Макар Ютин

Я — циник. Магия и банды Токио

Глава 1

«Этот джентльмен напоминаетъ мне самого невыносимого, раздражающего, отвратительного человека, которого я когда-либо знал — меня в подростковом возрасте»

(Питер Хитченс)

Вздох, раздраженно поджатые губы, тоскливый взгляд на цветущую сливу за широкими окнами. Очередной день в очередной школе… очередной жизни. Эх, где мои семнадцать лет? Остались в прошлом мире. Здесь я пятнадцатилетний шкет без родителей, без будущего, без привычного лица в зеркале. Из крепко сбитого парня метр восемьдесят в слащавого азиата с ухоженными руками, тоскливой покорностью в глазах, вечно виноватым лицом. Даже новая личность не смогла до конца исправить это затравленное выражение и подавить рефлекс опускать взгляд.

Впрочем, я не в обиде. Если бытие определяет сознание, то оно у меня так и осталось не открытым. Как полупройденная игра с черными силуэтами заблокированных персонажей. Что в прошлой жизни, что в этой. Видимо, другие люди покупали DLC любящей семьи и друзей до гроба исключительно за донат. Таким как я пришлось играть на тоскливой бесплатке.

Не сказать, что я так уж несчастлив и жалок, но… Пластмассовый мир победил. Романтические идеалы уходящей в прошлое культуры плохо подходили современному ритму жизни. В итоге я просто проплыл мимо этого праздника. Какая печальная ирония — перерождение, которым я так грезил, кинуло меня не в книжную вселенную или далекое прошлое, а в ту же самую опостылевшую современность. В две тысячи шестой, если быть точным.

Только теперь я живу в Японии, хожу в местную школу, а также давлюсь рисом с морепродуктами. Магия и молодость — единственное, что хоть немного примиряет меня с новой действительностью. Да, здесь вполне себе есть магия. Странная, не до конца понятная духовная сила — что-то среднее между классическим западным вариантом и местной экзотикой. Клановость, выжженные арканы на ауре потомственных, полное непонимание собственного развития людьми вне системы. Такими как я.

Интернет, впрочем, тоже остался. Видимо, чтобы я совсем не упал духом. Точнее, он только начал массово внедряться. Хотя Токио в этом плане куда более продвинут, чем мой маленький российский городок того же времени. Жаль правда, что сильной разницы в людях я не заметил. Несмотря на разность миров, менталитета и наличие всевозможной чертовщины. Разве что большее лицемерие и следование условностям. Японцы такие японцы.

Слива за окном зашелестела листвой, словно вторя моим мыслям. Порыв ветра вместе с уличной пылью задул на оконное стекло несколько белых лепестков. Красиво. У нас так цвели яблони, пока вместо парка не построили очередную церковь. Я любил смотреть на деревья, а в храм сходил один раз, да и плюнул. Странно, но ладан и свечи рядом со звероватыми изображениями святых умиротворения у меня не вызывали. Но вдруг я в душе друид или ночной эльф?

Несвоевременные мысли разрушили хрупкое очарование ностальгии. Настроение от этих воспоминаний снова поползло в глубокий минус. Гребаные ассоциации вытащили на свет мою беспросветную юность и первые обиды. Вот же черт. Нервный тик начал дергать щеку. Я поднял голову, с ненавистью уставился перед собой. И почти сразу встретился глазами с блеклыми карими радужками молодой учительницы. Та вздрогнула, сбилась с мысли, а затем поспешно отвернулась. Желание испытать мой навык чтения кандзи, если у нее таковое имелось, моментально улетучилось.

Ну еще бы. Не каждый ученик имеет магически проявленные глаза. У меня, правда, они ничего особенного не дают. Из самого примечательного — специфически меняют внешность: темно-серая клякса вместо привычного зрачка и радужки, все это в окружении хирургически-белой склеры. Тоже не стандартный молочный оттенок, а скорее диодный белый. Слишком холодный и яркий цвет по людским меркам.

Выглядело это пусть не мерзко, но весьма чуждо и отталкивающе, так что прошлый владелец тела носил очки. Я не стал — так проще отсечь ненужные контакты. Люди вокруг бывают очень навязчивы. А я слишком, безнадежно циничен, чтобы налаживать с кем-то связи, но при этом достаточно мягок, чтобы не бить по больному каждому встречному.

К счастью, большинству хватает невербальных знаков. Вот и учительница не стала пытаться разбавить мою скуку. Так что я еще несколько секунд побуравил ее взглядом, так, для острастки, и отвернулся назад к окну. Однако просто сидеть было скучно, записывать лекцию — тоже, а значит стоит заняться чем-нибудь своим. Например, выделить сильные и слабые стороны моего нового перерождения. Подвести итоги. Давно собирался, но все руки не доходили.

До конца урока еще больше часа — как раз хватит на один мысленный эксперимент. Я достал тетрадь пролистнул до середины, а затем резко вырвал оттуда двойной лист.

Клюющий носом одноклассник за партой рядом от громкого звука дернулся всем телом, встрепенулся, возмущенно посмотрел на меня. Видимо, рассказ учительницы о величайших поэтах древности интереса у него не вызывал.

— Как ты думаешь, сколько из «тридцати шести бессмертных поэтов» любили молоденьких мальчиков? Таких, как ты? — Спросил я, улыбаясь своей фирменной дружелюбной улыбкой. У моего нынешнего тела она выходила скорее извинительно-слащавой, но вместе с уродливыми буркалами и мешками от недосыпа эффект вышел даже лучше, чем у простого оскала.

— Ч-что? — Он шарахнулся в сторону, при этом едва не упал со стула. Стоящая у доски сенсей старательно не замечала нашей возни. Не из какого-то страха, разумеется. Банальная усталость вкупе с равнодушием. Думаю, за этот месяц ей искренне надоели пикировки со мной и совместные походы к директору. Так что она продолжала хорошо поставленным голосом декламировать очередное стихотворение эпохи Хэйан. А может быть Сёва, я в них не разбираюсь. Ни в поэтах, ни в эпохах. Ни даже в привитых от идеализма учительницах.

— Я говорю, ручку дай, Bel-Ami, мне писать нечем.

— Ну так бы сразу и сказал, — Пропыхтел сосед, так и оставшийся для меня безымянным. Насупленные брови, выставленная вперед цыплячья грудь… Он пытался скрыть неприязнь и страх за эдаким ворчливым недовольством. Вот только дрожащие губы выдавали парня с головой. Все же магов здесь опасались, а не узнать во мне одного из местных эсперов с такой вот магической глаукомой не смог бы разве что слепой.

Инструмент для письма безымянного одноклассника был стар, дешев, а вдобавок слегка погрызен на конце. Я брезгливо поморщился, но все-таки взял его в руку. На вырванном листке тут же появилась вертикальная линия, разделившая его напополам. Pro et contra. Только записывать надо не иероглифами, а то рука привычно тянет вывести японские закорючки. Эффект прошлого владельца тела, не иначе. Сам я знанием слоговой азбуки в прошлой жизни похвастаться не мог.

Итак, начнем. Для начала плюсы. Первое — это перерождение в другой мир. Сложно жить дальше, будучи промороженным трупом. Нелепая смерть из-за комбинации открытого люка и застрявшей ноги, даже вспоминать неохота. Надеюсь мои коллеги, дальние родственники, а также давно брошенная мною девушка хорошенько повеселились на похоронах. Потому что при жизни возможности безнаказанно позубоскалить я им не давал.

Так, что там у нас следующее? Возраст. Скорее плюс. Все-таки приятно снова прожить лучшие годы своей жизни, пусть даже это будет сопряжено с разными неприятностями. Как нового тела, так и собственной мизантропской натуры. В конце-концов, я молод, при этом опытен, а также свободен, как птица. Весь мир впереди. Не ноет колено, не выходят камни из почек, не стреляет в пояснице, не шалит сердце. Даже зрение, несмотря на очевидную аномалию, куда лучше прошлого. А ведь у меня всегда была единичка. То немногое, что не пришлось лечить по мере старения.

К тому же, время попадания тоже довольно удачное. С точки зрения обогащения. Криптовалюта, ставки, потенциально популярные стартапы и новые технологии. Все это не даст мне помереть с голоду. Так что моя цель — жить в свое удовольствие не оглядываясь на нехватку денег — близка как никогда. И даже тайная мечта, давно похороненная в моем ядовитом сознании, может обрести реальность. Да-да, та самая, оставшаяся от восторженного ребенка, которым я когда-то был. Изменить мир к лучшему, хотя бы немного. Может и получится. Чем не смысл жизни, благополучно не найденный в прошлом мире?

Последним же плюсом я объявляю магию. Она у меня есть — и это круто. Правда, факт наличия — максимум того, что я узнал. Но все равно здорово. Пусть от походов в школу меня тошнит, но в старшей упор больше будет именно на духовные способности.

Не в каждой, разумеется. Только в специальной Академии. А то, что меня туда возьмут — вопрос практически решенный. Необученный дар опасен. Не берут только полных слабаков. Но это не ко мне: насколько можно понять из стандартных тестов, способности у меня есть, но такие. Средние. Впрочем, меня устраивает.

Так, на этом положительные стороны закончились, поэтому начинаются отрицательные. Первая из них — одиночество. Мои старые родители были холодными, равнодушными ублюдками, которым было плевать на сына, пока он не мог принести какую-нибудь выгоду. В этой жизни — они были милыми, тактичными, заботливыми. А также — теплыми. Именно той душевной теплотой, которую уже не чаешь найти в людях. Идеальными, как в глазах маленького Кано, так и для обросшего цинизмом, желчью, плешью да жиденькой бородкой чужака-подселенца.

Вот только они были мертвыми. Холодными, искореженными трупами. Безмолвными памятниками на местном кладбище.

Их даже похоронили вместе с застрявшими в плоти железными штырями да пластинами. А их единственный сын ползал у края обрыва с переломанными ногами, звал по имени те куски мяса, в которые превратились его папа и мама. Ему повезло: какой-то мужик рядом успел выбросить из автобуса прямо перед падением.

К черту, конечно, такое везение. После пережитой трагедии совершенно не удивительно, что он сначала съехал с катушек, а потом впал в кому. Только для того, чтобы у очнувшегося тела появился новый владелец.

Меня передернуло. Я не ощущал и десятой доли эмоций из доставшейся мне памяти, но вот любовь вместе с болью от потери были настолько сильны, что пробивались сквозь все преграды. И обеспечивали мне стабильные кошмары каждый второй-третий день.

Тем не менее, кроме чисто психологического дискомфорта, статус сироты оказался очень напряжен с утилитарной точки зрения. Домашние дела, оплата счетов, вступление в наследство, покупка продуктов, даже общение с представителем управляющей компании дома — все это легло на мои хрупкие плечи и ста шестидесяти пяти-сантиметровую тушку. Благо, хоть обладающих рей-норёку, то есть духовными способностями, могут частично эмансипировать. Жить в приюте я бы не стал ни за какие коврижки.

Благо, имелись хотя бы деньги. Родители были состоятельными людьми. Пусть их небольшой бизнес после смерти раздербанили конкуренты, пусть часть странной недвижимости и отошла каким-то дальним родственникам, у меня все еще оставалась квартира в элитном районе Токио. Вкупе с неплохой суммой денег в продуманном еще родителями финансовом портфеле. Акции, облигации, валюта, ETF, драгметаллы и даже что-то похожее на биржевый аналог магического ресурса. Эдакий манакоин с донорским банком в одном флаконе.

Впрочем, все равно. Я не собирался продавать бумаги из портфеля или самостоятельно играть на бирже. Достаточно и простых дивидендов. Эта сумма приносила в процентах за месяц столько, что с лихвой хватало на оплату жилья, еду, и даже некоторые более затратные покупки.

Я слегка сбился с мысли, когда начал думать, на что бы мог потратить те деньжищи в биржевом портфеле. Квартира есть, машина — банальщина, а остальное я могу купить и на процент, разве что придется подкопить немного. В итоге, я в очередной раз сделал банальный вывод: деньги лучше оставить там, где они лежат. Все-таки распоряжались ими люди куда более компетентные, чем руководитель среднего звена не самой крупной фирмы из совершенно чужой страны.

Выискивать плюсы и минусы своего положения быстро надоело, так что я решил немного ускориться. Прикинул в уме, посчитал, а следом быстренько записал остальные недостатки своей ситуации. Урок все же не резиновый, а оставаться подольше в классе значит нарваться на поручение учителя.

Итак, оставшиеся минусы. Они были довольно предсказуемы: подростковые перепады настроения, гиперсексуальность, вживание в социум, учеба в школе, конфликты, отличия в истории и развитии двух миров, служба в армии…

Да-да, в этой Японии кроме Сил Самообороны вполне себе присутствует Императорская Армия, точнее ее усохшее после Второй Мировой подобие — Когун (силы императора). В них тем или иным способом должен отслужить любой духовно одаренный гражданин. Подробностей я не знаю, но пока это проблемой не является. Задумаюсь об этом ближе к выпуску из старшей школы. А там — чем черт не шутит. Может идея убивать ближнего своего покажется мне интереснее остальных.

Одолженная ручка противно шкрябнула по листу, оставила на нем неровную царапину. Видимо закончились чернила. Плевать. Все, что хотел — написал. Осталось аккуратно свернуть лист, засунуть в банку из-под выпитого на перемене сока да выкинуть в мусорку. Свои мысли я в порядок привел, плюсов вывел больше, а показывать кому-то подобный компромат было бы по меньшей мере… неосторожно.

— Эй, ты! — Негромко окликнул я парня с соседней парты. Дождавшись поворота головы, я кинул в него ручку. Никакой заботы ни о точности броска, ни о приглушенных ругательствах. Плевать. Осталось меньше недели до выпускного. Шесть тоскливых дней, после чего я больше не увижу чужие лица как минимум месяц. Продавец из ближайшего комбини сюда не входит — этого милого человека, каждый раз кладущего мне веселые наклейки по акции, я считаю самым близким своим приятелем. По крайней мере я знаю его имя — Масато. Нет, Макото. Или вообще Тома? Да какая разница! Буду называть его тепло, по-домашнему: Ма-кун.

Я снова поднял взгляд на учительницу. Она стояла у доски, устало улыбалась читающей текст отличнице, и умудрялась при этом украдкой посматривать на часы. Неожиданно человечное выражение лица. К тому же знакомое до сердечной боли. Именно так смотрела на время мать прошлого владельца тела, когда брала маленького Кано с собой на работу и пыталась уйти пораньше.

Уйди из моей головы чертов призрак! Еще не хватало к своим психологическим загонам и ночным кошмарам заиметь тоску по никогда не виденным людям. Еле слышный вздох на задворках сознания. Не безвозвратно умершего паренька, но моего внутреннего голоса. В принятии чужих воспоминаний нет ничего хорошего — их страхи, горечь и боль становятся твоими собственными.

Прозвеневший звонок удачно положил конец самоедским мыслям. Я быстро закинул так и не открытый учебник обратно в сумку, вскочил с места, и, не дожидаясь ритуальной отмашки учительницы, пошел к выходу. Этот долгий нудный день в школе наконец-то подошел к концу.

«…Или нет», — Подумал я, глядя на заступившую мне дорогу одноклассницу. Акино Сузу, пятнадцать лет. Староста класса. Одного роста со мной, носит уродливые квадратные очки, длинную юбку, скучную косу тускло-черных волос. Жиденькая челка частично падает на глаза, руки сцеплены и опущены вниз. Эталонный образец зажатой, неуверенной в себе блюстительницы порядка. Прекрасная маска, за которую никто не станет смотреть.

Вот только вздернутый носик, твердая линия рта и чистая кожа выбиваются из образа. На пухлых от природы губах невыразительная помада, что уменьшает объем и меняет к худшему общее впечатление от лица. Юбка классического фасона, но оттенок вкупе с длиной вызывают ощущение старой девы. Волосы зачесаны по-уродливому: оставляют торчать уши. Очень интересное решение. Однако низкая челка не может скрыть до конца холод и вызов во взгляде, а тонким чертам лица совсем не идет изображаемая покорность.

— А-но… Кодзуки-сан… — Преувеличенно робко начала она, — Вы все еще не сдали подготовительный лист…

— Да-да-да, я помню, — Перебил я ее. С удовлетворением отметил, как на мгновение сжались ее пальцы и скрипнули зубы. Уж не знаю, зачем она играет тихоню, но доводить молодую девушку в таком амплуа одно удовольствие. Жаль, что почти все свободное время с момента попадания у меня ушло вместо таких вот невинных развлечений на всякую ерунду. Например, собирание своей личности из кусков прошлого меня и вплетение туда осколков памяти оригинального Кодзуки Кано. Страх потери самого себя затмил низменное желание издеваться над окружающими.

— Не волнуйся, овечка-тян, к завтрашнему дню все будет готово. Я лично занесу документы нашему классному руководителю.

— Х-хорошо, Кодзуки-кун, — Кивнула она, так и не подняв на меня лицо. Видимо, чтобы я не увидел ее взбешенную физиономию. Вон как сдерживается, даже хонорифик перепутала.

— Ну тогда до завтра, староста-сан, — Помахал я рукой, невежливо обходя стоящую посреди прохода Сузу. Та лишь раздраженно кивнула в ответ, но быстро исправилась, отвесив вежливый поклон моей удаляющейся спине.

А у меня, тем временем, осталось еще одно незавершенное дело в школе. Ну как, дело, скорее заведенный лично мной ритуал. Своеобразный якорь для моей личности: знак того, что это не сон и не шиза мальчишки-Кано, а моя свободная воля. И моя новая жизнь.

Длинный путь до конца коридора, следом вниз по лестнице на первый этаж, а потом снова по прямой до выхода. У раздевалки я остановился, переобулся в ботинки, оставил сменку в своем шкафчике, затем пошел к автоматам недалеко от основного корпуса школы. Было место поближе, но между безлюдным закутком и огромной столовкой я выберу закуток.

На улице оказалось еще приятнее, чем я ожидал. Странное сочетание теплой, даже жаркой погоды вместе с пронизывающим ветром заставляло взбодриться, прогоняло сонную послешкольную одурь. А запах цветущей вокруг жизни настраивал на миролюбивый лад.

Я зашел в небольшой тупичок с двумя торговыми автоматами и завис перед одним из них. Итак, что же мне купить? Мой палец замер перед длинными рядами разнообразных товаров. Горячий суп, чай, кофе или сок в банках?

— Не сегодня, — вслух сказал я. Палец нажал на ту же кнопку, что и все другие дни. Ячменный напиток. Отвратительная дрянь, которую хулиганы спаивают своим жертвам или льют на парту в качестве пранка. Мучнисто-горький привкус оригинального сырья вкупе с какой-нибудь странной добавкой. Убийственное сочетание. Как производитель подобного пойла вообще еще не разорился? Ни разу не видел школьника, который бы пил эту отраву добровольно.

Шипение открываемой банки, судорожный глоток и бьющий по рецепторам терпкий, вяжущий вкус. Сегодня я взял со вкусом умэбоси — моченой японской сливы. Или это такой местный абрикос? Без понятия. Чтобы жрать их просто так, нужно быть настоящим патриотом местных островов. Личинки шелкопрядов и того привлекательнее.

Отвратительная кисло-соленая горечь заполнила рот, но я являюсь опытным пользователем, поэтому легко подавил рефлекторное желание выплюнуть эту гадость куда-нибудь в куст. Следующая порция пошла лучше: сначала болезненно обострила, а затем резко притупила рецепторы. Гадость, но только она даёт мне возможность почувствовать странное удовлетворение. Как что-то полностью мое.

Ощущение собственности, пусть даже к дурацкой привычке. Она никогда не принадлежала милому пареньку по имени Кано. И не являлась приветом личности из другого мира. Ни тот, ни другой никогда не стали бы пить такое сами. Ерунда? Идиотизм? Мелочь, не достойная звания ритуала, или, тем более, такой важной вещи как якорь для личности? Кому как.

Жизнь вообще-то штука довольно цельная, но она состоит из гигантского множества таких вот ерундовых поступков. Мелочей, личных предпочтений, маленьких ритуалов и надоедливых привычек, совершаемых каждый день. Именно их сумма формирует личность, ее особенности, даже жизненный путь. Подумать только, от каких только случайностей зависит порой выбор всей своей жизни. Так что относится свысока к таким вот особенностям точно не стоит. Тем более, что мне для подтверждения собственного существования хватает простого удара по рецепторам от ячменной дряни. Всяко лучше неврозов, истерик да похода к психиатру.

Я успел сделать еще пару глотков, как раз ополовинив банку, пока какой-то оборзевший панк резким ударом не выбил ее из моих рук. Булькнул внутри напиток, обдала меня брызгами и запахом забродившей сливы плеснувшая через край жидкость. Еще доля секунды, и до уха доносится дребезжащий звон жестянки об асфальт.

Я медленно, словно робот, повернул шею к нахальному самоубийце, после чего уставился своими буркалами прямо ему в лицо. Пришлось поднять голову и прищуриться от яркого солнца, но его глумливую ухмылку я своим видом изрядно попортил.

Их было человек семь. Обычная подростковая банда из тех, что трясут у школьников деньги на завтраки, пинают урны и коронуют затюканных одиночек туалетными адмиралами. Темная сторона всех японских школ по версии старых аниме.

Глава 2

Вся окрестность ответила стоном.

Сукин сын! Что ты делаешь тут?

(В. Солоухин)

Хулиганы. Отморозки. Янки. Или попросту Фурё. В своих широких штанах, накинутых на плечи гакуранах, с осветленными волосами самых причудливых причесок они казались самими себе крутыми и значимыми. Эдакие боссы средней школы.

На самом же деле они были теми, кем и являлись — глупыми, по-дурацки одетыми сопливыми пацанами, решившими испытать на прочность очередного слабака, пока не испытали их самих. Мелкие пакостники, которые либо перерастут этот период, либо останутся заготовками под человека на всю оставшуюся жизнь.

Впрочем, сейчас они вполне могли представлять опасность. Исключительно из-за отсутствия тормозов вкупе с ощущением собственной безнаказанности. Вот только сбившиеся в группу шакалы иногда бывают куда более уязвимыми, чем битые жизнью одиночки. Мне ли не знать.

— Ты что, совсем страх потерял, Ко-тян? — Наконец отмер самый высокий из них. Тот самый, что так неосмотрительно пролил мой любимый напиток.

— Давно в жбан не получал, патлатый? А? — Подгавкнул один из шайки за спиной вожака. Тот неприятно усмехнулся, а после реплик других подпевал осмелел настолько, что приобнял меня за плечи.

«Черт, волосы действительно отрасли», — Подумал я, когда из-за движения главаря банды челка налезла мне на глаза, — «Все же надо что-то делать со своей нелюбовью к парикмахерским. Ну хоть спасибо, что натолкнули меня на мысль, шестерка-кун, шпала-сан».

— Ты ведь понимаешь, что целый месяц не одалживал нам денег? Даже дольше. А я как раз на днях крупно проигрался в пачинко. Давай, ты поможешь нам отыграться, а я верну все со следующего выигрыша? Нэ? — Насмешливо спросил он. Парень приблизил свое лицо к моему, обдал смрадным дыханием с примесью мятной жвачки. Кажется, кому-то стоило вместо зала с игровыми автоматами проверить желудок.

Несмотря на возможную боль и унижение, страха я не испытывал. Пусть усилилось сердцебиение, задрожали руки, заколол живот — мысли в голове текли все так же ровно и обстоятельно, не сбивались в рваный ритм от липкого страха. А реакция тела, судя по всему, осталась еще от прошлого владельца.

Ничего удивительного. Как правило, старый Кано всегда ломался еще на этапе запугивания. Он был домашним мальчиком, не способным драться или давать отпор. И даже не столько из страха побоев, сколько из опасения самому нечаянно повредить хулиганам. Все-таки речи отца об ответственности владельцев магического дара и опасности сильных эмоций сыграли с ним злую шутку.

Вот только я — не он. Прошлый владелец тела их боялся, поэтому всегда отдавал требуемое. Вдобавок, он еще время от времени становился объектом унизительных акций. В этот раз все будет по-другому. Мне не жаль ни себя, ни, тем более, других. А инцидент замнет как-нибудь либо школьная администрация, либо родители хулиганов. Не даром же в городе процветают подростковые банды, а после некоторых драк их менее удачливые члены пропадают в больницах. Опасаться правосудия или надеяться на него стоит только в самом крайнем случае.

— Не слышу ответа, придурок! — Неожиданно рявкнули мне в ухо, и я на автомате сунул наглецу локтем в лицо. Легкая вибрация в кости от удара, слабый чмокающий звук, ощущение вдавливания мягкой плоти в твердую кость. Правому плечу резко полегчало, когда внезапно исчезло давление чужого веса. Я моментально воспользовался этим. Дожидаться, пока шакалы навалятся толпой не стал. Сразу сделал несколько шагов назад, к автомату с напитками. Он был грязным и прижиматься к нему было противно, но, по крайней мере, старый-добрый пожиратель монет не имеет привычки бить по чужим затылкам.

— Какой еще пачинко, ребята? Крашеные волосы, гель. Вон тот, справа, манерный, рядом чувак с крашеными ногтями. Вам просто хочется снять комнату в Лав-отеле и устроить свальный грех, верно? — Я постарался ухмыльнуться как можно мерзотнее. От такого поворота мои противники просто остолбенели.

— Не, извините, на гомосятину не подаю, — Я демонстративно вынул монетку в сто йен и кинул в сторону сгрудившихся подростков, — Это на жидкость для снятия лака для вашего Гей-парада. Начните хотя бы выглядеть как мужчины.

Свора малолетних бандитов впереди разом побагровела, сжала кулаки, затрясла разноцветными хаерами и уже была готова кинуться в бой, как их одним жестом прервал собственный лидер.

— Ну все, готовь свою башку для ближайшей помойки, урод, — Прогундосил здоровяк слева от меня. От стоял на полусогнутых ногах, держался обеими руками за лицо, а с его пальцев медленно текли, срываясь вниз, рубиновые капли крови. На белой рубашке уже проступила багровая цепочка следов, даже на черных брюках начали алеть редкие вкрапины.

Странно, но от дурацкого положения дылда не выглядел смешным или хотя бы неопасным. Бешенство, нашедшее отражение в глазах, скрип зубов, сдвинутые брови. Все говорило о том, что у него вот-вот сорвет все планки. Действительно отморозок.

— Ты совсем попутал, задрот? — Раздухарился очередной шестерка из толпы напротив. Его сотоварищи поддержали парня одобрительным гулом, — Да щас Ямато-кун тебя землю жрать заставит, — Он как-то мерзенько подхехекнул и подошел ко мне вплотную.

Зря. Потому что я видел, как паренек трясется. Вся эта игра на публику и зарабатывание имиджа не могла скрыть внутренней неуверенности, почти надлома. Этот расхлябанный пацан с выбритыми висками до усеру боялся драки. Поэтому и был мальчиком на побегушках у здешней банды.

Сейчас же он увидел шанс. Нет, не так. ШАНС. Безболезненно поднять авторитет засчет стопроцентной омежки. Удар по главарю? Все видели, что это лишь случайность. Вот только он не учел пары вещей. Как новой личности в старом теле, что было простительно, так и характера своего лидера. А вот за такой косяк наказание последовало незамедлительно.

Я только начал сгибать ногу, чтобы ударить шестерку по голени, когда ревущее от злобы тело буквально снесло несчастного хулигана с дороги. От удара пацан упал на асфальт, да там и застыл в позе эмбриона, при этом вполне профессионально закрыв голову и торс. Очень специфическая реакция. Причем сразу стало понятно почему.

— НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО, МИЧИ! — Проревел главарь, брызгая на сжавшееся у его ног тело слюной пополам с кровью, — ЭТОТ УБЛЮДОК МОЙ!!!

От последующего за криком пинка слегка поплохело даже мне. Отчетливый хруст сломанной руки, жалостливый всхлип пацана, и новый удар, теперь по копчику. Следом по торсу, по ногам, по ребрам, и, наконец, добивающий в голову. Вылезший не по чину шестерка скорчился, размазывая слезы и сопли по рукаву форменного гакурана, но не осмелился закричать от боли. Лишь начал тоненько подвывать себе в рукав. Его успело вырвать, так что теперь вместо запаха пыли и цветущей зелени в ноздри лезла вонь полупереваренной пищи.

Остальные члены банды с бледными лицами лишь стояли и молча взирали на эту экзекуцию. Остановить главаря никто не попытался, но и взгляд они не отводят. Однозначно, подобное зрелище у них не впервые, так что вмешиваться дураков нет. Бедный Мичи просто не подумал, как будет выглядеть главарь, если пустившего кровь фраера замочит не он сам, а подай-принеси из его банды.

— А с тобой мы сейчас поговорим, — Поворачивается ко мне названный Ямато бугай. Он напоследок пнул скулящее на асфальте мясо, нагнулся, брезгливо вытер об него испачканную в собственной крови руку, а затем неторопливо двинулся вперед. Текшая из носа юшка уже остановилась, но из-за покрытого бурой пленкой лица и красных капель на одежде он походил на маньяка или людоеда, производя совершенно инфернальное впечатление. Если в этом мире есть демоны, то они выглядят именно так.

Прекратились глумливые возгласы, исчезла подбадривающая чушь и злые выкрики про скорую расправу. Легкая издевка отменялась. Теперь для Кодзуки Кано, что посмел задеть гордость главаря, готовилась казнь.

— О, а я думал что твоя глотка не предусмотрена для членораздельной речи, — С напускным удивлением сказал я прямо в смердящее кровью лицо и дружелюбно улыбнулся. В следующем движении я резко подался вперед, чтобы прошипеть ему прямо в окровавленную морду:

— Я не твоя шестерка, чтобы бить меня безнаказанно.

В руке уже была зажата связка с ключами. Пожалуй, я недооценил опасность и злобу этих подростков. Пора прекращать смотреть на окружающих сверстников как на неразумных детей. Это поколение достаточно взрослое, чтобы представлять угрозу и пускать кровь. А значит, спрашивать с них стоит как с взрослых. Ни любви, ни тоски, ни жалости.

— Вижу, — Неожиданно спокойно ответил Ямато. С его набыченной физиономией смотрелось настолько дико, что следующий удар я банально пропустил. Короткий, без замаха, он выбил из легких воздух и бросил мое тело на стоящий позади автомат.

Легкие от удара дернулись в спазме, выпустили из себя весь кислород. Рот рефлекторно открылся для глотка воздуха, в глазах потемнело. А тело, ударившись о толстое стекло автомата, по-инерции оттолкнуло обратно к отморозку. Тот уже поднимал ногу для удара коленом в живот, но в этот раз я успел быстрее.

Все-таки есть свое преимущество в бытии попаданцем. Например, ты лучше контролируешь свои рефлексы, даже самые глубинные, физиологические. Легко преодолеваешь ступор, терпишь сильную боль, блокируешь некоторые эмоции. А также четко разделяешь приобретенные рефлексы, безусловную реакцию и обычные привычки, вызванные инерцией мышления. Просто потому, что не привык к сигналам этой тушки с самого детства, а значит — пришлось учиться и привыкать заново.

Сначала было очень тяжело, чувствовал себя Синдзи Икари в биороботе «Евангелион, однако потом, после тяжелой работы над собой, плюсы подобного положения стали перевешивать. Такое себе обновление, на самом деле.

Вот и сейчас я задавил попытку сделать вдох после удара в «солнышко», не дал заволочь мозги багровому туману первичных инстинктов, и тем самым выиграл в схватке драгоценные доли секунды. Вместо того, чтобы, как любой другой человек, насадиться на чужое колено своим животом, я еще сильнее качнул свое тело вниз.

Ускоренная вдобавок к инерции еще и собственным импульсом, моя голова ударила по многострадальному лицу отморозка на мгновение быстрее, чем колено Ямато в солнечное сплетение.

Снова брызги крови. Едкий металлический запах в носу, красная липкая дрянь на лбу, переносице, губах, подбородке, вокруг рта. Падающее рядом тело, глухой шлепок тушки об асфальт. Парень так и не успел провести свою собственную атаку.

В этот раз — чистый нокаут. Тело здоровяка растеклось по оплеванному тротуару пляжной медузой, отдавило сломанную руку бедного Мичи, а я… А я вынуждено прыгаю на одной ноге, пытаясь сохранить равновесие. Сохранил. И невозмутимо встал на обе под удивленными, неверящими взглядами оставшихся членов банды.

— Он… Ямато-сана… — Пробормотал один из них, во все глаза уставившись на бессознательное тело. Остальные не слишком уступали ему в реакции, все также находясь в состоянии прострации. Жаль, что это не продлится достаточно долго, чтобы я смог уйти.

— Ямато-сан! — Закричал один из них. Мелкий еще пацан с коротким ежиком осветленных волос, — Это просто случайность! Надо отмудохать тварь до полусмерти, пока Он не очнулся и сам не убил придурка! — Закричал «блондинчик». Остальные поддержали его нестройным гулом, но я-то знаю, что эти «крутые парни» на самом деле пытались скрыть.

Неуверенность.

Все они видели, что я разобрался с их предводителем. Самым сильным и свирепым из банды. Если удар локтем можно списать на случайность, то лбом я пробил точно и со знанием дела. Пусть мне повезло засчет положения и лучшего контроля тела, но оставшиеся на ногах члены банды об этом не знают.

Они видят только то, что они видят: вчерашний заучка с тоненьким голоском и уродливыми очками за два удара (по сути, даже за один) отправил в нокаут «Бешеного Ямато». Поэтому теперь они боялись меня, черпая уверенность лишь в своей численности, да пытались накрутить себя злобными криками вперемешку с ругательствами.

Тем не менее, банда жаждала крови. Просто, чтобы доказать свое право на насилие. Мне же требовалось как можно быстрее воспользоваться их опаской, пока она окончательно не исчезла под гнетом более примитивных эмоций.

Но чем здесь помочь? С магией этого мира я практически не знаком, а прошлый владелец тела совсем не умел драться. Умею ли я? Нет, но в драке это совсем не главное. Нужно лишь не показывать страх и быть безжалостнее остальных. Наглядно доказано ненадолго покинувшим нас Ямато-куном. Впрочем, в его случае верно еще одно правило — масса имеет значение. А вот у меня с собственными габаритами все очень грустно.

Быстро проиграв в уме варианты, я сходу отказался от образа сумасшедшего. Слизывать кровь, злобно хохотать и вращать глазами — неплохая стратегия, но только в ситуации полнейшей безысходности для «психа». Плюс — отсутствие потерь у нападавших, чтобы они сохранили лицо и ушли. Посмеяться над «бешеным задротом» это одно, а спустить ему такой урон по авторитету — совсем другое. Здесь подобная стратегия не сработает: парни, конечно, колеблются, однако для себя они все решили — сильнее их закосом под сумасшедшего не напугать.

А значит в ход идет старое-доброе правило бить первым, бить уверенно и не жалеть противника. Формулы победы в уличной драке, заменяющие любые пояса по боевым искусствам.

Их оставалось пять человек. Бледные, озлобленные лица безо всяких ухмылок, сжатые кулаки, потные от жары шеи. Освежающий ветерок постепенно отгонял запах крови и блевотины, раздувал наброшенные на плечи гакураны, трепал вычурные прически. Маленькое затишье перед грядущей бурей.

Они бросились вперед. В движениях разъяренных янки не было ни синхронности, ни сработанности. Парням катастрофически не хватало даже не эффективности работы друг с другом, а банальной притирки. Очевидно, что до этого они или вовсе не участвовали в массовых драках, или побеждали в них слишком легко, или не привыкли бить толпой одиночку.

Иначе как еще объяснить, что первые двое попросту перекрыли обзор остальным, а самый последний и вовсе запнулся о ползущего на карачках Мичи. Но для меня их рассогласованность была на руку. Такой ситуацией грех не воспользоваться.

Я не стал пытаться продумать все на несколько шагов вперед или разработать стратегию боя. Этим надо было заниматься раньше. Сейчас я лишь перехватил поудобнее связку с ключами в руке для самого безнадежного варианта, а затем со всей силы саданул ногой по выбитой ранее банке с недопитой бурдой.

Жестянка с противным лязгом взвилась в воздух, в один миг пролетела два метра и попала прямо в грудь одному из нападавших. Брызги остатков напитка разлетелись во все сторону, в основном на глаза и одежду неудачника.

Это замедлило и отвлекло парня, но не его товарища. Тот не только успел размахнуться для удара кулаком, но даже заметил непонятный предмет у меня в руке и с помощью приседа уклонился от острого куска металла в виде дверного ключа. Пронырливая сволочь.

— Эх, не стать тебе одноглазым Джо, — Весело крикнул я от избытка эмоций. Вместо ключей, я всадил в удачно подставленное лицо свое колено. Прием, неудавшийся у Ямато, теперь прошел на все сто, размазав губы хулигана по его же зубам. Болезненный вскрик, тело отлетает в сторону и тормозит бегущих рядом.

Я отворачиваюсь от ударенного пацана, вскидываю руку, но слишком поздно. Облитый газировкой подросток бьет мне по уху. Хлопок, мерзкий звон в ушах, секундная дезориентация. Я сделал шаг назад, снова упираясь в проклятущий автомат, но в этот раз инерции не было, так что пинок ногой я отхватил совершенно безнаказанно.

Старый, весь в пятнах засохшей грязи и облезшей кожи кроссовок влетел мне в живот. Болезненная вспышка пополам с тошнотой, порыв согнуться, который я безжалостно задавил. Нога противника тут же поползла обратно, но я успел ухватиться за чужую лодыжку. Широкая, хлопающая словно парусина ткань штанов все норовила выскользнуть из пальцев, но я вцепился крепко.

Секунда на то, чтобы перехватить захваченную конечность поудобнее, зафиксировать пальцами. Оппонент конвульсивно дергался и орал, но я не обращал на это никакого внимания. Шаг в сторону, чтобы тело хулигана закрыло меня от его товарищей, а потом любимый в детстве прием: раскачать ногу из стороны в сторону. Я заставил парня скакать вокруг меня и тем самым не дал приблизиться остальным членам банды.

— ЧТО ВЫ ТАМ ВОЗИТЕСЬ, БАРАНЫ? ОН ОДИН, — Раздался знакомый голос позади толпы. Остановились все, даже пойманный отморозок перестал прыгать на одной ноге, а я — дергать за нее туда-обратно. До поры, до времени.

— Дай мне эту гребаную банку, Унко (говно), — Уже более спокойным тоном пробасил очнувшийся Ямато.

— Меня зовут Унода. Унода Кохей, Ямато-семпай, — Убитым голосом сказал тот самый янки, что умудрился споткнуться в общей атаке на ровном месте. Тем самым дав мне пусть маленькую, но фору. Боюсь, правда, что сейчас она уже закончилась.

— ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ТЕБЯ ЗОВУТ ГОВНО, ЗНАЧИТ ТЕБЯ ЗОВУТ ГОВНО! — Снова разъярился дылда, однако бить своего накама не стал, так как испуганный школьник уже протягивал ему многострадальную жестянку из-под ячменного напитка.

— Сойдет, — Кивнул Ямато. Он остановился, повертел ее в руках, а затем сунул в небольшую дырку указательные пальцы. Две секунды напряжения, и местный акселерат без труда разорвал жестянку на две половины.

Следом он также основательно и неторопливо смял нижнюю часть, образовав что-то вроде рукоятки, и ударом каблука распрямил верх. Получился эдакий нож DIY. Ужасно неудобное кустарное устройство, оно имело лишь один, но чрезвычайно важный плюс. Явную остроту искореженных граней. Эдакий карманный фламберг для бедных.

— Не нравятся мне его зенки. Как ты там крикнул? «Не стать тебе одноглазым Джо»? Вот ты сам это прозвище на себя и примеришь, — Хмыкнул он.

— Ну надо же, какой уровень остроумия для человека твоего психотипа, — Отозвался я. Дело принимало совсем уж дурной оборот, так что я попытался незаметно подтянуть к себе захваченную ногу прошлого оппонента. Поменять хват на чуть более удобный, а потом сунуть трофей подмышку, а руку — в карман, чтобы пойманная конечность не выскользнула. Все-таки бицепсы у меня не тренированные, поэтому долго держать чужую конечность становилось слишком напряжно.

— Поговори мне тут, — Буркнул главарь этих крикливых мутантов. На меня он не смотрел — любовался гранями на «лезвии». А потом коротко, без замаха метнул его вперед, чудом не задев пойманного мной парня.

В этот раз дылда всерьез смог меня удивить. Такого рода кустарщину не метают. Это тоже самое, что кинуть в противника розочку или велосипедную цепь. Акт запугивания, не более.

Однако Ямато и не пытался как-то навредить мне. Сложно сказать, насколько он это продумал, но при виде летящего ко мне снаряда я рефлекторно сделал шаг в сторону. Это уже был поведенческий паттерн от старого меня, привет из бурной юности. Заблокировать его я банально не успел.

Ногу белобрысого янки пришлось отпустить. Тот от неожиданности чуть не упал, но вовремя исправился и в три прыжка подскочил к своим товарищам. Сближаться со мной, когда Ямато в таком состоянии, никто больше не рискнул. Только оттащили к себе избитого собственным главарем шестерню, да начали поливать его водой из бутылки. Но так, по остаточному принципу. Наша с Ямато развязка интересовала их куда больше.

— Что, уже не такой смелый? — Со злостью прошипел он, примериваясь для удара, — Больше шутить не тянет?

Сказать честно, огромный парень с пробивающейся на скулах жесткой щетиной и залитым кровью лицом заставлял чувствовать себя… уязвимым. Даже такого привычного к боли циника, как я. Что уж тут говорить, про остальных людей. Да, я боялся. Ничуть этого не стыжусь. Умирать больно и страшно, пусть не настолько, как в первый раз.

К счастью, стоящий передо мной отморозок уже успел в запале выкинуть свою импровизированную заточку, а может изначально не собирался ей пользоваться. Все-таки избить это одно, а порезать человека — совсем другое. Так что самого худшего сценария удалось избежать. Ну а быть мне битым… Эка невидаль.

— Потому что твоя рожа просит кирпича, а не моего элегантного юмора. Тем более, я не циркач, чтобы тратить свое время на такого слабака как ты.

Последняя фраза явно была лишней, но меня уже несло. Чувство легкости в теле, когда боль и усталость отходят на второй план, мозг холоден и невероятно продуктивен, а в эмоциях царит добродушная ирония к окружающей действительности. Они растворили без остатка стандартную мизантропию, раздражительность, возможный гнев. Полное умиротворение в мыслях. Ощущение правильности и естественности. Я называл это состояние «вдохновением».

Именно в нем мне приходили в голову самые интересные идеи, в нем я мог творить лютую дичь, а мог и просто наслаждаться чтением любимого Горация. Оно приходило внезапно, длилось считанные минуты, оставляло после себя изможденное тело и усталый разум. Но, черт возьми, оно того стоило.

Влетевший в тело кулак и яростный рев показался чем-то далеким, происходящим не со мной. Живот, плечо, грудина, снова живот, печень. Ямато бил сильно, с оттяжкой, но довольно бестолково: никакой техники за его ударами не стояло. Впрочем, с его габаритами это и не нужно.

— Ну что, слАбо? — Проревел он, — А теперь? А теперь? А ТЕПЕРЬ?

— Да, слАбо! — Неожиданно для себя крикнул я в лицо ошарашенному янки, после чего сам ударил его в «солнышко». Хулиган замер, ошеломленный не самим ударом, а фактом сопротивления. Я же решил по полной воспользоваться паузой и начал развивать свою мысль:

— Ты считаешь себя сильным, верно? Ну, конечно: высокий рост, злое лицо, безжалостность, своя банда под рукой. Должно быть круто ощущать себя таким важным человеком… главарем. Должно быть, но ты не ощущаешь. Потому что понимаешь, что это не твое, это заемное. То, что ты так выпячиваешь перед всеми — не сила, а всего лишь одна из граней слабости. Дело ведь совсем не в мышцах, — Я позволил себе усмешку. Не глумливую нет, скорее с оттенком горечи и понимания.

На этих словах подросток вскинулся, поднял кулак. Но почему-то так и не ударил. Словно я своей примитивной провокацией задел пусть не струну души, но давно назревший вопрос. Что-то, что он сам не раз обдумывал и пытался понять. Воодушевившись такой реакцией, я продолжил:

— Ты прячешься за этим образом кровожадного отморозка, запугиваешь окружающих, забиваешь на учебу и связи. Зачем? Чтобы ни с кем не сблизиться даже невольно. Трусишь даже от простой возможности нормальных, человеческих отношений. Поэтому безжалостно обрубаешь их сам. Боишься быть преданным и брошенным, и от этого бросаешь и предаешь сам. Пытаешься доказать, что в таком поведении и есть твоя настоящая личность. Поздравляю, ты обманул всех вокруг. Всех, но не себя.

А теперь ты не позволяешь приблизиться к тебе настолько, чтобы вообще можно было говорить о предательстве. Даже твое окружение состоит из тех самых фурё, в числе которых пытаешься оказаться и ты сам. А вот ХОЧЕШЬ ли ты подобной жизни? — Я вперил в него свои кошмарные глаза, и парень невольно вздрогнул. Я видел, как он едва подавил желание отшатнуться от меня в сторону.

— Тебе ведь не нравится драться, верно? Ты не получаешь удовольствия ни от адреналина, ни от страха перед собой, ни даже от собственной репутации. Драка для тебя — не повод расслабиться или забыться, не способ убить время, — Тихим, вкрадчивым голосом продолжил я, а на лице Ямато, после выражения злобы, удивления, опаски, и, наконец, признания, проступил настоящий ужас.

— Это все твои глаза… — Нервно сказал он, неосознанно выставляя перед собой дрожащие руки, — Сенриган. Всевидящие очи, проницательный взор Идзанаги. Воплощенные Луна и Солнце… Прекрати. Прекрати смотреть на меня так. — Воскликнул он на грани истерики, машинально закрываясь руками, словно от брызгов воды.

«Идзанаги? Воплощенные Луна и Солнце? Сенриган? — Первый вроде верховный Бог из местной мифологии. Гм, значит Луна и Солнце произошли от его глаз, а… Впрочем, плевать. Потом почитаю основы синтоизма и как это перекликается с магией нового мира».

Честно говоря, я был приятно удивлен впечатлительностью главаря банды, а также его начитанностью. Все потому, что он подросток? Или это я так убедителен, особенно в амплуа мага? Все же в новом мире мистика оставалась важной частью общественной жизни, а не стала уделом фриков пополам с нервными домохозяйками. Не суть, в данном случае все лыко идет в строку. Важно было не давать его вере упасть, но и не напугать магической требухой слишком уж сильно. Не то парень начнет пугать меня в ответ. А его аргументы априори сильнее.

— Раз ты не имеешь ни одной типичной причины быть тем, кем ты есть, значит твоя причина — не типичная. Гм, твои родители… — Секундное недоумение на лице, — Нет, не они.

«Брат или сестра? Тоже вряд ли. А значит», — Я внутренне улыбнулся. Той самой акульей улыбкой, от которой начальник пил валерианку, прохожие разворачивались и быстро уходили в другую сторону, а коллеги на работе судорожно кидались перебирать свои косяки.

— У тебя ведь был друг в детстве, верно? — Внезапно спросил я. Ямато машинально кивнул, завороженно глядя в жуткое серое марево на месте моих зрачков и радужки.

— Был, но ушёл. Предал тебя или уехал не попрощавшись, — Бедный парень даже не дернулся. Так и застыл как изваяние. Он фонтанировал паникой, злостью попеременно с надеждой, священным страхом перед одаренным. Все это легко читалось по его лицу, пусть хулиган и пытался примерить на себя маску вежливого скептицизма.

— Да, скорее уехал. Точнее, перевелся в другую школу и оборвал все контакты. Молча, не говоря ни слова. Просто игнорил. Но есть какая-то причина, иначе бы ты добился ответа. Он сделал это после инцидента. Хм-м-м.

— А, я понял. Ты впрягался за него, — Я слегка повернул беседу в сторону, — Спасал от таких же хулиганов, каким стал ты сам. Если ты еще не начал тогда свой путь янки… Но ты не начал! — Я довольно щелкнул пальцами, когда последний кусочек пазла встал на свое место:

— Верно! Ты не был тогда хулиганом. Просто угрюмым подростком высокого роста с неприятным лицом. Ну, еще мышцы. Но тебя всегда боялись из за этого, верно? А он не стал. Первый друг. Единственный друг. Ты пытался отплатить ему за это. Помогал — или с учебой, или со школьной жизнью. Наверняка еще и провожал до дома, чтобы поговорить подольше. Конечно, вдобавок к защите от школьной гопоты. Отгонял так, что в один день перестарался, верно?

— Верно, — С угрюмым вздохом подтвердил Ямато, — Все, что ты сказал верно. ПрОклятая аркана… Сенриган не лжет, — Пробормотал он прежде чем начать свою историю:

— Юичи всегда был не слишком умным, но старательным. Постоянно звал меня поучиться вместе, радовался, когда у него получалось выполнить задание. Иногда шутливо бил по голове учебником, если я ленился. А перед самыми каникулами, почти в Рождество, один урод из соседней школы решил поднять свой авторитет. Пытался отпинать меня, гнида. Напал с тремя подельниками, ударил бутылкой по голове. Вот мне планку и сорвало. Отправил я их в больницу надолго. А мой товарищ просто сидел на заднице, дрожал от страха да тискал свой велик, — С горечью усмехнулся лидер банды.

— Сбежал сразу же, как пришел в себя. И удалил меня из всех своих контактов, — Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я кивнул и продолжил, пользуясь паузой в его исповеди:

— Он увидел то, что ты не хотел показывать. Темную сторону нашей жизни, которую ты даже не выбирал, от которой мечтал избавиться. А он… а он ее испугался. Тем обиднее это было. Слишком похоже на то, чего ты боялся. Слишком больно и слишком грустно. Поэтому ты решил не играть больше в дружбу и привязанности, а стать именно тем, кем тебя видят остальные.

— Да, чтоб тебя каппа отымел, именно так! — Закричал он. Мой спонтанный психоанализ окончательно вывел его из себя. Ямато дышал как загнанная лошадь, скалил зубы. А после яростного выкрика он вдруг размахнулся и ударил вперед кулаком. К счастью, не по мне, а по многострадальному автомату с напитками.

Я осторожно скосил глаза на внушительную вмятину прямо рядом со своей головой. Здоровяк бил с оттяжкой, так что я вообще не успел среагировать. Ох, слава всем местным Ками, что мне удалось увести конфликт в плоскость диалога. Таких монстров мне и среди взрослых людей в прошлой жизни не попадалось, а я ведь в свое время хлебнул лиха.

Главарь, между тем, продолжил свой рассказ. Мое вытянутое лицо и тряску в коленях он даже не заметил.

— Пытаюсь ли я жить нормально, или начинаю гнобить всех подряд — ничего не меняется! Ничего, слышишь?! Но в качестве главы банды у меня хотя бы есть авторитет, есть товарищи и союзники, я уважаемый человек. Даже драться мне приходится меньше, чем в бытность скучным ботаном. И где справедливость, Кано? — От избытка чувств он схватил меня за грудки и энергично встряхнул. Я не сопротивлялся. Лишь медленно покачал головой, после чего спокойно дождался ослабления захвата.

— Так что мне делать, маг? — Прошептал он подойдя еще ближе, вплотную. Так, чтобы точно не услышал никто кроме меня:

— Я никогда не умел заводить друзей. А с этим опытом теперь даже в теории не знаю как. Я умею только запугивать, давить авторитетом или разговаривать на равных, но все равно с позиции силы, снисходительно. Как главарь с главарем или сильный со слабым. По-другому я не умею. Но даже если научусь… Кому вообще будет охота общаться с таким как я?! — С потухшей, безэмоциональной злостью бросил он, отворачиваясь в сторону.

— Что тебе делать? Искать ответ, — Равнодушно ответил я, глядя в наливающиеся злостью и разочарованием глаза оппонента, — Ошибаться, искать его снова. Стать тем, кем ты хочешь стать, а не тем кем тебя видят остальные люди. Бороться с обстоятельствами а не прогибаться под них.

— Хватит кормить меня лозунгами гуру из говноканалов NHK! — Вспылил Ямато, — Такую херню мне задвинет любой учитель перед отстранением от школы!

— А ты ожидал, что я дам тебе универсальную формулу твоей жизни? Инструкцию, как завести друзей и стать успешным? За этим тебе к сектам и магазину на диване. Я лишь вижу твою уязвимость, а потом говорю варианты, как ты можешь ее убрать. Заполнить дыру в сердце. Полевая хирургия один в один.

— Пытаться, пытаться и еще раз пытаться? Стараться понравиться людям? Прочитать книгу: «как перестать бить омежек и начать жить»? — С угрюмым скептицизмом спросил меня парень.

— Ты устал от одиночества, — Покачал я головой, — Но так жить проще, чем вечно бояться страха и непонимания окружающих. Ты уже понял, что нужно ломать ситуацию, это хорошо. Но и опять подстраиваться под других смысла нет. Просто прими как данность, что с таким прошлым тебе будет тяжело стать любимцем компании. Так пойди от противного. Найди тех, кто тебя оценит. Хотя, может быть ты уже нашёл их.

— Ты имеешь в виду мою банду? Они все адреналиновые маньяки или бывшие маменькины сынки. которые пошли во все тяжкие в последний год школы, — Покачал головой он.

— Зато они искренне тебя уважают. Вон, та троица так и вовсе переживает, что тут у нас происходит. Вряд ли они так беспокоятся обо мне, — Хмыкнул я, а главарь банды оглянулся, чтобы повнимательнее вглядеться в знакомые физиономии.

Увиденное его слегка заинтересовало: переживания с опаской на лицах, готовность бросится в бой. При этом никто из них не забывал отслеживать прохожих вокруг, закрывать обзор, отгонять немногочисленных школьников. Они смогли привести в порядок Мичи, перегруппироваться, а также сделать еще несколько важных мелочей.

Ямато, тем временем, как-то растерянно хмыкнул. Он все еще смотрел на своих товарищей оценивающим взглядом, отчего те почувствовали себя неуютно. Но все равно оставались на своих местах.

Он невольно подумал об упомянутых накама. Токита, никогда не унывающий и с которым весело проводить время. Ханатаро, с которым можно обсудить новые игры и обмениваться дисками на плойку. Ли, постоянно ищущий приключения себе на задницу. В свободное время тот вещал о величии Китая и легко делился специфическими приемами. Бороться с ним всегда было весело, пусть щуплый китаеза и сливал каждый бой.

— Да, возможно я немного поторопился. Парни стоят хотя бы того, чтобы к ним присмотреться.

— То есть ты останешься в банде? — От разочарования и досады я не сумел сдержать удивленных ноток.

— Ха! Ты себя слишком переоцениваешь, маленький балабол, — Он хлопнул меня по плечу, но тут же осекся, случайно встретившись с моими «зрачками».

— Но во многом ты прав. Я действительно зациклился на нем. Пора отпустить эту ситуацию. Может пойти и набить ему морду? Что я тогда буду чувствовать?

— Сначала — вину, потом прибавится постыдное облегчение пополам с грустью. Может даже гадливость, если он будет лебезить и стелиться перед тобой. В целом — ничего хорошего. Я бы все равно отомстил, конечно. Вот только я — не ты.

— Тогда не буду. Некоторые вещи действительно стоит оставить в прошлом, — Вздохнул он, — А еще надо запомнить, что ты злопамятная скотина.

— Считай, что за сегодня мы квиты, — Ответил я, кивком показав на его разбитое, окровавленное лицо. Еще немного, и такую рожу прохожие начнут принимать за маску Хання.

— Рад это слышать, — Устало улыбнулся Ямато. Впервые за все время диалога он решил отодвинуться от меня. Даже помог отряхнуть форму, но скорее машинально. Я загрузил парня, и теперь он обдумывал свои мысли. Наконец, он отмер. Оглянулся вокруг, потер сбитые костяшки пальцев, посмотрел на меня цепким, оценивающим взглядом. А затем выдал ровным, почти нейтральным тоном:

— Пошли отсюда, Ка… Кодзуки-кун. Мы слишком задержались: сейчас набегут учителя. По-любому школьники успели стукнуть кому надо. Да и мне теперь нужно многое обдумать, — Сказал здоровяк, а следом добавил, весело оскалившись:

— Вдобавок, надо объяснить парням, почему тебе не стоит ломать ребра бейсбольной битой.

— Потому что я не мяч и даже не питчер? — Шутка возникла тяжело, со скрипом. Состояние вдохновения медленно улетучивалось, принося вместо себя отупение, боль в теле и ноющие мышцы.

— В этот раз я послушал тебя, Кодзуки-кун. Поэтому говорю тебе «спасибо», не смотря ни на что. Но не думай, что ты так легко от нас отделался. Не мы, так другие банды начнут проверять тебя на прочность — сохранить сегодняшнюю стычку в тайне не получится.

— Меня устроит отсутствие претензий с твоей стороны, — Кивнул я. Даже нашел в себе силы вымученно улыбнуться.

— Тогда и ты не держи на нас зла, — Вернул мне ухмылку Ямато. Его архаровцы, тем временем, подняли и пинком отправили домой рыдающего Мичи, а теперь терпеливо дожидались босса чуть поодаль.

— Я же говорю, мы в расчете, — Рассеянный ответ, а потом вспышка озарения, — Но из-за тебя я не допил свой любимый муги-тя special.

— Ками-сама, он ведь еще мерзотнее, чем оригинальный, — Закатил глаза главарь банды, но послушно вытащил из кармана монетку, кинул ее в приемник и нажал кнопку на автомате. Минуту спустя его спина уже удалялась со школьного двора, а я держал в руках запотевшую от холода банку. Со вкусом перебродивших бобов-натто. Господи, за что ты меня так не любишь?

Глава 3

Привези бутылку водки. Здешняя водка воняет нужником.

А. П. Чехов

Я шел по улице и неспешно отхлебывал самую ужасную бурду, какую пробовал во всех своих жизнях. Ну как шел — медленно плелся, по-стариковски шаркая ногами, да благодарил про себя новое молодое тело. Оно оказалось достаточно живучим, чтобы не рухнуть без сознания после форс-режима концентрации. Причем с уставшими от драки мышцами и болью во всем теле от железных кулаков Ямато.

— Да-а-а, прошлый я валялся бы безвольной тушкой где-нибудь в реанимации. Или на лавочке, рядом с другими обрыганами. А сейчас ничего, даже сам иду. Боль терпимая, а не такая, что хочется выть и бегать по потолку. Хорошо быть молодым, — Блаженно улыбнулся я, сверкая на всю улицу своим фонарем и магическими буркалами.

Какая-то девочка от такого зрелища моментально разревелась, а один пацан чуть постарше принялся теребить свою мамашу за юбку:

— Мам, что у этого дяди с глазами? Он заболел? Он слепой? Он дурак, как братик Акико из детского садика?

— Просто я голодный! — Резкий поворот головы к мальчугану одновременно с громким клацаньем челюстью. Взвизгнула даже сама женщина, а ее отпрыск упал на задницу и попросту разрыдался.

— Уа-уа-уа, — Завыл позади меня испуганный до мокрых штанов ребенок, а я наслаждался сделанной пакостью и презрительными взглядами окружающих. Какой-то белый воротничок даже собрался подойти ко мне, но еще раз окинул взглядом мою фигуру и передумал. Спрашивать, все ли в порядке у симпатичной мамаши он тоже не стал. Не джентльмены японцы, совсем не джентльмены.

Впрочем, пусть возмущаться вслух они не рискнули, какой-то мужик все же направился к ближайшей полицейской будке. Странный подросток в испачканной форме средней школы, фингал, безумное поведение. Я был воплощением хулигана в глазах этих добрых граждан. А может вовсе ширнутым наркоманом, опасным для окружающих.

Да и плевать. Мне еще к Ма-куну надо зайти, купить готовой еды себе в хату. Или он был Му-кун? Чертовы имена, так и стараются побыстрее улетучиться из моей памяти. Ладно, назову уж как-нибудь. Работник-сан или Слуга-доно. А на ужин сегодня будет старый-добрый карри. Хватит экспериментов на мою голову.

Комбини возник внезапно, словно пранкер из-за угла. Вот я шел по улице, погружался в свои мысли, морщился от боли в ребрах и машинально пинал банки, камешки, кошачьи жопы. А вот я уже у стеклянного фасада и раздвижных ворот. К слову, ударенное животное оказалось с поводком и собственным двуногим. Гм, пожалуй не стоит так сильно погружаться в себя.

Проигнорировав вопли какой-то пышной барышни в безвкусном пальто, я сделал шаг вперед. Чуть притормозил перед открывающимися створками, а затем чинно вошел внутрь. Мягкий, ненавязчивый рингтон просигнализировал о новом клиенте, окружающие бросили на меня косые взгляды, замученный работник у кассы на автомате буркнул под нос: «Ирращай». На этом ритуал инициации покупателя был соблюден, так что я с легким сердцем взял тележку и отправился в новое путешествие.

В самом комбини было шумно, людно, а также воняло освежителями пополам с чужим парфюмом. К сожалению, со всеми этими хулиганами я отправился домой значительно позже обычного. На часах было без пятнадцати семь. Не совсем час-пик, как в шесть вечера, но приятного мало. Терпеть не могу толпы.

Хотя… В таком положении тоже есть свое очарование. Комбини в это время — настоящий микросоциум, где есть свои неизменные категории людей и их типовые реакции.

Маленькие дети бегают около сладостей, дергают за руку усталых мам, орут, тыкают пальцами в посторонних дядь и путаются под ногами. В противоположность им, одинокие холостяки пугливо озираются по сторонам: они стараются исключить любой социальный контакт, но при этом так отчаянно его жаждут, что иногда становятся похожи на извращенцев.

Подростки обычно листают порно-журналы. Забитые и застенчивые делают это украдкой, а подростки дерзкие — с подхихиком и громкими комментариями. Впрочем, обе категории подсознательно ждут профилактического подзатыльника вкупе с лекцией на тему: «сиськи детям не игрушки». Обычно так и происходит, но сейчас усталые работники зашиваются на кассе.

Однако больше всего я люблю наблюдать за хиканами. Точнее за их более лайтовой версией, ниито (NEET). Люди лет эдак от пятнадцати и до тридцати-сорока, которые не работают и не учатся. Их еще называют: «социально неполноценный класс, лишенный драйва, мотивации или амбиций». Забавное явление. Такие специфично-японские затворники, но не настолько опустившиеся, как хикикомори. Тех в комбини почти не встретишь. Но если повезет, то зрелище обеспечено.

«О, а вот и мой первый кандидат на покупку бесплатного пива», — Подумал я. Мой взгляд с хирургической точностью выцепил одинокую фигуру у самого края прилавка с мясной продукцией. Молодой человек лет эдак двадцати двух-двадцати трех осторожно выбирал себе один из двух видов колбасы. Ну не густо в этом комбини с мясной продукцией, не густо. Уж не знаю почему.

Я медленно подошел к своей жертве, с интересом рассматривая содержимое его корзины. Ничего особенного, на самом деле. Куча готовых продуктов, вроде курицы в вакуумной упаковке, несколько пачек онигири и якисобы, а также суши-сет. Кроме них, мой будущий лучший друг положил себе пару бутылок газировки, а под конец бросил сверху целый блок сигарет. Не самых дешевых, что важно. Молодец! Мой клиент!

— Кого я вижу, — Закричал я и радостно ему замахал. Бедный парень аж подпрыгнул от неожиданности, — Это же Ю-кун!

«Ю-кун» тут же начал осторожно вертеть головой, изо всех сил молясь, чтобы отбитый школьник имел в виду не его, но… прости, мой будущий донор ликеро-водочной продукции. Сегодня для тебя Тот Самый День, когда ты против воли окажешься в центре внимания.

Чтобы окончательно развеять все сомнения «Ю-куна», я приобнял его за шею, а затем постучал по плечу. Несчастный японец моментально взмок, после чего в замешательстве скосил глаза на мое лицо. Увидел на нем серый ужас вместо нормального зрачка, вздрогнул повторно и натуральным образом задеревенел.

Error 404 not found. Придется брать инициативу в свои руки.

— Ну что же ты, Ю-кун. Неужели не узнал меня? Это ж я, Ак-кун, — Я снова похлопал уходящего в другую реальность молодого человека. Тот пытался убежать от реальности, но нельзя. Зря я, что ли, подходящего клиента подбирал? После повторного обращения и еще нескольких шлепков молодой человек соизволил прийти в себя. Он, наконец, переварил факт публичного обращения лично к нему и попытался вяло возразить:

— М-меня зовут Т-таками, а не… Боюсь вы… ты ошибся, Аку-са… Аку-кун.

М-да, успел уже позабыть, что японцы не умеют в слова с согласными на конце. Плевать, так даже лучше получилось. Сейчас я для него настоящее зло[1]. И ку-ку при этом.

— Ну теперь я убедился, что это точно ты! — У меня получилось улыбнуться еще шире, чем раньше. А мой собеседник, походу, сдался еще до начала боя. Он больше не пытался возражать: лишь стоял с несчастным видом, обтекал, да пытался казаться меньше от чужого внимания, — Я когда мелкий был, почему-то постоянно звал тебя Ютака, отсюда и Ю-кун. Так ты что, до сих пор меня не вспомнил? Давай тогда сядем вон там у входа, я тебе покажу наши фотографии. А еще можно позвонить нашей любимой тетушке, сам с ней и поговоришь. Да вот сейчас и позвоним! — Сказал я, пылая от энтузиазма.

Ожидаемо, что в стрессовой ситуации Таками счел за лучшее просто смириться. Ни тратить время на фото, ни общаться с заведомыми мошенниками он не хотел, особенно на глазах у толпы. Поэтому парень со скрипом, но узнал во мне бывшего друга-родственника-соседа. Что-то я уже забыл, говорил ли ему конкретную легенду или нет? А, ладно, все равно молодой человек просто хочет побыстрее от меня отделаться и уйти домой. Даже салаты и мясо выбирать бросил. Прекрасно его понимаю, но отпускать так быстро мне недосуг.

— Эх, славные времена были, правда?

— Да, любимое детство, ха-ха, — Тоскливо подтвердил он, чуть отвернув лицо в сторону. Видимо я совсем уж беспардонно вторгся в его личное пространство.

— Слушай, а посоветуй мне карри в этом магазине? — Попросил его я. Тот не глядя ткнул пальцем. Стоящая рядом школьница захихикала от обреченного выражения на его лице и что-то ехидно прошептала красивенькой подруге. «Ю-кун» тут же стал выглядеть еще более несчастным, хотя, казалось бы, уже некуда.

Примерно тем же макаром продолжались следующие пятнадцать минут. Я громко спрашивал его мнение по тому или иному товару, восхищался проницательностью «сэмпая», привлекал к нему внимание посетителей, после чего стоял и долго выбирал. Все это заставляло парня мяться на месте, лихорадочно думать, куда ему деть руки, куда смотреть, а также тихо ненавидеть навязчивого «Аку-куна».

Наконец, объект окончательно дошел до кондиции. Еще немного, и он просто выбежит прочь из магазина, или устроит безобразную истерку. Как вариант — впадет в амок, после чего примется крушить все подряд. Но это больше к корейцам, японцы сдержаннее. Конкретно этот, скорее, просто зальется слезами. В любом случае, доводить до такого не стоило.

К тому моменту я как раз выбрал себе все необходимое к покупке, кроме одного-единственного товара: пива. Очевидно, что моему нынешнему пятнадцатилетнему телу его попросту не продадут. С другой стороны, есть мой «потерянный в детстве друг-сэмпай», который все равно будет доказывать свой возраст ID-картой для покупки сигарет.

К тому же, он достаточно обработан мной, чтобы счесть покупку простой взяткой. Поймет, обрадуется, и мы оба получим выгоду. Осталось только сыграть заключительную партию, после чего вожделенный напиток окажется у меня в руках.

— Эх, я бы еще хотел поговорить с тобой, Ю-кун, но меня дядюшка отправил за покупками. Сам знаешь, его лучше не злить, а ждать он не любит. Ладно бы я, но свое пиво… — Я сделал лицо по-жалобнее:

— Представляешь? Ни он, ни я почему-то не подумали, что мне его не продадут, — Выдаю горестный вздох, поднимаю лицо к измученной жертве, — Если бы ты смог купить его вместо меня…

— Но ты ведь несовершеннолетний, — Тихо ответил Таками, а его губы на секунду дрогнули от обиды. Понятно, что он сразу догадался о моей истинной цели, но я не ожидал, насколько разочаровывающим для него оказалось это открытие. Несмотря на пытку публичностью, парень в глубине души наверняка обрадовался, что кому-то интересен сам по себе. А тут такая засада. Мне даже стало немного стыдно. Но отступать было уже поздно.

— В этом-то все и дело! Но нет так нет, — Улыбнулся я, формально съезжая с темы. Мой собеседник удивленно вскинул брови, однако следующая фраза расставила все по местам:

— Просто скажу ему то же, что ты ответил мне. Тем более, без пива мне торопится некуда, можно еще походить, посмотреть что-нибудь необычное, полистать журналы, — Подмигнул я ему, — Все же не каждый день видимся. Для меня лишнего часа не жалко.

Зато лишнего часа определенно было жалко несчастному затворнику. Он вздрогнул, а его и так бледная, нездоровая кожа сменила оттенок на совсем болезненную прозелень. М-да, неужели переборщил?

— Н-не стоит. Я обязательно тебе помогу. Какую банку хочет т-твой… твой дядюшка?

— Ну, он не привередливый, ты же знаешь. Так что хватит вон той упаковки на двадцать банок Asahi super dry.

— Двадцать банок. Ладно, — С усталым безразличием ответил «Ю-кун», взял требуемый товар и почапал на кассу. Я двинулся следом, попутно размышляя о правильности выбора. Не самое вкусное пойло, на прилавке оставались варианты и получше, но зато самая большая упаковка. Думаю, парень не согласился бы так легко, начни я ему наваливать алкоголь единичными банками.

На кассе оказалась внушительная очередь, и за десять минут ожидания вкупе с моим вынужденным молчанием молодой человек слегка пришел в себя. Он с тоской посмотрел на неучтенный в его бюджете товар, закусил губу, а затем повернулся ко мне и с какой-то обреченной твердостью спросил:

— А-но… Что с деньгами? — Довольно громкий в начале, в конце его голос редуцировался до шепота. Ну, не дал петуха — и то хлеб.

— Ты что, забыл, Ю-кун? — «Удивленно» ответил я, — Помнишь, как ты проспорил мне пять тысяч йен? — Тот неопределенно дернул плечами. Ему мучительно хотелось отвернуться, но надежда получить от меня хотя бы деньги за чужую покупку перевесила.

— Да ладно тебе, не тушуйся. Я тебя в благодарность с такими девочками познакомлю. Просто м-м-м, — Шкодливо улыбнулся я. Разумеется, достаточно громко, чтобы нас услышала миленькая продавщица на кассе. После этого парень стушевался, и задавать другие вопросы поостерегся. Настаивать на соблюдении данного слова — тоже.

— Ты какой-то бледный, сэмпай. Вот, купи себе витаминок, — Сунул я ему в руку какое-то богатое рыбьим жиром желе со стойки у входа.

— Да, наверное, — Покорно принял он еще одну вещь к покупке. Расплатившись, Таками вышел из комбини, но шансом сбежать не воспользовался: покорно дождался меня на улице. Пока мне пробивали товар, он положил пачку Asahi в отдельный от своего пакет, молча сунул его мне в руки, а затем также молча пошел прочь.

— До встречи, Ю-сэмпай! — Помахал я рукой его сгорбленной от усталости спине. Тот дернулся, но даже не подумал обернуться. Лишь прибавил ход, словно боялся опять быть втянутым в социальный клинч.

Эх, а ведь я правда мог помочь ему снова стать полноценным членом гражданского общества. По крайней мере, слегка убрать зажатость, вывести в люди, научить правильно вести себя с противоположным полом. Не так уж и много: работы на несколько встреч. Максимум семь-восемь.

Эх, будь он хоть немного настойчивее. Поинтересуйся у меня про «девочек» или честно попроси помочь… ну хотя бы с той продавщицей. Жаль оставлять все так, но нельзя принудительно спасти того, кто спастись не хочет. Надеюсь, Таками-кун извлечет определенный урок из сегодняшней встречи.

Впрочем ладно, Аматерасу с этим японцем. Мне самому надо домой и желательно побыстрее. Я сегодня устал как собака, избит как, гм, та же самая собака, руки от забитых мышц просто отваливаются, а продукты из магазина все же имеют вес, причем не маленький. Одно пиво весит как гантели. Благо до квартиры осталось чуть больше километра.

В этот раз я преодолел свой путь минут за пятнадцать, не отвлекаясь ни на прохожих, ни на каркающих ворон, ни даже на подвыпившего мужика, до которого в другой ситуации я бы обязательно докопался. Зачем? Потому что это весело. Почти также весело, как играть в олдовые игры по сети со своими старыми друзьями. Но наша компания распалась еще до моей смерти, интересный контент из две тысячи шестого я смотрел в прошлой жизни. Вот такая вот горькая правда.

Ничего на замену моим хобби из две тысячи двадцатого здесь еще не появилось. Читать постоянно классику надоедает, фэнтези еще в зачатке, фильмы и сериалы я смотрел еще на своей Земле, а чего-то достойного из незнакомого творчества я не нашел. Вот и остается только докапываться до людей.

«Почему бы и нет?», — Подумал я, когда пересек дверь подъезда, — «Каждый развлекается по-своему. Серьезного вреда я не наношу, а встряхнуть местное общество иногда даже полезно…»

Мои мысли прервал вежливый пожилой японец в форме консьержа. Он был так любезен, что даже помог мне донести сумки до лифта, а также пожелал приятного пути. И это несмотря на мой пранк с соленым кофе для посетителей офиса управляющей компании. Нет, все-таки у элитного жилья есть свои, особые преимущества.

Глава 4

Eсли бы я всё назвал, чем я располагаю, да вы бы рыдали здесь!

Виктор Черномырдин.

Квартира встретила меня легким запахом пыли, скрипящими половицами и закрытой на ключ родительской спальней. Они заперли ее еще тогда, перед своей двухмесячной поездкой. С этого времени прошло почти полгода, но я так и не решился зайти в комнату. Слишком много воспоминаний. Слишком тягостно и тоскливо, даже с чужими, более слабыми чувствами. Мрак.

Стоило мне только переступить через порог, как из тела словно вытащили стержень. Заболело все: натруженные мышцы, пострадавший от ударов живот, ребра, синяк на лице. Пришлось рухнуть на скамеечку у входа, да так и просидеть почти двадцать минут. В голове не осталось ни мыслей, ни чувств. Только пульсирующая усталость.

Наконец, я перестал пялиться застывшим взглядом в пространство, скинул сумку с плеча на стол, носками снял с себя школьные туфли и направился к кухне. Переодеться можно и потом, а пиво само себя в холодильник не отнесет. Вместе с ним в огромного двухсоткилограммового монстра отправились также все напитки с едой, кроме снеков и карри с рисом. Последнее я кинул в микроволновку, после чего со спокойной душой пошел переодеваться.

Вопреки первому впечатлению, я оставался аккуратистом. Умеренным, разумеется. Намывать свою квартиру каждый день не было никакого желания. Приходящая раз в неделю наемная работница прекрасно справляется с пылью, грязью в труднодоступных местах, налетом или немытой посудой.

Жаль, что она не могла справиться с накатывающей время от времени меланхолией или подростковой гиперсексуальностью. После первого же намека на помощь в последнем, прошлая работница ушла. Вернуться не обещала, но оставила напоследок отпечаток своей ладони во всю щеку. Пришлось обращаться в другое агентство. Клининговое, разумеется. Более специфических организаций я не нашел, а отлавливать индивидуалок или алчных школьниц дело неблагодарное.

Итак, насчет моей аккуратности. Я не мою посуду, редко выкидываю мусор, не вытираю пыль. Это правда. Зато мне приходится стирать и даже гладить! одежду, эпизодически готовить себе еду, когда японская кухня окончательно начинает сидеть в печенках, а также поддерживать порядок в квартире. Разбросанные вещи и бардак расхолаживают. Простая психология, ничего больше. Пусть я чистюля поневоле, зато в моей квартире порядок и уют.

Меланхолично размышляя о вечном: джиннах, коррупции и собственном интеллекте, я переоделся в домашнюю одежду, а затем принялся набирать ванну. Как раз потеплевшее пиво достаточно охладится, а похолодевший я — отогреюсь. В конце-концов, нет ничего лучше для синяков, чем их распарить. Так говорил дворовый алкаш из моей первой жизни. Правда, я так и не понял, говорил он про реальные гематомы или своих друзей-синеботов. Мужик, кстати, слыл признанным авторитетом у дворовой шпаны. Редкое дело. А уж получать по щапам он был мастером. Жаль только, что его выкинула на мороз собственная семья. В деле выживания на холоде «добрый дядя Толя» оказался полным дилетантом.

Пока набиралась ванна, я успел кинуть испачканную форму в корзину для белья, приготовить новую на завтра, а также оттереть грязь с сумки. Справился как раз вовремя. Небольшая панель над выключателем тихо пискнула и прибор показал достижение водой определенной температуры. Отлично, самое время немного расслабиться. Мышцы как деревянные. Не мудрено: мое «вдохновение» отражается на всем теле, а в новом мире я ощутил его впервые именно сегодня.

Наскоро помывшись под душем, я в лучших традициях офуро облил себя водой из деревянной кадушки времен сёгуната, а затем с кряхтением залез в ванну.

Непередаваемые ощущения. Я даже ненадолго залип, блаженно откинувшись затылком на изголовье. Теплая вода обволакивала усталое тело, приятно прогревала кожу и кости, забирала к себе грязь, истощение, ноющую боль. Жаль, но вскоре нега чуть отступила, я слегка изменил позу и принялся за разбор ошибок, скрупулезно вспоминая сегодняшнюю стычку.

Однако, спустя какое-то время, с удивлением понял одну интересную вещь: все эти начальные косяки, заминки и тому подобный тупняк сыграли скорее в мою пользу. Потому что я еще школьник, а не здоровый мужик с репутацией. И вести себя надо соответствующе.

По всем возможным раскладам мне должны были как минимум начистить физиономию, отобрать бабло, а то и макнуть куда не надо. Это если бы никто из янки не пострадал. В противном случае маканий было бы меньше, а фингалов, синяков, а то и сломанных костей — куда как больше. Причем это не самый худший вариант — слышал я и про случаи публичного оголения, изнасилований, закидываний в помойку. Обслужить могли по самому высшему разряду.

Вот только голландский штурвал безудержного насилия в итоге превратился в вялое трепыхание, бои один на один и тому подобную клоунаду. Объективно оценивая реальность, я получил раза так в три меньше, чем должен был. Или вовсе в пять — если бы проиграл и не смог вовремя разогнать этих мелированных опущенцев.

Так, не затупи я в начале, то обязательно бы нашел предмет поувесистее, да кинулся на отморозков. Попытался бы сходу вывести максимально жутким (но по-возможности не слишком травмоопасным) способом самых несговорчивых, а затем напугать остальных достаточно, чтобы они не полезли дальше.

Вот только я явно недооценил дылду Ямато. Да и подчиненные его не настолько тюфяки, какими представлялись вначале. Не шакалы, нет. Скорее бродячие псы. Да, напоролся я на них очень неудачно. Но кто мог ожидать от подростковой банды ожесточенности преступной группировки? Да абсолютное большинство их сверстников дергало в кусты после первых же настоящих ударов. А эти избиение Мичи посмотрели от и до. От такого отморозка я и сам бы слился при первой возможности. Вот уж удивили японские хулиганы так удивили.

С другой стороны, может оно и к лучшему? Я слишком закоснел. Привык считать себя самой заниженной тачкой на Кавказе и начал вести себя как раньше. Не учел, что это другой, МАГИЧЕСКИЙ, мать его, мир. Пренебрежительно отмахнулся от эмоций и воспоминаний своего реципиента. Что он там знать может, щегол азиатский? Оказывается может, да поболее чем ты, перекисший на сидячей работе бородатый нытик.

Недооценил я и местных школьников. Они оказались опасными даже для двухметрового европейца, что уж говорить о моем нынешнем теле. Я теперь не смогу ни запугать, ни заставить отступить без драки, ни даже изобразить грозный вид. Не с мимикой Кано. По крайней мере, ближайшие полгода-год точно. А значит, нужно пересматривать линию поведения. Больше узнать о мире, больше полагаться на знания оригинального японца. И забыть уже о собственном гоноре.

— А еще я почти ничего не знаю о магии, — Пробормотал я вслух и аккуратно добавил в слегка остывшую воду пластинку пены для ванн. Та моментально зашипела, запенилась. Выделившийся газ приятно защипал спину, а нотка мяты в воздухе вызывала умиротворение.

Черт, умеют же люди! У нас в России и пятнадцать лет спустя не продавалось даже части ассортимента местных прибамбасов для ванн. Я вздохнул, на секунду погрузился в ванну с головой, а затем продолжил свои рассуждения:

— С человеческими возможностями в этом мире тоже не все ясно. Вдруг здесь возможно раскроить камень ударом кулака или двигаться так быстро, что силуэт смазывается в глазах наблюдателей? Как в аниме, ага. Понятно, что с точки зрения физики это бред, но если представить эдакую магическую пленку по контуру тела… Гасит встречное сопротивление, защищает внешний слой организма, может даже стимулирует внутренние резервы. Тогда формально все перечисленное возможно. Да мало ли способов может найтись? Магия, сэр. — Задумчиво пробулькал я, опускаясь в ванну так низко, как только мог.

— А-а-а, почему предки Кано хранили вместо нормальных учебников для одаренных какое-то непонятное дерьмо? — Воскликнул я, когда вынырнул на поверхность. Тут же появился стыд от упоминания родителей. Раздражение взяло вверх, и я ударил кулаком по воде. Глухое бульканье, небольшие волны, да веер брызг — все, чего я добился. Ах да, еще клочья пены заляпали стену и попали в глаза. На потенциально разбивающее камень «касание небес» или «ладонь восьми триграмм» это не походило примерно никак. Но то у меня. Вдруг такие способности надо развивать?

— А было бы прикольно рубить воду ребром ладони. Р-раз, и как будто рыбу связкой петард глушишь. Только без петард. Правда, в случае одного моего одноклассника, скорее без руки. Ох, как он визжал, когда я через год после того случая примотал ему муляж ладони к протезу, пока он спал. Правда, учителя с директором не оценили моего юмора. И порчи муляжа человека из кабинета биологии. Чопорные формалисты.

— Ладно, возвращаясь к магии: наверное, стоит еще раз посмотреть все свои книги на эту тему. Ну или вообще все, где она упоминается, — Решил я, вытираясь полотенцем, — Фольклор тоже может быть полезен.

Длинные волосы неприятно липли к шее, но сушить их было лень, так что я пошел прямо так, с мокрой головой и без какой-либо ткани на бедрах. К сожалению или к счастью, напротив нашего дома никакой высокой застройки не было, поэтому пугать своими мудями я мог разве что собственное отражение или охранников у камер.

Да, стирать копящуюся изо дня в день гору трусов вчера мне было лень. Эх, где бы найти домохозяйку за половину минималки? А лучше вообще бесплатно. На сайте знакомств или групповых свиданиях, конечно, но мне сейчас не до этого.

Перед тем, как взяться за книги, пришлось вернуться за полотенцем и тщательней вытереть тело. Если у меня и был пиетет перед чем-то или хоть какое-то уважение, то только перед книгами. Закапать их водой с примесью соли для ванн было бы неприятно.

Интересно, что в не самой крупной двухкомнатной квартире в не самом крупном однокомнатном зале вполне себе уместилась в углу настоящая библиотека. Ну, такой мини вариант, чисто для домашнего пользования. Порядка тысячи томов, несколько стеллажей, удобный столик у панорамного окна.

Жаль, что ассортимент уж больно специфичный. Но сам уголок очень удобный, даже уютный. С этими стеллажами до потолка он выглядит как отдельный закуток. Самое то для интроверта-книголюба, каким был оригинальный Кано. Каким, по большей части, являюсь и я.

Ладно, начнем помолясь. Пожалуй, сегодня просто найду все тома, где упоминалась местная магия. Те, что читал, те, что отложил, те что вовсе в руках не держал. А завтра рассортирую по приоритету и буду разбираться. В свете последних событий стоит получше разобраться в собственном даре. Раз уж основная цель в виде стабилизации личности достигнута и даже перевыполнена.

* * *

Итак, вот он — первый том, из которого я узнал о магии. «Философия вещей» Асикаге Тороясу. Невероятно нудное чтение, в котором автор долго и велеречиво пишет наставление новому поколению по выбору рейбуцу. Что такое рейбуцу не объясняется, но, по иероглифам можно догадаться. Рей — духовная энергия, моно (буцу) — вещь, предмет.

Казалось бы — интереснейшая вещь: книга о магии, как она есть. Жаль, но уважаемый автор мои восторги обломал почти сразу. Я едва осилил затянутое вступление, а потом оказалось, что это далеко не самая скучная часть. Хорошенько прополоскав читателю мозг на тему того, как правильный выбор рейбуцу повлияет на дальнейшую жизнь (судя по максимально общим фразам — примерно никак), мэтр Тороясу начинает с места в карьер описывать самые разные предметы, а также долго, пространно и со вкусом философствовать.

Причем делать это в классическом азиатском стиле — нести несвязную ахинею вроде предназначения или нитей судьбы, приводить в пример свои стихи-танка (бездарные), натужно выдавливать из себя «мудрые» фразы. Впрочем, с последних я хотя бы посмеялся.

Однако больше всего страниц было посвящено основной теме — рейбуцу. Тороясу писал обо всем подряд: о происхождении вещей, которые потенциально могут стать рейбуцу, их значении, упоминании в божественных хрониках. О том, какими древние вещи, вроде кисточки или боккена, задумывались изначально, во что превратились, какое философское положение или явление они могут означать.

Причем в одной главе старый маразматик мог описать как парадный меч, так и глиняный ковш для не успевших добежать до уличного сортира. В итоге и тот, и другой могли означать обрыв, завершение, а также накопление и грань. Вместе с сотней других вариаций.

Но если вдруг находился храбрец, что сумел одолеть почти тысячу страниц пространного анализа всякого хлама, то ему в качестве награды полагался второй том. В нем древний восточный философ все-таки слегка раскаялся, и хотя бы сделал подобие структуры в своем тексте. Содержание, правда, как было упоротым, так и осталось.

Во второй книге читателю предлагался к ознакомлению огромный список терминов, использовавшихся в первом томе. Вроде тех самых «завершения», «накопления» и так далее. Теперь термины раскрывались подробнее, плюс к ним прилагался список из стихий вместе со спецификой раскрытия. Именно это, как мне поначалу казалось, является подлинной магией.

С помощью некоторых упоминаний в детских книжках вкупе с местной беллетристикой, мне все же удалось примерно понять, что имел в виду и о чем писал Асикаге Тороясу. По всей видимости, здесь у каждого мага должен быть личный медиатор, конкретно в Японии называемый рейбуцу. Именно через него маг и влияет на мир своими силами.

Медиатор может быть самым разным, никакой конкретики я не нашел. К нему полагалась некая мифическая привязка, но, что она означает, я также не смог узнать. После нахождения и привязки инструмента, маг ищет сначала свою стихию, потом одну из концепций вещи: для чего она была предназначена или что символизирует. А самым последним шагом выводит свою стихию из этой концепции.

Единственный пример, который мне попался — это велеречивое описание собственного рейбуцу из второго фундаментального труда моей библиотеки. «Искры под облаками», Ходзё Угедей. К моему глубочайшему сожалению, ни в ней, ни в других книгах рецепта поиска стихии, медиатора или его привязки не было. Только талмуд по философским концепциям, но без других сведений он бесполезен.

Возвращаясь к примеру. Незабвенный Угедей в своей нетленке писал как придется, перемежая типично дневниковые записи наставлениями к молодым, штрихами к портретам деятелей той эпохи, а то и вовсе отрывками из труда другого своего современника, чей текст он воровал чуть ли не главами.

Но, если отбросить шелуху, то аристократ Ходзё пишет о своем становлении магом. Его стихией оказался огонь, а рейбуцу стала обычная кисть для письма. Ох, как ярился его отец! Даже чуть не сломал инструмент. Остановило его то, что привязывать придется обломок вместо целой вещи.

Сам процесс привязки описан не был, а вот сомнениями по поводу концепции своей вещи Угедей делился сполна. Вот только из-за архаичного стиля и двусмысленных иероглифов понятно было с пятого на десятое. Например, что огонь считался самой легкой и примитивной стихией, но вот правильно воплотить его было трудно. Что будет, если воплотить его неправильно? Ослабление магических сил, замедление развития и напряг с заклинаниями. Не смертельно, но довольно чувствительно.

Но как вообще может сочетаться кисть с огнем? На первый взгляд — только как топливо. На второй — тоже. Однако, оказалось, что концепций под огонь можно придумать довольно много. Особенно, если это дело пойдет не только под огонь, но и под рисовую бражку.

Принцип истончения. Как тушь уходит с ворса кисти, оставляя после себя лишь капельки и пятнышки, так и дрова, попадая в огонь, улетучиваются в небо, оставляя после себя лишь уголь и золу.

Принцип созидания. И кисть, и огонь создают что-то новое, меняют очертания предметов, с которыми взаимодействуют.

Принцип перерождения. И чернила, и топливо под действием огня и кисточки как бы уходят, перерождаются в новое состояние, становятся чем-то другим. Чуждым прежнему образу и положению.

А также много других подобных рассуждений. Некоторые концепции были буквально в одно предложение, если не слово, другие — описывались несколькими листами. Были легкие, были сложные. Были остроумные, были идиотские. Ни те, ни другие, ни третьи я читать не стал. Только скоренько пролистал, остановившись на той системе, что в итоге выбрал сам автор.

Мудзё. Один единственный иероглиф. Из-за него мне пришлось в тот день идти в библиотеку и искать расшифровку. Оказалось, что это термин эфемерности, изменчивости, быстротечности времени. Как раз в эпоху автора под влиянием этой концепции сложилось целое направление в живописи. «Время уносит людей, чувства, разрушает дворцы и хижины, изменяет очертания морского берега».

Как же это помогло придворному в его магии? Очень просто. Его огонь обрел какую-то призрачную форму бледно-голубого пламени. Не причиняя прямого вреда, он лишал сил, вытягивал энергию и эмоции, дарил апатию, безразличие, телесную немочь.

Орудие не прямого воздействия, а проклятий, начертанных кисточкой на рисовой бумаге. Хотя в дальнейшем Ходзё описывает и более подходящие в реальной схватке заклинания. Жаль, что он упоминает их вскользь, да и о подвигах своих повествует неохотно. Также как и о реальных применениях своей кисти и столкновениях с другими магами. Абсолютно никакой конкретики.

Наконец, третий полезный талмуд по магии. Ну как полезный: он содержал несколько простых тестов, позволяющих определить в себе мага. Никто не придет и не скажет: «Гарри, ты волшебник». Гарри сам должен был найти книгу, а потом основательно так заморочиться. Ладно, возвращаясь к книжке о магии.

«Устье духовной энергии: как стать Одаренным», за авторством некоего Морино Хидики. Книга явно была написана относительно недавно: простые, понятные даже ребенку иероглифы, никакой бессмысленной мути, растекания мыслей по непредназначенным для этого поверхностям, а также задолбавшего меня славословия в адрес автора или неизвестных мне деятелей эпохи. Самая удобная и приятная книга. И самая бесполезная: мои глаза говорили о степени одаренности максимально недвусмысленно.

Несмотря на кликбейтное название, внутреннее содержание текста точно соответствовало ожиданиям своего читателя. В ней описывались признаки, по которым определяли одаренность, ее степень, а также примерное направление. Настолько примерное, что в книге специально выделенным примечанием предупреждали не подбирать описанным методом стихию для рейбуцу.

Полезно-не полезно, но большую часть тестов я прошел. Никаких откровений: требовали зажечь свечу взглядом, устроить рябь на спокойной воде, сдвинуть лист бумаги. По примерным градациям мой уровень силы мог котироваться как шесть-семь из десяти. Средним считалась цифра в четыре. У первого поколения, разумеется, пусть это и не было сказано открытым текстом.

С точки зрения информативности, эти три талмуда оказались самыми полезными в моей библиотеке. Остальные намного уступали как по количеству сведений, так и по их достоверности. В частности, речь идет о детских сказках, неизвестных мне романов японских классиков вроде Абэ или Акутагавы, а также невероятно скучных записок двухвековой давности в жанре беллетристики. Отдельной строкой я решил выделить последний, самый большой фолиант из представленных в библиотеке. Да-да, больше страниц, чем у мессира Асикаге или Большой Японской Энциклопедии.

«Кто есть кто в современной Японии. О знати, кланах и элите Кобун» за авторством Сорабунэ Тоору.

Никакой полезной информации касаемо магии в нем, разумеется, не было. Напрямую. описывалась лишь куча фамилий древних, новых и новейших родов. Многочисленные родственники императора, приближенные ко двору кланы, рода оммёдзи, влиятельные концерны, воинские фамилии и многое другое. Что в нем интересного, помимо магического топа страны? А то, что моя фамилия есть в списке.

Кодзуки-ке, выходцы из Хакодате, осевшие сначала в Киото, а затем, после переноса столицы — в Токио. В середине двадцатого века вернулись обратно на Хоккайдо. Владеют популярной сетью онсенов. Специализируются на стихии воды, популярное выделение — пар, текучесть, «память воды».

М-да. Нет, сама по себе фамилия мало что значит, вот только мать явно была с Хоккайдо, причем из богатой семьи. Честно говоря, не знаю о ее отношениях с остальными родственниками, но тот факт, что маленького внука никто не забрал и даже не поддержал первое время, довольно мерзок.

А вот книжка очень подозрительная. Мало того, что у меня, оказывается, могут быть вполне себе живые родственники, так еще и в руки мне попал талмуд с инфой по топовым волшебникам. Да, самые общие факты, но, как говорится, понимающему достаточно. Воленс-ноленс придется зазубрить из нее все современные значимые семьи. Вдруг судьба сведет. Все-таки такой же маг, как и они. Что-то мне подсказывает, у старых фамилий подобные сведения учатся раньше, чем первые стихи в начальной школе.

Все. На этом авторе моя библиотека книг о магии заканчивалась. Нет, были еще какие-то невразумительные тома почему-то на немецком, был талмуд «о воспитании», полный благочинных наставлений. Интересно, что написана книга довольно бодро и читалась неожиданно легко, особенно по сравнению с такими мэтрами скуки и уныния, как Асикаге и Ходзё. Вот только ничего существенного там не содержалось.

Был небольшой томик под подписью Кодзуки Айдо, моего то ли прадеда, то ли прапрадеда, но его страницы были чистыми. Симпатические чернила? Кровная защита? Какой-то магический выверт? Я не знал.

Поэтому, чтобы еще сильнее не ломать гудящую от сегодняшних впечатлений голову, я покидал в стопку все, что могло иметь отношение к магии и вышел из закутка. Меня ждал мой любимый Stronghold Crusader и пивцо под карри.

Глава 5

Люди часто руководствуются не столько вкусом, сколько пристрастием

Жан де Лабрюйер

— Ваша популярность падает, — Грустно сообщил мне нарисованный мужик в средневековом прикиде. Мелкий плоский экранчик, на котором отображались нарисованные людишки, мигнул и погас. Канули в Лету все мои отряды полуголых поджигателей, требушеты, заряженные чумными коровами, и могилки на месте недавних противников. Черт, на самом интересном месте!

Вместе с виртуальными ценностями ту же секунду отключились и все реальные: электроприборы в доме, лампочки, датчики и даже подмывочная система унитаза.

— Нет, ну я понимаю, что сотня виселиц на городок не прибавит мне любви населения, но не настолько же! — Возмущенно сказал я, глядя на едва мерцающий от лунного света экран. Рядом шипело недопитое пиво в банке, а широких панорамных окон едва хватало, чтобы различить силуэт собственной руки.

— Зашибись теперь. Вместе популярностью упало и электричество. А я ведь почти додавил гребаного Халифа! — Раздраженное бурчание вырвалось против воли. Еще одна милая привычка моей старой личности. Оригинальный Кано в таких ситуациях хватался за волосы и плаксиво ныл на одной ноте.

— Ну и ладно. Все равно уже пора спать, — Решил я и залпом допил остаток напитка в банке. Та еще дрянь, конечно, но раз угощает кто-то другой, то нечего жаловаться.

Я наощупь добрался до балкона, открыл створку, высунул голову наружу. Свежий ночной ветер ласково растрепал мои длинные волосы, шибанул в лицо специфическим ночным ароматом, даже слегка прогнал алкогольный дурман из головы.

— Надо будет завтра поискать хоть какую-то инфу в интернете. На японском ничего нет, это я проверил сразу, но остались еще русские и английские сайты. И почему я сразу о них не подумал? Наверное, инерция мышления. Или банальная растерянность попаданца, — Задумчиво протянул я. Стоять вот так, на уютной лоджии с банкой пива в руке было невероятно расслабляюще.

Смотреть на затянутое тучами небо, водить взглядом по горящим огням суетливого мегаполиса, неторопливо искать решение очередной задачи. Легкое, почти ностальгичное ощущение. Казалось, я был один если не во всем этом мире, то хотя бы внутри черного силуэта элитного дома. Иногда отсутствие электричества кажется благом. Не осталось никого — лишь я, да полная луна, тоскливо освещающая неоновый город вдалеке.

Я прикрыл глаза, вдохнул терпкий ночной воздух, допил остатки напитка из банки. Мысли текли размеренно, но не лениво, а скорее механически: медленно, но неизбежно.

Мне все хотелось понять, как пробуждать стихию. Каким бы ни был сам рейбуцу, именно она задает тон, оттенок всему волшебству одаренного. Определить ее и спектр ее сродства с духовным предметом самое сложное, но при этом самое важное задание юного мага. Хотя и с предметом не все так гладко. Кажется, должно быть что-то очень важное владельцу…

Внезапно нахлынули воспоминания. Чужие воспоминания. Как маленький Кано идет с матерью в магазин за мечтой всей его жизни — игрушечным мечом. Как отец с напускным весельем показывает ему тренировочную катану, несколько базовых стоек для нее, обещает научить. Как мама, смеясь, дает сыну в руки небольшой ножик, чтобы резать овощи. Вот только универсальная форма и фигурная рукоять не подходят обычной кухонной нержавейке.

«Его, то есть меня, готовили. Как они догадались, что Кано был… Точно!», — Я хлопнул себя по лбу, удивленный, что забыл про такое толстое обстоятельство, — «Его глаза. Очевидная магическая аномалия. Поэтому он носил очки, а не из-за какой-то там миопии, как объяснил в свое время отец. Так значит Тот Самый Предмет, мой рейбуцу — нож? Хотя, скорее кинжал».

Меланхоличное настроение и сонливость слетели в мгновение ока. Постоянно спотыкаясь о мебель и чертыхаясь, я добрел до телефона, включил на нем фонарик, после чего не меньше часа рылся в шкафу со всяким хламом. Именно туда я, не глядя, скинул большую часть барахла прежнего владельца.

На середине поисков снова дали свет, так что надобность в фонарике отпала и дело пошло веселее. В недрах платяного монстра скрывались настоящие бездны: старые игрушки, тетрадки, учебники, какие-то награды за чистописание, пеналы, истрепанный рюкзак вкупе с другими элементами школьной жизни, коллекция моделек: от парусников до дирижаблей и танков. Большинство — дешевые, заводской сборки.

Наконец, ножик был найден. В маленькой, потрепанной шкатулке, задвинутой куда-то в дальний угол. Я открыл ее скорее от безысходности, а вот поди ж ты! К сожалению, мои надежды оправдались только частично.

Тело явно помнило этот предмет. Руки моментально нащупали небольшой кинжал, вынули из ножен, взяли удобным хватом. И мне действительно оказалось приятно его держать. Точнее не мне, а моему телу. Просто мышечная память вместе со стремлениями тех обрывков личности Кано, что еще оставались в моей душе. Вот только, в отличие от личности ушедшего пацана, мелкая железка не вызывала во мне никаких чувств. Полный облом.

Еще немного повертев его в руках, я убрал ножик обратно в шкатулку и разочарованно выдохнул. Да, с наскоку взять первую ступеньку становления магом не получилось, но кое-что я все же понял. Вещь должна вызывать отклик именно во мне, но при этом оставаться хотя бы знакомой прежнему владельцу.

Понимание сути нужного мне предмета появилось как-то внезапно. Не рациональное умозаключение, а скорее интуиция, озарение. Я просто знал это. Чувствовал, исходя из остаточных эмоций тела и собственной реакции. Без связи со мной предмет не будет считаться личным, интимным. Но без узнавания тела он вообще не «подключится» к магической системе. Неприятно? О да!

Так что планы на завтра поменялись. Нахрен школу, один раз можно и прогулять. Нахрен развлечения и игры. Никуда они от меня не денутся. В две тысячи двадцатом, помнится, я играл в тоже самое, что и сейчас. Потерплю.

Итак, план номер один — разобрать старые вещи. Имеет смысл, как ни странно. Да, элитная квартира в достаточно новом доме это не старый родовой особняк с подвалом, чердаком, сараем для всякого хлама и другими местами обитания роялей в кустах. Но и в моем старом-новом жилье хранилось множество личных, а то и родовых вещей, с которыми постоянно сталкивался старый Кодзуки Кано. Вероятность отклика все еще достаточно велика.

План номер два — найти в интернете все, что там можно найти. Сейчас мировая паутина распространена куда слабее, чем в моем мире, факт. Но кроме очевидного минуса есть и не столь очевидный плюс. Люди еще не привыкли фильтровать свои мысли/записи в интернете. Поэтому могут оставлять интересные проговорки или просто нужные сведения. Дескать, все равно анонимно, да и исчезнет со временем. Очень приятный для меня ход мыслей.

Только искать следует осторожно, потому что информация может как быть просто неверной или выдуманной, так и злонамеренно слитой с ошибками и недомолвками, чтобы повредить не думающим головой идиотам. Вполне обоснованные опасения, прецедентов в свое время повидал достаточно.

Жаль, что полезный КПД моей библиотеки ограничился четырьмя книгами. Японский фольклор я более-менее знал и так, классика на новый лад, с магами, интересна но неинформативно, а про всякие журналы и вовсе говорить не приходится. Так что интернет — наше все.

И, наконец, план номер три: не пить и не ныть. Но это в общем — без привязки к конкретному дню.

* * *

— What the f*ck is going on?!! — Разбудил меня хриплый ор Джонатана Кабаны. Обожаю свой будильник. Еще бы не забыть с вечера переставить его с семи утра на девять.

— What the f*ck is going on?!! — Повторил мой телефон, возмущаясь тем, что я все еще лежу. Злится молча он не хотел, поэтому продолжил орать мне в уши из хрипящего на все лады динамика уродливой местной раскладушки. До эпохи смартфонов оставалось не меньше пяти-семи лет. Просто мрак.

Телефон, между тем, продолжал терзать мой слух. Спросонья я никак не мог достать до него рукой. Лишь слепо шарил по гладкой поверхности прикроватной тумбочки. Пришлось открывать глаза, смотреть где он, а потом долго тянутся за дурацким аппаратом и вырубать его.

Помогло, но появилась другая проблема: острая боль в животе вкупе с бурлением и настойчивым позывом в туалет. Так, в списке моих друзей, помимо Ма-куна и Ю-куна затесался один стойкий фарфоровый приятель, Тоире-кун.

Так что, спустя минуту, я уже сидел на белом троне, тер заспанные глаза, втыкал в смартфон, да пытался скачать русскую клавиатуру. Так и не понял как, плюнул и полез в англоязычный сегмент, благо соответствующая раскладка добавлялась по дефолту. Зашел — и просто офигел от обилия всевозможных форумов.

Как понять, что ты маг. Как выбрать Тот Самый Предмет. Как улучшить, усилить, выявить свою магию, повысить контроль, сравнить… и так далее. Картину информационной Мекки портила лишь полнейшая некомпетентность виртуальных говорилен. Даже не самый подкованный в местной магической традиции человек легко мог понять, что это все сказки по мотивам. Сборище неудачников, хвастающихся выдуманными способностями. Или преувеличивающими те, что уже есть.

Разумеется, делится проверенными сведениями никто и не думал. Скорее в ходу были ритуалы вроде: «в полночь, при свете молодой луны выйти на кладбище/подойти к зеркалу/спящим родителям и… А вот здесь действия разнились от вполне обычных жестов или «заклинаний» до полного треша, вкинутого троллями.

«А, в прошлом мире тоже такое было. Помню, на форумах не слабо так издевались над чужой глупостью и романтичными мечтами. Например, одно время завирусилась паста о том, как стать феечкой Винкс. По мнению автора, соискательнице достаточно было проснуться ночью, открыть все газовые конфорки под светом луны, рассказать про свою любимую фею и уйти спать», — Хмыкнул я, вспоминая ту идиотскую, пропитанную пафосом статейку. Вроде, после нее даже появились несчастные случаи из-за слишком доверчивых детей. Но подробностей сейчас уж и не вспомнить.

«Впрочем, я тоже могу рассказать про свою любимую фею, даже не одну. Хотя в то время они больше предпочитали термин «интердевочки». Эх, были времена…»

К моему сожалению, на форумах нового мира оказалось почти тоже самое юродство, только с поправкой на слабое развитие интернета. К тому же возраст аудитории оставался довольно молодым, более старшее поколение в такого рода ресурсах не нуждалось. Те если и сидели на сайтах, то уж явно не на таких несерьезных.

Закончил шерстить закоулки сети я довольно вовремя: на белом троне долго не посидишь. Ноги стало уже ощутимо колоть, и мне пришлось вставать с унитаза, пусть бурлящий живот еще не прошел толком. А вот не надо было пить пиво на ночь да заедать его белым шоколадом. Но что уж теперь. После вселения мои вкусы стали слишком специфичны. Это все японцы виноваты, сто процентов!

— Если в кране нет воды, ее выпили жиды, — Задорно напел я перед зеркалом, пока мыл руки, — Если в кране есть вода, значит жид… Впрочем ладно.

Я вздохнул, тщательно вытер руки, и приступил к традиционным утренним процедурам. Чистка зубов, умывание, приготовление нехитрого завтрака из омлета с колбасой. Нет, не рисового, а обычного — на яйцах и молоке. Продукт вышел каким-то вздувшимся, но мне было пофиг. Все равно вместо кофе пришлось пить чай — еще раз бежать в комнату раздумий я все же не готов.

Следующие пару часов я просадил в русскоязычном сегменте интернета. Форумы не заняли и десяти минут, поскольку их было куда меньше чем у англосаксов, зато какая-то добрая душа выложила отсканированную копию одной очень любопытной книги. Со старой, еще дореформенной орфографией.

Качество скана, разумеется, вышло отвратительным. Буквы плыли, накладывались друг на друга, где-то текст и вовсе остался нечитаемым из-за кривой обрезки, однако информация там оказалась стоящей. Точнее, одна единственная статья, которую я смог полностью прочитать и понять, без риска ошибиться в действии или слове, и к которой прилагались рисунки со схемами.

Говорилась там ни много ни мало — о Зове. Довольно специфичное свойство мага, оно позволяло найти свой рейбуцу. Ну или медиатор, как такие предметы называли русские. Европейцы, впрочем, называли также. Латинские корни, все дела.

Зов являлся не слишком полезным свойством, так как инициированный маг свой личный проводник магии ощущал безо всяких приспособлений. Однако были и исключения: пространства под барьерами, насыщенная природной маной среда и так далее. Там это чувство пропадало. А значит — нужно было легкое ненапряжное заклятие, доступное каждому одаренному. В том числе лишенному доступа к своему рейбуцу.

А значит, вариант оставался только один — ритуал. Да-да, та самая фигня с чертежом зубодробительной хреновины, песнопениями, благовониями и другой дрянью из старых оккультных практик. Страдать такой фигней не хотелось, но это во мне говорило отношение к оккультизму в полностью техногенном мире. В конце-концов, здесь такие практики являлись вполне рабочим вариантом. Никаких коккури-сан или спиритической доски. Здесь за мошенничество с мистикой и обман давали немалый тюремный срок. Поэтому мне, наоборот, стоит уделить ритуалам как можно больше внимания. Раз уж нормальные практики потомственных магов мне закрыты.

Впрочем, готовить ритуал с кривого скана я не стал. Не идиот, чай. Поэтому пришлось тщательно копировать всю статью в красивый, толстый дневник с грифельно-черной обложкой. Прошлый владелец хотел писать туда то ли свои достижения, то ли самые важные мысли, но дальше задумки дело не дошло. Так что мне достался практически не использованный раритет из натуральной кожи и явно ручной работы. Кано только вывел по трафарету иероглифы своего имени с фамилией, да удобно разлиновал страницы. Ну что ж, спасибо и на этом.

Проникнувшись трепетным отношением умершего подростка к последнему родительскому подарку, я постарался записать найденный ритуал как можно более подробно и красиво. К счастью, рисунки со схемами оказалось вполне легко перерисовывать даже такому «художнику» как мне. Вспомнить чужие навыки рисования кисточкой и тушью было тяжело, но я не жалел ни одной из тех сорока минут, потраченных на закрепление уже изученных за меня навыков. Зато запись получилась очень даже приятная.

Я еще раз полюбовался своей первой главой и с явным сожалением закрыл книгу. Мягкая, сделанная из натуральной кожи обложка так и манила к ней прикоснуться, провести пальцами по рельефному материалу, но залипать надолго я не стал. Мне еще кучу ингредиентов покупать, да разбирать старые вещи семьи Кодзуки. В конце-концов, могли ведь родители оставить что-то полезное? Это стоит непрошенных слез и дерьмого настроения на весь остальной день. Надеюсь, что стоит.

* * *

Итак, что из себя представляет скачанный мной ритуал? На самом деле, он не особо похож на эзотерику моего мира. Во главе угла здесь не истеричные воплевсхлипы сектантов, не любимый идол как можно более страшной срани, а концентрация сил самого заклинателя. Мазать кровью или фекалиями любимый паркет тоже не нужно. В качестве бонуса: ни один черный козел не пострадает.

Что же представляет собой ритуал? Ну, если коротко, то: определенная последовательность действий, которая заменяет собой медиатор, выступая посредником между магом и энергией. Либо же усиливает имеющийся предмет. Тут зависит от самого обряда.

Мой, насколько я успел понять из туманных намеков соотечественника, еще являлся одним из самых простых. Он состоял всего из трех компонентов. Первое — фокус ритуала. Точка аттракции, ядро всей церемонии, от которой зависит все последующее действие. Именно фокус ритуала задает начальные параметры. Для него потребуется любая часть тела владельца. Волосы, ногти, кровь, семенная жидкость, костный мозг — годится все, кроме отходов жизнедеятельности.

Вот только, если крови потребуется не больше наперстка, то волос нужен изрядный клок, а ноготь желательно выдирать. Да-да, эманации боли хорошо проводят уникальную ману владельца. Нет, можно дать меньше и усилить концентрацию дополнительными вставками, но их автор труда не назвал. Видимо, посчитал настолько очевидными, что и упоминать не стоит. Досадно.

Впрочем, ничего страшного. Нацедить крови в пластиковую крышку от местной колы не составит труда. Главное, чтобы вместо предмета он мне фабрику по производству напитка не нашел — крышечку-то я сполоснул, но характерный запах остался. Ну и пофиг, в общем-то. Если что, еще раз проведу. Первый блин комом, как говорится.

Итак, фокус ритуала задан. Точнее, будет задан, когда я поставлю свою юшку в центр фигуры. Какой? Геометрической. Вот вообще не удивлен. Именно формы всяких тетраэдров, трапеций и прочих овалоидов инженера Гарина и являются вторым условием. Концентрация вокруг фокуса. Ага, та самая пентаграмма, столь популярная в моем времени, при других условиях тоже могла применяться в ритуалах. Но не в этом мире. Здесь стандартом считается параллелепипед и его вариации. Что-то подобное буду чертить и я сам. Тоже базовая формация, но для конкретного ритуала ее слегка меняют. Автор, спасибо ему огромное, указал стандарт, его область применения, даже отличия от эталона в данном конкретном случае. Вскользь, разумеется, но мне хватит.

Фигура оказалась простой — большой квадрат с вписанными в него маленькими ромбами по углам. Модификация из скачанной книги предлагала у основной фигуры скруглить углы. Почему — я не особо понял. Слишком много неизвестных терминов.

Разумеется, чертить все это нужно пришлось отнюдь не мелом по линолеуму. Или кухонной плитке, как в моем случае. В книге о «чернилах» не было ни слова, но их состав — чуть ли не единственное, в чем интернет оказался на диво единодушен. Даже конкретен. Помимо всего прочего, целых два форума оказалось полностью посвящено каким-то частностям: что именно лучше использовать в рецепте — морскую соль или йодированную, настойку с 70 % или 30 % этанола, мешать специальной ложкой-артефактом, пальцем или вообще все равно. Остальные компоненты использовались без изменений, их состав слегка менялся от страны к стране, но зависел больше от доступности продуктов.

Я в итоге принял Соломоново решение. Мешать решил пальцем, потому что артефакта нет, а простой ложкой боязно. Еще произойдет реакция чего-то с чем-то. Ну ее. Настойку взял ту, которую дали в аптеке, благо нужна была мятная эссенция. Не уверен, что здесь в Японии продается настойка календулы или пиона. Соль кинул морскую, йодированной не было, а идти еще раз за покупками лень да и некогда.

Остальные ингредиенты не блистали новизной, и их я приобрел вместе с настойкой. Толченый мел, который я взял в виде детской присыпки, сушеная ромашка, натуральный мед и три гематогенки. Последнее чисто для меня. Кровь за кровь, как говорится.

Забодяжив эту смесь, я тщательно ее размешал, взбил, стараясь не морщиться от резкого запаха, и сказал придуманное слово-ключ: Facere! С латыни это переводится как «делай», «выполняй». Оно, как я мог понять, потом будет универсальной командой для магического импульса. То есть каждый маг должен сам придумать себе ключ-слово или ключ-фразу. Моим стало Facere. Отдает глупым пафосом, конечно, но звучит хлестко. И без привязки к японскому, случайно не выкрикну. Мне нравится.

Честно говоря, я до последнего не верил, что со сваренной бурдой произойдет что-нибудь… эдакое. В конце-концов, не считая моих странных глаз, я пока не видел в этом мире ни одного зримого проявления магии. Поэтому подсознательно не верил, считал все игрой, масштабным издевательством или странным вывертом.

Однако таинство свершилось. Все ингредиенты тщательно перемешивались, часть отдельно взбилась блендером, часть кипятилась, а ту же муку и вовсе пришлось с маслом, яйцами и сахаром, как в стандартном рецепте выпечки.

Было сложно. Не в связи с рецептом, а скорее психологически. Подозрение, что меня разводят, никак не хотело исчезать. Скорее наоборот: обретало цвет и фактуру по мере выполнения этапов готовки.

Не раз и не два на меня находило раздражение и даже злость из-за нелепой абсурдности происходящего. Хотелось перестать заниматься ерундой, бросить нелепый идиотизм. Я чувствовал себя наивным дурачком, который посмотрел видео про суп из колы и начал варить его на маминой кухне. Но все окупилось, когда непонятное варево на заключительном этапе безо всякой причины. Бурое нечто начало булькать, затем медленно закручиваться воронку, словно вода в ванной, а затем я догадался сосредоточиться на результате и произнести ключ-фразу.

Только сейчас, стоя на изгвазданной кухне перед кастрюлькой со странным варевом, я вдруг понял что это всерьез, не понарошку. Понял быстрее, чем с губ сорвалось сакраментальное: facere.

Ощущения от первого произнесенного заклинания невозможно описать. Думаю, что-то похожее испытывают люди впервые опьянев или закурив после долгого воздержания. Эйфория, клокочущая в венах энергия, нервное возбуждение, ожидание чуда, и, самое главное — понимание того, что ТЫ МОЖЕШЬ. ЭТА СИЛА — ТВОЯ СОБСТВЕННАЯ.

Невероятное воодушевление! При этом оно не прошло, не покинуло внезапно мое тело, как только завершилось таинство. Когда грязная, воняющая из кастрюльки бурда превратилась в серую, похожую на известь массу, совершенно не липнущую к стенкам. Нет, это чувство, этот внутренний огонь продолжал гореть где-то внутри, постепенно становился привычным, словно сердцебиение или работа легких. Но теперь вся жизнь поделилась на «до» и «после».

На полученную немалым трудом магическую краску я даже не посмотрел. Так и стоял, глядя на подрагивающие ладони и шептал: «facere, facere, facere…», даже не пытаясь сдержать идиотскую улыбку на своем лице.

— Facere, — В последний раз пробормотал я, а затем украдкой смахнул скупые слезы из глаз. Когда я последний раз так радовался? Очень, невероятно давно. Когда проживал свою первую жизнь, разве что. В мягком, как весенняя травка, босоногом детстве.

— Вот уж действительно, словом и делом, — Сказал я. Мои глаза с нежностью осмотрели место своего первого настоящего волшебства. Простая эмалированная кастрюлька с бесценной для меня субстанцией, уютная мебель, низко стоящее солнце за панорамными окнами. И, конечно, черный том посреди кухонного стола. Моя первая книга заклинаний.

В итоге эйфория от обретения магии заразила меня энтузиазмом. Все остатки сырья, пошедшего на аналог чернил, я моментально закупорил, а затем убрал в специально отведенный для этого шкафчик. Шкафчик магических принадлежностей. Ох, даже звучит приятно!

Туда, до поры до времени, отправилось и мое варево. А вот в книгу я решил записать всю хоть сколько-нибудь полезную информацию из отсканированной книги русского автора.

Да, многого я не понимал. Многое было скрыто под намеками и следствиями, что-то вовсе нечитаемо. Но, за пару часов вдумчивого прочтения не такой уж и толстой книги, я все же сумел извлечь сведения, понятные и полезные для меня здесь и сейчас. Их накопилось лишь на две коротких статьи. Или на целых две статьи — как посмотреть.

Первая показывала три геометрических фигуры, которые можно было применять в ритуалах. Стандарт — квадрат с маленькими квадратами по углам. Модификация автора со скруглением, и последний — странная ломаная линия, приведенная магом скорее в качестве интересного курьеза. Необычный рисунок позволял сместить фокус с центра на начальную и конечную точку фигуры. Зачем это нужно я не знал, но все равно записал.

К сожалению, большего я не узнал. Только, то, что автор из врожденной педантичности решил проговорить вслух: геометрический рисунок помогает концентрировать энергию в фокусе. Ни от чего рисунок зависит, ни как, что и на чем он концентрирует. Ну да ладно.

Вторая, точнее третья статья, записанная в мою книжку, была про пассивные способности магов. Их я буквально собирал по лоскутам, раскиданным в разных главах книги. Жаль только, что это явно не все, к тому же вряд ли общеизвестное знание: скорее такие же интересные курьезы, как та ломаная линия.

Итак, вот они. Первое — маг может неосознанно влиять на мир. Чем он сильнее, тем более материально присутствие магии. И тем четче оно ощущается окружающими. Мощный маг может давить на мир так, что это легко почувствуют даже обычные люди. Поэтому на них накладывают ограничения. Какие — я не понял. Только название: «Закон о сокрытии присутствия». Он един для всех стран, подписавших договор. Сущность договора тоже осталась для меня загадкой.

Но это общеизвестные сведения. А вот из странного: маги, оказывается, более эмоциональные и суеверные. Сила внутри понемногу расшатывает их психику, а любые потрясения проходят сильнее, чем у обычных людей.

От таких сведений мне немного поплохело. Даже если здесь не Наруто и не Гарри Поттер, то от людей владеющих силой, но не владеющих собой можно ждать любой дряни. Это даже не призывник с гранатой, это уже чикатилы с лицензией. Впрочем, потомственных скорее всего учат контролю с детства. Как это исподволь делал и мой отец.

А вот последняя найденная особенность оказалась чуть более приятной. Известно, что обладающие духовной силой люди живут дольше, болеют реже, исцеляются быстрее и стареют медленнее. Но вряд ли многие в курсе, что та самая способность стимулируется самой природой магии.

А значит — любой рей-норёкуся[2] имеет потенциал к заклинаниям исцеления. Насколько я смог понять, большинство одаренных даже не думают о такой возможности. На это автор труда сетовал очень многословно. Дескать, проще выучить что по-разрушительнее или по-денежнее. А на врачевании специализируются лишь некоторые семьи или отдельные целители. А ведь каждый мог выучить хотя бы одно врачебное заклинание, но никто так не делает. Впрочем, книгу писали давно, может что и поменялось.

На этом полезные сведения заканчивались. Однако я все равно дал себе зарок при первой возможности отредактировать текст, а потом распечатать в двух версиях. Оригинальной и исправленной. Вполне возможно, что узнав больше о магии, я найду в русской книге другие полезные сведения.

Сейчас же нужно было сосредоточиться на третьем, последнем компоненте правильного ритуала. И это — воля мага.

Да, так и было написано. Благо автор пояснил свою мысль, написав целый Сократовский диалог собственной полемики с одним из политических оппонентов. Этот диалог я тоже добросовестно переписал в книгу, хоть и понимал там с пятого на десятое. Однако, если убрать словесную шелуху и попытки выяснить оттенки смысла, суть полемики была проста.

Воля мага это его воображение вкупе с ожиданием результата. Рейбуцу облегчает работу, потому что духовно связан со своим хозяином. Если для правильного срабатывания заклинания через медиатор не требовалось каких-то особых усилий (хотя об этом автор и спорил с оппонентом), то для ритуала все обстояло с точностью до наоборот.

Именно четкое представление результата, а также нагнетание нужных ощущений и были необходимым третьим компонентом. Это, кстати, одна из причин низкой популярности ритуалов. Изучать такие дисциплины надо в раннем возрасте, но дети просто не способны эффективно сосредотачиваться, не говоря уже о работе с собственным сознанием.

Вот только тем, чем не мог владеть Кано, вполне себе владел я. В конце-концов, разные мнемонические техники, поступательное изменение изначально вспыльчивого характера на более флегматичный, исправление других черт — все это уже было мной пройдено. Стоит добавить сюда еще и привычку к систематической интеллектуальной деятельности, умение сходу решать проблемы в самых разных областях, а также природную смекалку. Так что с ритуалом не должно быть особых проблем. Надо только потренироваться.

Что я и сделал. Причем со всеми тремя шагами. Слабо кольнул палец иголкой, проверяя как выдавливается кровь, несколько раз начертил нужную фигуру простым мелом на плитке, чтобы потом стереть ее половой тряпкой и начать по новой. А также, разумеется, научился вызывать нужный образ для ритуала.

На самом деле ничего сложного: просто отсечь лишние мысли, успокоиться, после чего представить себе конечную цель. Для первого нужен фон — водная гладь, огонь, весенний лес или что-то такое же расслабленно-медитативное. Для второго — минутка времени вкупе с привычкой абстрагироваться от проблем. А вот в центре — искомый образ. Для меня это максимально безликая коробка, в которой и будет искомое. С образами я работал сам, никаких подсказок в книге описано не было. Автор ссылался на то, что советовать в такой деликатной теме — только мешать. Ну окей, поверим на слово.

Наконец, все было готово. На пол в коридоре постелил найденную в кладовке клеенка. Обязательно белой частью вверх, чтобы не убить пол. Все необходимые компоненты поставил рядом, под рукой, а последовательность действий выучил наизусть и несколько раз опробовал на обычном тетрадном листе. Теперь можно и приступать.

Я еще раз осмотрел выбранное место, в последний раз проверил готовность компонентов и проговорил про себя все шаги. Коридор в качестве места проведения проходил лучше всего. Не слишком большой или просторный, он, тем не менее, оставался достаточно широк для всей фигуры. Причем с явным запасом. Да, это тебе не Питерская хрущевка. Удобно, что отсюда можно было зайти в любую из комнат и на кухню. Опять же, в случае чего коридор наименее жалко.

Я улыбнулся, когда бросил взгляд на ровную белую поверхность обратной стороны клеенки. С одной стороны я прикрутил ее болтами к порогу, а с другой — придавил вешалкой для верхней одежды. Там до сих пор висела, сиротливо покачиваясь на вычурном крючке, папина куртка. Мимолетное чувство тоски и раскаяния.

«Простите, любящие родители доброго и наивного паренька. Я не могу вернуть вам ребенка, не могу и не думать о вас, как о собственных родителях, а не просто родственниках Кодзуки Кано. Но одно я могу пообещать точно — я не стану прожигать жизнь, как делал это на своей первой, родной Земле. Не стану и жить по-инерции, как поступил бы ваш оригинальный сын. Я возьму все, до чего смогу достать. Стану кем-то сильным и значимым. В том числе и ради вас».

Очередное бессмысленное обещание. Однако тревога слегка отступила, а значит этого того стоило.

Я осторожно обмакнул палец в приготовленные «чернила». Те оказались прохладной, чуть маслянистой массой, которая никак не ощущалась кожей. Очень странное чувство: видеть серую грязь на пальце, но никак ее не ощущать. Когнитивный диссонанс как он есть.

Я подивился интересному явлению, но долго его изучать не стал. Так, потряс пальцем, убедился, что ничего не капает, и начал выводить нужную фигуру по заблаговременно протянутым нитям. На месте ритуала нельзя оставлять посторонние частицы, но нитки я просто сматывал и убирал в сторону. Такой вот нехитрый лайфхак для тех, кто желает сделать все максимально ровно и правильно. Вот только в следующий раз все же стоит купить большую линейку с циркулем для школьных досок.

Чертил я стоя в самом центре фигуры. Только так, ведь все, что происходит за пределами очерченных линий, отсекается и не может повлиять на ход ритуала. Разве что нарушить.

Но вот, последний маленький квадрат занял свое место в закругленном углу основной фигуры, а я ткнул себя булавкой в указательный палец. Появилась первая рубиновая капля, вторая. Я сжал место вокруг укола двумя пальцами, начал давить на кожу, выжимая бегущую жидкость в подставленную бутылочную крышку. Кровь довольно быстро заполнила нужную емкость и теперь едва заметно светилась, даже не думая сворачиваться.

Я прерывисто вздохнул, попытался успокоиться. Пора переходить к самой важной части. И с моих бледных, искусанных губ сорвалось веское слово:

— Facere!

Глава 6

Идея, овладевшая массами, становится материальной силой.

Карл Маркс

Ритуал пришел в движение. Я буквально кожей ощутил, как разворачивается в невидимом глазу духовном пространстве сложный конструкт. Заключенные в куб переплетенные нити запульсировали, начали сдвигаться в соответствии с фигурой. Их узел приходился ровно на центр. Там, где таинственно мерцала наполненная моей кровью емкость.

Я же в этот момент изо всех сил старался удержать начавшее работать таинство. С самых первых мгновений стало понятно, что мои выкладки и уверенность в собственном разуме оказались, мягко говоря, далекими от реальности. Никакого спокойствия и отрешенности от посторонних мыслей, никаких медитативных практик.

Лишь чудовищное напряжение, словно перемножаешь в уме четырехзначные числа или решаешь логарифм, при этом перескакивая с одного примера на второй или даже третий. Целая бездна вариантов, ежесекундно обрабатываемая моим сознанием.

Образы разных предметов безжалостно вырывались из памяти, препарировались с точки зрения холодной, лишенной эмоции логики, после чего словно откладывались в специальную стопочку. Теперь стало понятно, почему так мало людей использует ритуалы. Большинство попросту не владеет столь развитым сознанием. Не хватает «оперативной памяти», «тактовой частоты» или «кэша». Забавно, но сравнение ресурсов мозга с производительностью компьютерного процессора вышло на редкость удачным.

Разумеется, в свои первые четырнадцать лет я бы не справился. Слишком большая нагрузка, слишком неразвитый мозг. Это оказалось настоящее мучение. Хотелось БРОСИТЬ, перестать насиловать свой главный рабочий орган. Но долгая жизнь, развитие, природные данные и привычка к интеллектуальному труду сделали свое дело. Я справлялся, причем справлялся на отлично. Стонал, скрипел зубами, пучил глаза, но не сдвинулся с места даже на шаг. И вскоре мои усилия оказались вознаграждены: через несколько невероятно долгих минут давление на мозг слегка ослабло, после чего появилось ЧУВСТВО.

Оно было похоже на… потребность. Ментальный зуд, словно ты забыл выключить утюг в квартире, и, обливаясь холодным потом, судорожно пытаешься спрогнозировать урон. Или потерял ключи от дома, в который теперь не попасть несколько дней, однако ты все еще не теряешь надежды где-то достать их. Лезешь в окно на третий этаж, ломишься к соседям на смежный балкон, крутишь шпильку в замочной скважине. Используешь любые способы для достижения цели. Все твои мысли, эмоции и стремления подчинены одному делу.

Но, в отличие от предыдущих примеров, чтобы найти искомое мне нужно было только сосредоточиться сильнее и потянуть. Что я и сделал.

Ритуал снова перестроился. Давление на голову больше не росло, но будто начало приходить в движение, структурироваться. Если до этого я как бы поддерживал в воображении сложный геометрический конструкт в четырех измерениях, то сейчас он перетек в формулы, его описывающие. Где результатом вычисления станет искомый мной предмет.

На этом этапе следовало немного приспустить контроль, что я и сделал. Тело моментально перестало меня слушаться, однако паники не было. Я откуда-то знал, что все идет по плану. Тем более, что ощущение контроля над происходящим никуда меня не покидало.

Словно в трансе я переступил через проведенную мной же черту, выставил руки вперед на манер зомби из дешевых ужастиков, а затем побрел неестественной, роботоподобной походкой по квартире.

Сначала я направился к тому самому шкафу, где хранился кинжал. Вытащил его, подержал в руках. Отбросил и пошел на балкон. Там в маленькой тумбочке пылилась мягкая игрушка, подарок рано умершей бабушки. Тоже нет.

Тело без сожалений отбросило ненужный предмет, поднялось на ноги, побрело дальше, на кухню. Прямо к оставленной на кухонном столе записной книжке. Пальцы медленно, словно бы неохотно, открыли черный том, пошелестели страницами…

А затем я очнулся. Совершенно неожиданно для себя. Вот я сторонний наблюдатель собственного тела, а вот уже держу в руках черный фолиант и нежно поглаживаю пальцем кожаную обложку.

Ощущения получились двойственными: мне пришли эмоции сразу как от бывшего владельца тела, так и собственные, давно уже забытые воспоминания. Картины моего первого дневника, где я хранил все свои секреты, слились с восторгом Кано от подарка. Тут же по ассоциации вспомнились родители, долбанула горечь реципиента, пополам с моими личными яростью и стыдом, когда собственные предки, хохоча, комментировали интимные страницы моих записей.

Появилось, также, и третье чувство — невесомость, уютная мгла, тьма небытия. Тот краткий миг бестелесного существования, что остался в памяти души. Опыт собственной смерти.

Под давлением всех трех эмоций я бессознательно вскинул руки к голове, но почему-то вместо волос нашарил сухой корешок своего нового рейбуцу. Оказывается, том все еще оставался зажат в руке. Пальцы вцепились в него, а я сам вдруг осознал, что ритуал еще не завершен. Нужна привязка. Соединение владельца и медиатора. А что может быть лучше, чем все еще наполненная моей духовной силой кровь?

Я опрометью кинулся назад в коридор, упал на колени перед катализатором в центре фигуры, и осторожно, стремясь не пролить ни капли, вылил все содержимое бутылочной крышки на кожаную обложку.

Та моментально впиталась. Так легко и естественно, что я облегченно выдохнул. Значит все сделано правильно. Активация же духовного предмета автоматически завершила ритуал. Исчезло давление на мозг, заставив меня мычать от облегчения, ушло частичное онемение в пальцах, заныли мышцы, потускнели, а затем и вовсе стали истончаться линии геометрического рисунка.

Чертеж оставил после себя тлеющие на клеенке дыры, рассыпалась в прах крышечка из-под колы, а я сам покачнулся, взмахнул руками, а затем грузно осел на пол. Никаких сил не осталось, зато теперь я в полной мере мог ощутить собственный медиатор. Также свободно, как собственную руку или ногу.

Делать больше ничего не хотелось. Только лежать, смотреть в потолок да лениво вдыхать стоящую в воздухе пыль пополам с запахом Настоящего Волшебства. Однако любопытство и жажда действия во мне все же победили минутную слабость. Слегка отдышавшись, я поднялся и на одном наитии приказал книге записать свое Первое Заклинание: «Призыв Гримуара». Теперь мне не понадобится никакой ритуал, чтобы найти, или, скорее, воплотить в материальную форму свое рейбуцу. Произнесенное заклинание или вовсе мысленная команда сделает это за меня, при этом практически не потратив магической силы.

Разумеется, приказывать пусть необычному, но предмету бесполезно. Хоть маг, хоть шизофреник дядя Толя — слушаться тебя книга не будет. Точнее, не будет в таких общих приказах. Все же медиатор больше напоминает алгоритм, а не искусственный интеллект.

В частности, я отдавал команды не просто от балды. Так как смутно, на грани подсознания, знал, что нужно делать. Поэтому мысленно «подтянул» к себе бывшую записную книжку, также мысленно приказал раскрыться, и представил нужный текст. Цвет и размер шрифта, само содержание, а также заголовок со всеми нужными отступами. Звучит сложно, но на самом деле концентрироваться на своем духовном предмете было словно вспоминать невероятно интересную книгу или сериал — само пошло, только сдерживайся.

В итоге, на кураже я слегка перестарался и попытался максимально улучшить свой новенький медиатор под свои нужды. Жаль, но большинство моих приказов оставались без ответа. Я не мог ни вывести текст заклинаний, которых не знал или не встречал, ни поменять внешний вид, ни даже структурировать записи. Единственное, что у меня получилось — это проявить содержание фолианта.

СОДЕРЖАНИЕ.

Правила обращения с фолиантом ··········

…

Общие записи ··········

…

Ритуалы ··········

1. Поиск медиатора ··········

Нейтральные заклинания ··········

1. Призыв Гримуара ··········

Список литературы ··········

1. «Искры под облаками», Ходзё Угедей ··········

2. «Философия вещей», Асикаге Тороясу ··········

3. «Кто есть кто в современной Японии. О знати, кланах и элите Кобун», Сорабунэ Тоору ··········

4. «Темна вода во облацехъ: загадочныя стороны духовной практики», Ѳёдоръ Меньшиковъ ··········

На первый взгляд, получилось все просто прекрасно. Особенно мне понравилось, что в один не слишком толстый том спокойно влезли все полезные книги о магии, которые я решил туда загрузить. Не электронная библиотека, но и так неплохо. Однако были и плохие стороны.

Фолиант упорно не показывал мне «Правила обращения», не раскрывал свои возможности, скрыл часть разделов касательно стихийной магии. Понятно, что они сейчас все равно остались бы пустыми, но сам факт! К сожалению, повлиять на него было нельзя. Так что сейчас мне доступны только ритуалы и нейтральные заклинания, вроде «Призыва Гримуара», которое я получил после успешной синхронизации.

Интересно, что теперь фокусом любого таинства может служить сама книга. Безо всяких извращений с вырыванием волос, ногтей, сцеживанием крови и другими милыми особенностями. Впрочем, они вполне могут добавиться после, когда я дорасту до действительно сложных и энергоемких конструкций. Но не буду загадывать наперед.

Эксперименты с фолиантом несколько затянулись, зато теперь я лучше представлял себе его способности. Очертил их примерно, основываясь больше на интуиции вкупе с чувством сродства, а иногда вовсе тыкая наугад. Тем не менее, итоговый результат все равно оказался куда больше, чем я изначально рассчитывал. Разве что со стихией вышел облом… Или нет?

Я протянул руку к своему медиатору, осторожно взял его за корешок, положил себе на колени. Мои пальцы принялись тщательно ощупывать кожанную обложку, осторожно мять ее, очерчивать круг. А потом указательный палец словно нащупал какое-то углубление. Я тут же надавил — и по мысленной связи и так, ладонью. После чего сразу почувствовал, как нагрелась под моей рукой матовая черная поверхность.

— Что за нахрен?! — Я отбросил от себя фолиант. Однако, вместо падения на пол, он свободно повис в воздухе. В центре обложки, там где я жал и давил, теперь виднелось немаленькое углубление. Примерно с олимпийскую медаль. Получилось что-то похожее на место для инкрустации, только камень должен быть размером с пудреницу. Очевидно, что углубление осталось под обозначение стихии.

Вот только, в настоящий момент оно оставалось того же самого цвета, что и фолиант в целом. А значит, пока я не найду стихию, мой гримуар так и останется нейтральным. Обидно, но предсказуемо.

Я вздохнул, поднялся с колен, а затем щелкнул пальцами. Мой медиатор тут же потерял материальность, выцвел, после чего вовсе исчез из этого мира. Еще одно удобное свойство. Мне не нужно таскать сам предмет: я призову его откуда угодно. Вот только узнать, насколько это обычная ситуация для остальных рейбуцу я не смогу еще довольно долго. Возможно, что проведенный мной ритуал оказался усиливающим. Так что подобное свойство являлось скорее частным случаем нового заклинания. Как неожиданно и приятно~

* * *

Следующий час я потратил на рутину: убирал остатки ритуала, готовил себе еду, боролся с приступом алкоголизма, а также поминутно призывал свой фолиант. Ощущение было схоже с открыванием пустого холодильника. В своей прошлой жизни я так же часто открывал дверцу, провожал содержимое полок загадочным взглядом, после чего закрывал технику и шел себе обратно в комнату. Такой вот спонтанный ритуал.

Впрочем, сейчас я больше любовался своим новеньким медиатором, зримым доказательством владения магией, чем пытался гипнотизировать свободные от продуктов (вариант книги — записей) полки (страницы).

Дзззынь!

Микроволновка подала свой сигнал одновременно с шумом от кипения воды в чайнике. Идеально. Я щедро сыпанул в кружку зеленого порошка маття, добавил лимонный сок, плеснул кипятка и тщательно размешал эту бурду чайной ложкой. Почему бурду? Да потому, что пить японский порошковый чай могут только те же самые патриоты, что жрут маринованные сливы вприкуску с водорослями и сырой рыбой. И пьют ячменные напитки, ага. Так и становятся маньяками. Пока, правда, лишь гастрономическими.

Впрочем, горечь чая вполне перебивалась кислотой лимонного сока. Получалось экзотично, но довольно приятно. Слава Ками, что хотя бы местные супы, вроде удона или рамена, получались не менее вкусными, чем традиционные русские. Про качество готовой еды в боксах или картонных упаковках я вообще молчу. Свежак! Вкуснятина! Нам до такого и в две тысячи двадцатом было далеко.

Я достал из микроволновки свой удон, посыпал его мелко нарезанной петрушкой, положил рядом два онигири с лососем, после чего понес всю еду, вместе с чаем и булочками, к себе за стол. А что, просто так что ли бросать в себя калории? Сыграю пока партию в старое-доброе Ремесло Войны. А то из-за постоянных волнений у меня разболелась голова, а сердце до сих пор стучит как бешеное.

Сказано — сделано. Три минуты на загрузку, выбор расы, карту, и вот — я становлюсь хозяином целой рассады орков. Жаль, что здесь они не размножаются спорами. Было бы забавно поиграть в такой мод, но мне и так нормально.

Через несколько минут я окончательно расслабился. Медленно потягивал в себя лапшу пополам с чаем, бегал глазами по старомодному экрану, а также яростно клацал мышкой. Дела складывались плохо: ресурсы заканчивались, нежить давила по всем фронтам, а тупые союзники разменяли свою армию на защитников родника в центре карты.

— Моя жизнь принадлежит Орде! — Пафосно сказал бугай. Дурашка, ты даже не знаешь, что на самом деле тобой руководит обычный человек. Вот так и работают градусы в масонских ложах. Кто-то всю жизнь служит стране и любимому фюреру… гм, президенту, а потом оказывается, что в стране правит не президент, а, например, премьер. Выше градус — и премьер лишь один из неизвестных отцов. Ну и на последней ступени «отцов» нет, есть инопланетный инсектоид-уголовник по кличке «Пупсень». А у депутатов давно прорезался яйцеклад.

— Блин, что-то меня вообще не туда повело, — Со смешком сказал я в экран. Экран ответил: «Хорошо смеется тот, у кого большая пушка». И ведь не поспоришь. В Японии вообще достать ствол почти нереально, вот и издеваются над тобой всякие колонии пикселей.

Я так увлекся игрой, что забыл и про тахикардию, и про головную боль. Даже слабость ушла куда-то на второй план, вместе с разгромленными союзниками. Давно уже закончился удон вместе с чаем, съедены рисовые колобки, чудовищно обкусан последний круассан из пачки, а я все продолжал затянувшуюся партию.

Вражеская нежить никак не хотела сдаваться. Толпы гулей валили лес, прислужники добывали золото или невидимыми тенями кружили вокруг моей базы, а основное войско пядь за пядью отвоевывало себе территорию. Я решил дать бой. Генеральное сражение, в ходе которого выяснится окончательный победитель.

Это была битва Богов. Условные небеса условно покраснели от пролитой крови. Шум битвы превратился в какофонию, реплики героев заглушили крики молодежи за окном. А на зеленом лугу скопилось столько трупов, что сквозь них нельзя было разглядеть еще живых юнитов. Особенно в тот момент, когда мертвая плоть превращалась в костяк. Потому что чертовых некромантов комп наспамил ну просто неприличное количество.

Тем не менее, я все равно побеждал. Оставались считанные секунды до полного разгрома врагов, когда одна-единственная банши перевернула ход игры. Я хорошо сумел разглядеть этот момент. Вражеский юнит подходит к моему герою и ме-е-едленно стреляет в него сгустком негатива. Маленький, но необходимый урон, чтобы убить шамана и прервать его каст массового бессмертия.

В приближении было прекрасно видно, как злобный вражеский призрак магессы подлетел к клыкастому троллю, как она открыла пасть для крика… После чего он незамедлительно раздался в моей квартире.

Вой. Мерзкий, холодный, пробирающий до печенок крик. И, в отличие от игры, вне всяких сомнений — реальный. От внезапной звуковой атаки я подпрыгнул, ударился об стол, а затем и вовсе упал с кресла. Колонки полетели на пол, все звуки игры моментально исчезли, а этот инфернальный крик все продолжал ввинчиваться в мои уши.

Я вскочил, заметался по комнате, пытаясь понять, откуда идет этот странный звук. А потом вдруг понял, что однотонный вопль в пространстве — не просто колебание воздуха. В нем чувствовалось что-то духовное, как в моем фолианте, но вместе с тем максимально чуждое живым. Что-то, что не могли услышать обычные люди, но вполне себе смог я. Новоиспеченный обладатель духовных сил.

Тем временем, вой внезапно оборвался. Так же резко, как и начался. Я как раз стоял посреди комнаты, трясся от выброса адреналина в кровь и лихорадочно листал призванный фолиант в поисках хоть какого-нибудь оружия. Тщетно. Если в книгах и упоминались способы борьбы с нечистью, то мельком, вскользь, а иногда автор и вовсе отделывался общими фразами. Я захлопнул рейбуцу в тот момент, когда потусторонний крик исчез. А сразу после этого прямо передо мной возник злобный призрак.

Ghost, дух, призрак, фантом, юрей — У каждого народа этот вид энергетических сущностей называется по-разному. Их очень сложно классифицировать или выделить в отдельную общность, так что каждая страна делает по-своему. Многое зависит от самого призрака. Разный внешний вид — разные способы воздействия и противодействия им.

Дух, что возник в моей квартире походил на компьютерного персонажа практически полностью. Бледная женщина в саване, с черными волосами и жуткими провалами глаз. Ее ноги до колен расплывались белой дымкой, пальцы оканчивались призрачными когтями, а рот оставался распахнут в крике, однако ни единого звука из него так и не донеслось.

Классический юрей — японский призрак ищущей мести женщины. К сожалению, мои познания на этом оканчивались. Я даже не читал сказок или мифов о том, как ее упокаивали всевозможные добрые молодцы. Наверняка товарили специальным дубьем вроде осины, а потом сжигали труп с шутками-прибаутками. Вот только ни тот, ни другой способ мне не подходят.

Призрак, между тем, начал осторожно плыть в мою сторону. Медленно, но неуклонно, как бульдозер на самострой в Москве. Смотрелось очень жутко. Я подавил в себе постыдный визг, сделал шаг в сторону, выставил перед собой только-только обретенный медиатор. Так делать было опасно, но других идей или подходящих инструментов у меня не было.

Странно, но фолиант действительно заставил призрака слегка притормозить. Юрей притормозила, саван всколыхнулся, будто на невидимом ветру, а на восковом лице мелькнула какая-то трудноопределимая эмоция.

Я было уже начал праздновать победу, но в следующий миг понял, что слишком поторопился. Потому что чертова баба вдруг ощерилась, яростно взмахнула руками и поперла вперед еще быстрее. Рейбуцу словно послужил катализатором для эволюции: одеяние призрака потускнело, из снежно-белого превратившись в дымчато-серый, на лебединой шее стал хорошо заметен уродливый след от веревки, а из пустых глазниц стала сочиться самая настоящая кровь. Она двумя багрово-красными дорожками бежала из глаз, падала на дырявый саван, едва заметно дымила чернотой. А я начал замечать, что с каждой упавшей каплей моя кожа начинает как бы выцветать, становится бледнее. И это оказалось самым страшным, что я успел испытать в новом мире.

Стыдно признаться, но в тот момент самообладание на секунду покинуло меня. В голове пульсировала только одна мысль: «Я умру, я умру, я умру, я умру». Набатом била в моей пустой черепушке. И я не выдержал. Заорал что-то невразумительное, сделал шаг назад, после чего в припадке отчаяния метнул свой фолиант прямо в бледную морду нежити.

Юрей, между тем, резво отшатнулся в сторону. Гримуар пролетел мимо нее, тихо шелестя страницами, а я моментально воспользовался заминкой нечисти. Сразу после броска медиатора я и сам кинулся вперед, но не в слепом отчаянии: просчитал момент, когда следует резко кинуться в сторону. Угадал, слава Ками. Псевдоматериальные когти юрей не достали считанные сантиметры до моей кожи, но это уже было не важно. Я вырвался на оперативный простор: в коридор.

Вот только паника все еще владела мной. Страх оказался настолько силен, что не помогали ни бонусы попаданца, ни взрослое и циничное сознание. Я недооценивал ужас человека перед неведомым. Особенно у бывшего жителя скучного, насквозь рационального мирка.

Не останавливаясь ни на минуту, я бросился ко входной двери и начал в исступлении дергать за ручку. Забавно, но в таком состоянии мне и в голову не пришло просто отпереть замок. Одно легкое движение пальцами открывало мне путь к спасению, однако я не мог мыслить рационально.

Еще один рывок двери ничего не дал. Я обреченно взвыл, когда заметил краем глаза вышедшего из комнаты призрака, и рванул на кухню. Зачем? Наверное то самое наитие, шестое чувство, что так обострено у всех одаренных. Ведь именно на кухне продолжали храниться остатки предметов проведенного ритуала.

— Успокойся! — Крикнул я вслух, как только переступил кухонный порог. Одновременно с этим ударил себя по щекам. Так сильно, как только мог. Наверняка перестарался, зато помогло — я сумел вернуть контроль над телом. Все еще оставалось страшно до усрачки, но теперь стало возможным действовать рационально, без вмешательства древних инстинктов.

— Думай, гребаный ты мудак, думай.! Что у тебя есть? Есть…есть…есть… Фолиант есть! Нет, черт, он бесполезен! Дальше думай, скотина! Ааааа… Нож, нож есть! Нахрена козе баян? Нож против духа бесполезен!

Я вздрогнул, когда увидел белесое мерцание на периферии. Увлекшись перебором предметов, я не заметил приближения главной опасности.

— Стул, мыло, соль, рыба, кисть, книга, книга, чернильное хлебово, — В отчаянии забубнил я, просто перечисляя все, на что бросал взгляд.

«Стоп! Точно, чернила! Они же как раз и придают материальной вещи свойства влиять на потусторонний мир! Ну конечно же!!!» — Я тут же метнулся к столу и подхватил уже отброшенный в мыслях нож. Рывком распахнул дверь специального шкафчика для «магических штучек», нашел взглядом искомый предмет. Чернила, которые я варил этим днем, все еще лежали в банке. Слава Ками, что они не свернулись, не стухли, не потеряли своих свойств. Все тот же ровный цвет, все то же загадочное мерцание и тянущее чувство духовной энергии.

Больше тянуть я не стал. Призрак был уже так близко, что начал отводить свои руки для удара. Сейчас или никогда!

Я закричал от напряжения и вонзил кухонный нож прямо в банку со смесью. Плевать на потерю продукта, плевать на грязь — сейчас самым важным фактором являлась быстрота и эффективность. Тусклое лезвие вмиг покрылось тонкой известковой пленкой. Нож засветился и почти сразу нагрелся. Очень сильно: рукоятка начала медленно тлеть, а пальцы довольно чувствительно жечь от высокой температуры.

Впрочем, долго держать его мне стало без надобности. Едва только юрей приблизилась еще сильнее, как я рывком бросил тело вперед и всадил импровизированное оружие прямо ей в грудь. Вовремя: страшные когти потусторонней твари разминулись со мной буквально на долю секунды.

Нож вспыхнул, руку обожгло болью, а призрак передо мной исторг громкий вопль, полный тоскливой обреченности и злобы. От внезапности я отшатнулся назад, не удержал равновесия и изо всех сил приложился спиной о ножку стола. Копчик пронзило болью, я сдавленно захрипел, но тут же вскинул голову вперед. Я не мог игнорировать призрачную угрозу даже в момент собственной травмы.

Однако в этот раз обошлось. Не пришлось изображать из себя раненого командира, оставленного прикрывать отступающий полк, пытаться огреть призрака обретенным сегодня фолиантом, изобретать новые способы экзорцизма. Я поднял глаза как раз в тот момент, когда юрей со свистом и шипением исчезла в черном огне. Центр, источник этого пламени исходил из воткнутого в грудь ножа.

К сожалению, оружие не пережило напряженную, но весьма скоротечную схватку. Рукоять ножа лопнула, сам он почернел, оплавился, а на острие даже потек. Такое вряд ли пустишь на артефакт, а держать в качестве трофея попросту стремно.

— Выброшу потом в реку или смою в унитаз если будет совсем лень, — Решил я. Осторожное ощупывание собственного тела показало, что серьезных травм у меня нет. А с несерьезными справится какой-нибудь фастум-гель или другая вонючая мазь. Поэтому я покряхтел-покряхтел, но стул поставил на место, компьютер выключил, колонки поднял и подключил, а сам пошел обходить квартиру. Надо было понять откуда эта тварь сумела вылезти.

Звонок в дверь застал меня на самом интересном месте: возле черного круга у входа в комнату родителей.

Глава 7

Какое счастье сидеть и слушать умных мужчин!

Божена Рынска

От внезапного звонка я замер на месте, словно застигнутый врасплох преступник. В голове тут же пронеслись все мои возможные косяки: от школьной драки и испуганного на улице ребенка, до вымогательства у несчастного Ю-куна. И это только за один день. Страшно подумать, сколько наберется хотя бы за неделю.

Разумеется, вишенкой на торте все еще оставалось гребаное привидение, которое выло как все колены Израилевы во время национализации их капиталов. Нет, потусторонний отзвук не дал бы простым людям услышать эти вопли, но хватало и «сопутствующего ущерба». Такого, как звуки борьбы, топот и мои собственные крики.

«Соседи? Да нет, здесь вот так ходить и ругаться не принято, по крайней мере в таком дорогом районе. Сразу полицию вызвали? Не похоже: звонят настойчиво, но не представляются. Какой-нибудь магический патруль? Скорее всего. Вот же дерьмо! И не открыть нельзя: захотят — сами зайдут».

Пока заполошенные мысли метались в моей голове, настойчивая трель звонка повторилась снова. А потом снова, и снова, и уже звонила не переставая.

— А, ладно. Помирать, так с песней!

Я быстро накинул на себя домашнюю футболку с шортами, сделал невидимым черный фолиант и нажал на кнопку домофона. Маленький экран тут же отобразил ночного гостя: молодой человек с яркой, огненной шевелюрой насыщенного рыжего оттенка. Больше разглядеть не удалось: странная аномалия словно размывала его очертания, выставляя напоказ только спортивный костюм и длинные волосы.

«Маг? Одержимый? Сосед? Сейчас узнаем!», — Подумал я и решительно отпер замок.

«Черт, а ведь мог же просто по интеркому спросить. Вот что делает с людьми инерция мышления!», — Мелькнула запоздалая мысль, однако я уже успел раскрыть дверь и сделать шаг назад.

На пороге стоял высокий парень примерно моего возраста с взволнованным лицом и напряженной позой. Вблизи его волосы выглядели еще более неестественно, а пирсинг в губе странным образом сочетался с резкими чертами вполне себе приятного лица.

— Ты творил магию! — С порога сказал мой ровесник. Он резким движением поднял руку и наставил на меня указательный палец в обвинительном жесте.

— Пощади меня, о великий сыщик, — В тон ему ответил я. Хотелось, конечно, добавить про туалетных пинкертонов с их неблагодарной работой, но я сдержался. Не стоило обострять отношения вот так сразу, да еще настолько грубым способом. Поэтому я лишь вопросительно приподнял брови, чувствуя злость на гостя пополам с изматывающей усталостью.

Тот явно ожидал другой реакции. Или других слов. От моей отповеди он удивленно выпучил глаза, а потом замер. Мне оставалось лишь ждать, пока ночной посетитель отомрет и продолжит этот бессмысленный диалог.

К слову, мой неожиданный гость выглядел весьма характерно. И речь идет не столько о высоком росте, волосах или пирсинге, сколько об общем впечатлении. Как и Кано, он казался скорее метисом, чем чистокровным азиатом: глаза словно после пластики, чистая кожа, довольно высокий для японца рост. Последнее, впрочем, лично ко мне не относилось. Не дорос мой реципиент хотя бы до ста семидесяти, не дорос.

«Даже без вопля о магии очевидно, что он из этих. Из духовно одаренных. А я, значит, что-то там нарушил. Вопрос тут только в одном: этот японский панк пришел официально или от себя? Буду надеяться на последнее. Авось и получу какую-нибудь инфу. Или хотя бы палкой не побьют».

— Что ты сделал? — Гость, наконец, решил продолжить беседу, — Я дважды почувствовал магию. Проводить ритуалы в незащищенном месте запрещено! У тебя ведь в квартире не то что барьеров от духов нет, я даже элементарной защиты не чувствую. Да ещё запахом кромки воняет так, что слышно в коридоре!

— Эм-м-м… Извини? — Я сделал как можно более простое лицо и глупо улыбнулся. Парень передо мной вздохнул, тоскливо огляделся, поднял мученический взгляд на козырек перед входной дверью. И только после всех этих театральных ужимок спросил более спокойным тоном:

— Ты вообще ничего не знаешь, да? Первое поколение?

— Как сказал Сократ, я знаю то, что ничего не знаю. Но при этом я умнее других, которые не знают даже этого, — Самодовольно ответил я. Взгляд моего визави снова начал наливаться тоской, поэтому я счел нужным уточнить.

— Про некоторые основы я в курсе, но вот устройство общества или правила магов темный лес. В основном, потому что спросить не у кого, а в книгах ничего не нашел. Буду очень благодарен, если ты объяснишь, в чем моя ошибка. Меня, кстати, зовут Кодзуки Кано.

— А, прости, забыл представиться, — Скованно улыбнулся он, — Я — Харада Рю, младшая ветвь клана Арая.

— Не хотите зайти на чай, Харада-сан? Кажется, вам есть что мне сказать, — Я предельно вежливо пригласил парня в дом. Повезло так повезло: настоящий аристократ, к тому же из поколения магов. Тут важна любая реакция, даже если он презрительно откажется или вовсе даст мне в морду. В конце-концов, Кодзуки — тоже благородная фамилия, и я имею на нее полное право. Как раз посмотрю, как относятся к младшим, а то и вовсе непризнанным ветвям.

— А давай, — По-простецки согласился член клана Арая, — Только зови меня Рю, этот официоз уже в печенках сидит.

— Тогда и ты зови меня просто Кано, Рю-кун, — Симметрично ответил я, чем снова слегка огорошил Хараду. Тот, видимо, не привык, чтобы чопорные аборигены так легко пускали в свое личное пространство. Называть человека по имени здесь было принято разве что среди близких друзей или родственников.

— Надеюсь у тебя вкусный чай, Кано-кун, — Он вернул мне ответную любезность, — Раз уж придется прочитать тебе лекцию, я бы хотел попробовать что-нибудь новенькое. Удиви меня.

— Удивлю, — Последовал многообещающий ответ.

«Гм, этот Харада времени зря не теряет. Не успел попросить его чувствовать себя как дома, а он уже почувствовал», — Раздраженно подумал я. Новый знакомый, между тем, быстренько сбросил свою обувь и сейчас с праздным любопытством на лице осматривался у меня в коридоре. Даже носом поводил, словно принюхиваясь.

— Кухня там, — Сказал я ему, — Если нужно помыть руки, то ванна сразу за углом.

— Надеюсь на меня не кинется какая-нибудь тварь. Из-за этой вони вообще ничего не ощущаю, — Пошутил Рю.

— Все в порядке, одну такую я как раз упокоил, — В том же стиле ответил я и ухмыльнулся, когда гость с удивлением вскинул брови.

— Так вот что я почувствовал, — Воскликнул он. Несмотря на легкомысленный тон, младший член клана Арая цепким взглядом оглядел помещение, к чему-то прислушался и только потом, расслабившись, соизволил воспользоваться санузлом. Выйдя оттуда, он многозначительно подмигнул, на ходу вытирая руки полотенцем, — А ты времени зря не теряешь! Хотя я бы так рисковать не стал.

«Рисковать? Черт, значит тот призрак действительно был опасен. Ладно, все равно сейчас все расскажет».

— Ты голоден? Могу разогреть рамен или рыбу с рисом.

— Из комбини что ли? — Поморщился он, — Да не, не стоит. Разве что онигири.

— Есть с лососем, без ничего, и c анко, — Предложил я.

— Давай тогда сладкий.

Я вытащил из холодильника упакованный в тонкую пленку рисовый колобок и положил на стол перед гостем. Захочет разогреть — микроволновка в его распоряжении. Сам я пока защелкал плитой, разжег огонь под конфоркой и поставил на нее чайник.

Рю, между тем, уже успел перекусить печенюшкой из вазочки на столе, развернуть конфету оттуда же и теперь откинулся на стуле. Он демонстративно заложил руки за голову, уставился в потолок и зачавкал халявной вкусняшкой, всеми силами показывая, как не интересен и обременителен предстоящий разговор. Если он хотел меня смутить, то у него ничего не получилось.

«Боже, то ли он совсем беспардонный, то ли настолько экстраверт, что моментально привыкает к любой обстановке. Либо же сразу пытается взять нахрапом, поставить собеседника в подчиненное положение на его же территории. Страшный человек», — Подумалось мне, пока я усаживался на соседнем стуле.

— Итак? — Пришлось слегка подстегнуть гостя. Тот не торопился начинать беседу, видимо ждал моего возгласа или просьбы. Ах ты маленький манипулятор! Конечно, проще дождаться потока вопросов: по ним и отвечать куда проще, и личность собеседника раскрывается на раз. Ну ладно, в эту игру можно играть и вдвоем. Я всем своим видом показал покорность и желание слушать. Руки сложены на столе, как у приличного студента, на лице вежливая заинтересованность, взгляд максимально олений. Мой собеседник намек понял правильно: он снова вздохнул, поморщился, стрельнул взглядом по сторонам, а затем признался:

— Честно говоря, вообще не понимаю, с чего начинать. Проще, наверное, узнать, что тебе в принципе известно. А то я не знаю, что и думать: устроил беспредел в духе первого поколения, а у самого фамилия Кодзуки. Прямо рубрика: «Удивительное рядом».

— Боюсь, тебе не стоит оценивать мои знания исходя из фамилии, — Ответил я с той же вежливой, но абсолютно пустой улыбкой, — Однако, если говорить по существу… я знаю про медиаторы. В смысле, про рейбуцу. Знаю, что нужно выбрать стихию, а потом долго искать, что она означает конкретно для моего предмета. Еще — что есть некая духовная академия, в которую я должен поступить. Раз уж я одаренный. Но экзамены будут только двадцать восьмого марта. Про них не знаю вообще ничего. М-м-м, что там еще осталось? А, магические фамилии аристократов. Есть книга: «кто есть кто…», из нее и знаю. Без подробностей, да и выучить еще не успел. Про твой клан, извини, почти ничего не помню, — Я попытался выдавить из себя смущенную улыбку. Вроде бы получилось, но гарантировать не могу.

— Не страшно, хоть какие-то знания есть — уже неплохо, — Слегка оживился мой собеседник, — А что насчет барьеров? Духов? Самой сути мага?

Я покачал головой:

— Ни о сути одаренных, ни о барьерах не знаю, а духи… Буквально полчаса назад гребаный кусок эктоплазмы попытался убить меня. Юрей, насколько я могу судить. Изгнать-то я его изгнал, но, если честно, и сам не понял, как.

— Вот как, — Тон мага из ироничного перешел в нейтральный. Вопреки ожиданию, очередного тоскливого вздоха от парня я не дождался. Харада лишь задумчиво подергал свой пирсинг, пожевал губами, а затем начал просвещать меня в дела потусторонние:

— Значит так. Сначала я объясню, что можно, а что нельзя. Потом общая безопасность. А когда все основы разложим по полочкам, то можешь задавать вопросы. Если не смогу или не захочу ответить — то так и скажу. Окей?

— Окей, — Согласился я. Особого выбора все равно не было.

* * *

— Тогда вот тебе три главных правила мага. Первое: маг всегда, ВСЕГДА, подчеркиваю, должен заметать следы. Как ты, наверное, знаешь, нас, одаренных, довольно мало. Навскидку — процентов пять от населения. Может чуть больше или чуть меньше — точной статистики здесь нет, сам понимаешь. Мы не очень любим, когда лезут в наши дела даже с такой ерундой.

— И как это связано с правилом? Что вообще значит — не попадаться? — Недоуменно спросил я.

— То и значит, — Ответил Харада с набитым ртом. Он как раз кинул в свою ненасытную пасть очередную конфету, после чего начал ее усердно жевать. Издав мощный глотательный звук, он кинул фантик на стол и продолжил:

— Я хотел сказать, что нас мало. Поэтому плевать на обычных людей и относится к ним с презрением очень, ОЧЕНЬ, — Он подчеркнул это слово, — Не рекомендуется. Ибо чревато. Времена, когда маги безнаказанно издевались над цивилами или относились к ним свысока давно прошли. Причина здесь очень простая: одаренные тоже смертны.

— Что ты имеешь в виду? Придут крестьяне с дрекольем и забьют мерзкого колдуна? Ты заставил у деревенской коровы скиснуть молоко, а они толпой заставят скиснуть дойки твоей женушки? — Хмыкнул я под осуждающим взглядом Рю, — Ну бред же!

— Вот поэтому мало кто любит магов-скороспелок, — Мрачности в голосе Харады могла позавидовать ночь за окном, — Я же только что сказал про пять процентов. Ты удивишься, но духовный практик со средними силами довольно легко убивается взводом солдат. Или разъяренной толпой.

Вспомни все эти революции, когда глупую чернь настроили против собственных правителей, а потом, под шумок, перебили большую часть магической аристократии. Вместе с вполне себе обычной верхушкой. Тот же Китай: императора свергли, страна развалилась на провинции, везде шла вялотекущая война, а местные кланы уничтожили иностранцы руками самих же ханьцев.

— То есть у них сейчас вообще нет никакой магической традиции? — Заинтересовался я. Странно, история Китая в этом мире не слишком отличалась от его двойника из моей Земли. Разве что экономика послабее, да часть территорий осталась у сопредельных стран: Индии, Вьетнама, двух Корей. То есть он ослаблен, но лишь по сравнению со своей возможной альтернативой.

— Есть, но примитивная, — Махнул рукой Рю, — У них большую часть обязанностей магов выполняет специальный комитет. Курам на смех: потери в нем от всевозможной чертовщины просто ужасающие. С другой стороны, коренная аристократия не позволила бы объединить страну… А, забудь. Не забивай голову, у нас сейчас речь о другом.

Я имел в виду общество в целом. Люди так устроены, Кано-кун, что вышестоящие всегда вызывают зависть. Богатство, красота, власть — все это уже риск. Поэтому в цивилизованных странах верхний класс так много денег тратит на благотворительность и развлечения для народа, вроде спорта или кинематографа. А также на сокрытие доходов, публичные жалобы или скандалы и так далее.

Потому что иначе их будут убивать просто из зависти и жажды наживы. А с нами ситуация еще хуже. Что может быть более несправедливым, как родится цивилом и каждый день смотреть на магов? Понимать, что никогда не сможешь также, как они? Богатство можно накопить, власть — получить. Даже красота не такая уж проблема. А вот одаренным можно только родится…

Он на секунду замолк, чтобы перевести дух, а я, тем временем, ловил когнитивный диссонанс. Ну не бывает у пятнадцатилетнего пацана такого взвешенного и цельного взгляда на мир. Я и сам о подобном задумался только сейчас, после его слов. Да и построение фраз… Неужели все дело в воспитании? Шпарит ведь как по писаному. При этом едва заметно морщится, словно сказанное ему не по душе. Видать, фразы вбивали в голову целиком, а ля натурель.

— Это как у Макиавелли, да? Я прикрыл глаза и процитировал несколько фраз по памяти: «Лучшая из всех крепостей — не быть ненавистным народу: ничего не спасет, если ты ему ненавистен. Потому что, когда люди берутся за оружие, на подмогу им всегда явятся чужеземцы». Или:

«Люди злы и дают простор дурным качествам всякий раз, когда для этого имеется у них легкая возможность».

— Вау, — Настала очередь удивляться гостю, — Цитаты, да? Звучит круто, но я не помню такого мага… Нет, подожди! То есть ты даже не будешь возражать про зависть? Ты согласен?! Но ведь это нелогично! Маги защищают страну, защищают людей от зла! Я сам видел, как уважают моего деда в городе. Да люди из поселков и деревень готовы молится на любого моего родственника, который соизволит прийти и убрать из их домов всякую нечисть! Почему они должны нас ненавидеть?!

«М-да, похоже знания классовой политологии в него именно что вбили. Сам парень еще не оброс цинизмом достаточно, чтобы всерьез принять такие тезисы. Наверное, хотел увидеть мои эмоции и разбить выученными аргументами. А потом нормально выразить то, что я не смог. Ну и поржать с моего отрицания. А вот фигушки!»

— То есть ты сам не веришь в то, что сказал? — Я вопросительно поднял бровь. Мой собеседник как-то сразу стушевался, затем помрачнел и сел обратно на стул, с которого вскочил в порыве эмоций.

— Верю, но… Я не думаю, что все так плохо. Дедушка, как обычно, слишком перестраховывается. Тем более, что с ним не поспоришь. Не выучил или не смог объяснить нормально — иди в подвал и назови всех йокаев за решеткой, — Его передернуло от воспоминания, — После пары таких наказаний возражать уже не хочется. Но я все равно не считаю правильным такое… Презрение, что ли? Ведь нет ничего плохого в том, чтобы принимать почести как должное. В конце-концов, моя семья почти двести лет защищает половину Нагано! — Он вперился в меня подозрительным взглядом, будто я пытался оспорить этот тезис. Я не пытался. Только кивнул и положил подбородок на скрещенные руки. Недвусмысленный жест: «Пожалуйста, продолжай».

— Кхм… Так что социальная мимикрия наше все. Нельзя унижать или нападать на цивилов, особенно под камерами или в людном месте. Нельзя просто так похищать или вовсе убивать кого захочешь. Если тебе нужно проводить какие-то исследования на людях, то подай официальный запрос и за небольшую сумму выдадут ордер. Либо сами найдут бездомного или нелегала. Но только после получения Духовной Лицензии и диплома нашей Академии. По-другому никак. А если…

Нет, стоп, это тебе не нужно. Забудь. Короче, самое главное для тебя — это не попадаться. А до выпуска вообще будь законопослушным гражданином. Чем меньше к тебе вопросов, тем проще жить, поверь мне. Репутация для нас важна. Если состоишь в банде, то не становись лидером-магом, пусть считают тебя просто сильным отморозком. Если состоишь именно как маг, то прибедняйся, скрывай силы и не дай Ками тебе замазаться в чем-то серьезном. Последствия тебе очень не понравятся. Короче, не порти имидж. Из-за банд каждый год отчисляется несколько учеников, и не только из первого поколения.

— Это понятно. Лишние волнения не нужны, — Кивок головой, — Только… Эксперименты на людях? Серьезно? Бездомные, нелегалы… Не слишком цинично?

Мне стало интересно, что ответит этот правильно воспитанный, но все же пылкий и немного романтичный юноша. Как-то слишком легко он рассказал про убийства во имя науки. Особенно на фоне прошлого спича о людской любви.

— Ты просто не знаешь, насколько это важно, — Мрачный, почти злой голос. Резкие, надрывные нотки. Личное. Слишком личное, — Япония не настолько мирная страна, как тебе может показаться. Каждый день появляются новые твари, эволюционируют или выходят из заточения старые, а подковерная война между странами не прекращается ни на секунду. Мой старший брат… — Он замолчал. Тряхнул головой, поморщился, но все же продолжил:

— Он отказался от такой возможности. А потом проиграл йокаям. Пара камаитачи отрезала ему ногу по самое бедро. А Рену не хватило самой малости: заклинание вышло слишком сырым. Он мог улучшить его, но отрабатывать на присланных дедам филиппинцах не стал. Почему? Они даже не японцы! Кто вообще считает этих эмигрантов? Чертова саранча, от них только хуже!

Я не притворно удивился. То есть к своим землякам из Нагано он относится нормально и не одобряет клановой политики мышей под метлой, а других азиатов настолько не жалко, что сам бы под нож отдал. И чем они так успели насолить местным шовинистам? Впрочем, наверняка тем же, чем и тюркоязычные эмигранты на моей прежней Родине: анклавы диаспор, этническая преступность, всякие бытовухи вроде изнасилований, культурная оторванность, наркотики. Стандартный набор.

— То есть ты можешь взять любого жителя и распотрошить в своей лаборатории? Только нужно делать все тихо и вежливо улыбаться. Ах, да, еще запрос отправить и побряцать регалиями, — Уточнил я, — Как цинично. За это люди тоже должны быть благодарны господам волшебникам?

— Не передергивай. Японцев тебе никто трогать не позволит, — Буркнул Харада, — И белых тоже. А остальные… кто вообще их считает? Нельзя только задевать публичных людей или специалистов по рабочим визам. Там вообще-то много нюансов… А если серьезно: никаких истерик, да кто вы такие и так далее? Хотя… после тех цитат я не удивлен. Ты бы хорошо поладил с Главой, — Он мрачно хрустнул печенькой, демонстративно откусив голову изображенному на ней человечку.

— Равенство возможно только на бумаге, — Пожал плечами я, — Люди не равны. Даже без магов не равны. А уж с одаренными так и вовсе. Народы, кстати, тоже не равны, тут я с тобой согласен. Удельная ценность у каждого разная, да и способности… Знаешь, я слышал одну забавную аналогию, — Я заговорщицки подмигнул ему. Ох, не стоило бы мне провоцировать духовного практика в собственной квартире, но удержаться оказалось выше моих сил:

— Суть в том, что главные изобретатели и, м-м-м, культуртрегеры это европейцы. Условно говоря, европеец изобретает радио. Вы… Мы, дальневосточные азиаты, отличные подражатели и специалисты. Мы делаем радио качественней и удобнее, чем сами изобретатели. И есть африканцы. Они не смогут ни создать радио, ни улучшить. Вместо этого, они начинают на него молиться. Карго культ во всей своей красе.

Воцарилась тишина. Я со шкодливой улыбкой наблюдал, как темнеет, наливается кровью лицо моего нежданного посетителя. Намек оказался слишком толстым. Парень сначала побледнел, потом наоборот побагровел, разозлился и треснул кулаком по столу:

— Думаешь это смешно?! Ты расист, да? Подражатели?! Да Япония… — Следующие десять минут он только и делал, что расписывал культурные достижения маленького, но гордого островного государства. На самом деле, я ожидал более агрессивной реакции, и к этому даже шло: Рю, по мере развития своего монолога, начал распаляться, но потом также внезапно остыл. А следом я услышал негромкий, но искренний смех.

— Подловил! — Он не поленился встать и от души хлопнуть меня по плечу. Заодно закинул онигири в микроволновку, — Ты специально, да? Радио, блин. Придумают же! — Он снова рассмеялся.

— Ты точно первое поколение? Так ткнуть меня носом в собственный шовинизм! Эх, настолько легко меня на эмоции не разводила даже кузина, а она сущее бедствие! Девятихвостая лисица и агент британского Foreign Office в одном флаконе. Но я не расист, правда. Просто мир таков, что защитить всех не выйдет. Да и не нужно. Пусть цивилы играют в демократию, а у нас, магов, выживает сильнейший. Так что помогать стоит, в первую очередь, своим гражданам! Я люблю свою страну, люблю японцев. Нормально отношусь к культурным народам, таким как белые, или Тайваньцы, или корейцы, не все, конечно, но… Ну ты понял. А эмигранты из отсталых стран… — Он отчетливо поморщился, — Тоже люди, конечно. Но рисковать за них жизнью я бы не стал.

— Гм… То есть японцев вы защищаете. Или, как минимум, не трогаете?

— Конечно! — Возмутился Харада, — Они наши граждане. За нападение на японца тебя накажут. Зависит, правда, от степени твоего косяка. Не дай Ками тебе попасться кому-либо на глаза или вообще на фото. СМИ, конечно, ничего такого не пропустят, но счет тебе выставят за прикрытие — мама не балуй. А если совсем дело швах, то могут и физически зачистить.

— Что, и такое бывает? — Тут я, волей-неволей, ощутил мерзкий холодок тревоги и страха.

* * *

— Бывает всякое, особенно с первым поколением. Границ не видят, черти, — Раздраженно бросил Рю, — Потом говно за ними разгребать. Отсюда, кстати, вытекает следующий закон. Видишь косяк — прибери. Если маг призвал какую-нибудь дрянь и ушел — твоя священная обязанность эту дрянь убрать или хотя бы скрыть от местных до прихода чистильщиков. Если ты сам призываешь всякую хрень или проводишь опыты или, там, баб чармом водишь, то делай это максимально незаметно. Никаких запахов из квартиры, никакой чертовщины, никаких подозрений или обвинений. Репутация превыше всего!

— Ты поэтому решил прийти ко мне?

— Ага, — Просто согласился Харада, — А то делать мне больше нечего, бегать по соседям. Благо я живу прямо под тобой, так что хотя бы источник запаха и криков быстро определил. Иначе пришлось бы звонить в каждую хату на твоем этаже.

— Зачем такие сложности? — Удивился я, — Ты ведь даже не, гм, не сертифицированный волшебник. Академию, в смысле, не заканчивал.

— А никого это не волнует, — Неприятно усмехнулся мой собеседник, — Мог предотвратить или хотя бы убрать последствия? Мог. А если не мог, то что ты вообще за наследник такой? Наказать-то особо не накажут, ты прав, но репутации можешь после такого косяка помахать ручкой.

Он на секунду прервался, когда услышал звук закипающего чайника, после чего выразительно на меня посмотрел. Намек я понял правильно, так что с неохотой встал с насиженного места и начал рыться в шкафу в поисках заварки. Младший из клана Арая, между тем, продолжил:

— Ты, кстати, зря считаешь, что к тебе это не относится. Первое поколение да, там плевать. И то, только до окончания первого курса Академии. Ну второго, если совсем инвалид. А вот с одного из Кодзуки спрос будет другой. Так что ответственность у тебя тоже будет как у кланового.

— Да им плевать на меня! — Я возмущенно всплеснул руками с зажатым в них пакетиком черного индийского, — Они не приехали на похороны родителей, не написали ни строчки, не поинтересовались что со мной. Пошли в жопу такие…

— Не пори горячку, — Харада прервал меня, слегка повысив голос, — Я бы не сказал, что им все равно. Просто Хоккайдо далеко, а твои родители чем-то разозлили основную семью. Скорее всего. Даже наверняка, потому что я так сразу других вариантов и не назову. Ты ведь из побочной ветви. К тому же ветви неодаренных, правильно? Значит, глава Кодзуки даже не знает, что ты получил магические способности. Это ненадолго: после поступления жди гостей. Там и расставят все точки над i. А пока тебе нужно будет пройти отбор. Там легко на самом деле, особенно если ты уже получил рейбуцу. Обычно, из первого поколения проходят как раз те, кто смог его привязать. Правда, получается у них совершенно случайно. Чистая лотерея. Разве что какой-нибудь маг по-соседству поможет. Ну, и делают это в более раннем возрасте. Ты ведь только-только взял? До сих пор чувствуются отголоски, — Пояснил он свою догадку.

— Чем мне может грозить встреча с любящими родственниками? — Мрачно спросил я, пока доставал из холодильника чудом недопитую сегодня бутылку молока.

— Да ничем особенным, — Пожал плечами Рю, — Расскажут о себе, о своем клане, ответят на вопросы… поставят тебе пару условий, не без этого. Но там формальность больше: так, попугают нарушением законов и все. Зато дадут доступ к клановой информации в обмен на верность. Вобщем, то же, что и у всех. Я, например, как и ты, из младшей ветви. Здесь мы с тобой похожи, только мои все же маги. Пусть и специфичные, — Улыбнулся он.

— Похожа, свинья на ёжа, — Пробурчал я себе под нос. Так, а что там говорил мой любезный гость? «Пью только дорогие сорта, удиви меня»? Вот сейчас и удивлю.

Первым делом я насыпал заварку в большую, слишком даже большую гайвань. От литра до полутора, навскидку. Ну и ладно, больше выпьет. Затем я сноровисто заварил чай: сиречь залил его кипятком идеальной температуры в девяносто три градуса Цельсия. Сырьем дорогому гостю послужил самый лучший черный чай, который я только нашел в ближайшем супермаркете. Но просто так пить его было бы неинтересно, правда? Тем более, японцы пьют только зеленый. Наверное потому, что качественные дорогие сорта в индийском чае отсутствуют как класс. Только средний сегмент или вовсе «пыль с ног цейлонского собирателя чайных листьев». Последнее обычно поставляется в Россию, м-да. Ладно, если сами не пьют, значит что? Значит чай надо улучшить! Поэтому я, вдобавок, разбавил его по-калмыцкому обычаю солью и молоком. Все азиаты такое любят, верно?

Неверно — сделал вывод, глядя на перекошенную рожу своего визави. Тот с видом вежливого ценителя отхлебнул из чашки, но сохранить лицо после глотка моего шедевра не сумел. Как говорила сумасшедшая бабка из соседней квартиры в моем босоногом детстве: главное лОжить побольше соли. Вот я и не поскупился. Да еще кинул не обычную, а йодированную, прям из океана. Местные ведь любят дары моря?

По идее должны, но, почему-то, не в случае Рю. Может он особенный? Эдакий солнечный ребенок от мира изысканной гастрономии. Жаль, но, по ходу, в Японии советы этой доброй женщины не работают. Эх, так и не попробовал ее подсказок насчёт ухаживаний за девушками. Но какие мои годы? Все еще впереди!

— Это что за хрень такая! — Мой высокий гость выпучил глаза, закашлялся, а потом отставил чашку.

— А что такого? Сам пью и всем советую, — Я с невозмутимым лицом сделал очередной глоток. Говно, конечно, редкостное, но бодрит. А еще — что-то в этом есть: легкий молочный привкус приятно оттеняется солью, вкупе с терпкой горечью индийской заварки получается неплохо. Можно попробовать найти другие похожие рецепты. Вроде еще тувинцы делают что-то подобное, но своим способом. Узнаю рецепт — сварю. Мне после ячменного напитка вообще сам черт не брат.

— Вот ведь жук! Вроде решил ничему больше не удивляться, а ты опять меня сделал! — Вместо криков пополам с угрозами Харада звонко рассмеялся, а потом в два глотка выдул ту бурду, что я ему забодяжил. Благо, японские кружки оказались не чета нашим поллитровым ведрам.

— Силен, — Уважение в моем голосе было неподдельным. Все-таки местные люди ужасно инертные и на любую нестандартную обстановку реагируют синим экраном смерти. Нет, все же маги — настоящие монстры. И я сейчас совсем не про способности.

— М-да, — Отозвался Рю. Он с тоской посмотрел сначала на пустую кружку, потом на рисовый колобок со сладкой пастой анко, а затем — снова на чайник.

— Налить тебе еще одну? — Тоном змея-искусителя спросил я.

— Ты знаешь… А давай, — Неожиданно согласился он, — Что-то в таком чае есть, — Невольно повторил он мой ход мыслей.

— Это ты еще зеленый маття с лимоном и капелькой уксуса не пробовал.

— Вот тут уж спасибо, обойдусь.

Чашка гостя наполнилась заново. Тот повел носом, чуть отхлебнул, зажмурился, а следом начал разворачивать онигири. Лекция продолжилась.

— Первые два правила ты понял. Не попадаться, следить за репутацией, подчищать следы за другими. Третье будет чуть-чуть по-сложнее. Это обязанность государственной службы.

— Как в Израиле, что ли? Типа обязательная служба в армии для мужчин и женщин. Оттарабанил год… вроде… и будь здоров, — Пояснил я для Рю. Тот недоуменно изогнул бровь, потом пожал плечами и ответил:

— Не знаю, как там на континенте, а у нас маг должен приносить пользу государству. Кланы, кроме владения определенным бизнесом, имеют ряд обязанностей. Например, мой клан Арая занимается поставкой защитных артефактов в Кобун. Это кроме обязательных для каждого рода или семьи зачисток территории от нечисти.

Среди обычных людей мы, кстати, тоже известны. Большой военный концерн, занимаемся разработками стрелкового оружия. Автоматы, пулеметы, ручные гранатометы. Надо же собственные поделки на чем-то испытывать. Кстати, конкуренция с другими фирмами честная, и за магические штучки могут подвергнуть остракизму целый клан. Тоже имей в виду, если захочешь построить свой бизнес. Магией пользоваться запрещено. Кроме защиты, — Подумав, добавил он, — Частная охрана не… как это… не рег-ла-мен-ти-ру-ет-ся, — По слогам произнес он последнее слово, — В смысле, делай что хочешь, но не забывай про первые два правила.

— Звучит логично, — Вынужденно признал я.

— Опять? — Усмешка у Харады вышла довольно неприятной. Впечатление даже не смазали остатки бобового джема на его физиономии:

— То есть тебе и здесь все нормально? Не удивляет? Нет, я понимаю, что ты сейчас думаешь скорее как цивил, но… Ты реально считаешь, что ограничивать магов в конкуренции — логично? Очнись, ты — одаренный. Не нужно думать о нас, как о чужих! — Он возмущенно взмахнул руками. Видимо у подростка этот пункт вызывал не меньшее возмущение, чем действия первого поколения или сознательный отказ от исследований.

«М-да. Вот каким надо быть человеком, чтобы разом отдавить первому встречному магу все его любимые мозоли? А ведь я даже не пытался сделать это специально! Гм, это развитие моего навыка или деградация личности?», — Я не спешил отвечать своему визави, вместо этого начал долго, обстоятельно разворачивать конфету. Затем медленно укусил ее, распробовал, кинул в рот целиком. Довольно зачавкал, прямо как Харада получасом ранее.

Все это время мой собеседник пыхтел и сверлил меня взглядом, но показывать свое нетерпение не спешил. По крайней мере вербально. Я в очередной раз поразился, насколько хорошо его натаскали. А ведь характер у парня скорее непоседливый. Вот что значит правильное воспитание. Не зря, ох не зря я пригласил его в дом.

— Дело не в моем отношении к магам. Запрет действительно логичен, — Я все же не стал слишком долго терзать своего гостя мукой ожидания, — Сам подумай, если одаренные начнут налево и направо разбрасываться способностями, пусть даже тайно, здоровой конкуренции придет конец. Обычному человеку нечего противопоставить целой семье сверхлюдей. Так что начнется сперва монополия отдельных отраслей, а потом дойдет до конфликта одаренных с одаренными. А при столкновении интересов, тем более в сфере денег, конкурентов уничтожают под корень. Зачем государству война мафиозных кланов у себя под боком? Но это ладно. Предположим, конфликтов между магами удастся избежать. Что тогда? А я тебе скажу, что: произвол монополий, стагнация, отставание от других государств.

— Почему сразу отставание? — Скорее обиженно, чем зло пробурчал местный патриот, — Думаешь Арая туфту гонит?! Или другие семьи? Да на наше качество равняются все цивилы! Марка любого клана ценится больше, чем любая лицензия или бренд!

— Я и не спорю, — Оборвал попытку увести диалог в сторону, — Но речь немного не об этом. Понимаешь, если не будет конкуренции, то не будет стимула развиваться, исследовать и так далее. Это, как ты говоришь, в людской природе. Расслабляться, если нет угрозы. Опускать руки, почивать на лаврах и так далее. Прогресс же — всегда столкновение: слабые уходят, сильные остаются.

Компании вынуждены постоянно конкурировать с молодыми хищниками, чтобы оставаться на плаву и не покрыться коростой. А магические семьи замотивированы еще сильнее. У них два уровня конкуренции: с такими же одаренными и с цивилами. Причем обычных людей они должны превосходить на голову. Иначе пострадает гордость. А если цивилы сами сойдут с дистанции? Долго продержится ваше хваленое качество?

— Ты сейчас опять говоришь, как мой дед, — Буркнул Рю, — Только болваном не называешь. Но я хотя бы понял общую мысль. Не то, чтобы я с ней согласен, но своя логика у тебя есть. Может в чем-то ты и прав.

Харада вдруг улыбнулся:

— По крайней мере, с тобой интересно разговаривать. Видно, что это чисто твои мысли, а не вбитое или впитанное с молоком воспитание. Никогда такого не видел, чертов ты уникум. А дед мой даже не пытается вникнуть и объяснить нормально: только дерется своей клюкой, да орет про малолетних дебилов.

Он вздохнул, поболтал чайной ложкой остывающее варево у себя в кружке, задумчиво отхлебнул:

— Ладно, вернемся к правилу. После академии большая часть магов унаследует семейный бизнес, либо становится управляющими, службой безопасности и так далее. Работы много у любой семьи, даже самой захудалой. Те же, кто особо не нужен лично в клане, или не имеют семейного дела, или нужны как проводники интересов своего рода, или одаренные в первом поколении — идут в Кобун. Поверь мне, там есть чем заняться.

— Охотно верю, — Отозвался я. В армию идти не хотелось. Бизнес, к слову, не хотелось делать тоже. Впрочем, какие мои годы? Отучусь, посмотрю варианты, а там будет видно, где я смогу принести больше пользы или устроиться получше.

— А как же исследователи, аналитики и так далее?

— Ты удивишься, но всяких лаборантов, принеси-подай или, там, математиков для вычислений набирают из простых людей. Настоящих ученых от магии мало. Быть ученым — призвание, таким помогают. Либо собственный клан, либо принимают в новый, либо вовсе государство. В Кобун, знаешь ли, не только дуболомы служат. У меня самого двоюродный брат изобретатель, я знаю, о чем говорю. Мне такое не светит, но он упакован по полной, — Вздохнул Харада.

Парень доел остатки онигири, закусил очередной конфетой, после чего, ничуть не стесняясь хозяина квартиры, налил себе еще чашку. Оказалось, макать аналог «юбилейного» в этот конкретный чай очень вкусно. Век живи, век учись, как говорится. Так что я последовал примеру своего беспардонного гостя.

— Хорошо, что ты умный, — Меланхолично сказал Рю, помешивая ложечкой молоко в кружке, — Я как-то пытался рассказать о нас такому же желторотику. Полный мрак. Это бревно только что по потолку не бегало. А отчего, а почему, а как же так — бездомные тоже люди, призраки страшные, почему мой рейбуцу перестал светиться, — Передразнил он неизвестного мне парня, — Да потому что надо самому это понять, дебил! Чей медиатор, его или мой? Я даже законы ему объяснить толком не успел: тот сбежал от страшного мага в полицейскую будку. Прямо из кафе, прикинь!

— А ты что? — мне действительно стало интересно.

— Да ничего. Подошел к полицейским, представился, те нашли мою фамилию и отстали. Придурку я потом ребра пересчитал, да толку! Убежал обратно к мамаше своей чокнутой. Ты, кстати, с ним еще встретишься, — Ох, не нравится мне его хитрая улыбка, — Хмырь этот тупой, но сильный, поэтому в Академии вместе будем куковать.

— Подожди. Ты сам еще только будешь поступать? Первый курс? — Примерно так я и подумал, но мало ли? Вдруг он уже старшеклассник. Формы-то нет.

— Ага. Я уже выпустился из средней. Частная школа, все дела. Вот и приехал из Нагано. Со мной еще будет учиться моя кузина, Арая Хитоми. Она из главной ветви, как ты понимаешь.

— Круто, — Равнодушно произнес я.

— Не очень, — Кисло отозвался Харада, — Та еще стерва, на самом деле. Рейбуцу у нее мощный, но клану не подходит, так что она, скорее всего, пойдет закрывать квоту в Кобун.

— Квоту?

— У всех кланов есть, не парься. Там сложные расчеты, но если коротко: часть магов из семьи должна выставить в Кобун несколько человек. На самом деле, это скорее плюс. Занятость, льготы остальным… А, не суть, не буду забивать тебе голову. Сейчас лучше поговорить про безопасность, раз уж ты все понял и согласился со всеми нашими правилами, — Он отставил кружку, поднялся из-за стола, а потом вдруг остановился на полпути и с легким сомнением в голосе уточнил у меня:

— Ты же согласился?

Я кивнул. Он расслабленно улыбнулся, отнес кружку в раковину и пошел в ванную смывать остатки бобовой пасты со рта и рук. Я тоже поднялся из-за стола, когда услышал его голос, слегка приглушенный шумом воды:

— …Поэтому, друг мой Кано, веди меня к месту ритуала. Будем смотреть, что ты успел наворотить, перед тем, как добрый дядя Рю не почтил тебя своим вниманием.

— Пошли, — Согласно кивнул я.

Глава 8

Вы никогда не сможете узнать смысл сказанного человеком с помощью простого изучения устных или письменных высказываний, им сделанных, даже если он писал или говорил, полностью владея языком и с совершенно честными намерениями.

Коллингвуд

— Это здесь.

Мы стояли в коридоре на том самом месте, где я проводил ритуал. Для пущей достоверности пришлось даже постелить прожженые «чернилами» клеенки, а потом рассказать конкретику: где стоял, что делал, чего конкретно пытался добиться от проведенного таинства.

— Найти рейбуцу по ритуалу? — Недоверчиво переспросил Харада, — А ты не ищешь легких путей, Кано-кун. Откуда только взял? Из перепечатки по интернету? Да еще на другом языке?! О, Ками-сама, надо мной живет самоубийца.

— Почему сразу самоубийца? — Я даже немного обиделся. Столько времени убил на поиск и приведение текста в удобоваримый вид, а тут на тебе. Впрочем, не важно. Результат-то есть, так что пусть подавится.

— Сам должен понимать, — Отрезал гость, после чего сел на четвереньки, чтобы лучше рассмотреть черные линии.

— О, интересная модификация. Измененная классика, насколько могу судить. Понятия не имею, правда, что она делает… — Он осекся, видя удивление на моем лице. Которое быстро сменилось хмурым неодобрением. Он точно знает, что делает? Еще одного призрака я могу и не выдержать.

— Что? — Смущенно спросил Рю. Даже выставил вперед руки в защитном жесте, — Нафига мне знать подробности, если я все равно не смогу ничего применить? В Академии обучат. Или не обучат, я не знаю программу. Старший брат говорил только то, что легко не будет, и она постоянно меняется. В нашем деле почивать на лаврах очень опасно.

— Окей… — Протянул я, но все-таки решил спросить, — И нафиг тогда тебе сдалось место ритуала? Поржать над моей криворукостью?

— Не боись, все не так плохо, — Он покровительственно хлопнул меня по плечу, — Основы я знаю, особенно типичные ошибки новичков и последствия срыва. Сейчас разберемся, что ты сделал не так. Тем более, что в результате появился дух. Наверняка проблема с фокусом. Начал запитывать контур, а потом сорвался. Но не расстраивайся: значит долго сумел продержаться. Есть потенциал! — От его высокомерного тона меня охватило раздражение.

— Я провел его правильно, — Демонстративное пожатие плеч, — Рейбуцу получил, даже кровью привязал. Все шло как надо, пока не появился гребаный юрей. Спустя пару часов после окончания таинства, прошу заметить.

— Ага, правильно, — Скептически отозвался Харада, — Спустя пару часов. Нежить все это время, наверное, у тебя в ванной отмокала. Вместо того, чтобы сожрать одаренного, ага. Опытные маги с клановым обучением раньше двадцати лет за ритуалы не берутся, и то в половине случаев приходится разгребать последствие. А тут вона как: надо было, оказывается, попросить местного гения. Проведет за недорого, только варежки раскроете, — Издевательски закончил он, после чего поднялся с колен, отряхнул свои брюки и вытащил из кармана… перьевую ручку. Дорогую такую, с золотым тиснением и гравировкой.

— Мой рейбуцу, — Похвастался Харада, после чего сделал несколько плавных движений кистью, словно писал слова.

— Искусство мага: Basho kansatsu! — Отстраненно произнес он под самый конец.

Стоило рыжему практику завершить свое таинство и опустить руку, как черные следы ожогов на клеенке повторно вспыхнули, засветились мягким салатовым оттенком, после чего погасли. Одновременно с этим на мгновение стал материальным мой фолиант. Затем свет от выжженных линий погас, и он вернулся обратно в невидимое состояние. Мой невольный консультант ничего не заметил, слишком поглощенный результатом своего заклинания.

На минуту воцарилось молчание. Я недоуменно смотрел на своего гостя, а тот стоял и пялился на собственный медиатор. Выглядела сцена совершенно по-кретински. Я невольно хмыкнул, представив наш вид со стороны и слегка отвлекся на свои мысли. Поэтому чуть не подпрыгнул на месте, когда Харада взревел раненым бизоном:

— Да ну нахрен!!!

— Что ты орешь как потерпевший? Видел, сколько времени? — Прошипел я. Вот же рыжий вредитель. Точно теперь кто-нибудь припрется. Или соседи коситься начнут. Сам же лекцию читал о том, что нельзя привлекать внимание. Анафема двуличная! Мало ему чая с солью: в следующий раз сам сделаю онигири, а вместе со сладкими бобами засуну какой-нибудь натто. Или сюрстремминг. Пусть насладится оттенками вкуса.

— Офиге-е-еть~, - Потрясенно сказал он, — Ты реально сделал все правильно.

Харада замолк, словно до сих пор не мог переварить в своем сознании этот простой факт. Он повертел в пальцах свой пафосный медиатор, почесал затылок, поскреб ногтем следы от начертания. А затем изрек:

— Нет, хоть убей не понимаю. Ритуал. Полностью завершенный ритуал. Пусть и примитивный… Но как?! — Схватился за голову Рю, — Да у нас в клане считанные единицы так могут! Здоровые, взрослые мужики!!! Ну, и не такие здоровые дамы, — Он опасливо передернулся, а затем вперил в меня свой взгляд, в равной степени сочетающий шок, уважение и исследовательский интерес.

— Ты реально такой умный или есть какой-то лайфхак? Как вообще можно сконцентрироваться на этой ерунде? Меня вышибает секунд за десять, что бы я не делал!

— Гм, все так плохо? — Спросил я, внутренне ликуя. Хоть где-то утер нос этому самодовольному типу. Хотелось, конечно, использовать эту слабость и покопаться в его мозгах, как раньше с Ямато, но портить сейчас отношения попросту глупо. Да и парень вроде неплохой. Как источник знаний — вовсе замечательный. Я начал предвкушать, сколько новой информации запишу в гримуар, поэтому решил по мере сил помочь ему с этой проблемой. А Рю, между тем, вывалил на меня краткую выжимку о трудностях, с которыми сталкиваются его соклановцы при проведении такого рода таинств.

— У меня все еще неплохо, — Он поморщился, словно вспомнил что-то неприятное, — Даже хорошо, на фоне остальных. Кто-то активировать основную часть не может, другие — обрывают почти сразу и от этого появляется иногда такая жесть, что потом всем кланом изгоняем. Грех жаловаться на самом деле.

Ты пойми, дело не столько в трудности ритуалов, сколько в последствиях. Ошибка на любом этапе почти всегда приведет к какому-нибудь геморрою. Призовется демон, точка фокуса станет маяком для нечисти, откроется червоточина или портал в другой мир. Врата всегда микроскопические, но заразу или духа впускают на раз. Да много чего еще может произойти. Мы все это знаем и идем на риск. Потому что ритуалы сложны, но при этом в некоторых случаях незаменимы.

Так что вдалбливают нам основы будь здоров. И мы все с этим смирились. Но одно дело понимать, что провести таинство не может никто из моих сверстников, это нормально. А другое дело — напороться на клятого вундеркинда, который походя ломает мне всю самооценку. И КОТОРЫЙ ДАЖЕ РЕЙБУЦУ ПОЛУЧИЛ В ЭТОТ ЖЕ ДЕНЬ ЭТИМ ЖЕ СРАНЫМ РИТУАЛОМ!!!

— Не ори, сказал же! Соседи спят, черт ты голосистый. А по поводу ритуала… На самом деле, я просто привык к тяжелой умственной работе. Когда ты часами, днями, а иногда даже неделями бьешься над одной и той же проблемой. Причем она может быть абстрактной или трудновычисляемой или еще что-то.

Я, помню, решил как-то свести в таблицу всю добычу полезных ресурсов в странах восемнадцатого века, а потом на их основе сделать рейтинг и сравнить его с рейтингом боевым. Ну, знаешь, Франция тогда была номер один, Испания с Англией номер два и три, потом еще Австрия… Короче, провести параллель. И выяснилось очень много любопытных подробностей… Кхм, — Я осекся, — В общем, делал я ее почти месяц по пятнадцать часов в день. Даже есть забывал. Похудел на семь кило. Но свою цель выполнил и таблицу довел до ума.

Я замолчал, слегка осадив собственный энтузиазм. О своем хобби я мог говорить часами. Не то чтобы мне часто приходилось заниматься такого рода вычислениями, но иногда находило. Также как и игры, в которые мог играть без сна и отдыха, или чтение… Список можно продолжать очень долго. В конце-концов, я натура увлекающаяся. Благо, хоть где-то мои бесполезные в первом мире мозговые ресурсы оказались востребованы.

— Короче, я тренировал свой мозг подобными задачами, плюс учился на математическом, плюс учил языки, даты… В общем, никакой внезапной гениальности: все закономерно.

— Эт-то… — Озадаченно протянул мой собеседник. Его глаза быстро вернули осмысленность, но я заметил, как он тупо пялился в пространство во время моего объяснения. Как некультурно.

— Я даже не знаю что сказать. На самом деле, твое объяснение еще обиднее. Одно дело, когда тупо талант, а другое — когда ты его вот так вот развил. Тем более, что я бы так не смог, сто процентов.

— У каждого свои сильные стороны, — Махнул я рукой, — Ты ведь довольно неглупый человек. Знаешь, куда смотреть и на что давить. Легко сходишься с людьми, умеешь навязать свое лидерство, способен доносить до оппонента чужую точку зрения под видом собственной, не страдаешь излишним высокомерием. Правда, тебя легко вывести на эмоции некоторыми темами, а еще ты прячешь собственную неуверенность за развязностью. Но кто не без греха?

Я не без удовольствия наблюдал, как он сначала заулыбался, потом нахмурился, а затем и вовсе задумался в конце моего спича. Тем не менее, слишком загоняться моими словами он не стал: тут же сделал лицо попроще:

— Все-все, я понял, что ты умный. Надо было сразу тебе поверить. Только не надо меня препарировать, — Вроде бы шутливо откликнулся Рю, но улыбка вышла вымученной, ненатуральной. А в глазах оставалась опаска пополам с неясным напряжением. И я не стал продолжать. Каждый из нас кавалер своего креста, как сказал некий одиозный деятель далекой северной страны. Так что пусть несет свой в тишине и комфорте.

— Расслабся, Рю-кун, я не стану трясти твоим грязным бельем. Хоть на публике, хоть на едине. У меня самого жизнь не сахар. Веришь?

— Верю, — Ответил он и бросил взгляд в сторону. Но я заметил, куда он смотрел. Старая семейная фотография в коридоре. Молодые родители, море, трогательный пухляш на руках. Застывшей момент давно ушедшей жизни. Харада действительно понял, не стал развивать тему или спрашивать. Но на душе все равно стало гадливо. Словно он своим взглядом опошлил, свел до убогой прозаичности высокую любовь и смерть моих никогда не виденных родителей.

— Пошли тогда в комнату, — Угрюмо буркнул я. Мой визави понятливо кивнул, но от этой понятливости было только хуже. Однако я все-таки взял себя в руки. Погрустить можно потом, в одиночестве. Только я, молодой месяц за окном и Asahi super dry.

— Кхм, на чем мы остановились? — Очевидно, что Хараде было неловко. Я не стал еще больше ставить его в двусмысленное положение, поэтому попытался расслабиться и сказал как можно более благожелательным тоном.

— На защите. Прошу, поведайте мне, сенсей, что там с ритуалом, почему появился гребаный призрак и так далее.

— А, ну да, — Почесал затылок гость, — С ритуалом все нормально, ты его провел… ну не безупречно, конечно, но сносно. Учитывая твои ресурсы — подозрительно хорошо. Но пускай. В следующий раз только зайди в оккультный магазин. Там легко найти нормальную бумагу и так далее. Повезло, что клеенку ты взял с обратной стороны. На скользкой части ритуал мог просто не активироваться, а какой-нибудь ватман сожгло бы.

— А смесь? В смысле, чернила?

— Сам делал? — Удивился Рю, — А, ну да. Тогда бы и бумагу купил. Охренеть ты, конечно, мастер на все руки. Йородзуя, блин. Дай угадаю: кроме проведения ритуалов ты еще кошек с дерева достаешь, парализованных старушек моешь, засор удаляешь, призраков изгоняешь… И все одним и тем же инструментом.

Я кинул в рыжего хохмача ластиком, отчего тот подавился очередной остротой. Раскрыв рот повторно, он получил уже подушкой. Возмутился, бросил в ответ…

Через пять минут от былой напряженности не осталось и следа. Мы смеялись, бросались друг в друга предметами, перешучивались. Давно мне не было так весело. Наверное, с ухода бывшей девушки пару лет назад. Даже те злые шутки, которые я подстраивал коллегам или случайным людям здесь, в Японии, не вызывали особого веселья. Только горьковатую усмешку с легким флером стыда.

— Ох, ладно, прекрати, человек-анекдот! — Я в последний раз увернулся от подушки, а затем плюхнулся в компьютерное кресло. Рядом зеркально повторил мои движения рыжий троглодит, только местом дислокации для своей задницы он выбрал диван.

* * *

— А ниче так у тебя, прикольно, — Сделал он вывод, разглядывая комнату. Смотреть, честно говоря, особо не на что: телевизор, которым я почти не пользовался, диван, несколько кресел, кровать в углу. Своей комнаты у Кано не было, родители как раз хотели переехать в дом чуть подальше, а эту квартиру отдать ему. Но случилось то, что случилось, а менять я ничего не стал. Так и остался зал совмещенный с комнатой. Для японцев подобное было не характерно.

Из влияния новой личности в квартире оставался разве что новенький компьютер с шикарным столом и креслом, да старые плакаты Кано над кроватью. Какой-то клон Мадоки, пара девиц из неизвестных мне гаремников, боевой робот из Евангелиона. Не густо.

— Слушай, ты реально настолько серьезно увлекаешься математикой? — Спросил Харада. Я недоуменно поднял брови, а потом проследил, куда он смотрит. На глянцевый экран монитора. М-да.

— Ну ты и деревня, — Осуждающе цокнул языком, даже головой покачал, — На компе не только калькулятор есть.

— Я вообще-то всякие программерские фишки имел в виду! — Вскинулся Рю, — И я знаю, что в интернете можно инфу искать. Просто мне не надо.

— Подожди… Так ты что, не знаешь про игры? — Я неверяще уставился на него.

— Конечно знаю! Всякие саперы, дурак, что там еще есть? Фигня для детишек, неинтересно.

— Ха! Это хрень, стандартные проги. Ты реально больше ни во что не играл? Варкрафт, Халфа, Крестоносцы, Колл оф дюти? — При каждом перечислении мой ночной гость только мотал головой. Я удивленно замолчал.

— А ты знаешь, мне даже немного завидно. Сможешь поиграть в них в первый раз. Столько эмоций, — Я ностальгично зажмурился, — Но это потом как-нибудь. Время позднее. Придешь завтра или послезавтра, и я открою тебе целый мир!

— Ксо, я же теперь не усну от любопытства. У нас была приставка, но дед не любит «бесполезных игрулек», так что она благополучно улетела в окно. Если то, что ты перечислил, не хуже Марио или Зельды, то я заранее твой фанат, — Харада действительно заинтересовался, но не стал настаивать на немедленных поигрульках. Хороший парень, знает, когда можно отдохнуть, а когда дела делать. Сейчас объяснит мне про безопасность, а потом, в другие дни, я смогу безнаказанно расспрашивать его о том о сем, пока он играет. Идеально.

— Но ты прав, оставлять тебя без основ барьеров очень безответственно. Особенно после нападения призрака, — От последнего слова Рю поморщился. Кажется, он считал появление юрей собственной недоработкой. Тем более, когда мстительного духа пришлось упокаивать ничего не знающему новичку.

— Короче, начну с основ. Если сильно упростить, то магия делится на внутреннюю и внешнюю, — Немного подумав, начал он. В процессе рыжему надоело сидеть на диване, так что он начал ходить по комнате. Даже стал помогать себе жестами, когда достаточно увлекся.

— С внутренней все понятно: пока есть — колдуешь. Нет — ложишься и плачешь от боли в каналах. А вот с внешней все не так просто. Во-первых, она сама по себе нейтральна, но легко меняет свою суть под влиянием людей. Очень часто бывает, что сильные эманации боли, жестокая гибель, желание отомстить и так далее порождает разных фантомов.

Простым людям большинство духовных сущностей-паразитов почти не страшны. Так, гадости, неприятные эмоции, вся фигня. Проблема в том, что ты после инициации стал полноценным… хм, — Он покосился в сторону коридора, — Почти полноценным магом. Что юрей с радостью и отметил. Такой вот невеселый хэппи бёздей.

Видишь ли, обычных людей защищает неверие. Проклятье на них наложить куда сложнее, всякие зелья и эликсиры действуют хуже, а призраков может увидеть и получить от них вред только совсем повернутый на потустороннем чудик. Маги — другое дело.

Они привлекают всяких тварей. Природную энергию вокруг нечисть усвоить не может, потому что она сама — порождение внешней магии. Зато выпить досуха одаренного очень приятно. Есть даже шанс эволюции во что-то большее. Но об этом тебе в Академии расскажут.

— А что насчет остальных монстров?

— Они разные бывают, — Рыжий увильнул от ответа, — Успеешь еще выучить все виды. В городе тебя доставать не должны, разве что случайно напорешься в глухом месте.

— Окей, — Я не стал настаивать, — Давай тогда ближе к делу. Что нужно знать, уметь, как защититься, — Пришлось слегка поторопить малолетнего профессора.

— Как раз к этому и веду, — Кивнул Рю, — Нормальный маг, даже первокурсник Академии, слабых фантомов развеет легко. Но это не значит, что нужно постоянно их терпеть. Как с комарами, в общем. Проще закрыть окна сетками, чем постоянно вылавливать паразитов. Барьеры и есть такие вот сетки. Обычно ставят двусторонний. Не дает твоей духовной энергии просачиваться наружу, также не позволяет проникать в дом йокаям и аякаси.

— Второе понятно, а зачем мою энергию прятать?

— Чтобы они не слетались к барьеру как бабочки. Представь: ты вышел на улицу, а вокруг налетело всякого говна. Замучаешься их убирать. Я утрирую, конечно, но двусторонний барьер лучше. Просто поверь мне.

— Ладно, двусторонний так двусторонний, — Пожал плечами я.

— Совсем-то ты соглашаешься, — Подозрительно сощурился Харада, — Вроде приспособленец-приспособленцем, а в положении магов разбираешься как бы не лучше меня. Объясняешь — любо-дорого послушать. Может и про духовную энергию я тебе зря рассказываю? Сидит передо мной двухсотлетний практик и ржет себе над простофилей из провинции.

— М-да-а-а, — Протянул я, — Стоило только показать что-то необычное, как из тебя теории заговора полезли, как грибы после дождя.

— Хочешь сказать, что я просто озвучивал твои же убеждения? Не верю, — Упрямо затряс своей гривой рыжий бездельник.

— Нет. Вернее, не совсем. Я принял твои слова на веру и соотнес со своей жизненной позицией. Что-то подошло, что-то нет. В целом же довольно близко к моему кредо. В моем идеальном мире люди не пьют, не вмазываются, не идут на поводу у эмоций. Идиоты и подлецы не размножаются, а последними собаками и голубями кормят бомжей с малоимущими. Абсолютно бесплатно разумеется. Это и есть моя политическая программа, — В этот раз я даже не соврал. Скорее недоговаривал. В основном, насчет политической и культурной ее части.

— Первый раз вижу настолько прожженную сволочь, — Хмыкнул мой оппонент, — От твоей ауры наверняка плачут дети, вянут цветы, а юные девушки уходят в монашки.

— И кто из нас прожженная сволочь? Так рушить самооценку несчастному практику из первого поколения! Ладно, что там насчет барьера?

— Сильных сущностей он не сдержит, но хотя бы даст знать. Полезная штука. Повесил такой амулет на дверь, а потом месяц не вспоминаешь о всяких тварях. Снова зарядил — и пользуйся еще столько же, — Ответил Харада. В своей беспардонной манере он дошел до того, что развалился на диване головой вниз, а на спинку поставил ноги. Нет, все-таки правильно немцы говорили, что их надо учить только палкой. Японцы, конечно, не турки, но, чувствую, одна наглая личинка волшебника нарывается на Удар, Сокрушающий Земные Пороги Скрытого Устья. Или пинок под зад, если по-простому.

— Где такой амулет можно взять? — Жадно спросил я, не став озвучивать предыдущих мыслей. Не до них сейчас. Все-таки мой дом моя крепость. После инцидента с мстительным духом находится одному в квартире стало неуютно. В том числе поэтому я и пустил Рю в дом.

— Да в оккультном магазине. Там же, кстати, можешь заказать монаха на дом. Он почистит квартиру от… всякого. А то у тебя реально Той Стороной несет. Вот закончишь привязку рейбуцу — сразу поймешь, о чем я говорю.

— Эм-м-м, а у тебя нет, случайно, лишнего барьера? — Поинтересовался осторожно, без ультимативных требований. Нет так нет, одну ночь можно и не спать.

— Случайно есть, — Шкодливо улыбнулся Харада, — Я даже денег с тебя не возьму.

Я ответил на это одним скептичным взглядом.

— Он скоро сломается, — Объяснил новый знакомый, — Максимум три дня проработает и сгорит. Пополнить не получится. Я все равно выкинуть хотел.

— Тогда с благодарностью приму твой дар, — Я слегка наклонил голову. Пусть члену клана Арая такой подарок ничего не стоил, для меня он оставался очень важен. Как сам амулет, так и благородный жест Харады.

— Пользуйся, — Искренне улыбнулся гость.

— Я подытожу, если ты не против? — Дождался кивка, продолжил, — От слабых духов спасает барьер, который ты мне дал. Монстры пока не моя проблема, новый амулет и канцелярщину для ритуалов покупают в специальном магазине. Еще нужно будет очистить квартиру от, эм, негатива. Эманаций? Да. Отрицательных эманаций. Лечится священником на дом.

— Есть еще способы, но для тебя буддистский монах — самый удобный, — Встрял рыжий. Я кивнул.

— Только что делать, если в квартиру все-таки проникли? Мало ли: амулет вдруг сдохнет или дух лазейку найдет.

— Такое случается очень редко, но… А, кстати. Ты самое важное не рассказал, — Он обвиняюще ткнул в меня пальцем. Один и тот же жест на все случаи жизни?

— О чем важном? — Раздраженно спросил я.

— Как ты призрака убил, если заклинаний не знаешь?

— Так ты об этом? Да ничего особенного. Сначала выставил перед ним свой рейбуцу, дух от этого притормозил. Потом сумел отбежать на кухню, пропитал нож чернилами от ритуала, ткнул юрей ножом в грудь — она и отъехала.

Харада только головой покачал на мои кунштюки. Даже переспрашивать и недоверчиво морщиться не стал.

— Блин, я после тебя ничему теперь удивляться не буду, — Хмыкнул Рю, — Все у тебя не как у людей, Кано-кун. Видишь ли, в любой стихии есть свой ритуал изгнания. Изучается одним из первых, всякую мелочь рвет на лоскуты. Против тварей по-зубастее у каждого свой способ, но духовные мечи — не редкость. А ты такой сам сделал!

— Почему сделал? Просто кинул его в смесь. Ничего особенного. Тем более он расплавился, — Пробурчал я последнюю фразу.

— Такое пройдет только с универсальной формулой, — Харада задумчиво посмотрел на матовый черный экран компьютера, осторожно провел пальцем по верху, — Мы-то пользуемся готовой. Есть чернила для ритуалов, для зачарований, для… Много для чего, в общем. Плюс риск: наверняка твоя аура вибрировала от напряжения. Плюс яростное желание, плюс… Ты все сделал криво-косо, но суть понял верно. Далеко пойдешь. Без шуток.

Я кивнул, принимая комплимент. На самом деле, тот случай действительно стал моим поводом для гордости. В стрессовой ситуации не растеряться… в смысле обуздать панику и найти единственно верное решение. Значит есть во мне стержень, есть.

— Эх, хотел бы я на это посмотреть, — Завистливо протянул Харада. Подошел к компьютеру, потыкал пальцем в огромные по местным меркам колонки, — Ты, кстати, остатки ножика не выбросил?

— Нет, — Легкое недоумение от вопроса.

— Попробуй приложить к рейбуцу. Не сейчас, — Уточнил парень, когда я начал вставать с кресла, — У тебя энергии на нуле. Ночь уже, тем более. Придешь завтра со школы да попробуешь. Вспомнил я одну старую традицию. Вряд ли что-то выйдет, но хуже не будет.

— Тогда попробую.

Харада хмыкнул, никак не прокомментировав мой ответ, затем душераздирающе зевнул.

— Ксо, время почти два часа ночи. Засиделся я с тобой! — Он внезапно подорвался с места, — Бли-ин, мне завтра в шесть утра идти встречать сестрицу на вокзале. Опоздаю — она мне все мозги сделает.

— Ладно, — Он хлопнул по коленям, суетливо огляделся, словно вспоминал, не забыл ли чего, — Я тебя предупредил, три правила рассказал, амулет дал…

— Осталось только в лавку сводить.

— И в игры сыграть, — Подмигнул рыжий.

— И в игры сыграть, — Я добродушно хмыкнул, — Спасибо за лекцию. Звучит избито, но я реально не знаю, что бы без тебя делал.

— Сидел бы себе сычом в комнате, и думать-не думал, каким большим и опасным бывает мир. Покеда, Кано-кун.

— Спокойной ночи, Рю-кун, — Ответил я. Хлопнула входная дверь, тихо звякнул амулет в виде небольшого колокольчика, щелкнул замок. Квартира погрузилась в тишину. Странно, но в этот момент я совсем не почувствовал облегчения от ухода гостя.

Глава 9

И с кого спросить, я вас спрашиваю? Эти — там, те — тут, а тех до сих пор никто ни разу…

Виктор Черномырдин

— Пожалуй, на сегодня хватит впечатлений, — Я пошел обратно в зал наводить порядок. В комнате повсюду валялись подушки, канцелярские принадлежности, мелкие предметы интерьера. Вроде и дурачились недолго, а бардак навели знатный. Пришлось потратить несколько минут, чтобы разложить вещи по местам. Еще столько же я ходил по квартире, высматривая все ли в порядке. Потом помыл посуду, вытер крошки со скатерти, выкинул обертки от конфет.

Все, дольше оттягивать нельзя. Как бы мне сейчас ни хотелось отдохнуть от насыщенного дня и ночного гостя вдобавок, записать полученные сведения в свой медиатор необходимо именно сегодня. Пока я помню наши диалоги практически дословно.

— Черт, завтра ведь в школу придется идти, — Я с тоской посмотрел на приготовленную с утра школьную форму. Один день можно пропустить без последствий, но второй вызовет вопросы. Если не учителей, то хулиганов точно.

Почему Кано после стычки с Ямато второй день не ходит в школу? Прячется? Боится последствий? Репутации от такого придет конец, начнется травля и издевательства. Мой недавний оппонент помогать не станет, может быть даже подольет масло в огонь. Не злорадства ради, а чисто репутации для.

Но оно мне надо? Оно мне не надо. Тем более, скоро в старшую школу поступать, да не в абы какую. А там простые люди не учатся. Либо дети с высоким личным потенциалом, либо потомственные маги. Так что ресурсы и связи у каждого будут ого-го. А значит, по-любому найдется сволочь, которая начнет выяснять подробности биографии новичков. Меня и так за терпильные замашки первого и второго года обучения начнут пробовать на прочность, а если я оступлюсь перед самым выпуском, то так и останусь аутсайдером. Поэтому решено: очередной дурацкой обязаловке — быть.

— Ладно, быстрее начну, быстрее закончу-а-а, — Зевок, следом второй, третий. Глаза реально начали слипаться. Ничего удивительного. Мой реципиент привык ложиться в десять вечера, так что для него и двенадцать — нечто экстраординарное. А тут третий час пошел. Ох, намучаюсь я завтра на уроках.

Тем не менее, раз уж и так лег поздно, то следовало хотя бы подвести итог, зафиксировать полученную информацию. Одно мысленное усилие, концентрация на духовной связи, и передо мной лежит черный фолиант рейбуцу. Один его вид придал мне уверенности, повысил настроение, даже слегка прогнал сонливость. По крайней мере, теперь мне снова захотелось заполнять, редактировать, улучшать свою книгу. За что я и принялся.

Первым делом в гримуар вошли три правила магов. Записал как можно подробнее, благо с этим воплощением представленного текста сам процесс занимал от силы пять минут вместо получаса нудной писанины. После правил создал страницу: «Персонажи», куда внес Харада Рю.

Немного подумал и вписал также других более-менее примечательных людей: отморозка Ямато, старосту Акино Сузу, местного магоненавистника Эномото Тодо. Он раньше дружил с Кано, однако после трагедии мой реципиент закрылся. А потом я перестал носить очки и скрывать свою одаренность. Бывший друг вопил про предательство, рвал на себе волосы, только что по-собачьи не лаял. Выглядело смешно, но я все же ощутил толику грусти. Не свою — остатков памяти парня. Тех же, что внушили тоску по родителям. Слава всем Богам синтоизма, что этот Тодо значил для Кано несравнимо меньше мамы и папы.

Наконец, последней статьей стала магическая безопасность, амулеты, нечисть. Информации мало, так что справился быстро. Еще раз подумал, что можно добавить, полистал фолиант, нежно погладил корешок, а затем убрал медиатор из реального мира. Вечерние процедуры перед сном, будильник, мягкая кровать. Все, этот долгий день можно считать официально законченным.

* * *

— What the f*ck is going on?!

Я со стоном перевернулся на другой бок. В этот момент моя готовность пожертвовать репутацией, хорошими баллами, а также всеми остальными благами мира за лишний часик сна достигла апогея. К сожалению или к счастью, но вчерашний Я успел подумать об этой своей особенности. И принять меры.

— В черном лесу расчлененных трупов!!! — Завыл уже другой голос. Второй будильник, поставленный через минуту после первого. Отключить его — дело одного клика. Вот только еще через минуту меня ждал мерзотный фальцет интернетовского ноунейма, затем «Черный вурдалак» Юры Хоя, после него Slipknot с волнообразным повышением громкости… В общем, возможности лечь досыпать дальше я себе не оставил. Пришлось вставать.

Утренний душ немного взбодрил. Еще больше взбодрил местный зеленый чай, в который я бахнул мяты так, что от холода свело скулы. Последним лайфхаком была жвачка, чтобы точно не уснуть во время сборов.

Нормально позавтракать я не успел. Слишком много времени проторчал на туалете и в душе. Пришлось быстренько заедать горечь оригинального маття вареным яйцом почти недельной давности. Вроде нормальное. В любом случае, я маг. Меня таким не проймешь!

Я выскочил из дома, после чего понесся как ошпаренный, ловя недовольные взгляды прохожих. Рядом так же спешили другие школьники, а подростки по-сообразительнее ехали на велике. Кроме детей, по дороге сонно тащились многочисленные «белые воротнички» — саларимены и муниципальные служащие низкого пошиба: дворники, разносчики почты. Впрочем, были торопыги и среди взрослых: кто-то просто прибавил шаг, кто-то нервно дергался и поглядывал на часы, а самые паникующие, в основном женщины, аж приплясывали перед светофорами и бегали вниз по эскалатору не разбирая дороги.

К счастью, от моего жилого комплекса до станции метро Омотэсандо быстрым шагом можно было пройти минут за пять-семь. Я взял разгон по улице, слегка притормозил перед поворотом, обогнал потного мужика с портфелем, а затем нырнул вниз, на станцию.

Дальше маневрировать стало затруднительно. Народ пер одной большой волной, приходилось расталкивать недовольных работяг локтями, а одному, самому шустрому, даже дернуть за портфель. Юркий мужичок остановился, прижал к себе кожаного друга, начал заполошно оглядываться.

Видимо, побоялся, что отнимут. Воров в Японии не было, особенно таких беспардонных, а вот рефлексы от несладкой школьной жизни весьма живучи. Вот и мужичок попался. Очередная ошибка неприспособленного аборигена. Поэтому в переполненный вагон вежливый ниппонец в белых перчатках затолкал именно меня, а несчастный работяга оставался ждать следующий поезд и искать вазелин для нужд собственного начальства.

Правда, не сказать, что я остался рад своей победе. Мою мелкую тощую тушку буквально вдавило в пузо какого-то алконавта в свитере и спортивных брюках. Запах пота вкупе с дешевым одеколоном ввинчивался в ноздри, приходилось дышать ртом. Толстяк, тем не менее, тоже выглядел недовольным. Шумно пыхтел, корчил стремные рожи, почему-то с дебильной улыбкой, пригибал голову, чтобы упереться во внушительный бюст стоящей рядом девицы. М-да, зажали беднягу. У этой кобылки сиськи большие, тяжелые. Сочувствую.

Все когда-нибудь заканчивается, завершилась и моя адская поездка. За десять минут тряски в вагоне людская толпа сместила меня ближе к середине состава, так что пришлось снова работать локтями. В пузо толстяка я вломил с нескрываемым удовольствием, но из-за собственной невеликой массы, все равно едва-едва протиснулся мимо.

Уже недалеко от школы количество спешащих подростков на дороге превысило все разумные пределы. Некоторые вальяжно шли, другие бежали, третьи успевали переговариваться на ходу, рыскать в портфеле, даже жрать что-то. Одна девица пронеслась мимо с тостом в зубах. Шиза какая-то.

Так или иначе, я успел за пару минут до звонка. Наш злобный физрук уже стоял на входе с бамбуковым мечом, угрюмо пялился на проходящих мимо школотронов, да похлопывал себя казенным имуществом по накачанным ляжкам.

— Быстрее, звонок сейчас начнется! — Гаркнул он у меня под ухом, — Все опоздавшие будут проводить специальную разминку под окнами.

Ох уж эта специальная разминка. Ничего особенного, на самом деле, обычная зарядка. Я в Российской Армии занимался чем-то подобным. Но для японцев наказание суровое: приседать, отжиматься, гнуть спину на виду у всей школы, а потом выслушивать тупые шутейки более удачливых одноклассников. Мрак.

Меня чаша сия обошла стороной, так что я просто направился к воротам. Погодка, как назло, выдалась очень приятная: бодрящий ветерок, теплое солнце, запах цветов на школьной территории. В такие дни приятно ходить на свидания, пикники, читать книжку на прогретой солнцем скамейке или доводить прохожих. Однако я вынужден сидеть в душном классе и слушать очередную заумь.

— Охайо!

— Охайо!

— Охайо годзаимас!

Вокруг слышались вялые или, наоборот, энергичные приветствия, обрывки чужих разговоров, девичье щебетание. Странно, но при моем появлении люди замолкали, отворачивались в сторону, а затем с удвоенной скоростью начинали шушукаться за спиной. Слух улавливал только отдельные фразы: «фурё», «Ямато», «Целый день искал», «Тот самый..?» и так далее.

Пришлось как можно быстрее переобуться, а потом топать в класс вместо обязательного ритуала покупки напитка. Впрочем ладно, выпить его до начала уроков получается не всегда, а злить сейчас учителей у меня нет настроения. Слишком хотелось спать.

Я поднялся по лестнице до крыла третьекурсников и уже шел по коридору, когда обзор закрыл чей-то пиджак. Стандартный такой пиджак школьной формы. Вот только в нем в дневное время весьма жарко. Поэтому свой я носил расстегнутым. Этот же педант ничуть не потел в своем прикиде. Терминатор, ей-Богу, терминатор.

— Какие люди! — Протянул сверху слащавый голос, — Да это же Кодзуки-семпай!

Я поднял голову. Передо мной стоял довольно высокий для своего возраста и слишком прилизанный для своего гендера японец. Хитрая прическа, фиолетовые волосы, узор аквамариново-синих полос под глазами, яркие губы с белоснежной улыбкой.

— Ты еще кто такой? — Недружелюбно спросил я. Такого колоритного персонажа я бы обязательно запомнил. А значит, он не с нашего курса. Скорее всего второй год обучения.

— Йошимура Йоске, второй год, В-класс, — Представился он, театрально склонив голову. Пижон. Ну ладно, зато подтвердил мои непревзойденные аналитические способности. Главное удержаться и не пошутить про коварных геев. Слишком избито даже для этого невинного времени.

— Очень приятно, Йо-йо-кун. Мое имя ты знаешь. Как семпай советую тебе не использовать губную помаду, даже если очень хочется, — Я похлопал онемевшего парня по плечу, да пошел себе дальше. Черт, все-таки не удержался. Ладно, намек не считается.

— Слышь ты, урод! А ну стоять! — Крикнул он через пару секунд. И куда делись твои манеры, любитель мамкиной косметики? Эх, а ведь чуть-чуть до двери в кабинет не успел.

— Извини, но я по девочкам, — Зевок все же вырвался из-под контроля, да такой, что я чуть не вывихнул челюсть.

— В смысле? — Недоуменно отозвался догнавший меня Йоске. А потом как понял. Что он ответил, я не услышал: прозвенел звонок. Так что пришлось помахать красному от бешенства парню, да быстренько зайти в свой класс. Между прочим, место для обмена любезностями он выбрал на редкость неудачное: мимо нас несколько раз пробегали припозднившееся ученики. Так что весь наш диалог разнесется по школе раньше, чем наступит большая перемена. Впрочем, меня это не особо волновало. Очередная обидка какого-то школьного фрика. Зато я как раз успел забежать в класс перед меланхоличным учителем физики.

* * *

Урок прошел штатно. Мужик у доски бубнил формулы, я лениво решал детские для меня задания, одноклассники вокруг дружно косились на мою злую от недосыпа физиономию. Стоило одному из сплетников встретиться со мной взглядом, как он или она вздрагивали, иногда даже пищали, после чего ненадолго утыкались обратно в тетрадку. Да что происходит вообще?

«Первой на ум приходит драка с Ямато-куном, но с чего такой ажиотаж? Посторонних свидетелей там не было, в унитаз мою лохматую голову никто не макал, за трусы на дерево не подвешивали. Даже кушать землю не заставляли. Да-да, был такой опыт у моего несчастного реципиента. Да что уж там теперь.

Гм, неужели сам здоровяк подъегорил? Ямато вроде незачем. Но если сегодняшний ажиотаж не связан с дракой, то на ум приходит только нападение призрака. Не, точно не то. Значит все же хулиганы. Возможно кто-то что-то видел, и теперь люди вокруг радостно строят догадки.».

Выяснить причину повышенного интереса к своей персоне удалось далеко не сразу. Хотя я и пытался. После первого же урока подошел к некоторым своим одноклассникам и одноклассницам, но те лишь вяло отмазывались или сбегали «в туалет». Похоже, один мой вид стал вызывать массовое недержание. Эх, а прикольный был бы закл. Полезный.

Второй урок закончился также, как и первый: смотрели, но руками не трогали. В смысле не объясняли. Однако в туалет уже все сходили, так что дальше прикрывались другими людьми: учителями или подругами. Террористы доморощенные. Лишь на перемене после третьего занятия удалось доискаться до правды.

— Хей, Киси-кун!

— Моя фамилия Мото, — Нервно поправил очки одноклассник.

— Пофиг… В смысле: о, правда? Никогда бы не подумал. Так вот, раз уж мы так удачно говорим, не мог бы ты поведать мне о…

— Прости, Кодзуки-сан, мне срочно нужно в библиотеку!

Проклятый очкарик сорвался с места так быстро, что я не успел придумать ни одного нормального возражения кроме: «стоять, бревно ты червивое!». Серьезно, парня зовут Такео (можно прочитать как мужской бамбук), и он… нет не алкоголик. Просто горбится. Видимо, папе Карло досталась бракованная заготовка. Или в сказке опустили подробности анатомии одного бедного шарманщика. М-да. А его имя, в связи с подобной болезнью, выглядит скорее тонким издевательством. Не любила его мама, как есть не любила. Забавно, но мне сейчас некогда упражняться в остроумии.

— Оя-оя, какие люди. Сам Кодзуки-сама почтил нашу школу своим присутствием, — Раздался позади меня знакомый голос. Неприятный, как скрип несмазанной телеги. Ну, если бы у сельхозинвентаря когда-нибудь происходил пубертатный период, разумеется.

— Как жаль, что ты не в курсе, какие про тебя ходят слухи. А то поостерегся бы…

Я обернулся. Разумеется, это оказался он. Тодо, бывший друг хорошего парня Кано. Вот только старого Кодзуки больше нет. Очень неудачно для него, так как я не был больше ни его другом, ни хорошим парнем. Поэтому не стал церемониться: моментально выбросил вперед кулак и дернул низенького пухляша за ворот рубахи.

Длины руки хватило впритык. Пресветлые Ками, хоть кто-то в школе оставался ниже меня. Эномото принадлежал как раз к такому исчезающему виду. Серьезно, почему здесь учатся одни акселераты?

— Что ты делаешь, Кано-кун? — Тут же заверещал гроза всех магов, — Я расскажу все учителям!

— Не расскажешь, — Меланхолично ответил я. Нездоровое шевеление вокруг моей персоны злило, поэтому оставаться добреньким и терпеливым я не собирался, — Без зубов сначала говорить очень неудобно: твое шамканье поймет разве что лечащий врач.

— В-в смысле? — Моментально вспотел Тодо. А также сбавил голосок. Впрочем, последнее было ни к чему: на нас и так пялились все оставшиеся в классе. Да и пофиг. Достали.

— В коромысле! — Глубокая мысль, да. Не горжусь, но подобное — классика местного запугивания. Примитивно, однако для толстячка в самый раз.

— Что тебе от меня надо?! — Тихий, свистящий шепот, на лице злость пополам с покорностью.

— Для начала… Пошли вон отсюда, — Бросил я в пространство. У оставшейся на обед в классе пятерки одноклассников тут же нашлись какие-то дела в столовой. Туда же упорхнула и троица девчонок. Оставшийся задрот, который не ко времени увлекся книжкой, оказался банально выпнут из класса ногой. Впрочем, судя по лицу, он был не в претензии. По понятиям этой школы, я мог подобного раззяву прессануть на пару со стандартной жертвой. Да-да, такие вот дикарские порядки.

— Что ты собираешься делать?! — Если в начале Тодо просто меня опасался, то теперь испугался всерьез. Еще бы: последние два месяца именно он гадил по-мелочи своему бывшему приятелю. Наушничал, ехидничал, распускал слухи. Меня это не трогало, для внезапного попаданца нашлись куда более насущные проблемы, но теперь парень передо мной ждал расправы. Знает кошка, чье мясо съела.

— Я тебе мстить не собираюсь, — Поморщился я. Вот еще, об такого слизняка руки марать, — Просто объясни, что вокруг меня происходит. Но сделай это с чувством, с толком, с расстановкой, — «Попросил» я. Для закрепления эффекта пришлось улыбнуться по-безумнее. В том мире получалось не особо, а здесь, с помощью новых глаз, любимый прием заиграл новыми красками. По крайней мере, равнодушных еще не встречалось.

— И не вздумай юлить или выкручиваться. Потому что подвесить тебя за портки на теннисном корте я могу безо всяких эмоций.

— Л-ладно, — Голос Эномото дал петуха. Не ожидал он такого от бывшего друга, не ожидал, — Ходят слухи, что ты смог отбиться от банды. Чуть ли не в одиночку, — Тодо нервно пригладил пиджак, потом поправил рубашку, провел ладонью по подбородку. Я его отпустил, даже позволил сесть обратно на свое место, однако парень от волнения не знал куда девать руки. Да-да, «Кано сильно изменился за лето», версия вторая, дополненная.

Сам я плюхнулся рядом, за соседнюю парту. Благо ее хозяин был не против. Наверное. Понятия не имею, кто здесь сидит.

— И что? — Не понял я, — Ну отбился. Или не отбился. Какая разница-то?

Теперь настала очередь удивляться толстячку.

— Ты совсем с катушек слетел, когда зенки свои пробудил? — Прошипел Тодо, забыв про свою опаску, — Не помнишь, что с нами сделал Ямато в прошлом году? Да я и сейчас в школе нормально есть не могу: от тех червей до сих пор блевать тянет!

После таких слов мне стоило больших усилий не выпучить глаза от удивления. Черви? Серьезно? Этим двум ботаникам скормили настоящих червяков? Что за жесть здесь творится?!

Пришлось расспросить толстяка поподробнее. Напрямую задавать вопросы было нельзя, но окольным путем я выяснил, что Кано и Тодо стали жертвами школьных издевательств аккурат в середине второго курса. Забылись и начали петь по пути домой тему из какого-то трешового аниме. А какой-то предприимчивый одноклассник их снял на видео. Качество, конечно, паршивое, да и длилось оно от силы минуту, но местной школоте хватило. Распространилось не хуже, чем в эпоху повальных соцсетей.

А потом двух «задротов» стали травить. Не сам Ямато, к слову, а кто-то из его банды. Вроде бы даже из тех, кто участвовал в позавчерашней драке со мной. Сам здоровяк до таких мелочей редко опускался: просто доил школьников на бабки. А издевался редко и по-настроению. Драки с такими же хулиганами казались ему куда интереснее.

Но возвратимся к истории Тодо. Если до видео они с Кано просто шли за неприметных тихушников, то после обрели нездоровую популярность. Над ними стали смеяться, цитировать песни, оскорблять. А потом и издеваться. Травили, кстати, не слишком жестко, но постоянно. Сначала просто забирали деньги на завтраки, но уже скоро начали заставлять бегать за всякими напитками, выполнять за них школьные задания, вроде чистки туалетов, мытья класса или школьных проектов, избивали их. Особенно доставалось толстяку: у него легко могли отобрать штаны и заставить ходить по школе в одних трусах, поставить сумку вместо писсуара в мужской туалет, вылить ведро воды на голову.

Апогей настал, когда у двух друзей нашли письма учителям. Их парни собирались отправить анонимно, но сумку Эномото не вовремя решил перетряхнуть физрук. Адресата он не сказал и вовсе попытался не обращать внимание, но хулиганам донесли и они прочитали письмо. Тогда же двух пацанов заставили накопать червей, а потом съесть их.

Единственный плюс той ситуации был в том, что мучителям хватило ума не афишировать, что они конкретно сделали, так как физрук начал следить за бандой. Он, наверное, один из немногих учителей, которым оставалось не все равно на издевательства. Жаль, что мог мужчина не так уж и много.

— Окей, я понял. Ты их ненавидишь. Так а ко мне какие претензии? Раз я, по школьным слухам, отбился от банды. Вроде как опустил им авторитет. Ты радоваться должен.

— Радоваться?! — Истерически взвизгнул Тодо. Про мои угрозы он то ли успел забыть, то ли слишком осмелел от злости, — Чему радоваться-то? Ты теперь мишень номер один! Воистину, лягушка не помнит о том, как была головастиком. Очнись, выскочек не любит никто. Особенно, магов. Вы слишком опасны.

Последнюю фразу он буквально выплюнул, сгорая от омерзения, но потом злость и страх перевесили и он продолжил свой крик души:

— Вчера про тебя спрашивало сразу трое человек! И все они полные отморозки! Ты не понимаешь, во что ввязался! Половину класса уводили допрашивать вчера на переменах. Сначала одного, потом другого, третьего… Меня самого чуть не избили! Один ублюдок уже хотел сломать мне ногу, когда кто-то из класса подтвердил, что я правда ничего не знаю. Хорошо, что мы с тобой поссорились, — Последнюю фразу он сказал с нарочитым облегчением, но я видел, что толстячку грустно от этого факта.

Какой бы неприятной ни была школьная травля, а наличие друга здорово помогает. Не знаю как он, а я бы не стал менять равнодушие хулиганов на ссору с единственным приятелем. И почему-то мне кажется, что Эномото-кун из той же самой категории.

— Про нас только-только начали забывать, а тут ты со своей «одаренностью»! — Это слово он буквально выплюнул, а я едва заметно поморщился. Столько яда в одно слово не смог бы вместить и я сам. Насколько же парень ненавидит магов?

— Да-да-да, надо было отдать деньги, побегать по поручениям, может быть даже жопу подставить. Ну так, по-братски. И тогда тебя бы никто не дергал. Только кто ты такой, чтобы я из-за тебя не то что пошевелился, а хотя бы просто вспомнил о существовании такого замечательного Тодо-куна?

Парень выпучил глаза. Видимо, о такой постановке вопроса он не думал. Не из эгоизма: просто школьник до сих пор проводит знак равенства между собой и мной. Очень зря.

— После всех твоих подлянок и демонстративного отвращения. У меня, между прочим, родители умерли, — Горечь оригинального Кано прорвалась сквозь мой барьер отстраненной ожесточенности, — Оказывается, я — предатель. Просто потому, что не перестал прятать свои глаза. Ох, как подло! Вот только подлец из нас двоих именно ты!

Я презрительно хмыкнул. Эномото открыл было рот, но осекся от моего выражения лица. Думаю, там было написано что угодно, только не привычная мне невозмутимость:

— Ты думал, что нашёл такого же опущенного друга как ты сам, а потом тот оказался магом. Элитой, чтоб ее. Да ещё и дал отпор хулиганам. А теперь ты чувствуешь предательство, потому что я поменял свой статус, а ты так и остался на дне. Ты ненавидишь меня не за магию. А за собственный жир, слабость, нерешительность и пережитые страдания.

Я прервал сам себя, когда почувствовал, что хватаю воздух как выкинутая на берег рыба. Слишком много чужих эмоций. Надо отстранятся. Иначе есть шанс потерять себя самого. Единственное, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пугает меня до дрожи.

Впрочем, мой оппонент чувствовал себя еще хуже: мои слова буквальным образом раздавили его. Ведь подобная неприязнь редко бывает осознанной. Мы ненавидим людей не только и не столько за личные обиды, но, скорее за то, что позволили им стать успешнее себя. Вот и Тодо завис, стоило ему услышать резкую отповедь «без купюр». Прямо «сапогом по радуге». Разрушил парню его уютный маня-мирок. Пусть. Никто его за язык не тянул и подходить сегодня ко мне не заставлял. Сам себе злобный Буратино.

— Так что хватит учить меня жизни. Я не чувствую вины перед тобой. И жалости к тебе тоже не чувствую. Ты не заслуживаешь даже злости. Поэтому либо ты затыкаешь свой фонтан, либо я начну учить тебя задерживать дыхание под водой. Очень полезный навык. Особенно, когда тебя макают головой в толчок, — Я навис над бывшим другом, слегка толкнул его ладонью. Не сильно, только чтобы он снова сел за парту.

— А теперь, что нужно сказать невиновному товарищу после всей хрени, которую ты творил?

— Суман (прости), — Неразборчиво буркнул Эномото.

— Ты ничего не попутал? — Я нахмурился. В японском языке есть несколько вариантов стандартного «извини». Слово, использованное Тодо, являлось слишком неформальным. Эдакой отпиской свысока. Так говорят начальники, когда наступают подчиненному на ногу. Или взрослые — детям. Перед хулиганами он извинялся другой фразой. Значит и со мной также должен. Чтобы этот клоп не вонял, его нужно поставить на место. Тот, впрочем, сразу исправился:

— Гоменасай, Кодзуки-сан, — Все еще слишком отстраненно, но ладно. Я и так по нему прошелся: школьник ушел в себя и от жалостливых рыданий удерживался разве что силой воли. Даже глаза закатил, чтобы слезы не шли. В таком состоянии не до политесов.

— Так гораздо лучше. А теперь подробнее: кто искал, что спрашивали, чем мне это грозит. И кто такой Йошимура Йоске?

— Как будто ты не знаешь, кто он такой, — С нотками подступающей истерики бросил толстяк и всхлипнул. Да что у него за манера такая? И взбрыкнул, и нюни распустил. Если он и с хулиганами вел себя похожим образом, то неудивительно, что его все время пытались наказать или унизить. Прошло только пять минут, а этот хмырь уже почти спровоцировал меня на хорошего леща. Нет, бить его пока нельзя. Да и не «пока» тоже. Репутация хулигана мне так же не нужна, как и школьного аутсайдера. Хотя по печени можно разок и пробить. Если совсем достанет.

— Я. Хочу. Услышать. Это. Конкретно. От. Тебя, — Я специально сказал максимально жестким тоном, чеканя каждую фразу. Потом более спокойно добавил, — Вдруг что-то упускаю из виду или недооцениваю.

— Ладно, — Опять всхлипнул он. Снял очки, вытер слезы рукавом, делая вид, что чешет глаз. Я притворился, что ничего не заметил, — Йошимура-кун на год младше нас, входит в топ-10 по оценкам во всей параллели, популярен у девушек. Носит кличку «Гиена» и состоит в банде борёкудан. Точно я не знаю, но, говорят, почти все там — байкеры. А, название еще интересное: «God speed»…

Я хмыкнул. Действительно интересное. А вообще довольно оригинально: переводится как русское пожелание: «с Богом», но есть намек на скорость. Эдакое «с ветерком». Действительно, очень подходит босодзоку — байкерским бандам.

— … Говорят, в драке он третий в школе. Сразу после Ямато и Ли. Может второй. Но банда Яма-дзи сама по себе, а за Гиеной стоит его старший брат — правая рука босса God speed. Поэтому Ямато с ним не связывается. Фактически, отдает школу после своего выпуска.

— Сколько у него людей под контролем? — Задал я самый актуальный вопрос. Если парень сам по себе не слишком силен, то я с ним справлюсь. Все же маги сильнее обычных людей. Чисто физически. Ненамного, но мне хватит. А вот с подпевалами вопрос другой. Число есть число…

— Девять точно. Может чуть больше. Плюс, почти любой школьник поможет ему, если надо кого-то найти или подержать, или… Сам понимаешь… Ямато-сан же о таком не просит.

— Девять это плохо… — Протянул я. Действительно плохо. Это не бесхитростный здоровяк — напомаженный мальчик явно имел тягу к интригам, издевательствам, мщению за обиды. Такие клички просто так не дают. А то, что особо не лютует в школе — скорее плохой признак. Значит есть мозги и самоконтроль. А я ему зачем понадобился? Не иначе сковырнуть Ямато до выпуска. Типа побил там, где сам Яма-дзи умыл руки. Логично. Такой капитал сразу выведет его в топ и без тени брата за спиной.

— Кто другие?

— Не знаю. Тот, кто меня допрашивал, пришел от Пантеона. Жуткий тип, — Толстячка передернуло, — А другой… Тоже от какой-то банды, — В голосе Тодо звенело напряжение. Если местное хулиганье зло понятное, то группировки старшеклассников пополам с выпускниками грозили нешуточной опасностью. В нашей школе уже был один неприятный инцидент: подростка из параллельного класса год назад сбросили с крыши школьной пристройки такие вот залетные гости. Парень полгода лежал в больнице и никогда теперь не сможет ходить без трости. Говорят, среди выпускников прошлого года даже подрезали парочку, но здесь точных сведений у меня нет.

С другой стороны, я не та личность, чтобы из таких крупных банд мной заинтересовался кто-то существенный. На самом деле, Йошимура среди этой троицы вербовщиков пока самый опасный.

— Окей, я тебя понял, — Я покровительственно похлопал толстячка по его плечу. Тот скривился, но огрызаться не стал. Хотелось узнать побольше, но тут прозвенел звонок и класс начал мало-помалу заполняться робкими одноклассниками. Я отошел к своей парте, пошуршал сумкой, после чего с преувеличенным интересом уткнулся в учебник. Пусть грядущая математика не предвещала никаких трудностей, но сразу после нее стояла полуторачасовая перемена. Самое то, чтобы зажать меня где-нибудь в уголке. Придется быть настороже.

Глава 10

Люди злы и всегда будут вести себя в соответствии со своей злостной натурой, как только им представится такой шанс.

Никколо Макиавелли

Как говорили мудрые персы: «Если бы молитвы детей осуществлялись — ни одного учителя не осталось бы в живых». Я не стал проверять, работает ли подобное правило с учениками-магами. Наверное вряд ли, потому что про периодические смерти всяких угребищ или просто строгих преподов не могли не снять сюжет на телевиденье, написать в газете или интернете, просто обсудить в качестве слухов.

Однако это не значит, что я не могу ошибиться в своих предположениях. Поэтому, несмотря на весь свой скепсис и злость, я не стал желать смерти благообразному Куроде-сенсею. Плешивый, низкий, худой до болезненности, он воплощал в себе все стереотипы об интеллигентных неудачниках. И, как и все неудачники, пытался компенсировать свою низкую самооценку везде, где только можно. Он первый, кто выявил мое слабое место: плохое знание чисто японской специфики решения задач, формализации условий и всех остальных внешних проволочек, на которые нормальный учитель закроет глаза. Этот же сегодня превзошел сам себя.

Курода вызвал меня в самом начале урока, сразу после стандартных церемоний и опроса. После чего долго читал растянутым, гнусавым тоном какое-то несуразное условие. Специально выбрал, гад, с нестандартными кандзи. Их смутно помнил прежний Кано, а вот я сам даже не учил за ненадобностью.

— Как вы можете не знать значение слова «Аваре», Кодзуки-кун? — С нарочитым возмущением прокудахтал мужчинка, — Это возмутительно! Вся наша японская культура буквально пропитана духом…

— Какое это имеет отношение к математике, сенсей? — Приторно-вежливым тоном перебил его я.

— Любой образованный человек… — Он обрадовался и тут же начал приседать мне на уши. Видать, специально завел разговор в эту сторону. Ну-ну. Стратегия явно опробована на поколениях нелюбимых учеников. Вон как чесать начал, даже слова-паразиты пропали. Вот только не стоит равнять меня с другими. Я обломал малину любимому сенсею с самого начала: просто не стал слушать, что он там несет. Вместо этого, совсем невежливо перебил учителя:

— Со всем уважением, Курода-сенсей, но у нас с вами не урок литературы или японского. А я, прошу заметить, человек как раз НЕобразованный. В буквальном смысле: я еще не успел получить диплом об обязательном среднем образовании, — Не скрываясь, ухмыльнулся я. Мужчинка захлопал глазами, открыл рот, но я снова решил взять инициативу на себя. Долго телишься, дружок. Слишком уж привык к безнаказанности и японской страсти к субординации. Перебить учителя здесь немыслимое дело.

— Раз уж у нас математика, сенсей, так давайте и поговорим о ней! — Энтузиазму в моем голосе позавидовал бы любой ведущий популярных ток-шоу, — Есть же магия чисел, как у Пифагора! Или философия математики Аристотеля. Как вы считаете, кто был прав? Мне кажется всем ученикам было бы интересно послушать! — Я с намеком оглядел класс. Тот вяло зашумел: никто не желал связываться с непонятным отморозком. Тем более, наблюдать конфликт всяко интереснее обычного урока. А математик, тем временем, лишь разевал рот да по-совиному моргал глазами. Выглядела его рожа одновременно смешно и отталкивающе. В классе раздались сдержанные хихиканья.

«Система зависла от перегрузки незнакомых слов», — С усмешкой подумал я. Нет, Курода не бездарь: я больше чем уверен, что тот неплохой прикладной специалист, но вот история развития его науки и, скажем так, побочные области, вроде философских трактатов Паскаля или греческих геометров, его интересовали примерно никак. На что и стоит делать упор.

— Вы слишком увлекаетесь историей, молодой человек, — Наконец-то нашелся он, — Изучать древних математиков полезно, но сейчас они примитивны! Теорема Пифагора две тысячи лет назад была открытием, однако в наше время ее сможет доказать с нуля каждый второй школьник!

Я не считал античных авторов примитивными, но спорить с сенсеем не стал. Иначе отправит к историку или еще как-нибудь вывернется. Мне такого не надо. Все равно, чем дольше я с ним полемизирую, тем больше он теряет время и упускает инициативу. А значит, стоит продолжить в рамках учительской системы приоритетов.

— Вот как? А что тогда вы думаете о теореме Геделя «О неполноте»? Или его же, но «О полноте». Он ведь не настолько древний, — Приторно улыбнулся я.

— Эту тему мы не будем изучать в школе, — Быстро нашелся Курода, — А тебе, прежде чем брать университетские темы, стоит изучить основы!

Препод уже и сам был не рад, что решил поставить на место слишком наглого ученика. Вопреки всем советам куда более опытных коллег.

— Ах, простите. Я слишком забегаю вперед. Может тогда расскажете о книге Хейзенберга: «Части и целое»? Очень интересная вещь на стыке всех точных дисциплин. Мне было бы интересно услышать ваше мнение.

Я победно улыбнулся. У бедного сенсея, очевидно, не было ни малейших идей, что это за книга. Автора, скорее всего, он знал, но и только. Сесть в лужу ему не хотелось, вот только ученики смотрели на него все с большим и большим интересом.

Мало кто понимал конкретику, но вот ход беседы, а именно издевательство над учителем в рамках его же предмета, все в классе просекли моментально. Так что теперь они с понимающими ухмылками пялились на Куроду. Это ведь очень весело: увидеть истерику взрослого человека да пофилонить на сорванном уроке. К тому же сам педагог в моменты зависания выглядел невероятно комично. Его узкое, желтоватое лицо вытягивалось в нечто гротескное, словно скрестили человека и лошадь. Неудивительно, что украдкой смеялись даже скучающие сони и двоечники на галерке.

Примерно те же самые мысли об истерике и смешном виде присутствовали и в моей голове. Я слишком расслабился, загордился выигранным спором. Возможно поэтому я и умудрился пропустить несколько подозрительных взглядов, направленных на собственную персону.

* * *

Злился и грыз ручку Тодо Эномото. Только сейчас он понял и принял тот факт, что его старого друга больше нет. Физически. Кто или что бы ни занимало тело Кодзуки Кано, пятнадцатилетним пареньком со средними оценками оно не являлось.

«Он не смог бы так ответить», — С отчаянием подумал расстроенный школьник, — «Он не читал таких заумных книг, он никогда не хотел казаться таким наглым и самоуверенным. Он не терпел взглядов толпы, не любил быть в центре внимания, не принимал конфликты. Не разговаривал со мной ТАК. Передо мной кто угодно, только не Кано-кун. И я должен что-то с этим сделать!» — Решил он. А упрямству первому аутсайдеру класса было не занимать, — «Если есть хоть малейший шанс вернуть друга обратно я сделаю это. Даже если мне придется переступить через себя и вырвать тело из лап демона!»

Вопросами задавался не один Тодо. Хмурилась бессменная староста, сверлила глазами изменившегося одноклассника. При этом периодически забывала опускать голову и следить за лицом. Она тоже являлась магом. Поэтому легко могла почувствовать, как изменилась аура Кано с того злополучного дня. Из аморфной, сырой тучки слабого мага и личности стала оформляться цельная скала матерого индивида.

«Он получил свой рейбуцу? Почти наверняка. Совершил первое изгнание… Не только. Есть что-то еще. Как же этот бездарь сумел так качественно вырасти буквально за считанные дни? Войну он, что ли, прошел за время отсутствия в школе?! О, ты задал мне интересную загадку, Кодзуки-сан», — Мрачно усмехнулась она, закусив ноготь на пальце, — «Однако рад моей разгадке ты не будешь. Впрочем, сам виноват. Дал мне повод: бумаги для выпуска ты ведь так и не занес…»

Неопределенно хмыкнул со своей галерки Ханазава Наото, подающий надежды член банды Йошимуры. Тот следил за Кодзуки по заданию босса, и чем больше он смотрел, тем меньше ему нравилось происходящее. Никто не любит темных лошадок, а внезапный разворот паренька из тихой омежки в зубастого хищника с подвешенным языком смущал не только Ямато. Так что к поручению он отнесся с пониманием, особенно если те же сведения можно с выгодой толкнуть представителям Пантеона. Босс-боссом, а класть все яйца в одну корзину определенно не стоило.

* * *

— Хватит разговаривать на посторонние темы! — Истерически взвизгнул Курода. Он все же смог разродится ответом. Точнее, выпустил свои эмоции, когда затянувшееся молчание слишком сильно надавило ему на мозги.

— Ты вышел сюда, чтобы решить задачу. Я лишь сделал уместное замечание, тогда как ты, Кодзуки-кун, начал спорить со мной, хамить и дерзить мне! Кто вообще разрешил так разговаривать с собственным учителем? Но раз ты так самоуверен, то может быть назовешь готовый ответ этой задачи? — На его лице застыло возмущение пополам с мстительной радостью. Гаденыш решил, что достал меня. Рано радуетесь, господин учитель.

— Конечно. Ответ — сто тридцать девять килограмм, — Я невозмутимо написал стандартную формулу на доске, потом быстренько подставил цифры и вывел ответ. Арифметическая прогрессия, ничего сложного. Просто тему начали изучать только вчера, и Курода решил оторваться на мне. Раз уж я отсутствовал и вполне мог не прочитать учебник.

— Ты списал… Нет, тебе подсказали! — Снова разозлился мужчина. Он подошел было ко мне, начал агрессивно тыкать указкой куда-то мне в грудь, но я безо всякого пиетета отвел ее пальцем. А затем сам навис над плюгавым преподом. Благо, тот оказался примерно моего роста. Какой неожиданный и приятный сюрприз.

— Вы ведете себя некрасиво, Курода-сенсей, — Негромко сказал я. Страшные серые буркала, между тем, неотрывно пялились на его инфантильную рожу, — Вы так старались самоутвердиться за мой счет, что не заметили, как сами стали посмешищем. Если уж нападаете на пятнадцатилетнего ученика, то хотя бы потрудитесь выучить свой предмет, — В этот момент моя улыбка как никогда напоминала акулью.

Учитель покраснел, учитель побледнел, учитель раскрыл рот для крика… Но лишь просипел что-то невразумительное. А я не отказал себе в удовольствии слегка наклониться к его уху и прошептать:

— Сенриган невозможно обмануть, сенсей, — И я вижу все… Абсолютно все ваши мелкие грешки. Особенно то, каким взглядом вы смотрите на молоденьких школьниц. Или тот случай в прошлом месяце… — Я оскалился и многозначительно ему подмигнул.

— Нет… — Мужчина отошел от меня на шаг. В его маленьких крысиных глазках плескался настоящий ужас, — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО ЗНАТЬ, — Завопил он. Его рывок вперед был медленным, неуклюжим, но настолько неожиданным, что я замешкался. Бросившись вон из класса, учитель толкнул меня своим чахлым плечиком и выбежал из кабинета. М-да. Такого финала я совсем не ожидал.

Черт, опять переборщил! Ничему меня жизнь не учит. Но кто бы мог подумать, что взрослый человек поведется на какие-то туманные намеки? Я ведь не сказал ничего конкретного: придирки учителя к делу не пришьешь, на молоденьких школьниц хоть раз, но пялился каждый мужчина в школе, особенно с культом старшеклассниц в здешней порно-индустрии. А про прошлый месяц я сказал исключительно для веса. В надежде, что он сам поймет, какие прегрешения я ему шлю. Вот он и понял. Ох, нечиста совесть у Куроды-сенко, ох нечиста. Но мне это уже не важно.

Как только учитель выбежал из класса, оставшиеся ученики разом бросились обсуждать это событие. На меня поглядывали, но так, с опаской. Поговорить никто не пытался. Пялились, правда, весьма активно. Думал, что дыру протрут, но нет, вроде целый. Я как можно более беззаботно пожал плечами и направился обратно к своей парте. Чувствую, срыв урока мне еще аукнется. Плевать. Сейчас все складывалось как нельзя более удачно. Сильно буянить учитель все равно не сможет из-за опаски компромата.

Я быстро подошел к своему учебному месту, покидал книжки обратно в сумку и вышел из кабинета вслед за учителем. А что? До звонка осталось минут десять, а после него сразу большая перемена. Где мой новый друг Йо-йо-кун по-любому начнет пытаться взять меня за загривок. Нужно ли мне такое сомнительное удовольствие, как очередная драка с бандой прожженных сволочей? Думаю, что нет. Поэтому иди-ка ты, Кодзуки Кано, домой. Да побыстрее. А то у меня там плита не выключена или одежда не глажена… Ну и всякие остатки ножей без дела валяются.

С этими мыслями я тихо прикрыл дверь в класс, воровато огляделся, а затем быстро зашагал в сторону лестницы. Остатка урока мне вполне хватит, чтобы успеть слинять из этой шараги. Всего лишь спуститься на два этажа вниз, переобуться — а дальше ты свободен, как птица. Вот только эти нехитрые действия просчитал не только я, но и мой жеманный соперник.

* * *

— Куда-то спешишь, Кодзуки-кун? — Спросил меня знакомый голос, едва я дошел до лестницы. Вот же падла, второй раз нашел! Чего ему неймется-то, а?

Я замедлил шаг и оглянулся. Не мудрено, что я никого не заметил: шайка уродов спряталась на площадке возле лестницы. Оперативно сработали, сволочи! Походу, сидит в моем классе человек с телефоном (официально запрещенным к ношению в школе) и занимается искусством художественного стука. Впрочем, могли изначально подкараулить перед окончанием урока. Просто пришли чуть раньше, чем я успел смыться.

Их оказалось четверо. Обычные японские подростки: невысокие, даже щуплые, преувеличенно нахальные и развязные. Они прятали свое смущение пополам с неуверенностью за нарочитой агрессией, бытовым хамством и перекошенной рожей. Никогда не понимал этого дебильного закоса под уличную шпану. Ну да ладно. Все равно, ничего особенного они из себя не представляли. Те же парни Ямато гораздо крепче и выглядели представительнее. Выделялся только четвертый: сам Йошимура Йоске. Несмотря на утренние оскорбления, школьник все также излучал дружелюбие и харизму. Вот же лицемер, гроб повапленный! Я же чувствую, как ты хочешь избить меня, а то и вовсе публично унизить. Как одного говорливого толстяка. Вопрос в другом: насколько он сейчас способен идти на поводу у своих желаний? Все же меня искали и другие группы. Гм. Скорее может: крупной банде я особо не нужен, а я авторитет Йо-йо-куна утром неплохо так опустил. Сам виноват, конечно, но мне от осознания своей правоты легче не станет.

— Что вы здесь делаете? — Хмуро спросил я, — Уроки еще не закончились.

— А я просто отпросился в туалет. Вместе со своими друзьями, — Мило улыбнулся Йоске-кун, — Представляешь, идем мы такие обратно, а тут сам Кодзуки Кано-кун. С которым мы так и не поговорили толком.

— И учителя вас отпустили..? — Мимолетное удивление тут же ушло, разбившись о тривиальную догадку. Ну да, учителя тоже люди. Проще разрешить хулигану уйти пораньше, чем потом в подворотне объяснять ему свою принципиальность.

— Хотя о чем это я. Вы же хулиганы! Не отпустишь сразу, так либо в рукомойник нагадите, либо пиво из грязных мыльниц хлестать начнете, — Я ухмыльнулся как можно мерзотнее. А затем понял свою ошибку.

Йоске ничуть не обиделся на мой спич. А вот его троица шестерок моментально взъярилась, наполнила воздух ругательствами вперемешку с бессмысленными фразами в духе: «Че самый умный?», «Станешь короче на голову», «раковины слишком высокие, срать неудобно» и другими нелепостями. Начинать драку в школе парням было откровенно стремно, но то, как они себя накручивали…

Похоже, что Йошимура изначально решил спровоцировать конфликт чужими руками. Этим особям отстранение или «волчий билет» особо характеристику не испортят, все равно нормальное образование получать не станут. А вот меня, в случае драки перед самым выпуском, ждет очень неприятная пометка в личном деле. Настолько неприятная, что элитные старшие школы таким соискателям отказывали сходу. С духовной академией непонятно, но проверять меня не тянет. А значит, драться никак нельзя.

Чем дольше я молчал, тем сильнее менялось выражение глумливых харь моих сверстников. Похоже, что мысли как-то отразились на лице, потому что тройка шакалов тут же расслабилась, начала демонстративно разминать кулаки, ритуальные запугивания стали громче. А вот их предводитель, наоборот, сделал шаг назад. Видимо, я верно понял весь расклад: Йо-йо-кун постоит в сторонке, посмотрит на драку, а потом позовет ближайших учителей и аля-улю. Вот ведь гнида мстительная! Мог даже подмазать кого-то из педагогов, так что последствия для меня станут максимально неприятными. Строптивому Кано их озвучат, а потом прискачет мой принц на опущенной шестерке… на белом коне, в смысле, и благородно спасет «Кодзуки-куна». Не за так, разумеется.

Следовать чужому плану я не привык. Поэтому принял единственно возможное решение: побег. Не успело разгуленное шакалье сделать шаг в мою сторону, как я уже пихнул локтем ближайшего и с громким топотом помчался вниз по лестнице.

Хулиганы даже несколько растерялись. Они слишком привыкли либо к безвольным жертвам, либо к дракам с «раскачкой»: взаимные оскорбления, «ты че», «нет ты — че», толчки руками и так далее и тому подобное. А тут прям разрыв шаблонов. «Что ж ты, фраер, сдал назад». Парень, что явно не прочь подраться, просто взял и покинул поле боя. Вот только я участвовать в брачных танцах школьных бабуинов не подписывался. А ошарашенное выражение на лицах мелкотравчатых злыдней согрело мою душу.

— Стой, сволочь!

— Уроем!

— Мочи гниду! — Донеслись мне вслед нестройные возгласы. Придурки! Как будто кто-то реально остановится под натиском подобных аргументов.

Второй этаж я пролетел как на крыльях. Новое молодое тело, даром что не тренированное, слушалось изумительно. Я перепрыгнул целый лестничный пролет, приземлился точно на ноги, но не почувствовал боли или усталости, не поскользнулся, не дернулся из-за отдачи в сторону. Мои соперники из-за этого быстро отстали, а я готовился тем же макаром ускакать на первый этаж. Но не тут-то было.

Оказалось, что манерный Йошимура-кун повел себя куда продуманнее: на втором этаже меня уже ждала пара быков. Ну как быков: скорее самоуверенных телят, но драться ведь с ними нельзя! А как же хочется…

— Лови урода! — Быстро сориентировался один из них. Даже прыгнул в мою сторону, пока его напарник считал ворон, пускал слюни и хлопал глазами. Более бдительный хулиган не успел совсем немного: я умудрился на полном ходу изменить направление, боком пролетел мимо первого заслонщика и вцепился во второго.

Секунда промедления решила все. Глупый янки не успел ни ударить меня, ни схватить за одежду, ни даже нормально закрыть проход. Я на полной скорости вцепился ему в плечо, кое-как вписался в разворот, а затем кинул представителя местной шпаны в его более расторопного товарища. Сбить с ног не сбил, но вот темп им попортил. Еще и первая троица на полном ходу влетела во внезапную пробку. Здесь уж бравые хулиганы равновесия не удержали: повалились друг на друга в уродливую кучу малу.

Наблюдать за человеческой многоножкой, а также слушать их вопли я не стал. В том же бешеном темпе выскочил на первый этаж, проскользил на идиотской, недавно вымытой плитке, но равновесие удержал. Мгновение на ориентировку, и вот я уже бегу к шкафчикам у входа. Менять школьную обувь тот еще маразм, так что даже не стал останавливаться. Пройдусь и в сменке, ничего страшного.

К сожалению, на этом мое везение закончилось. Стоило мне выскочить за пределы школьных ворот, как за спиной послышалось гудение байка. Я дернулся, по наитию пригнул голову… и едва успел увернуться от увесистой оплеухи какого-то бугая на самом настоящем мотоцикле.

— Стой на месте, пацан! — Крикнул мне еще один хрен на колесах. Он уже взобрался на своего железного коня и как раз начинал набирать скорость.

«Ага, щас. Только за вазелином в аптеку сбегаю», — Подумал я. Дела шли хреново. Один байкер гремел выхлопными газами впереди, разворачивая свой мотоцикл на пустынной улице, позади набирал скорость второй громила. Оба, навскидку, учились в старшей школе или ушли сразу из средней. Семнадцатилетние «подростки» с пробивающейся щетиной и телосложением ближе к незабвенному Ямато-куну, чем к дохляцкой тушке Кано.

— Вот дерьмо! — Я затравленно огляделся. Широкая, абсолютно пустая улица перед школой, два направления, оба перекрыты. Бежать от них по такому пути не имело смысла: догонят меньше чем за минуту. Еще и по башке дадут под влиянием адреналина.

Останавливаться опасно вдвойне: после моих демаршей минимум показательно изобьют, а потом заставят прислуживать на уровне принеси-подай. Это тебе не средняя школа: раз уж они поддались на уговоры и решили поучаствовать в веселой загонной охоте, то отнюдь не за просто так. Как минимум, парочке вышибал пообещали в подарок сплав боксерской груши и бесплатного официанта с моим именем на бейджике.

Тратить время на крики, оскорбления или метания по дороге я не стал. Молча развернулся и так же молча побежал обратно к школе. Из окон, привлечённые шумом двигателей вкупе с криками гопников, уже выглядывали любопытные головы учеников. А мне навстречу ломанулась из фойе шайка-лейка подсирал Йошимуры. Вот только заходить обратно в корпус в мои планы не входило.

Как и ожидалось, байкеры внутрь школьного двора не полезли, а банда второклассников оказалась медленнее меня. Я снова использовал свои физические данные на полную катушку: за каких-то три-четыре секунды развил поистине спринтерскую скорость. Еще бы, с такой-то мотивацией: падать в горячие объятия хулиганов и терпеть их смачные брежневские поцелуи кулаками по лицу я был не готов.

Немного не добежав до толпы агрессивных бабуинов, я резко свернул влево, на площадку для физкультуры. Злобный вопль оставшихся позади миньонов оказался решительно проигнорирован. Как и всякий мусор, который они начали бросать мне в спину. Какая-то палка даже попала по копчику, но так, на излете. Криворукие ушлепки.

Я пересек футбольное поле, повилял между турниками под дружные вопли нескольких спортсменов, варварски потоптался по грядкам сельхоз клуба, после чего с разбега прыгнул на немаленький такой школьный забор.

Сходу оказаться наверху не получилось, но ограды вокруг школ делали сетчатыми. Поэтому я сначала цепко ухватился пальцами за железные ячейки, не обращая внимание на боль от столкновения с забором, а потом быстро, как таракан, пополз наверх. Оттуда я без проблем мог видеть спешивших ко мне пятерых засранцев, стоящего в отдалении Йошимуру и даже парочку учителей где-то у школы.

На секунду возникла мысль побежать и сдаться педагогам, но я ее отмел: по зубам успею получить так и так. А просто стерпеть я не смогу — дам в ответ. Да и вредно для имиджа сносить безнаказанное избиение, так что их план от моих действий только выиграет. Поэтому надо продолжать косплеить сцену из Форреста Гампа.

«Беги, лес, беги. Лес, которым управляют», — Мысленно хмыкнул я и развернулся к пыхтящим от усердия подросткам.

— Прощайте неудачники! — Я совершенно ребяческим жестом похлопал себя по заднице, показал им фак по-македонски, а затем технично спрыгнул вниз. В этот раз земля по ногам ударила весьма чувствительно. К тому же я устал: роль дичи в загонной охоте невероятно выматывает. Пусть мои враги устали еще больше, но оставались еще байкеры на своем транспорте. К тому же, сам Йошимура просто так мой уход не оставит. Значит будут преследовать.

— Черт. Все же в сменке ходить не слишком удобно, — Пробормотал я, — Чисто психологически, м-да. Все время хочется переодеть. Ну ты, Кано, и вахлак цивилизованный. Даже здесь оставил свои загоны.

* * *

Я быстрым шагом пошел вперед, запретив себе оглядываться на оставленную позади школу. Теплое мартовское солнце приятно грело затылок, запах цветов из клумбы вдоль дороги смешивался с автомобильными газами, а школьная ограда едва слышно позвякивала от порывов ветра. Вокруг меня торопились по своим делам многочисленные прохожие, ездили велосипедисты, ходили мамочки с колясками.

Некоторые люди с недоумением, а то и плохо скрытым неодобрением смотрели вслед, но мне было все равно. Главное, что избежал потенциально опасной ситуации и даже не прогулял занятия. Прикол в том, что для школы важнее всего отметиться в начале: на школьной линейке или первом (классном) уроке. Как правило, злостные прогульщики секут эту фишку и уходят как раз после проставления отметок. Так что здесь проблем быть не должно.

Разве что учитель, которого я довел и сорвал урок… Ну и хрен с ним. Ничего предосудительного я не сделал. А там пусть до опупения доказывает, как упоминание великих ученых заставило его повести себя в стиле истеричной девочки на красный день календаря. И это без намеков про мифический Сенриган и его грязные делишки. Нет, не станет Курода бузить. А месть на его уроках — такая мелочь.

— Нахрен его, — Громко сказал я, оглядываясь вокруг. Район вокруг я знал не слишком хорошо, но до метро дойти в состоянии. А там просто посмотрю карту, да сяду на нужную ветку. Хватит сегодня приключений. И так придется думать, что делать с подобной облавой. Благо завтра и послезавтра выходные, а в среду уже выпускной.

«Черт, забыл занести бумажки старосте», — Я поморщился, — «Придется навестить ее дома, а то в понедельник может быть уже поздно. Благо есть номер…» — Мои вялотекущие рассуждения оказались прерваны каким-то странным звуком. Я вот уже двадцать минут шел по дороге и сейчас как раз двигался через частный сектор. А сдавленные рыдания вперемешку с азартными выкриками слышались с ближайшей детской площадки, закрытой от посторонних глаз раскидистым деревом.

«Ну нафиг. Спасение утопающих дело рук самих утопающих», — Меланхолично подумал я, но тут вдруг посреди улицы активировался мой медиатор. Он всего лишь на секунду возник в воздухе перед моим лицом, после чего быстро скрылся обратно в энергетическую форму. Быстро, но не мгновенно: парочка женщин напротив меня недоуменно переглянулась и захлопала глазами.

«Черт, неужели магическая фигня?!» — Досада, переходящая в злость так явно отразилась на моем лице, что две болтушки вздрогнули, опустили головы и как можно скорее прошли мимо меня.

В голове же невольно всплыли слова Рю об ответственности магов, пусть даже начинающих. Да, де-факто я первое поколение, неоперившийся птенец без стихийной привязки и полного подчинения рейбуцу. Вот только ноблесс оближ — фамилия обязывает. Черт бы ее побрал.

Я решительно свернул в сторону, перепрыгнул невысокий заборчик, отвел от лица густые ветки чего-то лиственного, шагнул вперед. И оказался на унылом, потрепанном куске столичной недвижимости со старыми горками, турниками с облупившейся краской, влажной, липнущей к ногам почвой и заметенными под скамейки прошлогодними листьями.

Они стояли возле древних качелей с огромной лужей после прошедшего недавно дождя. Трое парней примерно моего возраста и четвертый — их сверстник. При мне один из заводил толкнул свою жертву так, что тот врезался в столб и жалобно вскрикнул. Остальные глумливо захохотали.

— Этот недостойный Цуру, — Сказал один из мальчишек, явно передразнивая паренька перед собой, — Сейчас должен извиниться перед Кином. Ты сломал ему руку!

Толкнувший пацана Кин тут же понял идею и начал неправдоподобно кривляться. Парень схватился за свою конечность, патетично вскинул лицо к небу и весело заверещал. Посреди наигранных воплей о невыносимой боли затесались фразы про перелом, безутешных родителей и десять тысяч йен.

— Н-но этот слабый Цуру не мог… — Жалостливым тоном начал бедняга, однако его тут же прервали:

— Я болею с детства! У меня мало кальция. А ты специально толкнул мою руку своим костлявым плечом! — Закричал на него Кин, но в конце не сумел сдержаться и радостно заржал. А следом за ним начала смеяться оставшаяся парочка.

— Давай, гони нам десять тысяч! — Подал голос последний из троицы, — Рука долго заживает! — Не ограничившись словами, он пнул свою жертву по голени. Удар прошел вскользь, но Цуру все равно не удержался на ногах и шлепнулся в лужу прямо на задницу.

«Ками-сама, какой он беспомощный. Даже не знаю, чего во мне больше: злости на этих деградантов или испанского стыда от такого хлюпика».

— Нет. Пусть сначала встанет на колени и извинится! — Родил очередную идею Кин. Что за фетиш такой у хулиганов: чуть что — сразу требовать извинения. Они там случайно не состоят в родстве с одним маленьким, но гордым народом моей бывшей родины? Пусть тогда сделают коллаборацию и на пару выпускают купюры в сто и тысячу извинений. А курс привяжут к японской йене.

— Давай, извиняйся. Ора-ора, — Пацанва окончательно перешла от слов к делу, принявшись пинать ногами своего сверстника. Пока только ритуально, без приложения усилий. Но кто знает, чем это обернется через минуту-другую. Тем более, что их жертва даже не думала сопротивляться. Цуру только сжался, сел на корточки, прислонился к грязному столбу спиной да прикрыл локтями и коленями голову.

— Что у тебя вообще за форма? Ты с какого района, придурок?! — Кричали парни, но их оппонент не мог или не хотел отвечать. Он лишь безмолвно дрожал, вздрагивал от ударов и тихонько вскрикивал от особо сильных. Идеальная жертва для всякой шпаны.

Я вздохнул. Судя по всему, это мягкотелое чучело имеет отношение к магии: или не инициированный обладатель духовных сил, или просто трусливый маг, или… Да все что угодно, на самом деле. Но, скорее всего, первый вариант. А значит, придется помогать. Вот же черт! Угораздило пройти мимо. Потом ведь еще объяснять про волшебство придется, если не упадет в обморок от моих глаз. Тоска…

Я недовольно поджал губы, поскрипел зубами от злости на ситуацию, но все же двинулся к трем паскудникам. Благо, они стояли ко мне спиной и до последнего не могли увидеть появления нового лица на старой сцене. Очень хорошо. Жалеть я этих личинок дворовой шпаны не стал. Пусть хоть кто-нибудь расплатится за мое испорченное настроение.

Ближайший ко мне дурачок подавился очередным высером своего примитивного сознания и полетел рожей прямо на деревянную качелю: поджопник я ему дал щедро, от души. Толстое, обитое железом основание тоже не поскупилось на урон: зубы от удара так и полетели во все стороны. Второй подросток только начал поворачиваться ко мне лицом, поэтому сначала получил по почкам, а затем я взял его за загривок и впечатал в тот самый многострадальный столб, вокруг которого обвился одаренный слабосилок.

— Ты еще кто такой?! — Начал орать «Кин-чан», но тут же заткнулся, стоило ему разглядеть мои малопривлекательные бельма. Подобной заминкой грех не воспользоваться, поэтому я размахнулся ногой и весело крикнул одновременно с ударом:

— Кинтама киоцкеро[3]!

Мелкотравчатый гопник тут же потерял интерес и ко мне, и к моим глазам, и даже к стонущим рядом приятелям. Он сдавленно квакнул, согнулся в три погибели, а затем начал прыгать на пятках, стонать и ругаться. Да-да, жестоко. Может даже избыточно жестоко, но что делать? Терпеть не могу таких вот шакалов.

После настолько подлого удара простой, неподготовленный и не прошедший школу улицы паренек перестал представлять угрозу. Так что подсечку я выполнил исключительно из своей скотской натуры. А еще — оказалось очень смешно смотреть, как он падает в ту самую лужу, что его жертва минутой ранее.

По итогу, схватка вышла полностью односторонней. Несмотря на численное преимущество противника. Скукота. Интересней оказалась реакция «Цуру»: недавняя жертва совсем не испугалась той жестокости, с которой я расправился с задирами. А ведь было чему ужаснуться: впечатанный в столб школотрон заливался слезами от разбитого лица, Кин кряхтел и конвульсивно дергался в своей луже, а первый ударенный мной пацан выл на одной ноте: о качели его приложило максимально неудачно — верхней челюстью.

«М-да. Теперь на ней вряд ли кто-то станет кататься», — Подумал я меланхолично. Вся сидушка забрызгана кровью, вокруг несколько осколков зубов, — «Как бы полицию не вызвали. А то я что-то перестарался. Они ж вряд ли состоят в банде — просто задиры».

— Ну что вылупился? Вставай давай… — Я перевел взгляд на спасенного школьника, раздражительно бросил ему в лицо эту фразу и… осекся. У меня отпали последние сомнения в магическом происхождении странного паренька. Короткие иссиня-черные волосы какой-то нереальной мягкости, кукольное, слишком смазливое для пацана личико, сидящая мешком на щуплом теле школьная форма. Либо полукровка-хафу, либо одаренный. Только у них имеется настолько специфическая внешность.

Однако все это отошло на задний план, когда он открыл большие, ненормально широкие для японца глаза с радужкой цвета расплавленного золота. Такого у обычных людей просто не бывает.

— Этот недостойный Цуру нижайше благодарит достойного господина за оказание помощи в нужде, — Церемонно поклонился он. Чего? Из какой эпохи прилетел этот клятый Журавль[4]?

Пару слов из его фразы я просто не понял: догадался из контекста. Гм. Может быть издевались над ним не только из-за ненормальных глаз? Да и форма на нем, если приглядется, странная. Нет, я не специалист. Даже по сравнению со средним японцем не специалист, но… Серьезно? Китель со стоячим воротником и фуражка? В какие годы это носили, в послевоенные? Или вовсе до Второй Мировой? Что за ретроградная школа у него? Для избранных сливок общества? Ну, учитывая, что он одаренный… Тогда почему не дал сдачи? Черт, одни вопросы.

Впрочем, не то чтобы я сильно хотел разгадывать загадку случайного незнакомца. Молча кивнул в ответ на его славословия, вздохнул про себя от комбинации смущения пополам с опаской на его лице, дал платок вытереть грязь. Тот, слегка помедлив, взял, использовал по назначению, а потом нерешительно протянул мне. Я только рукой махнул:

— Оставь себе. У меня такого добра хватает. И начни уже говорить по-человечески! — Взмолился я, когда паренек снова начал выносить мне мозг своими словесными конструкциями.

— Этот недостойный Цуру не умеет по-другому, — Пробормотал он, жалостливо заглядывая мне в глаза. Как. Как вообще такое невинное существо может появиться в нашем социуме? Да еще с врожденными способностями.

— Ты в курсе, что ты маг? — Прямо спросил я. Он вздрогнул всем телом, боязливо отстранился, а затем коротко кивнул. Разве что удивился. Причем довольно сильно, пусть и попытался успешно скрыть. Ох уж это первое поколение — считают себя единственными и неповторимыми.

— Ну и отлично! — Обрадованно сказал я. Аж от сердца отлегло: ничего объяснять и разжевывать не нужно. На волне облегчения я даже предложил ему помочь дойти до дома. Однако Цуру только покачал головой и странно на меня посмотрел. Опять.

— Иди тогда, — Я махнул рукой и пнул оклемавшегося вражину. Безымянного гопника номер два, который размазывал кровь и сопли из носа по столбу, — А за этих не беспокойся!

Он неуверенно кивнул, снова выдал какую-то едва понятную тираду, после чего несмело подошел ко мне и… прижался? Нет, скорее просто скованно обнял за плечи, прошептал очередное: «Аригато годзаимас» и отстранился.

Первой моей мыслью было дать ему леща за такие двусмысленные кунштюки, но в иконописно-широких глазах была написана такая благодарность и облегчение, что я только выдавил из себя пару слов: не то напутственных, не то ворчливых, да махнул рукой.

— Этот скромный Цуру никогда не забудет Вашего благородства, Кодзуки-сама, и обязательно вернет свой священный долг!

«Гм. А как он узнал мое имя? В смысле — фамилию. А, ну на сумке-то написано. Глаза у него странные. Может разглядел, пока я вертелся?» — Ситуация выглядела подозрительно, но мне было откровенно лень копаться еще и в этом. И так много времени потратил.

Несуразный школьник еще раз поклонился мне и убежал. Быстро, почти моментально завернул с поляны за угол дома, а дальше словно растворился в воздухе. Я, ради интереса, заглянул туда, но увидел лишь пустую улицу.

«Может же, когда хочет. Почему тогда сразу не драпал? Ждал, пока кто-нибудь не придет и не спасет его? Или правда не мог?» — Возникла в голове раздраженная мысль, — «Впрочем ладно. Честно сказать, иногда приятно почувствовать себя не только злобным отродьем и бичом окружающих. Эх, лучше, конечно, спасти фигуристую тян, но клятый фолиант не выбирает.

Черт. Как подумал об этом, так сразу девушку захотелось. Еще, как назло, японки вокруг ну совсем на любителя. А к тем, что нет — на хромой кобыле не подъедешь. Зато парни… М-да. Что мой реципиент, что Йошимура или Цуру этот. Последний так вообще красивее любой девушки. Вот какого хрена?! Что за неправильные гендеры у этих азиатов?! Нет, решено: как только переживу выпускной, так той же ночью пойду на охоту в ближайший клуб. Пара коктейлей да килограммы штукатурки на лице клубных девок примирят меня с неприглядной действительностью. А там и напряжение спущу. Должны же быть хоть какие-то житейские радости кроме издевательств над окружающими да охоты на всякую эктоплазменную погань?»

Рассуждая подобным образом, я и не заметил, как почти пришел на станцию метро. Вот только рядом с ней меня ждал очень неприятный сюрприз: парочка знакомых мне байкеров со скучающим видом смолила сигареты в паре десятков метров от входа. Ни за что бы не заметил, если бы подошел с дороги, как все нормальные люди, а не через какие-то подворотни с обратной стороны спуска в метро. Ну не знаю я город, не знаю. В данном случае, скорее плюс, чем минус.

Глава 11

Ты должен делать добро из зла, потому что его больше не из чего делать.

Р. П. Уоррен

Появление врагов там, где их быть не должно серьезно обескураживало. Стоило случайно заметить знакомые фигуры рядом с мотоциклами, как меня словно со всего размаху окатили ледяной водой. Ощущение крупных неприятностей пополам с унизительным осознанием собственного идиотизма.

М-да. Суслик стал председателем, а ума не набрался. Я слишком рано почувствовал свое превосходство над сверстниками. Молодость-не молодость, глупость-не глупость, а догадаться, что я попытаюсь уехать домой на метро, вообще-то довольно просто. И тем сильнее ощущался мой личный просчет.

«Вот дал же себе зарок: перестать недооценивать противника. Так нет: прошли сутки и я снова наступил на те же самые грабли», — От внезапной встречи я впал в ступор, а в мысли в голове начали заполошно дергаться. По сути, я просто материл себя и созданную своим болтливым языком ситуацию.

Наконец, через какое-то время мне надоело заниматься самоуничижением, и я вернул контроль над телом. А затем медленно, но при этом как можно более естественно развернулся в противоположную сторону. Мысли тоже вернулись в более продуктивное русло.

«Окей, ладно. Ничего непоправимого не случилось: тебя не заметили. Просто уходи по дороге, а потом сверни в парк. Оттуда можно на такси добраться до следующей станции», — От внезапного приступа паранойи хорошо помогало проговаривание в голове следующих шагов. Хорошо, но не достаточно. Поэтому я все еще напряженно оглядывался по сторонам, всматривался в темные места и прохожих на лавочках, прикидывал пути побега.

Забавно, что именно это ощущение оголенных нервов, имитация шпиона на враждебной территории не дала мне попасться во второй раз. Потому что Йошимура-кун не ограничился обычной засадой. О нет. Как раз, когда я уже начал удаляться от станции метро, превращенной в ловушку, на проспект вышли все те же подпевалы Йоске во главе со своим главарем. Видимо, тот решил отправиться за мной следом и пройтись частым гребнем по территории.

Вот что я такого сделал этому хлыщу? Ладно он сам со своими подчиненными: на веселой и неопасной загонной охоте хулиганы готовы провести хоть целый день, но вот парочка байкеров на стреме… Боятся наказания от его брата за то, что так глупо со мной облажались? Или так хотят попинать залетного омежку? Приму первое за рабочий вариант.

Я шмыгнул в подворотню как раз в тот момент, когда вся банда уже успела перекинуться с байкерами парой слов и начала сканировать окружающее пространство своими алчными зенками. К счастью, никаких возгласов или криков я за собой не услышал. А могли быть: форма уж больно приметная, ведь в такое время старшеклассники на улице — редкость. Расслабляться все еще не стоило: они минимум пару часов будут меня искать. Исключительно на чистом энтузиазме. Я-то знаю, сам грешил таким по молодости. По той, другой молодости, но это уже не суть важно.

Мой новый путь лежал в парк. Не потому, что так было короче или удобнее, нет. Там казалось проще затеряться, при том что особого смысла идти через огромную, покрытую зеленью территорию не было. Значит на него махнут рукой. Все равно искать там кого-то — дело неблагодарное.

Через километр осторожных перебежек от одних деревьев к другим показался и мой билет в светлое будущее. Я в последний раз оглянулся по сторонам, убедился в отсутствии слежки, после чего медленно и неторопливо подошел к национальному парку Уэно. У входа меня встретила небольшая табличка с перечислениями регалий, а также бронзовый памятник одиозного самурая Сайго Такамори.

«Бла-бла-бла, старейший городской парк, бла-бла-бла, старейший зоопарк, пруд… Понятно, короче», — Я равнодушно отвернулся от таблички. Статуя одного из «трех великих героев» Реставрации Мейдзи привлекала чуть больше, но скорее в плохом смысле.

Начиналось все с унылой чугунной ограды. Толстые столбики с несколькими перекладинами между ними, высота на уровне пояса. Смысла в ней особого не было: вид портит, а защитных функций не выполняет — слишком низкая. У нас бы, как минимум, присобачили сверху чугунные колья. Чтобы зеваки и молодежь не сидели, ага. Хотя это больше к высоким оградам, конечно. И то не везде. А вот в Англии точно обмотали бы колючей проволокой в три ряда. Чтобы гаденыши на ней пиво не пили. Так украшать общественные места особенно любили в Лондоне. Но здесь у нас реакционная отсталая Япония, так что обывателей пожалели.

Но я отвлекся. В центре символичной ограды стоял унылый бежевый постамент, на котором раскорячился низенький мужик с бочкообразной, непропорционально большой головой и одутловатым телом. Медведев один в один, только чуть более пропорциональный. Но больше всего мне понравилось выражение лица: эдакая смесь целеустремленности и растерянности. Как в том анекдоте про Брежнева: «Идея, идея, и де я нахожуся?». Наверное, так выглядели солдаты Урфина Джюса из одноименной детской книжки. Гротескное впечатление, конечно, ну хоть посмеялся.

Время, между тем, перевалило за два часа пополудни. Не могу сказать, что у входа в парк была толпа, но народу определенно хватало. А еще чуть в стороне я заметил с десяток строителей. Двое из них возились с какой-то доской, еще трое что-то кричали им с крыши мелкой пристройки, а остальные бездельники вяло отгоняли зевак.

Тем не менее, за самой крайней дорожкой никто не наблюдал. Видимо, там никакой прохожий получить кирпичом по голове не мог чисто физически. Надо ли говорить, что я пошел именно там? Правильно, не стоит. Поравнявшись с рабочими, которые начали принимать доску снизу, я выкинул недоеденное мороженое в мусорку, а потом внезапно рявкнул:

— ХАНАСЕ! (отпусти)

Похоже, что не только у нас людей на стройке дисциплинируют криками прораба. Оба рабочих поступили совершенно одинаково: резко отпустили веревку и отпрыгнули в сторону. Поднимаемую балку перекосило, она свесилась с веревочного блока, а затем тяжело рухнула обратно на землю под ругательства всех причастных. Я же, под шумок, смылся через вход в парк.

Настроение тут же повысилось с отметки: «жизнь дерьмо, оставьте меня, наконец, в покое» до: «неплохая прогулка». Действительно, что мне еще надо? Солнце светит, вид вокруг радует глаз, цветы и деревья благоухают, а я еще и развлекся за чужой счет. Дважды, если считать избиение тех индюков на детской площадке.

Так как в парке моя персона оказалась впервые, то коллективным решением тараканов в голове решено было немного побродить по местности. Раз уж выдалась такая оказия, грех ей не воспользоваться. Что я и сделал. Походил по тенистым аллеям, понадкусывал сахарную вату у зазевавшегося ребенка в очереди, угостил белку орехами, вымоченными в пиве.

Последнее получилось случайно: просто какой-то дегенерат не донес до мусорки остатки своего пойла. Пришлось пустить их на благое дело. Пушистые крысы оказались не против: сначала стремались, зато потом облепили меня как мухи и еще минуту бегали по одежде, пока не поняли, что аттракцион невиданной щедрости подошел к концу.

Вообще, в парке оказалось интересно: в главном храме с непроизносимым названием подергал в колокольчик для молитвы, положил в ящик для подношений самую крупную денежную купюру… из билета банка приколов, купил на всякий случай амулеты от нечисти. В отличие от моего мира, подобные залепухи должны быть вполне себе действенными. Так что повешу их на окна и двери против всяких гробов на колесиках.

Дошел я и до какого-то мелкого храма с кучей каменных фонарей. Выглядят красиво, но тяжелые заразы. Просто так отнести к себе не получится. А мне так хотелось разнообразить свою прихожую.

Наконец, я чуть подустал и ноги сами вывели меня к пруду Синобадзу. Эдакое маленькое ламповое озеро, с цветущей по берегам зеленью, розовыми лотосами на поверхности и кучей водоплавающих птиц. А еще — несколькими укромными ложбинками.

В одной такой я и примостился. Какой-то доброхот оставил на траве свою клеенку, на которую я с усталым вздохом припарковал свой зад. Стало совсем хорошо: огромное дерево надо мной давало тень, звучали переливчатые трели местных птиц, а вид игрушечного от своей ухоженности пруда настраивал на медитативный лад.

— Эх, все же хорошо иногда выбраться на природу, — Совершенно по-стариковски закряхтел я себе под нос, — А ведь раньше же любил почитать книгу в парке или покормить уток… Что произошло?

Я вдруг вспомнил свои увлечения, долгие прогулки у Чистых или Патриаршего пруда. Куда все ушло? Как я мог забыть? Снова накатила грусть. А потом я вспомнил, почему от них отказался. Семейный быт, чтоб его. Алла-Алла, какой же ты была расчетливой сволочью. Так поломала мне жизнь, что до сих пор круги по воде расходятся. Хотя сам виноват, надо было сразу уходить… Ками бы побрал эти токсичные отношения.

Мои мысли внезапно оказались прерваны самым бесцеремонным образом. А именно — детьми. Эти маленькие чудовища выкатились на мой укромный пятачок всей своей галдящей ватагой, да еще имели наглость не заметить главного участника. Бывает. Но мне от этого не легче.

— Я говорю, что не надо, Ко-тян…

— Да заткнись ты уже, Сота, — Робкий голос одного малолетки быстро оказался заглушен его более крикливым товарищем, — Старый козел Теучи-сенсей никак не хочет ставить мне А или В. Говорит, что даже С для меня слишком жирно. Урод! Грозится, что оставит на второй год. А с этой лапкой у меня будет столько удачи, что я еще и круглым отличником выйду. Лапок много, вам тоже хватит!

— Но… — Снова попытался маленький Сота, но теперь его прервали все остальные.

— Я тогда себе перья возьму!

— А мне, чур, вторую лапку.

— Да фиг тебе, она моя! Теучи-сенсей мне тоже D-шку влепит. А потом мать меня все на все лето гулять запретит! И отец наорет! И брат подзатыльник даст! Хотя он в любом случае даст… Дылда озабоченная.

— А я…

— Да подождите вы! — Совсем уж громко выкрикнул Ко-тян. Крепкий ребенок лет десяти не стал ждать, пока остальные заткнуться. Видимо имелся опыт. Вместо бесполезных криков он жестом старого павиана из «Короля-льва» вздел над собой зажатую в руках тушку какой-то белой птицы. Гусь, наверное. С моего места породу не разглядеть.

Птица трепыхалась в захвате, конвульсивно дергала лапками, вертела головой на гибкой шее, но выскользнуть из хватки мальчугана не могла. Хотя уж грызануть за пальцы малолетнего охотника ей ничего не мешало. Впрочем, по снежно-белым перьям змеилась, впиваясь в тело, толстая храмовая веревка. Возможно дело именно в ней.

— Надо сначала убить его! — Сказал малолетний живодер, и орава мальчишек тут же притихла. Видимо, этот момент любители трофеев продумать забыли. Ну еще бы. Что ни говори о детской жестокости, а большинство из них вот так, на фу-фу, оборвать чужую жизнь явно не готовы. Особенно, если росли в городе. Их максимум — привязывать к хвостам бездомных кошаков жестяные банки да ловить жуков-вонючек в банку.

— У кого есть нож? — Вопрошал, между тем, заводила. Стайка нарушителей тишины снова загалдела, но ничего существенного пацаны не выдали. Ножа, очевидно, не было ни у кого: через какое-то время ребята замолчали. лишь переглядывались с растерянным видом, да косились по сторонам. У парочки самых младших на лице тут же появилась обида и какой-то тяжелый, почти вселенский облом. Ну и рожи!

А потом ватага японских младшеклассников бросилась шуровать по прибрежным зарослям. Без всякого результата. Забавно, что ко мне никто так и не приблизился. Вот и славно. А то прижухнутся и уйдут, а меня их метания только-только начали забавлять.

«М-да. Что вы вообще пытаетесь найти на пустом бережку? Мачете? Топорик для рубки мяса?» — Я хохотнул про себя. Все же наблюдать за тупящими людьми одно удовольствие. Особенно с такой экспрессией.

— Ну хоть камень найдите! — Недовольно крикнул им Ко-тян. Да что не так с этим пацаном? Почему каждая его фраза воспринимается так, словно он орет ее мне в ухо?

* * *

— Да зачем камень? Давайте просто башку ему свернем и все? — Поделился бытовой мудростью еще один мальчишка. Решение верное, но свисающая из носа сопля убивала всю мою зачаточную симпатию. Серьезно, она настолько огромна, что выросла аж до подбородка. С такой экипировкой ребенок до крайности напоминал индюка. И смех и грех. Черт. Теперь эта гадость сама притягивает мой взгляд. Фу таким быть.

Тем временем, остальная банда поддержала новую идею членовредительства одобрительным гулом, а польщенный автор размазал свой богатый внутренний мир по футболке и ладоням. Ну ёперный театр! Зачем я вообще на это смотрю? Потому что весело, лол.

Пацанва, между тем, сгрудилась вокруг белой тушки, а несчастная птица снова забилась у них в руках. Ко-тян деловито придавил животное коленом, поплевал на руки (Ками-сама, зачем?!), взялся за шею, но та постоянно дергалась и изгибалась. Юный орнитолог все никак не мог ухватиться по-ловчее, да еще его друзья вокруг больше мешали. Галдели, толкали под руку, давали идиотские советы и безбожно орали. Один совсем нетерпеливый вообще попытался перехватить шею в обход главного задиры и чуть не вызвал драку. Остальным, правда, такое крысятничество пришлось не по нраву и юного убивца быстро оттащили.

А я… А я просто наблюдал за этим представлением. Хотелось бы сказать, что с легким любопытством, но нет. Происходящее резко перестало меня забавлять. Даже наоборот. Что-то скребло, царапало меня изнутри. Не слишком сильно, но все равно неприятно. Подобное чувство у меня возникало не часто. В основном, когда я на пустом месте обидел хорошего, но очень наивного человека, или неосознанно сделал подлость.

Да-да, я не люблю делать подставы или подлянки. По крайней мере, нейтральным людям. Злые шутки это не подлости. Спросите в чем разница? В моих ощущениях. Других критериев мне и не надо. Совесть — лучший контроллер, ага.

Вот и сейчас — умом я не видел ничего страшного, но вот на сердце было неспокойно. Словно именно я своим бездействием убиваю несчастное животное. Может стоит вмешаться? Хотя бы ради собственного настроения: вряд ли кровь, вопли и дерганье перьев на амулеты улучшат здешнюю атмосферу. Да и оставлять пацанам возможность получить такой отвратительный опыт казалось неправильным.

Последней каплей стал взгляд. Птица заметила то, на что не обратили внимания ее мучители: одинокую фигурку человека неподалеку. И на ее морде вдруг появилась такая тоска пополам с мольбой, что мне стало не по себе. Никогда не замечал такой мимики у птиц. У собак, иногда даже кошек — сколько угодно, но не у птиц.

— Так! — Я вскочил с места и быстрым шагом направился к ораве младшеклассников, — Что вы творите, жертвы кампании против абортов?! Совсем страх потеряли, побочные продукты маткапитала?! Ты, бритый с тупым лицом. А ну отпустил птицу!

Я надеялся, что командный тон и глазная мутация испугают их достаточно, чтобы не вступать со мной в пререкания. Все же такие ватаги нередко уверены в собственной безнаказанности и могут откровенно послать одинокого прохожего. Однако эффект от моих слов превзошел все ожидания. Видимо, сказалось внезапное появление «из ниоткуда» вкупе с резким криком и непонятными словами.

— А-а-а, это ёкай! — Хором завопили дети и бросились врассыпную. Быстро, технично и без тени сомнений. Ну надо же. Какая слаженность! Помню, нам для такой пришлось месяц толкать руками асфальт на плацу и петь про «Таманскую дивизию мою» пока тошно не станет.

— Он нас проклянет!

— Он нас съест!

— Мстительный дух!

— Вампир!

— Дзёрогумо!

— Нурарихён! — Кричали они, убегая от меня на всех парах. Причем, чем дальше они отбегали от «мстительного духа», тем более легендарные личности вылетали из их маленьких крикливых ртов. К счастью, обозначенный кустами выход из укромного местечка они успели пересечь раньше, чем короновать меня Владыкой Демонов или знаменитым Хозяином Урожая. Только один толстячок не вовремя споткнулся, проехался пузом по зеленой травке и замер как цуцык. А затем, безо всяких переходов, натуральным образом взвыл от страха. К счастью, в ступор он не впал. Наоборот — вполне себе целеустремленно полз к спасительным зарослям. Молодец! Хватать его за шкирку и вышвыривать силком стало бы перебором.

— Я говорил, что не надо убивать журавля… — Всхлипывал неповоротливый Сота, самый медлительный из них. Он выглядел так комично в своей детской гиперэмоциональности, так обреченно бежал на четвереньках, что я все же решил слегка помочь ему. В своей неповторимой манере.

За пару шагов я вдвое сократил расстояние между нами, навис над трясущейся тушкой, а потом рявкнул ему в спину:

— Шевели булками, мясо! Я все еще голодный!

— Не-е-ет, не ешьте меня! — Зарыдал ребенок, но скорости прибавил. Причем втопил даже быстрее своих товарищей до этого. Ждут его лавры профессионального спринтера. А все с моей скромной помощью. Хотя, он может выбрать карьеру хулигана, если догадается взять палку и укрепить дружбу в их тесной компании. Для профилактики, чтобы не кидали его в следующий раз.

Наконец, даже пухлый Сота благополучно пробежал пятьдесят метров и нырнул в кусты, а я перевел взгляд на связанную птицу. Та лежала совершенно неподвижно. Лишь белая грудь вздымалась и опускалась в такт учащенному дыханию. Слишком лихорадочно, как будто бедный журавль только что пробежал стометровку вместе со своими мучителями.

Я подошел ближе, сел на корточки и склонился над спасенной жертвой. Выглядела она… обычно. Как водоплавающая птица. Я не силен в орнитологии. Чего только привязались? Не вижу в этом журавле ничего такого: длинные ноги-ходули, вытянутый клюв, белоснежное оперение. Ну птица. Ну красивая, да. Особенно учитывая тот факт, что в японии водятся совсем другие виды: с черной шеей и хвостом. Этот поприятнее выглядит, согласен. Хоть и непонятно, откуда он такой пафосный тут взялся. Специально вывели, что ли? Да пофиг, на самом деле. Те же утки-мандаринки покрасивее будут. Впрочем, дело вкуса.

А вот странная, больше похожая на канат веревка поперек всего его тела — уже результат вмешательства стада малолетних баранов, а не тысячелетий эволюции. Причем перевязали птицу максимально гадостно: с кучей узлов и повторяющейся обмоткой. Как бы у спасенного мной журавля не пошло отмирание тканей или заражение крови от кровавых мозолей.

Я вздохнул и принялся распутывать узлы. Сначала осторожничал, боялся удара когтистой лапой или клювом, но птица лежала неподвижно. Будто знала, что я ее спасаю. М-да. Видимо, за сто пятьдесят лет существования парка здешние обитатели совсем одомашнились. Ну, или здесь какая-то чертовщина. Не то чтобы мне сильно интересно: не мешает — и ладно.

Я тяжело перевалился на затекших ногах, раздраженно дернул на себя веревку, но клятый узел и не думал развязываться. Нет, здесь только резать. Я встал, размялся, подергал ногами, похлопал себя по карманам в поисках чего-то острого, но нашел только ключи. Негусто.

— Дежавю, однако, — Хмыкнул я вполголоса, вспомнив аналогичные метания своры детей несколькими минутами ранее, — И я, как назло, свой канцелярский ножик не взял. Вот хотел же! Да что уж теперь, задним умом все мы крепки.

Придется пойти на поиски ножа или чего-то подобного, благо вовремя вспомнил про мелкий канцелярский магазинчик у входа. Я уже отвернулся, чтобы сбегать за ножом, но журавль рядом со мной тихо, но очень жалобно курлыкнул. Словно просил остаться. Я проигнорировал, однако птица снова подала голос. Да еще так отчаянно, как будто я тоже решил оттяпать от него пару сувениров.

«Правильно говорила та полоумная бабка с четвертого этажа: кто везет, на том и едут. Щас пойду у птицы на поводу, а через час эта наглая скотина пропишется у меня на хате. Ну нахрен!» — Я твердо решил не поддаваться на стоны пернатого манипулятора, но в итоге лишь начал бессмысленно топтаться на месте. Ни Богу свечка, ни черту кочерга. Дерьмо! Быть слишком добрым всегда накладно.

В итоге, уйти от него я не смог. Все же дети могли вернуться или другой, более бессовестный посетитель. И нет, это совсем не значит, что я сдался под напором жалостливых звуков из-под клюва бесстыдной птицы.

— Эх, когда я успел стать таким сентиментальным? Или, скорее, порывистым. Нет, тогда уже туповатым, если вспомнить сегодняшний день. Щас развяжу эту птицу, потом пойду спасать котят с деревьев, от высоких чуйств сменю пол, подамся в пионерки, затем стану всем ребятам примеркой, — Подобными разговорами я развлекал себя, пока медленно распутывал понаверченные проклятыми спиногрызами силки.

Вот ведь сволочи! Накрутили своими корявками, взрослый (почти взрослый) человек распутать не может. Могли ведь просто связать птицу своими шнурками! Или кабелем от телефона, или просто сломать ей ноги. Но нет, обязательно надо красть откуда-то храмовую веревку, а затем пеленать ей несчастное животное как мумию. Где только достали такой реквизит? Похожая вервь, только чуть толще, попалась мне в Канъэйдзи Киёмидзу, когда я бил в колокольчик.

Долго ли, коротко ли, но я сумел распутать пернатого пленника. Убрал, на всякий случай, руки с перьев, сделал шаг назад, однако журавль нападать не стал. Лишь тоненько стонал, да пытался подняться на лапы. Еще одна странность в копилку.

Я вздохнул, с раздражением глядя на мучения птицы. Нет, все же ему крепко досталось: веревка пережала сосуды на ногах, повредила крыло, стерла кое-где кожу с боков. Причем так сильно, что то тут, то там под взъерошенными перьями сочилась кровь.

Пришлось вмешаться еще раз. Я осторожно взял птицу на руки, осмотрел ее везде. Выводы оказались неутешительными: ей досталось, и досталось крепко. Если отпустить пернатого в свободное плаванье, то его могут сожрать собаки или отгонять от еды другие утки или гуси. Вот засада!

— Блин, теперь тебя еще и к ветеринару придется вести, — Проворчал я, — Клетки нет, значит надо в пиджак заворачивать. Не дай Бог ты туда нагадишь! — Обреченным тоном сказал я бессловесной твари. Серьезно, зачем я с ним общаюсь? Еще и думаю к врачу вести. Журавля спас? Спас. Надругаться над ним не дал? Не дал. Ну так нехай идет себе по своим делам. А я пойду по своим.

— Не надо к ветеринару, — Вдруг произнесла птица смутно знакомым голосом.

Глава 12

Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка.

Ричард Кушинг

— Блин, теперь тебя еще и к ветеринару придется вести, — Проворчал я.

— Не придется, — Ответил робкий, смутно знакомый голос. Впрочем, вспомнил я его моментально. Это оказался голос спасенного мной Цуру. Или все-таки журавля-цуру? Но птицы не разговаривают.

Что за нахрен?!!

Сам момент перехода от птичьей формы к человеческому телу я позорно пропустил. Вот я верчу журавля в руках, рассматриваю белую птичью тушку на предмет повреждений. А вот я на мгновение отвел взгляд и… Тело в руках вытянулось, налилось тяжестью, шею обхватили чьи-то тонкие руки, а ноздри защекотал пряный запах полыни, мокрых перьев и чего-то приятного, но трудноопределимого.

Это определенно был… была Цуру. Только вместо мешковатой формы прошлого столетия на точеной женской фигурке сидело серое шелковое кимоно, расшитое рисунком падающих перьев и узорами на подоле. Ее волосы теперь доставали до плеч и казались более густыми, а лицо — еще более женственным. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Впрочем, возможно я лишь принимаю желаемое за действительное. Слишком внезапное превращение и совершенно другой имидж. Вот мозг и ищет отличия от более старого впечатления.

К тому же, в прошлый раз Цуру предстала в амплуа трусоватого парня в грязной, одетой не по размеру формой. А сейчас традиционная одежда безумно ей шла: подчеркивала точеную шею, открывала взгляд на ключицы и тонкие запястья, выгодно оттеняла большие глаза, соболиные брови, пухлые губы.

Пикантности добавляло то, что юная девушка висела у меня на руках как невеста, и я чувствовал, как трепещет ее сердечко. Жаль, что от страха, а не от желания. И все равно — незабываемое ощущение! Впрочем, я и сам оказался взволнован не меньше.

Причем странность ситуации под ударами гормонов быстро отошла на второй план. Я не отбросил ее в сторону от удивления, не начал искать подвох. Ее облик ударил меня под дых, выбивая все циничные и даже просто рациональные мысли.

Вместо подозрительности я испытывал разве что вожделение и теперь старался не слишком пялиться на красавицу в моих объятиях. Назло мне и моему самоконтролю, подол кимоно задрался. Не сильно, но я мог в подробностях разглядеть соблазнительные лодыжки, а также белые носочки в традиционных сандалиях дзори.

Немая сцена продолжалась недолго, меньше минуты. По ощущениям и того меньше. Пауза прервалась моим собственным неловким движением. После внезапного превращения я не смог нормально держать ее в той же позе и слегка поменял хватку. Она тут же охнула, когда моя рука случайно задела рану и инстинктивно прижалась ко мне еще сильнее. Теперь дыхание Цуру щекотало основание шеи, и этот достаточно невинный жест пробил настоящую брешь в моем самоконтроле.

— А-но… Кодзуки-сама? — Робко прошептала она. А я ощутил горячее дыхание у своего уха, — Позвольте этой недостойной Цуру…

Девушка, смущаясь и закусывая губки, интимно зашептала мне очередную велеречивую благодарность… Я даже не пытался понять смысл. Вместо этого сполна насладился неадекватной гиперсексуальностью нового тела, потихоньку прижимая ее к себе все теснее и теснее. Так, что легко мог почувствовать грудью все ее достоинства.

«Черт! Мозги плавятся, как бланманже. Лучше бы эта скромница и дальше оставалась парнем», — Пробилась сквозь розовый туман похоти здравая мысль. Я попытался сосредоточиться на ней, но перед глазами стояли только сцены из одной индийской сутры со мной и Цуру в главных ролях.

Желание поцеловать ее губы, ключицы, а затем двигаться вниз, за отворот кимоно, достигло апогея. Я потянулся к ее тонкой шейке, с наслаждением вдохнул полынный запах ее волос, прижал к себе еще сильнее. Я чувствовал, что поступаю как безумец и выгляжу не лучше. Глаза горели потусторонним огнем, ноздри хищно раздувались, губы кривились в предвкушающем оскале… Ее смущенный писк где-то на периферии я просто проигнорировал. Вместо этого нашел глазами кусочек кожи, едва закрытый волнистыми прядями с холодной синевой на концах. Приоткрыл рот, чтобы оставить на этой нежной девичьей шейке вульгарный, собственнический засос… И резко отстранился.

«Фу-ух! Слава Ками, это было ОЧЕНЬ близко. Я прошел по невероятно тонкому льду», — Подумалось мне новым, предельно рациональным сознанием. Да-да, я все же сумел отстраниться от навязчивых инстинктов. Тем же надежным способом, что прошел проверку в драке с бандой Ямато.

Поэтому, вместо насильственных действий сексуального характера, я просто опустил красную как помидор, хлопающую глазами милашку на землю прямо посреди ее славословий. Разумеется, она успела заметить что-то неладное перед тем, как я начал покушение на ее невинность.

Сложно не заметить, когда парень тяжело дышит в затылок и тесно прижимает к себе. Но я все же сохранил минимум приличий: выражения лица она видеть не могла, а именно сделать я ничего толком не успел. Как бы ни пришлась ее невинная мордашка мне по душе, а держать непонятное существо так близко к себе оставалось форменным безумием.

Потому что она уже успела притвориться и журавлем, и парнем, пусть последнее только засчет более коротких волос и мужской формы. Потому что Цуру могла менять обличья, а значит не являлась человеком. Потому что так шептал мне собственный глас рассудка.

К тому же, я вспомнил о так называемых хэнгэёкай — группе ёкаев, способных к перевоплощениям в человека. Более того, их интеллект, как минимум не уступает людскому. А вот намерения, зачастую, куда ближе к тупым кровожадным аякаси. Кошки-людоеды Нэкомата, лисицы-обманщицы Кицунэ, чудовищные пауки Цутигумо. И Садзаэ-они: гигантские улитки-оборотни, что в облике прекрасных девушек заманивали путешественников и поедали их. Понятно, почему я напрягся в обществе красивой женщины в безлюдном месте.

Впрочем, никакой агрессии спасенная мной девушка не выказывала. Скорее наоборот. Будучи поставленной на землю, Цуру как-то сразу съежилась, втянула голову, обняла себя за плечи в защитном жесте. Неудивительно, на самом деле. Мое лицо сейчас являлось довольно выразительным.

Доброжелательность на нем не прослеживалась даже случайно. Вместо нее на дежурство заступили подозрительность, холодность, скрытая угроза. Особенно характерными в такие моменты становились мои серые бельма. Прямо как грозовые тучи. По крайней мере, в зеркале они виделись именно так.

На лице Цуру отразились обида и непонимание. Ее глаза повлажнели, словно она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Дрогнули изящные плечики, нахмурились соболиные брови. Ну нет, меня теперь на мякине не проведешь! Не в тот момент, когда я смог задавить в себе половой инстинкт. Пусть и ненадолго.

— Кто ты такая? — Теплоты в моем голосе не хватило бы даже для растопки пары-тройки снежинок, — Кто тебя послал? Зачем ты меня соблазнила? Чтобы убить?

Губы девушки задрожали от обиды. Она бросила на меня беспомощный взгляд, махнула своими пушистыми ресницами, машинально переступила с ноги на ногу… А потом вдруг охнула и осела на землю, держась за бок. Я бы мог назвать это игрой, но нет: в обличье журавля там как раз располагалась самая серьезная рана из всех. Она не играла, уверен. Или весь мой опыт в людских отношениях можно выкидывать на помойку. Вот только жалости или сочувствия я не испытал. Не в такой мутной ситуации.

— Эта скромная Цуру никогда не пыталась идти путем вертихвосток-кицунэ, — Ее голос зазвенел от обиды, а янтарные глаза холодно сверкнули. Зря. Меня это не впечатлило, а сама журавль долго злиться не могла. Ее личико почти сразу вернуло свой расстроенно-смиренный вид, и она продолжила:

— Мы не вредим людям, — Тихим, грустным голосом поведала мне ёкай, — Не лжем ради выгоды, не водим кругами по лесу, не отнимаем рассудок магией или любовью. Не убиваем иначе, чем пытаясь спасти. Эти умелые Цуру — природные лекари и судьи, не убийцы. Члены нашего клана приносят удачу на концах своих перьев, врачуют раны, возвращают покой в мятежную душу, — Нараспев начала она.

— Тогда почему..? — Я осекся. Контроль тела, точно! Две стороны одной медали: из-за вселения у меня получается лучше управлять своими инстинктами и рефлексами, более отстраненно и технически, что ли? Эдакий доступ к инженерным настройкам. Но по той же самой причине все реакции стали резче, острее. Поэтому вполне возможно, что журавль действительно не пыталась меня соблазнить. Я сделал это исключительно сам.

Видимо, до такой цепочки дошла и сама девушка, потому что тут же залилась краской от смущения. Выглядела эта картина невероятно мило. Я сам чуть не поплыл, но вовремя удержал свое медитативное, отстраненно-созерцательное отношение. Ну что тут скажешь. Просил японку, отвечающую твоей задранной планке красоты? Получите, распишитесь. Теперь вот залипай каждую минуту. Благо, ее милота хоть немного перекрывает половое влечение. Сводит его больше к уси-пуси.

— Кхм… — Цуру слегка сбилась с мысли, но тоже отбросила неприличные мысли и продолжила лить елей в мои уши о своих благородных соплеменниках:

— Богиня приливов Цукиёми благословила нас своим мистическим сиянием, а ее сестра Аматерасу подарила этим достойным Цуру свой пронзительный взор. Наш род создан, чтобы нести облегчение и покой праведным людям и добрым ёкаям. Один наш облик приносит удачу всем, кто находится рядом! Исцеляет душевную боль, врачует горе, забирает безразличие, — Она говорила, и, постепенно, вся ее обида и боль от телесных ран начали блекнуть, уноситься вдаль, пока не уступили эмоциям более важным: гордости за свою расу, ощущением собственной причастности к ней, а также… светлой грустью. Девушка настолько увлеклась своим рассказом, что решилась поднять голову и посмотреть мне в лицо. До этого она стыдливо прятала взгляд. Теперь же робкая улыбка осветила тонкие черты. Но лишь до тех пор, пока она не заглянула в серое марево на месте моей радужки. После чего моментально осеклась.

Нет, это сложно назвать столь простым словом. Она словно оцепенела, вымерзла изнутри. Ее язык тела моментально поменялся: с расслабленного стал напряженным, испуганным. Эмоциональный настрой из легкой ностальгии и скрытой гордости превратился в откровенную панику: руки в ужасе прижались ко рту, задавили рвущийся наружу вопль, зрачок начал заполошно дергаться, а тело, наоборот, окончательно потеряло силы. Она обмякла и пыльным мешком осела на землю. Точно также, как и в прошлый раз: с тройкой задир на детской площадке.

— Эта неуклюжая Цуру забыла что Кодзуки-сама из рода магов… — В голосе сквозила обреченность, — Вы в своей безграничной милости спасли ее дважды. Не били заклинаниями, не жгли печатями. Даже сняли вериги… Почему? — Спросила она и слезы сами собой полились из ее глаз. Впервые за этот день я не нашелся, что ответить. Но девушка восприняла мое молчание по-своему. Ее безмолвный плач дополнился сдавленными всхлипами, а потом она подняла голову и тихим, но невероятно пронзительным голосом взмолилась:

— Пожалуйста… Пожалуйста, не убивайте меня!!!

В этот раз она впервые употребила личное местоимение.

* * *

— Что? — Растерянно спросил я. Такой поворот выбил меня из колеи сильнее, чем внезапное превращение. Почему я вообще должен был непременно убить ее? Либо потому, что так поступают все маги, либо потому, что ей внушили, что так поступают все маги. Но зачем одаренным так поступать — убивать без разбора? Потому что она — журавль-оборотень, хэнгэёкай? Наверное. Вот только Рю не говорил, что это входит в обязанности… — Мои скачущие в черепной коробке мысли вдруг прервались паникующей девушкой:

— Эта ничтожная Цуру ни разу не солгала! Мой народ никогда не причинял вред людям. Мы уже сотню лет живем в Долине Журавлей и не выходим во внешний мир. Эта Цуру здесь всего неделю. Жила в парке, с каппой… Сегодня впервые вышла на улицы! Превратилась на эмоциях… Из-за боли я не могу больше поддерживать эту форму… Не убивайте… Не убивайте меня… Этот недостойный ёкай больше не может вернуться обратно…

Она все частила и частила, словно потоком слов пыталась отсрочить неизбежное… В каждой новой фразе становилось все меньше смысла и все больше эмоций. Примерно на середине своей невнятной речи Цуру окончательно впала в панику. Продолжая частить оправдания пополам с мольбой, девушка упала на колени в позу униженной просительницы, да так и заплакала навзрыд.

А я… Просто растерялся. Стоял, как идиот, и смотрел на театр одного актера круглыми как у совы глазами. Умом я понимал, что нужно ее как-то успокоить, дать гарантии моего миролюбия и так далее, но на деле слишком опешил от того эмоционального напора, что выплеснула на меня тихая и робкая Цуру. С другой стороны, теперь можно быть уверенным, что меня не обманывают, а журавлиный ёкай действительно не опасен: все ее действия буквально кричат об этом.

Какой бы хитрой и двуличной тварью человек (или представитель Иной расы) ни был, всегда есть черта, перейдя за которую он отбросит маску в борьбе за свою жизнь. Чтобы сохранять хладнокровие в действительно опасных ситуациях нужно иметь очень много травматического опыта или серьезные проблемы с головой. Ни то ни другое к девушке явно не относилось.

А вот опасные ситуации возникали как грибы после дождя. Ведь спасенная мной птица-оборотень вполне могла покалечить тех хулиганов на площадке, да и детей в процессе поимки, я уверен, тоже. Хотя бы попробовать напугать или сбежать после пары ударов. И, тем более, она должна была всеми силами пытаться достать меня в момент, когда распознала в своем спасителе одаренного. В том ступоре я не стал бы сильно сопротивляться и легко мог позволить ей уйти. А теперь уже поздно. Я холоден и насторожен для внезапного удара, а Цуру совсем не верит на мое милосердие.

— Прекрати истерику, — Нарочито грубым тоном бросил я, — Девушка дернулась, как от удара, стиснула зубы, запрокинула голову, но все же сумела подавить текущие слезы. Остались только сотрясающие тело частые надрывные всхлипы. Но их она попросту не могла контролировать.

— Как писал Чехов: «Дура! утрись… мумия», — Неловко пошутил я и улыбнулся своей же нелепости. А после грубого напутствия отдал ей свой последний платок, которым обычно протирал экран телефона или липкие от напитка пальцы. Ничего, он почти чистый. Другого все равно нет.

— Вы… — Девушка робко подняла голову. Я раздраженно вздохнул, непроизвольно поджал губы, но все же попытался смягчить свое выражение лица. А затем ответил максимально доброжелательным голосом:

— Я с самого начала не собирался тебя убивать.

— Правда? — Неверие, надежда, радость, стыд, облегчение. Ох, что за эмоциональный диапазон такой? Чувствую себя старым поленом по сравнению с этой пернатой трусишкой. С другой стороны, теперь я точно уверен, что ёкай передо мной — молодой и неопытный. Оно и логично: это в юности у людей… у разумных свербит в одном месте, а к зрелости начинаешь ценить комфорт и перестаешь пытаться кому-то что-то доказать. Девушка передо мной, судя по ее оговоркам, еще большая авантюристка, чем ее человеческие сверстники. Даром что тихая скромница.

— Да. Я с самого начала не планировал причинять тебе вред, — Устало ответил ей и огляделся по сторонам. Фух. Слава всем Ками скопом, никаких любопытствующих зевак наша маленькая трагедия привлечь не успела.

— Так Кодзуки-сама с самого начала знал о сущности этой наивной Цуру! — Потрясенно воскликнула оборотень. Впрочем, вышло негромко. Видно тоже устала от интенсивных рыданий, — И не прошел мимо. Спас эту безрассудную, — В ее глазах опять появились слезы, но теперь уже благодарности.

— Эм-м. Что-то вроде, — Я спустил тему на тормозах. Не объяснять же теперь, что имел в виду действия после превращения. Пусть думает, что хочет: лишние очки расположения карман не тянут.

— Ни одни слова мира не смогут выразить в полной мере глубину искренней благодарности…

— Да-да-да, — Отмахнулся я, — Завязывай уже. Не знаю, кто тебя учил языку, но у нас так давно не говорят. И форма у тебя старее, чем дерь… Кхм, чем этот парк. Если успокоилась, то скажи мне, что ты собираешься дальше делать? Раны не слишком опасные, но их все равно необходимо обработать. И где ты живешь?

От последнего вопроса девушка дернулась и отвела взгляд. «Не хочешь вести человека в свой дом? Или что там у нее, гнездо? Да и не надо!», — Подумал я, но, против воли, почувствовал разочарование, — «Вот так всегда: к людям, в смысле к разумным, со всей душой, а они подозревают тебя в грязных мыслишках».

Я еще немного поупивался собственной обидой, а затем попытался объяснить одной недалекой птице, зачем мне все это:

— Слушай, я не пытаюсь вызнать твои секреты или подвести под монастырь. Мне, в общем-то, без разницы, где ты свила себе нору. Проблема в том, что ты постоянно встреваешь в неприятности на пустом месте. А я и так слишком много с тобой провозился. Очень обидно, если мой труд пойдет насмарку. Так что придется отвести тебя за ручку, чтобы я смог зажить спокойно и не натыкаться на всяких беспомощных оборотней по подворотням.

Цуру от подобной отповеди густо покраснела и кинула на меня возмущенный взгляд. Ну, хотя бы избавилась от этой паники и тоскливой обреченности. А то больно смотреть даже такому цинику как я. Чувствуешь себя не то маньяком, не то палачом.

— Я не беспомощная! И мы не вьем никаких гнезд! И не водим под храмы! — Обидная характеристика придала ей сил. Девушка обиженно запыхтела, потом попыталась встать, но тут же охнула, схватилась за бок и почти сразу сдулась:

— Просто мы почти ничего не знаем о мире людей. Эта простодушная Цуру растерялась… — Девушка начала мяться, но отвечать на вопрос о своем месте жительства все еще не хотела. Стеснялась? Да вряд ли. Не хочет подставлять другую нелюдь? Вероятнее всего. Вроде в своей истерике она упомянула какого-то каппу.

«Ну и ладно, пойдем окольным путем», — Решил я, и зашел с другого бока:

— Тогда ответь мне, что ты делаешь здесь в парке? — Я вовремя вспомнил читанный от скуки учебник литературы. А именно, отрывок из одного японского классика. В нем описывалось путешествие героя в скрытой Долине Журавлей. Куда есть ход, но нет выхода. Или наоборот? Гм, не помню. В тот раз мне казалось интереснее его описание конфликта с одним из старейшин, чем переливание из пустого в порожнее, замаскированное попытками философии «как у взрослых».

— Я живу здесь, в парке, — Все-таки выдала она, — Сотни лет назад на этом месте стояла священная роща, в которой имелся ход на Ту Сторону. В наш мир, в мир Тэнгу, в мир… Почти куда угодно. Тринадцать великих дубов-итиигаси охраняли ручей, что тек одновременно во всех сущих мирах, укромных местах и духовных складках. Но теперь нет ни ручья, ни деревьев. Только мертвый пруд со стоячей водой, — Закончила она грустно.

— Как же ты сюда попала, если ничего больше нет? — Полюбопытствовал я.

— Из нашего мира перейти в ваш куда проще, — Цуру нервозно дернула плечиком, не желая выдавать фамильные секреты, — Все же он — основной. А вот из вашего к нам в Долину… — Она вздохнула, — Уйти обратно этой несчастной Цуру теперь невозможно.

— Понятно. То есть ты пришла сюда вся из себя одухотворенная, решила посмотреть на людей, может выучить что, набраться опыта. А потом вернуться обратно и ходить гоголем от осознания собственной важности. Однако что-то пошло не так, вышел облом, и теперь ты просто пытаешься выжить в чужом, непонятном мире, — Я кратко резюмировал весь ее рассказ, — А еще понятно, что ты не смогла бы нормально прожить даже в парке без чужой помощи.

— … - Девушка обиженно посмотрела на меня, но спорить по существу не стала. Непонятно, то ли мои эпитеты не понравились, то ли закономерный вывод. А вот то, что она не стала возмущаться — явно страх за своего неведомого помощника. А еще детская надежда: «вдруг пронесет? Нет милая, не пронесет.

— Я не буду убивать твоего спасителя, если он не нападет на меня первым. И другим магам про него не скажу, — Вздохнул я. В конце-концов, вряд ли ее взял под крыло синий они или другая страховидла. Пауки, бакенэко или улитки с собаками скорее разорвали бы саму Цуру. А на остальных мне плевать, раз уж никаких таинственных смертей в развлекательном парке не происходит.

— Кодзуки-сама! Вы можете поклясться на своем рейбуцу, что не причините ему вреда?

Я удивленно уставился на нее. Не ожидал такой прыти от этой скромной Цуру. Тем не менее, спустить на тормозах ее предложение я не смогу. Слишком решительное выражение лица, слишком горят глаза. Костьми ляжет, но без гарантий не пустит. Надо же, какое внезапное проявление характера. Первое за время нашего знакомства.

— В чем конкретно я должен поклясться? — Замазываться в непонятных договорах не хотелось, однако еще больше мне не хотелось торчать здесь и продолжать бессмысленное приключение. Без клятвы с моей стороны весь диалог станет игрой в ромашку. Я, конечно, смогу выдавить из нее согласие, но сколько сил и нервов уйдет. Не говоря уже о времени. Просто бросить девушку я тоже не мог. Раз уж взялся — доводи дело до конца.

— Клятва гостя, — С готовностью ответила она, — Что вы не станете причинять вред, пока он не нанесет его вам или не выкажет намерение нанести. Вряд ли текст сильно изменился за столетия.

— А для себя получить такую не хочешь? — Хмыкнул я, однако Цуру только покачала головой.

— У этой неблагодарной Цуру нет такого права. Она и так слишком много должна своему спасителю, — С обезоруживающей простотой сказала она. Мой взгляд, против воли, пополз ниже. Туда, где вздымалась под тонким шелком кимоно упругая грудь размера эдак третьего. Эх, от ТАКОЙ благодарности я бы не отказался, но предлагать подобное — низость, а сама она даже не подумает.

Скорее сотворит что-нибудь с собой, если намекну. Читал я некоторые хроники, читал. Думается мне, старомодные ёкаи слишком чопорны. Особенно в отношении людей. Не знаю, радоваться этому обстоятельству или огорчаться.

— В качестве благодарности эта недостойная Цуру может научить Вас, Кодзуки-сама, своему заклинанию. Только оно целительское и вряд ли заинтересует человека… — Грустно подытожила она.

«То есть ёкай из рода прирожденных целителей сам предлагает мне изучить хилку? Просто Бинго!» — Я чуть не потер руки в предвкушающем жесте, — «А ведь мог отказаться, если бы не прочел ту книгу из России. Как же — изучу спелл, а потом только лечить и смогу. У японцев такое заблуждение весьма в ходу. К счастью, магия немного сложнее таких примитивных параллелей».

— Гм. Насчет заклинания — я с радостью приму такую благодарность. Клятву тоже могу дать. Только ты должна будешь научить, как правильно ее давать. И рассказать про все клятвы, которые знаешь. Возможно, научить и им.

Я решил идти ва-банк: согласится на условия, но стрясти с милого оборотня все, что она мне может дать. Как говорил Гоголевский Осип: «Веревочка? Давайте и веревочку». В хозяйстве все пригодится. Тем более, мне с таким медиатором сам Бог велел тащить любые формы знаний к себе в норку.

— Эта счастливая Цуру с радостью обучит Кодзуки-сама всему, что знает! — Обрадованно воскликнула птица-оборотень.

— Тогда не будем откладывать, — Я мысленно призвал свой гримуар и пафосно возложил на него руку. Девушка удивленно захлопала глазами, но ничего спрашивать не стала, хотя любопытство вкупе с детским восторгом заметил бы даже слепой. Видимо, у людей такие формы рейбуцу редко были в ходу, особенно несколько сотен лет назад. А сам человеческий медиатор наивное дитя джунглей видит впервые.

Глава 13

Я не хочу войти в историю, я хочу войти в Зону канала.

Генерал Омар Торрихос

С клятвами мы разобрались довольно быстро. Как оказалось, большая часть знаний Цуру не подходит иным расам, даже всеядным в этом плане людям. В итоге удалось получить только три записи. И четвертая — о том, что вообще представляют из себя клятвы.

Однако прежде всего пришлось дать возможность девушке исцелить свою рану. В запарке я забыл о ее способностях, а сама птица-оборотень до моего согласия была слишком взвинченной. Но вот, все недоразумения оказались решены, поход к ветеринару вычеркнут из планов, а раны Цуру начали все сильнее ее беспокоить.

В итоге я предложил их обработать прямо здесь, на месте. Девушка согласилась, но стыдливо попросила отвернуться. Что я с неохотой и сделал. Мало ли: вдруг огреет меня кирпичом по голове да шмыгнет в кусты. Вероятность ничтожная, но паранойю так просто не успокоишь. В итоге я весь извелся за какую-то четверть часа. Затылок зудел в предчувствии удара, а сам я изо всех сил вслушивался в шуршание одежды, болезненные вздохи, да косил взглядом на тени вокруг.

Впрочем, лечение много времени не заняло: Цуру крякнула, плюнула… В смысле коротко и мелодично что-то напела, наложила повязку, и ее рана исцелилась. Не полностью, конечно, но ходить она теперь могла. Почему не полностью? Потому что малолетние экзорцисты умудрились спереть где-то настоящую храмовую веревку, коей и обмотали мою невольную подопечную. А раны освященных предметов на ёкаях заживают достаточно долго и плохо. Поэтому даже неполное лечение таких повреждений — свидетельство несомненного таланта птицы-оборотня.

— Эта неуклюжая Цуру достаточно восстановилась, Кодзуки-сама, — Раздался позади меня ее звонкий голосок, — Можете поворачиваться.

Что я и сделал. Хмыкнул, демонстративно осмотрел ее с ног до головы, попросил пройтись взад-вперед. Ну что же, действительно стало лучше. По крайней мере, ходит она без проблем.

После моей проверки Цуру со вздохом присела на клеенку под древесной кроной, пару минут собиралась с мыслями, а затем из ее уст последовала многословная и невероятно скучная лекция о природе клятв. Если убрать воду, славословия и некоторые запинки, то получилось вот что:

Вокруг нас свободно циркулирует природная энергия. Эдакий аналог воздуха или античного эфира. Есть она и внутри одаренных — как людей, так и нелюдей, но уже в структурированных магоканалах. Когда контрактник заключает договор или клятву, неважно какую, он протягивает тончайшую нить между своим эфирным телом и окружающей средой. Как только он САМ посчитает соглашение нарушенным, канал дестабилизируется и превращает его магическую систему в кашу.

Последствия бывают разные: от сложного лечения и месячного запрета на магию до мгновенной и очень неприятной смерти. Интересно, что плотность духа самого пользователя влияет на силу отката: могущественного мага разнесет на молекулы от нарушения даже самой невинной клятвы, а слабосилки на гране одаренности могут относительно легко пережить договор с условием мучительной смерти.

Но это все лирика. Главное именно в клятвах — честность обеих сторон. И если давшего обет сдерживает магия, то человек, который этот обет принимает, должен следовать духу клятвы. Если поклявшийся маг почувствует себя обманутым, то от искреннего желания сможет сбросить ее узы. Такая вот петрушка. А вот с контрактами никакой ответственности вторая сторона не несет. Поэтому очень важно прописать все условия.

Сами варианты обетов «made in Цуру» не блистали новизной. Клятва не навредить — коси якусоку, которую с меня стребовала девушка, малая клятва верности — сакадзуки, и Клятва Одного Условия — дзёкен якусоку. Последняя пока оставалась для меня самой перспективной: обоюдное соглашение, где одна из сторон выполняет чужое условие в обмен на свое. Дешево и сердито.

Сами тексты оказались небольшими, но весьма пафосными, однако главным в них было движение магии: особый жест, в каждой свой, и выбор точки приложения, тоже индивидуальный. Для Доброго Намерения, например, рука тянется от сердца… нет, не к солнцу, мой маленький фюрер, а к губам. Не знаю уж, как до такого дошли древние японцы, но что есть, то есть.

Разумеется, все это я тщательно законспектировал в свою стильную тетрадку, пока Цуру заглядывала мне через плечо и чуть ли не хвостом виляла от нетерпения и любопытства. Теперь понятно, почему она отправилась в полный опасности мир людей.

— Кодзуки-сама, вы готовы дать коси якусоку? — С плохо скрытым волнением спросила меня девушка. Я недовольно скривился, но сдавать назад не стал. Что уж теперь.

— Да, готов. Гм. Только сейчас об этом подумал, но… А ее вообще можно давать третьим лицам? Вроде, как человек А клянется журавлю Б, что не станет вредить каппе П.

— Не важно, кто принимает клятву. Роль играют только условия. А дать слово можно Природе или Матери-Земле. Хоть этому пруду. Следить за ее выполнением все равно Вам, — Последовал лаконичный ответ.

— Окей, я понял, — Задумчиво пожевал губу, оглянулся вокруг. Все тоже ровное зеркало декоративного японского пруда, неназойливый щебет птиц и гул толпы где-то в отдалении. Тихо, мирно, даже пасторально. Самое то, чтобы первый раз дать мутную клятву. Ну да ладно.

Рука тянется к сердцу, поднимается к губам, а пальцы словно тянут нить еще не произнесенных слов:

— Я, Кодзуки Кано, клянусь не вредить, если мне не причинят или не измыслят вред, не злоумышлять…

Внутри меня задрожало, натянулось, как струна, эфирное тело. Завибрировало в такт словам. В этот момент я ощутил все свои духовные сосуды, все внутренние органы, даже давление природной магии извне. Они ощущались по-разному: магическая система походила на несколько аппендиксов в треугольнике между сердцем, печенью и легкими. Странные, хлюпающие отростки, до краев заполненные маной. Их невероятно тонкая сеточка каналов протянулась во все уголки человеческого тела, повторяя рисунок артерий и вен. Внутренние органы, наоборот, чувствовались словно пыльные мешки или угловатые коробки — неудобно, но терпимо. Они пульсировали, давили на стенки и понемногу расходовали магию в теле.

Однако интереснее всего оказалось с природной магией — тяжелое давление, словно от солнечных лучей жарким летним днем в степи. Печет и душит. Не агрессивно — скорее равнодушно. Главное — не дать этой мощи проникнуть в тело: разорвет на клочки.

По отдельности эти новые чувства казались вполне терпимыми, но вместе… Я едва успел закончить проговаривать текст, прежде чем рухнул в японские лопухи. После принесения клятвы все странности ушли, но меня продолжало трясти в отходняке. А еще — я четко ощущал тонкую нить с морем природной маны извне. Так вот, что чувствуют люди с дополнительным моторчиком или протезами на сердце. Ей-богу, лучше бы не знал.

— Что с вами произошло, Кодзуки-сама? — Раздался сверху обеспокоенный голос журавля. Кажется, я опять успел напугать бедную птицу. Вдовесок к тому, что выставил себя слабаком в ее глазах и идиотом в собственных. В очередной раз.

Я мысленно дал себе самого смачного подсрачника, на который был способен. Это ж надо, проводить манипуляцию с эфирным телом и забыть про слияние чужеродной души с обрывками духовного тела оригинального Кано. Да у меня внутри все только начало заживать, а теперь я заново перекрутил. Придется по приезде домой засесть за медитацию, прощупать повреждения. По идее, ничего серьезного я задеть не успел, но мало ли. Я не врач, но уж заметить отклонение много ума не надо.

Я отмахнулся от скачущей вокруг меня Цуру, встал, отряхнул одежду, после чего мрачно поинтересовался:

— Клятва дана?

— Дана, — Китайским болванчиком закивала девушка. От облегчения и радости журавлю хотелось петь или пуститься в пляс или как там ёкаи выражают безудержную радость? Но раны все еще сковывали ее движения, а мое присутствие стесняло саму Цуру. Поэтому она ограничилась широкой улыбкой.

— Хорошо. А теперь веди меня уже в свое логово. Быстрее дойдем, быстрее я вернусь домой к своей виртуальной вайфу из расы Ночных Эльфов, — Проворчал я. Со всей этой беготней от хулиганов, посещением парка и возней с оборотнем прошла куча времени. Когда я достал телефон, часы на маленьком верхнем дисплее раскладушки показали четыре часа пополудни. Скоро начнет садиться солнце, да и возле пруда становилось прохладно. К тому же кряканье наглых уток у берега вкупе с криками из самого парка мне уже осточертело.

— Вирту… Эм… Эта глупая Цуру совсем вас не поняла, — Легкомысленно отметила девушка. Ее хорошее настроение оказалось щитом, с которого бессильно соскальзывала вся моя желчь. Вот и хорошо, доводить ее больше, чем уже сделал за прошлый час, мне не хотелось.

К счастью, до заветной цели идти было недолго. От укромной полянки мы повернули налево, прошли через осоку и камыш вдоль берега, а затем попали на уютную, выложенную камнями дорожку. Жаль, но мы вышли из одних зарослей только для того, чтобы попасть в другие. Небольшая тропка спустя пару минут исчезла, окончившись тупиком близко растущих деревьев. Вдобавок, мы очутились в траве по пояс. Однако мою спутницу подобное обстоятельство совершенно не смутило: она прошелестела через зеленое море, а затем с нечеловеческой грацией протиснулась между стволами и низко растущими ветками. Причем так, что я не услышал ни травянистого шороха, ни шелеста листьев, ни скрипа потревоженных веток. Она журавль или эльф, ало?

Мне до подобного искусства еще пилить и пилить, поэтому я минут пять обдирал свои бока, прежде чем протиснулся в узкий, скрытый от людских глаз проход. Проклял все попутно, но что поделать? Не поворачивать же теперь назад.

К счастью, лавры Ивана Сусанина Цуру не привлекали: провела она меня быстро и четко. Правда, по дороге пристала с расспросами, пыталась выспросить у меня что-то про аттракционы. Но я устал и ответил уклончиво:

— Колесо обозрения толкают сто рабов под землей, на американские горки люди приходят поглумиться над орущими детьми, сладкую вату делают из недоеденной пищи, а зоопарк нужен, чтобы медленно и мучительно скармливать зверям ёкаев. Долго еще идти?

От таких откровений девушка откровенно спала с лица, но все же нашла в себе силы махнуть рукой на какую-то дырень у самой воды. О милосердные Ками, неужели она жила ЗДЕСЬ? Даже бомжи откажутся от такой жилплощади. В конце-концов, они люди, а не выдры. Впрочем, насчет бомжей я немного погорячился.

Потому что стоило моему милому оборотню приблизиться к этой бобровой лежке, как из-под воды вынырнул самый странный клошар, которого я когда-либо видел. Тускло-зеленая кожа точь-в-точь как плесень на моем хлебе для гостей, мутные глаза навыкате, драный плащ, под которым смутно угадывалось что-то похожее на черепаший панцирь, кретинская физиономия с явными следами генетического вырождения.

Нет, с пьяных глаз или ночью его еще можно было принять за наркомана в терминальной стадии или запущенного эксгибициониста. Но вот так, при дневном свете, сразу становилось понятно — нелюдь.

* * *

Он вынырнул из воды одним мощным рывком, окатил мои брюки брызгами из местного пруда, прочапал несколько шагов до мелководья, после чего выставил вперед себя руки, снабженные плавательными перепонками:

— Уходи, человек! — Не то проскрипело, не то проскрежетало чудо-юдо с резким рыбным запахом. Пофиг, от некоторых пассажиров в маршрутке шел такой же, я привык, — Прокляну-у-у, — Взвыл он на одной ноте. Не меньше минуты выл, сволочь. Что ж вы все так любите ссать мне в уши? То дети, то Цуру эта, то теперь местный крендель.

— Сорок четыре страшных казни обрушится на святотатца! — Он сменил тактику: вой прекратился, однако, вместо атаки ультразвуком, это угребище лесное начало меня пугать. Еще голос изменил на глухой, замогильный. Даже эхо появилось. Черт возьми, как он это сделал?!

Тем не менее, на театр одного актера я смотрел со скукой и раздражением. Демонстративно стряхнул капли с брюк, поставил на траву свою сумку и будничным тоном ответил:

— Слышь, бармалей с прозеленью. Щас я сам тебя прокляну пинком по яйцам. А потом анально покараю вон той сучковатой веткой или обрушу на тебя казнь подсрачником, если ты не прекратишь портить мою одежду. Не ссы, зеленый, я дал коси якусоку. Пока сам не полезешь — ничего тебе не сделаю.

— Что понадобилось человеку от старого каппы? — Подозрительным голосом просипел ёкай. Ну хоть комедию перестал ломать, Станиславский из экобомжатника.

— Каппа? — Я с проснувшимся интересом оглядел собеседника. Тщетно, никаких новых деталей. Разве что бурый плащ, скорее всего, в магазине имел серый цвет, — А где клюв? И кожа вроде нормальная, без чешуи.

— У нас никогда не было ни того, ни другого. Это людская глупость! — Возмутился он.

— Да мне пофиг, на самом деле, — Честно сообщил я, — Вон, забирай свою потеряшку. А там, можешь хоть хобот себе отращивать, хоть туристам поцелуи Посейдона раздавать. Я задолбался ее спасать за сегодня. Чувствую, еще немного — и она опять во что-нибудь встрянет.

Цуру от моих реплик ожидаемо надулась, обиженно хмыкнула, и отвернулась в сторону. Однако кивнуть каппе успела, пусть и с явной неохотой. Молодец, девочка. И обидку показала, и проблем не создала. Со всеми бы так.

— Ты связалась с человеком? — Теперь настал черед каппы удивленно пучить глаза. Хотя куда уже больше? Нет, серьезно, я почти увидел глазной нерв. Ками, ну и мерзость! Даже не хочется оставлять ему бедную журавушку. Эх, не то чтобы у меня имелась куча вариантов на выбор. Так что пусть зеленый гамадрил и дальше изображает из себя спасителя местных уток. Я почетное звание отбирать не стану.

— Кодзуки-сама спас эту бесполезную Цуру! Дважды! — С придыханием ответила она, — И не убил, хотя она ёкай, а господин — маг. Вы бы видели, как он разобрался с обидчиками этой слабой Цуру! — Восхищение в ее взгляде можно было черпать ложками. Приятно, черт возьми.

— Ко-ко-кодзуки?! — Заверещал обитатель лужи.

— Нет, просто Кодзуки. Без ко-ко-ко, — Честно ответил я.

— Что же ты наделала?! Он убьет нас обоих! — Перепончатый хмырь натуральным образом схватился за голову. Да еще заверещал так противно, что захотелось дать ему по плешивой балде. Остановило меня смутное ощущение тревоги и тонкий треньк нити клятвы. Ладно, хрен с ним. Физическое насилие отменяется, постараюсь обойтись вербальным. А, черт, мне же ему еще Цуру сбагривать. Со всех сторон подстраховался, унтерменш перепончатый!

— Кодзуки-сама же сказал, что под клятвой! Что не причинит вам вреда! — Слова Цуру остановили каппу у самой кромки воды, куда он намылился сдриснуть от греха подальше. Вот ведь кадр. Будь я не то что магом, а просто отморозком, то успел бы насовать ему столько пинков, что в двух руках бы не унес. И не помогли бы никакие способности к синхронному плаванию с утопленниками или скоростному щипанию купальщиц, или что они там вообще умеют.

— Ладно, мне нет смысла дольше тут оставаться. Семейную драму продолжите как-нибудь без меня, — Я нагнулся, чтобы подхватить сумку, но, внезапно для себя, оказался в захвате.

Взвыли инстинкты, требуя бросить нападавшего через бедро, однако я вовремя остановился. На меня напал не сумасшедший ёкай, работник парка или сотрудник NHK — просто Цуру в умоляющем жесте схватила меня за руку своими ладонями и прижалась. Очень даже приятно прижалась.

— Подождите пожалуйста, господин. Позвольте хотя бы напоить вас чаем!

— Что? Нет! — Выкрикнули мы с каппой в унисон.

— Он человек!

— Я тороплюсь и там воняет.

— Там не воняет! Мое жилище лучше любой вашей картвиры!

— Квартиры! Очень сомневаюсь. Я не выдра и не утконос, чтобы сидеть посреди гнилья!

— Вот видишь! — Зеленый пафосно ткнул в меня пальцем, — Это все людское высокомерие. Они злы, они тщеславны, они завистливы. Они агрессивны и безжалостны. Нельзя верить людям! А магам — тем более!

— Все не так! Эта неблагодарная Цуру…

— Да нет, все так, — Оборвал я ее, — Об этом даже у нас писали все, кому не лень. Человек человеку волк… а также овца и злой начальник одновременно. Как-то так, ага. Для вас, ёкаев, все вообще в десять раз хуже. Не знаю уж, правда ли маги убивают всех, кого видят или нет, но открываться человеку — глупость. Тебе просто повезло, Цуру, что я не настоящий маг. Так, первое поколение без особых знаний. Мне еще не вбили в голову ненависть к Иным расам. Так что не верь никому, — Я погладил ее по мягким, похожим на перья волосам и все-таки поднял свою сумку. Мне действительно пора домой, пусть и жаль расставаться с такой милашкой.

Девушка понуро опустила голову, но все же расцепила свои обьятия, оставив после себя чувство мимолетного сожаления и грусти. Прошло всего полдня, а я уже к ней привязался, пусть и немного. Настоящий рекорд для такого убежденного мизантропа, как я.

Эх, опять девушка из-за меня чуть не расплакалась. Может это мой особый навык? Доводить окружающих, даже если нужно сделать наоборот. Ну хоть каппа заткнулся. Стоит, сверлит меня задумчивым взглядом, нетерпеливо шлепает своими ластами по мелководью. Словно обдумывает какую-то мысль или принимает тяжелое для него решение. Выглядит до того нелепо, что даже мило. Как наряженный в несуразную одежду питомец. Нет, все же забавная он живность. Убить рука не поднимается.

— Подожди, человек. Я был неправ и теперь вижу это, — Он коротко, с неохотой поклонился, — Но я не могу пустить тебя в свое жилье.

— Я и не…

— Дослушай, — Неожиданно твердо возразил он. А я вдруг заметил то, на что не обращал внимание раньше: каппа боялся. Но не меня, нет. Чего-то другого, еще до появления нас с Цуру.

Глаза водяного постоянно бегали по кронам деревьев, что скрывали тихую заводь, голова нервно поворачивалась на каждый посторонний звук, а в магическом плане от него шло нечто резкое и дерганое. Видимо, ёкай окончательно потерял контроль над своей аурой.

К слову, отваживал он меня тоже скорее на автомате. Не уверен, но приход человека немагической наружности вместе со своей подопечной каппа встретил со скрытым облегчением. До того момента, как девушка не назвала фамилию, ага. Потом он просто потерял голову, но, опять же, слишком эмоционально. Как будто я был лишь триггером. Что же могло напугать осторожного ёкая?

— Облава, — Мрачно сказал я вслух. Зеленокожий дернулся всем телом, хрипло взвизгнул, начал заполошно вертеть головой. Однако вокруг стояла тишь, гладь да Божья благодать: гладкая поверхность запруды, скрытой от чужих глаз отмелью, не исходила рябью, лес не шумел листьями и не трещал ветвями, не кричали вспугнутые кем-то птицы. Все это заставило каппу нервно выдохнуть, слегка успокоиться и кинуть на меня раздраженный взгляд.

— Я чуть икру не отложил! — Возмущение в его голосе можно было черпать ложками. Однако ксенобомж быстро отложил эмоции в сторону и сухо поинтересовался:

— Что ты знаешь о рейде?

— Только что догадался, чего ты боишься, — Я безразлично пожал плечами, — Никакой полезной информации я сказать не могу, если ты об этом. Никто мне почему-то не докладывается, — Усмешка против воли вылезла на лицо.

— Что, лягушка, проблемы?

— Еще какие, — Отозвался он задумчиво. Тревогу и немой вопрос Цуру мы оба решили проигнорировать, а умная девушка не стала говорить ничего вслух. Успеется.

— Я не смогу защитить тебя здесь, о-Цуру, — Наконец разродился каппа. Тяжелые, роковые слова в тишине природного заповедника прозвучали особенно зловеще. Тон был нейтральным, однако я чувствовал, как тяжело далась ему эта фраза. Девушка ничего не ответила. Только замерла, как маленький птенчик перед змеей, и в шоке прижала ладошки ко рту.

— О-Цуру… — Тихо пробормотал я. Неожиданно. Обращение хладнокровной макаки к своей подопечной оказалось подчеркнуто уважительным. Необычный выбор, так как он старый ёкай, а она молодая дуреха. Видимо, журавли в среде иных рас на особом счету. Ничего удивительного, если знать об их происхождении и особом месте в местном пантеоне.

— Вчера ночью на главной аллее нашего парка рокурокуби напал на человека, — Продолжил ближайший родственник черепашек ниндзя, пока его Эйприл силилась что-то сказать, — Обошлось без жертв, но теперь маги будут мутить воду в его поисках. И могут наткнуться на нас. Сам я продержусь, не впервой. Но ты… Ты не можешь дышать под водой, потомок Цукиёми. Я до конца пытался придумать хоть что-нибудь, но тщетно. Прости, мой милый журавль. Тебе придется искать новое место за пределами этого парка. Я сделал все, что мог. Жаль, что моих усилий оказалось недостаточно.

Водяной глубоко поклонился растерянной девушке. В маленьких черных глазках блеснули искренние слезы, а вся его поза выражала сожаление и угрюмую покорность. Странно, но я только сейчас разглядел блюдце с водой на его макушке. Несмотря на сильный крен, оттуда не пролилось ни капли.

«Надо же, а я думал — просто лысина. Или тонзура, как у католических священников. Жаль, что не так — было бы забавно их сравнить», — Я размышлял о всякой ерунде, лишь бы не участвовать в разговоре. Потому что все сводилось к тому, что Цуру здесь нет места, — «А значит что? Значит мне придется в очередной раз подрабатывать извозчиком и вести ее к другому ёкаю. Надеюсь это будет достаточно близко, чтобы я успел вернуться домой до темноты», — Я усилием воли подавил тяжкий вздох. Видимо карма у меня такая, страдать от манипуляций, женских слез и попыток выручить доморощенных принцесс в их беде. И то, что Цуру вовсе не хотела такого исхода никак не облегчает мою головную боль.

— Нет, уважаемый Суйко-сан, вы не виноваты. Поднимите, пожалуйста, голову, — Тихим, но твердым голосом попросила птица-оборотень, — Эта счастливая Цуру выживала все эти дни только благодаря Вам. Было бы черной неблагодарностью требовать большего. Эта взрослая Цуру верит, что Вы сделали все возможное и невозможное. Она сама найдет себе новый дом, — Решительно ответила девушка и обняла каппу. Тот со слезами на глазах обнял ее в ответ, после чего произнес:

— Мне жаль, что я не могу даже сказать тебе, куда идти. Последний мой друг погиб, когда люди осушили его дом. Теперь там каменная дорога, по которой мчатся их чудовищные механизмы. Как бы я хотел вывести тебя сам… Но мы, каппы, не можем долго обходится без воды, — Он стыдливо опустил голову.

— То есть у тебя нет никаких связей, — Мрачно резюмировал я. Чуйка говорила мне брать вещи и улепетывать отсюда, пока не навесили новый прицеп. К сожалению, послушаться ее я не успел.

Каппа вдруг упал передо мной на колени в унизительном поклоне. Вода из его чаши на голове все же выплеснулась, пусть и не вся. А сам ёкай заговорил вдруг умоляющим тоном:

— Кодзуки-сама. Вы и так спасли о-Цуру дважды. Моя благодарность за это неизмерима. И мне ужасно стыдно просить человека проявить свое благородство еще раз. Но я все же прошу… Нет, умоляю вас приютить на время священного журавля Цукуеми. Она не создаст вам проблем. Даже больше — она принесет клятву и станет Вам верной слугой. Только спасите ее. Онегайсимас[5], — Он бухнул головой по воде, — Онегайсимас! Онегайсимас!!!

— Чё?!

Глава 14

Разве мог бы узбек, разве мог бы таджик

Без взаимной любви строить быстро ту ГЭС?

Их большая любовь — неизбывный родник

Героических дел и реальных чудес.

Л. Шабшай

Интересная штука жизнь. Казалось бы, сколько разного опыта я получил, сколько усвоил различных знаний, скольким людям отдавил мозоль. Личность собеседника давно стала прозрачной, а манипуляция окружающими — настолько привычной, что иногда приходилось сознательно себя сдерживать. Я думал, больше ничего не способно меня удивить, а вот поди ж ты.

— У тебя последние мозги из блюдца вытекли, да? — Ласково поинтересовался я у склоненной головы ёкая, — Ты хоть сам чувствуешь, что просишь? Приютить НЕПРИСПОСОБЛЕННОГО К ЖИЗНИ ОБОРОТНЯ. У МАГА. Да еще в гребаном ЦЕНТРЕ ТОКИО!!!

Последнюю фразу я буквально прорычал. Вот уж действительно — кто везет, на том и едут. Стоило пару раз оказать услугу и из моей квартиры тут же пытаются сделать не то хостел, не то приют для бездомных.

— Может тебе тоже у меня пожить? — Истинно русский сарказм сочился у меня изо всех щелей, — А что? Будешь плавать в ванне, нырять в унитаз за всякими ништяками в канализации, пугать соседей внезапными прикосновениями к свисающим частям тела. А там глядишь — и обломится какая вкуснятина: кошак домашний зазевается или аквариумных рыбок выловишь, пока хозяева в отъезде.

— Кодзуки-сама… Вы правда разрешите Суйко-сану пожить у вас? — Восторженно спросила у меня Цуру. Даже сложила руки в молитвенном жесте, то ли радуясь, то ли умоляя. Я натурально завис. Прямо как днем ранее мой друг из супермаркета Ю-кун.

«Не-не-не, ну не может же она на полном серьезе…» — Я переглянулся с таким же ошарашенным водяным. М-да. Похоже, ее навыки жизни в человеческом обществе не просто низкие, а буквально отрицательные. Черт, как она вообще смогла дожить до нашей встречи?!

— Господин волшебник, Вы же видите, насколько она неприспособленная! — Заверещал каппа. Видимо, на моем лице слишком явно проступила вся боль от навязываемого зеленым бандитом геморроя. От громкого возгласа несколько птиц вокруг ёкая резко взвились в воздух, напуганные внезапным криком, — О-Цуру не сможет позаботиться о себе. Неужели вы хотите ее смерти?!

Нет. Вот уж чего я не хотел, так это нести ответственность за гибель такого чистого создания. Фиг с ней, с красотой, встречу и по-симпатичнее. Вот только одно ее существование возрождает во мне давно утраченную веру к людям. Успокаивает мятежную душу, и так расшатанную вселением и магическим даром. Шутка ли, за все время с первой нашей встречи я не чувствовал ни эмоций оригинального Кано, ни шепота своей субличности. А ведь тут определенно было, к чему прицепиться.

Не знаю, сколько в такой ситуации от влияния личности и сколько — от воздействия знаменитой ауры спокойствия и удачи, о которой пернатая восторженно распиналась после своего спасения. Да и не важно это. Главное, что я не смогу обречь ее на гибель, отвернуться в час нужды. Что прекрасно понимал и бомжеватый вредитель.

— Да чтоб тебе в блюдце наплевали, манипулятор перепончатый, — С чувством выругался я, — Неужели нет другого варианта? Я уже согласен и на другой город. Даже на Хоккайдо могу вывести. Давай, подумай. Должны же быть другие нормальные ёкаи! Не люди, не маги и не всякая дрянь, вроде некоматы.

Зеленый только вздохнул и угрюмо покачал головой. Не сказать, что он мечтал сплавить мне свою подопечную: я видел, как тяжело ему дается это решение. Мыслимое ли дело, укрывать беззащитного журавля у настоящего мага! Для которого все иные расы либо враги, либо источник ценных ингредиентов. Да еще в месте, откуда Цуру никак не сможет сбежать.

Но, видимо, каппу сильно припекло, а бросить девушку он не сможет. Дело даже не в ее ауре или сомнительной полезности. Я знаю такой тип личностей, как у зеленого ёкая — ответственные донельзя, даже в ущерб себе. Иногда — особенно в ущерб себе.

Я вздохнул, потер виски. Не помогло: раздражение продолжало собираться тугим комком в животе. Тогда я решил дать ему волю, чтобы не срываться на этой парочке. Пнул ветку под ногами, ударил дерево кулаком, кинул камень в сидящего на ветке воробья, не попал, после чего смачно выругался.

— Вы хоть представляете, сколько проблем у меня самого? Банды из моей школы объявили на меня сезон охоты, скоро будет поступление в магическую академию, мой сосед — одаренный из клана Арая. К тому же жить придётся вдвоём, а она ничего не знает о мире вокруг. Мало? вот тебе еще: она девушка, а я парень. Уверен, что с моей стороны не будет никаких поползновений?

Я перевел дух, жестом прервал открывшего рот зеленого гоблина и продолжил:

— У меня, между прочим, квартира в барьерах. Как они подействуют на Цуру? Как чужая магия может на ней отразится? Что будет с ее аурой, как ей развивать магические навыки? Сидеть в четырех стенах безвылазно? В конце-концов, я не имею ни малейшего представления, как ее могут вычислить другие люди.

Каждое слово падало как камень. Девушка рядом со мной низко опустила голову, словно смирилась со своей участью. Она не питала иллюзий: без чужой помощи ей не выжить. Но и добиваться любыми методами моего расположения она не хотела. Гордая. Другие на ее месте предложили бы самый безотказный вариант. Другие, но не она. И это тоже вызывало во мне симпатию. Вызывало, несмотря на тщательно нагнетаемую злость для спонтанного отказа. Негатив рядом с ней просто лопался, как мыльный пузырь.

— Теперь я вижу, что не ошибся в выборе, — Вопреки моим ожиданиям, каппа не последовал примеру своей о-Цуру. Наоборот, расплылся в уродливой, щербатой улыбке, — Вы не сказали ни слова об оплате. Даже больше: не стали говорить, сколько неудобств она доставит лично Вам. Я рад, что она встретила такого хорошего человека, как Кодзуки-сама. И уверен, что вы не позволите себе лишнего, несмотря ни на что.

Водяной, наконец, решил выпрямить спину. А я поразился, насколько бодрым и спокойным тот стал выглядеть. Видно, ситуация серьезно давила на него, бередила старые раны вкупе с чувством вины. Однако теперь он выполнил свой долг. Ведь мы оба понимали, что согласие — лишь вопрос времени.

— О-Цуру не будет грозить опасность, если она не станет выходить на улицу. С вашими человеческими штучками ей не станет скучно, а вывести ее раз в несколько недель из дома не такая уж большая проблема. Облик журавля даст возможность спрятаться на время гостей в Вашем доме. Насчет барьеров и духовного зрения можете не переживать: я не слишком хорошо знаю магию людей, но одно могу сказать точно: чужие расы, такие как хэнгэёкай, вы, люди, можете вычислить только по злым намерениям.

— Злым намерениям?

— Да. Запятнанная аура, жажда крови, метка убийцы… У людских преступников они тоже имеются, но все ёкаи — одаренные. Так и ищут. Точнее, натыкаются. Либо готовят облавы, засады на месте происшествий. Люди могут точно найти кого-то только если знают, где искать. Поэтому тайна — самая лучшая защита из возможных.

Ёкаев из клана Журавлей или Жаворонков невозможно найти обычными методами. Они не проливают кровь и не желают зла. Их аура чиста и невинна, а магические каналы похожи на людские. Насколько я помню, Хибари[6] даже могут чему-то научиться у людей. Слышал я и о таких случаях.

Так что, только монахи касанием реликвии или гаданием по крови смогут разглядеть в ней Иную расу. Но только если знают, куда смотреть. Просто так о-Цуру может безнаказанно гулять даже по людским храмам. Какая-то опасность ей будет грозить лишь во время массовых молитв, но и то небольшая.

— Удобно, — Через силу отметил я. Все. Больше отговорок у меня не осталось. Хотя… Каппа же сам упомянул о моем бескорыстии. Если хотят навязать мне балласт, то пусть предложат что-то стоящее.

Эти мысли я ему и озвучил. Водяной задумался, бросил взгляд на свою подругу, что стояла ни жива, ни мертва и сжимала кулачки от волнения.

— Она уже пообещала научить меня своему исцелению в качестве благодарности за помощь, — Прервал я ход мыслей зеленого бармалея, — И, кстати, до сих пор не обучила. Так бы и ушел без навыка.

— Эта недостойная Цуру просит прощения, но у нее почти не осталось сил, — Снова глубокий поклон. Как же достали эти йогические практики по любому поводу, — Если Кодзуки-сама согласится подождать до завтра…

Я проигнорировал отчаянную надежду в голосе. Только махнул рукой.

— С ней все понятно, а что насчет тебя, каппа? Давай, Цукиёми-сама завещала делится с добрыми людьми. Я знаю, что человек может выучить природные навыки ёкаев, правда не знаю почему.

— Какая у вас стихия, господин волшебник? — Вопросом на вопрос ответил водяной. Я лишь пожал плечами, что заставило зеленомордого опять уйти в себя.

— У ёкаев не так много заклинаний, как у людей, — Каппа вдруг уселся прямо на мелководье и я понял, что мне предстоит спонтанная лекция, — В отличие от вас, одаренных, мы не способны обучаться чему-то чуждому. Журавль никогда не вызовет лисий огонь кицунэ, а тануки не сможет лечить прикосновением. Мы лишь расширяем и углубляем то, что дано от рождения.

То, что о-Цуру может хотя бы попытаться передать вам один из своих навыков — настоящее чудо. Она гений! Почти никто из ёкаев не способен так глубоко постичь свою суть, чтобы суметь обучить своей магии других. И это я говорю про сородичей, а не людей! В шестнадцать лет осознанно управлять своей силой… Больше ста вёсен прошло, прежде чем я овладел своей магией на том же уровне! — С гордостью сказал перепончатый старпер. Цуру от таких слов смущенно потупилась, но все же успела сверкнуть счастливой улыбкой. Пусть. Не так уж и много у нее радостей, возгордится птице-оборотню уж точно не грозит.

— Чтобы научить других, нужно досконально знать движение потоков в теле, чувствовать природную энергию и духовное тело ученика. Но даже так существует множество других препятствий… — Он осекся, когда увидел мой взгляд, весьма далекий от восторженного.

— Я не отказываюсь, Кодзуки-сама, не стоит думать обо мне так плохо. Просто сомневаюсь в собственной полезности. Ведь все мои навыки завязаны на воду. Из того, что хоть как-то может подойти Вам, могу назвать «водяной хлыст» и «глубокий вдох».

— Первое — атакующее, я правильно понял? — Дождавшись кивка, продолжил, — А второе — позволяет долго держать дыхание под водой? Почему бы не научить ему Цуру? Ах, да…

— Только люди способны усвоить чужие навыки, — Покачал головой хранитель местного пруда, — Я же говорил. У нее просто нет нужных каналов в теле. Как у меня нет их для ее лечения или ауры спокойствия. Иные расы не способны усвоить чужое. Наши силы даны нам с рождения. Их можно развить, можно придумать что-то новое, очень редко — передать. Но никогда — дополнить другими. Есть исключения, но их так мало, что не стоит говорить.

— Вот как… — Я прикусил губу, — Тогда давай попробуем изучить то, что есть.

* * *

Водяной снова замялся. Я подумал, что тот все-таки не хочет делиться, но почти сразу отмел это предположение. Скорее всего, перепончатый сенсей просто не знал — как. Несмотря на бахвальство опытом и познанием самого себя, он никогда не пытался обучать других. Я, в целом, тоже не знал, что делать. Однако у меня оставалось небольшое преимущество: какой-никакой опыт в магии, притом куда более сложной, чем заклинания. Тот ритуал хорошо научил меня направлять потоки, тем более, что я имею максимально подходящий для усвоения информации медиатор.

— Просто расскажи, что ты чувствуешь, что надо произносить и продемонстрируй пару раз сам спелл. А дальше разберемся, — Мой черный фолиант удобно лег в руку, разом обретая материальность. Морда собеседника удивленно вытянулась, но комментировать он не стал. Лишь кивнул и вытянул вперед правую ру… конечность.

— Искусство каппы: водяной хлыст! — Бросил мелкотравчатый маг в пространство. На его ладони, едва касаясь перепонок, появилась водная сфера. Практически сразу ее поверхность пошла кругами, забурлила, начала пульсировать.

Ёкай не стал дожидаться окончания процесса. Вместо этого он отвел руку назад, после чего хлестнул ей наотмашь в сторону берега. Раздался неприятный свист, плеск, и на одном из деревьев появилась внушительная щербина. Как после удара топором или тесаком по коре.

— Неплохо, — Я изо всех сил старался показаться незаинтересованным, но вряд ли в этом преуспел. Глаза горели, от энтузиазма хотелось прыгать на месте и орать что-то восторженное. У МЕНЯ. БУДЕТ. БОЕВОЕ ЗАКЛИНАНИЕ. Йес-с-с. Осталось только изучить его.

— Сначала тебе придется почувствовать воду вокруг. Встань на мое место. Быстрее, пока природная энергия не рассеялась, — Подогнал он меня. Я послушно зашел на мелководье рядом с азиатским Йодой, — Опусти руку в воду. Постарайся почувствовать центр энергии вокруг. Она клокочет, волнуется, закручивается вихрем. Как только ощутишь воронку, водоворот или хотя бы бурление, начни воздействовать на его центр. А потом сдвигай, пока око водоворота не окажется точно на твоей ладони, — Наставлял меня зеленый уродец.

Я сосредоточился. Отрешился от ненужных эмоций и переживаний, вспомнил свои ощущения во время проведенного ритуала, задержал дыхание и опустил руку. Вода в пруду оказалась прохладной и слегка пахла тиной. Ладонь в ней выглядела чужеродно, рукав форменной рубашки намок и прилип к запястью, но я не обратил на это внимание. Сейчас мне требовались совсем другие ощущения. И вскоре я их почувствовал.

Вода внутри заводи. Она чем-то отличалась от привычной жидкости в ванной, фильтре или из-под крана. Водоем успел успокоиться после моего вторжения, гладь пруда снова стала походить на зеркало, а вода оставалась спокойной и недвижимой. Несмотря на это, я все же сумел ощутить какое-то течение. Словно кто-то дует из коктейльной трубки рядом с открытой кожей.

Я прикрыл глаза, расслабил руку и постарался нащупать этот поток. Странное, чужеродное чувство. Как будто ладонь под его воздействием снова становится сухой. Учитывая мокрую руку в воде, получалась полная шизофрения. Виски начало ломить от боли, словно я разом съел кусок мороженного, в голове раздался отдаленный шепот, внезапно накатила тяжесть где-то в груди, а я все стоял и прислушивался к разлитой в пруду природной энергии.

Наконец, нащупанный мной поток поддался манипуляциям. А с ним — еще четыре или пять других. Вместе они словно закручивались в какую-то спираль, но центра как такового у них не оказалось, сколько бы я не пытался его найти.

Пришлось пойти другим путем — создать свою точку фокуса. На ладони, как и сказал каппа. Поначалу дело шло туго, но я догадался направить энергию из рейбуцу и смешать ее с природной. Для этого пришлось погрузить книгу в воду, но я почему-то не боялся ее намочить. Однако чего-то все равно не хватало. Поток казался слишком разреженным, не желал концентрироваться… И тогда я вспомнил пример из русской книги.

Та курьезная ломаная линия, которую автор показал наряду со стандартным квадратом ритуала. Ее отличие в том, что на ней существует сразу несколько точек приложения вместо стандартной для ритуалов единой точки фокуса. Поэтому я прекратил создавать ядро, око маленького шторма. Вместо этого начал связывать несколько потоков возле каждого из пальцев.

На подушечках моментально стали закручиваться маленькие буруны, а книга мягко засветилась под водой лазурным цветом. Страницы сами собой зашелестели, пролистывая до пустого места, а затем я вытащил руку из воды и крикнул:

— Facere!

Одновременно с моим криком каппа ударил своей перепончатой рукой мне под лопатки. На мгновение я ощутил себя аккумулятором: словно две противоположных энергии сдавили мое эфирное тело с разных сторон. Магические органы-отростки от переданного импульса выпустили поток маны извилистым, непривычным способом. Тоненькие каналы словно ошпарило кипятком и моя духовная сила выплеснулась вовне. Получилась удивительная синергия: холодная, склизкая мана каппы сзади, природная энергия на кончиках пальцев, и, между ними, моя собственная сила.

Все три потока срезонировали друг об друга, подстроились, смешались в клинче. Я на одном наитии поднял свою руку с пятью маленькими воронками на пальцах, сжал ее в кулак и выбросил его вперед, раскрывая ладонь.

В моем исполнении не оказалось ни свиста, ни отметины на дереве. Плеск пополам с шипением, словно в воду бросили раскаленный металл, отдача, сравнимая с пистолетной, хлопок в полуметре от моего лица.

От заклинания осталась лишь крохотная водяная пыль, что моментально растворилась в воздухе, да маленькая радуга над промокшим рукавом рубашки.

— Получилось? — Волнение в моем голосе являлось отнюдь не наигранным. Пусть я не успел полностью запомнить применение техники на духовном уровне, мои каналы уже подстроились под эту конфигурацию. Вносить мелкие изменения в данный процесс невозможно и попросту опасно. Если этот пшик бесполезен, то повторно я заклинание не изучу.

— Получиться-то получилось, — Каппа тряхнул головой, словно старый пес после купания, — Только явно не «водяной хлыст». Ваша техника не бесполезна, это точно. Просто другая, — Поспешил добавить он, когда заметил мое беспокойство.

— Попытайтесь применить ее еще раз, только подойдите ближе к дереву.

Я не замедлил воспользоваться его советом. Во второй раз заклинание далось мне куда сложнее. Зачерпнутая из пруда водичка никак не хотела закручиваться в миниатюрный смерч. Пришлось водяному подойти и еще раз направить мою внутреннюю энергию в правильном направлении. Во второй раз я уже точно запомнил последовательность действий. Третья попытка здесь не нужна.

После вмешательства Йоды из японской лужи дело пошло куда бодрее, а финальное «Facere» заставило кору старого дерева у самой воды взорваться веером мелких щепок.

— Получилось!!! Дери тебя все маги Японии, получилось!!! — Я не удержался от еще одной демонстрации. Вдарил теперь по куцым зарослям камыша, который от моих упражнений раздербанило на несколько метров вокруг. В третий раз заклинание удалось активировать всего за полминуты. Притом — абсолютно самостоятельно.

— Поздравляю, — С ехидцей в голосе сказал мне зеленый, однако я прекрасно видел, что тот впечатлен. Мной или своими учительскими навыками? Да кто его разберет, — Завидую я вам, людям. Мало того, что можете изучать чужие навыки, так вам для этого даже получение стихии не требуется!

— Что есть то есть, — Согласный кивок головой, — В моем случае вообще идеально. Мало ли, вдруг стихия неподходящая. И накрылось бы мое обучением медным тазом.

Каппа неопределенно пожал плечами, затем его физиономия приняла нехарактерное для него серьезное выражение и последовал главный вопрос:

— Теперь вы готовы взять на себя ответственность за о-Цуру?

— Готов, — Я благодушно махнул рукой, — И перестань уже меня благодарить, — Осадил брюнетку, прежде чем та снова начала отбивать мне земные поклоны, — Хочешь чем-то отплатить, следи за речью. Говори короче, а то голова пухнет от твоего этикета. И прекрати так низко кланяться, выглядишь слишком беспомощно. Чувствую себя домашним тираном.

— Эта болтливая Цуру… Постарается, — Искренне улыбнулась девушка.

— Теперь насчет твоей… Вашей новой способности, Кодзуки-сама, — Голос каппы вновь стал серьезным, — Она еще сырая, сами видите. Нет стихии, слово-ключ общее, много энергии уходит в никуда. Плюс, Вы довольно долго его эм-м…

— Кастую? В смысле подготавливаю к использованию.

— Да, именно, — Покивал водяной, — Уж не знаю, как Вы умудрились так сильно его поменять, но не важно. Главное, что получилось. Хотя я и не рассчитывал. Основная работа выполнена: ваши духовные цепи подстроились под заклинание, а рейбуцу должен запомнить его применение. В следующий раз используйте технику через него. Так не придется самостоятельно нагружать потоки в нужном ритме и зачерпывать природную энергию. В общем, улучшайте заклинание, развивайтесь. Я знаю, люди умеют…

— Оптимизировать, — Снова подсказал я.

— Наверное, — Пожал плечами ёкай, — Так что свою часть я выполнил.

— Не всю, — Отметил я, на что зеленый вредитель прерывисто вздохнул. Похоже, хитрец решил под шумок отделаться одним навыком. Вот лентяй перепончатый! Ну и хрен с тобой, золотая… в смысле вонючая… в смысле болотная рыбка. Спорить не стал — и ладушки.

— Теперь — «глубокий вдох». С ним будет проще, раз уж вы изучили предыдущую технику. Встаньте перед водой на четвереньки, чтобы успеть быстро опустить туда голову. Да, вот так. Теперь ощутите центр своего духовного ядра в груди…

Заклинание «глубокого вдоха» действительно оказалось легким. Стоило всего лишь направить внутреннюю энергию на кровеносную систему, а также слегка распылить ману в легких, и потребность в кислороде серьезно падала. Если же дышать в таком состоянии как обычно, то можно было слегка увеличить свои физические показатели.

То есть это даже не отдельный навык, а частный случай укрепления тела. Точнее, таким он стал в моем исполнении. У каппы внутри надувался настоящий пузырь, позволяя сделать эдакий резервуар дополнительного воздуха. Поэтому изученную технику мне тоже посоветовали дорабатывать, вплоть до усиления других органов и организма в целом. Дескать, сложностей тут нет никаких, а если освоить укрепление, то «глубокий вдох» станет еще эффективнее и может мутировать в полноценный навык. Как у самого ёкая.

Самым же интересным фактом оказалось то, что оба заклинания сами собой появились в моем фолианте. Да-да, в том же разделе, что и призыв медиатора, разве что с двумя пометками: «активное» и «нуждается в доработке». Шлифовать их предстояло долго, даже до простого заклинания, но и в сыром виде они имели исключительную ценность.

Глава 15

Люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества.

Никколо Макиавелли

Прощание вышло скомканным. После моего окончательного согласия и подтверждения сделки, двое ёкаев радовались, но… словно бы через силу. Легко заметить, как им не хотелось расставаться друг с другом. Каппа боялся отправлять свою подопечную в никуда, с мутным человеком, да еще и клановым. А Цуру… Она переживала за жизнь своего друга-покровителя. Ведь облава это риск.

Всегда оставался шанс, что каппе именно в этот раз не повезет уйти сухим из воды. Шансы гибели невысоки, но они есть. Также, как и возможная необходимость бегства. Вполне возможно, что зеленому бармалею придется уйти из пруда Синобадзу в другое место. И тогда эта парочка, скорее всего, больше не встретится. Поэтому прощались хэнгэёкаи как в последний раз.

— Эта скромная Цуру собрала свои вещи, — Подошла ко мне девушка. За ее спиной выделялась скромная, сшитая из куска ткани котомка. Странный контраст с дорогим кимоно. Словно беженец или погорелец, впопыхах забравший из дома самое ценное. От такого вида становилось грустно.

— Насчет клятвы верности… — Робко начала брюнетка, но я прервал ее.

— Мы уже все обсудили. Если для принятия в вассалитет — сакадзуки — требуется выпить немного сакэ, то это подождет до дома. Мы вообще-то школьники, так что с алкоголем здесь строго. Учует кто-нибудь, и неприятностей не оберешься. Проведем церемонию в моей квартире. Ты же взяла все необходимое?

— Конечно, Кодзуки-сама. Эта запасливая Цуру имеет весь набор: кувшинчик-токкури со специальным сакэ внутри, деревянные чаши масу и большое плоское блюдце сакадзуки.

— Ну вот и отлично. С этого момента я буду считать тебя своим вассалом. Со всеми правами и обязанностями. Окончательно закрепим клятву сегодня вечером, — Я придал голосу побольше торжественности, многозначительно кивнул Цуру и отвернулся.

— Эта верная Цуру будет служить вам верой и правдой, — Поведал мне дрожащий от волнения и прощальных слез голос новой знакомой.

— Можете идти. Мы все сказали друг другу, — Невесело усмехнулся водяной, когда я направил на него свой взгляд, — Ни к чему долгие прощания.

— Они лишь травят душу, — Закончил я. Каппа склонил голову, полностью соглашаясь с такой оценкой.

— Защити ее, человек, — Попросил он и нырнул в воду. Казалось бы, вот только я разговаривал с представителем одной из самых загадочных рас Японии, а в следующую секунду лишь круги на зеленоватой, бликующей в лучах заходящего солнца воде напоминали о его недавнем присутствии.

— Нам пора, — Я попытался улыбнуться как можно увереннее. Цуру слегка расслабилась, робко улыбнулась в ответ. Ей снова есть на кого положиться. Жаль, что не могу сказать того же о себе.

Тем не менее, печать грусти все еще присутствовала на ее лице. Она виделась столь отчетливо, что, когда мы вышли в парк, уже третий работник счел своим долгом спросить ее, все ли в порядке. Девушка благодарно кивала, но я видел, как напрягает ее такое внимание. А еще я выглядел в глазах общественности злобным ревнивцем или вовсе бессердечным ублюдком. И все бы ничего, но это ненужное внимание. А значит, милую брюнетку стоит чем-нибудь отвлечь.

К счастью, мы все еще находились в парке. Я купил ей сладкой ваты, прокатил на детском аттракционе с едущими по кругу лошадками, рассказал пару баек и на лицо журавля снова вернулось выражение радости и любопытства.

Последним штрихом шла сакура. Я специально сделал небольшой крюк, чтобы попасть на главную аллею. Слава Цукиёми, что мы попали аккурат в сезон цветения, поэтому все вокруг оставалось буквально усыпано красивыми розовыми лепестками.

Небольшая прогулка под сенью деревьев окончательно вернула Цуру былой восторг. А я украдкой любовался ею. Все же девушка в окружении цветущей сакуры в своем традиционном наряде выглядела просто сногсшибательно. Я даже сделал пару фотографий на свой телефон и показал ей, пообещав объяснить принцип позже.

— Здесь так красиво. Эта недалекая Цуру несколько недель прожила в этом месте, но никогда не выходила на аллею, — Поделилась со мной девушка, — Даже в Долине Журавлей нет таких мест. Старейшины всегда говорили, что природа раскрывается только в своем естестве, но… Вырастить все собственной рукой ничуть не хуже!

— Подожди. Чудеса на этом только начинаются, — Хмыкнул я, — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь телевизор.

— Он прекраснее сакур?! — Удивленно воззрилась она. Проходивший рядом парень аж замер от ее красоты, прошел мимо дорожки и чуть не врезался в дерево. Его более удачливые коллеги просто пялились. К счастью, здесь не гуляло никого настолько наглого, чтобы навязчиво знакомится с девушкой рядом с ее же парнем. Так что я лишь наслаждался злыми, исполненными зависти взглядами.

— Нет. Это просто уродливый ящик, — Развеял я ее ожидания. Но тут же добавил, — Зато он умеет делать потрясающие вещи. Тебе понравится, я уверен. Главное смотреть поменьше новостей и местных НТВ с расчлененкой, — Пробурчал я последнюю фразу себе под нос.

Первая накладка произошла, едва мы вышли в город. Цуру зависла при виде дороги. Странно, разве она не разглядела ее, когда выбиралась из парка днем? Гм, может и нет, если прошла дворами. А хулиганы потом взяли все внимание на себя.

— Это машины. Не бойся их, они не живые. Просто самобеглые повозки, которые люди создали для собственного комфорта. Если соблюдать правила, то они безопасны.

Мне пришлось чуть ли не за руку оттаскивать испуганную птицу-оборотня от проезжей части. Попутно я поймал несколько злых взглядов от прохожих, а полицейский вышел из своей будки на станции, а затем явно направился к нам. Впрочем, он был далеко, так что наш дуэт успел уйти.

Наверное, мы очень странно смотрелись вместе: хмурый парень в испачканной школьной форме с пугающим взглядом и красивая девушка в традиционном наряде с потерянным выражением лица. Сейчас все же не фестиваль, так что прохожие оборачивались.

Изначально, я хотел просто сесть в метро и доехать до дома, однако планы пришлось корректировать. Потому что так, как есть, мы могли и не добраться до дома. Слишком уж Цуру походила на жертву или потеряшку. К сожалению, наличных денег на такси у меня после парка не осталось. Придется снимать через банкомат. А раз уж все равно искать подходящее место, то можно заодно купить все необходимое. Тем более, что на горизонте показался большой торговый центр.

— Так. Слушай меня внимательно, Цуру, — Я взял девушку за руку и развернул к себе, — Сейчас мы пойдем в магазин покупать тебе новую одежду. Сама видишь, молодежь по городу в юкатах не ходит. Тем более в старомодном кимоно, как у тебя. Их носят на фестивалях, и то не всегда.

— Но… У этой нищей Цуру нет денег, — Пролепетала она.

— Без нормальной одежды мы можем и не дойти до дома. Докопается какой-нибудь полицай, которому делать нехрен, и оставят тебя в участке сверять документы. Или искать родителей. Понимаешь, чем это грозит?

Девушка испуганно кивнула.

— Поэтому, тебе предстоит испытание на стойкость, — Я решил добавить пафоса, чтобы Цуру прониклась и не создавала мне проблем. Если она раскроет рот на турникеты или эскалатор, то вопросы появятся у всех присутствующих. И не дай Ками, среди них окажется клановый маг…

— Это твое первое задание, мой вассал! — Веско сказал я, — Самое важное в нем — контроль. Ты должна делать вид, что пришла сюда не в первый раз. Никаких визгов, восторгов, вопросов и споров насчет одежды. Не бойся движущихся лестниц, шума, музыки из ниоткуда и остальных, гм, странностей. Просто доверься мне. Ничего постыдного я тебя делать не заставлю, поэтому позволь мне взять этот поход на себя. Ты согласна? — Нерешительный кивок, а сразу за ним второй, куда более твердый, — Тогда помоги нам обоим благополучно добраться до безопасного места, — Я положил ей руку на плечо и заглянул в глаза.

Девушка прониклась. На смазливой мордашке тут же появилось решительное выражение, кулачки сжались в твердом намерении не подвести своего покровителя, а бровки решительно нахмурились, дабы не выдать ненароком настоящие эмоции.

— Эта ответственная Цуру не подведет Вас, Кодзуки-сама. Она без вопросов, без сомнений последует любому Вашему приказу! — Боже, как мило. От ее вида я чуть не растекся розовой лужицей, но быстро взял себя в руки.

— Не приказу. Пока только просьбе. Мы с тобой заходим туда как друзья, не как боевая двойка, — Я подавил рвущийся наружу вздох, — Не хмурься и не дергайся. Веди себя так, словно идешь по парку. Как в тот раз, когда провела меня к каппе. Только сейчас ведущим буду я.

— Эта пресыщенная Цуру пройдет по чудесному дому из мрамора и кристаллов, как по лесной тропинке, — Отрапортовала девушка.

«Хорошо. Что смог — то сделал. В любом случае, повседневная одежда нужна. Надо было сказать ей переодеться в мальчишку… Нет, плохая идея. Если ее подобие юкаты хоть как-то подходит под повседневное ношение, то та форма вообще ни в какие ворота. Особенно настолько мешковатая. Сразу подумают, что подросток утек из дома».

Вопреки моим опасениям, птица-оборотень действительно начала вести себя более сдержанно. Позволила перевести себя через дорогу, пусть и ежилась под автомобильными фарами, не вскрикнула и не отскочила от автоматических ворот, спокойно встала на эскалатор. Смотрела только перед собой, не вертелась как юла, не подпрыгивала возбужденно, не тянула меня посмотреть. Да, в ее глазах горел восторг вперемешку с боязливым благоговением. Да, она изо всех сил сжимала мою руку и кусала губы. Но, право, это простительные мелочи.

Проблемы начались, когда мы пришли в магазин одежды. Не успела Цуру испугаться манекенов и замереть при виде рая для шмоточниц, как нас уже взяли в оборот. Две скучающие продавщицы как коршуны накинулись на мою подопечную. Заохали, поражаясь наряду, защебетали о новых коллекциях, попытались увести к стойке с вечерними платьями.

Цуру же натуральным образом задеревенела. Мой недавний приказ вошел в конфликт с инстинктом ёкая, поэтому несчастный журавль не понимал, что ей делать: не то бежать сломя голову от непонятных людей, не то просто молчать, не то что-то ответить. Похоже, я слишком сильно ее застращал: она боялась даже сказать лишнее слово. Только хлопала глазами, мотала головой, да цеплялась за меня, как за спасительный круг. Пришлось быстренько прикрутить фитилек энтузиазма двух вампиров в обличии консультантов.

— Мы пришли за повседневной одеждой, — Я одной фразой заткнул их фонтан красноречия и повернулся к трясущейся от нервов девушке, — Пошли в примерочную, я подберу пока что-нибудь на свой вкус.

Две молодые женщины синхронно переглянулись, смерили меня хмурыми взглядами, но спорить не стали. Только поклонились покупателю и отошли обратно к кассе.

— И что она в нем нашла?

— Настоящий тиран! — Услышал я их отдаляющийся шепот. Вот же стервы! А как же: «не суди по внешности?». Ладно, это уже лицемерие. Сам я тыкаю людям в их физические недостатки при каждом удобном случае.

Я за руку отвел свою подопечную к самой крайней кабинке и сказал ей стоять рядом.

— Сейчас принесу одежду, зайдешь туда и начнешь мерить. Как только переоденешься — выходи, чтобы я мог оценить. Пока можешь посмотреть вон те топики, — Я указал пальцем на вешалку рядом с выбранной кабинкой, — Запомни: никуда не уходить, никому не верить. Если совсем припрет, скажи, что ждешь своего парня.

— П-парня..?

— Проще так, чем заморачиваться с «другом». А по лицу мы, очевидно, не родственники. Разве что дальние. Все, я пошел.

Я не стал дожидаться ее ответа. Просто развернулся и нырнул в лабиринт женской одежды выбирать шмотье. Эх, а ведь придется смотреть на глаз. Размера я не знаю. А еще — не знаю моды и прочей ерундистики. М-да, проще сказать, что я вообще в состоянии подобрать: какую-нибудь куртку и шапку. А что поделать? В прошлой жизни я считал шоппинг необходимым злом, поэтому быстро переходил в автоматический режим кивков и неопределенных мычаний. Делать нечего, придется мне обратиться за помощью к тем консультантшам. По крайней мере, в выборе нижнего белья точно.

«Ох, твою мать. Совсем про это забыл: ей ведь придется выбирать трусики, лифчики, колготки и прочую дичь. Нет, один я не справлюсь точно. Черт бы тебя побрал, хитрожопый каппа! Сплавил и радуется».

Как итог, я на ходу применил армейский маневр: «разворот транспортного средства» и направился обратно к кассе, где трепалась вышеозначенная парочка. Почему я себя называю транспортом? Потому что скоро меня навьючат как последнего мула.

* * *

Женщины встретили меня неприветливо. Светленькая покосилась на меня, но тут же натянула профессиональную улыбку. Темненькая не сделала даже этого — начала демонстративно поправлять какие-то фенечки и девчачьи браслеты.

— Вам что-нибудь подсказать, окяку-сан[7]?  — Вежливо осведомилась продавщица.

— Да, вы меня очень обяжете, — Чуть прищуренные глаза, чтобы спрятать бельма и общее выражение лица, обаятельная улыбка, чуть-чуть смущения. Девушка не поплыла, конечно, но стала чуть благосклоннее. Все-таки Кано тот еще бисенен[8].

— Видите ли… — Я вдруг подумал, что версия с парнем тоже имеет много минусов и решил переобуться на ходу, — Моя дальняя родственница приехала поступать в старшую школу, но она из глубинки, поэтому слегка растеряна от городских масштабов. Никогда не бывала в таких центрах, — Я смущенно потер затылок, — На радостях даже всю свою поклажу оставила дома. Теперь придется покупать ей вещи по-новой, а ни я, ни она не специалисты…

— Разумеется, мы поможем вам подобрать подходящую одежду! — Любопытство, предвкушение, толика радости. Кажется, ей и вправду было интересно помогать покупателям с нарядами. А тут, фактически, карт-бланш. Да еще с таким интересным экземпляром, как моя Цуру. Не наигрался кто-то в куклы в свое время, явно не наигрался. Вторая работница, к слову, тут же нарисовалась рядом и с энтузиазмом закивала вслед словам подруги.

«Она что, телепортировалась? Только же перебирала ту хрень на стенде!»

— Для начала, скажите, что вам конкретно нужно?

— Пара комплектов повседневной одежды. ВСЕЙ, — Выделил я голосом, — Верх, низ, обувь, нижнее белье…

— Мы поняли! Тогда давайте сначала возьмем вашу родственницу и подберем ей вещи.

— Она очень стеснительная. Будет лучше, если Цуру…тян сразу начнет мерить. Она полагается на мой вкус и, честно говоря, плохо разбирается в современной одежде. Буду рад, если вы сможете помочь нам с этой проблемой.

Фух, вовремя вспомнил про хонорифики. В Японии просто по имени общаются ОЧЕНЬ близкие люди. Даже многие родственники используют между собой куны-тяны-саны. Особенно дальние. Поэтому и мне надо привыкать. Иначе не поймут-с.

Мои слова еще больше раззадорили молодых женщин. Не удивлюсь, что они мне и скидку выбьют, и одежду выберут по-качественнее, может даже дадут Цуру пару советов. А все потому, что людям нравится ощущать себя полезными. Особенно в том деле, где они считают себя профессионалами. Что ж, я с лихвой предоставил им такую возможность.

— Значит первыми выберем несколько топиков, кофточек и футболок, чтобы ваша родственница успела их померить. Пока мы не подыщем ей все остальное, — Деловито начала Светленькая, а дальше на меня обрушился поток из полузнакомых терминов, брендов, размеров и прочих атрибутов женского видения мира. Впрочем, долго бомбардировка моих ушей не продлилась: две модницы быстро потащили меня выбирать необходимые вещи.

А дальше… Хотелось сказать, что дальше начался ад, но мне скорее понравилось. Странно, конечно. Все мои походы с родственницами и/или вторыми половинками по рынкам или вещевым магазинам превращались в танталовы муки, где я тоскливо пялился на выход или тащился в хвосте процессии.

Здесь же мне было интересно представлять, как всякие маечки, рубашки, кардиганы, туники и прочие кофточки будут смотреться на Цуру. Поэтому я поддался общему энтузиазму работниц магазина и набрал не меньше двух десятков разных вещей. Все равно большая часть отсеется при примерке.

Зато оказалось очень забавным наблюдать, как округляются глаза моего вассала при виде «Кодзуки-сама», погребенного под настоящей горой одежды в руках. Кажется, девушка в равной степени испытала шок (это все мне?!), ужас (сколько мерить!) и радость (это все мне!!!).

Я только хмыкнул, когда сгрузил свою поклажу в робко подставленные руки. Это она еще не знает, что на подходе идут две консультантки с такой же кучей платьев, сарафанов и джинс. А ведь еще надо подумать насчет пальто или куртки на случай холодов и множестве других мелочей. Хорошо, что я скопил деньги за пару месяцев, да и дивиденды за март остались почти в полном объеме. Но в апреле придется затянуть поясок, если потратим больше, чем я рассчитывал.

Меряла Цуру довольно быстро. Сначала она стеснялась, неуверенно выглядывала из-за ширмы, шепотом спрашивала меня, действительно ли такое носят ее сверстницы, а девушки-продавщицы только умилялись с ее стеснительности. Но после пары-тройки нарядов птица-оборотень вошла во вкус, даже специально крутилась передо мной в той или иной вариации. Не кокетничала, нет. Просто радовалась и пыталась поделится своими эмоциями.

Не успела моя подопечная перепробовать все принесенные вещи, как Светленькая и Темненькая вывалили на нее очередной ворох. Здесь уже среди платьев, кофточек и кардиганов стало попадаться нижнее белье, чулки, различная обувь, в том числе стандартные балетки старшей школы. Последнее покупать не было никакой необходимости, но тогда рушится легенда. Ладно, найдет куда в них выйти.

— Я должна мерить… все? — Спросила девушка, бросив на меня нечитаемый взгляд.

— Ну да, — Я лишь недоуменно пожал плечами. В чем проблема? Через пару минут, впрочем, я догадался, что конкретно вызвало затруднение у чопорной птицы-оборотня.

Она одним резким, судорожным движением отдернула штору. Я недоуменно вскинул брови, но тут мой взгляд упал ниже. Цуру слишком буквально поняла мои слова и показалась в нижнем белье, красная как рак. Довольно невинный черный комплект, он, тем не менее, открывал взгляду ее нежную кожу и выгодно подчеркивал прекрасно развитое тело. Я был настолько поглощен подсчетами своих средств, что от такой неожиданности впал в ступор. И попросту залип, откровенно любуясь ее формами. К счастью, голоса продавщиц из соседнего ряда быстро привели меня в чувство. До того, как брюнетка окончательно психанула от стыдливости и непонимания.

— Эм, белье показывать не надо, — Отмер я, постаравшись придать лицу как можно более бесстрастное выражение, — Просто скажи, какое из них удобно-неудобно, нравится-не нравится. Можно не мне, а продавщицам. Ты так хорошо справлялась, что я забыл предупредить об этом.

— Кодзуки-сама, хидой[9]! Эта распутная Цуру… — Пропищала она. Последняя фраза, впрочем, велась уже из-под занавески, куда девушка моментально спряталась подальше от моего жадного взгляда.

— Проехали, — Махнул рукой я. Рядом уже грели уши консультантки, так что я подошел к примерочной вплотную и прошептал:

— Ты ведь помнишь нашу миссию, — Стоило быстренько повернуть ход ее мыслей в другую сторону, — Пока ты отлично справляешься.

— Эта Цуру не подведёт, — Отозвалась она изнутри чуть менее взвинченным голосом.

М-да, то ли мой примитивный соскок с темы настолько хорошо работает с простодушными ёкаями, то ли все это время она мне подыгрывала. Скорее второе, но так даже лучше. Значит осознает сложность задачи.

Темненькая и Светленькая молча переглянулись. На лицах молодых женщин рядом так и читался вопрос: «а вы точно родственники?», который я мужественно проигнорировал. Только попросил разобраться в деликатном вопросе и отошел. Стоило прикинуть, что еще я забыл взять.

Честно говоря, моим размышлениям здорово мешали приглушенные возгласы из кабинки. «Ой какая нежная кожа… Такие мягкие волосы… Ты модель? А что за краска? Вау, даже у самых корней осталась. В каком салоне тебя так покрасили? Ой, троечка тоже не подошла. Мики, тащи другие комбинации! И отдельные лифчики тоже».

— Я поспешил отойти в сторону, но в пустом магазине две балаболки совершенно не сдерживали свой голос. Поэтому против воли пришлось услышать их треп про косметику, восхищение ногтями и разрезом глаз, а также финальный вопрос: «Вы одаренные, верно? По глазам видно, что из одного клана».

Ну да, зрачки у Цуру действительно отличались от обычных. Не так сильно как у меня, но любой человек сходу заметит их неестественный цвет, яркость и слишком широкий разрез глаз. Подобное, кстати, редкость среди ёкаев. Большинство все же щеголяет узенькими щелками истинных азиатов, даже когда это не предусмотрено природой (Карасу-тенгу).

К моему облегчению, все интимные моменты трое девушек уладило за каких-то полчаса. Еще столько же мы оформляли покупки да раскладывали их по пакетам. Точнее, это делала Светленькая. Темненькая пошла консультировать новых покупателей, а мы с Цуру ходили по магазину. Вдруг я что-то пропустил?

Список покупок, в результате, вышел более чем внушительным. Несколько футболок, пара модных кофточек, две ночных пижамы, обувь на весенний сезон, босоножки на лето, удобные кроссовки, балетки старшеклассницы, несколько пар чулок, куча трусиков, лифчиков, носочков, колготок и прочей ерунды, легкая курточка.

Консультантки также завернули к покупкам и собственное кимоно птицы-оборотня. Бережно свернули, запаковали каждый элемент в отдельную пленку, сложили в фирменный пакет с лейблом торгового центра. Взамен Цуру надела белые джинсы без всяких модных вырезов и бахромы, черную маечку со стразами и ненавязчивым принтом, а вместо сандалий-дзори переобулась в кроссовки. Я посмотрел на нее и остался доволен выбором. Вкупе с завязанными в хвост волосами получалась красивая, но вполне привычная девушка с улицы. Только глаза выбивались из образа, так что пришлось присовокупить к общему списку небольшие очки.

Кроме вышеперечисленного, навязчивые продавщицы умудрились мне впарить женскую сумочку, какой-то миленький кулон на шею с журавлем и странный браслет-фенечку. От первого отказаться не вышло, так как аксессуар для старшеклассниц строго обязателен, браслет попросила сама Цуру, дескать в него можно вплести один из ее спеллов, а кулон… То еще палево, на самом деле. Птица-оборотень прекрасно это понимала, но провожала безделушку таким тоскливым взглядом, что все же пришлось его купить.

Да и хрен с ним, все равно мы вряд ли в ближайшее время сумеем выбраться за покупками. А радостные обнимашки по этому поводу того стоили.

Оплата на кассе вылилась в очередной курьез. Я в своей прошлой жизни всегда и везде привык расплачиваться смартфоном. Ну, в крайнем случае, банковской картой на прямую. Здесь же подобный сервис буксовал и в куда более продвинутое время, не то что две тысячи шестой год. Пришлось бегать до банкомата и тащить в руках хрустящие купюры с принтом неизвестных мне луноликих персон.

— Кодзуки-сама… — Протянула девушка, когда мы вышли из торгового центра. Я не мог видеть выражения ее лица — слишком нагрузился покупками, но в интонациях у Цуру присутствовало напряжение и вина.

— Не парься. Не так уж много я и потратил.

Абсолютная правда, между прочим. За все про все вышло чуть более пятидесяти тысяч йен. Моя квартплата за три месяца и то больше стоит. Я-то боялся, что выйдет сто пятьдесят — двести. Вещи ведь качественные. В России так бы и произошло, но здесь, в Японии, нет разделения на дешевый рынок и дорогие моллы. Так что удалось не оставить там все свои сбережения. Даже экономить не нужно, благо доходы с дивидендов у меня как раз выше сотни.

— Раз уж я взял на себя ответственность, то выполню ее. Тем более, по моим меркам, каждое показанное заклинание — бесценно. Если хочешь отблагодарить меня — обучи своей магии, расскажи больше о твоем мире. Дай совет, когда потребуется. Мы ведь партнеры, — Я постарался сказать это как можно более дружелюбным тоном. Улыбки-то моей она видеть не могла.

— Тогда эта выносливая Цуру возьмет часть вещей, — Шутливо, но вместе с тем твердо ответила девушка после секундного молчания, — А то Кодзуки-сама не увидит дороги и заведет нас не туда.

— Твоя правда, — Хмыкнул я и передал ей часть пакетов.

Глава 16

Я устал судить сплеча,

мерить временным безмерность.

Уходящему — печаль.

Остающемуся — верность.

Борис Чичибабин

Станция метро показалась неожиданно. Выпрыгнула, точно пранкер, из-за угла здания. Маленькая, забитая людьми на автоматических лестницах, дыра в иную реальность.

Я пошел вперед, строго наказав Цуру держаться позади меня. На крайний случай, пусть вцепляется мертвой хваткой в пиджак: разделиться в такой момент могло быть довольно опасно. Тем более, мы как раз «успели» к началу час пика.

В шесть вечера на улице уже стало темнеть. Зажглись яркие уличные фонари, начала падать температура воздуха, а вездесущие вороны кружили хоровод над головами прохожих всей своей черной стаей.

Пусть ночь только-только заявила о своих правах, но народ уже вовсю торопился по своим делам: ехали домой счастливые работники из тех, кто в кои-то веки смог закончить свой труд пораньше, возвращались с занятий школьники и студенты, готовилась к ночной тусе золотая и позолоченная молодежь.

На самой платформе стояла длинная, но довольно хорошо организованная очередь. Я разрывался между желанием отправить Цуру занять в ней место, пока я брал для нее билет на метро, и боязнью потерять неразумное дите в толпе. Победила осторожность, что, разумеется, не прибавило мне хорошего настроения.

Эх, а я так рассчитывал на старое-доброе такси. К своему стыду, я совершенно забыл, что приложений вроде Убера еще не существует. Так получилось, что все эти несколько месяцев я совершенно не пользовался этим видом транспорта. Дорого, да и некуда особо.

В итоге, пришлось обойтись без такси тот единственный раз, когда оно было нужно. Телефонного номера я не знал, а интернет в этом районе просто отказывался загружать страницы сайта. Прикинув так и эдак, решил, что пару станций можно проехать и под землей. Плохо, неудобно, даже опасно. Вот только другие варианты выглядели еще хуже.

Вопреки моим опасениям, внутри вагона оказалось достаточно просторно, чтобы не утрамбовывать людей. Более того, мы даже получили места, пусть и где-то в конце! На которые с наслаждением и умостили свои уставшие за день задницы. Цуру вовсе начала дремать, трогательно положив мне голову на плечо. Бедняжка так утомилась, что совсем не обратила внимания на здешние красоты. Как только она умудрилась не выпустить из рук пакеты с покупками? Не знаю. Наверное, прирожденный скилл. Недаром ведь говорят, что каждая женщина в душе шмоточница.

Сидеть вот так, после долгого, полного приключений дня было очень приятно. Неспешный стук колес под ногами, мягкий, совсем ненавязчивый свет из плафонов. За окном — густая темнота с оазисами фонарей и платформ токийского метрополитена, а вокруг тихие, усталые люди. Я слегка отклонился вправо, чтобы сопящей девушке было удобнее лежать на плече, и мои мысли невольно соскочили на своего первого вассала, странную ситуацию, и изменения в самом себе, которые повлекло мое согласие помочь.

Впервые прибыв в этот мир, я поклялся не совершать больше старых ошибок. Не сближаться с людьми, чтобы не получить стилет в спину. Не строить из себя добряка, как первые двадцать лет в старом мире. Что дала мне та репутация «своего парня»? Насмешки в школе, выполнение наглых просьб «друзей» в институте, вкалывание за копейки и обещания райских кущ на первой работе.

Что еще? Два года депрессии, тяжелое, до кома в горле, разочарование в людях, боль от измены. Единственный положительный момент — это приобретение настоящей брони из иронии, сарказма и толстой издевки вкупе с железным болтом, который я стал класть на мнение окружающих.

Правильно ли я выбрал свой путь? Теперь не понять. Жизнь прожить не поле перейти. Возможно, я еще мог бы изменить то свое прошлое. Не срослось, да и черт с ним.

Но чего тогда стоят мои клятвы, если я за жалкие несколько дней умудрился завязнуть в социальных связях?! И переиграть же не выйдет: Рю слишком нужен мне, с Ямато, я уверен, мы еще не раз пересечемся. А теперь еще и Цуру. Которую уж точно не получится взять и отодвинуть в угол.

Почему я согласился взять ее с собой? Жалость, симпатия, немного расчета, жадность до магии, которую мне пообещали дать. Аура, дарующая покой мятежной, слепленной из двух огрызков душе. Да, но не только. Просто светлый образ того исчезающего вида по-настоящему добродетельных женщин, что я уже и не чаял увидеть. Такой же, как у полузабытой Анны.

Нет, она не похожа на ту, мою первую любовь. Непогрешимый образ разбился, ранил меня осколками. И бывшую жену Цуру совсем не напоминает: та всегда позиционировала себя умной и расчетливой, знала чего хочет от жизни и легко добивалась желаемого. До поры до времени.

«Ты мнила себя центром мироздания, а оказалось хитрой, но недалекой стервой. Черт», — Грустный смех против воли вырывается из горла, — «Неужели я всегда строил отношения только с законченными эгоистками? Да и Ками с ними, свою личную жизнь я теперь буду улучшать только случайными связями. Хватит с меня токсичных отношений».

Я вздохнул, проводил взглядом черное зево туннеля и осторожно потряс дремлющую девушку.

— Проснись, Цуру, нам скоро выходить.

— Суйко-сан, еще пару минуточек… — Она осеклась, дернула головой, широко распахнула глаза. Тонкие пальчики разжались и мне пришлось схватить ее за руку, чтобы она не рассыпала содержимое пакетов по блестящему в свете ламп полу.

— Мы почти приехали. Вставай и идем к выходу. В метро, если зазеваешься, могут зажать, и поедем мы с тобой дальше, — Я встал, быстро сгреб все пакеты и требовательно кивнул на выход. Пусть идет впереди, так меньше шансов потеряться.

Поезд уже замедлял ход, поэтому пришлось резко ускорится. Впрочем, опасался я зря: мы без проблем вышли на станции Омотэсандо и устало побрели к моим апартаментам. То ли девушка слишком вымоталась за день, то ли получила слишком много впечатлений, то ли своим чутким нутром поняла мое состояние, но никаких вопросов об окружающем мире не последовало.

Я смог насладиться тишиной и покоем, пока шел до ворот элитного дома. Забавно. До сегодняшнего дня я, наоборот, пытался разнообразить свой скучный путь до дома. Нет уж, сейчас у меня нет ни желания, ни возможности для глупых развлечений.

Тем не менее, они нашли меня сами. Нам с Цуру пришлось невольно поиграть в шпионов из-за престарелого консьержа. Прежде чем войти внутрь, я нашел взглядом его фигуру, после чего немного подождал, пока улыбчивый японец не отвернется: представлять ему свою спутницу в качестве еще одного жильца я пока не хотел: мало ли. Могут начаться вопросы, почему она сидит безвылазно дома, или сплетни о парне и девушке в одной квартире. И это не считая возможных вопросов от каких-нибудь органов разной степени компетентности.

Поэтому мы пробирались в собственную квартиру исключительно на цыпочках, воровато оглядываясь и вызывая лифт со второго этажа. Та еще морока. Другим препятствием стала внезапная невозможность птицы-оборотня войти внутрь моей квартиры. К счастью, все решилось ритуальным разрешением от владельца, то есть меня. М-да, раса журавлиная, а повадки как у Дракулы. Может она еще и чеснок не ест? Впрочем, в сыром виде его вообще ни один нормальный человек не ест. Про кол в сердце тем более промолчу.

— Ну что же, проходи. Добро пожаловать в новый дом, о-Цуру.

— Одзямасимас[10], — Произнесла девушка и слегка поклонилась.

— Не так, — Я покачал головой. Вещи в руках чертовски тянули руки, но этот момент требовалось прояснить немедленно:

— Тадайма[11]. Впредь говори только так. Теперь здесь и твое место тоже.

— Кодзуки-сама… — Я услышал звук падающих пакетов и недоуменно оглянулся. За мной стояла Цуру и прижимала руки к лицу. По ее щекам текли слезы, — Вы правда позволите считать этот дом своим?

— Пока ты в нем живешь, — Я кивнул, — Ты забыла мои слова? Да, я плохо схожусь с людьми, я циничен и саркастичен сверх меры, а еще — всеми силами избегаю ответственности. Но слова на ветер бросать не привык.

* * *

Следующий час прошел под эгидой неловкости. Я чуть не набил мозоль на языке, пока уверял свою подопечную в добрых намерениях, рассказывал о применении бытовых приборов и выдавливал из нее возможные потребности. Слишком много застенчивости даже на вкус такого вежливого, домашнего ребенка, каким я был лет до шестнадцати. Вдобавок, пришлось буквально заставить ее пользоваться вещами без того, чтобы спрашивать разрешение по любому поводу.

Не меньшим геморроем стал выбор угла для нее. Для начала, я освободил один из шкафов с родительской одеждой и целиком выделил его под нужды птицы-оборотня. Затем безуспешно искал лишний футон, пока не вспомнил про кладовку в родительской комнате. Все же надо что-то с ней делать. Надо, но не прямо сейчас. До завтра подождет, а я пока постелю неожиданной гостье на диване.

Впрочем, труднее всего оказалось научить дремучего журавля пользоваться ванной. Сначала Цуру просто восторженно хлопала глазами. Затем начала пожирать взглядом многочисленные «мыльно-рыльные» принадлежности и бытовую химию. После моего раздраженного вздоха смутилась, но тут же зависла на смесителе.

Не будь я таким уставшим, здорово бы посмеялся над ее непосредственностью. Чего стоит одно только недоумение при виде моего фарфорового друга! Она несколько раз спускала воду в унитазе, а затем вошла в раж и начала тыкать по всем кнопкам подряд. Но это еще терпимо. Вот устройство ванны привело ее в благоговейный ужас. Стоило мне представить, насколько затянется обучение, что я решил, обойтись и без нее — пусть сегодня ограничится душем.

— Просто включаешь душ и споласкиваешься. Вот тебе шампунь. Мочишь волосы, берешь немного, мылишь им волосы и смываешь. Да, вода сливается в это отверстие. Прямо на полу, ага (Сам привыкал после России). Нет, не на голову соседям. Нет, не в соседнее озеро…

«Гм. А может и в соседнее: даже Ками не знают, куда вывели предприимчивые японцы свои сточные воды. Тем более в таком крупном городе как Токио».

— Этот краник отвечает за горячую воду, а этот за холодную. Да, их можно использовать вместе, чтобы получилась комфортная температура. Нет, это не магия. И не сто рабов с педалями, я тебе наврал про парковое колесо…

— Удивительно! Эта наивная Цуру даже представить себе не могла, как удобно устроились люди! — Я, изо всех сил пряча улыбку, наблюдал за лицом своей новой знакомой. В птице-оборотне сейчас боролись два ярких чувства: привычный уже восторг неофита попеременно сменялся то обидой, то завистью. Ну да, у нее таких удобств в сокровенной Долине не наблюдалось. Хотя не факт: сама канализация устройство древнее — ей пользовались и в Шумере, и в Египте. А древние римляне вообще располагали почти современным оборудованием. Вот воду подогревать — это да.

С грехом пополам, я все же сумел объяснить ей куда можно тыкать, что крутить и из чего поливать. Главное, чтобы не перепутала. Кто их знает, этих ёкаев. Дурной силой не обижены. Пусть Цуру и заверила меня в своей способности самостоятельно принять душ, уверенности у меня не было. Ну хоть так, ладно. Будет ей тест на когнитивные способности. Поэтому я сунул ей в руки полотенце, заставил заранее взять домашнюю одежду и ушел готовить еду.

Хотя что там готовить? У меня как раз осталось два вчерашних сета из супермаркета: один карри с рисом и овощами, а другой — что-то морское. Тоже с рисом. Плюс, некоторый запас печенья и конфет, который серьезно подъел прошлый гость. Живем.

Ужин прошел в молчании. Мы оба оставались слишком измотаны для кухонных разговоров, поэтому просто насыщались и переводили дух. Интересно, что я не испытывал никакой неловкости. Скорее наоборот — легкое чувство уюта. Все же в бытие одиночки есть свои минусы.

За окном сиротливо светила полная луна, таинственно мерцали звезды из-под тюлевой занавески, монотонно стрекотали сверчки, где-то вдалеке лаяли собаки. Все эти звуки удивительно гармонично сочетались с тиканьем часов и негромким стуком японских палочек.

Я поднял взгляд на стену. Почти одиннадцать вечера. Пожалуй, стоит закругляться. Проведем ритуал сакадзуки да ляжем спать. Хватит на сегодня приключений. Завтра мне предстоит много дел.

Клятва верности прошла как-то буднично. Девушка помыла посуду, затем метнулась к своему шкафу, вытащила свой набор и вылила большую часть сакэ в широкую плоскую чашу. Именно она дала название ритуалу сакадзуки.

Для церемонии мы переместились в зал. Цуру уже подготовила все необходимое: маленький японский столик, за который я сел по-турецки, набор для сакэ на нем, несколько свечей по обе стороны от меня. Электричество решено было не зажигать. Я не протестовал.

В неровном пламени свечи наши фигуры отбрасывали широкие тени на пол и стены, а хрупкая фигурка Цуру в традиционной позе сейдза напротив меня казалась таинственной, почти неземной. В какой-то мере так оно и было.

В полнейшем молчании она взяла в руки маленький кувшинчик токкури, одним ловким движением откупорила его, отложила в сторону внушительную печать, что использовалась вместо пробки. Традиционный поклон, и она выливает большую часть в широкую, плоскую чашу сакадзуки. Ровная гладь сакэ казалась черной, но стоило мне слегка повернуть голову, как луна отразилась на поверхности чаши. Хороший знак.

Я вытянул вперед руки и осторожно принял блюдце из рук своей подопечной. На секунду замер, разглядывая смутный силуэт собственного отражения, а затем осторожно пригубил.

Вопреки ожиданиям, алкоголь пился невероятно легко и почти не обжигал. Явно не простая бражка, что продают в местных комбини. Внутри потеплело и комок напряжения стал слегка рассасываться. Я кивнул, удержался от того, чтобы не пригубить напиток снова, слегка поклонился и передал напиток Цуру.

Та повторила мой жест, поставила чашу на стол, а затем подняла голову. Наши взгляды встретились и в голове словно зажегся фейерверк. На долю секунды я ощутил чувства сидящей передо мной девушки: решимость, толика страха и горячая, обжигающая благодарность. Именно из этой благодарности родилась преданность.

Я почувствовал незримую нить, что связала меня с моим первым вассалом. Этой древней, как мир, клятве не требовалось слов. Лишь искренность, намерение и толика волшебства.

— Эта достойная Цуру будет верно служить вам, господин.

— Я постараюсь оправдать твою преданность, — Негромко отозвался я, все еще в смятении от пережитых эмоций.

Сакэ все же пришлось допить. Впрочем, вместимость сакадзуки на взгляд казалась куда больше реального объема: нам хватило еще на пару глотков, после чего чаша показала дно. В самой же токкури осталось не меньше половины напитка, что не могло не радовать.

— Ну что ж, с формальностями мы покончили, теперь пора и на боковую, — Я старательно подавил в себе неловкость после столь интимной процедуры. Чувствовалась какая-то недосказанность, но что с ней делать я не знал, — У меня для тебя есть несколько вариантов. Первый — я стелю тебе в этой же комнате, только на диване. Второй — пробую открыть ту спальню и отдаю тебе в распоряжение.

— Если вы позволите, я бы хотела остаться в одной комнате с вами, — Робко отозвалась девушка.

Понимаю. Мне самому было бы некомфортно спать в пустой комнате нового дома с неясным (для Цуру) уровнем угрозы. Поэтому я лишь улыбнулся, достал запасную подушку с одеялом и убрал верхние подушки с дивана. Не Бог весть что, но вряд ли хуже, чем ее условия в бобровой лежке каппы.

— Выключаю свет, — Предупредил я. Девушка только кивнула, а я не удержался от взгляда на ее ладную фигурку. Милая пижамка с летающими кексиками скрывала формы, но делала Цуру до того милой и домашней, что ее хотелось обнимать и тискать. Я со скрытым разочарованием нажал на выключатель и квартира погрузилась во мрак.

— Спокойной ночи, Кодзуки-сама, — Сказала брюнетка сонным голосом. Видимо, алкоголь все же начал действовать и расслабил ее. А может бедняжка лишь исчерпала лимит нервяков, и стресс от нового места уже не сказывался.

— Спокойной ночи, Цуру, — Пожелал я в ответ и прошел к своей кровати. Подушка своей упругой мягкостью нежно обхватила мое лицо, но сон не шел. В отличие от своей гостьи, на меня сакэ оказало скорее тонизирующее воздействие. Даже странно: устал как собака, а сна ни в одном глазу. Ну, возможно оно и к лучшему. Есть лишнее время, чтобы составить план на завтра.

Глава 17

Чтобы провести мысленный эксперимент нужно иметь мысленную мощность, мысленное обеспечение, мысленную логистику и мысленное финансирование.

https://ivanov-petrov.livejournal.com

Как писал когда-то Пушкин: «Будет день — будет пища». Тоска по этой самой пище и послужила поводом для моего пробуждения. Говоря проще, на меня напал дикий жор.

Вставать не хотелось. От вчерашней беготни ныли мышцы, в голове еще плескалась сонная хмарь, а маленький дисплей мобильника отображал совершенно скотскую цифру: «06:14». Я попытался перевернуться на бок и все же добить хотя бы пару часиков, но к сосущей пустоте в желудке прибавилось давление в мочевом пузыре. Пришлось вставать.

Я закряхтел, но больше по привычке. В новом теле по утрам не ныла спина, не ломало колени, а сонная апатия не висела на мозге плесневелой коркой. Пара минут после пробуждения — и я уже свеж и бодр. Обожаю молодость!

Я отбросил одеяло, волевым усилием перевернулся на пружинящем матрасе, и рывком сел на кровати. Пробормотал себе под нос что-то нецензурное, когда встал ногой на холодный пол, быстро нашарил тапочки и только потом вспомнил, что вообще-то не один в квартире.

Взгляд тут же метнулся к дивану. Нет, не показалось. Все эти странные события оказались не сном и не бредом: побег от подростковой банды из школы, спасение журавля, каппа и долгий путь домой. Я против воли вздохнул, машинально рассматривая спящую девушку. Та свернулась калачиком, обняла подушку руками и тихонько сопела. Ладно, пусть спит. Будить ее сейчас и жестоко, и бессмысленно.

Я осторожно прикрыл за собой дверь, прошлепал в ванную, наскоро принял душ, почистил зубы да умылся. Солнце уже взошло, но в квартире все еще оставалось сумрачно. Только на кухне свет казался достаточно ярким, чтобы обойтись без электричества.

Я поставил на плиту чайник, уселся на стул и повернул голову к окну. Все же часы сразу после рассвета имеют свое очарование: сонный город в эти часы имел самый первобытный вид. Очарование пряничного домика из сказки. В том ее месте, где он еще выглядит безобидно и привлекательно.

«Нет, все же окна в Японии куда шире российских. Хрен бы я дома понаслаждался, за столом сидючи, таким видом. Впрочем, сравнивать хрущевку, где я жил в первом мире, с элитным жильем в Токио все-таки неправильно. Ну, да Ками с ней».

«Итак, что там у нас по планам? Сначала надо разобрать более насущные дела. Во-первых, поход к старосте. Как мне ни было лень тащится хрен знает куда, документы отдать придется. Иначе потом получу слишком много мороки. Во-вторых, неплохо бы посетить тот оккультный магазинчик, что рекомендовал мне Рю. С самим Рю тоже надо встретиться. Пусть будет в третьих», — Я прервался, встал из-за стола, сделал помощнее газ в конфорке и снова сел на свое место. Желудок согласно уркнул, не желая оттягивать завтрак даже на лишние две-три минуты.

«Что еще? Конфликт с гребаным Йошимурой, разумеется. Вот только сделать с ним конкретно сейчас я ничего не могу, а значит отложим до понедельника. Или, хотя бы, до воскресенья. Там подумаю, как поступить и кому устраивать темную.

А на закуску, самое важное и приятное для меня лично. Во-первых, тот кусок ножа. Харада советовал приложить его к центру медиатора. Сделаю, конечно. Авось, что-то да изменится. Во-вторых, новые заклинания. Следует поработать с ними. Сначала отредактировать в гримуаре, завязать на новое слово, прикинуть насчет укрепления тела. А потом — практиковаться. Тот удар вполне может спасти мне если не жизнь, то честь и достоинство. Не стоит им пренебрегать.

А еще стоит выкроить время на свою новую подопечную. Выучить ее хилку, показать, как работает телек и бытовые приборы. В конце-концов, обсудить улучшение тех спеллов. Вдруг что и посоветует. Недаром же каппа назвал ее гением?»

— Эх, какого черта у меня всегда столько дел? — Посетовал я на свою горькую судьбинушку, — И ладно бы только они. Пока есть суета, есть и прогресс. Так ведь не только. Еще гребаный Йо-йо-кун добавляет проблем! Может выловить Ямато и обкашлять этот вопрос? Пусть объяснит мне, дубовому, за что на безобидного Кано объявлен сезон охоты. Гм, может и выловлю. Но не сегодня. Сегодня будет день саморазвития! — Довольно объявил я. Тихий голос подсознания, что крыл меня по матери за прокрастинацию и перекладывание дел, я проигнорировал.

Чайник закипел. Пришлось поднимать свое седалище с нагретого места и ворошить кухню в поисках чайного набора, а потом шуршать упаковкой зеленой гадости. Готовить было лень, так что я решил ограничиться заварным раменом. Благо здесь он действительно проходил по разряду еды, а не макароноподобных опилок со вкусом жижи из-под мусорного пакета, как всякие ролтоны на моей первой родине.

— Появись! — Я пафосно вытянул руку, в которой моментально возник черный гримуар. Естественно, можно обойтись и без красивых жестов, но я пока не привык воспринимать настоящую магию сугубо утилитарно.

«Мне кажется, или томик слегка потяжелел?» — Подумал я, пока листал свой рейбуцу до нужной страницы. Два новых спелла располагались в разделе: «Нейтральные заклинания», каждое из которых занимало ровно одну страницу. Ради интереса я открыл самое первое, «Призыв Гримуара»:

Призыв Гримуара.

Пассивное заклинание.

Активируется мысленным усилием.

Не требует маны.

Не требует жестового сопровождения.

Не требует напряжения магической системы.

Не требует магически насыщенной среды.

Уровень сложности — Минимальный.

Степень владения — Высшая (уровень рефлексов).

Примечания:

Данное заклинание является результатом проведенного ритуала. Может быть применено где угодно и когда угодно. За счет привязки к душе заклинателя, игнорирует все зоны отмены магии, кроме красных.

«Ничего так, информативненько», — Удовлетворенно кивнул я, — «Знать бы еще, что за зоны такие. И их градацию заодно. Ну, чего нет, того нет. При случае спрошу Харада-педию, а потом запишу новые знания в свою прелесть. Что у нас там следующее? Ага, «водяной хлыст».

Водяной хлыст.

Активное заклинание.

Требует вербальную активацию.

Требует жестовое сопровождение.

Требует напряжение магической системы.

Требует магически-насыщенную среду (наличие природной маны вокруг).

Требует минимум пятьдесят грамм воды в пределах метра вокруг заклинателя.

Уровень сложности — Низкий (может быть поднят до Среднего)

Степень владения — низшая (1/3).

Примечания:

Данное заклинание является базовым навыком расы: «каппа». Слишком большое различие между человеком и каппой — не может быть переведено в разряд стихийных. Снижена эффективность. Возможная рекомендация: отсутствует.

Активация общим словом плохо концентрирует энергию. Снижена эффективность. Возможная рекомендация: привязать спелл к конкретному магическому слову из общего Перечня.

Слишком большая разница между изначальным спеллом и конечным вариантом — концепция «водяной хлыст» плохо подходит заклинателю. Снижена эффективность. Возможная рекомендация: сменить название и мыслеобраз во время использования. Вероятный побочный эффект: легкая корректировка направления энергии; легкая корректировка применения.

Слишком низкая степень владения. Вероятность ложного срабатывания составляет 10 %. КПД вкладываемой энергии составляет 19 %. Перезарядка превышена в 1,7 раз от максимального значения (221 сек.) Общая эффективность ниже минимальной. Возможная рекомендация: повысить степень хотя бы до «Удовлетворительная (1/3)».

Примечание: для дополнительной информации о степенях владения спеллами и способами их повышения перейдите на соответствующую вкладку.

— О как! — Я удивленно вчитывался в сухие, почти компьютерные строки моего рейбуцу. Изначально, я не слишком надеялся на какие-либо подсказки. Правильно записать то, что я знаю сам уже неплохо. А тут такой подгон.

«М-м-м, и как мне поменять заклинания?», — Книга тут же призывно зашелестела страницами, — «Ну да, изменить текст. Как минимум, вписать новое слово. Из какого-то Перечня. Попробую спросить у Рю при случае. Хорошо, с этим разобрались. Хотя стоп. Моя тетрадь ведь артефакт. Да не простой, а медиатор. Чем я должен вносить измене…» — Я хлопнул себя по лбу. Чернила для работы с ритуалами, ну конечно! Проблема в том, что я пустил остатки на свой спонтанный артефакт против мстительного духа, так что придется делать их заново.

«Или — просто купить в оккультном магазине», — Шепнул мне демон-искуситель, — «Не факт, что твои самоделки хорошо лягут на листы».

— Ладно, все равно сегодня туда пойду. Посмотрю на цены, если не дерут три шкуры — то куплю. Нет, так затарюсь ингредиентами и сделаю сам, как в прошлый раз. Освежить навык лишним не будет.

Я еще раз прочитал описание «Водного хлыста», но другого названия или ключ-фразы не придумывалось, а узнавать о загадочной «степени владения» стоило после изучения текстов всех своих заклов. Так что я задумчиво поколупал пальцем название, поморщился от шершавой бумаги и перелистнул страничку на свой последний изученный спелл.

Глубокий вдох.

Активное заклинание.

Не требует жестового сопровождения.

Не требует магически насыщенной среды.

Требует вербальную активацию.

Требует напряжение магической системы.

Требует полностью изученный навык «Укрепление тела».

Уровень сложности — Средний.

Степень владения — заморожено.

Примечания:

Данное заклинание является базовым навыком расы: «каппа». Слишком большое различие между человеком и каппой — не может быть переведено в разряд стихийных. Снижена эффективность.

Не выполнено главное условие для получения — полностью изученный навык «Укрепление тела». Текущий прогресс — 11 %.

— Интересно. Нет, жаль, конечно, что я не могу использовать его скилл, но мне сейчас и не нужно, — Я потер зудящую скулу и задумчиво постучал пальцем по черной обложке, — А вот «Укрепление тела» это читерская фишка. Хочу. Только где мне его взять?

— Гм, — Я покосился на последние строчки и перелистнул черный фолиант еще на одну страницу. Несмотря на весь мой скепсис, гримуар действительно добавил мне еще одно заклинание. То самое «Укрепление тела», что не давало мне использовать абилку от каппы™.

Укрепление тела.

Пассивное умение.

Активируется мысленным усилием.

Не требует маны.

Не требует жестового сопровождения.

Не требует магически насыщенной среды.

Не требует вербальной активации.

Не требует напряжения магической системы.

Уровень сложности — Средний.

Прогресс в овладении — 11 % (до степени мысленного усилия. До рефлекторной — 0.011 %)

Примечание:

Данный навык позволяет увеличивать как общие возможности организма, так и укреплять отдельные части тела, подстегивать регенерацию, управлять метаболизмом и увеличивать эффективность силовых тренировок. Эффект достигается засчет более тесного взаимодействия духовного и физического тела. Считается базовым умением боевых магов.

— Эх, каждый раз, когда я начинаю привыкать к своему рейбуцу, он снова делает что-то просто восхитительное! — Сказал я вслух, наслаждаясь сухими строчками описания навыка, — Взять и превратить минус в жирнющий такой плюс. Самая нужная для меня абилка вот так, на халяву. Обожаю тебя! — Я едва удержался, что бы не закричать что-то восторженное. М-да, давно у меня не было таких приступов радости. В прошлой жизни в глубоком детстве, да и то — раз-два и обчелся. А здесь один повод за другим.

— Еще бы выяснить, как это самое тело укреплять. Но одна догадка у меня есть, — Я вскочил и начал мерять шагами кухню, не обращая внимание на остывающий рамен, — Каппа ведь показал мне усиление кровеносной системы и легких отдельным скиллом. Но у меня это часть общего, а его навык применяется более углубленно. То есть, мне нужно найти методику развития отдельных органов, а потом изучить все. Слепить свое «Укрепление тела», как Франкенштейна — из разных частей, органов и групп мышц. М-да, неприятная аналогия. Да и пофиг.

Самым простым будет тренировка мышц и тому подобного. Благо, вариантов качать даже самые замороченные части море разливанное. Возможно, я даже смогу найти что-нибудь для внутренних органов, как методика каппы для легких. Что-нибудь простенькое, из Интернета или боевых искусств. Или у Рю, если кланы не делают секрета из спортивных тренировок. Но это, к сожалению, придется отложить до завтра.

Я снова листнул фолиант, теперь уже до оглавления. Почитать про «степени владения» определенно стоило. Вопреки ожиданию, никаких подлянок вроде пустого содержания или отсутствия описания в нужном разделе не было. Фолиант действительно где-то нарыл инфу и поделился со своим бедовым владельцем.

Степень владения навыками и/или заклинаниями. Описание, градация, способы развития.

Данный параметр показывает, насколько искусно заклинатель может владеть соответствующим умением. Комплексная характеристика — включает в себя множество параметров, таких как эффективность затрат духовной энергии, перезарядка, удельная мощность и многие другие.

Существует несколько степеней владения:

Низшая (делится на три ранга)

Удовлетворительная (делится на три ранга)

Средняя (делится на два ранга)

Неизвестно

Неизвестно

Первый ранг низшей категории предполагает саму возможность использования. Достигается путем однократного применения спелла.

Второй ранг низшей категории предполагает овладение основой. Достигается, когда заклинатель перестает допускать серьезные ошибки. Большинство из них можно найти в описании самого заклинания вместе с возможным решением проблемы.

Третий ранг низшей категории предполагает привычку к использованию. Достигается путем множества применений или постижением сути (действительно только для заклинаний и/или навыков не выше «Среднего» уровня сложности).

Неизвестно

…

Все, больше ничего написано не было. Дальше шли одни «Неизвестно». Но грех жаловаться: мне тут на блюдечке преподнесли, как повысить эффективность. А туда дальше посмотрим, может и новая информация появится.

— Вот только когда мне всем этим заниматься? То отморозки, то Цуру, то куча других дел, вроде выпускного и экзаменов Духовной Академии. Даже сегодня много времени уделить не получится, — Я раздраженно наморщил лоб. Да, сегодня день явно не располагал к поиску разнообразных способов прокачать свое тело. Пусть я и нарек субботу «днем саморазвития», разнообразных дел накопилось столько, что их решать и одного дня не хватит. А может и хватит, не знаю, но постараться закрыть все гештальты за сегодня определенно стоит.

* * *

Рамен я съел за две минуты. Своеобразный рекорд, но гордиться здесь определенно нечем. Просто остывшая лапша казалась склизкой, а бульон — слишком жирным и пряным. Так что я просто закинул все в топку, стараясь как можно меньше времени уделять, собственно, вкусу. Залпом допил стандартный японский чай, быстренько сполоснул кружку и только тогда позволил себе приблизиться к одному примечательному шкафу.

Чем он так примечателен? Тем, что именно там я хранил всю свою оккультную ерунду. В том числе оплавленный ножик, которым я сразил призрака. Наконец-то настало время последовать совету Харады Рю, и попытаться срастить остатки самодельного артефакта со своим рейбуцу.

Страшно ли мне было? Да не особо, причем дело не в доверии к члену клана Арая. Скорее наоборот — доверяй, но проверяй. Просто я не чувствовал угрозы ни для себя, ни для медиатора. А уж настолько примитивное воздействие мой недоделанный рейбуцу уж всяко бы смог заметить. Откуда я знаю? Из духовной связи, разумеется.

Итак, я распахнул дверцы шкафа, взял завернутый в полотенце нож и осторожно вынул его, стараясь касаться только рукояти. Мало ли, что там после себя могла оставить эктоплазма на лезвии. Вдруг там проклятие недержания? Был один рассказ у местных классиков на подобную тему. Вроде нашей сказки про сестрицу-Аленушку и братца-Иванушку, только основанную на реальных событиях, с фекальной лексикой и более трагичным концом.

Мой гримуар уже лежал на столе, призывно мерцая латунными уголками на переплете. Я нашел взглядом продавленное в коже углубление по центру обложки, поднес к нему нож лезвием вниз, и отпустил оружие.

Старое, испещренное царапинами от точильного камня лезвие с глухим стуком коснулось черной кожи своей оплавленной, как свечной огарок, частью. В воздухе что-то тихо, но отчетливо тренькнуло, словно струна на сямисэне, нож на секунду завис в вертикальном виде, как будто воткнутый в книгу, а затем с жадным чавканьем втянулся внутрь. Я недоуменно хлопнул глазами, но почти сразу мне стало не до факта поглощения. Потому что пришла БОЛЬ.

Она вгрызлась в меня внезапно. Атаковала с трех направлений: иглы внутри черепа, огонь в паутине магических каналов и жуткое давление на магическое ядро в груди.

Я не выдержал и упал на колени. А затем вцепился зубами в предплечье, чтобы не заорать во весь голос. Во рту тут же стало тесно от скопившейся слюны, накатила тошнота от привкуса крови, но я все силы отдавал борьбе с собственным телом, а потом все вдруг взяло и закончилось.

— Ох, мать моя Аматерасу, что ж так больно-то! Почему магию нельзя изучать с выбросом в кровь всяких дофаминов? Произнес заклинание — получил дозу. Так нет же, нужно испытывать мои нервы на прочность, — Ворчал я, пока поднимался с пола.

— Кодзуки-сама! Я почувствовала… Что с вами, Кодзуки-сама?! — Раздался рядом обеспокоенный девичий голосок. Вот черт, даже не услышал ее шагов. Сильно меня, видать, торкнуло.

— А, все нормально. Очередной магический эксперимент, чтоб его приподняло да шлепнуло, — Раздраженно бросил я. Вышло скорее смешно, учитывая то, что я только-только вставал на четвереньки. Цуру даже не улыбнулась. Вот что значит настоящая преданность!

Я невольно хмыкнул своим мыслям и поднял голову. Перед глазами тут же показались веселенькие пижамные штанишки, а я в который раз пожалел, что вообще рассказал про такой вид одежды. Спала бы в нижнем белье и радовала мои глаза.

— Ваш гримуар..! — Я поднялся на ноги и теперь мог лицезреть удивление на заспанной мордашке моего первого вассала. Умилившись картине, я перевел взгляд на свою книгу, и на лицо сама собой наползла довольная улыбка. В середине обложки, на том месте, где была выдавлена круглая полость, теперь переливался лазурным цветом оттиск стихии. Вода. Ничем другим эмблема быть не могла.

— Как красиво! — Восхищенно сказала девушка. Я молча с ней согласился. Мой медиатор теперь выглядел совершенно по-другому: все еще книжка в черной обложке, но назвать ее мрачной или неприятной уже не поворачивался язык. Максимум — таинственной. А все благодаря красивому знаку стихий посередине.

Он выглядел весьма примечательно: как символ Инь-Ян, только вместо привычных черного и белого цветов — спокойная лазурь Ян, что переходит в штормовое море Инь. С подобной эмблемой книга уже не выглядела монохромно, наоборот: черная кожа как бы оттеняла центральную синь, делала ее ярче, заметнее. В итоге, конечный результат действительно притягивал взгляд.

— Значит, вода, — Пробормотал я, пока Цуру следила за переливами внутри оттиска и наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, — Уже хорошо.

Вместе с землей — самая универсальная стихия. А то выпало бы мне какое-нибудь дерево, и что бы я делал? Нет, понятно что — посмотрел в книге, но про воду я знаю куда больше. И в целом, и в связи со всяким оккультизмом.

— Кодзуки-сама, а вы не чувствуете ничего странного? — Вдруг спросила меня девушка, когда вдоволь насмотрелась на игру света водной эмблемы. Я убрал гримуар, попытался сосредоточиться на организме, но не ощутил ничего особенного.

— Да нет, все в порядке… — Я попытался сделать шаг вперед, однако едва не упал. К счастью, птица-оборотень успела подхватить меня под локоть.

— Это что еще за фигня? — Неприятно удивился я. Откуда ни возьмись появилась слабость, одышка, по телу прошел легкий озноб. И вместе с этим — где-то в районе солнечного сплетения стало зарождаться новое, доселе неведомое мне чувство. Я мог ощутить, как капает вода из-под крана, как бурлит закипающая в чайнике жидкость, как едва заметно дрожит поверхность остатков чая в гостевой кружке, вибрируя вместе со звуками на кухне. Ощущение быстро пропало, но не исчезло бесследно. Скорее затаилось где-то внутри моего организма.

Первая моя мысль после осознания нового чувства, в дополнение к остальным пяти, оказалась довольно глупой: «Надо будет помыть чертову кружку. Еще позавчера отставил после ухода Рю, да так руки и не дошли. Плохо. Я теперь чувствую, как в ней начинает зарождаться новая жизнь…»

Мой тупняк прервала стоящая рядом девушка:

— Эта необразованная Цуру плохо знает человеческую магию, но, кажется, Кодзуки-сама можно поздравить с обретением стихии! — Девушка радостно захлопала в ладошки, но потом зевнула и смутилась. Какая милота.

— Спасибо, — Я тяжело опустился на стул, — Кажется, следующие несколько часов придется прожить без магии.

— Эта прилежная Цуру дала бы полдня. У вас, господин, типичное магическое истощение. Даже у старейшин Журавлиного Клина она восстанавливается по шесть-семь часов.

— Клина? — Недоуменно переспросил я, а потом сам же себе и ответил, — А, твоих соплеменников. Типа птичий клин. Забавно. Потом надо будет поспрашивать насчет… — Девушка как-то разом погрустнела и я тут же съехал с темы:

— В смысле, заодно и сравним скорость восстановления. Ты пока иди умывайся, а я посмотрю, что тебе сделать на завтрак. Откроешь шкафчик, там будет новая щетка и… — Я посмотрел в ее чистые, невинные глаза и понял, что она в принципе не подозревает о существовании каких-то там щеток. Пришлось идти и показывать.

Пока Цуру умывалась, я успел быстренько пожарить яичницу да вскипятить воду. Пусть сама выбирает что пить: чай, кофе, asahi super dry… Ох, шучу, конечно. Я не настолько добрый, чтобы делиться с ней пивом. Да еще добытым с таким трудом.

Подошедшая ко мне птица-оборотень казалась смущенной, но за стол все же села. Оказывается, это она должна мне готовить пищу. Вот только в их «клине» никто ее обучением бытовым мелочам не заморачивался, а сама девушка могла разве что чай заварить. И то, по упрощенной церемонии.

А уж всякие продвинутые скилы, типа разогревания еды в микроволновке, варка круп, макарон или пельменей, а также священное таинство заваривания бич-пакетов прошли мимо нее. Чувствую, я еще намучаюсь с ней.

— Кодзуки-сама, а вы ели другое, — Цуру с любопытством посмотрела пустой картонный стакан из-под «Cup Noodle», но тут же смутилась и затараторила:

— Эта жадная Цуру благодарна Вам за завтрак и будет есть любую еду…

— Успокойся, я тебя не объедаю. И не злюсь из-за таких мыслей, — Хмыкнул я, — Яичница более здоровая и сытная пища. То, что перед тобой, это так называемый «фаст фуд». Быстрая еда, если переводить. Ее не нужно готовить, но она менее вкусная и куда менее полезная. Ну, обычно. Этот рамен еще ничего. Готовить я тебя еще научу, но позже, — Я предугадал ее следующий вопрос/просьбу.

— Сейчас тебе нужно привыкнуть к людской жизни. Научиться пользоваться приборами, понять ход мыслей людей, их менталитет, культуру и так далее. Сначала основы, потом продвинутый вариант.

— Эта наивная Цуру поняла вас, Кодзуки-сама, — Все еще смущенно сказала она. Видимо, ей претила роль нахлебника, которым она по сути сейчас и являлась. Несмотря на все свои вассальные клятвы.

— Потом поможешь мне выбрать концепцию для стихии. Может ответишь на пару вопросов. Я в мире магии новичок, так что твои знания для меня гораздо ценнее бытовых навыков, — Подсластил я пилюлю.

— Эта одаренная Цуру обязательно будет вам полезна, — Как и ожидалось, возможность проявить себя успокоила ее лучше, чем всякие увещевания и рациональные доводы, — Я уже поела, так что можем приступить прямо сейчас! — Загорелась она энтузиазмом. Слишком рано.

— Это все будет позже, — Обломал я птицу-оборотня, — Сейчас мне придется отойти по делам на полдня. Доедай и… Блин, ты что, всухомятку ела? — Девушка вильнула взглядом в сторону, а я тяжко вздохнул и потер переносицу.

— Слушай, Цуру, я ведь говорил тебе предупреждать меня о своих потребностях. В конце-концов, я уже давно живу один (ага, больше, чем ты на этом свете), и могу забыть о чужих потребностях. Вот сейчас я просто хотел спросить, какой напиток ты хочешь, но отвлекся. В следующий раз спрашивай меня, ладно? И еще…

М-да, легко здесь не будет. Ожидаемо, но все равно слегка неприятно. Девушка чихнуть боиться в чужом доме, и быстро такое не перебить. Минимальные блага придется ей буквально впихивать, но с остальным можно разобраться более плавно. Посмотрим по ходу.

В результате, мне пришлось отложить мытье посуды, и устроить очередную импровизированную лекцию. Я показал, как управлять плитой (Слава Цукиёми, что она с электроподжигом. Цуру со спичками сожгла бы мне хату), как вскипятить чайник, где находятся конфеты, снеки, печенья и прочая гадость, которую не нужно готовить. Взял с нее обещание, что в мое отсутствие она обязательно выпьет с ними чай, а я приду и проверю. Где чай — тоже показал. Открывать для нее кофе пока слишком рано.

Однако вишенкой на торте моего спича стал телевизор. Когда я подвел к нему Цуру и усадил ее в кресло напротив, она лишь недоуменно хлопала глазами. Но стоило мне только взять пульт и нажать Большую Красную Кнопку… Ее восторгли вознеслись до облаков, пробили земную Твердь и улетели куда-то в атмосферу.

— Что это за магия, Кодзуки-сама?! — Девушка чуть ли не облизывала невзрачную черную коробку, — Окно в другой мир? Запись древней истории? Игры демонов?! — Она с ужасом и восторгом вскочила с кресла, принялась нарезать круги вокруг, а затем села вплотную к экрану. Так, что чуть ли не уткнулась в нее носом.

А я всего лишь включил один из федеральных каналов, где в это время крутили какой-то дурацкий псевдоисторический боевичок про самураев. На экране три размалеванных актера бодро рубили жестяными катанами супостатов, а также спасали неких разодетых девиц. Все это происходило под национальную музыку, больше похожую не то на кошачье мяуканье, не то на крик козодоя, не то на завывание человека после удара пальцем о тумбочку. У меня Барсик издавал что-то похожее, когда на него случайно садились гости.

— Нет, это всего лишь, м-м-м, трансляция, — Я замялся, пытаясь придумать выражения попроще, — То, что ты видишь, это актеры. Все это постановка, которую сняли на специальные коробочки где-то далеко, и теперь любой человек может посмотреть, что же они там сделали.

— Но разве такие артефакты не похищают душу?! — Ужаснулась Цуру и отпрянула от экрана. Я закрыл лицо ладонью. Похоже, что это займет больше времени, чем я рассчитывал.

Впрочем, все когда-нибудь заканчивается. Закончились и мои объяснения. Девушка приняла их со скрипом, и до конца я ее не убедил. Разве что в безопасности подобного устройства. Пришлось даже пойти на компромисс, и сказать, что если коробочка и похищает души, то только у актеров. А мы просто пользователи. Мрак, но что поделать?

Зато теперь наивный ребенок найдет, чем заняться следующие несколько часов, благо пультом она научилась пользоваться довольно быстро. Теперь я мог сосредоточиться на своих проблемах. А именно — занести, наконец, треклятые документы старосте и закрыть уже этот вопрос.

Я наскоро пригладил волосы расческой, надел джинсы из тех, что поприличнее, а также отыскал свою любимую футболку, заказанную в онлайн-магазине с возможностью собственного принта. Ничего особенного, на самом деле: всего лишь нейтральный серый фон, на котором по-японски было написано: «Куда смотришь, извращенец».

Надпись начиналась на груди и медленно «сползала» вниз. Слово «извращенец» находилось как раз в районе пояса, если носить футболку навыпуск. Я редко хожу не в школьной форме, но каждый раз ловлю лулзы с раздраженных взглядов японцев. Иногда даже подмигиваю, ну так, по-настроению. С моими глазами и мерзкой улыбочкой смотрится максимально отталкивающе.

Погода сегодня радовала теплотой. Солнце грело мою украшенную буйной шевелюрой голову и загривок, заливала светом широкие японские улицы, играло солнечными зайчиками на всевозможных вывесках и табличках. Я против воли улыбнулся. Зелень вокруг, редкие люди и какая-то совершенно не русская чистота и порядок вокруг настраивали на мирный лад.

Я даже начал тихонько насвистывать, после чего тут же стал мишенью косых взглядов прохожих. Да и фиг с ними. Пару раз я встретился глазами с человеком, что дочитал мой принт до конца, и растягивал губы в противной усмешке. Японка (или японец) быстро отводили взгляд и ускоряли шаг. Такие перфомансы еще больше меня веселили, поэтому я принял стратегическое решение идти пешком.

Как оказалось, староста жила всего в нескольких кварталах от меня. Ехать одну станцию было глупо, вызывать такси — накладно, поэтому я решил слегка разнообразить свою жизнь и провести утренний моцион. Как раз успею к десяти утра. Приходить раньше, все же, неприлично.

Кто-то удивлен, что для меня существуют правила приличия? Представьте себе! Я хоть и люблю раздражать окружающих, но только собственными усилиями. Опоздания, хамство или приставания к девушкам в общественном транспорте в «белый лист» моих занятий не входят.

* * *

Акино Сузу тоже жила отдельно. Вот только, в отличие от меня, ее апартаменты располагались не в элитном жилом комплексе, как мой, а в обычном двухэтажном здании с маленьким заросшим двориком и дюжиной квартир на каждом из этажей.

Я поднялся по скрипучей деревянной лестнице, с любопытством покрутил головой по сторонам, посмотрел в сторону престарелой домовладелицы, что окучивала внизу грядки с какими-то цветами, и решительно направился по широкому коридору. Или террасе, я не знаю. Ряд квартир с одной стороны, деревянные перила и отсутствие стен с другой. Уникальная архитектура, чтоб ее.

И вот тут меня ждал облом. Двери на площадке выглядели совершенно одинаково, а номера оказались расположены в разнобой. Более того, нужного мне среди четырнадцати квартир просто не было. Неприятное ощущение, но разозлиться я не успел. Слава местным закидонам, которые заставляют лепить таблички со своим именем даже на съемные хаты.

Когда я все же догадался смотреть не только на двери, но и на мелкие таблички на ящиках рядом, то без труда нашел нужную фамилию. Иероглифы: «Акино» значились на самой последней квартире в ряду. Однако, в отличие от остальных, дверь выглядела если не новой, то хотя бы ухоженной, почтовый ящик оказался собственным, а не мелкой казенкой или вовсе узкой шторкой-вырезом внизу двери, а латунная ручка почти гудела от вложенной магии.

«Очень интересно», — Подумал я и нажал на звонок. Вопреки собственным мыслям, чувствовал я скорее беспокойство. Милая Сузу-тян, которую я так жестоко подкалывал в школе, вполне могла оказаться магичкой. Вот же черт! И где были мои глаза? То, что она маскируется под девочку-зануду я понял, а вот зачем, даже не попытался прикинуть. Расхлебывай теперь, дурачок.

Звук шагов по ту сторону двери оборвали мои самокопания, а, спустя секунду, я услышал щелчок замка и имел сомнительное счастье лицезреть нашу старосту без школьной формы, а-ля натюрель.

Ну что тут скажешь, хороша, чертовка! Прежняя кошмарная коса уступила места полураспущенным волосам, с пучком сверху и водопадом черных локонов, куда-то исчезла длинная челка и уродливые очки, давая возможность разглядеть тонкие черты лица вместе с большими, черного оттенка глазами. Чистая белая кожа еще сильнее оттеняла это великолепие, а простая рубашка вкупе с джинсовыми шортиками выглядела на редкость соблазнительно.

Признаться, я не ожидал чего-то подобного. И в том смысле, что она вряд ли изменит своему стилю даже на выходных или, тем более, ради меня, и в том смысле, что она НАСТОЛЬКО СИЛЬНО отличается от своего школьного образа. Если брать по типу женщин, то она сильная и независимая, но при этом хрупкая внутри. Эдакая цундере на минималках. Совсем другой тип, чем Цуру. Но красива, пожалуй, не меньше. Пусть и по-своему.

— Эм-м-м, доброе утро! — Я быстро справился с шоком, и начал демонстративно пожирать девушку передо мной жадным взглядом. Та не ожидала такой реакции, быстро смутилась, но потом нахмурила брови и ответила:

— Прекрати на меня пялиться, Кодзуки-кун.

— Прости-прости. Я не ожидал такого, — Я неопределенно махнул рукой, — Выглядишь потрясающе.

— Говори уже, зачем пришел, — Закатила глаза староста. Но лицо слегка смягчилась. Не привыкла получать комплименты. Интересно.

— На пороге? — Я демонстративно вытянул голову в сторону квартиры. Девушка вздохнула, помассировала виски, но все же пустила меня внутрь.

Ну что сказать? Квартира у нее оказалась маленькой, но уютной. Тесный коридорчик со шкафчиком для обуви, дверцей в ванну и каким-то свитком с иероглифом в строгой коричневой рамке. Комната в ее апартаментах оказалась всего одна, и в нее меня не пустили, провели сразу на кухню.

— Я как раз заварила чай. Тебе налить, Кодзуки-кун? — Скучающим тоном произнесла Сузу.

— Да, будь добра. Из твоих рук любой напиток покажется амброзией, — Я все продолжал раздражать Акино неуместным потоком дубовых комплиментов. Разительный контраст с нашими школьными буднями. Ничего особенного, всего лишь маленькая месть за спектакль и попытка выбить ее из колеи. Получалось не очень, но маленький результат — тоже результат. Кажется, так говорил Наполеон. Он-то знал толк в небольших размерах.

— Прекрати свои неуместные шуточки, — Резко сказала она и поставила передо мной чашку с дымящимся напитком. Слишком сильно. Столешница издала протестующий стук, а содержимое глиняной посуды плеснуло мне на руку, заставив издать протестующий вскрик.

— Ох, извини, Кодзуки-кун. Иногда я такая неуклюжая, — Неискренне сказала она и быстро отвернулась, пряча свою ухмылочку.

— Ничего страшного, у каждого из нас свои недостатки, — Мягко улыбнулся я, и Сузу отчетливо передернуло. Видимо, что-то все же отразилось у меня на лице, потому что она не стала продолжать словесную пикировку, и просто села напротив меня с такой же чашкой в руках.

— Я принес нужные документы. Ты меня очень обяжешь, если успеешь подать их в понедельник до утренней речи директора, — Вместе с папкой я протянул и коробку дорогущих конфет. Терпеть не могу просить чужих людей об услуге, так что пусть будет хоть такая компенсация.

— Сегодня ты меня удивляешь все больше и больше, — Покачала головой Акино, но приняла и документы, и подарок, — Спасибо.

— Тебе спасибо, — Серьезно сказал я. Ну правда, девушка согласилась помочь даже такой сволочи как я, при этом не надеясь ни на что, кроме очередных насмешек. Святая? Нет, просто ответственная. Такой уж тут менталитет, храни его все Ками разом.

— А теперь… Можно нескромный вопрос? — Спросил я и отхлебнул чайку. Ну что сказать, заваривает традиционный японский напиток она куда лучше, чем я. Зато сам напиток ожидаемо подкачал. Довольно дешевый сорт, даже у меня дома получше. Да и сама староста живет «бедно, но чисто». Учитывая, что клан Акино существует, и при этом внесен в одну любопытную книжку о влиятельных фамилиях, то ее умеренность в средствах скорее элемент воспитания, чем реальная нужда. Одобряю.

— Спрашивай, — Пожала плечами девушка.

— Почему ты притворяешься там, в школе? Носишь эти уродливые очки, длинные юбки, челку свою дурацкую…

— Тебя не учили, что не стоит спрашивать девушку по поводу ее внешности? — Ожидаемо разозлилась она. Не слишком сильно: глазами сверкает, но с лестницы не спустит.

— Да ладно тебе, — Я не стал кривляться. Смотрел твердо, но с легким участием, — Дальше меня ничего не уйдет. Я в таких вещах до изумления щепетилен.

— Пока ты меня ничем не мотивировал, — Буркнула девушка. Но я видел, что ее гложет изнутри поделиться хоть с кем-нибудь своими проблемами, — Ты мне не сват и не брат.

— Это даже лучше. Эффект случайного попутчика, все-такое, — Я поймал недоумевающий взгляд собеседницы и пояснил, — Человек чаще делится своими интимными подробностями с незнакомцами, чем с близкими людьми. Так проще. Я, конечно, не незнакомец, но в твоей жизни — статист даже не третьего, а десятого плана. Мы можем дальше вообще не встретиться, или пересекаться раз в месяц.

— Смотри, как запел. А в классе из тебя слова не вытащишь. Ну, кроме того случая с математиком. А, демоны с тобой, я расскажу, — Вздохнула она после небольшой паузы. Время, очевидно, отводилось мне на извинения, но я не стал так глупо его тратить. В итоге Сузу самой пришлось прервать неловкое молчание.

— Как ты, наверное, уже выяснил, я — из клана Акино. Мы живем далеко, поэтому в Академию ходят только наследники. Однако, раз в пятнадцать лет, необходимо заполнить квоту. Не буду говорить, какую именно. Только то, что я попала прямо на нее, — Девушка невесело усмехнулась, — Поэтому учиться мне теперь вместе с тобой. В одной Академии так уж точно. Мой отец поговорил с главой клана, и они решили отправить меня на полтора года раньше. Сняли квартиру, дали небольшое содержание. Приучают так к самостоятельности.

— Образ серой мышки тоже входит в пакет услуг клана своему члену? — С легкой, совсем необидной иронией спросил я.

— Нет, конечно, — Покачала головой Сузу, — Просто мне посоветовал такой эксперимент мой дедушка. Не приказал, но… Посочувствовал.

— Посочувствовал? — Удивленно переспросил я.

— Да. Подошел и сказал, что с моим гонором я буду нарываться на каждого второго ученика, и когда-нибудь встряну по-крупному. Например, раздраконю наследницу одного из Великих Домов. Я разозлилась, конечно. Не разговаривала с ним неделю. А потом слишком соскучилась по его рассказам и пришла обратно.

— И он снова начал капать тебе на мозги? — Догадался я.

— Он мой любимый родственник, — Зло ощерилась Акино, — На мозги капаешь ты и пытаются капать твои кретинские подражатели, а он начал объяснять. Рассказывать разные случаи, потом взял с собой на усмирение ёкая. Слабая мелочь, Уси-они[12]. Видел когда-нибудь? Уродливый теленок с рогами и паучьими ногами внизу. Тупой, предсказуемый, без всяких ядов, проклятий или огромной силы. Но я так облажалась! Если бы не дед, он бы раздербанил меня на кусочки своими клыками на лапах.

После этого я поумерила пыл. Не до конца, понятно. Просто перестала считать себя самой сильной и умелой. А затем он взял меня на собрание аристократов. Там я избавилась от гордости своим умом. Такие же дети… Такие же гребаные дети как я, безнаказанно издевались надо мной с помощью намеков, а я вообще не могла ответить. Только понять, и то не все. Серая мышка, да? Очень точно. Вот только я мнила себя тигром, — Девушка задумчиво хлебнула чаю, потом спохватилась и поставила на стол кулек с печеньем.

— Вряд ли ошибусь, если предположу, что твой уважаемый родственник на этом не остановился, — Сказал я и захрустел печеньем. Фу, слишком рассыпчатое. Не люблю, когда все вокруг в крошках.

— Не остановился, — Кивнула головой староста. Однако ее запал уже прошел, и говорить подробностей она не стала, — Так что теперь я учусь самоконтролю, отыгрывая роль закомплексованной заучки в классе нормалов. Первые полгода прошли совсем ужасно, пришлось в апреле поменять школу, но теперь я попривыкла. Ты, кстати, очень хорошо умеешь испытывать мое терпение.

— Всегда пожалуйста, — Подмигнул я, отряхнул руки от крошек и резко, без перехода, спросил:

— Почему ты мне все это рассказала? Нет, не так. Почему открылась? Подозревать — не знать наверняка. Отыгрывала бы дальше чучело в очках. А разоблачать тебя в духовной Академии я бы не стал.

— Как я могу быть уверенной в этом? Ты ведешь себя в школе как последний ублюдок! — Возмущенно сказала она. Кажется, девушке хотелось вскочить и выплеснуть весь недопитый чай в мою физиономию, но она сдержалась. Какой самоконтроль! А ведь это и моя заслуга. Приятно, ничего не скажешь. Может потом пойти в учителя? Да нет, перебор.

— То есть ты решила расставить сегодня все точки над и? — Уточнил я, — Ну, не сказать, что я против. Ладно, если хочешь гарантии, то вот мое слово, что я не буду специально рассказывать о твоих школьных днях или пытаться тебя унизить ради шутки или со скуки.

— И на том спасибо, — Буркнула она, — Я бы и не волновалась, кланы славятся странными методиками воспитания, но у тебя уникальный талант извращать самые невинные вещи до какого-то чудовищного глумления.

— Я стараюсь, — Пришлось отвесить шутливый поклон, — В общем, я на тебя рассчитываю, Сузу-тян. Уверен, мои документы в надежных руках. А засим, позвольте откланяться.

— Подожди, — Вдруг сказала девушка, когда я уже повернулся к ней спиной и дернул ручку двери, — Ты ведь смог сбежать от Йошимуры в пятницу?

— Смог, — Я повернулся обратно и начал буравить старосту подозрительным взглядом, — А что…

— Ты вряд ли в курсе, так что скажу тебе. В знак нашего дружелюбного нейтралитета, — Она протянула руку для рукопожатия.

— Я внимательно слушаю, — Вместо пожатия я перевернул ладонь и поцеловал изящное запястье. Там, где на бледной коже виднелся рисунок тонких вен.

— Придурок! — Она покраснела и отняла руку. Почти сразу я получил пинок под коленку, но мужественно его проигнорировал.

— Так что там про Йо-йо-куна? — Вежливо спросил я, пока Сузу-тян стояла напротив меня злая, раскрасневшаяся, с праведным гневом на кукольном личике.

— То, что тебе не повезло, — Ответила она уже более спокойным тоном. Характер взрывной, но быстро успокаивается. Точнее, усмиряет эмоции. Даже после таких низких провокаций, как мои. Далеко пойдет. Ну и злить ее одно удовольствие, в том числе эстетическое. В гневе девушка чудо как хороша. Эх, может приударить? Нет, мне хватит и одного источника эротических фантазий и снов. Интрижку затевать бесчестно, долгих отношений не хочу уже я. Пожалуй, стоит поторопиться с посещением ночного клуба.

— Что значит не повезло? Ну же, Сузу-тян, не заставляй меня вытаскивать из тебя слова, — Попросил я и прищурил глаза, как любят делать все японцы, когда улыбаются. Странно, но у меня эффект скорее противоположный: и так неприятная усмешка становится издевательской или угрожающей. Впрочем, девушка лишь слегка нахмурилась. Я же говорю, очень хороший самоконтроль.

— То и значит, — Буркнула она, — Ямато переходит в другую школу, ему готовят какую-то гадость перед выпускным днем, а тут ты вылез, непонятный маг, который слишком изменился за какие-то пару месяцев. Нет, даже не месяцев, дней, — Вдруг добавила она, прищурив свои глаза, — Ты, что, успел получить стихию?!

— Ага. Но ты не отвлекайся, — Подмигнул я. Девушка помассировала виски уже знакомым жестом, но все же закончила свою мысль:

— Ты вылез очень не вовремя со своим подвигом одиночки против банды. Так что тебя либо переманивают, либо избивают так, чтобы ты не смог им помешать. На нашем районе нет лидера, а Йошимура-кун помогает его захватить и получит взамен школу и полную безнаказанность. Мой тебе совет — оглядывайся по сторонам, продумай, как уходить из школы и больше не лезь в разборки.

— Спасибо за беспокойство, староста-тян, я постараюсь оправдать твое доверие, — Сказал я дежурную фразу, попрощался и вышел. Настроение, еще с утра бывшее приподнятым, опустилось куда-то вниз. Хотя казалось бы: решил проблему с документами, подразнил красивую девушку, узнал причину внимания к своей персоне от местной банды.

Вот только такая причина меня совершенно не устраивала. По словам Акино выходило, что я — ненужный винтик, который надо отложить в сторону, чтобы какая-нибудь деталька не заела. Надо ли говорить, что подобная роль была для меня оскорбительна. И вместе с тем — опасна. Это показывает, как мало от меня зависит: очередной патлатый хрен разобьет мне башку своей битой и глумливо пробасит: «ничего личного, чел». Какое унижение.

Я со злости пнул невесть откуда взявшуюся банку ногой и запулил куда-то за забор в частном доме. Оттуда раздалось злобное тявканье и выскочила маленькая собачка. Она смешно рычала, скалила желтые зубки, но боялась меня до дрожи в коленях.

«Вот и меня они считают такой вот комнатной собачкой, вопрос с которой можно решить в любой момент», — Мрачно подумал я. Вопреки собственным рефлексам, слишком громкую псину я пинать не стал. Просто прошел мимо.

В глазах все стояла ее маленькая, уродливая голова и декоративная пасть. Неужели и я такой? Но ведь даже такую ошибку природы, которая может умереть от инфаркта из-за резкого движения хозяина, можно усилить. В голове тут же появилась картина визгливой собачки, но с железной челюстью больше ее остального тела и ломаной линией страшных стальных зубов.

— Блин, хватит продолжать аналогии до упора, — Пожурил я сам себя. А в сознании мелькнула очередная неприятная мысль:

«После Ямато они возьмутся за меня. Если у них получится прижать его группу, то потом настанет черед всяких слабых банд и одиночек вроде меня. Район у нас слабый, конкурентов как таковых нет: либо школьные, либо залетные, как «God speed». Почему так? А фиг его знает, но баланс смещается. И теперь мне придется волей-неволей помочь своему бывшему врагу. Потому что после него придут за мной».

С этими невеселыми мыслями я и пошел к ближайшей станции метро. Раз уж выбрался из дома, стоило посетить тот оккультный магазин, что рекомендовал мне мой сосед-маг. Правда, священника на дом лучше не вызывать, но вот прикупить что-нибудь из ассортимента никогда не помешает. На крайняк, прикину расценки, все же в этом месяце я поиздержался. Эх, надеюсь, какой-нибудь шикигами или ручной демон не будет стоить как новый Роллс-Ройс. Или пусть такие вещи просто не попадаются мне на глаза. Я ведь сдохну от любопытства…

Глава 18

Бывают же такие люди, особенно женщины, которые обязательно, даже не со зла, а по дурости, скажут вот, не удержатся, что-нибудь такое, отчего портится настроение и теряется аппетит.

Войнович

Акихабара. Как много смысла в этом слове для каждого уважающего себя анимешника. А не уважающих себя представителей данной субкультуры просто не существует. Как говорится, кроме них самих больше и некому.

Так я глумился в мыслях над очередной группой людей, пока шел в сторону так называемого «электрогородка». После Второй Мировой бывшие военные радисты торговали там электроникой, потом частные лавочки повыкупили более крупные акулы, начали обустраиваться, и получилось то, что получилось. О прошлом этого квартала сейчас напоминает разве что топоним да «Радиовышка», она же высотное здание Radio Kaikan 62-го года постройки. Она является зародышем электрогородка, местом, откуда всё пошло. Первое высотное здание в районе.

Честно говоря, район пока меня больше бесил, чем восхищал: куча напиханных в ограниченное пространство зданий самой разной высоты и конфигурации, неоновые вывески, что назойливо лезут глаза из всех возможных мест, а из невозможных мест на тебя беспардонно пялится разнообразная аниме-тематика.

Шум, гам, восторженные лица туристов, деловитые физиономии местных, толстые или, наоборот, худые до анорексии отаку, что шастают по многочисленным магазинчикам, торговым центрам и кафешкам. Один такой увлеченный человек прошел мимо меня, потрясая плакатом с какой-то кошкодевочкой. А я поспешно отвернулся и задавил рвотный позыв. От товарища просто зверски несло немытым телом и чем-то сладковато-гнилостным.

Нет, я все понимаю, правда. В той жизни у меня самого висела уютная полочка с фигурками, заказанными посредникам в Японии (напрямую такими фигурками или не торговали вовсе, или не высылали за границу), но стоит заботиться хотя бы о человеческом облике.

К слову, здесь моя футболка практически не выделялась. Большинство людей равнодушно скользило взглядом по надписи, а редкие исключения скорее хмыкали, чем негодовали. Один парнишка чуть старше меня так и вовсе показал большой палец. У него самого принт изображал стилизованную женскую грудь, черным по белому фону, а надпись внизу гласила: «Oppai banzai»[13].

Футболка действительно была зачетной, так что пришлось продублировать жест. Так мы и разошлись, словно заговорщики, связанные одной нам понятной темой. Забавное ощущение. Оно поддерживало во мне оптимизм, даже когда я понял, что окончательно заблудился.

Сначала я прошел мимо огромного торгового центра, где торговали туристическим ширпотребом, затем оказался возле какой-то кофейни с горничными. Рядом японка довольно заурядной наружности настойчиво приглашала людей внутрь. Наряд смотрелся на ней как на корове седло, что я ей и сообщил.

Девушка в шоке застыла. Видимо, я первый, кто сообщил ей такую банальность. Она попыталась сохранить лицо, как-то улыбнуться, но ее мордочка кривилась все сильнее и сильнее, чем ввергала меня в какой-то нездоровый азарт. Я все гадал, когда же она скорчит физиономию достаточную, чтобы ее можно было перепутать с гамадрилом.

К сожалению, посреди этого занимательного эксперимента, где я немигающим взглядом смотрел на промоутершу, а она старалась сдержать свои рыдания или хотя бы не всхлипывать так громко и неприлично, нас прервали.

Народу вокруг уже собралось достаточно, чтобы узнать подоплеку событий и осуждающе загудеть в мою сторону. И только я хотел вывалить на них свой арсенал острот, просто из праздного любопытства, как в голове не вовремя всплыл посыл Харады «не выделяться». Вот же блин, никак не привыкну.

Как говорил Козьма Прутков, «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану». Похоже, моему роднику красноречия предстоит быстренько засохнуть. Вот только небольшая, но быстро растущая в размерах кучка людей вокруг плачущей промоутерши думала иначе.

— Почему ты ее обидел? — Насел на меня какой-то мелкий и костлявый паренек. Его приятель, в полтора раза крупнее и выше меня, нависал рядом мрачной грозовой тучей. Вокруг быстро раздались крики одобрения и брань в мою сторону:

— Извинись перед ней!

— Вот козел!

— Не плач, Мики, ты лучшая!

— Мы пойдем к тебе в кафе!

— И мы!

— И мы!

— Где извинения?!

— Ублюдочные маги все такие!

«Ох, черт. Последний вброс уже опасен. В том числе и для меня: ждать группу зачистки мне не улыбается. Как и объяснять им, почему произошел инцидент. Вряд ли у них сойдет за оправдание «Было скучно» или «Она оскорбляла мой утонченный вкус» или «Посмотрите на эту корову, только Будда смог бы пройти мимо и не помычать ей вслед».

Так что ситуацию нужно срочно разруливать. Или, как вариант, банально сбежать. Однако, не успел я раскрыть рот, как рядом со мной раздался уверенный голос. Какой-то блондин положил мне руку на плечо и весьма правдоподобно разыграл радость от встречи:

— Ох, Такеда-кун, вот ты где! Вечно он теряется, — Последняя фраза была обращена не ко мне, а к людям вокруг. Незнакомец пару раз хлопнул меня по спине, после чего с виноватой улыбкой поклонился стоящим вокруг людям и красной от слез Мику:

— Пожалуйста, простите его. Такеда-кун недавно перенес серьезную операцию на глазах и они постоянно болят. Поэтому иногда он может нагрубить первому же встречному человеку. Так что, мэйдо-чан, не принимай за свой счет, — Он послал оскорбленной невинности обаятельную улыбку и та быстро забыла об оскорблении: вытерла слезы рукавом, неуверенно кивнула, а затем вовсе принялась строить ему глазки. Фу.

Не сказать, что объяснение моего внезапного спасителя устроило всех, но гнев толпы начал понемногу стихать. Я не стал усугублять свое положение, поэтому принял игру блондина. Обозначил поклон куда-то в толпу, буркнул извинения и демонстративно прикрыл глаза носовым платком.

Блондин тут же взял меня за предплечье и осторожно повел в сторону от толпы. Я не препятствовал. Благодаря тому, что в небольшой сумке незнакомца плескалась бутылка с водой, я мог идти за ним и без хватания руками, но так получилось нагляднее для людей вокруг.

После этого инцидента толпа быстро рассосалась. Часть из них пошла в кафе вместе с пострадавшей горничной, часть просто разошлась в разные стороны. А блондин все вел меня в сторону, пока не остановился в небольшом тупичке между двумя магазинами с околоанимешным мерчем.

— Спасибо. Ты меня выручил, — Сказал я ему нейтральным тоном, пока убирал платок обратно в карман. Парень ничего не ответил, лишь осуждающе покачал головой. А потом вдруг спросил:

— С тобой все в порядке?

— Чего? — Я даже слегка опешил, — Намекаешь, что я сумасшедший?

— Эм-м, нет, — Смутился мой неожиданный спаситель, — Просто… Мало ли. Случилось чего. Вот и сорвался.

— Разве что коллапс моего сознания от гнусного попрания всех моральных ценностей и человеческого облика на закуску, — Честно ответил я. Блондин некрасиво выпучил глаза, моргнул пару раз, но все-таки смог понять смысл:

— Она тебе не понравилась, и ты просто взял и сказал ей об этом?! — Возмущенно воскликнул он.

— Ну, если утрировать, то да, — Признал я, — Да ладно тебе, некоторым девочкам полезно знать, что они не смогут рассчитывать на внешность в жизни. Я ей, можно сказать, оказал услугу. И выручку сделал заодно: видел, сколько посетителей вместе с ней ломанулось в тот шалман?

— Я-то видел, а ты как смог разглядеть? — Подозрительно спросил парень.

— Серьезно? Ты же не думаешь, что фигня с глазами — просто заболевание? — Скучающе ответил я вопросом на вопрос. Эх, что-то в последнее время я часто стал так делать. Осталось только сменить себе прическу, купить одну модную шляпу и начать клеймить всех вокруг гоями.

— То есть ты считаешь, что в праве хамить людям вокруг. Просто потому что маг? — Теперь во взгляде блондина плескалась какая-то презрительная усталость. Словно он снова обманулся в своих ожиданиях.

— Нет, — Я пожал плечами, — Я считаю, что вправе хамить людям вокруг вне зависимости от своего статуса крови, одаренности или других параметров.

— Такой ответ тебе подходит больше, — Вдруг улыбнулся парень напротив, — Меня, кстати, зовут Мицуо Кин. Можно по имени.

— Кодзуки Кано. Можно по имени, — Я вернул улыбку и пожал протянутую руку, — А все-таки, почему ты за меня вступился? — Слишком прямо, на границе приличий. Но я правда не мог понять, почему.

— Мне понравилась твоя футболка, — Подмигнул мне блондин, однако я почуял недосказанность в его словах.

— А девушка, наоборот, не понравилась? — Я хитро прищурился. Парень вздохнул, чем и подтвердил мою догадку.

— Видишь ли, я, в своем роде, фанат Мэйдо-фуку[14]. Только на милых девушках, конечно. Но у этой… этой… — Он щелкнул пальцами, не в силах подобрать корректное сравнение, — У этой промоутерши лицо как у последней крестьянки! — Вдруг воскликнул Кин. Похоже, что он серьезно так сдерживал свои эмоции, а тут прямо прорвало, — И фигура у нее толстая. Какого Сусаноо таких вообще нанимают в мэйдо-кафе?! Именно поэтому я и перестал завтракать в «Лапуле»! Их персонал не выдерживает никакой критики!

Я засмеялся и похлопал нового знакомого по плечу. Интересный он человек. И куда более волевой, чем большинство японцев. Не каждый ломанется к раздраконеной толпе, чтобы помочь объекту ее ненависти. При этом не зная сам объект и вообще сомневаясь в его адекватности!

Это не мои мысли, это он сам сказал, пока мы шли книжный район Канда.

Сам Мицуо-кун стоял рядом с самого начала, поэтому слышал мои слова, так сказать, из первых рядов. Потом некоторое время колебался, пока ситуация не дошла до критической. В итоге, он на ходу состряпал план и выполнил его без сучка без задоринки. А потом признался, что молился про себя, чтобы «этот идиот» не начал лезть в бутылку из чувства противоречия.

К его бурной радости, я оказался человеком относительно вменяемым, так что битыми мы не ушли. На волне собственного облегчения, Кин даже согласился проводить меня в нужное место. Сам я точных координат не знал, но Рю объяснил мне: нужно пересечь квартал Канда до того места, где он начнет сливаться со спальным районом. А там дальше посмотреть по сторонам. Нужный магазин должен найтись без проблем. Так и сказал, да. Еще и подмигнул многозначительно. Мистификатор хренов. Если не найду, то его внутренний мир содрогнется от загадок Жака Фреско. Пусть почувствует мощь фантазии анонимусов из ближайшего будущего.

А вообще, было бы интересно зайти в оккультную лавку вместе с моим новым приятелем. Жаль, что не выйдет. Я не знал, можно ли раскрывать ее местоположение обычным людям. Поэтому не стал рисковать и просто распрощался с приятелем где-то на середине книжного квартала.

По пути мы отлично пообщались. Мицуо-кун, даром что только-только поступил в институт, оказался парнем начитанным, незлобивым и наполненным мягкой иронией. В отличие от меня, он не находил удовольствия в доведении окружающих до белого каления, но и не читал мне нотаций на эту тему.

Мы весьма увлеченно поспорили на тему символичности Евангелиона, обсудили мировую политику, поплевались в сторону американской военной базы, посмеялись над некоторыми несуразными ходами в известных мангах. Было весело.

Напоследок, Кин дал мне свою визитку, убедился в том, что я знаю дорогу, и пошел обратно. Как оказалось, он он уже имел славу неплохого программиста и веб-дизайнера. Пытался даже разрабатывать какой-то софт, но идея не выстрелила. Как знать, может быть мне удастся найти применение его талантам.

Я, в свою очередь, аттестовал себя как начинающего эксперта по духам, дал свой номер, и предложил звонить, если будут проблемы. Мицуо-кун посмеялся, но потом скосил глаза на мои бельма, и визитку взял. Вот и правильно.

Тем временем, специфических магазинов становилось все меньше, начали появляться жилые комплексы и частные дома. Количество туристов упало до нуля, количество японцев снизилось до пяти-шести на одной улице, что, на контрасте с центром Акибы, смотрелось до жути непривычно.

Я энергично вертел головой по сторонам, однако все равно не замечал ничего необычного. Да и странно это: если бы здесь стояло что-то интересное, то хоть кто-нибудь да сообщил бы об этом своим приятелям. Те своим, и такое сарафанное радио могло вызвать самое настоящее паломничество.

— Может магазин замаскировали? Да нет, тогда я тоже не смогу его найти. Скрыли от глаз, как в Гарри Поттере? Ну такое. Может, конечно, быть, но только в прошлом. В двадцатые годы шныряющих в пустое место людей снимут с двух десятков ракурсов. Да и здесь увлечение уличными камерами набирает обороты. Что-то мне подсказывает, что защита там более традиционная. Как показало время, я оказался прав. Частично.

Заведение я, действительно, нашел с первого взгляда. Небольшой магазинчик со старым дизайном пятидесятилетней давности: деревянное строение неопределенной степени ветхости, серые от пыли окна без следа решеток. На открытых возле магазина лотках ветхие книги в скучных обложках, какие-то плакаты времен Очаковских и покоренья Крыма, журналы садово-огородной тематики и все в таком же духе. Что же привлекло меня в подобном заведении? Очень просто — название. Именно оно сообщало всем посвященным о настоящей роли этой лавки. Нет, сама по себе вывеска не привлекала взгляд, а работала на общее дело маскировки под Самый Скучный Магазин в Мире.

Неброская роспись чернилами на деревянной доске. Каллиграфия выполнена в простоте и строгости — скучное, казенное писево, ничего интересного даже здесь. Владельцы сделали все, чтобы стандартный японец самых разных возрастов, увлечений и степени отбитости прошел мимо. И при этом заставил остановиться любого минимально образованного мага.

Надо сказать, справились с задачей они просто замечательно. Прохожие проходили мимо не оглядываясь, словно магазин был невидимым. Не толкались студенты, не суетились рядом любопытные дети, не толклись болтливые старики. Как же я сам вошел в число избранных?

Очень просто. Зная про само место, я искал подсказки. А вывеска сама по себе содержала жирнейший намек. Кондзики Микадзуки, золотой полумесяц. Название — единственное, в чем выделялась эта лавка. Слишком претенциозное для такого пропыленного, отмеченного вечностью магазинчика с хламом на полках. Вот только фамилия Кондзики являлась одной из четырех Великих Домов среди магов, а Кондзики Мика, жена основателя клана, прославилась как родоначальница современной системы, страстный борец за объединение японских заклинателей в рамках одной страны и создательница унифицированной системы обучения.

Не узнать в названии намек на одну из величайших личностей в магической истории Японии мог бы только совсем уж невежественный маг из первого поколения. В конце-концов, о ней говорится и во вполне обычных легендах. Хоть и иносказательно.

Я ухмыльнулся, в восторге от своей проницательности, посмотрел по сторонам, и дернул ручку двери. Пусть магазин не пользуется спросом, ни к чему привлекать к нему внимание простых людей. К счастью, редкие прохожие шли где-то впереди, так что видеть меня не могли никак.

— Добро пожаловать, — Вяло откликнулся старик за стойкой, когда колокольчик у двери звякнул об очередном посетителе. Он очень органично смотрелся в своем, прости Ками, заведении: мелкий, сухонький мужичок с типичной японской внешностью, загорелой кожей, клиновидной бородкой и потрепанном старом осодэ — кимоно с длинными рукавами.

Я вошел внутрь, аккуратно затворил за собой дверь, но покидать порог сего гостеприимного заведения не спешил. Так и встал на проходе, чтобы осмотреться по сторонам. Лавка изнутри казалась даже меньше, чем снаружи. Наверное, из-за «неправильного» использования пространства. Помещение выглядело слишком захламленным всевозможными товарами, место которым было в лучшем случае на барахолке. А по уму — на ближайшей помойке.

Пока я с любопытством вертел головой, старик у прилавка и не думал как-то обратить на себя внимание. Этот почтенный муж развалился на своей колченогой табуретке как на королевском кресле, оперся локтем о столешницу и лениво читал газету.

«Гм, мне нужно самому сказать про оккультный магазин? Или это какая-то проверка? Подозреваю, что постоянные посетители заходят через другой вход», — Подумал я, пока мой взгляд бесцельно шарил по нагромождению хлама. Но вот, на периферии что-то мелькнуло, после чего я резко повернул голову влево, а затем посмотрел на старика повнимательнее. И снова расплылся в улыбке.

* * *

— Добрый день, уважаемый! — Я вальяжно подошел к стойке, а затем без предисловий попытался схватить рукав потрепанного стариковского осодэ. Как я и думал, мои пальцы прошли сквозь одежду, а ощущение в руке напомнило скорее кисель или холодец, а не морщинистое старческое запястье.

— Что вы себе позволяете?! — Возмутился продавец, но сделал это настолько наиграно, что я едва удержал рвущийся наружу смешок.

— Меня зовут Кодзуки Кано. Я пришел в вашу уважаемую лавку за конкретным товаром, — Спокойно ответил я.

— Мог бы и сразу подойти, а не ломать комедию, — Проворчал призрак. Газета в его руках растаяла, словно утренняя дымка, черты лица слегка расплылись, а фигура утратила многомерность. Теперь спутать его с живым человеком не смог бы даже слепой. От фигуры, вдобавок, шибало каким-то потусторонним холодом. Этот мороз не касался кожи, лишь покусывал магические каналы и волновал душу.

— Мне стало интересно отгадать загадку, — Объяснил я. Юрей кивнул, вполне удовлетворенный, а затем подплыл к участку стену у себя за спиной:

— Тебе особое приглашение нужно, пацан?

— Вообще-то нужно, — Хмыкнул я, — Не хочу постоянно ходить через всю эту помойку. Где у вас дверь для нормальных посетителей?

— Выйдешь через нее, — Лаконично ответил дух, после чего с хлюпаньем втянулся в стену. Я пожал плечами и одним прыжком перемахнул через стойку. Подошел к стене, попинал ее задумчиво. Никаких тайных механизмов обнаружить не удалось. Или местные маги настолько круты, что могут ходить сквозь материальные объекты?

— Просто положи на нее руку и подай энергию, бездарь! — Прервал мои эксперименты сварливый старческий голос с характерной «потусторонней» ноткой.

Я сделал так, как предлагал мне старый хрыч. Поставил руку на облезлые обои, открыл магические каналы, представил небольшой луч, что вырывается из ладони. До знакомства с каппой у меня ничего бы не вышло, но сейчас я почувствовал, как выходящие из моей руки потоки подхватывает… ну, назовем это течением. Структурированный духовный поток быстро перехватил контроль над моим хиленьким ручейком и сам закрутил мою духовную энергию в нужной последовательности.

Внезапный укол, мгновение дезориентации, секундная слабость, и вот — я уже стою по ту сторону. Исчезла облезлая рухлядь, старые полки, нагромождения хлама. Помещение, где я оказался, имело точно такую же площадь, но из-за удачного мерчендайза казалось чуть ли вдвое больше.

Я стоял у прилавка, словно зеркально отражающего тот, из открытой части магазина. Впереди виднелась голая железная дверь, левая и правая стороны скрыты за стеллажами от пола до потолка, в углу рядом со стойкой деревянная лестница наверх, плюс две небольшие колонны в середине помещения с особо ценным товаром внутри.

— Уйди с прилавка, уважаемый посетитель, — Ехидно прокряхтел дух, — Твое место в зале. Можешь осмотреться. Если нужно что-то конкретное — говоришь мне. Скажу сразу, здесь только самые простые и безопасные товары. У тебя точно нет лицензии боевого мага для доступа на третий уровень, нет диплома Духовной Академии для доступа на второй, и… — Он помедлил, облетел меня кругом, затем удовлетворительно хмыкнул и продолжил:

— … Нет студенческого билета той самой Академии для доступа на первый этаж. Так что пользуйся общедоступным. Или приходи с родителями, — Хрипло загоготал он. Я удержался от мысли прочесть бесогонный экзорцизм только потому, что японский исключительно беден на ругательства, а других языков проклятущая нежить могла не знать.

— Ладно, я пока поброжу тут у вас, — Нейтрально сказал я и вышел в зал.

Несмотря на облом, в виде отказа продавать что-то действительно крутое, мое настроение все еще оставалось приподнятым. Шутка ли, настоящая оккультная лавка, где все товары РЕАЛЬНО РАБОТАЮТ!!! Я подавил в себе щенячий порыв бегать от стеллажа к стеллажу и неспешно направился к выходу. Начну с самого начала, а там видно будет.

Спустя четверть часа мой энтузиазм слегка подувял. Все же песочница есть песочница: все товары на полках имели прикладное либо утилитарное значение. Проще говоря, я попал в магический аналог канцелярских товаров пополам с магазином «для сада и огорода».

Ну серьезно, вот зачем магам десять разных видов пергамента? И при этом всего один — бумаги. Ничем по виду не отличающийся от стандартных офисных листов форматов А4, А3 и так далее. Кисточек оказалось больше сотни, чернильниц — море разливанное. Были и ручки, но их ассортимент был куда беднее, а каких-нибудь степлеров, дыроколов и прочих предметов роскоши не нашлось совсем.

Но если весь стеллаж правой стены отдали под канцелярщину, то весь левый — под инструментарий. Ножи травников для подрезки растений, скругленные серпы, похожие на орудия кельтских друидов, какие-то ступки, лопатки, колышки и другая фигня. Значение большей части вещей я просто не понял, значение остальных — весьма смутно.

Ну что ж, раз ничего действительно интересного на стеллажах не оказалось, может быть продавцы сподобились засунуть нечто эдакое в колонны? По крайней мере, в некоторых аптеках так и делают.

Увы, меня снова ждал облом. Туда действительно выставили более дорогой товар, чем на полках. Штучный, если я правильно понял. Вот только все они являлись лишь примитивной заманухой для новичков с деньгами. На самом кошерном месте лежали громоздкие очки, похожие на попытку сделать самостоятельно VR-оборудование. Они давали возможность определять стихию любого предмета перед ним. Очевидно, что кланам подобная приблуда была без надобности, а отчаявшийся маг в первом поколении с радостью ухватится за, по сути, одноразовый для него артефакт. Уверен, что стоимость такого чуда техники совершенно конская.

В другом отсеке располагались еще одни очки, изящные и элегантные, классической формы. Они позволяли видеть сверхъестественное обычным людям. Опять же, вряд ли она нужна для серьезных дел. Скорее пугать нормалов или хвастаться им.

Третий предмет представлял собой усеченную пирамиду и являлся переносным амулетом для отпугивания мелкой нечисти. Стандартные обереги крепились один раз и намертво, а этот можно было таскать с собой куда угодно. Удобно? Скорее да, но несколько амулетов куда дешевле и эффективнее. Если учесть, что магам защищаться от слабых ёкаев нужно только в постоянном жилье, где вражины имели свойства скапливаться как пыль, достоинство пирамидки вырисовывалось весьма сомнительное. День или неделю путешествий можно пожить и без такой приблуды.

Дальше я смотреть не стал. Вместо этого решил потерзать старика на предмет его товаров. Что делают, кому стоит брать, сколько стоят и так далее. Думаю в конце призрак всерьез задумался уйти на перерождение, так я его достал.

Тем не менее, на мои вопросы он ответил, так что я основательно прибарахлился. Первым делом купил несколько очень интересных карандашей: у них вместо грифеля предприимчивые маги вставили аналог мела для ритуалов. Я взял два универсальных, и по одному для природной и для искусственной поверхности.

Оказывается, чем сложнее ритуал, тем он требовательнее. Как с константами: для простейших задач число Пи можно взять за три, для более сложных — 3,14. А для высшей математики берут столько цифр, сколько могут унести.

Кроме карандашей, удалось урвать баночку чернил за полцены. Ее отдавали, потому что давно никто не рисовал ритуалы на бумаге, а для шикигами использовался другой состав. А мне-то что, найду и использую! Там же взял простейшую кисточку и куда более дорогую ручку. Последнюю покупать не хотелось, но мои навыки каллиграфии оставляли желать лучшего, а для спешки ничего лучше ручки быть не могло. Мало ли.

— Простейшие ритуалы на бумаге в продаже имеются, — Согласно кивнул головой призрак, — Только я тебе их не продам. Потому что у тебя документов нет, пацан, а они продаются уровнем выше.

— Да ладно тебе, что в них опасного?! — Возмутился я.

— Вот из-за таких сопляков как ты и ввели ограничение, — Проворчал бородатый душнила, — Ритуал сам по себе очень опасен. Научись сначала полноценному, на природной поверхности с выверенными линиями и специальным составом, а потом замахивайся на более сложные вещи!

Оп-па. То есть я мало того, что сумел провести довольно сложное таинство, так еще и сделал его по сути на коленке: в куда более сложных условиях, чем мои сверстники и без присмотра старших. Или не сверстники, учитывая как мало мастеров ритуала, при том, что почти все они в зрелом, а то и вовсе преклонном возрасте.

Продолжать пререкаться с потусторонним продавцом я не стал. Как и говорить про свои умения: все равно ведь не поверит. Вместо этого указал ему на стеллаж инструментов, после чего еще долго любил мозг этого несчастного старика своими въедливыми вопросами.

По итогу, я добавил к своим покупкам ножик с посеребренным лезвием для шинковки ингредиентов, ступку, небольшую лопатку для рыхления земли (пригодится для ритуалов на природных поверхностях или выкапывания разных кореньев) и целый мешок специальной соли для отпугивания призраков. Обычная могла остановить только всякую мелочь, а вот освященная хорошо так пробивала эктоплазму. Могла даже на перерождение отправить.

— А почему экзорцисты не стреляют ей из ружья, например, раз она такая замечательная? — Подозрительно спросил я.

— И как только в такой маленькой голове появляется так много идиотских вопросов? Скажи мне мальчик, мама в детстве не прищемляла тебе язык дверью? Или голову? Или и то, и другое?

— Нет, она меня любила, поэтому научила только самому важному: например, называть вещи своими именами. Так что, старый пердун, заканчивай ныть и отвечай на вопросы, пока я тебя не купил вместе с той уродливой отверткой.

— Где ты видишь на мне ценник, бестолочь? — Возмутился дух, и тут же, без предисловий, начал свою лекцию:

— Солью глупо стрелять. Она нанесет урон, да, но не останется в духе, а пролетит дальше. Некоторые делают пятидесятипроцентный раствор соли и брызгают в духа из пульверизатора. Такие же молодые бездари, как ты.

— В чем проблема распылителя? Можно еще в бутылку налить, в крышке дырок понаделать…

— В своей черепной коробке дырок понаделай! — Возмутился дух такому кощунству, — Летит долго, расстояние как при броске соли рукой, а эффект — хуже. Так что не нужно считать себя умнее всех и выдавливать из себя очередные идиотские идеи. Хочешь что-то выдавить, иди выпей таблетку от живота.

— Что ты можешь знать о выдавливании, коврик ты двухмерный. Ты свое уже лет двести как спустил в чашу Генуя. Вот же блин, смотрю на мечту всех отаку — двухмерные люди в реальности — А вместо восторга хочется сплюнуть и перекреститься! Почему вместо некодевочек тут летает узкоглазый бармалей в проперженных штанах и мамкином халате из ближайшей помойки?!

— Какая нынче молодежь пошла срамная. Никакого уважения к старости! — Прогундел старик, но его довольный тон выдавал хрыча с головой: тот тащился с таких вот словесных пикировок. Не то соскучился по такому вот общению, не то у меня скачут эмоции в процессе, а этот энергетический вампир сосет их и причмокивает. Кто его знает?

— Ладно, черт с ней, с солью, расскажи лучше о…

Из магазина я выходил с опустевшим кошельком но весьма довольной физиономией. Ничего слишком крутого я не купил, зато расходниками теперь был обеспечен надолго. А еще — приобрел парочку амулетов. Они продавались на неприметной полке позади прилавка. По словам призрака, их раскупали моментально, и мастера не успевали изготавливать новые. Так что, если о них не знать, то и не наткнешься. Так что теперь я защищен от всякой дряни на целый год. В совокупности, правда. Один амулет действовал полгода в штатном режиме. Или меньше, если приходится тратить вложенную энергию на угрозу покрупнее.

Как и обещал торговец, он выпустил меня через черный ход. Тот оказался расположен в подворотне, сразу за мусорными баками, и выглядел типичной дверью для служебного пользования всякими техниками или монтажниками. Хороший вариант.

Открывался тайный ход по тому же принципу, что и переход между частями магазина: подаешь энергию в ручку, крибли-крабли-бумс, и ты уже на другой стороне. Главное не совершать такие дела на глазах любопытных нормисов: привлекать внимание к магазину очень не рекомендуется.

«Похоже, здесь никто не знает о возможности спрятать тайное в самом видном месте. Могли ведь сделать магазин там, где внимание простых людей распылено на другие вещи. Да хоть бы и на самой Акибе», — Раздраженно подумал я. Не то чтобы всерьез, просто запах от мусорки рядом с дверью оказался настолько крепок, что изменил состав жидкости в моих жилах с обыкновенной крови на черную меланхолию пополам с желчным сарказмом.

Впрочем, я быстро забыл о вонючей версии Нарнии, стоило мне дойти до магазина с игрушками. Нет, я не поехал головой. Не больше чем обычно, по крайней мере. Просто одна из идей буквально жаждала своего воплощения.

— Science, bitch! — Крикнул я, когда вышел из магазина. Огромный водяной автомат с дополнительными насадками на дуло грозной оранжево-синей палкой висел у меня в руке. Если у пульверизатора не хватает радиуса, то его хватит у этой малышки. Пусть местные Охотники за Приведениями пользуются своими замшелыми традициями и дальше. Я сам встряхну это болото. Как-нибудь.

Еще два таких оружия судного дня и курощения призраков удалось запихнуть себе в пакет с покупками. Продавец уверял, что они лишь немного слабее чем монстр у меня в ладонях. Зато гораздо компактнее.

Больше никаких дел в городе у меня не осталось, так что я со спокойной совестью поехал домой. Пришлось, правда, заглянуть по пути в супермаркет, но там ничего интересного не произошло. Я слишком задержался в лавке и спешил домой, а заторможенная тетка-продавщица решительно проигнорировала все мои скрытые намеки. Бывают же непробиваемые люди.

Глава 19

Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав.

Лукиан

— Идите сюда, мои родненькие, — Ласково сказал я банкам с напитками за толстым стеклом. Еще одно маленькое преимущество дорогой квартиры: торговые автоматы. В одном из них я даже нашел свой (не)любимый напиток — ячменную газировку. Или муги-тя[15], как его называют местные. Взял сразу два: надо же показать Цуру и темную сторону нашей цивилизации.

Впрочем, совсем уж топтаться сапогом по радуге я не стал, поэтому моему вассалу достался относительно вменяемый вкус «момо» — японского персика. Себе же взял с водорослями-комбу. Чувствую, я запомню этот вкус на всю свою жизнь. Как минимум, все то время, что проведу по его вине на моем самом деликатном приятеле — унитазе-доно.

— Добрый день, Кодзуки-сан, — Поздоровался со мной престарелый консьерж, когда я пересек просторный вестибюль и с облегчением поставил свои сумки перед лифтом, — Вам пришло письмо.

— Письмо? — Недоуменно переспросил я. Нет, сам факт того, что мне кто-то писал, ничуть не удивителен. Мало ли. А вот то, что неизвестный отправитель оставил его у консьержа с просьбой передать лично в руки, порядком настораживал.

— Вот. Будьте добры, распишитесь в получении, — Я взял двумя руками плотный белый конверт, проверил печать и машинально подмахнул бумагу.

«Кодзуки Кано лично в руки», — Значилось на лицевой стороне, — «Отправитель: «Кодзуки Дзюнбей, представитель кланов Хоккайдо, бывший мэр города Асахикава, член совета директоров фирмы «Leico», старейшина клана Кодзуки»».

«Да-а, регалиями мой дедуля не обижен», — Подумал я, пытаясь отвлечься от негативных эмоций. В горле против воли встал ком, а перед глазами мелькнуло печальное лицо матери. Она никогда не говорила Кано о своих родственниках, но всегда казалась грустной первого января. Потому что собственные родители ни разу не соизволили прислать ей даже гребаной открытки. Я видел, как задевает ее их пренебрежение, как больно ранит их игнор.

А теперь мой дед лично посылает письмо своему опальному внуку. Они ни разу не видели Кано, ни разу не пытались связаться, узнать о судьбе родителей, помочь чем-то. Только отжали бизнес отца, пользуясь смертью последнего.

Я почувствовал, как заскрипел конверт под моими пальцами. Старенький консьерж уже давно ушел к себе в закуток, деликатно оставил меня разбираться со своими чувствами один на один. А я… Я кипел от ярости. И нельзя было понять, где заканчиваются осколки чувств старого Кано и начинаются мои собственные.

«Надо успокоиться. Ты теряешь контроль», — Сказал я себе. Помогло, но не слова, а ледяной страх. Страх потери себя в чужих эмоциях.

Я выдохнул, расслабил челюсть со сжатыми зубами. Даже не заметил, как скрипел ими. Так сильно, что теперь все боковые клыки противно ныли. Вот и хорошо, вот и отлично: боль отвлекает. Я прислонился лбом к холодному металлу лифта, прикрыл глаза, постоял. Долго? Не знаю. Достаточно, чтобы успокоится. К счастью, никто из жильцов не стал нарушать мое уединение. Слегка успокоившись, я без помех вызвал лифт и подошел к своей квартире. Письмо осталось брошенным куда-то в ворох покупок.

«И чего так истерить, спрашивается? Я ведь знал, что со мной попытаются связаться. Харада просветил. А в итоге, повел себя как плаксивая телка», — Я невесело усмехнулся. Ярость ушла, но оставила после себя тревожность вместе с ноткой гадливости. Никуда бросаться с шашкой наголо больше не хотелось. Тем более, что нельзя мстить или злиться из-за людского равнодушия. Иначе никаких эмоций не хватит.

«Нет, нахрен такие качели», — Решил я, пока хлопал себя по карманам в поисках ключа, — «Проще относится к ним, как к дальней родне. Да и правильней это, с какой стороны не посмотри».

Я все же нашарил треклятую связку, но, как оказалось, дверь была не заперта. Очень плохой признак.

— Ну, как сходил? — Спросил меня подозрительно знакомый голос, стоило только переступить порог квартиры. Вот же принесла нелегкая! Надеюсь, Цуру успела спрятаться. Хотя, судя по веселому тону моего соседа снизу, ничего криминальнее крошек на столе он не нашел.

— Как ты сюда попал? — Тоскливо спросил я, со вздохом поставил пакеты с покупками и поднял глаза. В коридоре стоял рыжий налетчик в каких-то растянутых бриджах, с аппетитом чавкал последними онигири и вытирал руки о старую, застиранную футболку. Бе.

— Да делов-то, — Неразборчиво промычал Харада, — Там чик, здесь клик, тут клац. Замок у тебя того, хлипенький. Надо что-то антимагическое ставить. Только ты сначала мне показать не забудь, вдруг обманут.

— Чтобы ты слепок сделал, да?

— Как и ожидалось от человека-ритуала, — С фальшивым почтением в голосе поклонился рыжий объедала, — Зрит в самую суть. Сенриган не обманывает! — Он шутливо поднял указательный палец в навесной потолок, а затем изобразил рукой пистолетик и направил на меня.

— Ты хоть не спалился со своими художествами? — Я закатил глаза. Взывать к совести малолетнего преступника было бесполезно. Значит стоит хотя бы свести к минимуму урон от его действий.

— Не, все нормально. Только какая-то старая леди подозрительно на меня косилась. Она пыталась зайти в свою квартиру и при этом не выпустить оттуда наружу свой зверинец.

— А, — Я сразу понял, о ком говорит Харада, — Это та старая перечница по-соседству. Она двинутая, так что ей никто не поверит. Можешь хоть Сатану славить на ее коврике. К слову, я слышал, что эта бабка ненавидит своих кошек. Она слишком слабая для того чтобы их задушить, и слишком сильная чтобы дать им сбежать.

— Ха, в точку! — Рю засунул в рот остатки онигири, и я с болью наблюдал, как мелкие рисинки с его пальцев посыпались по полу, — Обожаю твои уничижительные ремарки. Если ты станешь мастером кунг-фу, назови свой путь «стилем грязного языка».

— Фу, это уже жиголо какой-то получается. Или альфонс, — Хмыкнул я. А затем снова бросил взгляд на пол и недовольно бросил:

— Чем жрать у меня на глазах и сыпать крошки, лучше бы чайник поставил! — Я ногой подвинул сумки на полу, снял надоевшие за день туфли, с наслаждением пошевелил пальцами.

— Ща все будет, — Обрадованно ответил Рю, — Ты это, игру свою пока запусти. А то у тебя пароль на компе стоит, а взламывать технику меня не учили.

— Слава всем Ками, что ты такой поверхностный, медвежатник-сан, — Хмыкнул я по дороге в комнату. Цуру ощущалась где-то в районе балкона. Скорее всего, превратилась в журавля да залезла на антресоли. Вот и правильно. Я сам открывал тот шкаф всего пару-тройку раз за все месяцы жизни в квартире. Хорошее убежище.

Харада уже засел за комп. Нетерпеливо крутился в кресле, иногда останавливался, но только чтобы побарабанить пальцами по столешнице. А еще — оглядывался на меня. Как собака, которая с поводком в зубах ждет хозяина для прогулки.

— Ты, смотрю, уже успел стихию каким-то образом получить? — Спросил он с любопытством.

— А как ты узнал? — Снова ответил я вопросом на вопрос. Нет, серьезно, с этой практикой надо завязывать. А то следующие фразы будут по типу: «А, таки, какие ваши доказательства?». Полный мазл тов, короче.

— У тебя аура изменилась, — Сообщил мне Рю, пока на допотопном экране компьютера грузилась заставка Виндовс, — Как выберешь воплощение, так сразу и сам видеть начнешь, — Ответил он на незаданный вопрос.

— А еще какие-нибудь плюшки будут?

— Что за плюшки? — Не понял Харада.

— В смысле, что еще откроется после полного единения с рейбуцу? — Поправился я.

— Да ничего, — Пожал плечами сосед, — Сродство со стихией ты уже должен был почувствовать, самые простые заклинания нам дадут в Академии. Там же и научат всему, что нужно.

— А как же клановое обучение? — Полюбопытствовал я, — Секретные техники, сакральное знание, инфа об истинных хозяевах жизни?

— Ну ты загнул, — Рассмеялся парень, — Клановые заморочки у каждого свои, но обучение на мага, такое, м-м-м, универсальное. База она и есть база. А то, что выше — самому надо продумывать. Рейбуцу-то у всех разный. Плюс, специализацию на последнем курсе они же и ставят.

— Но ведь есть те, кто в Академию не ходит?

— Есть, — Согласился Рю, — В таких родах просто обучают быстрее, да сразу начинают натаскивать на клановую профессию. Те, кто не могут ее освоить — идут вместе со всеми. Не боись, Академия знания дает хорошие. Не пропадешь, — Он как-то неприятно ухмыльнулся, но я не обратил внимания. Думал, что включить этому наглому, но очень полезному троглодиту.

— Блин, у всех моих игр русская локализация. Так, японскую я хрен сейчас найду на торрентах, а покупать в магазине долго, и не факт что будет. У них здесь другие интересы, — Забормотал я себе под нос, — Значит что? Значит берем самую спинномозговую игрулю. А именно — CS-ку. Один и пять, разумеется. Только олдскул, даже если вышли более новые версии.

Игра привела Хараду в восторг. Честно говоря, я и сам давно успел позабыть то щемящее чувство, когда игры внове и для тебя это проходит больше по разряду чудес, а не суммы сюжета, графики и донатерских фич. Так что по-доброму завидовал.

— Слушай, а круто они придумали! — Азартно воскликнул Рю, пока расстреливал бота из двух пистолетов, — Особенно «Хэпэ» это. Тело как математическая единица, а? До такого не дошел даже наш основатель!

— Кстати, насчет тела, — Я решил взять быка за рога и форсировать «допрос». С губ уже был готов сорваться вопрос про «Укрепление тела», но вместо этого я почему-то сказал совсем другое:

— Мне пришло письмо. От клана Кодзуки.

— Вот как, — Отрешенно отозвался Рю. Не успел я невесело хмыкнуть, считая его слова более культурным аналогом «м-м-м, ясно», «бывает» или «мне все равно», как Харада поставил игру на паузу и повернулся ко мне лицом.

— Сочувствую, — Искренне сказал он, — И поздравляю.

— Спасибо… — Растерянно ответил я. А мой сосед окончательно отбросил маску праздного весельчака. В этот раз его глаза смотрели сурово и холодно.

— Ты еще не читал? — Помолчав, спросил Рю.

— Нет…

— Так прочитай. Мало ли, может там официальный отказ с запретом носить фамилию, — Посоветовал мне потомственный маг. Я лишь кивнул, после чего сбегал в коридор за заветным листом бумаги. Даже запечатанное, оно жгло мне руки.

Харада деликатно отвернулся и сделал вид, что поглощен игрой. Я же, спустя пару секунд колебаний, все же вскрыл толстую упаковку и вытащил наружу тонкий листок гербовой бумаги.

Токио, административный район Минато, квартал Аояма, 4-й подквартал, 6 микрорайон, 32–86. Кодзуки Кано.

Дорогой внук! Надеюсь, я могу звать тебя так, пусть мы и не виделись лично. Позволь мне выразить свои сожаления по поводу безвременной кончины твоих родителей. Моя дочь и ее муж были людьми стальных нервов и крепких убеждений. Уверен, они вырастили тебя подобающим образом. Я понимаю, какой трагедией обернулась для тебя их гибель. И каким шоком — собственные духовные силы.

Обретение тобой магического Дара это прекрасная новость. Однако Дар надо развивать, в этом мы можем тебе помочь. Не стоит забывать, что сила менять мир вокруг себя таит не только возможности, но и ответственность. Мы — щит, между алчущими крови ёкаями с аякаси и мирными людьми. Мы — слуги Императора, которые стоят на страже порядка и интересов страны. Ты многое узнал. Еще большее — сокрыто от твоего взора. К сожалению, я не могу снять с себя обязательства перед другими людьми и прилететь в Токио лично. Однако волноваться не стоит, мой доверенный человек введет тебя в курс дела, объяснит все перспективы и подводные камни. Он заедет за тобой в понедельник, сразу после уроков. Ищи автомобиль с гербом Нашего клана.

Твой дед, Кодзуки Дзюнбей.

Я опустил руку с письмом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не отбросить его от себя. Сухие, равнодушные строки еще стояли перед глазами, издевательски изгибаясь выверенными линиями равнодушных иероглифов.

«Ни слова о похоронах, об игнорировании, об отжатии маленького бизнеса отца. Ни строчки извинений. Только слова об ответственности да туманные перспективы. Ксо, как я его ненавижу!» — Мир вокруг словно подернулся дымкой, и я машинально смахнул выступившие слезы.

«Я плачу? Ох, мать моя ведьма!» — Эмоции захлестнули меня с головой. Злость и скорбь словно бы сливались в одну зияющую пустоту в груди, а над ними, как ворон над трупами, расправляла крылья тяжелая, подсердечная ненависть.

— Он обращается ко мне, как ко внуку. И говорит, что доверенный человек объяснит мне детали, — Глухо сказал я в напряженную спину своего гостя.

— Значит, тебя все же признали, — С непонятной интонацией отозвался Рю. А потом пояснил, — Встреча с тобой — формальность. Там объяснят… м-м-м… — Он щелкнул пальцами, не в силах подобрать подходящего сравнения.

— Политику партии? — Я саркастично хмыкнул. Хотелось рвать и метать, или, хотя бы, наорать на Хараду. Я сдержался, до крови прикусив внутреннюю сторону щеки, — Расскажут мне, как ходить, как поворачиваться.

— Что-то вроде, — Не стал спорить мой источник информации, хотя было заметно, что он не согласен с моей трактовкой, — В общем, теперь ты официально член клана. Твой дед же написал про обязательства?

Я отрывисто кивнул. Слова просто не шли из-под сжатых до скрежета зубов.

— Короче, — Он встал с кресла, начал мерять шагами комнату, — Если ты думаешь на встрече отказаться от клана, то это плохая идея. Раскольников никто не любит. Ты станешь изгоем. И, поверь мне, даже жизнь первого поколения покажется тебе в таком случае сказкой.

— Гребаные ублюдки! — Я все же не сдержался. Отречься от клана, бросить свое презрение в лицо деда, как перчатку на дуэли. Таким мог быть один из вариантов моего взаимодействия с кланом. Вот только Рю парой фраз растоптал даже гипотетическую возможность расплеваться с Кодзуки-ке.

Благо, остатки самоконтроля не позволили мне втащить рыжему, в отсутствие других людей в комнате. Вместо одной непривычно-серьезной морды я вломил по дверце шкафа. На деревяшке осталась вмятина, на моем кулаке — содранные костяшки. Пусть. Боль успокаивает чувства, неважно в какой степени они мои собственные, а в какой — реакция ушедшего Кано.

— Это еще не все, — Взгляд Харады вильнул в сторону, — Видишь ли… — Начал он, но я рыкнул:

— Не тяни кота за яйца!

— Ладно-ладно, — Он хмыкнул, нервно пригладил свои ядерно-рыжие патлы, пожевал губами. А затем продолжил странным, почти извиняющимся тоном:

— Пока ты был на положении недоучки без формального клана, мои ответы и поучения оставались личным делом. Но теперь, поскольку ты признанный Кодзуки, наши с тобой разговоры могут сойти за первое обучение. Да что там, — Вздохнул он, — Они им и являются. Так что, у твоего клана теперь небольшой должок перед моим. А спросят твои родственники все с тебя. Извини.

— Ты знал? — Глухо спросил я.

— Вспомнил только на следующий день. Не знаю, кем ты меня считаешь, но я не ходячий свод негласных правил, — Честно ответил Рю, — Не больше тебя самого хочу участвовать в этой ситуации.

— Ясно. Ты тоже меня извини, — Тусклым голосом сказал я, хотя душившая меня ярость требовала растерзать предателя. Тщетно. Не позволю. В прошлой жизни я гордился тем, что не иду на поводу эмоций. Не стану отступать от этого принципа и в новом теле. А в этой ситуации Харада точно не виноват. Наоборот, он помог мне, хоть и не должен был, — Я сегодня только и делаю, что срываюсь на окружающих.

— Без претензий, — Рю выставил вперед пустые ладони в шутливом жесте, — На самом деле не все так плохо. Мы можем договорится, э-э-э, как там говорят? Наедине? Тет-а-тет? Ну, типа того.

— «Выполнишь для меня пару заданий, и мы в расчете», — Я с грустной иронией процитировал слова Сидоровича из одной старой игры.

— Хватит одного, — Заверил меня повеселевший сосед. Кажется, он всерьез предполагал, что я устрою истерику, а потом выставлю его на мороз с отпечатком сапога на заднице, — У меня как раз на примете есть одно дельце.

Я ничего не сказал, лишь вопросительно выгнул бровь.

— Видел заброшенный дом в конце улицы?

— Тот, что на отшибе? Довольно большой особняк. Не знал, что он заброшен, — Мне потребовалось пара минут, чтобы понять, о каком конкретно доме идет речь. Не потому, что забыл. Просто мысли путались, а в голове все мелькали сюжеты из жизни маленького Кано. Мать, что свалилась с нервным истощением после формальной отписки родственников, злой отец по возвращении с Хоккайдо. Похороны их обоих, где присутствовали только священник да полузнакомые коллеги с работы.

«Гребаная шизофрения. Так и кукухой поехать не долго! Это не мои мысли, не мои воспоминания, не мои, черт бы их подрал, чувства!!! Ксо, я ведь думал…»

— …Кано-кун? Кано-кун! — Вывел меня из оцепенения обеспокоенный голос Рю.

— С тобой все нормально? — Он наклонил голову и вгляделся в мои зрачки. Точнее, в светящиеся бельма на их месте.

— Да. Просто повтори еще раз, — Я отодвинул его голову в сторону и выпрямился в кресле.

— Дом. На отшибе. С гнилостной энергией, — Раздельно повторил сосед, — Надо пойти, посмотреть в чем дело. Пару дней назад несколько детей забрело туда, а потом один из них слег с неизвестной болезнью. Подслушал разговор мамаш во время домового собрания, — Пояснил он свой источник сведений.

— Ясно. А почему ты? — Я потер виски, поморщился, и сам же ответил, — Потому что ты здесь живешь, да?

— Шестой микрорайон официально за мной на все время обучения, — Обреченно сказал рыжий маг. Как минимум, половина эмоций в его тоне была совершенно искренней.

— А я?

— За тобой тоже, когда клан подпишет бумаги, — «Обрадовал» меня Харада. Как раз, положено не меньше трех магов на такую площадь. Жил здесь еще один ученик, но он через неделю выпускается и клал он на наши проблемы.

— Разве этим не должны заниматься взрослые маги? — Я пытался поймать ускользающие мысли, следить за ходом беседы, запомнить хоть какую-то информацию. Получалось плохо. Все забивала злость. Настолько сильная, что переходила в тревожность и еще больше давила на мозги.

— Реальные угрозы они отслеживают и оперативно уничтожают. А всякая мелочь не стоит их усилий, — Последние слова он явно процитировал, — Вообще, в префектурах очисткой занимаются местные кланы. Это вроде как престижно. Только в Токио и Киото нет своих гегемонов. Великие кланы занимаются своими делами…

— Ясно, — Я довольно грубо перебил его. В моем случае слушать долго — значит неправильно, — Дом, так дом. Что конкретно нужно будет сделать? — Я сцепил руки в бессильной попытке унять тремор.

— Да сходим втроем, проверим. Если есть духи или аякаси — упокоим. Ничего сильного там, по идее, быть не должно. Легкая прогулка, — Легкомысленно махнул рукой рыжий маг.

— Что ты тогда сам не справишься? И кто третий? — Безразлично спросил я.

— Так кузина моя, — Теперь парень отчетливо поморщился, — Вдвоем нельзя идти по правилам. Если начнется заваруха, то всех собак на нас повесят. Да и опасно. Правила кровью пишутся, сам понимаешь. Минимальная группа — трое магов. Оптимальная — пятеро. Максимальная — семь-десять, если малая площадь…

— Все-все, — Остановил я закусившего удила волшебника, — Верю, что в тебя эти «законы царя Хаммурапи» хорошо вбили.

— Ты бы знал, насколько, — Кисло добавил рыжий. А потом, с сомнением, предложил, — Может сходишь, посмотришь на дом? Проветришь голову, — Последние слова он произнес с отчетливым нажимом.

— Да, — Я встал с кресла прошел по комнате как сомнамбула, и вписался плечом в дверной проем, — Ты прав. Мне нужно охладить голову. На улице.

«Или в любом другом месте, где не будет гребаных триггеров!» — Мысленно взвыл я, — «В этой квартире так легко я от навязанной злости не избавлюсь. Как бы действительно биполярочки не случилось».

— Я тогда поиграю немного? — Неуверенным, слегка заискивающим тоном спросил Рю. Я подавил вертящуюся на языке резкую отповедь, посмотрел в его горящие энтузиазмом глаза и махнул рукой.

— Не забудь закрыть за собой дверь.

— Естественно! — Мгновенно отозвался начинающий геймер и скоренько выпроводил меня за порог. Я был не против. Честно говоря, за кадром оставалась и возможная опасность обнаружения Цуру, и усталость от насыщенного дня, и многое другое. Ненависть вела меня и давала сил. Слишком много лишних, ненужных сил.

К счастью, мне хватило ума, точнее, концентрации, чтобы захватить с собой куртку (вечером все еще оставалось довольно прохладно) и маску, чтобы потом нельзя было опознать подозрительную личность у заброшенного дома.

Я шел по улице словно наркоман: не обращал внимания на прохожих, не смотрел по сторонам. Только все сильнее и сильнее ускорял шаг, давал хоть какой-то выход гнилостным эмоциям внутри.

До конца микрорайона я обычно доходил минут за десять-пятнадцать. В этот раз мне потребовалось не больше семи. Я бы и вовсе прошел мимо приметного здания с толстыми деревянными воротами, если бы не глумливый окрик.

— Ко-одзу-уки-ку-ун! — Позвал меня знакомый голос. Я остановился так резко, словно влетел в стену. Так же быстро развернулся отрывистым, механическим движением, и вперил свои буркала в обладателя жеманного тенорка. Им оказался мой недобрый знакомый Йошимура Йоске. Он со своей компанией расселся на скамейках у калитки недалеко от основных ворот заброшки. Малолетние хулиганы развлекались тем, что пили какой-то слабый алкоголь, шумели, пинали ветхую деревянную ограду и кидались друг в друга пустыми банками.

— Я ж говорил, он здесь появится, — Заискивающим тоном сказал Йошимуре один из шестерок. Мелкий, юркий, ссыкливый даже на вид. Идеальный тип разведчика в городских стычках старого-доброго Токио.

— Ты говоришь это уже третий день, придурок, — Массивный бугай рядом отвесил крысенышу такого подзатыльника, что тот слетел со скамейки и брякнулся носом в асфальт.

«А вот нечего сидеть на скамейке с ногами», — Злорадно отметил я. Вопреки здравому смыслу, вид врагов заставил меня чуть ли не петь от радости. ВРАГИ. О КОТОРЫХ. МОЖНО. ПОЧЕСАТЬ. КУЛАКИ. Сейчас только это и имело значение. Сегодняшней ночью меня вела только ненависть и жажда причинить боль. Уже не важно кому.

Я огляделся вокруг. Пустынный спальный район. Редкие прохожие кончились еще час-полтора назад. Плюс дом на отшибе: никто не услышит и не увидит. Даже захоти я переиграть назад, избежать ненужной драки — раздраконенные подростки не дадут мне включить заднюю. А значит, придется драться.

Радостный оскал под медицинской маской сам собой наполз на лицо. Там и остался, даже когда я подсчитал точное количество врагов. Их оказалось пятеро: сам Йошимура, его щуплый подсирала, тугой на голову качок-второгодник, да двое неприметных, скучных янки, среднего роста и телосложения. Ходячие стереотипы, чтоб их. Плохо то, что сам Йо-йо-кун держал в руках обрезок трубы, а щуплый спешно наматывал на кулак велосипедную цепь.

Глава 20

Палачам руки не подаю!

Г. К. Жуков Ермакову

— Только не вздумай бежать, как вчера, — Тем же радостным тоном предупредил меня Йоске, — Больше ты от нас не уйдешь.

Его подчиненные с энергичными выкриками и наполненными весельем ругательствами шли в мою сторону через пустую дорогу. Они не считали меня за противника. Здоровяк и вовсе запрокинул голову и на ходу допивал банку с каким-то тоником.

— Это вы от меня не уйдете, мусор, — Прорычал я. Компания впереди разразилась хохотом пополам с ругательствами. Я не стал отвечать: вместо этого слегка отставил правую руку в сторону и начал концентрировать энергию в ладони. От гнева я совершенно забыл о воде для своего сильнейшего спелла. В застланных чужой ненавистью глазах отражался лишь противник которого нужно разорвать, уничтожить, лишить всякой возможности вредить мне. И эта жажда крови, пожалуй, оставалась моим самым веским преимуществом перед бандой.

Первым до меня добежал скучный, безликий японец в такой же как у меня медицинской маске. Здоровяк все еще тяжело топал дальше, Йошимура изначально не собирался вмешиваться, а «проходной персонаж № 2» и мелкий ушлепок с велосипедной цепью отстали вполне намеренно: нарываться на полного сил противника им не улыбалось.

— Сдохни! — Закричал высоким, ломающимся голосом первый из моих противников. Он взял большой разбег, подпрыгнул в момент удара. Не иначе как пересмотрел азиатских боевиков, наивный дурачок.

Я зверски ухмыльнулся. От атаки легко было уйти в сторону, но, вместо этого, я сделал шаг вперед и с оттяжкой впечатал свой кулак в солнечное сплетение янки.

«Водяной хлыст» не получился. Не мог получится. Вот только какую-то силу я все же сумел сконцентрировать. Ощущение мощи, зудящей в кулаке, высвободилось в момент удара, а щуплого азиата сдуло обратно метров на пять, бросило на землю и протащило еще метра три. Как после наезда автомобилем, или драки в стиле в его любимых фильмов с Джеки Чаном.

Сразу после «проходного персонажа № 1» на меня бросился здоровяк. Грузное тело тяжело затопало по грязному асфальту своими потрепанными кроссовками. Парень так сосредоточился на драке, что даже не посмотрел на пролетевшее мимо него тело. Лишь отвел кулак да размашистым, деревенским выпадом попытался ударить меня в лицо. Тщетно.

— Я быстрее вас. Я сильнее вас. Я ЛУЧШЕ! — Я легко ушел в сторону, да еще попутно саданул бугая ногой по бедру. Тот крякнул, полетел на землю, покатился по асфальту, сдирая локти, но тут же начал подниматься. А на меня уже летела велосипедная цепь.

Я не успел увернуться. Лишь выставил руку, позволяя металлическим звеньям хлестко ударить по куртке, а затем обмотаться вокруг рукава.

— Мне больно, — Глумливо улыбаясь, сообщил я бледному от страха недомерку, — Но тебе будет еще больнее!

Я дернул за цепь. Мелкий утырок не сумел удержаться и полетел вперед, на второго хулигана в маске. Тот получил телом своего сокомандника в момент собственного движения, и не успел сориентироваться. Они оба замешкались, сбились в кучу, едва не упали, но успели зацепиться друг за друга.

— Ублюдок! — Проревел здоровяк откуда-то сбоку, однако я уже не слышал. Прыжок вперед, левая нога пробивает в грудь мелкому подпевале, а натянутая цепь не дает телу отправиться в полет. Недомерок хрипит, закатывает глаза, но я бью еще, теперь уже кулаком по лицу.

Хруст сломанного носа отдается в моем истерзанном злобой сознании как самая приятная музыка. «Полет Валькирий» Вагнера, «Пляска Мертвецов» Сен-Санса. Мелодии мщения не прерывает даже чудовищный по силе удар в голову, что откидывает меня от двух копошащихся на земле тел.

Я вскочил на ноги, с какой-то злой радостью вытирая кровь из ссадины на лбу. Здоровяк, прихрамывая, пошел в мою сторону. Велосипедная цепь, словно метроном, качалась у него в руках. Надо же. А ведь я и не заметил, когда успел ее сбросить.

Пока расклад складывался в мою пользу. Первая жертва — скучный безликий подросток — едва заметно стонала, но в сознание упорно не возвращалась. Его собрат по стереотипному облику обходил меня сбоку, а щуплый разведчик свернулся за окровавленном асфальте и тихонько хныкал. А, нет, он захлебывался кровью из сломанного носа. Забавно.

Со стороны к своей банде побежал обеспокоенный Йоске. Его жеманная улыбочка уступила место чему-то вроде злости. Так раздражается владелец машины, которую кто-то нагло протаранил и уехал с места ДТП.

— Ты труп! — Здоровяк снова размахнулся.

— Ничему тебя жизнь не учит, — Хрипло прошептал я. На концентрацию энергии правая рука отозвалась вспышкой боли, которую я проигнорировал. Удар. Кулак в кулак.

Мои костяшки словно сунули в кипяток. Что-то отвратительно хрустнуло, мой противник заорал, а давление в сжатых пальцах внезапно сменилось пьянящей свободой. Я по инерции сделал шаг вперед, неловко качнул телом, а затем с оттягом пнул в челюсть упавшего на колени отморозка.

— О, а сейчас щелкнуло, — Глумливо бросил я в бессознательное тело. Сбоку раздался шорох. Я успел лишь повернуться к последнему боеспособному хулигану и ощерить рот в презрительной усмешке, прежде чем в нее прилетело кулаком.

От хлесткой, продирающей нервы боли в скуле у меня на мгновение потемнело в глазах. Я отмахнулся вслепую, не попал, отскочил в сторону. Недостаточно быстро. Удар ногой по голени вытащил из горла яростный рык. Однако новая боль прояснила сознание, убрала темноту и звезды в глазах. Теперь я снова видел.

— Н-на! — Крикнул я по-русски. Янки подошел слишком близко ко мне, слишком расслабился от безнаказанных ударов, за что и получил локтем в ребра. Хотел по дыхалке, но отсушенная нога просто отказалась двигаться. Противнику от этого было не легче: удар отбросил его в сторону, дезориентировал. Я подскочил к нему, медленно оттянул руку в сторону и с хирургической точностью ударил парня в глаз.

Янки рухнул как подрубленный, без охов и стонов. Только конвульсивно дергающиеся ноги говорили о том, что он в нокауте, а не в Вальгалле.

— Все? Кончились твои прихвостни?! — Я радостно засмеялся, скаля красные от крови зубы. Ненависть больше не сжигала меня изнутри, скорее подпитывала израненное тело. А впереди неторопливо шел хмурый Йо-Йо-кун. Вот он переступил через первую жертву нашей драки, вот осторожно обошел грузное тело вырубленного бугая, вот брезгливо отбросил руку мелкого недоноска, что вцепилась ему в штанину, попутно прописав ему мыском ботинка по лицу. Кажется, окончательно вырубил собственную шестерку. Как мило.

— Должен признаться, ты меня удивил, — Неожиданно спокойным тоном сказал мне главарь банды. Он вел себя так, словно и не было вокруг вырубленных тел его последователей. Только на дне его глаз плескался страх пополам со злостью. Не боевой, нет. Злостью избалованного сынка, у которого отобрали игрушку.

— Что, не ожидал от меня такой самоотдачи? — Один вид его лощеного, надменного лица вызывал во мне гадливость, — Жаль, что больше пешек не припас.

— Жаль, — Кивнул Йошимура, — Еще парочки тебе бы хватило за глаза.

Он попытался улыбнуться, но вышла какая-то беспомощная гримаса. Йоске поморщился, начал нервно постукивать обрезком трубы в левой руке по ладони правой. Затем прикусил губу и вдруг спросил, — Не хочешь вступить ко мне в банду?

— Что? — Я сначала подумал, что ослышался.

— Ко мне. В банду. Вступить, — Раздельно, словно для клинического кретина, повторил Йоске и покровительственно улыбнулся:

— Видишь ли, шестерок у меня хватает. Да и тупые дуболомы, — Равнодушный кивок на лежащего в отключке здоровяка, — Имеются. А вот жестоких, изворотливых ублюдков, которые берут и умом, и силой — нет. Ты прекрасно подойдешь на роль моего зама. Правой руки, если хочешь. Перспективы ты и сам знаешь: мы уже практически взяли район нашей школы. В будущем наша банда сольется с «God speed» и я сразу получу командную должность. Так что подумай хорошенько. Торопить не стану, ответишь мне до выпускного. Однако других возможностей у тебя не будет, — Демонстративно вздохнул подросток.

А у меня в голове вдруг стало тихо и спокойно. Вся злость Кано, вся его боль окончательно испарились, вышли через побои деревянным солдатам местного Урфина Джюса, и теперь вышла на сцену моя собственная попранная гордость. Какой-то наглый ублюдок без силы, без знаний, БЕЗ МАГИИ смеет предлагать добровольное подчинение мне? МНЕ?!!

— Тебе?! Подчиняться?! — Я задохнулся от возмущения, — Ты, маменькин сынок без каких-либо достижений. Без собственной харизмы, без силы или ума, вздумал искать себе достойных замов? Давно не слышал ничего более отвратительного. Твой потолок — это крышевать гей-клуб и выбирать себе мальчиков посимпатичнее в качестве оплаты. А потом предлагать собственные услуги действительно серьезным людям.

Его левая рука замерла на полпути, так и не хлопнув трубой по ладони. Лицо Йошимуры искривилось от злобы. Кажется, я попал в самое яблочко. Или в нежно лелеемый комплекс, не суть.

— Не хочешь думать сейчас? Тогда я дам тебе достаточно времени на больничной койке! — Истерично выкрикнул он.

Поздно. Я уже был наготове. Шаг к противнику, обе мои руки вцепляются в его предплечья. Парень дергается, но пальцы держат крепко, атаковать он не может. Зато могу я: колено врезается ненавистному ублюдку прямо в «солнышко».

— Тебе мало? На еще! — Новый удар, теперь по печени. Третий, в живот. Четвертый, снова в живот. Пятый Йоске мне сделать не дал. Отбитую ногу все же повело в сторону, и Йо-Йо-кун сумел откинуть меня в назад.

Я замахал руками в тщетной попытке обрести равновесие, засеменил пару шагов, но все же не удержал равновесие и приземлился прямо на задницу. Какое унижение!

Надо мной Ангелом Мести встал побитый, потерявший весь свой лоск главарь банды. Его хитрая прическа растрепалась в неряшливые лохмы, фиолетовые волосы словно поблекли в тусклом свете единственного фонаря. А в глазах я видел унижение, страх и жажду расправы.

— Получай, тварь! — Завизжал он, когда двинул меня трубой по голове. Я успел подставить под удар здоровую руку, но ничего больше сделать не смог. Подросток размахнулся и ударил меня второй раз, теперь по плечу. Я вскрикнул, махнул рукой, но, ожидаемо, не достал до противника.

Йошимура как-то нехорошо ощерился, перехватил свое оружие поудобнее. В этот раз он намеренно саданул по предплечью. Тяжело, с оттягом. Затем, издеваясь, ударил по ноге, которой я все пытался его пнуть из положения лежа.

Спина, плечо, предплечье, нога, бедро, снова нога. Через минуту на мне живого места не было, а усталый враг начал тяжело, с присвистом дышать. Он разрывался между желанием навалять мне еще, и пониманием, что парочка новых ударов вполне могут отправить меня к Небесной Канцелярии.

— Нет, такие оскорбления спускать нельзя! — Его глаза горели безумием, труба в зажатых руках плясала как припадочная. Он желал, истово желал добить меня, однако слишком боялся перейти границу. Пока еще боялся, — Брат говорил, таких тварей надо наказывать. Ты ведь сам нарвался, Кодзуки-кун, — Кончик его рта дернулся не то в улыбке, не то в нервном тике. Йошимура медленно, но неотвратимо поднял над собой заляпанную кровью железку. Словно палач перед рубкой головы осужденному.

А я вдруг отчетливо осознал, что это конец. Правая рука не ощущалась вообще никак, избитое тело просило пощады, а прикрыться левой я просто не мог из-за своей неудобной позы.

«Он убьет меня», — Мысль ударила в голову сильнее любого алкоголя. Бледным, зловещим огнем разошлась по венам, дала возможность для последнего импульса. Зрение вдруг невероятно обострилось: я видел, как текут капельки пота по лицу своего палача, как тягуче, по-механически неизбежно поднимается вверх отрезок трубы. Как кровавая пелена и предвкушение чужой боли застилает взгляд школьного модника.

— Водяной хлыст! — Я вскинул левую руку. Ту, что так неудачно попала под выпад цепью в середине драки, а потом стесалась об асфальт. Остатки рукава хлюпали от крови, а я лишь молился, чтобы в нем, а еще на земле, на мне самом, и на Йошимуре хватило заветных пятидесяти миллилитров. Минимума, необходимого для активации спелла.

Я успел раньше. Йоске уже начал опускать свою железяку на мою голову, когда я в последнем рывке бросил свое тело вверх. Моя рука с формирующимся заклинанием не достала до бледного, заостренного лица совсем немного, жалкие сантиметры, а затем я рухнул обратно. Однако новая версия «Хлыста», пусть и выходила в моих руках максимально далекой от оригинального навыка каппы, все же оставалась дистанционной атакой.

Собранная мной кровь тонким ручейком потянулась к ладони еще в момент рывка. Кроваво-красный бурунок в руке закрутился миниатюрным смерчем и маленьким злым облаком плеснул прямо в лицо противника.

Я упал на спину, закричал от боли, но мой голос полностью заглушил нечеловеческий вой Йошимуры. «Водяной Хлыст» вгрызся в его лицо, будто заряд дроби или едкая кислота. Проник внутрь, сдирая кожу, выбивая глаза, превращая в месиво тонкие хрящики носа, перемалывая щеки.

Мой противник упал рядом, задергал ногами. Его руки скользили по кровавому мясу на месте когда-то красивого лица, терзали его ногтями, не в силах остановить бесконечное страдание. Он проиграл. Проиграл с разгромным счетом, и навсегда потерял в схватке не только предмет своей гордости, но и человеческую сущность. Теперь он беспомощный инвалид с исковерканной жизнью. Но даже этого не хватило утолить мою жажду мести за растянутые мгновения боли и унижения.

Я с хрипом, полным ликования, полным злобной радости и эйфории от близкой мести, перевернулся на живот, пополз к своему противнику. Неторопливо забрался локтями к нему на грудь, подтянул туловище. А потом начал бить его. Бил, бил, бил. Локтями, кулаками, предплечьем в горло, плечом в грудину. Бил, пока тело подо мной не перестало подавать признаки жизни.

Остановился я только после того, как силы окончательно иссякли. Вместо очередного удара, я тяжело упал на окровавленное тело противника. Не в силах пошевелиться, я лишь хрипло, с присвистом дышал, привалившись головой и локтями к чахлой груди мертвого лидера подростковой шпаны.

Не знаю, сколько прошло времени. Просто в один момент я отключился, а потом пришел в сознание. И понял, что лежу на остывающем трупе. Йошимура не дышал. Не вздымалась грудь, не прослеживался пульс, не билась тонкая жилка на его цыплячьей шее.

Я убил человека. Первый раз в своей жизни.

* * *

— Ксо, ксо, ксо, ксо!!! — Я не помню, как я добрался домой. Ощущение остывающего тела под пальцами повергло меня в шок и трепет. Когда я понял, что человек подо мной уже никогда не очнется, то просто вскочил и заковылял прочь.

Не помню, остались ли лежать подопечные уже мертвого школьника. Не помню даже, видел ли меня консьерж. Вряд ли, рабочий день старика заканчивается в восемь вечера, а часы в прихожей показывали почти двенадцать.

Перед глазами все еще стоял тот кусок мяса вместо лица, что я оставил своей жертве. А еще — следы многочисленных избиений. Кажется, одним из ударов я перебил ему трахею. А может, дело было в многочисленных травмах головы? Или в переломанных ребрах? Не знаю. Я не хотел смотреть на труп дольше, чем это было необходимо.

Как только я понял, что именно сотворил, то… Просто сбежал оттуда, как последний трус. И откуда только силы взялись? Ведь мое состояние оставалось немногим лучше, чем у тех лежащим в нокауте бездарей, которых я вырубил до… До убийства.

— Ксо! — Я не стал ехать на лифте. Хоть одна светлая мысль. Нет, вру, вторая, даже третья: первой удачей оказалось решение надеть маску, а второй — пройти через холл по стеночке, в слепой зоне одной-единственной камеры. До этого — зайти через второй ход, без видеонаблюдения над козырьком, как в главном. Да я, оказывается, полон гениальных озарений! Еще бы хватило ума не доводить до греха…

На четвертый этаж я взлетел быстрее себя-здорового. Слишком сильно погрузился в самоедство, и не заметил, как дошел до собственной квартиры.

«О милосердные Ками, пусть Рю не будет у меня дома!» — Взмолился я, дергая ручку двери. Заперто. Аллилуйя!

Дрожащими руками зашарил по карманам, вытащил ключ. Тот никак не хотел вставляться в замочную скважину. В конце-концов я психанул, привалился к двери, и двумя руками ввел его в дверной замок.

Внутри щелкнуло, дверь отворилась, и я тяжело ввалился внутрь. Сил хватило только на то, чтобы щелкнуть засовом. А потом я рухнул на четвереньки, и заблевал свой чистенький, выложенный дорогущей плиткой пол.

— Кодзуки-сама, это вы? — Раздался откуда-то из комнаты робкий голос Цуру. Тихий шорох шагов, затем более отрывистый топот, когда она заметила лежащее тело:

— КОДЗУКИ-САМА! — Цуру не закричала только потому, что от страха у нее отнялся голос. Но даже шепотом она легко передала весь свой шок и неверие. Талант, не иначе.

Девушка в ужасе прижала ладони ко рту и застыла на месте. Ее взгляд прикипел к моему телу у ее ног. Надо же. Значит, ёкаи, как и люди, тоже боятся крови и паникуют при ранении близких.

— Помоги подняться, клуша… — Прохрипел я. Девушка отмерла, опустилась на колени, легонько прижала мою голову.

— Пожалуйста… — Ее голос дрожал от слез, но какая-то новая, незнакомая мне решимость не давала ей удариться в типичную женскую истерику, — … Пожалуйста, полежите так, господин. Эта глупая Цуру постарается вылечить самые тяжелые раны.

— Было бы неплохо, — Усмехнулся я разбитыми лепешками губ. Она нежно погладила меня по щеке, подтянула тело, осторожно опустила мой затылок себе на колени.

— Потерпите немного, Кодзуки-сама, — Тихо, но твердо сказала она.

— Да, потерплю, — Отозвался я, и потерял сознание.

Когда я очнулся, моя голова все еще покоилась на девичьих коленках. Цуру что-то напевала тихим, мелодичным голоском, и водила по моему телу журавлиным пером. Очень хотелось подольше полежать вот так, чувствовать, как уходит боль, а ледяной ужас в груди течет и плавится под напором вялого умиротворения.

Однако, это не могло продолжаться долго. Я со стоном открыл глаза, улыбнулся склоненному надо мной лицу. Девушка же тихонько гладила меня по волосам, а перо щекотало то скулу, то затылок, то заднюю часть шеи.

— Сколько прошло времени? — Я завозился, пытаясь понять состояние своего тела.

— Почти сорок минут, — Грустно улыбнулась птица-оборотень, — Эта неопытная Цуру вылечила раны на голове, срастила кости правой руки, убрала синяк с ног и спины, но Вам все еще необходим отдых. У этой беспечной Цуру слишком мало сил и опыта, чтобы оставить такие раны без последствий.

— Не страшно. Пока дышу — надеюсь, — Тихо ответил я. Ее глаза расширились, а потом девушка кивнула, отвернулась в сторону, вытерла рукавом футболки влажные дорожки на щеках. Сколько же Цуру плакала над моим бездыханным телом? Раскаяние и благодарность переполнили мою голову, тяжелую и непослушную после обморока.

Ее преданность, ее искреннее беспокойство стали для меня новым опытом. Мои прошлые девушки или ложные друзья не утруждали себя ни помощью, ни добрым словом. Только насквозь фальшивое сочувствие да меркантильные запросы. Пожалуй, стоило потерять веру в людей в прошлом мире, чтобы обрести верность ёкая в этом.

— Отдых — это хорошо. А еще лучше — поздний ужин, — Кивнул я. После лечения действительно стало легче, зато напал сильный, нечеловечески сильный жор. Вместе с ним резко захотелось в туалет, а еще — спать. Как сделать все это одновременно я не знал, но проверять на практике решительно не стоило.

— Помоги мне встать, — Снова сказал я. Цуру без лишних слов подала мне руку, с нечеловеческой силой поставила на ноги, сама довела до ванной комнаты. Даже вручила сменную одежду, прежде чем опустить свои большие глаза, наполненные смирением и грустью.

— Спасибо, Цуру, — С чувством сказал я. Хотелось обнять ее, но грязная, заляпанная кровью, блевотиной и дорожной пылью одежда не располагала к сантиментам. Я лишь улыбнулся как можно искреннее и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вломился в уборную.

Там меня и накрыло. Я сидел на унитазе, комкал в руках туалетную бумагу и тихо выл сквозь зубы. Не от боли, нет. От осознания того, что стал убийцей. Одним из тех людей, чьи личности искренне презирал.

— Тварь я дрожащая, или право имею? — Теперь я легко мог понять метания Раскольникова. Да, Йошимура был тем еще ублюдком: злым, хитрым, завистливым, изворотливым сукиным сыном. Кривая дорожка его жизни не могла вывести парня никуда, кроме кладбища или криминального авторитета. И все же, все же, все же…

— Ну, в этой ситуации можно найти и плюсы, — Я криво усмехнулся, пока смотрел, как льется вода из смесителя в душе, — Все терзания теперь — мои собственные. Даже воспоминания о матери Кано или о клановом произволе больше не вызывают ничего, кроме вялого раздражения.

«А я ведь и предположить не мог, что от остатков личности прежнего владельца можно так просто избавиться. Всего лишь получить сравнимое с ним потрясение, и выдавить чужие эмоции своими собственными. Какая горькая ирония, учитывая, что я после вселения, наоборот, сосредоточился на максимальном контроле своих чувств и рационализации. Век живи, все равно дураком помрешь», — Я вспомнил свою глупую, страшную смерть в первом мире, и губы сами собой скривились в горькой, сардонической усмешке.

Я помотал головой, попытался отогнать мрачные мысли, закрыл воду. Заботливо приготовленное Цуру полотенце царапало кожу, и я с каким-то мазохистским удовлетворением тер им себя, пока кожа не начала гореть. После чего просто переоделся в чистое и вышел из ванной в ореоле пара пополам с тоскливой меланхолией.

«Скорее всего, дело в сильных эмоциях. В сорок лет из-за жизненного опыта не испытываешь той бури, что в восемнадцать или в шестнадцать. Вот отголоски сознания ушедшего парня и подавляли мои чувства. Даже обрезанные, лишенные личности, они оказались банально сильнее моих тихих, затертых эмоций. А сейчас… Да здравствует новый опыт!» — Я истерически рассмеялся, чем еще больше напугал бедную птицу.

— Кодзуки-сама… — С печальной покорностью сказала она и погладила меня по руке, — Все будет хорошо.

— Вряд ли, — Отозвался я. Мы оба сидели на кухне, давились наскоро разогретым карри из готового набора и неумело заваренным Цуру чаем. Я молчал. Молчала и девушка, но ожидание в ее глазах все сильнее менялось беспокойством. Слава Ками, вряд ли она думала, что я повредился умом. Скорее переживала, не отбили ли мне в драке последние мозги.

— Как ты понимаешь, я нарвался на драку. Не знаю уж, насколько случайно, но пришлось давать отпор.

— Как при нашей первой встрече?

— Да, — Я невесело хмыкнул, — Сплошная романтика. Ночь, улица, полная луна, пятеро пьяных ублюдков, одинокий я. В неадекватном состоянии из-за гребаного письма. Хотя, моя ярость пошла скорее в плюс. В нормальном состоянии я бы их не вывез.

— Почему вы не убежали? Почему не позвали на помощь! — Девушка вдруг вскочила со стула и ударила кулачком по столу, — Эта бесполезная Цуру могла только сидеть и чувствовать, как дрожит наша связь. Вы чуть не погибли..!

Я только хлопал глазами на эту совершенно неожиданную вспышку. Как же тяжело ей пришлось: сидеть дома, ощущать, как слабеет, тускнеет наша связь. Понимать, что я на грани смерти, но лишь бессильно ждать, не в силах помочь.

— Эта Цуру хотела бежать к вам. Хотела прийти на помощь! Хотела защитить! Но проклятая Сусаноо дверь никак не открывалась… — Она все же заплакала. Опять.

Я осторожно прижал ее к себе, погладил по мягким волосам, вдохнул пьянящий травяной аромат:

— Ты все сделала правильно. Ты не воин, Цуру. Ты — целитель. У тебя невероятный дар спасать жизни. А я, я умею только их отнимать.

— Вы убили их, да? Поэтому Кодзуки-сама так больно? — Спросила она, мягко отстраняясь.

— Одного, остальные остались живы. Но так ничуть не легче, — Я покачал головой, а затем вышел в коридор, чтобы вернуться обратно с двумя банками муги-тя.

— Вот, — Поставил одну перед птицей-оборотнем, — Мой, кхм, любимый напиток. Он позволял мне остаться собой все эти месяцы. Может и сейчас станет легче? Я открыл банку, сделал большой глоток.

«Фу. Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но вкус комбу даже мерзотнее, чем умибоси. Производители превзошли сами себя!»

После щедрого глотка я закашлялся, сморгнул выступившие слезы. Черт, рыбой несет, как у нас в утренней маршрутке. Да еще привкус не то вяленого мяса, не то копченой скумбрии не первой свежести. Такой торговали на некоторых станциях поезда, а потом весь вагон стабильно вонял ей еще сутки. Я даже слегка поностальгировал.

— Что это? — Цуру последовала моему примеру. Осторожно открыла банку, ойкнула, когда напиток зашипел и начал выливаться, сделала глоток.

— Горько, — Пожаловалась она, — А потом сладко. Как такое может быть?

— Люди те еще затейники, — Я залпом допил остатки, бросил банку в мусорное ведро, — Не расскажешь, чем занималась весь день? Ну, и как пряталась от Харады.

— Ничего особенного, — Птица-оборотень дернула плечиком, — Эта любознательная Цуру почти все время смотрела ваш демонический ящик. Потом попила чай, снова посмотрела… И тут вдруг пришел ваш друг! А Вы даже не сказали, что, кроме Кодзуки-сама, здесь живут другие люди! — Она обиженно ткнула в меня пальчиком.

— Не живут, — Я пожал плечами, — Мы вообще недавно познакомились. Просто он слегка, гм, беспардонный. Не ожидал, что Рю возьмет и влезет ко мне в квартиру без спроса.

— Он сначала долго звонил в какой-то шумный, монотонный колокол, потом стучал. Эта наивная Цуру думала, что человек уйдет, но приятель Кодзуки-сама начал возиться возле двери и скрестись. А Вы даже не сказали, как погасить ящик!

М-да, ну и картина. Харада ломиться с одной стороны двери, Цуру сидит с другой, и молится, чтобы он ушел. Потом в панике бегает по квартире, кричит на телевизор, размахивает пультом, давит на все кнопки сразу. Я невольно улыбнулся.

— Вам смешно! — Возмущенно вскинулась девушка, — Этой благоразумной Цуру было так сложно и страшно, а вы смеетесь!

— Прости-прости. Так ты выключила телек?

— Телек? А, ящик. Да, он погас, когда я пригрозила ему Вашим гневом, — Довольно кивнула эта святая простота.

«Скорее всего, случайно нажала на кнопку. Ну и славно».

— Потом эта быстрая Цуру отнесла чашку обратно на кухню, и спряталась в шкафу. А Ваш варвар ходил по комнатам, громко топал и разговаривал сам с собой! — Сдала она рыжего преступника.

— Бывает, — Хмыкнул я, встал из-за стола и пошел мыть посуду.

— Кодзуки-сама, позвольте мне…

— Не стоит. Ты ведь устала, верно? Выложилась до самого донышка, — Девушка и правда выглядела очень бледно, движения стали вялыми, да и зевала она через раз, — Отдыхай, вассал. Ты сегодня очень мне помогла.

— Эта Цуру была полезной? — Спросила она робко, прежде чем отправиться на боковую.

— На все сто! — Улыбнулся я.

— Тогда спокойной ночи, Кодзуки-сама.

— Ага, — Отозвался я и тихо добавил, — Пусть хоть у тебя она будет спокойной.

В своих кошмарах я не сомневался: холодное, истерзанное лицо Йошимуры прочно поселилось на внутренней стороне моих век.

Эпилог

Друзья! Давайте совершать ошибки выживших!

https://old-radist.livejournal.com/1582087.html

— А теперь вернемся к вечерним новостям, — Четкий, профессионально поставленный голос молодой дикторши раздавался из небольшого телевизора, подвешенного на кронштейне к участку стены.

— В центре Токио произошел всплеск насилия. Молодежные банды вот уже второй день собираются в толпы, устраивают массовые драки, провоцируют беспорядки на улицах. Только за прошлые два дня было зафиксировано трое погибших и более двух десятков пострадавших. Многие из жертв хулиганов отправлены на больничную койку, а несколько молодых ребят — в реанимации.

В показанных на новостном канале кадрах мелькали то целые процессии байкеров в замотанных шарфами лицах, то кадры мобильной съемки массовой драки банд где-то в Синдзюку, то просто сцены обезображенной вандалами местности, со следами крови, разбитыми окнами, граффити, мусором и другой атрибутикой молодежи.

Показывают и людей: орущие в полицейских заломах отморозки, мрачно сидящие в кутузке участники уличных драк, несколько разбитых в аварии байков с толпой вокруг них. Но вот, картинка сменилась, и теперь на экране можно разглядеть пустынную улицу, мрачный особняк на заднем фоне, кареты скорой помощи, избитые тела подростков.

Большая часть в откровенно ужасном состоянии. Не помогает даже «мозаика» на лице и пострадавших частях тела. Одну из жертв показывают крупным кадром. Здесь цензура не требуется: мертвое тело прикрыто простыней.

— Посмотри, что за ужас, дорогая сестрица! — Рыжий парень кричит через всю комнату, в его голосе сарказм пополам с любопытством.

— Чего тебе, придурок? — «Сестрица» ниже его ростом, не имеет таких ядерно-рыжих волос и оптимистичного характера. Зато у нее в запасе длинные ноги, красивое личико и необычные волосы: каштановый цвет правой стороны соседствует с молочно-белым левой.

— Наш район, — Кивает Харада Рю на экран телевизора, — Тот самый дом, между прочим.

— Черт! — Она раздраженно закусывает губу, — Теперь там будет не протолкнуться от полиции и гребаных неформалов.

— Да ладно тебе, ночью вряд ли кто-то сунется, — Отмахивается рыжий, — По крайней мере, не сразу. Подождут пару дней. Тем более место довольно жуткое. Полезут разве что совсем отбитые, а такие сейчас залягут на дно.

— По твоей логике, там и драки не должно было быть, — Ядовито хмыкает девушка, — Наши одногодки на поехавших бандитов не тянут. Или это твой бестолковый дружок постарался?

— Да не, он и мухи… — Харада замирает на месте, скашивает глаза на бегущую строку в самом низу экрана, — А ведь сходится, — Потрясенно шепчет он. Брат с сестрой обеспокоенно переглядываются, а затем синхронно поднимают голову к потолку, откуда слышится звук набираемой ванны.

— Похоже, тебе стоит пересмотреть свои планы на этого деревенщину.

— Не такой уж он и дубовый, — Вяло возражает Рю. Парень слишком потрясен своей возможной догадкой, чтобы полностью вовлечься в диалог.

— Короче, разберись с ним. И чем быстрее, тем лучше. Мне не нужен убийца под боком, — Холодно и зло бросает девушка, — Если это правда он, то узнай причины. В идеале — что он использовал, и насколько успел наследить. В крайнем случае, просто сдадим его «Махо Синрикё». Пусть отрабатывает или влезает в долги к собственной семейке.

— Там и простой полиции хватит, — Угрюмо бурчит рыжий маг, — А дознаватели и так на него выйдут. Через документы в деле или свидетелей. В отличие от ментов, им те гопники расскажут все… — Харада раздраженно скривился.

«Вот как ты, Кано-кун, мог так по-дурацки вляпаться на ровном месте? Ну попросил бы меня о помощи. За бесплатный обед или ужин я бы тебе помог их отделать так, что мать родная не узнает. Или поиздеваться всласть, чтобы больше не лезли. Нет, гребаный параноик никому не верит и решает свои проблемы радикально…» — Бурчит про себя Рю.

Он не верит в то, что Кано изначально собирался убивать. Молодые да неопытные маги часто не могут соизмерять свои силы, и не понимают пределов обычных людей. Трагическая случайность. По крайней мере, так хотелось думать рыжему заклинателю.

— Честно говоря, я не думаю, что он специально их подкарауливал. Просто совпало. Уходил он из своей квартиры в довольно… плохом настроении. А тут эти клоуны. Уж поверь мне, дорогая кузина, я хорошо знаю, насколько навязчивыми и жестокими могут быть детские банды.

— Да, я прекрасно помню. После того разбирательства нам и вчинили дополнительную квоту на службу. Иногда дедушка перегибает палку, — Поморщилась девушка, — Ладно, планов пока менять не будем. Я тоже сомневаюсь, что с нами по соседству живет маньяк, садист или хладнокровный убийца. Но ты все же проверь его в следующий раз, как придешь. Поговори, вытяни хоть что-нибудь. Можно и не по делу. Будет мало толку, если он после первой крови на руках останется озлобленным уродцем или беспомощным мямлей.

— Ну, тогда просто откажемся от его услуг, — Предложил Харада. Девушка напротив согласно кивнула:

— Именно. Причем с веским поводом, так что нарушения правил не будет. Найти третьего за оставшийся срок мы точно не успеем. Да и ладно, невелика потеря — мы и вдвоем там справимся. А он пусть сам думает над своими обязанностями. Или пусть за него решают экзекуторы.

— Давай не будем горячиться! — Натянуто улыбнулся Харада и выставил руки в примиряющем жесте, — Я верю, что он достойный маг, пусть и очень неопытный. А так, даже если он наследил и его возьмет полиция, то Комитет отмажет. В конце-концов, они даже первому поколению прощают и более неприятные инциденты.

— Да, за кабальный контракт, — Фыркнула кузина, — Но вообще ты прав. Если он не полный идиот, то полиция на него не выйдет. Никто с ними из этой гопоты разговаривать не станет, а по-другому они на него не выйдут. Я бы больше опасалась мести всяких отморозков. У байкеров и другой уличной швали круговая порука очень распространена. Особенно, когда надо наказать одиночку, — Презрительно сказала она. Ее брат лишь молча кивнул, согласный с доводами. Однако на сердце все равно было неспокойно за своего шебутного соседа. Рю успел проникнуться дружеской симпатией к хмурому, злому на язык, но очень необычному магу из мрачного клана Кодзуки.

«У него должна быть причина. Не может не быть, пожри их всех пламя Аматерасу! И я выясню ее, даже если мне придется выбить из тебя все показания. Потому, что только так я смогу доверить тебе свою спину, Кано».

* * *

— Отец, ты действительно хочешь признать этого бастарда?!

Массивный деревянный особняк в традиционном стиле черной громадой возвышался над маленьким, декоративным японским городком. Здание скрывалось на обширной территории, пряталось в глубине, среди выложенных камнями дорожек, столетних деревьев, декоративного мха и глухих зарослей папоротника.

Если же случайный путник решит пройти по дорожке вперед, а затем свернуть на тропинку слева, то, при наличии ключа, он сможет попасть на внутреннюю территорию клановой агломерации через небольшую калитку. Там, в укромном месте располагался задний двор главного особняка: с навесами над энгавой, оградой от диких зверей из примыкающего леса, ненавязчивыми амулетами в виде бумажных фонарей.

Небольшая комната в конце крытой галереи северной стороны ничем не отличалась от других комнат. Разве что располагалась она напротив декоративного пруда с льющейся вниз водой и карпами-кои. Возможно, именно по этой причине бывший владелец клана любил вести приватную беседу именно в ней.

Так было и сейчас. За тонкими бамбуковыми перегородками и стенкой из рисовой бумаги сидело двое мужчин. Они не пользовались ни стульями, ни подушками: так и расположились за низеньким японским столиком в позе сейдза и степенно ужинали. Пространство между ними оказалось уставлено маленькими тарелочками с закусками, пиалами с соусом, чашами с супом, блюдами с цельной рыбой или креветками, а также другими деликатесами.

Ужин проходил в полном молчании. Слышался лишь стук палочек о стенки посуды да плеск напитков. Время от времени, за тонкой бумажной стенкой слышался ритмичный стук бамбуковой содзу — коромысла, что медленно наполнялось водой, затем клонилось вниз, а после удара о твердую поверхность сливало воду обратно в пруд, и все начиналось сызнова. Медитативный звук, что напоминает владельцам о беспощадном течении времени.

— Да, я хочу ввести Кодзуки Кано обратно в клан, — Спокойно ответил пожилой мужчина. Назвать его стариком не поворачивался язык: суровое лицо еще не превратилось в сморщенный сухофрукт, волосы и борода оставались цвета соли с перцем, а в цепких, пусть и выцветших глазах не было и следа старческой деменции.

Его собеседник, в свою очередь, выглядел старше своих лет. Грузное, раздутое тело, большой живот, красное лицо, постоянно текущий по шее и лбу пот. Он выглядел склочным и раздражительным, несмотря на все стереотипы о добродушных толстяках.

— Но отец! Вы же выгнали Айко из семьи! Никто не подтверждал ее брак с этим никчемушным оборванцем! Ее сын — незаконнорожденный, бастард!

— Что это меняет? — Недовольно спросил Дзюнбей, — Ох, Рёхей, ты так и не научился смотреть на суть клановых правил, а не бездумно следовать букве.

— О чем вы говорите, отец? — Нахохлился брат нынешнего главы клана. В исполнении здорового мужика это выглядело инфантильно и отталкивающе.

— О том, что пора бы тебе размять кости. Может и мозги на место встанут? — Пожилой мужчина покивал своим мыслям и отпил немного чая.

— Да зачем нам вообще нужен этот ублюдок? И куда ты хочешь меня послать?!

— Напомни мне, сколько людей у клана в данный момент?

— пятьдесят шесть, — Быстро ответил Рёхей. Так, словно готовился к нему загодя.

— Хорошо. А сколько из них молодых людей до тридцати лет?

— Так, сейчас посчитаю… — Толстяк вперился взглядом в палочки у себя в тарелке, зашевелил губами, — Двадцать один человек. Двадцать два, если Рена из побочной ветви Кавасаки родит здорового ребенка.

— А сколько из главной ветви? — Очередной вопрос не заставил себя ждать.

— Пятеро. Наследник брата, его второй сын, двое моих дочерей, плюс твой младший сын Сэймэй. Но ему уже двадцать восемь. И это нормальная численность! У большинства семей людей еще меньше! У Великих Домов и вовсе по десять-двадцать человек всего. Один пацан погоды не сделает.

— Зато он может закрыть квоту клана в армии, освоиться в Токио, а там, чем черт не шутит, помочь нам перебраться в город.

— Но у нас здесь все активы, компания, репутация, наконец! О чем Вы думаете, отец?!

— О жизни тех, кто доверился мне, — Мрачно бросил Дзюнбей, — Скоро запечатанное зло сбросит свои оковы, и древний демон Сягусяин вновь выйдет на тропу войны. Наши предки были прокляты за то, что уничтожили культуру и народ айнов.

— Опять ты со своими байками о проклятии. Тот вождь, Сягусяин, просто поднял восстание айнов против японцев. Проиграл, был убит. Точка, дело закрыто. Остальное — просто отголоски тех времен, — Толстяк невероятным усилием воли не позволил прорваться в голос собственному раздражению. Бывший глава или нет, а наглости и хамства старейшина не терпел даже в самой малости.

— В конце жизни он стал демоном, — Покачал головой Дзюнбей, — Но пусть так. Ни тебя, ни, тем более, твоего брата в этом не переубедишь. Только Сэймэй верит своему старику-отцу.

— Давай ближе к теме. О Сягусяине мы можем поговорить и на официальном застолье. Все одно лучше, чем байки Тэттея или шлепанье языком Тэнмы-сан. Я хочу знать, куда ты хочешь меня отправить, и что делать с… Кано-куном?

— О, здесь все просто. Ты должен будешь проверить маршруты отступления клана, старые убежища, связи на севере Хонсю и так далее. Подбить все активы, все сферы влияния клана в один документ. Демон или нет, но нам давно пора было провести ревизию и обновить маршруты. Пусть ты не веришь, что придется бежать, маршрут отступления всегда должен быть наготове. Не проклятие, так чертовы китайцы или русские.

— Я понял вас, старейшина, — Толстяк склонил голову, но его недовольная физиономия стала еще кислее.

— Хорошо, что понял, — Дзюнбей степенно огладил бороду, отставил в сторону плошку с мисо-супом, — Я рассчитываю на твою въедливость. Или тебе больше понраву возиться с мальчишкой?

— Нет, — С кислой миной выдавил мужчина, — Уж лучше бегать по горам горным козлом и трясти должников в захолустье, чем объяснять сыну предательницы основы магии.

Его отец только покачал головой на такую отповедь, но наказывать сына не стал. Вместо этого он продолжил свою мысль:

— Кодзуки Кано одарен. Это уже выделяет его, ставит выше одной третьей от клана. Более того, он смог самостоятельно узнать свой рейбуцу, и, совсем недавно, пробудить стихию. Наш «Свиток Чистых Намерений» показал сильную предрасположенность к воде. К тому же, он обладает магическим зрением, впрочем, вряд ли он сейчас может его использовать. Пока это просто уродливая аномалия глаз.

— Уважаемый отец, вы и правда думаете, он сможет стать выше рядового в одном из отрядов? — Скептически произнес Рёхей. Он достал салфетку, смотревшуюся неуместно в японском стиле комнаты, и промакнул ей жирные губы.

— Уверен, — Кивнул старейшина Кодзуки. Так что придется достать из закромов «пилюлю нулевого предела».

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и этот сопляк того стоит, — Ворчливо сказал толстяк, — Не все одаренные побочной ветви получают ее просто так, без контракта. Разве что Великие Дома…

— Забудь о них, — Жестко осадил его мужчина, — Сумераги никогда не отдадут свою дочь за тебя. К

— Я знаю! — Вспылил Рёхэй. Потом отвернулся, раздраженно потер глаза, — Это уже в прошлом. Кто поедет к сопляку в Токио?

— Сэймей, — Невозмутимо ответил Дзюнбей.

— Гм, а он точно не будет валять дурака? — Усомнился маг, — Или, наоборот, доведет пацана до нервного срыва. Нет, чем послушнее, тем лучше, но это не о последствиях от шуточек моего младшего братца…

— Он будет держать себя в руках. За неделю много не наворотит. Пусть за это время вобьет хотя бы основы. Заодно посмотрим, достоин ли Кано-кун хотя бы тех надежд, которые я склонен на него возлагать, — Отмахнулся от него экс-глава клана Кодзуки. Оба мужчины синхронно вздохнули, сделали глоток из чашки.

— Навевает воспоминания, верно? — Усмехнулся старик.

— Не то слово, — Хмыкнул его блудный сын, — А ведь он может принести еще больше проблем, чем Сэймей в детстве. Пусть хотя бы проверит его карту в местном отделении «Махо Синрикё» и приводы в полицию.

— Вряд ли там что-то серьезное, — Отмахнулся Дзюнбей, — Да даже если и так — главное, чтобы был потенциал. Если твой брат его не найдет, то и Ками с ним: принудительно отберем фамилию, может какие мелкие грехи соклановцев на него спишем. Там видно будет.

— Там видно будет, — Повторил его сын и потянулся к тарелке со сладостями.

* * *

В морге было холодно. Кёя уже бывал здесь до этого, когда его вели на опознание тела отца. Вот только сейчас ему было в сотни раз тяжелее. Тогда за него не цеплялась рыдающая мать. Тогда Йоске отказался идти на освидетельствование, как потом отказался показать лицо на похоронах. За дело в общем. Вот только теперь и он сам лежал на уродливой, безликой кушетке, а его лицо не смогла бы опознать и собственная мать.

— Кто это сделал? Какая проклятая тварь могла убить… — Женщина рядом тряслась словно в припадке, а когда простынь откинули с тела хлопнулась в обморок. Работник морга смотрел на маленькую трагедию одного семейства равнодушно, взглядом привычного к сценам затурканного человека. Он повидал слишком много таких вот родственников, чтобы не разучиться сочувствию.

— Ты же слышала следователя, — Старший Йошимура сам поразился, тем безликим, шелестящим звукам, что лились из его рта, — Была драка банда на банду. Остальные товарищи Йоске в больнице, один — в реанимации. Никаких зацепок. Как всегда, впрочем. Те, что уже пришли в сознание, отказываются давать показания. Полиция разрабатывает внутренний конфликт как одну из версий.

«И пусть дальше копают до посинения. Парни не виноваты, это понятно. Обычные шестерки, ничего особенного. Развязать им язык легальными методами у копов не выйдет. Негласные правила запрещают вмешивать в дело ментов. Разве что преступники сами не успеют сбежать с места преступления. Не наш случай, очевидно. И это прекрасно», — Мысленно прибавил он, — «Потому что я сам допрошу каждого, найду убийцу и сотворю с ним такое, что даже пожизненный срок покажется ему самым желанным выбором».

— Мерзкие дети! Надо пригрозить им уголовным делом! Вдруг они тоже виноваты…

— Пошли, мам. Они обязательно найдут виновника. Только в качестве трупа, — Тихо прибавил второй по влиятельности человек в банде «God speed».

Примечания

1

(аку по-японски)

2

(яп. обладающий духовной энергией)

3

(Береги яйца! Игра слов: кин тама — золотые яйца, эвфемизм тестикул. Кин — имя хулигана).

4

(цуру — яп. журавль)

5

(умоляю, яп.)

6

(яп. жаворонок)

7

(яп. посетитель)

8

(яп. красавец)

9

(яп. жестоко/жестокий, бессердечный)

10

(Извините, что я вас потревожил яп. Ритуальная фраза гостя при входе в дом)

11

(Я дома яп.)

12

(яп. демон бык)

13

(сиськи банзай яп.)

14

(наряда горничной яп.)

15

(ячменный чай яп.)

Content

Макар Ютин
Я — циник. Магия и банды Токио

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания