти сквозь лужи кипятка под ногами. Одежда вся взмокла, обувь стала скрипеть по скользкому полу. В груди всё горит от жара.

Шаг, другой и вот передо мной предстала комната в форме полусферы с каменным постаментом в центре. На нем, в специальной нише лежит огромное золотистое яйцо. Система никакой справки не выдает, но оно и понятно. У меня нет полноценного интерфейса. Ошибки быть не может! Это Сердце Региона.

Подойдя поближе, прикоснулся к нему рукой.

Внимание! Вы обнаружили Сердце Региона

Оценка пользователя…

Национальная привязка пользователя: отсутствует

Интерфейс: отсутствует

Стигма правителя: отсутствует

…

Право правления регионом: не может быть выдано, в виду отсутствия национальной привязки и смежной границы со своим государством

Постоянное усиление: не может быть произведено, в виду отсутствия полноценной оценки произведённой Системой гражданства

Усиление стигмы правителя: невозможно, в виду отсутствия стигмы

…

Производится формирование награды…

Тип: личная, безусловная

Вариативность: увеличение социального капитала до 50 (титул: безземельный рыцарь), повышение ранга способности Читатель на 5 единиц, открытие второго магического таланта на выбор [земля, вода, воздух, огонь], [недоступно], [недоступно], [недоступно], [недоступно].

Прочитав длинное полотно сообщений от Системы, я чуть было не потерял ход времени. Благо, Бор начал дергать за веревку, и я очнулся. Выбор? Да он очевиден! В виде награды я конечно же возьму…

Глава 14. Выживание, урок первый

Выбор награды за обнаружение Сердца Региона для меня был ясен сразу. Социальный капитал, который каплями дается за сложные достижения, очевидно, служит индикатором благородства. Даже для того, чтобы стать безземельным рыцарем, уже требуется 50 очков социального капитала. У баронов, видимо, от сотни и больше. Про графов и князей даже думать не хочется! Чтобы заработать хотя бы 200 единиц социального капитала, эти уникумы должны были из кожи вон лезть.

Мне же благородство ни к чему. Не люблю подковерные игры за власть! Боже, дай мне просто добраться до Империи и там поступить в Академию Магии. О большем и не прошу.

Второй вариант награды — повышение ранга способности «Читателя». Это вообще как? И зачем? Для выживания в диких регионах мне достаточно нынешней степени прокаченности «Читателя». С вечно недовольным Бором общение уже наладил. Даже русскому языку его учить начал. Зачем прокачивать способность еще больше?!

Выбор награды пал на второй магический талант. Насколько понимаю, в момент пробуждения в мире Земли у меня открылась связь с одним из магических первоэлементов — пространство, дух, жизнь, астрал, свет, тьма, земля, вода, воздух и огонь. Пока не знаю, какой именно у меня элемент открылся, но вариантов мало.

Если убрать то, что предложила Система в виде награды, то останется — пространство, дух, жизнь, астрал, свет, тьма. Из них первоэлементы света, тьмы, астрала и пространства считаются крайне редкими, почти не встречающимися у едва инициировавшихся Одаренных. Так что у меня родство с первоэлементом духа или жизни. Шансы на тот или иной вариант равновероятны. Тут не угадаешь.

Веревка на поясе натянулась. Бор требовал срочно вылезать из гейзера!

— Выбор, выбор, выбор! — прошептал я, глядя на сообщение от Системы. — С элементом воды не помру от жажды. С воздухом — защищусь от газов. Огонь — универсальное нападение. Земля… выбираю элемент земли!

В моем понимании элемент земли является наилучшим в плане защиты. Не знаю, как судьба дальше сложится, но уверен, что магом-фортификатором, рудознатцем или золотоискателем я точно смогу заработать себе на жизнь.

Под моей ладонью яйцо Сердца Региона превратилось в облако света и сквозь ладонь проникло внутрь моего тела. От волны резкой боли в руке перехватило дыхание, а она продвигалась всё дальше. Дошла до плеча и будто по венам пронеслась в голову, грудь и распространилась по всему телу. Ни вздохнуть, ни пошевелиться! В глазах всё темнеет, а в горле замер рвущийся наружу крик.

Б-больно! Будто раздробили все кости в теле и теперь они спешно срастаются.

Веревка на поясе натянулась и меня потащило в коридор. Со дна колодца гейзера уже вовсю бил пар. Неприкрытые одеждой участки тела тут же покраснели. Сильная рука Бора, схватила меня за шкирку и волоком потащила прочь от начавшего бить в небо гейзера.

Внимание! Вы поглотили Сердце Региона

Награда за смелость: +10 очков социального капитала

Отметка добавлена в личное дело

…

Внимание! Приближается время перезагрузки кластера

36:42… 36:41… 36:40…

Дотащив меня до нашего лагеря, Бор, недовольно что-то бормоча, начал собирать вещи. Геракл с ошалевшими глазами шел следом за татуировщиком, держа в зубах измочаленную веревку. Когда я пришел в себя и смог двигаться, объяснил Бору что произошло с Сердцем Региона. Напарник по несчастью выбор одобрил, но времени на общениене осталось. Мы стали сдирать с деревьев кору и выгребли древесный уголь из костра. И то и другое, можно в крайнем случае использовать вместо еды.

Через полчаса, нагрузив коня всем, что успели собрать, мы вышли из узкого лесного кластера и двинулись на север. В голове тут же проснулось, какое-то позабытое знание, будто я уже не раз бывал в подобных ледяных пустошах.

Вот справа идет стена, разделяющая воздушные потоки на разных ледяных кластерах. А там за поворотом будет ручей талой воды! Если пойти прямо по воде, вдоль русла, можно пройти кластер насквозь.

Я ехал впереди, указывая Гераклу дорогу. Компас?! Пфф! Теперь он мне здесь больше не нужен. Добравшись до ручья нашел взглядом крупную глубокую лужу. Знания, полученные в виде награды за победу над Манпаком, говорили, что в воде есть что-то полезное. Запустив в нее руку, начал обшаривать дно и вскоре нашел полностью прозрачное живое существо.

Ледовая устрица, 1 уровень

Вскрыв лезвием хлипкую раковину, съел сырым прозрачное мясо. Почти нулевой показатель питательности! Но эти устрицы отлично утоляют жажду и содержат какие-то полезные минералы. Нашарив на дне еще с десяток подобных созданий, закинул их в сумку и передал Бору. Пусть коня ими покормит! А то Геракл идет так, будто выпил ведро водки и теперь ищет, чем опохмелиться.

Мы вышли из ледяного региона вечером того же дня. По дороге пришлось скормить коню все запасы коры, угля и устриц. Потом Геракл начал жрать куски льда и все пытался укусить колеса едущего перед ним беговела. Короче, зверюгу пробило на хавчик! Не знаю, сколько наркотической дури было в Манпаке, но наш героический конь сожрал ее в одно рыло.

За границей ледяного региона обнаружился постапокалиптический пейзаж из руин домов, наполовину ушедших в наступающие на них пески.

Пара огромных проржавевших танкеров стояла на песчаных барханах задрав носы к небу.

— Песок, — указал я Бору на то, чтобы было у нас под ногами. — Это песок!

— Песок, — татуировщик кивнул, запоминая значение слова на русском языке. — Нет вода, нет еда. Плохо! Два дня без вода — смерть.

Мы все же вернулись обратно в ледяной регион и набрали еще устриц. Геракла за это время немного отпустило, и конь стал жадно припадать ко всем встреченным ручьям талой воды.

Всю следующую ночь мы шли по барханам на север и быстро вышли с песчаного кластера на степной. Ни дорог, ни троп, ни даже грунтовки пока не встречалось. Скорость передвижения резко упала. В степи проблема с водой оказалась столь же актуальной, как и в прошлом кластере.

Только на утро следующего дня, пройдя сквозь безжизненные обмелевшие соленые озера, мы сделали остановку в небольшом тропическом лесу. Свежий, едва перезагрузившийся кластер! Система заранее предупредила, что он будет перезагружен через десять часов. Видимо, быстрый цикл жизни джунглей, сказывается и на том, как скоро Система заменит участок пространства.

Организовав стоянку, мы сели у небольшого костра. О чем-то подумав Бор, стал засыпать угли землей.

— Ты чего?

— Неправильно. Всё это, — татуировщик отвел рукой окрестности. — Полтора. Дня. Идти. Никакой зверь нет. Так бывать, то если зверь ушел. Слышать!

Бор поднял палец, привлекая мое внимание. В устоявшейся тишине и впрямь никого не было слышно. Ни птиц, ни насекомых, ни мелкой живности. Только ветер листьями шумит.

— Зверь весь ушел, — Бор еще раз окинул рукой мини-джунгли. — Прямо перед нами. Ушел на запада. Много следов на земле оставил. Я смотрел. Специально!

Теперь поведение татуировщика стало понятнее. Еще парой часов ранее, зверье в джунглях почуяло смертельную опасность поблизости и рвануло отсюда наутек.

От границы региона мы прошли километров пятьдесят. Подлянку от Системы рано ожидать, но тут, в Тальзеуре, может произойти всё что угодно.

— Уходим прямо сейчас! — я стал спешно собирать свой рюкзак. — Мы здесь и так наследили.

— Хорошо, — Бор кивнул. — Раз днем зверь ушел. Враг. Тоже днем….

У татуировщика закончился запас слов, но суть я понял. Скорее всего, мы имеем дело с дневным хищником. Нынешней ночью у нас больше всего шансов оторваться от возможной погони.

Геракл недовольно фыркал, когда на него в очередной раз закинули седло и погнали вперед. Мы не спали уже около сорока часов и еще неизвестно, когда сможем отдохнуть.

В ночи мы покинули кластер джунглей и продолжили свой путь на север. Утром нашли покинутую деревню с развороченными домами. Тяжеленные бревна сруба разбросаны, крыши проломлены, везде на земле видны следы крови и следы от лап. Ни одного целого забора не осталось!

Сразу стало понятно, что тут прошлась целая орда тварей. Возможно, тех самых Зараженных, но среди них я не встречал никого, кто смог раскурочить деревянный сруб и проломить стену толщиной в три кирпича.

Быстро пополнив свои припасы продуктами и инструментами из разоренных домов, мы продолжили путь на север. Хуже всего, что след орды также уходил на север. Судя по свежим отпечаткам лап на земле, твари побывали тут день или два назад.

Мы ехали по дороге практически в открытую и потому Бор всё время нервно озирался по сторонам.

— Много монстр. Большой, небольшой, малый, — татуировщик указал рукой по левую, а потом и по правую часть дороги. — Они идти разный группа. За те, кто сбежал из деревня. До их приход. Там тварь след, большой целый человек. А там змея полз. Тут дорога, мелкий шли. Грязь много.

Даже без объяснений Бора, я сам понимал насколько ужасающая сила орды. На сотню метров от дороги в обе стороны, кусты утоптаны до неузнаваемости. Мелкие деревца сломаны, будто прошло стадо матерых одиноких слонов, гонящихся за самкой. Везде валяются обглоданные кости низкоуровневых Зараженных. Видимо орда голодает и постоянно мигрирует в поисках новых кормовых угодий.

Будто угадав мои мысли, Бор указал рукой назад, на деревню.

— Голод. Тварь, идти по следу. Мы уйти. Костер, след. Сюда.

— Хочешь сказать, что орда не одна? — От одной только мысли об этом у меня внутри все похолодело. — То есть одна орда впереди. А другая идет по нашему следу?

Татуировщик хмуро кивнул и ускорил ход коня. Мы задержались в деревне, а значит твари сзади стали к нам еще ближе. По раздолбанной дороге на беговеле быстро не поездишь. Гераклу в этом деле попроще. Так что мы хоть и ускорили ход, но решения проблемы пока не нашли.

Оторваться? Нереально. Городские кластеры пока не попадались, а, значит, и транспорта в округе не раздобыть. Сбить со следа? Тогда надо пройти сквозь населенный пункт, но и это скорее всего только задержит Зараженных. Я печёнкой чую, что Система не даст нам так просто пройти через границу региона. И уж будем честны до конца — нам с Бором нереально сильно повезло нарваться на ледяной регион. Да, холод, голод и отсутствие сна — то еще испытание. Но оно блекнет по сравнению с тем ужасом, по следам которого мы сейчас едем. Зараженные жрут друг друга, чтобы не сдохнуть от голода! Повсюду валяются обглоданные кости, куски дерьма и клочки шкур животных. Это не просто регион. Это адский котел, в котором все друг друга пожирают!

Следы на дороге становились всё отчетливее и вскоре мы нашли место бойни. Часть людей из деревни, почуяв опасность, собралась в группы и покинула поселение. О том, что Зараженные догнали добычу, стало ясно по брошенным сумкам и обрывкам одежды. Бор деловито поднял с земли ружье, прихватил пару рюкзаков, не останавливаясь ни на минуту, и поехал дальше. Моего мнения в этом вопросе, он не спросил. Вместо этого татуировщик обернулся и несколько секунд вглядывался в даль.

— Скоро, — бросил Бор и, пришпорив коня, в одиночку рванул вперед.

— Ах ты ж гад!

Я направил беговел вслед удаляющемуся Гераклу, но татуировщик предусмотрительно свернул в сторону леса, где нет дороги. Один, значит, решил, уходить от погони?! Ну и черт с тобой!

Вцепившись в руль, я кое-как выбирал путь среди ям и колдобин, цепляясь Ракотом и Эммой за всё, что успеваю увидеть. Беговел разогнался, а копчик начало саднить от сильной тряски. Так продолжалось часа четыре, а потом мой транспорт самым натуральным образом развалился на части. Сорвало руль и переднее колесо. Подхватив рюкзак с самыми ценными вещами, прихватил сверх этого только небольшую бутылку с водой и легким бегом побежал дальше по дороге.

Через час я запыхался и шел еле-еле, хромая на обе ноги. Дали о себе знать травмы коленей, полученные еще в горах, во время боя с Удильщиком. Пришлось выпить воды из бутылки, после чего выкинуть тару. Лишний груз сбивает с темпа.

Поднявшись на холм, по которому пролегала грунтовая дорога, я обернулся. Далеко позади, на самом краю видимости, из леса показалось нечто серое, мутное и однообразное. С непривычки показалось, будто это поток грязи вымывается из-под крон деревьев. Но приглядевшись понял, что это и есть орда! Тысячи и тысячи Зараженных тварей, сплошной волной выкатывались из леса, двигаясь точно по моему следу. В первых рядах шли настолько матерые твари, что я даже с расстояния нескольких километров учуял их пристальный взгляд. Матерая, мать его, Элита!

У меня фора, дай Бог, минут тридцать. Спустившись с холма, не поверил своим глазам. Новый кластер! Грунтовая дорога перешла на асфальт и мне сразу попалась автобусная остановка, а рядом вконец раздолбанное здание продуктового магазина. Тут явно прятались люди и пришла орда Зараженных. Везде лежат кости, у пары легковушек на парковке сорваны крыши. Водить не умею! Черт с ним, с водить! Я даже не знаю, как завести эти побитые жизнью тарантасы.

Взгляд зацепился за продуктовую тележку, одиноко лежащую на газоне. Мда-а-а! Не думал, что когда-нибудь буду убегать от орды Зараженных, на ТАКОМ транспорте.

Уже минуту спустя я, сидя в тележке, рассекал по асфальту с такой скоростью, что Бор с Гераклом сейчас бы точно обзавидовались. Не считая сквозняка, комфорт на высоте. Бедные колени млеют от отдыха, а разум занят тем, что управляет действиями Эммы и Ракота.

На дороге начали попадаться раскуроченные автомобили, но тут среди них промелькнула тень. Зараженный! Хромает, бедолага, на одну ногу. И как только свои не добили? Кое-как увернувшись от его руки, я пронесся мимо и тут краем глаза заметил дорожный знак домик на синем фоне. Поселок рядом?! Или тут где-то отель?!

У тележки стало как-то нехорошо подергиваться левое переднее колесо и меня повело юзом, но я отчаянно продолжал ехать боком вперед, подстраховывая себя Эммой. Она не даст диковинному транспорту перевернуться.

Город! Впереди показались разгромленные, обгоревшие дома с выбитыми стеклами. Я скучал по подобным пейзажам со времен Побережья!

Где-то сзади на грани слышимости раздался треск металла. Элитники уже бегут по дороге. Эти матерые твари явно вырвались вперед основной орды, почуяв свежий след добычи. У меня аж между лопатками всё зачесалось.

Добравшись до линии городской застройки, я насколько мог быстро стал углубляться в кварталы. Проехал под эстакадой, обогнул свалку машин, пробил голову выскочившему на дорогу Зараженному. Еще один хромой подранок, но в этот раз умный. Уровень выше двадцатого и он до последнего прятался за дверью одной из машин.

Сзади что-то громко грохнуло. Я от страха, чуть не потерял управление и свернул на повороте налево, чтобы не потерять равновесие. Склон? А внизу виднеется порт и, кажется, река!

Теперь Ракот и Эмма тормозили, не давая моей тележке разогнаться слишком сильно. Не знаю как, но я всей кожей, всеми своими внутренними органами ощутил, что орда вошла в город. Тело обдало волной холода, а спина мгновенно стала мокрой. Так вот как животные и люди ощущают их приближение?! Будто стоишь перед волной надвигающегося цунами.

Мысли об орде заставили потерять фокус внимания и тележка, крутанувшись, перевернулась, выкидывая меня на асфальт. При падении разодрал себе все руки, разбил нос и, забыв о пострадавших коленях, побежал к виднеющемуся рядом пирсу. Лодка! Мне нужна лодка!

Залитые кровью катера, десяток трехпалубных яхт, добрая сотня затопленных суденышек. Кто-то с воды долбил по берегу из крупнокалиберного пулемета. Возможно, береговая охрана… если она, конечно, вообще бывает в таких кластерах. Плевать!

Кое-как нашел пятиметровую лодку с мотором, но она была не привязана к причалу, а болталась в воде, метрах в сорока от пирса. Корпус то ли пластиковый, то ли деревянный. Наверняка стоит на якоре.

Тут кожу будто обдало кипятком. Я, не думая, сиганул в воду и, не всплывая, под водой поплыл вперед, пока легкие не начали гореть огнем. Рядом что-то с треском плюхнулось, и я сквозь толщу воды услышал рев такой безудержной мощи, что у меня внутри всё затряслось от страха. Даже всплывать передумал. Сдохну, но доплыву до лодки под водой. Попадаться на глаза ТАКОЙ твари, я не хочу даже во сне.

Рюкзак мешал, тянул вниз, на холодное дно, но снимать его — значит терять драгоценные секунды. В глазах начало темнеть. Я вытянул вперед руки, указывая личным предметам цель, за которую надо зацепиться и подтащить меня.

Успел. Перевалившись через борт лодки, я минуты две плевался водой и дышал, как загнанная лошадь. Обернувшись, увидел, как на город надвигается всепожирающая волна орды Зараженных. Шипящие, рычащие, орущие, они бежали по улицам, в то время как три представителя матерой Элиты бродили по набережной, внима-а-ательно смотря на труп утонувшего коллеги. Сегодня, вместо того, чтобы сожрать меня, они пообедают им.

Одна тварь — размером с прицеп фуры — развернулась спиной к воде и подцепила труп своим хвостом. Подтащила его к берегу и немного приподняла. Ее товарки вытащили добычу на берег и вскоре началось кровавое пиршество.

— Зараженные не умеют плавать?!

Сев на сиденье лодки, я осмотрел другой берег реки и понял, в какую задницу попал. Там была не просто орда! Там вообще больше ничего не было кроме орды. Ни деревьев, ни леса. А только стабильный степной кластер доверху забитый Зараженными.

И как мне теперь отсюда выбираться?

===

P.S. Кхан, скоро выйдет к людям)) Следующая глава по графику в пятницу 11/09

Глава 15. Пути Господни

Прошло три дня с того момента, как я оказался в лодке посреди реки. На левом берегу — в городском кластере — беснуется орда Зараженных, уже давно учуявших мой запах. Не знаю почему, но они не покидают поселение. Возможно, Система проверяет меня, не давая пройти спокойно в следующий регион.

На правом берегу ситуация еще хуже. Я бы даже сказал, во много-много раз хуже! Это стабильный кластер, захваченный Зараженными. Орды приходят туда и вливаются во всеобщее развлечение «сожри соседа, если голоден», а от голода там страдают все!

Я не сидел без дела трое суток. В первый день ждал, что кластеры перезагрузятся. На второй начал разбирать двигатель моторной лодки, пытаясь определить причину неисправности. Топливо есть, ремни передачи на месте, а вот со свечами зажигания случилась какая-то беда. Только на третий день до меня дошло, что у техники людей, живших в этом городском кластере, может быть несколько иной принцип создания искры в свечах зажигания. Это как с фонариком. Есть те, что работают на батарейках, есть с заложенным в рукоять химическим фотоэлементом. И есть те, что питаются от динамо-машины, встроенной в сам фонарь. Так оказалось и с двигателем!

На корпусе мотора сбоку нашелся небольшой металлический кармашек неизвестного назначения, от которого провода шли к свечам зажигания. На дне емкости оставалось ещё немного белого слежавшегося порошка. Поковыряв его лезвием Ракота, привел смесь в порошкообразное состояние и снова дернул за рычаг зажигания.

Тр-тх-тх! — загудел мотор, и из кармашка раздался треск электрических разрядов.

Едва лодка тронулась с места, как вода вокруг меня вскипела от взрывов! Находящиеся на берегу Элитники Зараженных начали палить в меня своими магическими способностями. Я дернул руль управления, уводя водный транспорт с вектора атаки. Русло вело на северо-восток, и там река расширялась.

По закону подлости одна тварь всё же попала в лодку! Плевок, размером с баскетбольный мяч, наполненный маной под завязку, прошил борт лодки на уровне верхнего края. Находись в ней кроме меня кто-то ещё, и лодка тут же начала бы набирать воду. А так, если не гнать полным ходом, натекает совсем немного.

Я всё плыл и плыл по петляющему руслу, забираясь всё дальше на северо-восток. Река то становилась шире, то мелела до неприличия. Я же в такие моменты прибавлял газу и уплывал от Зараженных, бегущих следом по броду. Количество повреждений лодки росло прямо на глазах. На третий час пути один из Элитников пальнул чем-то совсем уж убойным и оторвал лодке нос. Кое-как удержав управление, я прибавил газу так, чтобы переднюю часть лодки задрало вверх и вода не натекала внутрь. Но тут же дала знать о себе первая пробоина, зачерпывая воду, и в ногах начала потихоньку образовываться лужа.

Спустя минут десять лодка пошла ко дну, словив прямое попадание. Корпус судна разорвало на части! Ударной волной меня отбросило метров на пять. Кое-как придя в себя, я поплыл к поверхности и жадно втянул в себя воздух, выкашливая из легких воду. Подгреб к уже тонущему рюкзаку и закинул его на один из деревянных обломков судна.

Течение реки изменилось и теперь несло меня вперед, как раз на север. Через пару часов, когда сгустились сумерки, заражённые потерялись из виду.

«Ага, безопасно! Как же. А то, что птички не поют и кусты утоптаны, так это случайность!»

Я продолжил плыть по течению. Ночью так околел в воде, что всё же пришлось выбираться на берег и разводить костер. По ощущениям я где-то у границы региона. Осталось километров двадцать или тридцать. Русло петляло, так что точнее сказать не получится.

В воде раздался хорошо различимый всплеск, и я резко обернулся. После костра глаза несколько секунд не могли ничего различить, но потом я увидел длинное, извивающееся змееподобное тело.

Смотритель рек, Глотатель Угнидор,??? уровень

При таком размере тела он явно не рыбой питается. Когда наши взгляды встретились, я ощутил первобытный ужас и понял, почему тут нет Зараженных. Твари боятся Владыки Реки! И тут было чего бояться. Длина больше пятнадцати метров, естественная броня из чешуи и полная острых зубов пасть. От Смотрителя веяло не просто ментатом, а натуральной властью над всеми, кто ниже его по рангу силы!

Подхватив рюкзак, я рванул прочь от берега. Пробежав метров двести, обернулся и не обнаружил погони. Угнидор, выбравшись на землю, решил не гнаться за мной, а обвился в несколько колец вокруг костра. Да он банально греется, сволочь хладнокровная! А я даже вещи просушить не успел.

В ту ночь я ушел проигравшим. Дикие Земли — место, явно не предназначенное для жизни обычных людей.

Дороги, заброшенные деревни, редкие следы людей. Всё реже попадались города и всё чаще — вытоптанные ордами леса и степи.

Кластеры, регионы, Зараженные. Я брел по дорогам, которых нет ни на одной карте. Иногда уходил от погонь по пещерам. Или обходил орды тварей на поверхности. Инстинктивные знания, полученные от Удильщика, не раз спасли мне жизнь. Я довел до автоматизма применения Ракота и Эммы, превратив их едва ли не в продолжение своих рук. Восстанавливались и знания туриста. Я заново научился добывать воду из росы на рассвете и заготавливать мясо диких зверей, используя одну лишь соль.

Хранители, смотрители и матерая Элита Зараженных. На десятый день одиночного пути я мог уже точно сказать, заметили меня твари или нет. В глазах сильных монстров низкий уровень и отсутствие сильной магии делали меня почти незаметным. Для них я — эдакое животное, которое можно съесть за глупость или наглость, если само попалось. Или дать убежать, раз хватило мозгов заметить опасность. Элитники всех мастей тут играют в свои игры. Эти регионы — их земля. Такое наблюдение кристаллизовалось в сознании после многократного наблюдения за поведением Зараженных. Они не принимают человека за опасность. А когда я убегаю, в них просыпается азарт хищника — догнать и загрызть добычу.

С каждым пройденным километром я всё меньше пользовался сознанием, отдаваясь инстинктам и инстинктивным знаниям, полученным от хранителей земель Тальзеура. Я научился находить воду, чуя ее источники за два километра. Понял, где в горах и холмах есть удобные для ночевки пещеры. Мне всё больше казалось, будто весь этот мир искусственен и где-то в моей голове скрыты карты всех кластеров горного, ледяного и пещерного типа. А знания… они пересекаются.

Так, в лесу я после часа блужданий знаю, где можно найти воду или каменные каверны, уходящие далеко под землю. Один раз меня это спасло во время побега от матерого Зараженного. Я пробежал по поляне, а тварь провалилась в невидимый глазу карстовый провал.

Чем меньше я думал умом, тем больше знаний мне открывалось. Первоэлемент, пробудившийся у меня ещё на земле, — это элемент духа. Вот почему я чувствую взгляды тварей и их присутствие поблизости. По этой же причине мне легко дается управление личными предметами. Я их чувствую, и они меня чувствуют. Команды передаются через ментат, а это, по сути, сила сознания, создаваемая моей душой и телом.

Второй, уже приобретенный, магический первоэлемент земли я осознал через те самые инстинктивные знания. На небольшом расстоянии от моего тела есть поле ментата. Чем дальше от меня, тем оно более рассеяно. В пределах этого поля я могу поднять камень или почву, расходуя на это силу маны и ментата. Аура почти не тратится. Видимо, такой вариант применения базовой магии земли был придуман самой природой. А заклинания, сплетаемые из сжатой ауры и ментата, — это уже придумка людей или других разумных рас.

Освоив элемент земли, я научился быстро выкапывать съедобные коренья, сдвигать неподъемные камни и даже бросать их в противника. Уверен, начни я осваивать азы магии, используя разум, на практику уходили бы все силы. А так я стал сам по себе весьма эффективной боевой единицей. Эмма защищает, я сбиваю противников с ног, а Ракот убивает. Даже десяток Зараженных, с уровнями до 35-го, не представляют для нас опасности. Но вот с теми, что выше сорокового, приходится повозиться. Лезвие Ракота не всегда способно пробить их естественную защиту.

Получено продвинутое достижение: Третья сотня мертвецов!

Описание: вы собственноручно в ближнем бою убили 100 противников, превосходящих вас на более чем 40 уровней

Награда: запас маны увеличен на 8 %

Элемент духа. С ним оказалось намного сложнее разобраться. Я могу почувствовать белку в лесу, если представлю объем ее ментата и примерный ход мыслей. Но при этом само животное должно находиться в пределах моего поля обнаружения. В бою я только и научился, что вводить противника в состояние временного ступора. Если напасть неожиданно, могу наложить паралич и быстро добить камнем или лезвием.

Я шел пешком. Километр за километром. Таковы неписанные правила Диких Регионов. Дребезжание мотора, будь то легковушка или мотоцикл, одинаково привлекает Зараженных. Велосипед или любой другой колесный транспорт, вместе с более быстрым передвижением, не дает на ходу столь же быстро оценить обстановку. А обстановка тут меняется всё время.

Я могу пойти за ордой, обмазаться навозом, и меня никто не учует. Могу найти в канаве недобитого поломанного Зараженного, как бы сильно тот не прятался. Раскрыв для себя инстинктивные знания, я стал в Диких землях едва ли не своим.

Шли дни, и кластеры перед глазами сменялись один за другим. Больше десятка раз я видел, как появлялись поселки НПС и их сметали орды Зараженных. Видел горные и водные районы, полные невиданных прежде тварей. Натыкался на целый водный регион — огромное озеро, полное хищных обитателей! Может, регион стабилен, а может, и нет, но в нем точно водится какая-то разумная подводная форма жизни. Почуяв ее, я не стал приближаться к берегу и обошел озеро по кругу.

После сорока дней блужданий я сбился со счета времени. «Идти на север! Идти на север!» крутилась мысль в голове. Я понял кое-что важное. Инстинктивные знания раскрываются только в подходящей для них среде. По этой причине знания Древних я так и не освоил. Нужно… погружаться в это хтоническое безумие. А это вредно для рассудка! Мне пока хватает для изучения и других инстинктивных знаний.

Еще я понял, что инстинктивные знания нельзя понять, находясь в компании других людей. Их мысли настраивают на другой ментальный и эмоциональный фон. А надо наоборот, настроиться на то, что скрыто в тебе самом. И это самое что-то может быть раскрыто в подходящих для того условиях. В общем и целом, инстинктивные знания — это подарок Диких Регионов. В стабильных землях государств такой вещи не найти и не понять.

День… уже не знаю какой. Пусть будет пятидесятый. От горизонта до горизонта простирается ровный белый пейзаж — солончак или соляная пустыня. Редкий кластер! За время пути я встречал всего раз подобное место. Здесь нет вообще никакой жизни. Ни растений, ни животных, ни даже вездесущих Зараженных. Сверху печет солнце, сухой воздух раскален и само это место вытягивает из моего тела влагу. Я иду по солончаку уже восемь часов, а он всё никак не заканчивается. Худший вариант развития событий, это если я спутал кластер солончака с соляным пустынным регионом.

На горизонте показалось какое-то строение. Низкое, почти незаметное, наполовину занесенное холмом вездесущей соли. Отличное место для того, чтобы немного отдохнуть!

По мере приближения к странному месту посреди пустыни я разглядел, что передо мной — автобусная остановка, сложенная из плит. На это намекал и проржавевший столб с таблицей, показывающий расписание движения автобусов. Но остановило меня не это! Я почувствовал внутри ментат двух живых существ. Одно крупное и весьма умное, а второе, кажется, спит. Это хорошо! Наконец-то на ужин будет мясо, а не консервы.

Обойдя остановку так, чтобы меня нельзя было увидеть со стороны входа, я подкрался к дверному проему и не поверил своим глазам. Следы подкованных копыт!

Я быстро заглянул внутрь и сразу уловил внимательный взгляд коня-гиганта.

— Ну, конечно, это ты, скотина-переросток! — оглядев помещение, приметил и ворох тряпья в углу. — И раз ты недовольно фыркаешь, значит, дело совсем плохо.

Геракл — животинка диво насколько умная. Сейчас он оценивает меня на предмет того, буду ли я ему хорошим хозяином, если прежний не выживет. А у валяющегося в углу остановки Бора есть все шансы не дожить до утра.

Татуировщика едва удалось опознать. Он сжимал в руках незнамо где раздобытую винтовку Мосина. Густая борода, патлы грязных волос, одежда, пропитанная охотничьими растворами, сбивающими запах. Бор явно не шиковал два месяца, что мы не виделись. Все руки в шрамах от порезов и укусов. Не хватает нескольких пальцев, уха и клока волос. Но едва войдя в помещение, я уловил запах гнили. А когда отодвинул полы одежды татуировщика, увидел три огнестрельных раны — правая рука, плечо и бедро левой ноги. Видимо, на днях наткнулся на городской кластер или обезумевших НПС. У Геракла в заднице тоже след от пули остался.

Ни рюкзака, ни баулов при старом знакомом не нашлось. Видимо, уходил в спешке, а потом не смог вовремя продезинфицировать раны и подхватил заражение с воспалением.

Бросать друга в беде я не собираюсь. Пусть даже им будет Бор, который один раз меня уже кинул.

Сняв с товарища одежду, я начал прочищать раны от нагноений и омертвевших тканей. Шансы на выживание невысокие. У него сильный жар, жажда, а из уст вырывается бред умирающего. Что-то про возмездие за Радужный Закат и последнее дело. Я израсходовал всю свою полевую аптечку, бутылку спирта и запасную одежду, чтобы хоть как-то привести Бора в порядок. Теперь всё зависит от запаса прочности организма.

С Гераклом тоже пришлось повозиться. Нельзя было оставлять пулю в ране, но эта скотина меня и укусить, и лягнуть пыталась!

— Терпи, зараза! — дернул я коня за неснятое седло. — Знаю, что больно, но по-другому никак.

Пришлось парализовать коня на время срочной операции по извлечению пули. Так и исчезли остатки спирта и хирургических ниток. Но Геракл — он же сволочь! Когда всё закончилось, он таки приложил меня своим копытом, потом жался мордой, извиняясь за свой характер.

— Вот как же с тобой тяжело! — отодвинул я от себя слишком умное животное. — Вроде всё понимаешь, я всё равно делаешь по-своему.

Ночью не удалось поспать. В пустыне это самое холодное время. Пришлось использовать силу магии земли, чтобы закрыть солью все щели и забаррикадировать окна. Дверной проем сузил до размера небольшой щели. Нам главное до утра продержаться, а потом как-нибудь выберемся.

Дров не осталось. Пришлось сжечь почти всё, что горит, чтобы хоть как-то согреть воздух. Бор бредил и обильно потел. Я поил его своими последними запасами воды, понимая, что, если он к утру не очнется, мне, возможно, уже в одиночку придется уходить отсюда. Слишком много ран и в слишком плохом они были состоянии.

Пока думал, как же выбраться из сложившейся ситуации, взгляд зацепился за Геракла. Теоретически, я мог бы принести его в жертву и, используя магию Древних, придать сил Бору для борьбы с недугом.

Животинка явно почуяла неладное. Недовольно фыркнув, Геракл поцокал копытами и уставился на слишком узкий для него дверной проем. Снова фырканье и недоверчивый взгляд в мою сторону.

— Успокойся, зверюга! Ты, может, и конь, но мы с тобой прошли почти один и тот же путь. Резать я тебя не собираюсь.

Не почуй тогда Геракл кусок печени в моих руках, наша встреча с Бором и не состоялась бы. А я мог умереть от отравления. Так что мы теперь квиты.

К утру Бор не умер. Жар спал, и татуировщик, не приходя в себя, провалился в здоровый восстановительный сон. Вскрыв путь наружу из помещения, я вышел, размялся и разделил остатки еды с конем. Потом кое-как соорудил для Бора волокуши. Ехать верхом он не в сможет. А оставаться и дальше в соляной пустыне мы себе больше позволить не можем. Не осталось ни еды, ни воды, ни лекарств. А моему единственному другу скоро потребуется перевязка.

К полудню мы с Гераклом смогли выйти из соляного кластера и оказались на куске городка, примыкающего к солончаку. Кажется на Земле, в Боливии, есть похожее место. В одноэтажном здании заправки нашлась аптечка, бинтами из которой я и перевязал раны Бора. Из бочки для сбора дождевой воды на крыше удалось напоить Геракла. Поймал несколько змей в невысокой траве, половину добычи отдал коню. Сейчас ему, как защитнику хозяина, нужно больше сил и питания.

Сделав волокуши чуть мягче за счет найденных на заправке тряпок, я продолжил свой путь на север. Хотел оставить Бора с Гераклом в относительно безопасном здании, но слишком умная зверюга решила пойти за мной следом. А без нее мужик не выживет. Не в его нынешнем состоянии!

Но и оставаться с Бором, после того, как он меня кинул, мне совершенно не хотелось. Свой долг за спасенную жизнь я ему отдал этой ночью.

Геракл осуждающе начал ржать что-то невнятное.

— Да-да, я тебя понял! — отодвинув морду коня, похлопал его по боку. — Раз хочешь идти за мной, то и хозяина не бросай. Сейчас снова прицепим его к твоему седлу, и ты потащишь его волокуши. Только аккуратно! Тут тебе не пустыня.

До поздней ночи мы шли вдоль подножья каких-то гор, подозрительно похожих на те, что я видел в регионе Побережья. Но тут они другие! В вершинах и пары километров нет, да и расположены, как зубы-клыки, с проходами между ними. Может, так в мире Тальзеура отмечаются какие-то территориальные пояса?!

Татуировщик очнулся уже у костра, когда время перевалило за полночь. Я внаглую жарил убитого кабана, чувствуя, что поблизости нет никого опасного. Мы в предгорье, а горы — это моя территория.

Отрезав от жарящегося мяса кусок побольше, протянул его другу.

— Тебе надо набраться сил. В сумке есть приправы.

Бор опустил глаза, сглотнул и открыл было рот, но передумал. Зачем тут слова? Но татуировщик имел на этот счет свое мнение.

— Я…

— Нет! Не надо ничего говорить, — я снял с костра остатки жареного мяса. — Всё прошло так, как и должно было произойти. Ты получил свой урок, а я свой. «Иногда люди уходят из нашей жизни.» Вот, что я понял!

Достав из сумки флягу, перекинул ее Бору. Пока поправляется, ему нужно больше пить.

— Знаешь, я ведь тогда добрался до города, нашел лодку и какое-то время плыл по реке. А когда лодка затонула, нахлебался воды. Не знаю, что там в ней было, но я сильно отравился. Несколько дней жил на деревьях. Питался птичьими яйцами из гнезд. Упал, сломал руку и потом, находясь в бреду, несколько дней отлеживался один в пещере. Вот тогда-то я понял, зачем нужны друзья, жена и семья. Чтобы было кому о тебе позаботиться, когда тебе совсем хреново.

Татуировщик медленно кивнул.

— Понимать. Мне… — тут он поднял руку и показал недостающие пальцы. — Трудно. Быть.

— Можешь пообещать мне одну вещь?

— Да, я пони….

— Когда доберемся до Империи, ты женишься в течение одного года, — отложив самодельный вертел, я посмотрел в глаза друга. — Ты бобыль, Бор. Это мужики, которые до самой смерти одни живут. В следующий раз…

Я указал на рану на плече друга.

— Меня рядом не будет. Отравишься ты или заболеешь?! Кто-то должен о тебе заботиться.

— Понимать, — Бор нехотя кивнул. — Лучше полгода.

— Тогда ешь, пей, восстанавливайся. Утром сворачиваем лагерь и идем дальше на север.

Ночное дежурство я взял на себя. Пока бродил один, привык спать в полглаза, да и от напарника будет больше толку, если он сначала восстановит силы. Когда Бор уснул, я продолжил тестировать свои магические силы. Аура! Прошлой ночью, в соляной пустыне, я наконец понял, зачем она нужна в моем подобии «заклинаний».

Аура отвечает за время действия и силу воздействия. Например, я могу собрать из грязи предмет в форме конуса и швырнуть в противника. При минимальном вложении ауры снаряд просто принимает нужную форму и рассыпается в момент попадания. Если же повысить концентрацию ауры в конусе, то увеличивается еще и емкость материи по ментату и мане. Но выше определенного порога плотность не повышается. Снаряд, напитанный более плотной аурой, в момент удара не рассыпается, а тратит в первую очередь заряд маны внутри себя. На управление таким «заклинанием» расходуется в разы больше ментата, так как приходится манипулировать большим объемом перемещаемой массы предмета+ауры+маны.

Прошлой ночью я поддерживал целостность соляных блоков в окнах остановки, чтобы мы не замерзли от дующего снаружи ветра. Так что методика работает! Узнал и то, что, если оставить созданный моей магией предмет без присмотра, аура в нем через некоторое время деградирует и вещь рассыпается на изначальные составляющие. Грязь, графит или соль. Результат одинаковый. То есть аура отвечает за связывающие свойства заклинания. Ментат — за управление заклинанием. А мана — это вложенный в заклинание запас энергии. Оказывается, всё просто! Главное — научиться чувствовать свою стихию в окружающей среде.

Утром, снова набив сумки мясным провиантом и бутылками с водой, мы уже собрались было уходить, но тут я вспомнил об одном важном деле! Достал из рюкзака пару вещей, прихваченных из магазина при автозаправке, и протянул их Бору.

— Советую побриться и постричься.

Через час Бор вернулся от ручья, сверкая начисто выбритой головой и лицом. Довольный, как слон! Улыбается, проводит ладонью по гладкой щеке, не замечая десятков мелких порезов на щеках и подбородке.

Нагрузив Геракла вещами, мы двинулась дальше на север по извилистой тропе у подножья каменных клыков. Эти горы наверняка относятся к категории пояса условно стабильных кластеров. Они, видимо, просто редко обновляются. Всё чаще попадались следы человека в виде выброшенных оберток, гильз и следов от пуль. Но, что удивительно, не попалось ни одного отпечатка обуви. То ли сама обувка была специальной, то ли в хвосте группы шел маг земли, заметающий следы. Я попробовал сделать то же самое, но слишком много мороки.

Постепенно стало ясно, что мы двигаем по следам одной группы, которая, наоборот, шла из Империи в Дикие Регионы. Слишком однообразный у них след из гильз и оберток от питательных батончиков. Они прорывались, а не крались тихо, как мы с Бором и Гераклом.

На третий день пути Система снова показала себя, натравив на нас стаю быстроногих тварей.

Животное, Хитерикс, 22 уровень

Животное, Хитерикс, 28 уровень

Животное, Хитерикс, 20 уровень

Эдакие двухметровые бегающие попугаи с трехпалыми лапами вместо крыльев. Благодаря ментату я заметил их первыми, и мы заняли удобную для обороны позицию. Бор согласился стрелять только в крайнем случае. Его со спины прикрывал Геракл, а он весьма сильный защитник. Стрелять сейчас нельзя! В горах звук выстрела разносится на десятки километров. Так что основной атакующей силой снова стал я.

Ракот не смог пробить толстый череп попугаев-мутантов, но выиграл пару секунд, пока завеса из каменного крошева не лишила стаю зрения. А дальше дело техники! Перебить связки, чтобы никто не сбежал. Потом пройтись лезвием по горлу и, пока кровь не натекла, скинуть тела с утеса вниз. Весь бой занял не больше пяти минут, но о-о-о-очень впечатлил Бора!

Татуировщик потом всю дорогу сокрушался.

— Чернила нет! — Бор поднимал к небу руки. — Кхан маг. Опытный. Дикий земля. Не молодой. Был. Нужен хороший… чернил… краска…. цвет…

— Материал, — подсказал я Бору слово.

— Да, ма… материал. Камень кровь. Как у конь. Знак на коже. Хороший. Другой. Ты маг. Конь нет.

Предложение меня очень заинтересовало, но я читал Хризалиду! Сильно сомневаюсь, что кровавый малахит здесь можно найти на дороге. Насколько помню, Саджи нашел его залежи на дне моря и ещё немного в аду. Так что пока предложение Бора откладывается.

К вечеру четвертого дня тропа вывела нас к концу горного пояса. Как и в случае Побережья, здесь скалы образовывали подобие огромной природной стены из камня с серпантином, ведущим вниз. И снова единственным источником воды стал подозрительный пруд, который мы обошли за полкилометра, спустившись вниз по соседнему серпантину. Геракл весь путь нервно фыркал, поглядывая вниз. Тут километра два, не меньше!

Начиная с подножия гор, количество следов присутствия тут людей увеличивалось в геометрической прогрессии. Потухшие костры и следы шин внушили в нас надежду, и на лицо сама собой наползла улыбка. Потом Бор обошел брошенный лагерь по кругу и вернулся с нерадостной вестью.

— Люди нет. Давно, — татуировщик показал пальцами четыре месяца. С цифрами и датами у него пока всё плохо. — Следы совсем зарос трава. Очень давно. Люди ушел. И не вернулся.

— Понятно. Значит, мы идем по следам той группы, которая прошла по горной тропе, — я указал на заросшие следы треков. — Их довезли до сюда на транспорте, а дальше они пошли пешком. Это хорошая новость, Бор! Значит, до Империи отсюда есть какой-то постоянный дорожный путь.

Мы пошли по следам вездехода. Судя по глубине и ширине треков, эта колоссальная машина по ширине должна быть как два городских автобуса и ездить на колесах от Белаза. Это не автопоезд, а одно авто, пусть и внушительных размеров. На чем-то менее проходимом в Диких Регионах вообще нереально перемещаться.

Через десять часов пути, мы, наконец, нашли причину, по которой люди перестали пользоваться этой дорогой. Регион перезагрузился! Огромный участок земли, состоящий из десятков кластеров, просто взял и исчез, оставив после себя в земле дыру диаметром в двести километров. Я на спор с Бором на щелбан дополз до края пропасти и заглянул вниз. Знакомая вертикальная стена обрыва точь в точь повторяла то, что было в горах. Только без серпантина! И дна не видно. Солнечный свет, опускаясь на глубину нескольких километров, бесследно растворялся в клубящейся тьме, от которой мурашки со спины убежали куда-то в район пяток.

Вы добрались до входа в Бездну [Дикий регион: воздушный]

Описание: немногие отважатся заглянуть в темное пространство, наделенное собственным разумом. Система желает вам душевного здоровья!

Награда за безумный поступок: +2 очка социального капитала

Отметка добавлена в личное дело

Когда я отползал от края, перед глазами всё ещё стояла картина клубящейся тьмы. Наделенное разумом пространство? Такое вообще возможно?! Ещё как возможно. Я ее ментат до сих пор чувствую на теле, как въевшуюся в кожу грязь. Бррр! Жуть. Эту яму надо обходить за километр и ни в коем случае не заглядывать внутрь!

Мы продолжили свой путь вдоль границы воздушного региона, так как это по-прежнему был самый короткий путь на север. На следующий день, когда солнце вошло в зенит и на земле почти исчезли тени, Геракл начал нервно фыркать. Животное явно почуяло какую-то опасность!

Мы остановились. Бор взял свою Мосинку на изготовку, а я огляделся и всеми фибрами души стал прислушиваться к ментату. Тишина. В радиусе ближайшей сотни метров нет ничего крупнее пары змей и полевых мышей. Геракл их не боится — он ими питается. Тогда что мог почувствовать конь раньше меня? Лошади лучше чуют запахи и слышат…

С-с-с-с-сс… на грани слышимости раздавался протяжный свист от рассекаемого воздуха. Подняв голову, я стал осматривать воздушное пространство и вскоре увидел противника. Длинный плоский воздушный змей, собранный из пары десятков цветных ромбов, летел по небу на огромной скорости. Как я мог забыть! Система ни за что не даст пройти регион, не устроив смертельного испытания.

Хранитель, Небесный Скиталец, уровень отсутствует

С уровнем какие-то непонятки. Долетев до нас меньше чем за десяток секунд, змей отделил от своего тела плоские черные прямоугольники, от которых фонило ментатом!

— Бор, уклоняйся! Это атака магией!

Тонкие черные полоски понеслись к земле, пронзая ее словно лезвия. Одно из них угодило Гераклу в многострадальное бедро, и конь, заржав, ускакал прочь. Бора тоже зацепило. Черный лоскуток мягкого металла прошил его руку, а потом застрял в бедре. Но татуировщик и сам клювом не щелкал! Раздался грохот выстрела из Мосинки, и в голове скитальца образовалась дыра размером с кулак.

Меня не ранило, но я сам не смог произвести атаку. Впервые мне встретился противник, с которым не могло справиться мое нынешнее оружие. Слишком уж высоко летает Хранитель!

Скиталец сделал второй заход, покрывая землю по большой площади черными цветками своих снарядов. И ведь нигде от него не спрячешься! Ни пещер, ни холмов, ни домов поблизости нет. Один только конь молодец! Додумался сразу убежать с поля боя.

На третьем заходе Хранителя мне пришлось встать около Бора, прикрывая нас обоих от атак с воздуха. Напарник был занят ногой. Скиталец же только этого и добивался! Сузив область прицельной атаки, он начал посылать лезвия плотными группами, предугадывая возможные пути уклонения. У-у-у-мная тварь! И как-то спокойно летает с дырой в голове?

Вопрос показался мне крайне важным. А ведь и правда, почему?! Да и уровня у него нет. А дыра, вон, уже и пропала. И тут до меня дошло, что в этот раз Хранитель не является живым существом в привычном смысле этого слова. Он разумен, он квази-живой, но не имеет такой же системы органов, как у нас. Но должен быть в его теле где-то мозг или другой подобный «орган».

Выхватив из рук Бора винтовку, я стал выцеливать Небесного Скитальца, ориентируясь не на то, что вижу, а на то, что чую своим магическим даром менталиста. Голова? Нет, это фальшивка, специально сделанная крупнее основного тела. Там почти нет ментата. Туловище? Да, тут ментата уже больше. А вон в той метке по центру груди — целое скопление. Но это же слишком очевидно! Ни одно разумное существо не станет так очевидно выставлять свои слабые места, да еще и выкрашивать их в другой цвет. Еще одна обманка!

От третьей и четвертой волны черного дождя из лезвий я оттаскивал Бора, внимательно наблюдая за поведением Хранителя. Воздушный змей! Всё тело состоит из взаимосвязанных ромбов. Голова пустышка, ещё одна ложная цель в центре груди. Если мозг и есть, то он должен отдавать приказы всему остальному телу. Ага, есть такой сегмент! Четвертый ромб с хвоста почти не двигается, если смотреть относительно всего остального тела.

Пятый заход, Бор орет от боли и ещё одного попадания в другую ногу. А я внимательно смотрю на тело Хранителя, пролетевшего прямо над нами. Да, точно! Четвертый ромб будто специально излучает меньше всего ментата.

Во время шестого захода Скитальца я бросил Бора одного и побежал наперерез противнику, вызывая огонь на себя. Эмму и Ракота перевел в режим защиты, а сам взял в руки Мосинку и выцелил тело заходящего на атаку Хранителя. Вот от его тела отделилась группа черных, покрытых молниями полосок. Ага, почуял опасность и подключил к делу способности! Теперь пан или пропал! Или моя защита выдержит, или я не успею выстрелить. На всякий случай обратился к земле и буквально закопал себя в жиденький холм из земли. Скиталец тут же сменил курс и стал уходить вбок, выпуская в мою сторону ещё одну волну черных лезвий.

— Давай, тварь! Посмотрим, чья защита лучше!

Выстрел! Мимо. Попал в третий сегмент.

Перезарядить, довести затвор. Навести на цель!

Выстрел! Есть попадание!

Воздушный змей резко потерял скорость полета, и его тело стало медленно опускаться в клубящуюся Бездну. Может, мне только показалось в горячке боя, но, кажется, снизу вверх взмыли черные, откровенно инфернальные щупальца, фонтанирующие ментатом. Они поймали падающее тело Скитальца и утащили его куда-то во тьму.

Внимание! Вы убили хранителя региона ICW-1117-0612

Получено интуитивное знание о воздушных пустотах

Награда за смелость: +5 очков социального капитала

Отметка добавлена в личное дело

Никаких дополнительных сообщений. Да и награда в два раза меньше, чем в прошлый раз. Оно и понятно. Небесный Скиталец был не живым существом, а, скорее, одушевленным предметом.

Спустя полчаса после боя Бор уже кое-как мог ехать верхом на Геракле. Конь всё косился на свою рану, но у нас давно закончились все антисептики и даже рану товарища зашить не удалось. Так что если спасение есть, то только где-то впереди.

Спустя сутки у Бора снова начался жар, а Геракл шел так, словно вот-вот свалится от усталости. В тех черных лезвиях Скитальца, очевидно, был какой-то яд или вирус. И как назло не попадалось вообще ничего! Кругом одна степь и яма со входом в Бездну. Только где-то на горизонте виднеются плоские невысокие горы и…. столб дыма!

Я использовал дым как ориентир и вел раненную команду на первые увиденные тут признаки цивилизации. Уже в сумерках удалось увидеть, что дым выходит из-за стен заброшенной средневековой крепости с опущенной решеткой в районе прохода.

Когда я подошел на расстояние шагов тридцати, со стен донесся голос.

— Именем Российской Империи приказываю остановиться! Назовите себя и цель прибытия!

Дошли! Не знаю, кто ты, неизвестный солдат, но говоришь ты на чистом русском языке.

Глава 16. Сыны Империи

Солдат, представившийся Иваном Кречетовым, долго чесал репу, не веря, что видит пассажира с Города-Поезда. Сразу стало понятно, что молодого военнослужащего оставили в крепости одного не за выдающиеся заслуги! А за интеллект… точнее за его отсутствие. Он даже впустил нас сразу внутрь и помог стащить с лошади еле дышащего Бора.

Кожа бледная, дышит сипло, зрачки реагируют на свет, но татуировщик в себя уже не приходит. У Геракла изо рта идет пена, но зверюга явно в сознании и так просто не сдастся. Сильно же нас хранитель потрепал.

Меня одно чёрное лезвие черкануло от локтя до плеча, но кроме легкой слабости ничего толком не ощущаю. Возможно, дело в слабом иммунитете к отравлениям.

— Мы это… — Иван поправил свою кепку военного. — Видели уже такое в форте. К нам сталкеры с южных диких регионов свой хабар тащили. Так их та летающая тварь чёрными картами обстреляла.

— Воздушный змей?

— Ну да, он, зараза! Если видит большую группу или тяжелую технику, сразу отступает. А на отряды до десяти рыл ссыт с неба своими черными разрывными картами. Его как-то раз подловили и всего из автоматов изрешетили. Так он выжил! Поставил слабенький магический щит и свалил обратно в свою воздушную яму. Считая телепортацию на короткие расстояния, у него, кажется, четыре или пять способностей.

П-пять способностей?! Насколько же сильно нам повезло, что Скиталец не счел винтовку Мосина серьезным оружием.

— Противоядие есть?

— Так это… нету! — Иван перекрестился. — Это же не совсем яд. На чёрных картах у змея этого…. колонии бактерий живут. Когда в кровь попадают, быстро-быстро растут и все ресурсы на себя перетягивают. Чем выше концентрация маны в теле, тем хуже.

То есть нас троих сейчас спасает чуть ли не отрицательный показатель уровня. А в моем случае — ещё и слабенькое сопротивление ядам. Значит, и эффект токсина у этих бактерий тоже есть.

Антидот из личной аптечки солдата сразу вкололи Бору, но это лишь замедлило рост бактерий. В лазарете никаких лекарств не нашлось. Со слов Ивана, военный фургон отряда всегда возит с собой всё оружие, обмундирование и лекарства. Тут, в окрестностях, мало стабильных кластеров.

Думай! Думай! Думай! Найти дикие растения и приготовить лекарство? Отпадает. Нет у меня таких знаний. Тем более в кластере редколесья, на окраине которого и стоит форт. Да и знаний химии, алхимии тоже нет.

Значит, нужно нестандартное решение. Бактерии уже внутри организма, и надо создать им невыносимые условия для жизни. Отравить Бора еще сильнее? Нет, не подходит. Нет никакого антидота, и ещё не восстановившееся после ранений здоровье не выдержит такой нагрузки. Самодельная паровая баня и разогрев тела до сорока градусов? Нет, может дать обратный эффект и бактерии размножатся быстрее. Яд… яд… яд… было же что-то похожее.

— Иван, а у вас тут много спиртного есть?

Солдат сначала удивленно на меня пялился, а потом, сняв с головы кепку, удивленно почесал затылок.

— Да у тебя нюх похлеще собачьего! — Иван махнул в сторону одной из башен крепости. — Когда кластер перезагрузился и появилась крепость, сюда сначала разведку отправили. Говорят, перезагрузка не раньше, чем через год. Так они тут всё прошерстили и с докладом к командиру. А тот нам ничего не сказал, но вход в подвал той башни велел камнями заложить. Сержанты потом долго шептались, говоря, что тама винный погреб крепости был.

А командир-то молодец! Нашел способ не дать подчиненным спиться.

Подвал и впрямь заложили камнями так, будто тут целая рота тренировалась в переноске тяжестей. Лестница и весь первый этаж заложены булыжниками самых разных размеров. Магией земли я стал разгребать эти завалы с такой скоростью, что роте и не снилось.

Не прошло и десяти минут, как я вырвал из стены каменные блоки, удерживающие петли заваренной решетки. Тут я впервые для себя узнал, что могу сделать так, чтобы камень по моей воле рассыпался в крошево.

Винный погреб и впрямь нашелся. Выбрав из всего этого богатства пару ящиков с пузатыми бутылями, вышел с ними во двор крепости и поставил перед ничего не соображающим Бором. Иван открыл одну от бутылок, принюхался.

— Ух! Ну и сивуха. Кхан, будешь? Это то ли бренди, то ли коньяк. Его иногда приносит вместе со средневековыми кластерами.

— Не переношу спиртное, — ответил я рефлекторно, о чем тут же всплыло новое воспоминание. — Погоди! А градус у этой дури какой?

— Фе… — Иван сплюнул то, что уже успел отпить. — От сорока до шестидесяти… Фе… скисло, что-ли?

— То, что надо!

Пока солдат утолял жажду холодным алкоголем, я начал спаивать Бора. Глотание, как и кашель, — это рефлекс организма. Сознание тут играет функцию регулятора. Так что сейчас татуировщик набивал желудок едва ли не смертельной дозой алкоголя. Если и это не поможет, то я уже даже не знаю, как ещё можно вылечить друга, находясь на самом дальнем краю цивилизации.

С Гераклом ситуация оказалась одновременно и сложнее и проще. Налив бренди в несколько ведер, я выставил их перед конем. А тот лишь отфыркивался и отходил в сторонку.

— Пей, сволочь! Это для твоего же блага!

— Хррр! — мотает головой.

— Пей или захлебнешься пеной!

— Хррр!

— Пей или я тебя парализую и буду кормить силой, как жеребенка, вставив шланг в глотку! Ты меня, сволочь копытная, хорошо знаешь! Раз сказал, что сделаю, значит, сделаю. Пей и не выкобенивайся.

И Геракл выпил все три ведра… а потом попросил добавки. Мы налили, и он снова выдул три ведра за пару минут. И снова попросил добавки. Обоссал всю конюшню крепости, потом умудрился нагадить на стены, но всё равно выпил ещё три ведра бренди, после чего мы эту дурь-машину спаивали уже вином. Только на пятой ходке я вспомнил, что Бор поставил на тело коня несколько татуировок, отвечающих за ускоренный метаболизм. На наше счастье, сам алкоголь из лошади выходил крайне медленно.

К закату мы с Иваном сидели на краю крепости, слушая, как в конюшне вовсю поет песни Геракл. Солдат пил вино и, найдя, наконец, свежие уши, стал рассказывать о том, куда же нас с Бором занесло.

Российская Империя — это то что находится ЗА ее пограничными стенами. Именно ЗА стенами. Прилегающие же к границе регионы и кластеры называют Приграничными. Так, приграничные кластеры всегда стабильны. А в приграничных регионах редко происходит перезагрузка кластеров. Однако, по этой же причине найти там Сердце Региона нереально сложно, а ресурсов в виде металла и ценных пород древесины уже почти не осталось. А то, что есть, находится под защитой государства как стратегический резерв. За Приграничьем следующие три региона принято называть Внешкой.

Как и другие страны Тальзеура, Империя во многом живет за счет ресурсов, добываемых во Внешке. Есть целая государственная Железнодорожная Служба, которая за считанные дни возводит километры быстро собираемых и разбираемых железных дорог. Разведка собирает данные о ресурсах на Внешке в единую базу. Но тут, как обычно, опасность соизмерима с выгодой. Людей гибнет много, но благодаря им жители Империи никогда не голодают, а страна процветает. На Внешке также находят 99 % новых жителей Империи — иммунных жителей Тальзеура, прилетевших вместе с перезагрузкой кластера.

На данный момент такой политический курс считается в странах Тальзеура наиболее эффективным. Приток людей с Земли слишком сильно ограничен пропускной способностью Городов-Поездов.

За Внешкой находится — пояс в один регион — называемый Дальней Границей. В нем Российская Империя имеет ряд постоянных и временных крепостей. В задачи местного гарнизона входит отслеживание перемещений больших орд Зараженных и раннее обнаружение армий возможного противника. Связи между регионами нет. Так что, в случае чего, гарнизон в Дальней посылает курьерскую ракету класса земля-земля в ближайший регион Внешки. А там уже по проводной связи, проложенной вместе с железной дорогой, данные передаются в Империю.

То есть, если считать от стен государства, то выходит следующая картина. Сначала идет 200 километров Приграничья. Потом 600 километров Внешки, где добываются ресурсы. За ней еще 200 километров идет Дальняя Граница государства.

Независимых рейдеров, которые собирают ресурсы самостоятельно, зовут бродягами, кочевниками или сталкерами. Слово мародер среди работников Внешки считается оскорблением. Те же бродяги собирают ресурсы в одиночку или группами до пяти человек. Кланы кочевников ездят на длинных, хорошо вооруженных автопоездах и фактически живут во Внешке. Как правило, их видят в самых дальних регионах. Сталкеры — это элита. Те, кто имеет кучу личных артефактов и богатый опыт. Они охотятся за редкими ресурсами, магическими, мистическими и мифическими тварями. Оказывается, и такие в Тальзеуре есть.

Всю работу Внешки курирует Гильдия ХедХантеров. Это международная организация, в которой обязан состоять любой работник Приграничья или Внешки. Если тот же клан кочевников поцапается с Российской Империей, они просто переедут во Внешку другого государства. Гильдия же выступит в роли посредника в переговорах.

Крепость, которую мы с Бором случайно нашли, находится в девятистах километрах от границы Российской Империи. Самый-самый крайний форпост Дальней границы. До ближайшей действующей ЖД станции двести километров пути. Ибо станции строят только в стабильных кластерах, организуя там же базы по сбору ресурсов. А потом соединяют такие станции, быстровозводимыми железными дорогами, в перезаряжаемых кластерах.

Думай! Думай! Думай! Пока Иван рассказывал о географии местности, я думал, что делать дальше. Не завтра, а прямо сейчас. Уже ясно, что алкоголь помог подавить рост бактерий, но не убил их полностью. Те, что выживут, будут плодиться с прежней скоростью и иметь сопротивление к алкоголю. А это значит, нам с Бором и Гераклом надо срочно двигаться дальше. Не завтра, а прямо этой же ночью. Уверен, на ЖД станции — если она и впрямь отвечает за скупку хабара — есть все возможные медикаменты.

Как провести пьяную лошадь двести километров по землях диких регионов?! Да еще и Бора теперь точно придется везти как-то иначе. Сажать его на Геракла — то еще самоубийство для них обоих.

— Вань, а как нам до станции добраться? Я ждать не могу.

— Ну… мне командир запретил крепость покидать, — солдат смущенно отвернулся. — Я… я к дочери его познакомиться подошел, когда она на базу приезжала. Видел бы ты ее улыбку, Кхан! За такое и три наряда схлопотать не грех! Я у нее номер стрельнул. Когда в приграничье вернусь, обязательно на свиданку ее вытащу. А командир тогда орал! Боже, как он орал! А-а-а-а! Я думал — оглохну.

— Дочка про тебя рассказала?

— Хуже. Он в окно всё видел, — Ваня довольно улыбнулся. — После нарядов подходит и спрашивает, что я задумал. А я в лоб и ответил, что как вернусь со службы, схожу с его дочерью на свидание. Уж больно в сердце она мне запала. А командир у нас мужик суровый! Ему кликуху «Таракан» дали за выживаемость. В общем, он сказал, что если два месяца в этой крепости продержусь, разрешит на свидание сходить. Сам увольнительную напишет!

— И сколько дней уже прошло?

— Да, считай, уже третья неделя, — солдат погрустнел. — Пайки три дня назад должны были прислать, но чего-то их нет. С тех пор даже машин патрулей не видно.

Как говорится, песец подкрался незаметно. Пока мы сидели на краю крепостной стены, где-то к западу от нас в сумерках вырос огромный, сука, ядерный гриб. Ядерный! Никогда раньше его не видел, но столб огня, уходящий в верхние слои атмосферы, я уж точно ни с чем не спутаю.

— Мама! — только и смог выдавить побледневший Иван. — Хана нам всем.

— Ты чего? Далеко же рвануло.

— Защита Тальзеура, Кхан! — заорал вскочивший солдат. — Плевать на сам взрыв. Радиация! Система ни за что не допустит распространения радиационного облака. В таких случаях она весь регион перезагружает.

Едва мы спустились со стен, как по ушам ударил непереносимый свист. Ударная волна от ядерного взрыва принесла с собой облако сжатого воздуха, который теперь просачивался сквозь старую кладку крепости.

Внимание! Ваш кластер будет перезагружен через 27 минут и 13 секунд

Рекомендуем срочно покинуть область перезагрузки!

Рухнула одна из башен, потом вторая и наконец не выдержала вся стена и ее куски будто тараном закинуло во двор крепости. Далеко, да?! Как бы не так!

— С-сталкеры, суки! — прокричал почти оглохший Иван. — Явно бункер они нашли.

— Транспорт есть? — пришлось повторить несколько раз, прежде чем до Вани дошло.

— Да, есть. Там, за конюшней, под брезентом стоит.

Не прошло и минуты, как из-под брезента показалась машина, больше походившая на крокодила, чем на обычное авто.

Зеленый окрас, шесть колес, повсюду следы ржавчины и тент над десантным отсеком. Боже! Да это же автомобиль-амфибия из времен Второй Мировой Войны. Причем, не обычный, а с десантным отсеком. Ржавое корыто, короче говоря! Но корыто, способное переплывать реку с тринадцатью пассажирами на борту.

Сложней всего оказалось затащить пьяного вусмерть коня в десантный отсек. Геракл своей головой прорвал тент и продолжил драть глотку своими лошадиными песнями. Б-бесит уже эта пьяная скотина!

Бор опорожнился уже дважды. Его организм как мог боролся с алкогольным отравлением. Татуировщика мы подхватили у стены в позе статуи «писающий мальчик». Нет времени объяснять, что к чему, и ждать, пока он наденет штаны.

Рыча мотором амфибии, мы выехали из крепости, когда до перезагрузки оставалось чуть больше двадцати минут. Вел Ваня. Рядом с ним сидел вырубившийся Бор, от перегара которого окна в салоне быстро запотели. Я же сидел у окна и наблюдал за тем, сколь безжалостной может быть Система.

Десять минут, со слов Ивана, — это минимальное время, за которое Система предупреждает о перезагрузке кластера. И когда это время прошло, кластер с ядерным Грибом просто исчез. В ночном небе будто отключили лампочки и сумерки снова начали брать свое. Почти одновременно исчезли кластеры с горящими лесами, которых первыми накрыло световым излучением и ударной волной. Даже из машины, чисто визуально, я смог проследить, где пролегает граница перезагруженного кластера. Потому как понял — следующий кластер уже наш.

Напугано заржал Геракл, и прямо перед машиной пронеслось нечто большое, темное, длиной с пару автобусов. Ваня нервно сглотнул и вдавил педаль газа. Не важно, был ли это смотритель кластера или хранитель региона. Если даже такая тварь бежит, почуяв опасность, значит, дела совсем плохи.

Когда на часах оставалось десять минут, с неба посыпался дождь из мертвых птиц с полураспавшимися телами. И только тогда я понял, что не слышу и не чувствую вообще никаких насекомых вокруг. Они умерли… вообще вся округа уже умерла или сбежала подальше. Мыши — и те давно сдохли. Одни только мы, на автомобиле-амфибии, едем со включенными фарами по ночному полю.

Две минуты на часах. Не успеем, это стало ясно и мне и Ване. Мы переглянулись, и в глазах молодого солдата я увидел легкую обреченность. Ему не дали сходить на свидание!

Автомобиль въехал в водную гладь реки.

— Не успели, — Ваня вдавил педаль газа, включая гребной винт амфибии. — Сразу после нашего кластера Система перезагрузит тот, что находится через реку.

— Вань, я подыхать не собираюсь. Ты мне веришь?

— Верю, — солдат посмотрел на меня, и в его глазах и впрямь читалась вера. — Ты выжил в крушении Города-Поезда. Я, может, и дурак, но на людей у меня чутье. Ты скорее дьяволу глотку перегрызешь…

— Потом похвалишь, — я указал вперед. — Греби к центру реки и ставь машину против течения.

Нехорошо затарахтел двигатель, и у меня чуть сердце от волнения не остановилось. Труба выхлопных газов зачихала черным дымом.

— Давай, колымага старая! Работай, — Ваня ударил кулаком по приборной панели, и двигатель стал работать исправно.

Тридцать секунд до перезагрузки. Ваня поворачивает амфибию и ставит ее против течения. Автомобиль фактически замер посреди реки.

Десять…

Сердце пропускает удар. Ваня сжал руль и смотрит вперед остекленевшим взглядом.

Семь…

Ощущение опасности не просто навалилось, оно душило и обжигало. Оно будто кричало «Сломись, сдайся, это конец!». А мои мысли шевелились. Раз шевелятся, значит, я еще живой.

Пять…

Геракл ржет так, будто его живьем пожирают пираньи. Как бы нам потом не достался татуированный конь с седым хвостом и гривой.

Три…

Двигатель чихнул, погас свет фар и спустя секунду снова заработал.

Один…

Слева от нас за секунду появилась черная стена, за которой я не улавливал вообще ничего. А потом стена пропала.

— Лево руля, быстро! Ваня, жми-жми-жми! — заорал я так, чтобы солдат меня услышал даже сквозь ступор.

Водила крутанул руль, и встречный поток воды ударил уже не в центр машины-лодки, а в его правый борт, ускоряя смену положения автотранспорта. Пока двигатель рычал, теперь уже справа от нас появилась черная стена небытия и Система прислала свое сообщение.

Получено продвинутое достижение: Двойная перезагрузка!

Описание: в составе отряда вы пережили подряд две перезагрузки кластеров менее чем за одну минуту, не понеся никаких потерь

Награда за смекалку: +2 очка социального капитала

Надо было точно угадать, где проходит граница кластера. В лесу такое сразу не определить. В городском кластере ещё есть шансы заметить по разнице дорожного полотна. Нам же попалась река с весьма нечетким понятием ее середины. Машина могла оказаться слишком далеко от границы или вообще в зоне перезагружаемого кластера. Но тут помог таймер самой системы. Стоило нам выйти из зоны опасного кластера, как данные таймера изменились и я смог подгадать время для возвращения.

— М-мне два очка соцкапитала добавили, — в глазах у Вани зрачки резко расширились. От волнения он даже улыбнуться толком не мог. — Целых два! Да я столько же аж за два года службы в армии получу. Ж-жесть, а не поездочка!

Еще раз вильнув на реке, мы выехали на берег, на который и стремились изначально попасть. Теперь вместо леса тут расположились идеально ровные вертикальные скалы, чьи вершины терялись в облаках.

— Каменные столбы Магран, чтоб мне всё это в кошмарах снилось! — прошептал Ваня, глядя на горные пики. — Смотри, Кхан! Второй раз ты такое вряд ли увидишь. Это мигрирующий кластер гарпий. Одна из трех вечно мигрирующих цивилизаций монстров Тальзеура. Они не подыхают при перезагрузке кластера, а вместо этого их переносит на новое место.

— Сейчас они опасны?

— Это твари, Кхан. Они всегда опасны. А уж про их крылатых магов я вообще молчу.

Солдат сдал обратно в воду и поплыл вниз по течению, желая обогнуть опасный кластер. Пока плыли, где-то на крыше раздались сначала одиночные звуки приземления, а потом смачный клац.

Дикий полу-птичий визг перешел в хруст переламываемых костей, слышимый в салоне даже сквозь песнь мотора. Ваня с вытаращенными глазами смотрел вперед и явно боялся спросить: «что, мать твою, там происходит?!». А я смущённо тёр лицо ладонями, вспоминая…

«Я опять забыл покормить Геракла. Вот скотина и перешла на подножный корм, начав жрать всяких летающих монстров».

Обогнув опасный кластер, мы снова выбрались на берег и вышли из машины, чтобы хоть немного отдохнуть. Едва оказавшись на земле, Бора снова начало выворачивать наизнанку.

Я размял ноги и в который раз приложился к фляге с водой. Отрава, полученная от раны Скитальца, начинала действовать уже и на меня.

— Далеко до станции?

— К-километров сто д-двадцать. Сначала в военную часть заехать надо, — Ваня с ужасом смотрел на облизывающегося Геракла. У коня вся морда была в перьях и крови. — А с н-ним что не так?

— Тяжелая жизнь, — пожал я плечами. — Геракл с нами, считай, что от самого Побережья пришел. Змей любит, а они его нет. Его от их яда штырит, словно от наркоты. Вкус Заражённых ему не нравится, а вот птичьи кости эта зверюга чуть ли не из рук вырвать готова.

— А в-вас…

— Не-е-е! Геракл по уму почти как человек. Так! Куснет в целях профилактики! По породе тяжеловоз Но в целом он добрый хищный пони.

На словах о пони, Геракл пошел к реке вслед за хозяином, играя буграми мышц под татуированной кожей. У Вани в этот момент на лице так и читалось: «И сколько лет на зоне отсидел этот пони?! Да на нем татух на два пожизненных хватит!»

Кое-как умывшись и придя в себя, мы снова загрузились в амфибию и поехали до ближайшей военной части. Поняв, что выходит слишком большой крюк, Иван решил всё же сначала отвезти нас на ЖД.

Проехав по идеально ровному кластеру равнинного типа, мы наконец добрались до первых реальных признаков цивилизации. Железнодорожная станция! И люди! На платформе и в стоящих рядом домах было много людей. Я чувствовал ментат минимум полусотни разумных, и это только на подъезде к станции. Здесь явно есть гостиница или ночлежка, где рейдеры могут собраться или отдохнуть. Все таки это едва ли не самый дальний форпост цивилизации в диких регионах.

Бродяги крутились у своих колесных монстров. Группа обвешанных артефактами сталкеров явно собралась в рейд за пределы Дальней границы. А на земле отчетливо красовались следы чего-то огромного, проделавшего глубокие колеи. Из-за них дорога для амфибии, с ее низкой посадкой, стала совсем уж непроходимой.

Мы выбрались из машины в районе общей парковки и пошли в сторону станции. На Геракла народ пялился, как на восьмое чудо света. Татуированный конь-гигант шагал, словно на параде, гордо фыркая и выпячивая мускулистую грудь.

К нам никто не подходил. То ли из-за временных ников над головой, то ли из-за Ивана, одетого в форму военного Российской Империи. Сам солдат никого не боялся, но руку держал на автомате. По взглядам окружающих стало понятно, что представителей армии во Внешке принято уважать. Возможно, Российская Империя, о которой писали в буклете, на деле является полувоенным государством. То есть сами военные в ее обществе занимают высокое социальное положение. Это объясняет и то, почему для Хриплого так важна честь мундира. Здесь в почете само ношение формы!

Недолго думая, Иван проводил нас к заместителю начальника станции. Геракла пришлось без привязи оставить у входа в здание.

В кабинете нужного нам чиновника находилось аж три настольных телефона и пара крупных радиостанций с выносными антеннами. Грузный, откровенно толстый мужчина сидел за столом, приложив к виску стакан со льдом и чем-то прозрачным.

Даже не глядя на вошедших, хозяин кабинета махнул рукой и рявкнул.

— Сказали же вам в кассе! Нет билетов. Обрыв на линии сразу в двух местах, — толстяк поднял на нас взгляд и остановился почему-то на мне. — А-а-а. Дохадываюсь!

Сказал он с непонятным акцентом.

— Ты — хлопец, шо выжил при крушении Хорода-Поезда более двух месяцев назад?! Нереально, конечно, но ты уж второй человек за трое суток, кого я таким вижу. Вот был бы ты першим, я бы не повэрил. Но когда на той порог приходит сама…

— Анастасия Романова, — я сказал и поморщился, ощутив, как по спине прокатилась волна холода.

— О, да ты таки прорицатель! — толстяк аж повеселел и убрал стакан со льдом от виска. — Она таки говорила, шо одна выжила. А я не повэрил! Хде один, так и друхой. Де два там и целое стадо.

Воспоминания о выстрелах в грудь и голову вызвали даже не ощущения, а скорее фантомную боль. Я почувствовал, как умирал, лежа в темном вагоне, а княжна не успокаиваясь, выпускала в меня пулю за пулей. С-страшно, черт возьми! Не хочу к ней приближаться ни на метр.

— Княжна еще здесь? — спросил нахмурившийся Иван.

— Не-не. Она таки три дня нозад объявилась. Мы передали о ней сигнал дальше, в Приграничье, а потом случился обрыв связи. Скорее всего опять железнодорожное полотно новым кластером порвало, — толстяк пожал плечами. — Княжа бурчала шо-то про жалобу, а потом наняла клан гостивших у нас кочевников и поехала с ними на север. Таки в свою Империю. Это позовчера ешо было. А связи с Империей всё нет. Третий день почитай уже.

Пронесло! Я тихо выдохнул.

«Надо будет тут в церковь сходить и свечку поставить».

Я реально боюсь приближаться к Романовой. Она дочь самого Императора и уже один раз весьма успешно меня убила. Если встретимся во второй раз, она добьет наверняка. Так, чтобы не осталось малейших шансов на выживание. И ей это под силу! Она же ведьма, как-никак.

Толстяк опрокинул стакан, залпом выпив содержимое.

— Я таки знаю, чем вам помочь! Тот клан кочевников у нас на станции своих рейдеров ждал. А уехал в итоге без них. Рейдеры таки пришли и теперь машину у нас хотят купить. Ну шоб своих догнать. Я вас с ними посажу и отправлю. А то поезда и неделю ждать минимум. О! Вот-таки и они!

В кабинет вошла знакомая пятерка сталкеров, обвешанных артефактами. Это их мы видели на парковке около станции.

Я не хочу снова встречаться с Анастасией Романовой!

Я не хочу снова встречаться с Анастасией Романовой!

Я не хочу снова встречаться с Анастасией Романовой!

Боже, как мне от всего этого отказаться?!

Глава 17. Отказ любой ценой

В кабинет толстяка осталась троица сталкеров. Мужчина, женщина в глухом затонированном противогазе и девица примерно моего возраста. Еще пара рейдеров сразу вышла обратно в коридор.

Человек, Рейнали, 37 уровень

Человек, Карул, 53 уровень

Одаренная Хейша, 39 уровень

Взгляд сам потянулся к Рейнали. На уровне ментата девица проводила что-то вроде сканирования, направленного конкретно на меня. Когда сталкерша заметила моё внимание, у неё едва заметно дрогнул взгляд, а после она невзначай начала поворачивать дуло автомата в мою сторону. По моей коже прошла едва ощутимая волна, и в следующую секунду я отреагировал чисто рефлекторно. Эмма и Ракот сорвались с пояса и устремились к девице.

Выстрел Рейнали! Эмма-рукоять рикошетом уводит пулю в потолок. Ракот-лезвие вязнет в пленке силового щита девицы.

Выстрел! Пуля уходит вправо от меня и разносит один из телефонов на столе толстяка.

Выстрел! Рикошет, и под ногами уже пришедшего в себя Ивана из пола вырывается щепка.

Обращаюсь к магии земли и тянусь ко всему, что могу двинуть! Руки налились свинцом. От перенапряжения тут же пошла из носа кровь. Со старенькой тумбы взлетают бюст императора и каменная пепельница. Из стены с треском вырвало кусок бетона, и вся эта куча летит в сторону сталкеров.

С начала стихийной схватки прошло не больше семи секунд. Хейша — женщина в противогазе — подняла руку, и всю троицу накрыло силовым щитом, но Ракот уже находился внутри и приказа перестать давить на защиту не получал. Карул — стоявший в центре мужчина — оглянулся на стрелявшую Рейнали, посмотрел на лезвие Ракота и спокойно поднял руку.

— Мы сдаемся, — раздался его хриплый голос. — Отзови оружие. Мы на нейтральной земле.

Будто не слыша, Иван передёрнул затвор автомата и направил свое оружие на сталкеров.

— Ага, мирной! А чего эта дура палить начала?

— Так ее первой атаковали.

Военный, однако, даже ухом не повел и оружие не опустил.

— Кхан, и-ик? — стоящий справа Бор кое-как перезарядил винтовку.

— Она меня как-то просканировала и стала оружие наводить. А дальше рефлексы. Интересно, как? Она же вроде не маг.

— Как-как?! Условная одарённость у неё, — Ваня хмыкнул. — И артефакты до кучи. Девица-сенсор, значит?

Откуда-то сзади в группу сталкеров прилетело то, что осталось от настольного телефона, разнесенного отрикошетившей пулей. Карул ловким движением поймал аппарат прямо в полёте, не дав ему удариться о стену.

— Вы мне тут ишо постреляйтесь! — толстяк зло глянул на меня. — А ну верни бюст йемператора но место! А вы, халуи, стволы опустите! Я здесь старше вас всех по званию.

И ведь подействовало. Даже Ваня опустил оружие, признав власть заместителя начальника станции.

— Так, как там тебя? — протерев проступивший на лбу пот, толстяк обратился к сталкеру.

— Карул, господин. Клан кочевников «Южный крест». Мы пришли…

Толстяк фыркнул и плюхнулся обратно на стул.

— Да, я-таки знаю. Машина вам нужна, — заместитель махнул платком в мою сторону. — Этих вот с собой забери, и будет-таки вам машина.

Вложив остатки сил в Эмму, я со всей дури вбил рукоять в силовой щит девицы-сенсора. Импульс от удара оказался так велик, что тело Рейнали сломало косяк, кусок тонкой кирпичной стены и выбросило в коридор, к ногам соратников.

«Нет-нет-нет и ещё раз нет! Лучше пусть меня запрут в карцер, подстрелят наемники или на худой конец выгонят со станции. Но я и на милю не подойду к Анастасии Романовой. Она меня убьет!»

От взгляда Карула по спине в панике пробежала стая мурашек. Может, он и не одарённый, но всё мое природное естество буквально кричит: «Беги прочь от него! Опасность!».

— Отправьте со сталкерами Бора и его коня. А я лучше месяц поезд буду ждать, чем сяду с ними в одну машину.

— Не-не-не! Ты мне тут не нужэн, — толстяк помахал рукой, как бы выпроваживая нас из комнаты. — Машина свободная у нас одна. Друхой я сталкерам не дам. Так шо ноги в руки и валите отсюда, пока я охрану не позвал.

— Да не вопрос, — у меня от сердца отлегло. — Мы тогда сами до следующей станции по шпалам доберемся.

Судя по звуку сзади, толстяк едва ли не выпрыгнул из кресла от моих слов.

— Опять нет, молодой человек! Вы-таки второй выживший с Хорода-Поезда. Мне начальство холову оторвет, если я вас до границы за ручку не доведу. Так шо вы поедете со сталкерами. Пусть у них за вас холова болит.

— Пацан откажется, — пробасил Карул и повернулся к спутнице. — Мнение?!

— Личные предметы. Одушевленные, — Хейша, убрав руку с автомата, потерла руки и звонко хлопнула в ладоши. — У тебя минута.

В окружающем меня пространстве вдруг возник шум в ментальном поле. В голове стоит звон и будто возникла вата. Я перестал чувствовать Ракота и Эмму. Лезвие и рукоять бессильно упали на пол, словно потеряли сознание. Что-то сзади говорит толстяк, а фигура Карула размазалась в воздухе, и в следующий миг я ощутил удар в челюсть.

Темнота.

Холод, тряска, запах перегара и шум мотора. Открываю глаза. Мы с Бором лежим на полу кузова какого-то грузовика. Судя по характерному звуку двигателя, это машина типа Урала. Рядом раздается знакомое ржание Геракла. Жив, гад кусачий!

И тут на лицо мне ложится рука Хейши. Снова звон в ушах, и я проваливаюсь в темноту. Нет, это не сон, а скорее состояние полной потери контроля над телом и информации от органов чувств… Чувство времени искажается. Сознание будто зажали в тиски, мысли еле ворочаются, но тут просыпается звериная жажда жизни. В груди зашевелился Волк, и теперь я ощущаю его как вторую, прячущуюся во мне сущность.

«Да-да. Я помню. Среди продвинутых Заражённых мы уже встречали тех, кто мог насылать сон».

Надо лишь собрать мысли в кучку и сосредоточиться на чувстве дискомфорта, что подавляет сознание. Секунда — и я ощущаю вдох. Вторая — и я ощутил чей-то пинок в бок. Третья — и с вырвавшимися наружу волнами злости и магии земли, неизвестного агрессора сносит куда-то в сторону.

Звон в голове. Тишина, и почему-то боль в виске, доносящаяся до сознания даже сквозь наложенный морок. Вторая попытка выйти из этого состояния закончилась удачно. Открыв глаза, ощутил ладонь Хейши, лежащую на моем лице.

— Дайте нам уйти, — при моих словах давление на разум усилилось. — Машина уже у вас.

— Мента…, значит?! — голос из-под противогаза из-за шума двигателя едва удалось разобрать. — … приняли заказ от …станции.

Скосив взгляд вправо, увидел в тенте дыру. Видимо, я швырнул какой-то предмет в того, кто меня пнул в бок. Потом машина затормозила и я ударился головой о переднюю часть кузова. Попытался было снова обратиться к магии земли, но стихия… даже не ощущалась. Подавление?! Наверняка оно! За всё время скитаний по диким регионам ни разу такого не испытывал. Будто меня парализовали, и один из органов чувств принудительно отключили.

Сопротивляться мороку становилось всё легче. В диких регионах я от этой хитрой способности Заражённых не раз страдал. Слиперы, как я их сам для себя назвал, усыпляют жертву, а потом пожирают её едва ли не живьём. Обычно это Заражённые-одиночки, но попадаются и командные особи. Блевуны-кислотники, силачи, бегуны с руками-лезвиями. После тридцатого уровня у Заражённых открывается ветка на редкость мерзких мутаций. Так что я уже не раз сталкивался с мороком и примерно знаю, как с ним бороться.

Сжав весь свой ментат в теле, создал что-то вроде защитной ментальной оболочки. Затем перераспределил плотность так, чтобы половина всего ментата находилась в голове.

— Хватит этих детских игр, — голос Хейши стал чётким и колючим. — Будешь сопротивляться, «потеряем» твоего пьяного друга по дороге. Тент уже дырявый, а места здесь неспокойные.

— Бор отравлен…

— А, это?! — донеслось откуда-то из другого конца кузова. — Так ему и коню ещё на станции вкололи по универсальному антидоту. Солдат тот со склада принёс и за вас расписался. Через пару дней оклемаются.

Я притих. Минус одна проблема. Можно попробовать сбежать одному, но тогда сталкеры доберутся до своего клана и Анастасия всё равно узнает, что я выжил. Раскрыть карты кочевникам? А есть еще варианты?

Мысли сложились в единую картину.

— Сразу после крушения Города-Поезда княжна пыталась меня убить.

Хейша хищно усмехнулась.

— Такие как она… благородные… они не пытаются. Они даже не пробуют. А просто делают. Пожелай сама Романова твоей смерти, ты был бы уже мертв. Найдутся те, кто убил бы тебя за неё. Просто чтобы заслужить расположение дома Императора.

С противоположного конца кузова донеслись шаги, и спустя пару секунд показалась Рейнали. На теле ни царапинки! Даже одежду не испачкала, хотя и пережила две неслабые атаки. Уверен, это её я выкинул из кузова автомобиля.

— Хейш, у него душа темная. Я это ещё на станции почувствовала.

— Не по своей воле, — добавил уже я. — На Земле я чуть не умер из-за нападения темного героя.

Менталистка — а теперь я в этом уверен — убрала руку от моего лица.

— Лжи не чую, — встав с места, Хейша подошла к смотровому окну в кабину и постучала в него. — Глава, останови. Разговор есть.

Грузовик остановился только минут через пятнадцать, когда я морально уже был доведен до нужной кондиции. А в том, что дело специально обернули именно так, я нисколько не сомневался.

Сложный разговор совместили с коротким привалом, во время которого я рассказал всей пятерке о том, как оказался в мире Тальзеура. О Мастере Путей, о подарке от княжны и нашей встрече на обломках Города-Поезда.

— Романова права, — Карул ощутимо напрягся. Мужик говорил крайне куцыми фразами. — Молчи о том, что видел в Поезде. Знание опасно. Древние — это контракт. Без бумаг, без магии, на душе. Ничего не дают просто так.

Глава сталкеров затих, и внимательно следившая за ним Хейша дала знак рукой продолжить. Как я понял, она вторая в команде по силе и служит замом Карула. Эдакий второй мозг группы, наиболее активный в небоевых ситуациях.

Я рассказал про Побережье, про корабли чейзов и барьер вокруг Континента. Про цепь гор, битву с Удильщиком и встречу с Бором. Как мы выбирались из ледяного региона и разошлись, преследуемые ордой Заражённых.

Когда я закончил, Карул молча указал на меня пальцем и глянул на Хейшу.

— Я не заметила лжи, глава. Его дар менталиста — это дамоклов меч. Любая ложь тут же волной проходит по его ментату.

Сталкер зачем-то посмотрел на свои руки, сжал пальцы в кулаки и разжал их.

— Невероятно. Почти невозможно, — Карул продолжал смотреть на руки. — Ходили слухи. О тех, кто коснулся барьера. Их зовут гранями Континента. Уникумы, самоогранённые алмазы, звезды магии. Имён много. Ассоциация Охотников. Они скрывают дары. Слишком… невероятны. Я двадцать пять лет хожу. По Внешке. Культисты мне голосовые связки. Сожгли. Говорю через артефакт. А вот сам всего одного. Смотрителя убить смог. В охоту на Хранителей ходил. Двадцать раз. Пять удачных. Почти безземельный рыцарь. Почти не считается. А ты много на кого охотился. Кхан. Никому не показывай. Тот камень. Что ты вытащил из Удильщика. Даже нам. Слишком велик куш.

Так тот камушек с прожилками столь ценен?!

— Так, может, я вам камень отдам и вы забудете о том, что забрали нас со станции?

— Нет. Нельзя. Договор клана и Империи. На станции. Надо. Сделать, — Карул приложил руку к горлу. С помощью артефакта ему явно тяжело давалась речь. — Мы сами закроем контракт. Камень твой. Оставь. Клан «Южный крест» прикроет. Спрячем в машине. Но ты будешь должен. Услугу, Кхан. Не деньги.

Лежавшая на горле рука главы сталкеров, начала дрожать. О, черт! Да ему плохо. Видя непонимание на моем лице, ответила Хейша.

— Командир говорит, что инстинктивные знания в твоей голове ценнее денег. Горы, пещеры, ледяные кластеры и воздушные пространства. Клан кочевников поможет тебе. А ты потом поможешь нам. Договорились?

— Договорились, — молчание затянулось, и я добавил: — Что-то должно было произойти?

Ответил не командир, и даже не его зам, а стоявшая в стороне Рейнали. Девица так и не простила меня за нападение.

— Хейша думает о знаке клятвы от Системы. А его нет. Ты же еще не получил интерфейс. И учти, салага! Помрем мы в рейдах или нет, ты будешь должен не нам, сталкерам, а клану кочевников «Южный крест». Вестники от старейшины придут, когда ты будешь меньше всего этого ждать. На твою свадьбу…

— Рейна! — рык Карула вызвал у меня очередной приступ холодного пота. — Чтоб тебя мистики по полю голой гоняли! Тебя снова одну в пещеру отправить?

В ответ тишина. Взбалмошную Рейнали будто подменили белым и пушистым котенком. И теперь это воплощение кроткости взирало на начальство со взглядом, полным восхищения. Всё! Тут и без ментальной магии понятно, что девица хотела получить заряда этой грубой мужской харизмы.

«Блин! Да ей же мужика не хватает».

Хотел было я ляпнуть, но промолчал. За такую фразу меня эти сталкеры точно со свету сживут.

Пока сталкеры перекусывали, Бор мирно дрых в кузове грузовика. Геракл грыз тент и не спешил выбираться из машины. А вот мне еды не дали, будто специально показывая, что я не из клана кочевников. Даже краюшкой хлеба не поделились!

К вечеру следующего дня я уже научился у Хейши двум фокусам. Первый — это морок, с названием которого я угадал. Его обычно используют, когда надо незаметно пройти мимо патруля или какой-то опасной твари. Сознание не-менталиста чаще всего даже не замечает легкого воздействия на органы восприятия. Второй фокус — кольцо поиска, используемое для обнаружения следов ментата поблизости. Надо сжать ментат в шар до критической плотности и дождаться его взрыва. Получившаяся взрывная волна как бы подсвечивает мне разум живых сущест, находящихся поблизости.

У кольца поиска есть несколько уровней освоения. Так, после подрыва шара ментата искусный менталист может сразу подорвать второй, но так, чтобы вторая ударная волна догнала и усилила первую, тем самым увеличив радиус обнаружения. Может быть третий и даже четвертый шар, но столь искусных магов Хейша не встречала.

В принципе, новый способ поиска пересекался с тем, что я уже имею. Но радиус поиска у кольца, даже на первой ступени, вдвое выше, чем мой внутренний сенсор. У кольца есть и недостатки. Импульсные волны ментата легко указывают противнику на то, что его кто-то ищет. А мой пассивный сенсор так легко не засечь.

Когда к вечеру второго дня у меня в машине стало получаться выпускать два последовательных кольца поисковых импульсов, Хейша покачала головой.

— Ты какое-то ментальное чудовище, Кхан.

— За Внешкой по-другому не выжить, — я сглотнул, вспоминая, как сцепился в рукопашной с последним встреченным слипером. Ракот тогда поймал рукой бронированный Заражённый-Силовик, и мы с Эммой отбивались как могли. — Или быстро учишься, или быстро умираешь.

Грузовик резко остановился, когда моё двойное поисковое кольцо показало поблизости несколько групп разумных. Трое слева, четверо по центру и ещё одна троица впереди. Со стороны кабины раздался стук и напряженный голос Карула.

— Приехали. Это автопоезда «Южных Крестов». Но морды у парней незнакомые. Хейша, проверь…

По грузовику тут же ударили магией, чем-то похожей на мощным ментальный молот. Рядовые сталкеры свалились через десяток секунд. Лежащие у них в нагрудных карманах защитные амулеты не выдерживали один за другим, рассыпаясь в прах. Меня придавило завалившимся на бок Гераклом. Из салона раздалась одиночная автоматная очередь. Хлопнула тканью дыра в брезенте кузова. Затем послышались выстрелы в ответ.

Хейша упала одной из последних. Я же, благодаря поддержке Волка, продержался до момента, когда нападавшие откинули крышку-тента.

— Такс, пацаны! Тут все в дрова, — моё затухающее сознание уловило блатную речь. — Грузим эту шалупонь к остальным клановым крысам. Баронесса приедет вечером. Ни княженку, ни остальных до этого валить низя!

Глава 18. Тьма идет за тобой

Баронесса Ольга Михайловна Шадэ по прозвищу «Волчица» не являлась «благородной» в привычном понимании этого слова. Её не признавали ни графы, ни бароны, ни даже безземельные рыцари!

Полвека назад, став любовницей великого князя Гагарина, Волчица сопровождала своего кавалера во время рейдов во Внешку. Ставка Ольги, как женщины, оправдалась в тот момент, когда князь в очередной раз нашел Сердце Региона. Вместо того, чтобы присоединить регион к своим землям, князь отдал Сердце любовнице, тем самым заполучив вассала, верного до самой смерти.

Как выяснила Ольга на практике, там, где есть свет, блеск и роскошь богатства благородных, есть и тень. Холодная, бесконечная тьма, в которой светские львы прячут свои грязные секреты. Одни хотят корону Императора и повелевать остальными. Другие — просто власти над людьми! Для свежеиспеченных рыцарей власть — всё равно, что наркотик. За полвека жизни в этой клоаке «благородства» сердце Ольги очерствело. Но когда князь Гагарин предложил принести в жертву восьмерых своих незаконнорожденных детей, Волчица не поверила собственным ушам.

«Ты не понимаешь, женщина! Дети — это просто инструмент! — князь надменно усмехнулся. — Я уже сотню лет как повязан кровью с Древними. Это они сделали меня князем! Великий Ньярлатотеп сказал, где искать верных вассалов. В том числе и тебя! Слуги Йог-Сотота указали на месторождение истинного серебра. Древняя Бокруг дарует вечную ману и живучесть. Без нее я бы сотню раз сдох на полях сражений во время рейдов по завоеванию».

Тот памятный разговор с Гагариным проходил всего двенадцать лет назад. И Ольга тогда поняла — ее только сейчас принимают в круг «своих». В комнате, стоя лицом к окну, находился и седоусый граф Орлов. И его друг-побратим, граф Панцер, пузатый как шар. А вечером Ольгу представили другим баронам и баронессам, входящим в «круг».

Древние… они стояли у истоков Российской Империи, несмотря на всю ту ненависть, с которой Императорский Дом Романовых выжигал любые признаки культистов. Там, где пасовали лучшие целители из Башни Магии, слуги древних давали ответы. Отложить старость? Легко. Дать возможность женщине забеременеть? Еще легче! Но любой такой контакт с Древними всегда был по своей сути контрактом. И за целый век существования Российской Империи в Тальзеуре корни «круга» проникли повсюду.

«Ты не понимаешь, да? Древним не нужны просто жертвы. Незаконнорождённые дети благородных — это сосуды для их сил! — Гагарин после того бала вывел Ольгу на террасу. — Нематериальные слуги Великих вселяются в их тела, подменяют разум, и ребенок продолжает жить почти обычной жизнью. Так древние получают агентов влияния в Империи, да и в других странах тоже. Железнодорожная служба, министерство финансов и иностранных дел. Милая моя, те, кто поклоняются и служат великим Древним, есть повсюду!»

Двенадцать лет прошло с того памятного бала. Хотя баронесса Шадэ за эти годы так и не получила признания в кругах знати, она приобрела нечто более важное. Смысл для долгой жизни! Для Волчицы это стало служение великим Древним и право на бессмертие в день, когда они захватят сушу. А ещё… из Волчицы сделали ведьму! По сути магичку, чьи силы могут проявляться только в виде ритуальной магии.

Светские балы сменились кровавыми ритуалами, и уже через год после той встречи с «кругом» высший свет забыл об Ольге Шадэ. А Волчица лютовала! У повязанных с Древними благородных набралась целая куча незаконнорожденных детей. Одних надо было убить, в других подселить слуг Древних, а за третьими просто прибраться, спрятав трупы так, чтобы их никто не нашел.

Круг усилил свои позиции в Империи настолько, что решился пошатнуть сами основы государства, устроив двойное покушение на Анастасию Романову. Княжну сначала заразили вирусом на бактериальной основе, дабы снизить ее силы до минимума. А потом подорвали вагон с Анастасией аккурат при входе Города-Поезда в Тальзеур.

Два с лишним месяца высший свет обсуждал гибель дочери Императора. Анастасия Романова — посол доброй воли Российской Империи в мире Земли! Исследовательница дальних рубежей и знаток Древних, какого трудно найти. Как желал того «круг», совет князей обратился к регенту, замещающего Императора, с просьбой покарать обидчиков и объявить войну Российской Федерации. Опечаленный смертью сестры Алексей взял паузу, но Город-Поезд и впрямь перестал привозить новых Одаренных из мира Земли.

Сообщество Российской Империи два месяца бурлило от негодования. Круг щедро лил в СМИ полуправду о смерти Романовой и раздувал огонь анти-федерационных настроев. Война-война-война, шептались по углам обычные рабочие. Сами собой подросли цены на акции военных компаний, а следом взлетела стоимость на медикаменты в аптеках. Среди знати стали ходить слухи о закрытии границы и даже мобилизации магов из Башни. В умах общества проблема Древних отошла на второй план, а знать, входившая в «круг», потихоньку набиралась сил, продвигая свои интересы в совете великих князей. Трон под Алексеем Романовым заходил ходуном. Прожившие по сотне лет князья в умах считали Алексея равным, а не стоящим над ними. Терпели, проще говоря!

Но слабость Империи… эта мысль для совета князей недопустима! На смерть сестры регент железного Императора должен был ответить максимально жестко. Стереть к чертям Москву или Санкт-Петербург так, чтобы другим неповадно было. Но Алексей медлил! Не являясь на собраниях и всё чаще зачем-то посещая отца-императора в загородной резиденции Романовых.

Даже согласись Алексей с предложением совета о войне, потребовалось бы полгода на то, чтобы внедрить эту мысль в умы народа. Пока регент бездействовал, князья именно этим и занимались, щедро подкидывая дров под котел войны.

А потом случился… казус. К самой дальней южной ЖД станции Внешки вышла не пара убийц, которые должны были убедиться в смерти Романовой на Поезде. А сама потрепанная жизнью Анастасия. Княжна не просто выжила! Она нашла и убила тех, кто должен был убить ее саму. Всё это она рассказала начальнику Железнодорожной Службы по проводной линии связи и потребовала пригнать на ЖД станцию свой личный поезд.

Но тут случился другой казус, предвиденный князем Гагариным еще десять лет назад. Человек, с которым говорила Анастасия, входил в «круг». Давно-о-о-о входил! Так что внезапный обрыв линии связи сразу в нескольких местах стер все шансы Романовой связаться с верными ей людьми.

Ожидаемо было и то, что Анастасия наняла клан кочевников, упомянутый в разговоре с начальником ЖД службы. Жившие во Внешке слуги Волчицы — банда «Пики» — собрали вообще все свои силы и устроили успешный налет на автопоезд «Южного креста». Это произошло ещё сутки назад. Сейчас баронесса на всех парах мчалась в глухомань Внешки, чтобы наконец лично поставить точку в этом затянувшемся деле.

Когда Волчица выходила из машины, уже наступила ночь. Одноногий и однорукий Галод, глава банды «Пик», удачно выбрал для засады кластер заброшенного недостроенного коттеджного поселка. Галод — то еще животное, когда дело доходит до выживания в диких регионах. Вдобавок к отсутствующим конечностям, у калеки нет еще и одного глаза и пары внутренних органов. Эти неудобства развили у бандита удивительное чутье на места и условия для темных делишек. А у тех, кто промышляет разбоем в Тальзеуре, чутье ценится на вес золота!

Калека поклонился баронессе.

— Госпожа, как вы и велели, мои люди никого не убили, — Галод указал на ряды пленников, лежащих штабелями на земле. — «Пики» использовали ментальные артефакты, что вы нам дали. Мы захватили живьем семьдесят семь кочевников, включая и главу автопоезда Махира Гарпадо. За ними следом на отдельной машине приехали ещё шесть человек. Видимо, подстраховка. Четверо опытных сталкеров и один одаренный нулевка. Еще одного местного, ехавшего с ними в кузове, придавило находящейся там же лошадью. Мы не смогли вытащить тело, но шансов у того местного немного.

— Плевать я хотела на местного! — выбравшись из машины, баронесса, зло шипя, потянулась, разминая затекшее тело. — Потери есть?

— Семнадцать наших, госпожа, — Галод не смел смотреть Волчице глаза. — Я-я наберу новых людей и сам их всему обучу. Только не надо меня заменять!

Волчица отмахнулась от калеки, как он назойливой мухи.

— Расслабься, одноногий. Плевать на пушечное мясо! Плевать на потери! — понизив голос до полушепота, баронесса, оскалившись, продолжила. — Ты же понимаешь, что никто из твоих людей не должен сегодня выжить?

Нервно взглотнув, глава Пик сначала отрицательно покачал головой. А потом понял, что ошибся и начал кивать утвердительно, как сумасшедший. Княжна Романова! Да за сам факт покушения на нее каратели отправят семьи нападавших на каторгу до конца дней. Волчица права! Банду надо пустить под ноль. А его, Галода, баронесса оставит в живых, как и в прошлый раз. И как в случае, что был еще раньше. Тут, во Внешке, Галод — ее заместитель.

Обведя округу взглядом, баронесса снова остановила свое внимание на парализованных телах кочевников, лежащих рядами. Напротив них, через дорогу, горели костры, давая хоть какое-то освещение в этой темной ночи. Бандиты же заняли недостроенные дома и сейчас активно делали вид, будто следят за периметром. Это Внешка! Тут нельзя терять бдительность ни на секунду.

Баронесса спросила не оборачиваясь:

— Сколько твоих людей тут осталось?

— Семьдесят… пять, госпожа, — Галод в панике зачем-то закивал. — Дело крупное! Я взял всех, кого успел собрать.

— Отлично. Попроси их соорудить жертвенный алтарь для княжны на вот этом пустыре, — Волчица кивнула в сторону костров. — Тела кочевников уложить в три круга, так чтобы головы одних касались пяток других. Круг один в другом. Одаренного, местного и кто там еще?! В общем, всех включить в круги! Вели своим людям встать у границы внешнего круга. Сам встанешь у границы пустыря и перестреляешь тех, кто попытается сбежать. Всё понял?

Галод закивал, как сумасшедший. Страх, сидящий в самых темных глубинах его подсознания, имел свои корни как раз таки в лице Баронессы. Волчицей ее прозвали не за хороший нрав и добрые поступки.

Подручные Галода соорудили алтарь за каких-то полчаса, просто притащив из недостроенных коттеджей пару штабелей газоблоков. Тела уложили в три круга, как и велела баронесса. Когда главарь банды приказал встать своим людям в круг, согласились далеко не все. Нахмурившись, Волчица недовольно фыркнула и, активировав свою способность «Ликантропия», обернулась вервольфом. Оборотень меньше чем за секунду порвал на части двух недовольных приказом бандитов и обернулся к толпе людей, ощетинившейся стволами.

— Ну, вперед?! Пожелай я вашей смерти, перебила бы вас всех! И ваши пукалки вам не помогут. Так что закрыли хавальники и встали в магический круг! Второй раз прощать за ослушание…

Баронесса не успела договорить, как весь рядовой состав банды Пик уже стоял в кругу. Не сдерживай этих идиотов клятва о неразглашении, они бы в каждом кабаке трепались о том, что работают на саму Волчицу. Мясо, что с него взять!

Смысл задуманного магического ритуала крайне прост — вырвать душу княжны из тела и заменить другой душой, служащей Древним. Разумеется, дочь Императора защищена от подобной процедуры внедренным в тело магическим контуром. Его нельзя обойти или нарушить, так как это резко подорвет здоровье владельца тела. Эту универсальную защиту используют все благородные, фактически привязывая свою душу к своему телу.

Но есть способ заменить душу княжны, если погрузить ее в пространство колодца душ, который бандиты сейчас и собрали, соединив тела кочевников. Алтарь будет погружен в верхние слои астрала, где Волица и произведёт подмену души. А уж потом душу Анастасии допросят слуги Древних! И она выдаст все-е-е-е-е секреты Императорского Дома.

Находясь в облике вервольфа, баронесса начала произносить заклинание на языке таурегов, чье племя издревле поклоняется Древним.

О ты, кто лежит мертвым, но вечно видит сны,

Слушай, слуга Твой взывает к Тебе.

Услышь меня, о могучий Ктулху!

Услышь меня, Повелитель Грез!

В башне Твоей в Р'льех они заточили Тебя,

Но Дагон разорвет Твои проклятые оковы,

И Царство Твое снова восстанет из праха.

Жители Глубин знают Твое тайное Имя,

Гидра знает, где пребываешь Ты;

Открой Твой знак, дабы я могла узнать

Твою волю здесь, на Земле.

Когда смерть умрет, тогда наступит время Твое,

И Ты больше не станешь спать;

Надели меня властью успокаивать волны,

Чтобы могла я услышать Твой Зов.

Стоило последнему слову сорваться с уст Волчицы, как бандиты попадали на землю, как подкошенные, а из их тел вышли сгустки белого света. Их души! Баронесса не обманула. Она и впрямь могла их просто всех порвать на части, но ей нужны были эти идиоты, чтобы создать колодец душ.

Души с разной скоростью устремились к алтарю. Лежащий во втором кругу парнишка странного вида вдруг затрясся, а из его груди вылетел не светлый шар души, а черная как смоль волчья голова! Баронесса не успела опомниться, как эта зверюга начала пожирать кружащие по спирали души одну за другой, становясь всё больше и больше.

— Прочь! Пошла прочь, нечисть поганая! — баронесса не могла отойти от алтаря, так как иначе ритуал прервется. — Да что ты вообще такое?

Хищно поглядывая на баронессу, волчья голова крутилась вокруг алтаря, пожирая души кочевников. Откуда-то сборку пролетела заговоренная пуля и пробила башку нечисти на вылет. Галод, старый калека! Только он так метко умеет стрелять. Только вот волчья голова лишь глянула на человека, не удостоив того больше никакого внимания. Ей было плевать на заговоренную пулю! Плевать на отсутствие уха и рубленную рану на полморды! Она жрала души, не смея входить в колодец душ.

Откуда-то со стороны машин караванщиков донеслось паническое лошадиное ржание, и баронесса успела увидеть, как во тьме пробежал татуированный конь, державший зубами за шкирку чье-то человеческое тело. Со смертью владельцев, артефакты ментального подавления перестали работать и животное получило свободу.

— Галод, идиота ты кусок! — взъярилась Волчица, уже понявшая, что ритуал ей сорвали окончательно. — Какого черта у тебя тут происходит?!

А в ответ тишина. На том месте, где еще секунду назад стоял главарь бандитов, только трава шевельнулась. Сбежал?! Нет, этот гад, может, и труслив, но хозяйку никогда не предаст. Может, побежал за тем конем?! Калека?

Волчья голова тем временем остановилась напротив баронессы и за секунду приняла облик человека с когтями на пальцах и волчьей головой. Ник над головой не отображается.

«А-астральная проекция?! З-здесь? Но я ведь прервала ритуал!»

Незнакомец сделал шаг к баронессе, и у той шерсть встала дыбом.

«Да он же чудовище!»

Оставив тело княжны на алтаре, Волчица пулей рванула за пределы магических кругов, а потом и поселка… «Беги прочь от него!» — кричали инстинкты! Но пробежав за долю секунды три десятка шагов, баронесса поняла, что пласт земли, по которому она бежит, из горизонтального вдруг стал вертикальным и задрался в само небо. Незнакомец прибег к магии — но не классической или ведьмовской — а к их диковинной смеси, заставив землю подняться и образовать холм с отвесной стеной… с которой баронесса теперь стремительно падала вниз.

— Я… сожрал душ… больше, чем ты можешь себе представить, жалкое ты дитя Ктулху, — хриплый голос незнакомца пробирал до костей и, казалось, вгрызался в них. — Я есмь часть тех, кого вы зовете Древними, ибо я — проводник их воли.

Непонятная нечисть вытянула руку к баронессе и сделала жест, будто тянет ее к себе. В ночи раздался вой, полный паники и нежелания умирать! Оставляя на земле следы когтей, Волчицу против ее воли потащило в сторону алтаря, рядом с которым продолжал стоять ее противник.

— Я дважды вытаскивал… это дитя с верхних кругов чистилища! Незаметно, день за днем… подменял его личность своей… дабы он служил целям моего господина… Хастура «Неизрекаемого»! — незнакомец перевернул руку ладонью вверх, и тело баронессы перевернулось вслед за ней. — Знала бы ты… личинка… как сложно осознать себя… будучи частью другой души. Ты едва… не сорвала… мой замысел… своей паршивой магией.

Баронесса чувствовала, как странная магия нечисти пытается вырвать ее собственную душу из тела. Вживленный в тело магический контур пока кое-как справляется. Надо просто тянуть время и дождаться момента, когда у астральной проекции этой нечисти закончится запас сил.

— Погоди! Мы же оба служим Древним! Зачем тебе меня убивать?

— Думаешь… слуги Древних никогда не воюют друг с другом?

Поняв, что ее мысли читают, баронесса хищно оскалилась, всё ещё пребывая в облике вервольфа. Даже находясь вне своего региона, она всё ещё имеет мощную защиту. И никакой астральной проекции такой магический щит не пробить.

Нечисть дернула рукой, будто пытаясь вырвать душу из тела Волчицы, но тут вспыхнул магический контур и душа осталась в теле.

— Глупость наказуема, уродец! — женщина-вервольф победно оскалилась. — Победа за мной. Как только ты исчезнешь, я выпотрошу твоего носителя!

— Глупость… наказуема, — повторив слова баронессы, волкоголовый открыл свою пасть и вытащил из нее белый светящийся меч, явно ему не принадлежащий. — Как ты и сказала… глупость наказуема…

Клинок, украденный у проекции героя Корзы, пробил сердце и тело баронессы насквозь. Душу Волчицы рассекло надвое. Любовница князя Гагарина встретила свой бесславной конец в Богом забытом кластере.

Повернувшись лицом к тому месту, где ещё недавно стоял главарь бандитов, волкоголовый прошипел на каком-то древнем языке.

— Выходи, раз пришел, — из темноты леса под свет костров высунулась длинная морда ящерицы-переростка, сожравшего Галода под шумок.

Смотритель, Исчезающий Зэдас,?? уровень

Волкомордый махнув в сторону тел, разбросанных по поляне.

— Мы уйдем… через десять минут… всё, что остается… твое…

Попробовав воздух языком, ящер растворился во тьме леса, оправдывая свое прозвище. Волкоголовый повернулся куда-то в сторону, куда убежал Геракл, утащивший поломанное тело Бора.

В тот момент, когда бандиты напали на машину, один из сталкеров успел сбежать через дыру в брезенте. А потом со стороны наблюдал весь бой с баронессой. Волкоголовый хотел было убить и рейдера, но силы астрального воплощения подошли к концу. Да и от колодца он далеко отойти не мог.

Взгляд упал на едва дышащее тело Кхана.

«Теперь главное — протащить парня за стены Империи. Там и поглощу его душу».

====

[от автора: остался только Эпилог. Его и начало следующей книги «Академия Тальзеур» я выложу в следующую пятницу 24/09]

Эпилог

Эпилог. Часть 1 из 3.

Холодный дождь бьёт в лицо, смывая текущие из глаз слезы. Бегу! Бегу вперёд без оглядки. Кластер осеннего леса с его размытыми грунтовыми дорогами. Я плачу, я кричу в истерике, не понимая, что происходит. Там, посреди деревни, устланной трупами бандитов и кочевников, произошло нечто плохое. Нечто за гранью ужасного.

Внимание! Вы убили правителя региона CW-2388

Награда за смелость: +5 очков социального капитала

Переполненный страхом разум отказался запоминать увиденное. Что я там видел? От одной только мысли вернуться на поляну меня всего колотит и наружу рвётся крик отчаяния.

— Не хочу! Нет-нет-нет. Я не хочу умирать! И никогда туда не вернусь.

С налетающими порывами ветра дождь бьёт в лицо. Босые стопы утопают в грязи. Я бегу по лесу Внешки, распугивая Заражённых паническим, нечеловеческим ужасом, которым пропитано облако ментата вокруг меня. Даже тварей проняло! Они разбегаются во все стороны в таком же ужасе, что ощущаю я сам. Орда расступилась, столкнувшись с чем-то ей доселе неведомым.

Ракот, Эмма… оба личных предмета тоже находятся в полностью невменяемом состоянии. Не слушают команд и творят, что хотят. Там, в деревне с трупами, они тоже что-то увидели и теперь дрожат от ужаса.

Зачем… зачем вы — Ракот и Эмма — тащите за нами княжну Романову. Рано или поздно стерва очнется и вот тогда мне точно конец.

Я в очередной раз на секунду остановил свой бег и обернулся. Личные предметы вслед за мной волоком тащили княжну за ворот.

— П-предатели! — дыхание сбилось. — Питаетесь моей маной, аурой, ментатом и при этом помогаете моему врагу?! Да что с вами такое!

Стоило мне шагнуть к бесчувственному телу Романовой, как Ракот и Эмма оттаскивают княжну от меня.

Надо бежать! Как можно дальше от поляны с трупами. От того неведомого ужаса, что заставляет дрожать даже разумные предметы. Я чувствую их страх! Их паническое желание убежать от меня подальше!

Лес закончился внезапно. Перепрыгнув через овраг, услышал, как сзади в воду плюхнулось тело Анастасии. Но Ракот и Эмма тут же вытащили её на берег и потащили дальше.

— П-предатели!

Обстановка вокруг изменилась. Из лесного кластера я сходу попал в разрушенную деревню, сквозь которую недавно прошла орда Заражённых. Брёвна, что ещё недавно были крепкими срубами, разбросаны по округе. Часть ещё дымящихся, обугленных остовов потушил осенний дождь. Заборы повалены. Обострившееся чутье уловило облачко скулящего ментата в одной из перевёрнутых деревянных будок. Пёс ясно уловил волну ужаса в моем ментате и не торопится облаивать незнакомца.

Краем глаза за пеленой дождя заметил какое-то движение. Массивное пятно, явно нечеловеческих размеров, топталось вокруг какого-то места.

Чуть пройдя, увидел знакомый, покрытый татуировками зад коня. Геракл, скотина! Уж не знаю, каким боком он смог протащить поломанное тело Бора сквозь лес полный Заражённых, но мой друг тут и ещё жив.

Татуировщик лежит на телеге. Геракл не в силах сам себя в неё запрячь, вцепившись зубами в передние направляющие, он тащит транспорт вперёд. Фыркает, бьёт копытом о землю, морда уже вся в крови и щепках, но друга-человека эта зверюга не бросает.

Заметив меня, конь тут же изменил поведение. Встав между мной и телегой, Геракл заржал, встал на дыбы, явно собираясь затоптать меня насмерть. Ментат коня я прочувствовал сразу.

«Б-боишься? Меня? — на душе стало совсем погано. — А ведь мы с тобой прошли через Ад, скотина! Я из тебя даже пули вытаскивал!»

Недолго думая, собрал магией грязь под ногами и со всей души швырнул её в морду коню. Ударило несильно, но отрезвляюще. Геракл покачнулся, тряхнул головой и уставился на меня.

— Ещё раз на меня копыта подымишь, я тебе твою лошадиную голову отчекрыжу!

Не время для долгих разговоров. Без моего приказа или разрешения Ракот и Эмма сами положили тело княжны в телегу, рядом с Бором. Татуировщик и принцесса — оба в крови! Ранены так, что врачи на Земле, проведя осмотр, умыли бы руки. С такими травмами не выживают. А эти пока ещё держатся.

Найдя в остатках дома сбрую для Геракла, тут же впряг коня в телегу, и мы поехали дальше. Шёпот? Да, определённо я слышу шёпот. Это он сказал, где есть нужная вещь и как её надеть на лошадь. Но почему я слышу шёпот тут, в деревне?! В первый раз он проявил себя в учебке, на Земле. Потом в упавшем с неба вагоне Города-Поезда. И вот сейчас. Может, дело в недавней смерти разумных в этой деревне?!

Мы ехали по дорогам, как в старые добрые времена. Я, Бор и Геракл. Но теперь с нами ещё и княжна. Кластеры сменялись один за другим, и всё чаще стали попадаться признаки недавнего присутствия людей. Княжне становилось всё хуже и хуже. Та зеленая корка на её теле была чем-то похожа на грибок или какой-то вирус. В общем, эта гадость из-за ослабленного состояния принцессы сейчас начала прогрессировать. Бора же лихорадило. Места многочисленных переломов опухли, а тряска телеги явно усугубляла ситуацию. Врача! Мне надо срочно найти врача!

О том, что мы близко к цели, я понял, когда заметил вдалеке мчащуюся по дороге колонну из военных автомобилей. БТР, танки, машины с пехотой и пара самоходных орудий. Они промчались мимо нас. Только передний и тыловой дозор проводил нашу телегу дулом пулемёта. Суровые же тут места!

Мы провели в дороге уже часов двенадцать. Заражённые стали попадаться только по одиночке. Всё чаще мимо проезжали машины и, что интересно, никто не попытался остановиться, даже когда я призывно махал о помощи. Бору стало совсем плохо!

О том, что я, наконец, добрался до границы Империи, стало понятно, когда на горизонте показалась сплошная каменная стена. Высотой под полсотни метров, она тянулась от края и до края увиденных мной земель. Вдоль этой преграды шла плотная застройка из высотных домов, заводов и таких знакомых вышек сотовой связи. Причем по внешнюю сторону стены! А ещё… боже, как же я скучал по шуму пролетающего мимо вертолёта. Тарахтя двигателем, он летел вдоль границы Российской Империи.

Люди! Города!

— Бор, мы, наконец, добрались до цивилизации! — сидя на козлах, я обернулся и заметил, что друг перестал хрипеть от боли. Ник над его головой стал таким же серым, как и у Анастасии. — Эй, ты чего? Бор! БОР! Зар-р-р-раза! Не смей умирать.

Из глаз сами собой покатились слезы.

— Ты же обещал мне, что доберёшься до Империи и женишься в течение полугода! Г-гад, да очнись ты! Бор! Бор! Бор! Эй, не оставляй меня одного. Слышишь, не оставляй меня одного!

Из души наружу рвётся крик боли и отчаяния. Бор! Друг, товарищ, да и просто классный человек. И он не я. Бор с того света сам не выберется.

С остекленевшим взглядом Геракл шёл вперёд, всё сильнее и сильнее замедляя ход. Эта скотина… он всё понял. Бор и для него друг тоже. Не думал, что лошади вообще могут быть настолько умными.

Один… один… я снова остался один. Больше двух месяцев пути и всего один встреченный человек. Я дошёл до чёртовой границы Российской Империи сквозь десять гребанных регионов Диких земель. Боролся за свою жизнь с хранителями, смотрителями и тысячями Заражённых. И ради чего?!

Чтоб мой единственный друг умер вот так вот?!

Не стесняясь в выражениях злости, я шебанул Эммой по заднице Геракла. И личный предмет впервые за долгое время откликнулся.

— Шевелись! Даже если ты сдашься, скотина! Я никогда не сдамся! — мой голос наполнился какой-то чужеродной злобой. — Никогда! Слышишь! Так что шевелись или я тебя на мясо пущу!

Конь в панике заржал и понёсся по прямой. Впереди — пара километров рукотворного пустыря. За ним — линия забора с КПП и уже чуть дальше начинается сам город. Вот оно! Приграничье!

Телегу нещадно трясло, хотя мы и ехали по ровному асфальту. А меня корёжило! Мой ментат словно взбесился. Наполнился переизбытком энергии и эмоций. Злоба, жестокость, жажда власти и непередаваемая тяга к насилию над всем, что можно назвать живым.

Интуитивно пришло понимание, что это реакция на сильные эмоции, связанные со смертью Бора. Будто кто-то со стороны пытается вмешаться в мой ментальный фон. А я борюсь с ним! Даже будь это сам бог или дьявол, я не позволю вмешиваться в то, что чувствую своим сердцем.

Это моя жизнь!

Моя судьба!

И только я — главный герой в своей жизни!

Дежурившая на КПП пара солдат показала какой-то останавливающий жест, но Геракл его проигнорировал, в панике продолжая нестись по прямой. Уж не знаю, какой стационарный артефакт включили военные у себя в будке, но мы на полной скорости въехали в какой-то многослойный мыльный пузырь.

Воздух внутри пузыря загудел. Даже могучего Геракла, при всей его необъёмной мускулатуре и усиливающих татуировках, защита КПП остановила намертво в пятидесяти метрах от шлагбаума. Конь больше не мог сделать и шагу. Дрожал, хрипел, но не сдавался.

Солдаты что-то кричали, палили в воздух из автоматов, но я их не слышал. Все моё внимание было сосредоточено на девушке, стоящей сразу за шлагбаумом. Мы с ней уже виделись. Там, на земле, в учебке. Мастер Путей её величества княжны Анастасии Романовой.

Спрыгнув с телеги, я зашагал к шлагбауму. Плевать на солдат! Плевать на предавших меня Ракота и Эмму. Сейчас во мне кипела ярость!

— Ты знала! Знала, что Город-Поезд подорвут и я выживу! — по мере прохождения сквозь многослойный барьер силового пузыря нагрузка на тело нарастала. — Знала, что Романова попытается меня убить! Знала, что я выживу и найду её снова.

От нагрузки на руках и ногах полопались вены. Из глаз стали катиться кровавые слезы.

— Ты… ты знала, что я притащу сюда Романову, чтобы потом у меня не было с ней проблем.

Женщина продолжала спокойно стоять на месте. На её лице не дрогнул ни один мускул. Это было уже выше моего понимания. Как можно заставлять человека пройти через такой путь только лишь ради своих эгоистичных целей?

— Тварь! Из-за тебя же Бор умер.

Нахлынувшие эмоции помогли отделить свои мысленные порывы от чужих. Что со мной вообще творится?! Я же весь в собственной крови. А я всё иду и иду, наплевав на направленный на меня ствол автомата. Пограничник выстрелил сначала под ноги, а потом уже и по самим ногам. Боль… приходит и уходит… ещё одна пуля бьёт в плечо и меня слегка разворачивает.

«Главное — пересечь границы, — бьётся мысль в голове. — А зачем?»

Чья это за мысль? Куда и зачем я вообще иду? Зачем лезу под пули?

До пограничника осталось метра три, когда он опустил ствол автомата и начал орать, как ненормальный.

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

Близко! Сделав шаг, я, наконец, рассмотрел глаза солдата. Зрачки расширены до предела, словно он находится в глубоком, чуть ли не религиозном экстазе. Выбежавший из будки КПП второй вояка тут же уставился куда-то мне за спину и тоже заорал.

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

Они драли глотки, будто увидели самого Мессию!

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

Пограничники согнулись в предельно вежливом поклоне и не разгибаясь упали на колени, уперевшись лбами в землю. И даже в таком состоянии они продолжали орать так, словно в этих словах заключена вся их жизнь.

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

— ДА ВОССИЯЮТ ДВА СОЛНЦА ИМПЕРИИ!

И только с третьей попытки до моего затуманенного яростью разума дошло, что за моей спиной кто-то есть и он излучает опасность. Невероятную, несокрушимую, ни с чем не сравнимую угрозу жизни.

Обернувшись, увидел у телеги двух мужчин. Взрослых, хорошо сложенных, без оружия в руках. Ников над ними не было, ибо всем известно — Система не властна над ними. Первый воин и первый маг человечества! Сверхлюди, чьи имена известны всем школьникам.

Саджи «Безграничный» и Джон Голд «Убийца Императоров». Одним лишь усилием воли они заставили взмыть в воздух тела Бора и княжны Анастасии. Щелчок пальцев Саджи, и казалось бы смертельные травмы тела исцеляются прямо на глазах. Переломанные кости Бора встали на место, и лицо приобрело здоровый румянец. А с тела Романовой за считанные секунды исчезла та зелёная гадость, что её отравляла.

— Значит, Бор? — Саджи повернулся к Джону. — Сопряжение миров началось.

— Далеко его нашли?

Саджи обернулся ко мне, и я ощутил, как чужой разум раздирает мой ментат на мелкие кусочки. Да сколько же в нем дури! Он же все мои мысли считывает.

— Граница второго региона от Побережья, — безграничный хмыкнул.

— Второй? Тогда у нас есть от пяти до восьми лет до начала Сопряжения, — Джон махнул рукой, и исцелённые тела приземлились обратно в телегу. — Хорошо хоть Индекс заметил Бора сразу, как он появился в приграничье Империи.

Саджи кивнул в сторону телеги, из которой стала выбираться пришедшая в себя Анастасия Романова.

— Раз эта дурёха здесь, значит, и Император получил уведомление от Индекса. Вот терпение у старика, а? — Саджи смотрел на княжну, как на пустое место. Он будто специально говорил так, чтобы она его услышала. — И? Чего ты на меня так смотришь, девица? Твой отец десять лет бессильным бревном прикидывался, чтобы вся погань с грязной кровью Древних повылезала из своих нор.

Саджи не хамил, но и не выказывал ни грамма уважения к княжне. Чем-то она ему сильно не нравилась.

— Была у Коли и другая причина…

— Не надо её впутывать, — вставил слово Джон. — Пусть и дальше живёт жизнью принцессы.

Княжну аж затрясло от рвущегося наружу возмущения.

— Господа… я готова заплатить вам любые деньги… за то чтобы вы убили вон ту погань! — Романова указал на меня. — Я никогда, слышите! Никогда не прощу его за то, что он сделал в вагоне Города-Поезда.

Джон повернулся ко мне лицом, и я снова испытал непередаваемое ощущение копошения в мыслях. Убийца Императоров вытянул вперёд руку ладонью вверх, и оба моих личных предмета сами в неё легли. Джон сжал руку в кулак, раскрошив и лезвие и рукоять.

Внимание! Личный предмет разрушен — Эмма [рукоять]

Внимание! Личный предмет разрушен — Ракот [лезвие]

Нанесён непоправимый урон репутации! Потерянно 2 очка социального капитала!

От мощи магии Убийцы Императоров снесло многослойный силовой купол, висевший над КПП. А у меня по ощущениям будто отрубили две руки из четырёх. А Джон, сохраняя всё то же безразличие, разжал кулак и из него вылетели два сгустка светлых душ. Прошла секунда, и вокруг них образовались силуэты астральных тел. Затем появились сосуды, кости, мышцы и наконец кожный покров. Джон с силой сжал кулак, и по воскрешённым телам ударил слабый разряд молнии.

— Я покопался в голове Княжны и Кхана, того паренька сзади, — Джон усмехнулся. — Настенька, тварь ты редкостная! Ты ведь уже пыталась убить Кхана. Пустила ему три пули в сердце, четыре в голову и напоследок прострелила все суставы. А ведь парень ничего тебе не сделал.

Пока Джон спокойно говорил, Анастасия, слушавшая его вполуха, смотрела во все глаза на оживших Ракота и Эмму.

— МЕНЯ! СЛУШАЙ! — прорычал Джон, и проняло всех вокруг. Анастасия потупила взгляд и стала мелко дрожать. — Парень, которого ты просишь убить, вытащил тебя прямо с алтаря для жертвоприношений. Не сам, а за счёт вот этих возрождённых. Он притащил тебя на границу сраной Империи, несмотря на то, что ходячая проблема, начисто лишённая моральных тормозов. Оставь он тебя на поляне, и его бы дознаватели в подвалах замучили.

Джон вытянул руку, и автомат вылетел из рук пограничника, приземлившись аккурат в подставленную ладонь. Не медля ни секунды, Джон выпустил всю обойму в тело княжны. Её труп ещё только падал на землю, а Джон уже наложил на неё какое-то заклинание. То ли быстрого гниения, то ли старения. За три вздоха от Анастасии остался один лишь иссохший труп.

— Реверси! — заклинание Убийцы Императоров повернуло время вспять, и княжна стала возрождаться. Не прошло и полминуты, как перед Джоном стояла всё та же Анастасия. Только теперь бледная и трясущаяся от страха. — Я ускорил время всего в тридцать раз. Урок усвоила?

Анастасия быстро-быстро закивала головой. Она вся будто сжалась, наконец осознав, какой именно характер у человека, стоящего перед ней. Безжалостный! Бескорыстный! Но чтящий свои принципы морали, как святое слово. Ему было плевать на то, что перед ним дочь Императора. Он бы наверняка и с ним самим поступил точно также.

— Вопросы к тому парню ещё имеются?

Не смея поднять взгляда, княжна закачала головой из стороны в сторону. Джон повернулся ко мне, и я поймал его взгляд. Так смотрит только повидавший жизнь отец, который иногда вынужден делать что-то не слишком для себя приятное, чтобы научить дитя уму-разуму.

«Так он видел в княжне… дочь друга?» — догадка почему-то казалось правильной.

Джон уже шагнул в мою сторону, но Саджи придержал его за плечо.

— Э, нет! Этот мой, — Безграничный кивнул в мою сторону. — Не всё же тебе судьёй быть. Ты только тело ему восстанови. А то, того и гляди, окочурится от потери крови.

Из телеги кое-как выбрался Бор.

— Саджи, не надо, — татуировщик сглотнул, поймав на себе хмурый взгляд Безграничного. — Не знаю, через что вы с Джоном тут прошли, но это не повод срываться на Кхане. Он меня чуть ли не с того света несколько раз вытаскивал. Если тронешь его, я тебя не прощу!

— Трону, старый друг. Обязательно трону, — Саджи грустно улыбнулся. — Лучше я, чем имперские дознаватели с раскалёнными клещами для пыток.

Пока Саджи переговаривался с Бором, Джон применил на мне заклинание «реверси» и все следы кровотечений исчезли.

— Эй, принцесса! — Саджи на ходу крикнул княжне. — Будешь крестной своего спасителя. Дай ему полноценный ник и интерфейс. Пусть будет «Домовой», раз уж он так сильно домой торопится.

Не знаю, что там сделала княжна, но у меня перед глазами весьма несвоевременно выскочила длинная простыня сообщений.

Поздравляем вас, Одарённый! Вы получаете гражданство Российской Империи!

Крестная «Аномализа», 93 уровень, присваивает вам ник «Домовой»…

Производится регистрация нового пользователя и подсчёт достижений…

Начислено +5 очков социального капитала за официальное получение гражданста в одном из государств Континента…

Открыт стандартный функционал интерфейса…

Континент напоминает! Способности Системы могут не работать в стабильных регионах Империи, если на то не дал согласие правитель региона (в 99,8 % случаев)…

Текущий социальный капитал 49 очков…

Прибавки к характеристикам от достижений: мана + 28 %, аура +12 %, ментат +12 %

Распечатана третья награда за уникальное достижение: Врата жизни и смерти [особенность Кортаны — вспомогательный магический орган чувств: вы чувствуете источники энергии смерти, находящиеся с вами в пределах одного кластера.]

…

Распечатана вторая способность Одарённого (учтена награда за достижения):

Способность «Видящий» [Ранг:0+4]

Описание: вы можете считывать скрытые астральные следы, оставленные на месте недавней смерти разумного, в течение первых 24+24 часов с момента смерти. Сцена смерти будет представлена в виде трёхмерного динамического изображения без сохранения звукового фона.

Побочный эффект: во время применения способности Видящего вы всё время будете чувствовать эмоциональный фон и обрывки мыслей погибшего в момент смерти.

…

Получена награда Исследователя, прикоснувшегося к границе Континента: [особенность Кроноса — расширенная гипнопедия. Ваше сознание во сне усваивает и систематизирует информацию, полученную во время бодрствования. Особенность Кроноса усиливает вашу естественную гипнопедию.]

…

Имя «Домовой» внесено в реестр потенциальных Охотников. Ожидайте приглашения от Ассоциации.

Текущий список особенностей:

— Особенность Кортаны (чувствовать смерть)

— Особенность Кроноса (расширенная гипнопедия)

— Родство с аспектом смерти (степень: средняя)

— Сопротивления ядам и токсинам (степень: средняя)

Мелькнуло и сразу же закрылось окно с характеристиками, на которое я даже не успел взглянуть. Излучая жар смертельной угрозы, на меня шёл сам Саджи «Безграничный»! Уж не знаю, как его личность настолько изменилась со времён Хризалиды, но это совсем не тот юный парень, что прошёл через Ад и отыскал родителей в Серых Землях.

— Судьба — странная штука, — копаясь в моих мыслях, Безграничный хищно улыбнулся. — У тебя есть то, что принадлежит Институту САРДЖО. И то, чем тебе пока рано обладать.

Из моего рюкзака сами собой вылетели два предмета — медальон Филиппа Эйнхарта, найденный в горах у Побережья, и чёрный камень с зеленоватыми прожилками, вытащенный из тела Удильщика Шаньду. Оба предмета сами собой приземлились в руки Саджи.

Безграничный не глядя бросил медальон себе за спину, и тот приземлился аккурат в ладонь Джона.

— Так, значит, Филипп умер, — Джон нахмурился.

Саджи покрутил каменную сферу в руках и грустно улыбнулся.

— Источник маны 3-го порядка с эманациями магии земли и воды. Взят из Удильщика Шаньду, монстра-смотрителя 143 уровня. Благородные семьи перебьют всю твою родню за обладание такой вещью, — Саджи подкинул сферу над ладонью, и она исчезла прямо в воздухе. — Лучше не обладать вещами, которые не способен защитить.

Не знаю, что именно почувствовал Волк в ментате Саджи, но это вызвало волну дикой ярости… не моей ярости, и в этот раз я чётко осознавал это. Я действовал так же, как тогда в машине сталкеров. Сжал весь свой ментат вокруг головы, не давая лишним мыслям вырываться наружу. Только боя насмерть с Безграничным мне и не хватало. Плевать на вещи! Нашёл одни, найду и другие.

Саджи поднял руку к небу.

— Индекс, прошу вмешательства в развитие человека с ником «Домовой»!

Несколько секунд ничего не происходило, а потом пространство вокруг нас с Саджи будто растворилось, и весь окружающий мир превратился в переливы голубого света. Не осталось ни одной грани материального предмета.

Между мной и Саджи появилось одно огромное диалоговое окно. Сразу было видно, что это не Система, а нечто иное, имеющее схожий функционал. Исходя из доступной информации, можно предположить, что Индекс — это надстройка над Системой.

Создание диалоговой среды завершено…

Права ранга Альфа-Прайм у пользователя «Архимаг» подтверждены.

Рейтинг силы в Индексе: 3

Социальный капитал: 4192

Текущий ранг силы: 1193 уровень

…

Права ранга «Омега» у пользователя «Домовой» подтверждены.

Рейтинг силы в Индексе: не входит в ТОП-1000

Социальный капитал: 49

Текущий ранг силы: 0 уровень

…

Право на вмешательство подтверждено!

Т-тысяча сто девяносто третий уровень?! Третье место в рейтинге силы? То есть, кроме Саджи и Джона есть кто-то ещё, обладающий столь же абсурдным уровнем?! Тысяча-сто-девяносто-третий! Даже у княжны после ста лет жизни в Тальзеуре всего 93 уровень.

Саджи хмыкнул, смотря на диалоговое окно между нами.

— Всё интересней и интересней. Едва оперившийся птенец уже имеет доступ к Индексу. Ты или коснулся границы Континента, или пережил спуск в Бездну. Скорее первое. Что-то такое было в твоих мыслях, — вокруг Безграничного начали летать по кругу четыре полупрозрачных сферы. — Индекс, удали у Домового обе имеющиеся способности!

На диалоговом окне

Цена вмешательства — 60 единиц социального капитала. Подтверждаете действие?

Погодите! Так он что хочет вмешаться в Систему и удалить мои способности?!

— Стой! Ты хоть скажи, за что караешь? Что я вам с Джоном сделал?

— Ничего, — Безграничный холодно улыбнулся. — Ты — птенец, выпавший из гнезда. Сломал себе крылья, выжил, жрал всё подряд и теперь полезешь обратно в гнездо. А я… я твой Дьявол. Ты же читал мою историю и знаешь, что тот со мной сделал.

Чуть помедлив, Саджи добавил.

— Подтверждаю!

По диалоговому окну Индекса поползли строчки сообщений об аннулированных достижениях Саджи. У меня никаких логов сообщений не было, но почувствовал, как лишился чего-то важного, что было со мной всё это время.

— Я заберу у тебя всё, что только могу забрать! Сломаю все костыли Системы! — голос Безграничного был полон злости. — Сделаю так, чтобы ты перестал быть интересен миру благородных!

Когда Саджи закончил свою речь, материальный мир обрёл черты и мы вернулись в реальность.

Способность «Читатель» — потеряна.

Нанесён непоправимый урон репутации! Потерянно 2 очка социального капитала!

…

Способность «Видящий» — потеряна.

Нанесён непоправимый урон репутации! Потерянно 2 очка социального капитала!

Достав прямо из воздуха посох мага, Саджи направил его на меня.

— Вылезай уже, грязная Древняя душонка!

Древняя? Чувствуя, как в груди зашевелился Волк, я уже понял ответ. Хочу я того или нет, этого боя не избежать.

* * *

Сражение не успело начаться, как тут же закончилось. Едва волкоподобная тварь вылезла из тела Кхана и стала быстро удирать, как Саджи пальнул в неё из посоха чем-то разрывным. Тело Древнего уродца развалилось на части и тут же начало собираться обратно. Безграничный шибанул по области заклинанием дезинтеграции, стерев в пыль целый участок границы.

— Всё. Мёртв, поганец, — Саджи повернулся к Джону и трясущейся от страха Анастасии. — Эта штука не кровь портила, а душу носителя постепенно пожирала. Подвид диких духовных фенриров.

Джон указал на лежащего на земле Роберта Кхана. Парня всего трясло и корёжило.

— А с ним что?

— Последствия потери половины души. В запущенном случае Кхана, раз он не умер, значит, уже победил, — Безграничный ответил, даже не смотря на тело парня. А потом сразу обратился к княжне. — Эй, крестная фея! Пока время есть, переименуй-ка своего крестника в «Кощей». А то он столько раз чуть не помер, что в пору бессмертным называть.

Пока девушка набирала нужные команды в интерфейсе Системы, Саджи напряженно выдохнул.

— Я забрал у него всё, что смог! Вещи, способности Системы, интерес со стороны благородных. Забрал прошлое, чтобы у парня появилось будущее.

— Как было у нас? — Джон улыбнулся.

— Да, как было и у нас, — Саджи поднял глаза к небу. — Только лишившись костылей Системы, можно покинуть Континент. Жаль, что только члены Ассоциации Охотников это понимают.

Подумав секунду, Саджи сделал шаг и исчез. Это явно была телепортация, доступная только магам 7-круга и выше. Сразу после его ухода из-за шлагбаума вышела Мастер Путей. Раз и она начала действовать, значит, опасность для Романовой миновала.

Повернувшись лицом к Анастасии, Джон указал рукой на лежащего на земле Кхана.

— Доставишь до дома, — в голосе Убийцы не было ни намёка на просьбу. — И будь добра, скрой его личное дело от глаз общественности. Хватит и одной выжившей с упавшего Поезда.

Обойдя княжну, Джон взял Бора за плечо и растворился во вспышке света. Анастасия Романова выдохнула и тихо, по-девичьи, расплакалась. Ей указали на её место в реальной иерархии силы мира Тальзеура. Не самое низкое, но и не самое высокое.

Не прошло и десяти секунд, как Джон снова появился и, не обращая внимания на Анастасию, подошёл к всхрапнувшему Гераклу. Конь почуял неладное, но Джон уже коснулся его крупа.

— Всё-всё, мой хороший. Твоё приключение закончилось. Пойдём, я покажу тебе твой новым дом! Я как раз младшего сына верховой езде учу.

Эпилог. Часть 2 из 3.

Джон был прав, когда предположил, что Индекс оповестит Императора Николая II о возвращении дочери в Российскую Империю. Старый монарх не рассказывал сыну-регенту о своём плане по искоренению родов, в чьих венах течёт кровь слуг Древних. Десять лет! Десять долгих и томительных лет правитель Российской Империи наблюдал за тем, как великие князья разоряют его страну. Как они пускают загребущие руки в казну баронств дома Романовых, Академии Магии и лоббируют законы по расширению прав у ведьм.

Монарх ждал! Ведь оба солнца Империи сказали, что самый тёмный час наступит перед рассветом.

«Князья, в чьих венах течёт кровь Древних, устроят покушение на твою семью, — сказал Джон. — Это не моё предсказание, а вывод «Коллегии Провидцев» из САРДЖО. Мы следим за тем, чтобы на Континенте соблюдался баланс».

Смерти членов семьи, с которыми прожил сотню лет, престарелый Император уже не смог бы стерпеть! Уж лучше пусть план сорвётся, чем своих детей терять.

Как и было предсказано, сын Императора спустя сто лет ожидания получил право сесть на трон… и сам тому был не рад. Его не уважал совет великих князей! Не признавал за регента Великий Синод, а ведь Церковь — один из важнейших столпов общества Империи. Маги из Башни тоже начали плести свои интриги, играя сразу на обе стороны. То поддерживали ослабевшую позицию Алексея, то помогали войскам князей захватывать новые регионы.

Год за годом, прячась в загородной резиденции, Император собирал информацию по кровавым корням Древних, проросшим в его Империи. Гражданская война была неминуема, но Николай предпочёл принести в жертву себя, своё имя несокрушимого Императора, притворившись нéмощным стариком. Всё ради того, чтобы ослабить удар по мирному населению Империи.

И грязнокровки себя показали! Ох, сколько же дерьма повылезало за десять лет! Половина совета министров, треть всей банковской системы, четыре представителя Великого Сидона и даже верховный судья Российской Империи, лично клявшийся в верности Николаю II.

Шесть лет назад скрытая проверка членов Башни Магов привела к тому, что главы Башни и сами обо всем догадались и каленым железом прошлись по своим рядам. Такого количества тайных убийств в Империи не было со времён её основания. Погибло 5,5 % от вообще всех магов Континента! Молодняк, родившийся с грязной кровью, решено было не трогать, но собрать в специально для них созданных Академиях Магии и Домах Воителей. А Николай всё смотрел и ждал… его интересовали не плоды проблем, а корни того древа зла, что проросло в его Империи. И имя им — великие князья!

Едва пришла весть от Индекса о том, что Настя жива и находится в приграничье Империи, император от имени сына послал тайное сообщение всему совету великих князей, требуя срочно собраться в Новороссийске — столице Российской Империи.

И вот, спустя восемь часов, все двенадцать князей сидели за одним столом. Великие! Уровень каждого, как и возраст, давно перевалил за сотню. А у особо «Древних» индивидов и за две сотни. Сильнейшие, богатейшие и самые хитрые твари Тальзеура! Вот кто сегодня собрался в зале для совещаний!

Двери открылись, и в сопровождении сына Алексея в помещение зашёл сам Николай… помолодевший на сорок лет! По договору с Индексом, за десять лет бездействия, от момента заключения, монарх получил обращение старости на тридцать лет. Пока враги старели и ради продления жизни заключали договора с Древними, Император в тайне от всех молодел.

— Как же я по вам, твари, соскучился! — не обращаясь ни к кому конкретно, Император обвёл взглядом побледневшие лица князей. — Чего? Не ждали? А я вот ждал этого самого момента.

Князь Гагарин за мгновение выскочил из-за стола и бросился к окну, но силуэт Императора размазался в воздухе и поймал беглеца за ногу, когда тот уже на две трети тела находился за пределами здания.

В два движения Император поставил князя Гагарина на колени, излучая такую дикую мощь, что всё здание старого дворца заходило ходуном.

— Что же ты, Федя, уходишь, не попрощавшись?! — пальцы Императора погрузились в плечи князя, и в помещении отчётливо запахло горелым мясом. — Давай! Расскажи, как ты охоту на мою дочь устроил! Как отравил её и взорвал Город-Поезд, подставив простофилю Ерохина.

Не отпуская Гагарина, монарх яростным взглядом окинул князей, собравшихся в зале.

— Какое наказание за преступления против престола, а, ублюдки? — монарх одним резким движением вырвал правую ключицу из тела Гагарина. Князь заорал от боли.

Разгневанный Император бросил кусок плоти на стол, за которым сидели одиннадцать оставшихся князей.

— Напомнить, какой бандой мы с вами были, когда сто лет назад попали в Тальзеур? — истинная натура тирана-правителя в виде хищного оскала показалась на лице Императора. — Мы грабили деревни неписей! Мы уводили людей в свою строящуюся Империю! Мы вырезали нахрен, всех, кто вставал у нас на пути! Нет больше Полтавского государства! Нет свободных баронств! Мы с вами построили Империю, которая создана, чтобы освободить жителей Тальзеура от властвования чужой Системы! От грёбанных Древних! От архата чейзов, что суёт нам иголки в задницу! От тех чудовищ, что вырываются из Бездны! Если бы не Индекс, раскрытый Институтом САРДЖО, мы с вами бы вообще не знали, в чем смысл нашего с вами пребывания в Тальзеуре! Не понимали бы, зачем гребанная Система тащит в Тальзеур людей из разных миров!

Гагарин орал от боли, хотя рана на плече уже начала зарастать… пуская в воздух характерную чёрную дымку. Яркий признак грязной крови Древних!

— За мою дочь! — одним ударом ребра ладони Император отсёк голову князю-предателю.

Стряхнув с руки налипшую кровь, всё ещё разгорячённый монарх сплюнул на труп Гагарина и обратился к остальным князьям.

— Половина из вас сегодня умрёт, вторая половина будет избита, — Император утверждал, а не спрашивал, так как по праву сильнейшего уже вынес всем приговор. — Я даю вам шанс принять достойную смерть… в бою со мной! Если поймаю и выбью дурь, но не убью, значит, нет на вас вины.

Признание! Та самая вещь, которой Алексей Романов не смог получить от великих князей. На самом деле всё просто. Даже в стае волков право быть Альфой надо доказать в бою.

— Давайте уже, псы! — Император довольно оскалился, видя, как на князьях один за другим вспыхивают силовые щиты. — Вам же не терпится почесать кулаки и доказать своё право зваться главным в Империи. Нападай, шваль! Я покажу вам, что всё ещё достоин зваться «Железным» Императором!

Эпилог. Часть 3 из 3.

В доме семейства Кхан в гостиной бубнил недавно купленный телевизор. Спикер главного новостного канала Империи вещал последние новости.

— Вернувшийся на престол Император Николай II решил отказаться от восстановления Новороссийска, разрушенного в ходе гражданской войны два месяца назад. Указом Императора было заложено строительство новой столицы, Москвы, чей городской проект был предоставлен Российской Федерацией. Таким образом, Императорский Дом в очередной раз показал, что между Империей и Федерацией намечен курс на сближение и, возможно, в обозримом будущем два государства объединятся в одно.

На экране показали, как спикеру положили на стол листок со срочными новостями.

— К другим новостям… Шесть великих княжеств, участвовавших в восстании, были, наконец, расформированы. Подконтрольные им регионы указом Императора разделены между графами, которым принадлежат соседние земли. После их вступления в право владения в Империи появятся сразу десять новых великих князей. Новый совет князей будет состоять уже из шестнадцати представителей…

Спикер начала вещать что-то о новой дипломатической миссии Анастасии Романовой, единственной выжившей с недавно сбитого вагона Города-Поезда, но хозяйка дома Кханов уже не слушала телевизор. К ней пришли важные гости!

На пороге перед Маргаритой Кхан стоял богатырь больше двух метров ростом в шортах и обтягивающей мускулистое тело майке.

— Добрый день, Маргарита, — Костас уважительно поклонился. — Я друг вашего сына, Роберта.

Окинув оценивающим взглядом гостя, Маргарита тяжело вздохнула.

— Что же ко мне никто с такой фигурой так не приходит!

— Что, простите?

— Да ничего, — Маргарита открыла пошире дверь. — Проходите уже. Не вы первый, не вы последний, кто с ним поговорить пытается.

Последние слова Костас расслышал, находясь уже в прихожей дома. Мать Кхана, войдя в режим домохозяйки, подала гостю тапочки, продолжая говорить на ходу.

— Что же такое творится-то?! То мы приехали и никому не нужны, и нас Управление по Расселению во Внешку поселить пыталось. Говорит, раз сын погиб, значит, и скидка на покупку жилья не полагается. А как Роберта нашли, так нам ещё и страховку за крушение Поезда выплатили, — чуткий слух благородного уловил и то, что мама Кхана сказала полушёпотом. — А я, дура, и не знала, что такая страховка есть! Надо было из них ещё побольше денег выбить. И чего это под документом подпись княжны Романовой стояла?! Ох дела то творятся!

Костас тактично откашлялся.

— Госпожа Кхан, а где, собственно, Роберт? И вы сказали, что к нему ещё кто-то приходил?

— Да он на веранде позади дома живёт, — маман махнула рукой куда-то вправо. — А вы… да! Совсем не похожи на тех друзей, что ходили к нему в последнее время. Там и профессор был. Фамилия у него смешная была. Кембел, кажется?!

Костас по-доброму улыбнулся, вспомнив старого профессора из института САРДЖО.

— Джозеф Кембел. Ваш сын спас нам обоим жизнь на борту Города-Поезда.

Маман добродушно отмахнулась.

— Да-да. Тот старичок говорил что-то подобное. Но это же мой Роберт! Он и спасение людей, — мама развела руками — у меня в голове как-то не складываются. Ещё приходила девушка… Рей… Рейнали… на ней ещё одежда кочевников была. И знак чёрного креста на плече. Что-то говорила Роберту о долге, но ушла ни с чем. Ещё был очень галантный мужчина в клетчатом пиджаке…

Щеки мадам Кхан покраснели.

— Эх, если бы не годы… Да и письмо об официальном разводе с отцом Роберта пришло всего месяц назад.

— Госпожа, — Костас весь напрягся, вспомнив о кое-ком неприятном. — А тот мужчина в клетчатом пиджаке… он Роберту случайно ничего не приносил? Статуэтки, картины, куски барельефа или книги странные?

— Книга была, — Маман нахмурилась. — Мне ещё тогда показалось, что у неё кожаная обложка подозрительная. Там будто человеческое лицо в крике изображено. О, точно! Когда тот мужчина ушёл, на следующий день приходил какой-то странный тип… говорил что-то про вступительное испытание в Ассоциацию Охотников, но, увидев Роберта, ушёл не попрощавшись.

Так за разговором мама Роберта провела гостя на веранду, на которой жил её сын. Парень сидел на табуретке перед пустым холстом, установленным на мольберте.

Увидев знакомую фигуру парня, Костас пронёсся по комнате.

— Здарова, братуха! Сто лет тебя не видел, — легонько хлопнув Роберта по плечу, Костас присел рядом. — Узнал? Мы же в Империи и ники тут над головой не отображаются.

От прикосновения Роберт чуть пошатнулся, но на гостя никак не отреагировал. Продолжая сидеть на стуле, он что-то почти беззвучно шептал. Костас с немым вопросом посмотрел на мать Роберта. Бывший смотритель Учебки запомнил Кхана совсем другим.

Маман тяжело выдохнула.

— Роберт, как заметили… не в себе. Его память украли. А после крушения Поезда его нашли на границе Империи в таком вот состоянии, — мать парня стёрла с лица непрошенные слезы. — Целитель… целитель сказал, что душа Роберта сильно пострадала. Что от неё осталось меньше половины. Он теперь всё время такой. Всё бормочет: «Шёпот, Шёпот, Шёпот…» — будто слышит чьи-то голоса и пытается их понять. Мы его и к батюшке водили. Ничего не помогает.

Прямо посреди разговора Роберт неожиданно встал со стула и, не обращая внимания на Костаса, вышел через заднюю дверь дома. Через окно удалось увидеть, как парень дошёл до высокой стены из живой ограды и весьма ловко через неё перебрался.

Маргарита Кхан от стыда перед гостем прикрыла лицо руками.

— Ну вот, опять! Опять он к бабе своей пошёл…

==================

Продолжение… 😂😂😂… только не пугайся, Дорогой Читатель 😎

https://author.today/reader/149466/1220347

===================

Над книгой работали.

1.😂 Джон Голд — автор рецептов тортиков с марихуаной.

2.😊 Slavaro — Вася Пупкин — главный поглотитель тортиков

3.😎 Андрей Безденежных — терминатор T5000 из кондитерского цеха. Времена перемещается в будущее, исчезая для всех окружающих.

4.🤪 LaScelta (Дмитрий Левченко) — Мастер-кондитер словесной детализации

5.😇 Антон Сокольский — Сомелье при кондитерской. Пьет за всю команду сразу.

6.🤗 Костя Никитин — Хранитель склада продовольствия. Воюет с сомелье за право настаивать вино на галлюциногенных грибах.

7.😳 Deus — «Говорят, даже Бог смеется, когда у вора ворует другой вор.» Так, ему больше не наливать.

8.👽 Akasha — повешен на доске почета нашей кондитерской за внимательность к мелочам))

9.🥳 KPS — по-прежнему полирует корешок книги

10.🤡 Владимиро Доля — дегустатор, оратор, декламатор и главный критик кухни

11.😬 Михаил Фрольцов — курьер, оставляет закладки с тортиками в песочницах. Очень опасный тип! Его укусы заражают грамотностью.

12. Михаил Приходько (Маккароша) — монстр из холодильника!

13.😝 Георгий Прибылов (Geloner) — главный по пирожнкам

14.😱 Books Fun (Андрей Рыбальченко) — доктор 👍 Откачивает НеРо после тортиков с марихуаной.

15.😊 Артём «neffoxxx» Куцкий — жрец бога кулинарии. Вешает на всех нас баффы.

16.🌞 miromira — декоративных дел мастер. Заканчивает работу после того, как остальная команда проходится по тексту.

Nota bene

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/144023

Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом NemaloKnig.net - приходите ещё!

Ссылка на Автора этой книги

Ссылка на эту книгу

Content

Шейнберг Эолия Город-Поезд

Вступление и Пролог

Глава 1. «Чужой» среди чужих

Глава 2. Трижды мертвый

Глава 3. Богатырь из дворянства

Глава 4. Крепость

Глава 5. Империя в надежных руках

Глава 6. Инстинктивное знание

Глава 7. Мастер Путей

Глава 8. Профессор

Глава 9. Выживший

Глава 10. Аномалия

Глава 11. Конь педальный

Глава 12. Сон — лучшее лекарство

Глава 13. Кусь

Глава 14. Выживание, урок первый

Глава 15. Пути Господни

Глава 16. Сыны Империи

Глава 17. Отказ любой ценой

Глава 18. Тьма идет за тобой

Эпилог

Nota bene