Токийский полукровка #2: Разборки в старшей Тосэн!

Внимание:

Автор не пропагандирует преступный образ жизни, если после прочтения книги, вы, решите исполнить какую–нибудь незаконную фигню, то вы идиот, а я умываю руки.

Пролог

От выхода из Международного аэропорта Токио, в сторону парковки, пробивая себе путь сквозь толпу, шагали двое: крепкий, плечистый мужчина и атлетичная девушка-подросток. Гости столицы не имели при себе никакой поклажи и были облачены в яркие цветные одежды с преобладание зеленого цвета, который лишь еще сильнее подчеркивал их смуглую кожу.

— Как тебе твой первый полет, Раттана?

— Это был…необычный опыт, отец. — запинаясь ответила девочка, отпихивая крепким плечом недовольного японца со своего пути — как только они сошли с трапа самолета отец девушки моментально перешел на чистый японский и она вынуждена была последовать его примеру. — Ты так…и не рассказал: зачем нам…нужно было покидать Королевство?

— Девочка моя, тебе слишком долго помогали нести твои бивни.

— Отец, я не понимаю. — поморщилась смуглокожая красавица — родитель часто говорил загадками и это немного раздражало девушку, а в этот раз он делал это еще и на чужом для нее языке.

— Все в Королевстве от последнего бедняка, до детей королевской семьи знают чья ты дочь, с самого детства ты была окружена вниманием и заботой. Каждый встречный улыбался тебе и не держал за пазухой камня. — очередной японец был сметен с пути легким толчком плеча. — Тебе пора столкнуться с внешним миром и Япония, как нельзя лучше, подходит для твоего духовного роста. В этой стране ты окунешься с головой в презрение, у тебя не будет верных товарищей и людей на которых ты сможешь положиться, твое доверие будут предавать, с тобой не будут считаться. Ты должна самостоятельно пройти путь духовного взросления, без помощи извне. Прости меня, лунный бриллиант, как отец, я в печали, но как верховный аджан* Муай Корат* я в предвкушении…

*Аджан — это термин на тайском языке, который переводится как «профессор» или "учитель".

*Муай Боран — традиционный стиль боевого искусства Таиланда, прародитель современного таиландского бокса муай-тай, так же называемый искусством выживания на поле боя или «наукой о девяти конечностях» — предполагает использование восьми сочленений человеческого тела: два кулака, два локтя, два колена и две стопы, девятым орудием служит голова.

— Эй, гайдзин, глаза разуй. — огромный, пузатый японец, с длинными волосами собранными в примечательный пучок, перегородил путь невежественным гостям столицы. — И сучка твоя мелкая пусть научится смотреть по сторонам.

Через секунду молодой сумоист валялся в ногах у отца Раттаны, прижатый к асфальту туфлей последнего. В области груди, сквозь одежду гайдзина просвечивала ритуальная татуировка Сатхв Химапант* — одна из разновидностей Сак Янта*, а грозную фигуру уроженца Королевства Таиланд окутывал образ, вставшего на дыбы, призрачного слона, голову которого украшали две пары бивней и семь хоботов.

*Сатхв Химапант — разновидность Сак Янт, татуировки мифологических животных, которые придают определенные качества этого животного.

*Янт (тайск. ยันต์; от Янтра) — священные узоры, в том числе татуировки — Сак Янт, которые делаются в странах юго-восточной Азии, в основном в Таиланде и Камбодже.

Но ни одному лишь поборнику справедливости «посчастливилось» вкусить гнев легендарного белого слона Айраваты* — в радиусе десяти метров валялись обездвиженные тела других японцев. Раттана ненавидела, когда отец так поступает. Нет, ей было плевать на местных жителей и их проблемы — просто коленки ходили ходуном и ей самой «хотелось» пасть ниц перед собственным отцом, а ведь это далеко не вся мощь Сатхв Химапанта ее аджани.

*Айрава́та («восставший из вод») — царь всех слонов, вахана бога Индры. У Айраваты четыре бивня и семь хоботов. Его супруга — слониха Абхараму. Другие имена Айраваты: Ардхаматанга («облачный слон»), Нагамалла («боевой слон») и Аркасодара («брат солнца»).

— Блестящий с виду — пустой внутри. — произнес уроженец Королевства Таиланд, прекращая подпитывать ритуальную татуировку, скрывающуюся под цветастыми одеждами. — Молодая поросль Японии никуда не годится. Пойдем, Раттана, машина ждет.

Девушка с облегчением выдохнула и неуверенным шагом последовала за отцом. На парковке уже ожидала новенькая, только что сошедшая с конвейера Тойта Креста около которой стоял их земляк — посольский работник, направленный для встречи. Встречающий сложил ладони лодочкой и приложил их к своей низко склоненной голове, приветствуя дорогих гостей и выражая тем самым глубочайшее почтение. Раттана и ее отец ответили на приветствие, но не так рьяно — без поклона, после чего погрузились в салон автомобиля.

— Ближайшие три года ты будешь жить в этой стране и посещать здесь школу. Тебе запрещается использовать три столпа нашего стиля, а свои Сак Янт ты должна применять лишь в крайних случаях. Не хочу, чтобы ты нечаянно кого-то убила — это может вызвать дипломатический скандал и кинуть тень на нашего короля. — наставлял ее отец в то время, как автомобиль под управлением посольского работника покидал парковку аэропорта Ханэда.

— Но отец, три года… — услышанное настолько поразило Раттану, что она впервые за долгие годы осмелилась перечить отцу.

— Не перебивай! Ты сильна — великий Будда в своей милости одарил тебя талантом, но он не сможет помочь твоему разуму и духу закалиться пока ты живешь в праздности и любви. Пора взрослеть Раттана, пора учиться жить самостоятельно…

Глава 1

Интерлюдия

— Ты не посмеешь, я напишу на тебя заявление!

— Оооо, еще как посмею, вчера я завалил босса якудза. Думаешь меня парит какая-то там полиция? — блузка трещит по швам, во все стороны разлетаются маленькие пуговки.

— Антон, я больше не буду, прекрати… — ее толкают к ближайшему дереву, чтобы не упасть она вынуждена опереться руками о ствол.

— Будь добра, помолчи. — грубые пальцы запихивают в рот кляп в виде ее собственных трусиков.

Она ощущает его горячее дыхание за спиной и жадные руки, что беззастенчиво шарят под ее юбкой. Ноги становятся ватными и начинают подрагивать, от низа живота по всему ее телу расходится горячая волна. Не в силах больше сопротивляться она подается ему навстречу, оттопыривая попку.

— Маленькая шлюшка, так вот чего ты хочешь? — под кронами деревьев раздается звонкий шлепок, после чего его пятерня начинает наминать пострадавшую ягодицу. — Нравится?

— Мммммм! — жар усиливается, ей хочется большего.

— Скажи мне, чья ты сучка? — продолжает он искушать ее, проводя пальцами второй руки по внутренней поверхности мокрых бедер, с каждым разом поднимаясь все выше. — Не слышу! — еще один шлепок, но уже по другой половинке.

— Тхвоя!

— Умница! — Антон грубо хватает ее одной рукой за талию, а второй за волосы, после чего резко насаживает на…

— Трррр-тррр-трррр! — рука нащупала будильник и сбросила это изобретение злого Эммы-О* на пол, устройство затихло, но лишь на мгновение.

*Эмма-О (яп. 閻魔) — в японской мифологии бог-властитель и судья мёртвых, который правит подземным адом — дзигоку.

— Уууууу! — кинула она подушку поверх будильника и попыталась вновь задремать, но не тут-то было.

Дискомфорт заставил Хоши приоткрыть один глаз и заглянуть под одеяло — проклятый хафу, еще одни трусики в стирку. Сны подобного толка стали посещать ее давно, еще с той — самой первой порки, поначалу смутные и не запоминающиеся после каждой новой встречи с этим мерзким Антоном они становились все ярче, а уж после того поцелуя у храма в нее и вовсе будто похотливый дух вселился, как в какой-нибудь манге для взрослых.

Сменив нижнее белье, она проскользнула в ванную комнату — перед учебой следовало смыть с себя все это непотребство. И сделать это нужно как можно скорее, родители уже на кухне — завтракают, а значит и ей нужно пошевеливаться, если не хочет остаться голодной.

— Доброе утро, милая. Садись скорее, я приготовила твой любимый тамогояки. — улыбнулась ей мама.

— Тебе следует лучше следить за временем и поменьше спать. — пробурчал отец, доедая маринованные овощи, напротив него уже стояла пустая миска с остатками мисо-супа.

— Доброе утро. — Хоши приземлилась за стол и тут же накинулась на еду, наплевав на все правила этикета.

— Звонил твой сэнсэй, говорит ты стала часто пропускать занятия. Хоши, ты ведь помнишь наш уговор: либо попадаешь в сборную Токио среди старшеклассников, и сама выбираешь университет для дальнейшего обучения, либо я пристрою тебя в Касей* после выпуска. — продолжил наседать отец, будто у нее и без этих нравоучений мало проблем.

*Токийский университет Касей (東京 家政 大学, Tōkyō kasei daigaku) частный университет в Итабаси, Токио, Япония, основан в 1949 году. Это женский университет, специализирующийся на обучении в области домашнего хозяйства, гуманитарных наук и развитие ребенка.

От одной мысли о том, что ей придется провести несколько лет в институте благородных девиц только для того, чтобы впоследствии стать чьей-то идеальной женой-домохозяйкой ее бросало в дрожь. Не такой судьбы она для себя желала. При всей любви к матери, Хоши не хотела ее повторять жизненный путь. Девушка ощущала в себе потребность жить полной жизнью, хотела сама выбирать в какой университет ей поступать, с каким мальчиком встречаться и наконец с кем создавать будущую семью. А университет Касей — этот оплот ханжества и консерватизма ставил крест на всех ее чаяниях и мечтах. Ну уж нет, не бывать этому, она обязательно выбьется в сборную, чего бы это не стоило — даже если для этого придется идти по головам. Она не остановится, она пройдет этот путь до конца.

Родители девочки не могли видеть, но в этот момент за спиной их дочери бушевала странная Ки, постепенно принимая очертания черноволосой женщины средних лет, на бледном лице которой отчетливо виднелась печать скорби. И даже роскошная юката и длинный юми в тонких ладонях, за который коллекционеры готовы были отдать душу во власть подземного бога Эммы, не радовали гостью. Ее вообще ничего не могло порадовать, ведь Луна по своей сути печальна и «улыбка» ее никогда не сможет осветить путь сотен, но на одну маленькую, запутавшуюся девочку ее усилий должно хватить. Губы женщины слегка дрогнули…

* * *

Н-да, не так я представлял себе первый день второго года обучения в средней Тосэн.

Пока шагаю в сторону класса на меня со всех сторон беззастенчиво пялятся шушукающиеся между собой школьники, до ушей доносятся их едва различимые шепотки и в этих пугливых шепотках нет-нет да и проскальзывает имя, побитого мной недавно, каратеки. Я, конечно, знал, что слухи распространяются быстро, но не думал, что настолько. Победа над Ивао на время сделала меня звездой школы, правда, ровно до того момента, пока его прихлебатели-неудачники не решат отомстить за своего сэмпая. От нескольких каратистов сразу, пусть и всего лишь белых поясов, я точно не отобьюсь, а значит нужно наслаждаться моментом пока я вновь не переехал в больничку на ПМЖ.

— Чего вылупился, ублюдок!? — подхожу и отвешиваю подзатыльник засранцу, который весь прошлый год доставал Тон-тона, поплевывая из трубочки клочками бумаги в затылок бедняги.

— Эй, хафу, ты че себе позво… — пробиваю ему под дых, удар несильный, но неожиданный, поэтому бедолагу складывает пополам, воздух из его диафрагмы вылетает вместе со слюнями изо рта.

— Слушай, ты, говно с жопы каппы! — наклоняюсь к нему и отвешиваю еще один жесткий подзатыльник для закрепления. — Если я еще хотя бы раз увижу в твоих руках ручку без стержня, то запихаю ее тебе в задницу и заставлю надувать ей лягушек, понял меня?

— Да-да. — суетливо кивает в ответ мелкий хулиган.

Черт возьми, а это прикольно, кого бы еще покошмарить? Выискиваю глазами обидчиков Тон-тона, но приступить к показательной порке не успеваю раздается звонок и мне приходится занять свое место в классе. Во время моего отсутствия какой-то мелкий вандал, повернутый на почве национализма, успел исписать мою парту обидными словечками. После урока нужно будет заглянуть в тетрадки одноклассников, чтобы отыскать по почерку любителя чужих мамок и заставить того языком отдраить казенное имущество.

В класс входит мужчина — уже знакомый мне учитель истории господин Кобаяси в компании смуглой, рослой девчонки, на фигуре которой форма средней школы Тосэн смотрится откровенно нелепо в виду немалых габаритов красотки. Все в классе в том числе, и я отрываем свои пятые точки от стульев, чтобы поприветствовать сэнсэя поклоном. Он отвечает нам взаимностью, после чего мы рассаживаемся по своим местам и урок наконец начинается. Вот только стартует урок не, как обычно, а с приветствия новой ученицы.

— Дети, это Раттана, она прибыла к нам из Королевства Таиланд и будет учиться с вами в одном классе. Раттана представься и расскажи немного о себе.

Несмотря на дисциплину японских школьников они не могут сдержать своего удивления — учащиеся поражены тем фактом, что в одном классе с ними будет учиться иностранка. Самые безобидные эпитеты, доносящиеся до моего слуха: «дылда-гяру», «каланча-переросток», «мерзкая фута» лишь частично отражают кипящее в детках негодование. Так забавно наблюдать за тем, как у этих мелких националистов пригорает пониже спины. Эта девчонка мне уже нравится.

— Раттана — так нарек меня мой отец. Мой долг — стать опорой королевского трона. Мои бивни остры… — ну последняя фраза явно была лишней.

По классу разносится дружный смех учеников, на моем лице также расцветает легкая улыбка. Вот только в отличии от издевательского хохота школоты, наполненного злорадством, моя улыбка не несет негатива, а даже наоборот — эта открытая, искренняя в своих порывах дикарка вызывает во мне необъяснимую приязнь.

Новая ученица в недоумении оглядывает своими серо-голубыми глазами смеющихся учеников, на ее лице растерянность. Не вооруженным взглядом видно, что девчонка впервые сталкивается с подобным к себе отношением. В глубине ее прекрасных глаз я замечаю опасные искорки — ох, сейчас что-то будет!

— Простите за опоздание, сэнсэй! — в класс врывается новое действующее лицо, переключая все внимание учеников на себя и тем самым спасая Раттану от дальнейшего позора.

— Ничего, первый день, как-никак. — и уже Раттане, указывая при этом на меня. — Присаживайся, рядом с Антоном есть свободное место.

В любое другое время я бы возмутился и спросил у учителя: «это, потому что я хафу, да?», но не в этот раз — сложно задавать вопросы, когда твоя челюсть от удивления скребет столешницу школьной парты.

— Приветствую всех, мое имя Акихико Сугимото, рад нашему знакомству. — вот же ж хитрый ты сукин сын! — Люблю кататься на велосипеде. — ага, знаю я твой велосипед объемом шестьсот кубов, говна ты кусок! — Играть в бейсбол. — если только чужими головами, видел пару твоих игр, кровожадный ублюдок! — Мечтаю поступить в Международный университет Будо, чтобы изучать историю кендзюцу. — угу и для этого тебе нужно подмять под себя весь Токио, что-то требования для поступления в Будо как-то резко подскочили с прошлого года! — Надеюсь мы поладим! — а я надеюсь, что это всего лишь обычный кошмар, который вот-вот закончится.

— Прости, Сугимото, но в классе осталось последнее незанятое место, поэтому выбора у тебя не будет. — думаю, несложно догадаться рядом с кем именно находится это самое пустующее место.

— Ничего страшного, сэнсэй. — я бы и сам поверил в эту очаровательную улыбку на его милом лице, если бы не знал, что за псих скрывается за этой добродушной маской.

Безупречная актерская игра Акихико сопровождается сопливыми девчачьими вздохами и комментариями о том, какой же все-таки красавчик этот новенький — бесит! Радует, что ни один я смотрю на «новенького» с неприязнью — сидящая неподалеку Раттана, также сверлит новичка подозрительным взглядом.

— Какого ты здесь забыл?! — шиплю на Акихико, когда тот усаживается за одноместную парту прямо передо мной. — Кыш-кыш, вали отсюда, придурок, пошел прочь грязный обманщик или я сдам тебя якудза…

— Сэнсэй! Этот хафу странный, он меня пугает. — скулит Акихико — переигрываешь скотина!

— Так, Антон, не досаждай новенькому.

— Тц, стукач крашенный… — вырывается у меня помимо воли.

— Антон! Остаешься после занятий на уборку класса, вместо Юкио. Ясно?

— Да, сенсей. — отличное начало первого учебного дня, печенкой чую, дальше будет еще веселей.

К моему удивлению в дальнейшем урок проходит без особых эксцессов, словно я уже исчерпал, выделенную мне на сегодня, долю невезения.

—…получившие отпор в Китае, монголо-корейские войска численностью около двадцати тысяч человек под предводительством Хубилай-хана в одна тысяча двести семьдесят четвертом году предприняли свою первую попытку вторжения на территорию Японии, которая с треском провалилась — японские отряды на островах Цусима и Ики с легкостью разбили авангард неприятеля и вынудили корабли врага покинуть ближайшие водные пределы. Это стало началом конца — армия неприятеля оказалась затянута в набирающий силу тайфун и им пришлось отступить. Но Хубилай-хан не оставил своих амбиций и уже в одна тысяча двести восемьдесят первом году вновь попытался вторгнуться в Японию. На этот раз объединенные войска монголов и вассальных корейцев суммарно насчитывали около сорока тысяч воинов, но это не особо изменило расстановку сил — вскоре флот противника потерпел поражение у берегов Цусимы и был вынужден отступить для перегруппировки в открытое море. Но дальнейшим планам Хубилай-хана помешал тайфун Камикадзе, который нагрянул в середине августа. Моряки хана заметили явный периодический прирост воды на три фута, но не придали этому значения — небо оставалось чистым и безветренным. На следующий день колебания воды стало достигать девяти футов. Через три дня можно было заметить первые признаки шторма. Из-за неопытности моряки захватчиков не распознали угрозы и не предприняли соответствующих мер предосторожности. За несколько часов Камикадзе вошёл в полную силу. Часть кораблей ушла, спасаясь от тайфуна, часть рассеялась по морю, но большая часть потерпела крушение и так и не вернулась обратно к материку. Зато к берегам континента пристали наши суда, посланные вдогонку за неприятелем по приказу Великого Императора Го-Уды — так началась Первая эпоха завоевания Большой Земли, но это тема следующего занятия. — последние слова учителя Кобаяси заглушает звонок на перемену.

Впрочем, ничего нового я во время этого урока так и не узнал — стандартная трактовка событий минувших дней, с которой я уже давно ознакомился, пролистав учебник истории: после высадки на материк японцы первым делом отобьют себе корейский полуостров и закрепятся там в статусе героев-освободителей от монгольского ига. А затем голодные до крови самурайские кланы без контроля извне накрутят хвосты самим монголам, из-за чего те будут вынуждены бежать под крылышко бывшего врага — стремительно набирающего мощь Китая. С того конфликта минут века, но и по сей день Монголия является цепным псом ханьцев, а корейцы боготворят своих старших братьев из страны восходящего солнца.

В этом историческом эпизоде есть лишь одна маааленькая странность, которая никак не дает мне покоя — триумф Японской империи описан уж очень скомкано, будто первый шаг на пути к будущему величию — это не стоящая упоминания мелочь. Разве учителям не следует всячески мусолить этот эпизод дабы учащиеся проникались мудростью Великого Императора, величием родины и доблестью собственных предков? Подобная политика Министерства образования настолько сильно расходится с местной идеологической повесткой, что невольно закрадываются сомнения: а так ли все было на самом деле или правительство намеренно что-то утаивает от своих сограждан?

— Уау! Акихико у тебя такой классный почерк!

— Эй, Нацуме, отойди от него!

— Акихико, а у тебя есть девушка?

— Конечно есть, дура, ты только посмотри — какой красавчик!

— Здорово, я тоже обожаю бейсбол, давай сыграем как-нибудь вместе?

— Эй пустите меня поближе, я тоже хочу пообщаться с Сугимото!

— Ты выглядишь таким взрослым, можно я буду звать тебя Сугимото-сэмпай?

Вокруг довольного Акихико образовалась целая толпа, лепечущих что-то невразумительное, девчонок — меня сейчас стошнит от этой картины, нужно срочно прогуляться.

Глава 2

Интерлюдия

Раттана пулей выскочила из помещения стоило уроку подойти к концу. Еще никогда прежде она не испытывала такого душевного дискомфорта, казалось, весь класс ополчился против нее. Даже учитель и тот посматривал на девушку с каким-то скрытым пренебрежением, словно на какую-то деревенскую дурочку. А эти насмешки во время приветствия — ох как же ей хотелось преподать урок этим высокомерным зазнайкам.

Так вот о чем говорил отец! — она думала, что он запугивал ее, дабы держать в тонусе, но нет, все оказалось куда хуже, чем он рассказывал. Одно дело слушать о местных нравах из уст своего аджани и совсем другое ощущать это на собственной шкуре. Накопленная обида требовала выхода и когда в нее врезался какой-то мальчишка, едва ли достающий ей до груди Раттана не сдержала эмоций и ухватив паршивца за шкирку отбросила того в сторону…точнее попыталась.

— Простите, что врезался в вас. — обезоруживающе улыбнулся паренек, повисший на ее руке в странной позе: головой вниз, словно летучая мышь, при этом ноги мальчишки были плотно сомкнуты вокруг ее плеча, а ладонями коротышка судорожно сжимал смуглое запястье девушки. В этот момент она ощущала странную угрозу и подозрительное натяжение в локтевом суставе. — Может отпустите?

Ну уж нет, она хорошо усвоила урок и осознала, что доверять японцам не следует. Она скорее доверится своим отточенным инстинктам, среагировавшим на угрозу, чем поверит лицемерной улыбке подлого японца. Второй рукой, наотмашь она хлестанула мальчишку по улыбающейся роже. Удар был не сильным и служил скорее для того, чтобы сбросить коротышку с руки, но какого же было ее удивление когда от удара шея мальчишки вывернулась под неестественным углом и его тщедушное тело упало на пол — она убила маленького японца, теперь отец точно ее прибьет!

В следующую секунду волосы на загривке встали дыбом и причиной тому было не столько осознание провала в глазах ее аджани, сколько чудовищно плотный сгусток праны* за спиной. Раттана только начала оборачиваться, когда на левую лопатку пришелся мощный, таранный удар, отбросивший ее к ближайшей стене. От столкновения с твёрдой поверхностью стекла в ближайшей оконной раме задрожали, а с потолка посыпалась штукатурка — давненько ей так не прилетало. Еще в полете Раттана начала напитывать энергией одну из своих ритуальных татуировок под названием Амнат*, поэтому сразу после столкновения готова была кинуться в бой — она чувствовала обильный прилив сил от активированного Сак Янта: «спящие» до этого мышцы налились взрывной силой, а скорость реакции возросла на порядок.

*Пра́на (санскр. प्राण IAST: prāṇa — букв «дыхание» или «жизнь») — в йоге, традиционной индийской медицине, эзотерике — представление о жизненной энергии, жизнь. В йоге считается, что прана пронизывает всю вселенную, хотя и невидима для глаз.

*Амнат — обладатель этой татуировки получает физическую силу, хитрость и расчётливость

Взгляд девушки выцепил угрозу — по лестнице, со второго этажа спускался белобрысый мальчишка из ее класса. Хафу, как их называют местные, результат совокупления японца с другой нацией. Отец рассказывал ей об этих полукровках перед своим отлетом, и она отчетливо запомнила из тех лекций, что подобные индивиды были отчуждены от местных воинских традиций. Выходит, ее аджани ошибался? — потому что вокруг загадочного полукровки сновали странные образы — это явно была какая-то разновидность праны, точнее, как местные величали ее, Ки. И было кое-что еще, нечто неощутимое, невидимое глазу, но отчего инстинкты Раттаны требовали незамедлительного отступления у своей хозяйки.

— А ты ведь даже успела мне немного понравиться, жаль… — один из сменяющихся образов сделал шаг в сторону хафу и окутал того с головы до пят. — Как иронично, в последний путь тебя отправит Последний Император, прощай девочка.

Тяжелый, пронизанный холодом и пустотой взгляд призрака «приморозил» Раттану к месту, она уже видела подобный взгляд там — на родине, на приеме у короля. Такой же взгляд был у первого столпа трона Тинг Онг Бака — главного телохранителя правителя Королевства Таиланд. Она приготовилась к схватке, когда за спиной раздался еще один голос, голос, который она ну никак не ожидала услышать вновь — мурашки пробежали по спине.

— Сэмпай! А я как раз вас искал, мы теперь учимся в одном корпусе, круто да?!

— Не особо, шею выверни обратно, смотрится мерзко. — прана блондина рассеялась, муторное давление исчезло и Раттана смогла спокойно выдохнуть — схватки удалось избежать, ее инстинкты перестали "вопить".

Мимо нее просеменил счастливый до усрачки, «убитый» мальчик, выправляя на ходу шейный отдел позвоночника собственными руками.

— Ох, сэмпай, я так по вам скучал!

— Эй, отвали, паршивец, хватит меня лапать!!!

Раттана с недоумением пялилась на странную парочку — видимо в лекциях ее аджани закралась еще одна ошибка…

* * *

Мичи — гад мелкий, я едва не пересрался, когда увидел его со свернутой шеей. Меня мгновенно перемкнуло стоило заметить мальчишку в таком состоянии, даже не помню, как призвал Рейки, в голове в этот момент была одна лишь пустота — это очень плохой знак, кажется, я начинаю привязываться к пацану. Но на этом сюрпризы не заканчиваются переведенка из Таиланда оказалась сильным бойцом — кого другого «тень» бы подобным ударом отправил на тот свет, а эта смуглянка лишь отряхнулась после цуки Гото в открытую спину и приготовилась давать сдачи. И судя по тому насыщенному, светящемуся узору в области живота, который пробивался сквозь ее школьную форму девочка была настроена весьма серьезно, даже странно, что она не напала, а затем и вовсе притворилась соляным столбом и ни проронила ни слова пока мы с пацаном не свалили.

И что мне теперь с ней делать? — девчонка видела, как я использую Ки, а значит переходит в разряд опасных для меня свидетелей. Повезло еще, что она гайдзин и среди японцев ей веры нет.

— Сэмпай, сэмпай, прием, вызывает земля.

— Ну чего тебе?

Даже здесь — на школьной крыше от балбеса нет покоя, может разок скинуть засранца вниз для профилактики. Вроде разбиться не должен — всего-то третий этаж. Осталось только придумать, как перекинуть его через сетку рябицу, которой огорожены края крыши. Есть подозрение, что паршивец может заподозрить неладное и начнет за нее цепляться.

— А чего это вы так на меня смотрите?

— Говори давай! — рычу в ответ.

— Ладно-ладно, у меня, кстати, мама в аптеки работает, хотите я у нее таблеток для вас попрошу, успокоительных?

— Все, ты достал!

Пару минут валяю мальчишку по крыше, вымещая накопившийся стресс на этой гуттаперчевой живой груше. Он, конечно, сопротивляется. Техника патриарха Грейси уже основательно укоренилась в его теле и Мичи более не ощущается таким мешком, каким был еще три недели назад, вот только при прочих равных я банально сильнее и опытнее.

— Сэмпай, я сдаюсь пощадите. — хрипит Мичи, барахтаясь в моей гильотине.

Сидим, отдыхаем, судя по ощущениям десятиминутная переменна вот-вот должна подойти к концу.

— Сегодня я иду в додзе. — мямлит пацан.

— И?

— Мне страшно, вдруг она опять победит? — руками он подпирает подбородок и его взгляд упирается вдаль — туда, за пределы, огораживающей наш маленький мирок, сетки. — Тогда я не только себя, но и вас подведу…

— Конечно, победит, если ты и дальше будет жевать сопли, как девчонка. Мичи, очнись! Ты завалил двух здоровенных парней старше себя, просто покажи этой мелкой кто в додзе настоящий мужик. — отвешиваю ему отцовского леща. — Ну как, полегчало?

— Ага, подзатыльник помог, а речь — полное дерьмо. Сэмпай, вам бы поработать над ораторским искусством.

— Пакуй чемоданы, паршивец, ты отправляешься в полет!

— Нет, Сэмпай, вы с ума сошли? Я же разобьюсь!

— Не будь сыклом, отпусти сетку!

Спасителем Мичи становится звонок, знаменующий о начале второго урока. Отпускаю пацана и стремглав бросаюсь к выходу с крыши, еще опоздать не хватало. Следующее занятие — математика, а преподает ее старый, плешивый пень, которому дай только повод для того, чтобы поворчать. И делает он это настолько нудно и без огонька, что лучше не опаздывать, моя нервная система, итак, уже на пределе, еще не хватало выслушивать нудные нотации от этого старикана.

Врываюсь в класс, все на своих местах — дисциплина на уровне, как обычно. Учителя пока нет — это радует. Оперативно занимаю свое место — вовремя, стоит мне прижать задницу к стулу, как в помещении вваливается этот реликт эпохи Мэйдзи. Дружно встаем, приветствуем «почетного старца» и садимся обратно.

— Сэнсэй, я новенький, зовут Акихико Сугимото. — встает и кланяется бывший глава банды босодзоку. — Хотел лично поприветствовать вас и выразить восхищение вашим терпением и мудростью. Если бы в моей прошлой школе, кто-то из учеников опоздал к началу урока, то его бы ждал серьезный выговор.

— Охохо, и кто же у нас сегодня опоздал Сугимото? — Акихико показывает пальцем себе за спину, прямо на меня — я убью его, точно убью…

Спокойствие Антон, только спокойствие, в следующие двадцать минут тебе понадобится вся выдержка этого мира. Если бы Буда знал через что тебе придется сейчас пройти, то без вопросов осенил бы тебя своим благословением.

— Серов, а вы знаете, что в эпоху Мэйдзи таких необязательных юношей, как вы… — ну, поехали, время очумительных историй.

К концу урока я выжат и морально подавлен, этот старикашка настоящий энергетический вампир. Стоит звонку прозвенеть, как я хватаю Акихико за шкирку и тащу того в мужской туалет, подальше от его верещащей группы поддержки.

— Ну вот чего тебе надо? — спрашиваю я у этого стукачка, предварительно проверив туалетные кабинки на наличие нежелательных свидетелей.

— Ты знаешь. — скалится он во все тридцать два зуба, еще и зуб успел вставить, сучонок — наш пострел везде поспел, может вломить ему еще разок пока с ним нет его палки. — Недзуми, даже не думай, я буду сопротивляться, если что Нитен Ити-рю это не только владение мечом. — отступив на пару шагов, он подхватывает бесхозную швабру.

— Че, блядь, полы передо мной помоешь в надежде, что я поскользнусь? — черенок швабры, словно бильярдный кий, прилетает мне точно в лоб, чертовски быстро, я даже дернуться не успел. — Аргумент, можем и поболтать.

Но поболтать мы не успеваем, двери в туалет со стуком распахиваются и в небольшое помещение вваливается уже знакомая мне пятерка прихвостней Ивао — становится как-то тесновато.

— Девочки, вы дверью не ошиблись, вам в соседнее помещение. — решаю я сбить градус напряжения безобидной шуткой.

— Смешно, ну че, хафу, готовь свой вонючий рот, щас мы тебе туда нассы… — осколки зубов заводилы забиваются ему в глотку вместе с черенком швабры.

Семь разгоряченных пацанов в туалете, казалось бы, ничего не предвещало беды, но Акихико, как обычно все запорол.

Стоим мы практически вплотную, развернуться особо негде, поэтому я без особых изысков пробиваю коленном в пах ближайшему каратеке, который еще не успел отойти от вида скорой расправы над своим товарищем. После чего, уже согнувшемуся от приступа боли, бедолаге ломаю нос своей пустой головой, хоть для чего-то она сгодится. Трое против двоих — уже не такой херовый расклад — так я думал вплоть до того момента пока эти трое кабанов не задавили меня массой и не повалили на кафельный пол.

— Эй, парни, можете развлекаться с хафу! — вот гнида, сам заварил кашу и в кусты. — Я вообще не при делах, просто швабра из рук выскользнула!

А меня тем временем месят ногами, прямо как в первый день после выхода из местной больнички — ностальгия, мать ее! Повезло еще что эти балбесы больше мешают друг-другу чем наносят действительно значимый урон, но даже так долго я не протяну, даже использование Рейки не улучшит ситуацию пока рядом трется этот псих со шваброй, а скорее даже усугубит.

— На, сука!

— Получай урод!

— За сэмпая!

— Давай, Недзуми, всего одно короткое слово и ты в безопасности, повторяй за мной. — эта сволочь еще и издевается, тон у него такой будто общается с умственно отсталым. — О-НИ-БА-КУ, давай малыш, твоя новенькая, синенькая токофуку уже ждет тебя.

— Воздержусь. — хриплю я, сворачиваясь в черепаху, главное прикрыть бока и голову. — Предложение так себе, а той синей тряпкой можешь подтереться.

— Вонючий полукровка!

— Лови подачу, отброс!

— Проси пощады, ушлепок!

— Ну до чего же ты упертый, ладно, повышаем ставки. Всего одно короткое слово и я открою для тебя тот самый путь, ты ведь помнишь?

— Онибаку. — слишком сочная морковка висит перед носом, мне перед ней не устоять.

— Громче, я не слышу тебя, малыш Недзуми! — похохатывая, надрывается этот больной на всю голову ублюдок. — ГРОМЧЕ!!!

— О-НИ-БА-КУ!!!

Глава 3

Покряхтывая, поднимаюсь с кафельного пола. Резких движений стараюсь не совершать — ублюдки разбередили травмированные ребра. Вокруг меня, постанывая и поскуливая, елозят по залитому кровью кафелю трое моих обидчиков. Еще один, со сломанным носом, пытается встать, опираясь окровавленной рукой о стену. Последний — факир, заглотивший швабру, лежит без движений.

— Дай-ка! — вырываю у Акихико из рук швабру, которой тот только что отделал избивавшую меня троицу — пора воздать им по заслугам.

Только замахиваюсь, чтобы огреть ближайшего туалетного бойца деревянным черенком по хребту, как дверь вновь распахивается.

— Серов! — учитель Кобаяси с вытянувшемся от удивления лицом созерцает картину туалетного побоища. — Что все это значит?!

Да, етить колотить, ну что за денек? И чего этот cсыкун пораньше не зашел, когда меня тут толпой окучивали или наоборот попозже, чтобы я успел поквитаться с обидчиками. Теперь стою, как дурак, прямо посреди места преступления с орудием убийства в руках. В подобной ситуации меня даже Ками не отмажут.

— Сэнсэй, вы не так поняли, это я их. — к моему удивлению, Акихико пытается выгородить меня — смотри-ка, быстро переобулся стукачок, стоило только вступить в его кружок по интересам.

— Сугимото прекрати, я вижу, что ты хороший и добрый мальчик, но не следует выгораживать виновника. — во время ответа учителя Акихико пожимает плечами, при этом глядя на меня и как бы говоря — прости, я сделал все, что мог. — Отправляйся в лазарет, а я пока вызову скорую и полицию, ты перешел черту, Серов.

«Хороший и добрый мальчик» — как мило, знал бы ты чем промышляет это светлое дитятко на досуге…

По пути из туалета мельком бросаю взгляд на зеркало, чтобы оценить свою физиономию. И, не удовлетворенный увиденным, пару раз пинаю подранков, пока отвлёкшийся сэнсэй неумело пытается прощупать пульс у беззубого.

— Сэнсэй, а у вас дети есть? — доносится обрывок фразы Акихико мне в спину. Дверь туалета закрывается, отрезая дальнейшие звуки — даже знать не хочу, чем закончится этот диалог. Нужно поскорее валить пока не стал свидетелем очередного преступления.

Самочувствие у меня терпимое, заметных побоев практически нет — так парочка синяков и ссадин на лице. Поэтому решаю лишний раз не светиться в лазарете, а отправляюсь прямиком на урок — еще одну лекцию, но уже от госпожи Аизавы, я точно не переживу.

На этот раз успеваю занять положенное место до конца перемены и тут же ловлю на себе взгляд серо-голубых глаз. Раттана с заметным удивлением рассматривает мое лицо.

— Туалетные хулиганы, школьные туалеты в Японии — опасное место. — объясняю я свое состояние. Та лишь понятливо кивает в ответ и погружается в собственные мысли, ее глаза при этом «стекленеют», а на симпатичном, смуглом личике отражается усердная работа мысли — кажется, я ее сломал.

Через пятнадцать минут с начала урока, в класс входит довольный Акихико. Во время извинений за нарушение учебной дисциплины он украдкой показывает мне большой палец — надеюсь из завтрашних новостей я внезапно не узнаю, что в мужском туалете средней школы Тосэн обнаружены шесть неопознанных трупов, утрамбованных по частям в туалетные бачки. Это было бы некстати.

С нетерпением ожидаю конца занятия, ведь после третьего урока наступает большая перемена, которая будет длиться целый час. За это время я планирую выжать максимум информации из Акихико. В туалете он пообещал мне, что приоткроет завесу таинства традиционных боевых искусств и это будоражит мое сознание. Не могу думать ни о чем другом, даже слова преподавателя каллиграфии пролетают мимо моих ушей, а ведь когда-то это был любимый предмет Тон-тона.

Как только урок заканчивается, я подрываюсь с места вместе со стулом и хватаю за шкирку Сугимото — вовремя, ибо кружок его поклонниц уже сужается вокруг нас, отрезая все пути к отступлению.

— Погнали Сугимото, я покажу, где ты сможешь купить свою любимую яойную мангу. — пока курицы в шоке и их ряды разобщены, утягиваю Акихико за собой, кажется, я знаю место, где нам никто не помешает.

— Хороший вид. — когда мы поднимаемся на крышу, Акихико сразу же подходит к краю, упираясь руками в заградительную сетку, а я в это время подпираю дверь на крышу прихваченным с собой стулом. — Отсюда даже видно место, где мы с тобой переродились.

— Свежий воздух на тебя плохо влияет, несешь какой-то бред.

— Это не бред… — шепчет он одними губами и уже громче, обращаясь ко мне. — Эй, Недзуми, что ты знаешь о Синки?

— Если бы я что-то знал о Ки, то не орал бы, как придурок, название твоей тупой банды. — во время моего ответа, он внимательно следит за моим лицом, прямо как тогда — в подвале.

— Нашей. — поправляет меня дотошный Акихико. — Нашей банды. Они-Баку — это ты и я, мы дополняем друг друга, как инь и янь.

— Может перейдем уже к Ки — часики тикают, так что за Синки такая?

— Синки, я сказал синки? Прости, оговорился, этот вид чертовски завораживает. — так я и поверил, что же скрывает от меня этот прохвост? — Ладно, начнем нашу вводную лекцию, если попроще, для кретинов вроде тебя, то Ки — это дерьмо. Конец лекции.

— Стоп, чего?! — не могу поверить своим ушам, он это сейчас серьёзно?

— Ага, ты не ослышался, виды Ки — это такие же отходы жизнедеятельности человека, как какашки, что ты ежедневно сливаешь в толчок. Просто тужиться, чтобы посрать ты уже умеешь, по крайней мере я на это надеюсь, а поднапрячься, чтобы выделять Ки нет — вот и вся разница. Да ты не расстраивайся, подавляющая часть населения мира живет с этим духовным запором и ничего, никто еще не умер…

— Но это же… — у меня просто нет слов.

— А ты чего ожидал? Умных словечек и тайн мироздания, ты че во мне великого мудреца увидАл? Как умею, так рассказываю, не нравится — вали давай и не мешай мне любоваться видом.

— Ладно. — тяжело вздыхаю я — это будет дооооолгий обеденный перерыв. — Так что там с дерьмом?

— Ты хотел сказать с Ки? — приподнимает Акихико одну из бровей, его голос полон наигранного осуждения. — Недзуми, прояви хоть немного уважения к нашим воинским традициям! Ведешь себя, как какой-то грязный гайдзин! — видит бог, я когда-нибудь прибью этого говнюка!

Около получаса я стоически превозмогаю, мне хочется свернуть шею этому горе-лектору, но должен признать, доносит информацию он весьма доступно. К концу этого импровизированного занятия у меня начинает вырисовываться хотя бы какое-то понимание природы загадочной Ки — она скорее походит на полноценный процесс дыхания, чем на банальное выделения отходов жизнедеятельности.

Существуют так называемые чакры или как их обозвал этот полудурок — сфинктеры, которые у обычного смертного закрыты и чтобы их приоткрыть человеку необходимо долго и упорно работать над своим внутренним Я: тренировать, структурировать и закалять. Причем делать это желательно с детского возраста, пока тело еще развивается и может подстроиться под открывшиеся чакры. Для этого и нужна та пресловутая философия, которой напичканы местные традиционные боевые искусства. Без подобной психологической накачки чакры так и останутся закупоренными и неразвитыми. Именно из чакр — этих энергетических ворот и исходит пресловутая Ки. А ее виды зависят от того из какой или каких чакр она выделяется.

Акихико поведал мне о восьми видах, но, судя по его «оговорке» в начале нашего разговора, подозреваю, что их куда больше. Рассказал он мне о них в общих чертах, без какой-либо конкретики — лишь расплывчатое описание, которое надолго в моей голове не задержалось. Акцент потомок Мусаси сделал лишь на трех разновидностях, которые лежат в основе Нитен Ити-рю.

Первой идет Мидзукэ — так называемая Ки воды, ее еще обзывают сексуальной энергией или памятью рода. Именно этот вид Ки является основополагающим у всех стилей и школ, передающихся по одной кровной линии. Мидзукэ дает возможность унаследовать боевой опыт предков, что позволяет потомкам быстрее осваивать клановые стили, а самое главное этот вид Ки помогает нивелировать негативные последствия от кровосмешения. Легендарные фамилии, самурайские кланы и семьи шиноби — все они ставят во главу угла именно этот вид Ки, а не Рейки, как это делают безродные бойцы. И у них есть на то все основания — без Мидзукэ их постельные междусобойчики давно бы привели к закономерному вырождению.

Второй по важности является Дзики — основа боевого стиля Нитен Ити, магнитная энергия или, как ее еще называют, собирающая сила. Именно эта Ки является фундаментом для основополагающей техники родового стиля Миямото и имя ей «Дзики Аму» или в просторечье «магнитная ладонь» *. Во время исполнения этой техники в кисти мечника скапливается резонирующая особым образом Дзики, которая примагничивает рукоять меча к ладони воина — это позволяет адептам Нитен Ити во время секущих выпадов удерживать рукоять одним лишь мизинцем в то время, как остальные пальцы заняты направлением движения и контролем положения плоскости клинка. Владея этой техникой, мастера стиля с легкостью изменяют траекторию полета клинка во время самого выпада, а также могут в любой момент регулировать скорость удара. Именно поэтому Нитен Ити-рю является самым непредсказуемым стилем фехтования в мире, а тот самый — шестой палец великого предка делает его еще более опасным в руках мастера. Казалось бы, всего один палец, но без этого малюсенького кусочка плоти ни один из последователей Нитен Ити-рю никогда не сможет достичь истинной вершины мастерства — Пустоты.

И наконец третий вид Ки — уже знакомая мне Рейки. Как я и предполагал до этого, работает по психосоматическому принципу — обманывая разум, влияет на тело. Поэтому ничего нового от избранного потомка кэнсэя я так и не узнал.

— Фух, с унылой частью разобрались, теперь к веселью. — стирает он со лба несуществующий пот — позер! — Я не смогу научить тебя владеть мечом.

— Жмот!

— Ты жопой меня слушал? Память предков — все дела, такому балбесу, как ты, всей жизни не хватит, чтобы освоить стиль, требующий асинхронной работы всех десяти пальцев. — а вот об этом я как-то не подумал, у меня конечно есть идеальная координация, доставшаяся от Тон-тона, но поможет ли она, при освоении настолько сложного стиля, мне ведь еще необходимо будет концентрироваться на правильном использовании Ки?

— И нафига я тогда вписывался в твою авантюру?! — осматриваю крышу, швабр и других продолговатых предметов поблизости нет — допрыгался сучонок!

— Не горячись. — из рукава Акихико выскальзывает нож квайкен*. — Как я уже говорил там — в туалете, Нитен Ити-рю — это не только владение мечом. Меня также обучали Айкути Роппо — шести техникам с ножом и Дзюттэ то дзюцу — пяти техникам против меча. Еще могу научить Бодзюцу, но тогда тебе придется везде таскаться с двухметровой палкой или в случае чего бежать в ближайший толчок за шваброй.

*Квайкен — Японский короткий нож с особо острой режущей кромкой, которую сравнивают с лезвием бритвы. Имеет тонкий профиль, пригоден для скрытого ношения в качестве оружия самообороны.

*Дзюттэ (яп. 十手 дзюттэ, «десять рук») — японское холодное оружие, применяемое ниндзя и некоторыми подразделениями японской полиции в период Эдо. В наше время применяется в японском боевом искусстве дзюттэ-дзюцу. Дзюттэ часто относят к кинжалам, несмотря на то, что формально это небольшая металлическая дубинка

— Ну хоть так. — в прошлой жизни у меня с ножом не заладилось, может хоть в этой выйдет что-нибудь путное.

— К завтрашнему дню я приготовлю методичку по развитию чакр и принесу парочку дзюттэ*, а пока лови. — и этот урод бросает в меня бритвенно-острый нож.

Так начинается наше первое занятие по Айкути Роппо, как бы оно не стало последним при таком халатном обращении с оружием.

Мидзукэ (яп. 水気, ки воды) — энергия воды («мидзу»), сексуальная энергия, энергия рода. Тоже энергия второй чакры.

Дзики (яп. 磁気, ки магнита) — магнитная энергия, собирающая сила, творческая энергия, сила красоты, эстетика. Энергия пятой чакры.

«магнитная ладонь» — Спасибо читателю ОК190(https://author.today/u/kuzmichevoyou1) за консультацию по фехтованию.

Интерлюдия

Мичи был расстроен — сэмпай, как назло, куда-то запропастился. Ни во время обеденного перерыва, ни после очередного урока Мичи так и не сумел его отыскать. Даже поднимался на крышу, но наткнулся лишь на запертую дверь. Рыская по школе уже после уроков в надежде поймать неуловимого старшего товарища, он наткнулся на странную картина: смуглая девушка, с которой он сегодня столкнулся, стояла напротив входа в женский туалет — ее лицо было сосредоточенно, а кулаки крепко сжаты. Промеж бровей девушки пролегла складка — всем свои видом она демонстрировала решительность и непоколебимость.

— Госпожа, у вас все хорошо, может быть вам помочь? — девушка вздрогнула и с опаской перевала на него взгляд.

— Нет, это моя схватка, если он смог, то и я смогу! — от мощного пинка туалетная дверь слетела с петель, улетая внутрь помещения. — Во имя Короля, вы склоните свои головы или, клянусь, мои бивни разорвут ваши внутренности!!!

Мичи ничего не понял, но уяснил одно — со своим врагом нужно бороться самому. Верно, не вечно же ему бегать и просить помощи у сэмпая. Он должен справиться самостоятельно, без советов и напутственных слов, его сэмпай и так дал ему все необходимое для предстоящей победы, а дальше, дальше все зависит только от него.

— Спасибо! — поблагодарил Мичи незнакомку и побежал к выходу из школы, в спину ему неслись полные паники девичьи визги, но он не обращал внимания на женские крики, потому что весь был поглощен предстоящей схваткой — он покажет этой мелкой чего стоит!

Путь до небольшого додзе не занял много времени, у самого входа его уже ожидали двое в хакама: лысый старик с роскошными седыми усами и мелкая девчонка — его обидчица.

Уже не такая и мелкая признал он, глядя на свою соперницу. За год та успела вытянуться и стать даже выше самого Мичи.

— Приветствую, господин. — поклонился он старику. — Приветствую, госпожа. — повторный поклон, уже не такой глубокий, предназначался девчонке.

— Здравствуй, Накаи Юкимичи, когда твоя мама попросила вновь тебя испытать я удивился, но теперь вижу — ты вырос с нашей последней встречи. — старик пригладил усы, внимательно глядя на мальчишку. — Пойдем в додзе, покажешь не ошибся ли я.

Мичи еще раз поклонился и последовал за хозяином маленького додзе, предусмотрительно сняв обувь перед небольшой деревянной лесенкой. Когда их маленькая процессия оказалась внутри, ученики прервали свою тренировку и дружно поклонились старому сэнсэю. Среди завсегдатаев додзе, Мичи к своему удивлению не заметил ни одного взрослого, лишь дети да подростки. Его и в прошлый раз удивила эта странность, но Мичи списал ее на единичный случай, как оказалось зря.

— Продолжайте. — истуканы в хакама после наставления сэнсэя зашевелились, вновь вставая в пары и начиная отрабатывать броски. — Это место подойдет. — морщинистый палец указал на свободный кусочек татами в углу небольшого зала.

Мичи выдохнул — это момент истины, все или ничего. Его немного потряхивало, было страшно и чертовски некомфортно, но за ширмой этих неприятных ощущений он с удивлением обнаружил кое-что еще — предвкушение. Он хотел этой схватки, страшился ее и вместе с тем страстно желал. Это было так на него не похоже, ведь рос он тихим и мирным ребенком, так откуда тогда взялся хищный азарт, который в эту секунду разжигает пожар в его душе. Кажется, он знает ответ — так вот чего вы добивались, сэмпай, конечно, я сделаю это, ваш кохай покажет им истинное джиу-джитсу.

Олимпийка полетела в сторону. И Мичи без лишних слов, оставшись в одной лишь футболке, сделал шаг в сторону татами, на котором его нетерпеливо дожидалась родственница сэнсэя.

— Какой смысл раздеваться, если через секунду придется надевать все обратно. — на симпатичной мордашке его соперницы проскочила ядовитая усмешка.

Но Мичи не ответил, он уже тянул к ней руку. Стоило ладони коснуться отворота айкидоги, как пол с потолком поменялись местами и Мичи оказался распластан на татами. Прямо как в тот раз — год назад. Но это было тогда, а сейчас, даже лежа на лопатках, он не чувствовал себя побежденным. После этого унизительного броска, огонь в его груди лишь разгорелся с новой силой, словно от внезапного порыва ветра.

— Вот видишь, я же гово. ОЙ! — приземлилась говорливая девчонка на него сверху, после того как Мичи подцепил ее подколенные ямки своими стопами на манер крючьев.

— Добро пожаловать в глубокие воды, госпожа. Надеюсь, вы умеете плавать…

— Ой! Пусти, что ты делаешь?! — бедра Мичи замкнулись вокруг осиной талии, а голени тем временем сплелись в замок над ее поясницей — Эй, я кому сказала! Дедушк…

Но Мичи и не думал терять настолько выгодную позицию, его руки уже накидывали гильотину на тонкую девичью шею.

А тем временем, стоящий неподалеку, старик со странным удовлетворением во взгляде следил за тем, как его внучка теряет сознание от гипоксии, барахтаясь из последних сил в странном захвате. Вот только девочке так и не суждено было задохнуться в «объятиях» Мичи, из ее тела волнами, словно во время морского прибоя, начала распространяться Ки. И с каждой такой волной захват мальчика слабел и становился все более неуклюжим, словно хваленая координация внезапно покинула молодое дарование. А пленница тем временем потихоньку выбиралась из, казалось бы, проигрышной позиции.

Когда она наконец выдернула, красную от прилившей крови, голову из захвата, то разъяренной фурией накинулась на Мичи с кулаками. Тот пытался защищаться — блокировать или как-то отводить удары, но руки толком не слушались — в этот момент он был похож скорее не на бойца, а на какого-то забулдыгу, опрокинувшего за раз несколько бутылок саке.

Сэнсэй печально вздохнул и сделал шаг в сторону завязавшейся драки, дабы прекратить это безобразие. Но не успела его ступня коснуться татами, как вокруг мальчишки проявился образ какого-то старика в странном доги. В тот же момент движения юноши, несмотря на мощную Айки* его внучки, пришли в норму. И очередной удар был перехвачен — мальчишка неестественно извернулся, и рука его противницы оказалась в плотном замке. Следующим движением он грозился выдернуть руку его драгоценной внучки из плечевого сустава. Этого никак нельзя было допустить, поэтому старик вмешался, его ладони втиснулись в замок, не давая мальчишке до конца провести узел плеча. Он хотел мягко прекратить конфликт, но эти двое так плотно сцепились между собой, что сенсею пришлось приложить барахтающуюся парочку своей Рейки. Через мгновение все было кончено: на татами, без сознания, в обнимку с его внучкой лежал представитель Легендарной фамилии — ну, а кто еще это мог быть?

Айки (яп. 合気, ки соединения) — соединение (гармония) энергии, метод использования энергии Ки. Широко используется в айкидо, как способ управления энергией противника, и является даже частью наименования этого вида кэмпо.

Осталось лишь понять из какой мальчик семьи, лицо образа рассмотреть не удалось, черты расплывались — видимо Юкимичи не так давно получил благословение великого предка. Кто же это может быть? Наверняка не Миямото — пальцев не хватает, к тому же стиль другой. И уж точно не потомок кого-то из Десяти храбрецов Санады — с этими старик лично встречался. Может кто-то с Большой земли? Япония, слава Ками, богата Легендарными фамилиями — это бы объяснило наличие странной доги в которую был облачен образ великого предка. Ох, видят Ками, не просто так этот мальчик обивает порог его додзе под чужой личиной! Что же, он стар, но еще не глуп и умеет понимать намеки — он передаст все свои знания юному дарованию во славу великой империи.

Ушедший на пенсию и оставивший Хомбу додзе на своего старшего сына, пенсионер Морихей Уэсиба довольно улыбнулся. Император все-таки не забыл своего верного слугу, даже преподнес ему подарок на старость лет — патриарх Уэсиба давно хотел породниться с кем-то из Легендарных фамилий…

Глава 4

Интерлюдия

Хоши выдохнула и ослабила хватку не только на тетиве, но и на древке самого лука. Юми, на мгновение предоставленный сам себе, завис в воздухе. Струна из конопли сухо щелкнула, отправляя бамбуковую стрелу в полет. В ту же секунду левой ладонью Хоши вновь стиснула покрепче верного напарника, который прекрасно исполнил свою часть работы. Девушка давно выучила главное правило стрельбы: не нужно мешать луку стрелять. Точнее всего он выпускает стрелу сам, «повисая» в воздухе, когда ему ничего не мешает.

Тишину пустого додзё разорвали скупые хлопки — ее сэнсэй наконец остался доволен. Стрела идеально вошла в середину мишени, словно профессиональный прыгун в воду. Древко даже не завибрировало.

— Наконец-то, хоть один хороший выстрел. — заворчал ее плешивый сэнсэй, обмахиваясь веером. — Я думал до вечера не управимся. Пять минут перерыв, затем все тоже самое только с сеикитай*.

*Сеикитай — наполнить себя энергией.

Пять минут пролетели незаметно. Она еще не успела, как следует передохнуть, а уже должна расставлять макивары на пути следующего выстрела. Предстоящая проверка уровня ее сеикитай требовала определённых условий. Когда хаотично выстроенный ряд макивар окончательно скрыл мишень из виду, сэнсэй наконец дал отмашку к началу стрельбы.

Ито печально вздохнула и отправилась к стрелковому рубежу, откуда вела огонь до этого. Подхватив верный юми и заняв привычную позицию, она попыталась отрешиться от всего мирского. Ей необходимо освободиться от всего лишнего: мыслей, чувств и желаний. Сознание должно на время угаснуть. Только тогда она сможет стать по-настоящему “пустой” и превратиться в подходящий для Синки* сосуд.

*Синки (яп. 神気, ки ками) — божественная энергия, что видно и из иероглифа 神 — «син» — Ками, божество.

Она не торопилась, спешка ни к чему, не все ли равно простоит она так секунду или десять тысяч лет? Само понятие времени в этот момент было ей чуждо. Пальцы правой руки «самовольно» забрались в колчан в поисках подходящей стрелы. Им предстояло сделать выбор между хая и отоя. В помещении стоял штиль, поэтому от принятого решения зависело многое. Хая во время полета будет вращаться по часовой стрелке и огибать препятствия справа, а отоя — против и облетать препятствия, забирая влево. Правда, эта дилемма преследовала бы саму Хоши, но никак ни божественную энергию, наполнившую собой тело девушки. Ки уже давно сделала свой выбор, ведь Синки не гадает и не прикидывает, она знает наперед.

— «Оно» хочет стрелять. — пронесся шепот девушки под сводами, пустующего додзё.

Пальцы неторопливо наложили отою на тетиву. Левая рука, удерживающая юми, немного сдвинулась влево и слегка накренила верхнее плечо лука, совсем чуть-чуть, всего на пару градусов.

— «Оно» стреляет. — пустой взгляд пронзил ряд макивар, добираясь до сокрытой за ними мишени.

Стрела отправилась в полет, ей предстоял долгий путь длиною в девяносто метров. Отоя обогнула первое препятствие, проскочила между двумя другими и зацепила своим, изогнувшимся в полете, древком третье. Изменение траектории после этого столкновения помогло снаряду резко уйти вправо, при этом набирая высоту так необходимую для преодоления целого ряда плотно стоящих препятствий.

Последней преградой на пути отои оказывается макивара, почти что вплотную установленная перед мишенью на манер щита. Снаряд практически перелетает преграду и уходит в молоко, когда хвостовик, снижающейся стрелы, внезапно цепляется за заднюю часть щита-макивары и отоя стремительно ныряет вниз, словно ястреб, пикирующий за своей добычей.

— «Оно» попадает. — бесцветный голос озвучил результат синхронно с хрустом соломы — отоя достигла цели, иного и быть не могло. Даже не нужно смотреть на мишень — Хоши знала, что снаряд застрял точно в середине мишени-омато, установленной на противоположном конце додзё, почти в сотне метров от нее.

— Двенадцать минут, двадцать три секунды! С таким результатом тебя не то, что в сборную не возьмут, а не дадут даже пол подмести в приличном додзё! Девочка, сколько раз повторять: просто НЕ мешай Синки работать. Еще раз!!! И расставь побольше макивар, а то сквозь такие дыры и слепой попадет!

* * *

Сразу после уроков я рву когти в сторону старшей Тосэн, забив на уборку класса. Пришло время отрабатывать обучение. Членство в Онибаку накладывает на меня определенные обязательства. И ношение синей тряпки — не самый худший из сортов говна, которыми планирует потчевать меня Акихико пока я нахожусь у него на обучении. Вступление в его банду — это тоже самое, что контракт с дьяволом. Только дьяволу нужна лишь твоя душа, а этому гондону подавай себя со всеми потрохами.

Но мне грех жаловаться: Айкути Роппо оказался весьма занятным стилем ножевого боя — неким подобием самого Нитэн Ити в этаком урезанном варианте. Он не требовал от своих адептов виртуозной мелкой моторики, делая больший акцент на владение техникой Дзики Аму. Сравнительно малые габариты и вес ножа позволяли при помощи «магнитной ладони» творить настоящие чудеса, меняя хват на рукояти оружия быстро и без риска потери оного. И это было лишь верхушкой айсберга — первым из шести приемов Айкути Роппо, которым пообещал обучить меня Акихико, как только я освою Дзики Аму. Помимо демонстрации этого впечатляющего приема, потомок кэнсэя также обучил меня основным техническим действиям работы с ножом. И здесь уже настал мой черед удивлять новоявленного сэнсэя. Благодаря врожденной координации Тон-тона, я схватывал все премудрости ножевого боя на лету. В какой-то момент пришлось даже одернуть себя и снизить темп обучения — уж очень Акихико был поражен увиденным.

Жду не дождусь, когда в моих руках наконец окажется вожделенная методичка с секретами культивации Ки. А скоро еще и Мичи мне чего-нибудь подкинет из своего додзё — в успехе мальчишки я не сомневался, если хотя бы крупица красного пояса патриарха Грейси осела в его теле, то у соплячки попросту нет ни единого шанса. Мое прекрасное настроение в этот момент не могла испортить даже предстоящая встреча с троицей из Тосэн.

К ним в кабинет я вхожу со стуком и с широкой улыбкой на побитом лице.

— О! Опять с кем-то подрался, че пацан, мало тебя Ивао отделал? — ко мне в руки прилетает пивная банка, ну хотя бы не в голову — уже радует. — Че, уставился? Кампай!

Подавая мне пример, Сора в пару глотков осушает алюминиевую тару, после чего смачно отрыгивает. Откупориваю банку и тоже делаю несколько глотков — хорошо! Давненько я не пил такого вкусного пива. Даже удивительно, что в Японии оно настолько высокого качества. Я настолько поглощен этими давно забытыми ощущениями, что не сразу замечаю оставшуюся парочку из Тосэн. Вот только они не из тех, о ком можно просто так забыть, эти двое обязательно о себе напомнят.

— Че, хафу, после драки с Ивао в себя поверил? — Гото сверлит меня недружелюбным взглядом, сидя у окна с сигаретой. — Я смотрю, он из твоей тупой башки все манеры выбил, так я могу их обратно забить.

— И круглое яйцо может быть прямоугольным, смотря как разрезать. — Кэимэи в своем репертуаре: ни черта не понятно и очень высокопарно. — И несказанные слова могут быть резкими, если высоко задирать голову.

— Простите господин, Кэимэи! — поочередно кланяюсь парочке снобов, чтоб им пусто было неженкам. — Простите господин, Гото!

— Так, с чем пожаловал, хафу? — вопрошает Кэимэи, откидываясь в глубоком кресле.

— Я насчет той идеи с подпольными боями…

— Да, хорошая была идея, перспективная. — кивает он, грубо перебивая меня. — Влияние, деньги, репутация.

— Так, когда мы начнем?

— Мы? — показательно оглядывает меня с головы до пят этот высокомерный ублюдок. — Мы уже начали. Ивакура еще не знает, но скоро она падет к нашим ногам, как спелый плод. А тебе, маленький хафу, урок на будущее: не пытайся подвесить большой камень на нитке из стебля лотоса.

— Извини пацан, ты не из нашей лиги. — сочувствующе пожимает плечами Сора — Пиво можешь оставить.

Покидая старшую Тосэн, я был в бешенстве. Этот патлатый ублюдок вздумал кинуть меня! МЕНЯ!!! И пускай мне изначально было насрать на этот идиотский план, но сам факт того, что это волосатое чмо вздумало играть со мной в игры, доводил до белого каления.

Выдыхай, Антон, последнее время ты ведешь себя, как вспыльчивый подросток — это не твоя война, чего ты так взбеленился? Пусть детишки и дальше выясняют кто круче, барахтаясь в своей песочнице. А ты — взрослый мужик, которому не пристало так себя вести,…хотя, нет, ты обычный идиот раз не заметил этого раньше. Проснись Антоха, у тебя начался “гормональный бунт”, бессмысленный и беспощадный — тринадцать лет, как-никак, самое время!

До этого момента я все не мог понять откуда взялись эти эмоциональные качели? Грешил даже на подсознание, в котором могли затесаться осколки личности старого Тон-тона. А оказывается, все дело в активной перестройке префронтальной коры головного мозга, которая отвечает за самосознание, планирование и самоконтроль. Неудивительно, что с такой кашей в голове местные детишки без специальной, психологической накачки, в виде пресловутой философии, не могут открыть собственные чакры. Мое внутреннее «Я» сейчас, как в той басне «Лебедь рак и щука» — никакой внутренней гармонии, постоянный разлад. Зато теперь я лучше понимаю женщин, ведь хочу я одного, говорю другое, а делаю вообще третье. Плюс к этому, половые гормоны бушуют, провоцируя немотивированные вспышки агрессии. Но самое ужасное в том, что ничего поделать с этим я не могу. Остается только ждать…

Еще и эта дурацкая банка в руке! Размахиваюсь, чтобы запустить той в ближайшую урну и замираю — пальцы цепляются за странные заусенцы. Подношу банку к лицу и различаю на ее поверхности нацарапанные слова.

Набережная у храма Асакуса

завтра

16:00

Я и до этого подозревал, что Сора тот еще ушлый тип, лишь для виду прикидывающийся дурачком. А теперь уверен в этом на все сто процентов. Настолько оперативно среагировать мог только прирожденный пройдоха. Сколько там у него было времени на то, чтобы нацарапать эту надпись до того, как я пересек порог? Две-три секунды или он подготовился заранее? Странная ситуация — он совсем не похож на того, кто недоволен своим текущим положением. Мне казалось, что Сору вполне устраивает его место в их маленькой иерархии. Но видимо я ошибался и у троицы не все так гладко. Возможно, в их «дружной» компашке даже существует некий внутренний разлад, которым я смогу воспользоваться. Нужно будет обязательно встретиться с беловолосым и все выяснить.

Пока обдумывал сложившуюся ситуацию, совсем не заметил, как добрался до собственного дома. Видит бог, лучше бы я погулял подольше!

Неподалёку от входа меня дожидается сюрприз — пламенный Кавасаки Красного Они, с, болтающейся на руле байка, синей тряпкой. Золотистая надпись «Баку», украшающая заднюю часть токкофуку, задорно поблескивает на солнце.

Стоит моей ноге переступить порог, как дома меня встречает еще один “сюрприз”. У самого гэнкана, с заспанным лицом и телефонной трубкой в руке стоит раздраженная Ульяна.

— Тоша… — кладет она телефонную трубку обратно на аппарат.

— Нам надо поговорить? — предвосхищаю я предложение от которого не смогу отказаться.

— Иди сюда, засранец. — она крепко хватает меня за ухо и тащит на кухню, я едва успеваю скинуть обувь в местном аналоге прихожей.

— Садись! — приземляюсь за стол, чувствую, меня ждет дооолгий разговор. — Звонил Кобаяси-сэнсэй, он ВСЕ мне рассказал! Я понимаю, что у тебя наступает переходный возраст, но в последнее время ты сам на себя не похож: постоянно где-то пропадаешь, забросил свое хобби. Твоя любимая манга уже успела пылью покрыться. Я волнуюсь. Тоша, скажи маме, только честно, ты начал что-то употреблять?

— Пфф, конечно, нет! Подумаешь немного подрались, ничего такого…

— А, ну-ка дыхни! — ой, бляяяяяяя! — Дыхни, я кому сказала!

— Ааааа…

— Нормально дыхни!

— Аааааааааа!

— Ты пил!!! — Сора, вот гад, надо же так меня подставить.

— Это забродивший сидр. — отмазка так себе, но чем черт не шутит.

— За дуру меня не держи, я, между прочим, в гостинице работаю, если ты еще не забыл. Там таких любителей сидра каждый второй. — не прокатило. — Скажи, это все из-за той девочки, которую ты приводил?

— Да, мам, прости, что не рассказал тебе. — дави слезу Антон, дави слезу, сукин сын! Это наш единственный шанс на спасение. — Хоши она…она меня бросила.

— Ох, мальчик мой. — в следующую секунду я оказываюсь в ее «теплых» объятиях. — Тебе нужно было сразу со мной поделиться, а не держать все в себе. Знаю, сейчас тебе кажется, что жизнь кончена, но это не так — будут и другие Хоши. Она еще пожалеет, что упустила такого красавчика. Поверь, такой симпатичный мальчик, как ты, разобьет еще немало девичьих сердец…

— Я понял, спасибо, мам. Можно я пойду к себе?

— Конечно милый. — она напоследок нежно проводит рукой по моим волосам.

Понурив голову, шаркающей походкой отправляюсь «страдать» к себе в комнату.

— Антон, а ты не знаешь, чей это мотоцикл у дома? — на полпути до вожделенной двери меня вновь окликают.

— Наверное кто-то из соседей припарковал. — пожимаю плечами перед тем, как переступить порог своей комнаты, плотно захлопнуть дверь и наконец закончить этот фарс.

Было близко! Все-таки переходный возраст и неудачная первая любовь — комбо на все случаи жизни. Мне, конечно, не избежать повторного разговора, но накал будет уже не тот. Главное, отсрочка получена и теперь нужно ей грамотно воспользоваться. Даже жаль, что Акихико все-таки не прикончил сердобольного препода — одной проблемой стало бы меньше.

Заваливаюсь на футон и погружаюсь в визуализацию. Пора воспользоваться своим преимуществом для того, чтобы в кратчайшие сроки перевести новообретенные навыки Айкути Роппо на уровень рефлексов. И резать мы сегодня будем здоровяка Гото, жаль пока лишь воображаемого. Ну ничего, наступит время и отольются кошке мышкины слезки. Мышка когда-нибудь вырастет в здоровенную крысу и выпотрошит шелудивого кошака, пока тот будет облизывать собственные яйца.

До самого отбоя я только и делаю, что ем, да валяюсь на футоне, постигая таким нехитрым образом премудрости Айкути Роппо. Монотонное повторение одних и тех же действий даже в воображении сильно утомляет. Поэтому вскоре, прямиком из медитации, я проваливаюсь в глубокий сон.

А на следующий день меня ожидал сюрприз, очередной…

У кого-то утро начинается с кофе, а у меня, как обычно, с приключений. У самого входа в среднюю Тосэн меня ловит хмурый Кобаяси-сэнсэй.

И вот стою я посреди учительской под его грозным взглядом и никак не могу взять в толк, а какого собственно хера помимо меня здесь трется еще и эта парочка.

— …вопиющее нарушение дисциплины. За двадцать лет стажа я впервые сталкиваюсь с настолько ярко-выраженным туалетным хулиганством. Ладно, Раттана — дитя другой культуры, но от тебя Серов я подобного никак не ожидал. — кошусь в сторону, стоящей по правую руку, девчонки — что же ты такого успела натворить, а, подруга? — Антон, ты всегда казался мне спокойным и тихим мальчиком. Ты понимаешь, что твоей маме теперь придется выплатить пострадавшему Мамии крупную компенсацию? У мальчика выбиты передние зубы и глотка посечена осколками зубов. Скажи спасибо, что Сугимото встал на твою защиту и попросил не судить тебя строго. У меня у самого двое детей примерно вашего возраста, поэтому его аргументы показались мне весьма убедительными. — Кобаяси бросает полный признательности взгляд на, втыкающего в потолок, Акихико — так тебе и надо, козлина, ни одному мне слушать эти нудные, поучительные лекции. — Серов! Хватит смотреть по сторонам, когда я с тобой разговариваю!

— Простите, сэнсэй, этого больше не повторится. — кланяюсь, как положено. От этого словоохотливого доброхота зависит мое ближайшее будущее, поэтому можно и потерпеть.

— Я переговорил с родителями пострадавших, и они пошли мне навстречу, согласились не привлекать к этому делу полицию. — еще бы они не согласились! Да отцов этих горе каратистов мигом бы засмеяли, если бы вскрылось, что их детишек отоварил мелкий хафу, на пару с каким-то левым пацаном. — Но и спустить на тормозах это дело я тоже не могу. Гражданская позиция и учительская этика требуют от меня каких-то мер. Я не должен подавать вам плохой пример, пуская ситуацию на самотек. Иначе в ваших головах может зародиться чувство собственной безнаказанности.

Да что, черт возьми, несет этот мужик?! Такое ощущение, что сэнсэй давненько так не смотрел новости и не выходил по вечерам на улицу, последние лет этак двадцать. А потом до меня доходит — да этот ушлый тип просто прикрывает задницу перед многочисленными свидетелями, ведь кроме нас четверых в учительской полно преподавателей. Ай да Кобаяси, ай да сукин сын! Вот что значит богатый жизненный опыт — везде соломку подстелил хитрый жучара.

— Вам ребята очень повезло, что папа Сугимото состоит в Дай-Ниппон Бутоку-кай*. Его уважаемый родитель прислал нашей школе разрешение на открытие клуба Воинской добродетели великой Японии на территории средней школы Тосэн. Это большая честь для нашего учебного заведения. — сэнсэй с любовью похлопал по факс-машине. — С сегодняшнего дня вы — двое бездельников приписаны к этому клубу. Акихико пообещал мне, что научит вас дисциплине и надлежащему для истинного японца прилежанию. Во славу великого Императора я передаю ваши судьбы в надежные руки.

Ага, надежнее некуда! Лучше бы ты, дяденька, нас банде педофилов сплавил и то целее бы были! — сетую я на судьбу, а потом до моих, активно перестраивающихся, детских мозгов наконец доходит весь ужас произошедшего…

Ками, этот парень точно псих! Одно дело, фальсификация документов для поступления в обычную японскую школу — ну подумаешь, сменил фамилию и скостил себе пару-тройку лет, может у человека непреодолимая тяга к знаниям. И совсем другое, подделка официальных бумаг элитарного ордена мастеров будо, которым по традиции руководит один из представителей императорской семьи — это, мать ее, государственная измена!

*Дай-Ниппон Бутоку-кай (大日本武徳会 — Общество воинской добродетели великой Японии) — японская общественная организация, созданная мастерами боевых искусств (будо) в 1895 г. в Киото, при синтоистском святилище Хэйан-дзингу для сохранения традиций обучения и преподавания будо, а также для пропаганды истинного духа японских воинских искусств. Стала своеобразным элитарным орденом мастеров будо, членство в котором могло передаваться по наследству, и главой которого традиционно является один из членов императорской фамилии.

— Чего такой хмурый? — толкает меня локтем в плечо этот самоубийца, когда мы втроем покидаем учительскую и отправляемся на урок. — Я же говорил у меня все схвачено!

— Не забудь сказать об этом хитокири-баттосаю, когда тот будет отсекать твою тупую голову на дворцовой площади.

— Ой, так ты обо мне беспокоишься? Как мило! — его дурашливые кривляния лишь раздражают меня еще сильнее. — Расслабь булки, Недзуми, печать на бумагах настоящая, а значит никто, ничего проверять не будет. Поверь, в этой школе нет психов, которые будут названивать в Дай-Ниппон Бутоку-кай по собственной воле.

— Постой, а откуда у тебя вообще их печать?!

— О, это долгая, но увлекательная история! Помнишь, я как-то предупреждал тебе никогда не напиваться с Шотой…

Глава 5

Интерлюдия

Ребро стопы просвистело в опасной близости от коленной чашечки — Шота едва успел отдернуть ногу от опасного удара. Небольшая заминка с его стороны и Кансецу-Гэри противника раздробил бы сустав парня в мелкое крошево. Следующим выпадом противник попытался лишить Шоту зрения. Чужие, указательный и безымянный, пальцы метнулись к глазным яблокам молодого тигра в надежде ослепить последнего. Но Шота был готов — это не первый его спарринг в Синдо-рю и он прекрасно знал главное правило местного Ири Куми Го * — никаких правил. Крепким кулаком однорукий каратека встретил Нихон нукитэ противника. Сбитые костяшки столкнулись с чужими фалангами, ломая хрупкие кости. Противник на мгновение замешкался и Шота сполна воспользовался этой заминкой.

Вес парня к этому моменту уже был перенесен на переднюю ногу, оставалось лишь повыше задрать колено, развернуть голень и подъемом стопы снести ко всем чертям голову очередному представителю Синдо-рю. Но в последний момент Шота скорректировал свой Маваши-Гэри и приложился к виску противника не подъемом, а подушечками стопы. Могло показаться, что молодой тигр решил пожалеть свою добычу, но это было не так — хищник лишь хотел загнать свои клыки поглубже в плоть жертвы. В момент попадания, Шота покрепче уцепился за патлы противника узловатыми пальцами ног и вместо того, чтобы вернуться в исходное положение продолжил доворачивать бедро внутрь, увеличивая тем самым амплитуду движения.

«Поплывшей», пойманной на крючок, добыче не оставалось ничего другого, кроме как следовать за стопой Шоты. Спустя секунду, ведомый противник уже на всей скорости летел мордой в пол. А мгновением позже его лицо встретилось с лакированной половицей додзё Синдо-рю. Глухой стук, смешанный с влажным хрустом, ознаменовал окончание Ири Куми Го.

*Ири Куми Го — это поединок, в котором участники должны стремиться к получению «чистой» победы над противником, лишив его возможности продолжать бой в результате применения удара или серии ударов.

— Закончили. — прокряхтел неопрятного вида старик, с длинными обломанными ногтями на кривых, словно ветки пальцах. — Тигренок-тигренок, ты все больше радуешь дедушку. Такой стремительный рост. Эти дураки из Сётокан лишь тормозили тебя, ограничивали правилами и не давали простора для фантазии. Жаль-жаль, что ты не попал ко мне, когда был еще котенком. Я бы вырастил из тебя отличного тигра-людоеда. Уберите это дерьмо с глаз моих!!! — проорал он истерично в конце своей речи.

Пара учеников, до этого смиренно сидящих в позе сейдза, вскочили и принялись оттаскивать, булькающего кровью, члена Синдо-рю прочь из додзё. При этом они даже не предприняли попыток перевернуть своего товарища по школе лицом кверху, из-за чего помещение оказалось рассечено пополам кровавым разводом.

— Следующий Ири Куми Го проведешь с кем-то из старших учеников. — сквозь стены додзё пробился звук гонга. — Свободны!

Ученики принялись подниматься со своих мест. Они поочередно кланялись наставнику и покидали додзе. Когда очередь дошла до самого Шоты в помещении, кроме него и старого сэнсэя, уже никого не было. Как самый младший из учеников Синдо-рю, Шота был вынужден выходить из додзё последним. Как-никак, он всего лишь новичок, который присоединился к школе чуть больше трех недель назад. Наставник же был не в счет. Старик и вовсе никогда не покидал пределов додзё — ел, спал и справлял нужду внутри этой деревянной коробки. Наверняка, глава Синдо-рю уже давненько запамятовал, каков на «вкус» внешний мир.

— Сэнсэй, я хотел задать вам вопрос о…

— Косё. — закончил за него старик, шамкая своим беззубым ртом. — О, не удивляйся мальчик, я сразу понял чья это работа, когда увидел тебя без доги. — корявый, узловатый палец, с обломанным ногтем, указал на пустой рукав кимоно Шоты.

— Сэнсэй, почему он сбежал от вас?

— Хахаха, он не сбегал, его увели.

— Увели?

— Да, моего лучшего ученика этого поколения увел такой же пришлый, как и ты.

— Не понимаю. Синдо-рю не славится мягкостью, а вы так просто взяли и отпустили его?

— Хо-хо, конечно, ведь в старости начинаешь еще сильнее ценить каждое мгновение жизни. Этот мальчик, который забрал у меня Косё, Нуэ* — самое пугающее существо, что я видел за свою долгую жизнь.

*Нуэ (яп. 鵺) — мифическое существо, замеченное не раз в древних летописях средневековой Японии. Имеет голову обезьяны, тело тануки, ноги тигра и змею вместо хвоста. Нуэ может превращаться в чёрное облако и летать. Из-за внешнего вида его иногда называют японская химера. Питается людскими страхами.

— Сэнсэй, простите меня за грубость, но, Вы, хотите сказать, что испугались ребенка? — Шота не мог поверить собственным ушам, глава такой сильной школы, как Синдо-рю, устрашился какого-то сопляка.

— Не ребенка, а того, что сидит внутри него…

* * *

— …вот так печать и оказалась у меня.

— Это самая идиотская история из тех, что я слышал. Гопник Шота — сын и наследник главы Сётокан? Хорош ссать мне в уши, Акихико! — он что за идиота меня держит или несет эту чушь потому, что в нескольких метрах позади нас плетется Раттана?

Хотя, насчет второго я погорячился. Девчонка гайдзин и ни черта не смыслит в наших порядках. А, если чего и сообразит, то кто ей мелкой иностранке поверит — только пальцем у виска покрутят да отправят гулять на все четыре стороны.

— Говорю тебе, это правда! — какое праведное возмущение, если бы не знал этого парня как облупленного, то точно бы поверил в его байку.

— Ладно, проехали. Не хочешь рассказывать — не надо. — отмахиваюсь от этого барона Мюнхгаузена местного разлива. — Все равно, с клубом ты неплохо придумал. Осталось месяц подождать и из-за нехватки членов твой кружок боевой доблести прикроют.

К моей радости, у школьных клубов Японии существует железное требование к минимальному количеству участников. В кружке должны состоять, как минимум, пятеро учащихся иначе его вскоре ликвидируют.

— Ммммм… — не нравится мне это его мычание, жопой чую очередные неприятности.

— Да говори уже!

— О, а вот и наш класс!!! — сбегает от дальнейшего разговора этот мелкий вредитель, отчего мои опасения на его счет лишь усиливаются.

Несмотря на то, что мы трое после выхода из учительской резко сбавили шаг и плелись все это время, как черепахи, нам все-таки не удалось прогулять занятие. Судя по часам, висящим над входом в класс, вовсю идет вторая половина урока. Деваться нам некуда, разве что…

— Простите за опоздание! — отодвигает дверь потомок Миямото, не оставляя нам с Раттаной другого выбора, кроме как последовать за ним.

— Простите за опоздание!

— Простите за опоздание!

За прогул отделываемся легко — одними извинениями. Учителя математики заранее оповестили о нашем возможном опоздании, поэтому его коронные лекции обходят нас стороной.

Остаток урока пролетает незаметно, даже не успеваю как следует задремать. Голос старого преподавателя почему-то действует на меня, как доза убойного снотворного. От его монотонной подачи веки тяжелеют, а голова так и просится прикорнуть на парту.

Когда раздается звонок, я оперативно выталкиваю Акихико из класса, подальше от его агрессивно настроенных поклонниц. И мы, под подозрительными взглядами мелких, шушукающихся извращенок отправляемся на крышу — нам есть что обсудить.

— У меня для тебя плохие новости. — стартую с места в карьер, когда мы оказываемся на свежем воздухе.

Хотел приберечь эту информацию до того момента, пока не получу из рук Акихико долгожданную методичку, но быстро сообразил, что это не имеет смысла. Ведь в любой момент урожденный Миямото может задать вопрос касательно моей встречи с троицей и в таком случае отвертеться уже не выйдет. Хорошо натасканный потомок легендарной фамилии мигом все поймет по моему лицу и предъявит мне за попытку обмана. И тогда плакало мое дальнейшее обучение.

— У меня тоже. — огорошивает он меня в ответ. — Кто начнет?

— Давай ты. — неприятно засосало под ложечкой. Надеюсь, это никак не связано с невозможностью моего дальнейшего обучения.

— Нам необходимо найти еще двух учеников для клуба.

— Нафига!? — искренне удивляюсь я его очередному закидону. — Нам всего-то и нужно, что немного потянуть время и проблема рассосется сама собой.

— Помнишь, я сказал тебе, что никто в здравом уме не станет связываться с Дай-Ниппон Бутоку-кай. Кажется, я упустил одну маленькую деталь. — он нервно теребит короткий ежик волос у себя на голове. — Если клуб закроют, то директор будет обязан позвонить в орден, чтобы принести извинение за то, что средняя Тосэн не смогла оправдать высокое доверие, оказанное школе, Дай-Ниппон Бутоку-кай.

— Мммм, здорово, а я завалил встречу с троицей из Тосэн. — мстительно парирую я — выкуси обмудок! — Ты подвел меня под государственную измену, а я просрал твой план. Кажись, мы квиты.

— Рассказывай. — мрачнеет потомок великого кэнсэя, за его плечами проскакивают первые, пока неуверенные отголоски Рейки.

К моему удивлению, во время рассказа бывший глава банды босодзоку не впадает в бешенство, а наоборот, светлеет лицом и даже начинает улыбаться — чего это он, неужели что-то заподозрил? Может не стоило утаивать от него странное поведение Соры?

— Фуф, а я-то думал. Расслабься, план сработал.

— Но… — кажется, пронесло, но я ни черта не понимаю.

— Главная задача выполнена. Троица заглотила наживку и начала наконец шевелиться. Все, что нам остается — вовремя подсечь эту рыбину. Пускай захватывают школы, копят силы и зарабатывают деньги. Когда придет время, мы-Онибаку отберем у них все! — дьявольская улыбка на его лице нравится мне еще меньше, чем одиозный план озвученный до этого.

— Да-да, звучит здорово и очень пафосно. Могу я наконец получить свою методичку?

— О, урок! — да ты зае…

Брань моего внутреннего голоса заглушается раскатистым звонком. Пока я про себя костерю высокородного выродка, тот, словно прилежный ученик, уже на всех парах мчит на урок. Дожили! Если бы неделю назад мне кто-то сказал, что глава банды босодзоку будет носиться, как ошпаренный, по школьным коридорам, то я бы плюнул этому шутнику в лицо. А теперь вот — бросаюсь вдогонку. Хорошо бы успеть, вторым уроком снова математика.

И вновь на протяжении всего занятия меня одолевает сонливость. Этому, заплесневевшему от старости, любителю эпохи Мэйдзи надо не детей обучать, а змей в Индии заклинать. Такой талант пропадает. Но у всего есть свойство рано или поздно заканчиваться и занятие по математики — не исключение. Долгожданный звонок выводит меня из полудремы. Наконец-то!

Вот только планам моим вновь не суждено сбыться. Ведь в самом начале перерыва в класс стремительно заскакивает Кобаяси-сэнсэй и утаскивает Акихико с собой — плакала моя методичка. Девчонки из фан-клуба Сугимото провожают учителя истории недружелюбными взглядами. Надеюсь, возникли какие-то срочные дела касательно нового клуба, а не вскрылся факт государственной измены.

До конца перемены сижу, как на иголках. Паранойя борется со здравым смыслом. Перед глазами уже пролетает дворцовая площадь с эшафотом для казни, когда одна из дверей отодвигается и в класс входит целый, невредимый, а главное — сверкающий своей идиотской улыбкой, Акихико. Только хочу вытянуть его обратно в коридор, как раздается звонок — ками, да вы издеваетесь! Решено, следующий перерыв я профукать попросту не могу. В моем распоряжении будет целый час, и я намерен воспользоваться им в полной мере.

Пока строю коварные планы по "похищению" отпрыска легендарной фамилии, начинается урок истории — ну здравствуй, жучара-сэнсей, давно не виделись. После традиционного приветствия, учитель заводит свою шарманку.

— Сегодня мы поговорим об эпизоде, который стал переломной вехой в истории нашей с вами великой родины. А именно, о начале захвата Большой земли и экспансии на запад…

И вновь преступно мало информации. Нет, что касается быта, экономики и логистики все более, чем подробно. Но военные конфликты, в которых Япония из раза в раз одерживала верх, описаны из рук вон плохо и поверхностно. А ведь японцы уже обладали неплохой письменностью к тому моменту и вели множество летописей. Но вот задокументировать подробно хотя бы одну из многочисленных битв чего-то так и не удосужились, ограничившись крылатой фразой Гая Юлия Цезаря «Пришел, увидел, победил». Неужели на всем протяжении Реки черного дракона, как местные величают Амур, вплоть до самого Байкала им не встретилось серьезного сопротивления? Или из-за того, что монголы покинули обескровленные, выжатые досуха земли, оказывать сопротивление японским захватчикам там попросту было некому?

—…тема следующего урока «Битва у Байхэ*». — сворачивает лекцию Кобаяси-сэнсэй, сверяясь с часами на своем левом запястье.

*Байхэ — старое название озера Байкал.

А я в этот момент беру низкий старт. Стоит нам распрощаться с учителем под звук осточертевшего звонка, как я привычно уже подхватываю под руку Сугимото, «страдающего» от женского внимания, и тащу того в туалет — Попался, теперь не уйдешь!

— Если ты продолжишь так себя вести, то эти идиотки подумают, что мы из ЭТИХ. — шипит на меня Акихико, когда мы оказываемся наедине в мужском туалете.

— Дай…мне…гребанную…методичку!

— Знаешь, с такой выдержкой, как у тебя, сомневаюсь, что она тебе поможет. — всучивает он мне мятую тетрадку, вытянутую из рукава школьной формы. — Ты ведь помнишь, о чем я тебе говорил? Философия — ключ, тебе придется каким-то образом стабилизировать свой разум, чтобы добиться успеха…

— Моя прелесть. — отпрыск легендарной фамилии продолжает читать мне нотации, но я уже не слушаю, ведь в моих руках настоящее сокровище.

— Держи, это на крайний случай, если ничего не выйдет. Небольшой допинг — специально обработанные и высушенные грибы-трихотецены. — всучивает он мне небольшой холщовый мешочек. — В методичке указано как их правильно заваривать. Не ошибись, иначе заработаешь внутреннее кровотечение. И с дозой не напортачь, эта штука угнетает иммунитет. Переборщишь и тебя прикончит обычная простуда. Эти грибы не панацея, они лишь на время успокоят твой разум и тебе нужно будет запомнить свое состояние в этот момент. А затем, попытаться воспроизвести

Это дерьмо я не стану принимать даже под страхом смерти, но, чтобы не вызывать лишних подозрений засуну-ка я этот мешочек в карман. А дома смою эту гадость в толчок.

— А ну стоять! — только я собираюсь развернуться, чтобы покинуть помещение, как на плечо опускается ладонь Акихико. — Куда собрался, придурок? Залезай в кабинку и зубри наизусть.

— Это еще зачем? — искренне удивляюсь я такому неожиданному повороту событий.

— Недзуми, ты совсем тупой? Что, по-твоему, у тебя в руках?

— Тетрадка?

— Мой смертный приговор за разглашение тайн национальных боевых искусств великой Японии, балбес. Давай уже, шевели жопой. У тебя меньше часа. — заталкивает он меня силком в кабинку.

Ну что, Антох, пора тряхнуть извилинами — я бегло пролистываю тетрадку, чтобы оценить объем намечающегося геморроя. К моему удивлению, все оказывается не так страшно, как мне изначально представлялось. Всего-то пятнадцать листов — плевое дело!

Так я думал ровно до того момента пока не дошел до способа заварки грибов-трихотеценов. Секунды, градусы, способы отжима и фильтрации и прочая подобная муть. Подробная инструкция занимает добрую треть, исписанных убористым почерком, листов. И ведь придется все это зубрить. С этого параноика станется устроить мне экзамен после образовательных посиделок на толчке.

— Закончил? — доносится раздраженное ворчание из-за дверей моего «кабинета».

— Если приспичило, соседняя кабинка свободна! — и так голова пухнет с непривычки ещё и этот над душой стоит.

— Не смешно, у тебя десять минут. — продолжает занудствовать туалетный деспот.

— А продлить можно?

— Хватит тупых шуток, просто сосредоточься на проклятой тетради!

Слышу скрип входной двери — у нас гости!

— Сугимото, а ты чего это здесь, очередь? — о, знакомый голос, прям дежавю.

— Серову стало плохо во время обеда, сэнсэй.

— Что за напасть! Ками, неужели снова какая-то инфекция в воде… — до моих ушей доносится подозрительное урчание.

С громким, суетливым стуком захлопывается дверь соседней кабинка. Звук расстегиваемой молнии и снимаемых штанов сменяется вздохом облегчения, едва не обосравшегося, педагога.

— Сэнсэй, вы там как, в порядке?

— Теперь да, Сугимото, теперь да.* — зато я теперь не в порядке! Ну и вонь, он что дохлого скунса на обед сожрал?

Ноздри бередит чертовски неприятный запашок. В туалете всего три кабинки и одна из них, дальняя от меня, сейчас на ремонте. Поэтому от чужого зловония меня отделяет тонкая перегородка, да и та не в пол. Глаза слезятся, но я продолжаю впитывать знания на пару с чужим зловонием. Готов поспорить, после этих посиделок вонять от меня будет знатно, но драгоценная информация того стоит.

— Уффффф! — выдает последний аккорд вонючка-сэнсэй и, после пары секунд возни за стенкой, задает мне неожиданный вопрос. — Серов, а у тебя в кабинке бумаги случаем нет?

— Никак нет, Кобаяси-сэнсэй, сам с тетрадкой сижу.

— Антон, а не мог бы ты дать несколько листиков своему сэнсэю?

— Кооооонечно! Только они немного исписаны.

— О, ничего страшного!

— Держите, сэнсэй. — просовываю, вырванные из тетради листы, под перегородку.

— Спасибо ками, что послали мне тебя, Серов. — хрустит бумагой сэнсэй — любит, когда понежнее.

— Пс, какого хера ты творишь, придурок?! — доносится до меня злобный, едва различимый, шепот Акихико. — Угробить нас захотел?

После чего он внезапно замолкает. Слышу лишь его шаги и какое-то подозрительное шебуршание. Интересно, чем же он таким занят? Спустя несколько секунд, получаю ответ на свой вопрос — дверь соседней кабинки с громким стуком распахивается

— Эй, Сугимото, а-ну закрой дверь! И зачем тебе шваб…

— Простите, сэнсэй. — глухой стук и через стенку что-то грузно плюхается в напольный унитаз. — Ничего личного.

Выскакиваю из кабинки и сразу же натыкаюсь взглядом на разъяренного Акихико с обломком швабры в руках.

— Ну и нахрена? — вопрошаю я, глядя на этого конченного психопата.

— Это ты МЕНЯ спрашиваешь?! Кретин, я же говорил, что тетрадь нельзя светить! Ты хоть понимаешь своей бестолковой головой, что это наш смертный приговор? Теперь придется избавиться от этого плешивого. Нам нужны мешки.

— Пустые.

— Недзуми, хорош тупить, конечно, ПУСТЫЕ!

— Не, я говорю листы были пустые. Я ему чистые вырывал.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — лицо урожденного Миямото идёт красными пятнами.

— А я тут причем? Кто виноват, что у тебя с чувством юмора напряг?

— НЕ-ДЗУ-МИ!!! — капилляры в его глазах лопаются, но он достаточно оперативно берет себя в руки. — Ладно, спокойствие. Приложил я его как надо, скорее всего, последние полминуты он и не вспомнит.

— Скорее всего? Какой-то неутешительный прогноз. — что-то я не слышу особой уверенности в его голосе.

Заглядываю в распахнутую кабинку, чтобы оценить всю «прелесть» сложившейся ситуации. В собственной куче дерьма, застряв голой жопой прямо в напольном унитазе, раскорячился бессознательный Кобаяси-сэнсэй. Крови нет — повезло, что швабра оказалась не ахти. Лишь чуть выше виска учителя набухает порядочная такая гематома.

— Ну, извини, когда я бью людей по головам, то после мало интересуюсь их самочувствием.

— Ясно. Делать нечего, карауль этого засранца, а я пока сгоняю за фотоаппаратом.

— А это мысль. — одобряет он идею, после чего требовательно протягивает руку ладонью вверх. — Только методичку верни.

— Не очень-то и хотелось. — вытаскиваю из-за пояса заныканную, порядочно так потерявшую в объеме, тетрадку.

Смотри-ка, даже в такой стрессовой ситуации и то не растерял самообладания. С его горячим темпераментом — это настоящий подвиг.

Надеюсь, комната клуба фотографов не заперта, иначе сегодня я рискую не только стать соучастником нападения на собственного сэнсэя, но еще и поучаствовать во взломе и хищении школьного имущества. А ведь на часах только полдень…

К моему большому удивлению все проходит гладко. Фотоаппарат достается мне без боя и нам с Акихико даже удаётся сделать несколько весьма провокационных снимков сэнсэя до того, как тот приходит в себя. Но на этом наша удача не заканчивается. После пробуждения сэнсэя становится очевидно, что Акихико приложил учителя не просто «как надо», а весьма успешно — Кобаяси даже не помнит зачем заходил в туалет. Нам остается лишь убедить «потерянного» сэнсэя в том, что тот неудачно поскользнулся на влажном, после уборки, кафеле. А после, проводить его до медпункта и клятвенно пообещать никому не рассказывать об этом позорном инциденте. Фотки же мы просто забираем с собой, так на всякий случай. Мало ли, вдруг память учителя истории когда-нибудь прояснится.

До окончания занятий мы с Миямото ведем себя, как паиньки, стараясь не отсвечивать и не привлекать к себе излишнего внимания. А сразу после школы я отправляюсь к храму Асакусы, чтобы наконец-то встретиться с Сорой. И только на подходе к набережной меня посещает запоздалая мысль: «А, где собственно носит моего кохая?». Ни слуху ни духу, неужели мальчишка все-таки проиграл свой вступительный спарринг и теперь стыдится попадаться мне на глаза? Убью засранца, если тот продул девчонке! Патриарх Грейси должно быть в гробу переворачивается где-то там — на земле после таких новостей. Завтра самостоятельно выцеплю пацана и побеседую с ним по душам. Не дай бог малец облажался, тогда я устрою ему такие адские тренировки, что он позавидует мертвым.

— Думал припрешься пораньше. — встречает меня Сора в своей излюбленной грубоватой манере, вальяжно развалившись на лавочке с видом на Сумиду. — Приземляйся.

— И вам долгих лет жизни, господин Сора.

Принимаю приглашение и усаживаюсь на самый край скамейки. Делаю это не от большой скромности — на лавке, между нами, покоится стопка газетных вырезок, придавленная двумя банками пива.

— Угощайся. — берет он одну из банок и откупорив ту делает глоток.

— Спасибо. — Ульяна сегодня на суточной смене, поэтому можно себе ни в чем не отказывать. — Так, о чем вы хотели поговорить?

— Читай. — кивает он на стопку макулатуры.

— Каваками Отодзиро, пятнадцать лет, повесился в собственной комнате. Като Сидзуэ, семнадцать лет, бросился под поезд. Кимура Мицухиро, шестнадцать лет, острая наркотическая интоксикация. — неторопливо перебираю некрологи под внимательным взглядом беловолосого. — Акита Удзяку, шестнадцать лет, вскрыл вены в ванне. Ивасабуро Такано, семнадцать лет, выбросился из окна десятого этажа. Итагаки Тайсукэ, пятнадцать лет, передозировка…

— Знаешь, кто все эти люди? — прерывает он мой мрачный, затянувшийся монолог.

— Без понятия, но вы ведь мне расскажите. За этим и позвали.

— Дерзко, но метко. Кампай! — Сора чокается со мной и делает пару больших глотков, после чего нехило так меня шокирует. — Это бывшие ученики Тосэн. Те, кого в свое время доводил Кэимэи.

— Вы ведь шутите? — в голове не укладывается, эти многочисленные некрологи — явно не совпадение. — Правда?

— Не включай дурачка, хафу, ты ведь уже все понял, верно? По глазам вижу, что сообразил. Ты смышленый малый, напоминаешь одного моего знакомого. Поэтому вот тебе мой бесплатный совет: вали из города, пацан. Не знаю почему, но Кэимэи заинтересовался тобой. Если не хочешь, чтобы его Айки расшатала тебе психику и нарушила гармонию твоего энергетического тела, то лучше не попадайся ему на глаза. Мои слова могут показаться бредом, но просто поверь — так будет лучше.

— Значит, вот оно какое: «истинное олицетворение темной стороны айкидо»? — цитирую фразу лысого здоровяка, которую тот нечаянно оборонил, когда мы с ним были в парке Уэно.

— Кхакхакх… — давится белобрысый пивом во время моего невинного вопроса. — Гото проболтался?

— Ага.

— Ясно, я сразу понял, что ты ему чем-то приглянулся. — кивает Сора своим мыслям, параллельно обтирая мокрый подбородок одной из газетных вырезок. — Он так отчаянно пытался отогнать тебя от Кэимэя.

— Только я не понял, а нахрена вы двое ему прислуживаете? — новости настолько шокирующие, что я на мгновение забываюсь и даю волю своему языку.

— За базаром следи, хафу! У нас свои причины и тебя — ушлепка они не касаются! — обрывает разговор Сора и ловко сметает некрологи в ближайшую урну — похоже я забрел на запретную территорию. — Просто запомни мои слова, будет обидно, если ты кончишь также. Бывай, пацан!

Он оставляет меня наедине с недопитой банкой пива и целым ворохом догадок. Которые с каждым глотком все отчетливее складываются в цельную картину, словно чертов пазл.

«Так вот, оказывается, за что ты проклинал Кэимэя в нашем с тобой бою и почему твоя Рейки была настолько изуродована. Ведь виной всему его проклятая Айки, да Ивао?»

Глава 6

Распахиваю глаза. Тишина. Привычная трель будильника не разрушает флёр сонливости. Точно, сегодня же выходной. Совсем из головы вылетело. Да и было мне не до этого — весь вчерашний вечер обдумывал наш разговор с Сорой. Я был настолько ошарашен, свалившимися на меня. новостями, что позабыл даже об информации, полученной из методички Акихико. Ничего, за выходные наверстаю. Из дел, требующих моего внимания, только поход по продуктовым магазинам да оплата коммуналки — все как обычно. Оставшееся же время планирую посвятить экспериментам с Ки и технике Дзики Аму. Мне необходимо, как можно скорее, освоить полученные знания, чтобы наконец-то задокументировать свои способности перед Акихико.

Вялый мыслительный процесс прерывается урчанием желудка. Нужно поторапливаться на кухню, пока не начались спазмы. У визуализации, прямо перед погружением в сон, есть свои, на диво неприятные, побочные эффекты и жуткий голод — еще не самый паршивый из них. Поэтому по дороге на кухню привычно забредаю в ванную комнату и лезу под контрастный душ, чтобы взбодриться и смыть с себя вонь, и остальные последствия обильной потливости. После чего, мимоходом заглядываю в зеркало — а ничего так, как говорится, прогресс на лицо. Тело, за последний месяц, немного окрепло и стало более поджарым, а еще, хоть это и не особо бросается в глаза, я прибавил в росте. Немного, всего пару сантиметров, но я и этому безумно рад — не хочется на всю жизнь застрять в теле коротышки.

Резко отворачиваюсь от зеркала, чтобы наконец-то отправиться на кухню и моментально ловлю взглядом сонм мушек, в глазах темнеет. Голова идёт кругом. Чтобы не раскроить себе череп об дверной косяк приходится упереться руками в стену. А вот и еще одна неприятная побочка визуализации — организм сильно истощен после психосоматической нагрузки, давление ни к черту. Надо, что-то с этим делать, может начать складировать сладости под футон, чтобы утром заправляться сахарами, не отходя от кассы?

Контроль над телом постепенно возвращается и мне все-таки удается добраться до холодильника на своих двоих. А дальше уже дело техники. Набив живот, отваливаюсь от стола. Пока желудок усиленно переваривает долгожданную пищу, я погружаюсь в чертоги собственного разума, чтобы, как следует покопаться в доставшихся мне знаниях и определиться с чего мне следует начать свое путешествие в этот неизведанный доселе, мистический мир Ки.

Методичка Акихико предписывает мне, для начала, занять любое удобное положение. Этот шаг я пропускаю, так как стул под задницей вполне вписывается в мою парадигму комфорта. Следующим шагом идет мысленное нащупывание чакр. Решаю начать с Дзики — уж очень мне хочется обзавестись техникой Дзики Аму, чтобы поскорее приступить к освоению Айкути Роппо.

За выделение Дзики отвечает пятая чакра, ее еще прозывают гортанной, исходя из места ее расположения на человеческом теле. Именно эту радужно-маслянистую Ки я видел у Акико, когда та проводила диагностику моей руки. И точно такая же магнитная энергия тонкой, переливающейся пленкой покрывала ладони Акихико во время демонстрации техники Дзики Аму.

Что ж, с теорией я ознакомился, пора приступать к практике. Закрываю глаза и полностью концентрируюсь на собственном адамовом яблоке. Через пять минут открываю — ни-че-го! Кромешная темнота, да и только. Видимо, что-то делаю не так. Еще раз мысленно просматриваю методичку, чтобы понять, где лажаю. Оказывается, нигде, все делаю четко, по инструкции. Пробую снова — очередная неудача.

Давай, Антоха, шевели мозгами, если не хочешь, травить свой организм сомнительными грибочками Акихико! А что, если немного сжульничать?

Перед внутренним взором проскакивает занимательная картинка — приснопамятная диагностика моей кисти в особняке Миямото. А именно, тот самый момент, когда по руке обворожительной Акико текут сразу два вида Ки. Дэнки и Дзики смешиваются между собой, теряя при этом в цвете, отчего на выходе получается некая призрачная субстанция, подозрительно похожая на ту из которой состоит моя “тень”.

Бинго!

Концентрируюсь на бое с тенью. С противоположной стороны стола в ожидании замирает фантом. Не отводя взгляда от «тени», мысленным взором пытаюсь нащупать хоть какой-то намек на чакру в области гортани. И вновь ничего, тупик!

Поникнув от очередной неудачи, прикрываю глаза, чтобы вновь вернуться к способу из методички. Где-то там в реальном мире, без моей поддержки растворяется верная «тень». Но мне нет до нее дела, ведь я замечаю странный, затухающий, след посредине грудной клетке, где-то в области третьей пары ребер. По горячим следам пытаюсь мысленно нащупать источник этого тусклого свечения и мне наконец улыбается удача. Я чувствую, нет — ВИЖУ! Вот только картинка перед моим внутренним взором не соответствует тому изображению, что потомок кэнсэя запечатлел в своем учебном пособии. Цветок чакры двоится, словно пара трафаретов, наложенных друг на друга. Возможно, это лишь недостаток остроты моего внутреннего взора, но интуиция подсказывает, что все куда проще и вместе с тем сложнее.

Я практически на сто процентов уверен, что если начну поиск сердечной чакры, отвечающей за выработку Ки грома, то не смогу обнаружить ту на положенном месте. Как до этого не сумел отыскать чакру, регулирующую подачу магнитной Ки. Это не мое внутреннее зрение сбоит, выдавая такую странную картинку. Это четвертая и пятая чакры сместились по направлению друг к другу и слились в один энергетический конструкт. Именно поэтому, гортанная и сердечная чакры не могут быть мной обнаружены стандартными методами, ведь располагаются они не на привычных им местах.

Ситуация настолько аховая, что меня пробивает на пение:

Терпи Антон, держись, братан

Чакры не стоят твоих слез

Их было две, теперь одна

Как бы не сдох ты дорогой!

Песня веселая, ситуация так себе. Непонятно, чем мне в дальнейшем может аукнуться подобная аномалия и все ли в порядке с остальными пятью чакрами или там похожая картина? Что ж, пора это выяснить, хотя бы частично. Ведь кроме «тени», которая оказывается плодом синергии двух видов Ки у меня есть еще и Рейки.

Призываю карусель из образов легендарных бойцов и вновь опускаю веки. На этот раз на поиски уходит куда больше времени. Рейки слишком призрачная и эфемерная, а ее след едва удается различить. Но когда у меня все-таки выходит это провернуть, то мысленному взору открывается безрадостная картина. Посредине моего лба горит «звезда», прямо как в известной сказке. И в ее сиянии я, к своему неудовольствию, вновь различаю двойной контур. Эти заразы тоже спелись. Интересно, за какую Ки отвечает вторая чакра в этом тандеме? В выданной мне методичке указывалось лишь расположение двух чакр, пятой и шестой. Дзики и Рейки — магнитной и духовной Ки. Про Дэнки — Ки грома я догадался сам, так как уже видел источник этой чакры ранее у священнослужителей Синто на фестивале Мацури. А также непосредственно у самой Акико аж целых два раза: в госпитале во время акупунктурной терапии и дома у ее братца.

Но делать нечего, нужно играть теми картами, что подкинула судьба. И пускай крупье она откровенно дерьмовый, но другого у меня попросту нет. Пора приниматься за изучение Дзики Аму, надеюсь, объединённая Ки грома и магнита подойдет для этой техники. Ну или хотя бы не покалечит мне руки во время этого сомнительного эксперимента.

Делаю глубокий вдох и мысленно тянусь к сплаву двух чакр, дабы зачерпнуть объединенную Ки. Получается далеко не сразу. Около сотни попыток пропадает впустую, пока мне наконец не удается ментальным крючком подцепить немного эфемерной Ки и потянуть ту в направлении левой ладони. Почему левой? Да потому, что в любой момент все может пойти по одному месту и я рискую лишиться руки. Вдруг эта электромагнитная Ки закоротит мне нервные окончания или вовсе сожжет их ко всем чертям. В памяти еще свежи воспоминания о моем лечении в областном госпитале Тайто. Помню, как лихо меня колбасило от чужой Дэнки. Не хотелось бы повторения чего-то подобного. Поэтому тяну энергию медленно и подконтрольно. И лишь, когда смесь из двух Ки наконец достигает ладони я разрешаю себе выдохнуть. Напряжение немного отпускает, но я не позволяю себе окончательно расслабиться — самое сложное впереди.

Следующий шаг — превращение аморфной Ки в спрессованную тонкую пленку, которая будет равномерно распределена по моей ладони. Этот этап дается мне с куда большим трудом. Концентрация постоянно нарушается и тончайшая мембрана деформируется, вновь возвращаясь к первоначальному, бесформенному состоянию.

Идет второй час — у меня ни хрена не выходит. Катастрофически не хватает сосредоточенности, стоит какой-то левой мысли посетить мою бестолковую голову, как пленка моментально покрывается рябью и идет в разнос. Мне нужен перерыв.

Отрываю задницу от сидушки стула и отправляюсь к себе в комнату, на футон. Хлопчатобумажный матрац с радушием принимает меня в свои мягкие объятия. Взгляд утыкается в потолок. И пару минут блуждает там в поисках ответа. Безрезультатно. А что, если ответ находится не где-то снаружи, а внутри? Прикрываю глаза и привычно запускаю процесс визуализации. Внутренний мир встречает меня тишиной и покоем. Нет лишних звуков и запахов, вокруг лишь бескрайняя пустота, за которую не зацепится взглядом. Электромагнитная Ки под моим контролем вновь скапливается в левой ладони, но на этом успехи заканчиваются. Пленка все также рябит и теряет свою форму.

Вот только очередная неудача не сильно меня расстраивает. Я не настолько наивен, чтобы рассчитывать на мгновенный успех. Уже то, что я могу оттачивать технику Дзики Аму в своем воображении дает мне неслабую фору. В чертогах внутреннего мира сосредоточиться куда проще, да и время здесь течет на порядок медленнее, чем в реальности. Что ж, пора приниматься за работу. Чувствую, это будет долгий трип.

Неудачные попытки сменяют друг друга, переваливая за первую тысячу. Но мне плевать, я уже настолько насобачился, что первый этап создания пленки проходит в автоматическом режиме. А вот удержать Ки в подобном состоянии сколько-нибудь продолжительное время у меня все еще не выходит. Ну ничего, Москва тоже не сразу строилась. Постепенно исчезают мысли и желания, остается лишь пустота…

В себя прихожу внезапно, словно от удара. Левая ладонь покрыта пленкой — все-таки получилось! Радость переполняет меня. Эмоция настолько сильна, что выбивает сознание назад в реальность. Хочу тут же вернуться обратно, чтобы по горячим следам приступить к третьему — заключительному этапу. Но быстро себя одергиваю — что-то не так! Металлический привкус во рту и хорошо знакомый дискомфорт в области носа, вынуждают провести ладонью по нижней части лица — кровь! Стараясь не делать резких движений, приподнимаюсь и окидываю взглядом подушку — много крови! Наволочка полностью пропиталась — сколько же из меня вытекло?!

Медленно, борясь с головокружением, поднимаюсь на ноги и отправляюсь в ванную комнату, к раковине. Где смываю с себя все это непотребство. Подсохшая кровь с трудом отходит, приходится воспользоваться мочалкой — сколько же я так провалялся? Дерьмо, ведь уже не единожды сам себя предупреждал об опасности этой техники и все равно продолжаю наступать на одни и те же грабли. Веду себя, словно несмышлёный подросток, который наивно полагает, что трагедия может произойти с кем угодно, но только не с ним.

С трудом «доползаю» до холодильника и повторяю свой утренний налет. Молодому организму нужны калории и питательные вещества, чтобы поскорее оправиться от массированной кровопотери. После чего, с пакетом, возвращаюсь в спальню и запихиваю пропитанную кровью подушку, вместе с наволочкой в полиэтилен — ее уже не спасти. Даже, если закину в стирку пятна останутся и Ульяна мигом заподозрит неладное. А мне и прошлого разговора хватило за глаза. Осматриваю футон — чисто, подушка все впитала. Когда отправлюсь за продуктами, нужно будет прихватить с собой этот пакет и раскошелиться на новую подушку. С этими мыслями я падаю на матрац и мгновенно отрубаюсь — этот марафон во внутреннем мире полностью меня исчерпал.

Пробуждение выдается нерадостным. Тяжелая голова и неприятный привкус во рту — лишь верхушка айсберга. Еще почему-то крутит живот и очень хочется блевать, но я сдерживаю себя. Благо приступ тошноты оказывается непродолжительным и, перетерпев низменный позыв, я тут же отправляюсь к раковине, чтобы привести себя в порядок. По дороге в ванную комнату цепляюсь взглядом за циферблат настенных часов — ровно семнадцать ноль-ноль. Неплохо я прикорнул. Холодная вода бодрит и приводит меня в чувства, а чистка зубов помогает избавиться от противного послевкусия.

После такого опасного прецедента, мне бы следовало всячески избегать риска. Но я, как упертый ишак, не отходя от раковины, тут же активирую пленку на своей левой руке — работает! Остается третий — заключительный этап и техника клана Миямото у меня в кармане!

По-хорошему, стоило бы немного оклематься и дать организму прийти в себя, но я ведь тот еще кретин с суицидальными наклонностями. Поэтому нет ничего удивительного в том, что я вновь занимаю лежачее положение на футоне и запускаю визуализацию. На этот раз постараюсь не увлекаться и почаще выплывать в реальность для оценки собственного состояния.

На одних рефлексах создаю пленку на левой ладони и приступаю к шагу номер три. Мне необходимо заставить мембрану резонировать особым образом. В методичке были описаны два вида резонанса: притягивающий и отталкивающий. Меня, пока что, интересует первый вариант. Сосредотачиваюсь на пленке и заставляю ту слегка задрожать. Моя цель — сделать так, чтобы основной вектор колебаний приходился внутрь, в сторону ладони. В идеале мембрана должна вибрировать с очень высокой частотой и при этом плотно прилегать к кожному покрову.

На этот раз я внимательно отслеживаю свое состояние. Каждая сотня попыток оканчивается небольшим перерывом. Такой подход раздражает и значительно замедляет прогресс обучения. Но свежие воспоминания о недавнем пробуждении держат меня в узде, не позволяя вновь сорваться в бесконтрольный трип и совершить очередную глупость. Не знаю, сколько бы я протянул в таком утомительном режиме и видимо уже не узнаю. К моему удивлению, добиться желаемого эффекта удается довольно быстро. Похоже третий этап сильно уступает по сложности второму.

Вскоре пленка из Ки, покрывающая мою ладонь, дрожит от едва заметной вибрации и слегка прогибается внутрь. Все еще не идеально, но сомнений быть не может — это точно техника «магнитной ладони», которую демонстрировал Акихико на школьной крыше.

Вскакиваю с футона и отправляюсь прямиком на кухню — пора кое-что проверить. Рукоять ножа ложится в ладонь и я активирую технику. Кулак сжат вокруг деревянной рукоятки, поэтому я не могу зрительно оценить правильность исполнения Дзики Аму. Остается устроить стресс-тест этой технике. Раскрываю ладонь и готовлюсь ловить падающий нож, но этого не требуется. Рукоятка кухонного ножа плотно прилегает к коже. Немного повращав и подергав кистью, прихожу к выводу, что сцепление весьма неплохое. С такими фокусами мне прямая дорога в цирк, буду как те забавные ребята, которые лепят себе на пузо кучу столовых приборов.

Тянусь другой рукой к лезвию ножа, чтобы силком отодрать кухонный прибор от ладони — хочу оценить магнитные свойства техники. Но едва пальцы касаются метала, как я моментально одергиваю конечность. Нож с приглушенным металлическим звоном падает на наполные татами. А я ошарашенно пялюсь на собственную руку.

Магнитная ладонь, говорите? Да черта с два! Пора переименовывать эту технику в Дэндзики Аму, потому что секундой ранее меня шарахнуло самым настоящим током. Вот тебе и синергия двух Ки. Осталось лишь придумать, как оправдать перед потомком кэнсэя трансформацию его семейной техники из магнитной ладони в, мать ее, электромагнитную. Еще один геморрой на мою жопу, будто до этого проблем было мало…

Через приоткрытое окно, со двора доносится знакомое, приближающееся с каждым мгновением, тарахтение — ну нет, этот день не может закончится настолько паршиво! Мотор глохнет и где-то через полминуты раздается громкий стук.

Затаив дыхание, жду — может свалит? Но нет, упертый баран продолжает долбиться в двери. Сука, и чего тебе дома не сидится? Выходные же, ну сходи куда-нибудь, развейся, проломи пару голов, как ты любишь, и на боковую.

— Недзуми, я знаю, что ты дома!!! — дверное полотно уже ходуном ходит. — Выходи или я выбью дверь!!!

Делать нечего. За этим психом не заржавеет, ведь и в вправду выбьет.

— Ну чего тебе? — в раздражении распахиваю дверь перед этим ушлепком и едва не ловлю лицом его подачу, лишь в последний момент успеваю отдернуть голову.

— Хорошая реакция, че не открывал? Опять в толчке засиделся? — лыбится это исчадие Сатаны. — Собирайся, есть дело.

— Не могу, я кажись приболел. Видишь, какие синяки под глазами? — всеми силами демонстрирую как мне плохо.

— Хорош заливать. Ты просто дерьмово выглядишь — это твое привычное состояние. — хм, давить на жалость ублюдку, у которого напрочь отсутствует эмпатия? Гениально, Антон, как всегда, отличный план. Так держать, парень!

— Ладно, что за дело? — сдаюсь на волю судьбы, ведь этот демонюга просто так от меня не отстанет.

— Я нашел ЕГО! — н-да, с таким кровожадным оскалом ему только дублером Пеннивайза подрабатывать.

— Кого?

— Того ублюдка, который продал нас якудза! Помнишь, он еще звонил мне перед поездкой в Иокогаму.

— Аааа! — наконец до меня доходит о ком идет речь. — И где он?

— В районе Акихабары. — Акихико подозрительно мнется, когда отвечает на этот, казалось бы, простой вопрос. И это меня настораживает.

— А поточнее?

— В одной из штаб-квартир Мацуба-кай. — нехотя выдавливает из себя урожденный Миямото, отводя взгляд в сторону.

— Ммм, здорово! Слушай, дружище, у меня тут стирка вовсю идет. Ты адресок оставь у порога и езжай, а я, как освобожусь, сраааазу тебя догоню. — захлопываю дверь прямо перед носом этого малолетнего суицидника.

— Недзуми, че за дела? Мы же банда! — праведно возмущается это ходячее недоразумение.

— Ага! Смертник и полукровка против толпы якудз — звучит, как охеренно крутой способ скоротать вечерок! Но я, пожалуй, воздержись.

— Я привез тебе дзюттэ*! — не сдается этот паршивец.

— Пфффффф… — я ведь не поведусь на эту провокацию, верно? Подумаешь металлическая дубинка. Я взрослый мужик, меня такими игрушками не пронять.

— Две штуки! А после, я научу тебя Дзюттэ то дзюцу! — ну не паскуда ли?!

— Через пять минут выйду.

Молодцом, Антон, Премия Дарвина практически у тебя в кармане! Осталось только подставить голову под биту какого-нибудь бандита и мы в шоколаде. Один хер, ты ей толком не пользуешься.

*Дзюттэ (яп. 十手 дзюттэ, «десять рук») — японское холодное оружие, применяемое ниндзя и некоторыми подразделениями японской полиции в период Эдо. В наше время применяется в японском боевом искусстве дзюттэ-дзюцу. Дзюттэ часто относят к кинжалам, несмотря на то, что формально это небольшая металлическая дубинка.

Глава 7

Волосы треплет встречными потоками ветра, пальцы судорожно стискивают поручни пассажирского сиденья. Движок черно-белой Ямахи пронзительно ревет, заглушая свист в ушах. Сердце колотится в груди, словно у загнанного зайца — бля, бля, бля, нет-нет, даже не думай!!! На всей скорости проскакиваем на красный, лавируя в опасной близости между бамперами двух легковушек. Из-за этого самоубийственного маневра меня едва не выбрасывает из седла — дерьмо, да сколько же дури в этом байке?! Ками, и чем я думал, когда соглашался на этот бандитский междусобойчик? Будто помутнение какое-то. Неужели все дело в ментальной усталости после освоение Дзики Аму? Скорее всего, да, еще и кровопотеря сыграла свою роль, на время меня отупив.

Прикрываю глаза и начинаю истово молиться. Ведь по пути нашего следования один за другим загораются красные огоньки. Вот только Акихико плевать хотел на сигналы светофоров, он лишь сильнее выкручивает ручку газа. Движок начинает суетливо набирать обороты, чтобы подстроиться под желания этого адреналинового маньяка. И мне остается лишь покрепче сжать металлические поручни и про себя, трясущимся голосом продолжать начитывать Отче наш.

— Слезай давай, приехали. — выдергивает меня в реальность ненавистный голос.

Не веря в собственную удачу, сползаю с байка и на негнущихся ногах ковыляю до ближайшего закутка между двумя закусочными. Меня выворачивает. Но судьбе будто мало этого унижения и, проходящая мимо, небольшая группа офисных работников в явном подпитии решает докопаться до блюющего хафу.

— Вонючий полукровка! Еще школьник, а уже нажир. ИК..ается. как скотина. — икает пьяный клерк, сводя глаза в кучу.

— Ублюдки совсем распоясались. Гадят в самом центре!

— Эээээ, мусор, ты че творишь?! Давай вали отсюда… — даже с такого расстояния чую, доносящийся до ноздрей перегар. Вонь настолько убойная, что перебивает даже кислый запах блевотины. — Щенок!

Самый борзый из них — одутловатый японец в возрасте, с галстуком, нелепо повязанным вокруг головы, неуклюже пытается пнуть меня в бок. Но терпит неудачу — в его жирную задницу врезается расчехленный боккэн. С громким хрюканьем этот боров залетает в проулок, по пути сбивая своей тушей мусорные баки.

— А ну, валите нахер, пока я вам ноги не переломал! — рычит потомок великого кэнсэя, вокруг которого пляшут всполохи Рейки, готовые вот-вот принять облик ужасающего Они.

К чести, мигом протрезвевших, офисных работников, они сначала откапывают своего алкогольного оябуна из кучи мусора. И только после этого следуют указаниям Акихико, сваливая в закат вместе со своим обмочившимся лидером.

К моему удивлению, немногочисленные прохожие никак не реагируют на скоротечную стычку. Лишь отводят взгляды и стараются поскорее убраться подальше.

— Держи. — протягивает мне бутылку воды Миямото.

— Обратно я на метро. — киваю с благодарностью, после чего полощу рот и делаю несколько глубоких глотков.

— Неженка. — кривится Акихико и добавляет. — Ладно, сделаем дело и посажу тебя на поезд.

— Не, никаких дел. — отрицательно качаю головой. — Соваться в штаб-квартиру якудза — это самоубийства.

— Ой, ведешь себя, как девчонка! Буду — не буду, хочу — не хочу! Мы Онибаку — самая крутая банда Японии, где твои яйца?!

— МЫ — парочка школьников, а это гребанное логово якудза! Лезть туда вдвоем — полный идиотизм! — завожусь в ответ.

— Нэдзуми, хорош, а? Ты че меня за кретина держишь? Я все пробил! Это местечковая штаб-квартира, куда свозят выручку из местных подпольных казино. Раньше, до передела, когда бизнес процветал, якудза держали здесь сразу несколько сятэев со своими бригадами. Но времена поменялись, понимаешь? Сейчас Акихабара под Ёкайдо и они всем здесь рулят. У якудзы в этом районе больше нет того потока налички, который был раньше. Поэтому в конторе по приему денег ошивается один сятэй с бригадой в пять рыл и бухгалтер-счетовод — тот самый кусок дерьма, что нас подставил! — его аргументы кажутся мне весьма убедительными, особенно последний. — Отделаем хорошенько ублюдка и заодно поднимем бабла.

— Ты ТОЧНО уверен, что будет только один сятэй со своей бригадой.

— Точно-точно, один младший командир с бойцами. И утырок, который получил должность бухгалтера за то, что нас поимел. Плевое дело!

— Ладно. — сдаюсь, деньги лишними не бывают. — Но, если что-то пойдет не так, сразу сваливаем.

Довольный своей маленькой победой, Миямото подходит к байку и извлекает из притороченной сумки какой-то сверток длинной около полуметра. После чего возвращается ко мне, на ходу разматывая промасленную тряпку, из-под которой пробивается блеск отполированного металла.

— Ой, да что может пойти не так? — протягивает он мне металлическую дубинку с длинной односторонней гардой — дзюттэ. — Держи, спрячь под одеждой.

Запихав оружие под олимпийку, догоняю Акихико, который направляется дальше, вниз по улице. Примерно через пол сотни метров он замирает и украдкой указывает мне на компактное трехэтажное здание с зарешеченными окнами и опущенными, двойными рольставнями на месте входной двери. По бокам от здания тянется высокий металлический забор с массивными, запертыми воротами. Неплохо устроились, сразу видно, что безопасность для Мацуба-кай — не пустой звук. И как нам попасть внутрь?

Пока рассматриваю штаб-квартиру, взгляд цепляется за странную суету невдалеке, в метрах сорока. Несколько ребят в черных балахонах с надвинутыми капюшонами сооружают сцену — к концерту что ли готовятся? Неподалеку припаркован микроавтобус Мицубиси с салазками на крыше, поверх которых нагружены листы фанеры. А рядом с автомобилем, сидя на корточках, какой-то долговязый парень собирает барабанную установку. Из-за сгущающихся сумерек мне не удается разглядеть на одежде ребят название и логотип их группы.

Хотя, чему удивляться, это ведь Акихабара. Уличные концерты начинающих исполнителей здесь в порядке вещей…

— Погнали. — утягивает меня за собой Акихико, поближе к забору у которого припаркован целый ряд автомобилей.

Когда мы оказываемся, под прикрытием небольшого грузовичка, Миямото высоко подпрыгивает и хватается правой рукой за край забора, в левой он сжимает верный боккэн. Ясно, так вот что он задумал. Не желает ломиться с улицы, привлекая чужое внимание, а хочет без посторонних глаз перескочить забор и найти другой вход — умно.

Силён чертяка! — с такой легкостью делает выход на одной руке. Когда Акихико оказывается верхом на заборе, то тут же свешивает руку с субурито вниз. Намек понял — беру небольшой разгон, насколько хватает пространства и забегаю вверх по металлической преграде. Выходит шумновато, но главное мне удается вцепиться обеими руками в деревянное полотно боккэна. После того, как Миямото затягивает меня наверх, мы спрыгиваем на внутреннюю территорию штаба Мацуба-кай. Первая преграда позади, теперь необходимо найти вход.

Впрочем, искать долго не приходится, мы сразу замечаем дверь ведущую внутрь трехэтажного здания. Правда и она перекрыта мощными рольставнями — гребанные параноики! Похоже их реально прижали, да так, что якудза уже носа боятся показать из своей укромной норки.

— Варианты? — шепчу я, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Без понятия, на такие случаи у меня всегда был Шота под рукой. — и то верно, здоровяк бы мигом снес эти ставни ко всем чертям, вместе с частью здания. — Дерьмо, надо было взять настоящую катану. Хм, был бы замок механическим, я бы вскрыл его при помощи Дзики Аму, но у этих ставней электропривод. А Дэнки я практически не владею, в отличии от сестры.

У меня на уме есть один вариант, но светить им без крайней необходимости я не желаю. Пускай Дэндзики Аму пока что остаётся моим маленьким секретом.

— И, что будем делать? — спрашиваю я в надежде на то, что Акихико одумается и мы по-тихому свалим, пока еще не поздно.

— Пошумим, блять! — какого черта?! — мысленно хватаюсь за голову, когда этот псих парой ударов вскрывает внешний, электрический щиток и начинает крушить внутренности электроприбора при помощи субурито. Свет за зарешеченными окнами пару раз мигает и гаснет. — Помогай, у нас секунд двадцать, пока не заработал резервный генератор.

Акихико хватается за ручку ставней и тянет ту вверх. Пристраиваюсь рядом. Вдвоем нам удается пересилить механизм. И взгляду открывается входная дверь. Да не простая, а мать ее, сейфовая! Пока в очередной раз проклинаю судьбу, потомок Мусаси действует. Кисть отпрыска семьи Миямото покрывается знакомой, радужной пленкой и он, недолго думая, прикладывает магнитную ладонь к замку. Пару секунд ничего не происходит, а затем до ушей доносится приглушенный щелчок. После чего медвежатник, в лице необычного японского школьника, дергает за дверную ручку, гостеприимно распахивая перед нами двери в святая-святых Мацуба-кай. Загорается свет.

— А вы еще кто, блядь, такие?! — у самого порога с распростертыми объятиями уже ждут «радушные» хозяева этого славного места. В их крепких ладонях покоятся тесаки ната и вакидзаси — встреча обещает быть жаркой.

— Плевое дело, говоришь? — оглядываю с десяток кровожадных мордоворотов, готовых выпустить нам кишки.

— Ну может и погорячился. — пожимает плечами Акихико, после чего добавляет. — Слегка.

— Слегка, значит? — по лестнице, со второго этажа, продолжают спускаться головорезы, громыхая острыми железяками. Ну, здорово! — небольшая площадь помещения и так забита якудзами под завязку, а тут еще и подкрепление.

— Мог бы остаться дома, силком тебя никто не тащил!

— Да, ладно…

— Э, шпана, оглохли, я вас спраши… — впередистоящий якудза делает шаг по направлению к Миямото и пытается ухватить того за грудки здоровенной пятерней.

— Завались, а? — полотно боккэна залетает прямо в открытую пасть якудза, кроша передние зубы последнего — вот и поговорили!

— Молитесь ублюдки!

— Убью!

— Вали их!

— Вешайтесь уроды!

В следующую секунду, к выходу ломится уже целая толпа орущих, разъяренных якудза. Ближайшие из них пытаются насадить Акихико на свои клинки. Но тот, не особо напрягаясь, парирует своей деревяшкой холодный металл и лупит по нападающим в ответ. Субурито, как тогда — в ангаре, начинает без устали хлестать по чужим головам. А я тем временем извлекаю подаренный дзюттэ из штанов. Пора подстраховать Миямото — его постепенно оттесняют с порога, а значит вскоре толпа кровожадно настроенных бандитов, вооруженных до зубов, вывалится на открытое пространство. И тогда нам несдобровать. Одно дело сдерживать поток врагов, стоя в узком проходе и совсем другое — встречать их на открытом пространстве, когда приходится беспокоиться за собственную спину. Сейчас Миямото, как та пробка, что удерживает шампанское в бутылке. Но еще немного и он вылетит из узкого горлышка под давлением разгоряченных головорезов. И чтобы этого не произошло нужно, как можно скорее ему помочь.

Дзютте обрушивается на предплечье хитрого япошки, который теснит Акихико со стороны правой, безоружной руки. За не стихающим гомоном я не слышу хруста костей, зато отчетливо вижу, как предплечье ублюдка изгибается под неестественным углом и вакидзаси летит на пол. Следующий ушлый якудза получает полуметровой металлической дубинкой прямо по кисти, сжимающей рукоять тесака — в ближайшее время передернуть ему точно не светит. Спустя мгновение, в висок, опешившему от боли и потери оружия, неудачнику прилетает еще и полотном боккэна, окончательно выбивая бандита из схватки. Очередной моей жертвой становится один из недобитков, который втихаря подползает к ногам Миямото и пытается подрезать тому сухожилия на ногах тесаком ната. В этот момент остатки человеколюбия окончательно покидают меня и я с силой опускаю на чужое темечко навершие дзюттэ. Вибрация от удара неприятно бьет по ладони, когда равнодушный металл проминает черепную коробку бандита.

К моему удивлению, я неплохо справляюсь с поддержкой Акихико, страхуя того по бокам, когда он открывается во время ответных выпадов. Мне на руку играют небольшие габариты, вкупе с проворностью и отменной, для обычного человека, реакцией, которую я натренировал в визуализации.

В какой-то момент нам становится совсем тяжко — якудза практически добиваются своего, выбивая подуставшего Акихико с порога. Из-за чего Миямото приходится прибегнуть к тяжелой артиллерии в виде Рейки. Уже знакомый мне полупрозрачный торс страшного Они окутывает маленькую по сравнению с ним фигуру подростка — время отправить на смертный суд нескольких якудза. Пускай Эмма-О откроет свой свиток и воздаст им по заслугам. Образ рогатого ёкая с кривыми, торчащими в разные стороны клыками, начинает лупить себя здоровенным кулаком в широкую грудь, выбивая какой-то дикий, первобытный ритм. В тот же момент я отскакиваю подальше от Миямото. Вовремя — широкий замах, впавшего в ярость, Акихико едва не сносит мне голову с плеч. Это конец, моя помощь больше не потребуется — верный слуга ада приступает к сбору урожая для своего подземного повелителя. Деревянное полотно субурито несется по широкой дуге, сминая плоть и круша кости. Акихико перестает отступать, а наоборот, начинает неистово рваться вперед, размахивая перемазанным в чужой крови боккэном. Широкими, амплитудными росчерками он в буквальном смысле расчищает себе путь. А я, словно его верный оруженосец, следую чуть позади, охаживая железной дубинкой недобитков — бесчеловечно, жестоко, но мне плевать. Еще не хватало, чтобы кто-то из подранков выпустил мне кишки своей остро заточенной железякой или подрезал сухожилия на ногах. Да и былое человеколюбие давно покинуло меня. К тому же, эти ребята знали на что шли, когда становились членами преступной организации. Грехов на них столько, что мне всей жизни не хватит, чтобы их переплюнуть.

Успокаивая себя таким нехитрым способом, проламываю очередной череп. На своих жертв стараюсь не смотреть — зрелище не из приятных. Немного впереди Акихико продолжает калечить людей. Его противники больше не кричат так грозно и часто, поэтому хлесткие щелчки и смачный хруст костей «царапают» слух. Потомок кэнсэя крутится, словно юла, успевая одним выпадом зацепить сразу нескольких неприятелей, которые уже не помышляют о дальнейшем наступлении, а организованно отступают подальше от беснующегося подростка. В сторону лестницы на второй этаж. В какой-то момент организованное отступление превращается в неуклюжую сутолоку, а затем и вовсе в паническое бегство. Якудза разделяются. Часть из них бросается вглубь дома, в то время как оставшиеся несколько человек за каким-то хером пытаются удрать по лестнице на второй этаж. Миямото в кровавом угаре бросается за первыми, ведь их банально больше. А я, активировав Дэндзики Аму, преследую четверку, скрывшуюся на втором этаже. Ни в коем случае нельзя давать им продыху, иначе якудза могут выкинуть что-нибудь этакое. Не исключено, что на втором этаже у них может быть припрятан огнестрел на крайний случай.

Поднимаюсь я неторопливо, внимательно отслеживая собственное окружение. Еще не хватало ломиться сломя голову, не зная планировки здания. Так недолго и тесаком из-за угла получить. Переступая порог второго этажа, резко пригибаюсь во избежание травм несовместимых с жизнью, но холодный металл не свистит над головой — пронесло! Из соседнего помещения доносится звук падения чего-то тяжелого. Медленно, стараясь не издавать лишнего шума, приближаюсь к источнику звука и украдкой заглядываю в комнату. Посреди помещения, в окружении четырех трупов, истекающих кровью, возвышается мужчина в черных, классических брюках и белоснежной рубашке. Его ассиметричное, вытянутое лицо украшают круглые очки в металлической оправе. Ладони незнакомца, обтянутые черной кожей перчаток, сжимают рукоять катаны. На лезвии меча ни единого кровавого развода. Четыре смертельных выпада и клинок сияющей своей чистотой — работа мастера. Вот дерьмо, надо было остаться на первом этаже, а лучше дома! — делаю аккуратный шаг назад, чтобы поскорее свалить подальше от опасного незнакомца. Но у судьбы, как обычно, свои планы — под подошвой раздается оглушительный скрип половиц. Ухожу перекатом в сторону — вовремя! Лезвие катаны пронзает бумажную перегородку — фусуму прямо над моей головой. Замешкайся я и клинок, пронзивший тонкую стену, рассек бы мне череп.

— Так вот вы какие — беспредельщики из Ёкайдо. — доносится из комнаты.

Вслед за равнодушным голосом из соседнего помещения появляется унылый тип, удерживая рукоять меча двумя ладонями. При этом кончик клинка смотрит строго на меня и слегка покачивается, словно змея перед броском.

— Не думал, что вы обычные детишки. — продолжает нести свой бред очкарик, медленно приближаясь. — Эти старперы из санро-кай совсем обезумели, если попросили Оябуна отправить меня для разрешения этой ситуации. Использовать Сирануи-рю*, чтобы резать каких-то сопляков — это то еще унижение.

*Сирануи-рю (яп. 不知火流?) — Школа кендзюцу Сирануи-рю была основана в 1860-х годах мастером-хитокири по имени Каваками Гэнсай. Сирануи-рю основывалась на высокой скорости и характеризовалась глубокими выпадами на правую ногу, при которых левое колено практически касалось земли.

Едва успеваю подставить дзюттэ под лезвие катаны — это, еще что за херня, как он так быстро сумел сократить дистанцию между нами?! Отскакиваю подальше от странного мечника, на всякий случай прикрываясь дубинкой, только что спасшей мне жизнь.

— Охо! Вот это реакция! — распластавшийся в глубоком выпаде очкарик возвращается обратно в стойку. — А ты непростой мальчик, да хафу?

Ясно, во время удара он делает широкий шаг по направлению к противнику и сильно припадает на переднюю ногу, да так, что колено задней ноги практически касается пола. Его техника чем-то схожа с глубоким выпадом из привычного мне фехтования на рапирах. Нужно быть предельно аккуратным и сосредоточенным, если не хочу стать как та бабочка в коллекции энтомолога. Проморгаю начало выпада и я труп.

— И техника любопытная. — кивает он на мою кисть, стискивающую рукоять дзюттэ. — Если бы не цвет, то я бы решил, что это знаменитая Дзики Аму.

Пораженный услышанным, на мгновение отвлекаюсь на собственную ладонь — ошибка! Плечо обжигает болью, капли крови орошают бумажную перегородку…

Глава 8

— Какой юркий! — кривая улыбка расплывается на лице довольного собой очкарика — чтоб тебе пусто было, урод четырехглазый!

Ткань олимпийки, рассечённая в области плеча, стремительно пропитывается кровью. Выпады мутного якудзы не только чертовски стремительны, они еще и покрывают около трех метров — гигантская дистанция для такого коротышки, как я. Мне к нему никак не подступиться, да и бежать особого смысла нет. Стоит мне обернуться, как кончик катаны безжалостно рассечет спину, вспарывая мясо до самых костей. Вот и выходит, что нападать самому — не вариант, а бежать — значит, подписать себе смертный приговор. Я бы выбрал политику выжидания, если бы не одно «но» — неглубокая, но весьма кровоточащая рана на плече. А ведь мой организм еще окончательно не восстановился после прошлой кровопотери. Да и рассчитывать на своевременную помощь от Акихико не приходится — шум, доносящийся с первого этажа, с каждой секундой лишь усиливается.

Засада! Куда ни кинь — всюду клин!

— Малыш, знаешь, первое правило Сирануи-рю? — задает этот кривомордый позер риторический вопрос и сам же дает на него ответ. — Ударь прежде, чем ударят тебя.

Окончание фразы якудза произносит уже будучи в движении. Широкий, стелящийся шаг и блик сверкающего клинка. По ушам бьет холодный металлический звон. Рукоять дзютте норовит выскользнуть из ладони во время столкновения дубинки с клинком врага, но Дэндзики Аму спасает положение. Заблокировал! С трудом, но заблокировал! Ай да я, ай да молодец! Еще бы кровью не истекал, как заколотая мясником свинья, и было бы вообще отлично…

— Любопытный феномен. Неужели снова кто-то из шиноби сходил на ле… — поправляет сползшие очки этот модник, на время отрывая левую ладонь от рукояти катаны — сейчас!

Образ Монстра* окутывает меня уже после начала рывка, но это неважно. Самый взрывной тяжеловес в истории ММА исполнял свои фирменные проходы и не из таких ужасных позиций. Связки трещат по швам, мышечные волокна рвутся пачками. Но меня не остановить, вытянутое, как струна, тело стелется над напольными татами — я лечу! Клинок рассекает воздух, царапая мой многострадальный затылок и вспарывая ткань олимпийки на спине. Впервые в жизни я счастлив оказаться коротышкой. Этот сверхнизкий проход заслуга не только здоровяка Рэндлмана, но и ленивца Тон-Тона. Правда, радоваться еще рано. Остался последний штрих. Как бы не был крут старина Монстр, но возможностей моего тела явно недостаточно для того, чтобы одним прыжком покрыть расстояние, разделяющее нас с очкариком.

Но это не беда — я знал на что иду. Решение не было спонтанным. Дубинка в моей ладони, перехваченная за навершие, цепляет загнутой гардой штанину болтливого мечника. Якудза и так находящийся в незавидном положении оказывается пойман на крючок. Его передняя, согнутая нога, со всем перенесенным на нее весом, оказывается полностью в моей власти. И я не намерен отпускать эту золотую рыбку так просто. Пускай выполнит несколько моих желаний. И для начала, присядет на шпагат — попрощайся с яйцами, урод! Со всей дури дергаю дубинку на себя, штанина трещит и выдерживает, чего не скажешь о стойке очкарика — она идет в разнос. Голень передней ноги уходит вперед и мечник заваливается на пол. Во время падения опытный якудза пытается достает меня кончиком клинка. Лезвие чиркает по предплечью правой руки, оставляя еще одну кровоточащую рану. Теперь обе руки ранены, затылок и спина поцарапаны, а состояние ног оставляет желать лучшего. Но паниковать рано, ведь пах этого обмудка маячит прямо перед моими глазами. Со всего маху обрушиваю рукоять дубинки на достоинство словоохотливого мечника. Якудза вскрикивает от боли и наконец отпускает рукоять катаны, его скрючивает. Знаю, неприятно, но дальше будет только хуже.

*Ке́вин Кри́стофер Рэ́ндлман — американский боец смешанного стиля и борец. В период с 1999 по 2000 год владел титулом чемпиона UFC в тяжёлом весе. Помимо этого, Рэндлман выступал в турнирах под эгидой Pride Fighting Championships, Sengoku и Strikeforce в тяжёлой и полутяжёлой весовых категориях. Известность среди поклонников MMA получил благодаря выдающимся физическим данным и силе. Особенно фанатам запомнился бросок прогибом, исполненный Рэндлманом в поединке против Фёдора Емельяненко.

Картинка перед глазами плывет — плохой знак, кровопотеря усугубляется. Пошатываясь, с надсадным кряхтением, словно столетний дед, приподнимаюсь с татами. После чего перехватываю дубинку двумя руками, покрепче и начинаю выцеливать голову, елозящего по полу, мечника — главное не промазать, второго шанса может и не быть. От навалившейся слабости и конской дозы адреналина руки ходят ходуном. От якудза начинает стремительно распространяться Рейки. Ну нет, только не в мою смену! — дзюттэ обрушивается на голову болтливого очкарика, сминая черепную коробку в области виска. Левый глаз мечника выскакивает под давлением из глазницы и упирается в линзу помятых очков. После удара якудза ещё несколько раз дергается в конвульсиях и наконец затихает. Желудок от такого неаппетитного зрелища бунтует. Я бы и рад выпростать его содержимое наружу, но мне банально нечем блевать.

— Чего смотришь? — спрашиваю я у вытаращенного в мою сторону глазного яблока. — Меньше пиздеть надо во время драки, насмотрятся своего аниме и чешут языками.

На всякий случай протираю рукавом олимпийки орудие убийства. Хоть хитрожопый Миямото в своей методичке и заявлял, что «магнитная ладонь» портит отпечатки пальцев, но лучше перестраховаться — мало ли. После чего, борясь с головокружением, подбираю катану и потихоньку, по стеночке тащусь на первый этаж. Гробовая тишина настораживает. Во время схватки я был слишком сосредоточен на противнике и упустил момент наступления затишья. Надеюсь, Миямото справился. Не то, чтобы я сильно за него волнуюсь, больше беспокоюсь за собственную шкуру. Нужно смотреть правде в глаза: в таком разбитом состоянии мне не выбраться из передряги в одиночку.

— Валим, срочно! — у основания лестницы меня встречает залитый кровью Акихико, в каждой руке потомок великого кэнсэя сжимает рукоять вакидзаси. — Мы вляпались, это ловушка для Ёкайдо!

— Да я уже и без тебя догадался. — ворчу, аккуратно спускаясь по лестнице. Еще не хватало навернуться и переломать себе все кости.

Акихико, видя мое самочувствие, отбрасывает один из сёто, и подхватывает меня под руку. Становится легче. Так, поддерживая друг-друга, мы и добираемся до входной двери. Лезть через забор не вариант, а другого пути отхода у нас попросту нет. Поэтому, недолго думая, отпрыск легендарной фамилии вдавливает большую, черную кнопку неподалеку от дверного косяка. Из-за дверей доносится приглушенное «шуршание» работающего механизма — ставни поползли вверх. Остается дело за малым. Искать ключи от входа нам некогда, поэтому Акихико засовывает рукоять оставшегося вакидзаси подмышку и прикладывает «магнитную ладонь» к замку. На этот раз взлом длится куда дольше и причиной тому сильная усталость Миямото. Его надсадное дыхание настолько шумное, что перебивает собой даже щелчок открывшегося механизма. Акихико распахивает перед нами входные двери — лучше бы он этого не делал!

Свет автомобильных фар бьет по глазам. Мешая оценить всю картину происходящего. Но увиденного за глаза хватает, чтобы понять — мы в жопе, настолько глубокой, что ей позавидует Марианская впадина! Десятки, если не сотни представителей якудза перекрыли своими телами все обозримое пространство — это фиаско братан!

— И правда, «что может пойти не так». — цитирую одного малолетнего дебила с атрофированным напрочь инстинктом самосохранения. — Как будем выбираться?

Нам бы рвануть обратно, внутрь дома, но кто нам это позволит. Якудза неспешно, но неумолимо надвигаются. Да и бежать особого смысла не вижу. Отгородиться рольставнями и дверьми мы не сможем. Сомневаюсь, что хозяева этого места забыли ключи дома, когда собирались устроить теплую встречу незваным гостям. За спиной раздается череда неторопливых шагов. Вот дерьмо! — совсем забыл про ворота. Якудза зашли с двух сторон, чтобы взять нас в клещи.

— Давай к лестнице! Так мы сможем прикончить побольше ублюдков перед смертью. — решимости в его голосе можно только позавидовать. Этот мальчишка прожил в два раз меньше меня, но яйца у него куда крепче. Так вот он какой, самурайский дух.

— Не очень жизнеутверждающий план… — меня одолевает странное, неуместное веселье.

— Если мои ответы пугают тебя, перестань задавать страшные вопросы. — Миямото начинает оттаскивать меня от распахнутых дверей, когда сумерки разгоняет еще одна вспышка света, куда более яркая, чем от автомобильных фар.

— Ван-ту, ван-ту, чек зе майкрофон! — не верю своим глазам, неужели я брежу? Это потеря крови так сказывается или просто крыша едет от стресса.

— Эй, Акихико, ты ведь тоже это видишь?

— Чтоб я сдох! — восклицает отпрыск легендарной фамилии. Довольно красноречивый ответ — значит, не галлюцинация.

В полусотне метров, за спинами представителей якудза яркие прожектора освещают небольшую сцену. На которой застыли те самые ребята в черных балахонах. Шесть человек. Помимо фигуристой девчонки с плакатом, чьи формы не может скрыть даже объёмистый балахон, небольшую сцену делят между собой: клавишник с синтезатором, гитарист, бас-гитарист, барабанщик, восседающий за своей установкой, и фронтмен у стойки микрофона. Последний щеголяет непокрытой головой, являя миру довольно смелую прическу. Его длинные волосы обесцвечены и зачесаны набок, оголяя выбритый висок с неразличимой с такого расстояния татуировкой.

— ЭЙ, УБЛЮДКИ, ВЫ ГОТОВЫ ЗАЖЕЧЬ?! — орет в микрофон этот псих, привлекая внимание многочисленных бандитов. — МОЧИ, НОДЗУ!

Долговязый парень за барабанной установкой, бьет по тарелкам, задавая ритм. Спустя пару секунд, гитаристы подхватывают темп.

Устрой разбой! Порядок — это отстой! Круши, ломай, тряси башкою пустой

Допей, разбей и новую открывай, давай, давай!

Неторопливо напевает вокалист. А затем происходит «взрыв» — бас-гитара включается на полную катушку, занимая место первой скрипки, и речитатив лидера группы заметно ускоряется.

Честное слово, я не виновен! Я не помню, откуда столько крови,

На моих ладонях и моей одежде: я никогда никого не бил прежде,

Я никогда ничего не пил прежде, был тих, спокоен, со всеми вежлив.

Всегда только в урну бросал мусор, обходил стороной шумные тусы,

Запрещённых веществ никаких не юзал, был положительней самого плюса,

А потом как-то раз эту песню услышал и всё — прощай моя крыша!

В шоке я слежу за тем, как в груди бас-гитариста разгорается тусклое желтоватое свечение. Мощная Дэнки окутывает электрогитару в руках парня и "бежит" по проводу в сторону усилителя. Следующий аккорд рвет мои барабанные перепонки. Надрывается фронтмен, крича в микрофон.

Устрой разбой! Порядок — это отстой! Круши, ломай, тряси башкою пустой

Допей, разбей и новую открывай, давай, давай!

Якудза, кое-как прикрыв уши руками, ломятся в сторону сцены. Внезапный концерт переключил их вектор внимания — у нас появляется шанс. Дергаю Акихико в сторону, но тот не поддается. Потомок кэнсэя, словно заворожённый, следит за тем, как из-за барабанных установок поднимается участник этой странной группы. Могу понять удивление Миямото — парень оказывается не просто высоким, а настоящим гигантом, в нем определенно больше двух метров. Но это не повод праздно таращиться, когда у нас наконец появляется призрачный шанс на спасение. Хочу одернуть напарника, напомнить, где мы находимся, но не успеваю. Высоченный ударник скидывает капюшон и спрыгивает со сцены, в его руках длиннющий чехол. Парой движений, без лишней суеты он извлекает из матерчатого футляра нодати. Но я поражаюсь не его ловкости или немалым размерам меча, а гротескными чертами лица юного японца. Мощная, выступающая вперед, нижняя челюсть, надбровные дуги, словно скальный нарост, и широкий, крупный нос, так несвойственный японцам. Я бы принял его за хафу, но черты уж слишком гипертрофированы. На лицо все признаки акромегалии*.

*Нода́ти (яп. 野太刀 «полевой меч») — японский термин, относящийся к большому японскому мечу.

*Акромега́лия (от греч. ἄκρος — конечность и греч. μέγας — большой) — заболевание, связанное с нарушением функции передней доли гипофиза (аденогипофиз); сопровождается увеличением (расширением и утолщением) кистей, стоп, черепа, особенно его лицевой части, и др. Вызывается выработкой чрезмерного количества соматотропного гормона. Аналогичное нарушение деятельности гипофиза в раннем возрасте вызывает гигантизм (при отсутствии лечения гигантизм со временем может совместиться с акромегалией).

Устрой разбой! Порядок — это отстой! Круши, ломай, тряси башкою пустой

Допей, разбей и новую открывай, давай, давай!

Ножны меча летят в сторону. Барабанщик скручивает корпус и поворачивается правым боком в сторону несущейся на него толпы. После чего поднимает вооруженную, согнутую в локте руку и разворачивает клинок нодати параллельно земле, кромкой лезвия в сторону неприятеля. Большой и указательный пальцы свободной руки сжимают обух клинка. Даже с такого расстояния можно заметить, как напрягается все его тело, натягиваясь словно струна. Правая рука так и норовит пустить в ход клинок, в то время как левая не дает лезвию начать движение. Даже из-за спин, набегающих якудза, я отчетливо вижу все движения гиганта — уж слишком он высок. Моя реакция позволяет заметить то, как пальцы левой руки дают слабину, но на большее ее не хватает. В моем мировосприятии дальнейшего выпада просто не существует, я его не вижу. Замечаю лишь порубленные куски человеческих тел, взмывающие в воздух и оседающую кровавую взвесь. В радиусе трех метров от мечника-гиганта мертвое пространство. А чуть дальше, замершие в нерешительности якудза, чья судьба висит на волоске. Не успеваю осознать весь ужас происходящего, как к моим ногам падает отсеченная голова с застывшей гримасой ярости на лице. Бедняга даже не понял, что его убило.

Если вдруг у тебя нет головы, я могу тебе легко одолжить одну,

Но только чур, чтоб ты потом не ныл, мол: "Нуэ, ты мне подложил свинью!"

Давай с тобой договоримся тупо, твой поступок — это твой поступок,

Свою ответственность перекладывать глупо на чувака из какой-то там группы.

Я рад, что ты со мной согласен, друг, а теперь давай-ка, взгляни вокруг,

Всюду гады, скоты кругом, задай им жару, устрой погром!

Видя, что якудза не собираются наступать, уродливый мясник сам бросается в бой, широко размахивая мечом. Каждый взмах сопровождается разворотом корпуса. Тела бандитов он скашивает, словно сорную траву. Акихико наконец отмирает, но тянет меня не внутрь дома, как было оговорено, а наоборот, наружу. К одному из заведенных автомобилей у ворот.

В последний раз кидаю взгляд на кровавую бойню. Мечник-инвалид близко. Во время очередного выпада его балахон развевается от воздушного потока и я наконец различаю логотип на одежде. Кроваво красные П-образные ворота тории, с вписанной внутрь фразой на катакане "Потусторонний путь". А вот и те, кого с таким усердием готовились встречать гангстеры Мацуба-кай. Значит, где-то там, на сцене, стоит знакомый мне Косё из Синдо-Рю. Отворачиваюсь. Не время ностальгировать, пора рвать когти!

Шокированные скорой расправой над своими товарищами якудза практически не обращают на нас никакого внимания. Лишь парочка самых глазастых замечает наши телодвижения и бросается на перехват. Впрочем, вакидзаси в руке потомка кэнсэя быстро осаживает особо ответственных и ретивых представителей якудза. Они, конечно, кричат и зовут на помощь вот только музыка так грохочет, что ни черта не слышно. Акихико сбрасывает меня кулем на заднее сиденье, а сам садится за руль. Надеюсь, машину он водит не так паршиво, как байк, иначе у нас могут возникнуть проблемы.

Устрой разбой! Порядок — это отстой! Круши, ломай, тряси башкою пустой

Допей, разбей и новую открывай, давай, давай!

Под бодрые, агрессивные запилы Тойота Сенчури трогается с места. Миямото резко выкручивает рулевое колесо, выруливая на проезжую часть. Неужели выбрались? И только тогда до моего ослабленного кровопотерей мозга наконец доходит одна запоздалая мысль: а куда, собственно, подевались те якудза, которые заходили нам в спину через двор, ведь не могли же они так бездарно проморгать наш побег? Ответ на свой вопрос получаю мгновенно, "что-то" приземляется на крышу. Педаль газа под подошвой Акихико утопает в пол, автомобиль рывком ускоряется, но, внезапно проснувшаяся, чуйка подсказывает — безбилетник все еще на крыше. В открытое окно залетает кусаригама, чтобы через секунду втянуться обратно. Охо! — если бы не лежал, а сидел, то серп, закрепленный на цепи, вскрыл бы мне горло. Нужно действовать, если не хочу, чтобы моего водителя обезглавили. С трудом приподнимаюсь и на морально-волевых вгоняю лезвие прихваченной катаны в крышу автомобиля.

*Кусаригама (яп.くさりがま) — японское холодное оружие. Состоит из серпа кама (яп. 鎌), к которому с помощью цепи (кусари (яп. 鎖)) крепится ударный груз (фундо).

Устрой разбой! Порядок — это отстой! Круши, ломай, тряси башкою пустой

Допей, разбей и новую открывай, давай, давай!

Noize MC — Устрой Дестрой!

С трудом извлекаю клинок из автомобильного каркаса. Во время этого тягомотного процесса до ушей доносится скрип, а это значит, что мы уже достаточно далеко убрались от места побоища.

— Нэдзуми, это хренов шиноби! Надо от него избавиться или он нас прикончит! — с трудом перекрикивает шум мотора и, затихающую с каждой секундой, музыку Акихико. — Падай между сиденьями! Сейчас!!!

Не раздумывая, выполняю указания. С этого психа станется выкинуть какой-нибудь безумный фортель. В следующую секунду раздается грохот и скрежет металла. Словно пушинку, меня подбрасывает и впечатывает в водительское сиденье. Хорошо, что успел сгруппироваться и выпустить катану, иначе устроил бы себе сэппуку прямо в машине. Но даже эта предосторожность не спасает меня от серьезной травмы. Левая рука не слушается, во время столкновения сустав вылетел из суставной сумки. Надо вправлять, но времени на это попросту нет. Задняя дверь распахивается и в поле зрения появляется отнюдь не тот, кого бы я желал сейчас увидеть. В салон влетает заточенный до бритвенной остроты серп и его цель — я.

Глава 9

Успеваю распрощаться с жизнью, когда остро заточенный серп внезапно меняет траекторию полета. Крепящаяся к его концу цепь изгибается от попадания какого-то предмета. По ушам бьет металлический звон и лезвие камы, сбившись с пути, вскрывает консервным ножом кожух сиденья. Пружины выталкивают наружу поролон, уродуя роскошный салон Сенчури. Но меня это не парит — есть проблемы поважнее. Например, валяющийся у моих ног вакидзаси, который и был тем самым предметом так вовремя попавшим по цепи кусаригамы. А значит, Акихико остался с голой жопой против танка. Даже, если у потомка кэнсэя где-то заныкан нож, то справиться с шиноби ему все равно не светит.

Пора бы и мне вступить в игру. Побороться за собственную жизнь. Вот только я не в том состоянии, чтобы сражаться. Обычные движения и те даются с трудом. Веки так и норовят опуститься и дать сознанию долгожданный отдых. И уставшее сознание даже не заботит то, что эта передышка станет для меня последней. Что-то я утомился бороться за свою жизнь. Конца и края этому нет. Стоит выбраться из одной кучи дерьма, как я тут же вляпываюсь в следующую. Это так выматывает, может пора на покой? Салон роскошного автомобиля вполне неплохое место для того, чтобы сдохнуть.

Ну наконец-то до тебя дошло, Антон! Разве это было не очевидно? Лучше умереть и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться.

В чем-то мысленный голос прав, пора с этим завязывать…

— Эй, жопа с ушами! Ты ведь за мной пришел, верно!? — через открытые окна автомобиля до меня доносится отчаянный крик Акихико. — Давай, догоняй!

Но «жопа с ушами» не спешит прислушиваться к доводам отпрыска легендарной фамилии. Глаза человека в маске с нездоровым блеском продолжают таращиться именно на меня. Даже в сумерках я могу различить фигуру шиноби и то, что я вижу сильно отличается от привычного мне образа ниндзя. Тело ночного убийцы скрывает комбинезон в стиле милитари темно серого цвета, со множеством кармашков и разгрузок. А торс и вовсе прикрыт неким подобием бронежилета. Неизвестный, не обращая внимания на орущего где-то в стороне Акихико, методично сматывает цепь кусаригамы для нового броска. Он не торопится, смакует момент. Его поведение кажется мне странным и до ужаса абсурдным. Не помню, чтобы переходил дорогу кому-то настолько влиятельному, чтобы за моей головой отправили головореза из синоби-но моно. Нет, здесь что-то другое! Судя по предвкушающему взгляду, личное.

— Я тебе говорю, обмудок! — шиноби, не отрывая от меня «блестящего» взгляда, уклоняется от летящего в его сторону мусорного пакета.

Ладно, если уж какой-то сопляк не включает заднюю и барахтается до последнего, то, чем я хуже? Давай Антох, я знаю, тебе есть чем удивить этого вырядившегося клоуна.

Во время очередного замаха, чуть сзади и сбоку от шиноби появляется призрачный фантом, с занесенной для удара ногой. Ушлый шиноби чует угрозу и плавно смещается в сторону, выпадая из поля моего зрения. Во избежание контратаки, в ту же секунду развеиваю призрачный образ. Еще не хватало словить отдачу после попадания врагом по «тени». Вовремя! — лезвие камы со свистом вспарывает воздух в том самом месте, где мгновением до этого ошивался фантом. Неудачная атака меня не расстраивает, такая примитивная стратегия не могла сработать против профессионала. Зато она дала мне так необходимую передышку.

Опираясь окровавленной ладонью на развороченное сиденье, приподнимаюсь и с трудом сгребаю в охапку вакидзаси, а затем и катану. От такого халатного обращения с оружием, лезвия мечей прорезают многострадальную олимпийку и добираются до моей кожи. Говорят, шрамы украшают мужчину. Такими темпами к совершеннолетию я стану неописуемым красавцем, если, конечно, доживу до этой счастливой поры. А пока, мне бы дотянуть до первого в моей жизни цветения сакуры, хоть посмотрю вживую перед смертью. Побывать в Японии и не насладиться этим красочным зрелищем — то еще извращение.

Вываливаюсь из салона автомобиля на улицу. Если бы шиноби был поблизости, то на этом мой план бы и посыпался. Но я все верно рассчитал. Убежденный националист в маске даже не помышляет о том, что атаковавшая его Ки — дело рук какого-то хафу. Убийца вовсю теснит потомка Мусаси, осыпая того ударами серпа с приличного расстояния, благо длинная цепь позволяет. Акихико еще держится, металлическая труба в его руках с трудом, но пока отбивает выпады неизвестного ниндзя. Правда, долго это противостояние не продлится — силы не равны.

Обхожу стороной обломки рекламного щита. В который мы по вине Акихико въехали. Шесть метров, именно такое расстояние до противника мне необходимо, чтобы завершить эти пляски со смертью. Я либо справлюсь и наши шансы резко возрастут, либо все просру, как обычно, и кусаригама снесет мне голову. Но в любом из этих двух вариантов я в плюсе — этот неудачный выходной наконец-то закончится.

Подволакивая ноги, делаю очередной шаг. Перед глазами все плывет, глазомер сбоит. Поэтому приближаюсь чуть ближе, чем следовало. Лезвие камы проносится в опасной близости от кончика моего носа. Если бы меня не штормило из стороны в сторону, то возможно я бы лишился части тела. Увернулся на удачу — пьяный мастер, мать его! Между мной и врагом «рождается» фантом, раскручивая длинную веревку с утяжеленными концами. Ловлю на себе мимолетный взгляд Миямото — нам предстоит долгий разговор, если выживем. А сейчас есть дела поважнее.

Быстро смекнувший, что к чему потомок кэнсэя самоотверженно бросается на врага. Дорога каждая секунда. Один из раскрученных концов саручина захлестывает рукояти мечей, торчащие у меня из подмышки. Призрачная веревка, вооружившись катаной и вакидзаси делает широкий оборот и несется в сторону загадочного представителя синоби-но моно. Вот только целью саручина является не осторожничающий шиноби, ожидающий атаки в спину. А его противник! Который просто и без затей швыряет помятую, металлическую трубу, заменявшую ему все это время шест Бо, в лицо опешившему шиноби. По призрачной веревке проходит управляемая вибрация и рукояти мечей оказываются на свободе. Но она не длится долго, спустя доли секунды у клинков появляется новый хозяин.

Окутанный Рейки, обоерукий мечник делает стремительный рывок в сторону шиноби, занося разящие клинки для удара. Ревет призрачный Они, взмахивая железной дубиной, бликуют лезвия мечей, отражая язычки пламени от капота разбитого автомобиля. Мы сделали это! — ликую я, когда одним слитным движением представитель синоби-но моно открывает один из своих многочисленных кармашков и роняет на землю какой-то шарик. Клубы дыма застилают все обозримое пространство, лишая нас с Акихико, добытого с таким трудом, преимущества.

Вот гадство, сейчас этот ублюдок сбежит и мы останемся ни с чем! — негодую я на вселенскую несправедливость, когда из клубов дыма, неожиданно вылетает вороненый серп. Миямото блокирует удар камы клинками, но проворачивает это с явным трудом. Ясно — не бегство, а военная хитрость. Что ж должен признать смекалки этому парню в маске не занимать. Как только почувствовал, что запахло жаренным, то сразу же сменил правила игры. Но и мы не лыком шиты. «Тень» под моим контролем запускает длинный конец саручина по широкой дуге, в надежде зацепить спрятавшегося за дымовой завесой врага. Словно рыбак, я забрасываю невод в надежде поймать этого изворотливого угря. И уже спустя секунду понимаю, что пресловутый рыбак — это не я. Если бы не ожидал чего-то подобного, то собирал бы собственные внутренности по тротуару, а так, лишь обзавожусь еще одним глубоким порезом, на этот раз на уровне живота. Серп уносится обратно в черную завесу, ведомый металлической цепью. Один ноль в пользу безликого ублюдка. Думаю, пора отступать, позиционное противостояние нам не вывезти. Поле боя под контролем врага. Мы не видим противника, зато он, судя по весьма удачным броскам кусаригамы, прекрасно знает нашу диспозицию. То ли шиноби видит через этот дым, благодаря Ки, то ли есть какая-то особая хитрость в этом приеме. Но факт остаётся фактом, ловить нам здесь нечего. Только собираюсь окликнуть Акихико, как до ушей доносится его голос.

— Дзигоку Ити-рю*! — руки потомка кэнсэя опускаются вдоль тела, легким движением кистей он проворачивает рукоятки мечей так, чтобы отточенные кромки лезвий смотрели в сторону дымовой завесы.

*Дзигоку-Ити-рю — «два ада, как один» выдуманный автором стиль. Является полной противоположностью Нитен Ити-рю «два неба, как одно». В отличии от Нитен Ити, все выпады идут не по нисходящей траектории, а по восходящей. С креном всего тела вперед или назад. Техника этого стиля демонстрировалась во время битвы Акихико с тремя якудзами, в первой книги.

Что-то новенькое. Кажется, он точно также держал боккэн во время того впечатляющего выпада, когда я впервые увидел его в деле против трех якудз. Взмах клинком вверх вместе с падением — атака и защита в одном флаконе. Думал, это техника его родового стиля — оказывается нет. «Два ада, как один» звучит весьма символично, учитывая название школы фехтования семейки Миямото.

— Восемь холодных адов! — торс огромного, призрачного Они внезапно разламывается пополам, разделяясь на двух ёкаев габаритами помельче. Уродливые, зубастые крепыши, с длинными сальными волосами сжимают в своих бугристых ладонях рукояти огромных, зазубренных топоров. На их широких лбах выжжены клейма «Гозу» и «Мезу»*. А между ними возвышаются огромные черные врата с серебряной надписью под притолокой «Дзигоку». — Арбуда-нарака!*

*«Гозу» и «Мезу» — главные слуги владыки подземного мира Эммы-О.

*Арбуда-нарака (Arbuda) — ад волдырей. На тёмной промёрзшей долине, окружённой холодными горами, постоянно метель и снежная буря. Жители этого ада лишены одежды и одиноки, и от холода их тело покрывается волдырями. Время пребывания в этом аду — сколько займёт опустошить бочку зёрен кунжута, если раз в сто лет брать по одному зерну.

После этой фразы, Гозу и Мезу синхронно лупят по створкам адских врат обухами своих топоров. Отчего двери в подземный мир распахиваются нараспашку, выпуская на волю, пропитанный лютым холодом, ветер. При этом из моего рта не начинает идти пар, окружающий металл не покрывается инеем и не выпадают осадки от внезапного перепада температуры. Ничего это нет, ведь холод не реален. Он коварно навеян мне при помощи чужой Рейки. Но от этого знания легче не становится, меня пробивает озноб.

Борясь с надуманным переохлаждением, ковыляю подальше от странной Рейки. Шиноби в отличии от меня позволить себе такой роскоши не может. И медленно, но верно замерзает в своем уютном черном облачке. По крайней мере я на такой исход надеюсь. Будет обидно, если ублюдок пытавшийся меня прикончить выйдет сухим из воды. Спустя пару секунд, мои надежды обретают жизнь.

Разрывая дымовую завесу, прямо на меня выскакивает шиноби. Значит и его проняла эта Ки. Предусмотрительно созданная "тень" встречает дрожащего бегуна плотным хайкиком в область виска. Паникующий представитель синоби-но моно слишком поздно замечает фантома за свой спиной, поэтому пропускает чистый удар. Ни прикрыться, ни сместить голову он попросту не успевает. И куда девалась его хваленая чуйка, когда все вышло из-под контроля? Ощущение такое, будто это не бывалый боевик, прошедший огонь, воду и медные трубы, а хорошо вышколенный, но не обкатанный в реальном бою стажер.

К чести шиноби, сокрушительный удар он выдерживает без особых последствий. Его даже не особо ведет. Но, еще хуже то, что этим киком в голову я будто вправляю его мозги на место. Из паникующего беглеца шиноби превращается обратно в расчетливого убийцу. И серп кусаригамы снова устремляется ко мне, в надежде повторно отведать крови юного хафу. Но я против такой незавидной участи, поэтому падаю ничком на грязный тротуар и пропускаю жужжащий металл над головой. Мышцы шиноби, сведенные судорогой от воображаемого холода, не позволяют ему в полной мере реализовать навык обращения со столь смертоносным, но вместе с тем сложным видом вооружения. В противном случае я был бы уже мёртв. От моей ответной атаки, в виде еще одного кика «тени», на этот раз по корпусу, пришедший в себя, шиноби уходит с легкостью. Херово! — ничего другого противопоставить ему я пока не могу. Даже арсенал «тени» приходится сильно урезать, дабы не отъехать в нирвану раньше положенного. Стоит мне использовать, прием поубойней, например, выпад Акихико или что-то из богатого арсенала Гото, как я моментально вырублюсь. Тем временем, шиноби вновь замахивается для броска камы, его глаза при этом пылают лютой злобой — дружище, да что я тебе такого сделал, откуда эта слепая ярость? Смерть уже точит косу, стоя за моей тощей спиной, а у меня, как назло, нет сил даже на то, чтобы перевернуться на бок и показать старухе средний палец. К счастью, я не один.

За спиной моего палача, из дымовой завесы, аккуратно ступая, тоже появляется смерть и имя ей Миямото Акихико. Как же я рад, что этот психованный ублюдок на моей стороне! За плечами мечника более не маячат адские врата с привратниками Гозу и Мезу — хитрец, специально потушил свою Рейки, чтобы, увлекшийся расправой надо мной, шиноби не прознал о его появлении.

— Никогда не убегай, иначе умрешь уставшим. — лезвие катаны по восходящей дуге рассекает спину шиноби вдоль позвоночного столба, от копчика до основания шеи.

Не успевает тело представителя синоби-но моно осесть на брусчатку, как сверкнувший клинок сносит голову в маске ко всем чертям. Из перерубленной шеи, бьют редкие пульсирующий фонтанчики крови. В фильмах это выглядит куда эффектней — посещает меня глупая, в подобной ситуации, мысль.

— Как сказал мой папа, прежде чем убить мою маму: чтобы все было сделано хорошо — делай все сам. — его голос в этот момент холоднее адской метели, что рвалась до этого из недр преисподней.

Я бы удивился столь резкой перемене в его характере, если бы у меня еще оставались на это силы — так хочется спаааааааать…

Интерлюдия

Председатель Нацукава отложил бумаги по делу его отца в сторону и устало потер переносицу. Предок заварил такую кашу, что потомку придется жизнь положить на исправление ошибок своего глупого родителя.

— Давай, Такахаси, что у тебя? Опять погромы, переделы черного рынка или что-то посерьезнее, как недавно в Осаке? — мужчина смерил недобрым взглядом клерка, стоящего посреди кабинета. Секретарь председателя имел плохую привычку, он слишком часто приносил своему шефу дурные вести.

— Бойня в районе Акихабары. Жертвы — представители якудзы, около ста голов. В основном расчленены. Разведка докладывает, что это работа Ёкайдо.

— Опять эти психи, жертвы среди гражданских? — с замиранием сердца уточнил председатель, уж очень много бумажной волокиты приходилось преодолевать, если в теневых разборках страдали ни в чем не повинные люди.

— Нет. — с сердца Нацукавы упал камень — какое облегчение, сегодня можно обойтись без дополнительных отчетов для Императора. С тех пор, как Небесный владыка востока взял дело его отца под личный контроль бумагомарательства изрядно прибавилось.

— Простите господин председатель, но есть кое-что похуже… — сердце ушло в пятки, если его подчиненный извиняется значит дело и вправду серьезное.

— Говори, Такахаси, не тяни. — смирился с неизбежным председатель. Он знал на что шел, когда вместо привычного додзё выбрал этот кабинет.

— Один из стажеров-наблюдателей Кога-рю был убит во время инцидента.

— Похоже малыши доигрались. Нападение на государственную собственность — это серьезный проступок. Пошли запрос в Дай-Ниппон Бутоку-кай, пускай парочка элитных хитокири накормят свои клинки молодым мясом.

— Это было не нападение, а самозащита и сделали это не Ёкайдо. — добил его секретарь неожиданным откровением. — Личности преступников пока не установлены. Но самое интересное не в этом. Председатель, представляете, шиноби из Кога-рю без разрешения покинул пост и самовольно вступил в конфронтацию с неизвестными.

— Из какой он семьи? — тревожно засосало под ложечкой.

— Из первой восьмерки: Нагано. — худшие опасения подтвердились.

— Ками, за что вы так со мной? Мне еще не хватало проблем с Восьмеркой Тенгу из Кога. — после традиционных сетований на высшие силы, председатель Дайдзёкан приступил к своим прямым обязанностям — Такахаси, чтобы к завтрашнему утру на моем столе лежало личной дело погибшего, отчет по всем действиям семьи Нагано за последние полгода. И все, что есть по загадочным убийцам.

— Обижаете, председатель. — на стол легла объемная папка. — Вот, все что есть.

— Еще одна бессонная ночь…

Глава 10

Авторское отступление: Приветствую. Если вы читаете эти строки, то либо приобрели подписку, либо спиратили где-то этот текст =) В любом случае, речь не об этом. Хочу попросить у вас обратной связи. Отпишитесь мне в личку о тех моментах, которые кажутся вам неясными или непонятными. Чтобы при дальнейшем написании книги я больше внимания уделил именно этим аспектам, и вы получили более приятный читательский опыт. Как-никак, вы заплатили деньги и должны получить в ответ качественный продукт. Также пишите свои пожелания, что бы вы хотели увидеть в книге или чего вам в ней не хватает. А я буду анализировать ваш фидбек и улучшать роман. Вместе мы сделаем Токийского полукровку великим, но это не точно…=)

—…этого не было в плане!

— Не важно, просто следуй пути, что я тебе указала и все получится. Аки, верь в меня.

— Хорошо, тебе лучше знать, как работает эта хрень, но…

— Тихо, он приходит в себя!

Где это я? Перед глазами потолок. Между черными потолочными балками натянута ткань цвета слоновой кости. Я уже видел раньше этот дизайн. Точно! — аналогичные потолки были в особняке Акихико. Ками, как же хочется ссать! — пытаюсь встать, но ни черта не выходит. Скашиваю взгляд на свой торс: грудь и руки плотно укутаны белой тканью, пригвождая меня к чужому ложу. Свободны лишь предплечья. Но и там не обходится без сюрпризов. Из вен правой и левой руки торчат иглы катетеров. От которых тянутся прозрачные трубки, наполненные темной венозной кровью. Прослеживаю за ними взглядом. По бокам от кровати располагаются медицинские стойки, первая с пакетами донорской крови, вторая с пустыми контейнерами для забора крови.

— Не дергайся. — из соседнего помещения доносятся суетливые шаги и в поле зрения появляются потомки Мусаси, Акихико на пару с сестрой. — Лежи спокойно, нам нужно полностью заменить твою кровь донорской.

— Что? Зачем? — слова даются с трудом, по горлу словно наждачкой прошлись, а сверху еще и песком присыпали до кучи.

— Так надо. — приходит на помощь сестре мрачный Акихико. — Ты наследил. Твоя кровь осталась в машине и на месте гибели шиноби.

— И? — не догоняю я его логику.

— Шинсенгуми*. — произносит Акихико название всем известного элитного полицейского отряда, базирующегося в Токио.

*Шинсэнгуми (яп. 新選組 или 新撰組, букв. Вновь набранный отряд, приблиз. Новое ополчение) — японский военно-полицейский отряд времён позднего сёгуната Токугава (бакумацу), сформированный сёгунским правительством в 1863 году и продолжавший действовать до 1869 года. Во время бакумацу и дальнейшего восстановления императорской династии на престоле Синсэнгуми сражались на стороне сёгуна против сторонников императора (Исин Сиси).

В отличии от моего прошлого мира, в этом Япония не переживала череду смут и узурпацию власти. Благодаря экспансии на материк, позиция Императорской фамилии укрепилась настолько, что ни о каком военном правительстве не могло идти и речи. В текущих реалиях сёгун — это все тот же главнокомандующий, а не правитель части Японии. Такого понятия, как сёгунат или бакуфу попросту не существует в местной истории. И Шинсенгуми с Росигуми никогда не были детищем сёгунского правительства и конечно же они не сражались на стороне бакуфу против сторонников Императора. В этой реальности Шинсенгуми были сформированы, как карающий отряд военной полиции и несли службу на материке. Подавляли зарождающиеся бунты и искали крамолу против Императора на недавно захваченных территориях. И перебазировались в Токио они сравнительно недавно, около ста лет назад, когда все несогласные с политикой Императора окончательно смирились со своей участью. Росигуми же исконно служили императорской фамилии в качестве телохранителей, наряду с Императорской гвардией, а не были местечковым отрядом ронинов на посылках у сёгуната.

Из-за отсутствия противодействия со стороны сёгунов изменилась не только судьба парочки этих отрядов, но произошло еще кое-что, куда более глобальное. Японские империалисты, не имея политических противников внутри страны, смогли насадить любимый ими национализм повсеместно. Их лозунг «Да здравствует Император, долой варваров!» обрел неслыханную популярность среди японской армии во время оккупации материка и постепенно захватил умы жителей Старой Японии, зарождая в них идею собственного превосходства.

— Все еще не поним. кхахка. дайте попить.

— Только смотри простыни не зассы. — Акико подносит к моим губам горлышко пластиковой бутылки. И я жадно глотаю живительную влагу. Вода стекает по подбородку, а Акихико тем временем продолжает нагнетать.

— Мы прикончили шиноби, судя по форме, кого-то из Кога-рю. А значит покусились на государственную собственность. — точно, вот дерьмо! — Ищейки из Шинсенгуми уже рыщут в наших поисках. У них есть образцы твоей крови и поисковые техники на основе Кэкки* и Синки. Чтобы сбить их со следа, нам приходится делать тебе цикличное переливание донорской крови. Это самый надежный из доступных нам способов. — он на пару секунд замолкает, массируя ладонями виски. — Одного не могу понять, какого хрена этот урод прицепился к нам? Он явно был на задании, возможно следил за кем-то из якудза или Ёкайдо.

*Кэкки (яп. 血気, ки крови) — изначальная, витальная Ки, её символизирует кровь. Энергия первой чакры

— Вот мы встряли, да? — откидываюсь на подушку. Жизнь — говно пора уже с этим смирится, счастливая или хотя бы спокойная старость это не для меня.

— Ты даже не представляешь, насколько, маленький крысеныш. И когда ты хотел признаться в том, что уже владеешь Ки и это именно ты чуть не прикончил меня в том кафе? — что-то не так, я ВИЖУ, как он злится, но при этом не чувствую агрессии, как это обычно бывает во время наших конфликтов.

— А ты, когда собирался признаться в том, что ты конченный дегенерат? — срываюсь я, прямо как тогда в кофейне Уешима. — Как ты там говорил «да что может пойти не так»? Да все, блядь, тупорылый, ты, малолетний кусок дебила!

— Следи за своим вонючим языком, хафу! Ты должен у брата в ногах валяться за то, что он убедил меня поставить тебя на ноги, а не бросил подыхать, как бездомного пса. — голос сестры Акихико холодеет, но мне насрать, меня несет.

— Ой, а ты вообще завались, курица озабоченная! — это я зря, кулак Миямото смачно впечатывается в скулу. Во рту распространяется металлический привкус. Видать щеку посекло зубами. Но боли не чувствую — странно.

— Полегчало? — к моему удивлению за первым ударом не следуют другие.

— Немного. — из меня словно вынимают стержень и я погружаюсь в несвойственную мне апатию. — Мы по уши в дерьме, да?

— Мы из него и не вылезали, просто погрузились немного глубже.

— На дно.

— На дно. — соглашается со мной на удивление спокойный Акихико, в то время как его сестра просто пышет злобой в мою сторону, словно огнедышащий дракон. — Осталось только определиться, выгребать будем вместе или поодиночке?

Дает он мне выбор, точнее иллюзию онного. Я не обманываюсь на его счет, стоит мне выбрать второй вариант и из этого особняка живым уже не выберусь. Меня больше интересует другой вопрос: а почему, собственно, я еще жив? Самым логичным поведением со стороны отпрысков Миямото должно было стать мое убийство. Именно я — та ниточка, что может привести ищеек Шинсенгуми к порогу Акихико. По уму, ему следовало давно прикончить меня и спрятать концы в воду. Но он этого не делает, значит я ему зачем-то нужен. Версию с привязанностью отметаю сразу. Потомок легендарной фамилии и безродный хафу друзья? — не, не верю, не в сказке живем. Остается лишь деловой интерес — думай Антон, думай, зачем ты мог понадобиться этому мальчишки из знатного рода, ответ должен лежать на поверхности…

— Что надумал? — возвращает меня в реальность Акихико.

— Вместе. — бросаюсь в омут с головой — хуже уже не будет, наверное…

— Тогда рассказывай. — хмурит брови потомок кэнсэя.

— Что?

— ВСЕ!

— Мне бы отлить для начала…

После того, как с меня снимают сковывающие движения тряпки, Акико приносит медицинскую утку и с гордо поднятой головой удаляется из комнаты, оставляя нас с Акихико наедине. За рассказ я принимаюсь не сразу, во мне порядком накопилось. Да и рассмотреть поближе раны не помешает. Акико не солгала, она и вправду подлатала меня на совесть: плечевая кость на месте, царапины обработаны, более глубокие раны зашиты. Во время телодвижений чувствую, как швы натягиваются, вызывая небольшой дискомфорт — могло быть и хуже. Ощущаю себя на удивление сносно и, что подозрительно, никаких болевых ощущений. Отлив и налюбовавшись работой профессионала, наконец приступаю к исповеди. При этом следую простой, но действенной стратегии, а именно юлю и недоговариваю.

Формально я рассказываю Акихико всю правду: впервые смог использовать Ки после того, как покинул пределы клиники, куда попал из-за нападения банды босодзоку. Про Ки ничего до этого не знал. В кофейне была самозащита и вообще Акихико сам дурак — первый начал. Почему раньше не рассказал — испугался.

Чтобы как-то перевести импровизированный допрос с моей личности на более безопасные темы пришлось даже поведать потомку кэнсэя о моей аномалии с чакрами и улучшении техники Дзики Аму. Эти сведения крайне заинтересовали Акихико и сместили вектор его внимания с истории моей жизни на более безопасные темы. Поэтому, мне все же удалось сохранить тайну собственной личности, а это уже немало в текущих условиях.

— Ты все слышала? — обращается куда-то в сторону выхода Миямото, когда завершает свой импровизированный допрос.

— Да. — пересекает порог помещения Акико с подносом наперевес. До моих ноздрей доносится умопомрачительный запах съестного, желудок урчит. За такой подгон я готов простить ей все. — Извиняйся. — немного подразнив, эта сучка выдергивает поднос со снедью прямо у меня из-под носа.

— Простите госпожа. — иду на попятную. Лучше быть сытым и довольным, чем гордым, но голодным.

— Хм, ничего не забыл, а как же поклон? — хлопает эта ведьма своими невинными глазками — будь ты проклята, манипуляторша хренова!

— Акико, прекращай, нам не до этого! — осаживает сестру младший Миямото. И после того, как та все-таки отдает мне поднос, задает вопрос уже ей. — Что думаешь?

— А тебе эта ситуация с чакрами ничего не напоминает? — морщит она свой симпатичный лобик.

— Ты про врожденные чакра-аномалии? — начинается что-то интересное, пора навострить ушки.

— Да нет же! — импульсивно взмахивает руками девушка, отчего ее грудь высоко подпрыгивает. К таким бы сиськам да мозгов поменьше и цены бы ей не было. — Помнишь, те документы из закрытого архива отца?

— Отчеты по экспериментам с негативной Айки? Думаешь исследования возобновили и Нэдзуми использовали в качестве подопытного кролика, пока он лежал в больнице?

— Знаю, звучит бредово, но других вариантов не вижу. Природные чакра-аномалии слишком хаотичные по своей природе, а то, что описывает хафу больше походит на дело рук человеческих. Какие шансы, что сразу две пары чакр сольются и при этом синхронизируются между собой? Миллионная доля процента?

— Может и меня просветите? — вставляю свои пять копеек, после того как разделываюсь с очередным онигири.

— Года три назад, мы с Акико кое-что искали в архивах отца и наткнулись на любопытный исследовательский отчет Киссёмару Уэсибы, старшего сына основателя Айкидо. Суть документа сводилась к возможности подконтрольного создания чакра-аномалий, благодаря негативной Айки. — методично отвечает на поставленный вопрос Акихико — вот всегда бы так, без этих своих идиотских шуточек.

— Негативной Айки? — я уже догадался, о чем идет речь, но все равно задаю вопрос. Будет подозрительно, если не заинтересуюсь информацией, которая касается меня лично.

— Да, Айки делится на два типа. Позитивная влияет на физический баланс, а негативная на духовный. Проблема в том, что духовное тело тесно связано с ментальной составляющей человека. Поэтому негативная Айки, меняя баланс духовного тела, корежила психику испытуемых. Из-за этого исследовательскую программу прикрыли, а на практику «темной» Айки был наложен запрет со стороны Министерства боевых искусств. — прерывает он свой рассказ, словно что-то обдумывая. — Когда ты лежал в больнице не замечал ничего подозрительного? Может, необычное поведение медперсонала, перепады настроения или навязчивые идеи? Например, что-то параноидального характера?

— Вроде нет, я вообще был не в том состоянии, чтобы следить за окружающими. — пожимаю плечами, отчего шов на спине вызывает дискомфорт.

— Ладно, нам все равно пока не до этого. Есть проблемы посерьезней, но, если что-то вспомнишь, любые подозрительные детали, дай мне знать. — он подходит к встроенному в стену шкафу и начинает выкидывать оттуда шмотки, прямо на кровать. В это же время Акико ловко избавляет мои предплечья от катетеров. — Одевайся. Твои вещи я сжег.

Беру в руки первую попавшуюся рубашку и тут же ее натягиваю. Тоже самое проделываю со штанами.

— Великоваты. — зеркала рядом нет, но уверен, что в таком виде я похож на деревенское пугало.

— Давай, я вызову своего личного портного и он все подгонит. — предлагает младший Миямото с каменным лицом.

— Было бы неплохо. — ничего себе, личный портной! А засранец неплохо устроился!

— Нэдзуми, ты идиот? Какой нахрен портной, кто я, по-твоему, сынишка Императора под прикрытием? Надевай, что дают и не ной. — заводится он с пол-оборота — узнаю старого-доброго Акихико. Агрессия так и прет из парня. — Вокруг творится какая-то чертовщина еще и ты тупишь!

— Чертовщина?

— А как это по-другому назвать? Сначала массовые беспорядки в Осаке, теперь побоище прямо посреди Акихабары. Мутный шиноби с какого-то хера нападающий на гражданских. Еще и этот ублюдок Нодзу!

— Ты знаешь этого здоровяка? — так вот почему Акихико так завороженно следил за мечником-гигантом — старый знакомый, значит?

— Ага, этот урод бывший глава банды Неосамурай. Кучки безродных идиотов, которые наивно полагают, что, заметив их успехи в будо, Император снизойдет до них и даст разрешение на образование новых самурайских кланов.

Про запрет на создание новых самурайских кланов в Японии знают все, от мало до велика. Неважно насколько ты хороший и доблестный воин. Если ты не родился в клане, то так и останешься безродным ронином. Чьим единственным шансом на возвышение будет брак с кем-то из дочерей самурайского клана. Раньше с этим было проще. Шли войны и любой желающий мог прославить свое имя в бою, заработав самурайский эдо-комон. А теперь добраться до заветного звания можно только через постель. Не удивительно, что у молодых и горячих парней пригорает пониже спины от такого отношения.

— Ну подумаешь сменил банду, с кем не бывает?

— С тем, кто обязан отбывать наказание за массовые убийства. Нодзу Цугимити должен сидеть в данный момент за решеткой, а не рубить людей в центре Токио!

— Постой! — подозрительно это все. — А откуда ты вообще знаешь этого психа?

— До создания собственной банды, я пару месяцев состоял в Неосамураях, пока не понял, что мне с ними не по пути. — вот это поворот!

— Это на тебя так не похоже. Подчиняться кому-то — не твой конек.

— Все просто. — он показывает мне свою ладонь. — Сколько пальцев ты видишь?

— Эммм, пять? — опять какой-то подвох?

— Верно, мне никогда не достичь высот в Нитэн Ити без шестого пальца. А члены Неосамурай не просто наивные идиоты. Для того, чтобы получить признание они стремятся к созданию собственных стилей. Например, Нодзу Цугимити доработал Нодати Дзигэн-рю*. Правда, для этого ему пришлось изуродовать собственное тело при помощи Кэкки и Сиокэ*, чтобы добиться нужных размеров и физических кондиций. В Неосамурай состоят психи с идеей фикс, но они талантливы. Этого у них не отнять. Я пришел к ним, чтобы создать собственный стиль, но быстро понял, что их методы слишком экстремальны.

*Нодати Дзигэн-рю (яп. 野太刀自顕流), также известная как Якумару Дзигэн-рю — древняя школа кэндзюцу, крупнейшее ответвление стиля Дзигэн-рю, основанное мастером по имени Якумару Канэтака.

*Сиокэ (яп. 塩気, ки соли) — биоэнергия, энергия биоплазмы, дает телесную структуру, её символизирует соль в крови («сио» и значит «соль»). Энергия второй чакры.

— Значит, Дзигоку Ити-рю…?

— Да, создание собственного стиля я начинал под руководством Нодзу. — кивает он, подтверждая мою невысказанную теорию. — Теперь понятно, как Ёкайдо умудрились так стремительно подняться. У них есть по-настоящему тяжелая артиллерия. Сначала Косё из Синдо-рю, а теперь еще и Нодзу «Лидара-локти»* Цугимити.

*Лидара-локти — ёкай, великан невероятных размеров. Отпечатки его ног становились озерами. Нередко переставлял с места на место горы.

Весьма подходящее прозвище для этого, страдающего гигантизмом, парня. Своим внешним видом он и правда походит на мифического великана ёкая.

— Что будем делать?

— Наращивать силы, что еще нам остается? Шторм не просто близко, мы уже в его эпицентре. Начнем с завтрашнего дня, будем использовать наш клуб для прикрытия.

— Постой, завтра ведь выходной!

— Нэдзуми, сколько, по-твоему, ты провалялся в отключке? — и смотрит на меня при этом так ехидно, как на последнего придурка.

— Бля! — хлопаю ладонью по лбу. — Ульяна убьет меня! Я ведь не оплатил коммуналку и продукты не купил. — Слушай, Аки, ты ведь не всю еду мне скормил?

Через полчаса стою у порога, прощаемся. Мою правую руку оттягивает пакет с, взятыми в долг, продуктами.

— До завтра. И, Нэдзуми, дуй сразу домой, а то опять влипнешь в очередные неприятности.

— Ну-ну, напомнить тебе из-за кого все мои неприятности?

— Ладно, хафу, вали давай. Я закинула в пакет заживляющую мазь и специальный лечебный отвар, смотри не сожри по ошибке. Да иди уже, мне еще дом после тебя стерилизовать. — бесцеремонно выталкивает меня старшая Миямото за порог, после чего, словно что-то вспомнив, тянется своими ручками к моей шеи — эта злопамятная сучка, что задушить меня решила? — Ой, чуть не забыла.

Меня накрывает настоящее цунами из волн боли. Нервные окончания горят. Агонизирует все тело, особенно спина. Такое ощущение, что с меня заживо сдирают кожу. Слезящиеся глаза с трудом позволяют различить тонкие серебристые иглы, зажатые между наманикюренных пальчиков. Так вот, что блокировало болевые ощущения все это время.

— Хорошего вечера. — хлопает эта тварина дверью прямо перед носом, оставляя меня посреди вечерней улице, наедине с невероятной болью.

До дома добираюсь пропотевшим с головы до пят уставшим как собака. Не глядя, запихиваю пакет целиком в холодильник и иду спать. Наконец-то эти дерьмовые выходные подошли к концу. Поскорее бы в школу.

Проснувшись утром, первым делом одеваюсь, прикрывая таким образом швы. Еще не хватало, чтобы Ульяна заметила ранения. Чувствую себя на удивление сносно, боли практически нет, лишь раздражающий зуд на месте швов. Отлично! — значит заживление идет полным ходом. Градус настроения резко снижается, когда захожу на кухню. В ожидании меня, скрестив руки на груди, с мрачным выражением лица сидит Ульяна. На столе, прямо перед ней два пакета.

— С какого начнем? — кивает она на полиэтиленовые изделия.

— А может сначала позавтракаем? — ну все, это точно билет в интернат в один конец.

— Пакет выбирай. — ее обманчиво спокойный тон пугает.

— Левый? — Ульяна дергает пакет и на стол вываливается целая гора продуктов.

— Просрочены, да? — Акихико — собака, снова меня подставил?!

— Грибы мацутакэ полкило, говядина Вагю три килограмма, Торо килограмм, две дыни Юбари, полтора килограмма рубинового винограда и одна упаковка пива Эбису. — перечисляет она содержимое пакета и до меня постепенно доходит куда ветер дует. — Итого: моя зарплата за полгода со всеми премиальными. Сынок, ты кого-то ограбил?

— Что?! Нет, конечно, это одноклассник меня угостил. Каким надо быть кретином, чтобы так светить краденным?! — последняя фраза явно была лишней и не добавила мне балов в ее глазах.

— Антон!

— Ками! Да я не это имел ввиду. Говорю тебе, я ничего не крал. Давай я приведу его в гости и ты сама у него спросишь? — захожу с козырей, другие доводы могут и не подействовать. Тем более это лишь первый пакет.

— Хорошо, а что насчет этого? — поверх продуктов падает измазанная кровью подушка — приплыли! До последнего надеялся, что это другой пакет.

— Мммм. — чего бы такого придумать, поправдоподобнее.

— Надеюсь, ты использовал презерватив? — стоп, о чем это она? Ааааааааа….я идиот. Ну почему я сразу не выкинул гребанную подушку? Какой стыд!

— Да, мам. Слушай, это так смущает, можно я пойду, а?

— Ладно, а то еще в школу опоздаешь. Но разговор не окончен.

— Спасибо и это извини за подушку. — удаляюсь я с позором.

— Ну и натекло, ее будто резали. — тихонько сокрушается Ульяна, пряча подушку обратно в пакет, пока я стыдливо семеню в ванную комнату. — Бедная девочка…

Глава 11

Авторское отступление: Приветствую. Мне в личку поступило несколько жалоб на то, что информационные сноски в конце главы не очень удобны. Читателям приходится листать текст туда-обратно, что не есть хорошо. К сожалению, гиперссылки в редакторе АТ не предусмотрены, поэтому я решил оставлять пояснительные сноски сразу после абзаца и выделять их курсивом. Если эксперимент будет признан удачным, то я отредактирую в том же ключе первый и начало второго тома. Спасибо всем за обратную связь.

Привычно подпираю дверь стулом, на продуваемой всеми ветрами крыше меня уже дожидается Акихико. Он переминается с ноги на ногу, ему не терпится поскорее увидеть «тень». Бедняга кое-как досидел три положенных до обеденного перерыва урока.

— Нэдзуми, че ты там возишься?! — какой же он все-таки ребенок. Стоило новой игрушке замаячить перед носом, как он тут же растерял все свое самообладание. Прямо как я тогда с методичкой. Не хочется этого признавать, но мы с потомком Мусаси и правда похожи. — Давай уже, показывай!

— А это неопасно? Мы ведь под открытым небом. Вдруг кто-нибудь заметит. — не могу отказать себе в удовольствии немного подразнить нетерпеливого засранца. Пусть почувствует себя в моей шкуре.

— Хорош выкручивать мне яйца. — топает он ножкой по крыше — ути-пути, какой малыш! — У тебя с самого утра эти отговорки. Ближайшая высотка, с которой видна крыша, в километре от нас.

— Не, ну а вдруг какой-нибудь сталкер подсматривает в бинокль за особо горячей училкой или медсестрой. Например, за Айзавой.

— Недзуми!

— Ой, только не говори, что такого не может быть. Ты эту задницу видел? Если бы не учеба, я бы и сам засел с биноклем на ближайшем дереве.

— Если ты заткнешься и мы наконец начнем, то я готов списать тебе долг за продукты.

— И отдашь мне те фотки, где я ссу на банду банчо. — как говорится, куй пока горячо.

— И отдам тебе фотки, где ты ссышь на банду банчо. — с раздражением повторяет он за мной. — Давай уже, пока я не выбил из тебя все дерьмо.

— Ладно-ладно, чего так горячиться? — концентрируюсь, в поле зрения, в паре метров от меня появляется «тень».

Потомок кэнсэя несколько секунд пялится на фантома, после чего обходит того кругом и даже несколько раз тычет пальцем в призрачный образ. От этих необдуманных действий я чувствую ощутимый дискомфорт в аналогичных местах на собственном теле.

— Щиплет, чувствую слабое напряжение. — констатирует он. — Я правильно понимаю, что «тень» и усовершенствованная тобой «магнитная ладонь» черпают Ки из одно источника?

— Себя потыкай. — огрызаюсь в ответ, развеивая «тень», еще не хватало, чтобы этот кретин выкинул что-то посерьезнее обычного тычка пальцем. И только после этого отвечаю на поставленный вопрос. — Правильно.

— И, как эта техника работает?

— Она — что-то вроде тренировочного манекена, прямо как в файтингах. Просто кукла, которая выполняет приемы по команде. Может взаимодействовать с физическим миром, но опять же только при помощи своего арсенала. Ее нельзя научить каким-либо действиям, кроме боевых.

— Постой-ка, научить? — его глаза опасно сужаются. — Ах ты хитрый сукин сын! Так вот для чего тебе нужна была тренировка с Шотой! Эта штука обучается в пассивном режиме. Поразительно!

— Не совсем в пассивном. — спускаю воодушевленного пацана с небес на землю, а то того и гляди обоссытся на радостях. — Есть одно не очень приятное условие. «Тень» обучается только во время прямого контакта. Недостаточно просто смотреть за исполнением приема, мне необходимо испытать его на себе.

— То есть, тебе нужно получать по морде, чтобы арсенал техники пополнялся? Ну здорово, тебе подходит! — ржет эта скотина, но смех длится недолго. Кажется, до него стало доходить. — Ками, как же тебе подходит твоё прозвище! Ты, и в правду, та еще крыса и как тебе моя техника, понравилась?

— Не особо, очень энергозатратная. Парочка твоих пламенных выпадов и я без сил. — слегка утрирую и занижаю собственные возможности, но знать ему об этом необязательно.

— Ясно. — кивает Акихико собственным мыслям. — Еще минусы?

— Дофига! Попадания по «тени» выматывают и вызывают болезненные спазмы. Для поддержания техники требуется концентрация и зрительный контакт с «тенью». Фантом не может удаляться от меня более чем на три метра. — с каждым последующим озвученным пунктом, рожа Акихико вытягивается все сильнее. К концу списка на его лице не остаётся и намека на былую улыбку.

— Ну и дерьмо. — выносит свой неутешительный вердикт отпрыск легендарной фамилии. — Это не боевая техника, а какой-то высер.

— Ага. — легко соглашаюсь с этим нелестным заключением. Я давно смирился с тем, что в условиях реального боя «тень» — такой себе помощник. Меня никак не покидает ощущение того, что техника предназначена совсем для других целей.

— Жаль, эта электромагнитная проекция твоего тела с аномально мощным, обратным пьезоэлектрическим эффектом* имеет большой потенциал. — несет какую-то заумь этот, отбитый на всю голову, головорез.

*Обратный пьезоэлектрический эффект — возникновение механических деформаций физических объектов под действием электрического поля.

— Что, прости? — не верю своим ушам, я что потихоньку схожу с ума?

— До того, как выйти за отца, мама преподавала в Университете Будо теорию Ки. Так что нам с Акико частенько приходилось вместо сказок выслушивать лекции. — видя мое ошарашенное лицо, он безжалостно добивает. — Нэдзуми, ты че реально думал, что никто в правительстве, за все время использования Ки, так и не озаботился научным обоснованием свойств этих энергий? Сотни ученных каждый день исследуют Ки. О всех видах, кроме Синки, уже полно информации, просто она не афишируется. Ты даже не представляешь какие эксперименты проводятся в Императорских исследовательских центрах по изучению и развитию Ки. Отчет Киссёмару Уэсибы, про который мы с Акико тебе рассказывали, «уплыл» как раз из такого центра.

— Ты же сейчас не шутишь, верно? — под моим испытующим взглядом он лишь пожимает плечами. Как пыльным мешком по голове огрел, а теперь словно и не при делах. — Ты сказал «кроме Синки», что это значит?

— Синки — это единственная Ки, которая не имеет научного обоснования. Ее поэтому и называют мистической или божественной. Единственные, кто еще хоть как-то пытаются ее «познать» — это каннуси и ямабуси.

Н-да уж. Если изучение такой опасной по своей природе Ки отдают на откуп священнослужителям синто и горным отшельник, то успехи в этом направлении и в правду оставляют желать лучшего.

— Ладно, давай теперь свою электромагнитную ладонь. — командует Миямото.

Раскрываю кисть и демонстрирую ему пленку Дэндзики Аму. Акихико несколько секунд рассматривает ее, а затем вновь тычет пальцем. Привычка у него что ли такая, совать пальцы куда не попадя? Не завидую я его будущей девушке.

— Бля! — одергивает он ладонь. Ну что, получил удар током, засранец, будешь знать как ручонки свои шаловливые распускать. — Невероятно!

— И что в этом невероятного, ну слились две Ки в одну? Твоя сестра, когда сканировала мне руку тоже смешивала Ки грома и магнита.

— Верно, но она смешивала вручную, а твоя чакра-аномалия выдает сразу новый вид Ки. Понимаешь, что это значит?

— Что я избранный? — дурачусь я, чем довожу Миямото до белого каления.

— Что ты идиот, который не способен к простейшему анализу! Сестра тратит на создание своего рентгеновского излучения кучу времени. При этом ей постоянно приходится поддерживать концентрацию на технике, иначе та пойдет вразнос. Но самое главное — КПД! КПД — это…, а проехали, ты все равно тупой и ни хрена не сообразишь.

— Все, насмотрелся, могу развеивать технику? — тоже мне умник, выучил пару мудрёных словечек и выделывается перед старшими.

— Да, время ограниченно. Теперь показывай Рейки.

Вокруг меня начинают водить хороводы образы легендарных бойцов из моего прошлого мира. Акихико пялится секунд двадцать на эту призрачную карусель, после чего с потерянным видом указывает пальцем в сторону моей Рейки и задает вполне ожидаемый вопрос.

— Это ведь гайдзины, да? — голос у него в этот момент потухший, как вулкан сразу после извержения.

— Ну да. — улыбаюсь в ответ.

— Что еще за «ну да»?! Какого хера твоя Рейки — это кучка гайдзинов?! — хватается Акихико за голову. — Как это вообще возможно? Синки, точняк, все дело в Синки! Ты ведь говорил, что чакра в твоей голове задвоилась?

— Верно. — киваю, подтверждая сказанное.

— Значит, божественная Ки и Ки духа тоже смешались между собой. — хлопает он в ладоши. — Ками, как же с тобой сложно, Нэдзуми. Я уже подумываю сдать тебя на опыты в один из Императорских центров.

— Ну смешались и смешались. — пожимаю плечами. Сделанного не воротишь, так чего волноваться?

— Ты че, не догоняешь? Внешний вид Рейки — это наиболее яркое отражение внутреннего мира бойца, его духа. Вспомни Шоту и того телохранителя-якудзу из ангара. Рейки в виде тигриной морды — визитная карточка школы каратэ Сётокан. Представителей этой школы с самого детства приучают ассоциировать себя с тиграми, поэтому Ки и приобретает такой вид. А что у тебя? — после секундной паузы Миямото эксцентрично взмахивает руками. — Толпа полуголых мужиков! Не Рейки, а какая-то, мать ее, бара*-вечеринка! Так что, тут либо Синки постаралась, либо у тебя нездоровая тяга к долбежке в зад и я, как твой друг, надеюсь на первый вариант. — и уже чуть тише. — Надо бы сидушку у байка сменить.

*Бара (яп. 薔薇, «роза») — жанр манги, повествующей о гомосексуальных отношениях мужчин.

— Я, между прочим, еще здесь.

— Ладно, проехали. Раз с Дзики Аму ты освоился, то приступим к дальнейшему изучению Айкути Роппо. А со странностями разберемся чуть позже, мне нужно все это переварить. Блядь, Нэдзуми, да убери ты этих мужиков уже!!!

До конца обеденного перерыва усиленно перенимаю премудрости вторичного стиля Нитэн Ити-рю. На этот раз не сдерживаю себя. Стараюсь впитать воинскую науку по максимуму и продемонстрировать то, чему научился в визуализации. Акихико явно поражен скоростью моего обучения, но виду не подает. А мне попросту плевать. Если такие передряги, как на выходных, станут частым явлением, то, чтобы выжить мне необходимо усиленно пахать и самосовершенствоваться. Иначе, в следующий раз несколькими порезами не отделаюсь. Время поставить на кон все, что у меня есть. Акихико уже знает о моих проблемах с чакрами, а сегодня вживую увидел и техники. Все, кроме визуализации. Ускоренное обучение на этом фоне смотрится как-то блекло и невыразительно. Если сейчас я признаюсь в том, что являюсь засланцем из иного мира, то он и это схавает, глазом не моргнув. К тому же местные религии в лице синтоизма и будизма вполне допускают существование реинкарнации. А что память прошлой жизни проснулась, хотя не должна, так это меня святая байкерская бита осенила.

После повторения азов, потомок кэнсэя остается доволен увиденным и, отобрав у меня танто, наконец-то приступает к настоящему обучению.

— Айкути Роппо. Техника первая. Ремора*. — раскрытая ладонь Акихико начинает вращаться, изгибаясь под всевозможными углами, но рукоять ножа не стремится поддаваться на уговоры гравитации, а продолжает липнуть к коже, благодаря Дзики Аму. При этом, положение рукоятки не статично, она постоянно меняет дислокацию в ладони, подстраиваясь под разные хваты.

*Реморы — род лучепёрых рыб из семейства прилипаловых.

— Айкути Роппо. Техника вторая Такифугу* — Постепенно Миямото наращивает темп и кроме кисти начинает совершать вращательные движения еще и предплечьем. В какой-то момент лезвие ножа просто смазывается, превращаясь в форменный пропеллер. Эта картина чем-то напоминает эквилибристику с балисонгом. Вот только нож-бабчока весит раз в десять меньше, чем танто в руках потомка Мусаси и имеет куда меньшую инерцию. А значит совать пальцы в эту мясорубку точно не следует, одним порезом не отделаешься. — Понял, что я делаю?

*Такифугу, или фугу (лат. Takifugu) — род лучепёрых рыб семейства иглобрюховых отряда иглобрюхообразных.

— Выпендриваешься?

— Придурок! — нож моментально стопорится, влипая в ладонь, словно кто-то невидимый дернул за стоп-кран. — В первом случае, я кратковременно ослаблял действие «магнитной ладони», чтобы под действием силы тяжести и центробежной силы танто занимал нужное положение в ладони. А во-втором, сознательно занижал мощность Дзики Аму, чтобы не препятствовать центробежной силе.

— Уау! — выглядит это конечно круто, но, как по мне, не слишком эффективно. А через секунду до меня наконец доходит и повторное «Уау!», вырвавшееся изо рта, уже не наполнено под завязку сарказмом.

— Понял наконец? — улыбается довольный собой горе-сэнсэй.

Вот уж не знаю, понял или нет, но осознал одно. Теперь я могу использовать броски и захваты, когда в моей ладони покоится рукоять ножа. Пальцы-то остаются свободными! А добавив к прихватам, только что увиденные довороты кистей я смогу во время приема полосовать противника ножом. Надо будет как-нибудь научить Мичи этой техники. Да и продемонстрированная Акихико мясорубка тоже сгодится, буду ей овощи шинковать.

— Чего встал? — и этот обмудок бросает в меня танто. — За работу!

Дважды меня упрашивать не приходится. Тут же принимаюсь за тренировку, отрабатывая увиденные движения. Благо, хваленная координация все еще при мне, а Дэндзики Аму на неплохом для новичка уровне. Первая техника — Ремора дается без труда, всего то и нужно, что временно ослаблять подачу Ки к ладони. А вот с Такифугу начинаются проблемы. Мощность электромагнитной ладони приходится регулировать прямо на ходу, отталкиваясь от скорости вращения танто. Стоит невовремя усилить напор Ки, как вращение рукояти в ладони замедляется или вовсе останавливается. Но это не самое ужасное, что может произойти. Куда хуже дела обстоят, когда подача Ки ослабевает и центробежная сила перебарывает магнитную энергию. В этот момент, вращающийся на бешеной скорости, танто слетает с ладони и норовит покалечить неосторожного пользователя Айкути Роппо. Если бы не ножны, предусмотрительно надетые на клинок, то к началу следующего урока я бы легко превратился в калеку. А так, отделался кучей гематом и испорченным настроением.

Ну ничего, вечером доберусь до визуализации и мы еще посмотрим кто кого! — мысленно обращаюсь к зажатому в руке Айкути, когда до ушей доносится нежданный звонок на урок.

Когда врываемся с Акихико в класс, нас ожидает приятный сюрприз — размашистая надпись на доске «самообразование» и номера параграфов для изучения.

— Сугимото-сэмпай, представляешь Кобаяси-сэнсэй заболел… — ага сотрясением мозга.

— Дура, ничего он не заболел, ходят слухи, что на него напали! — и я даже знаю кто.

— Сэмпай, а давай сдвинем вместе наши парты, а-то я дома учебник забыла. — неплохо девочка, далеко пойдешь.

Завидев своего айдола, малолетние мокрощелки моментально забывают о былой дисциплине и начинают всячески привлекать к себе внимание. В отличии от привычной мне школы, здесь нет такого понятия как учитель на замену. Если преподаватель заболел, то детишки дружно усаживаются в классе и начинают заниматься самообразованием. Причем делают это на совесть. Тот бедлам, что сейчас творится вокруг Акихико — это нонсенс и нарушение канонов. Эх, даже завидно немного, девчонки так плотно его облепили — слетелись, словно пчелы на мед. И каждая так и норовит притиснуться к Акихико поближе, чтобы потереться об него грудью или бедром.

Красавчик из богатой семьи, потомок легендарного Миямото Мусаси, первоклассный мечник, разрабатывающий собственный стиль, и наконец избранный потомок святого кэнсэя, надеюсь, у него хотя бы член маленький. Иначе, нет в жизни справедливости.

Чтобы хоть как-то отвлечься от глупой, девчачьей болтовни, открываю учебник на нужной странице.

Ну, что, Антох, будем опять листать этот скучный, зацензурированный эпос о величии японского народа? Ну да, а какого еще, мы ведь в Японии…постой-ка!

— Привет. — обращаюсь к своей соседке по ряду.

— Виделись. — недовольно бурчит в ответ смуглокожая красавица и тут же отворачивается.

— Слушай, Раттана, тебе, наверное, тяжело переучиваться? У вас в стране наверняка другое видение истории? — закидываю я удочку.

— С чего ты взял? — ее серо-голубые глаза наполняются искренним удивлением. — Ты разве не знаешь об эдикте Большой Четверки одна тысяча восемьсот третьего года?

— Эм, нет. — похоже я пропустил кое-что важное.

— Индия, Китай, Япония и Ацтлан, при поддержке Королевства Таиланд, приняли пакт о единой, всемирной истории.

— Зачем?

— Аджани рассказывал, что это было сделано в рамках улучшения геополитического климата. Для того, чтобы не разжигать в последующих поколениях неприязнь к другим странам и народам было принято решение о стандартизации учебных пособий по истории.

— А в эту стандартизацию случаем не входило урезанное описание военных конфликтов? — осеняет меня неожиданная догадка.

Раттана лишь кивает в ответ и возвращается к прерванному занятию. А именно продолжает с печальным видом пялится в окно. Но мне не до терзаний, скучающей по своей родине, одноклассницы. Я тихо охереваю…

Как пить дать, эти гондоны переписали историю, чтобы что-то скрыть! Ни за что не поверю в благие намерения политиканов. Где-то эта большая четверка знатно налажала, раз, отринув былые конфликты, прибегла к такому маневру. Пока размышляю над странной ситуацией, отрабатываю первую технику Айкути Роппо, прямо под столешницей. Боковые стенки парты надежно скрывают танто в моей ладони от посторонних взглядов. Да и нет никому дела до бедного хафу: мальчишки зубрят, девчонки штурмуют оборону младшего Миямото, а смуглая красотка из Таиланда все также пялится в окно.

— Урод!

— Фу!

— Ну и мерзость!

— Вот извращенец!

Кто извращенец? Где? Я что-то пропустил? Не понял, чего все на меня так таращатся и куда это они смотрят? Прослеживаю за многочисленными взглядами одноклассников — эпический стыд! Поняв в чем дело, спохватываюсь и прекращаю энергично дергать рукой под партой — за тяжкими думами о мотивах местных сверхдержав, я совсем забылся и неосознанно перешел на отработку второй техники Айкути Роппо.

— Извини, только влажные. — на поверхность парты опускается упаковка салфеток и этот сукин сын Миямото, осуждающе покачивая головой, удаляется обратно к своему столу.

Под осуждающими, полными презрения, взглядами моя, с таким трудом заработанная в драке с Ивао, репутация стремительно улетучивается. Я даже слышу звук слива воображаемого толчка, в который я ее спустил. Ну браво, придурок, из грозы средней Тосэн ты только что превратился в обычного, школьного дрочилу.

Глава 12

— Первое заседание Клуба воинской добродетели великой Японии средней Тосэн объявляется открытым! — деревянная указка с сухим щелчком опускается на столешницу учительского стола. — Всем членам клуба занять свои места и держать руки на виду.

Как же он задрал с этими детскими подколами.

Смуглокожая Раттана еще сильнее темнеет лицом и украдкой бросает на меня странный взгляд с противоположного конца класса. Да, именно класса, ведь клубное помещение мы так и не получили. А все потому, что наш куратор Кобаяси-сэнсэй косит от своих прямых обязанностей, отлеживая дома, пострадавшую после падения задницу.

Так иронично — школьный клуб со столь пафосным названием и принадлежностью к элитарному ордену мастеров Будо не имеет собственного помещения и состоит из беглого аристократа-бандита, хафу-перерожденца и мутной гайдзинки. Где-то там, на небесах плачет один представитель императорской фамилии, основавший когда-то Дай-Ниппон Бутоку-кай.

— В этот знаменательный день я хочу поздравить вас двух неудачников. Сегодня мы… — к счастью, эта проникновенная, наполненная идиотией, речь обрывает едва начавшись.

— Ой, сэмпай, а вы заняты, да? — одна из дверных створок отъезжает в сторону и сквозь небольшой проем показывается голова моего кохая. — Слышал, что произошло. Главное не унывайте и держите себя в руках…ой! — поняв, что сморозил, Мичи идёт на попятную. — То есть, я хотел сказать…будьте всегда тверды, вот! — но делает только хуже. — Знаете, я, пожалуй, пойду.

— Стоять! — окликает, намылившегося удрать, пацана Миямото. Кажись, я знаю к чему все идёт и мне это совсем не по душе. — Эй парень, только здесь и только сейчас эксклюзивное предложение. Хочешь вступить в самый крутой клуб средней Тосэн?

— А что нужно будет делать? — загорается мальчишка.

— Пф, да ничего, сущие пустяки! — и правда, быть соучастником государственной измены, что может быть проще.

— Мичи, иди домой, позже поговорим! — в моем голосе проскальзывают металлические нотки.

Такому как он не место в нашей «дружной» компашке. Слишком велики риски. Это мне уже нечего терять, потомок Мусаси и вовсе ходячий мертвец, а гайдзинка, судя по тому, что я видел, не пропадёт — она не из простой семьи. Мичи же — обычный, наивный мальчишка у которого впереди долгая и беззаботная жизнь. Будет лучше, если таковым он и останется, а не превратится в очередного смертника.

— Ну, сэмпай! — канючит сопляк в ответ.

— Дверь закрой с той стороны. — наши с мальчишкой взгляды сталкиваются и моя Рейки лавиной обрушивается на детское сознание — прости, малыш, так будет лучше.

Створки схлопываются, погружая помещение в гнетущую тишину.

— А это не перебор, парень всего-то хотел протянуть тебе руку помощи? — продолжает подзуживать этот уродец.

— Завались. — мне не до шуток, на душе отчего-то паршиво. Это так на меня не похоже: заботится о ком-то кроме себя. Что за дерьмовое чувство? Я ведь все сделал правильно, так откуда тогда это сожаление о содеянном?

— Слушай Нэдзуми, а чего это ты скрывал от нас своего симпатичного кохая? Или он знает о тебе то, чего не знаем мы, например… — все никак не заткнётся ублюдок, он словно специально провоцирует меня.

— Да, ты заеб…! — школьная парта с треском врезается в классную доску, неподалеку от головы Акихико. Образ двукратного олимпийского чемпиона по вольной борьбе окончательно окутывает меня.

Я не звал тебя, но ты пришёл. В чем дело Грозный*, неужели этот ребёнок и тебя достал? Ты ведь всегда славился своей добротой и человеколюбием. О, я понял, ты просто пришел преподать кое-кому урок!

*Ива́н Серге́евич Яры́гин — советский и российский спортсмен, борец вольного стиля; двукратный олимпийский чемпион. Заслуженный мастер спорта СССР (1972), заслуженный тренер СССР, судья международной категории. Сначала капитан и комсорг Сборной СССР по вольной борьбе, а затем тренер (1980) и главный тренер (1982) Сборной СССР по вольной борьбе. Прозвище — Иван Грозный.

Интерлюдия

Раттане было грустно и вместе с тем одиноко. Не с кем было поговорить, не на кого опереться. Она ощущала себя сиротливым деревцем в чистом поле, чью крону мотает из стороны в сторону порывами могучего ветра. Жизнь на чужбине с каждым днём угнетала все сильнее.

Аджани оставил ее одну, наедине с этим чужим для неё миром и неприятными людьми. Японцы раздражали и бесили. Своим гнилым, высокомерным нутром они разрушали ее представление о людях. И от этого домой хотелось ещё сильнее. Обратно — в родной Таиланд, где за открытыми улыбками не прячется волчий оскал. А слова и взгляды не ранят больнее ножа. Отец был прав — это не просто познавательный опыт, а суровое испытание для ее духа.

Не счесть тех случаев, когда Раттана в последний момент одергивала себя и тушила свои Сак-янт, то и дело разгоравшиеся от очередного унижения. Хотелось выплеснуть ярость наружу, обагрить конечности кровью, но, помня наставления аджани, она держалась. Вот и сегодня, после очередного оскорбления, брошенного ей в спину, она сумела совладать с собой. Вот только, с каждым днем такая пассивность давалась все труднее. К счастью для окружающих, девушка пока справлялась. Тот случай с маленьким японцем многому ее научил. Но хватит ли ее выдержки надолго? — это большой вопрос. Раттана все чаще стала замечать, как непроизвольно примеривается для удара, когда кто-то из особо ненавистных одноклассников дефилирует с гадкой улыбочкой мимо нее. И это пугало. Страшила даже не чужая смерть, ведь Раттане уже доводилось убивать, а гнев родного отца. Только он удерживал девушку в узде. Но с каждой минутой проведенной в этом ужасном, чуждом обществе она все отчетливее ощущала, как ошейник на шее дает слабину.

И новый учебный день пока не спешил радовать ее изменениями в лучшую сторону. Ох, как бы она хотела остановить время и растянуть прошедшие выходные, чтобы подольше не видеть этих гнилых людишек.

Вплоть до обеденного перерыва Раттана чувствовала колкие и презрительные взгляды одноклассников. Их перешептывания за спиной, похожие на жужжания назойливых комаров, раздражали и действовали на нервы. Так и хотелось обернуться и прихлопнуть парочку, чтобы остальные наконец-то заткнулись.

Зато после большой перемены случилось неожиданное — на время она перестала быть целью насмешек для своих одноклассников и превратилась из жертвы в наблюдателя. Ее сосед — хафу учудил нечто невообразимое. Воспитанная в строгих условиях Ратттана не могла оторвать пораженного взгляда от мальчишки, который самозабвенно занимался непотребством прямо посреди оживленного класса. В какой-то момент Раттана даже с восхищением подумала: «Насколько же дух хафу крепок, раз он позволяет себе такое! Совсем не волнуется о чужом мнении и дальнейших последствиях». И даже после того, как хафу разоблачили, тот не особо расстроился. К огромному удивлению Раттана, злорадные насмешки, которые летели в его сторону до конца уроков так и не достигли своей цели. Парень был равнодушен и непоколебим, казалось, его совсем не заботит чужое мнение. Несмотря на всю мерзость ситуации, Раттана даже немного позавидовала его ментальной стойкости. Она бы так точно не смогла.

Вот только и у железного хафу предел прочности оказался не бесконечен. На первом собрании их странного, во всех смыслах, клуба одноклассник наконец-то дал волю эмоциям. Раттана не знала, была ли тому виной очередная шутка подозрительного Сугимото, который казался ей волком в овечьей шкуре, или все дело в неприкрытой вербовке маленького японца. Но факт остается фактом, зачем-то скрывающий свой возраст и бойцовские кондиции, Сугимото довел хафу до срыва. Поэтому ей вновь пришлось узреть страшную Ки, и хотя призрак оказался другим — не тем страшным мужчиной с равнодушным, пустым взглядом, легче от этого не становилось. Ведь на этот раз Раттана видела перед собой не человека — глыбу! Интуиция просто вопила о том, что этот могучий, широкоплечий мужчина в смешной, облегающей одежде опасен. Если бы она могла дать единственное определение сущности перед глазами, то непременно остановилась бы на одном единственном слове — «непоколебимость».

Врезавшаяся в классную доску парта немного отрезвила девушку. А затем случилось то, чего она ну никак не ожидала. Хафу бросился на коренного японца и они на пару затеяли самую настоящую драку.

Сугимото тут же попытался дать отпор взбесившемуся блондину при помощи деревянной указки. Но после первого же выпада, который пришелся на, подставленное в защитном жесте, предплечье, тонкая палка треснула, разлетевшись на щепки. А дальше, загадочного и опасного японца принялись возить по полу и учительскому столу, словно нашкодившего котенка, и он совсем ничего не мог с этим поделать. Сугимото барахтался и всячески сопротивлялся, но отточенная борцовская техника хафу не оставляла ему и шанса. Раттана была не сильна в борьбе, но будучи жительницей Королевства Таиланд, в простонародье именуемого «бойцовским котлом», успела повидать многие стили. И то, что она лицезрела в данный момент было за гранью ее понимания. В голове, раскалённым гвоздем, невольно засел вопрос: «Откуда безродный хафу почерпнул столь совершенную борцовскую технику?».

Она не хотела этого признавать, но действо, что творилось перед ее взором заставляло сердце учащенно биться, а кулаки неимоверно чесаться. Глядя на эту схватку, Раттане самой хотелось почувствовать давно забытый вкус битвы. На родине она привыкла биться часто и подолгу, а здесь ей этого так не хватало. Возможно, подступающая депрессия была спровоцирована не отношением к ней местного населения, а ее простоем. Было бы здорово с кем-нибудь схлестнуться, не опасаясь дальнейших последствий в виде гнева отца.

— Че, без швабры уже не такой крутой, да? — после очередного амплитудного броска хафу склонился над поверженным противником. — Как дело дошло до честной драки, так сразу спекся?

— Ублюдок, какая еще честная драка?! Ты Рейки использовал!

— Поплачь еще.

— Ну все, ты труп! — от распластанного по полу японца стала расходится агрессивная прана, формируясь в торс неизвестного Раттане красного великана. Сугимото рывком вскочил и обломок указки в его кулаке устремился к горлу Серова.

— Не вставай. — хафу поднырнул под выпад и, перехватив вооруженную руку, уперся хребтом в грудь японца. После чего резко распрямился, перекидывая Сугимото через себя. Молодой японец попытался извернуться в воздухе, чтобы приземлится на ноги, но затея с треском провалилась. Моментально оказавшаяся в плотном подхвате рука не позволила этого сделать. На пол одноклассники рухнули вместе, вот только Сугимото неслабо приложился спиной о половицы, в то время как ловкий хафу, словно опытный бродячий кот, всем весом приземлился на противника сверху.

А дальше началось то, чего она ну никак не ожидала увидеть. Схватка двух бойцов превратился в нелепую возню парочки школьников на полу. Куда-то подевалась Рейки с обеих сторон. А вместо отточенных атак в друг друга полетели отборные оскорбления. К счастью, продлилось это недолго, иначе Раттана рисковала сгореть со стыда. В какой-то момент драчуны отвалились друг от друга, распластавшись по полу. Их грудные клетки шумно вздымались, а лица были разбиты.

— Мудак. — первым пришел в себя Сугимото.

— Сам мудак и шутки у тебя дурацкие. — устало парировал, валяющийся рядом, хафу.

— Кто бы говорил! Напомнить из-за чьей шутки я чуть не убил сэнсэя?

— Просто у тебя хреновое чувство юмора. — отчего-то зевнул хафу, переворачиваясь на бок. — Эй, Аки, кажется у нас проблемы.

— Ну что еще?!

— Швы разошлись.

— Чего?

— Кажется, я вот-вот отклю… — сквозь школьную форму, прямо на глазах Ратаны стали проступать темные пятна.

— Эй, Раттана, надеюсь, дома тебя научили штопать людей, потому что рабочий день у медсестры уже закончился?

— Что?! Нет, я…

— Ну, тогда у меня для тебя плохие новости, ты только что стала соучастницей убийства. — аджани точно прибьет ее.

— Несколько раз я зашивала раны животным.

— Сойдет. Помогай, кажется, этот идиот вывихнул мне кисть. — огорошил ее одноклассник, пристраиваясь справа от истекающего кровью хафу. — Чего застыла, будто крови никогда не видела? Надо оттащить его в медпункт.

Когда учитель Кобаяси насильно приписал ее к странному клубу она даже немного обрадовалась. Членство в этом кружке могло хотя бы немного скрасить ее унылые будни. Да и чего греха таить, эта странная парочка ее заинтриговала. Но, как не раз, говаривал ее аджани, бойся своих желаний, они имеют свойства исполняться. Мощным рывком она забросило тщедушное тело на плечо.

— Тебе понравилось то, что ты увидела? Кровь закипела в жилах? — отворяя перед ней входные двери, внезапно спросил Сугимото, отчего она едва не уронила свою ношу.

— Не понимаю, о чем ты. — попыталась она солгать, но голос дрогнул, выдавая неумелую врунью с головой.

— Слушай, Раттана, давно хотел спросить, а какого быть наследницей самого Фра Гемсамахана* и при этом не иметь возможности как следует подраться?

*Фра Гемсамахан — самый известный истории носитель традиций стиля Муай Корат, по совместительству глава города “На Корат Рачазима”. Имя передается по наследству.

— Что?! Откуда ты… — по коридору разнеся громкий стук, вперемешку с человеческим стоном.

— Будь добра, не роняй больше моего друга и не ори так, если не хочешь, чтобы нас поймали. А еще было бы неплохо потушить свои симпатичные татушки. Давай, я расскажу тебе немного о том, как устроена Япония и кого в ней можно безнаказанно калечить… — змеиная улыбка скользнула по губам парня, но ошарашенная Раттана этого не заметила. Она вовсю таращилась на чудовищную Прану в форме огромных врат, чьи боковые колоны широкими спинами подпирали двое человекоподобных монстров с громоздкими, зазубренными топорами на перевес. Как там говорил отец, когда они только сошли с трапа? Кажется, что-то вроде «молодая поросль Японии никуда не годится». Что ж, ее аджани ошибся…снова.

Интерлюдия

— Давай Такахаси, не тяни, что на этот раз? — председатель Нацукава устало потер виски, сидя у себя в кабинете. Последние три дня он даже ночевал на рабочем месте. И дело было даже не в странном поведении шиноби из Кога-рю, а в том, что за прошедшие семьдесят два часа расклад сил в теневом Токио разительно изменился.

— Этой ночью Союз Канто* окончательно выдавил со своей территории остатки якудзы. И обозначил следующей своей целью специальные районы Минато и Тосимо. На данный момент это самые жирные куски, которые остались у якудзы. Думаю, они будут биться за них до последнего. Возможно, прибегнут к огнестрельному оружию.

*«Союз Канто» — преступная группировка, состоящая из бывших, наиболее прогрессивных якудз и представителей новой, более молодой прослойки криминалитета. Имеют связи с богемной элитой, частными предпринимателями, крупным бизнесом и инвесторами — иначе говоря, со «сливками общества».

— Предложения? — Такахаси работал с ним давно и частенько давал дельные советы.

— Можем направить боевую группу Ига-моно*, если начнется пальба они быстро все зачистят. — Нацукава немного поразмыслил над идеей секретаря и вынужден был согласиться. Отправить синоби-но моно — идеальное решение в данной ситуации.

*Ига-рю (伊 賀 流, «Школа Ига») — это общий термин для ниндзюцу и дзюдзюцу традиций, происходящих из региона Ига, согласно японской легенде. Традиции ига-рю зародились в провинции Ига в районе городов Ига и Уэно (современный город Ига в префектуре Мие). Ига-моно — синоним Ига-ниндзя.

— Хорошо. Отправь мне бумаги, я санкционирую акцию. Дальше?

— На Минато и Тосимо так же точат зубы две банды нового поколения: Неосамураи и Ёкайдо.

— Опять эти психи. И чего они дальше лезут, они ведь до сих пор не разобрались с Мацуба-кай?

— Оябун Мацуба-кай, вместе с санро-кай и остатками боевиков залег на дно и не показывает носа из своего поместья в Тайто.

— Подкинь Ёкайдо информацию о его местоположении. Пускай детишки занимаются своими делами. Не хочу, чтобы районы Минато и Тосимо утонули в крови, как это было с Акихабарой. Триады?

— Желтолицые все также безвылазно сидят на востоке у Токийского залива и копят силы. Аналитики говорят, ханьцы ждут крупной заварушки, чтобы под шумок отжать себе побольше территорий.

— Звучит правдоподобно, это на них похоже. Что-нибудь еще?

— Также аналитики закончили анализ передвижений бывшего министра Нацукавы за последние три года.

Председатель еще сильнее посмурнел после этой новости. Хоть Нацукава-младший и не подавал виду, но предательство отца его неслабо подкосило, добавив седины вискам.

— И чем промышлял мой отец в этих поездках.

— Как ни странно, ничем противозаконным. Это были обычные деловые поездки. За одним исключением: около восьмидесяти процентов населенных пунктов, в которых побывал бывший министр, были пристанищем опальных или просто провинившихся перед Императором мастеров будо.

— И у всех у них конечно же были ученики?

— Вы, как всегда, зрите в корень председатель. Подготовить бумаги на ликвидацию по статье о государственной измене?

— Нет, отправь отчет лично Императору, хозяин должен сам решать судьбу своих псов.

— Как будет угодно. — поклонился Такахаси. — И еще кое-что, вы просили лично уведомлять вас о любых уликах касательно погибшего шиноби Кога-рю. Вот. — секретарь опустил на стол председателя полиэтиленовый мешок. — Шинсэнгуми обнаружили этот пакет в одном из мусоровозов.

— Такахаси, ну-ка объяснись! — когда содержимое оказалось на столе, обычно сдержанный, Нацукава дал волю эмоциям.

— Кровь на подушке совпадает с кровью, найденной на месте преступления.

— А пиво?

— Скорее всего послание. Эбису — любимое пиво командира Кондо, а в момент обыска мусоровоза с ним было пятеро Шинсэнгуми — каждому по бутылке. Боюсь, против нас играет кто-то с сильной Синки.

*Кондо Исами (яп. 近藤 勇 Кондо: Исами, 9 ноября 1834 — 17 мая 1868) — японский воин и чиновник конца периода Эдо, командир Шинсэнгуми, японской военной полиции Киото. В романе фигурирует его потомок Кондо Асами.

Глава 13

Что-то в последнее время я зачастил с обмороками. Повезло, что Раттана оказалась девчонкой не робкого десятка и смогла меня качественно подлатать. Нужно будет, как-нибудь, отблагодарить красотку, может цветов подарить? В Японии, конечно, не принято дарить живые цветы, только если они не в горшках, ну так и я не из породы узкоглазых. Кстати, об узкоглазых, Мичи — засранец этакий, все-таки победил в тренировочной схватке, втерся в доверие к сэнсэю из додзё и уже вовсю тренируется под его началом. Этой новостью кохай осчастливил меня на следующий день, после нашей с Акихико потасовки. Правда радость от этого известия омрачали аж два факта: Мичи явно на меня обиделся и хотя виду не подавал, но его недовольная моська с головой выдавала пацана; а еще Раттана, как-то подозрительно быстро, сблизилась с Акихико. Складывалось ощущение, будто пока я был в отключке, между этими двумя что-то произошло. И чего козлу малолетнему надо, неужели коренных японок ему уже недостаточно? Гайдзинка — это так-то мой единственный шанс в обозримом будущем, этакий счастливый лотерейный билетик на потерю девственности.

Но эти изменения не были единственными в моей жизни. Еще одним примечательным моментом стало то, что клубные посиделки перебазировались на крышу школы и, начиная со второго заседания клуба, мы втроем приступили к усиленным тренировкам. Не знаю, чем потомок кэнсэя прельстил на это замкнутую гостью из Таиланда, но мне это было только на руку. И хотя на ближайшую неделю, из-за разошедшихся швов я выпал из активного тренировочного процесса — это не помешало мне и дальше осваивать Айкути Роппо, параллельно наблюдая за тренировочными спаррингами сладкой парочки. Когда же раны окончательно затянутся, я определенно планирую обменяться опытом со смуглокожей красоткой. Уж очень ее стиль походит на привычный мне Муай-тай, только в еще более жесткой вариации. Также меня очень заинтересовали ее татуировки, но первый же вопрос о их происхождении едва не спровоцировал, между нами, конфликт — понятно, еще одна запретная тема. После этой неприятной ситуации, Раттана замкнулась и дальнейшее общения у нас не клеилось. Надеюсь, со временем она оттает и даст мне второй шанс, иначе такими темпами я и правда рискую помереть не целованным.

Что касается самих тренировок, то складывалось ощущение, будто в Акихико бес вселился. С каждым днем нагрузка все увеличивалась. И если на первой тренировке, технику Такифугу я должен был использовать лишь правой рукой. То на второй, этот деспот из благородной семьи требовал от меня уже поочередного использования мясорубки в обеих ладонях. А к третьему занятию, бедный хафу, в моем лице, и вовсе был обязан использовать вторую технику Айкути Роппо одновременно двумя руками, да ещё и синхронно. Домой после подобных издевательств я возвращался выжатым, как лимон. И забираться в визуализацию мне приходилось через силу, скрипя зубами. Но это того стоило: к концу учебной недели мое владение ДэнДзики Аму вышло на новый уровень, а мастерство владения танто значительно возросло.

Видя мои успехи, Миямото даже расщедрился на похвалу и выдал домашнее задание. За выходные мне необходимо освоить второй вид резонанса «магнитной ладони» — отталкивающий. Также как обычный магнит, Дендзики Аму обладает силовыми линиями магнитного поля, а значит способна не только притягивать намагниченные предметы, но и отталкивать их. Как объяснил Миямото, без этой возможности дальнейшее изучение техник Айкути Роппо невозможно. Помимо этого, к концу недели, под руководством Миямото я освоил азы владения дзюттэ. И эта невзрачная на вид дубинка открылась мне с новой стороны. Мало того, что ее гарда позволяет захватывать и ломать лезвия чужих клинков, так она еще может активно использоваться во время захватов и бросков, цепляясь за одежду противника. В общем, на ее счет у меня большие планы.

Поначалу меня насторожило то, что отпрыск легендарной фамилии обучал меня на виду у гайдзинки. А затем все встало на свои места. Кроме того, что девчонка попросту не поспевала за скоростью моего обучения, так она еще и не владела как следует своей Ки. Как я понял из оговорок Акихико, бойцы Королевства Таиланд не используют Ки точечно, как это делают на востоке. А предпочитают наносить на свои тела специальные ритуальные татуировки — этакие схемы или шаблоны, куда представители тайских школ напрямую подают энергию. Единственные, кто исповедуют тонкое управление Ки на территории королевства — это буддийские священнослужители.

За размышлениями о том, чем буду заниматься на предстоящих выходных, не замечаю как добираюсь домой. Впрочем, кое-кто мигом выдергивает мое, уплывшее в неизвестные дали, сознание обратно в реальность.

— Мне нужна твоя помощь. — надо же, какие люди вновь ошиваются у моего порога.

— И тебе привет. А чего в школе не подошла?

— Слухи о нас — это последнее, что мне сейчас нужно. После того мерзкого поцелуя, моя позиция лидера школьной команды по Кюдо и так пошатнулась. — хмурит бровки Хоши Ито, при этом скрещивая руки под грудью, отчего та задорно натягивает блузку.

— Оу, ну извини, я думал тебе понравилось. Ты так в меня вцепилась тогда.

— Пф, вот еще. Это от отвращения. — показательно закатывает глазки эта несносная девка. — Так поможешь или нет?

— Ну раз от отвращения, то ты знаешь мою цену. — решаю немного поиграть в ее игру, как оказывается в последствии зря.

— По рукам. — как-то подозрительно быстро соглашается со мной, обычно неуступчивая, девчонка и это настораживает.

— И в чем подвох? — наш разговор резко перестает мне нравиться.

— В понедельник, в Адати*, на территории Дворца боевых искусств Токио* пройдет отбор в сборную по Кюдо среди средних школ города. И мне, кровь из носа, надо стать капитаном этой сборной.

*Район Адати (яп. 足立区 Адати-ку) — специальный район, расположенный в северной части Токио, на востоке столичного округа Токио в Японии.

*Дворец боевых искусств Токио или Токийский будокан (яп. 東京武道館, とうきょうぶどうかん, [toːkʲoː budoːkaɴ]) — крытое спортивное сооружение аренного типа в Японии. Расположено на территории парка Аясе в районе Адати столицы Токио. Предназначена для проведения соревнований по японским боевым искусствам — дзюдо, кэндо, кюдо и др.

— Хочешь, чтобы я нарисовал крутой плакат в твою поддержку или поорал кричалки с трибун? — пытаюсь свести все в шутку, пока не поздно.

— Ками, ну почему судьба свела меня с таким придурком?

— А по жопе?

— Да пожалуйста! — с каких пор наказание встречают с таким энтузиазмом, эта девка точно двинутая на всю голову.

— Так чего тебе надо-то? Только давай как-то пошустрее, меня ужин ждет. — стоит признать, она только что меня уделала. Придется идти на попятную.

— Я хочу, чтобы ты помог мне устранить конкурента!

— Чего, блядь?! Ты совсем крышей потекла дура малолетняя, убивать из-за какого-то конкурса — это уже перебор!

— Мммм, мне нравится ход твоих мыслей, но вообще-то я не это имела ввиду. — смотри-ка, у кого-то прорезалось чувство юмора. По крайней мере я на это надеюсь, потому что, если она серьезно, то у нее точно беды с башкой. — Просто хочу, чтобы один парень не смог принять участие в отборе, либо плохо выступил.

— Он настолько крут? — любопытно, до этого дня я думал, что Хоши лучшая кюдока среди учеников средних школ.

— Лучший в Токио. К тому же Адати — его родной район, а значит ему всеми силами будут подсуживать.

— Ясно, а почему так важно стать именно капитаном?

— Потому, что это гарантированная путевка в сборную Токио среди старших классов.

— Я не спрашивал про последствия, я хочу знать причину.

— Не твое дело! — моментально закрывается от меня девчонка.

— Тогда желаю удачи. — отодвигаю ее со своего пути, а то встала посреди дороги так, что к двери не подойти.

— Мне нужно попасть в юниорскую сборную Токио, иначе отец отправит меня учиться в Касей*. - все-таки доносится мне в спину ответ.

*Токийский университет Касей (東京 家政 大学, Tōkyō kasei daigaku) частный университет в Итабаси, Токио, основан в 1949 году. Это женский университет, специализирующийся на обучении в области домашнего хозяйства, гуманитарных наук и развитие ребенка.

— А он у тебя сообразительный! С твоим паршивым характером только туда и дорога. — мне не нужно видеть девушку, чтобы понять в каком она сейчас бешенстве. Готов поспорить, подкинь я еще дровишек и услышу, как из ее ушей свистит пар. — Чего встала, заходи давай или тебе особое приглашение?

Разувшись на гэнкане, мы проходим на кухню, где я сразу же ставлю чайник на плиту.

— И какой план? — задаю девчонке вопрос, когда мы усаживаемся за стол.

— По выходным он играет в теннис в Спортивном комплексе Аракава*. Нужно пробраться внутрь и попасть к нему в раздевалку. А там можно попробовать подменить его шампунь каким-нибудь едким чистящим средством или обработать полотенце металлической стружкой, или намылить пол…

*Аракава (яп. 荒川区 Аракава-ку) — один из специальных районов Токио. Район берет свое название от реки Аракава, хотя она не проходит ни по району, ни по его границам. Граничит с районами Адати, Кита, Бункё, Тайто и Сумида.

— Херасе, ты отбитая! А давай просто обольем пацана бензином, пока тот будет мыться, и подожжем беднягу, чего мелочиться?

— Не будь занудой. Я просто накидываю варианты.

— Ты, дуреха, срок нам накидываешь. А к чему вообще такие сложности? Не проще выцепить его где-нибудь по пути, в укромном месте и слегка отделать?

— Не выйдет. Сибата Дайсукэ — сынок из богатенькой семьи, он везде таскается с парочкой телохранителей. Единственное место, где его можно поймать одного — это туалет или раздевалка.

— Ясно, а что тебе мешает подстрелить засранца?

— Если я так поступлю, то у комиссии Министерства образования появится обоснованный повод для переноса даты отборочных соревнований, в связи с намеренным саботажем со стороны одного из участников мероприятия.

— Ладно, тогда просто проберемся внутрь комплекса и я вывихну парню кисть. Через неделю будет как новенький.

— Можно и так. — нехотя соглашается эта, жаждущая чужой крови, фурия.

— На. — ставлю перед ней чашку с парящим чаем. — Только на этот раз давай как-то поаккуратнее.

— Слышал про Ивао? — внезапно меняет она тему.

— Нет. — делаю аккуратный глоток в ожидании продолжения.

— Его родители забрали документы из школы. Ходят слухи, что они всей семьей собираются на Окинаву.

— Думаю, так будет лучше. — парню определенно стоит держаться подальше от старшей Тосэн и главного виновника его чакра-аномалии Кэимэя.

— Ты ведь тоже ее видел. — скорее не спрашивает, а утверждает девушка и я моментально понимаю, о чем она говорит. — Его Рейки.

— Что за Рейки?

— Антон, не держи меня за дуру. Я хорошо заметила, как твой взгляд изменился, когда ты увидел того уродливого тигра.

— Неужели опять чай просроченный купили? — с удивлением пялюсь на кружку перед собой.

— Достал! — словно дикая кошка, она кидается на меня прямо через стол. Сцепившись, мы падаем на пол, вслед летят чашки, разбрызгивая свое содержимое.

— Эй, я же просил быть поаккуратнее. — волосы, сидящей на мне Хоши, водопадом ниспадают вокруг моей головы.

— И что будешь делать, накажешь меня?

«Госпожа Ито» еще сильнее склоняется надо мной. Наши взгляды встречаются. Замечаю, как томная поволока застилает ее взор. Теплое дыхание касается моих губ, еще немного и…

— Я дома! Отпросилась сегодня пораньше. — Хоши пугливо дергается и пытается подняться, но мои руки на талии девушки этому препятствуют. Ну что, малышка, ты ведь хотела, чтобы тебя наказали? Вот только сегодня порка будет не физической, а моральной!

— Мать накажет. — едва сдерживая хохот, прижимаю опешившую девчонку к себе и впиваюсь в ее губы своими.

— Ой! Не буду вам мешать. Только уберите после себя. — ошарашенно произносит Ульяна и я слышу, как ее шаги удаляются. — Тридцать пять лет живу, а такие трусы впервые вижу. — доносится до меня едва слышное причитание матери Тон-тона.

О чем это она? Опускаю ладони, чуть пониже задравшейся юбки и ладони касаются гладкой бархатистой кожи. Не понял! — более предметно обследую задницу, оседлавшей меня девушки. А, вот теперь понял! — палец цепляется за тонкую ниточку прямо посредине. Хлопнувшие по попе стринги срабатывают, словно выключатель, Хоши разрывает поцелуй, отталкивает меня и с пунцовым от стыда лицом выбегает на улицу. Затем на секунду заскакивает обратно, чтобы подхватить обувь с гэнкана и вновь умчаться в закат.

— Нашкодила и свалила. — сетую на судьбу, оглядывая залитое чаем помещение. — А мне теперь убирай.

Прибравшись и наскоро перекусив, на цыпочках крадусь к себе в комнату — не хочу еще одного позорного разговора с Ульяной. Лучше притворюсь спящим, отправившись на просторы внутреннего мира. Тем более мне есть чем заняться. Необходимо, как можно скорее, освоить отталкивающий резонанс для моей Дэндзики Аму, а оставшееся время посвятить стилю Дзюттэ-дзюцу, последний сильно отстаёт в освоении от Айкути Роппо. Надо бы нивелировать эту разницу за выходные.

Изучение отталкивающего резонанса, как и его предшественника, дается мне без особого труда. Всего то и надо, что направлять колебания призрачной мембраны не к ладони, а от нее. Оставшееся до отбоя время посвящаю отработке этого резонанса для обеих рук. Даже не знаю, что бы я делал без визуализации. В который раз убеждаюсь, эта техника — самое ценное, что у меня есть. Впервые за долгое время, засыпаю с приятными мыслями и чувством выполненного долга.

Следующим утром, едва умывшись, иду открывать дверь — кто-то с улицы усиленно тарабанит по ней. По пути заглядываю в комнату Ульяны — никого. Проходя через кухню, замечаю на столе, рядом с завтраком, записку «Ушла подстригаться. Буду нескоро».

— Просто заткнись. Даже не думай ничего говорить! — на пороге стоит набычившаяся, необычно одетая Хоши: в толстовке с глубоким капюшоном и в широких штанах. Признать в ней девчонку можно только по лицу и длинным, стянутым в хвост волосам.

— Доброе утро. — неторопливо оглядываю девушку испытующим взглядом. — Сменила ориентацию после вчерашнего? Похоже я и правда мерзко целуюсь.

— На, переодевайся! У нас мало времени. — Хоши насильно всучивает мне в руки пакет и сама же закрывает входную дверь. — Жду тебя на улице.

Вытряхиваю содержимое пакета прямо посреди гэнкана: брюки-карго, оверсайз толстовка, бейсболка, перчатки и хирургическая маска. Ты погляди, не малолетняя вертихвостка, а настоящий преступный гений. Надеюсь она не уберет меня, как ненужного свидетеля, после того как мы обстряпаем дело. Сдерживая смех, переодеваюсь и, прихватив с собой на всякий случай дзюттэ, выхожу из дома.

— Слушай, а что это за крутой байк у вашего дома? — наманикюренный пальчик вопросительно указывает на, сиротливо приткнувшийся у нашего дома, Кавасаки. — Такое ощущение, будто я его уже где-то видела?

— Мой.

— Пф, ну-ну. — вот так и говори людям правду.

— Я бы прокатил, но боюсь при резком торможении тебя трусами пополам разрежет.

— Я сегодня в других. — лицо девушки идет красными пятнами во время этого откровенного заявления.

— Ахееееереть, какая ценная информация. — зеваю в ответ, после чего подхожу к байку и скидываю с него синюю токкофуку. — Ну раз в других, тогда погнали. Один раз живем.

— Эй, Антон, ты чего!? А если хозяин выйдет, да и как ты заведешь без клю…

— Рын-рын-рыннн-ррррын!!! Ты особого приглашения ждешь?! — перекрикиваю шум холостого хода.

— А. но. аа..как…что? — Хоши в ответ лишь разевает рот, словно рыба выброшенная на берег.

К счастью, длится этот ступор недолго и вскоре мы выкатываем с внутреннего двора. Чтобы добраться до соседнего района нам требуется около двадцати минут. Будь на моем месте Акихико, он бы управился за пять. Но я не такой псих, как избранный потомок Мусаси, да и за рулем мотоцикла последний раз сиживал давненько — еще в той, прошлой жизни. К тому же, тело коротышки накладывает свои ограничения на управление двухколесным транспортным средством весом в два центнера.

Но должен признать, кое-что приятное в подобных покатушках действительно есть. Например, парочка хорошеньких сисек, агрессивно таранящих спину. Бедняжка Хоши отчего-то не захотела целомудренно держаться за поручни, а предпочла по-плебейски обжиматься с мерзким хафу. Но кто я такой, чтобы осуждать девушку, когда ее напрягшиеся соски готовы вот-вот прорвать две пары толстовок. Похоже, сегодня «госпожа Ито» забыла надеть не только пикантные трусики.

Глава 14

Припарковавшись за спортивным комплексом, глушу мотор. Байк последний раз «кашляет» и затихает. Громада Спортивного центра Аракава скрывает нас с Хоши от посторонних глаз. Не думал, что этот комплекс настолько огромный. Одно дело знать, что внутри, впечатляющего своими размера, сооружения: два олимпийских бассейна, несколько площадок для командных видов спорта от футбола до волейбола, новейший тренажерный зал, занимающий целый этаж, и еще куча спортивных секций на любой вкус, и совсем другое — собственными глазами увидеть ту огромную территорию, которую занимает это застекленное здание. Интересно, какова суммарная площадь внутренних помещений? Определенно, не меньше пяти тысяч квадратов.

— Ты ужасно водишь, ты в курсе? — отлипает от меня Хоши.

— Зато бесплатно. — не остаюсь в долгу. — Обратно можешь добираться своим ходом. Надеюсь, извращенцы в общественном транспорте заценят отсутствие у тебя лифчика.

— Что!? Откуда ты? — она хватает себя за грудь, после чего с чувством произносит. — Дерьмо!

— И не говори, ты чуть не заколола меня этими штуками.

— Ками, Антон, просто заткнись, сейчас неподходящее время.

— Ладно-ладно, ты главное не размахивай ими. Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал?

— Я говорила, что ненавижу тебя?

— Сегодня или вообще?

— Бесишь! — она делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, после чего переходит к делу. — План такой. Я отправлюсь внутрь, чтобы проследить за Сибатой. Нужно выяснить от какой личной раздевалки ему выдадут ключ. Как только я это сделаю, то вернусь обратно и мы с тобой проверим окно в помещение. Если открыто, лезем внутрь. Оно небольшое и находится достаточно высоко, но мы с тобой точно протиснемся.

— А если закрыто? — задаю закономерный, на мой взгляд, вопрос.

— Тогда разобьем и откроем. Нужно лишь правильно подгадать момент, когда он переоденется и уйдет на корт. — Хоши задумчиво потирает точенный подбородок. — Думаю, пятнадцати минут, чтобы сменить шмотки, ему должно хватить.

— Звучит, как план. — должен признать, котелок у девчонки варит.

— Может потому, что это и есть план? — Хоши едва не плюется ядом в мою сторону. — И будь добр, надень наконец маску и капюшон.

Подавая пример, она прячет волосы за воротник и накидывает капюшон, после чего скрывается за углом здания. Что ж, в чем-то она права — безопасность лишней не бывает. Натягиваю хирургическую маску и капюшон поверх бейсболки. Готов поспорить, что в таком прикиде я мог бы сойти за своего в той банде, которая чуть не изнасиловала Хоши…Ах, так вот откуда у нее появилась идея подобной маскировки!

Кстати, о маскировке, а почему Миямото не предложил нечто подобное, когда мы собирались штурмовать домик, наполненный якудзами? Он ведь бывалый преступник, неужели не задумался об элементарных мерах предосторожности? Звучит, как бред. Обычная школьница значит задумалась, а бывший глава банды нет? Или он понадеялся, что все пройдет гладко, без сучка и задоринки. Опять же, не сходится: ну не похож Акихико на человека, который будет действовать на авось. Есть у меня парочка мыслей на счет этой его безалаберности и они мне чертовски не нравятся.

Но куда хуже возникших подозрений то, что я сам не озаботился собственной безопасностью, безропотно положившись на мутного потомка Мусаси. Хочется свалить вину за это дурацкое упущение на гормональный «бунт», но это скользкая дорожка, которая ведет к тотальной безответственности. Если буду все свои глупости оправдывать переходным возрастом, то закончу печально. Сколько из моих школьных знакомых не справились с собой из-за гормонов и пустили жизнь под откос? На память приходит, как минимум с десяток. Кто-то спился или сторчался, другие пошли по скользкой дорожке, третьи превратились в отпетых маргиналов. Меня же спасли те самые видеокассеты с боями, а затем и его величество спорт. Вот только в этом мире у меня нет ни того, ни другого, а переходный возраст уже вовсю перекраивает детские мозги Тон-тона, как ему заблагорассудится.

— Пс! Давай за мной. — отвлекая меня от самобичевания, призывно машет из-за угла здания Хоши Ито. — Дайсукэ в здании, нужно дождаться пока он свалит на игру и можно лезть внутрь.

Шагаю следом за девушкой. Та, не обращая на меня внимания, считает узкие горизонтальные окошки на высоте, примерно, двух метров от земли. Некоторые из них заперты, но большая часть приоткрыта — сентябрь в Японии достаточно теплый, но не жаркий, месяц, средняя температура колеблется на отметке в двадцать пять градусов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что посетители хотят наслаждаться свежим воздухом, а не суррогатом из кондиционеров.

— Это. — шепчет девушка, указывая на приоткрытое окно — повезло, не придется заниматься вандализмом.

Твоего поцелуя достаточно,

Чтобы заставить меня вздыхать

Сердце нежное

Грезит о сладкой любви

Доносится из раздевалки мелодичное пение.

— Точно? — тихо спрашиваю в ответ. Повод для сомнений веский — уж очень голос высокий, больше походит на женский.

Хоши повторно проходится вдоль заднего фасада здания, пересчитывая окошки, после чего возвращается ко мне и утвердительно кивает. Надеюсь у нее нет проблем с математикой, не хотелось бы портить досуг совершенно постороннему человеку.

На сверкающем зóлотом

Горячем песке

Давай ласкаться обнаженными телами

Словно русалки*

*«Кани́кулы любви́» (Koi-no Bakansu (яп. 恋のバカンス)) — песня японского поп-дуэта The Peanuts (яп. ザ・ピーナッツ), вышедшая в 1963 году и получившая международную известность. Авторы песни — Хироси Миягава (宮川泰, музыка) и Токико Иватани (岩谷時子, текст).

Окончив куплет, обладатель сопрано затихает и спустя несколько секунд до нас долетает едва различимый хлопок, который можно принять за звук закрываемой двери. На всякий случай ждем еще несколько минут и только после этого, предварительно оглядевшись, начинаем штурмовать вытянутое горизонтальное окно.

— Подсади меня. — принимается командовать эта пигалица.

В любое другое время я бы заартачился и поиграл у нее на нервах, но не в этот раз. Каждая заминка или неосторожность может обернуться проблемами. Поэтому, я молча приседаю на одно колено, позволяя девушке забраться к себе на плечи.

— А ты тяжелее, чем я думал. — но отказать себе в том, чтобы вставить шпильку напоследок не могу — это святое.

— Заткнись и перестань уже меня лапать! — шипит эта мегера в ответ, пытаясь протиснуться в окно.

— Не льсти себе, я просто выполняю свою часть сделки. — как ни в чем не бывало, продолжаю блуждать ладонями по девичьим бедрам.

Хоши наконец пролазит в оконный проем, на улице остается торчать лишь ее упругая попка. Подпрыгиваю и от всей души прикладываюсь к этой соблазнительной мишени. Под недовольное «ОЙ!» девчонка окончательно проваливается внутрь. Полдела сделано, мне остается лишь взять небольшой разбег и заскочить на стену, уцепившись ладонями за оконную раму. А дальше дело техники: подтянуться, просунуть голову с торсом в проем и аккуратно соскользнуть по внутренней стене помещения, активно страхуя себя руками.

— И что теперь? — отряхиваюсь и, вместе с тем, внимательно оглядываю помещение.

Небольшая коробка, площадью в пять квадратов. Душевая и туалет по углам, оба помещения прикрыты дверьми. У входа широкий шкафчик с замком — зачем, непонятно, раздевалка и так одноместная и закрывается на ключ. Рядом аккуратная скамейка с ковриком, чтобы можно было комфортно переобуться. А напротив, установлено глубокое кресло, из которого можно с лёгкостью дотянуться до небольшого столика с напитками и всякими вкусностями. Не хватает только телевизора во всю стену, вместо него радио.

— Ждем, партия в теннис длится около двух-трех часов.

— Чур я на кресле. — оперативно занимаю облюбованное место и, стянув маску на подбородок, начинаю таскать сладости со стола. Как-никак, завтрак я, по вине одной несносной девки, пропустил, а организм у меня все еще растущий.

— Ты неисправим. — несмотря на показное осуждение, Хоши и сама не прочь полакомиться халявой, поэтому, недолго думая, запускает свои цепкие пальчики в гору вкусняшек.

За пару отведенных часов я успеваю порядком опустошить корзинку со сладостями, поиздеваться над «госпожой Ито» и немного покемарить.

— Время. — расталкивает меня девчонка. — Пойдем в туалет.

— Что, зачем? — сознание смутное, поэтому до меня с трудом доходит чего она от меня хочет. — Мне, вроде, не надо.

— Идем прятаться.

— Аааа!

— Ками, как ты вообще можешь спать в подобной ситуации?

— Послужи с моё и не в таких местах засыпать научишься. — бурчу себе под нос, вставая с кресла.

— Чего? Что ты несешь? Залезай давай. — заталкивает она меня в кабинку, после чего заходит следом.

Несмотря на отсутствие унитаза как такого — под ногами лишь чаша «Генуя»*, места все равно не хватает. Поэтому Хоши приходится тесно прижаться ко мне спиной, чтобы прикрыть дверь кабинки. А я и не против.

* Ча́ша «Ге́нуя», туре́цкий унита́з — унитаз, предполагающий сидение на корточках при пользовании им. Имеются различные виды напольных унитазов, но все они представляют собой, в сущности, отверстие в полу. Распространены в Японии повсеместно.

— Антон! Прекращай! — заметив неладное, девушка пытается отстраниться, но ограниченное пространство кабинки не позволяет провернуть этот маневр.

— Я не при делах. Он сам. Тебе разве родители не рассказывали, что когда мальчики просыпаются у них… — ситуация настолько абсурдная, что вызывает лишь смех. Будто из японского гопника я в одночасье превратился в порноактера, который на низком старте ждет команды режиссёра. Осталось только услышать фразу "свет, камера, мотор!" и можно приступать к "съемкам".

— Не держи меня за дуру! Я знаю, что такое утренний стояк, просто убери эту штуку подальше от моей задницы! — во время этой отповеди, она усердно виляет из стороны в сторону попой, чем лишь усиливает накал сцены.

— И куда прикажешь… — маленькая ладошка прикрывает мне рот, обрывая праведный поток возмущений, который по сценарию должен был перерасти в нечто большее.

— Шшшш! — ну вылитая змеюка, такую сцену запорола. Не быть ей актрисой.

Раздается отчетливый щелчок замочного механизма. Через секунду до нас доносится звук отворяемой двери и чьи-то шаги. Не сговариваясь, подтягиваем хирургические маски обратно на лица и поглубже натягиваем капюшоны на головы. Пора! — к счастью, мысль не успевает трансформироваться в действие, так как в помещение входит еще один человек.

— Запри дверь.

— Да, господин Сибата. — вновь шаги и знакомый уже щелчок.

— Йори, я ведь уже говорил, когда мы наедине можешь звать меня просто Дайсукэ. — в голосе нашей цели проскальзывают подозрительные нотки, которые мне совсем не нравятся.

— Прости, Дайсукэ. — виновато басит мужчина в ответ.

— Ничего страшного, раздевайся. — командует обладатель высокого голоса и мне становится как-то не по себе. Остатки сна, словно рукой снимает. — А Мори пусть дежурит, он сегодня провинился.

— Как скажешь, Дайсукэ. — шорох, снимаемой, одежды действует на моего дружка, словно транквилизатор.

Хоши прекращает ерзать. Ну еще бы — теперь-то ей точно ничего и никуда не упирается. Никакие это не телохранители — обычные эскортницы с яйцами. А их малолетний бос — самый обыкновенный вакасю*.

*Сюдо́ (яп. 衆道 сю: до:) — традиционные японские гомосексуальные отношения между взрослым мужчиной и юношей. Были распространены в самурайской среде со средних веков до XIX века. Название является сокращением от словосочетания «путь юноши» (яп. 若衆道 вакасю: до:).

Вот дерьмо! — надо было оставаться дома. Повелся у малолетней соплюшки на поводу и, как результат, вновь встрял в очередную историю. Возможно Тон-тон не по душевному наитию стал хиканом-домоседом, а по необходимости? Может пацана достало, что он каждый раз влипает в неприятности, стоит ему покинуть пределы собственного дома. Вот и переквалифицировался в отшельника-неудачника. Допускаю даже, что у него был план, например, протянуть до тридцати лет девственником и броситься под грузовик.

А между тем, из-за перегородки раздается звук первого поцелуя — бля, меня сейчас тошнит!

Как бы после этого захватывающего приключения я не обзавёлся психологической травмой. И что теперь делать, ждать пока голубки закончат? Слушать их стоны и придыхания? Надеюсь, у этой сладкой парочки хотя бы нет привычки разговаривать во время секса. От одной мысли об этом вновь становится дурно — Ну, нахер, я сваливаю!

Хоши, поняв мои намерения, пытается остановить этот самоубийственный порыв. Пробует затолкать меня обратно своей симпатично попкой. В любой другой момент я бы по достоинству оценил данный жест, но только не сейчас. Упираюсь ногой в стену и выталкиваю нас из кабинки. С шумом, под стук распахнувшейся двери, мы с Хоши вываливаемся наружу. Чтобы в следующую секунду запечатлеть картину того, как атлетично сложенный юноша в одних шортах держит за подбородок взрослого, полураздетого мужика. Завидев нас, голубки шарахаются друг от друга и «телохранитель» принимается судорожно натягивать обратно брюки. В отличии от него, ровесник Хоши довольно быстро берет себя в руки.

— Кто такие? Из какой газеты? Знаете, кто мой отец? — засыпает он нас вопросами, при это постепенно приближаясь.

И эта его походка вразвалочку мне совершенно не нравится. За Хоши я такой не замечал, а ведь они занимаются одним и тем же видом боевых искусств. Когда дистанция сокращается до метра, вакасю делает стремительный рывок в нашу сторону и прихватывает меня за толстовку: одной рукой за ворот, второй за рукав. Вот тебе и кюдока! — в последний момент сбиваю ему скрутку корпуса четким ударом под дых и перешагиваю через переднюю подножку. Еще мгновение и этот сладкий мальчик отправил бы меня в полет при помощи Тай Отоси*. Это уже не какое-то там кюдо, а самое, мать его, настоящее дзюдо!

*Тай Отоси (яп. 体落 тай отоси, букв. «сбрасывание туловища», передняя подножка) — приём в дзюдо, входящий в раздел бросков, группу бросков из стойки, класс бросков для проведения которых в основном используются руки.

«Может раздевалкой ошиблись?» — задаюсь непраздным вопросом, всаживая локоть свободной руки в смазливую мордашку парня. Нос сломать не удается. Хорошая реакция вакасю спасает того от травмы, но гематому во всю скулу этот любитель мужских причиндалов точно заработал.

— Осторожно! — предупреждает Хоши, но я уже и сам замечаю «телохранителя», бросившегося на выручку к своему юному любовнику.

Пока «сладкий» плывет в грогги, выхватываю из-за пояса дзюттэ и наотмашь луплю по голове, приблизившегося, мужика. Тот пытается прикрыться руками, но в последний момент дубинка, благодаря Реморе, проворачивается в открытой ладони и удар приходится по незащищенному корпусу — перехваченный обратным хватом, дзюттэ вонзается полуголому мужику промеж ребер. От попадания тяжелой железкой в солнечное сплетение любителя мальчиков "переламывает" пополам. А в следующую секунду, об его беззащитный затылок разбивается стеклянная бутылка, разбрызгивая во все стороны липкий лимонад. После чего, обезумевшая девчонка просто и без затей пыряет получившейся розочкой своего главного конкурента. К счастью для меня, тот успевает восстановиться к этому моменту и толчком ноги отпихивает от себя неуравновешенную девку. Обернись все иначе и Сибата Дайсукэ истекал бы кровью из развороченной глотки прямо на моих руках. Не знаю, чем эта дурында руководствовалась, когда целилась в эту область. То ли у бабы окончательно фляга свистанула, то ли у нее пунктик по поводу геев?

В следующий момент становится не до размышлений, от парня разит Рейки и я вынужден отскочить, чтобы не нарваться на неожиданную атаку. За спиной вакасю образуется красноватый круг, от которого начинают расходиться острые, белоснежные лепестки. Поначалу, я принимаю, открывшуюся моему взору, картину за цветение сакуры — сакурабан. Но вот незадача — лепестков не пять, а восемь. И до меня наконец доходит, чему я стал свидетелем. За плечами парня реет огромное Ята-но-Кагами*.

*Ята-но-Кагами, Зеркальное Ята — как гласит легенда, мифическое восьмиугольное зеркало, подаренное богами первому императору Японии, дабы подтвердить его «божественное происхождение». Является символом дзюдо Кодокан. Два других дара: Меч Кусанаги и Драгоценность Ясакани.

Очень надеюсь, что в отличии от легенд, это зеркало не умеет показывать душу смотрящего в него. В противном случае парня придется кончать, мало ли что он там может углядеть.

После высвобождения Рейки, вакасю резко ускоряется.

Все в точности так, как рассказывал Акихико на клубных тренировках: духовная Ки обманывает мозг пользователя, заставляя моторные клетки и мотонейроны* работать на полную катушку. В данный момент вакасю, прямо как та пресловутая мать из вечерних новостей, которая отодвигает в сторону тяжеленный автомобиль, чтобы спасти собственного ребенка из-под его колёс. Благодаря Рейки, ограничения, навязанные мозгом, на время "стираются", а внутренние предохранители тела приходят в негодность, позволяя Сибате Дайсукэ выжать из молодого, крепкого организма максимум. Чем он и пользуется, стремглав несясь в мою сторону.

*Мотонейро́н (от лат. motor — приводящий в движение и нейрон; двигательный нейро́н) — крупная нервная клетка в передних рогах спинного мозга. Мотонейроны обеспечивают моторную координацию и поддержание мышечного тонуса

Я только одного не пойму, почему моя Рейки не делает того же? Чтобы добиться схожего эффекта мне приходится "натягивать" на себя один из образов. При этом, в отличии от того же вакасю, я использую свой организм не на сто, а на все двести процентов, калеча в процессе собственную тушку. Складывается впечатление, будто мозг пытается подстроиться под физические кондиции чужого, куда более взрослого и сильного тела. Что ж, сегодня я попытаюсь обойти этот минус. Призову на помощь того, кто никогда не отличался особой физической мощью и чей образ точно не вызовет никаких подозрений.

Рейки окутывает меня, но я не позволяю призрачной карусели развернуться во всей красе. Ведь я точно знаю, кто мне нужен. Образ Убийцы гигантов окутывает меня. Пришло время проверить, что сильнее: дзюдо Кодокан или универсальная борьба — Не подведи меня, Юки Накаи!

Глава 15

Мы сталкиваемся. Сибата вновь прихватывает меня за ворот и рукав толстовки, но на этот раз его хватка куда более цепкая, да и сам вакасю гораздо собраннее, чем был до этого. Заметив данные изменения, даже не пытаюсь вновь осадить богатенького сыночка парой ударов. Стоит мне поспешно дернуться или потерять баланс, как я незамедлительно отправлюсь в полет, который окончится весьма печальными последствиями. Одно неверное движение с моей стороны и вакасю попросту воткнет меня затылком в пол. Причем это не пустые домыслы, всеми фибрами души я чувствую, как опыт Юки Накаи настойчиво твердит мне: «Не делай резких движений, а то умрешь!».

И я склонен ему доверять. Поэтому, без лишней суеты, смыкаю левую ладонь на запястье чужой руки, которая в этот момент удерживает меня за ворот толстовки. Правую же конечность, вооруженную дзюттэ, резко подаю вперед. Рукав, прихваченной, толстовки задирается и мое оголившееся предплечье проскальзывает в подмышечную впадину вакасю на манер крюка. Ощущение не из приятных, но это куда лучше, чем черепно-мозговая травма несовместимая с жизнью. Был бы паренек в одежде и из такой позиции я бы с легкостью провел бросок через спину из классического дзюдо. Но не стоит сожалеть о несбыточном, ведь мой второй пилот Юки Накаи — универсальный борец, который никогда не ограничивал себя одним стилем. Если классическое дзюдо пасует, то на выручку приходит его величество кэтч-реслинг.

*Кэтч (от англ. catch — хватать, ловить, wrestling — борьба) — это профессиональная борьба, которая развивается не один век, и в которой разрешены любые приёмы (любые виды переводов в партер, захваты за любые части тела, заломы суставов, болевые, удушающие приемы и т. д.) Кэтч реслинг — это так называемые физические шахматы, где главное оружие — это ум и тактика (например, одна из тактик звучит следующим образом: «заблокируй противнику выход из трёх дверей, а сам спрячься и поджидай его за четвёртой»). Борьба кэтч лежит в основе современной вольной борьбы, профессионального реслинга и САМБО.

По наитию, резко скучиваю корпус, натягивая на себя противника и немного подседаю под него, обозначая свои намерения. Наивный вакасю думает, что я охочусь за броском через спину, но это уловка — попытка Иппон Сэойнагэ из дзюдо нужна для того, чтобы Сибата перенес вес тела на переднюю ногу, которая упирается в пол позади меня. Когда уловка срабатывает, молниеносно расцепляю захват на кисти противника и просовываю освободившуюся руку промеж собственных ног. Кэтч-реслинг рулит! — ликую я, когда ладонь прихватывает заднюю поверхность чужой голени. Резко дергаю конечность вакасю на себя и в этот момент предплечье противника, которое я по собственной инициативе отпустил секундой ранее, вонзается мне под горло. Через мгновение удушающий захват на шее плотно замыкается, перекрывая доступ к кислороду.

*Иппон Сэоинагэ (яп. 一本背負い投げ) — бросок через спину захватом руки на плечо.

Краем глаза замечаю, как Хоши, вооружившись еще одной бутылкой, разъяренной фурией кидается на Сибату. К несчастью для меня, по пути ее перехватывает очухавшийся телохранитель. Начинается нелепая возня. Мужчина с окровавленной головой пытается повалить на пол разбушевавшуюся девчонку, а та в свою очередь пробует повторно огреть телохранителя бутылкой по голове. Это надолго — подмечаю я. О подмоге можно забыть.

— Не знаю, чего представителю легендарной фамилии потребовалось от Союза Канто? — шипит этот педик мне на ухо, еще плотнее пережимая сонную артерию. — Но живыми, вы двое не уйдете. Сначала разберусь с тобой. А затем с тем ублюдком, который ранил Йори!

Запасы кислорода в крови стремительно истощаются, но я безропотно жду своего шанса. Как когда-то ждал и сам Юки, мужественно выдерживая тычки в глаз от подлого Гордо и колотушки в партере от громадного сержанта Питтмана. А все потому, что образ Убийцы гигантов настойчиво указывает мне путь к победе. Маленький самурай лучше всех знает, какого это быть коротышкой, сражающимся с исполинами. Поэтому, несмотря на подступающую асфиксию, мы выжидаем, ведь твердо знаем «терпение — это единственная опора слабости»!

Когда кислородное голодание затуманивает сознание, я ощущаю, как противник позади меня расслабляется. Вакасю уже мысленно празднует победу. Могу его понять, немногим избранным дается освоение настолько диаметрально противоположных боевых стилей. Одно дело, когда рукопашник достигает высот сразу в нескольких направлениях и совсем другое, когда выдающийся лучник добивается впечатляющих успехов в таком изощренном стиле, как дзюдо Кодокан. Но за своей гордыней молодой вакасю не замечает очевидного: пока противник дышит, бой не окончен, а значит расслабляться нельзя, ведь всем известно «нетерпение — гибель силы»!

«Сейчас!» — проносится в голове чужая мысль. Электромагнитная Ки стремительным потоком вливается в правую ладонь, удерживающую рукоять дзюттэ. По металлической дубинке, касающейся потной спины вакасю, проходит разряд. Сибата вздрагивает, удушающий захват размыкается и моя рука, все еще стискивающая чужую голень, дергает пойманную конечность на себя. Звук падения чужого тела, сопровождается глубоким вдохом с моей стороны. От резкого насыщения кислородом голова идет кругом, но я не даю себе и мгновения на передышку. В любой момент Сибата Дайсукэ может вернуть себе выгодную позицию. Поэтому вместо того, чтобы наслаждаться живительным кислородом, я поплотнее стискиваю ногу противника бедрами и резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, скручивая конечность супостата в коленном суставе. Чтобы избежать травмы, Сибате приходится довернуть конечность и перекатиться на другой бок. Это-то мне и нужно! — обрушиваю дзютте на подставленный затылок, но в последний момент опомнившийся вакасю на удачу лягает меня свободной ногой в живот. Этого следовало ожидать — дзюдо Кодокан подразумевает под собой не только броски и захваты, но также неплохую ударную технику.

Несмотря на спазмирующую боль, стремительно распространяющуюся по брюшной полости, замахиваюсь дубинкой повторно. На этот раз я готов к контратаке, поэтому во время удара вновь использую Ремору. Рукоять частично теряет сцепление с ладонью и ударная часть дзюттэ делает оборот, обрушиваясь на летящую в мою сторону ногу. С глухим стуком металл влипает в мясистую голень вакасю — не слишком удачное подпадание, было бы куда лучше попади дзюттэ в кость. Из-за этой промашки, взамен перелома юный глиномес зарабатывает всего лишь ушиб мягких тканей. А я вместо закрепления успеха вынужден отскочить в сторону, чтобы не поймать головой, летящую в мою сторону, бутылку.

За спиной раздается звон бьющегося стекла, во все стороны разлетается содержимое разбитой тары. Но мне не до этого, размахнувшись я отправляю дзюттэ в полет. В сторону гребанного метателя бутылок, который грозно нависает над Хоши с занесенным для удара кулаком. С, ласкающим слух, металлическим перезвоном, вращающаяся в полете дубинка встречается с чужой черепной коробкой.

К сожалению, оценить результат броска до конца не успеваю — поднявшийся на ноги, вакасю стремится покарать меня за ущерб нанесенный любовнику. Ята-но-Кагами за его спиной взлетает повыше и красный зрачок посредине смотрит точно на меня. Не знаю, что происходит, но мне это чертовски не нравится. На всякий случай смещаюсь немного вбок и в ту же секунду противник проворачивает нечто подобное, будто копирует мой маневр. При этом зрачок восьмиугольного зеркала не отлипает от меня ни на мгновение. Не понял? — делаю еще один подшаг, но уже в другую сторону, чтобы проверить догадку. Сибата шагает синхронно, вместе со мной, словно тень или отражние.

И как это, мать его, понимать? Говнюк, что предсказывает будущее или это какой-то фокус? Видя мое замешательство, Сибата Дайсукэ идет в атаку. Схватка начинается по старому сценарию, вакасю вновь прихватывает меня за рукав и воротник, а я стараюсь взять его кисть в захват и провести бросок. На этом сходства заканчиваются и начинается мистика: Сибата Дайсукэ с легкостью контрит все мои попытки вырваться из его контроля или провести прием. Ублюдок будто играется со мной, как сытый кот с пойманной мышью. Читает меня, словно открытую книгу. На любой зацеп или прихват у него есть заготовленный ответ. Складывается ощущение, что я марионетка, пляшущая под его дудку. И самое ужасное в том, что я ничего не могу с этим поделать. В отчаянии подключаю ударную технику и выбрасываю локоть в смазливую рожу. Но и он не достигает цели. Вакасю подныривает под удар, цепляет задней подножкой мои ноги и опрокидывает меня на пол. От удара об жёсткое покрытие воздух с хрипом вылетает из легких, спину простреливает резкой болью, а мышцы превращаются в желе. Тем временем, вакасю не бездействует. Дзюдока подхватывает меня под бедра и закидывает обе ноги себе на плечи, после чего, крепко вцепившись пальцами в ворот толстовки, одним рывком поднимает мое тело в воздух. Из такого положения уже не посопротивляешься, особенно в моем состоянии. А что еще хуже, мастерски исполненный Даки Агэ* или, как его еще называют в ММА, Слэм грозит мне разбитым в кашу затылком и переломанной в хлам спиной. Под ногами у нас не мягкий канвас октагона, поэтому бросок станет для меня летальным. Ох, не зря этот прием запретили использовать в традиционном дзюдо.

*Даки́ А́гэ (яп. 抱上) — подъем противника с обхватом туловища. В спортивном дзюдо запрещён. В английском языке известен как high lift или Slam. Получил большое распространение в различных видах смешанных единоборств.

— Отец был прав, вы — представители легендарных фамилий со своими древними, как жопа мамонта, стилями морально устарели! Грязные ублюдки! — с чего-то заводится вакасю — он что больной? — Эй, коротышка, знаешь, в чем схожесть дзюдо и сёги? — не дожидаясь ответа, Сибата продолжает нести свой бред. — В том, что они требуют одинакового подхода. А именно, просчета своего соперника на несколько ходов вперед. — словоохотливый любитель мужских причиндалов смотрит на меня с превосходством. — Я прочитал тебя, тупица, и теперь любое твое действие для меня, словно открытая кни… — внезапно, глаза богатенького мальчика собираются в кучу, хватка на толстовке слабеет и через секунду он уже заваливается вперед.

В последний момент успеваю вывернуться из-под падающего тела и благополучно приземлиться рядом с, рухнувшим ничком, вакасю — больно, но не смертельно. Лучше так, чем при помощи Даки Агэ. Поднимаю взгляд. Над нами возвышается злая, растрепанная Хоши с окровавленным дзюттэ в руках. Надо будет как-нибудь отблагодарить девчонку. Она мне жизнь спасла, как-никак. А секундой позже я напоминаю себе из-за кого вляпался в этот переплет и благородный порыв моментально угасает.

Да и некогда мне рассусоливать, есть еще одно незаконченное дело. К моему удивлению, даже после такого сокрушительного удара, вакасю, все еще в сознании. Парень силится подняться, а его Рейки в форме Ята-но-Кагами, как ни в чем не бывало, продолжает пялиться на меня своим красным зрачком.

*Сёги (яп. 将棋 сё: ги, «игра генералов»; [ɕo̞ːgi]) — японская настольная логическая игра шахматного типа.

— Здорово, но мы тут не в сёги рубимся. — Сибата Дайсукэ приподнимает разбитую голову, его лицо перекошено в дикой злобе. — Игра называется «не подставляй зад»! — подползаю поближе и сминаю ударом локтя смазливую мордашку вакасю. Рейки Сибаты Дайсукэ стремительно угасает.

— Антон, какого хрена, зачем ты устроил этот цирк с Дайсукэ? Обязательно было делать один и тот же прием?! — чуть ли не рычит на меня Хоши.

Перевожу недоуменный взгляд с разъяренной девушки на собственный локоть. Стоп, зачем я вообще к нему подползал, мог бы просто пнуть ублюдка в лицо? А затем приходит осознание и все встает на свои места. Воспоминания потихоньку проясняются, раскрывая подробности произошедшего. Антон, какой же ты все-таки кретин! — ничего этот мелкий педик не предсказывал! Его гребанная Рейки просто манипулировала мной все это время! Притупив критическое мышление, она вынуждала меня совершать одни и те же действия. И началось все во время второй нашей стычки, в тот самый момент, когда Зеркало Ята принялось следить за мной. А до этого, хитрый выблядок, в лице Сибаты Дайсукэ, просто собирал обо мне информацию. Узнавал о том, как двигаюсь, бью, перемещаюсь и провожу приемы.

Должно быть, где-то глубоко внутри, ублюдок умирал со смеху, наблюдая за тем, как я из раза в раз пытаюсь захватить его руку и провести бросок через спину. Да и со стороны это должно быть выглядело забавно, словно мы проводим не реальную схватку, а отрабатываем один и тот же прием. Вот только мне отчего-то не смешно. В памяти всплывает главный постулат дзюдо: «силе не нужно противостоять, ее следует направлять в нужное русло» — Сибата Дайсукэ ты достойный последователь Дзигоро Кано, но руку тебе я все же сломаю.

Вот только выполнить задуманное не успеваю, металлическая дубинка в руках Хоши обрушивается на предплечье вакасю, ломая тому кости.

— Молодец, а теперь валим…

Повторный удар приходится уже на другую руку.

— Эй, ты спятила?! — приподнимаюсь и отбираю у, замахнувшейся в третий раз, девчонки дзюттэ. — Уговор был на одну руку!

— Запиши на мой счет еще три желания. — и эта хладнокровная сука, больше не произнося ни слова, пододвигает лавочку к стене и принимается карабкаться к окну.

А я в этот момент понимаю, что все это время играл с огнем. И когда впервые облил девчонку водой, сделав те фотографии, и после, когда охаживал ее по жопе в том злополучном проулке. Можно сказать, я прошелся по охеренно тонкому льду. Впредь, стоит вести себя с этой барышней поаккуратнее, если не хочу, чтобы меня несколько раз "нечаянно" пырнули ножом.

Как ни прискорбно это осознавать, но у малышки Хоши есть все шансы превратиться в еще одну Мадам Вонг*. И есть у меня подозрения, что я сам невольно этому поспособствовал, когда согласился на данную авантюру. Не удивлюсь, если «госпожа Ито» повторит судьбу легендарной китайской авантюристки и тоже станет королевой, но уже не пиратской, а вполне себе бандитской. Возможно, даже выйдет замуж за какого-нибудь высокопоставленного якудзу, а когда тот умрет повторит путь предшественницы — безжалостно вырежет всех претендентов на пост бывшего муженька и сама станет управлять криминальной империей. Почему-то, глядя на валяющегося у моих ног переломанного вакасю, этот вариант не кажется таким уж фантастическим.

*Мадам Вонг(1920 — ?) — легендарная китайская авантюристка, которую долгое время считали "королевой пиратов" в середине XX века. Была замужем за бандитом, который занимался рэкетом. Его люди контролировали пиратство и контрабанду в китайских морях. Когда муж умер, она убила всех претендентов на должность главы криминальной структуры и стала сама управлять его империей. На счету Шан сотни преступлений, многочисленные теракты по отношению к тем, кто отказывался платить ей "дань". Во время налетов она всегда использовала маску, а за ее фотографию спецслужбы обещали огромные деньги, каждому, кто сможет поймать "Мадам Вонг". По некоторым данным, эта женщина возглавляла даже китайскую Триаду, одну из самых жестоких и таинственных мафиозных структур в мире.

— Господин Сибата, у вас там все хорошо? — доносится, приглушенный дверным полотном, обеспокоенный мужской голос — похоже второй «телохранитель» очухался — долго он. Видимо подбирал интимную стрижку, расслаблено попивая смузи в фойе. — Я слышал подозрительный шум.

Засунув моральную дилемму с Хоши куда подальше, подскакиваю к лавке и повторяю маневр «госпожи Ито». Перед тем как скрыться с места преступления, слышу, как щелкает замок и распахивается входная дверь помещения, но это уже не важно — я снаружи. Под панические крики о помощи, несусь в сторону припаркованного байка, у которого меня уже нетерпеливо дожидается будущая гроза преступного мира Японии.

Под рев мотора, мы покидаем территорию Спортивного комплекса Аракава. Спиной ощущаю тремор женского тела. Возможно, зря я накручивал себя. Скорее всего, за ее необоснованной жестокостью стояло банальное состояние аффекта. И сейчас девушка вновь переживает весь ужас произошедшего, но уже на трезвую голову — отсюда и дрожь. Бедняга, ей должно быть нелегко. Она прямо содрогается. Не люблю женские слезы, но видимо в этот раз придется себя пересилить и как-то успокоить девчонку — да, Антон, это будет правильно. Несмотря на показное бунтарство, Ито Хоши все еще остается обычной школьницей. Никакая она не Мадам Вонг — всего лишь маленькая, запутавшаяся девочка, которая остро нуждается в помощи…

— Хахаха, ДА! — орет мне в ухо эта ненормальная, сдерживая счастливый смех. — АНТОН, МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО!

Ан-нет, нихера, все еще эгоистичная сучка с психическими проблемами, которая своим ором, только что, едва нас не угробила — не стоило волноваться на ее счет. Возвращаю себе контроль над транспортным средством после выходки этой ненормальной девки. От ее крика, я дернулся и мы едва не зацепили разделительный бордюр. Вот смеху бы было. Выпутаться из такой передряги, чтобы попасть после этого в идиотскую аварию.

Но даже несмотря на то, что мы беспрепятственно скрылись с места происшествия я не стремлюсь сразу гнать в родной Тайто, а сворачиваю на развязке в сторону специального района Кацусика*. Поплутав немного по узким улочкам, скрываюсь за одним из немногочисленных производственных складов компании Томи*, занимающейся производством игрушек. Лишних глаз не боюсь, у работников выходной. А обзор, с другой стороны, перекрывает высоченный, десятиметровый, сплошной забор, огораживающая территорию Центральной тюрьмы Токио. Глушу мотор.

*Кацусика (яп. 葛飾区 Кацусика-ку) — один из специальных районов Токио. Район расположен в северо-восточной части Токио. Он находится на аллювиальной равнине (в дельте реки), ниже уровня моря. Кацусика граничит с тремя специальными районами Токио: Адати, Эдогава и Сумида, а также с городами Мацудо (в префектуре Тиба), Мисато и Ясио (в префектуре Сайтама). Основные реки: Эдогава, Аракава и Аясэгава. Накагава и Син-Накагава протекают через Кацусику частично.

*TOMY Company, в Японии известная как TAKARA TOMY (яп. 株式会社タカラトミー кабусики-гайся Такара Томи), — японская компания, один из ведущих в стране производителей игрушек. Была создана 1 марта 2006 года путём слияния двух компаний по производству игрушек: Tomy (основана в 1924 году как компания «Томияма», в 1963 году переименована в «Томи») и Takara (основана в 1955 году)

— Слезай. — выщелкнув мотоциклетную подножку, подаю Хоши пример — сползаю с байка. — Дальше пешком.

— Постой, ты что, собираешься вот так бросить дорогой мотоцикл?

— Ага, он примелькался. — без зазрения совести вру девчонке в лицо — настоящую причину ей знать необязательно. Возможно, моя паранойя насчет потомка Мусаси беспочвенна и я попросту дую на воду, обжегшись до этого на молоке. Но лучше перестраховаться сейчас, чем лить слезы потом.

— Эх. — тяжко вздыхает Хоши и с неохотой стаскивает пятую точку с пассажирского места.

В этом районе, в отличии от того же Тайто байк, не примелькался. Никто здесь не знает, кому до этого принадлежал пламенный Кавасаки, а значит желающих подрезать мотоцикл будет предостаточно. Вообще, в Японии не принято угонять байки, иначе Акихико никогда бы не оставил этого красавца у моего порога, тем более с ключем, торчащим в замке зажигания. Именно поэтому я выбрал этот район и это место. По какой-то причине бывшие сидельцы предпочитают не удаляться достаточно далеко от своей альма-матер. Многие живут в Кацусики и даже работают здесь, например, на производстве игрушек компании Томи или в виднеющемся неподалеку технологическом центре компании Мицубиси. Так что, бесхозный, никому неизвестный байк недолго пробудет без хозяина. Его либо перекрасят и толкнут по бросовой цене какому-нибудь местному босодзоку, либо пустят на запчасти.

Прощай дружище, ты сослужил мне пусть и недолгую, но верную службу — последний раз провожу ладонью по горячему бензобаку, с удовольствием вдыхая бензиновые пары.

Когда мы с Хоши удаляемся от байка, стараюсь не оборачиваться, дабы не пустить скупую, мужскую слезу. Видимо, есть в нас парнях эта необъяснимая тяга к прекрасному и одновременно опасному: мотоциклам, оружию и стервозным, неуравновешенным бабам. Еще минуту назад я обладал полным списком, а теперь приходится довольствоваться лишь последними двумя пунктами.

— Эй, ты охренел?! — наигранно возмущается, получившая по заднице, идущая чуть впереди, Ито Хоши.

Нас ждет долгая дорога домой и я точно знаю, без приключений не обойдется…

Глава 16

— Обязательно было так поступать? — спрашиваю я, когда производственный склад компании Томи остается далеко позади.

— О чем ты?

— Ломать Сибате вторую руку, да и вообще ломать? Мы могли просто вывихнуть засранцу кисть.

— То есть, бить и шантажировать меня — это пожалуйста, а сломать пару костей левому ублюдку мы значит не можем? — почему-то мой невинный вопрос доводит девушку чуть ли не до белого каления. — Ну, конечно, рука какого-то смазливого педика, тебе дороже, чем мое будущее, да? А не пойти бы тебе в задницу, Антон?!

И гордо взмахнув, освобожденной из-под гнета воротника шевелюрой, она стремительно вырывается вперед. И что это сейчас было? А, плевать! Никогда не понимал женских заскоков и видимо уже не пойму. Такому толстокожему парню, как я, и десяти жизней не хватит, чтобы познать эту непростую премудрость. Поэтому, все, что мне остается — выкинуть лишние мысли из головы и ускорить шаг, чтобы не потерять взбалмошную девчонку из виду. Потому как денег на обратную дорогу я с собой не взял. Что поделать, ну не планировал я выбрасывать на произвол судьбы дорогой мотоцикл.

Догоняю, что-то бурчащую себе под нос, девчонку у самого выхода из промзоны. Остается последняя сотня метров и мы выйдем на центральную улицу, неподалеку от универмага «Арио», принадлежащего знаменитой Токугава Групп. Но планам не суждено сбыться. Перед очередным поворотом, хватаю Хоши за руку и тяну обратно.

— Эй что… — затыкаю ее рот рукой пока еще не поздно и предостерегающе шиплю в ухо.

— Тебе же, блядь, было сказано, что ты платишь нам! — доносится до нас раскатистый бас из-за угла.

— Но. но я уже плачу Союзу Канто, так нельзя. — жалобно лепечет второй голос.

— Вертели мы твой союз, знаешь где? Старшие отдали тюремный квартал Ивакуре. Не хочешь платить, вали на соседнюю улицу. — продолжает гнуть свою линию хозяин баса.

— Но…я не могу! Там аренда намного дороже и конкуренция с Арио! Я просто прогорю!!!

— Слышь старикан, да кого это парит? Иган, Энсон, покажите ублюдку его место! — командует заводила.

— Что нет, что вы делаете?! Отпустите меня, я буду кричать!!! — судя по звукам жертва рэкета пытается сопротивляться, но тщетно.

— Да нам похер. — через пару секунд слышится звук упавшего тела. За которым следуют глухие удары, сопровождаемые громкой руганью.

Под издевательский хохот до нас долетают жалобные стенания, избиваемого, мужика. Что-то ребятки из Ивакуры далековато забрались. И про каких «старших» они говорят? Неужели, сдающие позиции, ослабленные Якудза решили заручиться поддержкой молодняка? Не нравиться мне все это. Когда мы с Кохеем обсуждали его участие в плане против Ивао, «Немой волк», впечатленный красотой Хоши, растрындел очень много полезной информации. Именно от него я узнал, что власть в Ивакуре сменилась и пятеро сильнейших бойцов школы склонили головы перед новым королем — загадочным корейцем, использующем какой-то аналог тхэквондо. После этого знаменательного события все внутренние дрязги были улажены и старшая Ивакура из разухабистой хулиганской школы, где каждый был сам за себя, превратилась в личную псарню некого Ли Джун Со.

Украдкой выглядываю из-за угла, чтобы оценить как скоро молодые, голодные до денег и крови пацаны, выбьют из безобидного мужика все дерьмо. Не хочу попадаться засранцам на глаза, тем более с Хоши, а другого пути из промзоны попросту нет — разве что через забор перебираться.

Открывшаяся мне картина не блещет оригинальностью. Два лысых, похожих друг на друга крепыша месят ногами возрастного японца, валяющегося неподалеку от входа в маленький магазинчик. Бьют гопники без огонька. Явно не для того, чтобы нанести неудачливому мужичку побольше увечий, а так — для острастки. Видно, что братья, облаченные в тёураны*, не особо вкладываются в удары. Пинками они скорее перекатывают с места на место незадачливого, мелкого предпринимателя.

*Тёуран (長ラン) — длинный пиджак где-то по колено (100 см) и хакама. Форма для уличных банд и босодзоку. Была в ходу в 70-х гг. Иногда на тёуране вышивали сзади иероглифы.

Впервые вижу воочию эту разновидность школьной формы, именуемую гакуран. Школа Тосэн, из-за выходок Кэимэя, превратилась в образцово-показательное учебное заведение, поэтому никаких длинных или, наоборот, сверхкоротких пиджаков ученики себе не позволяют, а уж хакамы или широченные галифе вместо стандартных брюк вообще под запретом. Ну что сказать, ученики Ивакуры и впрямь соответствуют той информации, которую я подчерпнул у словоохотливого Кохея, когда тот распинался перед скучающей Хоши.

Помимо бритых налысо, сравнительно невысоких крепышей, чьи лица кажутся мне знакомыми, в избиении принимает участие настоящий гигант. К счастью для валяющегося мужика, здоровенный подросток ростом под два метра выступает в качестве наблюдателя и не стремится отоварить своей туфлей сорок пятого размера, попавшего в переплет, бизнесмена. К моему удивлению, его черты лица также вызывают у меня смутное узнавание.

— Такаяма, может нам сломать ублюдку пару пальцев? — явно играет на публику один из братьев.

— Эй, старик, ты ведь не хочешь проблем правда? — гигант приседает на корточки рядом с, сжавшимся в позе эмбриона, мужичком.

— Н-нет, я-я вс-се п-понял. — заикается жертва, с ужасом таращась на лысого парня в хулиганской форме. — Д-день-ги б-б-будут.

— Ну вот и хорошо. — огромная пятерня опускается на голову, напуганного до усрачки, дядьки и слегка треплет того по волосам. Со стороны выглядит так, будто взрослый журит ребенка. — Не надо расстраивать босса. А-то, когда он расстраивается, то расстраивает и нас с парнями. Если ублюдки из Канто появятся, передай им, пусть не суются к Тюремному кварталу. Иначе я — Такаяма Ёсихиро раздавлю их гребанные головы своими собственными руками. — огромная ладонь ненадолго сдавливает мужской череп, да так что кожа на лице жертвы безобразно натягивается, словно у летчика, попавшего под перегрузку в десяток g.

А по моей спине пробегает целый табун мурашек, но причиной тому не увиденное, а услышанное. Ну конечно! Как же я сразу не догадался? Это вытянутое лицо, с тяжелой нижней челюстью и взглядом убийцы исподлобья. Это точно он! Да еще и размеры тела совпадают, хотя нет — в этой реальности он еще крупнее. Легенда японского прорестлинга и один из самых жёстких ублюдков, выходивших на ринг легендарного Pride FC, Такаяма Ёсихиро*! А те крепыши — никто иные, как братья Иноуэ*!

*Такаяма Ёсихиро (高山 善 廣, родился 19 сентября 1966 г.) — японский профессиональный рестлер и боец смешанных единоборств. Он один из двух мужчин, владеющих всеми тремя главными прорестлерскими титулами в супертяжелом весе. Такаяма хорошо известен своей способностью переносить огромное количество повреждений и считается одним из самых жестких профессиональных борцов всех времен. Впервые стал широко известен своей стойкостью после того, как принял участие в одном из самых известных боев в истории Pride FC на PRIDE 21 против Дона Фрая.

*Иган Иноуэ (яп.イ ー ゲ ン 井上, родился 4 июня 1965 г.) — практикующий бразильский джиу-джитсу, боец смешанных единоборств и игрок в ракетбол. Он также выиграл два чемпионата мира Международной федерации ракетбола (IRF).

*Энсон Иноуэ (яп. エンセン井上, родился 15 апреля 1967 года) — боец смешанных единоборств, выступавший в промоушенах Pride, UFC, Shooto и Vale Tudo Japan. Бывший чемпион Shooto в тяжелом весе.

Как, черт побери, это вообще возможно? Неужели глобальное изменение истории никак не повлияло на рождение этой троицы? Хотя, чему я, собственно, удивляюсь, тот же Миямото Мусаси родился спустя четыре сотни лет после вторжения на территорию Японии армии Хубилай-хана, то есть уже после переломного момента. Выход из самоизоляции и последующий захват части материка никак не повлиял на рождение великого кэнсэя и его путь. То же самое касается и многочисленных отцов-основателей, как традиционных боевых искусств — будзюцу*, так и пришедших им на смену школ будо*, в лице более современных боевых стилей. Все эти мастера оставили свой след в истории. А некоторые до сих по коптят небо, как тот же Морихэй Уэсиба, совсем недавно, всего шестьдесят лет назад, основавший один из стилей будо под названием Айкидо.

* Будзюцу — традиционные японские боевые искусства, возникшие до реставрации Мэйдзи или боевые искусства феодальной Японии.

* Будо (яп. 武道 будо:) — современные японские боевые искусства.

А теперь вопрос, если исторические изменения никак кардинально не повлияли на рождаемость в этой реальности, то получается, примерно, через пять лет, где-то на необъятных сибирских просторах, родится мальчик, которого родители нарекут Антоном в честь прадеда, сложившего голову на полях Второй Мировой? Исходя из увиденного, он наверняка получит мою внешность, но что насчет судьбы? Из-за глобальных перемен местный Антон Серов точно не сможет повторить мой жизненный путь. Не будет заезженных до дыр видеокассет с олдскульными боями, а значит и страсти, которая вынудит стать бойцом. А еще не будет бокса, самбо, борьбы и еще много чего, но главное — в его сердце не поселится дух смешанных боевых искусств. А значит, мальчику никогда по-настоящему не стать самим собой.

Почему-то во время размышлений об этом выверте местной реальности, на ум приходит знакомый мне потомок Мусаси. А что, если, где-то там — на моей Земле живет и горя не знает еще один Миямото Акихико. Сейчас ему должно быть лет сорок-сорок пять и он не крутой боец с бандитским прошлым, а, например, обычный фотограф, проживающий где-нибудь в Тибе, который знать не знает ни о каком Нитэн Ити-рю. И самое тяжелое, что он когда-либо держал в руках — это не тренировочный субурито, а старенький, коллекционный Полароид модели SX-70. А из проблем у него: не борьба за собственное будущее, а завалившийся горизонт на фото. Он там, а я здесь. Странное чувство, словно я нащупал нечто очень важное, что-то, что поможет мне отыскать ответ на главный вопрос: зачем я…

Хоши дергает за рукав — поздно! За спиной я слышу канонаду многочисленных шагов и многоголосый раскатистый смех.

— О, а это че за крысятки?!

— Это баба или пацан, в одежде не разобрать?

— Сейчас разденем и узнаем!

— Мочишь, братан!

— Заткнитесь. — гомон за спиной, как ножом отрезает, остается лишь звук шагов и он чертовски частый.

Оглядываюсь. Со спины приближается целая толпа, агрессивно выглядящих, подростков, в, виденных ранее, черных, хулиганских гакуранах. Возглавляет процессию высокий, стройный кореец в ёуране*. Его руки расслабленно покоятся в карманах удлиненного пиджака, больше похожего на плащ, а стройные ноги облачены в сравнительно узкие галифе. Ли Джун Со — новоявленный король Ивакуры собственной персоной. Хватаю Хоши за рукав, чтобы рвать когти, но стоит мне обернуться обратно, в сторону выхода из промзоны, как из-за угла выходит гигант Такаяма в сопровождении братьев Иноуэ — блядь, мы встряли!

*Ёуран (洋ラン) — подвид тёурана. Очень длинный пиджак, практически плащ, стандартная длина 120 см. Штаны, сравнительно, узкие. Считается более бандитской формой, чем другие.

— Ё, нужно следить за тылом, мог бы поставить одного из этих лысых придурков на шухер. — выговаривает Ли Джун Со гиганту, пока свора его псов обступает нас с Хоши со всех сторон.

И Такаяма Ёсихиро покорно слушает, ведь корейцы — не просто гайдзины, а братский народ, некогда освобожденный из-под монгольского ига и присягнувший на верность своему освободителю в лице великой Японской Империи. Мудрый Владыка Востока всеми силами укрепляет дружбу между народами Японии и Кореи, а все потому, что у этнических корейцев самая высокая доля бойцов на душу населения. Как объяснил мне Миямото, связанно это с тем, что жители Кореи имеют самый высокий интеллект среди всего населения Земли*. Благодаря этой особенности, корейским детям куда легче дается освоение боевых искусств, ведь их разум более устойчив и дисциплинирован.

*Исследования на данную тему проводились несколько раз, различными группами ученых и у всех на первых двух местах фигурировали: Южная Корея и Сингапур. В качестве примера, Ким Ун Ён (кор. 김웅용, род. 8 марта 1962) — корейский вундеркинд. В возрасте 4 лет он знал четыре языка и решал задачи по математическому анализу. В Книге рекордов Гиннесса считается самым умным человеком в мире. Его коэффициент интеллекта оценивается в 210.

— Здравствуйте сонбэним*, а мы, как раз, вас искали. — ловлю на себе недоуменный взгляд Хоши и слегка сжимаю тонкую ладошку девушку, чтобы не ляпнула чего лишнего. Хорошо, что хирургические маски все еще на наших лицах, иначе кореец вмиг бы просек мою игру по удивленной девичьей мордашке.

*Сонбэ (선배 [sŏnbae], от кит. 先辈 [xiānbèi] старшина) — обращение к старшему коллеге. При высоком статусе коллеги к обращению прибавляется уважительный суффикс «ним» (님).

— Искали вы, а нашел я. — Ли Джун Со оглядывает нас с головы до пят, после чего задает закономерный вопрос. — Из какой банды?

— Онибаку.

— Впервые слышу.

— Мы только недавно подняли флаг и хотели заручиться поддержкой сонбэнима. В обмен мы можем предложить вам ценную информацию. — сдам корейцу Троицу из Тосэн. Помнится Кэимэи хвалился, что они уже начали мутить воду в Ивакуре, а значит, у меня есть все шансы попасть с этой информацией точно в яблочко. Если же не прокатит, то просто навешаю лапши ублюдку на уши.

— Не интересует.

Ли Джун Со разворачивается, намереваясь уходить, и в этот момент я понимаю, что если не предприму чего-то экстраординарного, то голодные псы из Ивакуры всласть порезвятся с нами. Я-то точно это переживу, максимум, что мне светит — это внеочередная поездка в больничку. В отличии от Хоши, которую скорее всего пустят по кругу. Уже вижу похотливые взгляды, бросаемые на девчонку, а дальше будет только хуже. Стоит гопникам сорвать с нее бесформенную одежду, скрывающую сногсшибательную фигуру, как у молодых, переполненных гормонами, пацанов рухнут забрала. Можно было бы начать нести бред по поводу Троицы из Тосэн, которая намеревается захватить Ивакуру, но это будет выглядеть как жест отчаяния. Я выдам себя с головой, а главное потеряю единственный козырь и уже не буду представлять интереса для Ли Джун Со.

— А если так? — на заборе, неподалеку от меня появляется «тень» в образе погибшего шиноби из Кога-рю. Кусаригама в призрачных руках уже раскручена и готова к броску.

— Любопытный фокус. — пренебрежительно заявляет Ли. Он явно думает, что перед ним обычная Рейки. Что ж пришло время его «разочаровать».

Кама срывается в стремительный полет, прямо по направлению к долговязому корейцу. В последний момент Ли Джун Со решает не искушать судьбу и смещается в сторону. Асфальт на том месте, где он стоял секундой ранее, вспарывается лезвием серпа. Словно консервный нож, кама вскрывает дорожное полотно. Во все стороны разлетаются красивые белые искры и огрызки асфальта.

На мне скрещиваются многочисленные взгляды, в основном удивленные и испуганные. Но среди них есть и другие — понимающие, к счастью для меня, их не так много. Осознают произошедшее Ли Джун Со, со своими ближайшими подчиненными в лице Такаямы и братьев Иноуэ. А еще малышка Хоши смекает, что к чему. Лишь эта пятерка смогла разглядеть Ки. Для остальных же присутствующих, произошедшее выглядело, как бесшумный взрыв.

— Эй, ублюдок, твоих рук дело!? Сдохнуть захотел?!

Ближайший гопарь хватает меня за толстовку. Но в отличии от Сибаты Дайсукэ допускает роковую ошибку: прихватывает меня не за ворот, а намного ниже. Заметив этот прокол, резко подаюсь вперед и хватаю агрессивного ублюдка двумя ладонями за трицепс. После чего буквально насаживаю свой корпус на его конечность. Зафиксированная между корпусом и плечом кисть идет на излом. Обычно такой болевой проводится медленно и подконтрольно, дабы не травмировать соперника, но не в этот раз. Инстинкт самосохранения, густо замешанный на адреналине, делает свое дело и взрывной рист-лок* калечит гопника. Лучезапястный сустав под громкий треск сухожилий, отпускает кисть гопника в свободное плавание. Пока хулиган хватает ртом воздух и не понимает, что происходит, расцепляю замок на его плече и, выпустив травмированную кисть на волю, пробиваю акцентированный прямой — точно в челюсть! Тем самым, отправляя поломанного пацана в царство морфея — это тебе вместо анестезии, дружок.

*рист-лок — болевой на кисть.

— Я думал, что шиноби в Японии занимаются чем-то более серьезным, чем мелкий бандитизм. — гробовую тишину, «разбивает» голос Ли Джун Со. В его словах я не чувствую агрессии, лишь любопытство — хороший знак.

— В моем клане это что-то вроде стажировки. — отбрехавшись на скорую руку, снова закидываю удочку. — Сонбэним, теперь мы можем поговорить?

— Расходитесь. — командует кореец своей своре и те беспрекословно подчиняются. — Такаяма останься.

— Энсон, Иган, на стрём. Следите, чтобы никто не приперся. — братья Иноуэ подчиняются командирскому окрику Такаямы и тут же разбредаются в противоположные концы улицы.

— Так о чем ты хотел поговорить шиноби из Онибаку?

— Сонбэним, что-нибудь слышал о Троице из Тосэн?

Спустя полчаса, довольные друг-другом, мы покидаем пределы промзоны. У самого выхода наши пути с Ли Джун Со и его подчиненными расходятся. Но я уверен, это ненадолго. Вскоре мы вновь встретимся и к этому времени мне необходимо заручиться поддержкой Акихико. Думаю, это не станет проблемой, ведь он, также, как и я, спит и видит, как утирает нос ребяткам из старшей Тосэн. Совсем скоро этот высокомерный ублюдок заплатит. Кэимэи я иду за тобой.

Во время недолгого разговора, я успел сдать Троицу из Тосэн со всеми потрохами, да к тому же выведать немало интересного. И главным открытием для меня стало то, что Ли Джун Со уже заподозрил неладное. Ведь с недавних пор трое из пяти его командиров принялись своевольничать и выполнять приказы «короля» спустя рукава. И это было странно, ведь пятеро лучших бойцов Ивакуры имели жирные доли в «бизнесе». А с тех пор, как на Ивакуру обратили внимание сразу две крупнейших группировки якудзы в Токио: Сумиёси-кай и Инагава-кай, дела еще сильнее пошли в гору. Благодаря чему, Ли Джун Со, вместе со своими командирами, купался в грязных деньгах мафии.

И пускай базировались банды якудза далековато — не в родном Тайто, а, двумя районами южнее, в Минато, проблемой это не стало. Слишком велика была численность новых союзников. Более пяти тысяч представителей Сумиёси-кай и Инагава-кай были раскиданы по всей столице. Влияние двух группировок на преступный мир Токио сложно было переоценить. Учитывая ещё и то, что Сумиёси-кай и Инагава-кай держали самую прибыльную нишу в Токио — проституцию. Именно под их контролем находился местный квартал красных фонарей под названием Акасака*, расположенный в Минато. В общем денег у этих ребят хватало и они щедро платили за свои капризы.

*Акасака (яп. 赤坂, красный склон) — один из кварталов Токио, расположенный в специальном районе Минато. В Акасаке находятся как бизнес-центры, так и увеселительные заведения. Акасака расположена к западу от правительственного центра в Нагата-тё и к северу от квартала ночных развлечений Роппонги. Там расположен один из двух самых престижных ханамати — районов гейш в Токио.

В обмен на хрустящие йены и поддержку, якудза требовали от Ли Джун Со только одного, чтобы кореец со своей бригадой периодически пощипывал, наступающий с севера, Союз Канто. И до недавнего времени все шло по плану. Гопники Ивакуры катком проходились по ближайшим северным районам, сея смуту и подрывая авторитет Союза Канто. Промышляли в основном рэкетом и мелким разбоем, но и этого было достаточно для того, чтобы якудза исправно платили молодняку звонкой монетой.

Первый звоночек прозвенел около двух недель назад, когда один из командиров забил хер на запланированную вылазку и завис со своими подчиненными на целый день в игровых автоматах. Тогда Ли Джун Со не придал этому значения, как оказалось впоследствии зря. Халатность лидера была принята за слабость и командиры сделали выводы. Случаи пофигизма со стороны подчиненных участились, а затем до короля, под которым уже вовсю шатался трон, стали доходить настораживающие сплетни. Якобы большую часть его командиров видели в компании какого-то мутного, длинноволосого парня.

Дабы закрепить своё лидирующее положение король был готов пойти на жертвы и надрать пару задниц, но вот незадача, если слухи о разладе внутри Ивакуры достигнут ушей Оябунов, то с финансированием извне смело можно попрощаться. Ли Джун Со, будучи корейцем, прекрасно понимал: ненадежный партнер по бизнесу никому не нужен. Таким образом он стал заложником положения и был вынужден сохранять хорошую мину при плохой игре, пока в его карманы щедрым потоком лились денежки якудзы. Именно эта шаткая ситуация вынудила Ли Джун Со отправиться в очередной рейд лично, в сопровождении верного Такаямы. Ведь кроме себя и Ёсихиро ему больше не на кого было положиться.

В конце разговора мы с Ли Джун Со ударили по рукам и договорились о новой встрече, чтобы более подробно обсудить условия нашего сотрудничества и то как будем вырывать клыки у этой гадюки Кэимэя.

— Уау! Настоящий шиноби!!! Я знала, знала, что с тобой что-то не так! А что это за техника, это был клон, как в манге? Антон, почему ты мне не рассказывал!? — прорывает девчонку, когда мы удаляемся достаточно далеко от места переговоров. — Ты поэтому под личиной хафу, тебе сменили внешность, да, да?! Ками, как же, круто!!! — продолжает пищать от восторга Хоши. — А клан? Из какого ты клана? Точно! О таком же нельзя рассказывать, верно? Это секретная информация!

Ками, она и впрямь идиотка! — за этим, полным восторга, словесным поносом я едва не упускаю из виду тень, стремительно промелькнувшую по асфальту в паре метров передо мной. Задираю голову, оглядывая парочку строений по бокам от дороги, — может кот перескочил с крыши на крышу?

Антон, ты совсем дебил, и давно эти комки шерсти научились прыгать между пятиэтажками? — по спине пробегает холодок, а волосы на загривке встают дыбом, словно наэлектризованные. Очень надеюсь, что это не то, о чем я подумал…

— Антон, ты чего? — обеспокоенно спрашивает Хоши, но я уже не слушаю.

— Валим! — хватаю ее за руку и утягиваю в ближайший проулок. Ками, как же я хочу поскорее вернуться домой…

Глава 17

— Прекрати…! Да…отпусти…ты, кому…говорю?! — выпускаю помятую девичью ладошку из своей пятерни. Кажется, пронесло!

Оглядываю окрестности. У станции метро многолюдно, а значит нападения ожидать не стоит. Не думаю, что среди шиноби много отморозков, готовых устроить бойню в людном месте, к тому же посреди бела дня. Да и не факт, что за нами действительно кто-то следил, возможно все дело в моей, внезапно обострившейся, паранойе. По крайней мере я на это надеюсь. Не хочу повторения истории с тем шиноби из Кога-рю.

— Фух! — запыхавшаяся после длительного бега девушка смотрит на меня с недоумением. — Антон, что происходит?

— Потом объясню. — тяну ее за собой, к вендинговым* аппаратам по продаже билетов, расположенным у входа в метрополитен.

*Вендинговый аппарат — это автоматическое устройство для торговли без участия продавца. Если говорить простыми словами — ящики с приёмом денег и выдачей товаров или услуг.

Длинная стойка с разноцветными терминалами поначалу сбивает с толку, но я быстро осваиваюсь и нахожу электронное табло нужной нам ветки метро. Выбираю пунктом назначения станцию Уэно. Затем суетливо вбиваю необходимое количество билетов. И через несколько томительных секунд на хреновеньком ЭЛТ-дисплее наконец высвечивается сумма к оплате — четыреста восемьдесят йен. Двести сорок йен на человека за проезд на расстояние в двенадцать-девятнадцать километров — стандартная стоимость для государственного метрополитена Тоэй*. К моему удивлению, здесь, как и в Японии моего родного мира, существуют частные ветки метро, правда предназначение у них немного иное. Создаются подобные линии самурайскими кланами для нужд работников и подчиненных. Как не сложно догадаться, делается это не для наживы, а ради статуса.

* Токийское Муниципальное Транспортное Управление(яп. 東京都交通局 то: кё: то ко: цу: кёку). В его ведении находится общественный транспорт в Токио. Линии метро, которые управляются непосредственно самим управлением, имеют приставку 都営 Toei в названии, что означает «управляемые (ei) столичным правительством (to)».

— Оплачивай. — подталкиваю Хоши к терминалу.

Зеваки, мнущиеся в соседних очередях, поспешно отводят взгляды и принимаются шушукаться между собой. Впрочем, в чужие дела они влезать не спешат. Это и немудрено, ведь мы до сих пор одеты, как члены какой-то уличной банды. Наши с девчонкой лица скрыты под масками, а я к тому же продолжаю щеголять в бейсболке с натянутым поверх капюшонам. Возможно, не будь этой маскировки и кто-нибудь из взрослых рискнул бы приструнить распоясавшегося хафу. Но к моему счастью, двойной головной убор надежно скрывает мои блондинистые патлы, оберегая нас с Хоши от возможных проблем со стороны зевак. Ками, да когда же я наконец постригусь?

Хоши ведет себя молодцом — не выделывается, ловко и без лишних возражений принимается скармливать терминалу мелочь. Девчонка знает, когда лучше промолчать, это не может не радовать. После оплаты, вооружившись билетами, отчаливаем от стойки с вендинговыми аппаратами и отправляемся на нужную платформу. Проскочив через турникеты, мы едва успеваем втиснуться в забитый под завязку вагон. Двери за нашими спинами сходятся, отрезая обратный путь и поезд трогается. Теперь-то точно пронесло! — с облегчением выдыхаю. А спустя несколько секунд понимаю, что радость была преждевременной. Опасность пришла откуда не ждали. К жопке Хоши, пуская слюни от предвкушения, пристраивается какой-то замызганный мужичок. Только тикана* мне сегодня и не хватало для полного счастья.

*Тикан (яп. 痴漢, チカン, ちかん «развратник») — термин, используемый в Японии для обозначения фроттеризма, разновидности сексуального домогательства, когда некто ощупывает находящихся рядом людей для получения сексуального удовольствия. Обычно домогательства такого рода происходят в общественных местах, например в переполненном транспорте. Мужчина, совершивший подобное преступление, называется тикан, а женщина — тидзё (яп. 痴女 грязная женщина). Наиболее популярным и удобным местом для совершения данного преступления считается общественный транспорт. Приставаниям в общественном транспорте, согласно результатам исследований, проведённым в начале 1990-х, подвергались 95 % женщин, пользовавшихся метро.

Ками, неужели придурок пьян или не видит во что она одета? На что этот болван рассчитывает?

Поплотнее прижимаюсь к Хоши. И когда этот мудень тянет свои грязные лапы к святому, хватаю его за палец и резко дергаю в сторону. По заполненному вагону разносится болезненный вой, вызывая переполох среди пассажиров. И чего так орать, это даже не перелом?

Хоши, мигом смекнувшая что к чему, принимается хлестать извращенца по морде. И, как назло, именно в этот момент поезд останавливается, дверные створки за нашими спинами разъезжаются и в вагон вливается новая волна пассажиров. Начинается давка, людским потоком нас с девчонкой растаскивает по разным концам вагона. Протиснуться обратно не вариант. Несмотря на субботу, вагон забит до отказа — жители страны восходящего солнца привыкли вкалывать по выходным. И это не столько их выбор, сколько упущения законодательной системы. В стране попросту не существует закона, который бы ограничивал максимально-допустимое рабочее время. Поэтому переработки — это неотъемлемая часть культуры, за которую японцы расплачиваются здоровьем, а иногда и жизнью. В их языке даже есть специальное слово «кароси», означающее смерть от переработок — жуткие ребята. Но, возможно, именно поэтому экономика их родной страны настолько развита.

От размышлений, меня отвлекает подозрительное шевеление. Стоящая передо мной, невысокая японка за каким-то хером принимается тереться о мое бедро — не понял, чего это она? И лишь спустя несколько секунду до меня наконец доходит! Во время толкотни, засунутый за пояс, дзюттэ сместился и теперь пикантно выпирает из-под ткани брюк.

Блядь, люди, да что с вами не так?! — ладно мужик, но бабе-то зачем подобным заниматься? Судя по силуэту, она очень даже ничего: невысокая, но фигуристая. Как минимум, задница у нее весьма аппетитная. Абсолютно не понимаю, что движет этой тидзё, неужели в Токио так сложно найти мужика на одну ночь? Разгоряченная женщина оборачивается, чтобы кинуть на меня томный, полный желания, взгляд и все сразу встает на свои места — а вот теперь понятно! Ну, нет, я точно столько не выпью! По роковому стечению обстоятельств, именно в этот момент вагон тормозит, чтобы выпустить старых пассажиров и принять на борт новых. Из-за этого «подлого» маневра, моя любвеобильная соседка оступается и буквально наваливается на меня всем весом, отчего металлическая дубинка в моих штанах, задирая юбку, проскальзывает туда, куда не следовало — ах, инерция — бессердечная ты сука! До ушей доносится приглушенный стон — не к добру! Словно подтверждая мои опасения, эта ненормальная принимается остервенело двигать задом. И только я думаю, что хуже быть уже не может, как свежая партия, спешащих по делам, японцев еще сильнее утрамбовывает своими телами внутренности вагона.

— АААААААААХ!!! — нужно будет избавиться от оскверненного дзюттэ.

После того как сладострастный, женский стон разносится по вагону, мы с извращенкой моментально становимся центром внимания. И ладно бы эта ненасытная бестия успокоилась и прекратила насиловать дзюттэ в моих штанах, но куда-там, с каждой секундой она лишь сильнее заводится. А между тем, остальные пассажиры усиленно делают вид, что ничего странного не происходит. Причем некоторые из них откровенно пялятся, да и остальные соседи по вагону нет-нет, а бросают в нашу сторону заинтересованные взгляды. С этой страной точно не все в порядке! Оценивая происходящее, ощущаю острый приступ ностальгии. В моем родном городе, нас бы за такой перфоманс мигом опиздюлили.

На перрон станции Уэно ступаю с четким ощущением того, что меня совсем недавно поимели. Чувствую себя оплеванным, спину прожигают взгляды остальных пассажиров.

— В жопу метро!

— В жопу метро!

В сердцах выдаем мы с Хоши, не сговариваясь. Наконец-то эта треклятая поездка завершена. Каким же я был дураком, когда принял решение избавиться от байка. Может вернуться за ним, пока не поздно? Но дурная мысль моментально вылетает из головы, стоит мне представить обратный путь. Это ведь придется лезть обратно, в вагон полный извращенцев — бррррр, ни один, даже самый крутой, Кавасаки не стоит подобного подвига.

— Позвони мне, жеребец. — довольная, светящаяся от счастья, дамочка суёт мне в ладонь визитку. После чего, эротично покачивая задом, растворяется в людском потоке.

— Антон. — голос девушки подозрительно спокоен, печенкой чую — не к добру. — Это что сейчас такое было? — ее взгляд проходится по мне, словно сканер, и замирает на темном пятне в области паха. В глазах Хоши разгораются первые искорки осознания. Она не могла не слышать стонов тидзё и сейчас в ее прелестной головке выстраивается весьма стройная логическая цепочка. И пускай полученные выводы будут в корне неверны, но попробуй теперь ее убеди в обратном. Куда проще повторить все подвиги Геракла, чем переубедить девушку, когда та уже все для себя решила. К тому же Хоши явно на взводе. Поэтому единственным верным шагом в этой ситуации будет тактическое отступление. Пока усиленно подыскиваю выход из сложившейся передряги, над головой девушки зарождается самая настоящая буря.

За хрупкими, девичьими плечами начинают бесноваться плотные потоки Ки, сплетаясь в фигуру печальной, бледной дамы с черным лакированным луком наперевес. Призрак женщины парит в воздухе, отчего ее роскошная, шелковая юката колышется под потоками неосязаемого ветра. Мы встречаемся с незнакомкой взглядами и я моментально понимаю, ОНО живое. Загадочная женщина с юми — не просто бездушная энергия, она нечто большее.

В этот момент, глаза Хоши окончательно стекленеют, а черты лица разглаживаются. Эмоциональная до этого мордашка превращается в бездушную маску. Ох и не нравится мне все это…

— «Оно» хочет… — хлесткая пощечина затыкает Хоши на полуслове.

Вот уж не знаю, чего она там хотела сказать и знать не хочу. Чувство тревоги, во время произнесения этой фразы, просто зашкаливало, поэтому я не придумал ничего умнее, чем банальное рукоприкладство.

Смачный шлепок приводит девушку в себя, ее глаза стремительно проясняются, теряя былую мутность. Печальный призрак женщины за ее спиной рассасывается, словно мираж. Мне остаётся лишь с облегчением выдохнуть и расслабить наконец булки. Кажется, буря миновала…или нет?

— А. а…а.а.х. — обескураженная пощечиной Хоши принимается хватать ртом воздух. Прелестные глазки девушки опасно поблескивают, но не от внезапной вспышки гнева, а от подступающих слез — ну, нет, пожалуйста, давай не будем! Но мои мысленные мольбы идут на хер, через секунду запруда в виде нижних век дает сбой и слезы бурным потоком изливаются на щеки, вымачивая маску. — Кобель, скотина, чтоб тебе каппа член откусил! Ненавижу! Проклятый бабник, надеюсь ты подцепил гонорею от этой шлюхи! Она ведь даже некрасивая! Будь ты проклят озабоченный коротышка…

Понеслась моча по трубам! И как прикажите останавливать этот всемирный потоп?

Эх, была ни была, аккуратно приобнимаю, ревущую, девушку и прижимаю покрепче к себе. Маленькие кулачки упираются мне в грудь и принимаются тарабанить по ней, будто по закрытой двери. Ругательства становятся все грязнее. Некоторые особо заковыристые перлы старательно запоминаю. С моим жизненным кредо: "влипай во всякое дерьмо, пока не сдохнешь" они мне рано или поздно пригодятся. Надо бы чего-нибудь сказать в ответ, но вот что? Как бы мне ее отвлечь или подбодрить? На ум приходит только одна идиотская затея — заткнуть ее поцелуем, но мы оба в масках, а светить лицами при таком столпотворении чего-то совсем не хочется.

— Знаешь, если продолжишь так реветь, то мокрое пятно будет не только на штанах. — боже, что я несу?

Хоши после моей невинной шутки принимается реветь еще усерднее. А удары в грудь становятся на порядок чувствительнее. Вместо разрядки дурацкий каламбур лишь усугубляет проблему, а ещё говорят, что юмор способствует взаимопониманию.

Антон пора признать, переговоры — не твое. Если бы такого придурка, как ты, отправили вызволять заложников из какой-нибудь передряги, то, ты — Антоха, своим длинным языком наверняка подписал бы всем гражданским смертный приговор. Просто заткнись, заткнись и обнимай покрепче, в надежде на то, что рано или поздно у девки наступит обезвоживание и она прекратит слезоточить.

Но проходит пять минут, а она все не прекращает. Когда часы на притолоке перрона отсчитывают десятую минуту, я смиряюсь с неизбежным и принимаюсь нашептывать на маленькое ушко всякие глупости. Милота, льющаяся из моих уст, звучит нелепо и неправдоподобно, но, к моему удивлению, Хоши постепенно успокаивается. И даже поплотнее прижимается ко мне, обхватывая ручками мой торс. Правда, длится эта идиллия не долго.

— Ну ты и урод, тебя и такое заводит?! — внезапно девушка вырывается из объятий и отвешивает мне пощечину, после чего бросается к выходу из метро. — Больной ублюдок!!!

Провожаю ее недоуменным взглядом — и как это понимать? Вот ведь неуравновешенное племя.

Проходящие мимо девочки-подростки бросают на меня странные взгляды и тут же принимаются хихикать. Только не говорите, что это снова произошло? Опускаю взгляд, чтобы подтвердить свои худшие опасения. Дерьмо! — я точно выброшу этот гребанный дзюттэ!

Последний раз бросаю взгляд на циферблат — полдень. Пора в путь, если не хочу пропустить обед.

Денег на автобус нет, поэтому приходится пилить пешком. Но я не унываю, ведь самое худшее позади. Главное, я выбрался и впереди меня ждет горячий душ, вкусная еда и крутая подборка манги в комнате Тон-Тона. Что может быть лучше? Еще парочка подобных приключений и я точно пополню ряды хикикомори. Все же не зря бывший хозяин этого тела практически никогда не покидал пределов собственной комнаты. Хитрый Тон-тон сразу просек что, Токио — опасное местечко.

— Приветствую сэмпай! — да когда же это закончится?! У желанного порога меня ожидает Мичи. Вид мальчишка имеет хмурый и весьма решительный. — Я вызываю вас на бой! — так и подмывает ответить знаменитой поговоркой про бой с губой, но на японском это будет звучать весьма двусмысленно.

— Нафига? — не понимаю я его мотивов.

— За последние дни я многому научился у сэнсэя Уэсибы! Я докажу вам, что не стану обузой! — понятно, мальчишка с чего-то решил, что если продемонстрирует мне свою крутизну, то я дам добро на вступление в наш маленький кружок предателей родины.

— А до завтра это подождать не может? — смотрю на вожделенную дверь, маячащую за спиной пацана. Всего несколько метро и я наконец дома.

— Сэмпай, я начинаю! — от Мичи ритмично расходятся волны Рейки, словно во время морского прибоя — не понял? Это что за сэнсэй такой, который за десяток дней умудрился научить мальчишку использовать Рейки. Неужели этот Уэсиба родственник легендарного Морихэя? Да-нет, бред какой-то, зачем кому-то из сыновей основателя Айкидо ютиться в маленьком додзе посреди не самого фешенебельного района. Да еще и собственноручно обучать левого мальчишку без роду и племени. Видать обычный однофамилец, решивший заработать немного очков репутации на известной семейке. Для Японии такая практика в порядке вещей. Но должен признать, обучает «самозванец» на совесть, раз сумел за столь короткий срок вдолбить в абсолютно нулевого пацана основы управления Ки. — Защищайтесь!

Волна эфемерной Рейки проходит сквозь мое тело, впрочем, никаких негативных последствий я после этого контакта не ощущаю. Видимо, малец еще не настолько хорошо освоился со своей Ки.

— А-ну, свали с дороги засранец. Твой сэмпай сегодня и так настрадался, еще и ты исполняешь. — делаю шаг в сторону мальчишки и едва не падаю на ровном месте.

Правая нога отчего-то ступает не вперед, как положено, а по диагонали. Из-за этого непреднамеренного маневра я почти приземляюсь на жопу, лишь в последний момент перед падением умудряюсь удержать равновесие. Вот была бы умора, исполни я нечто подобное на глазах у собственного кохая. Ладно, оступился, с кем не бывает. Всего на секунду отрываю, вторую ногу от земли, чтобы принять устойчивое положение и именно в этот момент сквозь меня проносится еще одна эфемерная волна Ки. Внезапно тело перестает адекватно воспринимать команды от мозга и я, как мешок с картошкой, заваливаюсь набок. Отточенные рефлексы позволяют сгруппироваться перед падением, но даже так — приятного от столкновения с брусчаткой мало. Зато теперь мне становится ясно, какое предназначение у этих сраных волн. Они попросту ухудшают координацию, превращая меня в подобие какого-то забулдыги, высосавшего за раз ни один литр саке.

Ладно малыш, хочешь поиграть? Давай поиграем!

Интерлюдия.

— Председатель, у нас ЧП! — задремавший над бумагами Нацукава вздрагивает и переводит осоловевший взгляд на, ввалившегося в помещение, помощника.

— Если это какая-то мелочь, то в этом месяце остаешься без премии. — осаживает наглого подчиненного, раздраженный из-за недосыпа, председатель.

— Дежурные каннуси Ясукуни-дзиндзя* утверждают, что сикигами* на станции Уэно зафиксировали аномальную Синки! — тараторит в ответ Такахаси, глаза молодого мужчины при этом горят фанатичным огнем.

*Ясукуни (яп. 靖國神社 Ясукуни-дзиндзя) — синтоистское святилище («храм мира в стране»), расположенное в Токио. Выполняет функции центра религиозных церемоний религии синто. Особое положение Ясукуни определяется тем, что, в отличие от большинства храмов синто, там поклоняются не ками, а душам воинов, погибших за Японию и императора. Верховное божество храма — Император Японии.

*Сикигами (яп. 式神 сикигами, от яп. 式 — «церемония» и 神 — «бог») — духи, которых призывает себе на службу практикующий оммёдо. Большинство людей не может увидеть сикигами. По команде оммёдзи некоторые сикигами могут принимать облик человека или животного, околдовывать людей, или же наносить физические повреждения и даже убивать.

Но Нацукава не разделяет энтузиазма секретаря. На его памяти это уже десятый случай за год. Каннуси из Ясукуни-дзиндзя постоянно, что-то "обнаруживают" — дармоеды делают все, чтобы им не снижали финансирование. А верховные Гудзи этого храма и вовсе зажрались, пользуются протекцией Императора, чтобы набивать собственные карманы. Надо бы устроить им внеочередную проверку, посмотреть куда уходят казенные деньги — делает мысленную пометку председатель, после чего возвращается к беседе с секретарем.

— Такахаси, если ты собираешься врываться ко мне всякий раз, когда кто-то в столице будет использовать Синки, то…

— Председатель, это был призыв! — как на духу выдает секретарь. И в этот момент его даже не смущает, что своими действиями, он грубо нарушает субординацию, ведь призыв может означать только одно: Япония будет жить!

— Ками милосердные!!! — от этой новости налет сонливости моментально слетает с разума председателя и он принимается споро раздавать указания. — Вызывай дежурную группу оммёдзи*, пускай потрошат сикигами на станции Уэно и гадают хоть до кровавых соплей. Мне плевать, если кто-то из них впадет в кому или заработает геморрагический инсульт, главное, чтобы к завтрашнему утру я знал все о новой мико*!

*Оммёдо (яп. 陰陽道 оммё: до:, учение об инь и ян) — традиционное японское оккультное учение, пришедшее в Японию из Китая в начале VI века. Является смесью даосизма, синтоизма, буддизма. Человека, практикующего оммёдо, называют оммёдзи. К умениям оммёдзи относят всевозможные гадания, изгнание злых духов и защиту от проклятий. В помощь себе оммёдзи призывали духов, заточённых в бумажном листе — сикигами.

*Мико (яп. 巫女) ж., нескл. — служительницы синтоистских храмов в Японии. В древности мико вводили себя в транс исступлённой ритуальной пляской кагура (прообраз которой можно найти в мифе о том, как выманивали укрывшуюся в пещере богиню Солнца Аматэрасу-но Оомиками), которая должна была привлечь внимание ками (божества), который снисходил в тело шаманки. В таком состоянии мико совершали предсказания от имени богов, лечили болезни, давали советы политическим деятелям. Принято считать, что мико были девственницами, хотя доказательств тому нет.

— Уже. — секретарь опускает голову в жесте раскаяния. — Простите председатель! Я взял на себя смелость и уже раздал указания. Дежурная группа в пути.

— Занеси себе выговор в личное дело и выпиши премию.

— Председатель, а может наоборот? Если я продолжу так делать, то после увольнения никто не примет меня на работу. — тон вопрошающего полон просительных ноток.

— Так в этом и смысл, Такахаси.

Глава 18

— Сэмпай, так нечестно! — потирает шишку на голове, сидящий у порога кохай. — Это не по правилам!

— Ой, ты еще разревись. — поднимаю, валяющийся у его ног, дзюттэ. — Ведешь себя, как девчонка.

Когда метал эту железную дубинку даже не задумывался о том, что все пройдет настолько гладко. Рассчитывал лишь на то, что мальчишка потеряет концентрацию и его контроль над Айки сойдет на нет. Но в кои-то веки удача улыбнулась мне и, запущенный неверной рукой, дзюттэ угодил прямо по бестолковке мелкого Мичи. Видимо сказался опыт прошлой жизни. В детстве мы с пацанами частенько играли в городки и без ложной скромности должен признать, я был хорош.

— Заходи. — отворяю дверь за спиной, пострадавшего пацана. — Лечиться будем.

Когда оказываемся на кухне, забираюсь в недра морозильной камеры и достаю оттуда пакет со льдом. После чего протягиваю находку несмышлёному мальчишке. Если его предки заметят эту шишку, то о тренировках у загадочного Уэсибы малец может забыть, так как опять попадет под домашний арест. А мне оно надо? — правильно, не надо. Чем быстрее мальчишка освоит бойцовскую науку, тем скорее сможет передать мне накопленный опыт. Я бы и сейчас мог стребовать с него интересующую информацию, но умом понимаю, пока рано. Мичи еще как следует не вкатился в тренировочный процесс. Тянуть из него информацию сейчас — это тоже самое, что подходить к новичку в боксерском зале с наивной просьбой поставить нокаутирующий удар.

Наберись терпения Антон, ждать осталось недолго. Судя по продемонстрированному прогрессу, мальчишка движется семимильными шагами и вскоре сможет преподать пару уроков своему многоуважаемому сэмпаю. А пока, я могу просто пораспрашивать паренька, дабы утолить гложущее меня любопытство.

— Там на улице, это ведь была Айки, верно?

— Что?! Как вы узнали, сэмпай? — искреннее удивление на лице мальчугана забавляет. Такие яркие эмоции, у взрослых редко можно встретить нечто подобное.

— Я слежу за тобой. — использую знаменитый жест: указываю средним и указательным пальцами сначала на собственные глаза, а затем и на самого Мичи. — Голоден?

— Что?! — глаза пацана становятся шире без всяких пластических операций, отчего меня пробивает на хохот. — Ну и шутки у вас сэмпай!

— И как тебе тренировки? — подкидываю пареньку вопросы, пока сервирую стол. Не бесплатно же кормить этого дармоеда, пускай отрабатывает, хотя бы информацией. — Что вы на них делаете?

— Немного скучноваты, с вами было веселее. Спасибо за еду! — пожимает плечами Мичи, после чего принимается уплетать за обе щеки остывший мисо-суп. — Ну, в начале тренировки обычно садимся в позу сэйдза и закрываем глаза. В этот момент необходимо очистить сознание от «мусора» и сосредоточиться на тандене — это такая точка на пару сантиметров ниже пупка. Цель — нащупать в этой области светящийся шарик. Обычно на это уходит очень много времени, около года, но я справился за неделю! — довольный собственными успехами Мичи откровенно выделывается. Но должен признать, у него есть на это право.

— А дальше?

— Дальше скукота, разминаем суставы и разогреваемся. — ну да, с таким телом как у него — это лишняя трата времени. Сомневаюсь, что кто-то из спарринг-партнеров способен навредить гуттаперчевому мальчишке. — А после отрабатываем укеми — учимся правильно падать. Тоже та еще скукотень. Затем идет тренировка кихон доса, на которой мы отрабатываем правильное перемещение. И наконец переходим к базовым техникам — кихон вадза: встаем в пары и начинаем очень медленно отрабатывать элементы будущих техник. Это уже немного повеселее.

— Тебя послушать, так кроме поисков мистической грыжи вы больше ничем полезным не занимаетесь?

— Сэмпай, а чего вы хотели?! Я так-то в младшей группе. Нас обучают основам. — дуется мальчишка, при этом не прекращая набивать щеки — со стороны смотрится забавно. — А! Точно, чуть не забыл! Еще в самом конце тренировки мы опять повторяем медитацию, только уже другую. Прокручиваем в голове, прошедшую тренировку, представляем все элементы и техники, что отрабатывали на занятии. Уэсиба-сэнсэй говорит, так мы закрепляем наши знания.

Смотри-ка, знакомая техника нарисовалась. Как я и предполагал, визуализация — это не только моя фишка. Вот только я сильно сомневаюсь, что местные адепты боевых искусств владеют этой методикой на том же уровне, что и я. Иначе они бы не ошивались целыми днями в додзе, а лениво валялись на футтонах, как тюлени на лежбищах. Ну, или как я.

— А этот Уэсиба-сэнсэй, он случайно не сын того самого Уэсибы? — маловероятно, но все же стоит уточнить. Мало ли, всякое в жизни бывает. Вдруг высокопоставленному айкидоке захотелось отойти от дел. И вместо экспериментов над людьми, заняться чем-то более социально-полезным, например, тренировать детишек в захудалом квартале.

— Не, он старый. Очень старый. — отрицательно мотает головой малец.

— Ну тогда тебя обучает сам Морихэй.

На секунду в помещении повисает тишина, а затем мы дружно принимаемся ржать. Как следует отсмеявшись, вытираю слезы, брызнувшие из глаз, и принимаюсь убирать со стола. Сам Морихэй Уэсиба — надо же такое выдать, да я тот еще шутник.

Еще около получаса расспрашиваю Мичи о порядках в додзе и об элементах, которые они повторяют. Даже прошу продемонстрировать некоторые из них на себе, пополняя арсенал «тени». Ну а вдруг пригодится, как говорится запас карман не тянет.

Пока все сводится к тому, что доить Мичи на предмет секретов додзё еще рановато — нет у него доступа к великим тайнам айкидо. И техник боевых, как таковых, тоже нет — лишь отдельные тренировочные элементы, неприменимые в реальном бою. Грамотное передвижения, умение правильно падать и биомеханические основы стиля — это, конечно, здорово, но явно не то, чего я ожидаю от своего предприимчивого кохая. Из ценного, разве что Айки, но сумею ли я отыскать загадочный танден, учитывая особенности моей энергетической системы. Не удивлюсь, если на месте тандена окажется совсем не то, что я искал или вовсе будет зиять пустота. Впрочем, пока не проверю, не узнаю. К чести Мичи, он выдал мне достаточно подробную инструкцию по освоению Айки, поэтому проблем с проверкой возникнуть не должно.

— Сэмпай, так что насчет клуба? — прерывает мои размышления этот неугомонный мальчишка.

Все ему неймётся. Может рассказать сопляку, как на самом деле обстоят дела? Возможно, тогда он отвалит от меня с этой самоубийственной просьбой. Хотя, вспоминая его первую драку, невольно возникают сомнения: а не проснется ли в пацане бунтарский дух авантюризма, когда он узнает, что его сэмпай вляпался в государственную измену. Ну нахер, лучше не рисковать. Зная мою удачу, готов поспорить, что этим все и закончится. А мне потом носи цветы на маленькую могилку и утешай его мамашу.

— А ты разве победил?

— Нет…

— Ну вот видишь.

— Но…

— Давай без «но», проиграл — будь мужиком, прими поражение достойно и двигайся дальше. И запомни, Мичи, никогда не оправдывайся — это выглядит херово. — по крайней мере мой первый тренер именно так и говорил, вот только я его не особо слушал, но Мичи об этом знать необязательно.

— Вы правы сэмпай. — склоняет голову кохай. Кажется, получилось! — Надо двигаться дальше, если один раз не вышло, то это не значит, что надо опускать руки. — или не получилось? Чего-то мысль у мальчишки куда-то не туда вильнула.

— Мичи, я не это имел ввиду… — но своевольный сопляк уже не слушает, он вовсю обувается, стоя у гэнкана — маленький паршивец!

— Спасибо за науку сэмпай! — машет этот засранец мне на прощанье. — Завтра я вернусь и мы снова это повторим!

— Стой паскуда мелкая! — с отчаянием кричу ему вслед, но единственным моим слушателем оказывается безмолвное дверное полотно.

Вот сучонок мелкий, и ведь наверняка сдержит слово и вновь припрется, чтобы выбить у меня разрешение на вступление в этот чертов клуб. Может, как следует, отделать мелкого засранца, чтобы он ненадолго загремел в больничку, а там и родительский контроль подоспеет на пару с санкциями в виде домашнего ареста. Нет, плохая идея. Это все без толку, ведь от посещения занятий его никто не освободит, а значит мальчишка продолжит меня доставать, но уже в школе. Он парень упертый и так просто не сдастся. Боже, во что я влип? Ощущение такое, будто завел ребенка.

За этими, несвойственными для взрослого мужика, переживаниями я совсем забываю о том, что до сих пор щеголяю в одежде, которая осквернена похотливой тидзё. Надо бы переодеться, но для начала приму-ка я душ.

Раздевшись и побросав одежду в корзину с грязным бельем, забираюсь под горячие струи воды. Приятная нега разливается по телу, смывая усталость и накопившийся стресс. Тянусь за мочалкой и в этот момент замечаю странный след на правом бедре. В том самом месте, о которое терлась извращенка, обнаруживается непонятное пятно, чертовски похожее на родимое. Это еще что за хрень?! Начинаю тереть мочалкой, но пятно и не думает исчезать, наоборот, из-за прилившей от трения крови оно становится еще более отчетливым. Неужели эта коза и в правду меня чем-то заразила? Вот дерьмо, надеюсь, это не что-то венерическое, иначе Ульяна меня точно прибьет. Ну что за напасть, еще сексом не занялся, а уже что-то подцепил.

В расстроенных чувствах покидаю душевую кабинку. Если до понедельника пятно не сойдет, то придется идти к Ульяне на поклон. Без нее такого малолетку, как я, до обследования в местных клиниках попросту не допустят. А еще перед сном буду молиться всем Ками, чтобы это оказалось банальное раздражение или аллергия, или…А может, это та странная дамочка за спиной Хоши постаралась? Прокляла меня или наслала порчу и теперь мое бедро выглядит, как лысина Горбачова. Пф, ну и бред! Но должен признать, этот вид Ки действительно необычен. Надо будет обязательно расспросить о нем Хоши.

Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных дум, приземляюсь на футон. Устраиваюсь поудобнее и сажусь в позу сейдза. Голени, на которые я опираюсь, с непривычки начинают затекать. У Тон-тона не было потребности засиживаться подолгу в столь неудобном положении, а тут еще и я веса поднабрал. Опускаю веки и абстрагируюсь от неприятных ощущений — так-то лучше. Дискомфорт смиренно отступает на второй план, оставляя после себя лишь пустоту. Мысли текут вяло и бесконтрольно. Но я все еще помню, для чего это затевалось, поэтому перевожу внимание на нужную точку своего тела — два сантиметра ниже пупка, если Мичи ничего не перепутал. Пусто — печально, но ожидаемо. И что будем делать? — правильно, думать.

Из рассказа юного айкидоки я знаю, что Айки это смесь двух Ки: Мидзукэ* и Сиокэ*. Другими словами, симбиоз энергии воды и энергии биоплазмы. От первой Ки Айки берет возможность передачи информации и внешний вид в форме волн, а от второй влияние на телесную структуру. Грубо говоря, адепт Айки записывает на свои волны сбитые настройки опорно-двигательного аппарата и внедряет их посредством этих самых волн в организм жертвы. Длится эффект недолго, поэтому волны должны окатывать цель периодически, обновляя вредоносную прошивку. Еще Айки можно концентрировать в ладонях, но это куда более опасная затея — единственная ошибка может обернуть опасную технику против собственного создателя. Айки — обоюдоострый меч и об этом не стоит забывать.

А еще позитивная Айки является единственной смесью Ки из общедоступных. Она не требует от пользователя наличия чакра-аномалий или десятилетий упорного труда. Ее секрет прост — две Ки в ее составе исходят из одной и той же чакры. Сиокэ и Мидзукэ обе являются плодом второй чакры, а значит для их смешения не требуется сверх усилий, времени или врожденного таланта — нужен лишь отточенный навык. Центр танден — это и есть вторая чакра, которая делится со всеми желающими Айки, нужно лишь знать как правильно ее зачерпнуть из этого щедрого колодца. И теперь, благодаря кохаю, я это знаю, остается только отыскать путь.

*Сиокэ (яп. 塩気, ки соли) — биоэнергия, энергия биоплазмы, дает телесную структуру, её символизирует соль в крови («сио» и значит «соль»). Энергия второй чакры.

*Мидзукэ (яп. 水気, ки воды) — энергия воды («мидзу»), сексуальная энергия, энергия рода. Тоже энергия второй чакры.

Если на привычном месте второй чакры нет, значит она сместилась. По логике предыдущих моих аномалий, сдвинулась она либо вверх, либо вниз. Все, что мне остается это запастить терпением и искать. Для начала, решаю разведать территорию ниже пояса.

Смежив веки, вновь погружаюсь в состояние одной мысли. Замираю, чтобы не выпасть из потока. После чего медленно опускаюсь вниз от предполагаемого центра тандена, обследуя каждый миллиметр тела. Мысленному взору требуется достаточно много времени для того, чтобы тщательно прочесать всю территорию вплоть до гениталий. И лишь там я натыкаюсь на чакру. Радость от увиденного мгновенно выбивает меня из сатори. Открываю глаза, перед мысленным взором до сих пор маячит первая чакра и она, мать ее, не задвоена! Ками, как же я рад, что чакра, находящаяся в опасной близости от моих гениталий вполне обычного вида. Прям гора с плеч. Я ведь до сих пор не знаю, как влияют чакра-аномалии на физическое тело, поэтому нахождение одной такой по соседству с мужским достоинством меня бы сильно нервировало.

Снова закрываю глаза и с легким сердцем продолжаю поиски. На этот раз мой путь лежит вверх от точки тандена. Впрочем, путь оказывается весьма коротким. Немного выше пупка я обнаруживаю ее — сдвоенную чакру. Вторая и третья чакра слились воедино — ожидаемо, так как других вариантов не оставалось. Первая — не подвержена изменениям. Четвертая и пятая слились в районе третьей пары ребер. А шестая и седьмая наградили меня третьим глазом. Человеческое тело в своем первозданном виде обладает семью чакрами и восемью первичными видами Ки, поэтому дальнейшие поиски не имеют особого смысла. Я обнаружил все, что мог.

Остается выяснить за что отвечает третья чакра и можно приступать к тренировкам Айки. И, кажется, я знаю к кому мне следует обратиться за помощью. Тем более пора снимать швы. Я непроизвольно тру плечо в месте ранения — зудит жутко. А еще, хорошо бы побеседовать с Акихико по поводу Ли Джун Со.

Предварительно позвонив Миямото, чтобы убедиться в том, что они с сестрой дома, отправляюсь в дорогу. Путь неблизкий, поэтому голову волей-неволей посещают любопытнее мысли. И касаются они, как несложно догадаться, Айки. Если с позитивной версии этой Ки я разобрался, то каким образом выделяется негативная? На ум приходят сразу две версии. Первая и наиболее вероятная заключается в том, что «темная» Айки состоит из других компонентов. Например, из Мидзукэ и Рейки, либо из той же Мидзукэ и Синки, а возможно для создания негативной Айки и вовсе используется неизвестная мне пока Ки, исходящая из третье чакры. Вариантов много, все не перечесть. Второй же, наименее вероятной, версией является предположение о том, что полярность Айки зависит не от компонентов в ее составе, а непосредственно от самой техники. Но мне сложно представить, каким образом должны взаимодействовать Ки воды и телесная Ки, чтобы повлиять на энергетическую систему, а уж тем более на психику цели.

Мысленный акцент постепенно смещается с Айки на Мидзукэ. Когда потомок Мусаси рассуждал о важности этой Ки для всех клановых объединений я поначалу не придал этому значения. Но после более подробного изучения Ки воды начинаю понимать, где собака зарыта. Мидзукэ не зря прозывают сексуальной энергией или силой рода. Именно возможность передачи информации делает эту Ки такой особенной. Фокус, благодаря которому самурайские кланы, представители легендарных фамилий и семьи шиноби сглаживают последствия кровосмесительных союзов, на поверку оказывается прост. Сперматозоид — он ведь тоже содержит информацию, только генетическую. А значит, при помощи Мидзукэ на него вполне можно повлиять. Другое дело, что влияние это, скорее всего, сильно ограниченно, иначе весь клан Миямото давно бы щеголял шестипалыми ладонями. То же самое касается и хваленной памяти предков, позволяющей потомкам Мусаси ускоренно осваивать Нитэн Ити-рю, — это точно такая же информация, но уже извлеченная из ДНК*.

*Научное обоснование «памяти предков», если кому-то интересно. Один из экспериментов https://www.gazeta.ru/science/2013/12/02_a_5778657.shtml

— Как успехи с домашним заданием? — встречает меня юный Миямото на пороге своего особняка.

Демонстрирую отталкивающий резонанс и после удовлетворительного хмыканья со стороны хозяина дома, получаю приглашение зайти внутрь. В зале меня уже дожидается старшая сестра Акихико, снова в халатике, но на этот раз в другом — еще более открытом. Хочется крикнуть этой распутной девке: «Что ты делаешь женщина, здесь же дети?». Но боюсь, если открою для этого рот, то сразу поперхнусь, ибо от такого вида в глотке уже пересохло.

— Ладно, вы тут развлекайтесь, а я сгоняю в магазин. — передав меня с рук на руки родной сестре, Акихико покидает помещение.

— И долго мы так стоять будем, может уже разденешься? — сучка отлично знает, какое влияние оказывает на мужчин и без зазрения совести этим пользуется. Видать мстит за прошлый раз. Не стоило обзывать ее «курицей озабоченной». Чую, мне еще это ни раз аукнется.

— И вам долгих лет жизни госпожа. — склоняю голову в поклоне, чтобы хоть таким нехитрым способом наконец оторвать взгляд от ее декольте. Ками, Антон, какое еще декольте, эта ведьма просто не стянула как следует халат, там вырез чуть ли не до пупка. Если бы соски не удерживали шелковую ткань, то халат давно бы распахнулся.

Стянув верхнюю одежду и оставшись с голым торсом, отдаю себя в полное распоряжение девушки. Акико вооружается пинцетом и маленькими ножничками, после чего подходит ко мне вплотную. От девушки приятно пахнет, чем-то пряным. Сладкий запах начинает будоражить кровь и провоцировать фантазию. Покачивающаяся перед глазами, упругая грудь, словно маятник гипнотизёра, вводит меня в транс. Обычная медицинская процедура превращается в пытку…

— Тебя, что душили недавно? — оглядывает она свежие гематомы на моей шее — следы от удушающего приема Сибаты Дайсукэ.

— Обычные ролевые игры. — кровь давно отлила от мозга, поэтому я не ведаю что несу.

— А синяки на животе? — старшая сестра Акихико оценивает еще один «подарок», доставшийся мне от голубого дзюдоки.

— Очень жесткие ролевые игры? — приподнимаю бровь.

— Слушай, шутник, скажи спасибо, что на тебе заживает, как на собаке, иначе от таких игр швы вновь могли разойтись. — в голосе Акико проскальзывает неподдельное волнение.

Она что беспокоится за меня? Неожиданно. Или не за меня, а за собственные планы, частью которых я являюсь? Ну не верю я, что ее братец — избранный потомок Мусаси вот так вот взял и без особой причины задружился с безродным хафу. Та передряга в тринадцатом ангаре, когда мы завалили одного из санро-кай вместе с телохранителем, хоть и сблизила нас, но точно не сделала закадычными корешами.

После того, как девушка заканчивает процедуру снятия швов я принимаюсь мяться. Мне нужно задать ей один щекотливый вопрос, но я даже не знаю с чего начать.

— Госпожа Миямото, не могли бы вы осмотреть кое-что еще? — наконец выдавливаю из просьбу, больше похожую на блеянье ягненка.

— Что?

— Ну…

— Ками милостивые, да говори уже. У меня медицинское образование, меня ничем не проймешь.

— Вот! — ну была не была! Зажмурившись, стягиваю перед ней штаны.

— Что «вот»? Мальчик, спешу тебя разочаровать, но такая штука есть не у тебя одного. Меня таким не удивить.

— Да-нет же! Пятно. Думаю, это какое-то кожное заболевания. — отвожу взгляд в сторону, стараясь не смотреть на девушку. Боже, как же стыдно!

— Без очков ничего не вижу. Стой смирно. — после отданной команды Акико опускается передо мной на колени. Чувствую ее теплое дыхание на животе, а затем и чуть ниже…Мертвые щеночки, мужики в масле, фильм Титаник…

— Кто будет дыню…? — затравленно оборачиваюсь на голос младшего Миямото. Застывший на пороге Акихико с гримасой ярости на лице, наблюдает за тем, как его старшая сестра в фривольном халатике, стоя на коленках, пялится на мой пах. — Нэдзуми, твою мать, под «развлекайтесь» я совсем не это имел ввиду!!!

— Я болен! — чтобы спасти собственную шкуру и хоть как-то оправдаться перед Акихико указываю на пятно. Точнее на то место, где оно должно находиться. Но, к моему ужасу, кожа бедра сияет девственной чистотой — подозрительного пятна нет и в помине!

Глава 19

— И мы c сестрой должны поверить в этот бред? — хмурится Акихико, откусывая мякоть от кусочка дыни Юбари.

Я бы и сам рад полакомиться угощением, да разбитые губы мешают наслаждаться трапезой. Вместо лакомства деликатесом мне приходится удерживать пакет со льдом у левого глаза. У этой сучки Миямото, на удивление, тяжелая рука.

— Какой смысл мне врать, тем более так тупо…? — даже после моего подробного, правда порядком отредактированного рассказа, из которого я выкинул наши с Хоши приключения, отпрыски Мусаси все равно не торопятся верить мне на слово. Что ж, могу их понять история действительно та еще…

— Может потому, что ты маленький извращенец? — вставляет пять копеек виновница моих побоев.

— Госпожа, никто не просил вас становится на колени — это ваша личная инициатива. — огрызаюсь в ответ.

— Еще захотел? — угрожающе потрясает маленьким кулачком Акико.

Ох, подруга, жаль ты не мужик, иначе давно бы получила в ответку. Хотя, кого я обманываю — эта бешенная баба сделает из меня отбивную в любом случае. Мне с ней не тягаться, по крайней мере пока что. Это не Хоши, которую в любой момент можно переломить через колено и отшлепать по заднице. Прапрапра…правнучка Мусаси умеет за себя постоять.

— Ладно, ками с этой загадочной тидзё, меня больше беспокоит то, что стариканы из якудзы принялись загребать жар чужими руками. Это означает только одно — Союз Канто крепко прищемил им хвост. — свободной рукой Акихико задумчиво потирает подбородок.

Наконец-то заканчиваем мусолить поднадоевшую мне тему вагонной извращенки и переходим к чему-то действительно интересному. А загадочное пятно, скорее всего, оказалось банальным раздражением. Только зря всполошился из-за этой мелочи. Теперь вот сижу с набитой рожей, пожинаю плоды собственного малодушия. Повел себя, как какой-то мнительный неврастеник…

— А значит это наш шанс влезть в большую игру. — продолжает свою речь младший Миямото, не забывая поглощать дынную мякоть в промышленных масштабах. Учитывая то, что одна такая дыня тянет примерно на миллион йен, этот проглот за какой-то десяток минут умудрился сожрать, как минимум, три зарплаты Ульяны. Ками, как же я завидую! Уже из-за одной такой возможности стоит рискнуть и попытаться выбиться в люди, пускай и не совсем честным путем. — Сначала я хотел подождать пока ребятки из Ивакуры и старшаки из Тосэн понадирают друг-другу жопы, но раз выдался такой шанс, то надо воспользоваться им по полной. Возьмем корейца за жабры. Я сам с ним свяжусь и договорюсь о встрече, а ты, хренов извращенец, зализывай пока раны.

— Не вопрос. — переговоры лучше вести тому, кто в теме.

Такой несведущий в бандитизме тип, как я, может нечаянно наломать дров. Стоит ляпнуть что-то не то и ушлый Ли Джун Со мигом меня расколет. Да и своим лицом мне лучше перед корейцем не светить. Шиноби хафу, что, мать его может, быть смешнее? Король Ивакуры — это не наивная малышка Хоши, которая, как любая женщина, может придумать обоснование чему угодно, если будет такая потребность.

— И, Нэдзуми, не делай так больше.

— Как?

— Не притворяйся «тем, кто прячется». Стажеры и генины* из Кога-рю частенько патрулируют улицы для закрепления навыков. Поэтому, будь аккуратен, нам не нужны лишние проблемы. — перед внутренним взором снова мелькает тень, стремительно пересекающая дорожное полотно под моими ногами. Ками, надеюсь, это был кот-ямакаси*, а не генин на выгуле. Хотя, даже если эта тень и принадлежала залетному шиноби, то в подземке он никак не мог за мной проследить. Так что я в полной безопасности. По крайней мере, я сильно на это надеюсь.

*Генин — (яп. 下忍 — низший ниндзя) самый низкий уровень ниндзя, присваиваемый после окончания обучения.

*Ямакаси (лингала Ya makási) — французская команда, практиковавшая паркур.

— Понял. Буду паинькой. — решаю сменить тему, чтобы не слушать дальнейшие нравоучения. А-то, судя по заблестевшим от предвкушения глазкам, вредная девка, в лице Акико, вот-вот подключится к разговору и примется перемывать мне косточки. — Я вот еще о чем хотел поговорить: что за Ки исходит из третьей чакры?

— И для чего тебе эта информация? — так и хочется задать ему встречный вопрос: «а у тебя в роду случаем евреев не было?», но боюсь шутку эти двое не оценят. Они-то точно знают всех, кто был у них в роду, скорее всего, даже поименно.

— Для общего развития. — ну не говорить же ему правду, верно? Как и у любой порядочной девушки, у каждого, уважающего себя, бойца должны быть свои маленькие секреты.

— Ну-ну. — заметно, что Акихико не верит мне ни на грош, но тем не менее отвечает на поставленный вопрос. — Третья чакра выделяет Куки*. Эта энергия, пока что, малоизучена и практически не используется в боевых искусствах, поэтому я мало что могу о ней рассказать. Да и вообще, не советую с ней связываться — зря потратишь время. Куки требует железной воли для полноценной работы. А этого невозможно достичь в подростковом возрасте, закалка воли происходит на протяжении жизненного цикла, поэтому даже самые выдающиеся мастера могут работать с Куки только по достижению тридцати лет. Просто забей.

*Куки (яп. 空気 ку: ки, ки воздуха) — энергия воли, способность расщеплять, разрушать и созидать. Энергия третьей чакры.

— Ясно. — ни черта не ясно, но, судя по всему, от Акихико я большего не добьюсь. А его обиженная сестренка и не подумает мне помогать.

Не солоно хлебавши, с разбитым лицом отправляюсь восвояси, ну хоть швы сняли и то хлеб. С собой, в качестве компенсации, прихватываю пакет со льдом и одну дыньку.

По возвращению домой беру небольшой перерыв, чтобы тщательно все обдумать. С одной стороны, я уже сейчас могу заняться развитием Айки. Местоположение нужных чакр мне известно. С другой же, я серьезно рискую, ведь до сих пор не знаю, какими свойствами обладает Куки. А эксперименты подобного толка могут обернуться очень скверно. Достаточно вспомнить во что превратилась Рейки Ивао, чтобы понять — чакра-аномалии это вам не шутки. И то, что мне пару раз повезло с прошлыми задвоенными чакрами еще ни о чем не говорит. К тому же, в отличии от весьма удачного симбиоза, между четвертой и пятой чакрой, который породил электромагнитную Ки, мне пока мало что известно о собственной "Рейки". Ведь из-за влияния Синки она трансформировалось из обычной Ки духа в нечто куда более загадочное. Так что, даже в этом случае не все гладко. Неизвестно, как мистическая Ки проявит себя в этом союзе, поэтому выводы делать рановато. Возможно, из-за слияния двух чакр в моей голове я вскоре сойду с ума, а может уже сошел, просто, как и любой псих, не осознаю этого. Брррррр!

Ну их, в задницу эти самокопания! Может монетку подбросить? Это вполне в моем стиле — сначала делай, потом думай. Старый Антон так бы и поступил. А новый, новый — тот еще кретин, поэтому без всякой монетки уже нащупывает центр танден, чтобы приступить к тренировке — долбанный неуравновешенный наркоман! Когда-нибудь эта страсть к боевым искусствам сведет меня в могилу. А пока, задвинув подальше инстинкт самосохранения, вспоминаю инструкции мальчишки и очень сильно надеюсь, что сопляк ничего не напутал. Иначе я рискую сбить настройки опорно-двигательного аппарата и превратить себя в овощ.

Через пару часов мучений, следуя наставлениям Мичи, мне все-таки удается выдать одну жиденькую волну. И она не похожа ни на одну из тех, что я видел до этого у своего кохая. Моя волна более густая, созданная будто из ртути. Но тем не менее она все еще нематериальна — странный контраст. К сожалению, испытать новообретенную Айки не на ком, но я не отчаиваюсь, уверен, с моей удачей от подопытных вскоре не будет отбоя.

Прогнав еще несколько волн и убедившись в том, что мое физическое состояние не претерпевает никаких изменений, укладываюсь на футон и погружаюсь в визуализацию. Время почитерить. Впрочем, осознавая риски, я не засиживаюсь подолгу в своем внутреннем мире. Прошлого раза вполне хватило, чтобы раз и навсегда отбить у меня охоту увлекаться процессом. Поэтому, периодически делаю короткие передышки, чтобы перекусить, сходить в туалет и оценить последствия тренировки.

Во время очередного такого перерыва из прихожей доносится громкая трель — кто-то звонит! Подскакиваю к тумбе, на которой расположен телефонный аппарат и снимаю трубку.

— Нэдзуми, что за дерьмо!? Почему я никак не могу до тебя дозвониться?! — и чего так орать, барабанные перепонки у меня не казенные. Подумаешь трубку не сразу снял, тоже мне неженка. — Купи гребанный сотовый, наконец!

— Да-да, чего надо, я занят? — у меня только начались подвижки с Айки, волны стали более густыми и «насыщенными», а тут со своими претензиями звонит этот хрен с горы. Как не вовремя! Интересно, что ему понадобилось на этот раз?

— Я договорился о встрече. — ошарашивает он меня. И когда только успел все провернуть? — Собирайся, через полчаса встречаемся в Парке Уэно. Третий поворот от входа, там, где большой Тсукубаи*.

*Тсукубаи — традиционный японский фонтан, который использовался буддийскими монахами для омовения рук. Еще он был неотъемлемой частью чайной церемонии. Его изготавливали из цельного камня, а вода поступала через бамбуковую трубочку.

— Быстро ты. Я же только недавно от вас вернулся.

— Блядь, ты че успел напиться где-то?! — о чем это он. — Нэдзуми, ты где шлялся все это время?

Перевожу взгляд на настенные часы. Стрелка показывает на десятый час вечера — вот это я увлекся!

— Все в норме, просто часы встали. — на ходу придумываю отмазку. — А я у себя в комнате мангу читал, видать увлекся.

— Мангу он читал — полудурок… — хочу послать его в ответ, но из трубки уже доносятся гудки. Вот мудила токийского разлива. Нагадил в душу и повесил трубку.

Делать нечего, надеваю первые попавшиеся штаны и, так хорошо зарекомендовавшую себя, толстовку с бейсболкой. Пошарив в кармане кофты, обнаруживаю, оставленную, там маску — хорошо, что не выбросил, сегодня она мне пригодится. Последним штрихом экипировки становится дзюттэ, засунутый за пояс брюк — так, на всякий случай. Мало ли, чем закончатся предстоящие переговоры.

Путь до парка занимает более получаса. Сил на беготню попросту нет — визуализация порядком вымотала меня. Поэтому, когда я наконец добираюсь до фонтана меня там уже ждут. У большого тсукубаи стоят трое: вооруженный боккэном Акихико, в черной токкофуку с надписью «Они» во всю спину и Ли Джун Со на пару с верным Такаямой. Судя по всему, все в сборе и ожидают только меня.

— Только вас ждем, «господин шиноби». — подтверждает мои домыслы кореец, хитро поглядывая на меня. Не нравится мне этот взгляд.

— У него были дела. — не дает мне и рта раскрыть Акихико. Намек непрозрачный и весьма понятный — мне стоит держать рот на замке во время переговоров. Видимо, мы со здоровяком Такаямой — что-то вроде мебели и общаться между собой будут только «большие боссы». Что ж, я не против такого расклада, мне это только на руку. Подышу свежим воздухом, прочищу немного мозги после длительного пребывания в визуализации.

— Тогда начнем. — под стук бамбуковых трубок о каменную чашу фонтана, Ли Джун Со начинает переговоры. — Для начала я расскажу вам, как стал королем Ивакуры.

Как ни странно, рассказ Ли Джун Со берет своё начало не с поступления в старшую школу Ивакура, а тремя месяцами ранее, когда за очередной разбой кореец загремел в специальную тюрьму для несовершеннолетних преступников. Именно там он познакомился с одним весьма странным надзирателем, который предложил юному преступнику по-легкому срубить бабла. Для этого всего-то и нужно было, что «приручить» нескольких ребятишек из старшей Ивакуры. Вопрос о том, как ребятишки будут приручаться не стоял. Ли Джун Со давненько вращался в криминальных кругах и знал, как зарабатывается авторитет в плохих компаниях. Поэтому, недолго думая, он выцепил старшеклассников по одиночке и как следует их отделал. Не всех, только четверых. Один остался без побоев и, как ни странно, этим счастливчиком оказался не здоровяк Такаяма, трущийся сейчас около босса, а еще один из нынешних командиров Ивакуры. И это была не прихоть Ли Джун Со, а пожелание загадочного надзирателя, с которым, отчего-то, совсем не хотелось спорить. Впрочем, вскоре кореец и сам уяснил, что с небитым ивакурцем лучше не связываться — парень явно был не в себе. В один день он казался обычным пацаном с улицы, который даже не помнил о том, что является крутым бойцом и столпом Ивакуры, а спустя сутки уже избивал нескольких неудачников в душевой. Наблюдая за очередной такой дракой, Ли Джун Со вынужден был признать, что будь парень в ясном уме и трезвой памяти, то он бы давно смог подмять под себя родную школу. Остальная четверка бойцов Ивакуры на его фоне просто не котировалась. Именно псих был тем, кто покалечил учителей во время последней стычки, из-за чего пятерку и упрятали в тюрьму для подростков. И именно он мог бы стать королем, если бы имел хоть толику амбиций.

Чем больше кореец следил за загадочным школьником, тем больше убеждался в том, что у парня банальное раздвоение личности и проблемы с памятью. Одна из личностей принадлежала ушлому слабаку-одиночке, который не любил шумных компаний и любым товарищам предпочитал хрустящие йены. Второй же ипостасью школьника был неуравновешенный любитель подраться, не имеющий целей в жизни. Для его вербовки корейцу даже не пришлось особо заморачиваться. Ли Джун Со попросту предложил своему будущему командиру сделку. Сказал, что будет поставлять ивакурцу жертв на убой в обмен на верность и тот с радостью согласился. Для Ли Джун Со столь легкое согласие стало приятной неожиданностью и вместе с тем вызвало недоумение. Неужели никто из остальной четверки ивакурцев не додумался провернуть тоже самое? Но вскоре все встало на свои места, ребята из Ивакуры идиотами не были, но и звезд с неба не хватали. Поэтому предпочтение отдавали хорошему мордобою, а не дипломатии. Будь хотя бы один из них посообразительнее и Ивакура давно бы обрела лидера.

К концу своего срока Ли Джун Со успел, как следует, выдрессировать псов Ивакуры и получил из рук загадочного надзирателя документы о переводе в новую школу, а также довольно крупную сумму в качестве вознаграждения за проделанную работу и стимула к дальнейшему сотрудничеству. Ли Джун Со деньги конечно же взял, поэтому у выхода из юношеской тюрьмы его уже поджидал автомобиль якудзы. Стоит ли говорить, что этим же днем корейцу поступило предложение от которого он бы не смог отказаться, даже если бы захотел.

— Теперь, кроме текущего положения дел, вы знаете и предысторию. — заканчивает рассказ Ли Джун Со, после чего задает вполне ожидаемый вопрос. — Сколько вы возьмете за то, что избавите меня от троицы предателей? Убивать необязательно, достаточно отправить их в больницу.

— Сколько возьмем, не, Баку, ну ты слышал? — в голос смеется Акихико. Поначалу, я не понимаю к кому он вообще обращается. Лишь спустя пару секунд до меня доходит. Точно, мы же эти, как их, Онибаку!

— Разве я сказал что-то смешное? — мрачнеет кореец, Такаяма делает шаг вперёд, чтобы прикрыть своего шефа в случае чего. А я понимаю, что тучи над нашими голова стремительно сгущаются. Быть драке…

— Херню ляпнул. — продолжает накалять ситуацию Миямото, сдабривая слова обидным смехом. — Слушай, Ли Джун Со, или как там тебя, ты за кого нас принимаешь? В жопу твои подачки, мы хотим долю.

— Знай свое место! — кореец выбрасывает свою длиннющую ногу в лицо, скалящегося Акихико.

Подъем стопы Ли Джун Со сталкивается с полотном тренировочного меча. Как по мне, удар чертовски хорош и по идеи легко должен расколоть деревяшку в руках Акихико, но ушлый потомок Мусаси, как всегда, находит выход из затруднительного положения и пускает импульс по касательной. Прямо, как тогда, у кафе, отводя смертельный удар «тени» от своей головы. Этот хитрый маневр спасает не только голову парня, но и полотно боккэна от повреждений. Растеряв весь убойный импульс, пинок Ли Джун Со всего лишь отталкивает в сторону более легкого Миямото. А тому это только на руку. Безопасная дистанция позволяет Акихико принять боевую стойку и излить наружу злую Рейки. Впрочем его соперник тоже не стоит без дела и уже вовсю выпускает в пространство собственную Ки духа. Через пару секунд напротив друг-друга застывают две человеческие фигуры. Ту, что пониже окутывает торс великана Они с железной дубиной наперевес, а над той, что повыше парит изящный крылатый конь*.

*Чхоллима́ (кор. 천리마? 千里馬?) — мифический крылатый корейский конь, «способный преодолевать тысячу ли в день». По легенде, не было на Земле смельчака, способного его укротить, поэтому Чхоллима улетел в небо.

Но мне не до любований, ведь в мою сторону, разъяренным быком, несется Такаяма Ёсихиро от тела которого исходят подозрительно знакомые, красноватые испарения. Помню, видел такие, когда рикиси Ямагути тормозил своим телом грузовик.

Глава 20

Отскакиваю в сторону — вовремя! Мимо проносится огромная ступня Такаямы, облаченная в туфлю сорок пятого размера. С громким хлопком, подошва обуви сталкивается с чашей фонтана позади меня и по декоративному камню змеятся трещины. Ками милосердные! Я очень сильно надеюсь, что подрядчик, который изготавливал фонтан просто сэкономил на материалах, в противном случае мне пизд…

Подныриваю под толстенную ручищу Такаямы и разрываю дистанцию. Оставаться рядом со здоровяком опасно. Стоит пропустить хотя бы одну подачу от этого гиганта, как в тот же миг отправлюсь пировать в Вальхаллу. А я еще слишком молод для этого дерьма.

Оказавшись на безопасном расстоянии, выхватываю из-за пояса припрятанный дзюттэ — хорошо, что додумался прихватить с собой оружие! Чувствую, оно мне сегодня пригодится, тем более здоровяк уже близко. Мощным фронт-киком, приблизившийся, Такаяма пытается проломить мне грудную клетку, но я с легкостью ухожу от чудовищного по своей силе пинка. Несмотря на выдающиеся физические кондиции и размеры, парню явно недостает скорости. И я попробую на этом сыграть.

Металлическая дубинка, зажатая в моей ладони, обрушивается на ступню Ёсихиро в тот момент, когда здоровяк возвращает ногу после неудачного пинка. По кисти, сжимающей рукоять дзюттэ, проходит вибрация, словно влепил не по живому человеку, а по куску армированного бетона. Как по мне, попадание весьма удачное, прямо по подъему стопы, но Такаяма кладет болт на мое мнение и продолжает наседать, как ни в чем не бывало. Его пудовые кулаки месят воздух в опасной близости от моего лица, из-за чего кожу обдувает прохладным ветерком — сколько же дури в этом парне? Он вообще планирует уставать? Или, как Кохей, способен размахивать своими колотушками весь день напролет?

За спасением собственной шкуры, пропускаю момент, когда мы с гигантским подростком углубляемся в бамбуковую рощу. Плохо дело — бамбук растет часто, а значит будет мешать моему передвижению. Надо срочно что-то придумать, иначе я рискую пропустить тяжеленную подачу, которая поставит жирный крест на нашем с Такаямой противостоянии.

Ладно, была не была, выпускаю волну Айки в сторону здоровяка, тот пытается уклониться, даже ломает парочку бамбуковых стеблей во время неуклюжего маневра, но с такой тушей увернуться не так-то просто. Волна проходит сквозь торс Ёсихиро. Гопник на мгновение замирает, после чего хмыкает, и, как ни в чем не бывало, вновь принимается выбрасывать в мою сторону пудовые кулаки, размером с голову ребенка.

Не понял!? Я ведь все сделал правильно, согласно инструкции, полученной от Мичи! Неужели сопляк выдал мне неверную информацию? Или причина в чем-то другом? Возможно, из-за своих размеров и физических кондиций организм Такаямы слабо подвержен воздействию Айки, а может все дело в загадочной Ки, которая красноватыми парами исходит от его могучего тела? Гадать можно до бесконечности, жаль времени у меня осталось не так чтобы много. С каждой секундной роща вокруг нас становится гуще, а, значит, путей к отступлению все меньше.

Что же делать? Сомневаюсь, что Такаяму проймет заряд от Дэндзики Аму. Здоровяк — не какой-то там худосочный дзюдока. Использовать образы? — тоже не самая лучшая затея. Юки Накаи в таком бою не помощник, а если вызову на подмогу кого покрепче, то даже в случае победы отправлюсь на больничную койку. Остается «тень», но полагаться на фантома в подобной ситуации — это верх тупости. Зазеваюсь во время концентрации и мой череп в ту же секунду расколется, как переспелый арбуз.

Делать нечего, принимаюсь отправлять в сторону Такаямы одну волну за другой, в надежде расшатать его координацию хотя бы таким образом. Но, выбранная, стратегия не спешит себя оправдывать. Ёсихиро, как плевал с высокой колокольни на волны Айки, так и продолжает. А свободного пространства тем временем становится все меньше, я то и дело натыкаюсь спиной на бамбуковые стебли.

— Да оступись ты уже, мать твою! — в сердцах ору на гиганта, когда очередная волна Айки проходит сквозь его могучий торс.

И, о чудо! Левая нога подводит Такаяму, здоровяк запинается. Правда, уже через секунду восстанавливает равновесие и замахивается для очередного удара. Но это уже неважно, ведь, я только что нащупал механизм работы моей Ку-айки. Так вот ты какая, Куки — энергия воли!

— Стой! — командую я, когда следующая волна проникает в тело Такаямы. Замахнувшийся, Ёсихиро на мгновение замирает, после чего все-таки выбрасывает кулак в мою сторону.

Ясно, эффект кратковременный, но если использовать его с умом, то я сумею одержать верх. Это обнадеживает.

Следующая волна.

— Замри! — одновременно с командой, подскакиваю поближе и, размахнувшись, что есть мочи вбиваю железную дубинку в удивленную морду здоровяка.

Во время попадания, крупный нос Такаямы, со смачным хряском, сворачивается набок. Щедрым потоком, кровь из ноздрей принимается заливать тяжелый подбородок подростка. Но мне не до любований делом рук своих, я едва успеваю выскочить из медвежьих объятий. Еще секунда и разъяренный Такаяма переломал бы все косточки моего растущего организма. Боюсь представить, чем все могло обернуться, будь гигант чуть пошустрее или отомри мгновением раньше.

— Когда я доберусь до тебя, то выпущу кишки и… — гундосит Такаяма. Кажется, свернутый набок, распухший и обильно кровоточащий шнобель его не особо смущает.

— Ударь себя в лицо! — Такаяма пытается увернуться от следующей волны, но врезается в бамбуковые заросли и моя Ку-айки все же настигает его.

Получив команду, здоровяк размахивается и всаживает пудовый кулак в собственное лицо. Во все стороны брызжут кровавые струи. На мой искушенный взгляд, крови слишком много, но кажется я догадываюсь с чем это связано. Скорее всего красноватый пар, исходящий от гиганта, это следствие активного использования Кэкки*. Должно быть его кровяное давление зашкаливает, отсюда и такие кровавые фонтаны. Вот только, боюсь, кровью здоровяк точно не истечет. Если мои предположения, по поводу Кэкки, верны, то объем крови в теле Такаямы намного больше, чем у обычного человека. И восстанавливается он куда стремительнее. Да и сама кровь, по своему содержанию, далека от общепринятой нормы. Думаю, попади образец его крови в любую лабораторию моего прошлого мира, медперсонал бы выпал в осадок от ее состава, особенно гормонального. В этом плане Такаяма Ёсихиро похож на небезызвестного Нодзу «Лидара-локти» Цугимити из Ёкайдо. Просто подручный Ли Джун Со не так отчаянно ворошит собственную эндокринную систему в отличии от, «страдающего» гигантизмом, мечника.

*Кэкки (яп. 血気, ки крови) — изначальная, витальная Ки, её символизирует кровь. Энергия первой чакры.

— Я насажу тебя жопой на растущий бамбук и буду наблюдать за тем, как он будет прорастать сквозь тебя. — булькает кровавыми соплями неугомонный Такаяма.

А в следующую секунду мне становится дурно. Двумя пальцами, резким рывком, Такаяма дергает себя за нос. С мерзким, отчетливым хрустом «пожёванный» хрящ возвращается на положенное место. Разбитые губы Ёсихиро растягиваются в предвкушающей улыбке, после чего здоровяк подносит ладони к собственным ушам.

«Блядь, только не говорите мне…».

— Замри! — с отчаянием выкрикиваю команду, когда очередная волна касается торса Такаямы, но уже поздно! Секундой ранее, указательные пальцы гиганта «утонули» в его же ушных раковинах.

— Я тебя не слышуууууу. — больной ублюдок насмешливо вытягивает губы трубочкой в то время, как из его ушных каналов вытекает кровь. Сукин сын порвал себе барабанные перепонки!

И что теперь делать? Вокруг густая роща, в руках бесполезная в данной ситуации дубинка, а передо мной разъяренный гигант, готовый разорвать меня голыми руками. Как чувствовал, надо было брать танто. Мог бы прирезать живучую сволочь или, в крайнем случае, вспороть себе брюхо, чтобы не мучиться, если первый вариант не прокатит.

Чужой кулак пролетает в опасной близости от головы. Уклонившись от удара, в отместку отмахиваюсь железной дубинкой. Полотно Дзюттэ «влипает» в незащищенный бок Такаямы, прямиком по ребрам, но тому хоть бы хны.

Ладно, видит бог, я этого не хотел, но ты сам напросился.

Во время очередного фронт-кика от Такаямы, пропускаю пинок сбоку от себя, словно заправский тореадор, и со всей мочи впечатываю навершие дзюттэ в пах неугомонного ублюдка. Ёсихиро хватается ручищами за отбитые яйца и съеживается — наконец-то засранца проняло! Не желая упускать подходящий для контратаки момент, обрушиваю железную дубинку на голову шокированного подростка.

«Знаю, не по-пацански, но и ты пойми, лучше я отобью тебе яйца, чем сяду жопой на бамбук. Прости, Такаяма, ты сам поставил меня в такое положение.» — оправдываясь перед самим собой, наношу повторный удар по подставленной голове.

Впрочем, черепная коробка Такаямы и не думает поддаваться. Все, чего я добиваюсь — это пара глубоких рассечений на его чугунной башке. Блядь, да и из чего сделан этот парень?! Я ведь лупил со всей дури.

Третий удар нанести не успеваю, Ёсихиро вскидывает голову и в его налитых кровью глазах я вижу собственную смерть. А хуже всего то, что во взгляде Такаямы нет и намека на потрясение после ударов по голове. Красноватые испарения вокруг его тела, внезапно, становятся гуще.

От ответной подачи успеваю увернуться в самый последний момент — здоровяк, что стал быстрее?!

Дерьмо! Так и есть. Пудовые кулаки начинают мелькать куда чаще, чем до этого. Складывается впечатление, что все это время Такаяма работал в энергосберегающем режиме, а после удара по яйцам включился по полной. Уворачиваться становится все труднее, то и дело я замечаю, как кулаки вспарывают воздух в каких-то миллиметрах от моей кожи. Еще немного и рассвирепевшей здоровяк меня достанет, пускай по касательной, но и этого с лихвой хватит для того, чтобы отправить меня к праотцам. Сомневаться в нокаутирующей мощи Такаямы Ёсихиро не приходится. Мелкого хафу гигант из Ивакуры прихлопнет, как муху.

Делать нечего, придется удирать. Надеюсь, бегает Такаяма хуже, чем дерется. Во время очередного богатырского замаха, проскакиваю у здоровяка под мышкой и бросаюсь обратно, к фонтану. Остается уповать на то, что Акихико уже справился с Ли Джун Со. Потому что, без помощи потомка Мусаси, мне не справится с догоняющим меня монстром. Из-за спины доносятся бухающие шаги — Такаяма берет разгон. К счастью, тсукубаи не так далеко, поэтому Ёсихиро не успевает развить крейсерскую скорость и настигнуть меня. Впрочем, на этом моя удача заканчивается — когда выскакиваю на пятачок с фонтаном взору открывается не очень радужная картина.

Избранный потомок Мусаси отступает, в то время как довольный Ли Джун Со наседает на него, обрушивая град мощных и чрезвычайно быстрых ударов ногами. Призрачный Они, окутывающий Миямото, раздосадовано ревет. Могучим кулаком он лупит себя по широкой груди, выбивая знакомый ритм, но это не особо помогает Акихико. Вижу, как напарник, пытается перейти в наступление, но Ли Джун Со каждый раз осаживает его своими длинными ногами. Кики корейца летят так часто и попадают настолько плотно, что у Миямото попросту нет подходящего окна для контратаки. Но самое удивительное в том, что король Ивакуры так и не вынул рук из карманов, продолжая орудовать одними лишь ногами. Словно подтверждая господство хозяина, призрачный конь над головой корейца величественно взмахивает крыльями, презрительно поглядывая на потомка Мусаси под своими копытами.

«Ты, мать твою, кто, потомок легендарной фамилии или мальчик для битья?!» — хотел бы я это прокричать, но не желаю сбивать дыхалку, позади бухают тяжеленные шаги. Такаяма настигает!

— Баку! Отвлеки его! — заприметив меня, орет Акихико, отводя при помощи скользящего блока очередной сайд-кик долговязого корейца.

Легко сказать: «отвлеки его»! Меня вот-вот нагонит разъяренный Такаяма, чтобы поквитаться за свои отбитые яйца.

Ладушки, придется рисковать! По одному нам этот базар не вывезти. Ками, ну кто просил этого придурка так себя вести? Дипломатия — точно не его конек, лучше бы переговоры вел я и то проблем было бы меньше.

Продолжая костерить идиота Миямото на чем свет стоит, приближаюсь к схватке двух боссов. Когда расстояние между нами сокращается до пяти метров, резко торможу и выбрасываю из головы все посторонние мысли. В паре метрах от сражающихся появляется тень в обличии шиноби из Кога-рю с раскрученной для броска камой. Через мгновение призрачный серп отправляется в полет, по направлению к Ли Джун Со. Но результатом броска насладиться не успеваю, перекатом ухожу в сторону. На то место, где я стоял секундой ранее, с глухим хлопком, обрушивается туфля Такаямы.

— Восемь горячих адов! — вот дерьмо, он опять решил использовать эту Рейки! — Ад первый — Санджива-нарака*! Баку ничего не бойся, я знаю ты сможешь!!!

* Санджива-нарака (Sañjīva) — ад оживления. В этом аду земля состоит из раскалённого железа. Люди пребывают в этом аду в постоянном унижении и страхе. Как только жертвы начинают бояться, то принимаются нападать друг на друга или появляются слуги Эмма Дай-О и нападают на жертв с колющим оружием. Из-за чего те теряют волю к жизни и испытывают предсмертные муки, но лишь на время, после чего приходят в сознании и их снова атакуют, круг замыкается.

«Что он, черт возьми, такое несет!? Мне, блядь, вообще не до ребусов!» — Такаяма поджимает меня к фонтану и уже распахивает свои медвежьи объятия. Приплыли, отступать некуда!

Внезапно на меня «обрушивается» нестерпимый жар. Я будто оказываюсь в натопленной до предела парилке. Едкий пот заливает глаза, чувствую, как одежда стремительно пропитывается потом, прилипая к телу. Судя по раскрасневшейся морде, застывший напротив меня Такаяма испытывает то же самое. Только в его случае эффект еще убойней. Кровяное давление гиганта и до этого было высоким, а сейчас и вовсе бьет через край. И это не пустые домыслы, с такого расстояния я прекрасно вижу, как капилляры в глазах Такаямы начинают лопаться, а кровавая дымка, окружающая гиганта, стремительно темнеет, превращаясь из слегка красноватой во вполне себе алую. Это урод Миямото сделал только хуже! Теперь обиженный Ёсихиро точно порвет меня как тузик грелку! Причем, в буквальном смысле.

Отступать некуда, поэтому использую оружие последнего шанса. Вновь выбрасываю металлическую дубинку в сторону чужих яиц. Такаяма прикрывает руками пах и в этот момент происходит нечто странное, рядом с гигантом возникает парочка безликих они с копьями. Посланцы Ада Оживления взмахивают своими орудиями и принимаются колоть Такаяму. Их призрачные копья не пронзают человеческую плоть, а проходят сквозь гиганта, но тому от этого не легче. Грозный гигант внезапно падает на колени, прикрывает окровавленную голову руками и принимается скулить, как побитый щенок. А демоны подземного мира тем временем продолжают всаживать свои копья в могучую спину Такаямы.

Возникает нестерпимое желание огреть ублюдка по подставленному затылку. Но, я прекрасно помню, как подобным ударом привел в чувства шиноби из Кога-рю, поэтому запихиваю хотелки поглубже и переключаю все свое внимание на схватку между Ли Джун Со и Миямото. А посмотреть там есть на что. Сменив стиль на Дзигоку ити-рю, потомок великого кэнсэя принимается теснить оппонента. И пускай в его руках лишь один меч и тот деревянный, но это не мешает одаренному мечнику навязывать свою игру. Боккэн взмывающий по восходящей траектории от самой земли становится для Ли Джун Со Ахиллесовой пятой. Кореец уже не может так лихо раскидываться своими убойными киками без риска подставить ногу под выпад, поэтому вынужден отступать. Но к чести короля Ивакуры, страх до сих пор не нашел лазейку к его сердцу. Будь иначе, Ли Джун Со давно бы пал на колени, пронзенный призрачными копьями.

Только я решаю, поддержать Акихико и вступить в схватку, как кореец взмывает в воздух и отпрыгивает назад на несколько метров. Ничего себе, вот это прыгучесть! Еще будучи в полете, он достает левую руку из кармана. И соединив большой и указательный палец, засовывает получившуюся распальцовку в рот. Над рощей разносится оглушительный свист. Дерьмо! Не надо быть гением, чтобы понять — ублюдок вызвал подмогу! Хитрый сукин сын! Надо скорее его кончать!

Но броситься за корейцем не успеваю. Позади раздается подозрительный шорох! Так быстро?! Резко оборачиваюсь, чтобы встретить подкрепление противника лицом к лицу. Потная ладонь поудобнее перехватывает дзюттэ. Главное продержаться подольше, уверен, победа Миямото не за горами. Думаю, я справлюсь, нужно лишь продемонстрировать врагам всю свою жестокость, чтобы поселить в их сердцах страх, а с остальным прекрасно справится Санджива-нарака отпрыска Мусаси.

Заросли бамбука передо мной трещат. Судя по звуку, противник уже совсем близко. Отвожу дубинку для замаха. Но использовать дзюттэ по назначению не приходится. К моим ногам, проломив заросли, падают два знакомых тела. Лица нежданных гостей разбиты в хлам, но по комплекции и лысым черепам я с легкостью узнаю в избитых парнях братьев Иноуэ.

— Вот, как договаривались. — из зарослей, вслед за побитой парочкой, появляется высокая фигура в бесформенном балахоне, с хирургической маской на лице.

Капюшон покрывает голову, но я отчетливо вижу глаза. Серо-голубые, прямо как у одной моей одноклассницы. Чертов, Миямото мог бы и предупредить!

— Долго ты. — тц, бабы, могла бы пораньше управиться с этими двумя слабаками и помочь мне с Такаямой.

— Я не виновата! У этих джан лай* совсем нет чести. Когда я избила третий десяток, остальные стали разбегаться, как трусы! Мне пришлось бегать за ними, будто я какая-то грязная док тонг*! — глаза девушки блестят от, едва сдерживаемого, гнева. — Этих жалких ай на ту мия* нужно кастрировать, чтобы больше не давали потомства!

* Джан лай — тайское ругательство, ближайший смысл «сукин сын», «сукины дети».

* Док тонг — женщина легкого поведения.

* Ай на ту мия — ближайший аналог «мудак».

ВНИМАНИЕ: не рекомендуется использовать на территории Таиланда, если хотите вернуться домой живым и здоровым.

«Третий десяток, говоришь? Тогда я, пожалуй, втяну язык в жопу и не буду отсвечивать».

Не стоит провоцировать бешенную девку, когда у нее зрачки по пять копеек и руки ходят ходуном от адреналина, а то рискую пополнить коллекцию ее многочисленных скальпов. Даже знать не хочу, сколько народу она успела положить за эти несколько минут. Эта информация явно будет лишней, мое самолюбие уже трещит по швам. А я еще хотел затащить ее в постель. Боюсь представить, во что могла превратиться моя жизнь после столь идиотского поступка.

— Ну прости, в следующий раз я справлюсь лучше, обещаю. — но мое молчание девушка воспринимает по-своему. — Просто давно не практиковалась, вот и провозилась дольше обычного.

«Ками, женщина прекрати, ты делаешь только хуже. Мое мужское достоинство и так втоптано в грязь. Давай, просто помолчим» — показательно отворачиваюсь от Раттаны, чтобы наконец-то закончить этот позорный разговор.

А тем временем, пока я сгорал со стыда, выслушивая бойкую девчонку, на поле боя произошли кое-какие изменения. Ли Джун Со наконец-то вынул руки из карманов и теперь его ладони покрыты призрачной желтоватой пленкой. Судя по всему, потный с головы до пят кореец и не думает отступать. Его глаза полны решимости, впрочем, Акихико от него не отстает в этом вопросе.

«Два упертых барана! Из-за ваших гребанных амбиций я чуть было не отправился на тот свет! И вообще, с каких пор моя судьба стала зависеть от капризов парочки сопляков, еще жизни не нюхавших!?»

Это настолько выбешивает, что я делаю несколько шагов вперед, по направлению к малолетним драчунам и отправляю в их сторону Ку-айки. Высокомерные ублюдки настолько поглощены друг-другом, что не замечают ничего вокруг, поэтому волна накрывает обоих.

— Да, расслабьтесь уже! — и только закончив фразу, я осознаю, что сотворил. Легкий ветерок разносит по поляне неприятный, аммиачный запашок.

Глава 21

Затаив дыхание, слежу за тем, как Рейки драчунов рассеивается. Они с недоверием и какой-то детской обидой смотрят друг на друга. Сумерки, сгустившиеся над Парком Уэно, мешают парням рассмотреть мокрые пятна на чужих брюках, поэтому они еще не в курсе, что обоссались оба! И это мой шанс!

— Охо! Король Ивакуры обделался во время драки, кому расскажешь не поверят! — кореец бросает затравленный взгляд в мою сторону.

Хоть эти двое и считают себя крутыми гангстерами, но на деле они все еще подростки с кучей комплексов. Для них обделаться на публике — проступок куда более серьезный, чем поражение в бою.

— Эй, Такаяма, подъем, твоему боссу нужно сменить подгузник! — продолжаю подзуживать обгадившегося Ли Джун Со. Для пущего эффекта делаю несколько шагов в сторону бессознательного гиганта, якобы для того, чтобы привести его в чувства.

— Стой! — испуганно верещит Ли Джун Со. Если бы в этот момент Санджива-нарака еще была активна, то паникующий кореец получил бы несколько ударов призрачными копьями и познал на собственной шкуре всю «прелесть» Ада Оживления. — Чего ты хочешь?

— Долю. — пока я веду переговоры, «потерянный» Миямото смотрит куда-то вдаль. — Мы помогаем тебе избавиться от предателей и становимся равноправными партнерами.

— Сколько? — идет на попятную Ли Джун Со.

Ему явно неуютно. Стоять в обсосанных брюках неподалеку от своих стонущих подчиненных, которые вот-вот придут в себя — то еще испытание для нервной системы юного гопника. Если кто-то из его свиты узнает об этом инциденте, то весь ореол величия, окружающий корейца, пойдет по одному месту. Туда же отправятся: заработанный авторитет и договоренность с Сумиёси-кай и Инагава-кай. Якудза не будут иметь дел с ссыкуном. Скорее всего, Оябуны избавятся от, не оправдавшего их доверие, партнера, дабы очистить собственные имена.

— Что в слове «равноправные», тебе, не ясно? — кую железо, пока горячо. Необходимо воспользоваться шоковым состоянием Ли Джун Со по полной. — Мы хотим половину!

— Ты совсем оборзел?! — артачится этот жадный до чужих денег ублюдок, но я знаю какие аргументы использовать, чтобы добиться своего. — А жирно не будет?!

— А давай зададим этот вопрос твоему верному псу Такаяме. — склоняюсь над поверженным гигантом и набираю побольше воздуха в легкие.

— Сдохнуть захотел?! Сука, я же выпотрошу тебя за это! — строит из себя крутого Ли Джун Со, но его с головой выдает взгляд срущей собаки.

— ТАКАЯМА ПОДЪ…! — в отличии от меня, кореец не в курсе, что его главный подручный сейчас глух, как пень, поэтому моментально включает заднюю.

— Все, все! Заткнись! — паникует король Ивакуры. — Договорились, я буду отдавать половину. Но, тогда вам тоже придется ходить в рейды против Союза Канто. И, Баку, если эта история когда-нибудь всплывет, я спрошу с тебя по полной. — все-таки оставляет за собой последнее слово Ли Джун Со, но мне плевать, я слишком устал, чтобы спорить или огрызаться.

— По рукам. — скрепляю нашу договоренность кивком, ближе не подхожу — опасаюсь, мало ли, что взбредет в голову отчаявшемуся, загнанному в угол, бандиту. — Что происходит в Парке Уэно, остается в Парке Уэно.

— Что происходит в Парке Уэно, остается в Парке Уэно. — повторяет за мной лидер Ивакуры, тем самым окончательно закрепляя сделку между нами.

Больше не говоря ни слова, Ли Джун Со, затравленно оглядываясь, покидает поляну. Король бросает поверженных подданных на произвол судьбы, но у него есть на то веская причина — он спасает собственную честь.

— Нэдзуми, назови мне хотя бы одну причину, чтобы я не прикончил тебя здесь и сейчас? — в голосе очнувшегося Акихико я различаю свой приговор. Избранный потомок Мусаси не шутит.

— Я могу раздобыть тебе сухие штаны. — опасения за собственную жизнь нехило стимулируют смекалку, поэтому сразу захожу с козырей.

— Ками, как же я тебя ненавижу. — тон Миямото сменяется с угрожающего на уставший. — Почему с тобой столько проблем?!

— Вообще-то, это ты просрал переговоры, а не я! — опять этот малолетний обмудок перекладывает с больной головы на здоровую. — К чему были эти понты, мы могли сразу обо всем договориться?

— Ты тупой или прикидываешься?! Договориться с кем? С лидером банды, которого крышуют якудзы? Как ты вообще представлял эту встречу? Думал, мы приготовим друг-другу бенто и обсудим недельный выпуск Сёнен Джампа*? Нэдзуми, алё, мы пришли сюда, чтобы отжать у ублюдка часть бизнеса, а не становится его корешами. — вновь заводится Акихико, но уже без былого огонька. В его повышенным тоне то и дело проскакивают нотки усталости. — Да и вообще, этот урод Ли Джун Со нас в хер не ставил! Думаешь, слова бы его убедили? Такие выскочки, как он, понимают лишь один язык и это не японский. Так, что хорош тут стоять и надрачивать, давай вали за штанами! Тоже мне миротворец, блядь, чё-то я не припомню, чтобы ты возникал, когда мы проламывали черепа якудзам!

*Weekly Shonen Jump (яп. 週刊少年ジャンプ Сю: кан сё: нэн дзямпу), также сокращённо Jump (яп. ジャンプ) — еженедельный японский журнал манги, выпускаемый издательством Shueisha с 1968 года[2]. Целевой аудиторией журнала являются юноши в возрасте 12–18 лет.

— Да понял, я понял. Хорош нудеть. — признаю, в чем-то этот балбес прав. На улицах Токио крепкий кулак ценится куда сильнее длинного языка. Сомневаюсь, что без хорошей драки мы бы выгрызли столь жирный кусок.

Возвращаюсь обратно, к Раттане. Именно у нее есть то, что мне нужно и нет я не планирую раздевать девчонку. После ее сегодняшнего перфоманса у меня нет никакого желания видеть этого терминатора в неглиже. Моей целью становится один из бессознательных братьев, валяющихся, у ног девушки, точнее его штаны. Стягиваю с парня хулиганские хакамы и презентую этот трофей Акихико. Раздраженный Миямото выхватывает подношение из моих рук и скрывается в бамбуковых зарослях. Светить голой задницей перед девушкой он отчего-то не спешит — какой скромняга.

Вскоре, наша «дружная» компания удаляется от места схватки. И если мы с Раттаной покидаем поле боя с высоко поднятой головой, то наш поникший «босс» в одной майке и чужих штанах не по размеру плетется чуть позади. На плече он несет позорный штандарт — боккэн с, висящей на его конце, обсосанной токкофуку.

— Ну, чего нос повесил, все ведь закончилось хорошо! — пытаюсь подбодрить грустного напарника, когда мы выбираемся из злополучного парка, но выходит не особо. — Ну почти…

— Ничего еще не закончилось. Кроме нас троих больше свидетелей не было. А значит, ублюдок в любой момент может нас кинуть. — справедливо возражает Миямото, а вот об этом я как-то не подумал. Когда шоковое состояние сойдет на нет, то Ли Джун Со может отказаться признавать нашу договоренность.

— «Что происходит в Парке Уэно, остается в Парке Уэно». — раздается голос Ли Джун Со. Мы с Акихико вздрагиваем и принимаемся суетливо оглядываться в поисках источник звука. И вскоре его находим — он куда ближе, чем кажется. Большой палец Раттаны щелкает по переключателю пластиковой, прямоугольной коробочки, зажатой в ладони — диктофон! — Я все записала.

— Постой-ка, а нахрена ты вообще взяла с собой диктофон? — подозрительно вопрошает Миямото. Его глаза опасно сужаются, а хват на рукояти деревянного меча становится куда плотнее. Потомок Мусаси готов атаковать, если ответ ему не понравится.

Впрочем, девушка не спешит отвечать. Вместо этого она вжимает другую кнопку и, приглядевшись к устройству, я замечаю, как под прозрачной, пластиковой крышкой происходит вращение — она что перематывает кассету? Спустя пару томительных секунд, моя догадка подтверждается. Раттана вновь нажимает на плэй и диктофон издает трубный рев.

— Это еще что такое?! — в этом вопросе я с Миямото солидарен.

— Это Сиам, он так здоровается. — девушка до сих пор не сняла маску, но по глазам я понимаю, что в этот момент она улыбается.

— Что еще за Сиам? — продолжает наседать неугомонный японец.

— Мой белый слон.

— Ты все еще не ответила на вопрос. — какой же он неугомонный, разве не видит, как ей тяжело? — Нафига тебе диктофон?

— Оставь ее. — осаживаю зарвавшегося пацана. — Там ведь был не только рев слона? Чтобы записать этот разговор, ты стерла кое-что важное для себя, верно?

Одноклассница лишь кивает в ответ и удаляется в неизвестном направлении. В ее взгляде я замечаю затаенную печаль. Не нужно быть великим мудрецом, чтобы понять — ребенок скучает по дому.

Дальше мы с Миямото шагаем вдвоем. Молча. На душе немного тоскливо, Раттана — не единственная кто скучает по родине. Вот только в отличии от нее, мне не суждено увидеть отчий дом. Я не могу просто так взять, сесть на самолет и прилететь в Россию. Даже в местную не могу, ведь ее попросту не существует. А Русланд для меня — лишь пустой звук. Чужая страна, с чужими людьми, ничем не отличающаяся от Японии, в которой я сейчас обитаю.

Когда парк остается далеко позади, позволяю себе избавиться от осточертевшей маски и стянуть наконец капюшон, оставшись в одной бейсболке. Дышать становится легче, но возникает другая проблема. В какой-то момент я понимаю, что Акихико давно должен был свернуть в другую сторону, но почему-то упорно продолжает тащиться вслед за мной. Какого черта он не идет домой?

— Эй, в чем дело? — останавливаюсь, чтобы прояснить ситуацию.

— Слушай, Нэдзуми, тут такое дело…помнишь те шмотки, которые я тебе дал? — видимо он о тех вещах, в которых я от него свалил после того, как Акико выходила меня и сделала переливание крови.

— И?

— Ты не мог бы мне их вернуть?

— Без проблем.

— И еще кое-что… — опять мнется. — Мне бы принять душ и постирать токкофуку?

— А почему не сделаешь этого дома? — когда задаю вопрос, ехидно улыбаюсь. Я прекрасно знаю ответ, но хочу услышать причину из уст самого Акихико.

— Там сестра. — потупив взгляд, отвечает избранный потомок Мусаси.

Хе-хе! Мальчишка боится, что стервозная сестренка загнобит его, если узнает. Что ж, в этом есть логика. Я не настолько хорошо знаю Акико, но характер у нее и правда не сахар. Черту она, конечно, не перейдет, но до самой смерти будет подкалывать своего непутевого брата-зассанца.

— Ладно, выручу тебя. — откровенно потешаюсь над стушевавшимся парнем. — Помни доброту своего сэмпая.

Дальнейший путь вновь проходит в молчании. Я стараюсь не ляпнуть чего лишнего, чтобы не перегнуть палку, а Миямото попросту дуется. Ну прямо, как ребенок, подумаешь обоссался разок, с кем не бывает? Уже у самого дома нас окликает женский голос.

— Антон! Ты почему еще ни дома и что это за хулиган рядом с тобой? — а она еще что здесь делает, ведь должна быть на работе?

В нашу сторону на крейсерской скорости несется разгневанная Ульяна, сжав маленькие кулачки. Чего это она?

— А-ну отошел от моего сына! — женщина хватает опешившего Акихико за ухо и оттаскивает того подальше от меня. — Да кто ты такой!? Думаешь, если у тебя другой разрез глаз, то можешь обижать моего мальчика?!

А я в этот момент начинаю беспардонно ржать. Так вот в чем дело! — Ульяна приняла потомка Мусаси за обычного гопника. Впрочем, немудрено ошибиться. Хакама от гакурана и майка алкоголичка на голое тело говорят сами за себя. А закрепляет образ опасного хулигана деревянный меч, на котором висит черная, как сама ночь, токкофуку.

Загнанный взгляд Акихико так и молит о помощи. Ладно, пора заканчивать этот цирк.

— Кхм-кхм, мам, помнишь я обещал привести в гости одноклассника, который нас угостил? — и добивочка. — Знакомься, это Сугимото Акихико.

— А синяки у тебя на лице? — тонкие пальчики выпускают на волю опухшее ухо грозы Тайто.

— Аааа! Это несчастный случай на репетиции. Я разве тебе не рассказывал, что недавно вступил в клуб? Мы сейчас готовим представление для школьного фестиваля. — скорее для дворцовой площади, ведь именно там казнят за государственную измену, но Ульяне о таких подробностях знать необязательно.

— Но он одет, как, как… — не сдается мама Тон-тона.

— Говорю же, это для представления. Мы с Сугимото состоим в клубе Воинской добродетели великой Японии. Боремся за все хорошее, против всего плохого. Вот и решили поставить сценку, в которой добрые японские школьники наставляют хулиганов на путь истинный. — боже, что я несу, это ведь откровенный бред. Да, кто вообще в здравом ему поверит в эту чушь?

— Звучит, как-то неубедительно. Антон, ты что выгораживаешь этого отброса?! — женщина, видят Ками, я этого не хотел, но ты сама напросилась. Время тяжелой артиллерии: прости Акихико, надеюсь, твой дух выдержит это испытание и ты нас не убьешь.

— Ками, мам, да ты просто понюхай его Токкофуку! — минуло совсем немного времени с переговоров в парке, а я уже вновь удостаиваюсь чести лицезреть взгляд срущей собаки. На этот раз в исполнении Миямото.

— Фу, что за вонь?! — принюхавшись, морщится Ульяна.

— А ты как думаешь? Бедняга Сугимото обмочился во время постановочной драки. Вот и напросился к нам, чтобы помыться и постирать вещи. Домой возвращаться в таком виде ему ну никак нельзя. У него сестра — та еще сучка, если узнает о случившемся, будет издеваться над Акихико и расскажет о его позоре всем в школе.

— Антон, не смей ругаться, а ты Сугимото давай скорее в дом! — взмахивает руками сердобольная женщина, моментально растеряв былой напор. — Бедный мальчик. Прости тетушку, не знаю, что на меня нашло.

После того, как постиранная токкофуку отправляется на сушилку, мы, вместе с отмывшимся Акихико, усаживаемся за стол и принимаемся за ужин.

Вообще-то Миямото хотел свинтить сразу после помывки, но мамаша Тон-тона, чтобы загладить свою вину, принялась увещевать пацана. И тот поплыл. В одночасье превратился из крутого парня в домашнего мальчика. Впервые я увидел Акихико с другой стороны и та его оговорка о гибели матери, во время нашей схватки с шиноби, заиграла новыми красками. Ну и, что мне теперь делать с этой парочкой: одна скучает по дому, второму не хватает материнского тепла? Не банда, а сборище трудных подростков, которым прямая дорога на линию помощи или к школьному психологу.

— Вот тебе еще тамагояки. — Ульяная пододвигает тарелку с омлетом поближе к Миямото. — Кушай, не стесняйся.

Да он вроде и не стесняется, уплетает за обе щеки так, что за ушами трещит. Видать соскучился по домашним харчам. Одними деликатесами и десертами из кофейни Уешима сыт не будешь. Похоже Акико совсем не в ладах с готовкой, раз ее брат с такой дикостью накидывается на вполне обычную еду. Перед засранцем уже гора тарелок и останавливаться он явно не собирается. Надо будет потом выставить ему счет за ужин. От него не убудет.

— Слушай, мам, а я думал ты сегодня в ночную смену?

— Ой, чуть не забыла, меня же повысили! Тоша, теперь твоя мама не просто хостес, а главный администратор. — она расплывается в довольной улыбке, отчего враз становится лет на пять моложе. Правильно говорят, улыбка украшает. Только забывают уточнять, что она должны быть искренней, прямо как сейчас. В который раз подмечаю, что Тон-тону явно повезло с матерью.

— Не хило! — как же я рад за нее. Хоть мама Тон-тона и работает в гостинице для иностранцев, но даже в таких специфических местах, на ответственных должностях, как правило, трудятся японцы, но никак не хафу или тем более гайдзины. Странно это все, но я рад за нее — Ульяна достойна лучшей жизни. И когда я поднимусь с этого дна, то обязательно превращу ее жизнь в сказку, если, конечно, не сдохну по пути. — Поздравляю, ты заслужила!

Сам не замечаю, как подрываюсь с места и заключаю женщину в объятия — чего это я? Не замечал за собой раньше подобной сентиментальности. Неужели опять гормоны шалят?

— Ой, Тоша, перестань, ты меня смущаешь. — когда усаживаюсь на место, раскрасневшаяся от смущения, Ульяна продолжает. — Какое там заслужила, просто повезло. У гостиницы сменился владелец, вот меня и назначили на эту должность. Возможно, это временная мера или ошибка. Я ведь даже не общалась с новым боссом, получила назначение от секретаря. Так, что радоваться рано.

— Все получится. — показываю ей большой палец. — Рассматривай это, как испытательный срок и покажи на что способна. Я верю в тебя!

— Ой не подлизывайся, ты просто хочешь еще моего фирменного мусса с тофу. — ее щечки алеют еще сильнее.

— Не без этого. — улыбаюсь ей в ответ, а краем глаза ловлю на себе завистливый взгляд Акихико.

Интерлюдия.

— Приступайте. — скрипит древний старик со своего места и схватка начинается.

Оппонент Шоты — старший ученик школы Синдо-рю принимается изливать Рейки во внешний мир. Но молодой тигр не намерен ждать, он больше не тот слепой котенок, что был раньше. Многочисленные схватки на просторах этого жестокого додзё закалили юношу. Старый Шота Фунакоси канул в Лету, а ему на смену пришел новый: более собранный и жестокий, а главное готовый убивать, если на то будет причина. Поэтому, вместо того чтобы последовать примеру противника — выпустить на волю собственную Рейки, обновленный каратека взмывает в воздух и одним прыжком преодолевает расстояние до врага. Если бы в том бою с Косё он поступил точно также, то сохранил бы руку и пустой рукав кимоно не трепетал бы сейчас в воздухе.

*Синдо-рю (яп. 真道流 — «школа истинного пути») — одна из школ стиля Сёрин-рю староокинавского боевого тотэ. Синдо-рю является самой закрытой и наиболее жёсткой школой классического староокинавского каратэ. Высшей ступенью школы является поединок «ири куми го» по традиционным староокинавским правилам. Работа ведётся в полный контакт, защитные приспособления не используются. Весовых категорий не существует. Разрешается любая техника, а запрещены только удары по глазам.

Но прыжок — не самоцель, он всего лишь маскирует атаку. Разогнанная еще в прыжке, правая нога выстреливает в сторону противника. Старший ученик думает, что Шота атакует его при помощи Тоби Ёко Гэри*, поэтому перекрывается двумя руками. Адепт Синдо-рю знает, что сильнее и куда крупнее залетного юнца, вот почему решает встретить удар в лоб, тем более Рейки за его спиной практически обрела форму огромной обезьяны.

*Tobi Yoko Geri (Тоби Ёко Гэри) — удар ногой в сторону в прыжке. Самый популярный удар в каратэ — долгое время являющийся визитной карточкой этого боевого искусства. Так же это один из наиболее быстрых и одновременно мощных ударов в прыжке.

Но Шоту совсем это не беспокоит, ведь неважно, как будет сопротивляться жертва, когда тигр уже занес лапу и выпустил наружу когти. Прямой удар ногой, мгновенно превращается в нисходящий. Из-за чего загнутые, напряженные до предела пальцы, проникают за отвороты кимоно и "вспахивают" мощную грудную клетку, словно тигриная лапа. Глубокие борозды стремительно заполняются кровью из разорванных капилляров, грозясь перекрасить кимоно владельца в красный цвет. Но тот никак не реагирует на рану, впрочем, иного от старшего ученика не стоило ожидать. Слишком много кровопролитных схваток он провел под сводами додзё Синдо-рю, чтобы обращать внимание на какие-то там царапины.

А в следующую секунду, старший ученик оказывается на коленях. Его разорванный в клочья, темно-синий пояс свисает неопрятными тряпками, а кимоно распахнуто, открывая вид на ужасную рану. Когти тигра не ограничились одной лишь грудью они «распахали» туловище старшего ученика до самого паха. Разорванные белоснежные штаны стремительно краснеют. Рейки угасает. Но адепт Синдо-рю не ропщет и не обвиняет Шоту в подлом ударе, он стоически переносит боль и ни один мускул на его лице не выдает переживаний. Потому что он, как и все присутствующие, знает у ири куми го есть лишь одно правило — никаких правил!

— Сэнсэй! — Шота отворачивается от поверженного и глубоко кланяется старику. — Благодарю!

— Хо-хо-хо! — под сводами додзё раздается кряхтение, которое с трудом можно принять за смех. — К чему такая сентиментальность, тигренок?

— Я возвращаюсь обратно, в Токио! Пора вернуть долги.

— Уверен?… — тощая, грудная клетка стремительно раздается вширь, аккумулируя воздух, и через секунду из беззубого, старческого рта вылетает пронзительный крик. — КИАЙ!!!*

*Киайдзюцу (яп. 気合術, «искусство киай») — японское эзотерическое искусство управления собственным и вражеским психическим и физическим состояниями при помощи различных техник, в частности с помощью боевого клича киай. Во времена феодальной Японии считалось, что мастер, владеющий техниками киайдзюцу, мог при помощи крика-киай как ранить, так и исцелить человека. Следует отличать понятие киай от айки: то, что происходит внутри человека, излучаемая им аура, заключающаяся в выражении через боевой клич, — это киай; точечное воздействие, оказываемое на врага, — это айки.

Сквозь болезненный звон в ушах, Шота не сразу замечает, как картинка перед глазами начинает крениться на один бок, словно неумелый фотограф стремительно заваливает горизонт на фото. А в следующую секунду плечо врезается во что-то твердое и до каратеки наконец доходит — это не мир сошел с ума, это его тело отказалось стоять на ногах.

— Тигренок научился выпускать когти и уже может отправляться на охоту. Но если встретит другого хищника, то не сумеет его отпугнуть, ведь рычать еще не умеет, а значит сам рискует превратиться в добычу. — сквозь затихающий звон до слуха доносятся слова старика. — Подумай об этом.

Глава 22

Авторское отступление: Всех приветствую, концовка выходит более объемной, чем я рассчитывал, поэтому выкладываю небольшую затравочку.

Интерлюдия

— Такахаси, объясни мне, что все это значит? — председатель обводит хмурым взглядом секретаря и откладывает в сторону тонкую папку с отчетом оммёдзи. — Они там что, с ума посходили?! Какая маска, какие помехи?! Почему вместо информации о новой мико, я получаю ворох отговорок!? — крепкий кулак впечатывается в столешницу из морёного дуба, отчего письменные принадлежности, вместе с многочисленными папками слегка «подпрыгивают».

Выплеснув, таким нехитрым образом, накопившийся за последние дни, стресс, Нацукава делает глубокий выдох — не пристало голосу Императора так себя вести. Благо, кроме него в кабинете лишь верный секретарь, а значит никто за пределами этой комнаты не узнает о позорном срыве председателя Палаты большого государственного совета.

— Председатель, при всем моем уважении, оммёдзи из дежурной группы сделали все, что могли и даже больше. — дождавшись, когда буря утихнет, секретарь вносит пояснения. — На данный момент они госпитализированы и находятся в прединсультном состоянии. Учитывая то, что в группе не было новичков, скорее всего гаданию помешала не маска на лице девушки, а сама призванная сущность. К сожалению, сикигами на станции Уэно, в силу своей ограниченности, не смогли распознать образ Синки. Но, по косвенным данным, мы уже можем утверждать, что из возможного списка стоит вычеркнуть: Ямата-но ороти*, Сусаноо* и Камикадзе*.

*Сусаноо или Такэхая Сусаноо-но Микото (яп. 須佐之男命 суса но о но микото, «доблестный быстрый ярый бог-муж из Суса») — бог ветра, в японской мифологии последний из божеств, появившийся из капель воды, которыми первый на свете бог-мужчина Идзанаги омыл свой нос после того, как вернулся из ёми-но куни (страны мертвых).

*Ямата-но ороти (яп. 八岐の大蛇, восьмиглавый и восьмихвостый великий змей) — дракон в синтоистской мифологии.

*Камика́дзе (яп. 神風 камикадзэ, симпу:, ками — «божество», кадзэ — «ветер») — «божественный ветер», название тайфуна, который дважды, в 1274 и 1281 годах, уничтожил корабли монгольской армады хана Хубилая на подступах к берегам Японии.

— Хоть какие-то хорошие новости. Первый слишком своенравен, а оставшиеся двое и вовсе неуправляемы. В преддверии великих потрясений стране нужно более надёжное оружие. — высказав свои чаяния, председатель Нацукава тут же переходит к делу — время дорого! — Значит так, чтобы к вечеру Тайто и все прилегающие к нему районы были под полным надзором шиноби из Кога-рю. «Те, кто прячутся» должны отыскать девчонку во что бы то ни стало. Это дело государственной важности!

— Сейчас же этим займусь. — покорно склоняет голову секретарь. Бури удалось избежать.

— И, Такахаси, еще кое-что. Я не хочу, чтобы шиноби семьи Нагано участвовали в этой операции. Займи их чем-нибудь.

— Председатель, неужели вы что-то обнаружили в том отчете, что я предоставил вам ранее?

— Нет, но пока ты брал выходной я запросил выписку потерь по этой семейке за последние двадцать лет и вычитал там кое-что действительно интересное. Представляешь, пятнадцать лет назад, на пустяковой миссии по внедрению Нагано потеряли своего самого молодого дзенина*, вместе со связным чунином*.

*Чунин — (средний ниндзя) опытный шиноби, допущенный к полевой работе в составе группы.

*Дзенин — (высший ниндзя) высококвалифицированный шиноби, способный выполнять поставленную задачу в отрыве от основной группы.

— И вы думаете…?

— Я, пока что, ничего не думаю — слишком мало информации. Но то, что Нагано списали на небоевые потери гениального дзенина уже говорит о многом. Это подозрительно и мне это не нравится. Поиски мико слишком важная задача, чтобы рисковать. Отстрани их, но так, чтобы они ни о чем не догадались.

— Понял, сделаю все в лучшем виде. — вновь кивает Такахаси, давая понять шефу, что принял его поправку к сведению.

— Кстати, Такахаси, а что там с Мацуба-кай? Ты помог психованным детишкам из Ёкайдо найти поместье Оябуна?

— Да, но они до сих пор не воспользовались полученной информацией.

— Так поторопи их! — ладонь председателя вновь сжимается в кулак, но на этот раз ему хватает выдержки. — Пускай информатор, через которого ты передавал сведения, сообщит им, что Оябун собирается переезжать в более защищенное поместье.

* * *

С трудом продираю глаза. Чересчур насыщенная событиями суббота вымотала меня до такой степени, что, распрощавшись вчера с Акихико, я сразу же завалился спать, забив на визуализацию.

Выползать из-под одеяла совсем не хочется, но я пересиливаю себя и выбираюсь из его уютных объятий в этот жестокий мир. Лицо все еще побаливает после вчерашних тумаков от бешенной сучки Акико, но, судя по ощущениям, опухоль уже спала. Молодой организм делает свое дело. Провожу пальцами по свежим шрамам, с которых вчера сняли швы, — наконец-то я могу наведаться в тренажёрку к "дядюшке" Сато. Давненько меня там не было. Как бы этот хитрый лис не удумал чего. Отставной якудза и так косо на меня посматривает, явно что-то подозревает — старый мудак! Не нужно давать ему лишних поводов для беспокойства, а значит пора собираться и топать в зал. Но для начала, необходимо, как следует, подкрепиться. Надеюсь, после проглота Миямото в холодильнике осталось что-нибудь съестное.

Наскоро умывшись и перекусив, собираю спортивную сумку и отправляюсь в сторону Спортивного Центра Тайто. По-хорошему, стоило подождать пока пища уляжется, но я слишком соскучился по тренировкам с отягощением, чтобы обращать внимание на такие мелочи. К тому же, дорога займет у меня около получаса, а за это время разогнанный детский метаболизм переварит все подчистую.

Вчера нам с Акихико было недосуг обсуждать дальнейшие планы касательно старшей Ивакуры. Хоть, Онибаку и урвали хороший куш, но пока только в теории. Нам еще предстоит доказать свою состоятельность в схватке против трех-командиров предателей. Интересно, что же такого ивакурцам наобещал Кэимэи, что они предпочли отказаться от синицы в руках и погнаться за журавлем в небе? Подчиненные Ли Джун Со должны прекрасно осознавать, что их текущий лидер далеко не слабак. Будучи с ним в одном тюремном блоке, они наверняка ощутили всю мощь корейца на собственных шкурах. Гопники, конечно, не очень сообразительные ребята, но чего у них не отнять так это отточенного инстинкта самосохранения. А значит, Кэимэи, как минимум, находится на том же уровне, что и кореец, а скорее даже превосходит последнего. И это нехило так напрягает.

Прикидывая текущую расстановку сил, понимаю, что теоретически мы в плюсе. Когда выведем из игры командиров предателей, то против троицы из Тосэн выступят аж шесть бойцов. Онибаку в полном составе и Ли Джун Со, с верным Такаямой и загадочным командиром-психом. Но даже численный перевес в два раза, не придает уверенности в задуманном. Что-то гложет меня. Ощущение такое, будто я что-то упускаю из виду — нечто очевидное, но пока неуловимое.

Ломая голову над этой загадкой, я на какое-то время выпадаю из реальности. Прихожу в себя только тогда, когда передо мной распахиваются автоматические двери Спортивного Центра Тайто. Проскочив мимо девушки на ресепшене, которая в этот момент увлеченно болтает с кем-то по телефону, отправляюсь в раздевалку. Чтобы не светить свежими шрамами перед бывшим якудзой натягиваю футболку с длинными рукавами, наподобие лонгслива, и только после этого захожу в, пропахший потом, тренажерный зал.

В столь ранний час желающих позаниматься совсем немного, поэтому помимо меня в зале лишь парочка пыхтящих мужиков у стоек для приседа. Оглядевшись в поисках Сато и не обнаружив оного в пределах видимости, приступаю к разминке. Может выходной взял, а зал открыла девушка-администратор? Но не успеваю я разогреться перед основной тренировкой, как сзади раздается грубый, прокуренный голос.

— Здорово, малец! Давно тебя не было, неужели опять приболел? — в басовитом голосе слышится насмешка. Но я достаточно чуткий слушатель, поэтому, помимо явного злорадства, улавливаю еще и отголоски тревоги. Кажется, утро перестает быть томным.

— Здравствуйте, господин Сато. — оборачиваюсь и отвешиваю легкий поклон мужику в возрасте. Мне не жалко, а он может поскорее отвалит.

— Охо, кто это тебя так? — отставной бандит без зазрения совести тычет пальцем в мою помятую физиономию.

— Девушка.

— Она, что у тебя янгире*?

*Янгире — жестокие и беспощадные садистки. Эти девушки — жертвы тяжёлого психоза или других психических отклонений (обычно их невменяемость объясняется детскими травмами или другими болезненными переживаниями прошлого). Они могут быть совершенными маньячками, способными устроить кровавую резню на пустом месте.

Память анимешника Тон-тона подсказывает, что дядька в какой-то мере прав. В характере Ито Хоши явно прослеживаются нотки данного типажа. Но не это меня удивляет, а то, что мужик его возраста в курсе о подобных культурных явлениях. Старый бандюган не похож на того, кто одинокими вечерами засиживается в своей комнатке отаку, листая любимую мангу. Я скорее поверю в то, что этот убеленный сединами мордоворот, когда-то пытал задрота, по типу того же Тон-тона.

— Что-то вроде. — смущенно произношу в ответ. Неординарные познания Сато превращают этот диалог в нечто неловкое. Помню, как отец, точно также пытался обсуждать со мной мемы. Стоит ли говорить, что в тот момент я испытывал испанский стыд. Прямо как сейчас.

— Во времена моей молодости такой херни не было. Вы — молодежь совсем с ума посходили от вседозволенности. — с чего-то выговаривает мне этот оплот «нравственности». Да на его руках столько крови, что хватит Токийский залив покрасить — гребанный лицемер! — Я чего подошел, у твоего пропуска срок закончился. Надо бы новый выписать, пока нас не спалили. Не хочу из-за такой мелочи вылететь с работы, поэтому, как закончишь с тренировкой, зайди ко мне.

Точно! Пропуск ведь был выписан на месяц. Теперь понятно, откуда эти нотки тревоги в голосе Сато, а я уже себя накрутил. Бывший якудза попросту опасается за свое хлебное место.

Не дожидаясь от меня ответа, «босс качалки» вразвалочку удаляется в сторону тренерской каморки. Я же в свою очередь возвращаюсь к прерванному занятию — разогреваю мышцы и суставы перед тяжелой работой. Простой у меня не настолько существенный, поэтому можно смело обойтись без вкатывающей тренировки и сразу приступить к тяжелой пахоте до седьмого пота.

Через пару часов, футболка становится насквозь мокрой от пота, а мышцы перестают слушаться. Впервые за тренировку присаживаюсь на скамью, ноги безбожно дрожат. Не стоило перебарщивать с приседом. И дело тут не только в ходящих ходуном нижних конечностях. Бездумно налегая на приседания со штангой, я рискую застрять в теле коротышки на всю оставшуюся жизнь из-за компрессии позвонков.

Впрочем, я замечтался. Учитывая текущее положение дел, жить мне осталось недолго. Так что не стоит париться по пустякам. Главное не сдохнуть до того момента, как лишусь девственности, а там гори оно все синим пламенем!

Немного отдохнув и приободрившись, направляюсь в сторону тренерской каморки. Костяшками пальцев отбиваю незамысловатый ритм по дверному полотну и через пару секунд получаю дозволения войти в святая-святых.

А он неплохо устроился. Помимо дежурного стола со стулом, в углу помещения стоит тумба с телевизором, напротив которой располагается удобное кресло, судя по всему, массажное. Не удивлюсь, если этот дорогущий девайс покупался для нужд посетителей зала, но ушлый бандюган в отставке захапал его себе.

— Слушай пацан, помоги, а? — указывает Сато узловатым пальцем на тумбу. — Там вилку в розетку сунуть надо, у меня рука не пролазит. А я пока пропуск тебе заполню, лады?

Киваю и без задней мысли присаживаюсь возле предмета мебели. Просунув руку между стеной и спинкой, принимаюсь шарить в поисках провода.

— Ну как, получается? — раздается сзади голос хозяина каморки.

— Да…почти…дост… — пальцы нащупывают злосчастный провод, но договорить не успеваю — затылок взрывается болью, в глазах темнеет…

В себя прихожу внезапно — рывком. Голова идет кругом и я совсем не понимаю, где нахожусь. Сознание спутанно, перед взором все плывет. Но не это самое ужасное, а то, что прямо перед моим лицом маячит рожа мертвеца.

— Босс, кажется, мелкий уродец приходит в себя. — призрак отвешивает мне оплеуху и щеку обжигает болью. — Не отключайся, я и так потратил дохера времени, чтобы привести тебя в чувства.

— Ты…ты…мертв. — с трудом связываю звуки в слова. Каждая попытка выдать что-то членораздельная отдается мучительной, тянущей болью в затылке.

— Нет, мелкий выродок — это ты уже считай, что труп! — еще один удар, на этот раз более злой приходится по носу. Чувствуй, как по подбородку принимается стекать кровь. А вот боли после удара толком не ощущаю, ведь ее источник не такой сильный, как тот, что на затылке. — Прежде чем прикончить тебя, я вырежу оба твоих сучьих глаза!!!

Кулак, затянутый в кожаную перчатку, обрушивается на мою скулу. Неумело, без акцента, но с огоньком! Голову отбрасывает в сторону, отчего боль в затылке накатывает с новой силой. Не будь я крепко привязан к стулу, то мигом оказался бы на земле от этой размашистой оплеухи. Сквозь, набегающие, слезы различаю огоньки безумия в единственном глазу моего обидчика.

Почему он еще жив? Я ведь убил ублюдка, смял череп при помощи дзюттэ. Так почему его ненавистная рожа маячит перед моими глазами. Я что схожу с ума? — Не похоже. Судя по вмятине на голове, со стороны повязки, прикрывающей пустую глазницу, якудза все-таки выжил. Надо было приложиться еще раз, чтобы его гнилой череп лопнул. Не думал, что когда-нибудь окажусь на месте пресловутого героя, который оставил за своей спиной недобитого злодея. И вот мы здесь. Герой привязан к стулу, а злодей готовится устроить суд Линча. Н-да, не так я представлял себе эти выходные. Вот и аукнулся мой пофигизм, а всего-то и нужно было, что маску надеть. Гребанный Акихико, комнатный гангстер, мать его!

— Хватит, Керо! — окрик неизвестного осаживает обидчика.

Оглядываюсь в поисках "спасителя" и натыкаюсь взглядом на седого, коротко стриженого мужчину в годах, с аккуратной бородкой на обветренном лице. Своим внешним видом он больше напоминает рыбака с Окинавы, а не Оябуна влиятельной преступной группировки. Его выдают лишь глаза, принадлежащие скорее не человеку, а снулой рыбине. Еще никогда я не видел настолько «мертвых», ничего не выражающих зеркал души.

Во главе вытянутого стола, в окружении, суетящихся, советников, Оябун восседает будто живой труп. Страшный человек, такой и мать родную прирежет, не побрезгует.

— Сначала выведай у ребенка, где прячется Красный Они и тот второй мальчишка, с которым они вломились в приемку на Акихабаре. Если не можешь сделать все аккуратно, то пускай этим займется кто-то из ребят. — мордовороты в классических костюмах, кучно стоящие по периметру роскошного холла с панорамными окнами, одобрительно гудят на это предложение. Что ж, могу их понять, наверняка топтаться на одном месте далеко не так весело, как пытать мальчишку-хафу.

Впрочем, судя по оттопыренным пиджакам, из-под которых выглядывают ножны и чехлы для холодного оружия, эти парни здесь не в качестве мебели и не для развлечений. Глядя на целую толпу охранников, можно сделать вывод о том, что престарелый Оябун серьезно печется о собственной безопасности. Вот только я сильно сомневаюсь, что причина во мне. Три десятка мордоворотов на одного мелкого хафу, к тому же привязанного к стулу, — явный перебор. Скорее, психопаты из «Потустороннего пути» окончательно прижали хвост бывшему хозяину Тайто. Если не выберусь из этой передряги целым, то очень надеюсь, что «мертвоглазый» старикан ненадолго меня переживет и вскоре будет выпотрошен кем-то из Ёкайдо. Желательно, с особой жестокостью.

— Простите, босс! — кланяется одноглазый садист. — Этого больше не повторится. Я сделаю все как надо.

Во время поклона, лакированные ножны катаны забавно задирают подолы дорого пиджака, но мне не до смеха, ведь я отчетливо понимаю к чему все идет.

— Хорошо, Керо, приступай. — отрывисто распоряжается глава Мацуба-кай.

Получив отмашку от босса, одноглазый якудза подходит к краю длиннющего стола, на котором лежит кожаный дипломат и щелкает его застежками. Содержимое кейса скрыто от моих глаз спиной палача, но я прекрасно понимаю, что внутри далеко не конфеты, которыми добрые дядюшки-якудзы решили угостить славного малыша-хафу. Когда Керо вновь оборачивается ко мне, в его правой руке зажат скальпель, а в левой покоятся плоскогубцы.

Неторопливо он возвращается ко мне, с вожделением наблюдая за выражением моего лица. Ублюдок хочет отыскать отголоски страха в моих глазах и у него это получается. Ведь я далеко не герой и также боюсь боли, как обычный человек. Это только в сказках люди смеются своим мучителям в лицо, поливая их грязью и остротами. В реальности все далеко не так радужно.

Мой первый тренер служил в Афганистане, он многое повидал и дал мне пару дельных советов: «Антон — говорил он. — Если когда-нибудь тебя будут пытать, то ори, плачь, можешь даже обосраться. Но никогда, слышишь, никогда не выдавай то, что от тебя хотят услышать. В лучшем случае тебя тут же убьют, в худшем пытки продолжатся. Терпи, Антоха, терпи и надейся, что помощь придет…». Мне надеяться на помощь не приходится, но терпеть я буду. Не потому, что герой, а потому что вредный сукин сын, который твердо знает: «терпение — это единственная опора слабости»! Тренер, Юки, спасибо вам обоим за науку!

Холодный металл плоскогубцев сжимает ногтевую пластину на моей левой руке. По телу проходит дрожь. Дико хочется вскочить с массивного стула и бросится прочь, но путы не позволяют. Дерьмо, даже пальцами пошевелить не могу! Они также, как и предплечья, туго примотаны к подлокотникам.

— Если расскажешь, где Красный Они, то я аккуратно подрежу кожу скальпелем и будет не так больно. — увещевает меня садист, но делает это без особой охоты — мечник Керо хочет насладиться этой пыткой по полной. На самом деле его не интересует Красный Они, он здесь для того, чтобы вернуть мне должок. — Будь послушным мальчиком, расскажи мне все…

— Пфф, да, легко! Наверняка, Красный Они сейчас вовсю порет твою жирную мамашу. — голос дает петуха, но я упорно продолжаю копать себе могилу. — Знаешь, ты бы давно заметил нового отчима, будь у тебя побольше глаз…

— Ублюдок!!! — со зверским выражением на лице якудза дергает на себя, подцепленный, ноготь.

— Аааааааааааа!!! — сознание тонет в океане боли. Сквозь пелену слез, различаю довольную улыбку одноглазого маньяка. Он с каким-то необъяснимым вожделением смотрит на окровавленную ногтевую пластину, зажатую в тисках плоскогубцев.

— Ну как, продолжим или будешь и дальше упрямиться, а малыш? — через несколько секунд, после того как я замолкаю, спрашивает Керо. Якудза лучится довольством, словно кот, обожравшийся сметаны. Судя по счастливой роже бандита, он испытывает небывалый прилив дофамина от произошедшего. Радость переполняет ублюдка и это хорошо. Для меня хорошо…

«Ну что, Керо, ты получил удовольствие? Эйфория от долгожданной сатисфакции уже затуманила твой разум?»

— Я скажу…все скажу. — сиплю «сорванным» голосом в ответ. — Он…живет рядом…с…

Глава 23

— Керо! Я не слышу, что говорит сопляк. — Оябун, внимательно следящий за пытками, подается вперед, дабы расслышать мое бормотание, но расстояние, между нами, слишком велико, чтобы мои слова достигли его старческих ушей.

— Кажется, уродец сорвал голос.

— Ну, так подтащи сопляка поближе! — кажется, глава Мацуба-Кай начинает терять терпение.

— Простите, босс! — Керо хватается за поручни стула, к которому я привязан, и тянет предмет мебели на себя. Под громкий скрип деревянных ножек о паркет, перемещаюсь вплотную к торцу длинного стола, во главе которого восседает Оябун в окружении советников из Санро-кай. — Говори!

В качестве стимула одноглазый мечник щелкает плоскогубцами у моего уха. Волосы на загривке встают дыбом и из глубин сознания выползает, недавно затаившийся, страх. Горло перехватывает спазм. Я знаю, что должен сказать, чтобы все это прекратить, но мне чертовски страшно. Наверное, впервые в жизни страшно по-настоящему.

— Выколи себе второй глаз. — с трудом выдавливаю из себя слова, которые станут началом конца.

— Керо! Что он лопочет?! — выговаривает босс своему подчиненному.

Но одноглазому мечнику не до причитаний Оябуна, моя Ку-айки уже поселилась в теле расслабившегося якудзы. Холодный металл скальпеля погружается в, неприкрытую повязкой, глазницу. На секунду воцаряется тишина, а затем помещение тонет в душераздирающем, полном боли, крике. Око за око, паскуда!

Я все-таки перетерпел, сумел себя пересилить. Не воспользовался Ку-айки раньше. Да, потерял ноготь, но зато сократил расстояние до цели. Гребанный Оябун — не мог сесть поближе.

— Керо, что ты, мать твою, такое творишь!? — вскакивает босс Мацуба-кай с насиженного места. За ним подрываются и советники.

Они в панике и не понимают, что происходит. Единственный человек в помещении, который был способен видеть Ки, сейчас корчится от боли, елозя по паркету слепым котенком. А тем временем, «тень» в образе шиноби из Кога-рю уже раскручивает цепь с закрепленным на ее конце серпом. В следующую секунду, стоящие в один ряд, советники лишаются седых голов. Призрачная кама аккуратно рассекает их тощие, морщинистые шеи. Головы Санро-кай, словно перезревшие апельсины, с дробным перестуком падают на столешницу.

Начинается паника. Оставшиеся в живых советники рассыпаются прочь, подальше от стола, заваленного головами бывших товарищей. Впрочем, этот маневр не особо продлевает им жизнь. Глупцы, сбившись в кучу, бросаются в сторону выхода и вторым броском “тень” скашивает их, словно соломенный сноп. В этот момент, в поисках незримого врага по огромному залу мечутся вооруженные якудза, которые до этого момента подпирали своими спинами стены помещения. И никто из них не обращает внимания на мелкого хафу. Я же в это время, словно лиса в курятнике, выискиваю новую жертву. Залитые кровью губы растягиваются в предвкушающей улыбке.

А в следующий миг я сталкиваюсь взглядом с единственным человеком в зале, который не поддался паники. «Мертвые» глаза Оябуна Мацуба-кай неотрывно следят за мной из-за спин телохранителей. Взгляд дохлой рыбы с легкостью улавливают хищную усмешку на моем лице и умудренный жизнью якудза делает правильные выводы.

— Убейте ма…!!! — босс пытается переорать суетящихся подчиненных, но незримое лезвие камы огибает заслон из телохранителей и затыкает понятливого старика, отсекая тому нижнюю челюсть.

В ту же секунду, многочисленные бодигарды накрывают своими телами покалеченного Оябуна, скрывая опасного старика от моих глаз. Тц, плохо! Из-за суеты телохранителей «тень» не смогла ликвидировать цель. Но мне грех жаловаться, могло быть и хуже. По крайней мере старик больше не способен к коммуникации…

— Убейте сопляка!

— Завалите мелкого урода!

— Кончайте засранца!

Доносятся возгласы от охранников, скучковавшихся вокруг раненного боса. Сука!!! Неужели этот древний мудак каким-то образом сумел передать информацию?! Только не говорите мне, что хитрожопый дед собственной кровью нацарапал на паркете этот приказ?!

«Надо было первым его кончать, чем ты думал, Антон? Решил поиграть с якудзой в «мафию»? Могу тебя поздравить, дружок, «мирные жители» только что раскрыли твою тайну!»

Призрачный серп вновь идет в ход, но на этот раз его цель — не живые люди, а сковывающие меня веревки. Неважно насколько «бой с тенью» хорош для устранения обычных людей, если противник зайдет со спины, то мне конец. Ведь, если не буду видеть врага, то не смогу задать «тени» цель.

Тесак ната обрушивается на деревянную спинку стула, в то самое место, где секундой ранее располагалась моя голова. Дорогая мебель разлетается на щепки, но мне не до сожалений о чужой собственности, в этот момент я спасаюсь одновременно от двух клинков вакидзаси. Острозаточенные железки в руках представителей якудзы так и норовят продырявить мне шкуру. К счастью, я куда проворнее этих амбалов, поэтому мне удается вырваться из окружения без особых ран. Мелкие царапины в расчет не беру. О них я подумаю позже…,если выживу.

Выпускаю волну Ку-айки навстречу, размахивающим оружием, якудзам.

— Убейте себя! — летит вслед приказ.

Но обезумевшие бандиты и не думают выполнять распоряжение, поэтому мне снова приходится разрывать дистанцию, дабы не напороться на их клинки. Кажется, я догадываюсь в чем тут дело. Даже моей наровоченной Ку-айки не переплюнуть инстинкт самосохранения. Одно дело нанести себе увечье по чужому приказу и совсем другое — оборвать собственный жизненный путь. Те же якудза привыкли отрезать себе пальцы, но вздумай Оябун приказать кому-то из них покончить жизнь самоубийством и он бы тут же столкнулся с неповиновением. Люди странные существа. Взять тех же камикадзе. Подростки готовы были жизнь положить за свою страну. Но предложи тогдашний Император юным «смельчакам» не самоубийственную миссию по спасению родины, а вскрыть собственное брюхо ради не менее великой цели и желающих было бы куда меньше.

— Убейте друг друга! — следующая команда заходит на ура и в ту же секунду, идущие одним строем, «братья» устраивают между собой резню.

Длится массовая бойня недолго от силы пару секунд, но даже этого хватает, чтобы несколько трупов «украсили» дорогой паркет. Вот только мне не до любований, волна Ки осадила лишь тех бандитов что были передо мной. С теми же кто зашел со спины приходится разбираться собственными руками, ведь я не могу пускать волну за волной. Центру танден требуется несколько секунд на перезарядку.

Отскакиваю в сторону — вовремя! Холодный металл свистит в опасной близости от моей шевелюры. Пока выпускал Ку-айки, ублюдки почти замкнули вокруг меня кольцо и это может стать проблемой. Нужно срочно идти на прорыв. Бросаюсь в сторону прореженных волной противников. Они до сих пор шокированы произошедшим, поэтому мне без труда удается прорваться сквозь их строй, по пути подхватив с пола окровавленный танто. Надеюсь, это не последняя кровь, что он сегодня отведает.

Резко ускоряюсь и ухожу в отрыв. Моя цель — ближайшая стена. Она станет моим временным напарником и прикроет спину.

Пришло время продемонстрировать, чему научился за последний месяц. Дэндзики Аму охватывает правую кисть и я принимаюсь раскручивать намагниченную рукоять танто. Когда якудза приближаются ко мне на расстояние удара, глупцов встречает настоящий вихрь из стали. Техника Такифугу отпугивает ошарашенных бандитов, но это не может продолжаться вечно. Раздается отрывистая команда, скорее всего поданная кем-то из кёдаев, и якудза, отчаянно потрясая оружием, с криками бросаются в мою сторону.

*Кёдай — старший брат в иерархии якудза. Командир младшего ранга.

— Замрите! — волна Ку-айки проходит сквозь ряды бандитов.

Особо не мудрствуя, провожу смертоносным пропеллером, по глоткам ближайших истуканов. Раскрученное лезвие танто обагряется кровью. Из рассеченных артерий хлещет кровь. Я мог бы вновь заставить их убивать друг друга, но как показала практика, — это не особо эффективный и надежный способ. За те пару секунд, что действует внушение Ку-айки, бандиты толком не успевают сцепиться между собой. У меня даже нет уверенности в том, что якудза, валяющиеся на паркете, и вправду мертвы. Так что лучше я возьму задачу по их устранению в собственные руки. Одноглазый мститель не даст соврать, желательно не пускать такие дела на самотек. Не хватало заполучить еще парочку недобитков-карателей.

Когда отскакиваю от отмерших бандитов, на деревянный пол валятся пятеро представителей Мацуба-кай. Выпавшее из рук оружие звенит о паркет. Ладони бандитов судорожно хватаются за вскрытые глотки. Их рты разеваются в беззвучном крике. И все это происходит в гнетущей тишине, ведь Ку-айки заставила ублюдков не только замереть, но и на время захлопнуть поганые рты.

— Вызовите подмогу! — первым приходит в себя давешний кёдай, который до этого отдал команду о нападении.

Плохо, из-за плотных рядов представителей якудза перед глазами, я не вижу крикуна и не могу устранить его при помощи «тени».

Когда обезглавливал верхушку Мацуба-кай, рассчитывал на то, что рядовой состав, оставшись без командиров, начнет суетиться. Но этот особо ответственный мудак спутал мне все карты. Если худшие опасения сбудутся и окажется, что это головная штаб-квартира Мацуба-кай, то на подмогу примчится, как минимум, человек сто. А такую толпу мне никак не потянуть — я уже чувствую, подступающую, усталость. Использование сразу трех техник не проходит для меня бесследно. К тому же, полученные травмы также начинают напоминать о себе. О серьезной кровопотери говорить пока рано, но царапины, «заработанные» во время прорыва, и рана на указательном пальце медленно, но верно вытягивают из меня жизненные силы. Хорошо хоть кровь носом больше не идет и не мешает дышать. Иначе, можно было попрощаться еще и с дыхалкой.

Пока противники находятся в прострации, поднимаю с пола еще один танто. Ох, не зря во время визуализации я закреплял технику Такифугу для обеих рук.

— Чего вы застыли?! — вновь надрывается доставучий кёдай. — Вы че зассали какого-то сопляка?! Давайте, парни, навалитесь на ублюдка!!!

«Ну, что Антоха рискуем или…?» — никаких «или», никто не придет на помощь, а значит нечего засиживаться в обороне. К тому же, возможность достичь победы всегда заключалась только в нападении, мне ли не знать!

Внутренний диалог еще не подошел к концу, а я уже врубаюсь в разобщенные ряды неприятеля. Раскрученные клинки рассекают дорогую ткань костюмов и бренную плоть представителей преступного мира. Волны Ку-айки одна за другой исторгаются из моего центра танден, в то время как сиплый голос раздает команды. Во время этого самоубийственного порыва я отдаю всего себя. И все для того, чтобы предотвратить вызов гребанного подкрепления! Я прокладываю этот кровавый путь к единственному выходу из помещения.

В спину летят проклятья и стоны раненных, но мне плевать — сквозь зазор между врагами я вижу его! Посланца, которого отправили за подкреплением. Якудза уже у распахнутой, массивной двери. Мне не успеть! В порыве отчаяния, широко размахиваюсь и выбрасываю вооруженную руку вперед, ослабляя при этом Дэндзики Аму. Вырвавшийся на свободу танто, вращаясь в полете, вихрем проносится через помещение и глубоко врубается в подставленную спину посыльного — бинго! Кажется, я выиграл немного времени и попутно изобрел новый прием. Если выживу, обязательно похвастаюсь перед младшим Миямото, но для начала набью ублюдку рожу за несоблюдение техники безопасности. Ну, что ему стоило прихватить на дело пару масок?

Впрочем, в данный момент у меня есть проблемы посерьезней. Якудзы, озлобленные потерей товарища, наступают. Они больше не кричат и не угрожают. Их зверские рожи отражают мрачную решимость своих хозяев. Я только что лишил их последней надежды, поэтому из владельцев положения бандиты превратились в загнанных в угол крыс и от этого стали еще опаснее. Всего семь человек — все, что осталось от охраны этого зала. Это именно они прикрывали своими телами, умирающего от потери крови, Оябуна и раз они здесь, то, пугающий, старик наконец-то отошел в мир иной. Где-то среди этой семерки тот самый кёдай, что успел потрепать мне нервы.

Пора с ними кончать и сваливать из этого негостеприимного места. Делаю шаг по направлению к оставшимся в живых противникам и только в этот момент замечаю, насколько мои ноги ватные. Во время скоротечной бойни я выложился по полной и теперь усталость взимает с меня за это плату. И дрожащие коленки — меньшая из бед. «Магнитная рука» начинает сбоить, я то и дело теряю контроль. Не только тело истощило ресурсы, но и разум. Интересно, на сколько волн Ки меня еще хватит? Думаю, ответ на этот вопрос я сейчас узнаю, ибо совладать с семью здоровенными мужиками без Ку-айки я попросту не сумею.

Свободной рукой стряхиваю пот со лба и выкрикиваю первый приказ. Вакидзаси ближайшего противника рассекает мою футболку, оставляя на груди длинную, но не глубокую царапину. В последний момент мне удается вывернуться из-под карающего клинка. На губах якудзы расцветает кровожадная ухмылка, вслед за первым бандитом начинают скалиться и остальные. До меня наконец доходит почему уроды перестали орать. Взгляд цепляется за нитки и кусочки ткани, торчащие из их ушных раковин — сообразительные уроды! Ну ничего, у меня все еще есть чем вас удивить!

Набросься якудза на меня скопом и тут бы моей сказочки пришел конец, но они не торопятся, решают поиграть с добычей и это становится роковой ошибкой.

— Разве, мама, вам не говорила, что не стоит играть с едой? — сомневаюсь, что кто-то из ублюдков умеет читать по губам, но надеюсь в местном аду у них будет достаточно времени, чтобы разгадать мою пантомиму.

Призрачный серп сносит несколько голов за раз, а я в который раз убеждаюсь, что загадочный шиноби мог легко прикончить нас с Акихико, если бы не принялся тешить собственное эго. Обезглавленные тела врагов валятся на паркет и я наконец выдыхаю.

Измотанный, покрытый своей и чужой кровью я стою посреди огромного холла полного трупов…до ушей доносятся стоны недобитков…и почти трупов. Рукоять танто влипает в ладонь. Для того, чтобы добить раненных Такифугу ни к чему. Приседаю рядом с ближайшим подранком и заношу кинжал для разящего удара. Секунда, вторая…рука начинает затекать.

— Дерьмо! — поднимаюсь и от души пинаю раненного якудзу в бок. — Надеюсь, ты сдохнешь и без моей помощи.

«И вновь на те же самые грабли, ничему тебя жизнь не учит, да Антох?» — к сожалению, я еще не успел достаточно очерстветь для того, чтобы добивать раненных. В штабе на Акихабаре было попроще, боевая горячка позволяла преодолевать моральные запреты.

Чтобы добраться до выхода, мне приходится обогнуть стол, во главе которого не так давно грел свою старческую жопу, откинувшийся, Оябун. Или не откинувшийся? На том месте куда рухнул старик, тела не наблюдается, на паркете лишь подсохшие кровавые разводы с кучей следов, да кусочек челюсти, приютившийся у одной из массивных ножек. Старый мудак, да когда он успел?! Бросаю взгляд назад и принимаюсь пересчитывать тела охранников — двадцать семь! Куда делись еще трое? Дверь же была заперта…или нет? Ну, конечно, гребанный «посыльный»! Он не отворял двери! Все это представление нужно было лишь для отвода глаз, чтобы я не бросился в погоню за раненым Оябуном! Меня провели, как щенка…

Набирающий обороты треск, вынуждает меня обернуться на шум.

— Блядь, да сдохнешь ты когда-нибудь или нет?! — в сердцах восклицаю я.

Глава 24

Позади, в нескольких метрах от меня в боевой стойке замирает слепой представитель Сирануи-рю. Кончик обнаженной катаны покачивается синхронно с головой огромной призрачной змеи, которая обвивает своим телом безглазого мечника. Погремок на кончике ее хвоста, сформированный из ороговевших, кольцеподобных образований, безудержно вибрирует. Именно он издает тот странный звук, который так меня насторожил. Точнее делает вид что издает, ведь я прекрасно осознаю — передо мной Рейки, а значит громкий треск — всего лишь плод моего воображения.

Знакомая змейка. Видел такую пару раз в новостях, в сюжетах о нападении на человека. Как же ее называли…точно, Мамуси*! Очень милое имя для смертоносной гадюки.

* Мамуси (二ホンマムシ) или восточный щитомордник — крайне опасная и очень ядовитая змея из семейства гадюк и подсемейства гремучих змей. Это самая смертоносная змея в Японии, которая также является причиной большинства зарегистрированных нападений змей на человека.

— Брось меч! — озвучиваю приказ, когда волна Ку-айки проходит сквозь тело Керо.

— Второй раз этот трюк не сработает. — подмечаю, как ладони на рукояти меча слегка подрагивают, но и только. Плохо, противник собран и полностью контролирует себя. Мне более не удастся воспользоваться его эмоциональной нестабильностью.

Ничего, с ослепшем на оба глаза мечником я и без секретной техники как-нибудь совладаю. Главное, не издавать лишнего шума. Крадучись, обхожу неубиваемого ублюдка со спины и отвожу кинжал для удара. Пора прикончить урода, раз и навсегда. На этот раз рука у меня не дрогнет. Вот, кого-кого, а этого садиста я точно завалю без всякого сожаления.

Когда до цели остается около трех метров, Керо молниеносно оборачивается и припадает на переднюю ногу в скользящем выпаде. Лезвие катаны вспышкой преодолевает разделяющее нас расстояние, по огромному холлу разносится оглушительный звон. Танто, серебристой рыбкой, вылетает из моей онемевшей кисти. На одних рефлексах бросаюсь в сторону, чтобы уйти от следующего выпада, но противник не спешит меня преследовать.

— Тц, да ты везунчик. — как ни в чем не бывало слепой мечник вновь принимает привычную стойку.

И я с ним полностью согласен. Мне дико повезло — лезвие катаны каким-то чудом угодило в занесенный для удара кинжал. Выпад адепта Сирануи-рю оказался настолько стремителен, что я попросту не сумел среагировать. Даже, та странная атака мечника-гиганта из Ёкайдо, которой он располовинил толпу якудз, не котируется на фоне этого молниеносного приема. Разница в скорости очевидна и даже мне, с моей выдающейся реакцией, за ней не поспеть. Но еще больше настораживает то, каким образом проклятый Керо сумел сориентироваться. Я ведь даже не дышал, пока подбирался к нему. Для атаки на удачу, его выпад был предельно точен, не удерживай я танто чуть выше головы и лезвие меча наверняка рассекло бы мне лицо, лишив левого глаза. Совпадение слишком странное, чтобы оказаться случайным. Ясно, как божий день, ублюдок хотел лишить меня зрения в отместку.

Следующее микродвижение слепого мечника сопровождается паническим рывком с моей стороны. Всеми силами я стараюсь уйти с траектории выпада. Клинок катаны с отчетливым свистом рассекает воздух в каких-то миллиметрах от моего плеча. Хотел бы я призвать на помощь «тень», чтобы навалять ублюдку, но стоит на мгновение зазеваться и холодный металл рассечет мою плоть. Вариантов у меня немного, поэтому, не раздумывая, бросаюсь в сторону открытых нараспашку дверей. В этот порыв я вкладываю последние силы — все или ничего!

Но судьба — бессердечная сука вновь поворачивается ко мне задом. Как назло, я спотыкаюсь об того самого якудзу, которого не стал добивать, и падаю на скользкий от крови паркет. Треск в ушах становится просто невыносимым. Страх сковывает по рукам и ногам — гребанная змея! Чтобы хоть как-то отсрочить неизбежное, ногами отталкиваю от себя раненого бандита, о которого так неудачно споткнулся. Тело подранка скользит по, смазанному кровью, паркету, прямиком к ногам слепого мечника. Но мой отчаянный маневр ни к чему не приводит. На полпути, голову недобитка рассекает клинок катаны и к пижонским, лакированным туфлям «подъезжает» уже труп — это конец!

«Пакуй чемоданы, Антоха, это конечная! Надеюсь, в следующей жизни потрахаться ты все-таки успеешь…» — безглазый якудза заносит катану и разящий клинок отправляется в полет.

— Сдохни, выродок! Сдохни! — под истеричные выкрики, больной ублюдок принимается рассекать мечом плоть уже мертвого якудзы — какого хера он делает!? — Ты думал, я не замечу? Нет, я все вижу!

Погодите-ка, неужели…? Хах, ни черта этот слепой урод не видит! И слух у него вполне человеческий. Ублюдок просто ориентируется на тепловое излучение, словно гремучая змея*. Именно поэтому он принял раненного якудзу за меня и наоборот. Когда я споткнулся о подранка и упал с ним рядом, наши тепловые следы слились воедино — вот мечник и спутал нас двоих. Керо принял, истекающего кровью, «брата» за врага. Не зря, минутой ранее, я не стал добивать бандита. Он оказался неожиданно хорошей приманкой. Покойся с миром, неизвестный якудза, твоя жертва не станет напрасной.

*Ямкоголо́вые, гремучие змеи, или гремучники (лат. Crotalinae), — подсемейство ядовитых змей семейства гадюковых. Эти змеи отличаются наличием двух термочувствительных (инфракрасных) ямок, расположенных в промежутке между глазами и ноздрями змеи. Отсюда и название подсемейства. Мамуси входит в число таких змей.

Хохочущий во всю глотку, Керо продолжает кромсать труп подельника, когда в паре метрах от него рождается «тень». И тут же исчезает, ибо на том месте, где только что находился фантом, «свистит» окровавленный клинок — это было близко! Хорошо, что я был начеку и вовремя отозвал фантома. Боюсь представить, какую отдачу получило бы мое тело разруби этот психопат «тень»! Скорость удара оказалась столь велика, что вся кровь, в едином порыве, слетела с лезвия во время выпада! Даже со своего места, я расслышал перестук капель о паркет — настолько стремительным оказался взмах меча.

— Кто ты, покажись!? — безумное веселье моментально сменяется сосредоточенностью профессионала. Поза мечника выражает спокойствие и готовность к битве — какой стремительный переход, эта мгновенная трансформация из обезумевшего мясника в хладнокровного воина даже немного восхищает!

И что мне теперь делать, продолжать так лежать? Нет, плохая идея — вскоре остальные раненые «примутся» остывать и моя невольная хитрость моментально вскроется. Судя по тому, как чутко Керо среагировал на тепло, излучаемое электромагнитной оболочкой «тени», он довольно быстро распознает обман! И тогда, из поддельного трупа я очень быстро переквалифицируюсь во вполне реальный…

Есть у меня кое-какой план, довольно сумасбродный, я бы даже сказал самоубийственный. Он больше походит не на выверенный геймплан, а скорее на русскую рулетку, но другого у меня нет. Да и время поджимает, скоро братишки начнут отходить в мир иной, под их телами и так уже солидные лужи крови. Больше ждать нельзя!

— И чего ты хочешь этим добиться? — вопрошает слепой мечник, когда «тень» начинает мелькать то тут, то там. Она на мгновение материализуется и тут же исчезает, чтобы не попасть под скоростной выпад.

Но я, по понятным причинам, не отвечаю. Все мое внимание сосредоточено на манипуляции с тенью, пока рука медленно «ползет» к рукояти бесхозного тесака ната. Скорее всего, владельца именно этой железки я отправил на убой к слепому мечнику. Надеюсь, данный тесак сослужит мне добрую службу, как до этого сделал его хозяин.

Пальцы обхватывают липкую от крови рукоять и я, с замиранием сердца, активирую «магнитную ладонь». После чего, медленно, но, верно, принимаюсь раскручивать тяжелый тесак на ладони. Вся надежда на то, что Керо в этот момент всецело занят отслеживанием перемещений фантома.

— Не знаю, как ты это делаешь, но тебе не победить таким глупым способом. Во всем Токио есть лишь два мечника быстрее меня и ты явно не из их числа! — продолжает хорохориться слепой мечник, но в его голосе отчетливо слышится тревога. — Кто ты? Шиноби? Мацуба-кай не нарушали правил, почему ты здесь?

Его болтовня порядком отвлекает и в то же время успокаивает. Пока безглазый якудза чешет языком, тесак ната на моей ладони, с каждой секундой, вращается все быстрее.

— Отвечай! — выкрикивает Керо в пустоту — ненадолго хватило его хваленого хладнокровия, впрочем, это уже не важно.

«Тень» прекращает скакать с места на место и призрачный серп отправляется в полет, а вместе с ним и, вращающийся вокруг собственной оси, тесак ната. Вот только, в отличии от электромагнитной камы, холодный металл тепла не выделяет. С приглушенным стуком, лезвие тесака врубается под правую лопатку, изготовившегося к контратаке, мечника. Садист-якудза вздрагивает и в этот момент его настигает призрачный серп. Лезвие камы касается торса Керо и грудная клетка мечника, под действием обратного пьезоэлектрического эффекта, обзаводится глубокой раной. Это конец! Я победил!

Под звук упавшего тела, шумно вздыхаю. Все то время, пока приводил план в действие старался не дышать. И теперь никак не могу насладиться, пускай спертым и немного вонючим, но таким желанным воздухом.

Переборов желание, еще немного поваляться, поднимаюсь на ноги. Не время разлеживаться, пора сваливать! Наклоняюсь, чтобы подобрать оружие — не стоит с пустыми руками ходить в гости к якудзам. Измазанная в чужой крови ладонь обхватывает рукоять ближайшего, бесхозного вакидзаси и я разворачиваюсь к входной двери…Блядь, лучше бы я этого не делал!

В мою сторону кровожадно пялятся многочисленные черные зрачки. Такого количества огнестрельного оружия я не видал даже в кино. Застывшие на пороге якудза, все, как один, держат меня на прицеле. Ну и зачем я вставал? Лежал бы себе спокойненько дальше. Эх, даже отправь я волну в сторону вооруженных братков — ничего этим не добьюсь, лишь отсрочу неизбежное. Несколько стрелков обязательно выживут и изрешетят меня пулями, пока танден будет перезаряжаться для следующей волны. Да и подустал я что-то…

Якудза входят внутрь холла и рассредотачиваются вдоль стены. Следом за ними порог переступает незнакомый мужик — типичный японский бандос. В отличии от своих коллег по цеху, он не рвется вперед, а держится позади, за спинами «братьев».

— Можешь даже не пытаться рыпаться, откроешь пасть и парни тебя нашпигуют свинцом. У них заглушки в ушах, поэтому свои фокусы можешь запихнуть себе же в очко. — во время отповеди самодовольная улыбка не сходит с лица местечкового босса. — Знаешь, пацан, в какой-то мере я даже благодарен тебе за смерть Оябуна и остальных стариков. Теперь я смогу прибрать Мацуба-кай к рукам. Поэтому сделаем так, я задаю вопросы, а ты киваешь или качаешь своей тупой башкой в ответ. Все делаешь молча! Если ответы меня устроят, то сдохнешь быстро и безболезненно. Усек?

Этот голос я узнаю из тысячи: «Так вот ты какой, сметливый кёдай, который все это время вставлял мне палки в колеса. Не сказать, что я рад нашей встрече, было бы намного лучше — валяйся твой труп где-то неподалеку». В этой ситуации радует лишь то, что Оябун все же подох от кровопотери. Туда этому сукиному сыну и дорога!

— Давай, тряси своей патлатой башкой! Или хочешь, чтобы парни наделали в тебе лишних отверстий? — вот неугомонный.

Делаю, как он “просит”.

— Так-то лучше, а теперь слушай ме… — речь кёдая обрывается, ей на смену приходит едва различимый хрип, вперемешку с сипением. Сложно продолжать качать права, когда на твоей шее затягивается удавка, в виде ремешка от женской сумочки.

Чтобы не спалить неожиданную подмогу перед «глухими» братками, старательно имитирую допрос: играю мимикой и периодически киваю или качаю головой. Не знаю, кто эта миниатюрная женщина, но сейчас она моя единственная надежда, а значит я просто обязан выложиться, да так, чтобы сам Станиславский поверил.

Через десяток секунд, женщина в деловом, брючном костюме серого цвета аккуратно укладывает придушенного кёдая на пол. После чего, без всякой суеты вешает орудие убийства, в виде дамской сумочки, обратно на плечо. Но на этом загадочная женщина не останавливается. Ловкими пальцами она извлекает автоматическую ручку из нагрудного кармана пиджака и вдавливает кнопку на ее корпусе, отвечающую за подачу стержня. Вот только из носика письменной принадлежности выскакивает не пишущий элемент, а толстая, металлическая игла, длинной около десяти сантиметров. Отточенным движением дамочка хладнокровно вгоняет, получившееся, шило глубоко в глаз бессознательному кёдаю. Тело братка на мгновение вздрагивает и тут же расслабляется. А я в этот момент осознаю, что передо мной профессионал, настоящий мастер своего дела. Это только в крутых, голливудских блокбастерах диверсанты пачками душат неприятелей. На деле же, чтобы задушить человека до смерти, а не до отключки требуется куда больше времени, чем обыватели себе представляют. Именно поэтому она добила кёдая, чтобы тот не пришел в себя через несколько секунд.

Покончив с главарем, который мог ее обнаружить, женщина поднимается на ноги и извлекает из сумочки флакон с духами. Кажется, я догадываюсь, к чему все идет. И верно, через секунду, глядя мне прямо в глаза, она показывает небольшую пантомиму, которую бы понял даже ребенок.

Поставив флакон на пол, женщина снимает с него перфорированный колпачок и вдавливает нажимной механизм. Чтобы не пасть жертвой газа, во время очередного кивка набираю в легкие побольше воздуха. Надеюсь, эта дрянь быстро выветривается или у моей загадочной спасительницы есть план, как меня потом откачать.

Через десяток секунд бандиты, один за другим начинают, кулем оседать на пол. Судя по всему, газ, выпущенный на свободу, оказался нервно паралитическим.

— Давно не виделись, жеребец. — подошедшая женщина, протягивает мне драже желтоватого цвета на раскрытой ладони. — На, раскуси.

— Что-то я вас не припомню, тетенька. Вы кто? — задаю вопрос незнакомке, после того как съедаю, предложенное, угощение.

— Тетенька…дожила. — ее ладони покрываются желтоватой Ки, в которой я без труда опознаю Дэнки. В ту же секунду разрываю дистанцию с женщиной и выставляю, между нами, тесак. Но предосторожность оказывается излишней. Целью громовой Ки оказываюсь не я, а сама женщина. Приложив светящиеся ладони к лицу, она использует Ки грома на самой себе. — А так, узнал?

Твою мать! — еще недавно привлекательная, фигуристая дамочка превращается в настоящего «крокодила». Причем, не абы в какого, а в весьма узнаваемого. Это ведь та самая извращенка из метро! Какого хера она здесь делает, да что, черт возьми, вообще происходит?! Почему мне на выручку приходит похотливая тидзё?! Неужели я настолько впечатлил ее своим дзюттэ…? Ками, это похоже на сюжет какой-то сюрреалистичной манги!

— Но. как…что… — у меня попросту нет слов, чтобы передать ту бурю эмоций, что я испытываю.

— Эй, парень! С тобой все в порядке!? — принимается паниковать моя спасительница. — Блядь! Неужели, антидот испортился и газ все-таки сработал! Твой папаша меня точно прибьет!

— Стоп, что вы сказали? — упоминание о блудном предке тут же приводит мысли в порядок. — Погодите, а вы вообще кто и какое отношение имеете к моему отцу?

— Я та, от кого ты не так давно удирал вместе со своей подружкой. — женщину внезапно охватывает раздражение. — Из-за твоей нездоровой паранойи, мне пришлось отказаться от прямой слежки и пометить тебя, при помощи Мидзукэ*, в том вагоне. Скажи за это спасибо, если бы не моя предусмотрительность, то ты бы уже кормил червей!

* Мидзукэ (яп. 水気, ки воды) — энергия воды («мидзу»), сексуальная энергия, энергия рода. Тоже энергия второй чакры.

Значит, та тень, которую я заметил на асфальте принадлежала ей?! Вот тебе и кот-ямакаси, точнее кошка. Получается пятно на моем бедре — это…! Ками, ну и гадость! Значит, эта ненормальная пропитала собственные выделения энергией второй чакры и таким образом поставила на мне метку. Нет, я, конечно, слышал, что многие животные способны различными способами метить необходимые объекты, но, чтобы нечто подобное проворачивал человек — в голове не укладывается!

— А зачем вы вообще за мной следили? — когда шок немного сходит на нет, задаю своей спасительнице вполне закономерный вопрос.

— Недавно, при странных обстоятельствах, погиб один шиноби из семьи Нагано и твой папаша с чего-то решил, что это может быть связано с тобой.

— А мой отец, он…?

— Хватит вопросов, нам лучше поскорее убраться отсюда. Хоть я и зачистила внешний периметр, но в любой момент сюда может нагрянуть подкрепление Мацуба-кай и тогда выбираться будешь сам без мен… — зрачки женщины расширяются, когда ее взгляд уходит мне за спину.

Внезапно, она резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и с места сигает в открытую дверь. Не успеваю я удивиться продемонстрированной прыти, как за спиной раздается громыхающий звук бьющегося стекла. Спину осыпает осколками панорамных окон. Чувствую, как некоторые из них прорезают окровавленную одежду, царапая кожу. Хочу кинуться прочь, следом за удирающей тидзё. Правая нога уже делает широкий шаг по направлению к дверному проему, когда неизвестная сила буквально пригвождает меня к месту. Ощущение такое, будто тело резко потяжелело килограммов этак на триста. Ни о каком побеге больше не может идти и речи, моих усилий едва хватает на поворот головы. Боковым зрением я вычленяю выбритый наголо висок с замысловатой татуировкой и обесцвеченную шевелюру.

— Далеко собрался? — сверкает белозубой улыбкой Нуэ, главарь Ёкайдо.

Под черепной коробкой проносится только одна, весьма паническая, мысль: «А этот хмырь, что здесь забыл?!». Словно подслушав мой мысленный возглас, панк еще сильнее растягивает губы в улыбке, отчего его и так узкие глаза превращаются в крохотные щелочки. Скорее даже этакие амбразуры, сквозь которые пробивается колючий, испытующий взгляд лидера Ёкайдо. От этого проникающего под кожу взора хочется поскорее скрыться, но ладонь Нуэ крепко удерживает меня за трапецию, а на плечи давит его Ки.

— Эхеее, вот это да! Такой маленький, а уже балуешься массовыми убийствами. Сколько здесь трупов, сорок-пятьдесят? Куда катится это общество?! — откровенно потешается лидер «Потустороннего пути», пока его цепкий взгляд продолжает меня сканировать. — Слушай, коротышка-мясник, а мы раньше нигде не встречались?

— Нет, ни… — с трудом выдавливаю из себя слова. Впрочем, закончить фразу не успеваю, Нуэ одним рывком разворачивает меня к себе лицом.

— Блядь! Да это же тот самый сопляк, который меня поджарил!!! — ох, лучше бы я и дальше стоял к этим двоим спиной. Посреди холла, кроме главаря банды, ошивается огромный мечник Нодзу Цугимити и абсолютно лысый, пышущий злобой и “щеголяющий” обожженной мордой, Косё из Синдо-рю. Оба парня, как и сам Нуэ, облачены в фирменные, черные балахоны “Потустороннего пути”. — Ха-ха, сука, попался! Щас, бля, ты у меня посмотришь какого цвета у тебя внутренности…

— Постой! Это че, тот пацан с уродливой Рейки про которого ты рассказывал? — судя по тому, как улыбка сходит с лица главаря, можно понять, что Нуэ нехило удивлен. К чему бы это?

— Ага, мелкий говнюк. — недружелюбно щерится в мою сторону Косё.

— Покажи мне. — Нуэ полностью теряет интерес к подчиненному и переключается на мою скромную персону. При этом его глаза подозрительно блестят. Только не говорите мне, что этот слащавый рокер любитель подкаченных гайдзинов? Сегодня на мою долю свалилось много потрясений, но такого поворота я попросту не переживу. — Чего ты ждешь? Ну же, выпусти свою Ки духа!

Голос лидера Ёкайдо становится ну уж очень волнительным. Дерьмо, во что я снова вляпался? Впрочем, если показ Рейки, отсрочит мое рандеву с когтистым, обожжённым до хрустящей корочки мстителем, то почему бы и нет? Всяко дольше протяну. Других вариантов все равно нет. Я и с одним то представителем Ёкайдо навряд ли справлюсь, а тут их трое.

Небольшое волевое усилие и вокруг меня принимаются водить хоровод призраки прошлого.

— Занятно… — Нуэ с каким-то нездоровым любопытством рассматривает бойцовскую карусель, а затем выдает такой пассаж, от которого у меня на затылке волосы встают дыбом. — О! А этого я знаю! Это же, этот, как его…Емельяненко, да?

Вторую часть фразы лидер Ёкайдо произносит на ломанном русском.

Эпилог

Два месяца назад.

На краю крыши, свесив ноги сидела парочка. Парень-подросток, с, вызывающей, красной шевелюрой и молодая, очаровательная девушка в очках и строгом брючном костюме. В четыре глаза они следили за тротуаром на противоположной стороне проезжей части.

— Вон он! — воскликнула красотка, ткнув наманикюренным ноготком в толпу пешеходов.

— Тот здоровяк? — парень повторил ее жест, указывая на молодого сумоиста со спортивной сумкой наперевес.

— Нет.

— Парень с чехлом для боккена? — выдвинул еще одно предположение красноволосый.

— Да нет же! Левее! — красотка еще раз повторила свой жест, на этот раз придвинувшись поближе к парню, чтобы тот верно сумел проследить за тем, на кого она указывала.

— Горячая цыпочка?! — в очередной раз спросил юноша, на этот раз с надеждой.

— За ней, идиот! — девушка отвесила смачный подзатыльник напарнику, отчего тот едва не навернулся с крыши.

— Сестра, ты шутишь?! — с недоверием воскликнул красноволосый и у него были на то причины.

— А похоже?

— Но это ведь хафу!!! Да ещё какой-то мелкий. Постой, чего это у него в руках, это че манга?! Сестренка, скажи, что ты пошутила?! И ради этого убожества я кинул Неосамураев? — принялся причитать юноша с какой-то детской обидой, глядя на собеседницу.

— Это ОН!

— Засада, обидно будет, если ты зря выжгла свою Синки-чакру. Может, тот обрывок свитка, что мы нашли в архиве отца — просто чья-то неудачная шутка?

— Не держи меня за дуру, я провела экспертизу! Ошибки быть не может. Это часть аутентичного ритуального свитка тринадцатого века.

— Но этот пацан совсем не похож на того, кто нам нужен! — экспрессивно взмахнул руками красноволосый.

— А он, пока, и не тот, кто нам нужен. Чтобы запустить процесс, твои босодзоку должны кое-что сделать.

— И что же? Дать сопляку руль от байка подержать или прокатить с ветерком? — голос парня наполнился ядовитым сарказмом.

— Завтра вечером, во время Митама-мацури, на это самом месте мальчик должен погибнуть от рук твоих подчиненных. — огорошила его в ответ красотка.

* Митама-мацури — Фестиваль в память о миллионах погибших за Японию воинов. Дорога, ведущая к храму Ясукуни, украшается 13-метровыми стенами из более чем 30 тысяч бумажных фонариков.

— Все, я запутался! — схватился за свою яркую шевелюру парень. — Ни черта не понимаю. Если пацан умрет, то как это нам поможет?

— Ты и не должен понимать, просто не мешай Синки работать и следуй инструкциям из этой тетради. — раздраженная девушка силком всучила своем соседу по парапету измятую тетрадь.

— Двадцатое июля: развязать конфликт с Мацуба-кай. — юноша открыл тетрадь на первой странице и процитировал содержимое. — На хрена, я ведь уже сработался с ними? — в недоумении он перевел взгляд на сестру, но, не дождавшись от нее пояснений, вновь вернулся к исписанному убористым почерком тетрадному листу. — Тридцатое августа: распустить банду и основать новую вместе с хафу!? Блядь, блядь, блядь…! Акико, скажи, что это просто неудачная шутка?! — взгляд юноши еще раз пробежался по написанному и его лицо скривилось в непередаваемой гримасе. — Я НИКОГДА не отдам этому ублюдку свой Кавасаки! Слышишь, никогда!!! Что это за бред?!

— Я же сказала — инструкция! Ками, ну почему мамины мозги достались только мне. Поверь, это единственный путь. Я три дня медитировала в Рейгандо* и сожгла там всю молитвенную Синки — других вариантов нет. При соблюдении ряда условий…весьма странных условий, мальчишка становится ключом. Я также, как и ты, пока ничего не понимаю, но Синки обозначила эти точки бифуркации*, как ключевые.

*Рейгандо — пещера, расположенная в основании очень старого храма Унганзенджи, где скончался Миямото Мусаси.

*Точка бифуркации — это такое состояние системы, когда самое малое воздействие может привести к кардинальной смене установившегося режима работы. В жизни человека это точка перелома, которая в корне меняет его судьбу. Однако заранее невозможно предсказать, к каким изменениям это может привести, только если вы не обладаете даром предвидения.

Все то время, пока выслушивал объяснения сестры, красноволосый юноша продолжал листать тетрадь.

— Ками! Да этот хафу — тот еще неудачник! — перелистывая очередную страницу, воскликнул парень. — Ты уверена, что он такими темпами хотя бы до октября протянет?

— Хм. — многозначительно усмехнувшись в ответ, девушка дала совет своему непутевому братцу. — Лучше загляни на последнюю страницу.

— Даже так? — прислушавшись к наставлению сестры, красноволосый перелистнул тетрадь в самый конец и удивленно присвистнул. — Оу! Вот это поворот! Не завидую я этому парню…

ВНИМАНИЕ: Начало третьего тома уже на сайте: https://author.today/work/148777

Content

Токийский полукровка #2: Разборки в старшей Тосэн!

Внимание:

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог