Холли Вебб

Роуз и тайна магии

Посвящается Джону

© Соколова И., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Роуз тихонько выглянула из окошка и увидела, как по улице идут две маленькие девочки с няней. Девочки были одеты в прекрасные одинаковые нежно-розовые пальто. Интересно, как можно не запачкать розовое пальто? Наверное, им на лужи и грязь даже смотреть запрещено! Маленькая процессия подошла к перекрестку, и Роуз встала на цыпочки, чтобы увидеть, как они поворачивают за угол. Ведро, на котором Роуз стояла, закачалось и угрожающе загремело, и девочка быстро спрыгнула на пол, надеясь, что никто этого не услышал. Крохотные витражные окна приюта Святой Бриджет для девочек находились очень высоко. Выглянуть наружу было почти невозможно, особенно если ты маленькая девочка. Так что узнай воспитательницы о нехитром трюке Роуз, они бы сделали все возможное, чтобы пресечь любые попытки смотреть в окно. Ведь всем известно, что глядение в окно ужасно, ужасно вредит благочестию маленьких девочек! Быть может, в приюте даже запретили бы ведра – ну так, на всякий случай.

Роуз поправила коричневый хлопковый передник и быстро пошла по пустому коридору к кладовой, чтобы вернуть ведро на место. Она аккуратно поставила его на одну из деревянных полок, в ряд с остальными ведрами, тряпками и щетками. Даже если сейчас Роуз кто-нибудь увидит, она скажет, что оттирала его.

– Пс-ст! Роуз! – Шепот застиг Роуз врасплох, когда она уже протянула руку к двери, и Роуз резко обернулась, испуганно прижавшись спиной к стене.

Маленькая ручка поманила ее из-за большой жестяной ванной, стоявшей под нижней полкой.

– Смотри, что у меня есть!

Роуз глубоко вдохнула и снова успокоилась. Никто не видел, как она незаконно пользовалась ведром. Это всего лишь Мэйзи.

– Ты что там делаешь? – спросила она, озабоченно взглянув на дверь. – Тебя накажут. Вылезай.

– Смотри, – продолжал просить шепот, а огрубевшие пальцы покачали чем-то соблазнительным из-под полки.

– Ох, Мэйзи, – вздохнула Роуз. – Я же его уже видела. Ты мне показывала на прошлой неделе.

И все же она опустилась на колени и залезла под полку, устраиваясь рядом с подругой.

Был воскресный вечер. В приюте Святой Бриджет это значило, что многие девочки сейчас в кабинете мисс Локвуд смотрят на Реликвии. У Роуз не было никаких Реликвий, поэтому настало самое то время, чтобы похищать ведра. Даже если бы Роуз увидела одна из воспитанниц, она не обратила бы внимания, потерявшись в своих глупых мечтах.

– Как ты думаешь, в нем должна храниться прядь волос? – задумчиво спросила Мэйзи. – Или, может быть, портрет?

Роуз внимательно посмотрела на помятый жестяной медальон. Похоже, на него кто-то наступил, а может быть, он был закопан в чем-то мерзком, но ничего ценнее у Мэйзи не было – кроме него, у нее не было вообще ничего, ведь даже ее одежда принадлежала приюту.

– Конечно, портрет, – твердо сказала она Мэйзи, обнимая подругу за ее худые плечи. На самом деле она понятия не имела, но Мэйзи мечтала об этом медальоне всю неделю, и тот час в воскресенье, когда она могла подержать его в руках, был для нее особенным – Роуз это знала и не хотела портить ей удовольствие.

– Может быть, моей мамы. Или, может быть, он ей принадлежал, а внутри был портрет папы. Да, так и было. Наверняка он был очень красивый, – мечтательно продолжала Мэйзи.

– М-м-м, – тактично протянула Роуз. Мэйзи была не то чтобы дурнушкой – просто очень худенькой, да и коротко остриженные волосы – в приюте боялись вшей – никого не украшают. Было трудно представить, что кто-то из ее родителей был красивым.

Все подруги Роуз проводили воскресенья в мире грез, где каждая из них оказывалась потерянной дочерью герцога, наследник которого в один прекрасный день подъедет к приюту в карете, запряженной четверкой лошадей, и увезет ее к законному наследству.

Однако, как ни странно, в отличие от других девочек Роуз не мечтала – и даже не потому, что у нее не было Реликвии. Реликвий не было у многих, и это их грезы нисколько не останавливало. Роуз просто хотела как можно скорее выбраться из приюта. Не то чтобы здесь было плохо: учительница читала им множество душеспасительных книг о детях, которым не повезло иметь Приют. Они жили на улицах, и им вечно становилось все Хуже и Хуже, хотя как именно, никогда не объяснялось. В приюте Святой Бриджет девочек кормили, хотя еды никогда не было достаточно, чтобы по-настоящему насытиться – только чтобы в обморок не упасть. У них была одежда, даже отдельный воскресный наряд для походов в церковь, и ежегодная фотография. Важнее всего было то, что их учили работе по дому, которую делают служанки в богатых домах, чтобы, когда они вырастут, девочки могли сами зарабатывать себе на жизнь. Если Роуз о чем и мечтала, то именно об этом. Она не хотела быть хозяйкой большого дома. Ей бы хватило убирать в таком доме и получать за это жалованье. И, возможно, иметь полдня выходного раз в месяц, хотя она понятия не имела, чем бы занималась в это время.

Иногда девочки, выросшие в приюте, возвращались, чтобы покрасоваться. Хихикая, они рассказывали, как их обожает младший лакей, а еще на них были элегантные наряды, которые не носили до них шесть других девочек – не то что воскресное черное платье и пальто Роуз. Имена этих девочек – прежних владелиц – были вышиты около воротничка. У двух из них даже имелись фамилии – невероятная роскошь. Роуз была просто Роуз, потому что в тот день, когда ее принес в приют приходской священник, в малюсеньком садике мисс Локвуд расцвела желтая роза. Священник нашел девочку на церковном кладбище: она сидела в корзине для рыбы на памятнике павшим на войне и оглушительно ревела. Если бы Роуз предавалась мечтам, как другие девочки, она бы думала, что ее отец был храбрым солдатом, погибшим во время героической атаки, а ее умирающая мать не могла позаботиться о ней и оставила на могильной плите в надежде, что кто-нибудь возьмет бедное дитя солдата на попечение. В действительности же, решила Роуз, ее семья занималась чем-то, связанным с рыбой.

Рыбу Роуз терпеть не могла. Хотя, конечно, живя в приюте, будешь есть все, что дадут, а при любой возможности и соседскую порцию в придачу. Роуз знала, что никакая блистательная леди никогда не прикатит в приют и не объявит ее своей давно потерянной дочерью. Должно быть, в тот год плохо ловилась рыба, вот и все. Роуз это не беспокоило, а только подстегивало желание самой зарабатывать себе на жизнь.

– Как ты думаешь, какими они были? – умоляюще спросила Мэйзи. Роуз рассказывала прекрасные истории. Каким-то образом они освещали самые темные уголки приюта, куда они прятались, чтобы поговорить.

Роуз вздохнула. Она устала, но в глазах Мэйзи светилась надежда. Роуз устроилась поудобнее, насколько это было возможно под полкой, и подоткнула подол платья под ноги для тепла. В кладовке было промозгло, сыро и пахло мокрыми тряпками. Роуз задумчиво посмотрела на поблескивавший в полутьме бок жестяной ванны.

– Тебе же было два года, когда тебя привезли в приют? – прошептала она. – Значит, ты уже вовсю умела бегать… Да. Было воскресенье, и твои родители повели тебя в парк, пускать кораблик в фонтане.

– Кораблик! – блаженно согласилась Мэйзи.

– Да, с белыми парусами и веревочками, чтобы ими управлять, совсем как настоящий. – Роуз вспоминала картинки из «Поучительных историй для детей», одной из книг, хранившихся в классной комнате. В книжке владельцы кораблика, два маленьких мальчика, подрались, не сумев решить, кому пускать его первым, и, разумеется, один из них утонул в фонтане. Почти все книги из классной комнаты заканчивались одинаково. Роуз развлекалась, пытаясь определить тот самый момент, после которого героев было уже не спасти. Обычно он наступал, когда они лгали родителям, чтобы получить добавку варенья.

– Тебя нарядили в лучшее розовое пальтишко, и мама даже пообещала не ругаться, если ты его испачкаешь. – На этом месте в голосе Роуз зазвучали нотки сомнения. Она не удержалась и вставила в рассказ розовое пальто, но в самом деле какая глупость…

Неожиданно она заметила, что Мэйзи жадно уставилась на блестящий бок ванны.

– Да погляди-ка, у него пуговицы как цветочки! Это розы, Роуз?

Роуз судорожно сглотнула.

– Не уверена, – пробормотала она, глядя во все глаза на картинку, мерцавшую на металле. – Кажется, маргаритки… – Это она сделала? Роуз знала, что хорошо рассказывает истории – ее постоянно упрашивали что-нибудь рассказать, но никогда еще они не сопровождались картинками. Движущимися картинками. Пухлая и хорошенькая малышка Мэйзи подпрыгивала и хлопала в ладоши, наблюдая, как аккуратно одетый джентльмен запускает кораблик по сияющей поверхности фонтана. «Белые брюки! – возмутилась практичная сторона Роуз. – Что за легкомысленная семейка?!»

– Ой, картинка тает! Нет-нет, верни ее, Роуз! Я хочу посмотреть на маму! – запричитала Мэйзи.

– Ш-ш-ш! Нам нельзя быть здесь, нас поймают!

Но Мэйзи не слушала:

– Ох, Роуз, какая красота! Я там такая красивая! Хочу еще…

– Девочки! – прервал резкий голос. – Что вы здесь делаете? Выходите сейчас же!

Роуз попыталась вскочить и ударилась головой о полку. Картинка тут же окончательно исчезла, и Мэйзи расплакалась.

– Вылезайте оттуда! Кто там? Роуз? Мэйзи? Что вы только там делаете?

Роуз выползла из-под полки, сама еле сдерживая слезы. Голова тошнотворно пульсировала от боли. Как же глупо! Вот что бывает, когда начинаешь показывать картинки на ваннах. Мисс Локвуд, кажется, рассердилась.

– Мэйзи, ты же знаешь, что нельзя выносить из моего кабинета это! – рявкнула она, выхватывая из рук девочки медальон. Тоненькая цепочка порвалась, и Мэйзи заревела еще громче, зажав в пальцах обрывок.

Мисс Локвуд явно пришла в ужас. Она, конечно, не хотела рвать цепочку и знала, как Мэйзи дорог этот медальон. Но пути назад не было.

– Глупая девчонка! Смотри, что ты наделала! Так тебе и надо.

Густо покраснев, мисс Локвуд затолкала медальон в мешочек, висевший у нее на поясе, и вылетела из кладовой.

– Немедленно в постель! Сегодня обе останетесь без ужина! – величественно объявила она в дверях.

– Невелика потеря, – буркнула Роуз, обнимая Мэйзи, которую все еще сотрясали рыдания.

– Она… сломала… мой… медальо-о-о-он!

– Да, – мягко согласилась Роуз. – Сломала. Но мы его починим. И я думаю, она не нарочно. Кажется, ей было стыдно, Мэйзи. Она могла бы заставить нас весь вечер стоять в классной комнате с книжками на голове, как бедняжку Флоренс на прошлой неделе. Остаться без ужина – это еще ничего. Все равно бы дали только хлеб с молоком.

– А может быть, и нет, – всхлипнула Мэйзи, настроенная видеть только плохое. – Может быть, дали бы пирог.

– Мэйзи, нам всегда дают хлеб с молоком! Пирог в последний раз давали в честь коронации, почти три года назад! – Роуз вздохнула. Она не могла не сердиться на Мэйзи, ведь из-за нее их наказали, но злилась не сильно. В конце концов, она сама искушала судьбу, глядя в окно. Да и потом, как можно сердиться на хрупкую маленькую Мэйзи?..

Роуз взяла ее за руку, и они вместе уныло поплелись в сторону спальни.

– Хочешь, я расскажу тебе историю? – подавленно спросила Роуз, когда они переодевались в ночные рубашки.

– А картинки будут? – оживилась Мэйзи.

– Не знаю, – честно ответила Роуз. – Раньше они никогда не появлялись. И если нас поймают, опять накажут. Наверняка это запрещено.

– В Правилах такого нет, – надула губки Мэйзи. – Я точно знаю.

Мисс Локвуд зачитывала им Правила каждое воскресенье перед походом в церковь, так что они слышали их сегодня утром. Мэйзи была права, Роуз не припоминала ничего о картинках на ваннах. Что странно: должно быть, это что-то очень редкое, потому что Правила охватывали все. Они даже регулировали точную длину сиротских ногтей.

– Просто кажется, что это не должно быть разрешено… – сказала Роуз. «Потому-то это так весело, – хотела добавить шкодливая часть ее. – Ох, ну ладно. Но думаю, нам понадобится что-нибудь блестящее». – Она задумчиво огляделась. Длинная и узкая спальня была расположена на чердаке старого дома. Здесь было чисто, но ничего блестящего не наблюдалось. Девочки с трудом умудрялись ходить между узкими кроватями с серыми одеялами; откуда тут взяться месту для полированной мебели?

Мэйзи тоже окинула взглядом комнату, вытягивая шею, чтобы заглянуть в уголки.

– Мои ботинки блестят! – предложила она.

Роуз хотела сказать, что быть такого не может, но вдруг поняла, что Мэйзи права. Вся обувь девочек делалась и чинилась руками мальчиков из приюта Святого Бартоломью за забором. В то время как девочки занимались стиркой, мальчики работали в башмачной мастерской, чтобы научиться полезному ремеслу. Ботиночки Мэйзи только что вернулись из починки и были начищены до блеска, несмотря на то, что чинили их много раз и от первоначального ботинка уже совсем ничего не осталось. Если можно делать картинки на ванне, почему не на ботинке?

Девочки устроились, прижавшись друг к другу под одеялом Роуз, и уставились на отполированный ботинок.

– Даже если получится, картинка будет меньше, – предупредила Роуз.

– Ну и что. – Мэйзи не сводила глаз с ботинка. – Я хочу увидеть, что было дальше.

– Этого не было на самом деле… – напомнила ей Роуз. – Это просто история, которую я сочиняю, понимаешь?

– Да, да, – раздраженно отмахнулась от нее Мэйзи, не слушая. – Покажи!

Прошло немало времени с тех пор, как Мэйзи уснула, вся в слезах, огорченная мерцающим изображением себя самой, бегающей по парку в поисках мамы, а другие девочки, шумно болтая, вошли в спальню и улеглись в постели, но Роуз лежала без сна.

Она же все выдумала? Почему-то все это казалось правдой. «А что, если я стала провидицей?» – беспокоилась Роуз. Она не верила в провидиц. Разумеется, она все придумала – потому что вставила в рассказ розовое пальто, которое видела из окна на тех девочках. Но если это неправда, отчего Мэйзи так расстроилась? Отчего поверила больше, чем всем другим историям Роуз? «Картинки, – сказала себе Роуз. – Из-за них вся история казалась правдой. И я тоже хотела в нее поверить. Больше не буду так делать».

Рядом с ней Мэйзи все еще всхлипывала во сне, ее худенькие плечи вздрагивали, словно она видела это снова: потерявшийся ребенок – будто бы сама Мейзи – бежит вокруг сверкающего фонтана за своим корабликом, а затем оборачивается и видит вокруг только чужих людей.

Роуз не знала, как у нее это получилось. Когда рассказывала истории, никаких картинок не возникало – до сегодняшнего дня. Вроде бы все было как всегда, что же изменилось? Нельзя допустить, чтобы это случилось еще раз. Слишком ярко. Роуз была уверена, что все выдумала, – или почти уверена, но для Мэйзи это стало правдой. Она запомнит эту сцену на всю жизнь.

«Хотя, – подумала Роуз, наконец закрывая глаза, – если бы это было правдой, кораблик хранился бы у мисс Локвуд вместе с другими Реликвиями…» Значит, это выдумка. Это просто рассказ. Вот только ее рассказы никогда раньше не пугали ее саму.

Глава 2

Когда Роуз проснулась, ей было не так холодно, как обычно – в спальне всегда царил холод, кроме пары недель летом, когда стояла невыносимая жара. Она не могла сообразить, в чем дело, пока Мэйзи снова не пошевелилась у нее под боком и Роуз не поняла, что именно это ее и разбудило.

Ботиночки Мэйзи были под ее кроватью, куда Роуз аккуратно поставила их вечером. Она недоверчиво взглянула на них, опасаясь, как бы картинки не появились снова. «Наверное, придется избегать всего блестящего, – подумала Роуз. – От меня как горничной не будет никакого толку».

– Расскажешь историю еще раз? – Мэйзи приподнялась на локте и пристально смотрела на нее.

Роуз резко села, и одеяла свалились на пол.

– Нет! – Роуз вздрогнула и потянулась за ними, чтобы вернуть ночное тепло. – Конечно нет!

– Но почему? – начала умолять Мэйзи. – У тебя так здорово получается. Больше никто не умеет делать картинки, Роуз, это так красиво.

– Но ты же плакала, – напомнила ей Роуз, нахмурившись. – Плакала полночи.

Мэйзи пожала плечами.

– Это не значит, что мне не понравилось, – объяснила она так, как будто Роуз совсем дурочка, и вздохнула. – Наверное, сейчас уже нет времени, скоро все проснутся. Но было так чудесно. Мне и сон об этом приснился.

По понедельникам в приюте устраивали стирку, и Роуз все утро работала за себя и за Мэйзи. Казалось, что Мэйзи все еще спит – она засунула в гладильный каток собственную юбку. Хорошо, что Роуз заметила, после чего велела подруге спрятаться за большим медным котлом и сортировать чулки, пока не покалечилась. Следующие две недели все девочки в приюте носили разные чулки, однако случилось так, что Роуз это не коснулось.

Утро еще не закончилось, когда по прачечной пробежал заинтересованный шепоток. В дверях появилась мисс Локвуд вместе с незнакомой леди. Сотня девочек встала на цыпочки, притворяясь, что продолжают работать. Посетители были редкостью, и даже когда они всего лишь осматривали приют, это было целым событием. Одна из младших девочек, четырехлетняя Лили, от волнения свалилась в чан с бельем, и ее пришлось вытаскивать и прятать под кучей простыней, но она все не переставала хихикать.

– Как думаешь, это инспекция? – прошептал кто-то рядом с Роуз.

– Нет, никто не говорил, что будет инспекция. Перед инспекцией всегда заставляют надеть чистые передники, – заметила девочка постарше.

– Может быть, это благотворительница? – пропищала Мэйзи из-за котла. Эта мысль привела всех в восторг, поскольку предыдущая благотворительница подарила девочкам три букета шелковых роз и лошадку-качалку, которая обитала теперь в классной комнате. Кататься на ней разрешалось только самым маленьким, но гордились ею все – ее назвали Альбертом, в честь короля. Розы же таинственным образом исчезли.

– У нее чудесное платье. Черное, и шляпка с бархатными вставками.

– Если она в черном, значит, не благотворительница, значит, она делает Добрые Дела. Те, что в черном, всегда делают Добрые Дела. Хотя шляпки у них обычно поскромнее…

Шепот прекращался по мере того, как мисс Локвуд и неизвестная посетительница медленно шагали через прачечную. Все старались изображать бурную деятельность и одновременно прислушивались к их разговору.

– Конечно, мы обычно держим девочек, пока немного не подрастут… – объясняла мисс Локвуд.

– Прекрасно понимаю, однако я предпочитаю обучать своих горничных сама. Мне нужна девочка лет десяти-одиннадцати. Благоразумная.

У дамы в черной шляпке были очень живые глаза, заметила Роуз. Она как будто видела все на свете. Заметив Мэйзи, выглядывавшую из-за котла, улыбнулась ей. Мэйзи покраснела и спряталась опять.

Перешептывание возобновилось еще громче – девочки передавали друг другу восхитительную новость. Она хочет забрать кого-то! Роуз пожалела, что не знает, сколько именно ей лет. Она была почти уверена, что ей примерно десять. И она точно благоразумная. Она попыталась придать себе благоразумный вид, но тотчас заподозрила, что выглядит так, будто у нее запор.

Мисс Локвуд тем временем задумчиво оглядывала комнату:

– Люси. Рут. И ты, Элиза…

Роуз вздохнула. Ей не хватило благоразумия. Если бы только мисс Локвуд не поймала их вчера в кладовой! На секунду она возненавидела Мэйзи, но ее злость тут же пропала и она печально склонилась над гладильным катком, проталкивая между валиков еще один несчастный комок мокрого белья.

– И, пожалуй, Роуз, – добавила мисс Локвуд. – Ко мне в кабинет, девочки, пусть мисс Бриджес на вас посмотрит.

Роуз уставилась на них с открытым ртом, и Мэйзи с Эллен пришлось подтолкнуть ее, чтобы заставить идти вслед за остальными.

Роуз даже не показалось странным, когда леди в черной шляпке принялась осматривать ее так, как будто пришла в магазин. Роуз беспокоилась лишь о том, что коричневое платье ей маловато. Оно жало в подмышках. Эта леди еще подумает, будто Роуз слишком много ест. Она втянула щеки и изо всех сил старалась не думать о всяких историях. В кабинете мисс Локвуд было полно блестящих вещей, и Роуз всюду видела свое отражение в поношенном ситцевом платьице и белом чепце.

Мисс Бриджес вышагивала вдоль маленькой шеренги девочек-сирот. Она спросила у Элизы, сколько ей лет, и кивнула, когда та пробормотала: «Двенадцать». Роуз отметила про себя, что голос Элизы звучал своевольно. «А Люси не хочет быть горничной, а Рут только и умеет, что хихикать. Может быть, она выберет меня…»

Мисс Бриджес остановилась напротив Роуз:

– Тебе правда десять? Ты такая маленькая.

Роуз сглотнула.

– Кажется, правда, – ответила она с сомнением. – Я здесь уже девять лет, мисс, меня принесли сюда, когда мне был примерно годик. Я умею работать, – прибавила она. – Я очень сильная, правда. – Сама того не заметив, Роуз привстала на цыпочки.

– Разве ты не хочешь остаться в приюте? – полюбопытствовала мисс Бриджес и улыбнулась мисс Локвуд.

Роуз тоже бросила на директрису встревоженный взгляд, прежде чем ответить.

– Не то чтобы я не хотела остаться, – проговорила она. – Но мне хочется самой зарабатывать на жизнь.

– Весьма похвально, милая, – успокоила ее мисс Локвуд. – Роуз – хороший работник, мисс Бриджес. Иногда бывает своенравной, но она хорошая девочка.

Уши Роуз побагровели. Хорошая девочка? Раньше ей такого не говорили.

– Могу я забрать ее прямо сейчас? – поинтересовалась мисс Бриджес, как будто спрашивала о новой шляпе.

– Сейчас?! Что ж, полагаю, можете. – Мисс Локвуд, кажется, была потрясена. – Обычно мы отсылаем девочек на новое место в новом платье и с Библией, но боюсь, у нас ничего не готово.

– Не страшно, – милостиво отозвалась мисс Бриджес. – Мы обеспечим ее всем необходимым. А ее, э-э… платье мы можем вернуть вам, если желаете.

– Да, пожалуй… – безвольно согласилась мисс Локвуд. – Да, конечно. Чрезвычайно любезно… Сейчас?

– Сейчас.

Сейчас! Роуз сжала кулачки под передником, чтобы не запрыгать от радости. Конечно, она будет скучать по остальным – о Мэйзи она и думать не могла, но именно об этом она всю жизнь мечтала, не ожидая, что это случится на самом деле.

Рука Люси нашла ее руку и стиснула ее:

– Удачи!

Роуз улыбнулась в ответ, однако брови ее остались целеустремленно сдвинуты. Она твердо решила не позволять удаче распоряжаться своей жизнью.

* * *

Мисс Бриджес шла быстро, и Роуз приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отстать. И тем не менее она все равно не поспевала, ведь на каждом шагу ей открывалось нечто новое и интересное. Девочек редко выпускали из приюта. Только по воскресеньям они ходили в церковь, выстроившись парами, шагая почти в ногу.

Сегодня, однако, мисс Бриджес повернула направо, едва выйдя из приюта. Роуз так и осталась стоять на нижней ступеньке лестницы, глядя на нее в изумлении.

Заметив, что Роуз не идет за ней следом, мисс Бриджес обернулась:

– Все хорошо, детка? Ты боишься? Передумала? Я не буду уводить тебя, если ты хочешь остаться.

Роуз энергично покачала головой, спрыгнула со ступеньки и бросилась к ней:

– Я хочу с вами, очень хочу. Простите, мисс. Дело в том, что мы никогда не ходили в эту сторону.

Мисс Бриджес подняла брови:

– А что не так с этой стороной?

– Ничего, просто, видите ли, церковь в другой стороне. Мы ходим только в церковь, – объяснила Роуз.

– Я и не знала. – Мисс Бриджес посмотрела сверху вниз на Роуз, спешившую рядом в своем коричневом платье и колючей серой шали. – Ты правда нигде больше не была?

Роуз покачала головой:

– Не припомню, мисс.

Приют находился в не самой респектабельной части города. Вокруг было мало интересных магазинов, на которые можно было бы поглазеть, да и конечно же все они были закрыты в воскресенье. Но сейчас мисс Бриджес повела Роуз по более фешенебельным улицам. Утро понедельника было в самом разгаре, и повсюду сновали люди, которые вышли за покупками, по делам или просто погулять. Роуз завораживали они все, но больше всего дети ее возраста.

– Идем сюда, на эту площадь. – Мисс Бриджес повернула за угол. – Дом мистера Фаунтина на другой стороне, вон там, с краю.

Роуз засмотрелась на высокие каменные дома с сияющими на солнце окнами. В середине площади расположился небольшой сквер со статуями – три маленьких мальчика играли там с деревянной лошадкой. По сравнению с шумными улицами здесь было очень тихо. Роуз сомневалась, что ей когда-либо доводилось проходить так близко к дереву.

– Здесь красиво, мисс, – тихо сказала она. Затем удивленно подняла голову. – Дом мистера Фаунтина? Это не ваш дом, мисс?

Мисс Бриджес засмеялась:

– Я всего лишь экономка, Роуз. Мы с тобой вместе работаем у мистера Алоизиуса Фаунтина, известного алхимика.

Глава 3

Мисс Бриджес повела Роуз вниз по ступенькам, которые вели с улицы прямо на кухню, находившуюся в подвале.

– Мы не ходим через парадную дверь, это для хозяев.

Роуз кивнула. Парадная дверь была огромной, выкрашенной в темно-зеленый, с золотым дверным молотком в виде русалки. К ней вели широкие мраморные ступени. Слишком шикарно для Роуз.

Кухня показалась ей битком забитой людьми, сидевшими вокруг деревянного стола, на котором стоял гигантский керамический чайник. Полная дама за дальним концом стола степенно кивнула:

– Чаю, мисс Бриджес?

Мисс Бриджес ответила столь же любезным кивком:

– Благодарю, миссис Джонс, с удовольствием. Знакомьтесь, это Роуз, новая младшая горничная, из приюта. Роуз, миссис Джонс – наша кухарка, она заправляет на кухне.

Роуз уставилась на свои ботинки, смущенная тем, что вся кухня смотрит на нее. Мисс Бриджес как будто стала еще величественнее в окружении этих новых людей, и Роуз стеснялась спросить, кто они все такие.

– Совсем маленькая, – презрительно фыркнула темноволосая девушка на пару лет старше Роуз, одетая в опрятный передник. – Толку от нее не будет никакого.

– Помолчи, Сьюзен, – одернула ее кухарка. – Девочка в два раза меньше нее могла бы работать больше, чем ты, а если она из приюта Святой Бриджет, то свое дело знает. Иди лучше почисти серебро!

Сьюзен злобно посмотрела на Роуз и быстро вышла из кухни в судомойню.

Мисс Бриджес мягко подтолкнула девочку к стулу.

– Будьте добры, миссис Джонс, налейте Роуз чаю, а потом мы поищем ей платье. Нашей предыдущей младшей горничной пришлось вернуться домой, ухаживать за матерью, Роуз. Таких, как ты, в ее платья поместилось бы две штуки, но мы что-нибудь обязательно придумаем.

Роуз сделала маленький глоток чая – из фарфоровой чашки, с блюдцем! – и украдкой оглядела остальных сидевших за столом. Она быстро сообразила, что здесь тоже сегодня день стирки и что женщина на другом конце стола в черном соломенном чепце и с примерно шестью шалями на плечах – это прачка, миссис Трамп. Еще там были судомойка Сара и мальчик лет четырнадцати, который, очевидно, делал всю остальную работу. Его звали Билл, у него были короткие пепельные волосы, и в целом он напоминал крысу – впрочем, симпатичную.

– Тебе уже рассказали, чем занимается наш хозяин? – прошептал он Роуз.

Та испуганно покачала головой. Мисс Бриджес сказала что-то, когда они подходили к дому, но Роуз не поняла, что это значит, и постеснялась переспросить. Кажется, она сказала, что он химик, то есть, насколько было известно Роуз, аптекарь. Однако аптекари не живут в таких роскошных домах, так что, видимо, она ошиблась.

– Он доктор? – спросила Роуз. Она знала, что доктора обычно богаты.

Билл хихикнул и шумно отхлебнул чая, за что получил сердитый взгляд от мисс Бриджес.

– Не-а. Он алхимик. Знаешь, что это?

Роуз снова покачала головой. Вот оно, это слово, которое сказала мисс Бриджес. Может быть, это значит «очень хороший аптекарь»? Что-то подсказывало ей, что Билл хочет сам просветить ее, поэтому она не стала гадать вслух, а просто посмотрела на него, широко распахнув глаза.

– Он волшебник. – Билл многозначительно кивнул, и Роуз пристально уставилась на него. Он что, шутит? Не похоже. Заметив сомнение в ее глазах, он снова кивнул. – Честное слово. Алхимик – это волшебник, который создает золото из ничего.

Роуз нахмурилась. Он точно издевается. Она нагнулась над своей чашкой и ничего не ответила.

– Билл почти прав, Роуз. – Мисс Бриджес сделала аккуратный глоток чая – ее чашка была расписана цветами, а на ручке – розовыми завитушками. – Мистер Фаунтин не может создавать золото из воздуха, как утверждает Билл. Но он умеет превращать неблагородные металлы. Например, свинец. Он Старший советник по магическим делам Королевской казны и Монетного двора. Очень важный человек.

– Он делает золото? – нерешительно уточнила Роуз, все еще не уверенная, что ее не разыгрывают. Она, конечно, знала, что в мире существуют волшебники, но никогда их не видела. Это все равно что увидеть принцессу. Хотя волшебники встречались очень редко, а у короля было пять дочерей и множество кузин, и все они частенько выезжали и махали народу из кареты. На самом деле увидеть принцессу гораздо проще. А теперь она живет в доме волшебника? Роуз вздрогнула и огляделась, ожидая увидеть череп, или чучело крокодила, или котел с жабами на плите. О волшебниках она слышала в основном в страшных историях, которые рассказывали в приютской спальне по ночам.

Роуз никогда не задумывалась о магии. Она знала о ее существовании, но в приюте о ней особенно не разговаривали. Магия – невероятно дорогая штука, роскошь, в которой приют не нуждался, вроде любой еды, кроме капусты. В приюте не было никакой необходимости в волшебстве – хотя некоторые девочки постарше клялись, что у мисс Локвуд в кабинете хранится волшебный стеклянный глаз. А как иначе она умудрялась постоянно оказываться там, где девочки ее не ждали? Однако Роуз была почти уверена, что все это чушь. Такая вещица стоила бы непомерных денег, каких у директрисы приюта быть не могло. Магия предназначалась для богатых, это знали все, особенно сироты. Роуз иногда задавалась вопросом, увидит ли она что-нибудь волшебное, когда поступит на службу, но даже в зажиточных домах обычно имелась лишь парочка вещей с заклинаниями, да еще, возможно, небьющийся обеденный сервиз, чаще всего подаренный на свадьбу.

Роуз озабоченно оглядела углы, но нигде не наткнулась на зловещую ухмылку крокодильего чучела. Все выглядело вполне нормально – впрочем, Роуз плохо себе представляла, какой кухня должна быть, хотя сироты в приюте Святой Бриджет помогали на кухне. В том огромном помещении, насквозь пропахшем вареной капустой и бесконечными пудингами на сале, вечно толпилась куча девочек, рубивших капусту – еще и еще капусты. Приятно было для разнообразия оказаться на кухне, где капустой вообще не пахло. Здесь пахло чаем и чем-то соблазнительно сладким, пекущимся в большой черной печке. На подоконнике стояли горшки с геранями, а вдоль стены – целый ряд разнообразных медных формочек для желе. С потолка свисали пучки трав, но Роуз решила, что они предназначены для готовки, а не для зелий.

Миссис Джонс одобрительно улыбнулась, заметив недоверие на лице Роуз.

– Никакой магии на моей кухне, – твердо сказала она. – От нее сплошная грязь и беспорядок. И вкус неправильный.

Роуз удивленно кивнула. Миссис Джонс явно говорила правду. Ее никто не разыгрывал. Она действительно оказалась в доме, полном магии, – но вот на кухню волшебство не допускалось…

Тут зазвонил один из латунных колокольчиков, висевших в ряд на стене.

– Кабинет мистера Фаунтина, – сказала мисс Бриджес. – Хм-м. – Она внимательно посмотрела на Роуз. – Нет, пожалуй, покажем тебя ему, когда приведем в порядок. Еще подумает, что ты маленькая оборванка. Сьюзен! – позвала она. – Оставь пока серебро и ступай к хозяину. Полагаю, он хочет чаю.

Роуз кивнула и вперила взгляд в стол, заметив краем глаза, как пышная черная юбка Сьюзен прошуршала мимо. Оборванка? Наверное, так и есть. Она настолько привыкла к девочкам в поношенной, не по размеру маленькой одежде, что никогда задумывалась об этом. Она судорожно сглотнула. Мисс Бриджес была к ней так добра – добрее, чем могла оказаться экономка, в этом Роуз не сомневалась, – что ее небрежная грубость показалась очень обидной. Насколько лучше она бы выглядела, если бы ей дали время переодеться в воскресное платье – пусть и старое, оно хотя бы безупречно чистое и почти подходит по размеру.

Мозолистая рука мягко подняла ее подбородок. Миссис Джонс перегнулась через стол и внимательно смотрела на нее. Кухарка ободряюще кивнула:

– Надеть хорошенькое ситцевое платье, причесать волосы, найти чепчик – и будет вполне прилично. Не плачь, душенька. Мисс Бриджес хотела сказать, что сейчас ты не в лучшем виде. Мистер Фаунтин бывает чуток привередливым.

Билл захихикал:

– Да он утром по полчаса волосы укладывает!

Мисс Бриджес сердито посмотрела на него:

– Тебе прекрасно известно, Уильям, что мистер Фаунтин состоит при дворе Его Величества! Он едва ли может явиться перед Королем и Королевой, не причесавшись. А ты сегодня причесывался, могу я поинтересоваться? – спросила она ледяным тоном. – Отсюда что-то не заметно. Допивай чай и помоги развесить ковры на просушку.

Роуз взглянула на волосы Билла и приободрилась. Вряд ли их вообще можно было причесать, эти всклокоченные, неровно подстриженные пряди. Голова Билла выглядела как потертый коврик для вытирания ног, того же песочного цвета. Она ничего не сказала. В приюте Святой Бриджет все знали свое место. Мисс Локвуд читала им об этом длиннющие нотации, и Роуз была уверена, что в доме мистера Фаунтина, как и в приюте, ее место в самом низу. Надо постараться не обидеть Билла, потому что она уже ухитрилась расстроить другую горничную, Сьюзен, одним своим присутствием.

Билл хитро улыбнулся ей, громко допивая свой чай. Похоже, его нисколько не задело то, что его отчитали.

– Билл пришел к нам пару лет назад из приюта Святого Бартоломью, – объяснила миссис Джонс, когда он вразвалочку прошествовал в судомойню. – Вот почему мы решили взять горничную из приюта Святой Бриджет.

– Билл тоже сирота? – удивилась Роуз. Он казался таким уверенным в себе – и таким счастливым.

– Да, найденыш, как и ты. Он хороший работник. – Миссис Джонс одобрительно кивнула. – И ты тоже, я уверена.

* * *

Несколько часов спустя Роуз делала все возможное, чтобы показать, как она умеет работать. Она сидела напротив Билла за большим столом в судомойне, где, видимо, делались все мелкие домашние дела. Они чистили серебро, не только ножи и вилки, но и большущие тарелки и чаши с выгравированными волнистыми буквами. Буквы в основном складывались в фразы вроде:

«Алоизиусу Фаунтину, с благодарностью и восхищением, от Почтенной Гильдии Крысоловов».

Эта тарелка была украшена маленькими крысами, танцующими вдоль краев. Роуз задумалась, чем мистер Фаунтин заслужил такую благодарность.

– Это надо делать каждый день? – спросила она, надеясь услышать «нет».

– Конечно нет, – презрительно ответил Билл. – Раз в неделю. – Он оглянулся через плечо, чтобы проверить, не слушает ли кто-нибудь в кухне. – Я иногда не чищу все подряд, – прошептал он. – Никто не замечает. Ими пользуются только во время приемов.

– Мистер Фаунтин устраивает приемы? – удивилась Роуз. Все так настойчиво рассказывали ей, какой он серьезный, умный и значительный человек, что у нее не получалось представить, как он может захотеть повеселиться.

– Угу. Для своих важных друзей-придворных или иногда для других волшебников.

Роуз задумчиво кивнула.

– Наверное, ему одиноко, жить вот так одному, – предположила она.

Билл громко хохотнул:

– С чего ты взяла, что он живет один, дурочка? Во-первых, есть мисс Изабелла, а во-вторых, мистер Фредди.

– А! Так у него есть дети. Я не знала. – Роуз решила было, что мистер Фаунтин совсем стар и детей у него нет. Она воображала, что все волшебники старые, но сейчас поняла, как это глупо.

Но Билл снова замотал головой:

– Только один ребенок. Мисс Изабелла. Миссис Фаунтин умерла вскоре после ее рождения. Мистер Фредди, – в его голосе отчетливо послышалось презрение, – это ученик хозяина. – Фредди явно не пользовался уважением Билла.

– Фредди! – хихикнула Роуз. Она решила, что ничем не рискует, и точно – Билл посмотрел на нее одобрительно.

– Он, пожалуй, твоего возраста будет. Мозгов меньше, чем у младенца. – Билл с отвращением сморщился.

– Но если он учится быть волшебником… – с сомнением начала Роуз, натирая серебряное блюдо с борющимися драконами. (Драконы! А драконы тоже реально существуют? В приюте почти не попадались интересные книги с приключениями, но парочка все-таки просочилась в классную комнату благодаря скучным обложкам. Драконы точно встречались в тех же историях, что и волшебники. Роуз решила придержать этот вопрос при себе. Билл уже достаточно посмеялся над ней сегодня.)

– Я не говорю, что он тупой, ничего такого. – Билл яростно замахал тряпкой, которой чистил посуду. – Он очень умный. Просто может упасть с лестницы, потому что забыл, что она есть.

Роуз недоверчиво посмотрела на него. Таких дурачков просто не бывает.

Билл пожал плечами:

– На прошлой неделе. Мне пришлось его поднимать, да еще к тому же подметать осколки. Он по пути вниз, видишь ли, налетел на вазу. У мисс Бриджес чуть припадок не случился. Ваза-то была чего-то там Мин.

– Он не ушибся? – обеспокоенно спросила Роуз. Хоть она и не была знакома с этим Фредди, мысль о том, что кто-то может забыть про лестницу, ей не нравилась.

– Не-а. – Билл как будто был разочарован. – Обрадовался. Сказал, что почти пролетел последние шесть ступенек, а он и не знал, что так умеет. Мог бы тогда уж и вазу ту поймать, вот я что скажу.

– Билл, я надеюсь, ты Роуз не сплетни пересказываешь? – Мисс Бриджес влетела в судомойню с охапкой платьев. – Давай посмотрим, какие из них подойдут, если их немного перешить, Роуз. А еще я покажу тебе твою комнату. – Она грациозно выплыла из кухни, пока Роуз выпутывалась из большого передника из мешковины, который ей выдали, и девочке пришлось бежать за ней вдогонку, преследуемой смешками Билла.

– Запомни, Роуз: только черная лестница, никогда не ходи по парадной, – говорила мисс Бриджес, взбираясь наверх. Парадная лестница вела с первого этажа на второй, а дальше все – и прислуга, и хозяева – пользовались одной лестницей.

Роуз выдохнула:

– Да, мисс Бриджес. – Она решила, что стоит составить список вещей, которые делать нельзя.

Комната Роуз оказалась под самой крышей, на вершине шестого лестничного пролета. По крайней мере, ей показалось, что их шесть: по какой-то причине она не смогла их сосчитать. А сколько здесь дверей? Дом совсем не выглядел жутким: здесь было светло, сотни окон сверкали на солнце, и безупречно чисто, что Роуз понравилось. Ни единой паутинки. И все же что-то таинственное здесь было. Что-то тревожное. Роуз попыталась убедить себя, что она просто-напросто никогда не бывала в таком большом, роскошном доме. Однако ее не покидала мысль, что здесь, на верхних этажах, сами стены пропитаны магией.

По крайней мере ее комнатка на чердаке оказалась абсолютно нормальной. Странное чувство, как будто в уголках глаз плясали тени, пропало, когда они добрались до этажей без ковров. Простая, слегка запылившаяся деревянная лестница, ведущая в комнаты прислуги, поскрипывала, и к тому времени, как они поднялись в самую маленькую спальню на чердаке, Роуз снова могла дышать.

Мисс Бриджес замедлила ход еще на четвертом лестничном пролете. Теперь она открыла дверь и грациозно опустилась на узенькую белую кровать вместе с ворохом платьев.

– Ну вот, Роуз, твоя комната, – сказала она, переводя дух.

– Это все мне? – спросила Роуз, в полной уверенности, что такого не может быть. – Комната для меня одной?

Мисс Бриджес улыбнулась:

– Да. Комнаты слишком маленькие для двоих. Сьюзен спит через стенку, если тебе что-нибудь понадобится – попроси у нее.

Роуз кивнула, но про себя поклялась лишний раз даже не дышать рядом со Сьюзен. В приюте она привыкла ходить на цыпочках вокруг старших девочек. Она улыбнулась, представив, как бы они сейчас ей завидовали. Своя собственная комната! И у нее будет четыре платья, из них только одно ношеное – чтобы было что надеть, пока шьются остальные. И хотя шить их ей в основном придется самой, даже это не могло затмить великолепие новых платьев.

Мисс Бриджес оставила ее одну, велев надеть ношеное сиреневое ситцевое платье и передник и напомнив еще раз, что спускаться надо по черной лестнице. Роуз нетерпеливо кивнула. Ей хотелось на минутку остаться в комнате одной; пусть даже такая крошечная, что можно дотянуться до обеих стен, встав в середине, – это ее собственная комната. Рядом с кроватью была полочка для свечи, на стене крючки для платьев и даже малюсенькое зеркальце. Заглянув в него, Роуз поправила чепец на голове, стараясь, чтобы он сидел так же элегантно, как у Сьюзен. Затем она еще раз с любовью окинула взглядом свою комнату и отправилась вниз.

Роуз спустилась по деревянной лестнице, стуча подметками своих старых залатанных ботинок. Повернув за угол и оказавшись на лестничном пролете между пятым и четвертым этажами, по которому могли ходить хозяева, и, следовательно, покрытому ковром, хотя и не таким толстым, как в коридорах нижних этажей, она почувствовала разницу. Дом гудел. Пел у нее в голове. Стены поблескивали, а коридоры растягивались на целые мили. Роуз крепко схватилась за перила, стараясь не уплыть вдаль на вихляющихся ступеньках. Да что здесь происходит?

– Потерялась? – прозвучал насмешливый голос у нее над ухом. – Ты уже сто лет здесь стоишь.

Роуз пискнула и шлепнулась на ступеньку. Она могла поклясться, что светловолосый мальчишка появился из ниоткуда. Ведь только что рядом никого не было?

– А ты кто? – выдохнула она, от удивления забыв, что прислуге не полагается задавать дерзкие вопросы.

Мальчик приподнял светлые брови и холодно ответил:

– Я – Фредерик Пэкстон.

Роуз быстро встала; его резкий тон напомнил ей, где она и кто она.

– Прошу прощения, сэр, вы меня напугали, – пробормотала она, делая реверанс. – Я только сегодня пришла в этот дом и… и почему-то не могу найти дорогу обратно на кухню. – Она в замешательстве оглянулась. Лестница как будто менялась каждый раз, когда она моргала.

– Спустись по этой лестнице, а потом по черной лестнице, которая для прислуги, она слева, – сказал мальчик. Роуз не привыкла к тому, чтобы к ней так холодно обращался ее ровесник, которого она легко одолела бы в драке.

– Спасибо, сэр. – Роуз снова сделала реверанс и поспешно убежала, оглянувшись лишь раз. Мальчик пристально смотрел ей вслед с непонятным выражением лица. Как будто он увидел какого-то противного жука – но было и кое-что еще. Она была почти уверена, что он глядел на нее с любопытством. И – возможно – со страхом…

Глава 4

Роуз не знала, чего ожидать от новой работы. Будет ли здесь тяжелее, чем в приюте? Там сироты работали каждый день, почти с утра до вечера, с небольшими перерывами на уроки. Считалось, что девочкам достаточно уметь немного читать и писать, а дальше их учили шить или чистить камины. В конце концов, именно этим им предстояло заниматься всю оставшуюся жизнь. Грамотность пригодилась бы им разве что для списка покупок.

В первый день Роуз сказала себе, что ей все равно, насколько тяжелой окажется работа. Она свободна! И ей даже будут платить – в это все еще было трудно поверить. Если ей взбредет в голову, она сможет бросить работу и уйти из дома, и никто не сможет ее остановить. Ничего такого, конечно же, не случится, но сама мысль была приятной.

На следующее утро в шесть часов Сьюзен разбудила ее, резко распахнув дверь и рявкнув:

– Просыпайся, ты! Опоздаешь.

Роуз вздохнула. Она не знала, куда может опоздать, и не представляла, чем она могла так разозлить Сьюзен, но решила не обращать на это внимания. Она улыбнулась вслед старшей горничной, которая протопала обратно к себе в комнату, встала и подошла к кувшину с водой, чтобы умыться. Сиреневое ситцевое платье все еще было идеально чистым, а прошлым вечером они с Сарой и мисс Бриджес почти дошили хлопковое в розовую полоску.

Чтобы избежать проблемы раскачивающихся лестниц, Роуз решила смотреть только себе под ноги, проходя по хозяйским этажам. Она надеялась, что на этот раз ее не будет смущать пляшущая мебель, если, конечно, ковер не станет ей подыгрывать – узор на нем был слишком пестрым. Ей удалось добраться до двери, которая вела на черную лестницу, лишь изредка поглядывая по сторонам, хотя она чуть не напоролась на декоративный меч, висевший на стене на уровне живота – вчера он точно не торчал так сильно. Она скатилась вниз по лестнице и влетела на кухню, радуясь, что добралась туда целой и невредимой.

– Господи, деточка, что с тобой такое? – всплеснула руками миссис Джонс и пролила чай на блюдце мисс Бриджес. – Ох, Сара, принеси тряпку, будь добра.

– Простите, миссис Джонс. – Роуз машинально присела в полуреверансе. Миссис Джонс немного успокоилась, но явно ожидала ответа. – Я… звучит глупо… но там, наверху, все движется… Я просто пыталась спуститься по лестнице, пока она не исчезла, – добавила она извиняющимся тоном.

Мисс Бриджес пристально посмотрела на нее:

– Что там движется, Роуз?

– Стены. И лестницы… И один из мечей на меня набросился!

– Да ты смеешься! – брезгливо воскликнул Билл, стоявший у задней двери с ведром для отбросов. – При мне эти лестницы никогда не двигались.

– Двигались! – взволнованно утверждала Роуз. Ей не хотелось, чтобы Билл считал ее такой же глупой, как Фредди, с его болтовней о полетах над ступеньками.

– Не удивлюсь, что так и было, в этом-то доме, – мрачно сказала миссис Джонс. – Хотя со мной лестницы ведут себя тихо.

Билл ухмыльнулся, а Роуз еле подавила смешок. Лестница бы не посмела. Легко представить, как миссис Джонс управилась бы с волшебной мебелью: «А ну-ка поставь меня на землю немедленно, а то я по тебе метелкой пройдусь!» Миссис Джонс с магией не церемонилась. Роуз подумала, что так безопаснее всего. Вот бы она тоже могла с ней не церемониться! Но волшебство как будто подкрадывалось к ней исподтишка. Она решила игнорировать его выходки. Если что-нибудь начнет вихляться, она просто закроет глаза.

– Ты правда ни разу не видел ничего странного? – тихо спросила Роуз у Билла, пока он показывал ей, где найти все необходимое для разведения огня в каминах.

Билл пожал плечами:

– Не-а. Ну, иногда взорвется что-нибудь. Обычно это когда Фредди где-нибудь напортачит. Не очень-то у него выходят все эти магические штуки, по-моему. Ну а с лестницами тебе почудилось. Это обычный дом. Из кирпичей и… всего такого. Как он может двигаться?

Роуз печально кивнула. Ей бы хотелось ему верить, но ведь она видела это собственными глазами. Если все время смотреть только себе под ноги, ей придется туго.

– Начни с комнаты мисс Анструдер, гувернантки, это в конце коридора на третьем этаже. Напротив картины с толстой девчонкой на лошади. Потом иди к мистеру Фредди и мисс Изабелле, а потом – к мистеру Фаунтину. На нижних этажах огонь разводит Сьюзен. И поторопись, а не то пропустишь завтрак.

Роуз взяла тяжелое ведро с углем, щетки и тряпки.

– Не болтай ты его так! – заворчал Билл. – Тебе надо быть тише мыши, чтобы не разбудить их, не поняла, что ли?

Роуз обеспокоенно на него посмотрела. Она умела разводить огонь, но как это сделать бесшумно? Уголь – шумная штука, это же камни!

– Ну ладно, – пожал плечами Билл. – Они все равно спят как убитые. Но хотя бы постарайся!

Мисс Анструдер точно спала мертвецким сном. Она лишь перевернулась на другой бок и крякнула, когда Роуз уронила целую кучу угля в камин и произнесла нечто такое, за что в приюте Святой Бриджет ей бы вымыли рот с мылом.

Мистер Фредди проснулся и сердито посмотрел на нее, как лохматая белая мышь, когда она открыла дверь, но Роуз решила, что лучше будет не обращать на него внимания. Уходя, она взглянула на него через плечо. Он все еще наблюдал за ней, хотя, увидев, что она смотрит, сразу же закрыл глаза. И о чем он только думает? Роуз подозревала, что ему хочется превратить ее в жука.

Роуз мало что знала о мальчишках. Кажется, до Билла она даже никогда с ними не разговаривала. Надзирательницы в приюте придерживались мнения, что нравственность сирот придет в полный упадок, если они будут хотя бы дышать одним воздухом с мальчиком. Они видели мальчиков из приюта Святого Бартоломью в церкви по воскресеньям, и только. Кроме того, сироты-мальчики сидели строго по другую сторону прохода. Тем не менее Роуз знала, что сказали бы в приюте об этом мальчишке – что он избалованный задавака, который в жизни палец о палец не ударил. Приютские девчонки с удовольствием подбили бы ему глаз. А по возможности оба.

Роуз с отвращением покачала головой. Жаль, что нельзя высказать мистеру Фредди все, что она о нем думает. Ее бы тут же рассчитали. И потом, есть вероятность проснуться жуком. По крайней мере можно поболтать с нормальным, разумным Биллом – она явно была согласна с ним насчет Фредди. Где-то глубоко в животе у Роуз зашевелилась подлая мысль, что она тоже не вполне нормальна. Уметь делать картинки – ненормально, но об этом хотя бы никто не знал. Однако она уже успела допустить ошибку. Больше никто из прислуги не замечал, что лестницы ерзают под ногами.

Роуз решила быть настолько нормальной, насколько это возможно. Скучно нормальной, если получится. Она просто не хотела, чтобы ее замечали.

От одного вида спальни мисс Изабеллы Роуз чуть не уронила ведро с углем. Судя по тому, как слуги говорили о ней и как сочувствовали мисс Анструдер (вчера миссис Джонс приготовила для нее какой-то мерзкий травяной чай для укрепления нервов, после того как из классной комнаты долго доносились крики), Роуз решила, что Изабелла – довольно избалованный ребенок. Но тем не менее ее спальня поражала воображение. Кружева были везде, где только можно их представить. Над кроватью висел кружевной полог, который поддерживал ухмыляющийся золотой ангел. Сверху лежали бесчисленные отороченные кружевами подушки, а снизу свисали расшитые оборки. Всюду сидели куклы и игрушки – была даже лошадка-качалка крупнее Альберта – и все для одной девочки. Роуз присмотрелась к ней. Золотые кудри. Ну конечно. И ночная сорочка вся в кружавчиках. Больше ничего было не разглядеть. Роуз в изумлении покачала головой и вспомнила о завтраке.

«Надо поторопиться. Господи, даже камин отделан плиткой в цветочек».

– А ты еще кто такая? – раздался тоненький повелительный голосок, и Роуз подскочила, просыпав золу на каминную решетку. Стоя на коленях, она обернулась. Мисс Изабелла сидела у края кровати, вперив в нее пристальный взгляд.

– Простите, мисс, я не хотела вас будить, – тихо проговорила Роуз. – Я новая горничная, Роуз.

– А-а. Ну и уродина же ты. – Изабелла зевнула. – Побольше угля, будь добра, а то холодно. И передай печенье.

Секунду Роуз просто пялилась на нее, затем огляделась и увидела розовую фарфоровую сухарницу с печеньем, до которой Изабелла легко могла бы дотянуться. Тем не менее она встала и вежливо подала ей вазочку – Изабелла взяла большую горсть. Роуз постаралась не выдать зависти – ей тоже хотелось есть. Она разожгла огонь в сопровождении бесконечных, пусть и слегка приглушенных печеньем, комментариев Изабеллы о том, какая она неуклюжая и насколько красивее была предыдущая горничная, Лиззи. К тому времени как огонь наконец разгорелся, Роуз уже хотелось отшлепать нахалку. Она закрыла за собой дверь спальни, прислонилась к ней и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Вот ведь мелкая жаба! Интересно, она тоже волшебница? Возможно, она еще слишком маленькая, чтобы что-то уметь, понадеялась Роуз. Она решила положить мисс Анструдер побольше угля завтра – бедняжка этого заслужила.

К счастью, даже урчание в животе у Роуз не могло разбудить мистера Фаунтина. Она увидела лишь весьма узорчатый ночной колпак и большие усы. Ей пришлось подавить смешок, так как усы покоились в странной черной сеточке, закрепленной за ушами. Как будто они пытались захватить власть над всем лицом… Но ничто в его облике не выдавало знаменитого волшебника. Он храпел.

Роуз бегом спустилась по лестнице – из осторожности все еще не смотря на стены, на случай если они решат наброситься на нее. Миссис Джонс пододвинула к ней большую миску каши, пока она садилась за стол, а Билл передал банку с медом. Он пробормотал что-то издевательское о лестницах, но Роуз ничего не разобрала, так как его рот был уже набит кашей. Роуз последовала его примеру. Каша оказалась очень вкусной.

Неожиданно к ее ногам прикоснулось что-то пушистое и шелковистое; Роуз пискнула от неожиданности и подпрыгнула.

– Ох, снова этот проклятущий кот! – воскликнула миссис Джонс. Из-под стола вылетело нечто серебристое. Неясные очертания приняли форму статного, довольно толстого белого кота, который запрыгнул на стол перед Роуз и с любопытством уставился на нее. У него был один глаз голубой, другой оранжевый и огромные усы.

– Только не на стол, пожалуйста, Густавус! – попросила мисс Бриджес, и Роуз удивленно посмотрела на нее. Ее голос звучал очень вежливо, не так, будто она ругала кошку. В приюте кота держали исключительно для ловли мышей, а не для развлечения. На него часто кричали, поскольку мышей было очень много, и весил он, пожалуй, вполовину меньше, чем этот видный джентльмен.

Густавус – неужели кота и правда так зовут? – задумчиво взглянул на нее и, очевидно, решил послушаться, перебравшись на колени Роуз. Затем он устремил полный надежды взгляд на дверь кладовой.

– Что ж, похоже, коту ты нравишься, – заметила мисс Бриджес. – Это полезно. Сьюзен, принеси ему блюдечко сливок.

Сьюзен с недовольным видом отправилась в прохладную кладовую с каменным полом; усы Густавуса задрожали в предвкушении, а кончик хвоста задергался у Роуз на коленках.

Роуз с любопытством наблюдала за ним.

– Он понимает, что вы говорите? – спросила она, не сводя с него глаз.

– Он неправильный, – сказал Билл, и кот дружелюбно ухмыльнулся. – Монстр.

Сьюзен с громким стуком поставила перед Роуз блюдце с позолоченными краями, и Густавус неодобрительно поглядел на нее. Сливки плеснули через край, что его явно расстроило. Сьюзен села и вернулась к своей каше, но не прошло и минуты, как она снова положила ложку. Густавус все еще таращился на нее.

– Ох, ну ладно! – рявкнула она и метнулась за тряпкой, чтобы вытереть капли. Когда стол снова стал чистым, кот снизошел до того, чтобы аккуратно приступить к сливкам. Его слишком длинные усы намокли. Вдруг он остановился и оглянулся на Роуз. Взгляд был совершенно осмысленный: так Роуз посмотрела бы на кого-нибудь из девочек, кто пялился бы на нее в церкви. Как будто он хотел сказать: «Ну что еще?»

– Извини, – прошептала Роуз. – Э-э, у тебя усы в сливках…

– И что?

– Ничего… – Роуз вздрогнула, осознав вдруг, что сказала это молча. Или нет? Наверняка она просто вообразила этот разговорчик с толстым белым котом.

Густавус медленно слизал сливки с усов, все еще глядя на нее. Его невероятно длинный язык изящно прошелся по усам, не упуская ни капельки. Затем он повернулся обратно к блюдцу и принялся вновь с достоинством и не торопясь наслаждаться сливками.

– Лучшие джерсейские сливки… – проворчала себе под нос миссис Джонс, делая страдальческую гримасу. – Тратятся на кота!

– Густавус принадлежит мистеру Фаунтину, Роуз, – сообщила мисс Бриджес. – Это объясняет, почему он такой… э-э… чувствительный.

Кот снова повернулся к Роуз и подмигнул ей голубым глазом.

– Хотя малышка Роуз ему явно полюбилась, – вставила миссис Джонс, не сводя глаз с блюдечка сливок, как будто зрелище причиняло ей боль. – Кто-то должен его кормить, так что…

– Пусть и причесывает его, если она так ему нравится, – ехидно добавила Сьюзен. – Он царапается, гадкая зверюга.

– Да уж, тебя тут любят, – сказала Роуз коту, не задумываясь.

– Не делай из этого привычку, дорогуша. По крайней мере, не дай им этого увидеть.

Роуз еле заметно кивнула. Кот был прав. Она понятия не имела, как ей удается с ним разговаривать, но прислуга явно относилась к этому волшебному существу с недоверием. И Фредди они, похоже, тоже недолюбливали. Может, нормальные люди просто не доверяют ничему магическому? Но с другой стороны, мисс Бриджес определенно была очень высокого мнения о мистере Фаунтине, да и Билл, кажется, уважал его, несмотря ни на что. Он же все-таки платит им жалованье. Как-то все это непонятно. Пожалуй, не стоит никому говорить, что она лишний раз задумывается об этом. По крайней мере до тех пор, пока она сама не поймет, что к чему. Волшебство – явно предмет для высшего общества. Ей о нем знать не положено. Роуз вздрогнула. Ей не хотелось, чтобы ее уличили в попытках прыгнуть выше головы.

Она подняла глаза и заметила, что мисс Бриджес внимательно за ней наблюдает. Роуз постаралась придать себе невинный и даже несколько глупый вид, но не была уверена, что смогла убедить экономку. Интерес и задумчивость светились в ее темных глазах за поблескивающим пенсне, при помощи которого она читала список вещей для стирки. Роуз показалось, что мисс Бриджес вовсе не считала ее глупой.

* * *

После завтрака мисс Бриджес устроила Роуз более основательную, чем вчера, экскурсию по дому, чтобы рассказать об ее обязанностях. Как и в случае с розжигом каминов, оказалось, что Сьюзен как старшая горничная убирала роскошные комнаты на первом этаже, тогда как Роуз достались верхние этажи. Это ее устраивало. Она успела окинуть взглядом гостиную, и от вида многочисленной хрупкой утвари у нее захватило дух. Уж лучше убираться в спальнях. Ночной горшок, конечно, можно разбить, если постараться, но на это потребуется очень много усилий.

– А это мастерская. – Мисс Бриджес открыла закопченную дверь. – Мистер Фаунтин занимается здесь магическими… делами… – добавила она неопределенно. – Но в эти часы он всегда при дворе, так что ты ему не помешаешь. Вытри пыль с инструментов, подмети пол, отполируй сосуды, но, ради всего святого, не трогай ничего, над чем он работает. Это может иметь величайшую важность для страны.

Роуз обеспокоенно оглядела ряды тонких стеклянных сосудов. Возможно, гостиная – еще не худший вариант. Она поежилась. В комнате было мрачно, хотя в ней были высокие окна. Свет как будто не достигал углов. Несмотря на отсутствие паутины и пыли, место было жутковатое. На столе в середине комнаты стояла сложная конструкция из бутылей и стеклянных трубок, по которым медленно переливалась мутная желтая жидкость.

– Это золото? – полюбопытствовала Роуз. Билл же говорил, что мистер Фаунтин делает золото, а золото как раз желтое.

– Конечно нет! – раздался резкий голос позади нее.

В дверях стоял тот белобрысый мальчик, Фредди, и на лице его читалось отвращение.

Мисс Бриджес сморщила нос – ничего менее подобающего леди Роуз за ней еще не замечала. Очевидно, Фредди недолюбливали так же, как и кота, который как раз прокрался в комнату с самодовольным видом.

Притворяясь, что скромно изучает свои ботинки, Роуз наблюдала за ним из-под ресниц. Она уже начинала привыкать к необычному. У Роуз было такое чувство, будто вовсе не магические способности заставляли экономку недолюбливать Фредди, а, скорее, его грубость. Она, похоже, более терпимо относилась к волшебству (и людям, которые его творили), чем остальная прислуга. Конечно, Фредди недавно разбил вазу династии Мин – наверняка мисс Бриджес хотелось его за это четвертовать.

Фредди прошествовал мимо нее, окруженный облаком собственного превосходства. Роуз бы с удовольствием спросила у него обо всех странностях, приключившихся с ней за последнее время, и о том, как работает его собственная магия, но для этих людей она должна была оставаться невидимой.

Мисс Бриджес ушла, еще раз наказав не трогать того, что не нужно. Фредди устроился за столом и принялся переворачивать страницы большой книги, а кот сидел рядом и следил, как Роуз подметает пол. Она чувствовала его взгляд. От него ее ноги казались в два раза больше, и она чуть не споткнулась о метлу.

– Ты вот здесь пропустила. – Фредди высунулся из-за книжки; кот тоже изучал кусочек пола. Оба они явно были невысокого мнения о работе новой младшей горничной.

Роуз сдержалась и не вздохнула. Вместо этого она прошептала: «Да, сэр» – и прошлась метлой по тому месту, куда он указывал, хотя оно выглядело абсолютно чистым.

Фредди поставил книгу корешком на стол и захихикал, спрятавшись за ней, а Роуз почувствовала, что краснеет от злости. Но тут она обратила внимание на название книги, тисненное золотыми буквами на потертой черной коже:

«Превосходное пособие Прендергаста для подмастерьев магов».

Вот бы хоть раз полистать его! Там бы точно нашлись ответы о странных картинках на ваннах, танцующих домах и говорящих кошках. Желательно с указаниями, как избавиться от всего перечисленного, чтобы можно было сосредоточиться на своей работе. Она попыталась заглянуть через плечо мальчика, когда подметала под окнами.

Он даже не заметил – слишком увлекся книгой. Даже кот как будто читал. Роуз подкралась поближе и с разочарованием обнаружила, что Фредди читает не книгу заклинаний. Между страницами он спрятал комикс и теперь погрузился в приключения «Джека Джонса, героя семи морей».

В данный момент Джек Джонс боролся с гигантским спрутом. Роуз с отвращением вздохнула прямо у Фредди за спиной, и он немедленно захлопнул книгу с виноватым видом. Роуз не обратила внимания. Она быстро смела горку пыли на совок и отправилась к двери. Может быть, завтра во время уборки ей удастся хоть одним глазком взглянуть на «Превосходное пособие Прендергаста». Когда она уходила, белый кот и бледный мальчик все еще, прищурившись, смотрели ей вслед.

Глава 5

Закончив в мастерской, Роуз спустилась по лестнице спиной вперед, надеясь сбить с толку заключенную в ней магию, но это не сработало. Роуз явно слышала, как дом хихикает – но как будто дружелюбно, а не злобно. Тем не менее она упрямо шла спиной вперед до самой кухни, хотя это было непросто, ведь в руках у нее были метла и совок. Поворачивая на пролете, ведущем на второй этаж – последнем перед черной лестницей, где она будет в безопасности, Роуз триумфально ускорилась, поскользнулась на толстом ковре, зацепилась за метелку и кувырком полетела вниз по ступенькам. Она пискнула от ужаса, немедленно вспомнив мистера Фредди и китайскую вазу и представив, как ее с позором отправляют обратно в приют. Каким бы странным и ненормальным ни был дом мистера Фаунтина, назад она не собиралась – ни за что! Дом, кажется, одобрил такое решение. Стоило ей об этом подумать, с вызовом и со слезами на глазах, как что-то поймало ее и поставило обратно на ноги.

Что-то. Кто-то? Что-то с сильными руками. Мохнатыми. Сглотнув, Роуз села на мягкий красный ковер на шестой ступеньке и осторожно посмотрела вверх на чучело медведя в глубокой нише в стене. Его стеклянные глаза таращились куда-то вдаль, а лапы были самым невинным образом сложены на толстом, лысеющем животе. Газовая лампа освещала его огромные кривые черные когти, но морда была скорее глупой, чем свирепой.

– Кто, я? – казалось, говорил он. – Я чучело, дорогуша. Не могу пошевелиться, я-то. Нет, ты зацепилась за перила, вот и все. Давай поосторожнее теперь, деточка.

Но пока она спускалась по оставшимся ступеням, где-то за пределами ее слуха раздавалось хихиканье.

– Вот так, милочка. Лучше ходить лицом вперед. Так безопаснее, ясно?

Роуз пробралась на кухню, стараясь не слушать шепот медведя и выглядеть так, будто этот дом – скучнейшее место, которое ей приходится убирать, а не громада извивающихся лестниц и говорящих чучел, которая пугает и завораживает одновременно.

– Я закончила, мисс, – отчиталась она перед мисс Бриджес, пытаясь придать себе бодрый и трудолюбивый вид и не выдать того, что она разговаривает с медведями. Или что медведи разговаривают с ней. Вот в чем несправедливость. Она-то никогда в жизни с медведем не заговорила бы. И не просила о такой способности!

Позади мисс Бриджес за столом сидел Билл, его волосы напоминали дверной коврик более, чем обычно. Он жевал огромный кусок хлеба, пропитанный мясной подливкой, и умудрялся ухмыляться и всем своим видом показывать, что Роуз подлизывается. Она сердито посмотрела на него, пытаясь сказать: «Ну, погоди у меня!» Из-за того, что он сам пришел из сиротского приюта, Роуз как будто видела в нем брата. В том смысле, что она могла бы оттаскать его за волосы (будь они подлиннее) или стащить его конфеты.

– Молодец, – одобрительно сказала мисс Бриджес. И, даже не оборачиваясь, добавила: – А ты, Билл, прекрати корчить рожи. Хозяйские ботинки еще не начищены. Ступай.

На Роуз это произвело большое впечатление. Она осторожно поглядела на экономку. Истории о стеклянном глазе мисс Локвуд в приюте точно были сказками, но в этом доме ни в чем нельзя быть уверенным. Кто знает, не спрятано ли что-нибудь хитрое в аккуратном пучке волос у мисс Бриджес на затылке?

– Здравый смысл, Роуз, вот и все. – В голосе экономки послышался смешок. – Билл только и делает, что корчит рожи. Пойдем, дорогая, нас ждет работа. – И она выплыла из кухни под аккомпанемент важно шуршащего платья, а Роуз засеменила следом.

В приюте мисс Бриджес наверняка назвали бы настоящей злыдней, но значило это только то, что ей нравилось, когда все делается как следует, и не нравилось, когда кто-то сидел без дела. Будучи экономкой, мисс Бриджес располагала своей собственной комнатой, вдоль по коридору от кухни. Она была похожа на гостиную, но там имелся также письменный стол, за которым экономка проводила расчеты и писала заказы магазинам. Еще там стоял исполинский буфет, полный всякой ерунды и сокровищ. Из него явились новые ботинки Роуз – прекрасные черные ботинки на пуговицах, принадлежавшие давным-давно какой-то служанке, но так хорошо севшие на Роуз, что она от восторга не переставала шевелить пальцами на ногах. Сейчас мисс Бриджес подошла к буфету, порылась в его глубинах и наконец вытащила небольшую корзинку, аккуратно обшитую бумажной тканью в синюю клеточку.

– Вот, держи, Роуз. Я не люблю, когда горничные ничем не заняты, поэтому в свободное время ты можешь чинить вещи.

Роуз потеряла дар речи. Игольник! Конечно, всего лишь кусочек войлока, но с двумя сияющими иголками. А еще моток черной шерсти, помятый наперсток и грибок для штопки! Ее глаза защипало при виде такого богатства.

– Но не забывай, Роуз, – строго напомнила ей мисс Бриджес. – Хотя на кухне можно шить, штопать чулки нужно только у себя в комнате. Ни в коем случае нельзя, чтобы Билл или, боже упаси, сынишка мясника увидели твои чулки.

Роуз замотала головой, ужаснувшись одной только мысли.

– Ни в коем случае, мисс, – пообещала она с жаром.

– Хорошо. А сейчас у меня есть для тебя несколько поручений, да и миссис Джонс, пожалуй, кое-что понадобится.

– Вы имеете в виду сходить в магазин, мисс? Одной?

Мисс Бриджес кивнула:

– Выполнять поручения – это важная часть твоей работы, Роуз. Не волнуйся, я дам тебе список и объясню, куда идти. – На мгновение она нахмурилась. – Ты умеешь читать?

Роуз постаралась скрыть возмущение:

– Конечно, мисс! У нас в приюте все просвещенные. Я и писать умею.

– Хорошо. Хорошо. – Мисс Бриджес принялась писать что-то на клочке бумаги элегантным наклонным почерком. – Итак, все необходимое в основном магазины доставляют нам сами, но есть всякие мелочи. Для начала нужен раствор для чистки серебра, он почти закончился.

Роуз почувствовала себя виноватой. Вчера они с Биллом его не жалели.

Миссис Джонс пила свой утренний чай, читала газету и охала:

– Маленький мальчик пропал прямо из-под окон своего дома, разве не печально? Это все родители виноваты, помяните мое слово. Я всегда говорю, за детьми нужно следить. А в одной из этих стран на Дальнем Востоке опять революция. Куда только мир катится?!

– Верно. – Мисс Бриджес указала на список. – Вы будете что-нибудь заказывать Роуз, миссис Джонс?

Лицо миссис Джонс немедленно просветлело:

– Ох, дайте подумать. Да, если Роуз пойдет в бакалею, мисс Бриджес, пусть возьмет еще засахаренных фиалок. Вы знаете, как их любит мисс Изабелла, а они совсем кончились. – Она дописала пару слов в список мисс Бриджес коротеньким карандашом из кармана передника. – А еще пусть она сходит в рыбную лавку по поводу краба. Это всего-то за углом. Пусть даст им эту записку. Нечего мне подсовывать какую-то жалкую мелочь. Тоже мне, краб. Скорее толстый паук, вот что это было. – Она усердно писала. – Ты там поаккуратнее, Роуз, милая. Ты же не привыкла к такому движению на улице. Найди полисмена, и пусть он поможет тебе перейти дорогу. Нарисуйте ей карту, мисс Бриджес, вы лучше умеете ориентироваться. – Она подняла голову, задумчиво посасывая кончик карандаша. – А еще лучше будет отправить с ней Билла на первый раз, как считаете?

Мисс Бриджес засомневалась:

– Возможно.

В дверях судомойни возник Билл с самым невинным видом и пятном ваксы на носу.

– Я вам нужен, мисс?

Мисс Бриджес оценивающе на него посмотрела:

– Что ж, хорошо. Можешь пойти вместе с Роуз, но только отведешь ее прямиком в рыбную лавку, нечего слоняться со своими негодными друзьями. Надень свою ливрею. А ты, Роуз, сходи за плащом.

Роуз не представляла, о чем говорит мисс Бриджес, но пару минут спустя, когда Билл вернулся, она обнаружила, что ливреей называется черная куртка, обшитая зеленовато-золотым шнуром спереди, и довольно странной формы шляпа.

– Только посмейся у меня, – прошипел Билл Роуз на ухо, пока они выслушивали инструкции от миссис Джонс. Мисс Бриджес уже ушла в свою комнату писать строгое письмо трубочисту о наличии птичьего гнезда в трубе гостиной.

Миссис Джонс суетилась, искала корзинку для Роуз и наказывала им записать раствор для серебра и фиалки на счет мистера Фаунтина в бакалее. Затем она осторожно выглянула из кухни в сторону комнаты мисс Бриджес и дала каждому из них по пенни из вязаного кошелька, который она извлекла из формочки для желе.

– Купи себе драже, Роуз, или еще чего вкусненького. Билл, ни в коем случае не покупай этот мерзкий розовый шербет. Не хватало еще, чтобы тебя опять вырвало на моей кухне, как в прошлый раз, когда я дала тебе деньги на сладости.

Билл помотал головой, как будто шербета у него и в мыслях не было.

– Ну, пошли, – сказал он Роуз, с поклоном провожая ее вверх по ступенькам, как герцогиню.

Роуз прошествовала мимо него, высоко подняв голову и стараясь не хихикать.

– Куда нам идти? – спросила она нетерпеливо, когда за ними захлопнулась дверь. От этого звука Роуз поежилась в предвкушении. Они отправились на улицу одни, и ей даже дали пенни!

Билл посмотрел на нее свысока.

– Сюда, мышка, и не вздумай меня опозорить.

– Мне и не нужно, – парировала Роуз. – Ты свою шляпу сам-то видел?

Билл покраснел.

– Мисс Бриджес считает, что она модная, – пробормотал он. – У меня как будто цветочный горшок на голове.

– Ну, не так уж все плохо, – заверила его Роуз, чувствуя себя виноватой. – По крайней мере, она тебе по размеру.

– Пожалуй. Ну, пойдем. Рыбная лавка в эту сторону.

Роуз поспешила за ним следом, пытаясь запомнить дорогу, но Билл столько раз срезал путь через узенькие проулки, что она окончательно потерялась к тому времени, как они вынырнули на большую улицу, где было полно людей и карет. Роуз остановилась на выходе из проулка, приподняв юбку, чтобы не запачкаться о кучу мусора, и застыла с выражением паники на лице.

– Что такое? – Билл нетерпеливо обернулся, обнаружив, что она не идет за ним.

– Их так много, – прошептала Роуз.

Билл снова оглядел улицу, как будто смотрел на нее другими глазами.

– Да. Наверное. Я уже забыл, каково это – выйти из приюта. – Он моргнул, и Роуз поняла, что мальчик погрузился в воспоминания. Затем он слегка встряхнулся: – Не волнуйся, Роуз, никто тебя не обидит. Смотри только, чтобы тебя не вытолкнули на дорогу, эти лошади скачут ужасть как быстро.

Роуз кивнула. Вблизи лошади оказались огромными зверьми с блестящей шерстью, от топота их копыт сотрясалась земля, и они грозно фыркали широкими ноздрями. Кареты были в основном открытые, в них сидели леди, которые улыбались и кланялись знакомым, проезжая мимо.

– А у мистера Фаунтина тоже есть такая карета и лошади? – шепотом спросила Роуз Билла.

– Конечно. У него ландо, как вон то, видишь? И две черные лошади. Их держат в конюшне, с другой стороны дома. Конюх и кучер иногда заходят на обед, но чаще миссис Джонс посылает меня к ним в конюшню с корзиной. Мисс Бриджес считает, что они неподобающая компания.

Роуз кивнула, пытаясь сделать вид, что понимает, о чем речь. Это не сработало. Билл только с жалостью усмехнулся:

– Научишься. Эй! Куда полез, ты!

Роуз почувствовала, как кто-то дернул ее за юбку, пискнула от испуга и отскочила ближе к Биллу. Куча жалкого мусора, рядом с которой она стояла, превратилась в ребенка, спавшего у стены, завернувшись в грязный плащ.

Билл поспешно увел ее на улицу, сердито бормоча что-то о наглости, но Роуз в ужасе через плечо смотрела на впавшие щеки ребенка.

– Подайте пенни, мисс, всего один пенни, на еду, – услышала она. Невозможно было разобрать, мальчик это или девочка.

– Может, вернемся? – озабоченно спросила она Билла.

Билл посмотрел на нее с изумлением:

– Зачем еще?

– Она – то есть он – этот ребенок просил пенни. У меня как раз есть! – Роуз еще раз обернулась, но ребенок уже скрылся в проулке: она увидела лишь одну голую посеревшую от холода ступню, мелькнувшую из-за угла. Она поежилась. На месте этого ребенка могла оказаться она сама. Те поучительные истории, которые читали им в приюте, где дети умирали от холода на улице, – Роуз знала, что все это правда и была благодарна судьбе, но толком не могла себе такое представить. В конце концов, она никогда не бывала за пределами приюта. Теперь она неожиданно осознала, насколько эти ужасы настоящие. Ей и правда очень повезло.

– Билл, пожалуйста? – попросила Роуз, но мальчик уже нетерпеливо шел по улице, и ей пришлось перейти на бег, чтобы догнать его. Она боялась упустить его из виду.

– Ты слишком мягкая, Роуз, – сказал ей Билл, когда она, извиняясь, потянула его за расшитый золотом рукав. – Привыкнешь. Попрошаек везде полно, всем не надаешься.

– Наверное, – печально согласилась она. – Просто он попросил пенни, а у меня есть именно столько.

Билл фыркнул, затем на секунду замедлил шаг, выпрямил спину и пошел еще быстрее, пока Роуз семенила за ним.

– Что такое? – обеспокоенно спросила она.

Навстречу им шел другой мальчик, в зеленой ливрее, похожей на Биллову, но без нелепого украшения типа дымоходной трубы на голове. Вместо нее у него была бархатная шляпа, избыточно отделанная золотыми шнурками.

Роуз почувствовала, как Билл ощетинился, точно собака; другой мальчишка внимательно рассматривал их.

– В няньках сегодня? – усмехнулся незнакомый мальчик, тыкая большим пальцем в сторону Роуз.

Роуз попыталась спрятаться у Билла за спиной, а Билл попытался сделать вид, что не знает о ее существовании. Они чуть не сбили друг друга с ног. Билл сердито посмотрел на Роуз, а второй мальчик захихикал.

– Новая горничная, – промямлил Билл, затем бросился в наступление. – А чего это у тебя за блин на голове? – с вызовом спросил он.

– Кто бы говорил. Твоей бы головой в кегли играть.

Секунду или две оба подозрительно глядели друг на друга, пока не сочли, что обмен оскорблениями закончен.

– Ну как дела? – проворчал Билл. – Роуз, это Джордж. Он тоже из Святого Бартоломью. Сейчас работает в шикарном доме по ту сторону парка. Она из Святой Бриджет, – объяснил он Джорджу.

– Знаешь мою сестру, Элизу? У нее все нормально? – спросил Джордж.

Роуз застенчиво кивнула. Теперь она видела, как они похожи. Как и Элиза, он был весь в веснушках. Ей не хотелось говорить, что она заполучила работу, обойдя Лизу.

– У Лизы все в порядке, – прошептала она.

Джордж кивнул. Наверняка он годами не видел Элизу, кроме как в церкви, с удивлением подумала Роуз, хотя они жили по соседству.

– Видел Джека? – спросил Джордж теперь у Билла, немного нахмурившись.

Билл покачал головой:

– Уже пару недель не видел. А что?

Джордж сложил руки на груди и театрально прошипел:

– Исчез!

– Что? – В голосе Билла звучало недоверие.

– Пропал. Удрал. Сбежал!

– С чего бы ему? Да и куда ему бежать? Что за ерунда, – фыркнул Билл.

– Правду тебе говорю. Взял и не пришел домой в один прекрасный день. Кучер из его дома приходил ко мне, спрашивал, где он, потому что знает, что я из того же приюта. Джек просто исчез.

– Наверное, сбежал с циркачами, – усмехнулся Билл. – Вечно бредил этим. Ездить на лошади без седла. Скоро вернется. – Он нахмурился. – Вот только он дурак. Обратно его не примут. Отправят снова в приют.

Джордж покачал головой:

– Не-а. Туда его не возьмут. Только в работный дом ему и дорога. Ну да ладно. Надо возвращаться. Счастливо!

Он пошел своей дорогой, а Билл мрачно повел Роуз дальше по улице.

– Неужели он и правда сбежал? – тихо произнес он. – Глупость, вот что это такое.

– Он твой друг? – смущенно спросила Роуз.

– Ага. Нас всех забрали из приюта одновременно. Только Джек на пару лет меня младше. И в приюте он был недолго, его отец ушел на войну и не вернулся. А потом мать подхватила лихорадку и скончалась.

Так он и оказался у нас. Вечно говорил, что ему тут не место, что он не сирота и отец его скоро заберет. Но этому не бывать. – Билл покачал головой. – Он был конюхом в доме неподалеку от Джорджа. Всегда любил лошадей. Он был всем доволен! С чего бы ему сбегать, ничего не сказав?

– Это не рыбная лавка? – Роуз потянула Билла за рукав – он шел, глядя себе под ноги. Она заметила вывеску с нарисованной рыбиной, качающуюся у них над головами.

– Что? А, да. Пошли. – Они переступили через выложенный плиткой порог, и Билл открыл перед Роуз красивую стеклянную дверь. Роуз уставилась на прилавки. По пятницам в приюте всегда давали рыбу, всегда отвратительную. Самую дешевую, какую только удавалось найти кухарке, и жутко вонючую. Неудивительно, что она ненавидела рыбу, даже не принимая в расчет историю ее появления в приюте. Здесь слегка пахло рыбой, но совсем не так, как на кухне приюта пятничным утром. А рыбы – что за гигантские чудовища! Роуз и представить не могла, что рыба может быть такой большой – одна из них была размером почти с нее. Рыбины лежали на мраморных плитах, украшенные кусками льда и зеленью. Их глаза словно поворачивались в орбитах, провожая ее взглядом, когда она подходила к прилавку – громаде серебристых чешуек. С одной стороны прилавка были навалены зеленовато-черные когтистые штуковины, которые Роуз скорее ожидала бы увидеть в мастерской в доме мистера Фаунтина – жуткие составные части для зелий. Она с интересом рассматривала их, а затем, вдруг вскрикнув, отскочила, когда одна из них помахала ей клешней. Они живые!

Из-за прилавка послышался смешок, и Роуз, покраснев, увидела мальчика чуть постарше Билла, завернутого в огромный фартук в бело-голубую полоску.

– А ты помолчи, – надменно обратился к нему Билл. – Мы пришли пожаловаться. Роуз, дай этой каланче записку.

Роуз достала ее из корзинки и передала через прилавок. Хотя мрамор в лавке так и сиял, ногти у мальчика были грязные, с торчащими из-под них липкими чешуйками. Роуз неодобрительно сморщила носик.

Мальчик медленно прочитал записку.

– Отменный был краб, – буркнул он себе под нос. – Вот ведь скупердяйка. Мой папаша щас принимает поставку, я ему потом передам. А вам я дам одного авансом. Вот. – Он дотянулся до горы чудовищ с клешнями и схватил одно из них. – Такого ей хватит?

Краб слабо пошевелился – его клешни были связаны ниткой – и Роуз в ужасе отшатнулась.

– Да ладно тебе! – недовольно воскликнул мальчик. – Что, хочешь побольше? Не много ли она просит? Ну хорошо. – Он порылся в гигантской куче, наконец достал грандиозного размера краба и помахал им перед лицом Роуз. – Такого хватит?

Роуз кивнула. Краб вытаращил на нее свои яростные черные глаза и попытался щелкнуть клешнями. Его ноги отчаянно шевелились, и Роуз сглотнула. Он был как паук, только много, много больше.

– Можно… завернуть его? – еле выдавила она. Не идти же с ним по улице в таком виде. Он выглядел так, будто готов был вылезти из корзины и начать есть людей.

Мальчишка глубоко вздохнул и принялся заворачивать монстра в бумагу. Наконец он протянул Роуз извивающийся сверток, и она подставила под него корзинку. Она не собиралась прикасаться к этой твари даже через бумагу. Мыши не вызывали в ней брезгливости – после стольких лет в приюте это было бы невозможно – мыши были там повсюду. Однажды она даже проснулась и обнаружила, что на ее одеяле сидит крыса, внимательно изучая ее, как нечто вкусненькое. Она не закричала. Она запустила в нее ботинком, и та убежала. Все девочки знали, что пальцы ног нельзя высовывать из-под одеяла, если хочешь, чтобы утром они еще были на месте. Но Роуз смертельно боялась существ, у которых слишком много ног. Если их было больше пяти, она не хотела с ними сталкиваться. Этот краб был хуже, чем самый мерзкий паук, которого ей доводилось видеть, и еще семнадцать его друзей вместе взятых. Сейчас он возился в корзине.

Роуз с надеждой взглянула на Билла, когда они выходили из лавки, оставив раздраженно ворчавшего сына рыботорговца одного.

– Ни за что, – сказал он ей, ухмыляясь. – Я с такой корзиной разгуливать не собираюсь. Вот еще, выглядел бы как полный остолоп. Пошли, нам еще в бакалею надо. Положишь раствор для серебра поверх краба, тогда он не будет так вертеться.

Роуз пошла за ним следом, держа корзинку как можно дальше от себя и стараясь не смотреть на нее.

Бакалейная лавка оказалась настоящей сокровищницей. Роуз и без того поразило обилие еды, которая поглощалась в доме Фаунтинов – не только удивительные блюда, которые сооружала миссис Джонс для хозяев, но и блюда, подававшиеся на кухне, приготовленные чаще всего судомойкой Сарой. Мясо каждый день! Иногда дважды! И чай, и порой пироги. Не говоря уже о ломтях хлеба с мясной подливкой, которые Билл жевал постоянно, когда бы Роуз на него ни взглянула. Хотя менее худющим он от этого не становился. Роуз полагала, что он отъедается за все годы недокорма в приюте.

Но этот магазин был завален едой. Здесь возвышались высоченные съедобные башни. Переполненные мешки, бесконечные ряды банок, гигантские куски ветчины, свисавшие с потолка. Стайка маленьких мальчиков летала вверх и вниз по шатким лестницам, доставая продукты с полок. Как будто они вошли в храм, посвященный еде. Роуз не могла не почувствовать, что все это как-то непристойно. Но по крайней мере банка раствора для серебра и пакетик засахаренных фиалок немного спрятали краба.

Билл вытащил из кармана брюк свой пенни и подвел Роуз к маленькому прилавку перед выстроившимися в ряд стеклянными банками с разноцветными сладостями. К ним повернулась хорошенькая девушка в белом переднике с оборками. По крайней мере, она была хорошенькой, пока не улыбнулась – тогда Роуз не смогла отвести глаз от ее зубов – чернеющих обломков.

Билл как будто и не заметил.

– Шербета на пенни, пожалуйста! – потребовал он.

– Миссис Джонс велела тебе его не покупать! – напомнила ему Роуз, толкая его ногу корзинкой. Он сердито посмотрел на нее и добавил: – Зеленого! Довольна, мисс Всезнайка?

– Спорим, тебя все равно вырвет, – пробормотала Роуз, но он не обратил на нее внимания.

– А вы чего желаете, мисс? – спросила продавщица. В попытке не таращиться на ее зубы Роуз уставилась на ряды банок. Она понятия не имела.

– Ириски? – предложила девушка. – Лакричные трубочки? Стаканчик газированного шербета? Карамельки? Анисовые шарики?

– Только не это, Роуз, они гадкие, тебе не понравятся, – твердо сказал ей Билл.

Роуз уже почти жалела, что ей дали пенни. Девушка-продавщица начинала раздражаться, а Билл не переставал над ней посмеиваться.

– А это что? – показала она на одну из банок в полном отчаянии.

– Это? – Девушка сняла банку с полки, и Роуз ахнула от восторга. Она указала на первую попавшуюся банку, но конфетки оказались такими красивыми! Маленькие подушечки в разноцветную полоску: бело-розовые, зелено-золотые, фиолетово-красные. Они как будто сошли со страниц сказки; Роуз представила горку таких конфет на постели принцессы.

– Как они называются? – спросила она, ожидая услышать что-то мерзкое, вроде пастилок от кашля.

– Шоколадные леденцы. Взвесить?

– Ой, да! – радостно кивнула Роуз, наблюдая, как драгоценные леденцы сыплются в бумажный пакетик. Название тоже просто замечательное. Ей как будто взвешивали сокровище. Она подала свой пенни продавщице, на мгновение засомневавшись, вспомнив дитя-попрошайку. Ей показалось, что так поступать нечестно – но ведь это первые сладости в ее жизни. Разве она их не заслужила?

Они неспешно шли по улице, Билл блаженно отламывал по кусочку шербета в пакете, пока его черная ливрея не покрылась тонким слоем зеленой пыли, а Роуз осторожно сосала шоколадный леденец – зеленый с золотым, напоминавший ей принца-лягушку из книги сказок в классной комнате приюта.

– Ой, они в серединке другие! – воскликнула она через некоторое время.

– Так это же шоколад, Роуз! – вздохнул Билл. – Шоколадные леденцы? Ну правда.

Но Роуз его не слушала. Она отстала от него и теперь молча разглядывала еще одну витрину. Билл обнаружил, что выговаривает в пустоту, что с ее-то глупостью Роуз непременно похитят работорговцы. Он развернулся и поспешил назад:

– Ты что делаешь? Я чуть тебя не потерял! Пошли! Никуда с тобой больше не пойду, это все равно что кошку пасти.

Роуз как будто приросла к тротуару. На самом деле приросла, потому что, когда он дернул ее за рукав, она только слегка наклонилась, но не сдвинулась с места.

– Смотри! – зачарованно прошептала она, указывая на витрину. Платья, предположил про себя Билл, но, подняв голову, увидел, что это магазин игрушек. Сверху вниз на них взирала огромная кукла, одетая в белую шубку. У нее были золотые кудри – из настоящих волос, подумал Билл. Его мать как-то раз продала свои волосы, но выручила за них немного, потому что они были всего лишь каштановые, а не модные золотистые. Он помнил, как ужаснулся, увидев ее с короткой кривой стрижкой, как у мальчишки. Рядом с куклой стояла миниатюрная собачка, кудрявый пудель на поводке из голубой кожи, который кукла держала в своей ручке в лайковой перчатке. Вокруг нее стояла кукольная мебель, включая крошечный гардероб, раскрашенный золотой краской, откуда виднелись кружевные и шелковые наряды.

– Никогда кукол не видела, наверное? – предположил Билл. – Большущая, да ведь?

– Видела, – пробормотала Роуз. – У мисс Изабеллы есть почти такая же большая. Но эта шевелилась! – Она посмотрела на него умоляюще. – Правда, шевелилась, Билл, я не вру. Она мне помахала! Это волшебство? – Она повернулась обратно к витрине и вдруг схватила его за руку: – Ой, смотри! Смотри!

Кукла снова подняла негнущуюся руку, величественно помахав, как роскошная дама, и на сей раз белая собачка гавкнула странным писклявым голосом.

Билл осторожно посмотрел на нее, а затем заглянул ей за спину, прижавшись носом к стеклу.

– Не-а. Так и думал. Заводная. Гляди, Роуз, вон ключ.

Роуз тоже пригляделась. Он был прав. Из спины куклы торчал большой серебряный ключ. Пока они наблюдали, рот куклы чуть приоткрылся и она произнесла: «Мама!» – а затем ключ повернулся.

– Ты ее заводишь, и она проделывает разные штуки, одну за другой, – объяснил Билл. – Хитро.

Роуз окинула куклу разочарованным взглядом и сказала:

– Я думала, это колдовство. – Она представляла себе волшебную куклу, которая могла бы сидеть рядом с ней за маленьким столиком у окна и пить чай из расписного фарфора, как настоящая девочка.

Билл фыркнул:

– Это только для принцесс. Даже на эту-то тебе, поди, пришлось бы лет десять копить. Будь она заколдованная, ты бы за нее сотню лет деньги отдавала! – Он посмотрел на нее и нахмурился: – Как ты думаешь, Роуз, для чего нужна магия? Ее на кукол попусту не тратят. Слишком она дорогая. Слишком редкая. Ты не думай, что волшебство повсюду, только потому что мистер Фаунтин может щелкнуть пальцами, и пойдет дождь из розовых лепестков.

– А он может? – взволнованно спросила Роуз.

– Только если ему за это заплатят гору деньжищ. Волшебство – это серьезно. – Билл нахмурил брови.

Роуз кивнула. Она понимала, что говорит Билл, но как-то не могла до конца в это поверить. Здесь, за пределами приюта Святой Бриджет, было столько всяких богатств! И какой бы важной штукой ни была магия, она сталкивалась с ней только в виде картинок на блестящих предметах. А это совсем не серьезно. Неужели волшебство нужно только для создания золота? Как грустно.

– Слушай, если бы волшебство было легко достать, разве стали бы мы все время чистить серебро? На него бы наложили заклятие, чтобы оно всегда блестело. И огонь бы сам разводился, и тарелки сами мылись. – Билл покачал головой. – Люди дешевле, Роуз. Мы дешевле.

– Значит, ты магию никогда не видишь? – печально спросила Роуз. – Ничего волшебного в магазинах, ничего такого?

Билл пожал плечами:

– Ну, иногда бывает. Но только совсем простые штуки. То, что делает мистер Фаунтин, ни один магазин не может себе позволить.

Роуз ухватилась за эту соломинку. До сих пор она не видела в доме волшебства – оно скрывалось в мастерской, а туда она заходила только прибраться – и оно притягивало ее. Она никогда не видела ничего магического, кроме своих собственных странных картинок. Она надеялась, что они больше не появятся, но с удовольствием поглядела бы на настоящую магию. Может, даже потрогала бы ее. «Какая она, магия? – думала она, идя по улице вслед за Биллом. – Как искры, бегающие по пальцам… Или как прогулка по луже из патоки…» Роуз нахмурилась. Патока? Откуда бы ей взяться?

– Эй! Роуз! Осторожно – лошадь!

Роуз в ужасе обернулась и поняла, что случайно оказалась слишком близко к краю тротуара: на нее неслась огромная белая лошадь, на которой восседал джентльмен в шляпе еще выше, чем у Билла.

– Прочь с дороги, девчонка! – крикнул всадник, замахиваясь на нее кнутом.

Кнут ударил ее по лицу, и Роуз вскрикнула. Она уронила корзинку, и Билл оттащил ее в сторону, сыпля проклятиями. Это произвело на Роуз сильное впечатление – он знал много разных слов.

Но тут она поняла, что не все из них исходят от Билла. Ударивший ее всадник тоже продолжал кричать, потому что весь был залит патокой.

– Это ты сделала? – прошептал Билл, таращась во все глаза.

– Не знаю! – заверила его Роуз. – Не нарочно! – Ее лицо горело, но она не смогла сдержать улыбки. Лошадь беспомощно смотрела на нее, по ее длинной белой морде текла патока. Вид у нее был особенно глупый.

– Это ты, девчонка? Ты меня облила этой дрянью? – Всадник наклонился в седле, пытаясь дотянуться до нее, и Роуз пискнула от испуга.

– Побежали! – Билл схватил ее корзинку – завернутый в бумагу краб собирался было удрать, одна клешня торчала из пакета, – и поволок Роуз в ближайший проулок.

– Куда мы? – выдохнула Роуз на бегу.

– Понятия не имею! – откликнулся Билл. – Подальше от него! Честное слово, Роуз, я знал, что ты немножко странная, но не думал, что ты одна из них.

– Я не одна из них! – воскликнула Роуз в отчаянии. – Я ничего не знаю про волшебство, оно само со мной случается!

Беспокойно оглянувшись, Билл замедлил ход.

– Кажется, он за нами не поехал. – Мальчик хихикнул как будто неохотно. – Ну и видок у него был – совсем как болотное чудище из Черной лагуны.

Роуз проницательно на него посмотрела. Кажется, Билл и Фредди любят одни и те же комиксы, хотя в остальном они такие разные.

– Я правда не хотела этого делать, – умоляюще произнесла она. – Может, меня прокляли? Такое со мной редко случается, – заверила она его.

Билл шмыгнул носом:

– Лучше бы вообще не случалось. А то у тебя будут неприятности. – Он схватил ее за подбородок и повертел ее голову, разглядывая лицо. – Следа не осталось? – пробормотал он, и Роуз с облегчением поняла, что он беспокоится о ней, пусть она и странная.

До дома они шли молча; Билл время от времени поглядывал на нее почти обиженно. У Роуз совсем пропало желание глазеть на прекрасные дома и роскошные площади, которые они проходили. В голове крутилась одна мысль: все, как она и боялась. Билл узнал, кто она такая, и теперь ненавидит ее. Он назвал ее одной из них. Она не хотела быть одной из них! Он думает, что она как Фредди, эта заносчивая белая крыса. И как мисс Изабелла, противная, избалованная капризулька, которая держит весь дом в повиновении своими истериками и требованиями. Роуз ведь не такая! Она решила при первой же возможности пробраться в мастерскую и прочитать книгу Прендергаста. Тогда она избавится от этой дурацкой магии, чтобы та больше не портила ее чудесную новую жизнь.

Миссис Джонс одобрила краба и с благодарностью взяла предложенный шоколадный леденец, сказав, что всегда была к ним неравнодушна. Она выгнала Билла во двор и щеткой оттерла шербет с его ливреи, не снимая ее, но на этот раз его не стошнило. А стоны и возмущения как будто заставили Билла ненадолго забыть о том, что сделала Роуз. По крайней мере, он никому об этом не рассказал, но весь остаток дня Роуз ловила на себе его задумчивые взгляды. В ответ она корчила ему рожи. Ничего менее волшебного она придумать не смогла.

Глава 6

Мисс Бриджес влетела на кухню с встревоженным видом. Роуз удивилась. Миссис Джонс всегда была чем-нибудь встревожена, особенно когда рядом находился Билл, но мисс Бриджес обычно была безмятежно-спокойна.

– Ах, Роуз. – Мисс Бриджес выдавила великодушную улыбку, и Роуз поспешно положила хрустальную подвеску, которую полировала. В то утро мисс Бриджес объявила, что теперь, когда у них есть младшая горничная, нужно снять с потолка и почистить люстру, которая уже сильно запачкалась. Вся прислуга собралась в парадном зале, самой роскошной части дома, чтобы посмотреть, как Билл шатается на стремянке. Вопреки всему Роуз подумала, что такую работу как раз проще было бы сделать с помощью заклинания. Билл стоял на цыпочках на вершине лестницы, жутко покачиваясь. Роуз закрыла глаза – она просто не могла больше смотреть, боясь, что вся конструкция свалится ему на голову.

– Он в порядке? – прошептала она Сьюзен. – Он не упадет?

Сьюзен с отвращением фыркнула:

– Чего это ты разволновалась за эту грязную жабу? Влюбилась?

Роуз распахнула глаза.

– А вот и нет! – резко ответила она. – Просто не хочу, чтобы он упал с этой лестницы. Если люстра рухнет, мне же придется подметать осколки! – Она уже успела заметить, что у Сьюзен невероятный талант оказываться в другом месте, когда нужно сделать какую-то неприятную работу.

Так как за ними наблюдала мисс Бриджес, Сьюзен лишь гадко ухмыльнулась, но стоило экономке отвернуться обратно к Биллу, как она жестоко ущипнула Роуз за руку:

– Я тебя научу уважать тех, кто тебя старше и умнее, мисс!

Роуз зашипела от боли и мысленно добавила щипок к списку вещей, за которые Сьюзен надо отомстить. В приюте она видела несколько весьма впечатляющих трюков, но для начала нужно было утвердиться на новой работе, а уж потом рисковать. Пусть только подождет… Билл громко взвизгнул, и она крепко сжала кулаки. «Пожалуйста, пусть он не упадет!» – прошептала она неизвестно кому.

– Ох! – Сьюзен как будто удивилась и немного расстроилась, а Роуз открыла глаза, чтобы видеть, что происходит. Грохота не было – значит, все хорошо?

Билл стоял у подножия стремянки, с облегчением держа в руках массу хрусталя. Вид у него был немного удивленный.

– Она легче, чем кажется, – пробормотал он.

Роуз заморгала от удивления. Люстра невинно мерцала, отражая солнечный свет. Мельчайшие частички света разбегались от нее в разные стороны, отражаясь от мраморных колонн, так что весь зал поблескивал. Выглядело это волшебно.

Роуз внимательно посмотрела на люстру. Сложно сказать. Может быть, просто повезло. А может быть, и нет. Она глянула через плечо и поежилась; тем временем вся прислуга торжественной процессией направилась по черной лестнице на кухню.

Ей показалось или, когда большой зал опустел, она услышала, как дом дышит?

Она посмотрела на мисс Бриджес.

– Я вам нужна, мисс? – спросила она встревоженно, опасаясь, что сделала что-то не так. Вот бы в доме мистера Фаунтина были Правила, как в приюте. Правила зачитывали каждую неделю, и таким образом все знали, как себя вести.

– У мистера Фаунтина есть минутка, чтобы посмотреть на тебя, Роуз, – объявила мисс Бриджес таким тоном, будто зачитывала королевский указ.

Она растерянно взглянула на свой коричневый передник.

– Нет-нет, надень новый белый, вот, – нахмурилась мисс Бриджес. – Скорее!

Роуз стремительно нацепила новый передник – до сих пор она его еще не надевала. Он был не такой модный, как у Сьюзен – ее оборкам Роуз завидовала самым греховным образом, но он был накрахмален до хруста, а на спине у него красовался большой бант, на который она, изогнувшись, поглядывала с восхищением.

Мисс Бриджес критически ее осмотрела и поправила бант.

– Что ж, сойдет. Пойдем, нельзя заставлять хозяина ждать.

– Он рассердится? – озабоченно спросила Роуз, еле поспевая за мисс Бриджес.

Даже беспокоясь о другом, она не могла не представить, что под черным платьем у экономки спрятаны колеса вместо ног. Она двигалась быстро, но очень плавно и с достоинством.

– Нет, совсем нет, Роуз. Но он очень занят. Мне повезло застать его в нужный момент, и я рассказала о тебе. Если оставить его надолго, он… он утратит интерес… – Мисс Бриджес вздохнула. – Он очень важный человек, Роуз.

Кабинет мистера Фаунтина был из числа более роскошных комнат, которые убирала Сьюзен, поэтому Роуз его еще не видела. Впрочем, сейчас она тоже не разглядела ничего, кроме очень красивого ковра, тканого, украшенного зверями и птицами и странными существами, которые были и тем и другим одновременно.

– А это… э-э… – Низкий, мурлыкающий голос проник Роуз в уши, и она вздрогнула от неожиданности.

– Роуз, сэр, – напомнила мисс Бриджес, твердой рукой подталкивая Роуз вперед. – Девочка из приюта Святой Бриджет. Она у нас уже два дня, и я уверена, она приживется. – Экономка выжидающе посмотрела на Роуз, которая сделала реверанс и тихо сказала: «Большая честь, сэр». Она не знала, что говорить, а это, похоже, подошло бы в любом случае.

Мистер Фаунтин наклонился к ней поближе через огромный стол со столешницей из черного мрамора, на котором тикали и покачивались странные латунные инструменты. Стол напоминал дорогой могильный камень, подумала Роуз, рассматривая серебряные прожилки в мраморе.

– Совершенно верно. – Голос перестал мурлыкать и зазвучал острее. Заинтересованно, а не вежливо. – Я сам частенько так думаю. Он принадлежал моему первому учителю, а тот, я боюсь, ужасно любил порисоваться.

Роуз застенчиво подняла глаза, в полной уверенности, что только подумала о могильном камне. Мистер Фаунтин опустил одно веко, еле заметно подмигнув ей. Мисс Бриджес будто бы ничего не заметила. Она рассматривала пыльную статуэтку, и ее выражение лица не предвещало ничего хорошего для Сьюзен.

– Разве на нем не холодно писать? – спросила Роуз, забыв про вежливость и потрогав черный мрамор пальцем. Она отскочила от удивления. – Ой! Он жжется!

– Как я и сказал, любил порисоваться, – повторил мистер Фаунтин. – Он заколдовал его от шпионов. Шпионаж, моя дорогая, – страшное проклятие современного магического сообщества. Воровство заклинаний процветает. К этому столу может прикасаться только его владелец, который должен магическим способом завещать его следующему владельцу на смертном одре. Мне эта штука ужасно надоела, но избавиться от нее невозможно. Придется оставить ее в наследство Фредди.

Роуз осторожно оглядела мрамор, а затем впервые подняла глаза на хозяина. На его блестящих коричневых усах больше не было сеточки, и они лихо загибались к ушам. Выглядело это смешно, но над усами его глаза светились умом и любопытством.

– А как же Сьюзен стирает с него пыль? – поинтересовалась она.

Мистер Фаунтин прикрыл глаза.

– Полагаю, никак, – тихо проговорил он. – Я об этом не думал. Иногда я прохожусь по нему платком.

– Он жутко пыльный, – заметила Роуз. Она услышала, как мисс Бриджес резко вдохнула, и поняла, что даже в отсутствие Правил нельзя выговаривать хозяину о состоянии его письменного стола. Тем не менее это было правдой. Она еще раз сделала реверанс, и мисс Бриджес подтолкнула ее в сторону двери.

– Я буду присматривать за тобой, юная Роуз, – донесся до нее голос мистера Фаунтина. Он снова мурлыкал, а когда Роуз оглянулась, то увидела, что его ноги покоятся на заколдованном мраморе.

После этого Роуз пожалела, что не она убирается в кабинете. Она бы точно делала это лучше, чем Сьюзен: не только стол был весь в пыли. Ей хотелось рассмотреть те странные инструменты и поизучать ковер. И вычистить его, чтобы избавиться от грязных следов. С помощью метелки из перьев можно было бы даже стереть пыль со стола. Или заклинание сожжет перья? Честное слово, магия – не такая уж хитрая и чудесная штука, если никто не принимает в расчет пыль. Она вздохнула. Может, пыль – слишком скучное и неважное дело, чтобы о ней задумываться. Тут Роуз нахмурилась. А если пыль помешает? Что, если волшебник будет творить заклинание и по ошибке заколдует пыль? Если бы заклятие на столе мистера Фаунтина попало на пыль, она бы парила в воздухе, искала своего хозяина и сжигала все на своем пути! А если бы она попала кому-то на кожу? Роуз вздрогнула. Такого бы не случилось. Правда же? С нехорошим чувством она вспомнила, как мистер Фредди пролетел вниз по лестнице и разбил старинную вазу. Заколдовать пыль, пожалуй, вполне возможно. Она решила отныне очень аккуратно обращаться с горками пыли.

Как бы то ни было, уборка личного кабинета мистера Фаунтина – занятие исключительно для старшей горничной. Хотя Сьюзен не особенно старалась, она бы накинулась на Роуз, если бы та предложила взять на себя часть ее обязанностей, – и предпочла бы угрозами заставить Роуз все убрать, а потом с ангельским видом притвориться, что сделала все сама.

– Перчатки! Роуз! Да, молодец, держи их в чистоте. Уильям, где твои перчатки?!

– Не знаю, мисс. – Билл уставился на мисс Бриджес с видом чрезвычайно глупого осла. За почти неделю, прошедшую с их знакомства, Роуз успела узнать Билла настолько, что видела его притворство. Билл прекрасно знал, куда подевались его перчатки. Ему просто нравилось дразнить мисс Бриджес.

– Они у него в карманах, – сказала Сьюзен голосом святой праведницы. На ней было очень элегантное черное пальто, на которое она наверняка долго копила, и маленький черный капор, украшенный бархатными фиалками. Роуз со стыдом осознала, что обрадовалась, увидев, каким болезненно-желтым фиалки делали лицо Сьюзен. Впрочем, ей было не настолько стыдно, чтобы перестать об этом думать.

– Надень их, – прошипела мисс Бриджес. – Этот дом должен выглядеть прилично в церкви. Я не потерплю неряшливости.

– У них соревнование с миссис Ларк через дорогу, – прошептала судомойка Сара на ухо Роуз, заметив ее удивление. – Но сама она в этом никогда не признается.

– О-о! – протянула Роуз. Тогда все понятно. Ей еще не доводилось видеть мисс Бриджес в таком волнении.

Когда они поднялись по ступенькам из кухни на улицу и остановились подождать хозяев у парадной двери, Роуз заметила очень похожую компанию на другой стороне площади. Толстая леди в фиолетовой накидке шлепала по ушам мальчика в еще более вычурной ливрее, чем у Билла. На его куртке были фалды, и где-то в них явно был припрятан комикс.

Мисс Бриджес позволила себе легкую снисходительную улыбку и помахала рукой. Миссис Ларк сделала вид, что не заметила этого.

– Чертовски надеюсь, что проповедь сегодня будет короткая, – сказал Билл, натягивая ненавистные перчатки. – Чуть не заснул в прошлое воскресенье.

Сара пожала плечами:

– Чего же ты не смотришь на стекло? Я всегда так делаю. Очень забавно.

Роуз с сомнением взглянула на них. Смотреть на стекло? В церкви что, есть зеркало? Она перевела взгляд на Сару. Та всегда была добра к Роуз настолько, что ей иногда даже хотелось самой быть судомойкой. Но Сара проводила все свое время в судомойне, перемывая гору посуды. Ее руки были красные и все в трещинах от горячей воды, и она почти никогда не покидала пределов кухни. Нет, даже несмотря на стычки со Сьюзен, быть горничной все-таки лучше. Но Роуз была странным образом разочарована. Как Саре может нравиться смотреть в зеркало? Что там такого можно разглядеть? Может быть, ей просто нравится глазеть на что угодно, кроме воды и грязной посуды?

Тут парадная дверь распахнулась, и по ступенькам спустился мистер Фаунтин в невероятно блестящем цилиндре. За ним шли Фредди и Изабелла: Фредди в черном бархатном костюме с кружевным воротником, а Изабелла в белом кружевном платье и курточке из белого меха. Она была необыкновенно похожа на ту куклу, которую Роуз видела в магазине игрушек.

– Только не это, – пробормотала Сьюзен. – Ненавижу это платье. Его замучаешься гладить. Она нарочно его выбрала. И воротник Фредди мне придется крахмалить, миссис Трамп вообще этого не умеет.

Билл захихикал, и Сьюзен злобно на него посмотрела.

– Ты погоди. Мисс Бриджес обожает кружева. Спорим, скоро она решит, что твоему воскресному наряду не хватает воротника из золотого кружева? С ним ты точно переплюнешь Эрнеста из дома напротив. Может, мне предложить ей это? – произнесла она сладким голосом, глядя в небеса.

– Не смей! – в ужасе прошептал Билл.

– Я-то знаю, кто подложил дохлую мышь в ящик со столовыми приборами! – рявкнула Сьюзен, и Билл изо всех сил попытался выглядеть невинно, но не смог сдержать смешка.

По мнению Роуз, церковь была больше похожа на дворец. Вокруг нее располагался целый лес из надгробий, включая несколько сделанных из черного мрамора. Она машинально взглянула на мистера Фаунтина и обнаружила, что он наблюдает за ней с легкой улыбкой. Покраснев, она уставилась на могилы. Чем ближе они подходили к церкви, тем больше и наряднее становились могильные камни с резными верхушками и золотыми буквами. («Неужели это настоящее золото? – подумала Роуз. – Его же так легко выковырять».) Ближе всего к церкви находились самые роскошные усыпальницы, похожие на миниатюрные храмы с колоннами, украшенными наверху каменными листьями, и тяжелыми запертыми дверями. Удивительно было то, что на них были вырезаны люди в старомодных одеждах – не как на картинках в Библии, но почти. Но вот лица были совсем не такие красивые, как одежда. На стенах изобразили настоящих людей, портреты членов семей, похороненных здесь. Роуз видела, что скульптор попытался придать их лицам торжественные и возвышенные выражения, но вон та женщина в тунике со складками – она выглядела так, будто ей больше пошла бы шляпа с фруктами, а по ее нахмуренным бровям было видно, что она собиралась рассчитать прачку.

Роуз чуть не подпрыгнула, когда откуда ни возьмись появилась чья-то рука и оттащила ее в сторону.

– Пошли! – скомандовала Сьюзен. – Мне велели следить, чтобы ты прилично себя вела, мелкая козявка.

Церковь была нисколько не похожа на ту, в которую ходили сироты из приюта. Стены там были простые, белые, скамьи – поцарапанные деревянные, а витраж всего один – он изображал святого Иоанна с орлом. Орел словно собирался клюнуть апостола в ухо.

Здесь же все окна были цветными, на каждом были изображены святые. Сквозь яркие глубокие цвета сияло солнце так, что глаза у Роуз заслезились. На каменном полу церкви плясали лужицы драгоценного света.

– Вот мое любимое. – Сара ткнула ее в бок, когда прислуга гуськом проходила на узкую галерею, которая тянулась вдоль боковых стен церкви. – Моисей в камышах. Смотри!

Роуз покорно посмотрела на маленькое окошко. Витраж и правда был красивый. Камыш покачивался на ветру, но Роуз решила, что в нем нет ничего особенного. Хотя нарисованы камыши были очень умело. Они почти колыхались на самом деле…

Они действительно двигались. По воде шли волны. Младенец Моисей махал кулачком из-под одеяла, которым была накрыта его корзинка. Роуз ахнула. Это же как ее движущиеся картинки! Так вот что Сара имела в виду, когда говорила «смотреть на стекло».

– Это волшебство? – прошептала она Саре, которая наклонилась к ней поближе и зашептала в ответ ей на ухо, поглядывая на мисс Бриджес.

– Конечно. В эту церковь ходит много семей волшебников. Это они заколдовали окна. Мистер Фаунтин, например, сделал вон то, где воды Чермного моря расступаются по воле Моисея, рядом с кафедрой. – Сара качнула головой в ту сторону, и Роуз увидела, о каком окне она говорила. Это было самое большое окно в церкви. Вода поднималась пенящейся стеной, и дрожащие израильтяне – среди них была девочка как две капли воды похожая на Изабеллу – торопились перейти через море. Затем волны смыкались над египетскими солдатами, стекло на мгновение озарялось странным блеском, и все начиналось сначала. Роуз задумчиво разглядывала витраж. Значит, он не совсем такой, как ее картинки. Это был маленький кусочек истории, который повторялся снова и снова. Но то, что она делала, похоже, действительно своего рода волшебство.

Служба была очень длинной. Священник в церкви Святого Иоанна подстраивал свои проповеди под паству – а это были сироты из приютов Святой Бриджет и Святого Бартоломью, и больше почти никого. Эта церковь, напротив, была битком набита светским обществом, волшебниками и ученым народом, которые предпочитали длинные, торжественные службы, с процессиями, хорами и размахиваниями кадилом. От запаха благовоний Роуз хотелось спать, а мелькающие окна мешали сосредоточиться. В приюте им потом задавали вопросы по содержанию проповеди, но, аккуратно расспросив Сару и Билла, Роуз выяснила, что в доме Фаунтинов это не принято.

Роуз продолжала сидеть прямо, но внутренне расслабилась и позволила себе подумать о прошедшей неделе. Нелюбовь мисс Бриджес к безделью и вечная суматоха на кухне не позволяли просто посидеть и подумать. К ночи же она слишком уставала – даже с трудом затаскивала себя вверх по лестнице. Она слышала лишь обрывки длинных молитв, читаемых медленным, звучным голосом священника:

– Помолимся за Его Величество Короля Альберта. Помолимся за Королевскую семью, за наших дорогих Принцесс…

– Помолимся за здравие нашей дорогой сестры Джейн Уэзерли…

– Помолимся за Эммелину Чемберс, пропавшую из своего дома, и Люсинду Мейн, также пропавшую…

Роуз лениво подумала, не сбежали ли Эммелина и Люсинда с бродячим цирком, как друг Билла Джек… Ох, но что же ей делать с этой дурацкой магией? Картинки – это еще ничего, по крайней мере, о них никто не узнал. А вот патока могла обернуться большой бедой. Что, если бы разозленному джентльмену удалось схватить ее и притащить домой, требуя объяснений? Ее бы тут же отправили обратно в приют.

Надо просто от нее избавиться. Как-то вытащить ее из себя. Наверняка это можно сделать, если не хочешь ею пользоваться. Может, попробовать спрятать ее в коробке под кроватью?

Роуз вздохнула. Ее не покидало нехорошее чувство, что так просто это не получится. Картинки были частью ее самой, а тот случай с патокой – он взял и случился. Она сделала это не нарочно. Как выдавить из себя магию, если даже не знаешь, где она и что она такое? «Пусть мне поможет книга Прендергаста!» – горячо молилась Роуз.

Наконец служба закончилась, и хозяева задержались посплетничать со светской публикой. Мисс Бриджес и миссис Ларк из дома через дорогу с достоинством обменивались комплиментами, а горничные хихикали над самыми ужасными шляпками в толпе.

– Куда пропала миссис Джонс? – спросила Роуз Сару. – Она пошла домой готовить обед? – Она удивилась, что это не поручили Саре.

– Нет-нет, по воскресеньям у нас только холодная еда. Нам не полагается работать. – Сара пренебрежительно усмехнулась. – Не работать! Ха! Но по крайней мере, все дела уже почти переделаны. – Она оглядела кладбище. – Нет, так я и думала. Вон она, Роуз, посмотри.

Мисс Бриджес увидела их и нахмурилась:

– Роуз, ты не могла бы привести миссис Джонс? Нам пора уходить. Передай ей мои извинения.

Роуз кивнула и пустилась бежать. Однако, преодолев несколько метров, она поняла, что бегать по кладбищу – это, вероятно, кощунство, и перешла на быстрый шаг, обдумывая эту странную сцену. Что делает миссис Джонс? И почему мисс Бриджес извиняется?

Но, поравнявшись с миссис Джонс, она сразу все поняла. Кухарка стояла перед крошечным могильным камнем в дальнем углу кладбища. Это было не великосветское надгробие, а дешевая серая каменная табличка.

Мария Роуз Джонс

Покинула сей мир в возрасте двух месяцев

Надпись была очень короткой. Но Роуз подозревала, что каменщики берут деньги за каждую букву.

– Ох, Роуз, тебя прислали за мной? Прости, душенька.

– Миссис Джонс… это… это ваша дочка? – шепотом спросила Роуз.

Миссис Джонс пошла по тропинке, промокая глаза.

– Да, Роуз. Знаешь, она бы сейчас была уже твоих лет. Ее забрала холера, и ее отца тоже, неделю спустя. У меня не было денег на еще один камень: его имя высекли с обратной стороны. После этого я снова пошла на службу, не знала, что еще делать. К счастью, меня взяли на прежнее место.

– Ох. – Роуз не знала, что еще сказать, хотя чувствовала, что надо сказать хоть что-то.

– Кстати, Роуз, – пробормотала миссис Джонс, шаря в своей сумочке. – Куда эта чертова штука подевалась? Господи, прости, а! – Она вытащила странный муслиновый мешочек, от которого сильно пахло розмарином и другими неизвестными травами. – Возьми-ка вот это, Роуз. Вообще-то я таких вещей не одобряю – волшебство должно знать свое место, я всегда говорю, но нужда есть нужда. Мне его дал… ну, кое-кто, кто в этом разбирается. Ты его береги.

– Что это? – спросила Роуз, робко беря мешочек. К нему был привязан шнурок, как она догадалась, чтобы носить на шее.

– Ну как же, это амулет, милая. Все время забываю, что ты ничего не знаешь об этой магической чепухе. Не волнуйся, Роуз, так даже лучше. Это амулет для защиты. Убери его поскорее, я уж отсюда вижу, как мисс Бриджес ножкой топает. Но я себе не прощу, если тебя похитят, когда будешь ходить по магазинам. Еще две девочки пропали сегодня утром, слыхала? Уж не знаю, куда мир катится. А все эти волшебники слушают священника. Что они делают? Да ничего, Роуз, вот что я тебе скажу.

Роуз послушно спрятала амулет в карман плаща, но не особенно в него поверила. Теперь она уже знала, каковы магические предметы. В доме некоторые вещи начинали блестеть, стоило ей взглянуть на них, другие гудели. Она была почти уверена, что ей дали мешочек с пахучими травами, и только.

– А что случилось с этими девочками, миссис Джонс? – спросила она обеспокоенно.

– Украли работорговцы, не иначе. Кровожадные пираты, которые крадутся вверх по реке в ночной глуши. – Миссис Джонс театрально содрогнулась, и Роуз заподозрила, что она наслаждается моментом.

Глава 7

В углу кухни неистово зазвонил колокольчик, и все с раздражением подняли головы. Шло утро понедельника, дня стирки, и огонь под котлом никак не желал разгораться. Все были очень вспыльчивы, и никому не хотелось иметь дело с хозяевами.

Сьюзен, изогнув шею, посмотрела на ряд колокольчиков.

– Звонят из мастерской. Мистер Фаунтин сейчас там дает мистеру Фредди урок.

– Кто знает, чего они там натворили! Роуз, сходи посмотри, что им нужно, – велела мисс Бриджес. – Билл, вылезай оттуда, а то уши себе сожжешь.

Роуз со всех ног бросилась вверх по лестнице. Звонок все звонил и звонил, она слышала в нем настойчивость и раздражение, как будто он кричал на нее. Она постучала в дверь мастерской, вошла и присела в реверансе перед мистером Фаунтином.

Он стоял в середине комнаты, окруженный осколками стекла, и вид у него был рассерженный.

– А, отлично, Роуз. Подмети это, будь добра. Что касается тебя, дурачина, радуйся, что не заставляю тебя самого это делать. Ты должен слушать…

Роуз беззвучно вышла из комнаты и ринулась вниз за метлой.

– Разбитое стекло, – отрапортовала она экономке. – Очень много, мисс, на это уйдет немало времени.

Мисс Бриджес лишь отмахнулась от нее со страдальческим выражением лица:

– Неужели в трубе правда мышиное гнездо?! Разве у нас нет мышеловок? Где носит этого разнесчастного кота, когда он нужен?

Роуз усмехнулась про себя. В такой момент даже подметать стекло лучше, чем находиться на кухне.

Когда она вернулась в мастерскую, дверь была открыта. Роуз прокралась внутрь и увидела, что мистер Фаунтин возобновил урок. Они оба стояли у большого деревянного стола и возились со сложной конструкцией из стеклянных трубок.

Роуз забеспокоилась. Они стояли прямо на осколках. Даже в самых лучших ботинках – а Роуз была уверена, что на них именно такие, – можно порезать себе ноги в лоскуты. Только она собиралась робко сказать им об этом, как вдруг заметила, что их ноги вообще не касаются пола. Они парили в воздухе, в добром дюйме от осколков стекла так, как будто ничего особенного не происходило. Они даже не смотрели себе под ноги. Мистер Фаунтин что-то объяснял Фредди, а тот внимательно разглядывал стеклянные трубки, почти прижавшись к ним носом.

– Видишь? Вот он, смотри! – Мистер Фаунтин указывал на что-то. – Видишь?

Фредди покачал головой:

– Нет, сэр, прошу прощения. Он слишком быстрый.

Мистер Фаунтин раздраженно выдохнул:

– Еще раз…

Роуз принялась подметать осколки очень аккуратно. Она понимала, что стекло – это остатки какого-то странного магического эксперимента, и не была уверена, что к нему безопасно прикасаться. Во что оно может превратить ее? В одну из тех штук, которые слишком быстрые для взгляда Фредди?

Когда она подошла к ним поближе, мистер Фаунтин и Фредди любезно поднялись еще на несколько дюймов, и Роуз тихо поблагодарила их. Наконец она ссыпала последние осколки на газету, которую принесла с собой, и завернула их. Она выпрямилась, еле слышно вздыхая. Спина болела от работы внаклонку.

– Теперь видишь, Фредди? – повторил мистер Фаунтин, и оба опустились на землю, очевидно, даже не задумавшись.

– Я… кажется… – медленно проговорил Фредди, и Роуз ахнула. Она только что увидела то, что они рассматривали. В стеклянных трубках клубился легкий серебристый туман, колеблясь и покачиваясь то туда, то сюда. Зрелище было прекрасное. И он точно услышал ее. Он мягко переполз к Роуз поближе и посмотрел на нее. У него не было глаз, но она знала, что он смотрит. Это было очевидно.

Неожиданно Роуз поняла, что на нее смотрит не только туман. Мистер Фаунтин и Фредди тоже уставились на нее, мистер Фаунтин с величайшим интересом на лице, а Фредди со злобно нахмуренными бровями.

Конечно же, он с трудом мог разглядеть туман, а тут какая-то служанка таращится на него, словно он ей машет и подпрыгивает, еще бы ему не злиться. Роуз бочком вышла из комнаты, но не могла избавиться от ощущения, что заинтересованный взгляд мистера Фаунтина так и сверлит ее спину.

Помогая миссис Трамп отжимать белье, Роуз все думала о серебристом тумане. Ее руки болели от тяжелой работы, но она почти не замечала этого. Она спрашивала себя, что это такое, эта туманная штука. Она такая красивая. Роуз тихонько вздохнула. Вот было бы здорово делать такие штуки с помощью волшебства. Ей почти захотелось…

Но тут она подняла глаза и увидела, что Билл принес еще одну корзину мокрого белья. Он как-то странно наблюдал за ней, будто подозревал что-то. С таким выражением лица он еще больше, чем обычно, напоминал крысу. Роуз сразу вспомнила, что не хочет творить волшебство. Никогда. Она хочет быть настоящим человеком.

Все утро Роуз была занята, помогая со стиркой, но после обеда миссис Трамп ушла, оставив после себя горы влажной, теплой одежды. Завтра она придет и все перегладит. Настроение среди прислуги немного улучшилось, пускай все и раскраснелись от жара котла.

Где-то после полудня мисс Бриджес отрезала последнюю нитку от нового платья Роуз – хлопкового в розовую полоску – и вздохнула:

– Ну вот и все.

Она посмотрела на часы в углу.

– Можешь отдохнуть полчаса, Роуз, прежде чем нести чай мисс Изабелле и мисс Анструдер в классную комнату. – Она улыбнулась. – Весь дом будет отдыхать, так что тебе тоже можно.

В голове Роуз появился тонкий намек на план.

– Значит, хозяин и… и все остальные сейчас отдыхают? – спросила она, стараясь говорить как можно менее заинтересованно. Все утро она была так занята, что сама еле понимала, что делает, не говоря уже о том, что делают все прочие.

– Да, хотя, разумеется, мистер Фаунтин сейчас при дворе. Там у него тоже есть покои.

Роуз кивнула. Вот он, ее шанс. Если поторопиться, можно заскочить в мастерскую и полистать ту книгу, и никто ничего не заметит. Она уже несколько раз пыталась взглянуть на нее, но у мистера Фредди был недюжинный талант оказываться там, где он мешал Роуз, и ей приходилось притворяться, что ее отправили в очередной раз подметать пол.

Она взлетела по лестнице, стараясь не топать громко, и подкралась к двери. Дверь гудела. Это был не приятный звук, будто кто-то напевал себе под нос, а странный, почти враждебный гул. Как рой злобных пчел. Плохих пчел. Роуз сдержала нервный смешок. Возможно, она ничего не понимала, но за этой дверью явно происходило что-то нехорошее. И непростое, в отличие от роя пчел. Там происходило что-то ужасное. Роуз прижала руку ко рту и озабоченно прикусила большой палец. Что делать? Что, если это одна из тех вещей, которые имеют величайшую важность для страны, как предупреждала мисс Бриджес, и она сломает ее, если откроет дверь? Ей вообще не хотелось открывать эту дверь… Но к сожалению, именно поэтому она решила, что должна это сделать. Не из любопытства: просто она понимала, что что-то не так и надо действовать.

Проклиная про себя этот волшебный дом, Роуз положила ладонь на ручку двери. Та была ледяная, но тем не менее обожгла ей пальцы. Девочка быстро распахнула дверь, опасаясь, что ее ноги сами унесут ее прочь.

В середине комнаты стоял Фредди. Он держал на руках кота Густавуса, и оба были неподвижны, как статуи. Их глаза округлились от страха, что было легко для кота, но совсем непросто для мальчика.

Вокруг них извивалась странная черная тень – или это был дым или туман? Роуз не могла понять, а тень менялась у нее на глазах. Похолодев, она заметила, что у тени есть глаза. И смотрят они прямо на нее. В ужасе она сообразила, что перед ней тот самый красивый туман, который она видела утром. Только теперь он не был красивым, он был жутким и чужим. Этот страшный дым потянулся через комнату к Роуз – она инстинктивно подняла руки, защищая лицо, и закрыла глаза.

Гул вдруг стал раздраженным, обиженным, и Роуз решилась медленно приоткрыть один глаз. Туманное существо, шипя от досады, извивалось в десятке сантиметров от нее и явно не могло подобраться ближе. Роуз в замешательстве уставилась на него. Затем краем глаза она заметила движение и взглянула на Фредди. Он освободился, по крайней мере его глаза. Вместе с Густавусом они с надеждой следили за Роуз и дымовым чудовищем; Густавус уже мог шевелить хвостом.

Почему это создание не заморозило ее, или что там оно сделало с Фредди и котом? Может, оно истратило все свои силы? Роуз нерешительно посмотрела сначала на него, а потом снова на Фредди. Что ей делать? Странная тварь проследила за ее взглядом и сердитой спиралью повернулась назад. Тварь бросилась к Фредди и коту, точнее, попыталась это сделать, но Роуз схватила ее. Девочка сделала это, не задумываясь. Если бы она подумала, то сообразила бы, что нельзя схватить туман. Но у нее это получилось. Существо жужжало, почти визжало вокруг ее руки, кусаясь и царапаясь, не имея видимых когтей. Было больно.

Роуз ударила его. В приюте ей доводилось драться с другими девочками – нечасто, ведь она была из числа тихонь, – и она могла постоять за себя. Никакому дыму не удастся укусить ее безнаказанно. Кроме того, она чувствовала, как его гадкая сущность просачивается в ее кожу с каждым укусом. Такого допускать нельзя. У нее всего-то полчаса, а потом надо будет подавать чай.

– Хватит! – рявкнула она и шлепнула тварь по тому месту, где у нее должно было иметься ухо. Ухо действительно было. Тварь исчезла, оставив Роуз несколько разочарованной.

Она в замешательстве посмотрела туда, где только что был туман, а затем на Фредди и Густавуса.

Они таращились на нее с открытыми ртами, словно она только что изгнала призрака. Что, впрочем, она и сделала.

Глава 8

– Что ты сделала? – требовательно спросил Фредди. В его голосе звенел гнев, ему явно хотелось схватить Роуз и вытрясти из нее всю правду. Но он все еще толком не мог пошевелиться. Чары, которые навело на него и на Густавуса туманное существо, проходили медленно.

Как только оно исчезло, Роуз подбежала к мальчику и коту, желая помочь, но сейчас с сомнением отступила.

– Я… Я не знаю, – призналась она. – Что это вообще было? Откуда оно взялось?

– Не твое дело! – крикнул Фредди. Его лицо побелело, но на щеках горели красные пятна, а глаза сердито поблескивали – как будто он сдерживал слезы смущения и ярости.

Роуз изо всех сил старалась не улыбнуться. Для ученика чародея было невыносимо предстать перед ней в таком состоянии, его мучило сознание того, что она, невежественная служанка, спасла его. Ей было почти жаль его. Почти.

– Фредерик, она только что спасла нас, – сказал кот с упреком. Он снова, как и утром, сидел на большом столе и лихорадочно умывался. Лишь на мгновение он убрал лапу ото рта, а затем вернулся к вылизыванию. Роуз прекрасно его понимала. Ей тоже казалось, что она с ног до головы покрыта липкой, колючей пленкой, и это у нее еще меха не было.

– Ничего подобного! – Фредди слегка успокоился и больше не кричал. Он говорил тихо, злобным ледяным тоном. У Роуз по спине пробежали мурашки.

– Конечно, спасла! – На сей раз Густавус прервал умывание на несколько секунд – достаточно, чтобы успеть сердито взглянуть на Фредди.

– Она только вошла и отвлекла его, – настаивал Фредди. – Мы сами себя спасли. И не разговаривай в ее присутствии, она служанка!

– Служанка, которая слышит меня, – заметил кот. – Все остальные услышали бы лишь кошачье мяуканье. В этом-то вся разница! – Он энергично потер лапой ухо, с отвращением бормоча что-то себе под нос.

Фредди отчаянно огляделся, пытаясь придумать, что сказать.

– Ну подумаешь, она понимает по-кошачьи, – наконец выдавил он. – Это ни о чем не говорит…

Роуз не нравилось, что они говорят о ней так, будто ее здесь нет, но она не смела им возразить. Фредди – ученик мистера Фаунтина, а Густавус – его избалованный любимец. Если они пожалуются на нее, ее могут отправить обратно в приют.

– Она просто вошла, когда эта штука ослабла после того, как связала нас, – более уверенно заявил Фредди. – Она ничего не сделала, правда.

Густавус задумчиво посмотрел на Фредди, а потом перевел взгляд на нее.

– Где ты научилась понимать, что говорят коты, девочка?

Роуз покачала головой:

– Не знаю. Я и не подозревала, что коты разговаривают. В приюте кот никогда ничего не говорил, по крайней мере я не слышала. Впервые я услышала вас, когда вы сказали что-то о сливках в то утро, на прошлой неделе.

Кот шмыгнул носом:

– Кто знает. Не ожидаешь обнаружить волшебство у служанки…

– Волшебство! – презрительно перебил Фредди. – Да нет в ней никакого волшебства. Мелкая оборванка. Как я уже сказал, это просто удача. Совпадение. А может быть, она украла что-то отсюда и поэтому понимает тебя. Да, точно, так и есть! Что ты украла, девчонка? – набросился он на нее, разъяряясь, чтобы скрыть страх.

Роуз стояла на своем:

– Ничего я не крала, и вы это знаете! – Теперь ей уже было все равно, что он о ней подумает. Слишком поздно, она уже так его ненавидела, что не могла сдержаться. – А если будете меня обвинять, я расскажу хозяину все, что сейчас видела! Готова поспорить на все мое жалованье за год – вам запрещено было возиться с этим туманом.

Фредди застыл с открытым ртом. Ему явно еще не доводилось выслушивать отповеди от прислуги. Обычно слуги жаловались друг другу у него за спиной.

– Ты не посмеешь, – прошипел он, но с некоторым сомнением в голосе.

Роуз подняла бровь, и кот захихикал.

– Она тебя подловила, Фредди.

– А ты помогал, – парировал Фредди. – И от Фаунтина это не скроешь: он знает, что я не смог бы наколдовать такое сам. Еще утром я эту штуку с трудом мог разглядеть.

– Вы ее привели сюда? – с отвращением переспросила Роуз. – О чем вы только думали?

– Мы экспериментировали, – надменно сообщил Фредди. – Пробовали свои силы, что естественно для тех, кто владеет тайнами чародейства. Ты бы это знала, будь в тебе хоть капля волшебства, – добавил он вдруг как-то совсем по-детски. – Не знаю, как тебе удается разговаривать с Густавусом, но если не считать этого, ты самый неволшебный человек из всех, что мне встречались.

– Правда? Вы уверены? – спросила Роуз с надеждой. Ей так хотелось в это верить. Она бы хотела существовать в уютном мирке кухни, подальше от гудящих туманов, вместе со всеми, кто считает, что от волшебников одни неприятности. Она не хотела быть одной из этих баламутов.

– Это было совпадение, вот и все. Как я уже сказал, – твердо повторил Фредди. Роуз не могла не подумать, что он пытается убедить себя не меньше, чем убедить ее. Но он все же ученик волшебника. Он может вызывать монстров, даже если его потом приходится от них спасать. Его темные глаза смотрели с такой искренностью, что Роуз почувствовала, что тонет в их бархатной черноте. Он выглядел таким уверенным. Наверное, он знает. Точно знает.

Роуз быстро присела в реверансе.

– Спасибо, сэр, – тихо сказала она. – Прошу прощения, что прервала ваше… занятие. – Она не сдержалась и слегка усмехнулась на последнем слове, но при этом глядела себе под ноги, как образцовая служанка.

Фредди смотрел на нее со сжатыми кулаками, но ничего не ответил.

– Спасибо тебе, девочка! – крикнул ей вслед кот, когда она подошла к двери. – Я скоро спущусь отведать лосося!

Роуз закрыла за собой дверь и на секунду прислонилась к ней. Произошло нечто непредвиденное. Но по крайней мере теперь она знала, что странности случаются с ней не из-за магии. Волшебство – сложная, странная штука, ей об этом знать не положено. Да и какое ей до него дело?

«Но как тогда ты делала картинки на ванне? – полюбопытствовал тихий голосок в ее голове. – Как облила всадника патокой? И почему Билл и прочие не слышат кота?» Но Роуз благоразумно его проигнорировала. Слишком приятно было знать, что она все-таки нормальная. Не стоит портить это чувство.

* * *

После того как она помогла Биллу собрать всю обувь в доме для чистки и отнесла мисс Анструдер ее вечернее какао (миссис Джонс сбрызнула его бренди), Роуз совершенно вымоталась. Даже ее красивый фарфоровый подсвечник казался слишком тяжелым, когда она поднималась по темной лестнице. Ей было уже все равно, что ступеньки под ногами извивались и растягивались. Она просто устала, и пламя свечи мерцало. Ей это все чудится, как сказал бы Билл. Надо просто дойти до своей комнатки и лечь спать.

В самый темный час ночи Роуз резко проснулась в полной уверенности, что в комнате есть кто-то еще. Она расслышала чье-то дыхание и немедленно решила, что туманное чудовище вернулось. Роуз чувствовала, как оно крутится рядом с ее лицом, обвивает ее шею, вот-вот заползет в рот и в нос и задушит ее…

– Сейчас она закричит, – заметил заинтересованный голос где-то поблизости от ее левого уха.

– Не надо! – Этот голос звучал испуганно и знакомо. Фредди.

– Что вы делаете в моей комнате? – сердито зашипела Роуз. Она была потрясена. У воспитательниц в приюте случился бы припадок, да и мисс Бриджес такому бы не обрадовалась.

– Не беда, я привел Густавуса в качестве компаньона, – успокоил ее Фредди. Послышалось шуршание: это Фредди достал огарок свечи из кармана халата и подул на него. Свеча тут же вспыхнула, осветив бледное, как у призрака, лицо Фредди и белого кота, сидевшего на краю подушки.

– Компаньона! Он же кот! И никто больше его не слышит! – рявкнула Роуз. То, как Фредди легко и не задумываясь сотворил волшебство, почему-то жутко ее разозлило. – Вон отсюда! И как вы вообще сюда попали? – добавила она, представив, как они влетают в комнату через окно на ковре-самолете. Но окно было закрыто.

– Мы поднялись по лестнице и открыли дверь, – скучающим тоном объяснил Густавус.

– Вообще-то я тебя на руках принес, потому что ты громко ныл. И он ужасно тяжелый. Можно мне сесть? – Фредди собрался было присесть на краешек кровати.

– НЕТ! – Роуз в панике натянула одеяло до подбородка.

– Но нам нужно с тобой поговорить, а я не могу больше стоять, тут места нет. Я сейчас почти сижу на твоем умывальнике. До чего крошечная у тебя спальня.

– Вот выйдешь отсюда – и будет в самый раз! – отрезала Роуз.

– Ой, ну дай ты ему сесть, девочка. Иначе он так и будет хныкать. – Густавус зевнул, продемонстрировав ряд белых зубов, острых, как иглы. – Знаешь, он ведь пришел извиниться, – убедительно добавил он.

– Правда? – спросила Роуз, от удивления забыв, что сердится.

– Только потому, что Гус сказал, что нажалуется на меня, если я не извинюсь, – пробормотал Фредди, усаживаясь на край кровати.

Роуз кивнула. Любой другой ответ вызвал бы у нее подозрения.

– И за что ты собираешься извиняться? За то, что обозвал меня воровкой? Или за то, что заставил по новой подметать пол, хотя он и так был чистый?

Наступило неловкое молчание.

– Говори, – сказал кот.

– Ну ладно! – Фредди сердито посмотрел на Роуз и Густавуса. – Я тебе соврал. Ты и правда спасла нас. Что, теперь доволен? – спросил он кота.

– Нет. – Роуз и кот сказали это хором, а кот прибавил:

– Ты должен пасть ниц. Заставь его пресмыкаться, девочка, ты спасла его шкуру.

Роуз покачала головой:

– Нет, я же просто вошла не вовремя. Вот и все. Ты сам так сказал.

– И я соврал, говорю же. – Фредди поднял на нее глаза, вокруг которых плясали большие тени. Ему явно не хотелось в этом признаваться. – Ты действительно спасла нас магией. Не знаю как, – добавил он неохотно.

– Да нет же! – запротестовала Роуз. – Как это может быть? Я ничего не знаю про магию. И ты был так уверен. Сказал, что я самый неволшебный человек из всех, что тебе встречались.

– Ну да, так и есть. Но ты все равно это сделала. Мы были в ловушке, и ты спасла нас.

– Это было совпадение, как ты и сказал, – с надеждой промолвила Роуз. – На самом деле я ничего не делала. Я же не умею.

Фредди с раздражением вздохнул:

– Слушай, я знаю, что я соврал, и, пожалуй, применил к тебе заклятие убеждения там, в мастерской, но сейчас я говорю правду, честное слово. Это была ты, ты спасла нас настоящим волшебством. Мощной магией. Мощнее, чем у меня когда-либо выходило. Ох, ну правда, как ты можешь этого не понимать?

Роуз молча уставилась на него. Она не знала, что ему сказать, кроме «нет», но это слово он не желал слышать.

Фредди тяжело и устало выдохнул:

– Отчего ты такая упрямая? Я тебе докажу, смотри. – Он встал на колени на кровати и дотянулся до полочки, где стояла свеча в фарфоровом подсвечнике Роуз. Затем он швырнул подсвечник в стену.

Роуз охнула и в отчаянии попыталась поймать его, но не успела. Она запуталась в одеяле и была сонная, да и времени совсем не было.

Она ожидала услышать грохот и злобный крик Сьюзен из соседней комнаты. Но его не последовало, а по полу не рассыпались осколки фарфора в цветочек.

Подсвечник был у нее в руке.

Она подняла глаза на Фредди, и тот триумфально улыбнулся:

– Вот видишь?

Глава 9

Роуз уставилась на подсвечник. Хорошо, что он не разбился – пришлось бы объяснять мисс Бриджес, а она только вторую неделю работает в этом доме, да и стоимость сломанных вещей вычитают из жалованья. Но он же должен был разбиться. Она никак не могла его поймать. Так как же он оказался у нее в руке?

Она вдруг улыбнулась Фредди.

– Это колдовство, да? – спросила она с облегчением. – Ты опять меня заморочил. Заставил думать, что бросил, а сам просто дал мне его.

– Нет! Слушай, ну зачем бы мне притворяться, что ты умеешь колдовать, если бы ты на самом деле не умела? Я просто хочу, чтобы ты вернулась на кухню, где тебе самое место, – пробормотал он обиженно.

Похоже, он говорит честно. Честнее, чем говорил до этого, пришлось признать Роуз. Вспоминая, она поняла, что он наложил на нее какие-то обманывающие чары. И они сработали безотказно, потому что ей так хотелось ему верить.

Фредди нетерпеливо возвел глаза к потолку, а Густавус захихикал:

– Не настолько он хороший волшебник, моя дорогая. Элементарное колдовство… Меня до сих пор мучают кошмары о том, что он вытащил из цилиндра… – Он посмотрел на Роуз, явно надеясь, что она спросит, о чем речь, но девочка его не слушала. Она водила пальцами по цветочкам, нарисованным на подсвечнике, как будто они могли объяснить ей, что происходит. Тут Роуз вздрогнула. А вдруг они так и сделают? Если коты умеют разговаривать, то почему не подсвечники?

Наконец девочка подняла глаза на Фредди и кота.

– Не волнуйтесь, – спокойно сказала она. – Там я и буду, как обычно.

– Где? О чем ты? – переспросил Фредди, таращась на нее. Он словно воспринимал ее способность к волшебству как личное оскорбление.

– На кухне, где мне самое место. Я не хочу, чтобы во мне было волшебство, – продолжала настаивать Роуз. – Мне оно не нравится. Может, если я не буду обращать на него внимания, оно уйдет.

– Это не какое-то маленькое животное, которое временно поселилось в тебе, девочка! – раздраженно сказал Густавус. – Это ты сама! В тебе есть волшебство. Оно никуда не уйдет.

– Может, уйдет, – упрямилась Роуз.

Фредди смотрел на нее как на буйнопомешанную.

– Но… Неужели тебе это не нравится? – спросил он в полном изумлении. – Я думал, ты просто этого не осознаешь. Разве ты не понимаешь, как тебе повезло?

– Да, – прошипела Роуз. – Да, понимаю! У меня есть работа! Неделю назад из безымянной сироты я превратилась в человека, который сам зарабатывает себе на жизнь. Вот это везение! Этого я хотела! А не колдовства и не туманных чудищ, нападающих на меня!

– Это был стихийный дух вообще-то, – пробормотал Фредди себе под нос, как будто не мог удержаться и не поправить ее.

– Да неважно! – воскликнула Роуз. – Я все равно не хочу иметь с этим дело.

Фредди с надеждой перевел взгляд на Густавуса.

– Может, она передаст свою магию мне? Хотя старика Фаунтина сердечный приступ хватит.

Густавус сердито посмотрел на него.

– В жизни ничего глупее не слышал, а ведь я постоянно с тобой вожусь! – прорычал он. – Это ее сила, и у нее она останется – нравится вам обоим это или нет. Однако мне все же хотелось бы знать, откуда она у тебя, – добавил он уже менее свирепо. – У тебя в семье нет волшебников?

Роуз пожала плечами:

– Откуда мне знать? Я же сирота, забыл?

– И ты совсем ничего не знаешь о своих родителях? – Фредди словно не верил своим ушам.

– По-твоему, я это все выдумываю? – устало поинтересовалась Роуз. – По-твоему, мне хочется быть сиротой? Я знаю только, что меня оставили на кладбище. В корзине для рыбы, – добавила она шепотом, зная, что Фредди засмеется.

Он и правда рассмеялся, но Роуз и Густавус одарили его такими обжигающими взглядами, что он быстро замолчал.

– Рыба – это замечательно, – утешил ее кот. – Моя самая любимая еда.

Это не помогло, но Роуз оценила его попытку и улыбнулась.

Густавус слегка покачнулся и моргнул; его усы задрожали.

– Обаяние, – пробормотал он Фредди. – Видишь? Им многого можно достичь. Береги улыбку, деточка. Зубной порошок… На чем я остановился?

– На том, что улыбочка мисс Идеал тебя очаровала, – одернул его Фредди. – Ты только не учи ее хлопать ресницами. И даже не думай, – предупредил он Роуз, – на меня это не действует. Гус – сентиментальный старый дурак. Так что мы будем делать?

– Делать? – Роуз неприязненно на него посмотрела. – Я бы хотела еще поспать, если вы не против. Некоторым из нас нужно вставать в шесть часов, чтобы разжечь огонь в твоей спальне. А между прочим, ты и сам мог бы это делать. Даже не вылезая из постели.

Фредди проигнорировал ее.

– Когда мы расскажем старику Фаунтину? – проговорил он. – Наверное, рассказывать лучше буду я, тебе он ни за что не поверит. И ты тоже подтверди, Гус.

– Нет! – пискнула в ужасе Роуз. – Я никому не буду рассказывать и вам не позволю!

– Но надо ему рассказать. Ему придется обучать тебя, раз уж твои способности проявились в его доме. Так ведь делаются дела с новоиспеченными волшебниками, да, Гус?

– М-м-м-м. Одна из основных обязанностей мага. – Кот кивнул, и его усы по-королевски заколыхались. – Обучение. Ей придется стать еще одним подмастерьем.

– О, отлично! Она будет делать все измерения! – Фредди явно радовался перспективе кем-то помыкать.

– Значит, это он обнаружил твои способности? – полюбопытствовала Роуз.

Фредди покачал головой:

– Нет. Фаунтин с моим отцом вместе учились в университете. Он взял меня в подмастерья из любезности. У большинства волшебников есть по крайней мере один ученик, и, по-моему, они договорились, когда я родился. А мой отец, наверное, будет обучать Изабеллу, если у нее проявится талант к магии. С девчонками определить сложнее. Обычно. У Изабеллы выдающийся талант мучить гувернанток, но, возможно, больше у нее ничего не получится.

Роуз кивнула:

– Ну, а я не хочу, чтобы меня обучали, так что это неважно. Не смей говорить ему.

Фредди пожал плечами:

– Можешь сама ему сказать, но не думаю, что он тебе поверит. Слушай, ты уж извини, но ты прислуга. Прислуга не занимается магией. Никто не поверит, что ты это умеешь. Фаунтин решит, что здесь какой-то подвох. И наверняка сразу же уволит тебя.

– Нет, не уволит, потому что я ему тоже ничего не скажу, – терпеливо объяснила Роуз. – Я же говорю, я никому не буду рассказывать, и ты не рассказывай.

Фредди прищурился.

– Хочешь сказать, ты просто останешься служанкой? Когда ты можешь быть волшебницей? Ты с ума сошла? Да ты хоть знаешь, сколько зарабатывает дипломированный волшебник?

– Нет, – призналась Роуз. – Но я умею мыть полы, а про магию ничего не знаю. И знать не хочу! – добавила она упрямо. – Магия страшная и сложная, и как ты сам сказал, я служанка и не должна ею заниматься. Вот и не буду. – Она задумчиво оглядела Фредди. – Если только ты не расскажешь кому-нибудь, тогда я сделаю что-нибудь, не знаю что, и все наверняка пойдет не так, и никто не сможет это исправить, так что лучше не рассказывай. Хорошо?

Фредди поднял руки:

– Ладно! Буду молчать. Можешь растратить все впустую, а мы ничего никому не расскажем. – Он соскользнул с кровати и встал, беря на руки Густавуса. – Эй, ты, пошли. – Сердито топая, он сделал два шага к двери, а затем остановился и обернулся. – Только один раз. Я сам разожгу огонь завтра, – неохотно сказал он.

Когда дверь за ним закрылась, Роуз улыбнулась.

«Должно быть, его впечатлила моя мощная магия, – сонно подумала она. – Иначе бы он никогда на такое не согласился».

Глава 10

На следующий день Роуз с нетерпением ждала, когда настанет время убираться в мастерской. Ей хотелось поизучать книжки и все это странное оборудование. Сколько бы она ни говорила Фредди, что магия ее не интересует, о ней невозможно было забыть. Роуз и раньше подозревала, но теперь знала точно, и это придавало всему смысл. Она даже подумала было, не получится ли превратить Сьюзен в жабу, когда та разбудила ее с утра, запустив в нее ботинком. Наверное, лучше не знать, как пользоваться магией. Искушение было бы слишком велико.

Но, войдя на кухню после разжигания каминов, Роуз обнаружила, что утренний распорядок дня внезапно изменился. Она в любом случае опоздала на завтрак, так как пришлось возвращаться в комнату мисс Изабеллы, чтобы отнести ей еще печенья. Изабелла с криком выбежала из своей спальни, потому что печенье в ее вазочке было «мерзкое смородиновое с раздавленными мухами, я его есть не стану ни за что, вот!». Роуз бегом принесла ей песочного печенья, но застала Изабеллу сидящей на постели по-турецки, с довольным видом жующей простое печенье без начинки и наблюдающей за роем черных мух размером с ягоду, которые печально вились вокруг ее кровати.

– Лучше тебе от них избавиться, – ласково сказала она Роуз, и та добрых десять минут выгоняла их в окно метелкой из перьев. Роуз не знала, долго ли они протянут на улице, ведь они были всего лишь смородинами с крылышками, но беспокоиться о них ей было некогда. Она захлопнула окошко и строго посмотрела на мисс Изабеллу.

– Желаете чего-нибудь еще, мисс? – очень вежливо спросила она сквозь зубы.

Изабелла надменно смерила ее взглядом, но, видимо, решила, что уже натворила достаточно.

– Не-ет. В данный момент нет. Я позвоню, когда ты мне понадобишься.

Роуз уныло поплелась на кухню, надеясь, что Билл не съел всю кашу. Но никто даже не думал есть. Вся кухня уставилась на странный гладкий шар, который парил над столом. В нем красовалось изображение мистера Фаунтина, повторявшее одно и то же скрипучим голосом:

– Будьте добры маринованную селедку на завтрак. И чтобы тост не подгорел. Будьте добры маринованную селедку на завтрак. И чтобы тост не подгорел.

Миссис Джонс сердито смотрела на шар, уперев руки в бока.

– Когда это я посылала наверх подгоревшие тосты? Что на него нашло? Нет у меня маринованной селедки. Ох, кто-нибудь, уберите эту штуку! – наконец пронзительно выкрикнула она.

– Как? – спросил Билл. Он посмотрел на Роуз, но та избегала его взгляда. Сьюзен осторожно тыкала в шар вилкой, но он только уплывал от нее, продолжая требовать маринованную селедку.

Тут в кухню прошествовал Густавус, шевеля усами и явно надеясь отведать сливочек. Кот оглядел шар, склонив голову набок, а затем легко запрыгнул на стол. Он аккуратно дотронулся до шара, словно тот был бабочкой, а затем принялся перебрасывать его между лапами. Потом схватил его зубами. Шар слабо пискнул: «селедку!» – и сдулся, превратившись в тоненькую ниточку, похожую на клочок рыбьей кожи, прежде чем исчезнуть у кота в глотке. Густавус облизнулся и подмигнул Роуз.

Мисс Бриджес тяжело опустилась на стул и протянула руку, чтобы почесать его за ушком.

– Хороший кот, – пробормотала она. Гус даже замурлыкал. Очевидно, сливок ему очень хотелось. Роуз налила ему полное блюдце, и он уселся к ней на колени.

– Роуз, душенька, тебе придется сходить за селедкой, – сказала миссис Джонс после нескольких больших глотков чая. – Ох, батюшки мои, мне от этой штуки аж поплохело.

Роуз огляделась. Лицо Сары было цвета мела, и у Билла был мрачный вид. Сьюзен, всегда такая суровая, прижимала руку ко рту, будто ее тошнило. Роуз ничего не понимала. Не так уж было и страшно! Всего-то говорящая картинка. «Как мои картинки», – подумала она. Она не могла взять в толк, как все они живут в доме мистера Фаунтина и все равно боятся его волшебства. Только мисс Бриджес казалась спокойной, но и она, по всей видимости, была раздражена:

– Сара, отрежь Роуз хлеба с маслом. Поспеши, Роуз, мы тебе оставим завтрак. Ну почему он только не мог сказать об этом вчера? Слава богу, завтракает он поздно.

Роуз вернулась из рыбной лавки вся раскрасневшаяся. Мальчишка-продавец нагрубил ей, спросив, не желает ли она бесплатного омара вдобавок к селедке, чтобы не пришлось приходить потом жаловаться. Как ни странно, после этого все омары очень оживились, у некоторых развязались клешни. Роуз наблюдала через окно, как они решительно карабкались вниз по прилавку и залезали под юбки зловредной старушки, покупавшей копченую рыбу. Эта старушка, когда вошла в магазин, принялась сетовать, что ей приходится ждать, и на чем свет стоит ругать Роуз, которая якобы кокетничает с продавцами, экая нахалка. Увидев, как омары исчезают у старушки под юбкой, Роуз так развеселилась, что почти забыла о голоде и бежала всю дорогу домой, торопясь рассказать Биллу.

На полном ходу пересекая площадь, она вдруг поняла, что все омары не могли развязаться одновременно. Это она их развязала, сама того не осознавая. Волшебство постоянно выплескивалось из нее, и она понятия не имела, как это остановить. Может, ей действительно нужно научиться этому, чтобы ненароком не сотворить что-нибудь ужасное. Она не злая, но все же иногда сердится. Что она может случайно наделать?

К тому времени, как она позавтракала, было уже поздно, и мисс Бриджес сердито сказала, что сегодня не придется убирать в мастерской. Мистер Фаунтин передал на кухню сообщение – на сей раз нормальным образом, через Сьюзен, – о том, что ожидает гостя к обеду. Заранее он об этом не предупреждал, соответственно, все были в панике.

– Дама, – бормотала миссис Джонс. – Зефир. Быть может, бисквит со взбитыми сливками. Бланманже. Ох, я бы сделала такое бланманже, если бы время было.

Роуз было доподлинно известно, что зефир – это ткань, из которой шьют рубашки, поэтому она забеспокоилась, не повредилось ли что-то в голове у миссис Джонс от явления утреннего шара. Но обед, который в конце концов отправили наверх, оказался шедевром.

– Надеюсь только, что эта дама оценит мои труды, вот и все, – раздраженно сказала миссис Джонс, опускаясь на стул и обмахиваясь ладонью.

– Кто она? – спросила Роуз, глядя, как Сьюзен торжественно выплывает из кухни с серебряной супницей в руках. Она знала, что мисс Бриджес дежурит наверху, а значит, никто не сделает ей выговор за любопытство.

Миссис Джонс пожала плечами:

– Еще одна волшебница. Мисс Бриджес сказала, что он пригласил ее поговорить о работе. – Она встревоженно взглянула на желе, покоившееся на боковом столике. – Оно не успело как следует загустеть. Если они не съедят суп и рыбу быстро, оно совсем расплывется.

Роуз с восхищением посмотрела на желе. Бледно-розовое, оно покачивалось на серебряном блюде, наполненное внутри заварным кремом и украшенное сливками и засахаренными фиалками – теми самыми, которые недавно покупали они с Биллом.

– Все равно не понимаю, как вы затолкали крем внутрь желе. – Она хихикнула. – Волшебство какое-то!

Миссис Джонс окинула ее строгим взглядом.

– Ничего подобного, юная леди! Я же говорила тебе, когда ты пришла: никакого волшебства на моей кухне. Хитрая формочка, вот и все. Волшебство, тоже мне…

– Простите, миссис Джонс, – робко прошептала Роуз. – Я пошутила, я только хотела сказать, что оно выглядит потрясающе.

Она пошла в судомойню помогать Саре и Биллу мыть кучу посуды, в которой готовили обед, и еле сдержала слезы. Миссис Джонс всегда была так добра к ней. Пусть тот амулет и бесполезен, но она дала его Роуз из лучших побуждений. Что будет, если миссис Джонс узнает тайну Роуз? Кухарка так не любит магию, будто считает ее отвратительной. «Все будут меня ненавидеть, – подумала Роуз, и с кончика ее носа скатилась слеза и упала на сковородку, которую она вытирала. Роуз сердито провела по капле полотенцем. – Билл уже со мной не разговаривает. Надо от этого избавляться».

Неожиданно по дому разнесся громкий крик. Роуз закрыла уши ладонями. Как будто из мастерской звонили – в звуке слышалось волшебство. Окна завибрировали от чистой ярости, и стекло в буфетах задрожало.

– Что еще за напасть? – выдохнула Сара.

– Мисс Изабелла, – предсказал Билл. – Кто ж еще. Интересно, кто посмел сказать ей «нет»?

Наверху что-то разбилось, все вздрогнули, звонок из парадного зала бешено зазвонил.

Сара и Билл выжидающе посмотрели на Роуз. Несомненно, ей, как самой младшей служанке, нужно было отвечать на звонок. Не снимая рабочего передника, Роуз взлетела вверх по лестнице и обнаружила мисс Бриджес, стоящую над ворохом кружева, который молотил ногами по черно-белому полу. Повсюду валялись осколки большого фарфорового цветочного горшка, а обитавший до недавнего времени в нем папоротник был расплющен о дверь столовой.

– Принеси метлу и совок, Роуз, – устало сказала экономка. – Изабелла, прошу тебя, встань. Роуз нужно подмести здесь, а ты можешь порезаться об осколки.

По лестнице скатилась мисс Анструдер, гувернантка Изабеллы.

– Ох, мисс Бриджес, мне так жаль. Изабелла хотела видеть отца, а когда я сказала, что он занят, она заперла меня в чулане с игрушками. Ох, господи, Изабелла, посмотри на себя. – Она беспомощно оглядывалась и заламывала руки.

Роуз тихонечко фыркнула. Ей было жалко мисс Анструдер, но какая же она никчемная. Изабеллу ей тоже было немножечко жаль, ведь той приходилось мириться с заламыванием рук постоянно.

Когда Роуз вернулась с метлой и совком, экономка и гувернантка пытались уговорить Изабеллу подняться.

– Ну же, Изабелла, милая, что бы сказал твой папа, если бы тебя увидел! – умоляла мисс Анструдер. Она подняла глаза на мисс Бриджес и прошептала: – Что случилось?

Не заметив, что Роуз слушает, экономка принялась объяснять:

– Я сказала Изабелле, что ей нельзя заходить в столовую, потому что мистер Фаунтин просил, чтобы его не беспокоили. Но ей часто разрешают сидеть с гостями, когда подают десерт, так что она мне не поверила. Она проскользнула мимо меня и приоткрыла дверь, и тогда, я боюсь, она увидела гостью своего отца.

– О-о-о, даму-волшебницу. – кивнула гувернантка. – Изабелла несколько склонна к ревности.

– Несомненно, – сухо согласилась мисс Бриджес. – Но сейчас нужно ее отсюда убрать. Прежде чем они выйдут. У нас тут и так катастрофа, не хватало еще, чтобы Изабелла попыталась выцарапать этой леди глаза.

– Она бы не стала, – слабо возразила мисс Анструдер.

Мисс Бриджес приподняла брови:

– Еще как стала бы. Как давно вы в этом доме?

Из столовой послышался музыкальный смех и следом низкий мужской голос – ноги Изабеллы еще сильнее заколотили по полу.

Мисс Бриджес вздохнула:

– Вы берите за голову, а я возьму за ноги.

Она с опаской взглянула на Изабеллины лягающиеся атласные туфельки, но Роуз решила, что ноги нести будет проще – Изабелла явно готова была кусаться. Роуз незаметно выскользнула на лестницу, чтобы ее не попросили помочь.

Мисс Бриджес вернулась с царапинами на запястье, как раз когда Роуз заканчивала подметать.

– Хорошо, – сказала она, окидывая комнату наметанным взглядом в поисках неубранных осколков. – Молодец, Роуз. Мисс Изабелла… у нее… случился истерический припадок. – Мисс Бриджес кашлянула. – Убери этот мусор, а потом можешь пойти и подмести в мастерской, раз уж ты пропустила ее утром.

Роуз вздохнула и завернула в газету обломки фарфора. В этом доме, похоже, бьющиеся вещи долго не задерживаются. Она спряталась в мастерской, надеясь избежать возможного очередного буйства Изабеллы. Роуз была почти уверена, что припадок девочки прекратится, как только мисс Бриджес и мисс Анструдер отвернутся.

* * *

Весь остаток дня на кухне бурлили сплетни о гостье мистера Фаунтина, а на следующее утро Сьюзен радостно сообщила, что он всю ночь не спал – сидел у себя в кабинете и выпил целую бутылку самого лучшего бренди. Сьюзен также известила всех, что на мраморном столе лежала книга «Полный справочник по этикету», открытая на странице с предложениями руки и сердца. Роуз попыталась вспомнить, как выглядела его комната утром, когда она разжигала там камин. Вокруг кровати были задернуты шторы; ей даже не пришло в голову, что хозяина могло в ней не быть.

Изабелла совершенно точно была у себя. Она швырнула в Роуз вазочку для печенья и сильно расстроилась, когда горничная ее поймала. Она пригрозила добиться увольнения Роуз. Очевидно, в обязанности служанок входило получать сотрясение мозга от летающей посуды. Поднимаясь по лестнице после завтрака, чтобы приступить к уборке, Роуз осторожно оглядывалась. Она надеялась просто заняться уборкой в тишине и спокойствии.

Но стоило ей открыть дверь мастерской, как на нее набросился Фредди, отчего она выронила метлу.

– Ох, здорово! Ты еще не передумала?

– Нет! Я из-за тебя чуть ногу не сломала! – Роуз принялась сердито подметать пол. Она-то хотела побыть здесь одной, помечтать о том, каково было бы проводить дни, читая книги заклинаний, а не просто стирая с них пыль.

– Ох, ну ладно. – Фредди понуро вздохнул. – Фаунтин тебя все равно не послушал бы, он слишком увлекся этой гадкой теткой Спэрроу. Совсем свихнулся из-за нее. – Он покачал головой. – Не понимаю, он всего-то три раза ее видел. А теперь носит ее портрет в кармане жилета. Наверное, это она ему дала, а он заколдовал его, чтобы светился в темноте! – Фредди фыркнул от смеха. – Заставил меня найти в книгах заклинание, когда она ушла.

– На кухне все говорят, что он на ней женится. Сьюзен сказала, что в жизни прекраснее леди не видела. Почему она тебе кажется гадкой? – спросила Роуз, опираясь на метлу и глядя на него с интересом.

Фредди нахмурился. Наконец он признался:

– Не знаю. Что-то в ней не так. Он послал меня за книжками и разными штуками, чтобы показать ей, и она как-то уж слишком меня благодарила. Вся такая милая и медовая, но как будто в меду что-то замешано. Типа касторки. Мне не по себе, когда я на нее смотрю, – добавил он, опустив от смущения голову.

– Но нельзя отрицать, что она красивая, – вмешался Густавус.

Роуз подпрыгнула. Он сидел на подоконнике – наблюдал за голубями, как она теперь поняла, – и она его не заметила.

Фредди передернулся:

– Наверняка это личина, по большей части. Очень мощные чары, должно быть, нигде не сползают, и запаха никакого.

Роуз непонимающе моргнула. Она понятия не имела, что это за чары такие, и не собиралась спрашивать, потому что Фредди опять бы начал над ней насмехаться. Но чары с запахом – это явно что-то интригующее. Она пожала плечами:

– Ну рассказывай. Знаешь же, что я ума не приложу, что все это значит. Что это за чары и почему они пахнут?

Фредди хотя бы сделал вид, что ему стыдно.

– Извини. После того как ты избавила нас от той штуки в понедельник, я все забываю, что ты ничего не знаешь о магии.

Роуз уставилась на него. Он говорил почти так, как будто в данный момент относился к ней как к равной – этот мальчик в вельветовом костюме и безупречно выглаженной рубашке с рюшами. Впервые она подумала, можно ли и в самом деле не обращать внимания на ее странный дар. Разве у нее нет долга перед кем-то – она не знала кем, разве не обязана она что-то с этим сделать? В приюте всегда непримиримо боролись с расточительством. Мисс Локвуд каждый вечер высыпала чайные листья, которые заваривали днем, на поднос, чтобы высушить их и использовать повторно. Неужели она позволила бы Роуз упустить такую возможность? Роуз слегка покачала головой и поняла, что Фредди начал объяснять про чары личины:

– …И поэтому другие люди смотрят на тебя и видят то, что ты хочешь им показать, а не то, что есть на самом деле. Конечно, это очень сложно, потому что их нужно постоянно поддерживать. И с личинами еще такая штука: раз они искажают чувственное восприятие, иногда бывают побочные эффекты. Люди слышат звяканье, или иногда появляется странный запах. Все чувства, понимаешь?

Роуз кивнула.

– А ты умеешь наводить эти чары? – спросила она, разглядывая идеально гладкие светлые волосы Фредди и его темные глаза с удивительными отблесками золота. Если подумать, вид у него какой-то неестественный.

– Нет, конечно! – засмеялся Фредди. – Мне до этого еще кучу лет учиться.

– А вот я умею. – Густавус легко спрыгнул с подоконника и в полете превратился в стройного белоснежного кота с черным хвостом и черными лапами. Только его разноцветные глаза остались прежними. – Видишь? Теперь я сиамский кот. И что самое прекрасное: каким я был изначально? Ты не знаешь, действительно ли я должен все время так выглядеть. Вот почему личины – такая хитрая штука.

Роуз решительно покачала головой:

– Нет, это не настоящий облик. Я видела, сколько ты ешь.

Густавус превратился обратно в себя с недовольным видом.

– Не так уж много я и ем, – проворчал он, прижав уши.

– Тем, что ты съедаешь, можно было бы накормить не меньше трех сирот, – сообщила ему Роуз. Она улыбнулась. – Я им расскажу о тебе – ну, конечно, не о том, что ты умеешь говорить, не волнуйся. Сегодня среда, мой первый выходной. Я хочу сходить обратно в приют, навестить их. «И покрасоваться», – призналась она самой себе.

– В который час ты пойдешь? – обеспокоенно спросил Фредди. – Мисс Спэрроу сегодня опять придет, я подумал, ты захочешь на нее взглянуть. Узнать, как выглядят волшебницы. Хоть ты и не хочешь быть такой.

– Я пойду только после обеда, и я не хочу быть волшебницей, – сказала Роуз, хотя сейчас в ее голосе звучало меньше уверенности.

Фредди пожал плечами:

– Ну пускай. Но тебе стоит все-таки постараться взглянуть на нее. Вдруг тебе тоже покажется, что с ней что-то неладно. Мне она напоминает паука.

Роуз кивнула. Ей тоже не нравились пауки: то, как они быстро перебирают лапками, заставляло ее вздрагивать. Но она отлично умела сметать их метлой.

Гости не должны были видеть младшую горничную – ей разрешалось прислуживать только детям. Открывать двери и подавать блюда – все это забота Сьюзен. Но Фредди проскользнул на кухню сразу после обеда и с виноватым видом наплел что-то про разбитую банку, которую нужно было убрать. После эпизода со старинной вазой династии Мин мисс Бриджес видеть не могла Этого Мальчишку, поэтому она чуть ли не вытолкала вооруженную совком Роуз из кухни.

– Это ты заставил ее так сделать? – спросила Роуз. Она начинала видеть пользу от волшебства Фредди – хотя бы в качестве замены простой хитрости.

– Нет, просто я ей не нравлюсь. – Ему как будто было все равно. – Пошли, можем притаиться на лестнице, у меня даже есть банка, которую можно разбить, смотри!

– Может, не надо? – запротестовала Роуз. – Мне же придется потом подметать осколки!

– Надо запастись чем-нибудь, на случай, если нас увидят, – терпеливо объяснил Фредди. – Ох, ну ладно, разобьем ее прямо в совке, а ты притворишься, что только что закончила.

Он вытащил откуда-то изящный серебряный молоточек и только разбил банку в совке, как в дверь позвонили. Он чуть не просыпал осколки, глядя через перила.

– Это она, – прошипел Фредди, пока Сьюзен шла открывать дверь, на ходу поправляя чепец. – Я вижу ее шляпу через стекло, эти огромные страусиные перья.

Роуз толком не разглядела мисс Алетею Спэрроу – она увидела лишь три высоких колыхающихся страусиных пера и элегантное приталенное фиолетовое пальто. Мелькнуло бледное, сужающееся книзу лицо и темные локоны. Но Роуз и не нужно было видеть больше, чтобы согласиться с Фредди. Она действительно напоминала паука. Роуз захотелось подобрать подол и спрятаться за метлой – причем желательно, чтобы метлу держал кто-нибудь другой. Бедный мистер Фаунтин, поспешивший навстречу гостье, был не более чем одурманенной мухой.

Глава 11

Странное чувство – идти по улице одной, осознавая, что ты хорошо одетая девочка-служанка, а не объект чужой жалости. Роуз действительно была хорошо одетой девочкой-служанкой. На ней были почти новые ботинки и капор по размеру.

Билл нарисовал ей, как пройти обратно к приюту, и она сжимала бумажку в одетой в перчатку руке (подумать только, она, Роуз, в перчатках!). Она шла по тротуару рядом со сквером на площади. У нее не было времени как следует разглядеть его, когда она бежала за мисс Бриджес или когда они с Биллом шли в магазин. Сегодня в сквере не было детей, но на скамейке сидела пожилая дама, которая наблюдала, как суетливая черная собачонка носится за бабочками. Теперь, когда у Роуз было время, она заметила, что статуи изображают пожилых джентльменов и у одного из них на плече сидит большая каменная птица. «А не волшебник ли он?» – подумала Роуз. Птица не походила на обычного домашнего питомца. У нее был суровый изогнутый клюв, а глаза, даром что каменные, казалось, следили за Роуз. Девочка поежилась и ускорила шаг. Оглянувшись, она увидела, что птица повернула голову ей вслед. Это заставило ее задуматься – когда она отошла достаточно далеко, чтобы не бояться, что птица ее преследует, – сколько вообще в мире волшебников. И почему она раньше не замечала, что статуи двигаются? Ведь вчера, когда она шла в рыбную лавку, они не шелохнулись.

А может, она не заметила? Или они двигаются лишь иногда? Или возможно… возможно только для определенных людей? Билл так далек от волшебного мира, что он точно не смог бы увидеть движущихся скульптур, ведь он же не чувствовал, как под ним движутся лестницы. Быть может, когда Роуз шла с ним, она видела только то, что видел он, потому что не ожидала ничего другого? А сейчас, когда она одна и у нее есть время, какое еще волшебство она сможет увидеть? Сердце ее забилось в предвкушении.

Билл говорил, что магия – редкая и дорогая штука и что ее могут позволить себе только богачи, но ведь должно же хоть немножко встречаться на улицах? Запертые в приюте Святой Бриджет, девочки понятия не имели о волшебстве и его владельцах. Оно казалось чем-то далеким, как сказка, и столь же романтичным. Но в настоящем мире, возможно, оно встречается гораздо чаще. Хотя если судить по прислуге в доме мистера Фаунтина, простые люди считают его чем-то страшным, почти отвратительным, и не хотят видеть его слишком часто. Может, им нравится только красивое волшебство, величественное и роскошное, как витражи в церкви. Такая магия безопасна. А вот говорящий шар мистера Фаунтина был слишком прост. Вероятно, он лишь щелкнул пальцами и отправил его на кухню, даже не задумываясь. Вот что напугало всех слуг. Волшебство, которое просто разгуливает по дому…

При дворе магия, очевидно, везде, если мистер Фаунтин ездит туда каждый день, чтобы творить золото для короля. А что, если люди, мимо которых она идет сейчас, волшебники или дети волшебников? Она как раз проходила мимо еще одного парка, где было много детей, за которыми пристально следили родители или слуги. Кучка мальчиков собралась вокруг фонтана, восторгаясь игрушечной яхтой, на удивление похожей на ту, что она придумала для Мэйзи. И фонтан был такой же: большая мраморная чаша с извергающей воду рыбой посередине. Роуз слегка вздрогнула и поспешила прочь, не желая смотреть на него. Откуда она только могла знать?

Теперь она шла по торговым улицам, прижимаясь к витринам, чтобы не попасться никому под ноги. Девочки в приюте восхищались черной шляпкой мисс Бриджес, но ее наряд казался решительно скромным по сравнению с одеждой некоторых женщин, которые проходили мимо Роуз. Ее чуть не затоптала одна молодая леди в огромной шуршащей юбке в черно-белую клетку. Роуз, которая только недавно поучаствовала в шитье четырех платьев для себя самой, решила, что такой юбки хватило бы по меньшей мере на шесть платьев. Женщина заметила, что Роуз смотрит на нее, и нервно отдернула юбку, словно опасалась, что девочка оставит на ней грязные отпечатки.

«Если во мне правда есть волшебство, – подумала про себя Роуз, – может быть, когда-нибудь я смогу заработать достаточно, чтобы купить такое платье. Или еще пышнее. Вот только зачем? Она выглядит глупо». Ей сразу стало легче. Она показала язык в спину женщине и услышала, как кто-то хихикнул.

Это был маленький мальчик в накрахмаленном воротничке и довольно-таки жарком костюме. С ним были сестра и няня, которые стояли у витрины кондитерской. Роуз боязливо посмотрела на него – а вдруг из-за него у нее будут неприятности? – но он отвернулся и потянул свою няню за руку:

– Можно мы теперь пойдем в парк?

– Через минуту, Эдвард. Сегодня никаких пирожных, мисс Луиза! – Голос у няни был измученный.

– Пойдем, Лулу, – канючил мальчик. – В парк!

– Хочу пирожное! Мама всегда разрешает нам съесть пирожное! Хочу пирожное сейчас же! – Девочка, на вид одного возраста с Роуз, кричала и топала ногами, ее лицо стало пунцовым под шляпкой со страусиными перьями, как у мисс Спэрроу. – Хочу вон то!

Роуз не могла удержаться от искушения посмотреть, из-за чего такой скандал. Да она еще хуже, чем Изабелла, эта девчонка. В приюте даже самые маленькие так себя не вели.

Но, увидев витрину кондитерской, она почти посочувствовала девочке. Пирожные были красивыми, словно игрушки. В приюте никогда не давали пирожные, только пироги по особым случаям, да и то лишь какой-нибудь пирог с сухофруктами, темный и сытный. Девочки приходили от него в восторг, но здесь было нечто необыкновенное. Главным украшением витрины был огромный трехъярусный торт, весь покрытый блестящей белой глазурью. Роуз догадалась, что это свадебный торт, хотя она никогда не бывала на свадьбе. Воспитательницы в приюте с упоением читали в газетах о роскошных свадьбах в высшем свете, а там всегда были торты. Этот торт украшали сахарные цветы: целые розовые розы с лепестками из глазури и настоящие примулы, покрытые сахаром. Роуз не могла отвести от торта взгляд: такой красивый и такой живой. Цветы точно выросли прямо на торте, их лепестки нежно покачивались на ветру. Но откуда в магазине взяться ветру? Роуз нахмурилась. Волшебство, конечно, слишком дорого для повседневных вещей, но может, для особенно роскошной свадьбы?

Остальные торты и пирожные не были волшебными, насколько она могла видеть, но большинство из них истекало кремом и было украшено шоколадными завитушками. В первом ряду выстроились сахарные мышки, отливающие розовым, с закрученными хвостиками. У Роуз потекли слюнки. Понятно было, из-за чего так кричит Луиза. Удивительнее казалось то, что мальчику будто бы было все равно.

Луиза уже молотила кулачками по стеклу, истошно вопя, в то время как няня пыталась оттащить ее от витрины, а брат бочком пододвинулся поближе к Роуз. Ей показалось, что мальчик пытается сделать вид, что он не имеет к орущей сестре никакого отношения. Он уставился через стекло на пряничных человечков, будто в жизни не видел ничего интереснее, чем их шоколадные пуговицы. Роуз хихикнула, представив, как они медленно поднимаются с подноса и разгуливают среди других пирожных. По размеру они как раз подходили, чтобы оседлать сахарных мышей.

– А ты знала, – спросил мальчик сдавленным голосом, притворяясь, что не замечает сестру, – что принцессе Джейн и принцессе Шарлотте к чаю подают движущихся пряничных человечков?

– Правда? – удивилась Роуз. Он что, прочитал ее мысли? Или просто невозможно смотреть на пряничность этих пряничных человечков, с их лоснящимися завитками из глазури, и не представлять, как они убегают?

– Моя няня так говорит. А еще волшебный кукольный домик с живыми феями. Но я думаю, про домик она выдумала. – Луиза завыла, как банши[1], и он вздрогнул. – Ох, пусть бы она замолчала, – пробормотал он.

Окно кондитерской было сделано из толстого, гладко отполированного стекла, в котором метались отражения улицы и продавцов, сновавших внутри. Роуз задумчиво посмотрела на него. Может быть, можно… Это будет как картинки. И поделом Луизе. Вот будет весело. Роуз знала, что делать этого не стоит, но в ее пальцах уже покалывало, и она не устояла.

– Хрю-хрю, – тихонько прошептала она. Сработает или нет? Отражение кричащей Луизы слегка изменилось, красное лицо еще немного расплылось, нос вырос…

– Луиза! Ты свинья, погляди! – Эдвард показал на стекло и закудахтал от смеха.

Луиза закрыла лицо руками и захныкала. Вид у нее был такой, будто ее сейчас стошнит, но, по крайней мере, она перестала кричать. Няня быстро увела ее прочь, и Эдвард побежал вслед за ними, улыбнувшись и помахав Роуз. Похоже, она очень его развеселила.

Роуз ухмыльнулась про себя и пошла в том же направлении. Пора поторопиться, иначе она не успеет увидеть Мэйзи. Мисс Локвуд наверняка захочет сначала поговорить с ней и убедиться, что она не опозорила приют.

Было непривычно подходить к приюту одной, а не в компании из пятидесяти девочек, выстроившихся парами. У двери Роуз замешкалась – ей стало немного стыдно. Девочка знала, что ей будут рады – она же живое доказательство успеха приюта, но, увидев здание снова, не смогла скрыть от себя, что пришла позлорадствовать. Не только встретиться со своими подругами, но и с удовольствием рассказать им о своей комнате, и о платьях, и, может быть, только Мэйзи, – о странных новых умениях, которым она начала обучаться.

Она почти повернула назад – хотя что она тогда скажет Биллу? – но тут из-за двери послышался какой-то шум, и она распахнулась. Рут и Флоренс радостно обняли ее. На них были рабочие комбинезоны, и Роуз догадалась, что они протирали цветные стекла в двери и заметили ее. Они были самыми старшими в приюте, а старшим всегда доставалась лучшая работа.

– Ты вернулась! – пропищала Рут. – Ты что, им не понравилась? Там было ужасно? Ты сбежала?

– Не глупи, она просто пришла повидаться, – презрительно сказала Флоренс. – Да ведь?

Роуз кивнула.

– Девочки! Вы что, открыли дверь? Что здесь происходит? – Мисс Локвуд выплыла из своего кабинета, позвякивая ключами, словно думая, что кто-то пытается сбежать.

Рут сделала реверанс.

– Это Роуз, мисс! – взволнованно сообщила она. – Пришла повидаться!

Мисс Локвуд улыбнулась.

– Ах, Роуз! – любезно сказала она. Но тут изменилась в лице. – Тебя не отправили обратно? – резко спросила воспитательница. – Ты не оправдала ожиданий?

– Ой, нет, мисс, то есть да, мисс… – выдавила из себя Роуз. За спиной у мисс Локвуд Флоренс передразнивала ее. – У меня есть записка! – выдохнула она, подавая ее мисс Локвуд.

Воспитательница нервно развернула ее и принялась читать, бормоча себе под нос:

– Трудолюбивая… вежливая… скромная… Это замечательно, Роуз…

Флоренс тем временем изображала нимб из метелки и с трудом сдерживала смех.

Мисс Локвуд обернулась и шлепнула Флоренс запиской по лицу:

– Окна, Флоренс! Роуз, пойдем ко мне в кабинет. Выпьем чашечку чаю!

Роуз отправилась вслед за ней, помахав Рут и Флоренс. Чай! Неслыханное дело – выпить чаю с мисс Локвуд! Но она больше не воспитанница приюта. К этому трудно привыкнуть.

Она почти никогда не была в кабинете мисс Локвуд. Некоторым старшим девочкам – фавориткам – разрешалось заходить сюда, чтобы вытирать пыль, но в основном здесь бывали только те, у кого имелись Реликвии. Роуз пару раз подглядывала в замочную скважину, да еще Мэйзи рассказывала ей о накрытом стеклянным колпаком подносе с печальными предметами из прошлого. Сейчас он стоял на столе у окна. Она напомнила себе, что где-то здесь должен быть стеклянный глаз мисс Локвуд.

Мисс Локвуд занялась чайником и крошечной спиртовкой. Она выбрала чашки из буфета в углу – на секунду засомневавшись, какие выбрать. Не с золотыми краями, Роуз заслужила только расписанные цветами. Все это время директриса, не переставая, говорила, как она рада, что Роуз по нраву ее новое место и что экономка весьма лестно отозвалась о воспитании в приюте. А Роуз вежливо сидела на краешке стула и ждала удобного момента.

Наконец она просто заговорила, когда мисс Локвуд умолкла на минуточку, чтобы разлить чай.

– Можно мне будет повидаться с Мэйзи, мисс?

– Мэйзи? – Мисс Локвуд нахмурилась. – Ах, Мэйзи! Нет-нет, мне жаль, Роуз. Мэйзи у нас больше нет.

Роуз уставилась на нее. Мэйзи нет? Как так?

– Она… она не умерла, мисс? – Несколько девочек умерли в приюте в прошлом году, когда была эпидемия скарлатины: хотя здесь тщательнейшим образом поддерживали чистоту, при таком количестве детей в замкнутом пространстве болезнь распространилась быстро.

– Нет! – Мисс Локвуд слегка покачала головой. – Эти ужасные мухи! – пробормотала она. – Жужжат и жужжат.

Роуз не видела никаких мух, но вежливо кивнула, с нетерпением ожидания продолжения.

– Нет, конечно, она не умерла… Нет, Роуз, с Мэйзи случилось нечто прекрасное. За ней пришла ее мама. – Глаза мисс Локвуд наполнились слезами; она достала из мешочка, висевшего у нее на поясе, маленький кружевной платочек и изящно высморкалась. – Это было так трогательно – столько радости спустя столько лет. Мама Мэйзи, миссис Джеймс, совсем расчувствовалась.

– Ее мама? – глупо переспросила Роуз. – Правда?

– Да-да, знаю, это так редко случается. И такая зажиточная семья, Роуз! Такое богатство! Миссис Джеймс приехала в собственной карете и забрала малышку Мэйзи с собой! – Мисс Локвуд улыбнулась. Очевидно, воссоединение Мэйзи с семьей произошло в полном соответствии с ее самыми романтическими фантазиями. – И Мэйзи вспомнила свой кораблик! – добавила она, промокая слезу.

– Кораблик? – спросила Роуз неожиданно резко.

Мисс Локвуд отняла платок от лица и помахала им в воздухе, словно отгоняя мух.

– Да, Мэйзи вспомнила тот день, когда потеряла родителей. Она пускала игрушечный кораблик. Так печально. Ее мама разрыдалась, когда Мэйзи рассказала ей, она не думала, что та все помнит. И на Мэйзи было розовое пальто, ее любимое. Миссис Джеймс пришлось попросить у меня платок, когда Мэйзи рассказала ей о нем.

Кораблик! Кораблик, который Роуз выдумала, – как это может быть?! Роуз была уверена, что придумала эту историю! Неужели все оказалось правдой? Может быть, она как-то оживила детские воспоминания Мэйзи…

Роуз сидела и таращилась на натертые до блеска половицы, пытаясь разобраться. Ей было так же стыдно, как незадолго до того перед дверями приюта. Это она пришла с радостными новостями! Она шла рассказать Мэйзи все, что с ней случилось, а теперь Мэйзи вообще нет! Она нашла себе дом! Как ни странно, Роуз даже обиделась. «Ты глупая эгоистка, – сердито сказала она себе самой. – Мэйзи, должно быть, так счастлива».

– Наверное, я никогда ее теперь не увижу, – тихо проговорила она.

Мисс Локвуд сочувственно покачала головой:

– Пожалуй, это к лучшему, дорогая. У Мэйзи теперь другая жизнь. Конечно, теперь ее надо называть Альбертой.

– Альбертой? – Роуз стало смешно. Худенькая малышка Мэйзи была совсем не похожа на какую-то Альберту. – Альберта Джеймс, – прошептала она. Это звучало по-настоящему. Как настоящее имя. Она заморгала, глаза странно защипало, и она одернула себя. Нельзя же быть такой сентиментальной, как мисс Локвуд.

Маленькие часики на каминной полке прозвонили, и Роуз подпрыгнула.

– Мне пора идти, мисс, надо возвращаться. Спасибо, что позволили мне навестить приют и рассказали новости. Пожалуйста, передайте остальным от меня наилучшие пожелания.

– Конечно, дорогая. – Мисс Локвуд встала, шурша юбками.

Роуз пошла к двери, по пути бросив взгляд на странную коллекцию бумажек, маленьких портретов и разнообразных дешевых украшений, лежавших под стеклянным колпаком.

– Приходи к нам еще, Роуз, – любезно сказала мисс Локвуд, открывая ей входную дверь.

Она все еще стояла на верхней ступеньке и смотрела ей вслед, когда Роуз оглянулась на углу улицы. Мисс Локвуд помахала платком, а затем нахмурилась. Мухи явно все еще беспокоили ее. Некоторые девочки утверждали, что мисс Локвуд хранит джин в серебряном молочнике в своем кабинете, и Роуз никогда им не верила. Но сегодня директриса определенно вела себя странно.

Роуз шла домой, думая о Мэйзи. Альберта Джеймс. Ее волосы отрастут, и она снова станет пухлой, какой была в детстве в своем розовом пальто. Было сложно вообразить это – и сложно поверить. Что-то здесь не так. Она могла лишь представить Мэйзи в кладовой, с цепочкой медальона, намотанной вокруг пальцев, жадно его изучающую серыми глазами на сером лице.

Неожиданно Роуз остановилась как вкопанная прямо посреди тротуара, отчего ее чуть не задавила огромная детская коляска, которую толкала перед собой элегантно одетая няня. Роуз машинально извинилась и отошла в сторону; сердце ее лихорадочно забилось.

Маленькая девочка в розовом пальто. Медальон.

Роуз действительно придумала это пальто, потому что видела его в тот вечер, когда рассказывала историю, в воскресенье, всего десять дней назад, на девочках, которые проходили под окном.

А медальон – он стоял у нее перед глазами – все еще был на подносе. Несколько минут назад он лежал там грязный и потертый, с порванной цепочкой. Мэйзи никуда бы не уехала без него, так ведь? Без самого дорогого?

И потом: если Мэйзи не бросили, а случайно потеряли, почему у нее вообще остался этот медальон? У девочек из богатых семей не бывает таких украшений. Нитка жемчуга, может быть, или золотой крестик. Из настоящего золота. А этот медальон – всего лишь безделушка, такие были у многих сирот, которых принесли в приют Святой Бриджет их матери. Матери, у которых не было денег на содержание ребенка.

Здесь что-то нечисто.

Быть может, мисс Локвуд вовсе не была пьяна – она солгала?..

Глава 12

Роуз прислонилась к ограде парка, лихорадочно соображая. Она знала, что права. Вся эта история слишком хороша, чтобы быть правдой. Но сейчас важно не это – где же Мэйзи? И зачем кому-то прилагать столько усилий, чтобы похитить сироту? Роуз сжала в руке дурацкий амулет, который ей дала миссис Джонс. Она хранила его в кармане, как ей велели, хотя и была уверена, что он не работает. Теперь Мэйзи была еще одним пропавшим ребенком. Еще одним похищенным ребенком.

У Роуз не было времени как следует все обдумать – нужно было возвращаться в дом мистера Фаунтина. Но пока она торопилась назад, спускалась по ступенькам на кухню и вежливо отвечала миссис Джонс, интересовавшейся, как прошел визит, вопросы все вертелись и вертелись в ее голове.

Фредди неожиданно вырос перед ней, когда она относила обратно на кухню поднос из-под ужина мисс Изабеллы. Дочь хозяина съела лишь малую его часть, и Роуз пришлось оттирать рисовый пудинг от стены детской. Еще бы немного – и ей пришлось бы оттирать его и от пола в коридоре, но Фредди подхватил поднос, который выскользнул у нее из рук.

– Ну почему тебе все время надо вот так резко появляться! – рявкнула Роуз. Он напугал ее, а она и так нервничала. – Тебе не приходило в голову просто подходить к людям, как нормальный человек?

Фредди будто бы обиделся:

– Я хотел тебя повидать, вот и все! И нечего на меня кричать. Я просто хотел спросить, что ты думаешь о мисс Спэрроу, потому что раньше времени не было, ты сразу ушла. – Он скривился. – Ты слишком грубая для горничной, знаешь ли.

Он снова заговорил холодным, надменным тоном, и Роуз поняла, что зашла слишком далеко. Она не знала, задел ли его ее резкий тон или то, что она вышла за границы дозволенного прислуге. Но ей было почти все равно. Она вздохнула и поставила краешек подноса на широкий подоконник.

– Прости. Кое-что случилось. Ты не виноват. – Мисс Спэрроу трудно было даже вспомнить – в ее голове все еще крутились мысли об исчезновении Мэйзи. – Ты прав, мне она тоже не понравилась – у меня от нее мурашки. – Роуз устало потерла лицо руками. Что теперь делать?

Фредди забрал у нее поднос, и Роуз подняла на него глаза в изумлении.

– Он у тебя сейчас опять упадет, – объяснил он, ставя поднос на пол и усаживаясь на подоконник. – Давай садись. Что с тобой такое? Решила, что в приюте лучше? – с тревогой спросил он. – Хочешь туда вернуться, в этом дело?

Роуз только и могла, что таращиться на него.

– Ты что, дурак? – спросила она резко, не сдержавшись. – Конечно нет! – продолжала она уже более вежливо. Наверное, он просто ничего не понимает. Это не его вина. Медленно, пытаясь сама разобраться в том, что произошло, она рассказала ему о Мэйзи.

– Ты умеешь делать картинки? – восхищенно спросил он. – Я о таком никогда не слышал!

– Да не это сейчас важно! – сердито напомнила ему Роуз. – Я уверена, что мисс Локвуд соврала, она очень странно вела себя, говорю же.

Фредди покачал головой:

– Я так не думаю.

– Точно соврала! Разве ты не понял про пальто? Я это придумала, я уверена в этом. Так что мама Мэйзи не могла этого вспомнить. Это все ложь, а с Мэйзи случилось что-то ужасное! – причитала Роуз.

– Я не говорю, что это правда, я говорю, что мисс Локвуд не соврала! Послушай! Ты сказала, что она соврала, потому что она вела себя странно и все время махала платком…

– Как будто она волновалась, – вставила Роуз, кивая. – И что?

– Но она думала, что кругом мухи! – торжествующе воскликнул Фредди. – Жужжат вокруг ее головы. Ну же, Роуз, неужели ты не понимаешь? Происходит что-то непонятное? Подозрительное? Какое-то жужжание? Все как я тебе и говорил! Ее заколдовали. Кто-то пришел к ней с чарами личины. Очень мощными чарами, должно быть, если у нее все еще не выветрились побочные эффекты.

Роуз уставилась на него с открытым ртом. Она привыкла считать его глупым, поэтому признать его правоту ей удалось не сразу.

– Кто-то заставил ее видеть то, чего нет, – тихо проговорила она.

Фредди самодовольно кивнул.

– И с Мэйзи наверняка сделали то же самое, чтобы убедить ее пойти с ними.

Роуз сглотнула.

– Ей так хотелось в это верить, – мрачно сказала она. – Она точно вывалила им всю эту дурацкую историю про фонтан и игрушечный кораблик, как только они вошли. А им только этого и надо было – так легче ее забрать.

– Но вот зачем? – спросил Фредди. – Почему именно ее?

Роуз нахмурилась.

– Это-то мне и не дает покоя. Она… она самая обычная девочка. Пусть она моя подруга, но она всего лишь сиротка.

Фредди смущенно посмотрел на Роуз.

– Может, в этом все и дело. Она всего лишь сиротка.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Роуз сдавленным голосом. Она подозревала, что он пытается не сказать.

– Ну, ее никто не хватится, так ведь? – Фредди смотрел в пол. – В приюте думают, что она теперь живет в достатке, и не хотят напоминать новоиспеченной богатенькой девочке, кем она была. Никто не придет поинтересоваться, как у нее дела, верно?

– Кроме меня. – Роуз бросила на него сердитый взгляд. – Они не знали обо мне.

– Плохи у них дела, – пробормотал Фредди. Роуз не обратила на него внимания.

– Для чего кому-то похищать сирот? Я уверена, что она не единственная! Пропала целая куча других детей – миссис Джонс то и дело рассказывает, что прочитала об этом в газетах, и в церкви молились за двух девочек. – Роуз встала, сжимая кулаки. – Нужно выяснить. Не так страшно было бы больше никогда не увидеть Мэйзи, если бы она была Альбертой Джеймс с кукольным домиком, и пони, и… и семьей! Но никто просто так не похитит мою лучшую подругу!

Фредди моргнул.

– Да уж, – проговорил он, похоже, испуганно. – Э-э-э… Так что ты будешь делать?

– Не знаю. – Роуз снова села и как будто съежилась. – Понятия не имею. Есть идеи?

– Наверное, мы можем попробовать погадать по стеклу… – с сомнением сказал Фредди. – Я сам никогда не пробовал, но про это написано у Прендергаста, так что должно быть не очень сложно. Можно попросить Гуса помочь. У него хорошо получается высматривать… эти его глаза.

– Ты правда хочешь помочь? – Роуз уставилась на него в изумлении. – Почему?

Фредди как-то беспомощно пожал плечами.

– Не знаю. Ты спасла меня от стихийного духа. Я тебе обязан. – Он нахмурил брови. – Это неправильно – быть обязанным служанке, так что надо вернуть долг. – Он слегка сгорбился и тихо продолжил, избегая взгляда Роуз: – А еще ты со мной разговариваешь. Обычно грубишь, конечно, но больше никто, кроме Гуса, вообще не говорит со мной. Даже старик Фаунтин с трудом меня замечает, а когда я хожу к родителям на чай, они только и твердят, чтобы я больше трудился. Если тебя тоже похитят, я… я буду скучать!

Роуз сердито посмотрела на него.

– Ну-ка не глупи! – предупредила она строго.

Фредди энергично затряс головой – ни один волос на ней не шевельнулся. Роуз все больше убеждалась, что его светлая шевелюра приклеена к голове волшебством.

– Я и не глуплю. Уже несколько месяцев я разговариваю только с котом, а Гус все-таки смотрит на вещи иначе. Его интересуют одни мыши.

– Пожалуй, – кивнула Роуз. – А что за штука – гадание по зеркалу? Это как личина?

– Нет, так мы просто сможем найти ее. Не знаю, сработает ли – наверняка кто-то уже пробовал так искать других пропавших детей. Может, дело в том, что полиция недолюбливает волшебство. – Фредди огляделся. – Нам понадобится что-нибудь стеклянное. – Он задумался.

– Это вроде волшебного зеркала? – с сомнением спросила Роуз. Она все еще частенько подозревала, что Фредди ее разыгрывает.

– Да-а, только с ним не надо разговаривать, надо просто смотреть. Можно еще заглянуть в воду. Подойдет что угодно блестящее. Кому-то удается видеть вещи в огне.

Роуз уставилась на него. Все это было похоже на то, что она делала в приюте – картинки на блестящих предметах. Может, у нее получится.

– А можно так увидеть прошлое? – медленно спросила она.

– Некоторые умеют. Но это сложно, за такое берут огромные деньги, так что делают это редко. Один из двоюродных братьев моего отца умеет читать прошлое, так он проводит по полгода в своем имении в Шотландии. Ловит рыбу и высматривает всякое в реке. – Фредди мечтательно улыбнулся. – Ну, а если ты видишь будущее, можешь называть любую цену. Это почти никто не умеет.

Роуз поежилась.

– Мне бы это не понравилось. А если ты увидишь что-то, о чем лучше не знать? – Затем она посмотрела на поднос, стоявший на полу, и ахнула. – Миссис Джонс решит, что меня лестница съела! – Подхватив его, она бросилась по коридору и на бегу крикнула через плечо: – Встретимся в мастерской ночью?

* * *

Если днем дом казался странным, то после полуночи и при свечах он выглядел совсем жутко. Роуз бочком продвигалась по коридору на ощупь, стараясь не задумываться о том, что такое липкое ей попадается под руку. Наконец она с облегчением дотронулась до фарфоровой дверной ручки. Дверь бесшумно отворилась, и Фредди поднял глаза от маленького зеркальца, в которое смотрел. При свечах его лицо выглядело еще бледнее, чем обычно, а под черными глазами залегли тени. Он был похож на привидение в полосатой пижаме. По углам в мастерской было темно, освещался только большой стол. Странные инструменты отбрасывали пляшущие тени, там и сям поблескивали жидкости. Роуз прикрыла огонек свечи рукой. Не хватало еще, чтобы она погасла в такой момент.

– Ох, наконец-то, я уже целую вечность тебя жду! Я уговорил Густавуса прийти, но пришлось пообещать ему дополнительную порцию сливок – ты ведь сможешь это устроить?

Роуз самодовольно ухмыльнулась и развернула маленький и довольно пахучий сверток.

– Ужин мистера Фаунтина. Он не доел.

– Сэндвичи с крабом! – Густавус мгновенно пересек стол. – Славное дитя, – бормотал он, жуя. – Да я что угодно сделаю за сэндвичи с крабом.

– Отлично. Тогда скажи, что нам использовать, – потребовал Фредди. – Я раздобыл зеркало и вот эту смешную старую миску. Я налил в нее воды, смотри. Или можем зажечь одну из хороших свечей. Роуз говорит, что видела картинки на обуви, но я не думаю, что это настоящее гадание.

– Эта смешная старая миска, как ты выразился, Фредерик, – ритуальный объект, сохранившийся со времен друидов, – хрипло сказал Гус. – Боюсь подумать, для чего его использовали. Полагаю, сэндвичей больше нет? – спросил он Роуз с надеждой. – Ну ладно. Начните с зеркала. Проще всего для новичков.

Роуз пристально посмотрела на зеркало, лежавшее на столе. Ее волосы выглядели еще темнее по сравнению с белизной Фредди.

– Что мне делать? – спросила она.

– Прендергаст пишет: попробуй заглянуть мимо своего отражения, в туманы иного мира, – услужливо подсказал Фредди, сверяясь с книгой.

– И что это значит? – поинтересовалась Роуз. – Я не вижу никаких туманов, только себя. Ой!

– Что? Ты что-то увидела? – Фредди заглянул ей через плечо.

– Все потемнело. Так и должно быть? – Роуз присмотрелась, почти касаясь зеркала носом. – Я не вижу ни Мэйзи, ни вообще ничего. Только черноту.

– Интересно. – Усы Гуса тоже коснулись стекла. – Попробуй подумать об этой девочке. Вообрази ее. Вспомни, когда ты в последний раз ее видела.

Роуз попробовала. Возможно, у нее в голове перепутались настоящая Мэйзи, девочка в розовом пальто и Альберта Джеймс, которой вообще не существовало, – так или иначе зеркало ничего не показало, сколько она ни напрягалась.

Гус шумно выдохнул, и его усы заплясали.

– Дитя, окруженное тьмой. Мне это не нравится. Тебе нужен артефакт. Предмет, принадлежавший ей, чтобы сосредоточиться. Как собаке, которая ищет по запаху. У тебя есть что-нибудь такое?

Роуз покачала головой:

– Нет, ничего. – Она снова попыталась представить себе Мэйзи, но ее образ расплывался и растворялся. Роуз сжала зубы.

Сейчас она была не менее бледной, чем Фредди. Зеркало показывало всего лишь темноту, но казалось опасным. Чернота выглядела холодной и злобной. И она шевелилась – как тысяча пауков, забившихся под стекло. Наконец Роуз выпрямилась, отвела глаза от зеркала и посмотрела на Фредди и кота. Свет свечи казался теплым и мягким после ледяной тьмы в стекле.

– Не получается. Придется снова сходить в приют. Должны быть записи о том, куда забрали Мэйзи. Как вы думаете? Должен быть какой-то след?

Они с сомнением посмотрели на нее, и Роуз вздохнула.

– Ну, других идей у меня нет. Я не сдамся просто так. – Тут лицо ее немного просветлело. – Я смогу забрать медальон! Тогда можно будет попробовать погадать еще раз. – Роуз неохотно взглянула опять на зеркало. Ей не очень-то хотелось проделывать все снова. – Мэйзи обожала этот медальон – значит, с ним гадание получится лучше? – В ее голосе зазвучали нотки мольбы.

– Возможно… – Гус кивнул.

Роуз устроилась поудобнее на стуле, подоткнув подол себе под ноги для тепла. Холод из зеркала будто бы пробегал по ее венам.

– Тогда я схожу туда еще раз на следующей неделе. – Она закусила губу. – Но ждать целую неделю! – Если эта чернота действительно имеет отношение к Мэйзи, надо срочно ее оттуда вытаскивать. – Мне ведь не дадут выходного раньше? – проговорила она себе под нос. – Учитывая, что я не могу объяснить, зачем он мне нужен.

Гус деликатно фыркнул:

– Посмотрел бы я, как ты объясняешь миссис Джонс, что видела свою подругу в зеркале, окруженную тьмой. Наверняка она станет отпаивать тебя отваром александрийского листа для прочистки мозгов. Эта глупая женщина не верит в волшебство, хоть оно и платит ей жалованье.

– Но что тогда мне делать? Как вы думаете, получится сбегать туда, когда меня отправят по магазинам? Если бежать быстро, я сумею добраться до приюта…

Фредди медленно покачал головой:

– Все равно не поможет. Ты же не можешь просто войти и начать рыться в документах. И как ты объяснишь то, что тебе нужен медальон? – Роуз устало потерла глаза. Он был прав. – Придется пробираться туда тайком, – продолжал Фредди. Он говорил спокойно, но, подняв на него глаза в изумлении, Роуз увидела возбуждение на его лице.

Гус важно кивнул.

– Он прав.

– Вы оба с ума сошли? – поинтересовалась Роуз. – Хотите, чтобы я ограбила приют?..

– Не думаю, что это будет так уж сложно, – задумчиво произнес Фредди. – Они же в основном стараются, чтобы никто не выбрался наружу?

– Решетки и внутрь забраться не дадут, – пробормотала Роуз. Но он был прав. Она знала, как можно пробраться внутрь. Если очень захотеть.

Глава 13

Хотя идея ей не понравилась – а что, если их поймают? Ее точно уволят, и наверняка отправят обратно в приют, и уже не выпустят до четырнадцати лет. А потом пошлют работать куда-нибудь в шахту… Но Роуз не могла не согласиться. Другого выхода не было.

– Пропади пропадом эта чертова Спэрроу, – ворчал Гус, пока они крались по коридорам. – Если бы не она, можно было бы попросить хозяина помочь, но когда я пытался с ним поговорить сегодня утром, он ни слова не услышал. И весь день вообще не работал. Ни пылинки не наколдовал. Только смотрел в окно и улыбался, – добавил он грустно.

Роуз нахмурилась, вспоминая свою первую встречу с мистером Фаунтином, эти его блестящие всевидящие голубые глаза. Она не могла себе представить, как он тупо пялится в окно.

– Значит, завтра, как только Сьюзен уснет, – напомнил Фредди, когда они прощались у черной лестницы.

Она кивнула и устало поплелась вверх по ступенькам. Работа в этом доме все-таки не была тяжелее, чем в приюте, но вот спать ей доводилось гораздо меньше.

* * *

Роуз проснулась от того, что Сьюзен грубо трясла ее:

– Давай же, маленькая лентяйка, просыпайся! Пора разжигать камины. Встанешь ты когда-нибудь или нет?

Умываясь, Роуз пообещала себе, что как только спасет Мэйзи, попросит Фредди и Гуса помочь ей превратить Сьюзен во что-нибудь мерзкое. Пусть она и не хотела никому рассказывать, что умеет колдовать, это не значит, что ей нельзя иногда пользоваться магией. Изредка.

Когда Роуз разожгла камины и вернулась на кухню, миссис Джонс читала газету за утренним чаем.

– Бедная крошка, – бормотала она. – И бедная эта женщина. Она, должно быть, с ума сходит.

– Что случилось, миссис Джонс? – полюбопытствовала Роуз. Она знала, что кухарку хлебом не корми – дай посплетничать об утренних новостях. Особенно миссис Джонс нравились чрезвычайно кровавые убийства, которые в теплой и уютной кухне, где газовые лампы отражались от медных кастрюль, напоминали сказки из далеких стран.

Миссис Джонс выглянула из-за газеты:

– Еще один ребенок пропал, милая. Еще один! Не слоняйся зря по улицам, когда ходишь в магазины, Роуз. Там небезопасно. Полиция! Кучка бесхребетных кроликов. Ха! Уж не знаю, куда мир катится, уж не знаю.

Роуз обошла стол и заглянула ей через плечо.

«Таинственное исчезновение в Кенсингтоне.

Пропала девочка, полиция в замешательстве»

– Только сейчас зачесались, когда начали пропадать детишки богачей, – проворчал Билл, выливая полбанки меда себе в кашу. – Четыре ребенка пропало, конечно! Скорее, двадцать четыре.

– О чем это ты? – спросила Роуз. Пропавшие дети. Все больше и больше. Не только Мэйзи. Это должно быть как-то связано. В животе у нее похолодело, как будто она снова смотрела в то черное зеркало.

– Уличные дети. Они первыми стали пропадать. Но никому и дела нет, так ведь? Даже лучше, никто не спит в дверях магазинов. Полиция зашевелилась, только когда начали похищать славных крошек из благополучных семей. – Билл сердито ткнул в кашу ложкой, а миссис Джонс зашуршала газетой.

– Ерунда! Перестань пугать Роуз. Не может пропасть так много, полиция бы знала.

Но Роуз показалось, что она встревожена – словно она хотела бы верить в то, что говорила, но не получалось.

Чуть позже Роуз удалось прочитать эту статью, когда она обнаружила газету оставленной на столе, но в ней не было ничего полезного – только душераздирающий рассказ о родителях пропавшей девочки, которые предлагали щедрое вознаграждение за возвращение дочери.

Неужели это как-то связано с исчезновением Мэйзи? Не может же это быть совпадением? Она посмеялась про себя, когда миссис Джонс дала ей тот мешочек с травами, а надо было отнестись к этому посерьезнее. Столько детей. Зачем кому-то их похищать? Роуз поежилась. Фредди прав. Нужно пробраться в приют сегодня же, без промедлений, во что бы то ни стало. Там точно должен быть какой-то след, а спасать, возможно, придется не только Мэйзи.

Если, конечно, они еще живы.

* * *

– Да ты шутишь… – сердито прошептала Роуз.

– Нет, не шучу! А ты как думала, мы прошествуем к парадной двери и откроем все задвижки посреди ночи? Может, еще помашем констеблю, когда будем спускаться по ступенькам? – Фредди стоял у открытого окна, скрестив руки на груди; его черные глаза нетерпеливо сверкали. – Нам и так придется оставить здесь Гуса, чтобы он позаботился о запирающих заклинаниях.

– Пожалуйста, поторопитесь! – зашипел на них белый кот. – Это окно очень хочет закрыться! – Он сидел на журнальном столике, рядом с еще одной красивой старинной китайской вазой. Даже в такой момент Роуз не могла не беспокоиться за нее. Гус прижал уши к голове и мрачно смотрел в окно.

Роуз перегнулась через подоконник и осмотрела темный проулок, проходивший вдоль боковой стороны дома.

– Но почему из этого окна? Почему не с первого этажа? – причитала она.

– Потому что здесь по стене растет глициния, по которой можно спуститься, – объяснил Фредди терпеливо, будто разговаривал с кем-то очень недалеким. – А Гус не может открывать окна на первом этаже. На них больше заклинаний.

– Я и это долго не удержу! Хватит болтать, вылезайте! – Роуз показалось или кончики усов кота задымились?

– Тебе-то хорошо, ты не в юбке, – продолжала жаловаться Роуз, глядя на глицинию, усыпанную фиолетовыми цветами. Такая тоненькая…

– Она крепче, чем тебе кажется, – заверил ее Фредди. – Надеюсь… – Тут он хихикнул.

– Чего тебе так весело? Тебе же тоже придется по ней лезть. Мы оба свернем себе шеи!

– Это же приключение! – радостно воскликнул Фредди. – Джек Джонс, герой семи морей, точно так бы сделал! Он бы по этой глицинии мигом спустился!

Роуз печально покачала головой.

– Это потому что его так рисуют, Фредди, – пробормотала она. – У него вместо крови чернила.

– Ну, если ты упадешь, то скорее всего, просто отскочишь от земли, как мячик, – сказал Фредди. – Ты же волшебница, забыла? Неделю назад я упал с лестницы, так я полетел. Вот здорово было. – Он высунулся в окно. – Может, нам взять и выпрыгнуть? Ох, давай уже, Роуз! – Он покачал головой. – Это всего-то как залезть на дерево!

– Я никогда не залезала на дерево! И вообще, залезают обычно снизу, а не сверху. – Роуз взглянула на землю и содрогнулась.

– Идите! Сейчас же! – выдохнул Густавус. – Оно закрывается. Если не вылезете сейчас, не вылезете совсем.

Фредди и Роуз втянули головы обратно и посмотрели на него. Гус был прав. Окно начало медленно, но верно опускаться.

– Я пойду первым и поймаю тебя, если будешь падать, – галантно предложил Фредди.

– Вот еще! – Роуз перекинула одну ногу через подоконник. В приюте ее хорошо воспитали: она никому не дала бы возможности заглянуть ей под юбку. – Ох, батюшки, – пробормотала она, держась за качающуюся глицинию. Вокруг нее распространился сладкий запах цветов.

– Поторопись! – Фредди высунулся из окна. – Оно закрывается быстрее, я лезу за тобой!

Роуз почувствовала, как затряслись ветки глицинии, когда Фредди влез на них. «Только не отвались от стены, только не отвались от стены», – умоляла она растение, держась крепче и нащупывая ногой следующую надежную ветку. Она торопилась оказаться на земле, прежде чем вся конструкция рухнет из-за веса Фредди; ее ноги соскользнули, и она поехала вниз, в панике цепляясь за ветки. На помощь!

– Роуз, все хорошо? – прошипел Фредди.

– Кажется, – выдохнула Роуз. Каким-то чудом ей удалось удержаться, и теперь она оказалась всего в нескольких сантиметрах от земли. – Но я не могу двигаться. Она… э-э, она меня держит.

– Что тебя держит? – Фредди уже был на одном уровне с ней. Лазать по деревьям ему явно было не впервой; он легко опустился на мостовую, ухмыляясь так самодовольно, что Роуз захотелось его ударить. Она показала ему запястье.

– Смотри.

– Ой… – Ухмылка сползла с лица Фредди. – Э-э, ты ее попросила об этом?

Роуз посмотрела на ярко-зеленые побеги, обвивавшие ее руку.

– Возможно, – осторожно призналась она. – Я подумала: «На помощь», когда скользила вниз.

– Хм-м-м. И она тебе помогла. Может, теперь надо сказать, что с тобой все в порядке и она тебя отпустит? – предположил Фредди.

Роуз с мольбой посмотрела на глицинию.

– Э-э, спасибо… – прошептала она.

– Какие еще потрясающие магические способности у тебя есть? Лучше расскажи мне сейчас. Ну, на случай, если нам понадобится приручить морскую змею – чтобы я не рисковал жизнью почем зря.

Роуз покачала головой.

– Не знаю, – сказала она. Побеги глицинии ее отпускали. – А! Статуя на площади обернулась, когда я проходила мимо, по крайней мере, мне так показалось…

Фредди фыркнул:

– Да она со всеми так делает. Это мой дед, он и при жизни-то был настоящий кошмар, и сейчас лучше не стало. Пошли.

Роуз последовала за ним по темному проулку.

– Хочешь сказать, это на самом деле он? Я думала, это статуя!

– Он, он, покрытый камнем. – Фредди достал из кармана маленький фонарик, подул на него, и тот загорелся. – Решил, что быть похороненным – это скучно. Такой уж был человек. Однажды он дал мне стеклянный шарик и сказал, что это леденец. Я чуть не проглотил его.

Они осторожно выглянули на площадь. Царила кромешная тьма. Было крайне неприятно сознавать, что из сквера за ними наблюдает почти живая статуя.

– Бежать было бы проще, – прошептала Роуз. – Не нравится мне вот так красться.

– Нельзя. Если нас кто-нибудь увидит, подумают, что мы чего-то натворили, а это неправда. Пока. – Фредди приподнял фонарь, чтобы разглядеть уличный указатель. – Если нас остановят, скажем, что твоя мама заболела и я провожаю тебя домой, ясно?

– Ясно. – Непривычно было думать о маме, даже воображаемой. Роуз поймала себя на том, что беспокоится, чем она больна, и надеется, что все не так уж серьезно. – За этим углом, почти пришли.

Приют, конечно же, был крепко-накрепко заперт, но все его обитатели знали, как пробраться в сад мисс Локвуд. У некоторых девочек были братья и сестры, которым не разрешалось их навещать. Они расшатали несколько кирпичей, и таким образом легко было перелезть через стену в сад, особенно если кто-нибудь поможет.

Фредди подсадил Роуз, а затем она помогла ему забраться следом.

– Только спускайся осторожно, – предупредила Роуз. – Там внизу розовый куст, он колючий. И меня назвали в честь него.

Фредди посмотрел на нее так, будто хотел что-то сказать.

– Тут нет никакой связи! – сердито прошептала она, пересекая небольшой квадратик газона и подбираясь к окну.

– Оно заперто? – тихо спросил Фредди, пытаясь отцепиться от шипов розы.

– Я думаю, только на крючок. – Роуз вытащила нож для масла из кармана своего плотного плаща с капюшоном. Она позаимствовала его на кухне и подозревала, что он серебряный, Билл точно его полировал. Если ее поймают с этим ножом вне дома, то почти наверняка повесят. Но ничего другого она не нашла. Она просунула его между окном и рамой и поддела крючок. Окно распахнулось, и подоспевший Фредди подтолкнул ее внутрь.

– Хорошо, что ты такая худая, – пробормотал он. – Я сюда не пролезу. Видишь что-нибудь полезное?

Роуз огляделась, потирая ушибленный бок. Еще несколько недель в доме Фаунтинов – и она тоже не смогла бы влезть в окно. Не зря грабителями становятся с малолетства.

Мисс Локвуд хранила все записи о детях в большом комоде с узенькими ящичками. У нее наверняка была какая-то система, но Роуз не знала какая, так что пришлось пересмотреть все.

– Ничего не нашла? – прошипел Фредди из-за окна. Он явно начинал нервничать.

– Нет… – Роуз добралась до нижнего ящика – здесь должно быть то, что нужно. – Ой, смотри-ка, тут написано про меня! – У нее тряслись руки, пока она разворачивала документ, но ничего нового он ей не сообщил. «Ребенок женского пола найден на кладбище у церкви Святого Иоанна. Возраст – примерно один год. Здорова. Одежда уничтожена из-за паразитов. Окрестили Роуз». Что ж. Вот и все. Правда, мисс Локвуд дописала еще дату прошлого понедельника и «Отправлена на службу», а также адрес дома мистера Фаунтина.

Роуз небрежно затолкала бумагу обратно в ящик; ее глаза неожиданно защипало. «Одежда уничтожена из-за паразитов». Даже для приюта ее одежда не годилась.

Следом за ее именем шла еще одна бумага, где имя было перечеркнуто и исправлено, а затем еще несколько с такими же исправлениями.

– Я нашла документы Мэйзи! – взволнованно прошептала Роуз. – Теперь ее записали как Альберту Джеймс. – Она вгляделась в другие бумаги. – Фредди, смотри. Тут не только Мэйзи. Есть и другие: Лили, и Эллен, и Сара-Джейн… Кажется, мисс Локвуд положила вместе все бумаги, в которых недавно делала пометки. Четырех девочек забрали из приюта за одну неделю? Это… это просто глупость. Никто в такое не поверит.

– Если только их не заколдовали, – возразил Фредди.

– Но другие девочки заподозрили бы неладное, – сказала Роуз. – Невозможно же всех заколдовать?

– Зависит от силы чар, – пожал плечами Фредди. – Там написано, куда их забрали?

– Нет, у Мэйзи сказано только: «Воссоединилась с семьей». – Роуз просмотрела другие бумаги. – И здесь то же самое. Адресов нет. Должны же были записать адрес, так? – Роуз принялась грызть ноготь. – Лили всего четыре года, Фредди…

Тот вздохнул.

– Бери медальон, Роуз. Больше там ничего нет?

Роуз вернулась к подносу под стеклянным колпаком у окна. Медальон Мэйзи лежал в уголке на вытертом фиолетовом бархате. Роуз точно знала, что она никогда бы не оставила его. Даже с порванной цепочкой, он был ее величайшим сокровищем. Если что-то может помочь им найти Мэйзи, то только это.

* * *

Роуз крепко сжимала медальон. Узор на металле впивался в ее ладонь – казалось, к тому времени, когда они дойдут до дома, на руке у нее навсегда останутся цветочки. Но медальон так четко напоминал ей о Мэйзи! Если бы они остановились, она точно смогла бы разглядеть ее на потускневшей серебристой поверхности без всякого зеркала.

– Быстрее! – поторопил Фредди, схватив ее за руку и потащив за собой.

– Что такое? – рассеянно прошептала Роуз. Она никак не могла прийти в себя: все эти девочки, которых она знала, тоже пропали. Малышка Лили – в последний раз Роуз видела ее вверх тормашками в корзине с бельем, хихикающую от волнения, когда в приют пришла мисс Бриджес. А потом, всего несколько дней спустя, кто-то похитил ее, она стала частью чьего-то дьявольского плана. Роуз брела по черным улицам сумрачного мира.

– Проснись, Роуз! – Фредди встряхнул ее за плечо.

Роуз сердито подняла на него глаза. Он что, не видит, что она думает о серьезных вещах?

– Нас кто-то преследует… – прошипел Фредди. – Нет, не оборачивайся! Мы уже недалеко от дома, когда дойдем до площади – побежим. Думаю, они за нами не пойдут. Просто иди быстро и делай вид, что ничего не замечаешь! Не надо было зажигать этот фонарь, по нему видно, что он волшебный. Наверняка он-то им и нужен. Думают, у нас есть что украсть.

Теперь Роуз слышала шаги и дыхание за спиной. Ужасно близко. Они прошли еще несколько шагов, и вдруг она не вытерпела. Хриплый шепот как будто раздавался уже около ее шеи. Она резко развернулась, потянув за собой Фредди и подняв медальон, как оружие, как хрупкий щит.

– Что вам нужно? – закричала она, и группка оборванных детей остановилась в паре метров от них.

– Вы нас не заберете! – пронзительно заверещала в ответ девочка примерно возраста Изабеллы. – Мы вас сами достанем! – Она дрожала от гнева и решимости, огромные глаза светились на грязном лице, а пальцы сжались в кулаки.

– Замолчи, Сэл! – Вперед выступил мальчик постарше, вооруженный ножом. Его младший брат – они были так похожи, иначе и быть не могло, – последовал за ним. У него в руках была всего лишь палка, но он явно был готов ее использовать.

– Где наша сестра? Что вы с ней сделали, вы, чудовища! – прорычал старший. – Быстро отведите нас к ней, а не то я вас в лоскуты порежу!

– О чем ты? – с отвращением рявкнул Фредди. – Оставьте нас в покое!

Роуз посмотрела на Фредди, поразившись холодности его голоса. Поначалу он ей не понравился, но она привыкла к его манерам и последние пару дней считала его другом, по крайней мере союзником. Сейчас же она вдруг увидела его таким, каким его видели беспризорники: безупречно белая рубашка сияет в свете фонаря, костюм сидит идеально, на шее аккуратная бабочка. Только коленки грязные из-за лазанья через стену. Он как будто пришел из другого мира.

Она улыбнулась старшему мальчику, словно хотела извиниться, но его явный страх и недоверие вонзились в нее глубже, чем мог бы вонзиться нож в его дрожащей руке. Она с Фредди. Она выглядит как Фредди: чистая, благополучная, и кормят ее явно лучше, чем этих жалких бедняг. Улыбка сползла с ее лица.

– Я вас порежу! Не сомневайтесь! – Мальчик сделал шаг вперед, его голос звучал выше, писклявее от страха.

– И я тоже! – Девочка двинулась на Роуз. – Верните ее! Она же совсем маленькая!

Фредди попытался загородить Роуз и подтолкнул ее в дверной проем магазина, но она стряхнула его, девочка тем временем вцепилась в ее руку и попыталась укусить.

– Хватит! Фредди, помоги, держи ее, она кусается!

Оба мальчика кружили рядом с отчаянными лицами.

– Верните ее, и мы вас отпустим! Вы у нас Сэл не заберете!

– Да с чего вы взяли, что она нам нужна? – презрительно воскликнул Фредди, хватая девочку за худенькое запястье и держа на вытянутой руке, словно ему не хотелось до нее дотрагиваться.

Сэл была тощая, как палка, только извивающаяся.

– Перестань вертеться! – сказала ей Роуз. – Вы все перепутали! Прекрати сейчас же! Ай! – Девочка все-таки ухитрилась укусить ее за руку, и Роуз вышла из себя. – Мы ничего не знаем о вашей сестре, и эта девчонка нам не нужна! – Она толкнула Сэл обратно в сторону мальчишек не особенно аккуратно. – До крови прокусила, чертовка!

Сэл поднялась на ноги и плюнула в нее.

– С меня довольно! – гаркнул Фредди. – Грязные попрошайки! – И он швырнул фонарь на землю, где тот раскололся. Между ними и беспризорниками выросла стена зеленоватого пламени, отгородив их в дверном проеме магазина.

– Не знала, что ты умеешь такое! – восхитилась Роуз.

– Ну, а я не знал, что ты умеешь разговаривать с деревьями. Эй, вы, проваливайте! Оставьте нас в покое, а не то мы вас спалим! – прошипел он.

Дети в страхе отпрянули, но не убежали.

– Точно, это они, – сказал старший мальчик брату. – Бери Сэл. Я так просто не сдамся. Слышали? – заорал он Фредди и Роуз. – Я не уйду, делайте, что хотите! Вам придется потушить огонь, чтобы уйти. Я подожду.

Фредди посмотрел на языки пламени, и Роуз толкнула его в бок.

– Он прав вообще-то. Выглядит прекрасно, но нам из-за него не пройти…

– На самом деле он не жжется, но я не хочу, чтобы они это знали. Я думал, они просто убегут, – пробормотал Фредди. – Почему они не убежали? Я бы убежал…

– У них проблема посерьезнее. Эй, когда ваша сестра пропала? – обратилась она к мальчишке.

– Ты знаешь! – закричал он в ответ. – Это вы забрали ее, убийцы!

– Да нет же, это неправда. Они забрали мою подругу. Мы тоже пытаемся их найти! – Роуз пододвинулась ближе к огню, пытаясь разглядеть их лица. – Они забрали Мэйзи из приюта Святой Бриджет. Вы же оттуда за нами идете?

Мальчик чуть-чуть опустил нож.

– Таких, как вы, они не берут… – с сомнением сказал он.

– А кто я, по-твоему? – спросила Роуз. – Я служанка, меня взяли из приюта, я не такая!

– А он? – Мальчик указал ножом на Фредди.

– Он из дома, в котором я работаю. Он мне помогает, честно!

– Она волшебница, та, что забрала Энни, – сказала девочка. – Я видела!

– Вы видели, кто похищает детей? – ахнула Роуз и, не подумав, сделала шаг вперед, через огонь. Беспризорники отшатнулись, в ужасе глядя, как пламя лижет ее ботинки.

– Отлично, теперь они знают, что он безвреден, – проворчал Фредди и шагнул вслед за ней, убирая огонь взмахом руки. – Я и не такое умею, – пригрозил он Сэл.

– Фредди, не надо! Послушай, они ее видели! Как она выглядела? – умоляюще спросила она. – Кто-то похитил четырех девочек из приюта, притворяясь членами семьи. И в газетах писали, что детей похищали из парка, а одну девочку – даже из собственной постели. И будет еще, точно вам говорю. Расскажите нам все!

Старший брат Сэл подозрительно смотрел на нее, но, по крайней мере, прекратил размахивать ножом.

– Это была волшебница, – медленно проговорил он. – Потому-то мы и подумали, что вы с ней заодно. Разгуливаете посреди ночи с этим волшебным фонарем.

– Она сказала, что возьмет Энни ненадолго! – вставила Сэл. – Сказала, что поведет ее угостить и чтобы мы не беспокоились.

Мальчик покачал головой:

– И мы ей поверили. Не знаю почему. Казалось, что так и надо, пока мы не проснулись на следующее утро под мостом и не смогли понять, почему Энни с нами нет. Только Сэл помнит, как все было.

– Она была красивая, – важно кивнула Сэл. – И высокая. И глаза у нее блестели, зеленые такие.

– Не очень-то она постаралась с личиной, – сказал Фредди.

– Может, она думала, что можно не стараться… – Эта мысль разозлила ее больше всего – что похитительница даже не потрудилась как следует обмануть этих детей, потому что на них всем наплевать.

– Поможете нам вернуть ее? – спросил старший мальчик угрюмо.

– Поможем, – заверила его Роуз. – Не может же быть две банды, похищающие детей? Значит, когда мы найдем Мэйзи, найдем и вашу Энни. У нас есть план.

– Который может сработать, – ввернул Фредди, но Роуз пихнула его локтем.

– Сработает! Должен сработать, – мрачно добавила она. – Я уверена, что медальон хочет сказать мне, где Мэйзи. Мы сможем их найти. – В отчаянных лицах Сэл и ее братьев она видела собственный страх.

Медальон должен помочь.

Глава 14

– Все еще одна темнота! – Роуз зло стукнула по столу, а затем поморщилась и затрясла ушибленной рукой. – Ай.

– Не стоит терять терпение, – раздражающе спокойно сказал ей Гус.

Роуз резко развернулась, держа в руках зеркало, и чуть не смахнула его со стола. Он не вздрогнул, но его уши и усы отлетели назад, точно их снесло порывом ветра. Он настороженно посмотрел на нее.

– Не надо! Вот не надо! – рявкнула она. – Хватит с меня самовлюбленных котов-всезнаек. Придумай заклинание, чтобы эта штука заработала. Времени мало. Если Сьюзен придет будить меня и увидит, что меня нет, прощай этот дом. – Роуз вздохнула. – Прости, Гус. Я знаю, что ты тоже устал, открывал для нас окна. Но ты не видел этих детей и не знаешь Мэйзи. Я не могу успокоиться! Мне страшно!

Гус задумчиво впился когтями в стол.

– Ты не думала, что темнота – это то, что нужно?

– Что ты имеешь в виду? – Роуз уставилась на него, а Фредди оторвался от книги Прендергаста, в которой он перечитывал, как гадать по зеркалу, на случай, если они что-то упустили в предыдущие семнадцать раз.

– Ну-у, возможно, Мэйзи находится в темном месте… – Гус осторожно посмотрел на Роуз, слегка сгорбившись, будто боялся, что она чем-нибудь швырнет в него.

Роуз вдруг села, словно из-под нее вышибли ноги. К счастью, рядом стоял стул.

– Хочешь сказать, мы все сделали правильно с первого раза и больше ничего не увидим? Даже с медальоном? Не может быть, Гус, нужно что-то еще!

– Может быть, мы ищем не то, что надо. – Фредди отложил книгу, подошел к Роуз и заглянул в зеркало. – Мы пытались понять, где сейчас Мэйзи. Может быть, надо искать что-то другое.

– Например, что? – с сомнением спросила Роуз. Им же нужно найти именно где Мейзи.

– Ну-у, например, кто ее похитил? Попробуй погадать на это! Мэйзи может это знать, и если мы увидим похитителей, это приведет нас к остальным детям.

– Мы уже знаем, что тут замешана волшебница, – согласилась Роуз. – Сэл ее видела. Наверное, можно попробовать.

– И надень медальон, не держи его в руке, – посоветовал Гус. – Вдруг поможет.

Фредди завязал ей порванную цепочку вокруг шеи. Медальон был теплым и казался почти живым. Как маленькая частица Мэйзи. От этой мысли Роуз улыбнулась и заглянула в зеркало с новой надеждой.

– Кто похитил тебя, Мэйзи? – произнесла вслух Роуз, сама того не замечая. Медальон будто затрепетал у нее на груди, как крошечная птичка, и в зеркале появилось лицо.

Роуз вскрикнула от ужаса и отбросила зеркало. Ей показалось, что по руке ее прополз паук.

Это была мисс Спэрроу.

* * *

Зеркало раскололось, но лицо не исчезло: теперь оно было покрыто сетью трещин. Роуз не могла на него спокойно смотреть – по ее спине пробегали мурашки.

Фредди и Гус наклонились над зеркалом – никто не хотел поднимать его с пола.

– Она мне, конечно, не нравилась, но я не знал, что она похищает детей, – проговорил Фредди.

– Это… точно? – спросила Роуз дрожащим голосом.

Гус кивнул, не сводя глаз с лица.

– Думаю, да. Мы задали четкий вопрос и получили ясный ответ. – Он раздраженно зашевелил усами. – Даже в зеркале ее лицо завораживает. Тут не только личина.

– Ты когда-нибудь был в ее доме? С мистером Фаунтином? – спросила Роуз, бочком подходя обратно к столу, но стараясь не смотреть на зеркало.

Фредди покачал головой:

– Нет. Он ходил к ней на прошлой неделе, но не брал меня с собой. Как раз тогда он с ней и познакомился, но до этого они долго переписывались. Обсуждали заклинания, которые делают золото, но они, конечно, хранятся в тайне. Она хотела использовать одно из них для чего-то еще. Он говорил, что у нее блестящий ум и идеи, которые никому раньше не приходили в голову. И кажется, поначалу он немного беспокоился. Некоторые ее идеи были какие-то странные. Но… когда он с ней познакомился лично… – Фредди пожал плечами и отвернулся от зеркала. – В общем, не знаю, где она живет, но подозреваю, что недалеко отсюда. Он точно не ездил в карете.

Роуз вдруг зевнула так широко, что едва не вывихнула челюсть.

– О-о-ох, я так устала… Фредди, что мы будем делать с… этим? – Она кивнула в сторону зеркала. Гус все еще зачарованно всматривался в него. Кончики кошачьих усов находились в опасной близости от зеркальной поверхности – он вдруг подпрыгнул, как будто его ужалили.

– Мощная магия, – пробормотал он, мотая ушами, словно попал под дождь. – Очень сильное волшебство. Почти пьянящее… – В его голосе слышалось сожаление, и Фредди с Роуз уставились на него с упреком.

Гус вздохнул.

– Знаю, знаю, но Фаунтин уже несколько дней не творил никакой интересной магии – мне больше недели приходится обходиться без нее. Настоящая магия так хорошо пахнет. Вот бы узнать, чем она занимается.

– Точно, – прошептала Роуз. – И мне вовсе не кажется, что пахнет хорошо… Что это? – Она вскочила и показала на дверь. В коридоре послышалось какое-то шарканье, и теперь дверная ручка медленно поворачивалась.

Весь дом спал или должен был спать – часы показывали четыре утра. От осознания этого вид поворачивающейся дверной ручки превратился в самое страшное зрелище, которое Роуз когда-либо доводилось видеть. С трудом дыша, она отступила назад, к столу.

Фредди поднял зеркало, вздрогнув, словно оно было раскаленным, и спрятал за спину. Гус запрыгнул на стол и встал между детьми, как бы пытаясь их защитить.

Когда дверь отворилась и им явилась Изабелла в ночной сорочке, держащая в руках огромную куклу, все почувствовали себя глупо.

Но тут Изабелла мило улыбнулась, и Роуз забеспокоилась, что бояться было вовсе не глупо. Изабелла закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, продолжая улыбаться всей комнате. Она была невероятно похожа на свою куклу: те же золотые кудри и то же идеальное бело-розовое личико.

– Вам нельзя здесь быть, – заметила Изабелла, все еще улыбаясь.

– Тебе тоже нельзя, – отважно парировал Фредди, но Роуз видела, как он оглядывает мастерскую краем глаза в поисках спасения, точно оно могло прийти из стен.

– Но вы меня разбудили! – невинно продолжала Изабелла, широко раскрывая свои большие голубые глаза. – Вы меня напугали! Стучали и переговаривались на стене моей спальни. Я подумала, к нам залезли грабители!

– Ерунда! Если бы ты подумала, что это грабители, ты бы завизжала, как банши, и засунула голову под подушку, – сказал Гус недоверчиво.

– Мы лезли мимо ее спальни? – прошептала Роуз Фредди. Им пришлось позвать Гуса, чтобы он впустил их. Роуз попыталась было вежливо попросить глицинию постучать в окно, но растение не оказало им такой услуги. Очевидно, оно помогало только в экстренных случаях. Судя по тому, как задрожали листья, Роуз решила, что, возможно, просить было довольно грубо. Она извинилась.

«Мы карабкались обратно наверх, даже не думая соблюдать тишину», – подумала Роуз. Добравшись до дома в целости и сохранности, они ликовали и вместе с тем нервничали от перспективы снова заглянуть в зеркало. Ничего удивительного, что их услышали.

Фредди кивнул:

– Видимо.

– Тебя могут уволить, знаешь ли, – сообщила Изабелла Роуз самым дружеским тоном.

Роуз внимательно посмотрела на нее, пытаясь понять, что ей нужно.

– Да, – согласилась она. На этом паруса Изабеллы немного сдулись, но только на мгновение.

– У вас тут аморальное свидание, – напомнила она Роуз так, словно той стоило больше об этом беспокоиться.

– Ни в коем случае нет! Мисс, – добавила Роуз в последний момент. Она привыкла не называть Фредди «сэром» и видеть в нем человека, с которым даже можно поговорить. Из-за этого было сложно держать в голове, что перед Изабеллой надо прислуживаться.

– Вот именно! – вставил Фредди с отвращением в голосе. – Не будь такой ханжой, Белла. И вообще, хватит строить из себя святую невинность, ты просто хочешь запугать Роуз.

Изабелла уставилась в потолок и пропела:

– Но я могу все рассказать. И всего-то надо закричать – тогда весь дом сюда сбежится. У вас будут большие неприятности, правда же?

Фредди вздохнул:

– Ладно. Чего ты хочешь?

Изабелла лучезарно улыбнулась ему.

– Хочу знать, что вы делаете, – просто сказала она. – Куда вы ходили?

Фредди посмотрел на Роуз, как бы извиняясь:

– Придется рассказать ей. Она та еще актриса и совершенно бессовестная. Она добьется, чтобы тебя уволили, если захочет.

Изабелла, очевидно, не возражала, чтобы о ней так говорили. Вид у нее был самодовольный.

– Это чистая правда, – гордо заявила она Роуз. – Я спровадила последних двух гувернанток, и мисс Анструдер не продержится и пары недель. Устрою ей нервное истощение для разнообразия.

Трудно было поверить, что Изабелле всего семь лет. Она говорила, как закоренелая заговорщица. Роуз подумалось, что неплохо было бы переманить ее на свою сторону.

– Мы пытаемся спасти подругу, – осторожно сказала она хозяйской дочери, сомневаясь, все ли ей можно знать. – Вообще-то там много народу, но мы знаем только одну девочку. Ее зовут Мэйзи.

Изабелла довольно презрительно фыркнула. Очевидно, она требовала подробностей.

– Их всех похитили. Это сделала… волшебница. – Роуз не знала, стоит ли упоминать мисс Спэрроу. Изабелла, скорее всего, им не поверит. Если мистер Фаунтин был так очарован, что в кухне начали поговаривать о женитьбе, значит, Изабеллу и мисс Спэрроу наверняка познакомили. Но девочка резко подняла голову и внимательно посмотрела на Роуз:

– Кто?

– Эта Спэрроу. – Фредди осторожно передал зеркало Изабелле. Она выпустила из рук куклу и жадно схватила его.

– Как мерзко, – прошептала она завороженно. – Я знала, что с ней что-то не так, знала! – Она подняла глаза, и, как ни странно, ее лицо сияло от восторга. – Она хочет выйти замуж за моего папу, но я ей не позволю! Я знала, что она ему не пара, и теперь никто не скажет, что я просто эгоистка, даже мисс Анструдер. Если она похитительница. – Взгляд Изабеллы стал алмазно-твердым. Роуз вдруг подумалось, что мисс Анструдер и двух недель не продержится.

Фредди вздохнул:

– Но только как мы ее остановим? Она… ну, она очень сильная. А мы – нет. Если почестному.

– Я сильная. – Изабелла снова разулыбалась. – И совершенно безжалостная, все так говорят.

– Но что нам делать? – Роуз изо всех сил старалась не ныть, но она так устала, ноги болели от лазанья в окна, и ей просто не приходило в голову, как быть дальше.

Изабелла презрительно посмотрела на нее.

– У прислуги нет инициативы. И нравственного стержня.

По телу Роуз пробежала волна гнева. Ее это сильно взбодрило.

– Я только полторы недели прислуга, мисс. У меня еще остался стержень, – сказала она. И тут же пожалела. Все знали, насколько Изабелла избалованная. Ей никто не перечил, даже собственный отец, который считал ее ангелом. Теперь у нее наверняка случится истерика и она разбудит весь дом. Роуз в панике взглянула на Фредди, но тот только возвел глаза к потолку. Он машинально сгорбился, будто готовился, что над его головой пронесется шторм.

Изабелла с интересом посмотрела на нее, ее щеки слегка зарумянились. Возможно, она думала, не закатить ли истерику – Роуз подозревала, что Изабелла ничего не делает, не подумав. Но, очевидно, она решила этого не делать.

– Неужели ты не боишься, что тебя уволят? – спросила она Роуз, подходя к столу. Даже не глядя на него, она протянула руки к Фредди, и он покорно поднял ее. Держа ее на вытянутых руках, словно от нее плохо пахло, он усадил ее на стол, откуда она могла смотреть на всех сверху вниз.

Гус очень быстро переместился на другой конец стола, и Роуз подумала, не случалось ли Изабелле раньше тянуть его за хвост – так аккуратно он сейчас завернул его вокруг себя. Ей даже показалось, что хвост стал длиннее. Ведь раньше он не смог бы вот так подоткнуть его под лапы?

Изабелла оглядела их, как принцесса – своих придворных. Ее глаза остановились на Роуз.

– Ты не просто судомойка, – сказала она обвиняюще.

– Я младшая горничная, мисс, – ответила Роуз, прекрасно понимая, что Изабелла имеет в виду не это.

– Не строй из себя дурочку, – вздохнула Изабелла так, словно была старше раза в три. – Никакая ты не горничная.

– В ней больше магии, чем во мне. – Фредди, очевидно, устал от этой перепалки. – Но она сирота, Белла. Родители оставили ее в корзине для рыбы! – Он все еще как будто не понимал, как такое могло случиться. Роуз решила, что обычно дела так не делаются. Волшебники порождают новых волшебников. А откуда они все пошли?..

– Невероятно странно. – Изабелла еще более задумчиво оглядела Роуз с ног до головы. – Я не люблю рыбу.

– Я тоже, мисс. – Роуз уставилась на нее в ответ. Изабелла, кажется, передумала увольнять ее, и Роуз подозревала, что ей понравилось, что кто-то ей сопротивляется.

Изабелла кивнула. Несколько секунд она молчала, а затем твердо заявила:

– Я хочу помочь.

– Нельзя. Если тебя похитят, твой отец… Я даже думать не хочу, что он сделает. – Фредди и Гус, чьи уши снова были прижаты к голове, переглянулись. Они знали, что может сделать мистер Фаунтин. Роуз не хотелось об этом думать. Особенно учитывая, что мисс Спэрроу тоже умеет такое делать.

И что еще страшнее – Роуз, скорее всего, тоже. От одной мысли об этом ее затошнило.

Глава 15

– Так как мы заманим мисс Спэрроу в ловушку? – кровожадно спросила Изабелла.

– Не знаю, как у нас это получится… – с сомнением сказал Фредди.

Роуз задумчиво посмотрела на Изабеллу.

– Когда мы встретили тех беспризорников сегодня, – повернулась она к Фредди, – девочка сказала, что волшебница пришла и забрала их младшую сестренку. Значит, она похищает детей сама. Если мы только сможем поймать ее за этим…

– А потом что? – перебил Гус.

– Ну, можно будет проследить за ней, – предложила Роуз. – Тогда мы будем знать, где она держит всех детей, и сможем их спасти.

Гус и Фредди с сомнением посмотрели на нее, но Изабелла с энтузиазмом закивала:

– Конечно, сможем!

Роуз вздохнула:

– Но мы не знаем, где ее найти. Я думаю, ты прав, Фредди, должно быть, она живет поблизости. Здесь рядом приют, и здесь же пропадали все эти дети, в том числе беспризорники. Но мы не можем следить за всем районом, это глупо.

Изабелла возбужденно заболтала ногами, впервые выдав, насколько она все-таки маленькая.

– Я же говорю, нужно расставить ей ловушку. Что нам нужно, – она радостно оглядела их всех, – так это наживка. – Она изобразила самое невинное и беспомощное лицо. Оно напомнило Роуз о тропических рыбах-людоедах, о которых она читала в приюте в книге под названием «Жизнеописания миссионеров за границей». На самом деле там было больше описаний смертей, чем жизней.

Гус первый понял, что к чему, – в конце концов, он дольше всех прожил с Изабеллой.

– Нет.

Фредди энергично покачал головой:

– Ни в коем случае, Белла!

Роуз глубоко вздохнула.

– Так нельзя, – пробормотала она, впрочем, с некоторым восхищением. Изабелла храбрая, в этом ей не откажешь.

– Ну тогда расскажите, как вы собираетесь это сделать. – Изабелла сложила руки на груди, ожидая ответа.

Роуз медленно выдохнула.

– Наживкой буду я, – тихо сказала она. Ей этого совсем не хотелось. Нарочно позволить мисс Спэрроу похитить ее для каких-то своих жутких целей – от одной мысли об этом ее сердце начинало подпрыгивать и биться так сильно, будто хотело выскочить из груди. Но выбора не было: эта женщина уже схватила Мэйзи, и Лили, и Энни, и еще множество детей. По-другому их никак не спасти.

– Нет! – Истерика, от которой Изабелла воздержалась раньше, вот-вот должна была начаться сейчас. – Это моя идея! Моя, моя, моя! – И она соскользнула со стола, чтобы броситься на Роуз, но Фредди схватил ее и закрыл ей рот ладонью, заглушив крики. Гус вскочил к нему на плечо и осторожно положил лапы на дергающуюся руку Изабеллы. Роуз заметила, что ее ногти превращаются в когти, и вздрогнула.

– Прекрати, глупая ты, невоспитанная девчонка! – прошипел кот, прижимаясь носом к ее носу.

Глаза Изабеллы над Фреддиной рукой расширились, она покраснела от возмущения.

– И не говори, что твой отец сделает из меня чучело. Я его знал, еще когда тебя и в помине не было. Если Фредди отпустит тебя, будешь вести себя тихо и слушать?

Изабелла недовольно кивнула, и Фредди отпустил ее, отскочив на шаг. Гус запрыгнул обратно на стол, а Изабелла осталась стоять с видом загнанного в угол животного, подняв руки с когтями.

– Маленькая зверюга, – как ни в чем не бывало заметил Гус, и Изабелла оскалилась.

– Да уж. – Гус на мгновение закрыл глаза от отвращения. – Знаете, она вполне может постоять за себя, – сказал он Фредди и Роуз. – Пусть она будет наживкой. Это единственный план, у которого хотя бы есть шанс. Она слишком маленькая для настоящей магии, так что мисс Спэрроу не заподозрит ловушки.

– Но разве тебя с ней не познакомили, когда она приходила обедать? – спросила Роуз Изабеллу. – Я вернулась на кухню, после того как убрала за тобой цветочный горшок, поэтому ничего не видела. Она ведь не будет похищать знакомого ей ребенка, так?

Фредди рассмеялся:

– Мистер Фаунтин послал за Беллой, чтобы познакомить ее с будущей мачехой, но у Изабеллы были другие планы. К нам даже зашел полицейский, потому что на другой стороне площади решили, что в нашем доме кого-то убивают.

Изабелла затрясла своими хорошенькими кудряшками.

– Не будет она мне мамой, – зашипела она; Роуз внимательно следила за ее ногтями. Они уже вонзались Изабелле в ладони, а та даже не заметила. – И я не буду вежливо с ней разговаривать и пить чай. Она за него замуж не выйдет.

– Прекрати! – закричала Роуз, хватая девочку за руки. – У тебя кровь!

Изабелла удивленно моргнула и посмотрела вниз на свои мягкие розовые ладошки, на которых проступили кровавые полумесяцы. Ужаснувшись, она взглянула на Роуз и приготовилась заплакать. Впервые она выглядела как маленькая девочка, похожая на других девочек, которых знала Роуз.

– Не выйдет, не выйдет, обещаю. Только не делай так больше, ладно?

Изабелла кивнула и натянула кружевные оборки своих рукавов на ладони, как будто не хотела видеть, что она натворила. На мгновение она прислонилась к Роуз, и та удивленно посмотрела на нее. Прикосновение длилось всего несколько секунд, но она чувствовала, что Изабелле оно очень нужно. Раньше она не жалела ее – с чего бы ей? Но теперь она не могла не посочувствовать младшей девочке. Каким-то образом она казалась еще более одинокой, чем сама Роуз.

* * *

На следующее утро Роуз решила, что по ее венам вяло течет не кровь, а густой суп. Поспав два часа, она чувствовала себя хуже, а не лучше. Все валилось из рук, как будто пальцы ей не принадлежали, а когда она присела, чтобы разжечь камин в комнате мистера Фаунтина, то проснулась бог знает сколько минут спустя и обнаружила, что он возвышается над ней, блистательный в своей узорчатой ночной рубашке и алых домашних турецких туфлях с загнутыми носами. Туфли стояли около ее щеки, и, лежа на полу, она не сразу поняла, что это такое, эти странные красные, расшитые кисточками штуки… пока не посмотрела вверх и не отпрянула в панике, заикаясь.

– Тебя заставляют слишком много работать, дитя? – проговорил мистер Фаунтин мягким, слегка смешливым голосом.

Даже несмотря на страх, Роуз ощутила укол жалости. Как ужасно быть влюбленным в кого-то вроде мисс Спэрроу! Он казался совершенно счастливым: отмахнулся от ее извинений и уселся в большое кресло у окна с почти такой же большой книгой на коленях. Но читать ее мистер Фаунтин не стал, просто таращился в окно, напевая себе под нос.

Роуз развела огонь в камине – потратив не меньше шести спичек, ужасная потеря, – и шмыгнула вон из комнаты.

Теперь, когда Изабелла была посвящена в заговор, все стало немножко проще. Она вернулась с утренней прогулки с мисс Анструдер и ангельски попросила, чтобы Сьюзен прислала Роуз в классную комнату, так как ей нужно было почистить и подписать коллекцию жуков. (Мисс Анструдер, очевидно, жуками не занималась – она пошла прилечь.)

Чего бы ни пожелала Изабелла, обычно это исполнялось, поэтому Роуз с радостью сняла передник и оставила Билла чистить обувь одного. Он ворчливо предложил познакомить Изабеллу с черными жуками из судомойни, но Роуз подумала, что они простоваты для ее коллекции.

– Ну наконец-то! – Изабелла схватила ее, стоило ей открыть дверь, и затащила внутрь. – Я жду уже целую вечность!

Фредди и Гус сидели на подоконнике. Фредди зевал, а Гус просто спал у него на коленях.

– Помоги достать жуков, – потребовала Изабелла, залезая на стул, стоявший перед огромным шкафом, битком набитым игрушками.

– Но зачем они нам? – Роуз взяла у Изабеллы тонкий деревянный ящичек и вздрогнула. – Ух-х! – Жуки – это, конечно, не так плохо, как пауки, но и они ей не сильно нравились.

– Кто-нибудь обязательно зайдет, – объяснила Изабелла, спрыгивая со стула ворохом оборчатых юбок. – За мной все время следят. Поэтому ты помогаешь мне чистить жуков, а Фредди принес книгу про них, потому что я не могу понять, что это за вид. – Она указала на большое, блестящее черное создание с красными пятнышками и устрашающими рогами.

– Ты не можешь… – начала было Роуз, машинально вытирая руки о юбку и отступая от ящичка.

Изабелла нетерпеливо вздохнула:

– Ну конечно могу, глупая ты! Это жук-плеснеед. Из Америки. Но мисс Анструдер этого не знает, так ведь? И не узнает, если я отклею его ярлык. А все слуги просто запищат – ты вот почти запищала. Так что бери тряпку, а ты, Фредди, подойди сюда, открой книгу и сделай озадаченный вид, у тебя хорошо получается, и если кто-нибудь зайдет, они ничего не заподозрят. – Она опустилась на стул и деловито скрестила руки. – Гус! Не ешь жуков! Итак! Где мы расставим ловушку?

Роуз уставилась на нее с открытым ртом. Частично благодаря природному таланту, частично – воспитанию и частично – тому, что она значительно дольше спала, Изабелла была настроена очень решительно. Она хорошо подготовилась. Снова поднявшись, чтобы взять карандаш и бумагу, теперь она писала список возможных мест.

– Парк? Как думаете? Слишком очевидно?

Роуз немного проснулась.

– Кажется, кого-то из детей похитили, когда он шел домой через парк. Так писали в газете. Она может пойти туда снова…

– Отлично! – Изабелла радостно кивнула. – Я притворюсь, что потерялась, и она заберет меня к себе домой. Потом я сбегу, освобожу всех остальных и буду героиней.

– Чудесно, – пробормотал Фредди. – Я так рад, что ты все распланировала. Пойду спать.

– Может быть, мне понадобится помощь, – признала Изабелла.

– Мы с Фредди проследим за вами. Тогда мы будем знать, где она прячет детей, и сможем всех спасти. – Роуз не позволяла себе думать, что мисс Спэрроу, возможно, нигде не прячет детей. Что в этом нет нужды. По мере того как число похищенных детей росло, становилось все более вероятно, что страшная холодная чернота в зеркале означает смерть. Она встряхнула головой. – Изабелла – то есть мисс – ваша гувернантка разрешит вам пойти гулять одной с Фредди? Без нее?

– Если ее должным образом убедить… – сказала Изабелла, и ее личико приняло волчье выражение в предвкушении.

– А как же ты? – нахмурился Фредди. – Нам с Изабеллой еще разрешат пойти гулять, но не с горничной же.

– Даже если мисс Изабелла попросит? Разве мы не можем пойти на охоту за жуками? Я могу понести сетку или что-нибудь такое… – Роуз посмотрела на них с надеждой.

– Пикник! Она может нести корзинку, Фредди! – Изабелла запрыгала на стуле. – О-о-о, да, так и сделаем! Обожаю пикники! – Она слегка поутихла под их гневными взглядами, но только слегка. – А почему нет? Мне нужно будет подкрепиться, если меня похитят. Спорим, мисс Спэрроу кормит своих узников одним хлебом и водой или чем-нибудь ужасным, вроде манной каши. С нее станется.

– Вам придется посадить меня в корзину, – вставил Гус страдальческим голосом. – Роуз еще можно вытащить из дома, но только не меня. Обязательно сделай сэндвичи с рыбным паштетом, Роуз.

– И без рыбного паштета тоже, а то, когда мы доберемся до парка, ничего уже не останется, – добавила Изабелла.

* * *

– Сидеть в кустах – ниже моего достоинства, – пожаловался Гус. – А этот куст еще и мокрый.

– Ш-ш-ш, – зашипели хором Фредди и Роуз.

– Ох, да замолчите уже, – прошептала через плечо Изабелла. – Хотите, чтобы вас все услышали?

– Ты не потерялась, милочка? – Рядом со скамейкой, на которой они расставили свою ловушку, остановилась маленькая старушка. Изабелла сидела одна и выглядела совершенно безутешной – вышло очень правдоподобно. Она заверила их, что сможет заплакать, когда потребуется.

Им, правда, не пришло в голову, что другие, ни в чем не повинные люди могут попытаться помочь Изабелле. Вся компания подозрительно уставилась через листья на старушку, но та не была похожа на похитительницу, скрытую личиной.

– Нет, у меня все в порядке, спасибо, – твердо ответила Изабелла.

– Но уже темнеет, дорогая. Неужели ты здесь одна? С тобой должна быть мама или гувернантка… – Старушка огляделась, словно надеялась, что мама Изабеллы возьмет и выпрыгнет из кустов.

Изабелла посмотрела через плечо на Роуз и Фредди и беспомощно пожала плечами.

– Что делать? – прошептала она. Старушка тем временем уже пыталась привлечь внимание проходившего вдалеке полисмена зонтиком.

– Ох, ради бога, – пробормотал Гус, и Роуз почувствовала, как его маленькое тельце увеличивается, а мягкий белый мех, который она поглаживала, становится грубее. Затем большой, очень большой черный волкодав вышел из кустов и встал перед Изабеллой.

Ее пожилая защитница обернулась и в ужасе охнула, обнаружив целый ряд огромных белых зубов на одном уровне со своим носом.

– Я просто выгуливаю собаку, – объяснила Изабелла. – Он, видимо, искал кроликов в тех кустах. Видите ли, он отличный охотник, но, к сожалению, плохо слушается. – Гус вывалил между челюстей двадцатисантиметровый розовый язык и принюхался к зонтику. – Его ну никак не отозвать, если он погонится за кем-то! – Изабелла вздохнула и покачала головой.

Старушка медленно сделала пару шагов назад, а затем подхватила юбки и побежала без оглядки.

Изабелла довольно хихикнула:

– Ох, Гус, хитрый старый кот! В жизни ничего смешнее не видела. Учитывая, что это была та любопытная старая дева через дорогу от нас, которая как-то посоветовала папе отдать меня в пансион для девочек.

Фредди вдруг вцепился Роуз в плечо и зашептал:

– Гус, прячься, это она, это она!

Он был прав. По дорожке, шурша черной кружевной юбкой, шла высокая молодая женщина. Ее черная одежда не могла объяснить ощущение темноты, которое накрыло Роуз, пока мисс Спэрроу приближалась. Медальон Мэйзи будто засветился в ее руке, и она крепко сжала его, боясь, что он каким-то образом выдаст их похитительнице.

Гус в считаные секунды превратился в очень маленького черного кота и сиганул обратно в кусты. Плечи Изабеллы содрогнулись от страха – Роуз видела это через металлические узоры на скамейке, но она вытащила из сумочки кружевной платок и уткнулась в него.

– Милое дитя… – Мисс Спэрроу остановилась у скамейки и наклонилась над Изабеллой. – Могу я помочь тебе? Ты потерялась?

Ее голос был сладким, как мед, – по спине Роуз побежали мурашки. Она слышала в нем чары, звенящие, как плохо настроенные колокола.

– Я… не знаю… – всхлипнула Изабелла. – Моя няня остановилась поговорить с одним из стражников около казарм, а я побежала дальше, потому что она говорила слишком долго, а мы хотели пойти в парк. Но кажется, она имела в виду другой парк, и я знаю, что живу где-то рядом, но не могу понять где!

Она слово в слово повторила историю, которую чуть раньше придумали вместе, и Роуз с Фредди облегченно переглянулись. Они боялись, что Изабелла начнет приукрашивать ложь.

– Ах, ты бедняжка, – проворковала мисс Спэрроу. – Не волнуйся, мы ее найдем. Давай поищем ее вместе. А адрес свой ты знаешь? Моя карета ждет на другом конце парка – я могу отвезти тебя прямо домой.

Изабелла, рыдая, произнесла что-то невнятное, и мисс Спэрроу, по всей видимости, надоело ее утешать. Она мягко положила руку на шею Изабелле и отняла платок от ее лица.

– Твой платок совсем промок, милое дитя. Возьми мой. У меня есть чистый, вот. – Она быстро вытащила платок из рукава и прижала его к лицу Изабеллы.

Роуз успела увидеть, как голубые глаза Изабеллы метнулись в сторону кустов, а затем ее веки опустились, и она обмякла, повиснув на руке волшебницы.

– Вот так, детка, – прошипела мисс Спэрроу. – Отвезем тебя домой. – А затем она повернулась в направлении последнего, предательского взгляда Изабеллы и посмотрела прямо на Роуз и Фредди. – И твоих друзей тоже.

Глава 16

В подвале было темно – темнота была густая, черная, почти осязаемая. Совсем не похожая на ночную темноту, ведь даже в затянутом смогом Лондоне можно иногда разглядеть звезды.

А еще здесь воняло. Пятнадцать детей и всего одно ведро – ничего удивительного. Роуз чуть не задохнулась, когда мисс Спэрроу толкнула их в зловонную тьму.

– Почему вы не спасли меня? – пожаловалась Изабелла. – Это не по плану.

– Белла, мы не планировали, что она заметит нас и вытащит из кустов! – сердито ответил Фредди. – По крайней мере, Гуса она не поймала. Надеюсь, он сумеет добраться домой.

Роуз не слушала их перепалку. Она вглядывалась в темноту, пытаясь понять, где остальные дети и сколько их здесь заперто. Она слышала их дыхание, очень тихое и взволнованное.

– Кто здесь? – прошептала она. – Мэйзи, это ты? Лили?

Тишину нарушил резкий вздох, и кто-то пододвинулся ближе.

– Роуз? – Голос Мэйзи дрожал, в нем сквозили недоверие и ужас. – Ох, Роуз, она и тебя поймала! Я думала, тебе в твоем роскошном доме ничего не страшно.

– Это Роуз! Сара-Джейн, здесь Роуз! Эллен, ты слышала? – Лили, похоже, подпрыгивала от волнения. – Энни, моя подруга Роуз!

– Мы пришли спасти вас, – призналась Роуз сдавленным голосом. Она чувствовала себя глупо. Ей представлялась грандиозная сцена спасения, заклинания, стреляющие во все стороны, и поражение мисс Спэрроу. Вместо этого их самих поймали, и теперь все зависело от умного, но ненадежного кота. Да и даже если Гус решит им помочь, а не перейти на сторону мисс Спэрроу, чья магия была теперь ему более по нутру, чем волшебство мистера Фаунтина, что он может сделать?

– Я ходила в приют навестить вас, – печально объяснила Роуз. – А вас там не было. Мисс Локвуд рассказала мне чудесную историю о том, что ты на самом деле Альберта, но ты не взяла с собой медальон. Что-то не складывалось…

– Я поверила ей, Роуз, – еле слышно прошептала Мэйзи. – Она сказала, что она моя мама. Она была так рада меня видеть. А когда я рассказала ей о кораблике и о фонтане, она все это вспомнила, Роуз!

– Это все обман. Я сделала тебя такой уязвимой, Мэйзи, когда придумала эту дурацкую историю. Прости меня. А теперь мы даже не сумели вас отсюда вытащить!

– Не вини себя, Роуз, – грустно сказала Эллен. – Нам ты никаких историй не рассказывала, и нас точно так же похитили. Мы все равно поверили ей.

Роуз взяла Мэйзи за руку в темноте. Рука была еще тоньше и костлявее, чем раньше.

– Она вас кормит? – спросила она тихо. Наверное, нужно было сказать «нас».

– Приходится, – вмешался другой голос. Резкий, мальчишеский. – Ей нужно, что мы оставались сильными.

– Для чего? – пискнула Роуз.

Наступило молчание, как будто никто не хотел отвечать ей. Затем из самого дальнего угла раздался хриплый шепот. Глаза Роуз немного привыкли к темноте, и она смогла различить, что говорившая девочка лежит на куче тряпья. Ее бледная кожа светилась во тьме, словно была белая, как молоко.

– Кровь, – выдохнула она, и это слово эхом отозвалось по всему подвалу. – Ей нужна наша кровь.

Изабелла издала звук, полный сомнения и отвращения.

– Но для чего?

– Эми говорит правду. Для какого-то ужасного колдовства, – прошептала Мэйзи. Роуз почувствовала, как она вздрогнула. – Я все видела, когда она привезла меня сюда. Как только мы зашли в дом – о, она изменилась, Роуз, и так быстро. Как будто стала другим человеком! Даже с виду, представляешь?

Роуз, Фредди и Изабелла переглянулись.

– О да, – пробормотала она с сочувствием.

– До этого, когда она притворялась моей мамой, она была толще, точно. И говорила по-другому, как-то мягче. Она обнимала меня, Роуз, тогда-то я ей по-настоящему поверила. Я и подумать не могла, что кто-то может так меня обнимать и говорить то, что она говорила, и чтобы это не было правдой! – Рука Мэйзи горела в руке Роуз, словно ее охватила лихорадка.

– Гениальные чары личины, – вздохнул Фредди. – И к тому же умелое вранье.

Мэйзи молчала, и Роуз поняла, что она не знает, кто заговорил. Она успокаивающе погладила ее запястье.

– Это Фредди, Мэйзи, ученик моего хозяина. Мистер Фаунтин, он волшебник, и он влюблен в мисс Спэрроу. Совсем потерял голову. Хочет на ней жениться.

По подвалу пробежала шипящая волна смеха и шепота.

– Удачи ему, – с издевкой пожелала Мэйзи. – Она его живьем съест!

– Нет! Не съест! Я ему не позволю! – Роуз могла поклясться, что от Изабеллы сыплются искры. Она отпустила Мэйзи и обхватила Изабеллу, пока та не бросилась на пол в гневе. Кто знает, на что тут можно приземлиться?

– А это моя хозяйка… Мисс Белла, прекратите! Какой смысл так визжать?

– Утихомирь ее, а то сюда придет эта ведьма! – обеспокоенно проговорил неизвестный мальчик.

Фредди и Изабелла резко вдохнули, и Роуз осознала, что никогда не слышала этого слова в доме мистера Фаунтина. Там говорили только «алхимик» или «волшебница». Очевидно, «ведьма» было грубым словом. Какая ирония, что их это задело, в такой-то момент. Но по крайней мере потрясение остановило истерику Изабеллы.

– Скоро ты уже не сможешь о нем волноваться, – послышался из дальнего угла шепот Эми, как тонкая ниточка мрачного веселья.

– Эми здесь дольше всех, – тихо сказала Мэйзи. – Ее отводили наверх четыре раза. Она говорит, что долго не продержится.

– Так что случилось, когда она привезла вас сюда? – спросила Роуз с ужасом и любопытством. Они не успели разглядеть дом мисс Спэрроу, потому что, когда она вытащила их из кареты, было уже темно и она проволокла их по коридору прямо в подвал.

Мэйзи поежилась, вспоминая.

– Когда захлопнулась дверь, я была так счастлива, Роуз, – она говорила, что дома будет мой папа, что он ждет меня. Она закрыла дверь, а я искала его. Я повернулась спросить, где он, и ее лицо! Как у чудовища. Такое белое, и глаза светятся, как… как уголь. Она затащила меня в комнату, там была куча банок, и бутылок, и газовых ламп. И взяла нож, Роуз. Она стала такой странной, я подумала, что она сошла с ума и убьет меня. Но она только порезала мне запястье и выпустила кровь в миску.

– У нее закончилась кровь. Мы все были истощены, а ей нужно было еще. Ей нужна была свежая кровь. – Смешок Эми прозвучал совсем призрачно в темноте. Она и сама почти уже стала призраком.

– Когда я очнулась, я была здесь, в темноте, а запястье перевязано, – продолжала Мэйзи. – Наверное, я потеряла сознание. Я еле могла пошевелиться. Как будто из меня вместе с кровью вся жизнь вытекла.

– Что она с ней делает? – Роуз с трудом выговорила эти слова. Ей не хотелось слышать ответ, но другого выхода не было.

– Я думаю… Кажется, она ее пьет, – тихо сказала Мэйзи.

– Фу! – Изабелла прижалась к Роуз. – Не может быть! Это людоедство, это отвратительно!

Фредди неожиданно удовлетворенно хмыкнул и протянул руку к Роуз и остальным. На его ладони лежал большой стеклянный шарик, явно дорогой, с красивой красно-желтой спиралью, похожей на языки пламени внутри. Шарик мягко светился, и от этого светилась вся рука, так что пальцы пошли красными трещинами. Роуз не приходило в голову, каким утешением может быть свет, пока она не оказалась в темноте. Все запертые в подвале дети вздохнули, подползли ближе к свету и уселись в плотный кружок вокруг крошечного шарика.

– Ученик волшебника, – выдохнула Эми. – А я тебе сразу не поверила. – В свете шарика ее кожа выглядела тонкой, как бумага.

– Я пока не особо что умею, – смущенно проговорил Фредди. – Но свет и огонь у меня хорошо получаются. Просто долго не мог придумать, что в него вложить.

Роуз нервно огляделась – теперь, когда в подвале все стало видно. Вместе с ними здесь было пятнадцать человек. Самой младшей, очевидно, была Лили, а самой старшей – Эми, хотя, возможно, так казалось, потому что она была измучена кровопусканиями.

Лили сидела, прижавшись к девочке примерно того же возраста, которая, решила Роуз, должна быть Энни – сестренкой тех беспризорников. Обе держали большой палец во рту и опирались на девочку в остатках дорогой ночной рубашки. Видимо, это ее похитили из собственной постели, как писали в газетах.

– Колдовство, – пробормотал мальчик с резким голосом, недоверчиво глядя на свет голодными глазами.

Роуз заметила, что на нем ливрея почти как у Билла. Она готова была поспорить, что это его друг Джек. «Все-таки не сбежал выступать в цирке», – грустно подумала она.

– Не все колдовство плохое, – возразила она.

– Роуз тоже умеет колдовать! – похвасталась Мэйзи. – Она делает картинки.

– И это она выяснила, кто вас всех похитил. – Фредди поднял глаза на Мэйзи. – Она искала вас в зеркале. Это очень хитрая магия.

– Ох, Роуз, – сказала Мэйзи с благодарностью.

Роуз только покачала головой:

– Я все еще не понимаю, что она делает. Если бы только Гус был здесь, Фредди. Как ты думаешь? Что она писала в письмах мистеру Фаунтину?

Фредди нахмурился, вспоминая.

Вдруг раздался щелчок, ключ повернулся в тяжелом замке, и дверь распахнулась. В дверях стояла мисс Спэрроу со свечой в руке. Она казалась чудовищем, за ее спиной лежала огромная тень, а свет отражался в ее черных глазах.

К счастью, Фредди успел засунуть шарик в карман, заслышав шум, и мисс Спэрроу, похоже, ничего не заметила. Она зашла в подвал и подняла свечу повыше, осматривая детей. Затем она наклонилась, как ястреб налетает на добычу, и схватила Эми за руку, рывком поднимая ее на ноги. Эми безвольно повисла, как тряпичная кукла, и даже не пожаловалась.

Протестовать начали другие.

– Только не Эми! Опять! – ахнула Сара-Джейн. – Нет! Вы ее убьете! Она уже почти при смерти, злобная ведьма!

Фредди встал и попытался поддержать Эми, но мисс Спэрроу ударила его тыльной стороной ладони, и он упал на пол со стоном. Из его носа вытекла струйка крови, и мисс Спэрроу жадно уставилась на нее. Бледный, острый язык скользнул по ее губам, и Роуз содрогнулась.

– Не тратить зря, не тратить зря, – пробормотала мисс Спэрроу себе под нос, очевидно, даже не замечая, что дети ее слышат. Роуз передала Фредди носовой платок. – Маленькие детки волшебника… Сразу трое. Сильная кровь. Может, это-то нам и нужно. Позже попробуем… После вот этой… Может быть, она – ключ к разгадке… – Затем она встряхнулась и оторвала взгляд от запачканной кровью ткани. – Скоро ваш черед, – сказала она, улыбаясь Роуз, Изабелле и Фредди. Она снова облизала губы и остановила взгляд на платке. Затем потащила за собой Эми к выходу и захлопнула за собой дверь. Фредди осторожно достал из кармана шарик.

– Зачем она опять взяла Эми? – сказала девочка в ночной рубашке, медленно качая головой. – У нее же почти не осталось крови! Она еле стоять может.

– Элис права. Она ее убьет. – Мэйзи смотрела в пол.

Остальные кивнули.

– Почему она не взяла кого-нибудь из нас? – сердито спросил Джек. – Мы бы не умерли в ее миленькой лаборатории!

Роуз сглотнула и издала странный, захлебывающийся стон. Ей пришла в голову ужасная мысль – и она слишком поздно поняла, что надо было придержать ее при себе.

– Что? – резко спросил Фредди, все еще держась за окровавленный нос.

Роуз печально оглядела подвал и прошептала:

– Может, она хочет, чтобы Эми умерла.

Глава 17

Роуз уставилась в пол, не желая встречаться с кем-либо взглядом. Ей было стыдно даже подумать такое, не то что сказать вслух.

– Но зачем ей, чтобы Эми умирала? – непонимающе спросил Фредди.

Роуз оглядела всех, как бы извиняясь.

– Она сказала, что, возможно, Эми – ключ к разгадке, как будто в ней есть что-то особенное, чего нет у нас. Но единственное, что ее от нас отличает, – это то, что… ну, она умирает… Так, может быть, она и хочет ее смерти. Она же пьет кровь, так? – Она вопрошающе посмотрела на остальных. Они с сомнением закивали. – И это нужно для колдовства? Может, она думает, что кровь умирающего человека чем-то лучше? Последняя капля крови содержит искру жизни… – Ее голос упал до шепота, словно ее слова были слишком ужасны, чтобы произносить вслух.

– Это мерзко, – с отвращением прошипела Изабелла.

– Я думаю, она права, – кивнул Джек, хмурясь и пытаясь вспомнить. – Однажды, когда она брала мою кровь, она сказала что-то про новую жизнь. Наверное, она думала, что я без сознания, – а может быть, ей было наплевать, что я все слышу. Она смотрела, как кровь капает в ее серебряную миску, и будто считала каждую каплю. И сказала это.

– Пожалуй, ты попал в точку, Джек, – кивнула Мэйзи, а у остальных был такой вид, словно они нехотя соглашались с ней.

– Если вместе с кровью Эми покинет и жизнь, мисс Спэрроу думает, что искра жизни перейдет в кровь, которую она украла. – Фредди медленно покачал головой. – Вы правы. Она самая настоящая ведьма.

– Значит… она хочет жить вечно? – спросила Роуз в полном замешательстве.

– И поэтому она похищает детей! – воскликнул Джек. – Дело не только в том, что их проще поймать, – у них осталось больше жизни!

– Вечная жизнь, – задумчиво произнес Фредди. – Вторая великая тайна. Алхимики веками искали ее разгадку, – объяснил он. – Как превращать неблагородные металлы – свинец и все такое – в золото, это они придумали, так делает мой учитель. А вторая загадка – вечная жизнь. До этого еще никто не додумался. Никто не пережил таких экспериментов. – Он хихикнул, но быстро вспомнил, где находится, и стер ухмылку с лица. – Простите. Я хочу сказать, что теперь осталась одна большая тайна. И кто-нибудь обязательно раскроет ее, это вопрос времени. Должно быть, за этим она и писала мистеру Фаунтину. Она думала, что раз он один из тех, кто нашел способ превращать металлы в золото, он сможет помочь ей с вечной жизнью.

– Твой хозяин может делать золото? – спросила Мэйзи у Роуз с круглыми глазами.

Роуз пожала плечами:

– Вроде да. Я, правда, никогда этого не видела.

– Может, может, – заверил их Фредди. – Не так уж это и сложно. – Он нахмурился. – Конечно, вот почему у него сначала были сомнения. Наверняка она случайно выложила ему парочку своих идей в письмах. Фаунтин, может быть, суров к своим ученикам, но пить кровь – такого ему бы в голову не пришло.

– Ты о моем отце говоришь, – пробормотала Изабелла. – Но пожалуй, он иногда бывает суровым. Так или иначе, неважно, что она пытается сделать. Мы должны остановить ее! Нам нужен план. Скоро она вернется и заберет нас! – Она вытянула свои ладошки и с ужасом посмотрела на запястья.

Весь подвал уставился на нее, и Изабелла пододвинулась ближе к Роуз.

– Я хотела сказать, что… что вместе у нас втроем больше шансов дать ей отпор! Вот! – Она с облегчением огляделась. – Нужно воспользоваться возможностью, неужели не ясно?

Джек недоверчиво оглядел ее.

– Может быть. Но только не забывай, что она пила кровь у каждого из нас хотя бы раз, маленькая ведьма. Настал твой черед. Почему именно ты должна спастись, а? – Он угрожающе сунул замотанное запястье ей под нос, и Изабелла отшатнулась. Повязка была заляпана засохшей кровью и плохо пахла.

– Я знаю! – выдохнула она.

Фредди обнял ее за плечи.

– Оставь ее в покое, – сказал он Джеку высоким нервным голосом. Джек был крупнее, чем он. – Она еще маленькая. Она ничего плохого не хотела сказать.

Джек скривился.

– Избалованная маленькая принцессочка, – пробормотал он, но, похоже, на него произвело впечатление то, что Фредди за нее вступился.

– Тут я с тобой не буду спорить. – Фредди понимающе кивнул. Затем он вздохнул и поднял шарик повыше. – Если это – наше единственное оружие, шансы у нас невелики.

– А ты не можешь придумать ничего, э-э, получше? – спросила извиняющимся тоном девочка в ночной рубашке – другие называли ее Элис. – Прости за грубость, – поспешно добавила она.

– Дело говоришь, – вмешался Джек. – Ты можешь метать огненные шары или вроде того? Ты прав, дружище, с блестящей стекляшкой далеко не уедешь.

– Среди нас нет обученных волшебников, видишь ли, – несчастным голосом объяснил Фредди. – У нас троих есть сила, но мы пока не умеем ее контролировать. Куда нам до нее.

Роуз покачала головой:

– Должен быть какой-то способ сделать нас сильнее. – Она порылась в карманах в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие, но нашла только медальон Мэйзи. В раздумьях она наматывала цепочку на пальцы.

– Ой! Роуз, это мой медальон? – Мэйзи вскочила, а затем с надеждой присела рядом с Роуз. – Точно, это он, это он! Ты принесла мне его из приюта!

Роуз рассеянно ей улыбнулась:

– Прости, Мэйзи, я и забыла. Вот, держи. – Она думала о другом, но когда потертая цепочка скользнула в руки подруги, она обратила внимание на лицо Мэйзи. Оно блестело от слез, но вид у нее был совершенно счастливый. Она казалась сильнее и больше не выглядела бедной сироткой. Даже ее щеки будто стали круглее, хотя это вряд ли было возможно. Неожиданно Мэйзи показалась Роуз в два раза живее, чем была минуту назад. И все из-за дешевой побрякушки.

Роуз посмотрела на медальон. Он не был волшебным, это она знала точно. Всего-то дурацкая старая побрякушка.

Мэйзи подняла его повыше.

– С тех пор как эта дьяволица сказала, что она моя… мама, я все хотела получить его назад. Он принадлежал моей настоящей маме. Я знаю, что никогда ее не увижу, Роуз, не волнуйся, это прошло. Но он нужен мне, чтобы думать о ней, вот и все.

Казалось, что медальон светится между ее пальцев, но Роуз была уверена, что это из-за того, как все на него смотрели. Особенным его делала только любовь Мэйзи.

Но, быть может, больше ничего и не нужно?

Посмотреть только, что этот медальон сделал с Мэйзи. Теперь она была готова одолеть сотню ведьм. Если бы только у них у всех было что-то подобное. Роуз вздохнула. Конечно, ничего не было. У нее не было медальона, не было даже локона маминых волос. Ничего, что придало бы ей сил.

Роуз уставилась на грубую кирпичную стену невидящим взглядом. А нужно ли, чтобы это был предмет? Может, сработает и мысль? Она продержалась столько лет в приюте с одной мыслью – что когда-нибудь она выйдет оттуда, найдет работу, будет зарабатывать жалованье и сама решать, как ей жить. Это поддерживало ее. Разве это не было ее медальоном? Ее талисманом? Эта годами вынашиваемая мысль сейчас стала еще ценнее, потому что она наконец-то воплотилась, а теперь какая-то сумасшедшая решила отнять ее.

– Что такое? – тихо спросил ее Фредди.

Роуз подняла на него глаза, полные надежды.

– Кажется, у меня есть идея. – Она повернулась к остальным. – У кого-нибудь еще есть что-то ценное, как медальон Мэйзи? Может быть, не здесь, с вами, но что-то особенное? От чего вы чувствуете себя хорошо и спокойно?

Элис грустно кивнула:

– Мой пони, Прыгун. Он наверняка жутко по мне скучает.

Джек достал перочинный нож:

– Отцовский. Он ушел воевать и дал мне его на хранение. Жаль, не получилось пырнуть им эту ведьму. Я пытался, но она сильнее, чем кажется… – Он поежился.

Роуз вдруг вспомнила: по рассказам Билла, Джек верил, что его отец вернется за ним. Она ощутила прилив решимости. Если волшебство поможет спасти друга Билла, может, он снова станет ей доверять… Но теперь не было времени об этом думать. Дети кивали и показывали друг другу свои сокровища. У Энни была всего лишь пуговица, которую она нашла на улице, но она явно очень любила ее.

– Я так и знала! – Сердце Роуз забилось сильнее от волнения. Она взяла Фредди за руку. – Мы же можем как-то это использовать? Если мы все подумаем о наших сокровищах, можно связать эту силу вместе? У тебя есть что-нибудь?

Фредди медленно кивнул и указал на шарик:

– Знаю, это не бог весть что, но я сам додумался, как заставить его светиться, и в самый подходящий момент. Я им горжусь, – прошептал он смущенно. Но тут широко раскрыл глаза. – Роуз! Я уже вложил в этот шарик свет, и все мы пользовались этим светом, мы зависим от него. Значит, мы уже связаны со светом. Думаю, не будет так уж трудно вложить в него нашу силу от сокровищ.

– Как? – простодушно спросила Мэйзи, глядя на сияющий огонек.

Фредди беспомощно огляделся.

– Связывающим заклинанием? Я знаю заклинание для пакетов…

– Возьмитесь за руки для начала, – подала голос Изабелла. До сих пор она вела себя на удивление тихо, запуганная Джеком. – А потом представьте свои сокровища внутри света. Фредди, ты возьми шарик и скажи заклинание.

Все завозились в поисках руки соседа. Роуз оказалась между Мэйзи и Фредди, закрывая его ладонь, держащую шарик. Свет как будто пульсировал вместе с их сердцебиением.

– А теперь думайте! – попросила она всех.

Огромная волна силы и спокойствия тут же захлестнула ее, проходя через нее и вокруг. В голове замелькали картинки: маленькая черная лошадка ест сахар с руки, настоящая мама гладит ее волосы, пока она засыпает, в грязи вдруг находится чудесное блестящее сокровище, и сердце заливает счастье… Казалось, прошло несколько часов, прежде чем картинки растаяли, оставив чувство спокойствия и уверенности. Роуз моргнула, поежилась от восторга и взглянула на остальных. Им тоже явились воспоминания, это было заметно. Она никогда не видела, чтобы Фредди был в мире с самим собой. Теперь ей стало ясно, что раньше он всегда был напуган, или рассержен, или в сомнениях.

– Так какой у нас план? – спросила Изабелла, ерзая от предвкушения. – Как мы спасем Эми?

– И что мы потом сделаем с ведьмой? – добавил Джек мрачно. – Придется же ее убить.

Часть драгоценного счастья Роуз угасла.

– Может, мы просто ударим Спэрроу по голове и схватим Эми? – слабым голосом предложила она.

– Чтобы она снова стала ловить детей, когда очнется? – усмехнулся Джек.

Чудовищным образом он был прав.

– Позовем полицию? – не сдавалась Роуз.

Фредди с сомнением покачал головой:

– Не думаю, что они поверят нам на слово, детям-то. Кроме того, она же напустит на них чары, они ей будут в рот смотреть. Ты только глянь, что она сделала с отцом Изабеллы – а уж он-то понимает, что такое личина. У бедных полицейских не будет шансов. – Он нахмурился. – Но если показать мистеру Фаунтину, что она с ним сделала, он будет в бешенстве… Пусть он заявит на нее в полицию, он не даст ей очаровать их. Если нам удастся доставить ее к нему в бессознательном состоянии, все получится.

Джек все еще выступал за то, чтобы убить ее, но остальные встали на сторону Фредди.

– Да какая разница, если мы не сможем выбраться отсюда и напасть на нее, – уныло сказал Джек, и остальным пришлось с ним согласиться. Никто как-то не подумал о прочной, тяжелой, запертой двери. Она даже не шелохнулась от их ударов кулаками, и Изабелла ушибла ногу, пнув ее.

Роуз села на каменную ступеньку перед дверью. Она пыталась царапать замок, и теперь ее ногти болели.

– Придется подождать, пока она приведет Эми обратно, и тогда наброситься на нее.

Такое решение, конечно, было неудачным. Им хотелось избавить Эми от еще одного кровопускания, но что было делать?

– А если… Что, если она не вернет Эми? – сказала Элис тихо и грустно.

Все уставились на нее.

Элис робко оглядела их.

– Эми говорила, что не переживет еще одного раза. Она была уверена. Говорила, что чувствует это. Если она… умрет… зачем мисс Спэрроу возвращать ее сюда?

Наступила тишина. Затем Роуз встала и ожесточенно забарабанила по серебристому дереву:

– Ты права. Надо открыть дверь и спасти Эми, пока эта злобная старуха не убила ее.

– Вы можете открыть ее волшебством? – с надеждой спросила Мэйзи у Роуз и Фредди.

– Роуз, ты можешь попросить старое дерево подвинуться? Как тогда, с глицинией? – предложил Фредди.

Роуз с сомнением положила руку на гладкую деревянную дверь. Дерево было холодным и совершенно мертвым. Оно не говорило с ней, как то ползучее растение. Просить помощи было не у кого.

– Нет, – вздохнула она.

– Мне не хочется тратить эту силу зря, – сказал Фредди, глядя на шарик. Он так ярко светился в его руке, точно ему не терпелось пустить себя в дело. – Но, наверное, раз мы даже не можем выбраться…

– Энни может открыть дверь! – из-за спин старших детей заговорила Лили. До этого две самые маленькие девочки сидели и наблюдали с большими пальцами во рту, но сейчас Лили встала на цыпочки и взволнованно прыгала с ноги на ногу.

– Не глупи, – презрительно сказала Сара-Джейн, и Эллен и Мэйзи, похоже, готовы были с ней согласиться. Но Лили подняла Энни и потащила ее к двери.

– Смотрите! – воскликнула она, и Энни тоже вынула палец изо рта и достала из кармана грязного передника набор проволочных отмычек.

Глава 18

Не прошло и двух минут, как Энни открыла дверь. Остальные только и могли, что таращиться на нее в изумлении.

– Где ты этому научилась? – с восхищением спросила Роуз.

– Полагаю, братья-воришки ее научили, – пробормотал Фредди. – Это ведь ее мы пообещали найти, да, Роуз? Видимо, она носит их отмычки на случай, если их остановит констебль. – Он все еще сердился на тех мальчишек за то, что они на них напали. – Так или иначе, хорошо, что дверь не заперта на засов с той стороны, а то мы бы тут безнадежно застряли.

Дверь легко распахнулась, явив их взору темную лестницу, и узники подвала осторожно выбрались наружу.

Ступеньки вели на кухню, пустую и неосвещенную, совсем не похожую на теплую и уютную кухню в доме мистера Фаунтина.

– Неужели у нее нет слуг? – удивленно прошептала Роуз.

– Наверное, она боится, что они бы узнали, чем она занимается, – задумчиво проговорил Фредди. – Может быть, дом заколдован и уборка в нем делается сама, хотя я никогда не слышал о таком заклинании. – Он выглянул из дверей кухни и осмотрел еще одну лестницу, ведущую наверх. – Отсюда мы попадем в коридор, так ведь? Я почти не помню, как она вела нас сюда.

Роуз промолчала. Она тоже ничего не помнила от страха. Всю дорогу до дома мисс Спэрроу в карете она держала глаза закрытыми и надеялась, что ее не стошнит.

Пол в коридоре был выложен черно-белыми плитками. Здесь было красиво, как в нормальном доме: стояла подставка для зонтиков в виде слоновьей ноги и журнальный столик с папоротником в большом сине-белом горшке. Нигде ни капли крови. И никаких следов Эми. Одна из дверей, выходивших в коридор, была приоткрыта, и из-под нее пробивался луч света.

– Это ее мастерская, – прошептала Элис. При виде двери она побледнела, зрачки расширились так, что не стало видно голубизны глаз. Лили и Энни прижались друг к другу, снова засунув в рот большие пальцы.

Роуз почувствовала себя виноватой: мастерская пугала ее не больше, чем другие части дома, но, впрочем, она никогда не бывала в ней. Почти все остальные, сами того не замечая, прикрывали свои запястья.

– Я думаю, маленьким нужно уходить, – тихо сказала она. Ребята постарше с тоской посмотрели на входную дверь, но кивнули.

– Ступайте с Элис: две малышки, Изабелла и вы четверо… – Джек подтолкнул к двери младших детишек.

– Но я должна пойти с вами, – виновато запротестовала Элис, хотя в ее голосе четко слышалось облегчение.

– Уводи их отсюда, – твердо сказала Сара-Джейн. – Лили, слушайся Элис, а не то я тебе устрою!

Лили энергично кивнула, не вынимая палец изо рта.

– Мимо этой двери идите тихо, – напомнил им Фредди.

Группка малышей прокралась по коридору и остановилась у входной двери, пока Элис сражалась с замком. В него был вставлен ключ, но он страшно заскрипел, и все затаили дыхание, ожидая, что дверь мастерской вот-вот распахнется и оттуда с криками вылетит мисс Спэрроу. Наконец замок поддался, и дети тихонько выскользнули на улицу. Элис в последний раз с надеждой и благодарностью улыбнулась оставшимся и закрыла дверь за собой.

Роуз еле слышно вздохнула. Как легко было бы им всем уйти вслед за малышами. Но они спасли их – в конце концов, именно за этим они сюда и пришли. Она должна радоваться. Они с Фредди с облегчением обменялись полуулыбками, и Роуз уже собиралась спросить, что делать дальше, как вдруг Джек пробормотал:

– Кот!

По черно-белым плиткам мягко ступал толстый белый кот с одним оранжевым глазом и одним голубым. Он ласково потерся о юбки Роуз, и она наклонилась, чтобы взять его на руки.

– Гус! Ты проследил за нами!

– Конечно, – проворчал кот. – Я вошел, когда вышла Изабелла с остальными детьми. Как давно эта сумасшедшая коллекционирует детей? Я ждал на улице целую вечность, все окна заперты, нигде ни щелочки. Собирался уж было сдаться и пойти домой звать Фаунтина, но тут дверь открылась.

Мэйзи дотронулась до руки Роуз.

– Он разговаривает! – в восторге прошептала она. – У тебя волшебный котик, Роуз! – На мгновение она совсем забыла о страхе, и Роуз подумала, что на Гуса, наверное, наложено какое-то очень мощное заклинание – чары очарования, которые заставляли почти всех радоваться ему. Вот почему он такой упитанный.

Гус посмотрел на Мэйзи, склонив голову набок:

– Она слышит меня. Еще одна волшебница? – В его голосе звучало сомнение; он явно не считал, что Мэйзи выглядит особенно волшебно.

Роуз покачала головой:

– Фредди сотворил волшебство, связав наши силы воедино. Может быть, теперь в каждом из нас есть частичка магии.

– А можно его погладить? – спросила Эллен. В ее глазах светилось восхищение.

– Спрашивайте меня, если вас не затруднит, – надменно ответил Гус. – Она мне не хозяйка. И да, можно, если у вас чистые руки. – Дети принялись его гладить, и он блаженно прикрыл глаза. Казалось бы, не время заниматься такими глупостями, но Роуз видела, как с шелковистой шерсти Гуса слетают искры магии, наполняя детей надеждой. Надежда работает. Именно она была нужна им сейчас, когда больше у них почти ничего нет.

– У вас есть план? – спросил Гус, тыкаясь Роуз в подбородок.

– Мы знаем только, что она там. – Фредди указал в сторону мастерской. – И у нее Эми, одна из девочек. Надо вытащить Эми оттуда. Гус, мы думаем, что мисс Спэрроу хочет ее убить. Она, видишь ли, ищет способ жить вечно.

– Какая нелепость. Так и знал, что она сумасшедшая, – мрачно сказал Гус. – Жаль, что старик Фаунтин вообще с ней связался. Хуже всего то, что безумие так хорошо сочетается с волшебством. Ну да ладно. Я могу пойти и заглянуть в комнату, если хотите. Если там есть охранные заклинания, я учую их усами. – Он легко выпрыгнул из объятий Роуз, прошествовал по коридору, вытянул шею и осторожно засунул усы с одной стороны морды в приоткрытую дверь. Дети опасливо последовали за ним и встали полукругом, наблюдая, как кот протискивается в комнату.

Казалось, его не было страшно долго, но на самом деле прошло не более минуты, прежде чем он вернулся с прижатыми ушами и опущенными, как у древнекитайского императора, усами.

– Что там? – обеспокоенно спросила Роуз.

– Думаю, девочка на кушетке мертва, – неохотно признался Гус, и все тихо застонали в отчаянии. Они сумели выбраться из темницы – потерять Эми теперь было невыносимо.

– Надо было поторопиться, – прошептала Мэйзи, и Роуз приобняла ее.

– А что делает ведьма? – резко спросил Джек, и Гус воззрился на него.

– Вот это-то и странно. Она и сама выглядит полумертвой. По крайней мере, она без сознания. Лежит на полу возле кушетки.

– Пошли, надо взять ее тепленькой! – рявкнул Джек, бросаясь к двери, но Фредди схватил его и остановил.

– Не так быстро! – прошипел он. – Она же… она ведьма, забыл? Не надо бежать туда сломя голову. – Он осторожно заглянул в комнату, за ним то же самое сделали Джек, Роуз и Мэйзи.

Гус был прав. Мисс Спэрроу лежала около кушетки и не шевелилась; изо рта у нее вытекала тонкая струйка крови. Но их внимание привлекла Эми. Она почти свалилась с кушетки, одна ее рука лежала на полу. Если раньше она казалась им бледной, то теперь ее кожа приобрела мертвенно-зеленоватый оттенок. Порез на ее руке даже не кровоточил, а просто зиял.

– Надо вытащить ее отсюда. – Голос Джека дрогнул, и остальные подошли ближе, чтобы помочь ему.

Черные волосы Эми рассыпались по их рукам, когда они попытались поднять ее, и Роуз не удержалась и погладила их. Они были мягкие и гладкие и казались живыми, несмотря на то, что Эми была мертва. Как могут волосы мертвого человека быть такими красивыми?

– Фредди, – проговорила Роуз. – Дай ей шарик.

– Роуз, она…

– Значит, ничего не произойдет, так ведь? Просто попробуй.

Фредди встал на колени рядом с кушеткой и вложил стеклянный шарик в руку Эми. Рана на ее запястье жутко изогнулась, и он подавил рвотный позыв. Но в свете шарика ледяные пальцы девочки порозовели и дернулись.

– Работает! – прошептала Мэйзи. – Быстрее, давайте!

Мэйзи, Эллен, Сара-Джейн и Джек подхватили Эми и выволокли ее из комнаты в коридор; перед ними, задрав хвост подобно флагу, бежал Гус.

Роуз осталась в комнате. Если она выйдет на улицу, вернуться обратно ей уже не хватит мужества. Если у нее будет возможность убежать. Лучше было остаться, потому что мисс Спэрроу была еще жива. Роуз видела, что она дышит. Оставаться было глупо, безрассудно. Но она сумела победить того туманного монстра, сама не зная как. Может, сейчас ей тоже поможет удача.

Мисс Спэрроу открыла глаза. Они были похожи на бусины, подумалось Роуз, маленькие и не очень-то красивые. Даже скорее как пуговицы на ботинках: круглые и тусклые. Волшебница вовсе не была прекрасной. Она пришла в себя и покачала головой – отдельные пряди выбились из прически. Неожиданно ее глаза снова стали глубокими и темными, а лицо – изысканно накрашенным. К ней вернулась ее личина. Она схватила что-то, что лежало в складках ее черного шелкового платья, и вскочила, возвышаясь над Роуз. Она и сама по себе была высокой, но в личине явно содержалась магия страха, и она казалась настоящей великаншей.

В руке она держала нож.

«Серебряный нож», – подумала Роуз, в панике замечая мелкие детали, пока нож приближался. В доме Фаунтинов она успела провести немало времени за чисткой серебра и уже знала, что такое проба. Очень блестящий, очень острый серебряный нож.

– Роуз!

Девочка подпрыгнула, к счастью, отскочив назад. Нож загипнотизировал ее – еще пара шагов, и мисс Спэрроу могла бы вонзить его ей в горло.

Фредди крепко схватил ее, не дал ей упасть и прошипел:

– Ты что делаешь?

– Потом, – мяукнул Гус.

– Нет никакого потом… – мягко сказала мисс Спэрроу, покачивая ножом перед их лицами. – Придется довольствоваться кровью двух детишек-волшебников. Та девчонка все-таки оказалась бесполезной, признаю, я ошибалась. Серебро и последняя капля крови, я была так уверена…

– Она сошла с ума, – пробормотала Роуз.

– Ее нож от этого не стал менее острым. – Они отступали, когти Гуса скребли паркет, и мисс Спэрроу, очевидно, сообразила, что ее жертвы оказались в опасной близости от двери. Ее лицо мгновенно стало в десять раз прекраснее, до ужаса идеальным, как у ожившей дорогой куклы Изабеллы.

Роуз поняла, что нельзя победить такую красоту. Если они будут драться, они испортят ее. Надо остановиться. Сдаться.

«Но как же кровь? – вдруг спросила себя Роуз. – Минуту назад с ее подбородка капала кровь, а теперь ее нет. Точно так же, как Гус ест слишком много, чтобы быть худым».

Значит, это ненастоящее лицо!

Глаза Роуз широко распахнулись, и она сильно толкнула Фредди в бок.

– Очнись! Она опять нас очаровала! – Она взяла на руки Гуса и встряхнула его.

– Рыбка! – резко мяукнул тот, а затем вздрогнул и уставился на мисс Спэрроу. – Какая наглость! Очаровывать кота.

Мисс Спэрроу отступила на шаг назад и, не сводя с них глаз, вытерла кровь с подбородка красивым кружевным платком. Они явно оказались опаснее, чем она думала, а мощные чары утомили ее.

К сожалению, однако, даже уставшей, она была сильнее двух необученных детей, пусть им и помогал Гус. Роуз подозревала, что Гус намного могущественнее, чем он позволял думать окружающим. Но мисс Спэрроу очаровала его своей личиной – и развеять чары смогла только Роуз.

Гус поставил лапы на плечо Роуз и ободряюще замурлыкал ей в ухо:

– Роуз, ты сильнее нас всех. Личина на тебя не действует. Сейчас она снова попробует. Фредди, что бы ни случилось, верь Роуз!

Роуз кивнула, нервно сглотнув, а Фредди поморщился, но неохотно пробормотал:

– Да, я знаю…

Он сделал маленький шаг и встал за ее спиной, словно признавая ее сильнейшей.

Верь Роуз…

Роуз крепко держала Гуса, глядя на мисс Спэрроу и ожидая атаки.

– Она ничего не делает! Почему она ничего не делает? – прошептала она Гусу.

– Не теряй бдительности, – прошипел в ответ Гус. – Она хитрая.

Мисс Спэрроу тоже, похоже, решила, что Роуз – ее главный противник. Она шла вперед, очень медленно, с вытянутыми руками и милой улыбкой на лице. Только неестественная белизна кожи ее портила.

Роуз сделала шаг назад, затем еще один, вцепляясь в мех Гуса все крепче.

«Мы ошиблись! – мысленно запаниковала она. – Она не собирается нас очаровывать, она просто убьет нас! На помощь!»

– Она не может нас убить, – сказал Гус с сомнением. – Вся ее сила в личине. Она не сможет ударить по нам ничем настоящим. По крайней мере… мне так кажется…

– Ты уверен? – с надеждой спросила Роуз, налетев спиной на Фредди, который врезался спиной в дверь. – Я думаю, она легко может нас убить. Кажется, ей всего-то надо до нас дотронуться. И у нее нож!

Тут Фредди напомнил им:

– Ты сказал верить Роуз! А теперь-то что делать?

– Маленькая Роуз, – проговорила мисс Спэрроу, подходя еще ближе. Кончик ее ножа дрожал. – Новая ведьма. – Ее улыбка стала шире. – О да, я говорю по-старому. Ты ведьма, как и я. Ты могла бы стать такой могущественной. Выдающейся. Богатой. Никакого больше рабского труда, Роуз. Иди ко мне, я научу тебя. Ты могла бы столько сотворить!

Роуз пристально смотрела на нее. «Мисс Спэрроу сильная. Решительная. Совсем как я», – не могла не подумать Роуз. Искушение было велико. Больше никогда не убирать за другими…

– Почему на тебе это жалкое хлопковое платье, Роуз, милая? Тебе нужно ходить в бархате, кружевах, мехах…

Затуманенный взор Роуз неожиданно прояснился. Это просто еще один вид чар. Может, конечно, это и правда, но звучали ее слова неправильно. Роуз сама сшила это платье. На подоле было маленькое пятнышко крови от того, что она уколола палец иголкой. Ей приходилось прятать его от мисс Бриджес.

Кровь. Она и забыла. Как можно было задуматься, пусть на мгновение, о том, чтобы перейти на сторону той, которая похищала детей и пила их кровь? Роуз содрогнулась.

От мисс Спэрроу это не укрылось.

– Глупая девчонка! – рявкнула она. – Такая заносчивая, такая добрая! Посмотрим, как тебе это поможет! – Она перешла на крик, выпустила из рук нож и бросилась к Роуз; ее ногти превратились в когти, которыми она собиралась разорвать противнице горло.

– Роуз, это только чары или она действительно собирается убить тебя, а я не знаю, что делать! – заорал Фредди.

– Нет! – крикнула Роуз. – Это правда, помоги мне – о!

Фредди ударил мисс Спэрроу подставкой для зонтиков, и Роуз с облегчением охнула. Ведьма отшатнулась, тяжело дыша и снова отплевываясь кровью.

– Спасибо! – выдохнула Роуз.

– Не за что, – мрачно пробормотал Фредди, глядя, как мисс Спэрроу стирает кровь с глаз. – Я успел выскользнуть в коридор, пока она переманивала тебя на свою сторону. Вы обе были так заняты друг другом, что не заметили. – Он с горечью улыбнулся Роуз: – В общем, теперь я расплатился с тобой за то, что ты спасла нас с Гусом от того духа.

Роуз едва слушала его. Мисс Спэрроу все еще пошатывалась; она не удосужилась ни стереть кровь, капающую с лица, ни собрать волосы обратно в аккуратную прическу. Но она снова подняла серебряный нож и держала его перед собой – ее пальцы изгибались и принимали жуткие, опасные формы.

– Думаешь, мы смогли бы просто убежать? – с надеждой поинтересовался Фредди.

Роуз посмотрела на мисс Спэрроу, а потом опять на него.

– Нет.

– Тогда единственное, что нам остается, – это снова вызвать того стихийного духа.

– Что, туманного монстра? – прошептала Роуз.

Фредди поморщился:

– Это не… Ну ладно, пусть будет туманный монстр.

Гус сердито посмотрел на него через плечо Роуз:

– Ты что, забыл прошлый раз? Как ты собрался заставить его подчиняться?

Фредди пожал плечами, не сводя глаз с мисс Спэрроу, которая быстро приходила в себя.

– Стихийных духов привлекает жизненная сила, мощь – ну, все такое. На прошлой неделе я выслушал целую лекцию на эту тему. Она могущественнее нас, как ни крути. Дух набросится либо на нее, либо на нас – значит, у нас есть половина шанса. Это лучше, чем вообще ничего. Помнишь заклинание?

– Конечно, помню… – Гус начал нараспев произносить волшебные слова, и Фредди присоединился к нему, а Роуз все еще наблюдала за мисс Спэрроу. Пряди ее волос снова превращались в изящные завитки и локоны, что, видимо, значило, что к ней возвращаются силы.

– Быстрее, – поторопила она.

Фредди скривился, но все же сделал левой рукой манящий жест, и внезапно комнату наполнило знакомое злобное жужжание.

Из трещин в паркете поднялась спираль сероватого дыма, от чего пол задрожал. Дыма становилось все больше и больше, и в нем были глаза и на сей раз даже зубы. Существо повернулось к Роуз, она зашипела на него, и оно остановилось. Его внимание переключилось на Фредди и Гуса – оно узнало их. Жужжание перешло в довольное урчание, и оно снова двинулось вперед.

– Смотри, где нож, – мяукнул Гус, отступая назад. – Видишь кровь? Туда! – И существо обернулось и заметило мисс Спэрроу. Она держала перед собой нож, но в глазах ее светился страх; Роуз вдруг поняла, что туман невозможно очаровать и мисс Спэрроу это знает. Она потратила столько сил на свою личину, что ей нечем было сопротивляться. Приближаясь к ней, существо раздувалось и излучало интерес. И голод.

Мисс Спэрроу отчаянной скороговоркой забормотала заклинания, заговоры и магические формулы, но туман все темнел и уплотнялся.

«И как только я смогла побороть такую силу? Даже не зная, что делаю? – Вопросы мелькали у Роуз в голове. – Чистая удача», – решила она.

Чудовище накрыло мисс Спэрроу, ее заклинания тихо шипели и потрескивали, поглощаемые туманом.

– Уходим! – Роуз схватила Гуса и повернулась к двери. – Если оно прикончит ее, то тут же накинется на нас.

Они пронеслись по коридору и захлопнули за собой тяжелую входную дверь, оставив туманного монстра и мисс Спэрроу один на один.

На улице было темно, вокруг газовых фонарей клубилась густая лондонская мгла, в которой Роуз высматривала голодные глаза, пока они бежали домой, оставляя позади квартал за кварталом.

– Оно не будет нас преследовать? – пробормотала она Гусу на ухо, пробегая по особенно туманному переулку.

– Нет. Оно уйдет, чтобы отдохнуть. Наверное. Вы можете бежать быстрее? – Гус вгляделся вперед сквозь туман. – А, вот мы и на нашей площади!

Здесь тоже все было затуманено, но, приближаясь к дому Фаунтинов, они увидели золотой свет, сиявший из окон гостиной и заливавший ступеньки из открытой входной двери.

Высокая фигура на ступеньках спешно набросила на плечи пальто и принялась отмахиваться от рукавиц, зонтиков и галош, которые пытались ей вручить слуги.

– Сделайте, как говорит Изабелла, мисс Бриджес: накормите их всех тем, что сможете найти. Я очень надеюсь, что скоро вернусь. Нет, не нужно кареты, нет времени, я поймаю кэб. – Он пустился вниз по лестнице, и Гус выпрыгнул из рук Роуз и понесся через дорогу ему навстречу.

– Сэр! Сэр! Мы вернулись!

Фредди поспешил за котом, и Роуз, немного поколебавшись, последовала за ним.

– Фредерик! Ты цел! – Мистер Фаунтин схватил его за руки и вгляделся в его лицо. – Ты не ранен? Эта подлая женщина! Ее чары рассеялись несколько минут назад. Где она?

– Они рассеялись, когда стихийный дух добил ее, – самодовольно сообщил Гус.

– Стихийный дух? – Мистер Фаунтин приподнял брови. – Расскажите!

Фредди и Гус охотно выложили всю историю прямо на месте, а мистер Фаунтин только смотрел на них, время от времени покачивая головой в изумлении.

– Невероятно. Совершенно невероятно. Идите в дом. Когда я вернусь, расскажете мне все еще раз, обстоятельно. Ты тоже, Роуз, особенно я хочу поговорить с тобой.

– Вы пойдете в дом мисс Спэрроу? – испуганно прошептал Фредди.

Мистер Фаунтин вгляделся в темноту, в том направлении, откуда они пришли.

– Надо проверить, что от нее осталось, – сказал он мрачно. – Идите в дом, вы все. Идите и отдыхайте. Изабелла отвела всех детей в гостиную. Я скоро вернусь.

Придерживая пальто на плечах – его полы разлетались во все стороны от резких движений, он проводил их вверх по лестнице и в дом через парадную дверь – даже Роуз. Она стояла в прихожей и дрожала под строгим взглядом мисс Бриджес. Гус побежал занимать место перед камином в гостиной, и Фредди с благодарностью проследовал за ним, согревая руки. Роуз грустно посмотрела на них, а затем присела в реверансе перед мисс Бриджес. Ей туда было нельзя. Ей даже не разрешалось там убираться.

– Прошу прощения за опоздание, мисс Бриджес, – тихо проговорила она.

– Ох, ступай за ними, глупое ты дитя, – вздохнула мисс Бриджес. – Там уже разместилась половина сиротского приюта, и скоро подоспеет полиция. Не думаю, что кто-нибудь в этом доме ляжет спать до полуночи. – Она подтолкнула Роуз в сторону гостиной и умчалась по коридору, зовя Сьюзен и требуя горячего бульона.

Заглянув в дверь, Роуз улыбнулась. Гостиная была забита подушками и одеялами, а все дети собрались в кружок вокруг камина, на диване в середине, завернувшись в одеяло, сидела Эми. Изабелла, чрезвычайно довольная собой, раздавала горячий шоколад, а ее гувернантка беспомощно кудахтала от вида грязной малышни, расположившейся на лучшей мебели.

– Роуз!

Девочка резко обернулась, ее глаза широко распахнулись, а ногти впились в ладони – в последние несколько часов такой шипящий шепот означал, что сейчас произойдет что-то очень страшное.

– Это я, не волнуйся ты так, – рядом с дверью, обитой зеленым сукном, стоял, будто прячась, Билл. – Мне тут долго быть нельзя, мисс Бриджес мне уши отрежет, если узнает, что я тут ошиваюсь.

– Ты его видел? Джека? Это он? – спросила Роуз с надеждой. – У меня не было времени на знакомство, но ведь это он?

Билл одобрительно кивнул:

– Его схватили на улице, хозяева не могут его за это наказать. Особенно если мисс Бриджес скажет им, что это правда. Будем надеяться, что его возьмут на старое место. – Он улыбнулся Роуз, а затем нагнулся к ней и нахмурился. – В следующий раз, как соберешься пойти и сделать какую-нибудь глупость с мистером Фредди и особенно с мисс Беллой, бери меня с собой! О чем ты только думала?

– О том, что ты ненавидишь магию! Ты даже не смотрел на меня после того случая с всадником и патокой! Как будто я – что-то мерзкое, прилипшее к твоему ботинку! – возразила Роуз.

Билл пристыженно пожал плечами:

– Наверное, это не твоя вина. Это как болезнь. Ты ничего не можешь с этим сделать. И ты вытащила Джека. Он сказал, что его заперли в подвале. И кто-то порезал его. – Билл неловко погладил ее по руке. – Это храбрый поступок, – тихо сказал он.

– Значит, Фредди тоже храбрый? – мило спросила Роуз.

– Этот-то! Слишком глуп, чтобы соображать, что он делает, – раздраженно парировал Билл. – Иди-ка ты в гостиную, тебя ждет этот белый дьявол.

В дверях гостиной стоял Гус, многозначительно глядя на Роуз. Она кивнула ему, и он шмыгнул обратно в комнату.

– Через минуту спущусь в кухню, – сказала она Биллу.

Билл судорожно сглотнул и сделал шаг назад – Роуз повернулась и увидела, как входит мистер Фаунтин, сам – неслыханно! – отворив себе входную дверь. Билл так быстро ускользнул, что, казалось, тут не обошлось без волшебства, и Роуз осталась стоять у дверей гостиной с глупым видом.

– Могу я взять ваше пальто, сэр? – пискнула она, неуклюже приседая в реверансе.

Мистер Фаунтин внимательно посмотрел на нее.

– Нет, я думаю, нет. – Его дыхание сбивалось, будто он бежал всю дорогу от дома мисс Спэрроу. Но Роуз вообще не могла представить его бегущим. Он положил пальто на журнальный столик, и Роуз в ужасе округлила глаза. Что бы сказала мисс Бриджес?

– Идем.

Он подтолкнул ее к гостиной вперед себя и уселся в большое кресло, медленно снимая перчатки.

– Там ничего не осталось. Ничего. Кроме разнообразного оборудования, о котором мне не хочется даже думать. – Он посмотрел на детей, сгрудившихся вокруг Изабеллы, остановил взгляд на Эми с перевязанными запястьями и вздохнул.

– Сэр, послушайте нас, это очень важно. – Перед креслом мистера Фаунтина возник Фредди, Гус запрыгнул на подлокотник, и оба они заговорили. Говорили они по большей части одновременно и по большей части о Роуз, а она слушала их и морщилась.

– Так что видите, сэр, вам нужно взять ее в ученицы, – серьезно закончил Фредди.

– Действительно очень мощная магия, – подтвердил Гус. – Большой талант.

Мистер Фаунтин посмотрел на Роуз, прятавшуюся за его креслом.

– А ты что скажешь по этому поводу?

– Благодарю, сэр, но я не хочу быть ученицей. Это было бы неподобающе. – Роуз снова присела в реверансе.

– Ой, только не начинай опять, – простонал Фредди. – Ради бога, сэр, она умеет разговаривать с деревьями!

– Вот поэтому-то я и не хочу заставлять ее делать то, что она не хочет делать. – Мистер Фаунтин протянул руку, и Роуз медленно подошла к нему. Она вроде и не собиралась этого делать, и у нее возникло подозрение, что он умеет очаровывать не хуже мисс Спэрроу.

– Так чего же ты хочешь?

– Чтобы все оставалось, как сейчас? – с надеждой предложила Роуз.

– Это действительно пустая трата возможностей, – сказал мистер Фаунтин извиняющимся тоном. – В тебе заключена такая сила. Может, ты согласишься на уроки в перерывах между уборкой? – Он задумчиво помахал рукой, явно не зная, чем его слуги занимаются целыми днями. – Уверен, я мог бы уговорить мисс Бриджес.

Роуз кивнула и присела еще в одном реверансе.

– Если это не будет мешать мне выполнять мои обязанности, сэр, – тихо проговорила она.

– Полагаю, ты можешь оказаться очень полезной, – рассуждал мистер Фаунтин, поглаживая усы. – Итак, Роуз, я выслушал рассказ Фредди и Густавуса. А как думаешь ты, что случилось с этой безумной гарпией? Она мертва?

До этого Роуз скромно смотрела в пол, но теперь она резко подняла голову.

– Эта штука съела ее! Вы сказали, что ее больше нет. Значит, она мертва. Должна быть мертва! – воскликнула Роуз, разрываясь между надеждой и страхом. – А вы так не думаете? – тихо добавила она.

Мистер Фаунтин уставился в потолок на красивую лепнину и покрутил кончики усов пальцами.

– Я подозреваю, что нет… – медленно произнес он и снова перевел взгляд на Роуз и Фредди. – Мне жаль. Вы поступили очень умно – вызвать стихийного духа, Фредерик, это было весьма находчиво, ведь больше вам нечем было защищаться. Не многим волшебникам доводилось иметь дело с этими созданиями. Мисс Спэрроу, скорее всего, раньше таких не видела, хотя я рассказывал ей о своих исследованиях. – Он сердито дернул себя за ус и поморщился. – И кто знает, о чем еще. У этой женщины была исключительная личина. Будем надеяться, что она и правда мертва или, по крайней мере, там, где ей уже нельзя помочь. Но я боюсь, уверенности у нас нет. Она была так сильна. Интересно… – Он вздохнул.

– Что? – спросили Роуз, Фредди и Густавус одновременно, и мистер Фаунтин удивленно посмотрел на них, словно забыл, что они здесь.

– А. Что ж, мне интересно, не могла ли она сохранить часть своей собственной силы внутри стихийной мощи.

Роуз нахмурилась.

– Но… оно ее съело, – умоляюще произнесла она.

– Она была очень сильна, – согласился с мистером Фаунтином Фредди, тяжело опускаясь на оттоманку. – Должно быть, она сопротивлялась.

– Ты же сказал, что вся ее сила – в личине! – Роуз набросилась на Гуса, который тоже запрыгнул на оттоманку и теперь умывал уши, старательно изображая занятость.

– М-м-м. Так и было. Но даже стихийный дух может измениться, если поглотит столько магии, – пробормотал он, не переставая умываться.

– Значит, она вернется. – Роуз села на оттоманку рядом с ними. – Все было напрасно.

– Роуз! – Мистер Фаунтин резко выпрямился и схватил ее за подбородок, строго глядя ей в глаза. – Как ты можешь так говорить? Посмотри на них. – Он повернул ее лицо в сторону детей, гревшихся у камина. – Ты, Фредди, моя собственная дочь.

Все эти сыновья и дочери – чьи-то дети! Ты вернула их.

– На самом деле многие из них – сироты, – прошептала Роуз.

– Когда-то они были сыновьями и дочерьми, и их жизнь все еще бесценна, – сказал мистер Фаунтин. – Вся жизнь бесценна. – Он снова повернул ее к себе и озабоченно посмотрел на всю троицу. – Как бы странно это ни звучало, я почти рад, что вы не убили Алетею Спэрроу. Возможно, вы бы сейчас радовались, но убийство тяжело ложится на душу. Даже если на то есть причины, кажущиеся неоспоримыми. Вы слишком юны, чтобы быть убийцами, вы оба.

Гус зевнул, обнажив свои длинные зубы, и аккуратно забрался к Роуз на колени.

– Роуз, дорогая, – жалобно мяукнул он. – Хоть эта философская дискуссия и весьма интересна, я ничего не ел после тех мятых сэндвичей с рыбным паштетом. – Он ласково ткнулся ей в подбородок своей мордой, на ощупь похожей на колючий бархат. – Не волнуйся, милая. Даже если она и вернется, это будет еще не скоро. У тебя есть время, чтобы научиться, как избавиться от нее навсегда.

Роуз уставилась на него и не смогла сдержать улыбки. На минуту она забыла, что ей теперь будет разрешено не только убираться в мастерской. Она станет ученицей мистера Фаунтина. Пусть даже Фредди и будет заставлять ее делать самые скучные куски заклинаний месяцами. Она благодарно обняла Гуса и встала, присев в прощальном неловком реверансе с Гусом на руках перед мистером Фаутином.

– Прошу прощения, сэр, – вежливо сказала она. – Мне нужно покормить кота.

Примечания

1

Банши – плачущий дух. По поверьям, в доме, у которого воет баньши, скоро кто-то умрет.

Content

Холли Вебб
Роуз и тайна магии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания