Кэролайн Данфорд

Смерть в озере

Copyright © Caroline Dunford 2013

All rights reserved

© Осминина А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Глава 1

Стэплфорд-холл, где и начались почти все мои достопамятные и непрошеные приключения

– Буду счастлив принять Эфимию обратно в качестве экономки, – сообщил сэр Ричард Стэплфорд, лорд Стэплфорд-холла и мой заклятый враг.

– Эфимия теперь моя компаньонка, – прошипела его сестра-близнец, Риченда. – И комната ей нужна на втором этаже, а не каморка для слуг!

Лобовое столкновение брата с сестрой произошло в великолепном, выложенном черным и белым мрамором холле «родового» поместья, построенного в 1898 году со всей вульгарностью, на которую был способен их успешный отец-банкир. Сейчас подходил к концу 1911 год, и время не улучшило ни сам дом, ни вкусы живущих в нем тех членов семьи, что еще оставались живы. Чудовищный и невероятно модный ковер со сложным, выверенным узором спиралей и кругов полностью противоположных оттенков вызывал содрогание у всех, кроме обитателей верхнего этажа, и напоминал водоворот цвета ужаса, бурлящий между спорщиками.

– Они же только начали? – тихонько спросила меня Мерри.

– Не могу понять, – прошептала я в ответ. – В нашу последнюю встречу сэр Ричард отказал мне от дома, пообещав изгнать из своих владений любого, кто станет поддерживать со мной хоть какую-то связь, будь то по дружбе или по делу. А теперь хочет вернуть обратно?

– Ты же слышала, что он купил поместье «Петерфилд» и нанял себе помощника, Гилберта Баркера.

Я непроизвольно содрогнулась.

– Вижу, ты с ним уже встречалась, – заметила Мерри. – Если бы каждый раз, когда он примеривался подступиться ко мне, я получала пенни, то уже была бы побогаче Стэплфордов.

– Он делает тебе неуместные предложения? – побледнев, спросила я.

– Всем девушкам из прислуги. К счастью, похоже, мой способ отпугивания работает. В него входит кастрюля, – заговорщицки, постучав себя по носу, поделилась она. А увидев мое перекошенное лицо, поспешно добавила: – Я бью его только по голове. Что с ним сделается?

– Мерри, так нельзя! Тебя уволят и обвинят в нападении!

– Я всех девушек приучила держать кастрюлю под рукой.

– А ты не боишься, что одна из них однажды ударит его слишком сильно?

– Не-е-е, он малый высокий, девушки куда ниже. Это что-то вроде удара снизу вверх. – Тут она показала нечто, напоминающее кривую подачу в теннисе.

– Мерри!

Под моим взглядом она как-то стушевалась и поникла, точно кто-то обрезал невидимые веревочки, заставлявшие ее двигаться.

– Ну ладно. На самом деле я его и не треснула ни разу. Просто размахивала кастрюлей, будто собираюсь. Он явно уверен, что в ход я ее не пущу, но все же не до конца. Зато тут же идет на попятную. А другие девушки слишком робкие, – тут Мерри фыркнула. – Имей в виду, он об этом не знает. Стоит показать кастрюлю – и он шарахается от нее, точно ягненок, почуявший мятный соус.

– Вот уж кого сравнить с ягненком мне и в голову бы не пришло, – удивилась я, и Мерри хихикнула.

Бертрам Стэплфорд, младший сводный брат близнецов, легонько коснулся моей руки.

– Возможно, разумно будет отступить и подождать, пока мои брат с сестрой все решат.

Я улыбнулась ему. Как это похоже на Бертрама – пытаться оградить меня от любых проблем или конфликтов, даже если это совсем не практично. Мы только полчаса как прибыли из поместья жениха Риченды, очаровательного Ганса Мюллера, и дорожные сундуки беспорядочно загромождали холл.

– А мне кажется, – ответила я, – что полезно будет узнать, дадут ли мне комнату наверху или внизу, чтобы понять, куда отступать.

– Эфимия! – не выдержал Бертрам. – Ты же не можешь снова согласиться стать экономкой этого человека!

– Нет, – не стала спорить я. – Если Риченда проиграет, боюсь, мне придется отправиться в местную гостиницу.

– Только через мой труп! – бушевал Бертрам.

– Прошу прощения, сэр, – обратилась к нему Мерри. – Возможно, тут я смогу кое-что прояснить.

Бертрам посмотрел на нее удивленно, но не сердито. Мерри работала здесь горничной уже очень долгое время, а до моего отъезда стала кем-то вроде главной горничной и экономки в одном лице. Мерри, чье настоящее имя было Мэри, обладала очень веселым нравом, так что слуги и члены семьи стали звать мою подругу «Мерри» практически сразу же после ее появления в Стэплфорд-холле. Она нравилась даже Риченде.

– Мерри, поясни, – попросил Бертрам.

– Не то чтобы я не справляюсь, – слегка покраснев и опустив глаза, призналась Мерри. – Но я не Эфимия и, уж конечно, не обучалась вести хозяйство при куче гостей. Миссис Дейтон помогала мне с меню и слугами, а девочки отлично работали и поддерживали друг друга, но, Бог свидетель, я не могу управлять домом, битком набитым народом. Уж сколько времени, кроме прислуги, здесь никого не бывало! Лорд Стэплфорд и мистер Баркер вернулись не так давно, и всем нам уже пришлось туго.

– А что, Рори нет? – поинтересовался Бертрам.

Мерри покачала головой.

– Он все еще у графа, заменяет их дворецкого, пока тот не поправится. Лорд Стэплфорд не оказывает услуги просто так. Будь у Рори мозги, вообще бы не вернулся.

– Нет, – возразила я. – Граф не станет его так грубо переманивать, а подождет, пока Рори не займет свое место здесь, и только потом сделает предложение. Иначе было бы совсем не по-джентльменски.

– Верно, – поддержал меня Бертрам.

Мерри окинула меня внимательным, изучающим взглядом. Мы с ней подружились в первый же вечер, когда я очутилась на пороге Стэплфорд-холла, промокшая насквозь и без малейшего представления о работе горничной, на должность которой приехала наниматься. Она была свидетельницей моего подъема по службе от горничной до экономки и компаньонки и оставалась рядом, даже когда мне выпало несчастье столкнуться с убийствами и странными смертями. Мерри никогда не завидовала мне и отличалась от других редкой проницательностью, догадываясь, что чем-то я на других слуг не похожа. Правды о своем происхождении я ей не рассказывала – ни о дедушке-графе, который не желал нас знать, ни о том, что на мое скудное жалованье живут также мать и младший брат. По происхождению я превосходила всех Стэплфордов, и Мерри не раз видела, что мои знания этикета гораздо обширнее тех, что обычно ожидают от слуг.

– Уверена, немного помощи – и ты станешь замечательной экономкой, – заверила я ее совершенно искренне. Мерри, чей энтузиазм порой приводил к необдуманным действиям, была способной.

– Может, и так, – согласилась она. – Но сейчас ты здесь, и Ричард считает, что пока Риченда не уехала, ты поработаешь бесплатно.

– Ах он жадю… – Тут Бертрам опомнился и кашлянул.

– Он хочет устроить прием в честь Нового года, – пояснила Мерри. – Придется немало потрудиться.

Пока мы втроем перешептывались, Ричард с Ричендой, отбросив приличия, уже орали друг на друга. Сейчас они больше всего походили на парочку котов, готовящихся с боем доказывать свое право на спорную территорию.

– С меня хватит, – заявил Бертрам и, схватив меня за запястье, потянул за собой вверх по лестнице, мимо Ричарда. – Эфимия займет голубую спальню, – громко сообщил он Мерри. Конечно, силой меня никто не тащил, но хватка была такой крепкой, что, судя по всему, Бертрам был готов настаивать на своем, если я вдруг начну сопротивляться. К этому моменту от криков и этого аляповатого ковра меня уже мучила головная боль, обещая стать только сильнее, так что я послушно последовала за ним. – За твоим багажом я отправлю лакея, если, конечно, у Ричарда еще кто-то остался, и пошлю Мерри приготовить чай. А потом она поможет тебе распаковать вещи, – пообещал Бертрам, доведя меня до двери.

– Но Ричард…

– Сомневаюсь, что они вообще заметили наш уход, – отмахнулся Бертрам. – И, кроме того, в какой-то момент Ричард все же вспомнит, что Риченде теперь принадлежит значительная доля акций банка, и если он хочет и дальше его контролировать, без ее помощи ему не обойтись. – Он помедлил. – Ну а если нет, Баркер точно ему напомнит.

После этого Бертрам откланялся. В голубой спальне, одной из самых уютных гостевых комнат, можно было прекрасно устроиться у камина, но как компаньонка, а значит, почти леди и не родственница, я не могла пригласить Бертрама остаться пить чай, не вызвав при этом пересудов. Просто смехотворно. Я как-то работала экономкой в его кошмарно построенном имении «Белые сады» и часто оставалась с ним наедине. А главное, он несколько раз предлагал мне руку и сердце! Правда, скорее из рыцарских побуждений защитить от козней своего сводного брата, чем из любви. Конечно же, мне пришлось ему отказать. Очень недолгое время я была помолвлена с дворецким Рори Маклеодом, несущим службу у графа, причем дважды: один раз официально, другой – нет. Сын бакалейщика, он был совершенно неподходящей партией для любой девушки моего происхождения и в то же время самым приятным и красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала.

Несмотря на довольно неудобную склонность к ревности, которую я со временем рассчитывала усмирить, Рори решил, что любит меня слишком сильно и поэтому жениться не может. В самом деле, порой я чувствую себя героиней старомодного готического романа. А когда нахожусь не в лучшем расположении духа, то считаю, что и конец меня ждет такой же мрачный и готический. Я задумчиво смотрела в окно, вспоминая то время, когда Риченда заперла меня в шкафу после убийства ее отца, еще до того, как между нами установилось некоторое взаимопонимание[1], и тут в дверь резко постучали. И, не дожидаясь моего ответа, тотчас же распахнули. На пороге стояла Мерри с нагруженным чайным подносом и выражением восхищенного ужаса на лице.

– Черт возьми! – беззвучно выдохнула она. – Говорят, ты взяла да нашла еще один труп!

– Два, – кивнув, нейтральным тоном подтвердила я.

– Черт возьми, – повторила Мерри.

– Я тут ни при чем, – вызывающе сообщила я.

– Как и всегда, верно? – хмыкнула Мерри, заходя в комнату и ногой закрывая за собой дверь. Опустив поднос на столик, она подбоченилась: – Слушай, я рада тебя видеть и все такое, но можешь воздержаться от нахождения трупов, пока ты здесь? Это уже переходит в нехорошую привычку.

Верно определив причину недовольства подруги (новая камеристка Риченды, приехавшая с нами, подробности знала, и вся кухня сейчас наверняка завороженно ее слушала), я пригласила Мерри присесть и присоединиться ко мне за чаем, за которым и рассказала ей о нашем пребывании в поместье Мюллера.

– Вот такая история, из первых уст, – заключила я. – Но у нас выбора не было, дареному коню…

– Что до коня, так Риченда на кобылу больше похожа, – отозвалась Мерри.

– Ты же меня поняла, – прикусив губу, укорила ее я. Риченда в самом деле обладала печальным сходством со своей любимой лошадью. А во время спора с Ричардом ее ноздри раздувались точно так же, и я бы не удивилась, забей она вдруг копытом. – Вдали от брата Риченда становится другим человеком.

– Если все, что ты рассказала, правда… Не то чтобы я считала тебя врушкой, – поторопилась пояснить Мерри. – Просто верится с трудом, местами в твоей истории она ведет себя почти что по-человечески.

– Как оказалось, в значительной мере помогает неограниченный доступ к сладостям, – улыбнулась я, а Мерри мудро кивнула.

– Ну после тортика-то Риченда всегда добреет, – произнесли мы одновременно и рассмеялись.

– А этот Мюллер правда собирается на ней жениться?

– И, думаю, скоро. При данных обстоятельствах торжество будет весьма скромным.

– Хорошо, – согласилась Мерри. – Потому что, когда она готовилась к свадьбе в тот раз, снова начали умирать люди. И говоря «умирать», я имела в виду «их убивали».

Я вздрогнула, вспомнив то жуткое время.

– Послушай, сейчас я вернулась совсем ненадолго, что плохого может случиться?

Склонив голову набок, Мерри смерила меня подозрительным взглядом.

– Ну, раз ты так говоришь, – с явным сомнением протянула она. Я запустила в нее подушкой, Мерри привычно уклонилась. – Про твои подвиги слушать, конечно, приятно, – сказала она, – но не знаю, как у тебя, а у меня куча дел. Так что изволит ли мадам сказать, какой чемодан мне следует распаковать первым?

– Оставь их, – ответила я. – Быть компаньонкой такая смертельная скука, что, боюсь, скоро придется взяться за вышивание. С Ричендой интеллектуальной беседы ждать не приходится. Сама распакую – хоть чем-то займусь.

Мерри посмотрела на меня как на сумасшедшую, очевидно, подумав, что уж она-то с радостью поручила бы кому-нибудь носить и распаковывать вещи вместо себя. Она понятия не имела, каково приходится девушкам благородного происхождения, не успевшим выйти замуж. Между яркими вспышками происшествий моя жизнь в роли компаньонки – скука скучная. Нет, в самом деле, счастливейшим временем моей жизни были те недели, когда на мне было управление Стэплфорд-холлом, и домашние дела занимали все свободное время. Я вздохнула. Может, не так и плохо, если Риченда согласится с братом и на время нашего здесь пребывания назначит меня экономкой? Я решила ей об этом сказать.

– Нет. Нет! Неблагодарная негодяйка, – возмутилась Риченда. – Ты моя компаньонка, а если снова станешь экономкой, это снизит мой статус!

Мы первыми спустились к ужину и пили коктейли, которые весьма умело сделал незнакомый мне лакей.

– Очень приятный вкус, – похвалила я, быстро сменив тему.

– Хм-м-м, – протянула Риченда. – Не похоже, что здесь есть алкоголь.

Риченда этим вечером надела крошечную шляпку с огромными зелеными перьями. Одно не замедлило окунуться в ее бокал, пока она принюхивалась к напитку.

– Проклятье! – Она раздраженно отбросила перо в сторону, и брызги тут же разлетелись по всему ее вечернему платью цвета слоновой кости и изумруда. – Что за идиотская форма для бокала!

– Я бы сказал, что за идиотский напиток, – раздался голос вошедшего в комнату Бертрама. Он взял у лакея свою порцию. – Почти такой же идиотский, как твоя шляпа, Рич.

– Чтоб ты знал, мне ее из Франции доставили!

– Уверен, они были рады от нее избавиться, – парировал Бертрам.

– Грубиян, – беззлобно хмыкнула Риченда. – Что ты понимаешь в женской моде!

– Я слышала, миссис Дейтон приготовила на десерт свой знаменитый торт с французской помадкой в честь вашего приезда, – вмешалась я.

У Риченды загорелись глаза.

– Вкуснятина!

– А ты не хочешь выглядеть… – начал Бертрам, но, встретившись взглядом с Ричендой, запнулся. – Я хотел сказать, у тебя же свадьба и все прочее.

– Ганс любит меня такой, какая я есть!

– Хочешь сказать, любит твои акции, – раздался голос позади нас.

– Почти так же, как и ты, – неожиданно нашлась с ответом Риченда. – Уверена, за время моего краткого визита ты очень охотно напомнишь мне о важности семейных отношений. – Она отсалютовала бокалом своему брату-близнецу. – И позволь напомнить тебе, что я написала завещание, так что, если умру до свадьбы, ты ни гроша от этих акций не получишь.

К моему удивлению, Ричард не стал возражать и кивнул.

– Умная девочка, – проворчал он.

Нет, в самом деле, как тут время от времени не спотыкаться о чей-нибудь труп, живя в одном доме с такими-то людьми?

Глава 2

Мое новое положение

Ричард выиграл спор, притворившись, что его никогда и не было. Не могу сказать, что было особенно приятно встречаться за столом, но по большей части хозяин дома не обращал на меня внимания. Не иначе как кусал губы и думал об акциях Риченды. Бертрам же предпочел самоустраниться, что весьма характерно для мужчин. Почти каждый день, невзирая на погоду, он брал ружье и уходил. Как-то утром его позвали к телефону, и я сразу же поняла, что звонили из «Белых садов».

– Эфимия, лучше помолчи, – предупредил он, пройдя через холл, где я неуклюже пыталась разместить зимние розы. – Ничего не говори.

– А я и так молчала, – тут же не послушалась я.

– За тебя говорят глаза, – прорычал Бертрам.

Я подняла брови.

– Ой, ладно, если ты настаиваешь, то мой новый помощник передал, что внутреннее полотно фронтона в «Белых садах» недостаточно надежно, и придется его переделать.

– А почему эти внутренние полотна важны? – не поняла я, беспомощно думая о проложенной в стенах ткани.

– Потому что к ним крепятся каминные трубы, – пояснил Бертрам.

– Веревками?

– Боже, нет, не все так плохо. – Помедлив, он потер переносицу. – Ну, вообще-то, да. Они прикрепляют дымоход к внешней части фронтона металлическими тросами. Похоже, при прежних владельцах использовали мягкий камень, теперь он горстями отлетает.

Он выглядел таким подавленным, что я смягчилась.

– Вы же никоим образом не могли об этом узнать, – попробовала утешить его я.

– Да, – согласился Бертрам. – Знаю. Но это также значит, что придется не только посетить эту отвратительную новогоднюю вечеринку, которую задумал Ричард, так как я уже пообещал быть, но и снова остаться здесь на Рождество. А я-то думал, что мы все втроем сможем этого избежать.

– У меня была надежда, что Риченда даст мне несколько свободных дней на Рождество.

– Боюсь, определенно нет. Если ей придется остаться у своего одиозного брата, она позаботится о том, чтобы мы страдали вместе с ней. Или мы сможем вместе нагрянуть к твоей матушке? – воодушевился Бертрам.

– Нет! – почти вскрикнула я. Потом глубоко вздохнула. – Нет, боюсь, жилье матушки всех не вместит, как и средства не позволят подать достойное количество блюд.

– Проклятье, Эфимия! Да я лучше буду спать в хлеву, чем останусь на одну из вечеринок Ричарда!

– Может оказаться увлекательно, – поддразнила его я. – Объявим «Игру в убийство»[2].

– Молчи. Просто молчи, – велел Бертрам и, ссутулившись, побрел на поиски своего ружья.

Что касается празднования Нового года, то, как оказалось, Ричард решил пригласить лишь близких друзей, и между ним и Ричендой не замедлил вспыхнуть спор о моем присутствии. В конце концов, я отвела Риченду в сторону.

– Поверьте, я в самом деле не хочу омрачать праздник, – заверила ее я. Риченда ничего не поняла и вознегодовала лишь сильнее. – Ваш брат вполне прав, говоря, что некоторые гости вспомнят, что видели меня экономкой, а кто-то даже служанкой. Их вопросительные и неодобрительные взгляды мне хочется сносить не больше, чем Ричарду видеть меня за общим столом. Конечно, я была бы очень счастлива оказаться дома…

– Исключено, – отрезала Риченда.

– Раз вы так считаете, позвольте мне встретить Рождество в одиночестве. В моем распоряжении несколько комнат, а миссис Дейтон позаботится, чтобы я ни в чем не нуждалась.

Риченда вздохнула.

– Ну, раз это необходимо… Но только на Рождество! И чтобы возместить страдания, я найду тебе подарок побольше.

Улыбнувшись, я поблагодарила ее, надеясь про себя, что этот подарок – не творение портного, так как предпочтения Риченды в моде давно стали притчей во языцех. По правде сказать, я намеревалась стащить какие-нибудь закуски и напитки и ненадолго, чтобы не отрывать от дел, пригласить Мерри, Меррита и несколько других слуг к себе, но этим планам не суждено было сбыться из-за внезапного прибытия миссис Льюис.

Как-то за завтраком Ричард гордо сообщил нам, что скоро приедет новая экономка. Он ясно дал понять, что она образец добродетели с первоклассными рекомендациями. Мы с Бертрамом обменялись недоуменными взглядами, гадая, почему же такая идеальная экономка вдруг согласилась на работу в глуши, еще и за те гроши, которые платил Ричард.

Ответ нашелся сам собой, когда тем же вечером лакей открыл дверь и завопил. При большом великодушии лицо миссис Льюис можно было описать как «характерное». Как рассказала Мерри, заглянувшая ко мне перед сном разобрать постель: «Батюшки-святы, если на нее наткнуться темной ночью, с одной свечой в руках, точно померещится, что сам дьявол пришел за тобой».

– Она что, пьет? – Я вспомнила недавно почившую и не сильно оплакиваемую миссис Уилсон.

– Нет, – усмехнулась Мерри. – Говорит. Все это время с нами беседовала. Даже спросила, расстроило ли меня ее назначение на должность экономки.

– А ты что сказала?

– Сказала, что чертовски этому рада и что я только занимала должность полуэкономки со всеобщего молчаливого согласия.

Я рассмеялась.

– И знаешь, что она ответила?

Я покачала головой.

– Она ответила, и я цитирую, – тут Мерри, приосанившись, произнесла с акцентом, присущим, как она считала, высшему обществу, но на самом деле напоминавшим насморк: – «В христианском доме, Мэри, а, как я думаю, это именно такой дом, иначе я бы не приняла это предложение, никто не должен ругаться. Однако я высоко ценю и твое чувство долга перед хозяевами, раз в подобных тяжелых обстоятельствах ты делала все возможное, и то, что ты не питаешь негодования из-за моего приезда. Чтобы отплатить за твою доброту, я приложу все усилия и займусь твоим обучением: однажды ты станешь великолепной экономкой».

– Очень мило с ее стороны, – заметила я.

– Мне и она сама кажется милой, – призналась Мерри. – Хотя ведет себя слишком церемонно, а еще она против замужних служанок. Я уже попросила Меррита молчать на эту тему. Пусть она официозна, зато справедлива. Думаю, я смогу многому у нее научиться.

– Отлично, – уже почти сквозь сон одобрила я. – Надо будет завтра с ней познакомиться.

– О нет, – вдруг возразила Мерри. – Я бы на твоем месте этого не делала, правда.

Так как я уже засыпала, то подумала, что неправильно ее расслышала.

Но следующее утро доказало, что услышала я все верно.

Привыкнув вставать раньше хозяев дома, я обычно спускалась на кухню, где готовившая завтрак миссис Дейтон угощала меня чашечкой чая с тостом. Там я могла поболтать со старыми друзьями и узнать последние новости – хорошие слуги замечают все, что происходит в доме.

Но этим утром стоило мне, как всегда, устроиться за кухонным столом, миссис Дейтон испуганно на меня взглянула и собиралась было что-то сказать, как прямо за моей спиной раздался голос:

– Мисс Сент-Джон! Что вам угодно?

Голос был властный, точно у гувернантки, и я тут же вскочила на ноги. Обернувшись, увидела высокую женщину средних лет, худощавую, в черном платье, с аккуратно уложенными седыми волосами. В целом совершенно неприметная, вот только лицо ее мне живо напомнило горгулий на церкви моего покойного отца. У меня открылся рот.

– П-п-рошу прощения, – заикаясь, пробормотала я. – Не слышала, как вы подошли.

Миссис Льюис слегка улыбнулась, давая понять, что оценила мою тактичность по поводу ее внешности, а также что видит она меня насквозь.

– Возможно, вы будете столь любезны и уделите мне несколько минут.

Я непонимающе смотрела на нее.

– В моем кабинете, – уточнила она.

– Но я еще не допила чай, – возразила я.

– Завтрак для всей семьи будет подан через полчаса.

Вот оно что. Есть на кухне – совершенно непозволительное поведение. Мы вошли в ее кабинет, который когда-то принадлежал мне, и я тут же пустилась в объяснения:

– Понимаете, моя ситуация несколько необычная…

– Я знаю, – прервала меня миссис Льюис. – Вы блистательно продвинулись по службе, – констатировала она без всякого негодования. – Но как бы ни сложно было продвигаться наверх, мисс Сент-Джон, куда сложнее вернуться обратно. Я понимаю, что вы бесспорно питаете к служащим теплые чувства и даже считаете некоторых старыми друзьями, но, боюсь, позволить этому продолжаться я не могу. Миссис Дейтон сегодня с утра мучает жестокий ревматизм, о чем, я уверена, вы совершенно не догадывались. Готовить столь обильный завтрак, что заказали господа, для нее весьма затруднительно, но она решительно настроена выполнить свою работу, что достойно восхищения.

– В самом деле, – тихонько пробормотала я.

– Горничную она бы выпроводила из кухни, чтобы спокойно работать, но не имеет права так поступить с компаньонкой.

– Но я бы все поняла! – воскликнула я.

– Она бы также побоялась сказать что-либо, чтобы вы не думали, что она отвергает вашу дружбу потому, что вы теперь занимаете должность гораздо выше по статусу. Как вам известно, у нее очень доброе сердце.

– Вы хотите сказать, что на нижнем этаже я только буду всем мешать, – медленно произнесла я.

– Боюсь, что так, мисс Сент-Джон. Я понимаю, что хотя вы и занимаете новое положение в доме, вам, может быть, слегка одиноко, и мне очень жаль вам об этом говорить, но я не допущу нарушений привычного распорядка работы. Мой долг и моя прямая обязанность – обеспечить слаженную работу всего дома.

– Разумеется, – согласилась я, с ужасом чувствуя подступающие слезы.

– Я знала, что вы благоразумная женщина и с вами можно говорить откровенно, – кивнула миссис Льюис. Видимо, в ее устах это было высочайшей похвалой, и я выдавила улыбку. – А теперь, – продолжила она, – до возвращения нашего дворецкого я планирую научить Арчи носить посуду, он потренируется на не очень ценном сервизе, и я даже попробую убедить его овладеть мастерством разрезания индейки.

– После первых нескольких попыток птица, скорее всего, будет в таком состоянии, что наверх подавать ее будет невозможно.

Лицо горгульи расплылось в широкой улыбке.

– Действительно, и ему в таком случае придется съесть результат самому. Разумное замечание. Хотя, сказать по правде, я очень надеюсь, что мистер Маклеод вернется к нам еще до Рождества.

Я же, в свою очередь, гадала, позволят ли Рори Маклеоду после его возвращения общаться со мной, и захочет ли он этого вообще.

Глава 3

Рождество

Я возражала, просила, даже умоляла, но Риченда все равно отправилась в Лондон за рождественскими покупками без меня. В ее отсутствие мы с Ричардом старательно избегали друг друга. Мерри, которой я объяснила суть распоряжения миссис Льюис, отмахнулась от него с присущим ей пренебрежением к распоряжениям вышестоящих. Она по-прежнему заглядывала ко мне время от времени поболтать, но я не могла не замечать, что эти визиты становятся все реже и реже. Погода ухудшилась настолько, что даже Бертрам перестал выходить поохотиться. Он решил научить меня игре в криббидж[3], чему меня, конечно же, уже научил отец. Каждый раз я уверенно выигрывала, и под конец Бертрам стал совсем угрюмым. Тогда по моему предложению мы перешли к шахматам. В них я тоже играла лучше, но, как и думала, его опрометчивые и непродуманные ходы было сложно предугадать, а, значит, и обыграть. Иногда решения оказывались ошибочными, иногда – гениальными. Наверное, в этот момент я острее, чем когда-либо, поняла, какие превосходные Бертраму достались мозги и как редко ему предоставлялась возможность их использовать.

Я также обнаружила, что отец Ричарда, похоже, поручил собрать библиотеку кому-то другому, потому что совершенно случайно там нашлись великолепные сочинения. С их помощью, а также благодаря ежедневным шахматным дуэлям и утренней газете мое душевное состояние улучшилось сильнее, чем когда-либо за последние годы. Я даже решилась слегка освежить свои знания греческого. Бертрам как-то застал меня за учебником, но, к счастью, ничего не понял. По моим представлениям, Бертрам в языках был не силен, ни в древних, ни в современных. Чтобы заниматься чем-то, ему должно было быть интересно – иначе он превращался в отъявленного лентяя. А языки требовали большого прилежания, что, как я теперь еще яснее понимала, было ему несвойственно. Я уже и не надеялась, что он будет по-настоящему счастлив в жизни – разве что найдет какую-нибудь цель, кроме реставрации «Белых садов».

Впрочем, вряд ли у меня когда-нибудь получится заговорить с ним об этом, несмотря на теплые дружеские чувства, которые я даже осмеливалась считать взаимными. Как жаль, что у него не было такого замечательного отца, как у меня.

Риченда вернулась за два дня до Рождества, с кучей свертков и коробок. На шее у нее сверкало солидное, но в то же время изящное золотое ожерелье с рубинами.

– Подарок от Ганса, – покраснев, объяснила она. – У нас получилось пообедать вместе в городе.

– Оно прелестное, – искренне похвалила я, гадая, насколько сильны оказались чары ее обаятельного жениха и не стоило ли мне убедительней настаивать на сопровождении.

– И невообразимо дорогое, – понизив голос, поделилась Риченда, совершенно по-девчоночьи захихикав. – Предсвадебный подарок. А ведь он и на свадьбу мне что-то приготовит!

– Прелестно, – повторила я. – А вы что ему подарите?

– Святые небеса, – вздрогнула Риченда. – Я и не подумала. А что дарят женихам?

– Зависит от человека. Что вы… – начала я и запнулась, смутившись.

– Купила бедняге Типпи? – закончила за меня Риченда без малейшего расстройства. – Несколько ящиков вина. С ним было легко. Знаю, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, и ты, должно быть, никогда не замечала, но бедный Типпи умом не блистал. И его предпочтения были очень предсказуемы.

– Тогда, возможно, карманные часы с гравировкой на крышке, в память о дате? – предложила я, пытаясь выведать новости о грядущем событии.

– А ведь это отличная идея! Вот поедешь и выберешь. Ты лучше знаешь вкусы Ганса, у тебя лучше получится. Я его очень люблю, но воображения у него нет совсем.

Ганс Мюллер обладал тонким вкусом, который Риченда, к сожалению, считала скучным.

– Но я же не могу купить ему свадебный подарок за вас! – в ужасе воскликнула я. – Это слишком личное!

– Да мы же ничего ему не скажем, глупенькая, – пожурила меня Риченда, крутя ожерелье на свету и любуясь отблесками камней. – И потом, разве ты не хочешь, чтобы Ганс получил в подарок то, что ему нравится, а не то, что выберу я?

Тут она меня поймала, но признаться я не могла. Риченда приняла молчание за знак согласия.

– А теперь пойдем, посмотришь, что я выбрала тебе на Рождество. Знаю, что еще два дня, но мне не терпится показать тебе, да и ты все равно не спустишься к нам на ланч.

Она водрузила на мою кровать четыре шляпные коробки и подняла на меня выжидательный взгляд. С упавших сердцем я по очереди развернула и вытащила четыре шляпы, все фиолетово-зеленые: большая соломенная летняя, зимний клош, лента с перьями длиной в тридцать сантиметров и что-то вычурное и мягкое, по объяснениям Риченды – французское.

– Они все в одном стиле, – радостно указала она. – Эти цвета могут стать твоей отличительной чертой. Ты всегда будешь такой модной!

Лично я считала, что больше всего в них буду напоминать заплесневелую капусту, но, проглотив возражения, многословно поблагодарила ее. Я также вручила Риченде свой подарок – украшенные эмалью серьги с голубыми и зелеными узорами. Недорогие, они выглядели ярко и необычно. Риченде они неожиданно очень понравились, и она обняла меня.

В канун Рождества Бертрам с Ричардом напились. Мы с Ричендой, которая тоже уже нетвердо держалась на ногах, помогли слугам украсить большую ель в холле. Арендаторов уже поздравили, а сегодня подарки вручали слугам: несмотря на традицию Стэплфордов дарить им новые униформы, Риченда с Бертрамом убедили Ричарда выдать всем небольшую премию. Небольшую для Ричарда, но очень радостно принятую.

Уже было очень поздно, время расходиться по спальням, когда раздался звонок в дверь: прибыл Гилберт Баркер. Ричард с Бертрамом, благодаря рождественскому настроению позабывшие былую вражду, увлекли его пробовать содержимое других графинов.

Поднявшись наверх, мы с Ричендой пожелали друг другу спокойной ночи.

Утро следующего дня оказалось недобрым. По дому разносились крики и жалобы Ричарда. Миссис Льюис лично принесла мне завтрак, и, хотя она ничего не сказала, по ее манерам было понятно, что мое отсутствие на общем празднике она считает возмутительным. Поэтому она просто пообещала мне вкусный ужин.

– Правда, боюсь, у меня не найдется времени принести его лично, и придется направить к вам Мэри, которую, как я полагаю, вы знаете как Мерри. – Она смерила меня взглядом и коротко кивнула. Судя по всему, из-за отсутствия манер у семьи Стэплфордов Мерри разрешили ненадолго составить мне компанию. Я кивнула в ответ. Вслух никто из нас ничего не произнес. Судя по всему, миссис Льюис была сообразительной женщиной и к тому же очень справедливой. Я размышляла, как долго она останется у Стэплфордов в услужении и почему вообще согласилась занять эту должность.

– Меня звали Мерри с самого первого дня! Мерри! «Веселая», понимаешь! – С этим возгласом моя подруга ворвалась в комнату. Я уронила книгу.

– Веселого Рождества! – пожелала я.

Мерри окинула меня испепеляющим взглядом, бухая поднос с тарелками на стол.

– Это ты так пытаешься шутить?

– Нет! Э-э… Счастливого Рождества, так лучше?

Мерри плюхнулась на мою кровать, с трудом сдерживая слезы.

– Это ужасное Рождество, – всхлипнула она. – Меррита отправили в поместье «Петерфилд». Не знаю почему, но готова спорить, это все ведьма Льюис устроила! Она против отношений между слугами.

– В большинстве домов их не одобряют, – негромко заметила я. – Но Ричард с Ричендой оба ясно дали понять, что не против вашей помолвки. Думаю, их слово в этом доме ценится выше, чем решение миссис Льюис.

– Ну да! А еще она запретила всем звать меня Мерри. Говорит, что у меня есть христианское имя и мой христианский долг им пользоваться.

– Звучит немного глупо, – признала я. – Но, судя по двум приборам на подносе, тебе разрешили со мной поужинать. Это мило с ее стороны.

– Ну да! – с той же интонацией повторила Мерри.

– И даже вино есть. Тебе налить?

Мерри порылась в переднике и запустила в меня какой-то коробочкой.

– Это так, пустячок.

– Подарок! – обрадовалась я. Внутри оказалась маленькая, вручную сделанная игольница, где можно было уместить и несколько ниток тоже. Очень изящная работа, о чем я и сказала.

– Знаю, ты наверняка в магазинах лучше покупаешь, но я подумала, что раз ты теперь леди, вдруг что с платьем случится на прогулке или у Риченды, с ее-то неуклюжестью.

– Мне очень нравится, – искренне поблагодарила я. – И что куда ценнее, ты сама ее сделала для меня. А я, к сожалению, твой подарок купила.

Я передала ей небольшой сверток. Мерри засияла от удовольствия, обнаружив внутри множество разноцветных лент. Я знала, что она не может позволить себе новые вещи и поэтому часто обновляет или украшает свой скудный гардероб лентами.

Мерри вскочила и порывисто обняла меня, чуть не проткнув нас обеих моей новой игольницей с иголками. Мир был восстановлен, и мы принялись за рождественский ужин. Так как это был все же мой ужин, блюда нам подали с господского стола. Миссис Дейтон превзошла себя. Мерри, совсем не привычная к хорошему вину, слегка захмелела, и, когда в скором времени ей пришлось спускаться вниз, она легонько покачивалась, а посуда на подносе угрожающе скользила из стороны в сторону. Я решила не показывать ей подарок Риченды, так как не сомневалась, что в таком случае она от хохота вообще поднос уронит.

Заглянул Бертрам поздравить меня и подарить небольшую перламутровую брошь в виде свернувшейся в клубочек кошечки. Я поблагодарила и вручила свой подарок – дорожный набор щеток для одежды. Он рассмеялся и уточнил:

– Это чтобы я не приходил с охоты весь в грязи, да?

– Такие следы ни с чем не спутаешь, – улыбнулась я. – А почему мне кошечка досталась?

– Подумал, что она напомнит тебе о доме. Ведь у всех викариев живут кошки, правда? – чуть запнувшись, пояснил он.

У нас был кот, ловил мышей во флигеле, но моя мать кошек ненавидела и никогда не пускала в дом. Мне кажется, это потому, что кошка – единственное божье создание, под чьим пристальным взором матушка первой отвела бы взгляд, и она об этом знала. Но вслух я сказала:

– Конечно! Это очень мило и приятно, спасибо! – И Бертрам расплылся в улыбке. Как и Риченда, он с благодарностью реагировал на любую похвалу. Их детство было далеко не идеальным.

Вот так и прошел еще один канун Рождества. Я подумала о своей семье и написала им очень длинное письмо.

Вечером Мерри вернулась с легким ужином, но в этот раз остаться не смогла:

– Лорд Стэплфорд сейчас сам не свой, точно кот на раскаленных кирпичах. Этот Гилберт Баркер принес из «Петерфилда» важные новости.

– Какие?

– А мне какое дело, – только и ответила Мерри. – Вернулся Меррит, так что я собираюсь пожелать ему очень, очень веселого Рождества!

Глава 4

«Забыть ли дружбу старую» (к сожалению, не всегда получается, как ни старайся)

[4]

Несколько дней между Рождеством и Новым годом тянулись очень медленно. Для остальных же они пронеслись незаметно. Слуги суетились, завершая приготовления к новогоднему приему. Нужно было открыть и проветрить каждую спальню, а оставшиеся гости, как сообщила Мерри, разместятся в небольшой гостинице неподалеку.

– Да этот дом никогда такую прорву народа не видывал, – беспокоилась она, придя ко мне за подносом после утреннего чая. – Очень надеюсь, что пол в бальном зале выдержит. Насколько я знаю, его даже ни разу не опробовали. А миссис Дейтон не знает, в раю она или в аду – в кои-то веки купили все самое лучшее, денег не жалели. Но и работы у нее теперь выше крыши! Даже будет некоторые десерты золотыми листочками украшать.

– О нет, – удивилась я. – Золото же не едят!

– Ну выглядит-то точно как золото. Тончайшее, словно папиросная бумага. Нужно очень-очень бережно накладывать сверху.

– Что за расточительство, – вздохнула я.

– А как ты думаешь, оно… э-э-э… выходит с другой стороны?

– Фу, Мерри, не после завтрака же! И понятия не имею. Зачем Стэплфорду все это нужно?

– Сумасброд, – пожала плечами Мерри. – Кстати, об этом. Риченда уже купила тебе бальное платье? – лукаво подмигнула она.

Я скорчила гримасу в ответ.

– Ричард запретил мне появляться на вечере, так что ей и не пришлось – и слава богу.

– Да, невзлюбил он тебя.

– Это взаимно, – заверила ее я. – Не могу дождаться, когда мы наконец уедем. – Позже я еще пожалею об этом поспешном заявлении.

Мерри выглядела задетой.

– А я была рада, что ты вернулась.

– Мне тоже приятно, что мы снова можем видеться. Может, когда Риченда выйдет замуж, вы с Мерритом могли бы перейти на работу к Мюллеру?

– Я поверю в эту свадьбу, только когда увижу кольца на пальцах у обоих, – отмахнулась Мерри. – Ты знаешь, что газеты окрестили ее «роковой невестой»?

– Ни в одной из моих газет такого не упоминалось.

– Ну, если эта свадьба не состоится, даже твои светские газетки ее так назовут, – ехидно заявила Мерри и убежала.

Ричард был решительно настроен отрицать мое существование, и, вероятно, я должна была чувствовать обиду, но, сказать по правде, меня это не волновало. Я могла проводить время с Бертрамом и видела Риченду реже, чем в поместье Мюллера, что стало большим облегчением. Я даже задумалась, а оставит ли она меня своей компаньонкой. Мне нужна была эта работа, но четырнадцать или больше часов в день с Ричендой оказывали на разум отупляющее воздействие. Я знала, что ее интересовало суфражистское движение, судьба падших женщин и даже распространившееся увлечение духовными практиками, но, похоже, это все осталось в прошлом. Временами она бывала даже остроумной, но в последнее время решила стать хорошей женой и настоящей светской леди. А женщине, даже если она леди, не пристало быть умной, как сказала бы матушка. «Ум девушке нужен не больше, чем пара копыт» – любимая ее фраза. Судя по всему, Риченда собиралась последовать примеру и от использования ума отказаться. Теперь она говорила только «Ганс этим займется» или «Ганс скажет, что с этим сделать». Я очень уважала мистера Ганса Мюллера, но из-за этого желания стать идеальной женой Риченда стала скучной и утомительной. С другой стороны, в их семье произошло столько убийств и скандалов, какое я имею право досадовать, что Риченде хочется нормальной жизни?

Ох. Придется это признать. Мне было скучно. Господь свидетель, я не хотела снова наткнуться на мертвеца, но немного волнения или требующая решения загадка были бы очень кстати. И снова позже я пожалею об этих словах: «Будь осторожен со своими желаниями».

Наступил канун Нового года. У меня была припасена хорошая книжка, камин растоплен на славу. Мне удалось убедить Риченду не надевать ярко-желтую ленту для волос к платью в сине-малиновую клеточку – наряд и сам по себе достаточно эпатажный, и я порадовалась, что Ганс не смог приехать. Все-таки есть предел терпению помолвленного мужчины, потом его ничто не удержит от переселения на континент. Без ленты такое платье говорило о необычном вкусе его обладательницы, но хотя бы уже не угрожало пищеварительному процессу гостей. Я также последовала совету Бертрама запереть дверь, поэтому в целом чувствовала себя спокойно и уверенно. Мне принесли ранний ужин, так что до самого утра первого января можно было никого не видеть.

Я как раз добралась до захватывающей сцены в романе: героиня одной рукой цеплялась за уступ, помощи ждать было неоткуда, и вдруг кто-то постучался ко мне. Часы показывали десять вечера. Ужин давно закончился, и приглашенные, похоже, рыскали по дому в поисках освежающих напитков. Так что я проигнорировала звук. Но незваный гость отличался настойчивостью. Стук стал громче.

– Боюсь, вы ошиблись комнатой, сэр, – отозвалась я. Вряд ли даже снедаемая любопытством женщина будет ломиться в запертую спальню.

– Откройте, Эфимия.

Голос звучал приглушенно, и обладателя его было не различить.

– Уходите, – коротко посоветовала я.

– Ну же, мисс Мартинс, – громко позвал голос.

Подскочив на кровати, я бросилась к двери и распахнула ее. Никто в этом доме не должен знать моего настоящего имени.

На пороге, прислонившись к косяку, стоял лорд Милфорд, также известный как Фицрой.

– Вы, – процедила я так холодно, как только смогла. Милфорд-Фицрой служил правительству Его Величества и занимался решением деликатных политических вопросов. Он знал и мое настоящее имя, и моего дедушку графа. И как профессионал он же не может быть настолько глуп, чтобы кричать мое имя при всех. Так я ему и сказала.

– Я не пьян, Эфимия, – усмехнулся он. – Мне нужно было привлечь ваше внимание.

– Вам это удалось – но ненадолго.

– Не надо так, Эфимия. Наденьте вечернее платье. Вы пойдете со мной в зал.

– Лорд Стэплфорд меня не приглашал.

– Лорд Стэплфорд может катиться к чертям, – благожелательно улыбнулся Фицрой. – Вы будете со мной.

– И почему же я должна согласиться? – язвительно осведомилась я.

– Потому что я должен кое о чем вас попросить. И не говорите, что у вас нет платья. По моей информации, то, что вы носили в поместье Мюллера, прекрасно подойдет. – Фицрой усмехнулся еще шире и выразительно поднял бровь. – Я знаю вас, Эфимия. Только ради меня вы вниз не спуститесь. Зато ради возможности потанцевать с вашим обожаемым Бертрамом…

– Как вы… – попробовала возразить я, но Фицрой невозмутимо продолжил:

– Но главным образом вы согласитесь, потому что умираете от скуки, а я могу предложить вам небольшое приключение.

Наши глаза встретились, и я выдержала его взгляд около минуты, но потом все же вздохнула.

– Хорошо-хорошо.

– Отлично. – Фицрой уже сделал шаг, чтобы войти в комнату, но я уперлась рукой ему в грудь.

– Вы можете подождать снаружи.

– Ну вот, все испортили, – посетовал он, но остался за дверью, нагло, хоть и мелодично насвистывая. Я торопливо надела платье и сделала прическу.

За все время, проведенное в Стэплфорд-холле, я ни разу не видела, чтобы бальный зал открывали. Огромный, просторный, весь в зеркалах и с портретами менестрелей на стенах с шелковыми обоями цвета шампанского, он находился в самой восточной части южного крыла. Расставленные вдоль короткой стены столы ломились от угощений, у каждого стояли слуги. Под громко звучащую музыку кружился цветистый сонм гостей, и в воздухе уже ощущался запах пота от разгоряченных танцем тел.

Мое появление под руку с Фицроем не осталось незамеченным. Имена вновь прибывших, к счастью, уже не объявляли, но Фицрой помедлил на пороге, обратив на себя внимание. Я знала, что платье мне к лицу, и могла быть уверена, что никто, кроме Бертрама и Риченды, не узнает меня в нем.

Никогда еще я не была так близко к публичному скандалу: Фицрой явился на бал с таинственной привлекательной незнакомкой, но при этом никакая карета к поместью не подъезжала. Я разглядела в толпе нахмуренное лицо Бертрама.

Фицрой, должно быть, тоже его увидел, так как подвел меня к Бертраму и вложил мою руку в его ладонь. Музыканты заиграли старомодный вальс. К счастью, матушка позаботилась о том, чтобы я научилась танцевать. А вот родители Бертрама явно не считали это умение таким важным. Хотя, должна признать, что ощущать касания рук Бертрама было непривычно, и танцевала я не так грациозно, как хотела бы матушка.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – прошипел Бертрам мне на ухо.

– А вы, похоже, не владеете искусством вежливой беседы во время танца, – подразнила я Бертрама. Он, покраснев, нахмурился еще сильнее, хотя я думала, что дальше некуда. Тут я с изумлением и ужасом заметила намечающиеся баки, и довольно широкие. – Вы же не собираетесь отрастить бороду?

– А почему бы и нет? – раздраженно бросил он. – Она придаст мне солидности.

– Это кто же вам такое сказал? – искренне удивилась я.

– Какая разница! – Бертрам покраснел еще гуще. – А как тебя прикажешь понимать, ты же знаешь, что твое появление только разозлит Ричарда! Он вышвырнет тебя из дома!

– Сомневаюсь. Он не захочет расстраивать Риченду. И к тому же вы когда-нибудь пробовали сказать «нет» Фицрою?

– Так вот что он имел в виду! – прорычал Бертрам, со всей силы наступив мне на ногу. – Я этого не потерплю!

– Чего?

– У него какое-то поручение для меня, ради безопасности нации или какой-то подобный вздор. Когда я не согласился, сказал, что если бы я знал, кто еще входит в его планы, то изменил бы мнение. А потом исчез и привел тебя!

Сердце забилось быстрее, в груди появилось престранное ощущение лопающихся пузырьков. Нам с Бертрамом пришлось подписать правительственный акт о неразглашении, так что Фицрой, вероятно, приготовил для нас какое-то секретное задание. «Не слишком опасное, – решила я, – так как мы в его глазах были просто обычными мирными гражданами».

– А он объяснил, что именно?

– Нет, – коротко ответил Бертрам.

– Что бы это ни было, все лучше, чем оставаться здесь.

– Но тебя могли застрелить! – воскликнул Бертрам, имея в виду события, которые я описала в дневнике «Смерть на охоте».

– Насколько я помню, именно Фицрой и не дал меня застрелить!

– И Маклеод. Фицрой и о нем не забыл. Он вернулся, знаешь? – Бертрам, неумело покружив, повернул меня в другую сторону, заставив встретиться взглядом с дворецким Стэплфордов, Рори Маклеодом, мужчиной, которого я когда-то считала любовью всей жизни, пока он не отказался от меня. Он стоял за столом, в форме дворецкого, которая так ему шла, и с сердитым выражением наблюдал за нашим с Бертрамом танцем.

Похоже, жизнь снова станет интересной. Ну что ж, я сама этого хотела, разве нет?

Глава 5

Дикие места, или «пойдешь ли, душенька, пойдешь?»

[5]

Когда Фицрой собрал вместе Бертрама, Рори и меня, часы показывали три часа утра. Он то ли зная наверняка, то ли по чистой случайности выбрал место, где я нашла свой первый в Стэплфорд-холле труп – библиотеку. Рори, неестественно прямой, занял место у окна, и только тени под глазами выдавали его усталость. Бертрам бродил по комнате, пока наконец не выбрал себе место, тяжело облокотившись о каминную полку. Фалды его фрака оказались в опасной близости от огня, и мне подумалось, что он не совсем трезв. Так как горничной я уже не была, то села в высокое кресло у камина. Присоединившийся к нам Фицрой неторопливо вплыл в комнату, точно все эти восемь часов проспал в удобной кровати, а не танцевал до упаду в бальном зале. Несколько театрально он окинул нас всех долгим взглядом.

– Да, определенно стоит смахнуть не одну паутину, – туманно проронил он. Потом закрыл за собой дверь, проверил, что скрытый проход в коридор для прислуги за книжным шкафом тоже надежно заперт (и нет, я не знаю, как он о нем разузнал), и только тогда заговорил.

– Буду краток, – начал он. – Готовится одна важная встреча, и пройдет она на Шотландском высокогорье. Несколько человек должны обсудить вопросы национальной безопасности в условиях усилившейся напряженности. Моя задача – обеспечить им безопасное и уединенное место. Ричард Стэплфорд предоставил правительству свой охотничий домик, и мне необходимо… точнее, я бы хотел, – поправился он под нашими с Бертрамом ядовитыми взглядами, – чтобы вы возглавили штат прислуги и сыграли роль хозяев. У всех вас есть опыт наблюдения за поведением людей и управления слугами, вы подписали акт о неразглашении, а также достаточно осмотрительны, и каждого я знаю лично. И хотя я рассчитываю, что после завершения встречи вы предоставите мне отчеты, могу заверить, что никому из вас физическая опасность грозить не будет. Правительству просто нужно отдаленное местечко, где заинтересованные стороны могли бы обсудить волнующие их вопросы так, чтобы ни газетчики, ни местные жители об этом не проведали.

– И что это будут за вопросы? – осведомился Рори с более заметным, чем обычно, шотландским акцентом.

Фицрой поправил запонку.

– Боюсь, я не вправе сказать.

– Но при этом хотите, чтобы мы отчитались о ходе обсуждений? – не сдавался Рори.

– Мне только нужно знать, как стороны относятся друг к другу, – небрежным жестом отмахнулся Фицрой. – Так я узнаю все необходимое. – Быстро оглядев каждого из нас по очереди, он добавил: – Думаю, не стоит упоминать, что вам я доверяю безоговорочно.

– Но недостаточно, чтобы рассказать о том, что происходит, – заметил Рори.

– У нас есть выбор? – уточнил Бертрам. Судя по голосу, он уже смирился с неизбежным.

– Разумеется, – откликнулся Фицрой. – Вы – частные лица, и если решите отвернуться от короля и Отечества, когда они нуждаются в вас, это решение останется целиком на вашей совести.

– То есть нет, – подытожил Бертрам.

– Дорожные вопросы я беру на себя. Вас заберут четвертого января, будьте готовы. Все необходимые продукты и припасы также будут доставлены. В охотничьем домике вас, Бертрам, будет ждать рекомендательное письмо для гостей, которые прибудут шестого января.

– А как я объясню это Риченде? – спросила я. – Вы же не собираетесь отправить туда и ее?

– Все будет улажено, – заверил Фицрой. – А теперь я должен покинуть вас. Счастливого Нового года. – С этими словами он вышел.

– Ох, – вздохнул Бертрам. – Если бы я не знал, что этот парень на службе короля, я бы подумал, что он… он… – Взглянув на меня, он поспешно замолчал.

– Полагаю, он как раз это слово, – согласился Рори. – Прошу меня извинить, сэр, мисс, необходимо заняться новогодним завтраком. Он будет подан в четыре утра в бальном зале, до подачи карет.

– Мне нужно выпить, – решил Бертрам.

Я ничего не сказала, только тихонько прошла в свою спальню. Раздеваясь ко сну, я не могла избавиться от мечущихся в голове мыслей. Снизу еще доносились музыка и смех, бал продолжался, но даже возможность раннего завтрака не была столь соблазнительной, чтобы бодрствовать дальше. Меня вместе с Рори и Бертрамом отправят в уединенный охотничий домик прямо в сердце пустынного Шотландского высокогорья, в место, где… слишком много воспоминаний для столь позднего часа. Я упала на кровать и натянула одеяло на голову, сама не зная, то ли чтобы не слышать веселый шум, то ли чтобы спрятаться от грядущего дня.

Глава 6

Неприятный сюрприз от человека с сомнительным чувством юмора

Утром первого января стонущие, охающие гости в состоянии разной степени тяжести разъехались по домам. От самих хозяев не было ни слуху ни духу. Гилберт вместе с Рори всех проводили, а миссис Льюис не поднималась наверх, пока не уехал последний гуляка. Риченда заявила, что «умирает», и вызвала Мерри посидеть с ней до ее последнего вздоха. Об этом я узнала от самой Мерри, когда она бесцеремонно втолкнула тележку с завтраком в мою комнату.

– Миссис Льюис послала меня принести тебе завтрак, ведь это мы за всю ночь глаз не сомкнули, а не ты.

– Она очень добра.

– А Риченда, чтоб ее, требует сдувать с нее пылинки, потому что у нее адское похмелье. Я за эту чертову ночь едва присела и валюсь с ног.

– В доме есть какое-нибудь снотворное?

– Может, и есть. А что?

– Принеси мне, я дам Риченде, и ты тоже сможешь немного поспать в ее комнате.

– Вы посмотрите, она уже с радостью подмешивает своей хозяйке сонный порошок! А ты изменилась.

– Когда кто-то слишком много выпил, лучшее лекарство – это сон, – с нажимом ответила я. – Я-то думала, что помогаю вам обеим.

– Ну, наверное, да. – Мерри шмыгнула носом. – Ты не подумай, я благодарна, просто все так странно… вот и все.

– Что странно?

– Похоже, меня отправляют в Шотландию тебе в помощь. Мистер Бертрам только что сообщил мне.

– Так он проснулся, да? – уцепилась я за это сообщение, избегая скользкой темы. Мы с Мерри работали бок о бок, и если иногда приносить мне еду (и составлять за столом компанию) не сильно задевало ее достоинство, то находиться длительное время в одном доме, но в разных ролях – хозяйки и прислуги, будет неловко нам обеим.

– Думаю, он хочет, чтобы я, черт побери, стала твоей камеристкой.

Я знала о давнем тщеславном желании Мерри стать горничной леди, но вряд ли она при этом имела в виду меня.

– Уверена, это только чтобы сохранить рамки приличия, – успокаивающе произнесла я. – Я слышала, что кроме меня там будут только мужчины.

– Риченда не едет?

От необходимости отвечать меня избавила сама вышеупомянутая дама, ворвавшись в мою спальню.

– Ганс послал за мной! – воскликнула она с порога, размахивая телеграммой. – Он хочет, чтобы я поехала с ним и его кузиной на воды, в Германию! Это потрясающее место!

– О, – только и произнесла я, удивляясь, как Фицрою удалось уговорить Мюллера. – А когда?

– Уезжаю завтра! – Она подошла ко мне и накрыла мою руку горячей ладонью: – Мне так жаль, Эфимия, но Ганс с кузиной заедут за мной, и ради соблюдения приличий компаньонкой побудет она. – Помедлив, она выразительно на меня взглянула: – Твои услуги не потребуются.

– Больше никогда, – потрясенно продолжила за нее я.

– Ох, ну что ты, я не это имела в виду. – Риченда обессиленно прислонилась к стене. – Нет, по-видимому, эта женщина хочет быть главной подружкой невесты… тут сложная ситуация. Ганс толком не объяснил ничего. Но как только я вновь вернусь на родную британскую землю, ты мне понадобишься немедленно.

Я вздохнула с облегчением.

– Но что же ты будешь делать до моего возвращения? Ричард же не позволит тебе остаться на неопределенный срок.

– Я справлюсь, – заверила ее я. Не стоило сомневаться в возможностях Фицроя. – Рада, что вам лучше, Риченда. Мерри сказала, вы нездоровы.

– Мне было слегка нехорошо, – призналась Риченда. – Но письмо Ганса вернуло меня к жизни.

После этих слов икнувшую Риченду стошнило прямо на ковер. Ей хватило совести покраснеть и выскочить из комнаты.

– Принести ведро и щетку? – предложила Мерри, явно не в лучшем настроении.

Я посмотрела на ковер. Омерзительное зрелище.

– Сожги его, – решила я. – Если несложно, Мерри, отнеси завтрак обратно. Думаю, лучше поискать то лекарство для Риченды, о котором мы говорили. Я буду в библиотеке.

На лице Мерри было прямым текстом написано, что она думает о моем решении свалить всю уборку на нее, но она только кивнула.

Следующие несколько дней 1912 года прошли спокойно. А на четвертый я уже сидела с Бертрамом в поезде, в клубах дыма несущемся к высоким холмам Шотландии.

– Я совсем не уверен, что это подобающе, – в сотый раз возмущенно повторил Бертрам.

– Вы бы предпочли, чтобы я взяла билет в третий класс с Мерри и Рори?

– Нет, конечно же, нет, – дергая себя за бородку, вздохнул Бертрам. – О чем вообще Фицрой думал, отправляя тебя туда без компаньонки?

– Компаньонка для компаньонки? – шутя уточнила я.

– Эфимия, это не повод для смеха! А твоя репутация!

– Уверена, ваша эту поездку переживет.

– Ты же знаешь, что я не это имел в виду! – раздраженно отмахнулся Бертрам. И вдруг вскочил с места. – Чуть не забыл, Фицрой просил передать тебе это. – Он снял с багажной полки один из своих чемоданчиков.

– А я не могла понять, зачем вам два.

Бертрам передал его мне, достал второй и открыл его.

– Бумаги, – с отвращением констатировал он. – Наверное, хотел, чтобы я прочитал это все по дороге.

Но я едва расслышала его слова, в ужасе глядя на то, что досталось мне.

– Не может быть, чтобы он это всерьез.

Вероятно, в моем голосе прозвучало что-то такое, из-за чего, готова поклясться, на мгновение Бертрам выглядел даже испуганным.

– Что? – нервно спросил он, снова дергая себя за бороду. Я начала опасаться, что это уже перерастает у него в чрезвычайно раздражительную привычку.

В ответ я вытащила содержимое чемоданчика и показала ему.

– Форма горничной! – изумился Бертрам.

– И записка приложена, – холодно заметила я. Прочитала я ее про себя, пока Бертрам мучил свежеобретенную растительность на лице. – Похоже, Фицрой все же разделяет ваши моральные убеждения. Пишет, что единственный способ для меня попасть в охотничий домик без компаньонки – переодеться в горничную. Он также имеет наглость заявлять, что это позволит мне понаблюдать за переговорами с другой стороны.

– И как, черт побери, мы объясним это Мерри?

– И Сьюзан, – мрачно согласилась я, вспомнив женщину, которая в первый мой приезд в охотничий домик была «приходящей прислугой» из местных.

– Ричард назначил ее экономкой, – сообщил Бертрам.

– Великолепно, – пробормотала я. – Эта увлекательная поездка становится все интереснее и интереснее.

– Не хочешь сыграть в шахматы, пока мы едем? – робко предложил Бертрам. – Я взял с собой дорожный набор.

– Конечно, – скрипя зубами, согласилась я, и весь оставшийся путь до места назначения обыгрывала его в пух и прах, игра за игрой. Бертраму хватило ума не жаловаться.

Глава 7

Возвращение в старые места

Я переоделась на станции, в дамской уборной, а потом безо всяких объяснений забралась в двуколку для слуг уже в форме горничной. Глаза Мерри стали размером с два чайных блюдца, но что-то в моем поведении подсказало ей не задавать вопросов, по крайней мере, пока. Нахмурившийся Рори ожег меня яростным взглядом, будто думал, что я это все затеяла, только чтобы досадить ему. Я отвернулась. Коляска пустилась в длинный тряский путь по скверным до крайности шотландским дорогам, а день тем временем незаметно сменился пурпурными сумерками, которыми при других обстоятельствах я бы с удовольствием любовалась.

Спустя множество ухабов и жестокой тряски мы прибыли к черному входу в охотничий домик лорда Стэплфорда. К этому времени Мерри, которой подобные путешествия всегда давались нелегко, смогла бы только добрести до кровати и больше ничего. Я сразу же отправила ее наверх, решив, что нам отвели ту же комнату, что мы делили в прошлый раз.

Пробираясь сквозь лабиринт ходов и коридоров для слуг, мы услышали знакомые ругательства повара Джока, бранившего старую кухонную плиту. Чемоданы Бертрама уже прибыли вместе с ним. Понятия не имею, кто их поднял ему в комнату. Согласно принятым правилам мы оставили свой багаж у лестницы для слуг и отправились к экономке. В конце концов, это была ее вотчина.

Не могу сказать, что с нетерпением ждала встречи. Сьюзан Симпсон, овдовевшая горничная, с которой у меня установились довольно сложные отношения, теперь стала экономкой в шотландских владениях Стэплфордов[6] (благодаря вмешательству многих людей).

– Смотрите, как пали могучие![7]

Сьюзан, подбоченившись, внимательно смотрела на меня. Лицо ее приобрело здоровый цвет, и сама она уже не выглядела такой изможденной и худой: с тем жалованьем, что она получала прежде, ей приходилось выбирать, кормить детей или себя.

– Я… э-э-э… – начала я, с надеждой обернувшись к Рори, но он в ответ одарил меня холодным нечитаемым взглядом. – Я надеюсь… – сделала еще одну попытку я, как вдруг Сьюзан сорвалась с места и обняла меня.

– Ох, брось ты это, глупышка! – с сильным шотландским акцентом воскликнула она. – Это благодаря тебе я нынче экономка. И, что могу сказать, если работать на Стэплфордов, лучшего места не найти. Они сюда и носа не кажут!

Я немного расслабилась, и на меня тут же накатила усталость, а в глазах защипало от подступающих слез.

– Я так рада, что у вас все хорошо сложилось, – сумела выдавить я сквозь вставший в горле комок. Безразличное отношение Рори сыграло свою роль.

– А разве с вами больше никто не приехал? У нас тут ожидается настоящее столпотворение, может, даже понадобится личная горничная для леди.

– В самом деле? – удивилась я. – Мерри с нами, но ей после дороги всегда так нехорошо, что она отправилась сразу в комнату. Только к утру в себя придет.

– Идите, присядьте, – пригласила Сьюзан, указывая на большой кухонный стол. – Вы наверняка умираете с голоду! Джок приготовил отличный ужин, хоть немного сил наберетесь. Видит небо, они вам понадобятся, с ног валиться будете.

– Если вы не возражаете, миссис Симпсон, я поужинаю в комнате дворецкого, – заявил Рори.

Та Сьюзан, которую я знала, высказала бы о его отчужденном поведении все, что думает, но, похоже, с повышением по должности выросла и она сама.

– Разумеется, мистер Маклеод, – вместо этого произнесла она. – Я пошлю к вам лакея.

Рори коротко кивнул и вышел.

– И чего это он такой надутый? – спросила она меня. – Я-то думала, из вас получится хорошая пара.

Несколько секунд во мне боролось желание выдать всю историю как есть, но я только и ответила:

– Понятия не имею.

Сьюзан одарила меня долгим внимательным взглядом, будто видела насквозь. Но потом просто передала мне тарелку от Джока.

– Держи тогда колбаски с картошкой, наедайся, девонька.

Следующее утро прошло в суматохе: мы смахивали пыль, убирали и готовили спальни. Сьюзан, несмотря на свою новую должность, помогла бы нам, но Рори позвал ее разбираться с меню и другими «более подходящими ее положению» вопросами, так и сказал. Мерри пока никак не отреагировала на мое неожиданное понижение. Думаю, она просто была рада, что не пришлось заниматься уборкой в одиночку. Кого бы ни ждали на эту встречу, точное количество людей Сьюзан узнала только вчера.

Мы с ней и с Мерри спустились на прекрасный ранний ланч. Мужская часть штата прислуги питалась отдельно. В дверь позвонили, когда мы уже почти закончили.

– Бог ты мой, как они рано, – удивилась Сьюзан, вставая и расправляя юбку.

В дверях появился Рори.

– Я искал вас в комнате экономки, – холодно сообщил он. – Пойдемте. Гости не должны звонить дважды. – Он произнес это с таким видом, будто в таком случае нас ждет конец света. Мы с Мерри тоже поднялись, но он покачал головой.

– Куда нам, простым горничным, – фыркнула Мерри, когда они ушли. Пожав плечами, она снова села. – Эфимия, не передашь те плоские штучки в муке?

– Это картофельные лепешки, – печально пояснила я.

– Ну-у-у, – протянула Мерри, – чем бы они ни были, они очень вкусные. А я никак не наемся после…

– Прошу, Мерри, без подробностей! Я достаточно насмотрелась на твои мучения в коляске.

– Я тут хотела спросить, – начала она, но в этот момент в кухню ворвалась Сьюзан.

– Вся толпа приехала сразу, и они хотят обед через полчаса! Вам, барышни, придется прислуживать за столом.

– А кто они? – полюбопытствовала я.

– Некая мисс Флауэрс, по которой сразу видно – намаемся мы с ней, и мистеры Смиты. – И Сьюзан снова поспешно вышла, посмотреть, готова ли столовая.

– Она сказала «Смиты», во множественном числе? – уточнила Мерри.

Я, вполне естественно, пожала плечами – жест, который мне удалось освоить, несмотря на крепко привитые матушкой правила воспитания.

– Понятия не имею. Джок, чем вам помочь? – спросила я.

Мерри поручили супницу. Рори будет сам подавать суп, но Мерри должна будет держать ее очень ровно. Первой пойду я с подносом булочек. Мерри до смерти перепугалась: супница была древней, дорогой на вид и очень тяжелой. У меня мелькнула мысль, что ее вручили более миниатюрной Мерри только потому, что Рори не хотел стоять рядом со мной, но я тут же себя одернула. К счастью, для подачи блюд с кухни существовал лифт, так что супницу подняли на лебедке, а мы понеслись к лестнице. Рори уже ждал в столовой на своем месте.

За столом сидели шесть мужчин и одна молодая женщина[8]. Бертрам – во главе стола, задумчиво почесывая бородку, но, почувствовав мой взгляд, тут же опустил руку. С супом-то он как справится?

На другом конце стола расположился джентльмен средних лет в хорошо сшитом неброском темном костюме. Все в нем, от идеально причесанных светлых волос до кончиков аккуратных ногтей, было элегантно, но совершенно неприметно. «Вероятно, это был председатель встречи, представитель»[9], – решила я. У женщины справа от него волосы были настолько яркого оттенка, что я засомневалась, а натуральные ли они. Несмотря на ранний час, румянец тоже выглядел искусственным; а окажись поблескивающее на шее ожерелье все же настоящим, то в такое время его точно не следовало надевать. Она была, как позже скажет Мерри, «не лучше, чем ей положено быть». Матушка просто фыркнула бы и отчитала ее. А я предложила булочки. Гостья, даже не глядя на меня, взяла самую большую. И еще замерла на добрую секунду, протянув к подносу руку, но, бросив взгляд на соседей, все же ее опустила. «Еще и жадная», – подумала я.

Остальные четверо гостей обладали внешностью совершенно невыразительной, и женщина среди них смотрелась попугаем в стаде овец. Атмосфера в комнате казалась на удивление напряженной. Мужчина-председатель и его спутница выглядели довольно расслабленно, но пятеро других, включая Бертрама, сидели как на иголках. На лице Бертрама застыло озадаченное, слегка обеспокоенное выражение, которое я так часто замечала, когда рабочие приходили к нему сказать об очередной разваливающейся части его проклятого поместья. Я видела, что он чувствует себя не в своей тарелке, не понимая, что на самом деле происходит. У меня хотя бы было чем заняться. Руки Мерри, с тревогой увидела я, уже подрагивали от усилий, так что, когда появился лакей, я попробовала взглядом указать ему на супницу. Но он, не обратив на меня внимания, как обычно и поступают лакеи при господах, наклонился к Рори что-то прошептать и тут же отпрянул, столкнувшись с яростным взглядом дворецкого. Рори опустил черпак в супницу и похлопал меня по плечу, показывая, что я должна занять его место. Опустив поднос с булочками на буфетную стойку и проигнорировав указание, я забрала у Мерри супницу, заслужив благодарный взгляд. Моего взгляда, указывающего на гостью, Мерри не заметила и налила суп сначала ее соседу, уронив на скатерть всего пару капель. Бертрам кашлянул, привлекая внимание Мерри к непозволительной оплошности: женщина, как бы она ни выглядела, обслуживается первой.

– Прошу прощения, – едва слышно выдохнула Мерри и трясущимися руками снова зачерпнула суп. Поднять черпак ей удалось, почти не расплескав, но в комнату вернулся Рори, и Мерри, вздрогнув от неожиданности, аккуратно вылила суп прямо женщине на колени. Та с визгом вскочила, а пылающий взгляд Рори устремился на меня. Немедленно стало ясно, кого он считает виноватой.

Председатель пытался промокнуть пострадавшее платье своей спутницы салфеткой, но без особого результата, разве что она завизжала еще громче, точно закипающий чайник. Резко оттолкнув его руку, женщина ринулась к двери мимо нас, по дороге схватив Мерри за плечо и с силой толкнув. Супницу я удержала только чистой силой воли, устойчивее, пусть и совсем не женственно поставив ноги. Бедная Мерри врезалась в буфетную стойку, булочки разлетелись в разные стороны, и все на краткий миг имели счастье лицезреть нижние юбки моей подруги. Глаза Бертрама грозили вот-вот выскочить из орбит, а один из гостей не очень старательно замаскировал хохот кашлем. Бедняжка Мерри кое-как поднялась на ноги и бросилась вон.

Глава 8

Сообщения (в большом количестве)

Разумеется, Рори справился с ситуацией с холодным профессионализмом. Поставил поднос с булочками в нишу лифта, как я надеялась, давая Джоку понять, что нужна новая партия. Забрав черпак, он вытер его салфеткой с буфета и, одним плавным движением оказавшись рядом с Бертрамом, спросил:

– Суп, мистер Стэплфорд?

Вспомнив, что супница все еще у меня, я, покачнувшись, шагнула к нему, чтобы половник, который Рори уже начал опускать, смог что-то зачерпнуть. Бертрам, ожесточенно почесывая бороду, издал какой-то непонятный звук. Рори весьма вольно истолковал его как согласие и изящным жестом наполнил тарелку перед ним.

Трапеза продолжалась, а гостья так и не вернулась. Сидящие за столом практически ничего не говорили, во всяком случае, пока я была в комнате, кроме как «Прекрасный суп, Стэплфорд» или «Этот соус отменно приправлен». Разумеется, о произошедшем никто не упоминал. На миг меня кольнуло сожаление, напомнив о Стэплфорд-холле, чьи обитатели спокойно позволяли себе обсуждать убийство за ланчем и действия Мерри точно бы не оставили без внимания. Здесь же все невысказанное тяжестью повисло в воздухе. Гости вели себя угнетающе вежливо. Матушка бы гордилась ими, но, боюсь, мои стандарты несколько снизились, и я была бы рада услышать то, что в присутствии слуг обычно не говорят. Из Бертрама рассказчик был не лучший, и я уже знала, что разобраться в той жуткой путанице, в которую он превратит пересказ бесед за сигарами, будет непросто.

Я сохраняла выражение профессиональной незаинтересованности. В душе мне отчаянно хотелось найти Мерри, но ни один из лакеев так и не появился сменить меня. Нам с Рори пришлось прислуживать весь обед, и за это время мы едва обменялись взглядами. Мучительное чувство. Зная Мерри, я не сомневалась, что у нее сейчас настоящая истерика. Куда делся лакей, я понятия не имела, и если чему жизнь меня и научила, так это тому, что эти маленькие загадки потом прольют свет на что-то важное. Про облитую супом женщину я почти не вспоминала. Учитывая ее наряд за ланчем, мне думалось, она это заслужила.

Наконец мы подали все, что можно было подать. Дворецкий должен был остаться, если кому-то что-то понадобится, а я, загрузив последние сервировочные блюда в подъемник, кивнула Рори и, не дожидаясь ответа, тихонько закрыла за собой дверь.

Сбежав вниз по лестнице в кухню, я увидела там Сьюзан с большой чашкой чая. Джок воевал с плитой, чем-то стуча и брякая, бормоча громче и невнятнее, чем обычно.

– Эфимия, ты что-нибудь соображаешь в ремесле камеристки?

– Немного, – ответила я, садясь. Джок, не дожидаясь просьбы, со стуком поставил передо мной чашку чая. Во всяком случае, я решила, что это чай. Темнее дёгтя напиток, даже когда я долила немного молока из банки на столе, свет не отражал.

– Ничего? – уточнила Сьюзан.

– Это всегда больше нравилось Мерри, чем мне. А мы ожидаем леди? – помедлив, уточнила я.

– Ха! – почти одновременно воскликнули Сьюзан с Джоком.

– Мисс Флауэрс хочет, чтобы из ее юбки вычистили суп и сделали прическу к вечеру.

– Вот как? Не думаю, что после произошедшего наверху Мерри будет рада предложить свои услуги.

– Мисс Флауэрс требует, чтобы ее уволили.

– Как! – возмутилась я.

– Эфимия, хоть я и недолго служу экономкой, но все же знаю: если опрокинешь суп даме на колени – другой причины увольнения и не ищи.

Я знала, что она была права, и проклинала Рори за то, что не поручил супницу мне.

– Вы уже подготовили ей рекомендательные письма? – спросила я, имея в виду практику давать рекомендации при уходе слуг.

– К счастью, она не в моем штате, – отозвалась Сьюзан. – Решать будут мистер Маклеод и мистер Стэплфорд. Лично я считаю, что кто бы ни вручил хрупкой барышне, да еще и без опыта, тот здоровенный котелок, просто безмозглый идиот!

Ее чувства я полностью разделяла.

– А что случилось с вашим лакеем?

– Забегала Пости, передала, что его матери хуже, они позвали священника. Она живет в деревне. Скотт, тот лакей, ее кровиночка, он ушел побыть с ней.

– Нам не хватит людей, – вздохнула я.

– Думаю, он не спрашивал, а просто предупредил мистера Маклеода, что уходит.

– Конечно, он не мог не пойти, – покачала головой я. – Но так как Мерри теперь тоже вне игры, по крайней мере, пока, нас всего трое – и Джок.

С грохотом опустив кастрюлю, Джок обернулся ко мне и выдал что-то совсем невообразимое – я ни слова не разобрала.

Сьюзан улыбнулась краешком губ.

– Говорит, во всем мире таких деньжищ нет, чтоб заставить его работать наверху среди чокнутых бездельников.

– Поверьте, – кивнув Джоку, искренне произнесла я, – очень вас понимаю!

– Что-то неладно тут, а? – прозорливо заметила Сьюзан. – И так-то плохо, что все четверо назвались Смитами, хотя и не родственники…

– Их всех зовут Смиты?

– Кроме того высокого господина, он велел называть его «сэром», – кивнула Сьюзан.

– Батюшки-светы, – удивилась я, позаимствовав выражение Мерри. – Наверное, это он из министерства.

– Мистер Министр? – Сьюзан так задумалась, что в мои слова не особенно вслушивалась. – Какие-то сомнительные козни плетут, а? Хотя мне-то что. Как по мне, хуже всего – борода мистера Стэплфорда. У меня от нее мурашки.

– Знаю, – печально согласилась я. – Красивый мужчина, а может позволить себе так ужасно выглядеть.

– Без женщины здесь не обошлось, – хмыкнула Сьюзан. – Помяни мое слово.

На этих словах я вышла. Мне нужно было поговорить с Бертрамом и Мерри и еще сбежать подальше от расспросов Сьюзан.

Мерри выглядела напуганной, но держалась вызывающе. По просьбе Сьюзан она дожидалась решения Рори в нашей комнате. Я попыталась убедить ее, что она уже так долго с семьей Стэплфордов, что эти годы нельзя просто так перечеркнуть, но Мерри разбила все мои аргументы, один за другим, будто уже настроилась на трагедию. Было очевидно, что в таком взвинченном состоянии ее ничем не успокоить, так что я просто оставила подругу в покое.

Я задумалась, куда пойти – не в комнату же (там Мерри) и не в кухню (прямо под град вопросов Сьюзан), да и в другие части дома не стоит, чего доброго, с гостями столкнусь. Уже обдумывая вариант спуститься на конюшню, я вдруг услышала тихое «пссс». Голова Бертрама появилась из-за двери в небольшую библиотеку. Я тут же толкнула дверь, и Бертрам отшатнулся.

– Эфимия, осторожней, – укорил он меня. – Одного полета вверх тормашками на сегодня достаточно, – он широко улыбнулся.

– Совсем не смешно! – отрезала я. – Та гнусная женщина требует уволить Мерри!

– Этому уж точно не бывать, – к моему огромному облегчению, пообещал Бертрам. – Девчонка просто дрянь. Прошу простить за выражение, – ожесточенно почесав бороду, добавил он.

– Я бы не стала употреблять подобные слова, – улыбнулась я, наливая себе немного шерри, а Бертраму – виски. – Но ваше чувство я полностью разделяю.

Пару мгновений Бертрам пораженно смотрел на меня с бокалами в руках, а затем прикрыл дверь.

– Я привыкла вести себя как компаньонка, – натянуто произнесла я. – А не как служанка.

– Ну да, но мы же сейчас вроде как внедренные агенты, играем роли и все такое.

Я села в одно из больших библиотечных кресел, потягивая шерри.

– Как думаете, что происходит?

– У них куча карт Шотландии, – сообщил Бертрам. – Я подловил одного из них здесь над целой кипой как раз до обеда. Услышав скрип петель, он свернул их все разом – безобразное обращение. А когда увидел, что это я, немного расслабился.

– И всех их зовут Смитами?

– Невероятное совпадение, – согласился Бертрам.

Под моим пристальным взглядом он медленно опустился в другое кресло.

– Хочешь сказать, они назвали вымышленные имена?

Нет, не думайте, что Бертраму не хватает каких-то жизненно важных для мыслительного процесса составляющих. Дело в том, что если раньше казалось, что из нас двоих у меня меньше знаний о мире (и в каких-то областях, подозреваю, так до сих пор и есть), за последние годы мое врожденное стремление верить людям несколько выветрилось. А с Бертрамом, похоже, этого не произошло.

Он стукнул себя по лбу.

– Я идиот! – воскликнул Бертрам, и я не стала его разубеждать. – Тот парень наверняка служащий, то-то он вовсе не назвался.

– Церковный служащий? – обескураженно переспросила я.

– Министерский.

– Из какого департамента?

– Вряд ли нам полагается знать. Я все больше убеждаюсь, что нам не нужно ничего делать. Фицрой в самом деле хотел, чтобы здесь их встретили люди нужных ему политических приверженностей и без связей.

– Связей с чем?

– С тем, что имеет отношение к их делу.

– И чтобы слуги не задавали вопросов об именах.

– И не рылись в бумагах.

– А вы, похоже, останавливались в домах с сомнительной репутацией, – заметила я. – Ни одна из горничных под моим руководством никогда бы так не поступила.

– Это потому, что я плачу приличное жалованье, и потому, что ты как экономка ко всем слугам относилась справедливо. Как правило, чем богаче домовладелец, тем неохотнее он платит слугам. Знатные семьи по-прежнему считают, что служба в их доме – большая честь, как и приставания их похотливого отпрыска.

Видимо, потрясение явно отразилось на моем лице, потому что Бертрам поспешил добавить:

– Прости, Эфимия, я выпил за обедом слишком много вина. Думал, справлюсь, но теперь ты налила мне виски. Похоже, сейчас приду в свою комнату и просплю до вечера.

– Как аристократично, – вздохнула я. Бертрам поморщился. – А чем остальные заняты?

– Я об этом и хотел сказать. Они попросили Рори переделать оружейную комнату в переговорную.

– Надеюсь, все ружья он запер. – Меня охватило нехорошее предчувствие.

– О нет, Эфимия, зачем ты об этом сказала, – вздрогнув, посетовал Бертрам. – Так или иначе, все свободное время они будут совещаться, и ни мое, ни твое присутствие не требуется.

– Так что же, на этот раз никаких приключений?

– Очень надеюсь, – отозвался Бертрам. Глаза у него слипались, и стало ясно, что наша беседа подошла к концу. Прокручивая ее в голове, я поняла, как мало мне известно. Вряд ли Смиты были из правительства. Вероятнее всего – подрядчики или поставщики, борющиеся за участие в правительственном проекте. Который, предположительно, касался Шотландии, если Бертрам был прав насчет карт. Ну а единственная причина подобной секретности, приходившая мне в голову, – жуткая непопулярность проекта в случае огласки, поэтому Бертрама и не посвятили в тайну. У Ричарда Стэплфорда, как члена парламента, определенно были интересы в оружейном бизнесе, поэтому он мог предоставить свой дом правительству, чтобы вернуть прежнее расположение, но на роль радушного хозяина выбрали его младшего брата. Это тоже что-то означало, но что?

Мисс Флауэрс я вычеркнула как секретаршу с несоответствующими ее положению запросами. Она также, вероятно, довольно глупа, раз согласилась остановиться в таком небольшом, одиноко стоящем посреди шотландских пустошей доме, в компании своего начальника и еще четырех мужчин, и считать, что ее репутации ничего не угрожает. По моим оценкам, все джентльмены были средних лет, а значит, на вершине карьеры. Это также означало, что они достигли того возраста, когда представители мужского пола в большинстве своем начинают считать, что у них теперь есть право делать все, что им заблагорассудится.

Допив шерри, я забрала у спящего хозяина дома его бокал: отнесу на кухню – а кому еще здесь убираться? А потом освежающая прогулка будет весьма на пользу. Я осторожно прикрыла за собой дверь в библиотеку, стараясь, чтобы даже замок щелкнул мягко, не разбудив Бертрама, и не заметила стоявшего за спиной мужчину.

Он резко похлопал меня по плечу, и я, подпрыгнув, пронзительно вскрикнула.

– Что? Где?.. – раздалось приглушенно из библиотеки, а потом сменилось громогласным храпом. Очевидно, что от Бертрама помощи можно было не ждать. Я обернулась к подошедшему, придавая лицу выражение, как у матушки[10]. Коротышка отшатнулся.

– Господи боже! – У него оказался мелодичный голос. – Дорогая, я не хотел вас напугать. Позвольте представиться, я мистер…

– Смит, – отрезала я, постаравшись подпустить в голос как можно больше металла.

– Верно, – криво улыбнулся мужчина. Ростом он был немного ниже меня, с узкими плечами, голубые глаза щурились за стеклами круглых очков, густые волосы, хотя и коротко остриженные, отливали золотом. Многие готовящиеся к первому выезду в свет девушки за такую роскошь все бы отдали, хоть руку – не свою, так служанки.

– Я лишь хотел узнать, не окажете ли вы мне услугу. Мне нужно отправить письмо. – Он протянул мне небольшой толстый конверт, который я машинально взяла. – Чрезвычайно важно отправить сегодня и тайно. Сердечные дела, – пояснил он, постучав себя по носу. – Уверен, такая хорошенькая девушка должна разбираться в подобных вещах.

Письмо в самом деле пахло одеколоном.

– Вот деньги, – продолжил блондин, вкладывая монетки мне в другую руку. – И пусть эта просьба останется между нами, хорошо? Уверен, что могу вам доверять. – Он снова криво улыбнулся, отвернулся и ушел, слегка прихрамывая.

Я молча смотрела на письмо. В голове крутилось множество противоречивых мыслей, и пока я обдумывала, как поступить, в конце коридора появился Рори. Какое облегчение, мне не придется принимать решение в одиночку! Но вот он подошел ближе, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего, так что я инстинктивно опустила конверт в карман фартука.

– Где мистер Стэплфорд? – требовательно спросил он.

Я указала на библиотеку. Рори хмыкнул в ответ, но так, как могут только весьма опытные дворецкие.

– Тебе что, больше заняться нечем? – принялся выговаривать он. – Если нет, то ковры в холле следует хорошенько выбить.

Глава 9

Прогулка по высокогорью приносит неудовлетворительные результаты

Скоро начнет смеркаться. В отличие от Мерри, большое количество деревьев меня не пугало, но моих знаний окрестностей для прогулки в темноте было явно недостаточно. Я также предположила, хотя Рори и не счел нужным сказать мне об этом, что теперь прислуживать за столом будем мы вдвоем. Пусть Сьюзан экономка, но такого опыта у нее нет, и в принципе в любом другом месте ее подготовки хватило бы разве что на должность младшей служанки. Разумеется, говорить ей об этом я не собиралась.

Когда я вышла на улицу, получив примерные указания от Сьюзан о дороге до деревни, где находились лавка и почта одновременно, еще стоял яркий морозный день. К счастью, за первую поездку я прекрасно изучила особенности шотландской погоды и взяла с собой шаль от дождя. С таким количеством кудрей, как у меня, девушка просто не может позволить себе промокнуть. Подобные прогулки по мокрым сельским улочкам приводят к тому, что потом от меня пахнет мокрой шерстью, точно от вымокшей собаки.

И все же я оказалась далеко от всех известных и неизвестных переживаний охотничьего домика, и надо мной вместо крыши сияло чистое небо. Вскоре я поймала себя на том, что несколько фальшиво (таланта к музыке у меня нет) насвистываю и даже подпрыгиваю от радости. Тропинка, указанная Сьюзан, весьма слабо напоминала пешеходную. Она вилась между высокими деревьями, огибала поля – одни возделанные, другие еще нетронутые. Вот уж где совершенно точно можно было не опасаться проезжающих повозок.

По моим расчетам, я прошла уже половину пути, как вдруг волоски на шее встали дыбом.

Сложно объяснить, но те из вас, кому хоть раз казалось, будто за вами следят, сразу меня поймут. Словно какой-то животный инстинкт предупреждает, что теперь добыча – это вы. Я стала очень внимательно следить, куда ступаю. Теперь изгибы тропинки мне были на руку: я могла оглядываться, не вызывая подозрений, и, хотя дыхание участилось, я изо всех сил старалась не выказывать тревоги. Может, просто шумному деревенскому мальчугану стало любопытно посмотреть на «тех из большого дома».

Правильно ли я поступила, не сказав о письме ни Рори, ни Бертраму? Последний захотел бы вскрыть его, но моя совесть не позволила бы. Мы не подчинялись Фицрою напрямую, и никто еще не намекнул мне, что цель нашего пребывания в Шотландии – выведывать тайны и лезть в частные дела гостей. Конверт в самом деле был сильно надушен мужским одеколоном, и я склонна была предполагать, что там действительно находилось любовное послание, пусть его отправитель и показался мне весьма неказистым. Как устроен этот мир, я знала, и догадывалась, что всегда найдутся женщины, готовые с радостью ответить, если к ним проявляет интерес богатый мужчина.

За спиной хрустнула веточка. А что, если я все поняла неверно и доверенное мне письмо – секретное правительственное послание? Что, если внутри… здесь мое воображение в нерешительности замирало. Конверт небольшой, а чертежи нового оружия, конечно же, заняли бы больше места? Я никогда ничего подобного не видела, но предполагала, что они довольно мудреные, а потому объемные.

Разумеется, мысли об оружии натолкнули меня на размышления о том, что люди с ним делают, и заставили задуматься о собственной безопасности. Кожа покрылась мурашками. Все сложнее удавалось сохранять спокойный шаг, уговаривая себя не броситься бежать. Каким-то образом я знала, что если побегу, за мной бросятся в погоню. Суровая красота природы приобрела зловещий оттенок. Не слышно было птичьей переклички. Не ревел домашний скот. Внимательным взглядом я осмотрела горизонт: ни намека на деревушку и ни единой живой души ни на тропе, ни в поле. Разумеется, в это время года мало что можно было сделать с промерзшей землей, но мне вдруг показалось, что тишина вокруг какая-то неестественная. Будто все вокруг почувствовали надвигающуюся угрозу и обратились в бегство.

Время тянулось бесконечно. Теперь я знала, что каждый шаг приближал меня к верной гибели. Еще ветка хрустнула где-то позади, и у меня вырвался вскрик. Ринувшись вперед, я спряталась за дерево, хоть и понимала всю нелепость своих действий. Стволы деревьев – все же не стена, и я понятия не имела, с какой стороны поджидал мой враг. Прижавшись спиной к коре, я начала медленно двигаться по кругу. Поля, рощицы и поросшие кустарниками холмы предстали перед глазами. Невысокая кучка листвы чуть вдалеке слева шевельнулась. Я затаила дыхание. «Кролик, – сказала я себе. – Может, два». Опасных зверей здесь не водилось. Лишь люди, самые опасные существа из всех. Прямо у меня на глазах из листвы появился уродливый искривленный коготь размером больше ладони.

Воображение у меня было отменное, но такого придумать оно бы не смогло. Завопив во всю силу легких, я бросилась бежать. За спиной тяжело бухали шаги преследователя. Оборачиваться и терять время я не могла, поэтому упорно двигалась вперед. Единственной надеждой было добраться до деревни. Ноги саднило от бега по твердой мерзлой земле, но я не останавливалась, несмотря на боль – от этого зависела моя жизнь. Прическа рассыпалась, шпильки выпали по дороге, но в голове билась мысль: только вперед. Я думала о Рори. О Бертраме. Проклинала Фицроя. Выглядя как настоящая сумасшедшая, я наконец влетела в деревню.

Начиналась она с общего колодца. Вокруг, болтая и смеясь, собрались несколько молодых женщин. Все как одна тут же замолчали.

– Ч-ч-ч-удовище, – заикаясь, выдавила я. – В лесу. Омерзительное нечто, не имеющее права на существование.

– Как только старика Уифи Кэмпбелла ни называли, но так ни разу, – рассмеялась одна из девушек с алым шарфом на голове.

Я опустилась на ступеньки у колодца.

– Я не выдумываю, – пытаясь отдышаться, выпалила я. – Там что-то есть.

Во взглядах девушек, обращенных ко мне, мешались изумление и жалость.

– А вы, стало быть, из охотничьего домика? Из этих лондонцев? – спросила другая, с фиалковыми глазами и темно-рыжими волосами того оттенка, который бывает только у шотландцев.

– Из домика, да, – выговорила я, все еще не восстановив дыхание.

– Вот в чем дело, – протянула третья девушка, похоже, главная в компании, вопреки (или как раз благодаря) большому количеству родинок на подбородке. – Эти городские деревенской жизни не знают, всего пугаются.

– Я выросла в деревне, – возразила я, пытаясь нащупать в волосах оставшиеся шпильки и смутно подозревая, какой у меня должен быть вид.

– Так кто же вы тогда? – вполне по-доброму поинтересовался Алый Шарф.

– Я… я горничная из домика, нас привезли встретить гостей, – запнувшись, все же ответила я.

– Ну да, точно, – вклинилась рыжеволосая. – Одна из тех, кто ворует работу у таких, как мы.

– Нет, – слабо попробовала возразить я, хотя и понимала, что у нее есть все основания так считать.

– Пойдемте, девушки, – позвали Родинки. – У нас куча дел. В отличие от некоторых.

И они ушли, оставив меня дрожать у колодца.

То, что я поначалу приняла за гору ненужного тряпья, зашаркало в мою сторону.

– Я тоже это видел, – прошипело оно, окатив меня ароматом гнилых зубов и тухлого мяса. – Это тварь из самого ада. Послана за неверующими. Так священник сказывал.

Один уголок рта говорящего обвис, слюна пенилась и капала с подбородка, хотя слова и звучали достаточно четко. На его голове (я была практически уверена, что это мужчина) волос не осталось совсем, кроме странного полупрозрачного пуха, на солнце напоминавшего нимб.

– Мне нужно найти деревенскую лавку, – сказала я.

– Не поможет, раз врата ада отворены, – печально прошептал мой новый знакомый, но все же указал в сторону главной улочки.

Неуверенно поднявшись на ноги, я попыталась держаться с прежним достоинством. В самом деле, так перепугаться было вовсе не в моем характере.

Лавку оказалось легко узнать по расставленным перед ней ящикам с простыми, но питательными овощами и фруктами местного производства. Выбор небольшой, на дворе все-таки зима. Я вошла. Вид обычных деревянных досок и запахи муки и свечей успокоили меня. Пожилая женщина медленно поднялась со своего места за прилавком и подошла ближе.

– Да? – ворчливо произнесла она.

Я объяснила ей, что мне нужно отправить письмо. Она взвесила письмо на подрагивающей руке со скрюченными от артрита пальцами и назвала цену. Небольшие весы подтвердили вес, и я похвалила ее мастерство. Женщина улыбнулась, показывая последние оставшиеся зубы.

– Всю жизнь я здесь служу, еще девчонкой, теперь старухой, – объяснила она.

– Должно быть, это интересно, – заметила я. – Наверное, люди вам много историй рассказывают.

Моя собеседница лишь фыркнула.

– То есть сплетней. – Она наклонилась ближе, внимательно рассматривая меня. – Ты что-то бледная. Этот старый дурак Джейми успел тебе своими россказнями головку замутить?

– Это тот, с вратами ада? – уточнила я.

– С тех пор как его мать из колыбельки уронила, так и не оправился. Родителей уж в живых нет, богобоязненные оба были. Думали, в младенчика сам дьявол вселился. Говорили, пастор поможет ему, да чушь все это. У бедняги фарш вместо мозгов.

– Верно, немного напугал, – призналась я. – В лесу меня кто-то преследовал, я подумала, что видела что-то… кого-то, – поправилась я и нервно рассмеялась. – Так глупо.

– Ты гляди в оба, в лесу-то, – нахмурилась женщина. – Там немецкий шпион. Девушки с ухажерами гуляли, сами видели.

– Немецкий шпион? – встревоженно повторила я.

– Все говорят, странно выглядел, да и говорит не так. Один из лесничих узнал говор, утверждал, что немец, – кивнула она.

– Лесничий?

– Ну да, отец его на флоте служил, потом здесь устроился, жену нашел. Рассказывал пареньку о своих путешествиях, о людях. Уверен он, что немец.

– Буду очень осторожна, – пообещала и вышла из лавки с легким сердцем. Не верилось, что лесничий, едва ли отходивший от родной деревни больше чем километров на пятнадцать, мог узнать немецкий язык. А что до сумасшедшего Джейми, что ж, я оказалась не умнее его. Мой последний приезд сюда окончился катастрофой, и я даже самой себе не признавалась, как меня беспокоила необходимость вернуться. Меня также мучила вина за скрытность, ведь я могла рассказать о том письме. Мысленно велев себе встряхнуться, я направилась обратно уже спокойно.

По пути меня сопровождали только белки и дикие голуби, и дорога оказалась очень приятной. Спину не кололо от чужого взгляда, а садящееся солнце окрасило небо в сияющие цвета красного, оранжевого и золотого, заканчивая день во всем блеске своей славы.

Открыв дверь черного хода, я сразу же врезалась в Рори.

– Где тебя черти носят? – рассердился он. – Ты должна прислуживать за ужином. – Окинув меня свирепым взглядом, он ушел быстрым шагом. Я попробовала восстановить перед глазами краски заката и вошла в кухню с высоко поднятой головой.

Глава 10

Серьезные опасения, что приключения все же будут

Ужин прошел без происшествий. Не так давно облитая супом женщина сидела в платье с неподобающе низким вырезом и для такой предполагаемо серьезной встречи слишком много хихикала. Рори, как настоящий профессионал, сохранял непроницаемое выражение лица. Когда меня отпустили, я отправилась на поиски Мерри, которая оказалась на кухне: мыла посуду и пела. Джок, готовящий себе бутерброд на ночь, иногда что-то подпевал с сильным шотландским акцентом, как обычно. Услышав мои шаги, Мерри обернулась. Протанцевав от раковины ко мне, она обняла меня мыльными руками.

– Никто меня не выгоняет! Мистер Бертрам сказал, что они все могут катиться куда хотят!

– Замечательные новости! – Я обняла ее в ответ.

– Да только мне, по-видимому, теперь и носа из кухни не высунуть, так как мисс «ВашСочество» все еще обижена на меня. Так что вам со Сьюзан придется взять всю уборку, стирание пыли и приведение в порядок кроватей на себя. Мне так жаль, – со злорадненькой улыбкой закончила Мерри.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась я, надеясь, что это также означает, что скрывать от Мерри наше с Рори и Бертрамом задание будет проще, пусть даже пока неизвестно, в чем именно оно состоит.

Завтра нас ждал ранний подъем, обязанности свои я выполнила, поэтому пожелала всем спокойной ночи и вышла, оставив Мерри с Джоком заниматься своими делами.

Отведенная нам комнатка наверху была тесновата, но чистенькая и куда удобнее тех, что обычно достаются горничным. Задевая чемоданом каждую ступеньку, я дотащила его наверх по лестнице для слуг. Мы здесь находились уже второй день, но только сейчас мне удалось заняться собственными вещами. Моя сменная форма изрядно помялась, я повесила ее у окна. Наконец, чтобы не одалживать больше у Мерри, достала собственную щетку для волос, достаточно жесткую – иначе расчесать спутавшиеся под шотландским ветром кудри все равно бы не удалось. Сидя на краешке кровати, я прядь за прядью приводила волосы в порядок и к концу настолько вымоталась, что смогла лишь забраться под одеяло, произнести молитвы и приготовиться ко сну.

Проснулась я в темноте. Форма горничной качалась у открытого окна, в щелку между занавесками просачивался лунный свет. Рядом храпела Мерри. Я прислушалась. Никаких других звуков. Что-то выдернуло меня из сна, хотя, удивительно, тревоги я не ощущала. Сердце билось ровно, я лежала, не шевелясь, слушая ночные звуки. Что ж, оставалось предположить, что меня разбудил шум, в котором мой спящий мозг не заметил ничего необычного.

Перевернувшись на другой бок, я попробовала снова уснуть, но теперь сон был столь же далек, как сияющая из окна луна. Я вздохнула.

– Мерри, – прошептала я. – Мерри?

Ответом мне был только храп. Попробовала позвать громче. И еще громче. Стало ясно, что разбудить ее можно, только если взять за плечи и начать трясти.

Я выбралась из кровати. Все равно уснуть не получится, пока не узнаю, что происходит в доме. Или не происходит. Свечу я решила не брать, а довериться памяти и лунному свету.

В последний раз, когда я вот так бродила по этим коридорам в темноте в свой прошлый непростой визит, меня очень беспокоило, куда можно пойти, а куда нельзя. Но, проведя год в роли компаньонки, вернуться к угодливому поведению горничной оказалось сложно[11].

Я направилась прямо в главную часть дома. Ничего странного или непривычного. Рори, как я знала, тщательно запер все двери и окна. Останавливаясь и прислушиваясь на каждой ступеньке, я поднялась по главной лестнице. Почти на самом верху я уловила какой-то запах. Духи. А потом услышала вульгарное женское хихиканье. Что ж, это регулярно происходит в лучших домах страны. Неудивительно, что разбудивший меня звук не был пугающим. Что может быть безобиднее? И неприличнее…

Меня удивило вовсе не то, что нравственность мисс Флауэрс практически отсутствовала, как и верх ее платья за ужином. А то, что один из гостей мог увлечься подобной женщиной. Ведь все собрались здесь с серьезной целью, а кто-то… и тут меня осенило. У мисс Флауэрс наверняка был доступ не только ко всем записям этих встреч, но и ко всем бумагам того человека из министерства. А что, если кто-то использовал глупую девчонку, чтобы получить преимущество в обсуждаемом проекте?

Что, если письмо было не просто любовной запиской, а важными бумагами, замаскированными нестерпимым мужским одеколоном? Меня так просто обхитрили?

Сердце ушло в пятки. Возможно, я уже упустила что-то жизненно важное только из-за собственной принципиальности. Мысленно я посылала проклятия на голову Фицроя. Конечно, его интересовали только дела страны. Как правило, дела нашей страны с другими. Вот он бы открыл письмо без зазрения совести, прочитал и запечатал заново. А то и разобрался бы с отправителем.

Последнее, очевидно, в мои задачи не входило, но Фицрой наверняка ждал от меня, что я все разузнаю и доложу. Точнее, он хотел бы узнать, кто ведет себя без должной осмотрительности. Послышались новые смешки. Мне нужно было найти источник звука. Глубоко вздохнув, я двинулась дальше по лестнице, надеясь, что сейчас в виде исключения мой покойный отец не наблюдает за мной с небес.

Десять быстрых шагов до следующего пролета – и вот уже под ногами угрожающе поскрипывают доски. Хихиканье неожиданно стихло, и я интуитивно скользнула в тень большого окна с занавесками. Задержав дыхание, я ждала, а мысли в голове крутились отнюдь не радостные.

Даже изо всех сил напрягая слух, различить взволнованные шепотки я не сумела. Слишком далеко. Стоит ли отважиться и пробраться выше по лестнице? Мне, скорее всего, удастся определить, чья это спальня, но все во мне восставало при этой мысли. Я подождала еще несколько секунд в надежде, что мисс Флауэрс отправит своего поклонника проверить, не крадется ли кто. Складки драпировки казались надежным убежищем, отсюда я могла выведать нужную мне информацию и вернуться к себе в спальню.

Но никто не вышел. Мне все же придется отправиться туда. Покинув безопасное местечко за занавесками, я двинулась по восточному коридору. Если вдруг кто-то услышит мои шаги и выйдет навстречу, спрятаться будет негде. С другой стороны, газовое освещение дает очень приглушенный свет, и некоторые тени явно темнее других, так что я решила рискнуть и пробраться до нужной двери перебежками.

Привыкнуть к темноте после залитой лунным светом лестницы оказалось нелегко. Склонив голову набок, я прислушивалась к дверям спален. Вдруг голень пронзила резкая боль, и что-то легкое коснулось моего лица. Вскинув руки в защитном жесте, я вскоре обнаружила, что борюсь с большим фикусом. Мне удалось удержать его подставку ногой, и после краткого импровизированного вальса с огромным лиственным кавалером я вернула его обратно на постамент. После восстановления порядка самым громким звуком в коридоре было мое дыхание.

При мысли о реакции Мерри на эту глупую сценку я чуть не рассмеялась. И чем старательнее я пыталась подавить пузырьки смеха внутри, тем сильнее он рвался наружу, грозя перерасти в истерику. Впившись ногтями в ладони и почувствовав под ними кровь, я мысленно укорила себя: «Это попросту недопустимо!», но прозвучало так похоже на мою мать, что пришлось зажать рот руками, иначе меня бы выдал уже собственный хохот.

Скорчившись за растением, я уговаривала себя прийти в чувство. Хихиканье послышалось снова: никто не догадывался о моем присутствии. Звук такой радостный. Осознание меня отрезвило. Доносился смех через три двери впереди, мне было также слышно и тихое бормотание мужчины. Смущение жаркой волной опалило щеки. Хотя, вообще-то, смущаться должна была бы та парочка, которую я так хорошо слышала. Чтобы узнать точно, в чьей спальне они обосновались, мне придется подобраться ближе. Размещением гостей занималась не я, но, не сомневаюсь, стоит мне узнать комнату, ставшую прикрытием для любовных похождений, и осторожно выяснить, кто ее занимает, не составит труда. План провалится, только если любовник мисс Флауэрс пришел к ней.

Моя семья держала домашнюю живность, так что я представляла, чему предаются в этой комнате мужчина и женщина. Тем не менее такое близкое расстояние было мучительно до крайности. Нужно как можно скорее покончить с этим. Я встала из своего укрытия, и в тот же миг одна из трех дверей отворилась. Точно кролик, прячущийся в норке, я снова сжалась в комок. Кто-то вышел. Судя по фигуре, мужчина. Он бросил взгляд в обе стороны коридора, а потом аккуратно прикрыл за собой дверь. Бодрой уверенной походкой он неслышно проскользнул мимо моего убежища к лестнице. Меня он у цветочного горшка не заметил, зато я его разглядела. Это был Рори.

В замешательстве я не могла двинуться с места. Мне и в голову не приходило рассматривать его в роли тайного любовника. Но, с другой стороны, он недавно вернулся от графа, где подменял дворецкого, из дома известной семьи, где, несомненно, любовные связи между гостями и слугами были в порядке вещей. Возможно, все зашло и дальше. Рори невероятно привлекательный мужчина, но я была о нем лучшего мнения.

Только что меня разбирал смех, а теперь по щекам катились слезы. Никогда еще разочарование в другом человеке не обрушивалось на меня с такой силой. Она же даже не хорошенькая. Не говоря уже об уме или хотя бы толике воспитания. «Как раз из тех, – подавленно думала я, – что ищут любовных приключений с привлекательным слугой. Но Рори! Как он мог?»

Я прокралась обратно по коридору и спустилась по лестнице. Если бы я столкнулась сейчас с Рори, высказала бы я ему все в лицо? Честно сказать, не знаю. Понимаю, что все эти взгляды в прошлое подобны незаметно действующему яду, но, если бы я тогда все же пошла в комнату дворецкого и потребовала объяснений, вполне вероятно, что многих других событий просто бы не случилось.

Вместо этого я в расстроенных чувствах бросилась в свою комнату. Стоило мне закрыть за собой дверь, как вспыхнул свет: растрепанная и негодующая Мерри сидела в кровати, требуя объяснить, в чем дело.

Я и объяснила.

Глава 11

Все становится только хуже (как и всегда)

– Рори? С той женщиной? Не верю!

Мне пришлось, разумеется, сократить историю только до своих ночных странствий. Меня чрезвычайно огорчала необходимость скрывать от Мерри правду об интересах правительства в этом собрании, но Фицрой не зря неоднократно подчеркивал, сколь ужасными будут последствия в случае нарушения правительственного акта о неразглашении. Хотя, если подумать, ничего конкретного он не говорил, только что последствия эти будут катастрофическими. При всей моей любви к Мерри я знала, что секреты она умеет хранить, как мальчик-коридорный – сладости. Оба могут действовать из лучших побуждений, но в конечном счете все кончится плохо, а в случае с мальчиком еще и липко.

– Ты уверена, что тот фикус не падал тебе на голову? – уточнила Мерри и призадумалась. – Мне понравилась история про вальсирование с цветочным горшком и про дочь священника, скрючившуюся у дверей чужой спальни. Но это все становится чудовищным и реальным, если там замешан Рори.

– Я была лучшего мнения о нем.

– А я была лучшего мнения о тебе! Крадешься, подслушиваешь, нос везде суешь, прямо как любопытная Варвара!

– Я же говорила, что пошла искать источник звука. Думала, что забрался грабитель.

Мерри ожгла меня взглядом.

– Хихикающий грабитель?

– Знаю-знаю! – в отчаянии воскликнула я. Мерри задала бы слишком много вопросов, поэтому я поведала ей и о своих лесных приключениях тоже.

Когда я закончила, Мерри театрально поёжилась.

– Ну и зачем ты мне все это рассказала? Я же теперь не засну!

– Не думаю, что там в лесу немецкий шпион. Скорее всего, просто забредший сюда бродяга.

– Что мне за дело до твоего шпиона, – возмущенно прервала меня Мерри. – Тот полоумный, которого ты встретила, Джимми, или как его там. Готова спорить, он прав. Такие люди в этом разбираются. Моя мать всегда так говорила – они видят то, чего не видят другие. – Мерри постучала себя пальцем по носу. – Он наверняка первым узнал про чудище, но никто не захотел его слушать. Нас всех перебьют во сне! – вскрикнула она и бросилась головой под подушку.

– Ну же, Мерри, – самым строгим тоном велела я. – Даже ты не можешь быть настолько глупой и верить россказням деревенского дурачка.

– Что ты имеешь в виду, даже я? – вынырнув из своего убежища, насупилась Мерри.

– Кроме того, это я должна сейчас нервничать, как ранее помолвленная с нашим волокитой-дворецким.

И я рассказала ей все с самого начала. Мерри ловила каждое слово.

– Вот оно что! – щелкнула пальцами она. – Это все твое воображение! Ты только думала, что видела Рори.

– Уверяю тебя, это был он.

– Нет, кто-то другой. Как твои деревенские знакомые, увидевшие в бродяге чудище. Ты предположила, что это был Рори, потому что вы снова в разладе. Ты же упоминала, что в коридоре света не было?

– Да, но…

– А запах был его?

Я только озадаченно моргнула.

– Ой, да брось, если вы были помолвлены, ты должна знать, как он пахнет! Я своего Меррита в толпе по одному запаху найти смогу!

– Полагаю, мое обоняние не столь развито, как твое, – произнесла я со всем достоинством, на какое была способна при ответе на столь смехотворное заявление. Но стоило словам отзвучать, как я вспомнила резкий запах любимого соснового мыла Рори, окутавший меня, когда я прижалась к его плечу.

– Вот! Вот! – тут же заметила мое выражение Мерри. – То, что нужно! Так ты унюхала тот запах?

– Нет, – медленно ответила я, – так как была слишком занята, пытаясь укрыться за горшком с тощим кустиком.

Мерри окинула меня красноречивым взглядом, говорящим, что в сплетнях на меня рассчитывать нельзя, и объявила, что собирается ложиться спать, так как ей рано вставать разжигать огонь в плите, раз уж на господские этажи ее теперь не пускают.

Я была только рада, что тягостная беседа закончилась. Вскоре снова послышался храп, а я так и лежала, придавленная тяжестью крутящихся в голове мыслей.

– Так много деревьев не бывает, – пробормотала Мерри во сне. В этой ее нелюбви к сельской местности было что-то настолько привычное и очень на нее похожее, что на меня оно подействовало умиротворяюще. Повернувшись на бок, я тоже наконец уснула.

Утренний чай я проглотила, едва замечая, что пью. Рассказать ли о своем открытии Бертраму или это личное дело Рори? Если бы я знала, что стоит на карте! Рори нанимал на службу не Бертрам, но я не сомневалась, что он расскажет Ричарду о приключениях его дворецкого. Бертрам будет в ужасе, а Ричард Стэплфорд лишь позабавится. Но как бы ни сложилось, репутация Рори будет разрушена. Есть ли у меня право так поступать? Может, ничего и не было? Может, она просто заманила его к себе в комнату под каким-то предлогом, а он извинился и ушел? Почему я так стремлюсь обвинить мужчину, которого когда-то любила? Возможно, потому что…

– Ты меня вообще слушаешь? – Сьюзан стояла напротив меня, уперев руки в боки. Такая поза ничего хорошего не предвещала.

– Прошу прощения, – виновато откликнулась я. – Этой ночью я плохо спала.

– И, похоже, не ты одна. Мистер Маклеод только что сообщил, что мисс Флауэрс еще не спустилась к завтраку.

Завтрак обычно сервировался на подносах, к которым гости подходили сами, и мое присутствие не требовалось.

– Надо же, – непонимающе отозвалась я, гадая, как это может относиться ко мне.

– Что ж, у меня приказ отнести «леди» завтрак в ее комнату[12].

– Но она не больна и не замужем! – не выдержала я, так как лишь эти две причины могли служить основанием подобного требования. Нет, правда, я была уверена, что именно возможность завтрака в постели заставляла Риченду торопиться со свадьбой, хотя со смерти матери жениха едва прошло положенное время.

– Знаю, – согласилась Сьюзан. – И черта с два я его потащу наверх. Понесешь ты.

– Я н-не могу! – пробормотала я.

– Что ж, придется! – отрезала Сьюзан. – Если пошлю Мерри – ее хватит удар, а уж отправлять Маклеода в женскую спальню и подавно не стану!

Я мечтала провалиться сквозь землю.

Но, как и всегда, никто на мои мольбы не ответил, и несколько минут спустя я уже поднималась по лестнице для слуг, в этот раз направляясь к комнате мисс Флауэрс. Сьюзан сказала, какую ей отвели спальню, и, несмотря на плохое освещение и собственную растерянность, я была вполне уверена, что вчера видела Рори именно там. Оказавшись на месте, я заметила несколько красноречивых комков земли из цветочного горшка. Придется вернуться и убрать, пока никто не увидел.

Осторожно умостив поднос на одной руке, я постучала. Никто не отозвался. Я постучала громче. По-прежнему тишина. Всерьез раздумывая, а не поставить ли поднос у двери и не сбежать, я вдруг почувствовала, что что-то не так. Не могу сказать почему. Тогда я вспомнила слова мадам Арканы, ясновидицы, о том, что я повидала столько смертей, что мертвые тянутся ко мне сами. Неудачное воспоминание и очень некстати. Волоски на шее встали дыбом, позвоночника будто коснулись невидимые ледяные пальцы.

– Мисс Флауэрс! – громко окликнула я. – Завтрак! – И немедленно осознала, что так скорее зовут есть собаку, но если бы она сейчас открыла дверь и отчитала меня, я бы даже обрадовалась.

Но она не открыла.

Я поставила поднос на пол, подумав, что если в комнате меня ждет некое зрелище – сознанию даже не удавалось толком сформулировать роящиеся подозрения, – лучше будет не держать в руках ничего хрупкого.

Дверная ручка поддалась без усилий, и я вошла. Внутри оказалось сумрачно, занавески по-прежнему опущены, но сомнений у меня не осталось: в комнате, кроме меня, никого не было. Бросившись к окну, я опрокинула по дороге маленький стульчик. Отдернув занавески и впустив солнечный свет, редкого в Шотландии гостя, я обернулась к кровати. Пусто. Более того, в ней и не спали. Я стояла в комнате совершенно одна.

Глава 12

Поиски

Не забывая о своем двойственном положении, я быстро проверила шкаф и ящички туалетного столика. Множество женских вещей так и лежали там, получается, что бы ни случилось, женщина вряд ли бежала тайком с тайными бумагами под мышкой.

Я забрала поднос с собой, так как его все равно пришлось бы нести обратно вниз.

– Ей моя еда не по нраву? – взревел Джок при виде меня.

– Ее там нет.

– Что? – удивилась Сьюзан.

– Ни следа, – покачала головой я и продолжила, зная, что Сьюзан сама это заметит: – В кровати никто не спал.

– Этой глупенькой барышне вздумалось удрать? – удивился Джок. – Никто ее отсюда не подвезет, а сама она не из тех, у кого мозгов хватит дорогу из нашей глуши найти.

– Или ботинок, – добавила более практичная Сьюзан.

– Ее вещи еще здесь, – сообщила я.

– Пойду поговорю с мистером Маклеодом, – решила Сьюзан.

Я села, и Джок передал мне чашку чая. Похоже, у шотландцев, как и у англичан, все сложности решались после приема внутрь крепкого чая как лекарства. В этот раз я выпила заваренный напиток с благодарностью. Пусть после него и кажется, что с зубной эмалью можно распрощаться, но что-то укрепляющее было просто необходимо. Мерри, молча наблюдавшая за происходящим, вдруг подала голос:

– А ты не думаешь рассказать Сьюзан о вчерашнем?

Видите, что я имела в виду, говоря о Мерри и секретах?

– Вообще-то, ты и правда должна была сказать все до того, как она ушла к Рори, – укорила меня Мерри, пытаясь подать тайный, как она думала, знак, но устроила такое представление, что и комедиант из водевиля не справился бы лучше.

– Сказать мне что? – спросила быстро вернувшаяся Сьюзан.

– Ночью меня разбудил какой-то звук, но все двери и окна внизу оказались плотно закрыты, так что я решила, что это все мое воображение, и не стала никого будить.

– В твой последний приезд много чего произошло, это верно, – поцокала языком Сьюзан. – И неудивительно, что мысли так разыгрались, но мне бы куда проще было, разбуди ты меня, заслышав шум. Я не против. Береженого Бог бережет. Мне совсем не нравится, что молодые девушки бродят по дому по ночам в одиночестве. Не все опасности поджидают снаружи, если ты меня понимаешь, – пессимистично закончила она.

– А что с мисс Флауэрс? – спросила я, быстро меняя тему.

– Судя по всему, у нее есть привычка купаться поутру.

– Но сейчас же мороз! – удивилась Мерри.

– Тот министерский говорит, она так в любую погоду делает, – пожала плечами Сьюзан. – Считает, что укрепляет здоровье.

– Думаю, она просто быстро окунется, и все, ради красоты кожи, – предположила я. – Риченда очень хотела попробовать эти процедуры на том оздоровительном курорте в Германии.

– Удивительно, как ее это еще не прикончило, – заметила Мерри. – От одной мысли меня холодом пробирает!

– Но куда же она пошла? – удивилась я.

– Если обратилась к местным и те не подняли ее на смех, то рассказали о большой реке в двадцати минутах ходьбы отсюда, – подумав, решила Сьюзан. – А если упомянула, что хорошо плавает, то, конечно же, ее бы направили к озеру.

– То есть мне теперь готовить барышне пир горой с пылу с жару, когда бы она ни соизволила воротиться, – проворчал Джок.

– Не думаю, что она надолго задержится. И потом, она может позавтракать тем, что останется наверху.

– Ну ладно, – слегка смягчившись, согласился Джок. – Так и быть, поставлю чего-нибудь разогреться.

Все мы вернулись к своим утренним делам. Я вспомнила о рассыпанной земле наверху. О мисс Флауэрс я не думала, пока наконец не вернулась на кухню на ранний ланч для слуг, после которого мы сервировали обед для гостей. Пахло горелым, Джок соскребал остатки завтрака в ведро.

– Она отказалась от еды?

– Она не вернулась, – мрачно сообщил Джок.

В кухню шагнул Рори.

– Все внимание, – повелительным тоном обратился он. – Мы собираемся на поиски мисс Флауэрс.

– А пока мы будем искать, они захотят обедать? – спросила Сьюзан. – Или думают, что обслуживать их будут привидения?

– На данном этапе, миссис Симпсон, поисковый отряд будет включать мистера Бертрама Стэплфорда, меня и тех местных служащих поместья, у кого нет срочных дел.

– Так оно вернее будет, – подал голос Джок, впервые за все время четко произнося каждое слово. – Неправильно просить молодых барышень искать тело.

– Никто ничего о телах не говорил, – резко осадил его Рори.

– Значится, на призраков охотиться собрались? – вызывающе уточнил Джок. – Тело, мистер Маклеод, в любом случае тело, мертвое оно или живое, а если девица вот уже несколько часов как пропала в глуши, навряд ли все для нее хорошо кончится.

– Она была не лучше, чем ей положено быть, – туманно промолвила Сьюзан. – Но никто из нас не желал глупенькой вертихвостке зла.

– Должен напомнить вам, миссис Симпсон, что вы говорите о представительнице высших слоев общества, – чопорно отчитал ее Рори.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, и он тут же обернулся ко мне.

– Ты хочешь что-то добавить, Эфимия?

– Вовсе нет, мистер Маклеод. Уверена, у вас все под контролем. – Я надеялась, что иронию, с которой я это произнесла, не заметить нельзя, но Рори лишь отмахнулся.

– Ты справишься с обедом без меня. Мерри теперь может снова помогать с гостями.

– Ах, в самом деле? – беззвучно возмутилась Мерри за его спиной, но когда он обернулся к ней, она только кивнула с наигранной скромностью. Рори снова нахмурился. – И не вздумай вмешиваться, Эфимия, – приказал он и в раздражении быстро вышел.

– Как будто меня волнует эта мисс Флауэрс, чтобы вмешиваться, – сердито буркнула я, но, надо признать, когда он уже не мог меня услышать.

– Считаешь, с ней что-то случилось? – обеспокоенно нахмурилась Мерри.

– Сьюзан, а как же мужчины, заметившие ее отсутствие…

– Не подумали обыскать дом? – закончила за меня она. – Полоумная девчонка вполне могла застрять где-то.

– Никто из здешних ребят ничего плохого бы ей не сделал, – вызывающе бросил Джок. – И неважно, что эти аристократы говорят, мы не дикари! – Резко повернувшись, он загромыхал противнями и сковородами, снова бормоча что-то непонятное под нос.

– Отправлю мальчика, пусть хорошенько дом осмотрит, – решила Сьюзан. Если кто в этом доме и знает все укромные уголки, так это он. Сколько раз мне приходилось от чердака до подвала весь дом обыскивать в поисках этого негодника! Так спрячется, что и не сыскать.

– Отлично. Мерри! Нужны свежие фартуки! – кивнула я. – Обед уже пора подавать. Джок, у них снова суп?

– Да.

Мерри застонала.

На самом деле мы могли хоть в одних корсетах прислуживать и подавать живых крабов, и никто бы не заметил. Четверо мужчин негромко и напряженно перешептывались, а председатель во главе стола смотрел прямо перед собой и поднимал голову, прожигая нарушителя яростным взглядом, только если шепот становился слишком громким.

Уже в кухне Мерри спросила:

– Мне кажется или все они слегка расстроены из-за какой-то гулящей девчонки-секретарши? Я не хочу сказать, что ее жизнь важна меньше других, но ты же знаешь, какие они, – кивнула она головой в сторону главной лестницы.

– Похоже, они приняли ее исчезновение близко к сердцу.

– А чего они вообще здесь собрались?

– Понятия не имею.

– Эфимия, у тебя всегда есть свое мнение обо всем. Выкладывай.

– Нет, честно, Мерри, сейчас – ни малейшего представления.

– Хм-м-м, – протянула Мерри. – В таком случае готова спорить, нас ожидает ворох неприятностей.

День клонился к закату. Посланный Сьюзан мальчик доложил, что старательно все осмотрел, но ни следа леди не нашел. Рори с Бертрамом ввалились в кухню незадолго до ужина, оба уставшие, в грязи. Бертрам сел за стол и начал расшнуровывать ботинки.

– Сдается мне, я половину чертовой Шотландии исходил, – выдохнул он.

– Мистер Стэплфорд! – воскликнула Сьюзан, взволнованно крутясь рядом со столом.

– Что? – не понял Бертрам.

– Здесь готовят еду, мистер Стэплфорд, – уголком рта улыбнулась я. – Не совсем подходящее место для грязных ботинок и потных твидовых костюмов.

– Ничего он не потный! – возразил Бертрам и покраснел. – Я не совсем это имел в виду.

– Как вы помните, рядом есть комната для чистки обуви, сэр, – безо всяких эмоций в голосе доложил Рори.

– Ах да, – произнес Бертрам таким тоном, будто ему напомнили о сокровищнице. – Превосходная идея. Мерри, ты могла бы заглянуть наверх и набрать мне ванну?

– Буду рад сделать это сам, сэр, – быстро вмешался Рори.

Я хмыкнула, и вышло слишком громко.

– Да, Эфимия?

– Нет-нет, ничего, мистер Маклеод, приятно видеть, как вы заботитесь о репутации ваших подчиненных.

Рори открыл рот, но зазвучал голос Бертрама:

– Ради бога, вы когда-нибудь прекратите цепляться к друг другу? Я не прошу мириться, – продолжил Бертрам. – Но мне до смерти надоела та атмосфера, которую вы двое создаете в любой комнате, оказавшись вместе.

– Мне очень жаль, что моя работа неудовлетворительна, – сухо произнес Рори. – Не угодно ли принять мою отставку?

Бертрам встал, держа ботинки в руке.

– Не будь таким законченным идиотом, парень! – Он сунул ему ботинки. – Миссис Симпсон, надеюсь, ваши подчиненные усердно трудились, я готов проглотить целую лошадь. Вместе с подковами. Эта ваша сельская местность пробуждает зверский аппетит. – И с этими словами он вышел, в одних носках и со всем возможным в данной ситуации достоинством[13].

Рори, как и я, смутился, но мы уже столько раз все втроем попадали в разные ситуации, где нормальные отношения «хозяин – слуга» просто не работали. Искоса взглянув друг на друга, мы обменялись кивками, заключив молчаливое соглашение больше не препираться на людях. Хотя, конечно же, ни о какой оливковой ветви речи не шло.

Лишь после этого безмолвного диалога я заметила, что у нас были зрители. Мерри, Сьюзан и Джок смотрели на нас во все глаза.

– Чтоб мне провалиться, – выдохнула Мерри. – Веди я себя как вы двое, меня бы вытолкали взашей, не успела бы и дух перевести!

– А я и думал, что на юге все по-другому, – добавил Джок.

Сьюзан открыла рот, но не проронила ни звука.

Рори выпрямился во весь рост и, несмотря на пылающие щеки, попробовал восстановить подорванный авторитет:

– Давайте не будем забывать, что пропала молодая леди.

Я снова фыркнула, но уже гораздо тише. Рори вышел, высоко держа обувь Бертрама, будто покрытую серебром, а не самой пахучей шотландской грязью.

– Знаешь, он прав, – протянула Мерри. – Если ее до сих пор не нашли, точно случилось что-то плохое.

– А мясо скоро сгорит, – перебил Джок, возвращая нас к насущным делам. Что бы ни происходило вне нашего небольшого мирка, ужин должен быть подан.

Глава 13

Полиция приезжает и уезжает, и им не очень рады

Той ночью все разошлись по спальням в расстроенных чувствах. Один из мистеров Смитов решил, что нужно вызвать полицию. Учитывая секретность встречи, я почти ожидала увидеть таинственного мистера Эдварда, коллегу Фицроя, занимавшегося делами по всей Британии, но появился только местный бобби. Он приехал на вихляющем велосипеде, когда уже пришло время готовиться ко сну.

Констеблю вряд ли было больше девятнадцати лет. Волосы рыжие, точно морковка, весь в веснушках, неровные зубы. Внешность, не внушающая доверия. Сначала он поговорил с «теми наверху», то есть с Бертрамом и его гостями, и, судя по тому, как он нагрянул на кухню, виновными в пропаже мисс Флауэрс назначили слуг.

Мерри, Рори, Джока, Сьюзан и меня позвали на кухню. Мальчик-коридорный благоразумно скрылся в одном из своих тайных местечек.

– Все, что я хочу сказать, так это что будет гораздо проще, если вы признаетесь прямо сейчас. – Констебль, широко расставив ноги, открыл блокнот, лизнул карандаш и приготовился записывать признания одного из нас.

Я почти чувствовала, как Рори выпрямился, ошеломленно глядя сверху вниз на это непонятное существо.

– Да вы, черт возьми, шутите! Никто из нас ничегошеньки не сделал! – с присущей ей чистосердечностью заявила Мерри.

– Мне придется перемолвиться словечком с твоей матерью, юный Дерек Макклинток, если не проявишь больше уважения! – уперев руки в боки, пригрозила Сьюзан. А потом применила тяжелую артиллерию: – Да я тебя видела вот таким малышом в мокрых пеленках! И, как сейчас припоминаю, даже сменила парочку. – И одарила его взглядом, показывающим, что дни эти отпечатались в ее памяти очень хорошо.

Но «такой малыш» Макклинток оказался крепким орешком и не поддался. Снова лизнул карандаш и перелистнул страницы записей.

– Судя по тому, что мне поведали те наверху, вас, – он неожиданно ткнул карандашом в сторону Мерри, – вышеупомянутая леди требовала уволить, так как обязанности свои вы выполняете отвратительно.

– Это была случайность! – с жаром воскликнула Мерри. – И кто это сказал, что я была отвратительной?!

Но юный Дерек еще не закончил.

– А вы ее лучшая подруга. – Теперь заостренный кончик карандаша указывал на меня. – Неразлейвода, как все говорят. Всегда друг друга прикрываете.

– Это просто нелепо, – начал Рори.

– Я не утверждаю, что все было серьезно, это могло начаться как розыгрыш. Как я понял, леди была молода, привлекательна и добилась успеха, несмотря на свое низкое происхождение. И легко представить, как кто-то, с кем жизнь обошлась не столь благосклонно… к примеру, вы, миссис Симпсон! – И он махнул карандашом в сторону Сьюзан.

Джок бросил на констебля мрачный взгляд.

– Если ты собираешься ткнуть этим своим карандашиком и в меня, паренек, подумай дважды. У меня на кухне превосходная коллекция ножей, и все отлично заточены, – буркнул он.

Дерек, высунув язык, принялся суматошно царапать в тетрадке, четко выговаривая каждое слово:

– Замечена склонность к насилию!

Джок зарычал (иначе это и не описать) и потянулся к мясницкому ножу.

Рори одним незаметным движением встал между ними.

– Как я понимаю, никаких доказательств умышленного убийства не обнаружено. Разумеется, мне неизвестно, что именно соизволили сообщить вам господа наверху, но могу заверить: еще немного, и вы перейдете ту грань, отделяющую ваши заявления от клеветы. Если каких-либо оснований для выдвинутых против нас обвинений нет, предлагаю вам сесть обратно на велосипед, отправиться домой и продумать организацию поисков мисс Флауэрс, несомненно, еще живой. – С этими словами он распахнул дверь. – Вон.

Снова зарычав, Джок поднял свой тесак.

– Я еще вернусь, – пообещал констебль Макклинток.

Джок сделал шаг вперед, и юный Дерек бежал в ночь.

Мерри показала ему нос и крикнула вслед:

– Скатертью дорожка!

– Вот маленький паршивец вырос, а? – проворчала Сьюзан с редкой для нее откровенностью.

– Боюсь, миссис Симпсон, мы видим его не в последний раз, – вздохнул Рори. – И также боюсь, что всем нам придется отвечать на его вопросы.

– Вы думаете, она мертва, – ровным голосом констатировала Мерри.

– Как я понимаю, мисс Флауэрс не взяла с собой ни одежды, ни денег, так что у нас остается несколько вариантов: она решила отправиться в Лондон пешком, ее похитили, она просто растворилась в шотландском тумане или же случилась беда.

– Это мог быть несчастный случай, – предположила Мерри со слишком заметной надеждой в голосе.

– Мог, – согласился Рори. – Я ни на секунду не предполагал, кроме разве что маловероятного похищения, что с молодой леди произошло что-то злонамеренное.

– Что, всем этим длинным словечкам учат в школе дворецких? – не удержалась Мерри. – Заставляют по ночам учебники зубрить?

– Как тебе прекрасно известно, Мэри, – нахмурился Рори, – школ для дворецких не существует! А теперь я предлагаю всем немного поспать перед завтрашним днем и быть готовыми ко всему.

– Меня зовут Мерри, – пробормотала Мерри.

Рори уже выходил, но мы услышали, как он вполне отчетливо произнес:

– А по мнению миссис Льюис – нет.

В этот раз я была только рада возможности забраться в кровать. День оказался чрезвычайно выматывающим как в моральном, так и в физическом плане. Я уже с нетерпением ждала встречи с Ричендой и обнаружила, что думаю о ней с некоторой симпатией, удивившей меня саму. В должности ее компаньонки мне больше не нужно было подметать, мыть и прислуживать за столом: охотничий домик преподал мне суровый урок, вновь напомнив о различиях в жизни горничной и компаньонки. «Больше никогда не буду жаловаться на скуку. Найду себе любимое занятие», – поклялась я себе. Что угодно будет лучше мытья лестниц. Спину ломило. И как Мерри выдерживает это изо дня в день? А у меня как получалось? Я действительно настолько устала, что забралась в кровать, мечтая просто коснуться головой подушки и провалиться в сон без сновидений. Но у Мерри были другие планы.

– Как ты думаешь, ее убили? – допытывалась она, сидя на кровати, бодрая, сна ни в одном глазу.

– Почему вообще это могло кому-то понадобиться?

– Это мог быть бродячий душевнобольной, – предположила Мерри. – Или ревнивый любовник? Или, может…

– Мерри, ты начиталась журналов? – не выдержала я и вздрогнула, с трудом заставив себя произнести следующую фразу: – Или сентиментальных романов?

Мерри не обратила на вопросы внимания, подтверждая мои подозрения.

– Тебе всегда отлично удается находить мертвых, лучше гоняющей кроликов собаки. Может, стоит отправить тебя на улицу, походишь тут вокруг и вспугнешь труп или два, я уверена!

– Или два! – охнула я. – Право слово, Мерри, хватит нелепиц. От твоих россказней у нас обеих кошмары будут!

– Но ты же согласна, что случилось что-то плохое, да? – настаивала Мерри.

– Не могу сказать, что рассчитываю на счастливый исход, – призналась я[14].

– То есть ты действительно думаешь, что ее убили!

– Нет, я думаю, что эта глупая затея с холодной водой ради красоты стоила ей жизни. Возможно, на водах или где-то еще это даже неплохо, но сомневаюсь, что она была готова к тому, насколько студеные шотландские озера.

– Хочешь сказать, она просто замерзла насмерть? – недоверчиво переспросила Мерри. – Как скучно.

– Но итог все же один. А теперь, Мерри, я ложусь спать.

Я в самом деле легла, отвернулась и натянула одеяло на голову.

Мне снилось, что я объясняю Рори, как правильно есть лобстера. Здесь необходимо отметить, что я понятия не имею, как его едят. Мы сидели на берегу чудесного озера, возможно, даже шотландского – во сне было не разобрать. День выдался прекрасный, и Рори, я была уверена, собирался вручить мне обручальное кольцо из звездной пыли и солнечного света. Но тут озеро содрогнулось и исторгло из себя мертвецов. Тело покойной мисс Флауэрс подплыло к нам. Ее лицо обрамляли листья фикуса, широко распахнутые невидящие глаза потемнели. Посиневшие губы раскрылись и промолвили:

– Бога ради, Эфимия, проснись!

Я подскочила на кровати. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, будто только и мечтая вырваться из тесной клетки. На коже выступила испарина, меня всю трясло. В темноте удавалось разглядеть только очертания спящей Мерри.

– Эфимия!

Тихонько взвизгнув, я ущипнула себя.

– Во имя всех святых, Эфимия, просыпайся! Пока я не разбудил весь дом.

Раздражение в голосе Бертрама быстрее всего убедило меня в реальности происходящего. Я встала и в темноте кое-как влезла в платье и стянула волосы сзади.

– Иду, – прошептала я так громко, как смогла. – Я должна привести себя в порядок.

Бертрам перестал колотить в дверь, но его нетерпение ощущалось даже на расстоянии. Мерри, всегда отличавшаяся крепким сном, пропустила все то интересное, чего так ждала. Наконец открыв дверь, я с облегчением увидела, что Бертрам полностью одет и, судя по всему, трезв, хотя на его примере я узнала, что видимость трезвости мужчины весьма обманчива.

– Бертрам, что же случилось, что вы так неподобающе стучитесь ко мне в спальню?

– Дело в Рори. Боюсь, он убил мисс Флауэрс.

Глава 14

Непростая ночь со сложными людьми

Сначала я не поверила.

– Нет! – твердо возразила я.

– Боюсь, что все так и есть, Эфимия. Другого объяснения не найти.

– Нет, нет и нет, – категорически возражала я. – Рори не убийца, и потом, второй раз подобные обвинения на его родной земле – просто нелепо![15] Это за гранью возможного, – добавила я для большего эффекта, а также чтобы показать, что не только Рори владеет обширным словарным запасом[16]. Потом я потянулась к Бертраму и ущипнула его за руку.

– Ой! – издал несвойственный джентльмену и даже какой-то встревоженный возглас Бертрам.

– Просто проверяю, что не сплю.

– А разве в таких случаях не себя щиплют? – потирая руку, обиженно спросил он.

– Себя уже проверяла, но вы все равно могли остаться галлюцинацией. Ваши обвинения возмутительны.

– Послушай, я знаю, что ты по уши влюблена в него…

– Мистер Стэплфорд! – тоном разгневанной герцогини возмутилась я.

– Ох, бога ради, просто пойдем со мной. Он в библиотеке.

– Вы уже вызвали полицию?

– Еще нет.

– Ну ладно, – сдалась я. – Пойду, только чтобы спасти вас от собственной глупости, хоть время совсем неподходящее.

Бертрам пробормотал себе под нос что-то вроде «избавь Господь от сложных женщин». Я решила притвориться глухой. Если и дальше продолжать шуметь, Мерри точно проснется, а уж историй потом расскажет… У Бертрама от природы небогатое воображение, но человек он пылкий, и стоит ему убедиться в собственной правоте – и все, с места не сдвинешь. Кто-то даже может сказать, он упрям, как мул.

Я последовала за ним через весь дом в библиотеку. Все остальные комнаты, похоже, были заперты, и света нигде не горело. Хорошо, значит, больше никто в этом не участвовал.

– Кого вы оставили охранять Рори? Джока?

– Нет. Он дал мне слово, что дождется нашего возвращения.

– Бертрам, вы осознаете, что если бы он был убийцей, то это был бы очень глупый поступок.

– Это слово джентльмена, Эфимия!

– Слово человека, которого вы считаете убийцей. Насколько я помню, убийц обычно не называют достойными людьми.

Бертрам промолчал, только ускорил шаг, причем настолько, что я, запыхавшись, едва поспевала за ним. Распахнув дверь в библиотеку, он ворвался внутрь, будто собирался повалить предполагаемого убийцу на пол при попытке к бегству. Я спешить не стала, но все же успела увидеть выражение лица Рори. Он грелся у камина, где остались лишь затухающие угли, и, обернувшись к нам, язвительно усмехнулся. Эта реакция и заставила меня сомневаться. Как дворецкий Рори никогда бы не выразил недовольства перед теми, кого он считал выше себя, даже когда становился свидетелем (что случалось нередко) недопустимого поведения так называемых высших слоев общества.

– Вы думали, меня уже здесь не будет? – холодно осведомился Рори. – Пусть я не джентльмен, но слово свое держу.

– Я – нет, – покраснел Бертрам. – А Эфимия…

Рори гневно повернулся ко мне, и я решительно выставила руку, предупреждая дальнейшие споры:

– Нет-нет, не втягивайте меня в это! Я просто указала на то, что от убийцы выполнения обещаний ожидать нельзя. – Рори начал что-то говорить, но я не дала себя перебить, практически прокричав: – Но я также сказала, что никогда не смогу поверить, что ты можешь быть убийцей.

– Прости, Эфимия, – опустил глаза Рори.

– Я всегда буду верить в тебя.

Рори двинулся ко мне, протягивая руки, но под взглядом Бертрама остановился.

– А у меня, боюсь, все еще есть опасения, и весьма серьезные, – отрезал он. – Я требую объяснений.

Что-то в лице Рори закрылось, и он отступил. Теперь вся его поза излучала враждебность.

– Я уже говорил, что вам, Бертрам Стэплфорд, мне объяснять нечего.

Теперь они стояли друг напротив друга, обмениваясь сердитыми взглядами.

– Если ты не объяснишься, Маклеод, буду вынужден передать тебя в руки полиции.

– Я понял, – холодно ответил Рори.

– Ради всего святого! – воскликнула я, чуть было не добавив «мальчики». – Ведете себя как дети. Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

– Ладно, – начал Бертрам. – Я обнаружил Рори в комнате мисс Флауэрс, он что-то искал. Не иначе как избавлялся от улик.

– Зачем нужно было идти в ее комнату?

– Так и я о том же спрашиваю! – обрадовался Бертрам.

– Нет, зачем это нужно было вам, Бертрам? – На этих словах уголки губ Рори дернулись в намеке на улыбку.

– Услышал шум, – с достоинством ответил Бертрам.

– Но почему вы рыскали по дому в ночи?

– Я не рыскаю, – прорычал Бертрам, в этот момент как никогда напоминая заросшего бородатого тигра. – И вообще, не я нахожусь под следствием.

– Так я под следствием, да? – В речи Рори угрожающе прорезался шотландский акцент. – А вы, стало быть, и судья, и присяжные, и палач?

– Я не это имел в виду, – вспылил Бертрам.

– Довольно! – Терпение мое лопнуло. – Я не дворецкий, который может болтаться без дела по дому, и не гость. Я горничная. Горничная! И как горничная я драю ступеньки, выбиваю ковры, заправляю кровати и за день едва могу присесть, а когда наконец уже к ночи могу лечь в постель на пару коротких часов заслуженного сна, то валюсь с ног. У меня все болит. А тут после очень долгого и утомительного дня меня будят, лишая положенного сна, вытаскивают из кровати и ведут сюда, заставляя выслушивать вашу перебранку из-за смехотворных обвинений. Счастливой меня сейчас не назовешь. Вы это понимаете?

Никто не произнес в ответ: «Да, Эфимия», – но оба выглядели в достаточной мере пристыженными.

– А теперь сядьте, оба! – велела я. Иногда у меня получается копировать манеру поведения матушки, как сейчас. Мужчины обменялись взглядами, на краткий миг забыв о разногласиях перед угрозой «загадочного женского характера», и под моим непреклонным взглядом сели. Тогда я поняла, что никогда еще так сильно не злилась ни на одного из них.

– Бертрам, почему вы так поздно не спали?

– Пытался выяснить, ради чего здесь наши гости, – ответил он. – Чертовски сложно выполнять задание Фицроя, не зная, в чем дело.

Не согласиться с этим было сложно.

– Рори мог заниматься тем же самым.

– Он же дворецкий, – возразил Бертрам.

– То есть недостаточно важная птица, чтобы думать собственной головой? – негодующе перебил Рори.

– Тише, Рори, у тебя будет возможность высказаться, – безапелляционно оборвала вновь начинающийся спор я, точно разговаривая с провинившимся ребенком. Немногие могли противостоять такому тону, если они его заслужили, и Рори замолчал.

– Если точнее, Бертрам, почему вы решили, что Рори замышлял что-то нехорошее? Вы также знали о его романе с мисс Флауэрс?

Оба они заговорили одновременно и очень громко.

– Подождите, я ничего не слышу, когда вы говорите оба и сразу, – попыталась прервать их я, но поняла, что перегнула палку.

– Я понимаю, что ты устала, Эфимия, – начал Рори. – Но ни один мужчина не выдержит, когда ему вот так затыкает рот женщина.

Бертрам что-то пробормотал, видимо, согласился.

– Понятия не имею, как тебе в голову пришла мысль о том, что между мной и мисс Флауэрс что-то есть. Может, в тех домах, где ты была, такие тайные свидания слуг и господ обычное дело, но у меня есть свои принципы. Я никогда бы не стал мириться с таким поведением своих подчиненных, не говоря уж о том, чтобы самому вступить в подобную связь. Тем более с такой женщиной, как мисс Флауэрс!

– Именно, – поддержал Бертрам, будто никогда с Рори и не ссорился. – Ни один мужчина в здравом уме не стал бы с ней связываться. – Я думала, что сейчас он скажет что-то про ее вульгарность, но Бертрам удивил меня, продолжив: – Такая интриганка! Эта женщина настоящая акула.

– Согласен, – коротко кивнул Рори.

– Но что же ты тогда прошлой ночью делал в ее комнате? – спросила я.

– Никогда я до этого момента не был в ее комнате, – возразил Рори.

– Но я видела тебя!

– И кто теперь рыскает? – хмыкнул Бертрам, но мы с Рори не обратили на него внимания.

– Эфимия, даю тебе слово, – глядя мне прямо в глаза, четко произнес Рори.

Мысленно я прокрутила сцену в голове еще раз.

– Ох, фикус!

– Это что, пароль? – уточнил Бертрам. – Но Фицрой не говорил…

– Должно быть, пока я боролась с горшком, повернулась не в ту сторону, – задумчиво предположила я. – Получается, ты выходил из библиотеки.

– Да, я там был, – подтвердил Рори.

– Зачем? – не утерпел Бертрам. – И что ты там делала, Эфимия?

– Меня разбудил какой-то шум. Что это было, я не поняла, но прошла до того коридора. Удивительно, как разносятся звуки по спящему дому ночью. Звук оказался смехом… точнее, хихиканьем мисс Флауэрс.

– И ты увидела, как я выхожу из комнаты, и решила, что от нее. Ох, Эфимия, я думал, ты обо мне лучшего мнения.

Я вспыхнула.

– Прости, – тихонько попросила я.

– Что ж, похоже, все прояснилось, кроме ночных блужданий Рори, – объявил Бертрам.

– Не собираюсь ничего объяснять. Я увольняюсь.

– Даже если не учитывать то, что работаешь ты не на меня, – ядовито откликнулся Бертрам, – мне совесть не позволит разрешить тебе уехать, пока не нашли вышеупомянутую женщину.

– И как же вы собираетесь остановить меня? – спросил Рори, поднимаясь с места. Он был выше Бертрама сантиметров на десять и гораздо шире в плечах.

– Даже не смей угрожать Бертраму! – раздраженно потребовала я. – Ты же знаешь, что у него слабое сердце.

– Эфимия, я в твоей защите не нуждаюсь! – запротестовал тот, но лицо его заметно побледнело. Взглянувший на него Рори, видимо, тоже заметил, потому что сел обратно.

– Зачем вообще было впутывать ее в это? – даже как-то жалобно обратился он к Бертраму.

– Подумал, что уж ей ты точно правду скажешь. Я хорошо осведомлен, что к Эфимии, в отличие от меня, ты относишься с большим уважением.

Рори поморщился.

– Из всех богатеев, что я встречал, вы один из лучших, – признал он.

– Рори, пока ты не расскажешь, что делал, мы останемся в этом тупике. Пожалуйста, – умоляюще попросила я. – Мне очень хочется снова лечь.

– Ох, ну если это так необходимо. Я искал карты.

Глава 15

В которой все становится сразу и более, и менее похоже на то, чем кажется

В этот раз ущипнуть себя пришлось Бертраму.

– Карты? – недоверчиво переспросил он. Судя по выражению его лица, если бы Рори объявил о своем намерении полететь на Луну, в это он поверил бы скорее.

– Ну и ну, – вздохнула я с нехорошим предчувствием, что обсудить еще предстоит очень много, и только потом что-то прояснится. С тоской я подумала о своей кровати. – И почему же, – как можно спокойнее начала я, – ты искал карты? Хотел пойти погулять?

Оба мужчины холодно на меня посмотрели, но я в самом деле не понимала, зачем еще нужна была карта.

– Спроси его, – мотнул головой Рори в сторону Бертрама. – Он англичанин!

– Так и я тоже, но даже не представляю, о чем ты говоришь.

– Конечно, – фыркнул Рори. – Ты же женщина.

– Если кто-то из вас посмеет сказать, что это за пределами понимания моего маленького мозга, я возьму кочергу и приму радикальные меры!

– Ну, это точно за пределами понимания моего маленького мозга, – упав обратно в кресло, признался Бертрам.

– Хотите сказать, что не догадываетесь о том, что британское правительство собирается сделать с моей страной?

– Рори, я похож на политика? Никогда не планировал становиться государственным служащим. Да я даже с крышей собственного дома совладать не могу[17].

– Думаю, если бы в проекте участвовал ваш брат, поверить во все оказалось бы легче.

– Тебе прекрасно известно, что оказывать ему услуги я не намерен.

– Ну хорошо, возможно, вы не знали, но уж точно не станете этому мешать.

– Да чему этому? Во имя всего святого – чему? – я уже почти кричала.

– Они всего-то собираются отрезать Шотландию от Великобритании. Захватить, будто какую-то дикую страну. И оставить нас всех гнить здесь.

– Это абсурд, – возразил Бертрам. – Что они сделают? Стену построят?

– Да. Но только вокруг Высокогорья. Богатые южные области годятся для земледелия, а остальное не нужно. – В голосе Рори по-прежнему слышался шотландский акцент, как всегда, когда он бывал очень расстроен.

– Господь милосердный! – воскликнул Бертрам. – Никто в здравом уме не станет этого делать. А куда на охоту ездить? А крестьянам что есть?

– Высоко же вы цените мою страну, – с сарказмом отозвался Рори.

– Рори, ты определенно что-то видел, – снова попыталась воззвать к разуму я. – Можешь показать нам?

– Я не брал карты. Они бы что-то заподозрили.

– Но ты уверен, что их видел? – настаивала я. – Некоторые сны очень похожи на реальность.

– Вы, уходя, пообещали привести кого-то, способного пролить свет на вопрос, и привели ее? – обратился Рори к Бертраму.

– Я решил, что ей ты охотнее все расскажешь. Так и получилось.

– Ты искал в комнате мисс Флауэрс карты?

– Да, решил, что раз ее нет, никто мне не помешает. А так как она была секретаршей или кем-то вроде, то и бумаги должны быть у нее.

– А Бертрам подумал, что ты хочешь не найти доказательства, а избавиться от улик.

Бертрам кивнул.

– Что ж, теперь задача стала гораздо проще. Мы все должны пойти в комнату мисс Флауэрс и поискать карты.

– Но полиция… – начал было возражать Бертрам.

– Вот именно. Они вернутся утром. А если выглянете в окно, увидите, что рассвет уже близко. Нужно действовать быстро.

Еще немного попререкавшись, кто кому верит и кто кого безосновательно подозревает, все наконец вышли в коридор. Бертрам еще какое-то время говорил о вмешательстве в полицейское расследование, так что я, оставив мужчин их спорам, подошла к спальне мисс Флауэрс и тихонько открыла дверь. Пройдя к окну, отдернула одну из штор, впуская серо-голубой свет раннего утра. Ночная темень еще не до конца отступила, затаившись по углам, и комната выглядела необычно, точно из мира сновидений. При таком освещении создавалось впечатление, что дом словно погрузился под воду.

В комнатах, чей обитатель умер, порой витает особое ощущение. Я замечала его и прежде. Можете сказать, что это мое воображение, но внутри у меня все переворачивается, стоит увидеть личные вещи сиротливо лежащими там, где их оставил владелец, не сомневавшийся, что воспользуется ими снова. Я взяла в руки щетку для волос. Дешевая, деревянная, с жесткой щетиной и несколькими застрявшими в ней волосками. Рассеянно сняв, я выбросила их в корзину для бумаг, наверное, как сделала бы и мисс Флауэрс. Затем села за туалетный столик и взглянула на себя в зеркало. Никакая тень там не маячила, и, кроме своего собственного отражения, я ничего не увидела. Отсутствие хозяйки комнаты ощущалось слишком явно. Я знала, что она мертва.

На туалетном столике нашелся и набор дешевых, слишком ярких румян и теней, и я ощутила укол жалости к женщине, которая никак не могла повлиять на выпавшую ей долю, какой бы она ни была. Я отнеслась к ней слишком сурово. Как кто-то сказал, бедная девушка просто пыталась исправить свое положение. И посмотрите, куда ее это завело! Секретарша при ком-то из правительства. Не надлежащая гражданская служба, как я понимала, а просто обязанности вести записи, готовить чай и быть полезной. Настолько полезной, что ее взяли на тайное собрание в Шотландию, а ведь потребовалось немало усилий, чтобы весь остальной мир ни о чем не догадался. Неужели соблазн оказался слишком велик? Возможно, она как-то воспользовалась ситуацией? А потом ее поймали?

Я знала, как жесток мог быть Фицрой. Окажись это в интересах короля и Отечества, он убил бы без раздумий. Что, если кто-то из присутствующих такой же? Хотя я не заметила ни в ком из гостей той холодной стали и безжалостности, которую иногда проявлял Фицрой. Если бы я ничего не знала, то сочла бы четырех Смитов обычными деловыми людьми, пусть и преуспевающими, но никак не связанными с правительством. Мог ли Рори оказаться прав? Неужели они в самом деле строят стену? Возражения Бертрама, разумеется, смехотворны, но ни одной причины подобного предприятия мне в голову не приходило, разве что в этой части Шотландии распространяется какая-то эпидемия, и власти таким образом хотят защитить остальное население. Стоило вспомнить о странном существе в лесу, от которого я бежала, и сердце заколотилось быстрее. Что это, какая-то высокогорная чума?

Паника грозила захлестнуть меня с головой. Неужели правительство может быть столь жестоким к собственным гражданам? Обречь кого-то на смерть, чтобы выжили остальные? Фицрой сказал бы, что это необходимость, а не жестокость. По лбу скатилась капелька пота; а вдруг я уже больна? Я приподнялась, уже готовая броситься обратно в библиотеку, в безопасность, но никто из нас теперь не может быть в безопасности…

Холодный рассудок пробился сквозь отвратительные видения. Мне почти слышался голос Рори, разбивающий все мои подозрения вопросом: «Ты правда считаешь, что подобную встречу провели бы в зараженной местности?» Конечно же, не провели бы. Сев обратно, я принялась методично осматривать ящички туалетного столика. Сердце все еще отбивало сумасшедший ритм, усталость никуда не делась, зато прибавилось нервное раздражение, и больше всего мне хотелось увидеть вытянутое лошадиное лицо Риченды и услышать, как она требует добавку пирога.

Ничего необычного внутри туалетного столика не нашлось. Я по-прежнему оставалась в комнате одна, но мужчинам хотя бы хватило ума говорить тише – теперь их перепалку было не слышно, хоть какое-то облегчение.

Следующим я решила проверить шкаф. Ощупав платья, включая карманы, я перешла к чемодану, осмотрела аккуратно, несмотря на желание как можно скорее покинуть комнату, возвращая все вещи на их место. Ничего.

И как всегда и случается, только я собиралась уйти, как карты нашлись. Под матрацем. Разумеется, самый естественный тайник при стесненных обстоятельствах. Небольшая плоская сумка, замок оказался не заперт и поддался легко. Внутри лежали аккуратно сложенные бумаги. Должно быть, это они. Я в последний раз окинула комнату взглядом, убедиться, что никаких следов моих поисков не осталось. Возможно, такой профессионал, как Фицрой, и догадался бы, но местному констеблю до него было как навозному жуку до феникса. Задернув шторы и перехватив поудобнее сумку, я вышла и закрыла за собой дверь, от всего сердца надеясь, что больше мне в эту комнату входить не придется. Нужно будет упросить прибраться там Мерри, когда позволит полиция, в обмен на какую-нибудь ответную услугу.

Тем временем в библиотеке Бертрам с Рори стояли друг против друга, сжав кулаки. В окне за ними медленно поднималось солнце, заливая светом комнату, и тени спорщиков, длинные и тонкие, ползли по книжным полкам.

– Нашла, – объявила я. Они тут же повернулись ко мне, уставившись на поднятую вверх сумку. – Но уже рассвело. Придется расследование отложить.

Тут я развернулась на каблуках, держа свою находку под мышкой, и быстрым, насколько позволял здравый смысл, шагом направилась в спальню. Еще можно успеть полчаса поспать перед началом трудового дня. Разочарование оставшихся за спиной мужчин ощущалось почти физически, но после всех доставленных мне хлопот они вполне могут подождать несколько часов. Мы обязательно разберемся в этой бессмыслице. Конечно же, никакой стены не будет.

Глава 16

В которой Бертрам проявляет неожиданный талант

Нам удалось собраться вместе вскоре после завтрака в кабинете дворецкого, когда гости удалились на собственную встречу. Заинтригованная, Мерри пошла за мной. Я рассчитывала, что Рори отправит ее назад, так как если это сделаю я, Мерри станет задавать еще больше вопросов. Завидев сидевшего на столе, поджав ноги, Бертрама, она выпучила глаза. Рори, дотошный и щепетильный, выглядел недовольным, но молчал. Ну хотя бы трубку свою Бертрам пока не вытащил.

К моему удивлению, мужчины не попросили Мерри уйти. Рори сообщил, что за завтраком все взволнованно шептались, обсуждали, стоит ли снова обращаться к полиции.

– Ваш товарищ из министерства четко дал понять, что считает это тратой времени. Сказал, что полицию проинформировали, долг свой выполнили, а дальше…

– Мистер Лысый очень ворчал по этому поводу, – добавила Мерри, подававшая утренний чай.

– Мистер кто? – удивился Рори.

– Ну не могу же я называть их всех «мистерами Смитами», правда?

– Искренне надеюсь, что в лицо – можешь.

– Само собой, – обиделась Мерри.

– И как же ты их назвала? – полюбопытствовал Бертрам. Было заметно, что и карты ему не терпится посмотреть (которые я спрятала поблизости, но ни Рори, ни Бертрам их не нашли), и яркий внутренний мир Мерри изучить хочется.

– Мистер Лысый, мистер Низкий, мистер Борода и мистер Нос. – Обладатели прозвищ тут же предстали перед глазами: это мистер Низкий отправил меня на почту с письмом. – Думаю, мистер Лысый рассчитывал попытать с ней счастья, – откровенно заявила Мерри.

– У тебя разве дел по дому нет? – неодобрительно взглянув на нее, спохватился Рори.

– А как же Эфимия? – возмутилась Мерри.

– Эфимия не просто служанка, – сухо пояснил Рори. – Нам нужно обсудить случившееся.

– Но она же горничная, как и я!

– Мерри, ты же знаешь, что это не так, – мягко возразил Бертрам. – Тебе лучше уйти.

– Так вы все что-то замышляете! – с негодованием воскликнула Мерри. Я знала ее достаточно хорошо и понимала, что недовольна она не тем, что мы что-то задумали, а что не рассказали ей. – Я все передам Сьюзан, если вы не…

– Довольно! – гневно прикрикнул Рори. – Ты хорошо меня знаешь, с шантажистами разговор короткий.

– Но вы не можете меня вот так выгнать! Я же из Стэплфорд-холла, как и вы!

– В этот раз, Мерри, можем, и так и поступим, – произнес Бертрам, аккуратно, но решительно подталкивая ее к двери. От Рори она бы еще попыталась вырваться, но не подчиниться Стэплфорду – никогда, ведь она практически с детства была с ними. Бертрам закрыл за ней дверь, а вскоре мы услышали, как с грохотом захлопнулась дверь на кухню.

– Ох, – вздохнула я. – Простите, никак не могла спровадить ее, не вызвав подозрений. Думала, если вы заговорите о чем-то скучном, она сама уйдет, но вы оба лишь распалили любопытство.

– Карты, Эфимия, – скрипнув зубами, напомнил Рори.

Потянувшись в его сторону, я достала сверток из-за небольшого книжного шкафа.

– Не может быть, они что… – начал он, но я уже раскладывала карты на столике. Рори был прав, это оказались карты Шотландского высокогорья, и их пересекали две жирные линии. Они слегка отличались, но двигались в одном направлении.

– Два варианта? – предположила я.

– Я тоже так подумал, – выдавил Рори, лицо его потемнело от гнева.

Бертрам отодвинул стул и сел.

– Святые угодники. Никогда бы не поверил.

– Я же говорил.

– Но это невозможно, – возразил Бертрам. – Совершенно невозможно. То, что они всерьез обсуждают этот проект, поразительно. Это просто чудо инженерной мысли!

– Да это же Великая чертова стена, а не какой-то там хренов механизм! – рыкнул Рори.

– Рори! – ужаснулась я.

– Вздумай они тебя за стеной запереть, что бы ты чувствовала, Эфимия?

– Это не стена, – ровно заметил Бертрам.

– Что значит «не стена»? – потребовал уточнений Рори. – Вот же черта, вы сами видите!

– Вижу. Вообще-то я много таких отметок повидал. Пусть дворецкий из тебя превосходный, но как читать карту, ты понятия не имеешь.

– И что же это тогда? – Рори провел пальцем по карте вдоль границы. – Эта проклятая жирная линия разрезает мою страну пополам.

– Это канал, – совершенно уверенно ответил Бертрам.

– Канал, – беспомощно повторила я. – Точно?

– Топи изрыты каналами, их веками пытались осушить. Поэтому эти знаки искусственного водоотвода я узнаю везде, после жизни-то на треклятом болоте.

Рори спал с лица. Медленно опустившись на жесткий стул у стола, он спросил:

– Но зачем им это? Они что, хотят превратить Шотландию в остров? Это же хуже стены!

Бертрам склонился над картой, изучая пометки.

– Канал широкий, это верно. Но посмотрите сюда, – он указал на смазанную метку. – Думаю, это что-то вроде моста. И здесь, вот. Возможно, даже туннель. Странно, все эти значки выглядят не так, как должны. Ума не приложу, что означает пунктир.

– Для чего им понадобился туннель сквозь Шотландию? – вмешался Рори. – Я понимаю, что англичане немножечко не в своем уме, но…

– Где он начинается? – перебила я. – Может, разгадка там?

Бертрам склонился еще ниже над картой (он немного близорук).

– Рядом с Клайдбанком. Ох, – помедлив, выдохнул он. – Я надеялся, что это какая-то постановка, политический трюк людей Фицроя, но теперь все ясно. Ясно, зачем кому-то это нужно. – На лбу у него выступил пот, кожа вокруг рта побелела.

– Быстрее! – крикнула я Рори. – Расстегни воротник! Сейчас может начаться приступ! – И я бросилась в кухню за водой.

Когда я вернулась, Бертрам сидел в более удобном кресле у камина, воротник расстегнут, галстук сбился на сторону. Сам ли он встал или Рори перенес его? Стакан с водой он принял слегка трясущимися руками.

– Все в порядке, Эфимия. Никакого сердечного приступа в этот раз. Просто очень удивился.

– Но что, что это означает? – потребовал ответа Рори.

– Это означает, что мы на грани войны.

– С Шотландией? – встревожился Рори.

– С Германией. С Великой Германской империей.

Глава 17

В которой мы выясняем, что конец света наступит не сегодня, но будущее доверия определенно не внушает

– Я не понимаю. – В голосе Рори звучало недоумение. – Вы уверены, что нормально себя чувствуете, мистер Бертрам?

– Что они строят на реке Клайд, Рори?

– Корабли, – без промедления ответил тот. – Они по всему миру ходят.

– Не просто гражданский флот, – поправил Бертрам. – Дредноуты.

За время своего недавнего заключения в Стэплфорд-холле я прочитала достаточно газет и название узнала:

– Новый тип военных судов?

– Крупнейших военных судов, когда-либо построенных Британией… прости, Рори, Шотландией.

Я взяла одну из карт за уголок.

– «Кильский канал», – прочитала я вслух едва заметную надпись карандашом. – Все верно, Бертрам. Это канал.

– Они срезают путь, – недоверчиво прошептал Рори. – Чтобы не огибать северную часть Шотландии. Шторма там свирепствуют как нигде, корабли пропадают постоянно. Они, судя по всему, даже не рассматривали возможность пройти вокруг южной части Англии. Зато готовы вырезать сердце Шотландии.

– Это ужасно. Но зачем?

– Очевидно же, – начал Бертрам, и я с беспокойством отметила, что дыхание его еще не восстановилось. – Думают, им не хватит времени. Боятся, что немцы со дня на день соберут флот.

– Но за день такого не выкопаешь, – указал Рори. – И уверяю вас, люди не будут просто стоять в сторонке и смотреть.

– Они скажут, что ради общей безопасности, ради короля и Отечества канал нужно построить как можно скорее и подготовиться к объявлению войны Германией. Это значит, что война с Германией, будь то через год или четыре года, неизбежна.

– Но на дворе 1912 год! – воскликнула я. – Разумеется, до такого варварства никто не опустится!

– Боже правый, – пробормотал Бертрам в стакан с водой. – Я видел, что производит компания моего брата. Это ружья, стреляющие так быстро, что положат армию солдат, точно фермер, собирающий урожай. Металлические кабины, которые проедут по любой грязи и где можно спрятаться. Они разрабатывают способы применения ядовитого газа. Бомбы, взрывающиеся, если наступишь. Бомбы, которые разорвут трех и больше человек. – Он посмотрел на нас. – Всех возможностей для убийства просто не вообразить.

– Не думаю, что буду и дальше работать на лорда Стэплфорда, – медленно произнес Рори. – Не могу работать на убийцу.

Бертрам смерил его взглядом.

– Ты всегда знал, что он убийца, – ничего не выражающим тоном напомнил он.

– Предполагаемый убийца, – уточнил Рори. – Доказательств не было. Я знаю, что производить оружие не против закона, но мне не нравится, что жалованье мне платится из подобной прибыли.

– Я бы так не переживал, – пожал плечами Бертрам. – Почти вся аристократия нажила состояние на чужой крови. Будь то рабы или промышленность – мельницы, угольные шахты, любые места, где эксплуатируется чужой труд.

– Прошу прощения, – вмешалась я. – Но прежде чем пускаться в обвинения всего человечества, может, нужно сделать что-то с нашей проблемой?

– Остановить войну? – спросил Бертрам.

– Сорвать строительство канала? – предложил Рори.

– Найти пропавшую женщину, – пояснила я. – Неужели вы оба искренне полагаете, что она просто пропала, когда здесь обсуждается такой противоречивый план?

– Эфимия, мы же говорим о Британской империи, готовящейся к войне! – упрекнул меня Бертрам.

– Начнем с того, что мы не знаем наверняка, что она будет, – возразила я. – Всегда остается надежда, что преимущество окажется на стороне мудрых и найдется дипломатическое решение. Надежда есть. – Помедлив, я мысленно взмолилась о таком исходе. – И, во-вторых, даже если это произойдет, не представляю, что мы можем сделать.

– Это потому, что ты женщина, – нахмурился Рори. – Я буду на передовой сражаться за свою страну. Шотландец я или нет, а буду защищать Великобританию до последнего вздоха.

Эти слова вызвали в груди странное чувство. Будто сердце оборвалось, камнем рухнув вниз.

– Я тоже буду сражаться, – поддержал Бертрам.

– Вы нездоровы, – без обиняков отрезал Рори.

Бертрам начал возражать, попытался подняться, но это движение потребовало слишком много сил.

– Я не сомневаюсь в вашей храбрости, – твердо начала я, – но вопрос сейчас в другом. Похитили ли мисс Флауэрс ради этих карт или она сама сбежала продать информацию противоположной стороне?

– Не может быть! – поразился Бертрам. – Хочешь сказать, она может быть предателем? Я даже не подумал!

– В деревне ходят слухи, что в лесу скрывается немецкий шпион.

– Почему же ты раньше молчала? – с досадой спросил Бертрам.

– Решила, что просто глупости болтают, – хмыкнув, откликнулась я. – К тому же тогда мы не знали, что происходит.

– Мы знали, что здесь тайная правительственная встреча! – отрезал Бертрам.

– Право слово, – рассердилась я. – Мы думали, что на этой встрече будет решаться, кто получит контракт на производство военной формы!

– На этом можно состояние сделать, – кивнул Рори. – Если, конечно, Бертрам прав в том, что касается канала.

– Когда это ты начал называть меня Бертрамом? – желчно уточнил упомянутый джентльмен.

– Думаю, когда дело доходит до дел государства, мы все в относительно равном положении, – прямо сказала я.

– Относительно? – переспросил Бертрам.

– Относительно, – подтвердил Рори.

– Ну хорошо, – улыбнулся Бертрам. – Но только не в присутствии слуг – и вообще только при Эфимии!

– Да, я заметил, что вы называете друг друга по имени.

– Не отвлекайтесь, – попросила я. – Мистер Низкий вчера дал мне отправить письмо, и, думаю, немецкий шпион преследовал меня.

– И ты только сейчас об этом говоришь? – возмутился Бертрам.

– Он утверждал, что это любовное послание. Оно пахло одеколоном.

– Тогда, может, так и было.

– Он богат? – нахмурился Рори.

– Возможно.

– В таком случае вполне вероятно.

– Так ты отправила письмо? – поторопил меня Бертрам.

– Да, но вдруг я послала его немецкому шпиону?

– Погоди, ты же сказала, что он был в лесу?

– Это только один лесничий так думает. И что за лесничий может разговаривать по-немецки?

Бертрам, моргнув, допил воду.

– Думаю, Эфимия хочет сказать, что, принимая во внимание открывшиеся обстоятельства в виде секретного военного плана, нужно переосмыслить случившееся, – предположил Рори.

– Именно это, – коротко подтвердила я.

– Да, но я уже не уверен, что хочу сорвать этот план, – произнес Рори. – Если он попадет в руки немцев, он и так не сработает.

– Это же предательство! – воскликнули мы с Бертрамом одновременно.

– Ну… – Рори явно стало неловко, он потеребил воротник. – А разве не предательство просто смотреть, как они разрывают мою страну на части?

– Предательство против короны, – мягко пояснила я.

– Все равно лично я сделать ничего не могу, – возразил Рори. – И только говорю, что если это уже произошло, плакать не буду.

– Так я был прав! – взглянув на него, гневно возопил Бертрам. – Это ты приложил руку к исчезновению той женщины! Ты помог ей сбежать?

– Приятель, я же уже объяснял. Я только краешком глаза заглянул в карты, и все.

– «Бертрам» – и так достаточно неприятно, – холодно отозвался Бертрам. – Но обращения «приятель» я не потерплю.

Видя, что Рори уже открыл рот, я с силой наступила ему на ногу.

– У кого-нибудь из вас есть связь с Фицроем? У меня только номер мистера Эдварда… – Тут я умолкла.

– Давайте не будем торопиться, – предложил Бертрам. – Не хочу общаться с этими людьми чаще, чем необходимо.

– Тут я полностью согласен, – поддержал его Рори.

– В таком случае мы бросим все силы на поиски мисс Флауэрс. Я могу поспрашивать в деревне, попросить Сьюзан помочь. С ней местные охотнее поговорят.

– Нужно снова спрятать карты в спальне, – напомнил Рори. – Я хожу тише всех, могу отнести.

– А я по-мужски поболтаю с мистером Низким и выясню, есть ли у него внебрачные связи, – решил Бертрам.

В ответ на мое пораженное выражение лица Рори пояснил:

– Разве ты не обратила внимания на кольцо у него на пальце, Эфимия? Довольно редкая среди мужчин привычка, хороший слуга ее обязательно заметит.

– Что ж, у каждого есть план действий.

– Очень надеюсь, что девица сбежала с любовником, договорившись о встрече в здешних краях, – подытожил Бертрам. – Тогда все окажется просто глупой интрижкой.

– Сомневаюсь, что я смогу спокойно смотреть, как они копают Кильский канал, – возразил Рори.

– А у тебя есть выбор? – поспешно вклинилась я, видя, что Бертрам уже готов потерять терпение.

Неожиданно дверь в кабинет Рори резко распахнулась. Не придумав ничего лучше, я подпрыгнула и уселась на стол, закрывая карты собой. Но можно было не беспокоиться, возникшая в дверном проеме девушка ничего бы не заметила. Она казалась обезумевшей: глаза круглые, волосы спутались. Бледная как привидение Мерри выпалила:

– Со мной случилась Эфимия.

Глава 18

Погребальный звон

– О чем ты, черт возьми? – вскричал Бертрам.

Рори использовал менее пристойные слова, которые мне не хотелось бы повторять.

– Она хочет сказать, что нашла тело мисс Флауэрс, верно, Мерри? – объяснила я. Подойдя ближе и приобняв подругу, я осторожно потянула ее в комнату. Руки, платье до пояса и часть юбки Мерри промокли насквозь.

– Надо растопить камин, – сказала я Рори, который у себя огонь не разжигал практически никогда, считая это экстравагантным. Его кабинет находился довольно близко к кухне, и здесь было относительно тепло в любое время, но Мерри уже начала дрожать.

– Я пыталась вытащить ее из воды, – обернувшись ко мне, начала рассказывать она. Ужас на ее лице мешался с изумлением. – Я правда пыталась. Тянула, тянула. Но она была такой тяжелой! Тяжелой и холодной.

– Пожалуй, лучше пойду наверх, расскажу им, что случилось, – решил Бертрам. – Принеси ей немного бренди, Рори. А ты, Эфимия, найди какую-нибудь сухую одежду.

Отправив Рори на поиски Сьюзан, я сама разожгла огонь. Сьюзан появилась довольно быстро с новенькой формой горничной и полотенцами. Вдвоем мы раздели Мерри, вытерли и одели в чистые вещи. Только успели закончить, как в дверь постучался Рори с бренди.

– Тебе это понадобится, – предупредил он, передавая ей бокал. – Судя по шуму, они все бегут сюда.

Мерри захныкала, как маленький ребенок.

– Для расспросов она не в том состоянии, – решительно заявила я.

– Я с ними разберусь, – неожиданно вмешалась Сьюзан. – Я женщина простая, не то что вы все, и могу говорить напрямик. Скажу им, что мы свяжемся с полицией, а до ее приезда бедной девочке нужно отдохнуть.

– Они могут не согласиться, – предупредил Рори.

– Я знаю, – согласилась Сьюзан. – Поэтому говорить с ними буду я. Они мне не хозяева.

Не буду отрицать, какое-то время было довольно шумно, но Мерри в самом деле была неспособна отвечать на вопросы. Я отвела ее в нашу комнату и разожгла огонь и там тоже. Мерри смогла описать место, где нашла тело, а потом разрыдалась. Никогда еще я не видела Мерри плачущей. Обняв, я принялась укачивать ее, как поступила бы с маленьким Джо. Она казалась худенькой, точно птичка.

– Мне нужен Меррит, – всхлипывала она.

Мягко отстранив меня, Сьюзан поднесла к губам Мерри чашку чая.

– Вот, поможет справиться с потрясением, – заверила она. Мерри немного успокоилась. – А теперь засыпай и увидишь во сне своего Меррита.

Вскоре моя подруга, укутанная одеялами, уже начала дремать.

– Бедняжка, – прошептала Сьюзан. – Всегда такая неугомонная, что забываешь, какая она еще девочка.

– А что…

– А, с гостями разобрались. В полицию позвонила. Боюсь, инспектор прибудет позже, местные парни только тело заберут. Она сказала, куда идти? – Я кивнула. – Тот министерский, важная птица из Лондона, порядочно у телефона простоял. Теперь все вместе наверху закрылись. Готова спорить, скоро затребуют обед.

– Да вы шутите, – не выдержала я.

– Эти англичане не из тех, что отказываются от еды, – презрительно хмыкнула Сьюзан. – А ты лучше живенько приводи себя в порядок, на тебе теперь еще и обязанности Мерри.

Как и следовало ожидать, вскоре заказали обед, после чего гости удалились в библиотеку пить кофе, а мы остались ждать полицию.

– Возможно, мне стоит пойти и подождать у тела? – спросила я за мытьем посуды.

– Не знаю. – Сьюзан помедлила. – Мне не нравится, что она лежит там одна.

– Учитывая обстоятельства, не думаю, что Эфимии безопасно идти туда одной, – возразил Рори.

– Я пойду, – вызвался Джок, удивив нас всех. – Если кто-то бродит по пустошам, убивая женщин, нам с моим тесаком нужно с ним словечком перемолвиться.

– Мы же не знаем… – начала я.

– Считаю, что идея превосходная, Джок, – перебил меня Рори. – Благодарю тебя.

– О чем речь, – пробормотал наш рослый повар.

Сьюзан поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку:

– У тебя добрая душа.

Джок, покраснев, отстранил нас всех и широким шагом вышел, на ходу доставая нож.

– Надеюсь, ему не попадется навстречу какой-нибудь лудильщик, – мрачно заметила Сьюзан. – Джок их не любит, с тех пор как один из них испортил его лучший нож.

У черного входа появился Бертрам:

– Эфимия, на пару слов.

Он отвел меня в укромный уголок.

– Я поговорил с мистером Низким. Как мужчина с мужчиной. Сказал, что полиция будет расспрашивать и все такое. – Тут он слегка покраснел. – Если вкратце, то наш гость считает себя кем-то вроде Казановы. Вообще-то, стоило ему начать говорить о своих победах, как остановиться он уже не мог. – Достав платок, Бертрам промокнул внезапно выступившую испарину. – Так что он действительно попросил тебя отправить любовное послание, сам упомянул о нем. Спросил, мог бы я заставить тебя молчать, раз ты из Стэплфорд-холла.

– Что?

– Эфимия, пойми. Даже если девушку убили, полиция в расследовании далеко не продвинется. – Помедлив, он вздохнул и продолжил: – Пара звонков от министерского чиновника, и дело закроют.

– Но это неправильно.

– Безопасность королевства и тому подобное, – пожал плечами Бертрам. – Я останусь с ними вечером, поговорю за бренди с другими гостями. Прежде я этого избегал, но скажу, что в сложившейся ситуации мой долг хозяина – организовать что-то особенное, для поднятия духа. Достану лучшее вино, и посмотрим, развяжет ли оно языки.

– Хотите сказать, что проведете свое расследование? – удивилась я.

Бертрам криво усмехнулся.

– А разве не это у нас получается лучше всего? Имей в виду, Эфимия, я все еще надеюсь, что это просто несчастный случай.

– Как насчет Рори?

– Он в сложной ситуации из-за этого Кильского канала. Возможно, лучше его сейчас не втягивать.

– Согласна, – кивнула я, зная, что выбираю самый простой путь.

– Мерри в порядке?

– Спит как младенец. Это все нервное потрясение, она совсем выбита из колеи.

– С ней все будет хорошо. – Бертрам успокаивающе коснулся моей руки. – Наша Мерри крепкая девушка, она справится.

Двое местных бобби со значительно присмиревшим констеблем Макклинтоком во главе прибыли через несколько часов. Похоже, наличие мертвой женщины и необходимость решить вопрос с телом остудили его энтузиазм. Я уже собиралась объяснить, как найти то место, но констебль прервал меня:

– Я понимаю, что у вас есть обязанности по дому, мисс Сент-Джон, но нам всем было бы спокойнее, если бы вы пошли с нами. Иначе будет неправильно, она женщина, а все мы исправно ходим в церковь.

Мне хотелось сказать, что при данных обстоятельствах мое присутствие необязательно, но тут он добавил:

– Прошу вас, мисс. Простите меня за прошлый вечер, знаю, я немного увлекся. Никто из нас никогда не видел мертвецов, обычно с ними управляется повитуха, но у нас приказ отнести тело к доктору Стюарту. Говорят, может поступить приказ, и придется ее резать. Мы так не делаем.

– То есть вы полагаете, что если с вами пойду я, затруднений не будет.

Констебль Макклинток неуверенно улыбнулся, неожиданно став совсем юным.

– Нам сказали, Джок где-то там, с ножом. С вами у нас больше шансов.

Я передала его просьбу Сьюзан. Она такому решению не обрадовалась, но Рори, сняв пиджак, предложил помочь с уборкой на кухне и даже с ужином, если Джок не вернется вовремя. Сьюзан так потрясла мысль о готовящем ужин дворецком, что она больше не возражала.

Все послушно следовали за мной через лес. Джока мы нашли на берегу, очень грустного. Он вытащил тело из озера и завернул в принесенный брезент.

– Эфимия, только не смотри, – предупредил он. – До нее добрались рыбы.

При этих словах один из полицейских помладше ринулся в лес, и вскоре мы явственно услышали, как он заново знакомится со своим обедом[18]. Макклинток побледнел, но он и его товарищ мужественно держались.

– Все в порядке, парень, – успокоил Джок. – Я хорошенько завернул ее, тебе не придется на нее смотреть. Даже гробовщику не придется. Я так полагаю, этим займется Фрэзер?

– Мы должны отнести ее к доктору Стюарту, – сказал Макклинток.

– Могу заверить, она точно мертва, – нахмурился Джок.

– Полиция потребовала… – начал Макклинток и затих.

– Вы и есть полиция, – напомнил Джок.

– Инспектор едет сюда.

Джок тяжело вздохнул.

– Делай, что должен, парень, но если сегодня ночью никто с девушкой не останется, по крайней мере, попросите доктора зажечь свечу.

– Конечно, – пообещал Макклинток. – Я все сделаю, Джок. И спасибо. – Он указал на тело. – Спасибо, что все сделал.

– Я старый солдат, – ответил Джок, удивив меня. – На полях сражений я видал и похуже. По крайней мере, молодая мисс была уже мертва, когда ее нашли рыбы. Насколько могу судить по тому, что осталось от ее лица, выглядела она умиротворенной.

Этого Макклинток с товарищем уже не выдержали и бросились к лесу, судя по звукам, страдая от той же напасти, что и их друг.

– Крепкий желудок, – взглянув на меня, одобрительно похвалил Джок.

– Мой отец был викарием, – пояснила я. – К мертвецам мне не привыкать. Но я очень благодарна, что вы укрыли тело.

– Мне она не больно-то нравилась, но она была такой юной… всегда горько терять молодых. Ее несчастным родителям уже сообщили?

– Не знаю, – ответила я, в самом деле ни разу не задумавшись, что у мисс Флауэрс могут быть отец и мать. Я вдруг почувствовала прилив жалости к ним и их дочери. Глаза защипало от подступивших слез.

Джок грузно поднялся на ноги.

– Пойду приведу ребят, и сможем унести барышню в дом.

Признаю, что слез мне сдержать не удалось, но я не жалела. Мне кажется, это правильно, когда мы оплакиваем мертвых. Это своеобразная дань им. Мой отец говорил, что когда мы горюем, так природа (и Бог) напоминает нам, что не стоит принимать жизнь как данность, что нужно ценить то, что те, кто ушел, сделали для нас. Мисс Флауэрс ничего мне не делала, но редко когда встретишь человека, которого не любит никто, только мать. Все мы когда-то были детьми, а детей обычно любят, считают символом надежды и радости. Иногда то, как мы проживаем и заканчиваем жизни, не соответствует тем ранним ожиданиям, но когда-то перед всеми нами открывалось множество возможностей, по крайней мере, я так считаю, и подобный неожиданный конец всегда трагичен.

Бледные констебли осторожно донесли мисс Флауэрс до дома доктора Стюарта, пообещавшего обязательно зажечь свечу. Когда мы с Джоком добрались до охотничьего домика, ужин давно прошел, так что Рори, видимо, что-то придумал. В библиотеке горел свет, оттуда доносились громкие мужские голоса, и я предположила, что Бертрам претворяет свой план в жизнь. Сьюзан нигде не было видно, поэтому, отказавшись от предложения Джока приготовить омлет, я отправилась в кровать. Если мужчинам понадобится что-то еще, Рори вновь придется справляться самому. Мой день и так оказался слишком насыщенным.

Той ночью мне снились шеренги марширующих сквозь туман молодых солдат. Несмотря на клубящиеся клочья тумана, я различила военную форму, и даже во сне не могла сдержать слез, думая о надвигающейся войне. Но когда солдаты дошли до меня, то прошли сквозь мое тело. И тогда я поняла, что они не отправлялись на войну. Это были призраки, строй за строем направлявшиеся в темноту.

Глава 19

Визит инспектора

Проснулась я незадолго до рассвета. Несмотря на прохладный воздух, все тело покрылось испариной, кровь стучала в ушах. Я знала, что должна вспомнить, было ли среди мертвецов лицо Рори. Серый свет, пробивавшийся сквозь занавески, все светлел, но образы из моего сна витали вокруг подобно облакам или призрачной завесе. Мерри заворочалась на соседней кровати, но я по-прежнему видела полки солдат, марширующих мимо меня в ускользающую ночь.

Видимо, я заговорила вслух, не осознавая этого, так как Мерри вдруг оказалась рядом.

– Проснись! Тебе снится кошмар, проснись! – крикнула она мне.

– Я не сплю, – ответила я. – Я вижу тебя, Мерри. Но также вижу и их, целый строй, как они идут мимо меня к своей смерти. Мне нужно увидеть, есть ли среди них Рори.

Во всяком случае, я думала, что сказала именно это. Мысленно я сформулировала эти слова, но Мерри взглянула на меня озадаченно. А затем решительно. В следующий миг я уже откашливалась и отплевывалась, промокнув насквозь. Мерри окатила меня водой из умывальной чаши. Я села на мокрой кровати, хватая ртом воздух.

– Исчезли? – с опаской спросила Мерри с другого конца комнаты.

– Что?

– Ночные страхи. Исчезли?

Собираясь довольно резко поинтересоваться, о чем она вообще говорит, я вдруг осознала, что мертвецы в самом деле пропали, а также что не могу вспомнить, видела ли среди них Рори. И я расплакалась.

– Батюшки-светы, – охнула Мерри, подходя ближе и обнимая меня. – Это же я нашла чертово тело.

Мягко отстранив ее, я сняла с себя мокрую одежду. Сумрачный рассвет уступил место занимающемуся дню, и я знала, что у нас обеих немало работы.

– Давай приступим к делам, – предложила я. – Не знаю, как ты, но мне нужно почувствовать, что я занимаюсь чем-то нормальным.

– А все это место, – пробормотала Мерри, надевая форменное платье. – Каждый раз, как приезжаем, случается что-то ужасное.

«Нет, – подумала я, – это не место. Это то, что мы привозим с собой». Но делиться своими мыслями с Мерри я не стала. Если она подумает, что, уехав из Шотландии, мы оставим все плохое позади, то пусть считает так как можно дольше. Прошлый вечер окончательно убедил меня, что смерть следует за мной по пятам и вскоре найдет нас всех снова.

Как можно догадаться, подавая кофе и чай в утренней гостиной, улыбкой я не сияла.

В кухне все вели себя сдержанно, Сьюзан с Джоком едва заговаривали друг с другом. Но в гостиной дело было в чем-то еще. Бóльшую часть завтрака Бертрам просидел, держась за голову и тихонько постанывая. Рори вел себя отстраненно-холодно. Мистер Нос, мистер Борода и мистер Лысый ели мало, да и стоило кому-то все же поднести кусочек ко рту, как раздавался торопливый шепот, и все придвигались ближе к говорящему, почти сталкиваясь головами. Все это походило на человеческую черепаху, которая периодически высовывает голову или лапы из панциря и втягивает обратно. Мерри с круглыми глазами наблюдала за маневрами.

– Что это они удумали? – обернувшись ко мне, одними губами произнесла она, пытаясь втиснуться между гостями и забрать грязные тарелки. Я с подобным поведением сталкивалась чаще, так что сумела также беззвучно ответить:

– Похмелье.

Мерри было хихикнула, но под гневным взглядом Рори тут же выпрямилась в струнку.

К счастью, когда на завтрак спустились остальные гости, мы не только загрузили грязную посуду в подъемный лифт, но также подали кофе. Я стояла спиной к двери, с серебряным кофейником в руках рядом с мистером Носом. Мерри должна была налить чай Бертраму, но, подняв взгляд на открывшуюся дверь, пролила значительную часть на пол. Бертрам, по-прежнему сжимавший голову руками, ничего не заметил, но, что удивительнее всего, Рори, дворецкий, профессиональнее которого не найти, смотрел на то, что появилось в дверном проеме, с изумлением. Мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не обернуться.

Два джентльмена, мистер Министр и мистер Низкий, прошли мимо меня, и вроде бы все было как обычно, ничего подозрительного. Но тут они сели на свои места. На левой щеке председателя собрания красовался широкий, едва начавший затягиваться порез, а мистер Низкий, в свою очередь, щеголял подбитым глазом, который редко увидишь у кого-то старше одиннадцати лет.

Мерри перестала лить чай на пол и, бросив быстрый взгляд на Рори, убедилась, что ей все сошло с рук.

– Могу я принести свежий стейк с кухни для вашего глаза, мистер Н… Смит? – совершенно лишенным эмоций тоном предложила она. В этот момент зазвонил звонок, и Рори, сдержанно извинившись, вышел.

Вернулся уже через несколько минут и что-то прошептал мистеру Министру на ухо. Что именно, я не расслышала, но заметила промелькнувшее на лице мужчины огорчение, которое, впрочем, исчезло в тот же миг, уступив место привычному безразличию, в котором он мог бы посоревноваться с Рори.

– Благодарю. Вы все можете идти.

– Я только достану вам чистые чашки, сэр.

– Нет, идите, – резко велел мужчина.

Рори раздраженно махнул мне обеими руками, жест одновременно излишний и оскорбительный. Бертрам же, похоже, вообще ничего не замечал, кроме собственного похмелья.

Когда мы вернулись в кухню, я напустилась на Рори:

– И вовсе незачем было выгонять меня из комнаты, точно бродячую собаку!

– Стоит ли мне напоминать, Эфимия, что сейчас ты горничная и не имеешь права так разговаривать с дворецким поместья.

– Пфф! – фыркнула я так громко, что матушка упала бы в обморок.

– А кто пришел? – практично поинтересовалась Мерри.

– Инспектор Уокер, – ответил Рори. – Полагаю, он рано или поздно захочет поговорить со всеми. Таков порядок, – заметив выражение лица Мерри, пояснил он. – Инспектор устроился в библиотеке. Возможно, миссис Симпсон, одна из ваших девушек могла бы отнести ему и его сержанту чай.

– Еще рано, – подал голос Джок. – Возможно, они захотят немного подкрепиться? Должно быть, работать над этим делом приятного мало.

– Весьма гостеприимно, Джок, – ответил Рори. – Думаю, стоит пока отнести чай, а потом спросить, желают ли они чего-то еще.

– Конечно, – кивнула Мерри, – трудновато будет допрашивать кого-то с полным ртом сэндвича с беконом!

Рори нахмурился, но Мерри в ответ только пожала плечами и принялась за чай.

– Что это с парнишкой? – удивился Джок, когда Рори ушел к себе. Наш повар становился все разговорчивее, а может, просто наконец проникся симпатией к «гостям с юга».

– Думаю, у него выдалась нелегкая ночка, – предположила Сьюзан. – Рассказал, что джентльмены все сидели и сидели, он добрался до кровати только к четырем утра. Еще, видать, переживал, что ты, Эфимия, полицию к телу той бедняжки повела.

Я пожала плечами.

– А чего они так засиделись? – спросила Мерри погромче, перекрикивая свист чайника.

– Мерри, тысячу раз тебе говорила, – поморщилась Сьюзан. – Не доводи воду для чая до кипения! Вкус совсем другой.

Мерри за спиной Сьюзан состроила мне гримаску, показывая, как мало ее это заботит.

– Похоже, это все ваш мистер Стэплфорд, – сообщил Джок. – Джентльмены куролесили, слегка потеряли контроль.

– О-о-о, – протянула Мерри. – Как интересно!

– Неси чай, Мерри, – твердо скомандовала Сьюзан. Джок разбудил и мое любопытство. Но прежде всего, пока мужчины заканчивали завтрак и общались с инспектором, я решила убрать спальни. Обычно мы с Мерри занимались этим вдвоем из соображений безопасности, на случай если у кого-то из гостей появятся не те мысли. Никто из этой группы не походил на любителей подобных приключений, однако это означало, что мне так ни разу и не представилось шанса обыскать комнаты. Мерри выполняла работу скрупулезно, никогда не роясь в личных вещах господ. Возможно, она и бывала порой излишне любопытна, но всегда совершенно честна и никогда бы и булавки чужой не взяла, несмотря на множество недостатков жизни в Стэплфорд-холле. Она даже дневники Риченды не читала, хотя возможность была.

Мне хотелось думать, что при обычных обстоятельствах я тоже бы ни в коем случае не касалась чужих вещей, но, к несчастью, я также знала, что когда происходит что-то столь гадкое, как убийство, играть по-честному нельзя.

Начала я с комнаты мистера Низкого. Первым в глаза бросился огромный флакон одеколона. Благодаря переданному письму я знала, что он у него есть, но прежде в спальне ничего похожего не стояло. Нашелся и чемоданчик, частично скрытый занавесями, надежно запертый. Выглянув в коридор и не обнаружив Мерри или кого бы то ни было, я перешла к ящикам. Носки, платки, запонки – ничего необычного, только шкатулка с хитроумным замком, который я смогла открыть только после нескольких попыток. Внутри, к моему разочарованию, оказались плотно свернутые резиновые пластинки, которые я решила не трогать, так как вряд ли смогла бы вместить их обратно. Не представляя, для чего они могут понадобиться, я отложила шкатулку. Последней в ящике мне попалась коробочка с визитными карточками мистера Низкого, из которых я узнала, что зовут его Гарольд Лич и служит он директором строительной фирмы. Мы с Рори и Бертрамом оказались правы.

Я уже закрыла крышку и прятала коробочку обратно в носки, когда в комнату вошла Мерри. При виде меня у открытого ящика с запущенными в мужские вещи руками на ее лице отразились гнев и недоверие.

– Это не то, чем кажется, – заверила я.

Глава 20

Множество обвинений и взаимных упреков

Мерри отказалась обсуждать произошедшее. Мы продолжили уборку в комнатах, и я всегда чувствовала на себе ее взгляд, так что не могла не то что искать что-либо, а даже лишний раз шевельнуться. Я попробовала хотя бы осмотреть комнаты, но даже это оказалось затруднительно: Мерри следила за мной, точно ястреб. Единственное, что я обнаружила, так это что у мистера Лысого очень большой размер ноги и на прикроватном столике у него лежит щетка для волос. Боюсь даже представить, что он может с ней делать. Четверо других мужчин расставили в комнатах фотографии своих семей. У мистера Низкого была молоденькая жена и двое ребятишек неопределенного пола, а жена мистера Носа была примерно его возраста, но по-прежнему весьма миловидна. Также он оказался отцом троих мальчиков. Мистер Борода двоих сыновей уже вырастил, фотографию его жены пересекала траурная лента. Вдовец. Мистер Министр держал у кровати фотографию юной прелестной жены и четырех детишек разных возрастов, которых она в силу возраста никак не могла родить. Значит, вторая жена.

Когда мы закончили с делами и шли обратно к лестнице, Мерри остановилась.

– Рори и Сьюзан я ничего не скажу, но буду за тобой следить, и если мне покажется что-то подозрительным, сразу пойду к ним.

– Мерри, мы же сто лет друг друга знаем, ты не можешь считать меня воровкой!

– Я знаю, что видела, – твердо заявила Мерри. Потом лицо ее немного смягчилось: – Я не считаю, что в обычных обстоятельствах ты бы поддалась искушению, но, Господь свидетель, ты многое пережила. Зарубку в памяти я сделаю. И буду следить за тобой ради твоего же блага.

После короткой внутренней борьбы я все же выдавила, постаравшись, чтобы голос звучал робко:

– Спасибо, Мерри. Этого больше не повторится.

– Конечно, нет, – согласилась Мерри и быстро обняла меня. Мы дошли до кухни, откуда я отправилась в кабинет Рори.

– Мерри считает меня воровкой, – с порога начала я, входя без стука в комнату, где Рори утюжил запоздавшую газету. И объяснила по порядку, что случилось.

– Так все-таки дело в Кильском канале, – нахмурился Рори.

– Да. Но что мне делать с Мерри? Я же не могу сказать ей правду.

– Это ты предложила Бертраму затею с гуляниями? – потемнев лицом, вопросом на вопрос ответил Рори.

– Нет, он сам. Решил, что хорошее вино Ричарда развяжет языки.

– Надеюсь, результатом он доволен.

– А что случилось?

– Чего только не случилось… – кисло отозвался Рори. – Тот, кого Мерри называет «мистер Борода», почти всю ночь хныкал и жаловался.

– Он вдовец, – пояснила я.

– И, могу предположить, овдовел недавно. Я ему сочувствую, но что делать дворецкому, когда человек в рыданиях падает перед ним на пол?

– И что ты сделал?

– Притворился, что не замечаю его расстроенного состояния, и предложил принести ему какао.

– Тоже решение, – признала я.

Рори хмыкнул.

– Но когда Бертрам начал петь и изображать девочек из хора, я сам чуть не заплакал. Судя по всему, из-за маленького роста женские роли в школьных постановках отдавали ему.

– Наверное, он очень много выпил. – Я решила сохранить эту картинку в памяти и вернуться к ней в более приятное время.

Рори хмыкнул снова.

– Также надеюсь, что человек я достаточно терпимый, но от историй твоего мистера Низкого у мистера Лысого волосы бы дыбом встали.

– Каких историй?

– Непристойных. В твоем присутствии повторить не могу.

– Что поделать, джентльмен, – пожала плечами я.

– Ничего благородного в этих людях нет. А что до драки в саду, на этом моменте я объявил Бертраму о своем желании оставить пост дворецкого Ричарда Стэплфорда и ушел к себе.

– А кто с кем подрался?

– Мне показалось, что участвовали все. Но, смотрю, мое увольнение у тебя вопросов не вызывает.

– Я решила, что ты это сказал сгоряча. Гости, вне всяких сомнений, своим поведением перешли черту, и ты не должен был разбираться с последствиями. Уверена, Бертрам поймет, что ты не всерьез.

– Но я серьезно, – возразил Рори. – Серьезнее некуда.

Нас прервал стук в дверь, и в проеме показалась головка Мерри.

– Инспектор Уокер хочет видеть мисс Сент-Джон прямо сейчас, – передала она.

– Иди, – кивнул Рори. – Чем быстрее все это закончится… ну, тем быстрее закончится.

Мерри странно на нас посмотрела, и я вышла ни слова ни говоря.

Мистер Уокер сидел в одном из кресел у камина. Сержант, опрятный темноволосый мужчина среднего роста, стоял за его спиной с открытым блокнотом в руках. Деревянный стул с высокой спинкой приготовили для меня, и удобным он не выглядел.

Инспектор Уокер от мысков отполированных туфель до кончиков коротко остриженных светлых волос представлял собой образец стиля и этикета. Костюм сидел на нем превосходно и, судя по виду, стоил куда дороже, чем мог позволить себе полицейский, да и речь выдавала его происхождение из высшего общества. В том, что он полицейский, я не сомневалась, хотя подозревала, что для расследования этого дела не случайно выбрали именно его.

– Прошу, присаживайтесь, мисс Сент-Джон, – указал он на стул. – Как я понял, именно вы показали, где найти тело.

Я молчала и ждала вопроса, но инспектор Уокер просто внимательно смотрел на меня ясными серыми глазами. Рассчитывал, что я признаюсь? Да нет, что за нелепость.

Обернувшись, инспектор что-то тихо сказал сержанту, и тот начал писать в блокноте. Подавив инстинктивное желание как-то шевельнуться и сменить позу, я мысленно поблагодарила матушку за ее уроки.

Спустя, как мне показалось, целую вечность инспектор Уокер спросил:

– Как вы узнали, где искать тело?

– Мерри… то есть, Мэри, горничная, объяснила, как и где его нашла.

– И вы, хотя и родом не отсюда, сразу же узнали это место?

– Озеро довольно большое, мимо него сложно пройти, – я прикусила язык. И почему я так нервничаю?

– В самом деле, – ровным тоном произнес Уокер. – И, соответственно, периферия у него значительная. «Периферия» значит…

– Я знаю, что это означает, – прервала его я. – Но, несмотря на потрясение, Мерри очень четко описала берег. Кроме того, это не первый мой визит в охотничий домик.

– Также, как я понимаю, имело место весьма непростое путешествие в деревню, во время которого вы встретили монстра. Или то был немецкий шпион? – изогнув бровь, уточнил инспектор.

– Не знаю, кто это был, но меня точно преследовали, – сказала я. – И, признаюсь, данное происшествие встревожило меня. Возможно, воображение сыграло со мной злую шутку.

– Истеричной барышней вы мне не кажетесь, – заметил Уокер. – Но, вероятно, вас беспокоило что-то еще?

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – холодно ответила я.

– Я имею в виду, – склонившись ближе, доверительным тоном сообщил мистер Уокер, – убийство мисс Флауэрс.

Я подскочила на стуле, едва его не опрокинув.

– Вы, должно быть, шутите!

– Друзья говорят, что чувства юмора у меня нет совсем, – откинувшись обратно на спинку кресла, возразил он.

– И зачем же мне вредить мисс Флауэрс?

– Вот и я себя о том спрашиваю.

– И что вы себе отвечаете? – Даже я сама услышала, как ядовито прозвучал вопрос.

– Ну, упомянутая леди, как мне говорили, несмотря на свое низкое социальное положение, сумела подняться в обществе. В то время как вы, судя по всему, опустились. Ревность – вот вам и мотив.

Мне не понравилось, что он угадал мое настоящее происхождение с такой легкостью.

– Маловероятно.

– Возможно, – склонил голову набок инспектор. – Но при определенных обстоятельствах чувства могут взыграть. К примеру, когда вышеназванная леди вела себя оскорбительно по отношению к вам и даже угрожала добиться увольнения вашей лучшей подруги.

– Чего не произошло, – напомнила я.

Мистер Уокер продолжил как ни в чем не бывало, будто и не услышав меня:

– Также мотивом мог быть роман дворецкого, Маклеода, да? С покойной. – Тут он помедлил. – И роман с вами, который он прекратил.

– Как вы смеете! – вскричала я, вскакивая на ноги. – Мистер Маклеод не имеет никакого отношения к мисс Флауэрс!

– Может, и так. А может, и нет. Но какое-то время вы так думали. Мотив получается весьма убедительным, верно, сержант?

– Судя по моему опыту, брошенные женщины очень опасны, – ответил сержант.

– У вас, должно быть, большой опыт, не так ли? – снисходительно-холодным, как я надеялась, тоном поинтересовалась я.

– Вы правы, мисс, – ответил он. – Недавно только закончил дело именно с такой женщиной. На следующей неделе ее повесят, да-с…

Глава 21

Отчаянные времена

Джок сунул мне в руки чашку. В этот раз я выпила сверх меры крепкий чай без возражений.

– Обвинил вас в убийстве, а? – посочувствовал наш повар.

Я кивнула, не вполне доверяя голосу и боясь, что начну всхлипывать.

– И нас всех тоже. Меня, Сьюзан, Мерри и Маклеода. Кто знает, как он обошелся с теми наверху, но нам устроил взбучку еще ту, – посмеиваясь, сообщил Джок.

– И вам? – потрясенно выдохнула я.

– Да, отлично работает метод. Все дела закрывает на раз. Признаний море. И мне состряпал неплохую историю. Будь это я, непременно бы раскололся.

– Но он столько знал обо мне…

– Мастер своего дела, – с некоторым уважением отозвался Джок.

– Мне он напомнил гадалок с ярмарок, – подала голос Мерри, и в ответ на мой озадаченный взгляд пояснила: – Ну, знаешь, предсказывают судьбу и будто знают все-все про тебя. А на самом деле это просто фокусы, они вытягивают из тебя информацию так, что ты даже не замечаешь.

Я покачала головой.

– Нет, он в самом деле знал то, чего я ему не говорила.

Сьюзан пожала плечами.

– В таком случае кто-то, должно быть, ему рассказал. А теперь не зевай, нам подавать обед, сидит там инспектор или нет.

– Он будет с ними обедать? – спросила Мерри.

– Нет, не будет, – ответил появившийся в дверях Рори. – Инспектор, – с явным отвращением в голосе произнес он, – пообедает в библиотеке вместе с сержантом. Холодных блюд будет достаточно, Джок, больше ничего готовить не нужно.

– Как скажете, – широко усмехнулся Джок.

День тянулся привычно и скучно, что так не соответствовало настоящему положению вещей. С Бертрамом мне удалось поговорить лишь к вечеру. Войдя в кухню в пальто, он принялся делать мне тайные, как он думал, знаки встретиться с ним на улице. К счастью, в кухне был только Джок, но он был занят бульоном к обеду, по поверхности которого еще пока, к сожалению, плавали пятна жира.

Бертрам ждал меня в огороде, перепрыгивая с одной ноги на другую. «Уши» твидового кепи были опущены, скрывая бóльшую часть его отвратительной бороды.

– Пойдем в лес, – предложил он, беря меня за руку.

– Если это так необходимо.

Только когда из дома нас увидеть было невозможно, Бертрам сбавил шаг.

– Этот чертов инспектор обвинил меня в убийстве мисс Флауэрс! – воскликнул он.

– И всех слуг тоже. Хотя удивительно, что он использовал ту же тактику с вами.

– Предположил, что у меня с этой женщиной интрижка! – нарочито содрогнувшись, пожаловался Бертрам.

– А вы ничего не рассказывали ему про меня и Рори?

– Бог с тобой, Эфимия, я же не доносчик. Это еще в школе из тебя выбивают, – помедлив, добавил он, и я слегка улыбнулась.

– Так что с ней случилось, как думаете?

– Если бы ты не нашла карты в ее комнате, я бы решил, что глупая девица умерла от холода. Подумать только, полезть в озеро, когда мы так далеко на севере, еще и зимой!

– Инспектор про карты знает? – спросила я.

– Если ты ему не говорила, то, думаю, нет.

– Рассказать?

– Тогда единственное, что его будет волновать, так это зачем ты полезла к ней в комнату. Кроме того, карты, вероятно, попадают под правительственный акт о неразглашении. – Он почесал бороду под шапкой. – Кроме того, если собираешься сообщить кому-то о том, что подписала этот договор, то это тоже запрещено им же.

– Но это просто смешно! Значит, если инспектор ничего не подписывал, то не сможет расследовать целую версию.

– А спросить его мы не можем, – вздохнул Бертрам. – Но, сказать по правде, хотя его явно предупредили о проходящей здесь встрече, он тщательно избегал этой темы при допросе. Так что вряд ли он что-то подписывал, иначе бы такой проблемы не было.

– Но что, если ее убили из-за карт?

– Не уверен, – задумался Бертрам. – Согласен, весьма вероятно, что она, не имея на то прав, передавала или продавала информацию, но как ее могли из-за этого убить? Если человек из министерства узнал об этом, то у него достаточно возможностей избавиться от нее где-то еще.

– Возможно, она угрожала выдать получателя информации, и они ее убили.

– В таком случае она тоже должна была себя выдать, – покачал головой Бертрам.

– Может, тогда это все же смерть от несчастного случая.

– Но непохоже, ты согласна? Мы уже не первый раз сталкиваемся с этим и можем отличить, когда что-то не так.

– Верно, – согласилась я. – На роль главного подозреваемого очень подходит Рори, пытающийся сорвать строительство Кильского канала.

Бертрам вдруг прижал палец к моим губам и лихорадочно осмотрелся.

– Ш-ш-ш, – тревожно скомандовал он.

В голове мелькнуло, что этим пальцем он чесал бороду, и я поспешно отвела его руку от себя.

– Я не считаю, что он это сделал…

– Не в этом дело, – раздраженно прервал меня Бертрам. – Ты не должна упоминать… упоминать… о том проекте с водой. Мы не должны были об этом узнать. Понятия не имею, вдруг уже само знание считается предательством?

– Чертов Фицрой! – не сдержалась я.

– Эфимия! – возмутился явно пораженный Бертрам.

– Он отправил нас сюда, ничего не объяснив, мы даже не догадывались, что происходит.

– Думаю, в этом и был план, – мрачно ответил Бертрам. – Полагаю, Фицрой надеялся, что мы послушаемся и не будем задавать никаких вопросов, а только выполнять его поручения.

– Он нас совсем не знает.

– Точно, – усмехнулся Бертрам. – Но я беспокоюсь за Рори. Не о том, что он мог кого-то убить, а что может что-то натворить.

– Но они же не станут на самом деле… правда? – спросила я. – Лично мне это кажется безумной идеей.

– Это было бы невероятным достижением инженерии, – сказал Бертрам, его глаза блеснули в темноте. – Если бы не обстоятельства, я был бы рад увидеть конечный результат. Но нет, – пожал плечами он. – Не представляю, как правительство может выделить деньги на строительство и того, и другого одновременно: мне кажется, им придется выбирать между новым флотом и вторым вариантом.

– Вам бы стоило объяснить это Рори.

– Я бы объяснил, но он меня не особо жалует сейчас. Все еще настаивает на увольнении.

– Ну, со мной он тоже не разговаривает.

– Проклятье! Нам нужно решить проблему, всем троим. Если инспектор будет дальше тут все разнюхивать, вряд ли Рори долго будет держать язык за зубами.

– А что случилось прошлой ночью? Кто с кем подрался и почему?

– Ну, это мистер Низкий позволил себе скабрезное замечание про жену мистера Министра.

– Какое?

– Ох, да я не помню, Эфимия. К тому времени мы уже все изрядно напились. И, боюсь, я все равно бы не смог тебе рассказать, ты же девушка.

– И что мы будем делать?

– А что мы можем? Я рад, что проклятый инспектор обвиняет всех. Признаюсь, на какой-то миг я даже заволновался. Мы должны просто сохранять спокойствие, говорить как можно меньше и глядеть в оба. Что-то должно произойти.

– Надеюсь. Думаю, вы правы, – мрачно согласилась я. – Все может стать гораздо хуже, если инспектор не остановится.

– Чертов Фицрой, – в свою очередь выругался Бертрам. Мы молча поплелись к дому, расставшись у дверей: я вошла через кухню, а Бертрам направился к парадному входу.

Не успела я закрыть дверь, как на меня набросилась Сьюзан:

– Что за ерунда об увольнении мистера Маклеода? Я без него не справлюсь! Даже если мы будем прислуживать за столом, а Мерри – открывать дверь, хотя приехать может только полиция, кто будет носить сэру виски перед сном? Он всегда на нем очень настаивает.

– Почему? – удивилась я.

– Говорит, что плохо спит и ему нужно чем-то запивать сонный порошок.

И в тот самый миг я уже все знала. Единственный вопрос – как доказать? Первая мелькнувшая в голове идея была невероятно опасной. Должен же быть другой путь… или нет?

– Рори не уйдет, пока не сообщит мистеру Ричарду Стэплфорду о своем отказе от должности, Сьюзан, – рассеянно ответила я.

– Ох. Точно. Это все мистер Уокер. Из-за него я вся на взводе.

Инспектор Уокер? Попытка не пытка.

Глава 22

В которой Эфимия собирает доказательства

Я вошла в библиотеку без стука. Инспектор Уокер сделал перерыв в допросах и как раз взял с тарелки сэндвич с рыбным паштетом.

– Не думаю, что посылал за вами, мисс Сент-Джон, – отреагировал на мое появление инспектор. – Но рад всему, что отвлечет меня от этого чудовищного сэндвича. – Он положил его обратно. – Похоже, вашему повару я не понравился.

– Полагаю, ему не понравилось обвинение в убийстве, – саркастично ответила я.

Инспектор Уокер позволил себе едва заметную улыбку.

– Вы удивитесь, узнав, в чем только не признаются люди под гнетом обвинений.

– Не сомневаюсь. Но я знаю, кто это сделал.

– И что же заставляет вас думать, что это убийство?

– Кроме вашего присутствия? – уточнила я.

– Вы, смею заметить, одна из самых необычных горничных, кого я встречал. Прошу, присаживайтесь и расскажите о себе все.

Я села.

– Это человек из министерства.

– Мистер Фэрчайлд?

– Вероятно, – осторожно отозвалась я и описала того, кого имела в виду.

– Да, Артур Фэрчайлд, – подтвердил инспектор Уокер. – Но я слегка озадачен тем, как вы обвиняете человека, даже не зная его имени. Непохоже, чтобы вы тщательно расследовали все факты.

– Нам не называли имена гостей. Ввиду темы встречи… – Я вовремя прикусила язык.

– Вы знаете, почему здесь все собрались? – поднял бровь инспектор. – Даже мне этого не сообщили.

Я неловко заёрзала на стуле.

– Не могу вам сказать.

– Мисс Сент-Джон, вы можете назвать хотя бы одну причину, чтобы я не счел все ваши размышления блажью явно образованной и заскучавшей горничной? Не знаю, что заставило вас занять должность настолько ниже вашего изначального статуса, и могу посочувствовать вашему положению, но при этом также арестовать за трату времени полиции и клевету.

– Послушайте, – наклонившись к нему, твердо начала я, – это крайне секретная правительственная встреча, и все же мистер Фэрчайлд привозит с собой секретаршу. Спросите кого угодно, по ней не сказать, что ей можно было доверить государственные секреты. Потом мистер Лич, известный женолюб.

– Я думал, вы не знаете их имен.

– А если вы посмотрите на жену мистера Фэрчайлда, – не обращая внимания, продолжила я, – очевидно, что вторую, то увидите, что предпочитает он молоденьких девушек. Мистер Фэрчайлд подрался с мистером Личем, полагаю, из-за мисс Флауэрс.

– После ее исчезновения.

– Он по-прежнему был зол на мистера Лича из-за его романа с ней.

– Потому что сам состоял с ней в связи?

– Да, и каждую ночь принимал снотворное, чтобы уснуть.

– И как же это подтверждает идею о ночных свиданиях?

– Здесь он с ней не встречался, – вспыхнув до корней волос, объяснила я. – Он взял ее с собой, чтобы держать под присмотром, так как человек он очень ревнивый, а она… была несколько взбалмошной.

Инспектор открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему возможности, поспешно продолжив:

– Последний гвоздь в крышку гроба – слова Джока о теле уже мертвой девушки. Он сказал, что, несмотря на ее состояние, выглядела она умиротворенно, будто заснула.

– Так вы считаете, что мистер Фэрчайлд подсыпал ей снотворного, а она потом пошла к озеру и, уснув в воде, захлебнулась?

– Да.

– В таком случае ему пришлось бы рассчитать все с аптекарской точностью.

– Он знал, как быстро порошок действует на него самого. Возможно, он напоил ее перед выходом из дома, надеясь, что она упадет где-нибудь в лесу, и он…

– Сможет избавиться от тела? – закончил инспектор.

– Именно, – кивнула я, снова садясь ровно. – Теперь вы понимаете?

– Думаю, это чрезвычайно увлекательная теория, – произнес инспектор. – Я также должен попросить вас никогда ее не повторять. У вас нет ни единого доказательства, даже намека. Дело просто не на чем строить. Думаю, юная леди, вы должны оставить расследование убийств профессионалам. Я могу закрыть глаза на эту единственную ошибку, но пересказывать подобные злостные истории ниже вашего достоинства и карается законом.

– Я думала, что вы найдете доказательства, – возразила я.

– Полиция работает не так, – ответил инспектор. – А теперь предлагаю вам вернуться к своим обязанностям и позволить мне вернуться к своим. Если, конечно, вы не можете сообщить что-то, что сделает вашу историю правдоподобнее.

Ничего из того, что мне было известно, рассказывать не разрешалось. Я покачала головой, и инспектор многозначительно кивнул на дверь. Меня немного трясло, щеки жгло от негодования, но я встала и вышла.

– Чертов Фицрой! – взорвалась я, стоило двери закрыться. К счастью, в коридоре никого не было. Что ж, попытка не удалась. Придется действовать по первому плану – другого способа добиться справедливости я не видела. Но этот план опасен, настолько, что просить о помощи никого нельзя, даже Бертрама. И начать я должна как можно скорее. Значит, этой же ночью.

Сперва нужно пробраться в комнату мисс Флауэрс. Инспектор с сержантом, судя по всему, надолго обосновались в библиотеке, поэтому, пока решимость не оставила меня, я прошла прямо к спальне мертвой женщины. К моему облегчению и удивлению, небольшой портфель с картами нашелся на том же месте под матрацем. Мой план сработал бы и без них, но так гораздо лучше. Вероятно, Рори положил их обратно после обыска или же искали недостаточно хорошо. Конечно, карты лежали глубоко под матрацем, поэтому Мерри, заправляя постель, их не нашла. Или нашла, но просто оставила на том же месте.

Я взяла портфельчик, но не понесла к себе в комнату, а спрятала в одном из книжных шкафов в коридоре, за книгами, которые никто из обитателей дома читать бы не стал: трехтомным собранием пьес Шекспира.

На кухне уже ждал ранний ужин для слуг, перед сервировкой блюд для гостей. Мне бы пригодилась какая-нибудь вещица мисс Флауэрс, но так как отдавать мистеру Фэрчайлду я все равно ничего не намеревалась, то просто вернулась обратно в комнату еще ненадолго. Изучила шкатулку с косметикой, багаж и другие личные предметы. Узнала, что ей нравились цветочные узоры, да и духи приторно пахли фиалками и розами. Я брызнула немного в воздух, запомнить, какой запах мог почувствовать мужчина. Женщина бы просто сказала, что они до приторности сладкие, но потерявшему голову мужчине, как я полагаю, они пахли летом и цветочным садом.

Никто меня не видел, и я поспешила вниз, объяснив свое опоздание на ужин тем, что из-за сильной головной боли прилегла в комнате. Сьюзан с Мерри мне посочувствовали, Мерри даже заметила, насколько изможденной я выгляжу. Мое вялое ковыряние в тарелке только усилило беспокойство. Конечно, я никому не призналась, что аппетит у меня пропал не из-за воображаемой головной боли, а из-за подступившей от ужаса тошноты. У меня хватало ума бояться предстоящей ночи: не было никакого способа узнать, переживу я ее или нет.

Глава 23

Игра началась

Красться по коридорам ночью я не планировала. Более того, чем больше людей в тот момент будет вокруг, тем больше у меня шансов. Поэтому пока джентльмены пили портвейн, я проскользнула в коридор и забрала карты. Укрывшись в нише напротив столовой, я ждала. Наконец дверь открылась: мне повезло, первым вышел мистер Фэрчайлд. Я шагнула вперед, убедившись, что он увидел портфель у меня в руках и, как я и надеялась, сразу же узнал его. Доказав, что поста своего он достиг не связями, а умом, он повернулся на пороге и громко сообщил остальным, что хочет кое-что посмотреть в оружейной комнате и присоединится к ним в библиотеке позже.

Я бы, конечно же, для нашей беседы выбрала другое место, но, оценив намек, поспешила в указанное место. Мистер Артур Фэрчайлд появился добрых двадцать минут спустя, я за это время порывалась бросить все почти при каждом вдохе-выдохе. Мужчина вошел в комнату медленно, покачивая в бокале бренди. Войдя, он закрыл дверь, повернул в замке ключ и спрятал его в карман. Мне захотелось пнуть себя. Ну почему я не догадалась вытащить ключ до его прихода? Теперь я оказалась в ловушке. И права на ошибку у меня нет.

Мистер Фэрчайлд сел в одно из удобных кресел, лениво перекинул ногу на ногу.

– Ну так что? – протянул он.

– Вы узнали портфель? – Добавлять привычное «сэр» я не стала. У него уже было преимущество, и давать ему еще одно я не собиралась.

– Он принадлежал моей секретарше, мисс Флауэрс. Если отдадите его мне, я прослежу, чтобы ее семье вернули все в целости и без лишних вопросов. Если же нет… – Явная угроза повисла в воздухе.

– Вы только что избавили меня от последних сомнений в вашей виновности, – холодно заметила я. Открыв портфель, я выложила карты на столик для чистки ружей.

Фэрчайлда так и подбросило в кресле.

– Какого дьявола! Откуда у вас это? – вскричал он. – Это сверхсекретные правительственные бумаги!

– О, не волнуйтесь, – спокойно ответила я. – Я подписала правительственный акт о неразглашении.

Фэрчайлд, взяв одну из карт, какое-то время изучал ее, нахмурившись, а затем принялся собирать и складывать остальные карты. Я не стала его останавливать.

– Так вы работаете на нас? – спросил он.

– Грубо говоря, да, – подтвердила я.

Фэрчайлд уселся обратно в кресло, судорожно сжимая бумаги.

– Я не сомневался, что нас не отправят сюда без охраны, – произнес он. – Но горничная… Святые небеса. Вот это я понимаю, новый век. – Сделав пару глубоких вздохов, он кивнул мне: – Я должен поблагодарить вас. Судя по всему, мисс Флауэрс воспользовалась своим положением.

– Вы об этом не знали?

– И не догадывался, – медленно покачав головой, искренне подтвердил Фэрчайлд, и я поверила ему.

– Так вы убили ее не из-за искаженного представления о чести?

– О чем вы вообще говорите?

– О снотворных пилюлях в ее чае. Они сработали, когда ваша помощница уже оказалась в воде, и она утонула. Полагаю, вы были этому рады. Снотворное в любом случае привело бы к смертельному исходу, но то, что она утонула, упростило вам задачу: не пришлось прочесывать лес в поисках тела. Лучше и получиться не могло, правда?

– Понятия не имею, что вы такое несете, – повторил Фэрчайлд, сильно побледнев.

– Я нашла не только портфель. Мисс Флауэрс, похоже, была несколько неосмотрительна. Или, возможно, таким образом надеялась защититься.

Фэрчайлд встал:

– Я не собираюсь выслушивать эту чушь. – Он двинулся к двери и принялся рыться в карманах в поисках ключа.

– Она вела дневник. Прелестную книжечку с цветочным орнаментом и ароматом роз. Полагаю, это был ее любимый запах. Возможно, именно вы и подарили его. – Выдержав драматическую, как я надеялась, паузу, я продолжила: – Она подробно описала ваш роман.

При этих словах Фэрчайлд замер, весь будто оцепенев. Через мгновение он медленно обернулся. На лице явно читались страх и злость, и сейчас он больше всего напоминал загнанное в угол животное. Теперь мне грозила настоящая опасность. Его взгляд метнулся к витринам с ружьями.

– Отдай, – сдержанно и тихо приказал он.

– Нет.

– Черт тебя дери, что ты хочешь? Сколько?! – Былой бледности как не бывало.

– Мне не нужны деньги. Я хочу, чтобы вы во всем признались инспектору Уокеру.

– Это бред сумасшедшего!

– Возможно, но если вы не расскажете о произошедшем к одиннадцати утра завтра, я отдам дневник мисс Флауэрс полицейским. Инспектор Уокер кажется умным человеком и, я уверена, задаст правильные вопросы. Когда обнаружится, что вас оставила в дураках собственная секретарша, готовившая предательство у всех под носом, по крайней мере, ваша карьера будет точно разрушена.

Фэрчайлд бросился к шкафам с ружьями. Дверцы задребезжали, но не поддались.

Я изо всех сил постаралась сделать вид, что с самого начала об этом знала. Пот катился по спине, сердце билось как сумасшедшее, а голова казалась поразительно легкой и пустой. Мужчина повернулся и кинулся на меня. Я оказалась быстрее и сумела перевернуть попавшийся на пути столик, о который он споткнулся и упал.

– Как вы могли догадаться, из охраны здесь не только я. Дневник у моего коллеги. Если что-то случится со мной, его все равно передадут инспектору Уокеру, и тогда вас обвинят уже в двух убийствах.

– Чертова ведьма! Провались ты пропадом! – Поднявшись на ноги, Фэрчайлд отряхнул брюки. – Думаешь, у тебя все под контролем? Так вот, если мне несдобровать, то обещаю, проект пойдет ко дну вместе со мной.

– С точки зрения безопасности он уже скомпрометирован, – ответила я. – Но всем будет лучше, если вы признаетесь, что убили мисс Флауэрс в приступе ревности.

– И почему же?

– Мистер Лич, – только и сказала я.

Фэрчайлд стиснул голову руками.

– Мне нужно подумать. Нужно подумать. Должен быть какой-то выход.

Я не знала, говорит ли он сам с собой или со мной, поэтому просто произнесла:

– У вас есть время до завтра. До одиннадцати утра.

Пошатываясь, точно сомнамбула, он побрел к двери и, уронив ключ три раза, наконец сумел повернуть его и выбраться в коридор. Подождав для верности с десять минут, я вышла следом. Я знала, что мужчины в отчаянном положении способны на отчаянные меры.

Поэтому я поспешила на кухню как можно быстрее, решив до следующего утра не оставаться в одиночестве.

Я надеялась, что с рассветом вся ситуация покажется яснее и разумнее, но нас с Мерри разбудил заполошный стук в дверь.

– Поднимайтесь! Нас ограбили! – крикнула Сьюзан. Я бросилась открывать, но она уже убежала. Мы с Мерри торопливо оделись и поспешили в кухню, которую уже мерил шагами Рори. Джок тоже стоял у печи, сжимая в руках любимый тесак.

– Кто-то из вас открывал входную дверь? – рявкнул Рори.

Мы с Мерри решительно покачали головой, но сердце у меня упало. Рори, как всегда, оказался слишком наблюдательным.

– У тебя виноватый вид, Эфимия. Что ты натворила?

– Я всю ночь проспала у себя, – честно ответила я.

Рори смерил меня тяжелым взглядом.

– Это же твоих рук дело, я знаю.

В кухню ворвалась раскрасневшаяся и запыхавшаяся Сьюзан.

– Из главных комнат ничего не пропало, – доложила она. – Джентльмены еще в постелях, разбудить?

– Пока нет, – решил Рори. – Сейчас мы обыщем дом сверху донизу, ищите любые признаки повреждений или пропажи, и когда господа проснутся, представим им полный отчет.

– А можно мы разделимся на пары? – с круглыми от страха глазами попросила Мерри. – Ну, вдруг они еще там?

– Если так, барышня, сразу веди к ним меня. – Джок многозначительно взвесил в руке тесак.

– Не сомневаюсь, что их уже и след простыл, – возразил Рори. – Но если хочешь, можешь искать вместе с Эфимией. Эфимия, как ты думаешь, с чего нам начать?

Во рту пересохло, но я все же выговорила:

– С оружейной.

– Но все же ружья заперты, – удивилась Сьюзан.

– Так вы там еще не были? – уточнил Рори. – Тогда пойдемте все посмотрим. Эфимия о таких вещах каким-то образом знает наперед.

Последнюю фразу он произнес не как комплимент, а как обвинение.

Мы все нестройной колонной отправились туда и, как я и боялась, стекло одной из витрин оказалось разбито, а ружье пропало.

– Что теперь, Эфимия?

– Нужно проверить, все ли гости на месте, – тихо ответила я.

Конечно же, мистера Фэрчайлда не было. Оставшиеся джентльмены бросились на поиски, даже не прервавшись на завтрак, и с чудовищной иронией нашли его в одиннадцать часов плавающим в озере с раздробленной от выстрела головой.

Эпилог

Конечно же, полиция запустила полномасштабное расследование, но едва успела начать, как его закрыли. Официальное заключение суда – смерть от рук неизвестных лиц, но на неофициальном уровне дали понять, что Фэрчайлд покончил с собой, а постановление суда лишь должно было избавить молодую вдову и детей от дальнейшей неловкости. Кончину мисс Флауэрс признали несчастным случаем. Проект Кильского канала стремительно закрыли.

Бертрам рассказал, что, по утверждению Рори, во время поисков тот выследил таинственного «лесного человека». Кто он, неизвестно, но точно не немец.

Обратно в Стэплфорд-холл направилась печальная процессия. Но не успели мы войти в дом, как ко мне бросилась Риченда.

– Слава богу, ты вернулась! – воскликнула она. – Нам столько всего нужно купить! На медовый месяц Ганс везет меня в кругосветное путешествие, и ты тоже едешь! Он пытается купить билеты на этот новый корабль, «Титаник». Это будет сказочное путешествие!

Она обняла меня, и за ее спиной я увидела, как Рори вручает Ричарду Стэплфорду письмо и последовавшую за ним реакцию.

– Так он в самом деле увольняется, – пробормотала я.

– Кто? – спросила Риченда.

– Рори.

– Ну, теперь у него есть опыт, может идти работать куда захочет. Думаю, он правильно делает. Поскорей бы уже самим уехать! Пойдем, автомобиль ждет снаружи. Мы возвращаемся в поместье Мюллера.

Риченда повела меня за собой, а Бертрам помахал на прощание.

– Скоро увидимся, – одними губами пообещал он.

Но я не была так уверена. Мне казалось, что мой маленький мир снова разваливается на части.

Примечания

1

Красочные подробности вы можете прочитать в моих предыдущих записках, к примеру, «Смерть в семье».

2

Согласно правилам этой игры участники должны угадать, кому досталась роль убийцы, который может «убивать» остальных игроков, подмигивая им. – Прим. пер.

3

Криббидж – карточная игра, придумана в начале XVII века. – Прим. пер.

4

Первая строка из шотландской песни «Auld Lang Syne» (1788 г.) на стихи Роберта Бёрнса. Вскоре петь ее в канун Нового года стало традицией и в Шотландии, и в других странах. – Прим. пер.

5

«Will Ye Go, Lassie, Go» – народная шотландская и ирландская песня. – Прим. пер.

6

Признаюсь, меня часто посещает мысль, что если бы мужчины больше времени проводили в курительной, мы справлялись бы со всеми делами куда успешнее. Еще устраивалось бы больше чаепитий, да и вокруг было бы почище, так как мужчины и по отношению к себе, и к пространству вокруг довольно неряшливы. Взять хотя бы бороду Бертрама. А ведь в самом деле, давайте посмотрим на бороду Бертрама. Она же ужасна!

7

Вторая книга Царств, 1:19 – «Слава Израиля сражена на его высотах. Как пали могучие!» – Прим. пер.

8

Самые внимательные из вас заметят, что я назвала ее «женщиной», а не «леди».

9

Я использовала термин «представитель» просто потому, что он был явно одним из тех неприметных субъектов на службе короля и Отечества, которые по своим возможностям обычно превосходили простых смертных, таких как я.

10

Моя миниатюрная матушка, едва достигавшая ста пятидесяти сантиметров роста, в молодости могла одним резким словом заставить плакать лакея, возвышавшегося над ней на добрых тридцать сантиметров.

11

Сказать по правде, угодливой я вообще никогда не была.

12

Количество яда, которое Сьюзан вложила в одно это слово, было отмерено филигранно.

13

А учитывая, что носки были в красно-оранжевую полоску, удалось ему это не слишком хорошо.

14

Как важно говорить правду, я выучила, еще сидя у отца на коленях, и это уже не раз осложняло мне жизнь.

15

Это было мое предыдущее приключение, скорее, кошмар, хотя Мерри называет его «приключением».

16

Да, знаю, Бертрама при этом разговоре не было, но в свою защиту могу сказать, что в реальном мире я присутствовала лишь наполовину.

17

Бертрам говорит о своей неразумной покупке поместья на болоте – «Белые сады», которое начало разрушаться сразу же после постройки.

18

Местные обычно обедают рано.

Content

Кэролайн Данфорд
Смерть в озере

Глава 1 Стэплфорд-холл, где и начались почти все мои достопамятные и непрошеные приключения

Глава 2 Мое новое положение

Глава 3 Рождество

Глава 4 «Забыть ли дружбу старую» (к сожалению, не всегда получается, как ни старайся)

Глава 5 Дикие места, или «пойдешь ли, душенька, пойдешь?»

Глава 6 Неприятный сюрприз от человека с сомнительным чувством юмора

Глава 7 Возвращение в старые места

Глава 8 Сообщения (в большом количестве)

Глава 9 Прогулка по высокогорью приносит неудовлетворительные результаты

Глава 10 Серьезные опасения, что приключения все же будут

Глава 11 Все становится только хуже (как и всегда)

Глава 12 Поиски

Глава 13 Полиция приезжает и уезжает, и им не очень рады

Глава 14 Непростая ночь со сложными людьми

Глава 15 В которой все становится сразу и более, и менее похоже на то, чем кажется

Глава 16 В которой Бертрам проявляет неожиданный талант

Глава 17 В которой мы выясняем, что конец света наступит не сегодня, но будущее доверия определенно не внушает

Глава 18 Погребальный звон

Глава 19 Визит инспектора

Глава 20 Множество обвинений и взаимных упреков

Глава 21 Отчаянные времена

Глава 22 В которой Эфимия собирает доказательства

Глава 23 Игра началась

Эпилог

Примечания