Данияр Сугралинов

Дисгардиум 10. Явная угроза

Глава 1. Сын Диабло

Прощальные слова Белиала еще звучали в ушах, когда мы покинули Преисподнюю.

Первым в портал шагнул Деспот. Я запрыгнул следом, но в особняке Раваджо появился не сразу. ИскИну снова пришлось ворочать мозгами, просчитывая необычную ситуацию.

Обнаружен нестандартный запрос передачи данных!

Анализ… УСПЕШНО.

Обнаружен неигровой персонаж «Хаккар, тифлинг, трибун 3 887-го уровня».

Обнаружен игрок «Скиф, человек, предвестник 774-го уровня».

Анализ… СОВПАДЕНИЕ ID.

Синхронизация… ОШИБКА.

Попытка перезаписи параметров…

ОШИБКА: несовпадение ключевых параметров!

ОШИБКА: уровень персонажа «Хаккар, тифлинг, трибун 3 887-го уровня» носит свойство «Заемное хао» и имеет временный характер (23:36:41… 23:36:40… 23:36:39…)!

Поиск решения в рамках игрового процесса…

ЖДИТЕ… 1… 2… 3…

Однако на этот раз ИскИн думал недолго:

Игрок Скиф!

Классовый навык «Имитация», использованный вами в игровом плане «Преисподняя», сгенерировал нового неигрового персонажа демонической расы «Хаккар», использовав тот же ID, что и у вашего оригинального персонажа «Скиф».

Классовый навык «Имитация» может использоваться для копирования только представителей игровых рас. Демонические расы таковыми на данный момент не являются, поэтому вам будет возвращен оригинальный облик персонажа «Скиф».

Уровни, полученные персонажем «Хаккар» за счет «Заемного хао», будут актуальны до истечения срока его действия, однако никаких достижений, связанных с 3 887-м уровнем, вы не получите, как не пойдут в зачет и возможные, но не засчитанные в игровом плане «Преисподняя» повышения уровней навыков и способностей.

Все остальное хао, накопленное персонажем «Хаккар», приравнивается к двум оранжевым, трем желтым и восьми белым демоническим звездам, что после пересчета составит: +227 к уровню персонажа «Скиф».

Временный уровень персонажа «Скиф» (до истечения «Заемного хао»): 3 887-й.

Итоговый уровень персонажа «Скиф»: 1001-й.

С возвращением, Скиф! Добро пожаловать в Дисгардиум!

Я немного просчитался с конверсией звезд в уровни, но размышлять на эту тему не стал – ИскИну виднее. К тому же, хоть мой персонаж еще не проявился в Дисе, поле зрения уже засыпало красными уведомлениями:

Утерян эффект «Астрального гнева».

Утерян эффект «Гнева Нергала».

Утерян эффект «Синергии».

Утерян эффект «Правосудия Спящих».

Что ж, справедливо. Читерски забагованные характеристики свою задачу выполнили. К тому же ничто нам не мешает собрать группу такого же состава, чтобы… Черт, я совсем забыл, что Утес застрял в Бездне! Оставалось только надеяться, что друг придет в себя и, отдохнув, найдет силы вернуться в Дис, а мне удастся добраться до того инстанса в Террастере, где Девятка научилась создавать Пробои между мирами, и, тоже получив навык, вытащить друга.

Все эти мысли промелькнули, пока Скиф окончательно не материализовался в Дисгардиуме. В следующее мгновение над ухом что-то взорвалось и дохнуло жаром:

– Грог-х-р! – Звук был пугающим, но привычным.

Так меня поприветствовал Деспот, когда я проявился в холле у окна особняка… то есть его развалин. Не успел я понять, где именно стоял соратник, как грянули фанфары и поле зрения застлал текст:

Разблокировано легендарное достижение «Самый первый: 1 000-й уровень»!

Вы первым в Дисгардиуме достигли 1 000-го уровня! Ваше имя навеки будет вписано в историю, ведь такие, как вы, расширяют пределы возможностей любого разумного и дают другим пример того, чего можно добиться!

Награда: пассивный навык «Стоик» (100 % сопротивления климатическим дебафам).

О-фи-геть! И награда самая что ни на есть нужная, и… Я все-таки опередил Айлин! Поздравляю, Алекс, ты снова топ-1 игрок Дисгардиума! Хотелось петь и, потрясая кулаками, орать, потому что мне удалось сделать то, во что я и сам не верил, – зайти в Преисподнюю и выйти оттуда, не просто выполнив главную задачу, но и неслабо прокачав персонажа!

Однако не успел я порадоваться, как настроение испортилось – следующее уведомление мне очень не понравилось:

Слава герою!

Желаете обнародовать свое имя? Это даст +2 000 очков к репутации со всеми основными мировыми фракциями и +10 000 очков к известности.

Внимание! Достижение «Самый первый: 1 000-й уровень!» является исключительно важным для всего Дисгардиума. Все разумные должны знать имя героя, а потому отказаться от обнародования имени невозможно.

До глобального уведомления: 00:00:09… 00:00:08…00:00:07…

Взгляд остекленел, пока я читал уведомления. Деспот, не дождавшись ответа на приветствие, наклонил голову:

– Грог-х-р?

И тут снова грянули фанфары, небо озарили взрывы фейерверка. Полагаю, визуальный эффект видел каждый разумный Дисгардиума:

Слава герою!

Предвестник Скиф совершил подвиг, который будет воспет в веках, первым в мире достигнув 1 000-го уровня!

Разумные Дисгардиума! Приветствуйте предвестника Скифа! Слава герою! Слава Скифу!

Аллес… Только что о том, что Алекс Шеппард жив, узнал весь мир. Я представил, как, наверное, прямо сейчас взрывается сеть, а по «Дисгардиум Дейли» уже показывают «экстренное сообщение». Вряд ли кто-то посторонний знает о моей «смерти», но в Калийском дне слухи разнесутся быстрее огня в горящей степи. Да уж, подложил безопасникам краббана, то есть адскую свинью…

Открыв вкладку клана, я убедился, что все офлайн. Наверное, из больницы уже привезли «мое тело». Лишь бы никто сейчас новости не смотрел.

Также душу терзал парадокс: по идее, теперь мне не нужны Искорки Адского пламени, чтобы добраться до Ядра Чумного мора, а раз так, можно было не рисковать в Преисподней, а спокойно качаться на Террастере…

И все же поход в Преисподнюю все равно был предпринят не зря!

Во-первых, потому что черт его знает, получил бы я именно Стоика наградой за 1 000-й уровень. А во-вторых, я не только разжился Кровью Белиала и Крупицами соли Мефистрота…

Ошарашенный достижением, я, наконец, посмотрел в недоуменное «лицо» соратника и невольно заулыбался – но еще и Деспота забрал!

– Грог-х-р! – требовательно рыкнул он.

Оказывается, появившись, огромный демон разворотил стены дома, проломил пол, ноги его сейчас были в подвале, а наростами на башке он держал крышу, напоминавшую огромную треуголку. Доски обуглились и дымились. Так и до пожара недалеко.

– Грог-х-р! – повторил Деспот, будто забыв разумную речь.

– Не прикидывайся войлочной обувью, рогатый!

– Грог-х-р? – не понял он.

– Мой дядя Ник, он из другого мира, так обычно говорит, когда кто-то косит под дурачка. Ты же умеешь нормально разговаривать, грог-х-р! Тем более ты, значит, сын Диабло, а?

– Да у него таких детей половина доминиона, – отмахнулся Деспот, наконец-то заговорив нормально. Наверное, «изучил» всеобщий. – Просто меня он любил больше всех… пока я не дал маху на Играх! А, забудь. Все равно от отца мне ничего не досталось, кроме некоторых потомственных умений. – Он исчез в тени и снова проявился – уже за пределами дома и без крыши на рогах, позволив рассмотреть себя целиком.

Бросив взгляд на его профиль, я присвистнул:

Деспот, демон, теневой пожиратель душ 6 399-го уровня

Ни слова о том, кто он мне. Питомец? Ха-ха, точно нет. Хотя и не соратник. Получается, демон волен делать что захочет? Его шесть красных звезд обратились в шесть тысяч уровней, и, честно говоря, я не представлял, кто в Дисе способен противостоять такой боевой машине!

Но порадоваться не успел. У меня на глазах Деспот начал уменьшаться, теряя уровни: 6 398-й… 6 297-й… 5 532-й… Система жестко нерфила демона, снимая уровни, как стружку, и ускоряясь с каждой секундой. Деспота корежило, он рычал, выл и метался, разрушая остатки особняка. К счастью, в здании не было ни одной живой души.

Когда все закончилось, я подобрал челюсть и спросил:

– Как ты, рогатый? Что произошло?

– Произошло то, что должно было, – прокряхтел он. – Вне Преисподней мы теряем хао, а то, что ваше мироздание использует вместо него, не так эффективно!

Деспот, демон, теневой пожиратель душ 2 133-го уровня

– Ага, – возмутился я. – Ровно в три раза не так эффективно! Но ничего, друг, даже с таким уровнем, как у тебя, ты сильнее всех разумных, кого я знаю! Может быть, даже сильнее легендарного гранд-мастера Оямы!

– Твой наставник, чье имя известно даже высшим демонам, силен не уровнями, но умениями, – возразил Деспот. – Ладно, соратник, не время оплакивать утерянную силу. Слышал в твоем разговоре с князьями, что у тебя здесь дел невпроворот?

– Так ты поможешь? Познакомлю тебя с парой ребят, правда, они не демоны, суккуба и сатир, но вам будет о чем поболтать!

– Успеем предаться пьянству и разврату, – отмахнулся Деспот и тут же спросил: – Суккубочка как? Ничего?

Я показал большой палец:

– Мечта поэта.

– А как насчет выпить? Слышал, ваше пойло сильно уступает нашему, но хоть такое, раз хао у вас не бывает!

– Все винные погреба «Пробужденных»…

Деспот вопросительно поднял бровь, если так можно назвать роговой нарост над его глазом.

– Так называется мой клан. У нас есть свой доминион, небольшой, зато на острове. Короче говоря, все наши винные погреба в твоем распоряжении… если Флейгрей и Нега все не выдули. Ты мне вот что скажи, хочешь присоединиться ко мне и стать последователем…

– О нет, соратник, даже не начинай! – рокотнул демон. – Так и знал, что ты заговоришь о своих покровителях – Спящих! Признаться, я и в дела твои вникать не хочу! Достало воевать! Мне бы…

– Погоди отказываться! Сделаю тебя жрецом! Может, ты вообще станешь первым демоном-жрецом…

Я запнулся, вспомнив кое о чем важном, полез в профиль и инвентарь – проверить-то забыл! – и облегченно вздохнул. Все сохранилось – и подаренный развоплощенным генералом Ксавиусом демонический навык «Порченая кровь», абсолютно бесполезный без хао, и Крупицы соли Мефистрота, и Кровь Белиала, и Бич Хозяина гончих, который я тут же использовал из любопытства.

Громадные огненные псы заполнили, казалось, все пространство, окружили меня и сели, задрав головы в ожидании команд. Их было тринадцать, и каждый, как и я, 3 887-го уровня. Завтра, когда мой уровень понизится, с ними произойдет то же самое.

Адские гончие, не найдя противников, завыли, да так душераздирающе и громко, что я их развоплотил. Поинтересовавшись, не изменилось ли описание предмета при переносе в Дисгардиум, чертыхнулся – внизу появилась строчка, ранее отсутствовавшая:

Откат: 24 часа.

Ну и дурак же ты, Скиф! Такую мощь взял и потратил бессмысленно… Впрочем, сутки без гончих как-нибудь переживу, тем более со мной мой соратник! Подумав о нем, я посмотрел на демона.

Деспот любовался небом и, подумав, начал размышлять вслух:

– Жрецом, говоришь… Это, конечно, что-то новое и интересное, но опять то же самое! Во славу… э… Спящих? Драться, драться, драться и снова драться? А жить когда, соратник? Раз в месяц пару дней в увольнении? Не, Скиф, я для себя точно решил…

Закончить он не успел. Затрещала, разрываясь, ткань пространства – вокруг нас открылись три портала, и оттуда выскочили смазанные тени. Собравшись, я заозирался, выискивая, куда они запропали, и тут из-за спины прошипели:

– Познай месть Темного братства! За Крапиву!

Невозмутимость уберегла или просто напавший был слабее, но я не почувствовал ударов кинжалов и не получил урона. А вот тот, кто бил, отхватил Отражением столько, что откинул копыта и проявился – человек в черном облегающем одеянии, на лице маска черепа: ассасин 414-го уровня. Меня удивило, что он не промазал, – при такой-то разнице в уровнях! Может, прокачал меткость…

– Враги, – удовлетворенно прорычал Деспот и исчез…

…чтобы проявиться за моей спиной. Когда я, немного заторможенный и удивленный внезапной атакой, развернулся, одинокий прожорливый демон заживо заглатывал смертного. То есть смертных. Шестерых. Включая того, что был убит мной. Все оказались 400-х уровней – детский сад какой-то. Чем они думали?

Через три биения сердца все было кончено. Шесть ассасинов, вопившие про вендетту, Темное братство и Крапиву, продолжали орать – только уже от ужаса и боли. А потом Деспот их сожрал.

– Ну и что это было? – подивился я.

– Смертные с гнилыми душонками, – рыкнул демон. – Пришли отплатить за смерть своего лидера. Перед смертью были уверены, что и за них отомстят. Тебя найдут везде, соратник, есть у кого-то в их организации такой дар. И будут постоянно приходить, пока не рассчитаются – теперь не только за Крапиву, но и за этих. – Он указал на свое раздувшееся пузо.

– Ага, понял, – ответил я, вспомнив негативный перк, полученный после убийства Риона Стафы, перевоплотившегося в Кхра’Пивиона, необращенного демона 1 305-го уровня.

Вендетта

Все члены Темного братства будут стремиться вас уничтожить!

– Пусть приходят, – махнул рукой-алебардой Деспот, ухмыляясь. – Хао в них нет, зато есть души. Какими бы никчемными ни были, а все же души.

– И долго они будут меня преследовать? – поинтересовался я.

– Тысячи их! – радостно оскалился демон. – Уже говорил тебе, соратник, что думал я тебя покинуть. Ты должен понять – рядом с тобой спокойной жизни не будет, а мне хотелось побродить по вашему миру…

– В небо попялиться, ага. В таком облике? Ну-ну…

– Да брось, что я, не демон, что ли? Надо будет, захвачу какое-нибудь тело или обращусь в эльфа. Ерунда. Но теперь вижу я, что и с тобой будет нелишним побыть. Ассасины эти – подарок же! Сами к тебе приходят! – От восторга он даже грог-х-рнул как-то радостно. – Красота!

Он потянулся ко мне лапой, чтобы похлопать по плечу, но я уклонился. Демон уменьшился, но все равно оставался шестиметровым, а полыхало от него так, что волосы горели, стоило ему приблизиться метра на два.

– Остаюсь с тобой! – решил Деспот.

Улыбнувшись, я кивнул:

– Здорово.

– Лет десять побуду рядом, а там посмотрим. К тому же я тут ничего не знаю, а ты вроде как в этом мире что-то значишь… Значишь ведь, соратник? Ты ж самого Аваддона завалил!

– Все сложно. Видишь ли, Спящих тут, мягко говоря, недолюбливают – мир под Новыми богами.

Деспот помрачнел, махнул рукой:

– Ладно, повоюем за Спящих, раз так. Как им поклоняться?

– Да ничего особенно. Повторяй за мной: «Я, рогатый демон Деспот, сын Диабло, жаровня ходячая…»

– Я, рогатый демон Деспот, сын Диабло, жаровня… – недоверчиво повторил соратник. – Ты серьезно? Где ты видел нерогатых демонов?

– Не отвлекайся!

– Жаровня ходячая… – Деспот нахмурился. – Странные клятвы у Спящих…

Видок у демона был такой озадаченный, что я расхохотался и закончил с издевательствами – просто предложил ему стать жрецом, а он согласился… и начал расти.

Увеличившись втрое за счет Единства, Деспот радостно зарокотал и топнул так, что я свалился. Начал подниматься и снова упал, когда земля ушла из-под ног. Демон повторял свой трюк до тех пор, пока я не бросил попыток встать на ноги.

– Иди к черту, рогатый!

– Ладно, ладно, – продолжая смеяться, сказал тот.

Дождался, пока поднимусь, и снова топнул, но я уже был готов – просто взлетел.

– Это тебе за жаровню рогатую, – развеселившись, сообщил демон, после чего заговорил серьезно: – Что у тебя за дела? Не пора ли нам начать?

– Я тебе лучше покажу.

Взяв Деспота в группу, я улыбнулся, вспомнив, откуда именно демон прибыл в Дисгардиум. Морозный континент его очень удивит.

– Ну что, готов померзнуть, рогатый? Снег увидишь…

– Снег? – удивился демон. – Что такое…

Мы прыгнули на Холдест.

– …снег?

Отвечать мне не пришлось.

Глава 2. Южный полюс

Холдест встретил нас мерцающими сумерками, ветром, пробирающим до костей, и секущим снегом, летящим горизонтально. Видимость стремилась к нулю, крошечные льдинки били в глаза, резали, слепили, так что было не разглядеть собственной руки. В пасмурном небе едва просвечивалась местная луна Геала.

Деспот стоял рядом и шумно дышал, взмахивая руками-алебардами. Соприкасаясь с его адской аурой, снежинки таяли, и его окутывал кокон пара.

– Что это? – рокотал демон, нервно озираясь, делая странные па и напоминая корову на льду. – Что за злая магия? Где сами маги?

Получив Стоика, я был защищен от холода и урона не получал, но комфорта это не прибавляло, поэтому я невольно шагнул к демону, в спасительное тепло.

– Добро пожаловать в доминион Холдест, рогатый, – улыбаясь, сказал я. – Это и есть снег. А еще пурга, лед и мороз.

– Князья этого проклятого доминиона?

– Хм… Скорее стихийные явления.

Огонь в глазах Деспота угасал, демон будто поблек и съежился, на концах его костяных наростов, уходящих за пределы парового кокона, поблескивала наледь. От холода Деспот задрожал и затрясся, задел костяным наростом меч из хаотического металла, и тот, сделавшись хрупким, как стекло, с легким звоном рассыпался осколками.

– Хороший… был… меч… – не сказал, простучал клыками демон.

– Да ты его все равно никогда не использовал!

– Использовал… Ковырялся… в… зубах…

Адские искры почему-то не работали. Неужели Фортуна ввела в заблуждение? Или… Бездна, я был уверен, что они сработают и из карманного измерения – черта с два. Дебаф сделал три тика, замедляя и постепенно убивая демона, прежде чем, ругая себя за медлительность, я вытащил из пространственного инвентаря Искорку Адского пламени. Боялся, что адский жар спалит человеческую ладонь, но игровая условность сберегла – через перчатку Хладнокровия карателя я ощутил лишь горячее жжение, вполне терпимое.

Зато сразу же отвалился морозный дебаф, а снегопад вокруг нас просто исчез. Эффект был примерно как от Благосклонности Изиды на Террастере. Прямо над нами образовался столб теплого воздуха, уходящий далеко вверх, к синему небу. Столб начал шириться, разгоняя непогоду, вгрызаясь теплом в ледяную смерть. Километров на десять вокруг резко просветлело, небо над головой расчистилось и… полил теплый дождик! Деспот повел плечами и, радостно скалясь, запрокинул голову. Капли испарялись, не долетая до его раскаленной морды.

Многометровый слой снега под ногами начал таять так быстро, что уже через несколько мгновений мы провалились по колено в воду. Ледник тоже начал истончаться, заворочался, грозя сойти селем с холма, на котором, оказывается, мы стояли. Недолго думая, я взлетел.

Деспот, имевший рудиментарные крылья, поднялся над водой на полметра, напоминая огромного адского и очень злого шмеля. Он ругался на чем свет стоит и бешено махал крылышками, но подъемной силы не хватало – его ноги касались воды, а та от жара, исходящего от демона, вскипала и окутывала его мощными клубами пара.

– Что ж ты, сын Диабло, красных звезд набрал, а летать так и не научился? – с досадой подивился я, глядя на демона. – Нам надо к Южному полюсу, а с твоими талантами мы туда только через год доберемся!

– Вода! – В голосе соратника я услышал панические нотки. – Ненавижу!

– А плавать…

– Не умею!!! – завопил демон и заработал крылышками еще активнее.

Схватив за руку, я попытался поднять его над водой повыше, но тщетно. Деспот, очевидно, с бонусами Единства значительно прибавил в весе и стал неподъемным. Жаль, что его нельзя отозвать, как питомца.

Варианта было два: оставить демона здесь, а потом, пробив маршрут, забрать Глубинной телепортацией, или… Второй вариант показался мне бредовым, но, как говорил дядя Ник, не попробуешь – не узнаешь.

Я призвал Грозу. К окутавшему нас туману, дождю и кипящей под ногами воде добавились раскаты грома и треск разрядов – над нами материализовалась драконица.

То, что мой грозный пет вне себя от злости, было понятно и без знания языка драконов. Гроза ревела и рычала, глядя так негодующе, что я не удивился бы, если бы она направила свои молнии в меня.

– Ну не мог я призвать тебя раньше! – воскликнул я и указал ей на демона. – Усади его на себя.

Драконица бросила взгляд вниз и вознегодовала еще сильнее. Ее пасть распахнулась, в змеиных глазах плескались бешенство и ненависть. Так-так… Я лихорадочно пытался разрулить ситуацию с учетом новых данных: драконы не в ладах с демонами? Но на Флейгрея и Негу она так не реагировала…

Тем временем Деспот отчаянно пытался удержаться над водой, рискуя закончить свою жизнь в Дисе, так и не начав, потому что из-за грозовых разрядов внизу творилось черт знает что. Я всеми фибрами души ощущал, как низко пало самомнение соратника: страшный снег, дикий мороз, под ногами – всемирный потоп, перед которым он беспомощен, а теперь еще молнии и разряды. Полный катаклизм.

– Не тот мир назвали Преисподней! – вопил демон. – Как здесь жили наши предки?! Князья сошли с ума, если хотят нас вернуть в ЭТО! – И указал вниз.

Я быстро огляделся и понял, что адская искорка вытопила огромный котлован, уходящий на сотни метров вниз. На Холдесте появился свой Байкал, над водами которого мы сейчас втроем зависли: выше всех негодующая Гроза, чуть ниже – я, а над самой поверхностью, по колено в кипящей воде и в клубах пара, – Деспот.

– Гроза, посади на себя демона! – скомандовал я.

Проревев что-то негодующе, Гроза спикировала вниз.

И вот тут-то драконица меня удивила. Масса демона оставалась для меня загадкой, кроме того, Гроза вчетверо уступала ему уровнями, но все же не просто вытянула Деспота, нет. Осторожно цапнув за костяные наросты, она подбросила его над собой и подставила спину под падающего демона, дико ревущего: «Грог-х-р!!!» Под его весом она чуть просела, но выровнялась, активно работая крыльями.

– Лети за мной, – приказал я, убедившись, что демон устроился на драконице.

Тогда-то я понял, как Грозе удалось вытащить Деспота – тот уменьшился раза в полтора, став четырехметровым. Все еще гигант, но был уже вполне по силам маунту. А меня все так же мучил вопрос: куда девается масса уменьшившихся демонов?

Так мы и полетели: первым я, за мной Гроза с Деспотом, распластавшимся на шипастой спине драконицы. Из-за Искорки Адского пламени, которую мне приходилось держать, зажав в кулаке, и ее десятикилометрового радиуса действия за нами оставалась широкая река с ледяными берегами, заполненная растаявшим снегом и льдом. Надо полагать, озеро, образовавшееся там, где мы появились, снова замерзло, когда мы отлетели от него километров на двадцать. Причем сразу.

В дороге я приноровился лететь так, чтобы можно было общаться с освоившимся Деспотом. Соратник долго дивился тому, что Дисгардиум – это шар.

– Извращение какое-то, – покачал он головой. – Вот у нас все просто: Преисподняя плоская.

– А что под ней?

– Ничего. Что там может быть? Мы живем на каменной тверди толщиной верст в десять.

– Погоди… Получается, вся Преисподняя – это каменный блин в великом ничто?

– Что еще за блин? – не понял Деспот. – Диск!

– А с той стороны диска что?

– Говорю же, ничего!

– Да как так-то? Если гравитация держит вас с одной стороны диска, значит, и с другой можно жить? А по краю не пробовали ходить? По боковой стороне?

– Слушай, Скиф… – озабоченно глядя на меня, заговорил демон. – Ты, по-моему, когда с Баалом дрался, сильно головушкой приложился. Слова какие-то мудреные…

Деспот еще долго рассуждал о моем умственном здоровье, о том, что, если в тарелку наложить еды, она будет внутри, а на другую сторону, сколько ни накладывай, все упадет, и в какой-то момент я потерял нить его рассуждений и задумался о своих планах.

Завтра начинается неделя гражданских тестов. Не знаю по какой причине, но сдать их можно только по зарегистрированному месту жительства. Помимо оценки знаний, проводимой ИскИном-экзаменатором, важную роль в присвоении или неприсвоении гражданства будет играть специальная комиссия, собранная из граждан высочайших категорий.

За первую часть, оценку знаний, я не переживал. Да, второе полугодие в плане учебы выдалось для меня сложным, на нее почти не находилось времени, но спасибо нашему классному наставнику Грегу Ковачу! Двухмесячный бан, который он влепил после нашей победы на юниорской Арене, позволил мне не только наверстать упущенное в декабре-январе, но и по каким-то предметам забежать вперед. Да, высшие баллы мне не светят, но уж в удовлетворительном результате я не сомневался.

Куда больше я волновался за «социальную» оценку. В ней тоже отдельную роль сыграет ИскИн – рассмотрит, насколько мои нравственные качества важны для общества, взвесит мои шансы внести вклад в развитие человечества и все такое прочее.

Но все же решающий голос оставался за комиссией. Считалось, что граждане, добившиеся высших категорий, способны определить потенциал выпускников школы разумнее и правильнее, чем ИскИн. А то, как ко мне относятся граждане высоких категорий, показали Демонические игры. Да я, дурачок, сам там подставился, выдав взрывную речь на ужине, когда противопоставил себя не только Мессии и Дестини, но и всем аристо, обозвав их «дро».

Что бы мне там ни грозило, хуже всего было вообще не явиться. В этом случае не только выпнут из граждан, но и на десять лет вообще запретят проходить тесты. Наверное, у кого-то из разработчиков закона о гражданстве была жуткая аллергия на безответственность и опоздания.

В общем, я твердо решил расправиться с Чумным мором до того, как покину Дис на несколько дней ради гражданских тестов. Только тогда я смогу спокойно выдохнуть и заняться всем тем, что постоянно отодвигал ради этой войны.

Например, встречусь с родителями, по которым очень скучал и которые никак не решались вернуться на Землю, даже несмотря на рекомендации врачей. Мама не покидала специальный отсек лунного госпиталя, чтобы на моей сестричке негативно не сказалась пониженная гравитация.

Мне хотелось проводить больше времени с Ритой, больше общаться с друзьями, поучаствовать в развитии клана, продумать, куда поступить и когда начать обучение в университете… И ведь до максимального развития потенциала «угрозы» оставалось совсем чуть-чуть! Что будет после этого, я не думал, но факт остается фактом – максимально развитый потенциал «угрозы» освободит от внимания превентивов, потому что они не смогут меня «изгнать»! К тому же это достижение обезопасит моих друзей, ставших «субугрозами», и вот тогда-то наша жизнь наконец войдет в нормальное русло…

Эх, мечты-мечты… Хотя скажи кто Скифу, сидевшему на лавочке с Афродитой, что его ждет в следующие семь месяцев…

С некоторой ностальгией повспоминав то безмятежное время, я вернулся мыслями к текущей задаче. Бегемот говорил, что прежде, чем использовать Умноженную эссенцию жизни на Ядре, мне нужно поставить третий храм Спящим. Поначалу я не видел в этом никакой логики, ведь связи Ядра с Бездной отрезает эссенция, а не тот, кто ее использует. Однако посмотрев, как воюет Айлин, проанализировав ее способности, я начал понимать, почему без трех храмов соваться в логово Чумного мора опасно – все дело в Чумной ауре. Не сомневаюсь, что раз уж она появилась у легатов, то наверняка есть и всегда была у Ядра, просто раньше я ее не чувствовал.

Но что мне даст третий храм? Во-первых, я усилю Неуязвимость Спящих – поглощаемый и конвертируемый в возмездие урон достигнет 60 %. Вкупе с Устойчивостью, которая в Преисподней почему-то совсем не развивалась, моей защиты должно хватить, чтобы вплотную приблизиться к Ядру. Во-вторых, третий Спящий, судя по опыту постройки предыдущих храмов, одарит меня новой парой божественных способностей. В-третьих, сами Спящие тоже усилятся, причем многократно, – и за счет большего числа возможных последователей, а значит, большего объема накапливаемой веры, и за счет большего числа храмов.

Оставалось только надеяться, что место силы на Южном полюсе свободно. Другое место, в Лахарийской пустыне, нежить уже заняла, а стоит мне там появиться, Айлин или другие легаты будут тут как тут.

О том, что делать, если мы начнем строить храм на полюсе, а туда явится нежить, я пока старался не думать.

* * *

Враги не заметили, что мы появились на Холдесте, никто нам не мешал, и путешествие заняло часов шесть.

Держались мы над облаками, наземные мобы на нас не обращали внимания, а летающие так высоко не поднимались, поэтому самым сложным было просто не заскучать. Деспот напомнил мне ребенка, впервые летевшего во флаере, – крутил головой, радостно фырчал и бесконечно улыбался, если улыбкой можно считать зверский оскал от уха до уха. Его радость была понятна, ведь даже у меня дух захватило, когда я увидел полярную ночь – мириады сверкающих звезд и всполохи цветных огней полярного сияния.

Когда до места силы оставалось совсем немного, мы начали снижаться, и Деспот крякнул, втянул воздух ноздрями и выдохнул облако дыма.

– Кто-то сильный, – нахмурился он, обнаруживший врага непонятным демоническим чутьем. – Не слабее тебя. Мертвечиной несет.

Это мог быть только легат Чумного мора. Мобы на Холдесте, как я успел заметить, пересекая континент, были не выше 500-го, а прислужников вряд ли стали бы прокачивать до уровней, более высоких, чем у самих легатов.

– Понял. Тормозим, надо подумать.

Деспот остался наедине со своими мыслями, поняв, что меня лучше не отвлекать, а я сосредоточился на персонаже.

Новый уровень! Текущий уровень: 1 001.

Доступно 1 135 свободных очков характеристик!

Тысячи очков характеристик, полученных благодаря Единству, расслабили настолько, что я просто забыл распределить очки за уровни. Подумав, разделил их между выносливостью (для выживаемости) и восприятием (для повышения радиуса Возмездия).

Мне открылся десятый ранг навыков. Теперь я мог освоить все Пути Устойчивости, как тогда, в Бездне! Мало того, я понял, как можно развить навык без Бессмертия Чумного мора. Но, чтобы осуществить задумку, требовалось время, а его-то и не оставалось! И надо было собрать полноценный рейд, за счет совокупной жизни которого Путь пожертвования позволит выжить даже под атаками зверобога. Жаль, что Утес сгинул в Бездне… Впрочем, даже без Гнева Нергала мой план развить Устойчивость до максимума может сработать… когда будет время.

Чистого объема жизни – с учетом Единства, но без учета потенциальных бафов от Синергии и Правосудия Спящих, – стало больше сорока миллионов очков. А ведь еще кучу характеристик система прибавила, скопировав данные Хаккара 3 887-го уровня, усиленного Заемным хао. Должно хватить, чтобы пережить Чумную ярость любого легата, кроме Айлин: сет высшего легата повышал ее чумные навыки.

Но все равно, удовлетворенно хмыкнув, я обратился к Деспоту:

– Побудь здесь. Я полечу скрытно, разведаю, что нас там ждет.

Демон кивнул, остался верхом на Грозе парить в небе. Я передал ему одну Искорку, а остальные спрятал в инвентарь, чтобы не выдать себя, и рванул к месту силы.

В этой части материка царило безветрие, словно сама природа стала неживой. Далекая холодная Геала, отражая лучи солнца, плыла за морозным маревом, будто подернутый бельмом глаз недоброго исполина. Тишина была такая, что хруст льда под чьими-то ногами разносился на многие километры. В нос шибануло гнилью, хотя до того, на морозе, не чувствовалось никаких запахов.

Вдалеке что-то темнело. Покрытый чумной коростой огромный холм, больше напоминающий гору со срезанной верхушкой, на белом фоне выглядел чужеродно, броско. В его середине высился сорокаметровый девятиступенчатый зиккурат. Мне не нужно было подлетать вплотную, чтобы разглядеть, что камни потрескались, словно кожа трупа, из трещин сочился гной и зеленоватая сукровица. То тут, то там вспыхивали огоньки гнилушек. Казалось, этот храм – тоже зомби, и в его глубине ворочается огромный червь.

С бульканьем и утробным рычанием вокруг храма ходили прислужники, все из местной живности: облезлые белые медведи, получерви-полуживотные, отдаленно напоминающие моржей. А еще низко – у самой земли – полулетающие твари, похожие на птеродактилей.

Где прислужники, там и легаты… Ух! Я с недоумением посмотрел на руку, скрытую перчаткой. Средний палец будто обожгло и с каждой секундой жарило еще сильнее. Вспомнив о трофее с Айлин, я понял – на пальце нагрелся Гондолинский тревожный перстень, и из него выстрелили два тонких лучика, указавших, что враги за храмом.

Я остановился, зависнув в воздухе, чтобы подумать, на всякий случай уйдя в Ясность.

Все, запланированное перед тем, как я прыгнул на Холдест с Деспотом, стало неактуальным. Идея-то была проста: пробить маршрут до места силы, закопать поглубже Искорку Адского пламени (Благосклонность Изиды я решил приберечь, уж слишком велик откат) и вызвать строителей. Пока они возводят храм, быть рядом и защищать, а как закончат, посвятить его одному из трех оставшихся Спящих и прорываться к логову Ядра.

Где оно находится, я знал точно – под Видерлихом, столицей нежити. Когда Ядро выдавало квест Магваю, а это было при мне, оно говорило, что город расположен прямо над нами.

Добраться до логова я планировал при помощи Акулона, который с удовольствием пробил бы тоннель даже в другое полушарие. Прорывался бы к Ядру я потом не один, а собрав армию. К этому моменту, надеялся я, безопасники уже закончат свою операцию, и мне удастся привлечь друзей.

Такой был план, однако открывшиеся обстоятельства требовали его пересмотра.

Не выходя из убыстрения, я двинул к храму, чтобы оценить, с кем имею дело.

Легатов обнаружил, облетев зиккурат. Почти у земли, на нижней ступени, сидели Критошибка и Ланейран. В убыстрении казалось, что они молчат и не двигаются, но, судя по обращенным друг к другу лицам и полуоткрытым ртам, они разговаривали… держась за руки. Лица неживых легатов сгнили, обнажив черепа, но даже так в их взглядах было столько нежности, что я бы поставил миллион фениксов на то, что эти двое – пара.

Умиляться не стал, сфокусировался на данных, предоставленных системой. Лучник-нежить Критошибка достиг 919-го уровня, волшебница-нежить Ланейран – 912-го.

Уйти? Чтобы что? Невозможно победить в войне, уклоняясь от битв. Мне придется с ними драться, причем сейчас, пока есть преимущество неожиданности. Какую бы роль ни играл храм в Чумном море, без него фракция точно станет слабее.

Убью эту парочку, получу возможность разнести мертвый храм в клочья, а потом залить его Умноженной эссенцией жизни – надеюсь, это очистит место от чумной почвы.

Но прежде, чем с головой бросаться в бой, я вспомнил, чем заканчивались такие импульсивные поступки в Преисподней, в альтернативных ветках реальности. Там, спасибо Хаосу, у меня было больше одной попытки. Здесь же, если легатам удастся меня одолеть, все закончится сразу после моей смерти. Глупо и наивно надеяться на то, что враги не ликвидируют топовую «угрозу», если у них появится возможность.

Пролетая между местом, над которым завис на Грозе Деспот, и храмом Чумного мора, я заметил ледяное ущелье. Вернувшись к нему, спрятался там от чужих глаз, сел, полез в инвентарь и нашел Потертую монетку, выданную Кусаларикс. Нет смысла ввязываться в драку, если некому будет тебя прикрыть и помочь с возведением храма, тем более своих я онлайн не видел – весь клан будто вымер.

Не спеша связываться с гоблиншей, я крутил монетку в руках и напряженно думал.

Допустим, прикончу легатов, разрушу храм Чумного мора, чтобы освободить место силы, а дальше? Чумной мор этого так не оставит, на зов Ядра тут же прилетит Айлин, драться с которой я бы не рискнул.

Вспомнив свою последнюю встречу с Магваем, я крякнул – в пустыне же еще одно место силы! Там, правда, тоже храм Чумного мора, но что, если…

Так-так-так… Ударить тут, ударить там, пока нежить суетится возле развалин своих храмов и пытается их восстановить – я вспомнил, как много времени на возведение чумного зиккурата на Кхаринзе ушло у Шазза, – собрать народ и врезать по Видерлиху. Ядро этого не потерпит, призовет всех легатов на защиту – хоть вместе, хоть по очереди. Вот тогда-то и можно будет возвести храм Спящих…

План, хоть и дырявый и с кучей «если», вырисовывался. Можно было бы подумать еще, провести совещание, собрать все «за» и «против», выслушав союзников, привлечь аналитиков превентивов… Да только на все это не было времени, ведь уровни от Заемного хао завтра испарятся, к тому же глобальное уведомление уже объявило, что Скиф, куда-то пропадавший, вернулся с 1 001-м уровнем! Вряд ли легаты будут спокойно заниматься своими делами, узнав о чем-то подобном. Уверен, Айлин и Магвай уже рыщут, выискивая пропавшую Кхаринзу. Ну и чертовы гражданские тесты не ждут…

Нет. Сейчас или уже никогда.

Разговора с Кусаларикс я не то чтобы боялся, но ожидал с сомнением – поможет ли? Именно я подставил Лигу гоблинов, решив подразнить Айлин ее же вещами; я обещал Грокусзюйду, что защищу их от нежити. В общем, если Кусаларикс не откликнется на мою попытку поговорить, я ее пойму.

Я подкинул Потертую монетку, та со звоном взметнулась, зависла в воздухе… и развернулась в небольшую пространственную дыру, где через пару секунд появилась встрепанная голова гоблинши. Увидев меня, она приложила ко рту указательный палец и исчезла.

Издалека послышался хлопок закрывшейся двери, после чего Кусаларикс вернулась.

– Знала, что здесь что-то нечисто, – проворчала она, обойдясь без приветствий. – По острову болтают, мол, умер ты. Не здесь, – она качнула головой, – там, в твоем мире.

– Предателя ловим, – коротко пояснил я. – Кроме Краулера, никто не знает, что я жив.

– Понимаю, потому и заперлась в комнате, чтобы никто тебя не увидел. – Она замолчала, поиграла желваками. – Я и весь Верховный совет Лиги… Те, кто выжил… Мы на твоем острове, Скиф. А твоим, полагаю, лучше о тебе пока не знать.

В который раз поражаясь ее проницательности, я кивнул.

– Соболезную, госпожа Кусаларикс. Но обещаю, возмездие близко! Об одном сожалею – из Преисподней помочь Лиге было вне моих…

– Знаем, все знаем… – Голос ее звучал устало, даже безжизненно, но в глазах плескались гнев и боль. – Успешно сходил к демонам?

– Да. Теперь у меня есть все, чтобы уничтожить Ядро Чумного мора… Третьего храма Спящих только не хватает. Поэтому, выбравшись из Преисподней, я сразу сюда, на Холдест. В паре-тройке километров отсюда есть место силы, где можно поставить храм…

Лицо гоблинши оживилось, она достала сигарету, сильно затянулась, кивнула и просипела:

– Рассказывай.

– Нечего особо рассказывать – место занято. Нежить возвела там свой храм. Даже если мне удастся его разрушить, быстро, пока не явилась поддержка, построить свой не успеем…

– Смотря как строить! – перебила гоблинша. – С нужным артефактом да зельями, да если одних только величайших гранд-мастеров в бригаду привлечь…

– Да накормить их Невероятно вкусным омлетом из яйца стервятника с сыром, вдвое ускоряющим работы, – влез я, улыбаясь. Настрой Кусаларикс мне нравился.

– Знаем про это кулинарное блюдо, – кивнула она. – И что рецепт твой – тоже. В общем, за два часа управимся. Да вот только на морозе…

– Это я решу…

Я передал ей одну Искорку. Из портала вытянулась когтистая рука, заграбастала артефакт. Гоблинша зашипела, но стерпела жар, потрясенно прошептав:

– Разорви меня Бегемот! Глазам своим не верю… Слова-то словами, но вот оно – доказательство! Не просто залез в Преисподнюю, но и вернулся! Силой добывал?

– Не, Белиал лично выдал. Как выяснилось, не любят демоны нежить.

Эта новость заставила гоблиншу лишь ошеломленно открыть и закрыть рот – слов не нашлось. Она бережно вернула Искорку, и только тогда обратила внимание на уровень Скифа. Выпучив глаза, она подалась вперед и высунулась из портального окошка.

– 3 887-й?! – воскликнула она. – Как?!

– Подарок Белиала, только он временный – завтра карета превратится в тыкву. А так у меня всего лишь 1 001-й, – пояснил я.

– Всего лишь! – фыркнула гоблинша и улыбнулась. – Погляжу, наш пострел везде поспел?

– Вроде того, да только сейчас это не важно. Вот что важно, госпожа Кусаларикс: нам понадобятся две бригады строителей. – И показал пальцами. – Две.

– Зачем?.. – спросила она, но тут же догадалась и всплеснула руками: – Лахарийская пустыня?

– Именно. Запустим строительство параллельно, хоть один да достроим. Останется только проблема – как сделать, чтобы строителям никто не мешал…

– Купола поставим шестислойные, – загнула палец гоблинша. – Э… После потери Кинемы наши магоинженеры много думали. Не о том, как победить, но хотя бы как удержать, замедлить, приковать к одному месту легата. Идеи есть, а прототипов пока нет, в разработке.

– Не переживайте, – хмыкнул я. – Идеи у меня тоже имеются. Просто будьте наготове – когда придет момент, оба храма нужно будет возвести очень быстро.

– Не на жизнь, а на смерть работать будут! – Сигарета в ее пальцах переломилась, лицо гоблинши исказилось в зверином оскале, но тут же изменилось, просияло. – Три храма! Это же всю Лигу можно будет к Спящим обратить!

– Что тоже нужно будет сделать очень быстро, но до этого момента еще надо добраться.

– Может, помочь чем? Сейчас что-то нужно от нас?

– Нужно. Тремя портальными маячками и десятком монеток не поделитесь?

Кусаларикс поделилась.

Глава 3. Щуп Ахримана

После разговора с Кусаларикс я вернулся к планам и, как ни крутил варианты, все равно выходило, что первым делом нужно зачищать места силы – сначала здесь, потом в пустыне.

Два храма, два континента, да и бойцов тоже пока только два: я и Деспот. Единственное, в чем я был уверен, – когда выйду из Диса, либо Чумной мор будет уничтожен, либо Скиф…

Наполнив легкие морозным воздухом, я задержал его, собираясь с духом, и выдохнул, выпустив клубы пара. Что ж, Алекс, время пришло.

Поднявшись на ноги, я ушел в Скрытность и полетел к храму. Задуманное требовало делать все быстро и наносить удары без передышек.

Легаты сидели все там же, на нижней ступени зиккурата. План боя был простым – не дав им опомниться, прикончить обоих в убыстрении. Одного сразу, а вот на второго легата придется тратить эссенцию… Первым буду бить Критошибку – он и противник посерьезнее, и уровень у него выше. Мелькнула мысль притащить сюда соратника, но я ее откинул – без Искорки не выживет, а с нею о внезапности можно забыть. Да и не хотелось рисковать жизнью демона, ставшего смертным.

Чувствуя, что еще немного – и меня одолеют мысли о том, чтобы отказаться от принятого решения, найдутся причины отложить бой, я, не выходя из убыстрения, устремился к Критошибке. Лучник рассказывал своей девушке что-то смешное – она хохотала. Кто не был нежитью, вряд ли принял бы за улыбку ее гнилозубый оскал, но я-то знал.

Что бы Критошибка ни говорил, заканчивать свою историю ему придется после перерождения. На Правосудие Спящих я плюнул – объем жизни легатов не впечатлял, его хватало на несколько моих обычных ударов, поэтому атаковал первым.

Бух! Бам! Крац! – удары Комбо, усиленные Косами Жнеца, взрывали гнилую плоть и крушили кости. Я бил подло, в спину, оставаясь ускоренным и незаметным. Уже ко второму приему серии жизнь Критошибки обнулилась… почти. Он оставался жив!

В следующее мгновение произошло много всего, от чего в голове заметалась паническая мысль о том, что я совершил ошибку и поплатился! У Критошибки активировалось Абсолютное бессмертие Чумного мора – то же, что и раньше, но без условия, что рядом не должно быть других легатов!

Вместе с неуязвимостью резко усилилась Чумная аура, которая не просто проигнорировала Невозмутимость, но одним тиком сократила мою жизнь на 1 % – меня выбило из Ясности и ударило так, что я, оглушенный, кувырком отлетел десятка на два метров, почти до края срезанной верхушки холма. Пока катился, Чумная аура сняла еще 2 % – урон прогрессировал с каждым тиком! 3 %! Хорошо хоть не геометрически!

Освобождение скинуло Чумной паралич – так назывался дебаф оглушения, повешенный Чумной аурой. Критошибка, поднявшись, уверенно направился ко мне, хотя и видел, что я боеспособен. Мгновение ушло на то, чтобы опорожнить Бездонное зелье здоровья и восстановить жизнь. На мое счастье, аура легата не доставала, ее радиус действия, по моим прикидкам, составлял пару метров.

– Видишь, какого он уровня? Зови своего, Лан, иначе урона не хватит! – услышал я откуда-то издалека, в уши словно набили вату.

– А твой?

– Приберегу!

Смысл диалога остался загадкой – кого они собрались звать? Магвая? Но тогда о ком говорил Критошибка?

Оставив эти вопросы на потом, я взлетел, выдерживая безопасную дистанцию от легатов и их прислужников. Зомби будто взбеленились и рванули ко мне, хрипя, урча и воя. Собравшись подо мной, они лезли друг на друга, стараясь допрыгнуть и вцепиться в живую плоть, но даже для летающих тварей я был слишком высоко.

Шестое чувство и колотящееся сердце кричали, что нужно валить, пока цел! Разведка боем удалась – я выжил, а значит, нужно отступить и обдумать увиденное. Ясно одно: теперь убить легатов невозможно, в Дисе появились по-настоящему бессмертные игроки, баланс окончательно перекосило, а Небесный арбитраж в ус не дует, где-то прохлаждаясь. И хуже всего, что оба места силы, находящиеся здесь и в Лахарийской пустыне, нам не отбить. Разве что… Нет, нереально облить легатов, не угодив в Чумную ауру, резко усиливающуюся при активации Абсолютного бессмертия.

Я рванул к облакам, снова ушел в Ясность… и меня из нее выбило выстрелившее из снега заостренное щупальце, которое пронзило грудь, обвило с головы до ног и припечатало к земле. Произошло это так быстро, что уложилось в биение сердца. Отрывистый взгляд на логи показал, что меня захватил и удерживает на десятиметровой высоте Щуп Ахримана.

Безо всяких разговоров Критошибка, заряжая стрелы чумной энергией, начал всаживать их в меня одну за другой, не промахиваясь, даже несмотря на дикую разницу в уровнях, – очевидно, прокачал аналог моего Пути справедливости Безоружного боя. Не будь я в группе с Деспотом, их хватило бы, но Путь пожертвования умножил объем моей жизни до почти трех сотен миллионов. Хотя, может, и этого не хватит, учитывая Чумную ауру легатов и ее прогрессирующий урон. Повезло, что сейчас она до меня не дотягивалась.

Бросив взгляд вниз, я увидел, как Ланейран, закрыв глаза, прокричала:

– Приди и собери урожай, Ахриман! Жертвую тебе эту плоть неверного!

В одно мгновение стемнело еще больше. Снег, присыпавший отдельные бугорки чумной почвы, растаял, из-под земли выбились и резко пошли в рост странные колючие растения, впились мне в плоть; воздух загустел, к запаху гнили добавился кислый дух, от которого зачесалось в носу и запершило в горле; от все нарастающего писка и жужжания, казалось, свербело в мозгу…

Резко дернувшись, я увидел, откуда доносится звук: с неба спускалась живая туча, и, когда она приблизилась, мне удалось рассмотреть рой из миллионов насекомых. Они летели ко мне.

– Что насчет остальных? – торопливо бросила Ланейран.

– Звать никого не будем, скажем, что все произошло быстро, – ответил Критошибка. – Да и не успеет никто добраться!

В то же время мухи, москиты, осы, жуки и прочая дрянь нашли отверстия в шлеме, проникли через них мне в нос и поползли дальше. Рот забило хитиновой массой. Прорываясь мне в нутро, они скребли острыми лапками, вызывая рвотный рефлекс. Я не мог дышать, получив Удушье (−1 % жизни в секунду).

Жизнь рухнула до 42 %, и тогда я взорвался Возмездием Спящих.

Ничего не произошло. Наверное, хищные растения, кислотный туман и насекомые – стихийные сущности, у них нет таких параметров, как «объем жизни», а значит, и урона они не получают. Единственным плюсом стало то, что под божественным уроном прокачался навык:

Улучшен навык устойчивости (ранг IV): +1. Текущий уровень: 87.

– Уровень у него какой-то совсем нереальный… – донесся снизу приглушенный голос Ланейран.

– И уведомление было только о 1000-м… – пробормотал Критошибка. – Может, баф какой-то?

Удушье поднялось до 2-го уровня, начав снимать по 2 % жизни в секунду.

Улучшен навык устойчивости (ранг IV): +1. Текущий уровень: 88.

Странно, но я не паниковал. То ли привык к таким ситуациям, то ли рационально понимал, что могу не только освободиться, но и прикончить обоих легатов, которые уже делили шкуру неубитого Скифа. В уши забились насекомые, так что я скорее угадал смысл сказанного, чем расслышал:

– Можно я проведу ритуал изгнания?

– Конечно, любима-а-а-а… – голос лучника стал ниже, замедленный убыстрением.

Убедившись, что Ясность не спадает, я начал лихорадочно думать. Для наглядности открыл окно инвентаря и список способностей.

Отложив Кровь Белиала на крайний случай, я принялся перебирать все варианты. Порченая кровь бессмысленна, для ее активации требуется хао, которого здесь нет. По адской боли можно было понять, что глаз у меня больше нет. Бич Хозяина гончих на откате. Та же фигня с Громовержцем, а в Уравнителе пользы нет, оба легата ниже меня. Жуткий вой? На мгновение вернув обычный ход времени, я убедился, что со ртом, горлом и легкими, забитыми насекомыми, это невозможно. Удушье затикало еще быстрее, став уже 3-го уровня. Я вернул Ясность.

Оставался план «Баал». Хлещущий ветер отлично себя показал против тирана, но сработает ли он сейчас? К тому же способность дико расходовала дух, который я берег для Ясности, но другого выхода не было. Кровь Белиала пойдет в дело только тогда, когда ничего другого не останется.

Вряд ли Ветер причинит вред легатам, они оба неуязвимы, но есть надежда, что я освобожусь из захвата Ахримана, и можно будет удрать. Полжизни еще есть, мантры не использованы, так что я сохранял хладнокровие.

Мысленно вздохнул, сосредоточился… и обратился в убийственный смерч, сметающий все на своем пути. Щуп Ахримана в один миг рассекло на сотни истекающих черной слизью кусочков, рой насекомых вышвырнуло из меня и перемололо в ядовитую жижу, брызгами разлетевшуюся по округе. В виде Хлещущего ветра я становился бесплотным, неуязвимым, меня окружали тысячи лезвий, которые, вращаясь на бешеной скорости, разносили в клочья и металл, и кости, и гнилую плоть ринувшихся ко мне прислужников!

Впервые использованный в Дисгардиуме, не в Преисподней, боевой прием тут же поднял навык:

Улучшен навык безоружного боя: +3. Текущий уровень: 363 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 820 %.

Объем духа: +100. Итого: 36 300.

В этом состоянии я превращался в берсерка, забывая о времени, ничего и никого не замечая, а когда запас духа закончился, я вывалился в реальность прямо возле Деспота, прыгнувшего с Грозы, и инстинктивно шарахнулся.

Очевидно, соратник отказался ждать и полетел следом, а увидев, что я ввязался в бой, поспешил на помощь. Спрыгнув с огромной высоты, демон рисковал убиться, но у самой земли исчез… чтобы проявиться в тени зиккурата за спиной Ланейран.

После моей атаки она лишилась части черепа, гнилые кишки свисали из развороченного живота, как грязные тряпки, но повреждения были ей нипочем, она зашевелила губами, призывая темного бога-покровителя, вскинула руки…

И тут в игру вступил Деспот – схватил ее за шею, поднял перед собой, встряхнул, ломая позвоночник, резко дернул, отделяя скелет с головой от гнилой плоти. Демон проделал это так быстро, что я даже не успел дочитать начатую мантру исцеления. Следом я немного восстановил резервы духа.

Деспот времени не терял. Жрать нежить не стал, вместо этого обеими руками схватил скелет, попробовал разорвать позвоночник – не вышло, и тогда демон связал легата в узел, спрессовал в шар кости с остатками плоти, метнул мне под ноги и пожаловался:

– Не дохнет!

– Что мертво, умереть не может, – мрачно проговорил я, вытащил флакон и, недолго думая, облил Ланейран эссенцией.

Костный шар зашкворчал, заверещал, исходя едким дымом, и тогда я, воткнув Духовные оковы, одним ударом добил визжащую чумную протоплазму, оставшуюся от Ланейран.

Демон тем временем вздернул перед собой Критошибку, впавшего в ступор от неожиданности. Легат затрепыхался, истошно завопил и полыхнул Чумной яростью. Урон ушел в меня, а Деспот начал повторять то же, что проделал с Ланейран. Вопль и проклятия Критошибки оборвались хрустом костей.

Ко мне покатился второй гнилой шар из плоти и костей, а за ним с клекотом и урчанием неслись прислужники.

Облив эссенцией то, во что превратился Критошибка, я добил его Молотом, после чего мне пришлось взлететь, чтобы не достали оставшиеся прислужники обоих легатов. Тогда они переключились на Деспота, и демон расшвырял их мощными смертоносными ударами. Спустя секунды все дохлые прислужники попадали грудами костей.

– Деспот – на дракона! – скомандовал я. – Гроза – забрать демона!

Неизвестно, что будет с зиккуратом, когда я оболью его эссенцией, желательно, чтобы Деспот оттуда убрался. Подождав, пока он взгромоздится на маунта, а Гроза долетит до места, не пораженного чумным струпом, я устремился к храму.

Он обладал какой-то защитной аурой, потому что чем ближе я подлетал, тем сильнее хотелось отказаться от этой идеи. Сперва меня терзали сомнения, а потом навалилась такая апатия, что хоть ложись и помирай. От бессилия на глаза навернулись слезы, но я сжал зубы и продолжил приближаться, думая, что, будь я ниже уровнем, не смог бы преодолеть ментальное давление. Скорость полета замедлилась, мне словно приходилось проталкиваться сквозь силовое поле, и чем ближе к цели, тем это было сложнее.

Будто чувствуя свою погибель, храм вздрагивал и истекал гноем. По его поверхности перемещалось белесое пятно: с шестой ступени на пятую, с пятой – на четвертую, выше, выше, еще выше. И вот оно на самой вершине зиккурата. Последний рывок – и я прямо над ней, а в ее центре – гноящийся глаз, больше похожий на опухоль с вертикальным зрачком посередине, откуда на меня, казалось, смотрела сама Бездна. Око источало зеленоватое испарение.

«Грядет твой конец, предатель! – пророкотало в голове. – Чумной мор уже идет за тобой…»

«Нет, дрянь, это я иду за тобой!» – В мыслях полыхнуло яростью, глаз Ядра почуял ее и… съежился, словно пытаясь спрятаться.

Преодолев последний метр, чтобы наверняка, я стиснул зубы, не давая вырваться крику боли, и вылил Умноженную эссенцию жизни прямо в зрачок. Мозг взорвался свистом, скрипом, скрежетом; казалось, тысячи когтей царапали стекло. Сквозь пелену навернувшихся слез я смотрел, как дергается глаз, выплевывает сукровицу и черную слизь, извергает чумные споры, исходит едким дымом, а потом в его центре образуется дыра, расползается, открывая камень зиккурата.

Каменное строение будто вылуплялось из чумного кокона, бурая корка, покрывающая холм, истончалась и истаивала, обнажая стерилизованную холодом землю Холдеста.

Дело оставалось за малым: пока не явились другие легаты, не оставить тут камня на камне. Охваченный куражом, я призвал Акулона и велел, указав на храм:

– Уничтожь его!

Радостно взбрыкнув, моя мобильная бурильная установка вгрызлась в землю – только камни полетели – и рванула к строению!

– Деспот, – заорал я. – Быстро рушим храм и валим отсюда!

– Грог-х-р! – радостно отозвался демон.

Спустившись, я выдал Комбо по основанию храма, который уже трясся от мощных ударов Акулона. Хватило пары десятков ударов – Деспот даже не успел подключиться.

Храм обвалился и разлетелся на исчезающие осколки. Видимо, лишившись подпитки от Чумного мора, потерял прочность.

Демон, не успевший ни разу ударить, бросил на меня вопрошающий взгляд:

– Грог-х-р?

– Грог-х-р! Отбой, рогатый! – крикнул я, взлетая от греха подальше.

Бросил взгляд на питомца и приказал, указывая на фундамент:

– Копай вниз, Акулончик!

Замерзшая земля – не песок пустыни, питомцу пришлось бы напрячься, но Деспот притащил с собой Искорку, из-за чего почва прогрелась, и подземному ужастеню копалось легко.

Все это время я напряженно озирался, высматривая легатов, но нам повезло – никто так и не явился. Хотя я всем нутром чувствовал: вот-вот что-то случится.

По самым скромным прикидкам питомец пробил почти вертикальный тоннель на сотню метров вглубь – более чем достаточно. Отозвав его прямо со дна, я бросил туда Искорку Адского пламени и снова призвал питомца, велев:

– А теперь закопай.

Сунув морду в тоннель, Акулон изверг всю поглощенную им землю. Теперь за климат в месте силы можно было не переживать.

– Валим отсюда, соратник, – обеспокоенно принюхиваясь, прорычал Деспот. – Чую, прут сюда и другие.

– Валим.

Я сел возле него на Грозу и, покопавшись в списке Глубинной телепортации, выбрал точку назначения. Каст пошел.

– Теперь куда, соратник? – поинтересовался Деспот.

– В пустыню, рогатый.

Начало войны с Чумным мором выдалось хоть и успешным, но сложным. Абсолютное бессмертие легатов стало очень неприятным сюрпризом, и я не понимал, почему Ангел не сообщила об этом Полковнику, а тот – Краулеру. Одно объяснение я видел в том, что легаты получили его недавно, может быть, буквально сегодня. Другое – Ангел предала Полковника.

Еще одна плохая новость – темные боги-покровители. С их помощью и без того смертоносные чумные навыки легатов усилились мощной божественной магией.

Но хуже всего было то, что освобождение места силы обошлось нам в три Умноженных эссенции жизни. Резервы бесценного и невосполнимого ресурса таяли – с учетом того флакона, что использовал Краулер, минус пять.

А враги становились с каждым днем все сильнее…

Погрузившись в невеселые мысли, я не заметил, что мы уже в Лахарийской пустыне. Вокруг возвышались дюны, под ногами струился раскаленный песок, а в десятке шагов от меня демон радостно жрал подвернувшегося василиска.

– Другое дело! – довольно проурчал Деспот, пережевывая рептилию. – Тоже холодно, конечно, но терпимо! И еда прямо под ногами, сама прибегает! А ты чего закручинился, соратник? Смотри, какое небо! Ясное! Прозрачное! А солнце, смотри, какое! Ярче Углей Адского пламени светит! Хорошо-то как!

Задрав голову, я убедился, что он прав. Все у нас получится, да и небо… прекрасное!

Глава 4. Зелье репликации

Жар пустыни, еще несколько месяцев назад смертельный для игроков, благодаря Стоику, ощущался пусть и обжигающим, но все же терпимым. Однако Деспот мерз, напомнив мне, как жаловалась суккуба Нега, другое исчадие ада, когда охраняла храма Тиамат в пустыне, – в Преисподней температура воздуха точно была выше ста градусов по Цельсию, потому что за все время я так и не увидел там воды в жидком состоянии. Оставался вопрос, как функционировали вроде бы живые организмы: растения, животные, демоны, – но это уже на совести разработчиков. Или то заслуга Хаоса.

Я выдал Деспоту пару завалявшихся бутылок с крепким дворфийским пойлом, чтобы согрелся, а потом притащил его к небольшому оазису, сокрытому ото всех в низине между высокими дюнами. Когда-то отсюда на храм Тиамат выступила союзная армия Содружества, Империи, нейтралов и превентивов. Сегодня в том же направлении двинем мы с рогатым, только уже на храм Чумного мора.

Но прежде нужно перевести дыхание и навести порядок в почте. Несколько прорвавшихся через фильтры писем с пометкой «Очень важно» требовали моего внимания.

Мои соратники по играм – кузнец Артемиус, инженер Джокер и кулинар Нобу – просились в наш клан. В доказательство своей нужности все трое привели убедительные аргументы – каждый взял пятый ранг ремесла и связанное с ним легендарное достижение Самый первый. Кузнец и инженер состояли в клане ремесленников, обосновавшемся в Даранте, а огр Нобу – в имперском клане превентивов «Зульдозер», но готов был выкупить свой контракт, чтобы пополнить ряды «Пробужденных».

Я коротко ответил каждому, что готов их принять, как только получу уведомление от Небесного арбитража о том, что они поклялись не причинить вреда мне и клану ни словом, ни делом, ни бездействием… Подло, конечно, зная, что от Арбитров ни слуху ни духу, но и отказываться от топовых ремесленников, трудом которых клан может не только усилиться, но и получить дополнительные источники заработка, глупо. В общем, отложил решение до того момента, когда закончится война с Чумным мором.

Письма от союзников – Йеми, Хинтерлиста, Хорваца и Полковника – я проглядел по диагонали, ведь они были написаны еще до битвы на Втором Бумеранге и на Кхаринзе. О моем выходе из комы и возвращении из Преисподней они наверняка уже узнали, увидев глобальное уведомление, из-за которого операция безопасников казалась мне все более бессмысленной. Впрочем, помня о несостоявшихся смертях друзей на Аляске, я смирился, тем более в противоборстве с бессмертными легатами не очень-то важно, вдвоем с Деспотом мы выступим или огромной армией.

Самыми свежими и важными были письма от Краулера и Дестини. Друг попросил, чтобы я, если вернусь в Дис, не появлялся на Кхаринзе, но дал ему знать, потому что у него кое-что для меня есть. Это «кое-что» могло как-то помочь против Чумного мора.

Дестини написала коротко: «Скиф, будь осторожен. Операция Галлахеров вошла в активную фазу! Все, что я знаю, – она состоится в реале». И это уточнение сразу же изменило мои планы: нужно было срочно выйти из Диса и предупредить безопасников.

– Эй, рогатый!

Соратник в это время устроил что-то вроде бани: накрыл собой источник, бьющий из-под земли, испаряя воду, и блаженствовал, пялясь в небо, отхлебывая из бутылки и задумчиво пережевывая пустынного десятиметрового змея. Он не торопился проглотить добычу, как обычно, а смаковал, откусывая по полметра. Гурман прям! Змей от адских издевательств давно издох, обвис и сейчас запекался в нечто хрустящее, с корочкой.

– Деспот! – С первого раза демон не услышал, и мне пришлось подлететь и зависнуть над его мордой. – Рогатый!

– Что, соратник? – опомнился он. – Выдвигаемся?

– Мне нужно отлучиться в свой мир. Сейчас я исчезну, а ты прикинься ветошью.

– Чего?

– Будь здесь, короче! Почуешь, что кто-то идет, замаскируйся под эльфа какого-нибудь и не раскрывай свою сущность!

– Чего это? – удивился демон. Слушал он вполуха и порывался отодвинуть меня, чтобы не заслонял обзор.

– Тут полно неумирающих – сожрать-то ты их сожрешь, только вскоре тут будет не протолкнуться от других.

– Так это же хорошо! – оживился демон. – Пусть приходят!

– Деспот!

– Понял, понял. Хорошо, спрячусь в тени, иди, куда собирался, не мешай наслаждаться смертной жизнью!

Тень в оазисе была жиденькой, падала лишь от парочки невысоких пальм. Ладно, надеюсь, зря переживаю – массового иммунитета к жаре все равно еще нет, так что вряд ли так далеко от фронтира появятся игроки…

* * *

В моих апартаментах был только Рой, встречавший меня на пороге спальни. Видимо, услышал, как сливается интра-гель.

Телохранитель зашел, закрыл за собой дверь, вопросительно кивнул:

– Как дела?

– Рой, мне нужны Хайро и Эд. Где они?

– Сейчас найду, оставайся здесь.

Снова кивнув, он вышел и на ходу что-то пробубнил в комм, после чего притащил мне пачку сбалансированных снеков, стакан сока и флакон таблеток. Указав на него, сказал:

– Комплекс радиопротекторов. Выпей парочку, как поешь. Твои, оказывается, закончились, а я недосмотрел…

Первым пришел Хайро. Красные от недосыпа глаза оттенялись темными мешками.

– Что-то срочное, Алекс? – спросил он с порога.

– Помните Дестини Виндзор, с которой я…

– Помню, – перебил Хайро.

– От нее пришло письмо в Дисе, выслано сегодня…

– Во сколько? – снова перебил он.

– Часов семь назад. Она пишет, что Галлахеры, лидеры «Детей Кратоса», запустили какую-то операцию в активную фазу. Что-то точно связанное со мной, и вот главное: эта фаза проходит в реале.

Хайро помолчал, на его лбу прорезались морщины. Поиграв желваками, он сухо признал:

– Знаю… Не о Галлахерах, а о том, что что-то назревает. Поэтому Йоши отключил всему клану связь. Все капсулы, кроме твоей, заблокированы. Коммы тоже, но это случилось позднее. Все исходящие Йоши перевел на локальный сервер, сейчас анализирует.

– Что-то удалось выяснить?

– «Что-то» – да. Сразу после новости о твоей «смерти» Йоши уловил исходящее соединение с одного из коммов, но не смог точно определить, с чьего именно.

– Кто? Не верю, что Йоши не понял кто…

Хайро поднял обе руки перед собой ладонями ко мне, рявкнул:

– Стоп! Не забивай голову, оставь это нам! Пока не завершим операцию, никакой конкретики я тебе не дам! Твоя задача – делать свое дело в Дисе, не светиться без нужды и вообще в ближайшие часы не вылезать из своей спальни. Если что-то начнется, – Хайро кивнул на кровать, – прячься!

Под кроватью скрывался люк, ведущий на защищенный этаж. Я кивнул, а мой котопес Эйты, почуяв агрессию, исходящую от безопасника, обратился немецкой овчаркой и зарычал. Я машинально его погладил, потрепал за ухом, и тут в дверь позвонили, а Рой, сидевший в гостиной, крикнул:

– Родригез здесь!

– Пусть проваливает! – прорычал Хайро, обернувшись.

– Ни фига! – возмутился я. – Он мне нужен, путь зайдет!

– В коридоре чисто, – доложил Рой.

– Ладно, запусти, – проворчал безопасник, потом обратился ко мне: – Одна минута, Алекс. «Крот» может насторожиться, потому что весь клан сейчас на крыше, у твоего тела! Прощаются!

– Чего? – Я поперхнулся снеком, закашлялся. – У какого еще тела?! С кем прощаются?

– Да кукла это, – вмешался Рой. Телохранитель шел ко входной двери, чтобы впустить Эда, но не удержался, влез с комментарием. – Но выглядит один в один как ты! Ну, если учитывать, что она изображает мертвеца. Вот, помню, был у нас случай в армии…

– Рой, дверь, – перебил Хайро. Судя по его покрасневшему лицу и тяжелому дыханию, он едва сдерживался. – Иди. Открой. Родригез там светится.

Телохранитель ушел, а безопасник подтвердил:

– Да, кукла. Йоши с Сергеем распечатали из биопластика. Ее «привезли» в прозрачном гробу, как полагается. Когда все закончится, можешь поставить у себя.

– Ну нет, спасибо…

Договаривать я не стал, в спальне появился Эд, молча кивнул мне.

– У вас минута, – заговорил Хайро, – потом…

– Не хватит, – сказал я. – И вообще, Эд мне нужен в Дисе. Восстановите доступ к его капсуле!

– Ты выбрался из Преисподней? – радостно воскликнул друг.

– Стоп! – Безопасник загородил собою Эда. – Алекс, насколько все серьезно?

– Серьезнее некуда. Если у нас и есть шанс победить Чумной мор, то только в ближайшие сутки, даже меньше. Понадобятся все наши союзники, а Краулер – уже сейчас, потому что мне не разорваться!

– Понятно, – хмуро ответил Хайро. – Тогда сделаем так. Эд, поговори с Алексом и возвращайся на крышу. Постоишь там, поторгуешь лицом, а потом сделаешь вид, что… ну не знаю, скажешь своим, что живот прихватило. Йоши пока восстановит тебе доступ в Дис.

Безопасник удалился, наказав Рою «гнать Родригеза через минуту», а я быстро рассказал Эду, что задумал. Упомянул и о своем 1 001-м уровне, и о временном 3 887-м, и о Самом первом, но по-настоящему Эд навострил уши, когда я перечислял добычу из Преисподней. Услышав о Крупицах соли Мефистрота, он едва удержался, чтобы тут же не помчаться в капсулу, но все же дослушал и поделился:

– Про «труп» ты уже знаешь. Скажу только, что народ реально тебя оплакивает. Трикси – тот вообще разрыдался. Малик с Хангом тоже слезу пустили! Гирос ходит чернее тучи. Ты не представляешь, как сложно было не рассказать им, что это все не по-настоящему!

– А Тисса?

– Тисса… Грустная, конечно, глаза на мокром месте. Рита ее утешает. Твоя девушка в курсе, она же типа «привезла» тело с Хайро и Вилли, но на ней тоже лица нет. Может, представила слишком живо, что так и было бы, если ты… ну это… на самом деле. Да там все воют, короче. Бабы, дети. Дьюла с Мэнни тоже в слезах.

– Быстрее бы цирк закончился. Надеюсь, не зря все это.

Идея со «смертью» жутко мне не нравилась, потому что еще живы были воспоминания о том, как Малик и Тисса ради блага дела заставили меня поверить в предательство и пройти через ад. Ребята привязаны ко мне, их чувства искренни, они переживают по-настоящему!

– Да ну брось, все только рады будут, когда «воскреснешь»! – отмахнулся Эд. – Ладно, я тебе вот что хотел сказать. Мы в «Затерянном святилище Лавака» выбили один легендарный алхимический ингредиент – Кроветворную пылающую частицу. Прикинь, я с ее помощью новое зелье изобрел! Могущественное зелье репликации!

– Время, Родригез! – объявил, заглянув к нам, Рой. – Вали отсюда!

– Пять сек! Эд, и что с этим зельем?

– Создает десять копий оригинала чего угодно, но только если размер объекта небольшой. Я сначала подумал, что можно будет какие-нибудь дорогие артефакты размножить – Уравнитель твой, например, или еще что, но потом вспомнил об Умноженной эссенции жизни! Нам же для войны с легатами ее как можно больше нужно? Только у меня ее нет, так что испробовать не на чем было…

– Погоди, а сколько у тебя таких зелий?

– Одно всего, говорю же. Очень уж ингредиент редкий, на аукционе таких нет.

– Родригез! – рявкнул Рой. – Пошел вон!

Эд нервно оглянулся, проговорил:

– Ладно, в Дисе увидимся. Скинь мне координаты локации, я прыгну.

Когда друг удалился, я тоже не стал рассиживаться и пошел в капсулу. Изобретенное Краулером зелье могло изменить наши планы, но я пока не сообразил, как его применить максимально эффективно.

* * *

Стоило мне появиться, найти взглядом Деспота, мирно грызущего подвернувшегося мортена, и облегченно вздохнуть, как за спиной раздались три хлопка открывшихся порталов. Смутные силуэты рассредоточились и залегли в тенях раньше, чем я успел сосчитать, сколько их.

– Враги! – Деспот бросил недоеденного мортена, вскочил, метнулся к дюне.

В следующее мгновение заорал заживо сжираемый ассасин, одновременно меня ударили в спину. Я ощутил лишь легкий толчок, развернувшись, двинул кулаком наугад, но в пустоту – тело закутанного в черное врага уже падало замертво: нападающего убило Отражение.

– Познай месть Темного братства! – раздался истошный крик мне в лицо.

Дальше я не дослушал, ушел в убыстрение и инстинктивно уклонился от нацеленного мне в лицо стилета. Трое ассасинов атаковали одновременно, в реальном течении времени я их не видел, теперь же они стали медленно движущимися смазанными силуэтами. Были они 430-х уровней – чуть сильнее, чем прежние из Темного братства.

На заднем плане в разинутую пасть Деспота головой вниз медленно опускался еще один убийца, а шестой, самый осмотрительный, застыл поодаль, не зная, что делать.

Первому нападавшему я снес Молотом полчерепа, второму пробил грудную клетку, третьему свернул шею Оглушающим пинком. Оставив двоих Деспоту, я вышел из убыстрения. Притяжение подтянуло пару тысяч золотых монет, вывалившихся из карманов убийц.

Деспот заглотнул подброшенного ассасина, схватил нерешительного, дыхнул на него огнем – поджарил и отправил в пасть. Затем рыгнул облачком дыма и похлопал себя по животу. А я подумал о том, что, видимо, ассасины будут меня атаковать каждый раз, как я появлюсь в Дисе. Станет ли повышаться их количество, и в какой прогрессии, я еще не понял, мало данных, но сделал пометку в голове, что при заходе в Дис не стоит терять бдительности.

– Прямо сами в пасть прыгают! – Моя ходячая жаровня улыбалась от уха до уха. – Хо-ро-шо!

– Жаль, ты нежить не перевариваешь, – проворчал я. – Никакой войны тогда бы не было.

– А что было бы? – удивился демон.

– Нападение Годзиллы на Видерлих, вот что! Геноцид нежити!

– Вот ты вроде на всеобщем говоришь, а половина слов непонятные… Ладно, придется привыкать, что соратник мой с головой не дружит, во славу… Спящих.

– Нужно говорить «Да не пробудятся Спящие», а отвечать «И да будет их сон вечен», рогатый. Слава Спящим не нужна.

– Ну вот, я же говорил! – почему-то обрадовался Деспот. – Каков инициал, таковы и его покровители! Надо же, слава им не нужна!

Ожидая Краулера, я оставил демона париться, а сам рванул на разведку к храму Чумного мора. Приблизился в Ясности, потому что Гондолинский тревожный перстень сразу дал знать, что впереди легаты.

Как и на Южном полюсе, храм охранялся, только уже тремя легатами: Лиамом, Бьянкановой и Креем. Они сидели на нижней ступени зиккурата и общались, вроде бы беззаботно, но впечатление было обманчивым. Стоило мне сменить убыстрение на Скрытность, чтобы оценить диспозицию врага в динамике, как я увидел, что легаты настороже, а их общение – не о чем-то пустом, а о том, кто что прикрывает и кто как действует на случай моего появления. Уничтожение храма на Южном полюсе, очевидно, мобилизовало «Элиту».

На чумной почве вокруг храма копошилась нежить, но даже она вела себя не бездумно, а патрулируя территорию и что-то вынюхивая. Вернее, кого-то – у меня на глазах из-под земли выпрыгнул питомец, Алмазный червь Краш, – уже прилично опущенный в уровнях, аж до 172-го. Питомец атаковал дохлого мортена, отчаянно пытался забурить того хвостом…

Похоже, для легатов это не стало сюрпризом. Крей, охотник-нежить, вскинул ружье, послал в Краша пулю и отправил червя на перерождение.

Кровь застила мне глаза. «Держись, дружок!» – подумал я, стиснув зубы, и полетел назад, к Деспоту, преисполненный решимости зачистить место силы, уничтожив и храм, и охраняющих его легатов.

Отрывистый системный звук уведомил, что в Дис вошел Краулер. Соклановец сразу написал: «Ты где?»

Я скинул ему название локации, и через минуту маг прибыл на место, шарахнулся от Деспота, на лету кастуя грозовое заклинание. Из его рта непроизвольно вырвалось:

– А… ы… – отвесив челюсть, друг смотрел то на меня, то на рогатого. Похоже, лишился дара речи и снова промычал, тыча окутанной разрядами рукой в Деспота: – Ы… о! У!

– Не враг, – недовольно заметил Деспот, глядя на маленького гнома. Потом ткнул в себя рукой-алебардой: – Я есть Деспот. – Указал на мага. – Ты есть друг Скифа. – Потом на меня. – Скиф есть соратник. – И снова на себя. – Деспот не жрать друг Скифа. – Затем повернулся ко мне: – Ну и друзья у тебя! Он что, немой? Или просто не от мира сего?

Оценив 705-й уровень Краулера, я удовлетворенно кивнул, а Деспот воспринял это как ответ на свой вопрос.

– Деспот! – Он снова ткнул в себя, обращаясь к Краулеру, потом указал на мага и опять на себя. – Не жрать!

– Да угомонись, рогатый, все он понимает, – сказал я, приближаясь к другу. – Извини, забыл рассказать. Короче, вот тот самый демон с Игр. Он помог мне в Преисподней, за это его изгнали.

– Он же двухтысячного уровня! – Краулер наконец отошел от шока и заговорил нормально.

– Был вообще шеститысячного, только в Дисе его понерфило. Так, давайте к делу. Деспот, знакомься, это тоже жрец Спящих, мой друг Краулер. Он маг. Краулер, это мой соратник Деспот, новый жрец Спящих.

Краулер подлетел к демону и протянул руку. Тот дотронулся до нее, но пожимать не стал, чтобы не раздавить.

– Показывай свое зелье, – попросил я.

Маг достал крохотный пузырек с серебристой жидкостью, похожей на ртуть. Деспот тут же приблизился, принюхался.

– Интересно… – проговорил он. – В этом флаконе плещется просто море маны! Вижу, ее перевели в такое состояние, что она готова принять любую форму! Неужто дурачок-коротышка сообразил, как это сотворить?

– Я не дурачок! – воскликнул Краулер.

Однако демон отнесся к его реплике весьма скептически – поймав мой взгляд, подмигнул, мол, «ну мы-то с тобой знаем, соратник!»

Я невольно ухмыльнулся и изучил изобретение алхимика:

Могущественное зелье репликации

Легендарное зелье.

Использование: создает десять копий чего угодно при условии, что размер объекта не превосходит размер флакона зелья репликации.

Требования: только для объектов, созданных в Дисгардиуме.

Невозможно создать копии аналогичного зелья!

Изготовитель: Краулер.

– Доставай эссенцию, – сказал друг.

Деспот, изнемогая от любопытства, сунул морду еще ближе, напомнив Эйты, который просто изнывал, когда мама распаковывала продукты. Понятно, что имитировал заинтересованность, но я давно перестал видеть в нем просто робота.

Тем временем Краулер, морщась от жара демона, накинул на себя огненный щит.

Вытащив флакон с Умноженной эссенцией жизни, я протянул его гному. Тот взял его в руки, приготовил Могущественное зелье репликации… и выругался:

– Черта с два! Пишет, что размер объекта больше, репликация невозможна!

– Бездна! – выругался и я.

Деспот заозирался при упоминании смертельного врага.

Мысли лихорадочно метались. Конечно, можно было рискнуть: первым отправить к храму Деспота, чтобы он спрессовал легатов в беспомощные костяные шары, потом подлететь в Ясности и залить их эссенцией, но не давала покоя засевшая занозой неоформившаяся идея, как использовать Могущественное зелье репликации. Кровь Белиала? Я достал божественный артефакт и протянул Краулеру:

– Попробуй.

Бережно приняв застывшую рубиновую каплю, тот попробовал и помотал головой:

– С размером теперь все нормально, только система продолжает писать, что «репликация невозможна»! Типа объект создан не в Дисгардиуме.

– Десять копий «чего угодно», значит? – хмыкнул я. – Ну-ну. Хотя погоди…

Перед глазами всплыло воспоминание, как легат Крей вскинул ружье и выстрелил в Краша. Я не особо разбирался в огнестрельном оружии, но с луком-то в песочнице мне довелось побегать, так что прекрасно помню, что наконечники стрел умельцы делали самыми разными: замораживающими, взрывающимися, кислотными… Так-так… Стрела слишком велика для зелья репликации, но пуля-то точно нет?

– У тебя патронов не завалялось? Любых? – спросил я у мага. Тот покачал головой. – Метнись за ними на аукцион, нужно проверить идею.

Кивнув, Краулер исчез.

Есть ли смысл в моей задумке, способен подсказать, пожалуй, единственный разумный, имеющий доступ к лучшим инженерам Диса. Точнее, разумная.

Пока Деспот пялился на меня недоуменным взглядом, я подкинул Потертую монетку.

Кусаларикс не заставила себя долго ждать, через пару секунд из дыры в пространстве высунулась ее голова:

– Пора? Строители наготове!

– Еще нет, скоро, госпожа Кусаларикс. Есть другой вопрос, срочный. – Я показал ей Кровь Белиала. – Возможно это встроить в пулю? Делают же как-то ремесленники взрывающиеся или замораживающие патроны?

– Возможно, – коротко ответила гоблинша, покосившись на демона, но не прокомментировала увиденное. – Однако с божественными артефактами инженера четвертого ранга не хватит. Нужен пятый как минимум. А такой, насколько мне известно, в мире один.

– Кто это? Можешь меня с ним познакомить?

– А незачем знакомить, – ухмыльнулась Кусаларикс, да я и сам уже хлопнул себя по лбу. – Джокер, последователь Спящих. Бают, помогал тебе на Играх этот сумасшедший гном. Поговори с ним, Скиф. Если у тебя все, я пошла, многое надо учесть.

– Да, это все, спасибо!

– Да будет жизнь долгой…

– А смерть быстрой, – ответил я, отключаясь.

Иконка конверта в интерфейсе призывно мигала. Это инженер Джокер, получив мой ответ на просьбу принять его в клан, уже написал, что «готов поклясться хоть перед кем, что не причинит вреда ни словом, ни делом, ни бездействием, но! Но никакого гребаного Небесного арбитража в Дисе больше нет!»

Я тут же спросил, умеет ли он делать пули.

«Пули? В смысле патроны? Обижаешь, Скиф! Любые, какие хочешь…» – Инженер приложил список рецептов боеприпасов, среди которых я с удовлетворением подметил те, что для производства требовали всякие зелья или яды. Раз так, то и с Кровью Белиала получится?

Держа это в уме, я предложил Джокеру доказать свое искусство не словом, а делом. Ответ гнома пришел моментально: «Ух ты! Приключения? Уже выдвигаюсь! Куда? Если что, я в таверне „Лимонный пирог“, что в Даранте!»

Краулер, уже добравшийся до аукциона в столице Содружества, отписался, что зелье репликации готово скопировать пули, и собрался возвращаться, но я его остановил: «Прихватишь с собой Джокера», – и объяснил, где подобрать инженера.

Оставалось последнее. Единственный знакомый, а заодно лучший в мире снайпер был онлайн.

«Как дела, Хеллфиш? Сезон охоты на легатов Чумного мора объявляется открытым! Ты с нами?» – написал я.

«Как раз скучал и думал, чем бы заняться, – ответил Хеллфиш. – Так что очень своевременное предложение, парень!»

Глава 5. Да будет смерть быстрой

Звать Хеллфиша, наверное, преждевременно, потому что неизвестно было, сумеет ли Джокер интегрировать Кровь Белиала в пулю, и сработает ли на ней Могущественное зелье репликации, но я ничего не терял. В крайнем случае Хеллфиш поворчит, что я его дернул, а вот Джокер…

За гнома я не переживал. Джокер, едва появившись с Краулером, бросился мне на шею, потом бесстрашно поприветствовал Деспота, разве что обниматься поостерегся. Демон тоже его вспомнил, хотя для него прошел почти год:

– И этот оболтус тут, – проворчал он. – Вот уж кто точно создает много огня под ногами, не разбирая, кого крушит, врагов или друзей!

Осмотревшись, инженер тут же принялся суетиться: устанавливать турели, капканы и ловушки, а по периметру выставил колючую защитную изгородь. Бросив взгляд на нас с Краулером и Деспотом, удивленных его внезапной активностью, пропищал:

– Привычка! – и снова занялся делом.

Глядя на него, рогатый вздохнул:

– Вот же дурачок. Помню, в Провале все бомбами закидал, своих не раз подорвал… Зачем он тебе здесь, Скиф? Одного олуха мало было?

Краулер, недобро поглядывая на Деспота, пробурчал:

– Ох, дождешься ты, демон, заовцую! – А потом обернулся ко мне: – Ну что, за Хеллфишем ты сам или мне сгонять?

– Давай ты, он в главном замке «Странников» тебя ждет. Хорвац уже в курсе, препятствовать не будет.

Лидер союзников, узнав от Хеллфиша о моем предложении, тут же связался со мной по зеркалу дальновидения. Похоже, почуял приключения. Сейчас мне никто из союзников, кроме снайпера, не был нужен, но я попросил Хорваца, переговорив с Хинтерлистом и Полковником, привести кланы в боевую готовность. Если все пойдет по плану, в отвлекающей атаке на Видерлих должно участвовать как можно больше сил.

Краулер, дождавшись отката глубинки, прыгнул за Хеллфишем. Джокер же, в рекордные сроки закончив фортификацию оазиса, приблизился к нам и доложил о проделанной работе: ров с ядовитыми клинками на дне, защитное периметральное заграждение Ёж, семь видов турелей, в том числе скрытые под землей и активирующиеся только при приближении врага, капканы и ловушки, десять секунд удерживающие мобов и игроков до 500-го уровня, мины…

– Впечатляет, – только и вымолвил я.

– Ерунда, – отмахнулся Джокер. – Без таких умений меня бы никто в рейды не брал, а так – польза очевидна, хоть класс и небоевой. Я даже ножи могу делать! Универсальные ШБН-54!

– Это еще зачем?

– Ну как, ты чего? Эти ножи заменяют любой ремесленный инструмент, но главное – если воткнуть его в труп игрока, он воскреснет с вероятностью 10 %. Типа разряд, чтобы перезапустить сердце, и все такое. А вы что, такими не пользуетесь? Они же входят в базовый набор любого приличного рейда!

Напором и энергичностью гном ошеломил. Зачем он это делает, я понимал – показывает, на что способен. Но что мне с ним делать? Мне от него всего-то патрон с Кровью Белиала нужен, а он уже считает себя членом «Пробужденных».

Не зная, что сказать, я обратился к Деспоту:

– Скажи, кто он?

– Дурачок-то? Да не враг он тебе. Сблизиться хочет, под твое крыло встать, ибо видит в том перспективы для себя великие. – Помолчав, демон нехотя добавил: – В общем, в друзья набивается.

Джокер, слушавший его, затаив дыхание, выдохнул и замотал головой:

– Не набиваюсь, а правда хочу подружиться! Мне Скиф еще со времен Демонических игр понравился! Ну, не в этом смысле, – он пальцами изобразил сердечко, – а вообще как человек!

– Так я так и сказал, – удивился демон. – В друзья набиваешься.

– Ладно, рогатый, спасибо за рекомендации, – поблагодарил я, подумав, что хорошо бы весь клан, хотя бы офицеров, пропустить через ходячий детектор лжи.

– Спасибо, мистер Деспот! – Инженер поклонился демону, отчего тот выпучил глаза и попытался понять, что это значит. В Преисподней не кланялись. Выпрямившись, гном посмотрел на меня: – Так что?

– Значит так, Джокер. О твоем приеме в клан и думать нечего было бы, ведь таким крафтерами не разбрасываются, но…

– Мне «Дети Кратоса» контракт на пятьдесят миллионов в год предложили! – перебил Джокер. – А еще 10 % от всех продаж. Но я отказался! Они ж высокомерные, все соки выжимают из наемных соклановцев! Мне с такими не сработаться.

– Думаешь, у нас дисциплина слабее? Требований будет меньше?

– Думаю, да, – признался гном. – Но я всегда считал, что творить лучше, когда больше свободы и пространства. Вон Краулер ваш шестой этаж Магической башни поставил – не просто так же? Клану вашему полгода, с кем вы только ни воевали, чуть ли не со всем Дисгардиумом, но все равно находите время для таких достижений! А «дети»… – Он развел руками, глядя на меня при этом огромными голубыми глазами так преданно-преданно. – Просто, когда гайки слишком туго закручивают, ничего хорошего не получается.

О болтливости Джокера я знал еще с Игр, но сейчас его недостаток помог мне посмотреть на «Пробужденных» со стороны. Надо признать, клан наш, если рассматривать его организацию, демонстрировал то, что считается полной противоположностью критериев нормальности и успешности, но… Для таких творцов, как Джокер, это и было привлекательным.

– В общем, как я сказал, в любой другой ситуации мы бы тебя приняли с радостью. Но есть вопрос с безопасностью клана. Видишь ли, как бы хорошо к тебе ни относился, я несу ответственность не только за себя. Мы не можем призвать Арбитра, а потому мне остается только поверить тебе на слово, а это проблема.

– Почему? – не понял гном. – Накосячу – накажете. В договоре все про неразглашение можно прописать.

– Договор не решит вопрос с доверием. Потому что «Пробужденные» давно перестали просто играть. «Сноусторм», Объединенный картель, Триада – все охотятся на нас, и это не считая нового Альянса превентивов.

Старый Альянс после ухода «Модуса», «Странников» и «Экскоммьюникадо» рассыпался, и движение против топовой «угрозы» возглавили «Дети Кратоса», сформировав новое объединение превентивов.

– А дохляки? А Темное братство? А Новые боги? – напомнил Деспот, который при перечислении моих врагов лыбился все больше.

Проигнорировав его замечание, я заключил:

– Ты уверен, что тебе нужны такие проблемы?

– А плевать! – легкомысленно махнул рукой гром, а потом выдал более рациональное: – Охотятся-то за тобой, Скиф, а не за мной. Кому я нужен? Тебя вот тоже с песочницы пытаются поймать, а толку? Не сумели ликвидировать маленьким, пока ты был никем, вряд ли смогут сейчас, когда ты снова топ-1 игрок мира!

– Не верит он, соратник, что твои проблемы его как-то коснутся. Витает в облаках, – одобрительно заметил Деспот. – Вот только, случись что, падать будет больно.

Гном покосился на огромного демона, но ничего не сказал.

– Хорошо, Джокер, я понял твое видение, – улыбнулся я. – Давай тогда договоримся так: сейчас я тебя привлекаю на разовый контракт, после чего у меня заварушка с Чумным мором и гражданские тесты. Как вернусь с них, обсудим твое вступление в клан «Пробужденные», о’кей?

Джокер насупился, часто задышал, но сдержался. Снова махнул рукой:

– А, ладно, давай. Не нужно никаких контрактов, так сделаю. Уверен, то, что ты попросишь, повысит мне уровень ремесла. Что нужно-то?

Я на мгновение задумался, и в это время в оазисе возникли еще двое: Краулер привел Хеллфиша, который пребывал в своей волчьей форме. Ну, почти – волк стоял на задних лапах, чуть согнувшись, и был выше двух метров.

– Жив, стервец! – довольно прорычал снайпер. Увидев мой трехтысячный уровень, отвесил клыкастую челюсть. – Это вообще как? Это легально? Почему уведомлений не было?

– Долго объяснять, но это типа бафа. Временно, короче, до завтра.

– Отсюда и спешка, – понимающе кивнул Хеллфиш, перевел взгляд на Джокера. – Здорово, гноме! Как ты?

Джокер затараторил, рассказывая «как он», а я обратил внимание, что на Деспота, о котором Краулер, скорее всего, предупредил, Хеллфиш демонстративно не смотрел. Дослушав гнома, проворчал, что рад его успехам, и обратился ко мне:

– Расскажешь о своих похождениях или…

– Или. И рассказывать много, и не до этого пока, так что потом.

– Ничего не изменилось, – ухмыльнулся снайпер. – Все такой же весь из себя скрытный и загадочный. Хорошо, что там у тебя, парень?

Ответить я не успел. Деспот, у которого отношения с Хеллфишем не сложились еще с Окаянной бреши, побуравив того осуждающим взглядом, влез между нами и грозно рокотнул:

– Что ж ты, перекидыш, вид делаешь, что меня здесь нет? Давно не умирал?

Ух ты, ё-моё! А демон-то, оказывается, чувствительный! Задели, задели его равнодушие и игнор снайпера, у которого от его слов поднялась шерсть на загривке, и он прорычал, обращаясь ко мне:

– Угомони свою зверушку! У меня, демоноборца, против этих тварей урон повышенный, если он не знает. Как ты вообще его нашел, да еще и приволок сюда? Он что, теперь все время с тобой будет?

– Он не питомец, если ты об этом, – сказал я. – Но Деспот теперь ваш коллега – жрец Спящих, так что я очень прошу, мистер Пейнтер, забудьте о надуманных обидах. И время поджимает, и враг у нас страшный. Не хватало еще самим переругаться!

– Он сожрал меня! – возмутился Хеллфиш, но как-то наигранно.

– А потом много раз помог всему рейду, – возразил я. – И собой пожертвовал, чтобы мы победили!

Краулер, впервые увидев меня рядом с тремя соратниками по Играм, слушал затаив дыхание. Джокер же заулыбался и прокричал счастливо:

– Ух, как ностальгией-то пробрало! Как в старые добрые времена! Сюда бы еще Романа, Цветика и Мейстера, вообще веселуха была бы!

– Этих здесь только не хватало, – в унисон прорычали Деспот с Хеллфишем… и расхохотались.

Оборотень протянул демону руку:

– Ладно, забыли. Рад тебя видеть, Деспот! То есть видеть-то не особо, но что ты на одной с нами стороне, да еще и такого уровня… – Он отошел на шаг, чтобы оглядеть рогатого целиком, восхищенно покачал головой: – Силен, силен демон!

– Это его еще понерфило, – вставил Краулер. – А так, Скиф говорил, он вообще шеститысячного был!

Народ, включая демона, загомонил, оживился, и я решил, что самое время заканчивать балаган и начинать действовать. Но все же дал им еще минут пять пообщаться, чтобы сблизились, познакомились нормально.

Краулер хорошо узнал Хеллфиша во время совместного фарма и битвы на Втором Бумеранге, но Джокера раньше видел только по головизору. Общение же с настоящим демоном, даже после Флейгрея и Неги, судя по виду друга, его сильно впечатлило. Ну да, Деспот-то прямиком из Преисподней. И это еще Краулер не знает, чей он сын.

– В общем, так, друзья, – объявил я. – Мой друг Краулер изобрел зелье репликации. – Маг продемонстрировал флакон, дал всем изучить свойства. – О том, что мы воюем с Чумным мором, вам известно, как и о том, зачем я участвовал в Демонических играх. Умноженная эссенция жизни позволит мне оборвать связь Ядра с Бездной, из которой оно черпает силу, и уничтожить его.

– На Холдесте? – уточнил Хеллфиш. – Работы по зелью сопротивления морозу у нас давно ведутся, еще с тех времен, когда Скиф загнал нам Ключ-портал, но, честно говоря, я сомневаюсь, что изобретут его так скоро. Наверняка там нужны высокоуровневые ингредиенты с самого Холдеста, а их, как вы понимаете, на рынке немного.

Я молча продемонстрировал Искорку Адского пламени. Дав оценить артефакт, сказал:

– Мороз не проблема. Проблема – легаты Чумного мора, которые получили Абсолютное бессмертие. Теперь легату необязательно быть единственным в локации, чтобы стать неуязвимым.

– Что?! Ну это вообще за гранью! – проревел Хеллфиш. – Куда Небесный арбитраж смотрит?

– Другой вопрос, куда смотрят те, кто должен смотреть за арбитражем? – задал я встречный вопрос и вернулся к теме: – Есть только две вещи, которые гарантированно лишают легатов навыков и позволяют убить: Умноженная эссенция жизни и Кровь Белиала.

– Ага, помню, – кивнул Хеллфиш. – Когда Магвай и Айлин не поделили право тебя изгнать, Воутерс использовала Кровь Белиала, чтобы добить Фэна Сяогана, который вел трансляцию.

– Получается, Кровь не убьет легата, а только лишит неуязвимости? – уточнил Краулер.

– Именно. Но с тем, чтобы добить, проблем не будет. Кстати, еще одну Кровь Айлин использовала, чтобы вычислить меня на аукционе и пленить. – Вспомнив экскурсию в музее Преисподней, я добавил: – Больше в Дисе не было ни капли, пока я не принес еще одну. Короче, идея такая. Джокер, нужно встроить эту Кровь в патрон. – Я протянул ему застывшую каплю. – Краулер его удесятерит. Останется только попасть в легатов, охраняющих храм в пустыне. Хеллфиш, сможешь? Ты им по уровням прилично уступаешь.

– Их уровень мне до фонаря, – ответил оборотень. – У меня полностью прокачан Путь справедливости Стрельбы из ружья, штрафов нет. На шестом ранге открыл новый навык, теперь могу гарантированно попасть в цель с километра.

Джокер, крутивший Кровь Белиала в руках, сидел с остекленевшим взглядом, а когда вернулся к нам из раздумий, сообщил:

– В общем, могу. Но гарантий нет. Проблема в том, что непонятно, как использовать Кровь в рецепте, который, надеюсь, получится изобрести, – как жидкость или как драгоценный камень? Дело серьезное, поэтому хорошо бы мне сначала еще развить ремесло…

– Нет времени!

– Тогда придется рисковать, – пожал плечами Джокер. – Но шансы точно больше 50 %. Сразу предупреждаю: если не получится, ингредиент будет безвозвратно потерян.

Подумав, я согласился. Не выйдет – попробуем что-нибудь придумать с Умноженной эссенцией жизни.

– Только вот что, – добавил я. – Нужно, чтобы пуля, попав во врага, взрывалась внутри, иначе капля Крови Белиала может не разлиться.

– Фигня вопрос, сделаем, – ответил Джокер.

– Эх, знал бы великий князь, как вы его кровь использовать собрались… – недовольно прорычал Деспот. – Сожрал бы ваши души. Да и я, дурак, сам, своими же руками отдал ее тебе, соратник! Нет мне прощения!

– Бог простит, – проговорил Хеллфиш.

На несколько секунд повисло молчание, после чего Деспот недоуменно спросил:

– Какой?

– Да любой! – поднимаясь, воскликнул оборотень. – Давай, Джокер, приступай! Дело к вечеру, а я еще не убил ни одного обещанного мне легата!

– Я-то приступлю, – пропищал гном, – да только не здесь. Скиф, давай Кровь, я прыгну в свою мастерскую, там бонусы к ремеслу и оборудование. Оно стационарное, его сюда не притащишь. Краулер, я напишу, когда и откуда меня забрать, о’кей?

Маг кивнул. Долгих пять секунд я не решался отдать гному единственный в своем роде артефакт – без контрактов, без клятв перед Арбитром, просто на честном слове и доверии к таланту Деспота.

– Ну же, давай! – Гном начал припрыгивать от нетерпения, требовательно протягивая руки, напоминая бесов, имеющих привычку скакать с ноги на ногу. – Сам же говорил, времени мало!

И я отдал ему Кровь Белиала, после чего гном сразу исчез.

Пока ждали от него вестей, Краулер, Хеллфиш и Деспот беседовали, рассказывая друг другу о своих мирах, а я не находил себе места. Но по итогу инженер все же отписался: «Получилось!» Справился он за четверть часа.

Уже вернувшись к нам, возбужденный Джокер, сияя, рассказал, что за новый рецепт Взрывного патрона, несущего Кровь Белиала, получил сразу девять уровней к Инженерному делу. Правда, радиус эффекта поглощения всей магии при попадании в цель ограничился только самой целью. А жаль, стояли бы легаты рядом, можно было бы одним выстрелом обезоружить всех.

Бережно приняв от инженера плод его труда, я вопрошающе кивнул Краулеру:

– И?

Маг положил патрон на руку, прищурился и улыбнулся:

– Да, можно скопировать.

Оставался один вопрос, ерундовый, но мелочей в плане не было. А вдруг снайпер не сможет использовать разработку Джокера? Я протянул Взрывной патрон Хеллфишу.

– Годится?

Тот сразу же, удовлетворенно хмыкнув, ответил:

– Да, без проблем. – Посмотрел на Джокера. – Как шаблон использовал Взрывной патрон, несущий зелье замедления? Или Ядовитые пули с алмазным наконечником?

– Не совсем, – помотал головой гном. – Скорее нечто подобное – пришлось на всякий случай использовать оба шаблона, потому что Кровь Белиала система считает и драгоценным камнем, и жидкостью. Сама оболочка – что-то вроде и флакона, и камня.

– Ладно, давайте сюда патрон, – нетерпеливо сказал Краулер. – Самое главное осталось.

Насчет «самого главного» Джокер бы поспорил, но промолчал. Хеллфиш отдал патрон магу.

Краулер старался не подать виду, что нервничает. Сжав патрон, он на пару мгновений закрыл глаза, потом разомкнул пальцы, сглотнул, второй рукой вынул Могущественное зелье репликации и, вскрыв, вылил его на боеприпас. Пару секунд ничего не происходило, и мы, включая заинтригованного Деспота, замерли в ожидании. А потом руки Краулера опустели, и у нас у всех вырвался протяжный вздох.

Мой друг молчал и хмурился, изучая инвентарь.

– Ну! – не выдержал Хеллфиш.

– У меня для вас две новости, плохая и хорошая, – протянул маг. – Короче, оригинал уничтожился – плохая. А хорошая… Теперь у нас десять Взрывных патронов, несущих Кровь Белиала!

– Да! – я ударил кулаком о ладонь. – Все, погнали! То есть погнали мы с Хеллфишем, а остальные – ждите здесь! Джокер, спасибо тебе огромное! Ты сам вернешься к себе или…

– Можно останусь? – воскликнул гном и воздел ручки. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Как хочешь, – кивнул я, больше озабоченный предстоящим испытанием новых патронов.

– Эй, соратник! – рокотнул демон. – А я?

Подумав, я отказался от его помощи:

– Нет, побудь пока с Краулером и Джокером. Мы туда и обратно, проверим только.

– Ага, протестируем, – кровожадно добавил Хеллфиш, потирая руки. – Как добираться будем, парень?

– Как в Окаянной бреши, – ответил я. – Садись мне на спину.

Хеллфиш, чтобы стать легче, принял облик человека. Я взлетел, удовлетворенно подметил, что вес напарника не ощущается, и рванул к храму Чумного мора. Уже на высоте бросил взгляд вниз и успел подметить, что Краулер с Джокером остались одни. Деспот скрылся в тени.

За километр до храма я, обернувшись, бросил Хеллфишу:

– Приготовься, уходим в убыстрение! – И вошел в состояние Ясности.

Гондолинский тревожный перстень сработал и в убыстрении – раскалился, вспыхнул из-под перчатки красным, свет расщепился на три тончайших лучика и выстрелил в фигуры легатов, выделив их в копошащейся массе нежити.

Я устремился вниз, чтобы скрыться за гребнем ближайшей дюны, убедился, что не попадаю в поле зрения легатов, и только тогда вернул обычный ход времени. Хеллфиш отвалился, рухнул на песок, его вырвало. Ну, видимо, в реале так тело среагировало.

– Больше… никогда… – откашлявшись, заговорил снайпер. – Слышишь? Больше никогда! Никогда так не делай!

Скрытность у него тоже была прокачана, хоть и не так сильно, как моя, но для того, чтобы подобраться к легатам на расстояние прямой видимости и дистанцию выстрела, Хеллфиш использовал еще и Маскировку. Навык перекрасил его экипировку и тело в цвет песка, а системный профиль над головой просто исчез.

– Держу башку Лиама на прицеле, – тихо произнес Хеллфиш. – На счет «три» стреляю. Один… Два…

Одновременно с «Три!» и грохотом выстрела я ушел в Ясность, врубил Стремительность урагана и полетел к легату. Наверное, снайпер использовал особую способность для выстрела, потому что как бы сильно я ни убыстрился, соревноваться в скорости с пулей не мог и отстал.

В прогнившем черепе Лиама уже появилась дыра, а я пролетел только две трети дистанции. Когда, наконец, до него добрался и уже замахнулся, я кое о чем вспомнил и остановил Молот, воткнул Духовные оковы и только потом прикончил легата, одним ударом отправив его куковать в великом ничто.

В десятке метров от Лиама, начавшего взрываться, как гнилая дыня, стояла Бьянканова, в сердце которой уже прилетел второй подарок Хеллфиша. Метнувшись навстречу, я упокоил и ее, после чего притормозил – третий выстрел еще не прозвучал.

Легат Крей, уже заподозривший неладное, как раз начал разворачиваться ко мне. На пару мгновений я вышел из убыстрения, и за это время произошло сразу три события: Крей отрывистым выкриком призвал своего темного бога-покровителя, за спиной легата из тени проявился Деспот, третья пуля Хеллфиша врезалась в грудь Крея и взорвалась внутри Кровью Белиала.

Охотник-нежить Крей лишился всех чумных навыков, но выжил, даже когда Деспот парой движений сноровисто спрессовал его в мясокостный шар. Я тут же присоединился к нему уроном и отработал по отвратительной гниющей массе всю серию Комбо, причем не выходя из Ясности, однако шкала жизни легата застыла на 2 % и не снижалась.

Неужели действие Крови Белиала закончилось, а Крей обрел Бессмертие Чумного мора?.. Не успел я додумать мысль, как ответ пришел из-за спины:

– Никто не властен над телом моего первого хунгана. Только я!

Я четко расслышал каждое слово, хотя был в убыстрении. Возможно, их передали прямо в разум?

Обернувшись, я увидел, как в нескольких метрах от нас, окруженная присмиревшей и затихшей нежитью, опиралась на костяную трость исполинская фигура ростом выше Деспота, окутанная сумраком. Темный бог-покровитель Крея? Если так, то для Дисгардиума выглядел он очень странно: черный фрак, высокая шляпа-цилиндр, из-под которой выбивались длинные косички; алеющий огонек сигары, зажатой костяными пальцами.

Темный бог смерти Барон Самеди??? – го уровня

Еще один бог смерти? Так вот кто вытеснил Морену…

Я отключил Ясность и увидел, как спрессованный Крей исчезает из лап Деспота и оказывается под ногой Барона Самеди. Если не ошибаюсь, это первый Новый бог, явившийся в Дисгардиуме во плоти. Новый бог во плоти! Я видел, как в наш мир пришли Карающие длани Инноруука, как проявлялся в реальности Щуп Ахримана, как облепляла голову Утеса безымянная сопля Ктулху, да что там, я видел Новых богов в их же плане во время ордалии, но вот так? Материализовавшийся Барон Самеди напрямую влияет на происходящее в этом плане реальности!

Бог смерти взмахнул тростью, и сумрак рассеялся, являя взору его лицо… точнее, оскалившийся череп. Он затянулся сигарой.

– Так-так… Смертный и демон-изгнанник что-то не поделили с моим первым хунганом Креем? – Барон Самеди ощерился, выдал облако дыма. – Не люблю забирать объекты раньше времени, но придется. Нужно же вас как-то наказать. Ведь так, демон Деспот и человек Скиф?

Глава 6. Вкусно!

Четвертый выстрел прозвучал, когда Барон Самеди еще рассуждал о том, почему вынужден наказать нас с Деспотом. Не знаю, в кого стрелял Хеллфиш, но пуля до нас так и не долетела. Оставался вариант, что снайпер целился в кого-то еще, кого отсюда не было видно. Ничего другого я не предполагал – ну не мог Хеллфиш промазать, он же снайпер!

Мазнув взглядом по иконкам интерфейса, я убедился, что темный бог не заблокировал мои способности. Подвигав руками, я шагнул назад – с владением телом все было в порядке. Это было странно – привык, что в общении с такими врагами мой персонаж, с какими бы накрученными характеристиками ни был, всегда превращался в беззащитную куклу, поэтому в первые секунды я ничего не предпринимал. Растерялся.

Впрочем, смерти от рук божества-покровителя Крея бояться не стоило – вряд ли оно озаботится ликвидацией «угрозы», а сам легат, все еще спрессованный в полуметровый костяной шар, лежащий под ногой Барона Самеди, не владел собой. Самое время учесть прошлый опыт и свалить отсюда!

За секунды лихорадочных размышлений, когда я прикидывал, как вытащить соратника, Деспот, увидев Нового бога, а значит, заклятого врага, молча на него набросился.

Барона Самеди не защищал силовой купол или какой-нибудь божественный щит – взмахнув руками-алебардами, Деспот ударил так, словно собирался рассечь противника ножницами, и клинки его вонзились в тело бога – я видел это уже в убыстрении.

Тогда-то и объяснилась беззаботность божества, не ставшего блокировать наши способности – Деспот его даже не оцарапал. Побег отменяется, надо спасать соратника! Мысленно проклиная ослушавшегося демона, я ушел за спину скелета и активировал Хлещущий ветер. Одного полубога я уже убивал этим приемом, причем дважды, сработает и…

Бам! Зазвенело так, словно меня поместили в центр колокола и ударили по нему. Странно, но боли не было, просто, едва активировав Хлещущий ветер, я осознал, что валяюсь в паре десятков метров от Барона Самеди, выбитый из Ясности и состояния смерча и всего с 1 % жизни.

Устойчивость проигнорировала агрессивное воздействие, словно не открывал я Алмазную кожу справедливости и Путь невозмутимости. Но самое странное, что не было никаких сообщений о полученном уроне!

Рядом на спине, пытаясь перевернуться и изрыгая огонь, лежал ошарашенный Деспот. Его руки-алебарды, сами по себе являвшиеся оружием, не смогли повредить даже фрак Барона Самеди, а вот самого демона отбросило с такой силой, что аж суставы вывернуло.

Бог смерти стоял на том же месте, поставив ногу на легата, сплющенного в шар, состоящий из раздавленного гнилого лица, смеси тухлых кишок, слизи и торчащих наружу костей. Сапог божества словно сросся с Креем, внутри которого мельтешили желтые частицы-искорки, закручивались вихрем и втягивались в бога смерти. Легат возмущенно забулькал, но быстро смолк, парализованный, видимо, волей покровителя.

Раздались хлопки порталов. Недоумевая, я заозирался и выругался:

– Этих здесь только не хватало!

Деспот сразу исчез в тени, проявился за спиной одного из шести ассасинов, явившихся по мою душу (на этот раз члены Темного братства были 440-х уровней), но сожрать никого не успел – скелет притянул всех к себе. Хлопая глазами, рыча и сопротивляясь, ассасины повисли перед Бароном Самеди, а он разглядывал их, подергивающихся, будто мух, нанизанных на иголки – со стороны казалось, что так оно и есть, словно убийц Темного братства проткнули незримые колья.

– Нет-нет-нет, – произнес бог смерти. – Человек Скиф – моя добыча.

В доли секунды шкалы жизней ассасинов обнулились, тела обвисли, застыв в воздухе, из них будто выпустили воздух, или, что вернее, их словно выпили, оставив только сухую оболочку.

Снова оценив персонажа, я убедился, что способности активны, а тело мне подчиняется. И сделал осторожный шаг к Барону Самеди, потом еще и еще – он не реагировал. Убыстрившись, я выплеснул на него Умноженную эссенцию жизни, отлетел и вышел из Ясности.

Чертов бог, видимо, даже не понял, что его пытались убить – жидкость сработала не лучше, чем стакан воды. То есть никак не сработала. К сожалению, она не стекла на Крея под ногой скелета, а впиталась в Барона Самеди.

– Хм… – прислушиваясь к своим ощущениям, протянул бог смерти. – Живительные соки Иггдрасиля, Древа жизни из эльфийского Запретного леса? Да еще и выпаренные так, чтобы дать умножение силе эссенции? М-м… Вкусно!

Я открыл рот от удивления… и закрыл. Почему чертов скелет не дохнет? Он же бог смерти! Разве не должна была эссенция жизни прикончить гада?

Барон Самеди не воспринял это как атаку. Все так же стоял, причмокивал и скалился, временами затягиваясь сигарой.

– Уходим, соратник, – прошептал Деспот. – Тварь неуязвима. Утаскивай нас отсюда так же, как приволок в пустыню.

Демон говорил о глубинке. Я молча активировал телепортацию в оазис, где нас ждали Джокер и Краулер. Хеллфиш сам как-нибудь доберется… Невольно бросив взгляд на дюну, под гребнем которой маскировался снайпер, я удивился: почему он больше не стреляет? И почему тот выстрел, звук которого я слышал только что, не достиг цели?

Полоска каста Глубинной телепортации, чуть помедлив, залила шкалу до конца, но прыжок не состоялся. Барон Самеди покачал указательным пальцем:

– Я вас не отпускал!

Воткнув костяную трость в песок, он протянул к нам руки и сжал пальцы, словно что-то хватал. В мертвой тишине кто-то дважды чавкнул, будто поедая переспевший фрукт.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровень: −1. Текущий уровень: 3 886.

– М-м-м… Вкусно! – Чавканье продолжилось. – Вкусно! Вкусно! Вкусно!

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровень: −1. Текущий уровень: 3 885.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровень: −1. Текущий уровень: 3 884.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровень: −1. Текущий уровень: 3 883.

Бог смерти все причмокивал, поглощая мои уровни – от меня словно каждый раз отрывали по куску. Ощущение было такое, будто снижались не просто цифры уровня в профиле, а отнимались очки характеристик и показатели навыков. Открытый профиль персонажа подтвердил: Барон Самеди пожирал самую мою суть, и даже объем духа сокращался при каждом «Вкусно!»

Начав паниковать, я вскочил на ноги и взлетел, а бросив взгляд на Деспота, понял, что и демон слабел. Схватив его за руку, я с трудом поднялся на пару метров и полетел прочь, пока Барон Самеди полностью не сожрал наши уровни и все, что к ним прилагалось.

Мне не удавалось набрать большую скорость, как бы я ни старался, а за спиной все так же чавкал и прихлюпывал бог смерти:

– Вкусно! Вкусно! Вкусно! – И с каждым восклицанием паузы между ними все укорачивались.

Я терял по три-четыре уровня в секунду, изо всех сил удирая от храма, песок проносился под ногами, до спасительного укрытия за гребнем дюны оставалось, казалось, совсем чуть-чуть… а голос Барона Самеди тише не становился:

– Вкусно! Вкусно! Вкусно!

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровни: −5. Текущий уровень: 2 174.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровни: −5. Текущий уровень: 2 169.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровни: −5. Текущий уровень: 2 164.

В отчаянии я ушел в Ясность, но отъем уровней не замедлился – хуже того, ускорился настолько, что стало не разобрать слов, они слились в сплошной гул:

– Вкусно! Кусно! Усно! Сно! Сно! Сно! Но! Но! О! О! О-о-о! О-о-о-о-о!

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровни: −10. Текущий уровень: 2 004.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровни: −10. Текущий уровень: 1 994.

Темный бог смерти Барон Самеди отнял у вас уровни: −10. Текущий уровень: 1 984.

И самое скверное, что, как бы сильно я ни пытался улететь, хоть немного отдалиться от Барона Самеди не получалось.

Оставив попытки, я опустился на песок и вышел из Ясности – и бесполезно, и резервы духа рухнули в красную зону. Не знаю, на что я надеялся. Нахлынули паника и отчаянье. Деспоту было не лучше, его корежило – теряя уровни, демон уменьшался, но все же не так быстро, как на развалинах особняка Раваджо, потому что огромную долю характеристик ему дало Единство.

Переглянувшись, мы рванули к Барону Самеди в бессмысленной попытке остановить его…

…и снова – бам! Наши тела разметало в разные стороны, шкала жизни у обоих все так же краснела на 1 %, а темный бог смерти продолжал, стоя одной ногой на Крее, хватать пальцами воздух, чавкать и поглощать наши уровни:

– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о! О-о-о-о-о-о-о-о-о-о! О-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Призванных на помощь питомцев, включая адских гончих, развоплотило за мгновения до того, как они коснулись Барона Самеди. Игги хлюпнул и разбрызгался, словно его прихлопнули огромные незримые ладони. От Крушителя осталось мокрое пятно. Акулона расплющило сначала в вертикальной плоскости, потом в горизонтальной. Грозу сжало в точку, откуда молния ударила в небо. Осыпался пепел.

Оторвавшийся от нас с Деспотом Барон Самеди наклонил голову, к чему-то прислушался, почмокал незримыми губами:

– М-м… Вкусно! – И снова перешел к нам. – Вкусно! Кусно! Сно! Но! О! О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!

Совладав с отчаяньем, я заставил себя мыслить системно и начал перебирать артефакты и атакующие способности, как парой часов ранее, когда меня захватил Щуп Ахримана. На этот раз я не гадал, а просто использовал на боге смерти весь имеющийся арсенал.

Громовержец успешно активировался, уйдя на откат, но гром не раздался, а молния не ударила. Летаргия, брошенная в Барона Самеди, не подействовала. Духовный капкан… рассыпался астральными осколками и ушел в откат. Жуткий вой напугал только часть нежити и Крея, по крайней мере, мне так показалось, когда костяной шар шевельнулся под ногой скелета. Брошенный щит Гребень Акулона Барон Самеди просто перехватил, из-за чего поглощение уровней приостановилось, и разломал пополам, отбросив с возгласом:

– Невкусно!

Бездонное зелье здоровья я выпил, но жизнь не восстановилась ни на грамм. Мантры прозвучали, но эффекта не дали и тоже ушли на откат. Колесо Фортуны… не выбрало внеуровневого темного бога как цель.

Остался только Уравнитель. Божественный браслет прятался под Хладнокровием карателя, поэтому вспомнил я о нем, лишь пробежавшись взглядом по слотам надетой экипировки.

«Уравнитель» активирован: целью выбран «Темный бог смерти Барон Самеди??? – го уровня»!

Первым впечатлением было: я взлетел, хотя не активировал Полет. Решил, что и Уравнитель сработал вхолостую, спасовав перед Новым богом во плоти, и из-за этого едва не потерял драгоценное время.

Бросив взгляд под ноги, удивился тому, что стою на песке! И только тогда до меня дошло: я вырос, и демон стал мне по колено, а скелет – по грудь. Неизвестно, что послужило причиной обратного действия артефакта, но Уравнитель уравнял наши с богом смерти уровни, не понизив его, а повысив меня! Барон Самеди остался своего же, как выяснилось, 1 003 547-го уровня, но и я стал такого же!

Произошедшее ошеломило настолько, что пару секунд я не знал, что делать. В чувство меня привел крик Деспота. Демон все это время упорно рвался к богу, рычал, полз, помогая себе руками-алебардами, а ему мешало что-то незримое. Тыча в меня одной рукой, а в Барона Самеди – другой, он заорал:

– Бей тварь! Ты как он!

Одним прыжком я оказался возле бога, сразу после раздался выстрел, а на третьей секунде из пяти, отпущенных Уравнителем, я включил Ясность. И на этот раз способность, дарованная стихией воздуха, сработала как надо. Время остановилось, костяные пальцы, совершавшие хватательные движения, застыли в воздухе. «О-о-о», – протяжно прогудел распахнувший челюсти череп Барона Самеди, и над головой загрохотало эхо выстрела Хеллфиша.

Примерившись, я сделал пробный удар Молотом, и кулак, сминая божественный фрак, сокрушил грудную клетку! Проявилась шкала жизни Барона Самеди, отчетливо показав, что если и не сам бог смерти, то его тело – тоже смертно! Самеди потерял полпроцента жизни! Еще удар в скулу – и с черепа скелета слетел цилиндр. Минус 1 %! Он получает урон!

Моя атака сбила волшбу, творимую богом. Уже запуская Комбо, я увидел, как пуля, похожая на маленькую комету, летит к пошатнувшемуся Барону Самеди. Ко второму десятку ударов серии пуля вонзилась в мясокостный шар под именем Крей, который лишился защиты покровителя, и взорвалась.

Продолжая работать кулаками по заваливающемуся богу, я не сдержался, пнул Крея – чудовищный удар распылил легата Чумного мора на молекулы, а в месте удара повисла буро-кровавая взвесь.

– Не-е-е-е-е-е… – протяжный вой Барона Самеди оборвался, когда у него оставалось меньше 20 % жизни.

Темный бог смерти исчез, едва его легат развоплотился, и в тот же момент всплыло сообщение:

Вы вернули уровни, отнятые темным богом смерти Бароном Самеди: +3 547. Текущий уровень: 3 887.

Профиль подтвердил, что вместе с уровнями вернулось и все остальное. Но это не радовало, потому что я чувствовал себя обманутым.

Выйдя из Ясности, я тупо пялился на то место, где только что стоял Новый бог Барон Самеди. Почти убитый… но не убитый. В висках пульсировала кровь, ломило затылок, а в голове металась мысль: только что я упустил нечто грандиозное.

Утерян эффект божественного браслета «Уравнитель».

Бесцельно оглядевшись, я увидел, как от дюны отделилась фигура всадника на извивающемся летающем змее, который быстро долетел до нас.

Пока он приближался, я промотал логи и порадовался развитию так тяжело прокачиваемого навыка:

Улучшен навык синергии: +1! Текущий уровень: 3.

Умножает все характеристики всем союзникам в группе на число, равное количеству разумных в группе.

Максимальное умножение на текущем уровня навыка: 5.

Тем временем, улыбаясь от уха до уха, Хеллфиш спрыгнул с маунта и радостно закричал:

– Мы это сделали! Скиф! Деспот! Мы справились с Новым богом! Иди сюда, рогатый, дай я тебя обниму!

– Грог-х-р! – не менее ликующее рокотал Деспот. – Во славу доминиона Спящих!

Демон и снайпер обнялись, продолжая орать. Я же присоединяться к ним не спешил, потому что хотелось разобраться, почему не успел добить Барона Самеди. Видимо, вопрос требовал выхода и прозвучал вслух:

– Но как?

Деспот и оборотень, оседлавший его и трясущий кулаками, замерли и посмотрели на меня.

– Что «как»? – удивился Хеллфиш.

– Как мы справились? Почему этот чертов Барон исчез?

– Как-как… – проворчал он. – Ты что, не видел, что между Бароном Самеди и его первым хунганом Креем связь? Убив легата, мы лишили бога смерти этой связи, а без нее его материализация теряет силу.

– Как ты это понял? – Логика снайпера была мне понятна, произошедшее идеально укладывалось в его теорию, но меня смутила уверенность, с которой он это заявил.

– Ну, во-первых, та же фигня с Аспектами света и Колоссами тьмы. Они бессмертны, пока живы верховные жрецы Нергала и Мардука. Так что с темными покровителями легатов, думаю, все понятно.

– А во-вторых?

– Э… Ты что, не заметил, какие бафы висели у Барона и Крея? Воля Барона Самеди над Креем и Покорность первого хунгана у бога. Там-то в описании и говорилось, что бафы взаимосвязаны.

Я припомнил профиль бога… Нет, подобного не было.

– Ничего не видел. Может, дело в особой ауре Барона Самеди. А ты как разглядел с такого расстояния?

– В снайперский прицел. Плюс восприятие у меня за счет Единства ого-го! Потому и метил в Крея, когда ты оказался рядом и мог его добить. А что за ерунда произошла с тобой, парень? Видел твой миллионный уровень, не поверил, протер глаза – все то же! Как?

Машинально рассказывая ему об Уравнителе, я никак не мог избавиться от мысли, что, убив первым легата, глупо лишился шанса добить Барона Самеди – хватило бы нескольких ударов! Я собственными руками отобрал у себя шанс не просто получить достижение за Первое убийство Нового бога, но и, может быть, сотни тысяч уровней!

Но озвучивать мысли не стал, так что, когда Деспот поинтересовался: «Ты чего закручинился, соратник?» – лишь мотнул головой и, проглотив ком в горле и подавив лютую злость на себя, скрипнул зубами:

– Да, мы это сделали. Мы… справились.

И снова накатило раздражение, но уже не из-за упущенного убийства Нового бога, а из-за того, что я требовал от вселенной больше, чем получил. Чтобы переключиться, я врезал себе по скуле. Голова качнулась так, что пришло понимание: этим ударом я чуть не свернул себе шею.

– От счастья крыша поехала? – озадаченно поинтересовался Деспот.

– Ты чего, малой? – удивился Хеллфиш. Он приблизился, тронул за плечо. – Ты в порядке? Что не так?

Вот именно, что не так, Скиф? Закатай губу, задуши жабу! Ведь надежды на спасение не было, мой уровень скатился до 340-го и мог понизиться вообще до 1-го! И это с учетом Заемного хао! Кроме того, Деспоту грозила смерть, да и Скифа Крей мог ликвидировать как «угрозу», но… Но мы справились! Выжили! Прикончили трех легатов! Изгнали неуязвимого Барона Самеди! То есть изначальная цель достигнута, осталось только разрушить храм Чумного мора!

Подняв голову, я почувствовал, как растягиваются в улыбке губы. Озабоченные лица соратников, вопрошающий кивок снайпера, обеспокоенное урчание демона…

Заорав что-то бессвязное, я бросился обнимать обоих. Да и что скажешь, кроме банального «Мы это сделали!»?

Оставалось снести храм Чумного мора. Акулон был на откате, так что пришлось позвать на помощь Краулера и Джокера.

Пока они прыгали к нам, я облил глаз Ядра, блуждающий по храму Чумного мора, Умноженной эссенцией жизни. Зная, что его ожидает, он уже не вел себя так нагло, напротив, пытался скрыться, спрятаться, улизнуть, но деваться со склизкой поверхности строения ему было некуда.

Джокер выставил пару осадных танков, как раз для быстрого разрушения укреплений и строений, а потом принялся азартно закидывать храм бомбами. Помня Провал, на всякий случай мы встали от него подальше.

Возродился Краш, ласково скользнул шершавым боком по моей ноге и ринулся уничтожать ненавистное здание. Краулер выставил девять мощных земляных големов, которые принялись забрасывать храм валунами, материализующимися в руках. Хеллфиш зарядил ружье мощными взрывными патронами и расстреливал строение издали. В общем, уроном вложились все, но больше всего его, конечно, нанесли мы с Деспотом.

Второй храм Чумного мора пал, а почва очистилась. Остались только руины и изначальный фундамент в виде срезанной пирамиды Ушедших.

Только тогда, уже успокоившись и переведя дух, я вспомнил о выстреле, который прозвучал вхолостую. И потом Хеллфиш долгое время не стрелял… Я спросил его, почему так случилось.

– Благодари нашего безумного изобретателя, – Хеллфиш кивнул на Джокера. – Патроны его оказались с подвохом.

Я перевел взгляд на гнома, тот смутился:

– Ну да, бывает такое. Прямо в описании об этом не говорится, но любое инженерное изделие имеет шанс не сработать как нужно. Особенно новое.

– Так и произошло, – кивнул снайпер. – Патрон взорвался в ружье, которое теперь только в ремонт. – Он вытащил пушку с разорванным дулом, показал нам, вздохнул печально о легендарке, потом продолжил: – Но это полбеды. Кровь Белиала, по ходу, не просто всю магию высосала, когда пролилась, я даже в инвентарь не мог залезть! Отсюда и задержка – ждал, пока эффект Крови рассеется с персонажа, чтобы вытащить запасное оружие.

– Что ж, фигово, – вздохнул я. – Уже минус пять патронов? Осталось тоже пять?

Хеллфиш кивнул:

– Но, как понимаешь, это не значит минус пять легатов. Ненадежные боеприпасы.

Джокер развел руками. Мне же оставалось только посетовать, что сбойный патрон стал четвертым, а не пятым. Тогда, возможно, я бы успел добить Барона Самеди… Разочарование никуда не делось, но поугасло, перестав поедать меня изнутри.

Метрах в пятидесяти от нас Деспот знакомился с моим Алмазным червем. Соратник и питомец нашли общий язык – червь обвил демона, а тот гладил его по сверкающей на солнце шкуре.

Оставаться у храма и дальше смысла не было. Я воткнул у подножия ближайшей дюны портальный маячок, сообщил Кусаларикс, что оба места силы готовы для строительства, но присылать бригады пока не надо.

– По сигналу, значит, – согласилась гоблинша. – Где важнее поставить храм? У меня только один божественный артефакт на ускорение строительства… – Она сморщила лоб, сделала паузу и добавила: – Есть еще кое-что, что может помочь быстро возвести храм, но там пока вилами по воде писано, так что не буду обнадеживать раньше времени.

Подумав, я ответил:

– На Холдесте.

То, что там храм будет ближе к Ядру, меня волновало меньше, чем последствия выбора. Если они будут… Холдест все-таки менее доступен игрокам, чем Лахарийская пустыня, а значит, у Нергала и компании Новых богов будет меньше шансов лишить нас храма.

После разговора с Кусаларикс мы вернулись к оазису. Запущенный процесс остановить будет невозможно, все придет в действие, но прежде мне нужно созвать всех союзников, чтобы атаковать Видерлих. А без разведки туда соваться глупо.

Я вытащил две Искорки Адского пламени и вручил их Хеллфишу и Краулеру. Джокер, как бы ни облизывался, артефакта не получил, хотя по глазам было видно – ему очень хочется. Поразмыслив, я вытащил еще одну и передал ему:

– На эксперименты.

Гном подпрыгнул, ударил кулаком по воздуху и тут же забегал, раздумывая, как можно применить артефакт. А Хеллфиш, покрутив в руках мою добычу из Преисподней, потер ладони:

– Ну что, каковы дальнейшие планы?

– Разделимся, – ответил я. – Вы с Краулером – на Холдест, двигайтесь к Видерлиху, разведайте там все. Деспот, ты оставайся здесь, покрутись возле храма. Джокер, ты как, к себе?

– Нет! – возмутился гном. – Ни за что себе не прощу, если пропущу намечающуюся движуху!

– Тогда оставайся здесь, возле демона. Если на руинах храма кто-то появится, сразу сообщи.

– Принято. А ты?

– Я попрыгаю по всему Дису, соберу всех, кто захочет помочь нам в борьбе с нежитью. И начну с короля Содружества Бастиана Первого. Он звал меня к себе еще до моих приключений в Преисподней. Сейчас самое время воспользоваться приглашением.

– Думаешь, он тебя послушает? – скептически пропищал Джокер.

– Послушает или нет, но глупо не попытаться, – ответил я. – В облике Магвая, когда он еще был высшим легатом, я взрывался Чумной яростью в Даранте и Шаке. Потом Айлин притащила меня в столицу Содружества и разметала королевскую стражу. Разве это не повод отнестись к Чумному мору серьезнее?

– Не знаю, не знаю… – проговорил Краулер. – Когда Айлин осадила Кинему, никто не откликнулся на призыв о помощи Лиги гоблинов.

Навострив уши, к нам приблизился Деспот. В этот момент Хеллфиш, слушавший меня с замутненным взглядом, встрепенулся:

– Момент – лучше не придумаешь! Только что сообщили, что Айлин вынесла все замки клана «Варсонг» и движется к Шаку. Магвай разрушил главный замок «Лазурных драконов» и подступает к Даранту. Другие легаты тоже ведут орды к столицам. – Побуравив меня взглядом, он добавил: – Теперь, когда война пришла к ним самим, король и император воспримут тебя серьезно.

– Надеюсь. А «Варсонг» и «Лазурные драконы»… Они ведь из Альянса превентивов? Зачем Магваю с Айлин было их захватывать?

– Без понятия, – ответил Хеллфиш. – Только если…

– Думаешь, легаты стали «угрозами»? И решили сами нанести превентивный удар?

– Ох, не знаю… – снайпер вздохнул. – Абсолютное бессмертие, темные боги-покровители… Кто они, если не «угрозы»?

– У нас будет сегодня еще шанс проверить, – заметил Краулер, а следом написал мне: «Йеми и Бом из-за зверобогов стали „угрозами“, а тут Новые боги в покровителях! Они точно „угрозы“!»

Я посмотрел на него, кивнул, потом поразмышлял вслух, уже для всех:

– Насчет богов-покровителей… За сегодня я видел уже второго. До этого на Южном полюсе на зов Ланейран пришел Ахриман, правда, не так явно, как Барон Самеди, явившийся собственной персоной. Но оба раза это случилось у храмов Чумного мора… Возможно, боги приходят на помощь только там.

– Или на мертвой земле, – рокотнул Деспот.

– Да, точно. Они же свои строения могут ставить только на чумной почве, которая связывает место с Ядром. Может, так и черпают силу темные Новые боги, присоединившиеся к Чумному мору. Непонятно только, куда смотрит Небесный арбитраж?

Хеллфиш нахмурился, спросил ехидно:

– Ты новости вообще читаешь, парень?

– Бывает, но редко.

– Не читает, – сдал меня Краулер.

– Понятно, – глядя на меня, улыбнулся снайпер. – Ты, парень, новости не читаешь, ты сам их создаешь. Потому и не в курсе, что о Небесном арбитраже только ленивый не говорит – эти ИскИны просто выпали из Диса. Игроки нарушали договоры, засвидетельствованные арбитрами, но никто не явился наказывать виновных. Народ паникует, сделки рушатся, кланы объявляют друг другу войны! Так что, полагаю, и «угрозами» легатов объявить некому!

– А что «Сноусторм»?

– «Сноусторм»? – Хеллфиш ухмыльнулся. – Компания сделала заявление о пропаже Небесного арбитража. Знаешь, что говорят? Что все в рамках игрового процесса… – Он сделал паузу, сплюнул, – и развития мира Дисгардиума.

Глава 7. Неожиданные союзники

Открыв письмо-приглашение от королевской канцелярии, я не сразу активировал печать-портал. К чему смущать Бастиана Первого моим временным высоким уровнем? Использовав Имитацию, я оставил себе тот же облик, но уровень показал истинный, без учета того, что был получен с Заемным хао.

Капитан дворцовой стражи Бартлби встретил меня в портальном помещении дворца Бастиана Первого, короля Содружества людей, эльфов, гномов, дворфов и еще десятка народов поменьше. За его спиной маячило около двадцати стражников и три злобно уставившихся жреца Нергала. Почти все были людьми, но пару эльфов и дворфа среди них я тоже заметил.

И помахал рукой:

– Привет! – Покрутил головой, но не нашел того единственного представителя власти, с которым был знаком. – А где генерал Кэл Ньюпорт?

Никто не ответил. Капитан Бартлби, положив руку на рукоятку меча в ножнах, сквозь зубы процедил:

– Следуй за мной.

Больше я от него не услышал ни слова. Складывалось впечатление, что капитан Бартлби категорически против моего присутствия в святая святых Содружества. Однако ясно было, что желание его величества встретиться со мной он саботировать не может. Его поведение настораживало, потому что с Содружеством, Дарантом и королем после Демонических игр моя репутация поднялась до доверия. При этом жрецы и стражники бросали на меня такие взгляды, будто доверием здесь и не пахло. Скорее враждебностью.

В сравнении с личными покоями Белиала дворец Бастиана подавлял роскошью. Любой подсвечник, отлитый из Солнечного золота и инкрустированный Звездными бриллиантами, стоил десятки тысяч золотых. Белый мрамор под ногами искрил вкраплениями драгоценных камней, мраморные же статуи, подпирающие свод, казались воздушными и искрящимися.

Но больше всего поражал барельеф, высеченный в мраморе и изображающий исторически важные события из жизни Содружества. Самым ярким мне показался тот, что живописал войну с Роем, расой инсектоидов, объединенных общим разумом. Империя тогда помогала Содружеству, и после войны с демонами эта битва решала, кому править Дисгардиумом. На эпичном барельефе двенадцать генералов – орк, человек, тролль, эльф, огр, дворф, гном, кентавр, минотавр, вампир, титан и гоблин – лично ринулись на гигантского богомола, прорвавшегося к ставке союзников.

Две стены были свободны, мастеру-каменотесу еще предстояло высечь на них значимые исторические эпизоды. Кто знает, может, здесь появится сегодняшняя битва у Видерлиха?

Из отверстий в полу тянулись диковинные растения и цветы, вьюны бежали по стенам, оплетали канделябры, талии и ноги мраморных красавиц. Было заметно, что дворец лидера Содружества оформляли не только люди, но и эльфы с дворфами и гномами.

Бартлби вел меня по длинным коридорам, и я в прямом смысле шел по эпикам и легендаркам – к примеру, ковровая дорожка была выткана из шерсти Овна, златорунного древнего барана-зверобога. Каждая доска, каждая мраморная плита под ногами, каждый драгоценный камень в светильниках и люстрах – все было как минимум эпическим и имело магические свойства.

Жрецы Нергала и стражники шли следом, и, удивительное дело, им удавалось ступать бесшумно, не нарушая лязгом доспехов торжественности обстановки.

Могло это быть ловушкой? Вполне. Но я подстраховался, полностью восстановив дух и заполнив до предела ресурс возмездия.

Наготове был и Деспот – перед расставанием Джокер вытащил из инвентаря металлический шар, похожий на бильярдный, и разломал его пополам. Одну часть он отдал мне, вторую демону. Это был инженерный КБП-6000, то есть Компактный бесперебойный призыватель, позволяющий моментально доставить к себе владельца второй половины. Работало в обоих направлениях: Деспот мог вытащить меня отсюда, а я – призвать его во дворец. Контакт мы держали через амулеты связи, а я свой не выключал, чтобы демон слышал все, со мной происходящее. В общем, я был готов к любым сюрпризам.

Вопреки моим ожиданиям, пройдя пару длинных коридоров, свернув несколько раз, поднявшись и спустившись по разным лестницам, приемных покоев Бастиана мы не достигли. Капитан завел меня в небольшую комнату, где в центре на полу темнел круг.

– Локальный телепорт, – счел нужным пояснить он. – Вставай в него. На той стороне тебя встретят.

Встретят? Верховный жрец Нергала и несколько Аспектов света? Если так, то король явно занялся не тем, чем нужно.

– Как там нежить? – поинтересовался я у капитана. – Уже осадила столицу?

Ответил не он, а один из жрецов, сопровождавших меня:

– Лучезарный Нергал не позволит ступить на землю Даранта ни одной проклятой твари!

– Уже позволил, – хмыкнул я, вспомнив не только Айлин, но и себя, бродившего по столице под Имитацией. – И не раз.

– Вставай в круг, – зло повторил капитан Бартлби.

– Ох, не так я представлял встречу с его величеством, – деланно посетовал я и шагнул в телепорт.

Под ногами разбежались концентрические круги, я подумал, что падаю, а в следующее мгновение оказался в другом помещении, в конце тупикового коридора… в окружении пары десятков стражников и королевских магов с кастами наготове.

Значит, я не ошибся в догадках насчет верховного жреца и Аспекта света, разве что сияющий неуязвимый прислужник Нергала здесь был небольшого размера и упирался макушкой в потолок.

От группы встречающих отделился массивный воин-человек как минимум на голову выше остальных. Я уставился на необычный шлем, идеально имитирующий голову льва с захлопнутой пастью – если он раззявит рот, нижняя челюсть закроет скуластое лицо воина и послужит забралом.

Корин Рэмзи, человек, стратег 584-го уровня

Военный советник короля всех людей, лидера Содружества.

На Корине была сине-белая атласная форма, расшитая блестящими золотыми узорами.

– Кто ты и с какой целью явился во дворец? – спросил военный советник, сверкнув пронзительно-синими глазами.

Как-то все пошло наперекосяк. Или здесь так принято встречать гостей – что-то вроде контроля, проверки и подобного? Происходящее нравилось мне все меньше, но я решил вести себя мирно, тем более что прибыл не как проситель, а наоборот, рассчитывал, что мое предложение заинтересует короля.

– Меня зовут Скиф, я демоноборец, явился по личному приглашению его величества короля Бастиана Первого. Первое приглашение я получил от генерала армии Содружества Кэла Ньюпорта.

– Бывшего генерала, – поправил Корин Рэмзи. – Ньюпорт заключен под стражу по обвинению в заговоре против его величества!

Порывшись в почтовом ящике, я вытащил письмо с золотым королевским тиснением.

– Вот еще одно. Пришло из канцелярии его величества. Собственно, так я и попал во дворец – активировав королевскую печать-портал.

Рэмзи вырвал бумагу из моих рук, скептически изучил, порвал и поднял голову:

– Здесь сказано, что вы должны были явиться шесть дней назад!

– Я не мог прибыть раньше при всем желании.

– Очень глупо игнорировать приглашение его величества, а потом думать, что им можно воспользоваться в любое удобное время…

На его устах зазмеилась улыбка. От моего внимания не ускользнуло то, что стражники подобрались и едва заметно принялись окружать меня. Аспект света вспыхнул, но не атакуя, а размножаясь. Два, четыре, восемь! Ого! Сразу восемь! К счастью, мой временный 3 887-й уровень механика Аспектов в учет не взяла, поэтому они лишь на сотню превосходили мой настоящий, 1 001-й.

Я разочарованно вздохнул – все-таки ловушка! – но еще раз попытался решить проблему мирно и задействовал Убеждение:

– Военный советник Рэмзи, думаю, вы поступаете очень неосмотрительно. Мне многое пришлось пережить, чтобы превратить призрачный шанс на победу над Чумным мором в нечто реальное и осязаемое. – По лицу Рэмзи проскользнула тень сомнения, и я усилил напор: – Насколько я знаю, орда нежити уже на подступах к Даранту, а у меня есть нечто, способное остановить нашествие. Если объединимся, мы можем вместе ударить по Ядру уже сегодня. Все, что мне нужно, сказать то же самое его величеству Бастиану Первому, предоставив, разумеется, необходимые доказательства правомерности своих слов.

И в этот момент улыбаться стали все, включая жрецов Нергала. Казалось, даже Аспекты света заулыбались, начав мерцать.

– Король-предатель Бастиан отринул единственного истинного бога, Нергала Лучезарного, несущего свет всему Дисгардиуму! – наслаждаясь моментом, сообщил Рэмзи. – Он изменил своему народу, войдя в сговор с императором Крагошем и, как мы теперь видим, якшаясь с мерзкими последователями Спящих! Но ты, их отродье, все же увидишь его величество.

– Если, как вы говорите, Бастиан Первый предал народ Содружества, то какое именно его величество я увижу?

– Новый король всех людей, его величество Доминик Второй из любопытства пожелал лицезреть тебя, отродье Спящих… прежде чем ты сгинешь. – Обернувшись к жрецам, он велел: – Ведите его к королю!

Доминик… Это же родной брат бывшего короля! Получается, Бастиан Первый свергнут Домиником? Или переворот произошел так давно, что Краулер, Джокер и Хеллфиш не сочли нужным меня предупредить? Нет, скорее это случилось только что, и весть не успела разнестись по свету.

Я промолчал, позволив страже и жрецам расступиться, а Аспектам света – окружить себя. Выстрелив сотнями тонких лучиков света, которые не нанесли урона, но намертво привязали к ним, они потащили меня по коридору. «Помочь?» – донесся тихий рык Деспота из амулета связи. «Нет», – отказался я, решив подыграть заговорщикам, чтобы попробовать переубедить нового короля.

Короткий коридор вел прямо в тронный зал, где восседал лидер Содружества. Количество стражи, боевых магов и жрецов Нергала здесь зашкаливало – не иначе переворот был военным.

Теоретически я мог бы уйти в любой момент. Самое простое – Призывателем Джокера. Как он говорил, инженерные изделия не поддаются магической блокировке, в том числе блоку портальных перемещений, потому-то они и выдерживают конкуренцию в мире, где все основано на магии. Другой вопрос, что инженерные поделки можно заблокировать инженерными же блокираторами, но Компактный бесперебойный призыватель 6000 – разработка пятого ранга, и отменить его действие можно только изделием классом не ниже, а таких пока не существовало.

Ну и, конечно, я мог прорваться с боем. Никто из присутствующих противопоставить ничего не сможет, мне будет грозить опасность, только если сюда явится сам Нергал. Но такое вряд ли случится – Новые боги воздействуют на мир не напрямую, а опосредованно, через своих последователей… Впрочем, Барон Самеди опроверг это утверждение.

Выставив меня перед троном, Аспекты света отлетели, однако удерживающие лучи, преобразовавшись в цепи света, не исчезли. Я контролировал тело, но сдвинуться с места не мог.

Из-за яркого сияния, исходящего от удерживающих меня лучей, я с трудом разглядел нового правителя Содружества, настолько непохожего на предыдущего, будто он Бастиану и не брат вовсе. Бастиан был двухметровым широкоплечим здоровяком, не без лишнего веса, но все же с монументальной фигурой, Доминик же выглядел поджарым и сухощавым даже в королевской мантии и с приличных размеров короной на голове.

Восседающий на огромном троне, рассчитанном на могучих исполинов королевской династии, Доминик Второй выглядел как-то несолидно. Но первое впечатление рассеивалось, стоило всмотреться в его лицо. А оно было хищным, хоть и без той величавости, что наблюдалась у Бастиана Первого, и востреньким, как у хорька. Цепкие, глубоко посаженные глаза прищурились, брови сошлись у переносицы – новый король изучал меня. И молчал, как и все присутствующие.

Убеждение выдало всего три варианта: молчать, пока король не примет решение; заговорить о деле; избавиться от контроля Аспектов, чтобы показать силу, и заговорить после. Все варианты с огромной вероятностью вели к попыткам заключить меня под стражу, но глупо было не попытаться хотя бы озвучить мое предложение.

– Демоноборец Скиф приветствует его величество короля Содружества и всех людей Доминика Второго! – В мертвой тишине звонко прозвучал мой голос. – Ваше величество, я к вам с важным делом, от которого зависит судьба не только Содружества, но и всего Дисгардиума! Я говорю о Чумном море…

Король поднял бровь, и шансы на благополучный исход разговора снизились вдвое. Присутствующие зашептались, два гнома, профили которых выдали сотрудников газеты «Вестник Содружества», начали строчить перьями по бумаге. Третий, тоже гном, что-то тихо затараторил в амулет связи.

Реакция окружающих удивляла, но я продолжал гнуть свою линию:

– Нежить подступает к Даранту и Шаку. Замки многих великих кланов стерты с лица земли. Бакабба захвачена нежитью, Кинема разрушена, и только мертвецы сейчас бродят по ее еще недавно красивым улицам, а величественные здания столицы Лиги гоблинов заполонены нежитью. Если не остановить Чумной мор, скоро та же судьба постигнет весь остальной мир!

Мои слова породили кривые улыбки, народ усмехался, но причины глумления я пока не понимал. Все, что мне оставалось, – продолжать, а там будь что будет.

– Сегодня я планирую уничтожить само Ядро Чумного мора. Все необходимое для этого у меня есть: я обеспечу защиту от мороза Холдеста и использую свою награду за победу в Демонических играх, Умноженную эссенцию жизни, чтобы оборвать связи Ядра с Бездной. Все, что мне нужно от Содружества и Империи, – совместная атака на Видерлих, столицу нежити.

О том, что эта атака отвлекающая, и она нужна, чтобы поставить третий храм Спящих, я умолчал – ни к чему раскрывать карты. Ведь неизвестно, чем закончится наш разговор, и станет ли Доминик нашим союзником.

Словно не слыша меня, король склонился к стоящей рядом советнице, Брианне Эббот, и что-то прошептал ей на ухо. Женщина вышла вперед, вытянула руку, ткнув в меня указательным пальцем, и торжественно произнесла:

– Человек Скиф, его величество Доминик Второй не желает слушать гнусные инсинуации в адрес… – Ее голос стал громче, обретя торжествующие нотки, – единственного и лояльного союзника Содружества – народа Чумного мора, объединенного великим Ядром!

Лязгнули доспехи и вытаскиваемое из ножен оружие, затрещала магия, зашипели, утолщаясь, лучи света, теперь они причиняли ощутимую боль, но все же не могли пробить защиту и не наносили урона. Честно говоря, учитывая влияние Нергала на этих землях, ждал я всякого, но такое не укладывалось ни в какие рамки!

Пока я, ошарашенный, замер, пытаясь осознать, почему Содружество ни с того ни с сего стало союзником Чумного мора, советница Эббот объявила приговор:

– За сношение с настоящим врагом всех разумных, со Спящими, человек Скиф приговаривается к вечному заключению в Винкуле. – Бросив взгляд на репортеров, она сочла нужным пояснить: – Со вчерашнего дня эта тюрьма перешла под протекторат Содружества ввиду неспособности Империи и нейтральных государств обеспечить ее функционирование в отсутствие Небесного арбитража!

Вернувшись к королю, она склонила голову, и тот снова ей что-то велел. Эббот перевела взгляд на верховного жреца Нергала и озвучила пожелание Доминика:

– Ваше святейшество, прикажите своим людям досмотреть отступника и изъять все упомянутые Умноженные эссенции жизни. По сообщению наших людей в Лиге, отступник то ли вступил в сговор с другими демоноборцами, то ли заставил отдать ему их награды за победу на Играх.

Мне все было ясно, хотя принять происходящее я пока не мог. Размышлять на эту тему было не время, потому как, если меня все-таки запрут в Винкуле, я оттуда точно не выберусь. Так что оставался один вопрос – вытаскивать ли Деспота, чтобы перед тем, как уйти, наказать заговорщиков, или просто исчезнуть.

Первый вариант очень нравился, да что там, теперь, когда я рассматривал этих уродов как предателей всех разумных, мне хотелось стереть с их лиц торжествующие улыбки… Но, как говорил один гладиатор… Не сейчас. Черт его знает, как система воспримет атаку на нынешнего правителя Содружества, так что с ним буду разбираться позже.

«Деспот, вытаскивай меня отсюда», – сказал я в амулет связи.

И демон вытащил. Мгновенно. Жаль, что я не стал свидетелем того, как исчезли улыбки с лиц всех присутствующих в тронном зале.

* * *

Кровь бурлила, сердце выпрыгивало из груди, когда я вернулся в Лахарийскую пустыню. Деспот, увидев меня, бросился навстречу, разъяренно грог-х-ркая на ходу, Джокер, наверняка слушавший все, что со мной происходило, по амулету связи, все равно закидал вопросами:

– Что случилось? Как? Что? Почему?

Знаком я показал, что мне нужно побыть одному. Джокер отстал, недоуменно переглядываясь с Деспотом. Я же ушел в Скрытность и взлетел в Ясности, чтобы обдумать все в небе, не теряя времени.

Содружество и Чумной мор в союзе? Это же бред! Но, черт возьми, бред, который я только что наблюдал собственными глазами! Во всем произошедшем явно видна лучезарная рука Нергала, но зачем это королю? Что вообще происходит?

Выйдя из убыстрения, я бросил взгляд вниз и увидел, как машет рукой Джокер. В то же время хлопнул телепорт, доставивший сюда Хеллфиша и Краулера. Нужно спускаться, наверняка соратники, разведав обстановку вокруг Видерлиха, вернулись с новостями.

– Что Бастиан? – первым спросил Хеллфиш, дав мне понять, что и сам еще не в курсе переворота.

– Видерлих нашли? – задал я встречный вопрос. – Э… Ладно, давайте сначала расскажу, как там Бастиан. Что с ним и где он сейчас – без понятия, но в Содружестве новый король – Доминик Второй. Короче, обо всем по порядку.

Я устроился под пальмой в укрепленном инженером оазисе близ места силы, остальные расселись рядом. Рассказав им о «теплой» встрече, которую мне устроили во дворце, я заметил, что Джокера прямо распирает, но он сдерживается и не перебивает. Гном-инженер определенно делал успехи в социальных коммуникациях.

– …еле ноги унес, в общем. Спасибо Джокеру за Компактный бесперебойный призыватель, а то я прикинул – своей телепортацией уйти бы не удалось из-за беспрерывных атак Аспектов света. – Замолчав, я посмотрел на инженера. – Что, Джокер?

– Я же это! Подписан на «Вестник Содружества»! – затараторил гном, вытащив газету. – Ну вот, сегодня уже три новых выпуска было, и там новости!

Учитывая магическую печать и такую же доставку, местные газеты могли выдавать выпуски хоть ежечасно.

– Ну, новости, да, – проворчал Хеллфиш. – Эка невидаль – в газете новости!

– Так там новости про то, что происходит! – возмутился Джокер.

– Да говори уже! – закатив глаза, воскликнул Краулер. – Что там?

– Ладно, – гном перевел дух, – слушайте. Помните, все думали, что Магвай разрушил замки «Лазурных драконов» и движется к Даранту?

– Так я об этом и говорил, в клановом чате обсуждали, – заметил снайпер.

– Ерунда все это оказалась! Магвай просто собрал орду у главного замка «драконов», у него с ними были переговоры. В общем, лидер клана, титан Глиф, принял предложение Чумного мора присоединиться к нежити, а за ним последовал почти весь клан, вернее, его боевое крыло. Ремесленников, по большей части наемных, заставлять не стали.

– Ох, не дали успехи «Элиты» покоя Глифу… – покачал головой Хеллфиш. – Видимо, Магвай пообещал им ускоренную прокачку в тех зонах, куда живым из-за климата ходу нет.

– Может, так, а может, заставили их, – внес свою лепту в обсуждение Деспот. – Выбор-то небольшой – потерять доминион или принять сторону того, кто твой доминион может мертвой почвой залить!

– Да это не главное, – отмахнулся Джокер. – Магвай-то, похоже, отрепетировал на «драконах» и потом с тем же самым предложением подкатил к Даранту. Бастиан Первый и слушать ничего не хотел о союзе с нежитью, но тут неожиданную активность проявили жрецы Нергала – стали уговаривать короля принять предложение Чумного мора. Дальше уже домыслы журналистов. Мол, Бастиан послушал их, послушал, но предложение отверг, а потом вообще пригрозил объявить последователей Нергала вне закона. За связи с Чумным мором. Понимаешь, Скиф?

– Похоже, я явился во дворец, когда они это только-только провернули.

– Что провернули? – не понял Краулер. – Кто провернул?

– Переворот, – ответил я. – Заговорщики. Рассказывал же, что на троне сейчас Доминик Второй, младший брат Бастиана. Этот, похоже, не стал спорить со жрецами Нергала. Теперь Содружество вошло в союз с Чумным мором. Да и в бездну их, сами справимся! Джокер, а что пишут про Империю? Те тоже решили подружиться с нежитью?

– Айлин от лица… Хм, а есть лицо у Ядра, Скиф? Ты же его видел?

– Сначала не было, а теперь вроде как есть, – ответил я. – Но оно такое страшное, что тебе лучше не знать.

– Ага, ну вот, значит, высший легат от лица Ядра сделала такое же предложение императору Крагошу, – сказал Джокер. – Однако тот просто послал ее, сказав, что в его Империи место есть только для живых, а мертвецы пусть катятся туда, откуда прибыли. Учитывая, что вампиры, составляющие около 1 % населения, сами-то не совсем живые, Крагошу пришлось уточнить, что кровососов это не касается.

– А жаль, – заметил Хеллфиш. – Никто бы не огорчился, если бы и вампиров выпнули из Империи.

– Ладно, а что мертвецы? – спросил я.

– Мертвецы… Хех. Короче, те катиться отказались и продолжили движение к Шаку, уничтожая все на своем пути. Крагош сейчас объявил всеобщий призыв. Кстати, Варгоши, великий князь вампиров, видимо, решил выторговать себе привилегии и объявил, что сначала встретится с «госпожой высшим легатом», чтобы понять, при какой власти вампирам будет лучше.

– Идиот, – прокомментировал Деспот. – Когда не останется никого, кроме нежити, из кого они кровь сосать будут?

– Да у них фермы есть, – возразил Хеллфиш. – Я вот другого не понимаю. Зачем союз с Чумным мором нужен Доминику?

– А меня еще больше волнует, почему легаты проигнорировали уничтожение двух храмов и забросили поиски Кхаринзы? – задумчиво произнес я. – Почему вдруг переключились на другие цели?

– Понимаешь, Скиф, ты рассуждаешь как игрок, – ответил Краулер. – А что на уме у Ядра, знает только оно само. Может, оно решило, что ему важнее резко расширить сферу влияния? Может, захватив кучу новых земель и увеличив число нежити, оно станет настолько сильным, что ему станет плевать на Спящих? А храмы… Ну, времени-то прошло немного. Может быть, пока Айлин и Магвай атакуют разумных, кто-то из других легатов получил квесты на восстановление святилищ?

– Вполне возможно, – влез Хеллфиш, – что вся эта их активность как раз и связана с атакой на храмы.

Джокер, глядя в развернутую газету, кашлянул, привлекая внимание:

– Значит, вот что пишут о союзе Чумного мора с Содружеством. Точно никто не знает, потому что король не прокомментировал свои действия, но журналисты считают, что Доминик Второй ничего не решает, а просто исполняет волю Нергала.

– Или король испугался того, что Дарант повторит судьбу Кинемы, – предположил Краулер. – Может, Чумной мор пообещал ему не трогать земли Содружества, если оно не будет вмешиваться в завоевательные амбиции нежити.

– Вот еще, из газеты, – добавил Джокер, показав нам движущуюся картинку с лидерами Содружества. – Пишут, что эльфы, дворфы и гномы не в восторге от решения нового короля, но пока ничего не делают, лишь ворчат. Наверное, понимают, что если рыпнутся и заявят о выходе из Содружества, в тот же день их земли заполонит нежить.

– Однозначно, Чумной мор поможет Доминику удержать в узде всколыхнувшихся союзников, – вставил Краулер.

– Идиот этот ваш Доминик! – прорычал Деспот. – Князья Преисподней лучше всех понимают, как глупо давать мощному доминиону поглощать другие, потому никогда не присоединяются к сильному, а наоборот, объединяются против него!

– Он что, надеется отсидеться? – спросил я, имея в виду Доминика.

– Пока Чумной мор будет расправляться с врагами Содружества, он не вмешается… – ответил гном. – И, как я понимаю, следующими после гоблинов страну потеряют имперцы.

– Тогда вмешаться надо нам, – решил я и обратился к Хеллфишу: – Поможешь встретиться с Крагошем?

– Сейчас спрошу Хорваца, – ответил тот.

С лидером своего клана он говорил при нас. Хорвац уже объявил сбор и договорился с Полковником и Хинтерлистом не только о том, чтобы держать кланы наготове для атаки на Видерлих, но и о возможной помощи, если Айлин на пути к Шаку свернет и атакует замки «Странников».

«Парню привет», – сказал на прощание Хорвац, пообещавший немедленно встретиться с Крагошем и убедить его дать мне аудиенцию.

– Как думаешь, сколько ждать ответа? – спросил я.

– Даже Хорвацу с максимально прокачанной репутацией не так просто попасть к Крагошу, как может показаться, – заметил Хеллфиш. – Но ты же не просить идешь, а решать его же проблему, так что все будет хорошо. Согласится император, никуда не денется.

Я кивнул, хотя в голове крутилась мысль о том, что можно было бы провернуть все своими силами, пожертвовав Свирепость демоноборца и призвав легионы. Однако я не решался, понимая, что демоны – мой последний козырь, причем невосполнимый. Кто знает, когда он мне пригодится по-настоящему? А для отвлекающей атаки хватит и своих сил… наверное.

Вот если не хватит, обращусь за помощью к демонам, но и тогда неясно, сколько придет на помощь? Сработает ли это вообще? Не понерфит ли их система, как Деспота? Ведь если так, то прибывшие по большей части будут не настолько и сильны. В общем, демонов я решил приберечь, а то несправедливо получается: Содружество и Империя ненавидят Спящих и демонов, но спасутся руками злейших врагов. Ну уж нет, пусть Империя тоже помогает, раз уж Содружество откололось.

Была и еще одна причина, самая очевидная, если не забывать о вероломстве демонов. Легионы явятся на призыв, да, но станут ли помогать? Может, их «помощь» – не больше чем коварный план владык Преисподней вернуться в Дисгардиум?

Отбросив эти мысли, я спросил:

– Что по Видерлиху?

– Город нашли, – сообщил Хеллфиш. – Вплотную не приближались, там высокая активность, много дозорных, так что рассматривал я в основном издали, в снайперский прицел.

– Я засылал Незримое око, – добавил Краулер. – Короче говоря, на поверхности никакого города нет, только чумная почва и сторожевые Чумные пилоны. Они типа живые, фигачат Чумной аурой и видят незримое. Они-то мое Незримое око и прибили, но я успел заметить просторный тоннель, ведущий вниз.

– Видерлих – подземный город?

– Верно, – кивнул Хеллфиш. – Я обошел поверхность так, чтобы разглядеть тоннель. Движение там активное, мертвяки снуют туда-сюда. Видно, что под землей «живут».

– Да и на карте отметилось как Видерлих, – добавил маг. – Воткнул туда портальный маяк, но если что, могу забросить тебя туда, чтобы ты тоже пробил маршрут.

– Да, давай…

В следующую секунду мы с Краулером исчезли. Хеллфиш как раз открывал рот, но мы его реплику не услышали, очутившись на чумной почве в окружении усеченных зиккуратов. Снега не было, видимо, стаял – неживая земля источала тепло и испарения.

– Как раз хотел тебе сказать, – прошептал Краулер. – Похоже, тут твои Искорки и не нужны, над городом тепло.

Глядя на черный с зелеными прожилками огромный участок земли, вылезший из-под снега, я скрипнул зубами. Очень хотелось рискнуть – войти в Ясность и нырнуть в открывавшийся в паре километров от нас зев тоннеля, изучить Видерлих на месте, но…

– Видишь, – показал гном. – Чумные пилоны расставлены так, что тебе не проскользнуть.

Защитные сооружения, о которых говорил Краулер, отсюда смотрелись как россыпь гнойных прыщей, густо вылезших из чумной почвы. Если их аура выбьет из Ясности, меня заметят, и боя не избежать, к тому же в самом городе защита, вероятно, еще мощнее, и наверняка там готовые к встрече легаты. Вероятность провала была слишком велика, поэтому я отказался от идеи рассмотреть город.

– Ладно, возвращаемся, – сказал я, запуская Глубинную телепортацию в оазис.

Хеллфиш при нашем появлении лишь покачал головой:

– Удивляюсь я современной молодежи. Даже не посчитали нужным предупредить, что пропадете! Я понимаю, что время поджимает, но свалить посреди разговора? Видимо, понятие вежливости…

– Не сейчас, мистер Пейнтер, – перебил я. – Есть новости от Хорваца?

– Пока нет, – поиграв желваками, ответил тот.

– Тогда давай не будем терять время и разнесем пока орду Айлин? – предложил я. – Есть данные, где она?

– Наши скауты за ней наблюдают. Сейчас попрошу кого-нибудь открыть нам портал из замка «Странников». Вдвоем пойдем?

Окинув взглядом друзей, я решил взять только Деспота.

– Втроем. – Кивнул Краулеру и Джокеру. – А для вас у меня найдется кое-что, чем можно заняться…

Когда я встретился с другом-магом, обилие информации вытеснило это «кое-что» из головы, а Краулер не стал напоминать, хотя, очевидно, горел желанием. Сейчас же я вспомнил о добыче из Преисподней, вытащил большую часть Крупиц соли Мефистрота и протянул Краулеру:

– Без понятия, что из этого создаст Джокер, но ты, друг, точно найдешь правильное применение.

Гном-маг благоговейно принял Крупицы соли Мефистрота и принялся изучать. Его лицо просияло, он закричал:

– Знаю! Это же базовый ранг Алхимии – из крупиц создавать целое!

Деспот, сунувшийся нюхнуть соли, чихнул, оставив в ладошке Краулера лишь несколько крупиц – остальные разметало по песку.

– А, это же от Мефистрота! – воскликнул Деспот. – Когда он ранил Белиала, князь его обругал, ну и сработало что-то вроде проклятия! Сукин сын с тех пор потеет, как сотня демонов! Все время покрыт солевой коркой!

Свою речь он выдавал под грязные ругательства двух гномов, ползавших под его ногами в поисках драгоценных Крупиц. Поняв, что своими силами они не справятся, я собрал все Притяжением и снова отдал Краулеру, попросив Деспота отойти подальше.

Оставив двух гномов чахнуть над Крупицами, я взял демона и Хеллфиша и активировал Глубинную телепортацию в главный замок «Странников».

Глава 8. Неотвратимость

Пока мы с Хеллфишем ждали портала от скаутов во дворе, польщенный Деспот принимал комплименты от бойцов «Странников», а офицер клана, здоровенная орчиха-чернокнижница Тами, рассказывала нам последние новости, которые сегодня поступали одна за другой.

Чтобы развлечь Деспота, она призвала трех фамильяров: беса, демона и инфернала, – но те повели себя высокомерно и с изгнанником общаться отказались.

Обидевшись, Деспот их сожрал. Тами лишь ахнула, а потом завистливо сказала мне:

– Вот почему так, а? Я столько лет качала демонологию, а мои демоны против твоего не пляшут! А ты даже не чернокнижник!

– Да не мой он, – открестился я. – Просто ему со мной пока интересно.

– Нет, не его, – рокотнул демон, издал вулканическую отрыжку и слово в слово повторил за мной: – Я с ним, пока мне интересно.

– Вот и Хорвац говорит, что ты интересный… – задумчиво произнесла Тами. – У тебя есть девушка, Скиф?

– У него есть девушка! – отрезал Хеллфиш. – Причем ровесница, а не дама за сорок! И вообще, у парня характер – кремень, а вместо сердца – адамантитовый поршень, на Играх даже две признанные красавицы, Дестини и Мишель, не смогли растопить, как ни старались! Причем в реале! Так что давай-ка ты, Тами, не отвлекайся! Рассказывай, какие новости?

– Грубо, Хелл! – обиделась чернокнижница. – Вот так вот взял и выдал мой возраст!

Деланно печально вздохнув, она перешла к последним событиям мира, освещенным имперской прессой и медиа в реале. По ее словам, «Дисгардиум Дейли» сегодня вовсю описывал кардинальные изменения на политической карте мира. Мертвые земли, раскинувшиеся по южному побережью Латтерии, отходили Чумному мору, как и все северные просторы. Нейтральным расам поставили ультиматум: войти в состав нового Содружества или сгинуть под ударом наступающей нежити.

Многие нейтралы согласились, но не все. К примеру, дриады массово уходили на север через земли Содружества, прямо в эльфийский Запретный лес, потому что Лисента, Первая среди дриад, отвергла предложение Доминика Второго.

Вспомнив о соратнице по Играм, дриаде Мишель, я написал ей письмо, в котором попросил пробиться на аудиенцию к Лисенте и предложить объединить силы против Чумного мора. Коротко добавив, что атака на Ядро состоится сегодня, к письму я приложил портальную монетку, привязанную к маячку близ Видерлиха.

Я дописывал последние строчки, когда во дворе замка открылся портал. Оттуда высунулся Виктор, тролль-скаут «Странников», нашел взглядом Хеллфиша и поманил рукой:

– Эй, Хелл! Давайте быстрее, пока нежить не обнаружила! Она уже рядом…

Не мешкая, мы вошли. Портал перенес меня, Хеллфиша и Деспота на разрушенные скалы посреди джунглей, куда Айлин еще не добралась, – несколько изъеденных эрозией валунов и кучу камней, оплетенных тропической растительностью.

– Нежить движется прямо сюда, – сперва сообщил скаут и лишь потом протянул нам с Деспотом руку. – Привет, я Виктор.

– Скиф, – представился я, хотя это было лишнее.

– Деспот, – рыкнул демон, коснувшись огненной дланью руки скаута.

Выдержке Виктора можно было позавидовать – он не подал виду, что впечатлен демоном, да и знакомство с топовой «угрозой» оставило его будто бы равнодушным.

– Ладно, я в небо, – сказал он. – Удачи!

Оседлав гигантскую летучую мышь, он ушел в Скрытность вместе с маунтом и устремился ввысь.

Хеллфиш тем временем рыскал по окрестностям, выискивая убежище, куда он заляжет и будет ждать Айлин. Мне приглянулась расщелина между двумя валунами. Она находилась метрах в четырех над землей, вряд ли туда сунется нежить. Снайпер тоже ее заприметил, глянул на меня, на убежище, я кивнул.

– Сгодится, – решил Хеллфиш.

– Скроюсь в тени, – проскрежетал Деспот.

Я уже понимал, что это скрежетание не что иное, как шепот демона – его голос прозвучал как лязг ржавого металла о металл. Хеллфиш поморщился, потер ухо, но промолчал и направился к валунам, а Деспот просто растворился где-то в тени. Тогда и я ушел в Скрытность.

Мы замерли, прислушиваясь и принюхиваясь. Царила неестественная тишина, как перед грозой. Джунгли, где обычно бурлила жизнь, оцепенели в предчувствии скорой гибели. Казалось, даже ветер спрятался.

Только я собрался взлететь, чтобы посмотреть, насколько далеко нежить, как джунгли затрещали, заверещали на сотни глоток, в воздух поднялись тысячи разноцветных птиц, крылатых змей и отродий, ранее мною не виденных. Ор поднялся такой, что я едва не оглох от пронзительного визга.

А потом вся эта масса вспугнутого зверья ломанулась к нам. Деспоту они ничем не грозили, пока он сливался с тенью, а вот снайперу, который еще не взобрался в убежище, могло не поздоровиться.

Схватив Хеллфиша, я взлетел, а спустя мгновение по каменной поляне, там, где мы стояли, потекла пестрая река зверья: пантеры, лигры, олени, зубры, лесные мортены, клыкастые обезьяны, особенно выделялись гигантские монстры с туловищами слонов на мощных собачьих лапах и с зубастыми пастями наподобие крокодильих. Мимо пронеслись самый настоящий птеродактиль, пара василисков и восьмилапых ящеров. Все вокруг почернело от тучи нетопырей, расцвеченной яркими пятнами голосящих от ужаса попугаев.

Когда мельтешащие тела тысяч обитателей джунглей исчезли, нам открылся источник их страха. Вдалеке медленно текла орда мертвецов – будто вулканическая лава, одним прикосновением превращающая жизнь в нежизнь. Деревья чернели, съеживались и либо рассыпались пеплом, либо превращались в накрененные конусы, покрытые чумной коростой.

– Готовимся! – скомандовал я, относя Хеллфиша на позицию.

Снайпер, ругаясь сквозь зубы, замаскировался, а я взмыл в воздух.

Пока нежить была далеко, я даже с задранным восприятием видел лишь бурую массу, но вскоре стали различимы отдельные твари, возвышающиеся над толпой зомби, которые когда-то были разумными. Только тогда сработал Гондолинский тревожный перстень, указав в центр орды. Там, верхом на костяном мамонте, неспешно ехала Айлин. Над ней в воздухе маячил какой-то силуэт, вероятно, бога-покровителя, но пока его было не разглядеть.

– Километров пять до нежити, – проговорил я в амулет связи. – Хеллфиш?

– Готов! – отозвался снайпер. – Да пребудут с нами Спящие, парень!

– И Спящие, и Фортуна, – добавил я и, вспомнив несостоявшийся килл Барона Самеди, спросил: – Помнишь, да? Без команды не стрелять!

Из затихшего леса повеяло мертвечиной. Стелясь над землей, из-за стволов заструился зеленовато-бурый туман. Чтобы ввести Айлин в заблуждение, я принял облик только что покинувшего нас Виктора. К виду скаутов в небе высший легат должна была привыкнуть, так что не обязательно насторожится. Имитация взяла новый уровень, достигнув 24-го.

Вдохнув, выдохнув и приведя мысли в порядок, я еще раз прокрутил в голове план действий, не сводя взгляда с Айлин. По мере приближения проступали детали внешности, и фантом бога-покровителя обретал выпуклость и краски… Что? Я протер глаза… Не бога – богини, причем я ее отлично знал! Сердце отчаянно застучало. Морену, прекрасную потусторонней загробной красотой, нельзя спутать ни с кем. Вид богиня имела отстраненный, и мне казалось (или хотелось верить) – печальный.

Как Айлин удалось преодолеть Барьер и проникнуть в убежище Морены? Видимо, обращенный в нежить Декотра провел ритуал, использовав захваченных в Кинеме гоблинов. Но почему Старая богиня смерти не отказалась служить Чумному мору? И будет ли она вредить мне?

Присутствие Морены меня беспокоило. То, на что способен легат с помощью темного бога-покровителя, я видел неоднократно. У каждого прислужника висел баф «Напутствие Морены», повышавший уровень на 10 %. Самой Айлин уровней баф не прибавил, зато вдвое усилил чумные навыки. Неплохо, но все же не так ненормально, как у Крея с Бароном Самеди, и это немного успокаивало. Возможно, Айлин просто не успела выполнить божественную цепочку квестов, а потому не получила ничего сверхъестественного.

Впрочем, выявленная информация ничего не меняла. Тактика, успешно примененная на других легатах, должна была сработать и здесь, правда, вместо Уравнителя я планировал использовать кое-что иное.

Чумная короста распространялась по земле быстрее орды, нежить ступала уже на пораженную почву и черпала из нее силы. Больших усилий потребовало сохранить самоконтроль и не ринуться сломя голову к Айлин, но я выжидал, очистив сознание от лишних мыслей и заставив сердце успокоиться. И все равно от напряжения свело плечи – еще несколько минут, и я лицом к лицу столкнусь с заклятым врагом.

Я отлетел подальше, чтобы Айлин попала в зону поражения Хеллфиша, не заметив опасности.

От тысяч разлагающихся мертвецов вонь стояла такая, что у моего реального тела начинались рвотные позывы. От накладывающихся друг на друга утробных звуков, казалось, вибрировал воздух. Даже мне, привыкшему к нежити, было не по себе и хотелось сбежать… или поскорее все закончить.

Глядя на фигуру высшего легата, я мысленно ее подстегивал: «Давай, Айлин, давай же, ускорься!» Еще немного, и я рискну осуществить свою задумку, и, если получится, в иерархии Чумного мора снова все перевернется. Ну а нет – вреда не будет.

Судорожно сжатые пальцы впились в ладони. Я неотрывно смотрел на то, как менялись, покрываясь некрозом, деревья и чернели, опадая сгустками гнили, орхидеи, как рассыпались тленом неведомые цветы.

Появились первые неживые прислужники – в основном бывшие разумные: орки, тролли, огры, темные эльфы. За ними, покачиваясь и роняя куски плоти, топали и ползли монстры: василиски, анаконды, неведомые бескрылые птицы, лесные мортены, лигры, пантеры, слоны, вараны и исполинские крокодилы, каких я недавно видел, – все были не выше 600-го уровня. Видимо, потеряв сильную орду на Втором бумеранге и развоплотив новую в Кинеме, Айлин воссоздавала ее здесь и еще не прокачала.

Высший легат Чумного мора сидела верхом на гигантском скелете мамонта с десятиметровыми бивнями, и, если бы не указывающий на нее луч перстня, я бы не сразу заметил маленькую фигуру на спине исполина. От каждого движения маунта вздрагивала земля. Шаг, еще шаг… Я скосил взгляд на Хеллфиша, слившегося с темнотой. Качнулось ружье, нацелившееся на Айлин.

Если убить ее сейчас, мы выиграем битву, но высший легат сразу воскреснет и вернется, а у нас станет одним Патроном, несущим кровь Белиала, меньше. Поэтому… Убьем позже.

Уйдя в Ясность, я устремился к Айлин, выбрал ее целью и активировал Колесо Фортуны. На мгновение время остановилось даже для меня – картинка замерла, мигнула, по небу прокатилась серия сполохов, облака приняли человеческую форму, обрели плоть, налились красками, и с неба спустилась исполинская женская фигура с сияющими крыльями за спиной. Ее длинные волосы разметались вокруг головы золотым нимбом. Моя покровительница госпожа Фортуна собственной персоной с Рогом изобилия в руках!

Появилась она величественно. Заметив тусклую фигуру Морены, подняла бровь, и Старая богиня смерти уменьшилась и исчезла. Напутствие Морены тут же слетело с прислужников. Потом небесная гостья на мгновение глянула на меня и… не уверен, что мне не показалось, но Фортуна подмигнула!

Не знаю, что видела Айлин. Магвай, когда я использовал Колесо Фортуны на нем, лицезрел длань Нергала и божественный свет. Я же, затаив дыхание, наблюдал, как, пристально глядя на Айлин, Фортуна спрятала Рог изобилия, откуда сыпались исчезающие самоцветы и золотые монеты, вытащила и взяла двумя руками огромное колесо.

В ту же секунду Айлин сорвало со спины мамонта, растопырило в воздухе, как препарируемую лягушку, и распяло на колесе. Богиня удачи крутанула зависшее в воздухе колесо. Крутилось оно несколько бесконечно долгих секунд, после чего Айлин рухнула на замершую толпу монстров, сомкнувших спины и скрывших ее.

Во рту пересохло, доли секунды превратились в вечность ожидания, и наконец появился текст:

Фортуна оценила поступки Айлин, высшего легата 997-го уровня, крайне неблагосклонно.

Наказание: Айлин теряет все набранные уровни (итого 996)!

Образ Фортуны поблек, растекся по небу, о ее присутствии напоминали лишь белые перистые облака, похожие на два крыла.

Что? Все уровни?! Вот это да! Каких же трудов стоило сдержать эмоции и не выдать победный клич! Все, что я себе позволил, – сжать кулак и ударить им по воздуху.

Тело Айлин скрывали прислужники-монстры, зато было прекрасно слышно ее скрежещущий крик, а над спинами обеспокоенно заурчавших прислужников, сменяя друг друга, вспыхивали и гасли цифры уровней.

– Что происходит, Скиф? – кричал из амулета связи Хеллфиш. – Объект вне поля зрения! Ты там не примерз? Мне стрелять вслепую?

– Нет! Жди сигнала!

Дождавшись, когда Айлин опустится до 1-го уровня, я спикировал к ней, раскидав сагрившихся монстров-прислужников. Поднял верховного легата, имеющего все шансы стать бывшим, взлетел на десяток метров и повернул ее спиной к Хеллфишу.

Чумной луч Айлин нанес мизерный урон, а ее аурой я мог теперь пренебречь. Тогда она попыталась полыхнуть Чумной яростью, но ее навыки и резервуар, очевидно, пришли в соответствие с текущим уровнем. Вспышка выдалась так себе, слабенькой, миллионов на восемь урона. Помню, Магвай тоже жаловался, что его навыки друида и Устойчивости срезало пропорционально утерянным уровням – подарок Фортуны, на мой взгляд, работал справедливо. Ведь оставь легату 1-го уровня все его навыки, и он восстановит утерянное за полдня!

Тем временем Айлин задергалась в моих руках, зашипела, но что она могла противопоставить? Надо отдать ей должное, она не брызгала слюной, не истерила, как Магвай. Когда одной рукой я поднял ее перед собой и вторую занес для удара, Айлин, оскалившись, торжествующе прошипела:

– Можешь не прятаться за чужой личиной, я тебя узнала! Это ничего не изменит, Скиф! Тебе и всем твоим прихвостням конец! Вам не справиться с тем, что видела я…

– О чем ты?

– Увидишь сам, – улыбнулась она и закрыла глаза, а губы шевельнулись, выдав тихое: – Скоро…

Момент, чтобы проверить версию, «угроза» ли Айлин, был – лучше не придумаешь. «Огонь!» – скомандовал я в амулет связи. Сразу же раздался выстрел.

Пуля пробила череп высшего легата, взорвалась внутри, разворотив кости, однако ее урон пришелся на еще действующую неуязвимость. Похоже, Айлин увидела в логах знакомое название, и ее затянутые гноящейся пленкой глаза распахнулись:

– Откуда у вас столько Крови Белиала? Я же выкупила последнюю!

Не ответив, я убедился, что иконка Абсолютного бессмертия Чумного мора под ее портретом исчезла, и вынес приговор:

– Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда! – И пробил ее грудь Косами Жнеца.

Айлин дернулась пару раз и сдохла. Не вспыхнула зеленым, как изгнанный Большой По, а отправилась на воскрешение. Померцав, ее тело исчезло.

Больше ничего не произошло. Радужный кристалл не выпал, значит, высший легат не считался «угрозой». Да и вообще ни с нее, ни с других убитых легатов не выпало лута, словно Ядро одарило их способностью сохранять экипировку и содержимое инвентаря после смерти. Даже эта вроде бы мелочь свидетельствовала о том, какой они вносят дисбаланс в Дисгардиум, попирая все законы игровой механики.

Прислужники высшего легата, шатающиеся внизу, не развоплотились, а среди них снова проявилась Морена. Видимо, и присутствие богини, и нежизнь прислужников подпитывались уже влитой чумной энергией, но пройдет меньше часа, и эта орда рассыплется костьми. Впрочем…

«Запускай Деспота, Хеллфиш, но предупреди, чтобы не трогал Декотру!» – сказал я в амулет связи. Упомянутый тролль, бывший лидер культистов Морены, стоял неподвижно и тупо пялился на свою богиню. Я спустился к ним, завис в нескольких метрах над землей, игнорируя безумствующую под ногами нежить. Не зная, увидит ли богиня смерти во мне Скифа, я вернул истинный облик.

Морена, подняв печальный взор, заговорила первой:

– Скиф… Слишком поздно…

– Почему, Неотвратимая?

– Моя связь с Айлин крепка и с каждым часом становится все крепче. Эманации Бездны проникли в самую мою суть, они дают много силы, но изменяют, извращают меня… – Голос ее звучал безжизненно. – Ядро хочет сделать из меня то, что сотворило из Жнеца. Я не в силах противиться неизбежному, иначе оно меня просто развоплотит. А за Барьером мне больше не спрятаться. Даже он, самый преданный мой последователь, – она указала на Декотру, – теперь нежить.

– Если он снова станет живым, это тебе поможет?

Уже исчезая, Морена прикрыла глаза. В голове прошелестели ее последние слова: «Лишь оттянет неизбежное. Пока есть Ядро, моя судьба предрешена…»

Нужно было спешить, пока Декотра не рассыпался прахом. Не выходя из Ясности, я подхватил его и прыгнул на Террастеру.

Едва проявившись возле храма Спящей, я подметил, что Глубинная телепортация взяла 36-й уровень, и вышел из Ясности, чтобы закричать:

– Тиамат!

Тролль задвигался, заурчал:

– Нет смерти в служении Чумному мору!

– Эка тебе мозги промыли, – хмыкнул я и, взяв под руку, поволок его, прыгая по ступенькам вверх.

Спящая вышла навстречу и, очевидно, прочтя мои мысли, сказала:

– Оставь его здесь, я им займусь, инициал. А ты возвращайся, потому что судьба мира зависит от того, успеешь ли ты. Никогда еще Бездна не влияла на Дисгардиум так сильно, как сейчас!

– Успею!

Глубинка вернула меня не туда, откуда я прыгал, а в точку, где таился снайпер. Через два биения сердца я, не сдержавшись, рванул к орде и принялся прореживать ряды нежити. На поле боя уже радостно тарахтел и безумствовал демон, врубившийся в колышущуюся массу мертвецов, как адский комбайн. Захрустели кости, завоняло паленой падалью.

Спустя пару секунд загрохотали очереди Хеллфиша.

Мой Молот крушил гнилые черепа, грудные клетки, ломал кости. Я ушел в Ясность, и картинка смазалась, застыли в воздухе капли слизи, ошметки плоти и обломки костей. Медленно летели к своим целям маленькие кометы – пули Хеллфища. Деспот замер с улыбкой от уха до уха, одной рукой-алебардой он держал двоих зомби, вторую опускал, чтобы слепить мясокостный шар. Он мог бы просто врубиться в строй нежити руками-алебардами и покромсать прислужников на куски, но ему нравилось развлекаться именно так. Все равно ведь не сожрет, невкусно ему.

Нежить гибла, усиливая остальных, но даже последние мертвяки 1 100-х уровней не могли соревноваться с нами, вдвое-втрое их превосходящими. Деспот слепил пару мясокостных шаров, а я пошинковал их Косами Жнеца.

– Чистая победа, – прокомментировал Хеллфиш, присоединившись к нам на летающем змее. – Развалинами орды удовлетворен…

Когда мы вернулись в оазис, там творилось что-то невообразимое. Два мелких гнома, взявшись за руки, прыгали, радостно пищали и водили хоровод вокруг пальмы. Краулер при нашем появлении бросился ко мне, гордо демонстрируя флакон с бурлящим черным зельем:

Соль Мефистрота

Демоническое зелье.

Уникальный предмет.

Выпивший из этого флакона будет одержим демоном, но получит разовую возможность приручить любое живое смертное существо, переселив демона в него. Прирученное существо будет крайне агрессивно, и только связь с хозяином не позволит ему удалиться. Уровень существа будет всегда равен удвоенному уровню хозяина.

Внимание! Репутация того, кто выпьет зелье, понизится до ненависти со всеми фракциями Дисгардиума.

– Оно самое, Скиф! – бурно ликовал Краулер. – Точно такое же! Жаль, что второе сделать нельзя, получается Порченая соль Мефистрота, строительный материал. Фигня какая-то, сплошные штрафы на прочность здания. Но вот это! Ух!

– Уверен, что сейчас время его пить? – поинтересовался я, взвесив плюсы и минусы.

– Да понятно, что не время, – отмахнулся гном. – Это чисто для соло-игры – еще не хватало, чтобы прирученная тварь начала жрать работяг.

Рядом подпрыгивал Джокер и пихал нам что-то, протягивая маленькие ручонки.

– Джокер тоже что-то изобрел? – спросил Хеллфиш.

– Вот… – гном сунул мне и снайперу по патрону.

Патрон, несущий соль Мефистрота

Эпический боеприпас.

Разумный, пораженный этой пулей, на 1 час становится доступным для вселения любого демона Преисподней.

– Ну, скажем так, ценность этого патрона довольно сомнительна, – пожал плечами Хеллфиш. – Но, если хочешь, я опробую на ком-нибудь.

– Ничего не «сомнительна»! – возмутился оскорбленный в лучших чувствах Джокер. – Стрельнешь в легата, его телом завладеет демон, понял?

– И что?

– А то, что сам легат потеряет контроль над собой, вот что! – зло воскликнул инженер.

– Виноват, – почесал голову снайпер. – Не подумал.

Затрещал его амулет связи, оттуда донесся голос Хорваца:

– Хелл, бери нашего парня – и пулей во дворец Крагоша! Письмо с печатью-порталом у тебя на почте. Поторопитесь, он ждет!

Я кивнул снайперу, после чего, глянув на Краулера, качнул головой, приглашая его отойти. Мы с ним остались наедине, и я тихо сказал:

– Надо проверить, что на базе. Если безопасники закончили, тащи всех наших в Дис.

Вот бы выйти из Диса и самому! Безумно захотелось покоя, тепла друзей, чего-нибудь вкусного от Марии, дурацких историй Роя о службе в армии. К тому же сейчас важно быть у постели Тобиаса, чтобы, когда он очнется, успокоить и помочь выйти из стресса. Даже мысль об учебе показалась такой… уютной. Спрятаться бы под плед со школьным планшетом и с головой уйти в изучение робототехники или финансовых рынков… Но я, Алекс Шеппард, больше себе не принадлежу. Страшилки и пугалки Бегемота, которыми он щедро потчевал меня полгода назад, стали реальностью. Сегодняшний день, когда даже Содружество вошло в союз с Чумным мором, это четко показал, а слова Тиамат о том, что Бездна как никогда близко, косвенно подтвердила Морена, не доверять которой оснований не было.

– Понял. Надеюсь, никакого «крота» не найдут и все там нормально, – сказал маг. – Потом сразу на Видерлих?

– Большинство – да. Стражи, которых, кстати, не помешает сделать жрецами Спящих, и Деспот будут охранять строящийся храм в пустыне. А мы с Хеллфишем защитим тот, что появится на Южном полюсе.

– Тогда удачи, а я выхожу из Диса, – сказал Краулер и улыбнулся, радуясь приобретенной Соли Мефистрота, подмигнул мне: – Все будет хорошо, Скиф!

Его тело еще мерцало, когда что-то внутри завопило – опасность! Что-то не так! В сердце словно пробили дыру, меня поглотили боль и ужас неотвратимого – я потеряю друга! И я закричал:

– Стой!

Но маленькая фигура гнома-мага уже растворилась в воздухе.

Глава 9. Легионы просят огня

Когда Краулер ушел в реал, мое предчувствие забило во все колокола. Уверенный, что нужно его догонять, я потянулся взглядом к иконке выхода в интерфейсе, но Хеллфиш крикнул:

– Скиф, опаздываем! Император не любит ждать!

Успокоив себя тем, что, случись плохое, Рой или Мария уже вытащили бы меня экстренным выходом, я кивнул Хеллфишу:

– Хорошо, погнали.

Когда мы исчезали, Джокер грустно смотрел нам вслед, а Деспот поймал отреспаунившегося многометрового змея и только-только начал его жрать. Подумалось, что оазис стал для меня настоящей базой в войне с Чумным мором.

Прямого маршрута во дворец у меня не было, поэтому пришлось сначала прыгать во внутренний двор замка «Странников». Оттуда мы домчали до портального зала клана – я сам, а снайпер на своем маунте, летающем змее вроде того, которого жрал демон, только с крыльями и покороче.

Пока летели, я отправил письмо Йеми, приложив к нему портальную монетку:

«Привет, колдун! Прости, что не отвечал, неважно себя чувствовал и в Дис не заходил. Решающая битва с нежитью на Холдесте, собираемся через пару часов. „Йоруба“ в деле?»

Ответ я получил до того, как мы вошли в портальный зал: «Да не пробудятся Спящие! Мы в деле!»

Стоило нам пересечь порог зала, как на меня обрушился шум – треск порталов и гомон сотен разумных. Оглядевшись, я еще раз убедился, что «Странники» – мощнейший клан с огромной активностью, ведь даже шести штатных портальных магов не хватало, чтобы избежать очередей.

Хорошо хоть нам с Хеллфишем в очереди стоять не пришлось. Оборотень, расталкивая соклановцев, пролез вперед, а я за ним. Перед нами оказалась троллиха Порта’Баллиста, портальный маг клана.

– Привет, Хелл! – сказала она и, жестом велев подождать, залпом выпила зелье маны. – Куда? И кто это рядом с тобой? Неужто тот самый…

– Он самый! – рявкнул снайпер. – Мы спешим, Порта, открывай! Во дворец императора.

– Да ладно, Хелл! – возмутилась Порта’Баллиста. – Могли же и без меня добраться! Да и Скиф, знаю, сам умеет прыгать кузнечиком по всему Дису, прихватив группу.

– Порта… – угрожающе протянул Хеллфиш.

– Ладно, ладно, уже делаю…

Троллиха, посматривая на меня, открыла нам проход в точку назначения. Судя по нику, персонаж изначально затачивался под профессию портального мага.

– Скиф, приятно было познакомиться! Удачи вам! – рыкнула Порта’Баллиста нам вслед и обратилась к следующим в очереди: – Куда?

Посмотреть на исполинскую крепость-дворец императора Крагоша ни снаружи, ни вблизи мне так и не довелось – из портала нас выбросило сразу во внутренний двор.

– Такое у вас всегда? – спросил я Хеллфиша, когда мы перенеслись. – Очереди?

– Офицеры без очереди, но это еще фигня, – пояснил мне снайпер. – Обычным «странникам» нужно заполнять заявки, объяснять цель своего портального прыжка, а потом еще и отчитываться о сделанном. Это же недешево – индивидуальные порталы открывать.

– Почему?

– Заклинания требуют не только маны и зелий, которые портальным магам, кстати, приходится хлебать как не в себя, но и редких ингредиентов, связанных с местом назначения.

Подивившись сложностям, я в который раз мысленно поблагодарил и Спящих, и великий рандом, и финального босса «Зла из глубин» Мракисса за Глубинную телепортацию. Как когда-то мне объясняли «аксиомовцы» Большой По и Ирина, для остальных порталы или вообще недоступны, или дороги, не говоря уже о том, что пользоваться ими неудобно. Той гибкости, что давала нам глубинка, не было больше ни у кого, даже у портальных магов, которым для каждого маршрута приходилось изучать отдельное заклинание и тратить дорогие ресурсы. Собственно, потому они и делали упор на столицы, как наиболее выгодные точки назначения.

Тем временем Хеллфиш, который, очевидно, часто бывал в императорском дворце, уверенно двинулся сквозь строй мощных орков-стражников, поприветствовав их старшего – Ролло, седого сурового воина со спиленными клыками. Тот, ничего не спрашивая, указал в дальний конец двора-площади:

– Его императорское величество с вождем Хорвацем в штабе. Ждут вас там. – Смерив меня оценивающим взглядом, Ролло спросил: – Дать сопровождающего?

– Обойдемся, – ответил снайпер. – Идем, Скиф, тут недалеко.

Следуя за ним, я крутил головой, поражаясь тому, как разнятся дворцы короля Бастиана Первого… нет, теперь уже Доминика Второго и императора Крагоша. У людей – роскошь и великолепие, у орков – а именно они главенствовали в империи Шак – мощь и внушительность. Но и в этой монументальности была своя красота.

Удивительно, но даже во внутреннем дворике крепости-дворца основное внимание уделялось не лужайкам, клумбам, скульптурам и фонтанам, как у людей, а защитным сооружениям, онаграм и баллистам, выстроенным рядами, а также тренировочным площадкам, окруженным рвами с заостренными кольями. Здесь тренировались орки, тролли, огры, минотавры, среди которых затесались оборотень и драконид.

– Империя Шак всегда в состоянии войны, – объяснил Хеллфиш, когда я невольно приостановился, чтобы понаблюдать за тем, как бурокожий орк с двумя мечами остервенело лупит по ростовому щиту упирающегося огра с копьем. – Если не с внешним врагом, то с внутренним. В тех же Урсайских джунглях еще немало племен, сопротивляющихся захвату их земель Империей.

– Вроде троллей Узул’Уруба?

– Точно, – согласился Хеллфиш. – Будет третий храм, подумай насчет того, чтобы привлечь и эти племена на сторону Спящих.

– А как же их боги? – удивился я, вспомнив ревнивость Фортуны. – Разве они потерпят такое?

– Их замшелые боги забыты или непопулярны, а значит, слишком слабы. Поэтому они не дают своим подопечным почти никаких преимуществ. Максимум, на что способны, – принести удачу в охоте или дать небольшой прирост к урожаю. Впрочем, сельским хозяйством в Империи почти не занимаются, ведь в джунглях полно всяких фруктов, овощей и клубней. Кроме того, считается, что питаться тем, что не бегало, летало, прыгало или ползало, удел слабаков…

Мы пересекли двор, добравшись до одного из парадных входов во внутренние помещения дворца. Оборотень поприветствовал пару стражников-огров, которые не шелохнулись, когда мы приблизились, и не попытались закрыть нам путь, лишь осклабились и подняли руки в ответ. Они точно знали, кто я, видели мое имя, но не реагировали.

Массивные двери были двустворчатыми, проход – узким, на ширину плеч огра в доспехах, видимо, чтобы было проще защищать помещение. Переступая порог, я оценил толщину и материал дверей – почти полметра Искаженного адамантита.

Внутри все было каменным с металлическими усилениями. Окна больше напоминали бойницы, света через них проникало мало, но хватало магических светильников. Всюду камень, камень и камень, причем не мрамор. Стены были выложены из коралмазных булыжников, тверже которых нет ничего в Дисе. Никаких скульптур, цветов, картин или ковров – лишь пол и стены, где были выбиты, как объяснил Хеллфиш, изречения прежних императоров на всех языках империи Шак. На всеобщем здесь говорили лишь те, кому это было нужно по долгу службы.

Каждые метров десять под ногами встречались ряды дыр диаметром с ладонь. Присмотревшись, я заметил такие же на стенах и потолке. Спросил о них Хеллфиша, и тот объяснил:

– Если в замок проникают враги, во всех коридорах активируется режим защиты. Из этих дыр сначала выстрелят отравленные болты и стрелы, а потом выдвинутся прочные прутья, которые крест-накрест перегородят проход и при удачном стечении обстоятельств запрут чужаков. Но самое интересное начнется позже… – Он указал на едва видимые темные мерцающие кружки вокруг дыр. – Видишь? Сомкнувшись, прутья сорвут магические печати. Не дай Спящий узнать, какие заклинания в них запечатаны.

Меня удивляло, что шли мы безо всякого надзора. Мы находились в сердце Империи, рядом правитель и его семья, но, как я понимал, вольны были пойти куда угодно в пределах дворца. Когда я поделился этим соображением, Хеллфиш подтвердил:

– Все верно, если у тебя хотя бы дружелюбие в репутации с Империей, можешь хоть каждый день гулять по дворцу. Единственное, в личные покои его императорского величества Крагоша доступа не будет, туда только с уважением. Однако для встречи с императором мало и этого. Желающих попасть к нему на аудиенцию, как понимаешь, много, потому нужно записываться заранее, причем имея веский повод. Если такового не будет, рискуешь влететь во враждебность за то, что бездарно потратил время его императорского величества.

Вспомнив, какая группа стражников, магов и жрецов Нергала встречала меня во дворце короля Содружества, я уточнил:

– А как же безопасность императора? Мало ли кто сюда проникнет?

– Совсем ничего ты не знаешь о порядках орков, – вздохнул Хеллфиш. – Они считают, что если правитель не способен сам себя защитить, то он недостоин своего места. Также орки верят, что, если их правителя хотят убить собственные граждане или чужаки, к которым Империя относится дружелюбно, а других, как я говорил, сюда не пускают, возникает вопрос, по праву ли император занимает трон… Дошли.

Тронный зал отдаленно напомнил личные покои Белиала – просторный, с двадцатиметровыми потолками, без мебели и предметов интерьера. Лишь огромный металлический трон, отлитый из оружия поверженных врагов империи Шак. У дальней стены скопилось около десятка имперцев в гражданском, но ни одного стражника я не заметил. Жрецов Мардука тоже было не видно.

Трон пустовал. Император вместе с Хорвацем стояли у магической карты Дисгардиума, развернутой и парящей в воздухе.

Крагош Борренмуш Фарензок, орк, повелитель??? – го уровня

Император.

Заметив нас, Крагош направился навстречу. В роду императора были огры, о чем свидетельствовал рог, растущий изо лба, и монументальность: Крагош возвышался над немаленьким Хорвацем на две головы и был чуть ли не вдвое шире в плечах. Могучие руки его в обхвате были толще, чем моя грудь. Во внешности Крагоша было много демонического: вывернутые ноздри, торчащие изо рта клыки, больше похожие на короткие бивни, и, конечно, рог, где я по привычке принялся искать звезды. Только вместо костяных пластин на голове – черные с проседью волосы и такая же борода.

И снова напрашивалось сравнение с Домиником. У Крагоша вместо шелков и побрякушек тело украшали шрамы, татуировки, ожерелье из клыков поверженных монстров, отороченный мехом наплечник, где вперемешку шли кованые узоры и костяные шипы. И цепь поперек груди толщиной с две моих ноги. Не золотая – железная, местами с точками ржавчины. Доспехов на Крагоше не было.

– Предвестник Скиф! – прогремел его голос. – Прими благодарность от всей Империи за то, что разгромил орду нежити высшего легата Айлин! Наши разведчики видели бой и показали мне все, что там происходило! – Посмотрев на Хеллфиша, Крагош поприветствовал и его: – Знаю и о твоих подвигах, оборотень! Славный сын Империи, без чьей помощи даже инициалу Спящих не удалось бы одолеть высшего легата Чумного мора!

Хеллфиш тут же упал на колено, склонив голову, и ударил себя кулаком в грудь:

– За Империю!

Хорвац тем временем мимикой активно пытался показать, чтобы я сделал то же самое. Размеры Крагоша подавляли, а у орков были такие голоса, будто они рычали, перед тем как разорвать на куски, но я не стал преклонять колено и просто кивнул:

– Приветствую его императорское величество! Ваша благодарность излишня, поскольку и для меня, и для Спящих богов Чумной мор – смертельный враг!

Краем глаза я заметил, как Хорвац ударил себя по лбу. Видимо, упоминать Спящих не стоило. Но обошлось, император словно не заметил этого и сразу перешел к делу:

– Мой друг Хорвац, прославленный сын орочьего племени, сообщил, что ты готовишься нанести решающий удар по Ядру Чумного мора. Это так?

– Верно, ваше императорское величество! Во славу империи Шак и всего разумного мира мы готовим удар по Ядру, и все необходимое у нас уже есть. – Служба в тринадцатом легионе и общение с высшими демонами не прошли даром. – Главное, чтобы иметь шанс поразить врага, нам нужно поставить третий храм Спящих, а для этого – отвлечь легатов, осадив столицу нежити Видерлих. Мы не откажемся от помощи Империи, хотя можем атаковать город и своими силами, благо теперь у Спящих много последователей…

– Лига гоблинов тоже с вами, – перебил меня император. – Докладывали, что и мятежные тролли Узул’Уруб нашли приют под крылом Спящих?

Вопрос был с подвохом, но я готовился к такому.

– Так точно, ваше императорское величество. Племя атаковал клан «Дети Кратоса» из Содружества. У вождя Мандокира был простой выбор: умереть, позволив «детям» стереть племя с лица земли, или защитить последних оставшихся. Что бы вы выбрали, ваше императорское величество?

Если свирепое лицо Крагоша и выражало эмоции, читать их я не умел, оставалось лишь догадываться, что у него на сердце.

– Однако Спящие не помогли Лиге гоблинов, – заметил Крагош.

– Спящие могли помочь лишь моими руками, а я в это время был в Преисподней.

– Наслышан, наслышан и об этих твоих приключениях, предвестник, – пророкотал император, бросив мимолетный взгляд на Хорваца. – Что ж, будь здесь жрецы Мардука, они бы потребовали немедленно взять тебя под стражу и казнить…

– Как это сделали жрецы Нергала, когда два часа назад я стоял перед троном Доминика Второго, – осмелился я перебить императора.

Лицо Крагоша, будто высеченное из камня: квадратное, скуластое, с широкими надбровными дугами и мощными, выпирающими нижними клыками, – потемнело.

– Все знаю! Бесхребетный слизняк Доминик?! Кукловоды посадили свою марионетку на трон! – проревел он. – Свержение моего друга Бастиана гнусными жрецами Нергала не останется без ответа! О, Содружество поплатится! Свергнуть законного короля, чтобы заключить союз с противоестественной нежитью?! Жрецы Сумрачного, подозреваю, планировали то же самое, вот только я был к этому готов!

Он бушевал пару минут, костеря бога тьмы Мардука Сумрачного, его жрецов и всех тех, кто склоняет живых сношаться с мертвыми, и не давал мне вставить ни слова. Я поражался его богохульству, даже насторожился на случай, если Мардук явится, чтобы покарать императора… но обошлось.

Успокоившись, Крагош сам ответил на незаданные мною вопросы, которые так и вертелись на языке:

– В Империи веруют не только в Мардука Сумрачного, Скиф. Каждый житель волен поклоняться любым богам, и никто, даже я, не может этому противодействовать! А иначе в чем воля и свобода разумного, если даже в таком вопросе им будут помыкать, как это делают в Содружестве, навязывая всем Нергала?

– Поэтому Мардук не так силен, как Нергал? – спросил я.

– Разрешите пояснить гостю Империи, ваше императорское величество, – рокотнул Хорвац. Крагош кивнул, и лидер «Странников» ответил на мой вопрос: – Именно поэтому. Мардук Сумрачный получает не в пример меньше веры, чем его лучезарный собрат.

– Кроме того, есть ничем не подтвержденные слухи о том, что Мардук и есть сам Нергал, существующий в двух обличьях, – добавил Хеллфиш.

– То есть, ваше императорское величество, если жрецы Спящих начнут проповедовать в Империи…

– Никто им ничего не скажет, – закончил Крагош. – Орки всегда относились к ним с уважением, это отражено даже в песнях моего народа.

– А как же Священная война, объявленная Мардуком и Нергалом? Я видел ваши легионы в Лахарийской пустыне!

Император поморщился и нехотя признал:

– Влияние Сумрачного не так сильно, как Нергала Лучезарного, но все же оно есть. Я как император должен учитывать интересы всех подданных, а среди таковых много следующих за Новым богом тьмы. Но к чему вспоминать вчерашний день?! – взревел Крагош. – Сегодняшние события показали, кто есть кто! Жрецы Мардука убеждали меня, что империя должна лечь под мертвяков, тогда как три последователя Спящих: человек, демон и оборотень – молча пришли на помощь! Настал мой черед ответить благодарностью! – Император побуравил меня взглядом и уже тише проговорил: – Однако меня беспокоит мысль, что сынам и дочерям Империи не выстоять на морозе Холдеста… Правда ли, что ты вынес из Преисподней Угли Адского пламени, выкрав их из личных покоев самого князя Белиала?

Прежде чем ответить, я протянул императору Искорку. Он осторожно взял ее и принялся изучать, хмуря брови.

– Всего лишь это, причем не выкрал, – заговорил я. – Великий князь Белиал, услышав о моих целях, лично выдал мне несколько таких. Никто не замерзнет!

Вернув мне артефакт и не удержавшись от эмоций, могучий орк ударил кулаком о ладонь и воскликнул:

– Тогда мои сильнейшие легионы встанут под твое начало, Скиф, хоть сейчас!

– Легионы готовы? – спросил Хеллфиш.

Крагош кивнул:

– Лучшие воины были собраны из разных уголков Империи, чтобы защитить Шак от высшего легата Айлин. Легионы готовы!

Подумалось, что, возможно, именно от орков и появилось название боевых частей Преисподней. Вопрос лишь в том, почему до Великого исхода демонов темные расы жили в Латтерии, а потом вдруг оказались на Шэд’Эрунге и на долгое время потеряли связь с расами Содружества? Ох, многого я не знаю об истории мира.

Обговорив, когда и как легионы империи Шак явятся к Видерлиху, мы попрощались. Император Крагош пожал мне руку на древнеримско-демонический манер – перехватив предплечье. Другой ладонью он похлопал меня по спине, сказав:

– Если раньше видения шаманов были смутны, а толкование могло трактоваться двояко, то сейчас будущее уже предопределено, изменить его невозможно – пророчество Первого шамана сбывается. Грядет время, когда все расы разумных Дисгардиума забудут о прошлых распрях, чтобы встать плечом к плечу против общего Истинного Врага.

Покинуть тронный зал глубинкой было не только невежливо, но и невозможно. Как и во дворце короля Содружества, здесь работали лишь дворцовые порталы. Поэтому мы с Хорвацем и Хеллфишем сначала направились к выходу.

Миновав коридоры, мы вышли во внутренний двор и остановились. Хорвац, чей взгляд некоторое время был затуманен, задумчиво произнес:

– Так-так… Посмотрел в энциклопедии Диса, что за пророчество имел в виду император. Вопреки моим домыслам, Первый шаман – не орк, а кто-то из Ушедших.

– Хорвац как обычно, – ухмыльнулся Хеллфиш. – Все время ищет в словах неписей намеки на уникальный квест.

– Привычка, – пожал плечами лидер «Странников» и процитировал наизусть: – «Живой и мертвый, демон и смертный встанут плечом к плечу против общего Истинного Врага». Пророчество сделано оракулом Ушедших на заре времен, когда и демонов никаких не было. Еще сказано, что перевод может быть неточным, потому что на языке Ушедших сейчас никто не говорит. Да и вообще, последние веков пятьдесят только руины – свидетельство того, что Ушедшие существовали.

– А как же Дезнафар, боевой спутник Ушедших? – напомнил я. – Забыли? Лич Шазз поднял его, вы должны были видеть.

О Нге Н’Куллине я говорить пока не стал, решив, что это повлечет много вопросов, а времени в обрез.

– Верно! – просиял Хорвац. – Такого монстра сложно забыть, просто не отложилось в голове, что он связан с Ушедшими.

– Живой и мертвый, демон и смертный… – Хеллфиш что-то прикинул в голове и усмехнулся. – Ну, три демона у нас есть. Скифовские кореша: сатир, суккуба и демон. Живые тоже есть, причем смертные. А вот мертвые…

Я подумал, что, будь с нами дворф-нежить Утес, пророчество подошло бы к сегодняшней битве. Надеюсь, Тобиас оправится от шока, и мы найдем способ вытащить его персонажа из Бездны, мысль о которой напомнила о словах Хаоса.

– Нет, это точно не про сегодня, – сказал я. – Когда был в Преисподней, узнал, кто считается Истинным Врагом. И это не Чумной мор, а Бездна. Типа, она поглощает миры и стирает вселенные.

– Любопытно, – хмыкнул Хорвац и задумался, его взгляд остекленел.

Хеллфиш скептически сложил руки на груди:

– Ну вот, опять полез в энциклопедию…

У меня не выходила из головы мысль о том, что перевод может быть неточным. «Живой и мертвый, демон и смертный» – это же все про меня! Скиф живой смертный, но был и нежитью, и демоном. Как разработчики могли такое предвидеть больше двадцати лет назад? Заложили в сценарий? Запрограммировали? Нет. Ведь все, что со мной произошло, – результат не только череды случайностей, но и моих поступков! Не заговори я в Сокровищнице Первого мага с сатиром-стражем, не было бы у меня друга Флейгрея, да и Неги тоже, а без них я никогда не догадался бы, что Крапива продал душу Белиалу, да и вообще не подумал бы о том, чтобы попасть в Преисподнюю. И таких примеров много. Нет, скорее разработчики предполагали, что когда запустится глобальный сценарий прорыва Бездны, уже откроются и фракция Чумного мора, и Преисподняя. Если так, то все сходится – нежить, смертные живые и демоны встанут плечом к плечу против Бездны? Нет, что-то не то, ведь Чумной мор питается энергией Бездны, с какой стати ему воевать против нее?

Все эти мысли пронеслись в считаные секунды, а Хорвац вернул меня в реальность:

– Ничего об Истинном Враге, кроме пророчества… Ну что, парень, какой у тебя план?

– Мне нужно собирать своих… – Подумав о тех, кто на Кхаринзе, я вспомнил еще одного человека, способного помочь в битве с нежитью. – Но сейчас важно определить точку, в которой будем собирать войска. Чтобы незаметно для легатов прибыть и подготовиться.

– Вряд ли получится незаметно, – покачал головой Хеллфиш. – Там точно все настороже. Но можно запустить туда скаутов, чтобы изучили местность и нашли точку подальше от города.

– Забросить вас туда? – спросил я.

– Да. Давайте через наш замок, – предложил Хорвац. – Возьмем портального мага, чтобы тебя, Скиф, не дергать по пустякам, а дальше будем действовать сами.

– Только Искорками поделись, – добавил Хеллфиш.

Перенос разведывательной группы «Странников» много времени не занял. Их портальный маг, та самая троллиха Порта’Баллиста, оседлав маунта, Черного орлана, тут же рванула подальше от Видерлиха, чтобы поставить маяк в более безопасном месте, а три скаута занялись разведкой, высматривая оптимальное место для сбора войск. Каждый получил обогревающий артефакт из Преисподней, но из инвентаря они их вытащат, только когда морозный дебаф начнет их убивать.

Хорвац, своими глазами оценив местность, ушел Камнем возвращения, чтобы посовещаться с союзниками. Над диспозицией и логистикой наших войск будут думать те, кто на этом собаку съел: стратеги и аналитики «Странников», «Экскоммьюникадо» и «Модуса». Хеллфиш же попросил вернуть его в оазис в Лахарийской пустыне, чтобы поэкспериментировать с новыми патронами Джокера. В общем, все были при деле, процесс подготовки пошел, и у меня появилась возможность осуществить одну задумку.

Беспокоясь о долгом отсутствии Краулера, я хотел сперва выйти в реал, но решил дать ему еще полчаса. Именно столько, по моим прикидкам, должно было уйти времени на встречу с легендарным гранд-мастером Оямой.

На его помощь я не очень рассчитывал, но были и другие поводы встретиться с наставником: потратить на что-нибудь накопленные с прошлой тренировки два очка обучения и передать старику привет от генерала Аваддона.

Второе могло показаться не таким уж и важным, но Дис приучил, что если ключевые неписи о чем-то говорят, это не просто так. Вспомнить хотя бы, как меня спасла брошенная Нге Н’Куллином фраза о том, что он помнит обещание, данное князьям Преисподней.

Да и поведение Хорваца подсказывало, что я прав.

* * *

Вечно пыльная деревня Джири, неприметная, со всех сторон окруженная Лахарийской пустыней, – место, где, казалось, жизни быть не может. Тем более разумной, да еще и такой, которая подарила миру сильнейшего мастера боевых искусств. Но люди, в чьих жилах наверняка течет кровь титанов, здесь не просто жили – процветали.

Перед прыжком я снял Хладнокровие карателя и Косы Жнеца, чтобы не гневить Ояму так нелюбимыми им доспехами.

Как обычно, появившись, я вспугнул местную живность: взметая песок и кудахча, бросились врассыпную (от этой мысли вспомнился незабвенный Шутник Ридик) куры, загоготали и зашипели гуси, с недовольным визгом, разбрызгивая грязь, ломанулась из лужи хрюшка, а следом за ней до того прятавшиеся поросята. Я озадаченно почесал затылок – ну откуда здесь лужи? Пустыня, ясное небо без облачка, никаких дождей! Из подземных источников натекает, что ли? Или люди специально подливают из колодца, чтобы хрюшкам было где поблаженствовать…

Животные разбежались, зато ко мне потянулись люди, причем каждый превосходил меня ростом на три-четыре головы. Почти каждый: первым ко мне приблизился худой – кожа да кости! – и чумазый мальчуган Бахиро.

– А, неумеха! – радостно прищурился он. – Опять явился донимать дедушку?

В следующее мгновение Бахиро завис вниз головой метрах в пяти от земли – я провернул это из Ясности, схватив его и взлетев.

– Твой дед кое-чему научил меня, Бахиро, – улыбнулся я.

Бум! Руку, державшую его за ступню, словно прессом прибило, а меня самого отбросило так, что я пролетел до конца улицы, кувыркаясь по пыльной земле. Мальчуган приземлился рядом на ноги:

– Ай-ай-ай, – игриво проговорил Бахиро. – Маленьких обижать? А дерешься ты все так же плохо!

Стоявшие вокруг взрослые расхохотались. И только тогда я сосредоточил на мальчике взгляд и ушел в прострацию – 462-й уровень Бахиро против моего временного 3 887-го? Да эти уровни вообще хоть что-нибудь значат?!

Поднявшись, я заставил себя улыбнуться и протянуть ему руку:

– Прошу прощения, Бахиро.

– А, ерунда, – махнул он рукой.

– Что это, кстати, было? Как ты ушел от захвата?

– Воздушный блок, он отбрасывает противника, – ответил малец. – Первое, чему меня научил дедушка. Не переживай, что слабее. Нет твоей вины в том, что ты не родился в Джири. Только рожденным здесь это место дает особую силу.

Упомянутый дедушка, словно услышав, что о нем говорят, тут же заорал на всю деревню:

– Скиф!!! – Зычный крик, казалось, доносился со всех сторон. – Живо ко мне!

Голос звучал недовольно, мне даже показалось, что проявила себя старческая ревность: мол, как это так, ученик прибыл, а к учителю не спешит?

Повертев головой, я нашел дом наставника, но его самого не увидел. Сидит, небось, за столом во дворе и кричит оттуда.

Похлопав Бахиро по твердому, как камень, плечу, я полетел к дому, который ничем не выделялся среди остальных – такой же серый, пыльный, приземистый. В тени деревьев стоял Ояма – еще более окрепший, набравшийся сил и словно помолодевший. Не знал бы, что ему больше тысячи, решил бы, что передо мной мужчина средних лет. Даже седина начала исчезать, волосы наставника потемнели, обретая родной окрас. Называть его стариком у меня больше язык не повернется.

Увидев мой уровень, легендарный гранд-мастер ничем не выдал удивления и проворчал:

– Вижу на тебе метки всех трех… нет, четырех владык Преисподней! Люций? Добился-таки своего, стервец! – Изумленно поцокав языком, наставник вдруг взревел: – Ты побывал там и вернулся, ученик! Поразительно! Когда мы прощались перед твоим походом в ад, признаюсь, не думал, что снова тебя увижу.

Последние слова он прошептал, а потом случилось самое неожиданное, странное и, пожалуй, приятное – Ояма загреб меня в объятья и сжал так, что хрустнули кости. После чего завел в дом (впервые!), усадил за стол и налил отвара из трав и незнакомых ягод. Никаких особых свойств профиль напитка не показал. Поначалу. Когда я, удовлетворяя любопытство наставника, рассказал о своих похождениях во славу доминиона Белиала, не став скрывать даже роли Хаоса, и допил горьковато-кислый отвар, всплыло уведомление:

Ваши каналы духа расширены!

Получен постоянный положительный эффект: +50 % к скорости восстановления духа.

И все. Не было даже названия бафа, лишь в профиле безоружки изменились цифры.

Безоружный бой 364-го уровня

Ранг: II.

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 825 %.

Путь справедливости (пройден): полностью игнорируются штрафы в боях против противников выше уровнем.

Путь духа: ничем не ограниченное развитие, ибо возможности духа разумного не имеют границ!

Объем духа: 36 400.

Скорость восстановления духа: 3 единицы в секунду.

Зверь-покровитель: сова (вдвое повышает скорость восстановления духа).

Стихия-покровитель: воздух (боевые приемы, опирающиеся на стихию воздуха, становятся куда более убийственными в вашем исполнении).

Доступны 2 очка обучения. Нанесите визит к наставнику безоружного боя званием не ниже великого гранд-мастера, чтобы изучить новые приемы!

Да уж… Восстановление духа – процесс небыстрый. Впрочем, даже с нынешней скоростью объем ресурса восстанавливается полностью за три с небольшим часа. Но не это главное, важно, что наставник постепенно меняет свое отношение ко мне – вот уже на чашку травяного чая пригласил, да и слушает с интересом, хотя поначалу даже общаться не хотел.

– Когда генерал Аваддон прощался со мной, он просил передать вам привет, наставник, – закончил я историю своих приключений.

– Интересные вещи ты рассказал, ученик, – задумчиво произнес Ояма, проигнорировав привет от Аваддона. – По всей вероятности, нежить куда опаснее, чем виделось мне после единственной встречи с нею.

Неудачно прилетевший метеорит Армагеддона разбудил мастера, и он вернулся из астрала, после чего просто разметал орду нежити Шазза, включая непобедимого Дезнафара. Немудрено, что наставник не отнесся к нежити серьезно.

– Сама по себе нежить не так уж и страшна, ведь ее можно упокоить и развоплотить так же, как любого смертного, – сказал я. – Однако Ядро Чумного мора развивается, к нему примкнули некоторые темные боги и одарили подопечных легатов такой мощью, что каждый в состоянии в одиночку захватить Дарант или Шак. Их личные орды прислужников, погибая, усиливают остальных. Сами легаты бессмертны. Я лично видел, как один из них, Крей, материализовал Нового бога смерти Барона Самеди…

– Новый бог во плоти? Невозможно! – воскликнул Ояма. – Это нарушает баланс мироздания!

– Теперь, когда Небесный арбитраж куда-то исчез, никто не следит за балансом, наставник. Единственный способ как-то исправить то, что, по словам моего покровителя, Спящего бога Бегемота, приведет к прорыву Бездны и гибели Дисгардиума, – это уничтожить Ядро Чумного мора.

Видя, что Ояма внимательно слушает, сводит брови у переносицы, а лицо его каменеет, я усилил напор, добавил все, что слышал от Хаоса о том, как Бездна стирает миры, и напомнил о мнении великих князей Преисподней, которые тоже считали именно Бездну Истинным Врагом.

– В грядущей битве навечно лягут многие мои друзья и соратники, наставник, – заключил я. – Они и сами знают об этом, но все равно готовы хотя бы попытаться. Спрошу и вас: могу ли рассчитывать на вашу помощь?

– Если даже Хаос обеспокоен… Я помогу. Мы – поможем! – торжественно прошептал Ояма, его глаза заблестели. Он сосредоточился и, встав из-за стола, спросил: – Когда битва, ученик?

– Все, кого я смог убедить, уже собираются у Видерлиха, столицы нежити, прямо сейчас. Учитывая неуязвимость легатов, атака будет, скорее всего, безнадежной, но позволит нам построить храм Спящих и атаковать само Ядро. Оно прячется где-то глубоко под городом, и добраться до него, кстати, тоже почти невозможно, если не…

– …если не зачистить Видерлих, – кивнул Ояма и решительно сказал: – Тогда нужно поспешить! Идем!

Поднявшись, я окликнул уже направившегося к выходу наставника:

– Учитель, прошу прощения, но это не последнее, о чем я хотел бы вас попросить.

Он обернулся:

– Просишь научить тебя чему-то новому?

– Бахиро продемонстрировал мне Воздушный блок…

Ничего не говоря, Ояма кивнул. Всплыло системное окошко:

Легендарный гранд-мастер Ояма предлагает вам изучить боевой прием «Воздушный блок»:

Воздушный блок 1-го уровня

Активный прием стихии воздуха.

Вас обволакивает воздух, затвердевший до состояния звездного ядра, и тем самым не только блокирует весь входящий урон, но и отталкивает атакующих, однако лишает вас возможности атаковать самому.

Стоимость использования: 10 000 единиц духа за активацию и дополнительно 1 000 единиц духа в секунду.

Стоимость: 10 очков обучения.

Изучив описание, я мысленно потер руки – еще один вариант неуязвимости! Но десять очков обучения?! Рано радовался…

Ояма прочитал мои мысли и констатировал:

– Ты недостаточно развит для использования этого приема. Но в преддверии битвы моя обязанность – защитить своего ученика. Я одарю тебя своей силой, чтобы прием стал доступен, а ты вернешь мне ее, когда твое развитие позволит.

Легендарный гранд-мастер Ояма предлагает вам принять 8 очков обучения в качестве займа.

Если вы примете условия, с развитием навыка безоружного боя следующие 8 очков обучения будут автоматически возвращены Ояме.

Снова система подстроилась под нестандартные условия. Или ИскИн наставника принял собственное решение? Как бы там ни было, я согласился с тем, что за следующие сорок уровней безоружки не накоплю ни одного очка обучения.

– Ты что-то говорил насчет привета от Аваддона? – вспомнил наставник, когда я изучил прием. – Жаль, меня там не было, иначе засунул бы его «привет» в его же демоническую задницу!

Расхохотавшись, он вывел меня на улицу и гаркнул: «Все сюда!» – так громко, что в ту же минуту вокруг собралась вся деревня.

Ояма кратко пересказал то, что я ему говорил про опасность Чумного мора и необходимость битвы с ним, и через пару минут все боеспособные мужчины и женщины деревни Джири разошлись по домам собираться на войну, не задав ни единого вопроса.

Авторитет наставника здесь был запредельным.

Глава 10. В единстве сила

Пока деревенские собирались, я изучил вкладку клана: все имена офицеров, не считая неписей, по-прежнему высвечивались серым – офлайн. Похоже, придется прыгать на Кхаринзу, чтобы собрать последователей Спящих.

Тяжело вздохнув при мысли о том, сколько суеты мне предстоит, я активировал Глубинную телепортацию… и прервал каст. Зачем делать это самому, если на острове находится жесткий и авторитарный жрец Спящих, который организует неписей куда лучше? «Надеюсь, не откажет», – подумал я и связался с Кусаларикс.

Гоблинша высунулась из портального окошка и нервно спросила:

– Пора?

– Почти, но мне нужно, чтобы вы сделали еще кое-что.

– Говори, – Кусаларикс прищурилась и затянулась сигареткой.

– Мои друзья не в Дисгардиуме. Что-то в моем родном мире происходит нехорошее. Союзники уже собираются на месте решающей битвы, госпожа Кусаларикс. Мне нужно, чтобы вы созвали с Кхаринзы всех, кто способен держать оружие, и отправили по координатам портального маяка. Могу я на вас рассчитывать?

– Сделаю, Скиф! Максимум через час все будут в лучшем виде! – сипло, выдыхая дым, ответила гоблинша и исчезла.

Сзади меня тронул Бахиро.

– Скиф, дедушка сказал, что все готовы и ты можешь открывать портал. – Мальчуган надел свою лучшую одежду: чистые штаны, льняную рубаху и сандалии. – Он сейчас будет – полез в погреб за боевыми эликсирами.

Я осмотрел собравшихся: никто не использовал доспехи и оружие. Могучие мужчины и женщины, крепкие старики и подростки организованно выстроились в два ряда, готовые идти на войну. Всего около сотни человек, среди которых и Дзигоро – стражник, когда-то отказавшийся пускать меня в деревню.

– А кто с детьми останется? – спросил я его.

– Старшие дети, – ответил Дзигоро. – Хотя нашим детям присмотр не нужен, они в состоянии добыть себе еду! Даже грудные младенцы могут до…

– Не пори чепухи! – оборвал его появившийся Ояма. – Лучше помоги раздать эликсиры!

Со мной наставник тоже поделился тремя боевыми тридцатисекундными эликсирами: Духовная мощь (+100 % к урону безоружного боя), Духовное укрепление (+100 % к защите) и Молния в жилах (+100 % к скорости атак). Все-таки правильно я решил навестить учителя перед боем!

Портал привел нас в точку сбора войск – в широкую и длинную лощину километрах в тридцати от Видерлиха. Место выбрала Порта’Баллиста, и оно было идеальным для наших целей. От патрулей нежити нас закрывал невысокий горный хребет.

Выданные превентивам Искорки сработали как надо – снег сошел, обнажив дно лощины с небольшим уклоном, из-за чего вода стекла на другую ее половину. Земля высохла, местами пробивались зеленые ростки, а от арки Великого портала, затянутой синеватой мерцающей пеленой, была выложена огромная брусчатая дорога, по которой пройдет десяток всадников, выстроенных в ряд. От дороги под прямым углом отходили просторные площадки для союзников. Самая большая, где поместилось бы тысяч двадцать воинов, очевидно, предназначалась для легионов Империи Шак. И все это было сделано, пока я наведывался в Джири?

На меня и обитателей Джири почему-то никто не обратил внимания, словно мы были невидимы. Возможно, наставник не желал лишнего внимания и как-то скрыл наше присутствие.

Быстро осмотревшись, Ояма положил мне руку на плечо:

– Нет необходимости оставаться со мной, ученик. Ступай и исполняй роль лидера – неси тяжелую ношу, что ты взвалил на себя. Мы с моими людьми отойдем подальше от суеты и подготовимся, займемся медитацией.

Кивнув, я оставил их и взлетел, чтобы оценить, кто уже здесь. Метрах в ста от портала располагались пять шатров союзников. Самый высокий принадлежал «Странникам» – и в этом Хорвац выпендрился! Шатер был черно-белым и напоминал цвета тринадцатого легиона. Остальные четыре шатра разбили в равном удалении друг от друга. Ага, красный – это «Модус», черный – «эксы», ядовито-зеленый – очевидно, «Тайпан». Методом исключения получалось, что розовый шатер принадлежит «Йорубе».

Отлично, все игроки тут… Все, кроме «Пробужденных».

– Скиф! – позвали снизу знакомым, но подзабытым голосом. Опустив голову, я увидел паладина Эквилибриума из «Модуса», соратника по Играм, вылетевшего до финала. – Как дела? Наши все в сборе, но ждем неписей, так?

– Привет, Экви, – Я приземлился рядом и пожал протянутую руку. – Рад, что лучший хилер Диса сегодня с нами!

– Кто это такое говорит? – удивился паладин, но было видно, что ему лестно.

– Это сказал Хеллфиш, когда ты вылетел с Игр… – Я заметил другие знакомые лица и воскликнул: – О, привет! И вы здесь!

К нам приблизились бойцы «Модуса», среди которых были мои союзники по Играм: маг льда Кара, охотник Коба и разбойник Берстан. Охотница на демонов Ежевика тоже оказалась рядом.

Мы обменялись приветствиями, обнялись с теми, кто дрался со мной плечом к плечу на Играх, после чего меня закидали вопросами.

– Ты правда был в Преисподней? – поинтересовался Коба.

– Как ты стал демоном? – прильнув ко мне, спросила Ежевика, горячо дохнула в ухо, и по коже побежали мурашки.

Вопросы сыпались как горох, я не успевал отвечать.

– Как думаешь, какие у нас шансы сегодня? – спросила лучница Йен.

За ее спиной маячили другие ребята из «Т-Модуса»: храмовница Элисон, колдун Олаф, воин Карт, друид Кану и разбойник Филекс, причем их профили свидетельствовали о том, что ребят повысили – теперь они входили в основной клан, в «Модус».

Видеть так много друзей-соратников было очень приятно, нахлынули теплые воспоминания, и мне стоило усилий не расслабиться, а, напротив, собраться.

– А где Бомбовоз? – спросила Элисон.

– Да-да, где остальные ваши? – затараторили другие. – Краулер, Тисса, Инфект?

– Утес где?! – требовательно спросил Кара. – С этим парнем круто быть в одном рейде!

– И этот ваш новенький? Гирос?

– Они пока в реале, там кое-что важное происходит, – ответил я. – Ладно, народ, у меня еще куча дел, я вас оставлю. Успеем наговориться, когда будем праздновать победу!

– Так как шансы, Скиф? – напомнила свой вопрос Йен. – Они вообще есть? Говорят, легаты теперь всегда бессмертны, да еще и с кучей новых божественных убийственных абилок!

Скользнув взглядом по лицам окруживших меня бойцов, я кивнул:

– Шансы не просто есть. Они очень высокие! – Указав на шатры, я спросил: – Лидеры там?

– Там, там, совещаются, – ответила Йен. – У Хорваца.

– Тогда я к ним.

Взлетев, я рванул к шатру «Странников», у входа в который стояли минотавр и кентавр – два бойца клана, назначенные стражниками. Их имена мне ни о чем не говорили, да и мое, судя по каменным лицам воинов, впечатления не произвело.

– Кто? – пробасил минотавр.

– Куда? – рыкнул кентавр.

– Скиф, к Хорвацу.

Кентавр заглянул в шатер, крикнул:

– Хорвац, к тебе какой-то Скиф. Что? Гнать его в шею? Понял! – повернувшись ко мне, он заржал: – Заходи! Видел бы ты свое лицо!

Под гогот стражников я, улыбаясь, вошел в просторный шатер: стол с картой, вокруг которого сгрудились военачальники, стоял от входа метрах в двадцати.

План обсуждали лидеры и старшие офицеры кланов:

– орк-вождь Хорвац, тролль-инженер Каннибал и оборотень-снайпер Хеллфиш, очевидно, уже вернувшийся из Лахарийской пустыни, от «Странников»;

– голиаф-командир Полковник, титан-разрушитель Кетцаль и друид-эльфийка Тигреса от «Экскоммьюникадо»;

– гном-маг Хинтерлист, человек-богатырь Ярый и титан-паладин Саян от «Модуса»;

– и единственный представитель «Тайпана» – человек-варвар Печенег.

В этой группе я не сразу заметил орка Йеми, колдуна класса «джу-джу» из «Йорубы»! Лидер африканского клана был, как обычно, вместе с вампиром-магом Франциской и огром-воином Бабангидой.

Я пожалел, что рядом нет Краулера и Бомбовоза, потому что где, как не здесь, сейчас их место?

– А вот и он! – обрадовался Хинтерлист, увидев меня.

Если с Кетцалем и Полковником я, будучи в Преисподней, встречался в «привате», то остальные меня давно не видели. С тем же Хинтерлистом в последний раз я общался тогда, когда интересовался судьбой Утеса, и это было еще до Преисподней. Так что не обошлось без расспросов, но я наотрез отказался удовлетворять любопытство союзников, пообещав сделать это после битвы.

Поздоровавшись с теми, кого сегодня не видел, я обнялся с Йеми, Кетцалем и Ярым. Колдун из «Йорубы», похоже, чувствовал себя неуютно в этой компании, но когда я продемонстрировал наши доверительные отношения, наполнился уверенностью, и если до того он стоял чуть в сторонке от остальных, то теперь занял место среди других лидеров.

– Скиф, может, хотя бы присоединишься к совещанию? – спросил Хинтерлист.

– На самом деле я только на минутку, мне еще нужно собрать других. Зашел, только чтобы выполнить свое обещание и сделать жрецами трех «эксов». Полковник, кто от вас?

– Да те, кто здесь, – прогудел голиаф. – Я, Кетцаль и моя Тигреса.

Полковник приобнимал эльфийку за талию. Черноволосая девушка улыбнулась, пожирая меня взглядом, и непроизвольно облизнулась – по всей вероятности, представляла, что получит, став жрицей.

– Хорошо, приблизьтесь ко мне и произнесите слова клятвы так, как если бы здесь был Арбитр. Попробуйте его все-таки призвать.

Не став спорить, трое подошли ко мне. Арбитр не явился, но клятвы «эксов» не причинять вреда мне и «Пробужденным» я записал. Черт его знает, пригодится ли, но не помешает на тот случай, если дойдет до суда. После видения Хаоса о банкротстве моего клана из-за иска ремесленников Мейстера я был готов ко всему.

Сделав «эксов» жрецами Спящих, я оставил их изумленно изучать профили с характеристиками, умноженными многократно за счет Единства. Жрецов Спящих стало тридцать пять из возможных тридцати девяти. Гоблин Вонпрутих из Верховного совета Лиги был убит Айлин при осаде Кинемы, но все еще занимал слот жреца, продолжая считаться им даже в посмертии.

Оставалось четыре места – как раз для стражей Анфа, Рипты, Неги и Флейгрея, которых я решил усилить перед важнейшей миссией. Они должны будут защищать строящийся храм в Лахарийской пустыне.

Кивнув своим мыслям, я подошел к остальным, чтобы сообщить о событии, которое, возможно, внесет изменения в тактику битвы.

– К нам присоединился легендарный гранд-мастер безоружного боя Ояма и его деревня. Всего там около сотни человек, и каждый из них дерется лучше меня.

Еще год назад такая новость взорвала бы сеть, но сейчас лидеры просто кивнули, хотя и переглянулись изумленно.

Побарабанив пальцами по столу, Полковник уточнил:

– Я не ослышался? Легендарный?

– Да. Если я не ошибаюсь, сильнейший мастер безоружного боя во всем Дисгардиуме. Мой наставник.

– Который и научил тебя всем твоим фокусам, – констатировал Хинтерлист.

– И который просто поднял бровь и разметал всех – и нежить, и нас, – тогда, в Лахарийской пустыне? – уточнил Хорвац.

– Первый и пока единственный легендарный гранд-мастер боевого навыка за всю историю Диса, который вылез на свет? – добавил Печенег.

– И он будет на нашей стороне? – не удержался от вопроса Йеми.

– Да, он самый, – ответил я. – Как я уже сказал, Ояма и его соплеменники нам помогут. Они уже прибыли, где-то там медитируют. Поэтому лучше пока не беспокойте их, но все же учитывайте в плане битвы.

– О!!! – протянул, потирая ручонки, гном Хинтерлист. – Мы учтем!

Глянув на карту, я заметил, что она дорисовывается в реальном времени, магически пополняясь новыми деталями. Очевидно, по мере того, как клановые скауты изучают местность.

– У меня все. Я вас покину пока, вернусь ближе к битве, но в ней полноценно участвовать, скорее всего, не буду, – предупредил я, твердо решив выходить в реал. Беспокойство за Эда и друзей достигло такой степени, что о другом я думать не мог. – Нужно будет защищать строителей третьего храма.

– Третий храм, по нашим прикидкам, повысит число возможных последователей Спящих до более чем четырех миллионов! – воскликнул Хинтерлист. – Представляете, какими сильными мы станем?

– Это при оптимальном раскладе, если число последователей вычисляется квадратом предыдущего лимита, – сказал я. – Возможно, множитель будет меньше.

Лидеры загомонили, выдавая расклады своих аналитиков, а я отошел к Хеллфишу и тихо спросил:

– Проводишь?

Снайпер вышел со мной из шатра. Отойдя подальше, я поинтересовался:

– Где Деспот?

– Все там же с Джокером, в оазисе. Не стал их сюда тащить без твоей команды.

– Понял, спасибо. Надо бы и их забрать… Сгоняю.

– Поторопись, – посоветовал Хеллфиш. – Нежить уже знает о нас, скауты доносят, что в Видерлихе активизировались мертвяки. Легат Ронан патрулирует воздух, уничтожая разведчиков. Мы трех своих уже потеряли, причем до завтра – каждый успел погибнуть трижды. Докладывают, что легаты собирают свои орды на поверхности и вот-вот могут выдвинуться сюда.

Ответив одними глазами, я начал взлетать, но он меня задержал:

– Погоди! Забыл сказать. Джокер настоял, чтобы мы протестировали его новые патроны с Солью Мефистрота.

– Да-да, – заинтересованно кивнул я. – И что?

– Короче, сначала я стрельнул в пустынного василиска. На него ноль воздействия, не считая урона, так что эти патроны реально работают только на разумных.

– С василиском ничего не произошло?

– Кроме того, что его потом сожрал Деспот, ничего. Но слушай дальше! Джокер вызвался стать целью и вышел из группы. Ну, я, значит, выстрелил… – Хеллфиш сделал паузу, улыбнулся.

– И?

– И в гнома тут же вселился какой-то демон. Дебаф «Одержимый» повис на час! Джо потерял контроль над телом, а демон, управлявший им, заставил его наброситься на Деспота! Когда демон легонько отшвырнул гнома, тот истошно заорал, встал в «мостик» и, страшно выворачивая башку, попер на меня! Жесть, как я пересрался!

– Дебаф-то хоть получил? – улыбнулся я.

– Какой? – не понял оборотень.

– Обосравшийся? Дерьмо в штанах? Минус 30 % к скорости передвижения? Минус 100 % от харизмы? Аура вони, отправляющая врагов в бегство?

– А, не! – заржал Хеллфиш. – Я же фигурально, парень! Короче, пришлось убить нашего инженера, потому что по-хорошему он вообще не понимал! Что-то типа Жажды крови орков, только бесконтрольная. Хорошо хоть плюсов телу от демона никаких, урон у Джокера остался все тем же нулевым. А способности демон игнорировал, вообще их не использовал!

Я вспомнил, что, по рассказам Эда, примерно так же вел себя прирученный комар-переросток Москито, в которого благодаря Соли Мефистрота тоже вселился демон. Такое поведение не слишком сходилось с манерой тех демонов, что я знал. Хотя, бес его знает, может, после воплощения в Дисе у них от отсутствия хао крыша едет? Неважно, ведь при любом раскладе новая разработка Джокера нам точно пригодится.

– Что скажешь? – напомнил о себе снайпер.

– Что тут сказать? Здорово! Молодец Джокер!

– Ага, – ухмыльнулся Хеллфиш и помрачнел. – Одна проблема – откат уж больно велик. Ну, для патронов-то. Четверть часа, чаще использовать невозможно.

Я почесал затылок и предположил:

– А вдруг все-таки возможно?

– Как?

– Если раздать их и другим стрелкам?

– Точно! – обрадовался снайпер. – Сделаю!

Он убежал в штаб, а я, поднявшись повыше, наконец, запустил выход из Дисгардиума. Поле зрения на мгновение потемнело, но больше ничего не произошло, лишь всплыло предупреждение:

Внимание! Выход из погружения невозможен!

Активирована функция защиты носителя от агрессивной среды. Функция выхода заблокирована.

И вот тогда-то я запаниковал по-настоящему.

Глава 11. Ау-у!

Что происходит в реале? Что значит «агрессивная среда»? Если даже капсула это поняла, то события разворачиваются уже в моей комнате! Сердце рвалось из груди, в голову лезли самые кошмарные мысли, но я заставил себя успокоиться. Надо просто продолжать делать все от меня зависящее и не переживать о том, что мне неподвластно…

Собраться с мыслями помогло развернувшееся внизу зрелище – из портала хлынули легионы Крагоша… причем император лично повел свое войско в битву!

Величественный повелитель империи Шак появился следом за знаменосцами, восседая на шестиногом ящере с тремя прямыми длинными рогами и бивнями. Похоже, за основу образа разработчики взяли трицератопса.

Следом высыпала элитная гвардия, состоявшая только из орков, за ними – несколько сотен двухголовых огров-магов, составлявших, по-видимому, отдельное подразделение, и лишь потом повалили легионы, возглавляемые легатами и центурионами когорт.

Весть о явлении императора достигла лидеров, к Крагошу устремились Хорвац, Хинтерлист и Полковник. Последний, правда, поозиравшись, рванул не к императору, а, оседлав Пылающего феникса, ко мне.

Приблизившись, Полковник заговорил первым:

– Алехандро, не стал говорить при всех, но у меня есть решение нашей проблемы.

– Какой проблемы?

– Сам посуди, какова наша цель? Уничтожить Чумной мор? Нет! Развить Спящих так, чтобы самим стать сильнее! Как правильно заметил Отто, значения наших характеристик будут исчисляться миллионами! То есть главное – построить третий храм, потом четвертый, а там, глядишь, и пятый, а нежить нам просто ставит палки в колеса.

– Допустим, – не стал я возражать, позволяя старику развить мысль.

– Так в чем же дело? Только скажи, и легаты не явятся на битву! – Он заиграл бровями, на что-то намекая, и покрутил пальцем в воздухе.

– И почему же они не явятся?

– Р-г-р-х! – проворчал голиаф, махнув рукой. – Какой же непонятливый! Легаты – чьи-то персонажи, которыми управляют кто? Правильно, обычные люди. А они могут заболеть, потерять доступ к капсуле, или просто с ними может произойти несчастный случай! Ну? Понял теперь? Где их база, нам известно. Одно твое слово – и… – Он провел большим пальцем по горлу. – Что скажешь?

То есть Полковник предлагает руками Картеля нейтрализовать «Элиту»? Причем готов даже убить их? Каким бы соблазнительным ни был итог, против метода протестовало все мое нутро.

– Нет, – твердо ответил я. – И я вас прошу, дон Кальдерон, больше никогда не поднимайте эту тему. Не забывайте, что какие бы деньги здесь ни крутились, это игра, здесь убивают не по-настоящему. А вы ради цифр в профиле готовы отнять реальные жизни!

Его лицо потемнело, но я не стал ждать упреков, выдав более понятный Полковнику довод:

– Фигуры легатов слишком важны для Дисгардиума, дон Кальдерон. Если они не появятся, система заменит их ИскИнами. Вполне возможно, что они, не нуждающиеся во сне и отдыхе, станут куда опаснее. Да, может быть, в отсутствие легатов мы успеем поставить два храма, но когда вместо легатов-игроков явятся легаты-ИскИны, мы так же легко их потеряем.

Пожевав губами, Полковник кивнул, а я улетел прочь, ближе к порталу, пока он не нашел изъянов в моей логике. А они были, ведь мы можем не только храмы поставить, но и успеть уничтожить Ядро, и тогда будет неважно, кто управляет легатами.

Полковник за мной не последовал, и я облегченно вздохнул. Страшный он человек, и очень жаль, что жизнь свела нас.

Бойцы «Странников» указывали, где располагаться легионам, а те, держа строй, шагали в указанные места. Дисциплина у Крагоша была не чета буйным адским легионам – воины маршировали так, что глаз было не отвести. Навскидку каждый легион состоял из десятка когорт по сто разумных.

Наметанным взглядом я сразу определил, как формировались имперские легионы, – не по расам или типу бойцов, а смешанно. В каждом имелись и маги, и стрелки, и бойцы ближнего боя. Легатами были, как правило, орки, а вот среди центурионов я кого только не увидел: кровавые эльфы и минотавры, тролли и огры, вампиры и оборотни. Одну из когорт возглавлял драконид, другую – гоблин, чье племя, похоже, могло найти себе место в любой части мира.

Главы союзных кланов сопровождали императора Крагоша и его легатов в шатер, чтобы вместе планировать битву.

Что ж, пока войска собираются и строятся, а лидеры совещаются, самое время забрать Деспота. Я прыгнул в оазис.

Представшая передо мной картина могла бы называться идиллической. Гном соорудил гамак под пальмой и покачивался в нем, отхлебывая из бутылки вино. Демон развалился рядом и заливал в себя пиво из непонятно откуда взявшейся бочки размером с цистерну, закусывая василиском, запеченным целиком. Наверное, бедолага снова не вовремя отреспаунился. Я озадаченно почесал репу – полку алкоголиков прибыло.

– Грог-х-р, – подавился Деспот и взревел: – Соратник!

Джокер тут же выскочил из гамака и, быстро перебирая ножками, рванул ко мне.

– Ну что, началось?

– Что началось?

– Ну битва! – топнул ножкой гном.

– Еще нет, но вот-вот. Я за Деспотом. Собирайся, рогатый, на войну.

– А я? – удивился инженер.

– А ты возвращайся домой, Джо. Ты нам очень помог, но против нежити… Только зря опыт потеряешь!

– Ски-и-иф! – затянул он. – Как я могу пропустить такой ивент? Всю жизнь буду локти кусать!

– Послушай, гноме… – я присел, чтобы не смотреть на него сверху вниз. – Битва – дело недешевое. Ты потеряешь экипировку, я гарантирую. Оно тебе надо? Тем более из игроков будут только союзники «Пробужденных». «Модус», «Странники», «Экскоммьюникадо», «Тайпан» и «Йоруба». Все. Ты состоишь в каком-то из перечисленных кланов? То-то.

– Так в чем дело? – просиял Джокер. – Прими меня в «Пробужденные» – и проблема решена!

Его огромные голубые глаза умоляли, и я сдался. Деспот, молча наблюдавший за сценой, словно услышал мои мысли и кивком дал одобрение.

– Черт с тобой, – сказал я, бросив инженеру инвайт в клан.

– Не черт, а демон, – рокотнул Деспот.

– Спасибо! – завопил гном, подпрыгнув. Он не стал даже знакомиться с условиями клана, сразу приняв приглашение. – Да!!! Я «пробужденный»!!!

– Давай-ка и я войду в твой доминион, соратник! – неожиданно предложил Деспот, веселясь. Его глаза полыхнули, он оскалился. – И дня с тобой здесь не провел, а уже столько всего интересного случилось! Пожалуй, побуду с тобой дольше, чем планировал.

Через пару минут с двумя новыми «пробужденными» я вернулся на Холдест.

Явление демона произвело фурор. Уже наслышанные о нем от Хеллфиша бойцы «Странников» рванули к Деспоту первыми. Увидев соратника по Играм, начали сбегаться остальные – маг льда Кара, охотник Коба, титан Кетцаль, лучница Йен…

– Деспот, жаровня ты ходячая! – орал Кара. – Дай я тебя обниму!

Другие от него не отставали, осыпая демона восхищением и обожанием. Тот не знал, куда себя деть, и заметно нервничал. Зато стоявший рядом с ним Джокер, горделиво подбоченясь, сиял, словно часть обожания перепадала и ему.

– Классно, да, что Деспот с нами? – пропищал он. – А я теперь тоже «пробужденный»! Да не пробудятся Спящие!

И если до того его в тени величия демона не заметили, то когда он подал голос, внимание переключилось на него.

– О, и Джокер здесь! – радостный крик Кетцаля на пару секунд заглушил гомон. Титан обнялся с гномом. – Рад вас видеть, друзья! – Титан бросил на меня взгляд, покачал головой. – Не перестаешь меня удивлять, парень!

Начали прибывать наши неписи с Кхаринзы, и суматоха переросла в полный хаос. Народу резко прибавилось, и я на время взлетел метров на сорок, а то от шума голова разболелась.

Завидев меня в небе, Кусаларикс замахала рукой:

– Скиф, сюда! – Дождавшись, когда я снижусь, гоблинша начала отчитываться: – Наскребла три сотни наемников, Лига платит. Сотня лучших гладиаторов тоже здесь, как и все последователи Спящих из гоблинов. Немного, но не отказался никто. Извини, многие полегли во время битвы за Кинему…

– Быстрее! Быстрее! – раздавались крики встречающих. – Нежить уже вышла на поверхность и движется сюда!

Я окликнул Патрика, промелькнувшего в толпе, вывалившей из портала. Новоиспеченный муж тетушки Стефани щеголял в новых доспехах – свадебном подарке Бегемота.

– Господин О’Грейди, первый жрец Спящих, – уважительно прокомментировала его приближение Кусаларикс. – Очень сильно помог мне в сборе дикарей. Кстати, вот и они пошли…

Я ожидал увидеть троггов или троллей, но вместо них поперли кобольды во главе с шаманом Рыг’харом и вождем Грог’хыром. Оба рычали и лаяли, указывая соплеменникам, что надо собираться вокруг. Уровни у них были в среднем около 100-го. Пушечное мясо для нежити. Таких легаты даже поднимать не будут.

– Их-то зачем?! – ахнул я. – Они же слабые! Их положат и даже не заметят!

– Ты же сказал собрать всех, – пожала плечами Кусаларикс. – Да и нечего им отсиживаться. Если кто-то выживет, станет сильнее.

Рядом из тени материализовался Деспот:

– Вот ты где, соратник! – Он вытер лоб рукой. – Фух-х, ну и назойливые там смертные! Так и хотелось сожрать всех, чтобы заткнулись и перестали кричать, какой я весь из себя демон! Пришлось сбежать…

В этот момент нас заметили лидеры кобольдов и устремились навстречу. Облапав меня и попричитав о том, как долго не виделись, оба наконец обратили внимание на стоявшую рядом ходячую жаровню.

– Славный соратник Избранного Спящими – тот самый Деспот?! – пролаял шаман, пыхнув неизменной травяной самокруткой. – Вся Кхаринза говорила о демоне, плечом к плечу дравшемся со Скифом на Играх!

– Грог-х-р, – ответил демон. – Я есть Деспот.

– Так и есть! Я есть Грог’хыр! – изумленно воскликнул шаман. – Великий демон знает мое имя?!

– Грог-х-р, – прорычал Деспот и снова исчез. Чувствую, внимание все новых и новых незнакомцев его уже не просто напрягало, а бесило.

В это время из портала вышли канализационные трогги, возглавляемые Мовараком, вперемешку с троллями Узул’Уруб, вождь которых, Мандокир, пал от рук Магвая, защищая храм Бегемота. Кто стал их новым лидером, я не знал, да и не питал к этому племени особой теплоты, но все равно уколола мысль – неписи погибают безвозвратно.

Последней большой группой явились культисты Морены. Их вел полуорк Ранакоц, но… Я протер глаза – тролль Декотра, живой! Лидер культистов выглядел как раньше, словно и не был нежитью-прислужником Айлин. Я пошел навстречу, окликнув тролля:

– Ты здесь?!

– Спящая вернула мне жизнь! – звенящим голосом воскликнул Декотра. – Услышав о грядущей битве, я взмолился, чтобы она отправила меня к тебе на помощь, Избранный Неотвратимой! И она сделала это!

Мы обнялись, и тролль горячо проговорил:

– Пусть я погибну сегодня, но просто так не отдамся! Упокою столько нежити, сколько смогу!

Тролль отстранился, кивнул мне и побежал организовывать своих, тем более кто-то из «Странников» уже кричал:

– Эй, культисты! Кто у вас главный? Подходи за разъяснениями!

Декотра откликнулся, и ему начали объяснять, где располагать своих подопечных и какова их роль в битве.

До меня донесся голос скаута, вернувшегося от Видерлиха с отчетом: нежить, возглавляемая легатами, уже направляется к нам. Причем Айлин все еще оставалась высшим легатом. Неприятно удивило то, что она вернула себе больше двух сотен уровней за каких-то два часа.

Из ниоткуда вдруг появилась Нега, опередив остальных бывших стражей Сокровищницы.

– Босс! Вернулся! – Суккуба обняла меня хвостом, прильнула, чмокнула в губы и, лишь отстранившись, заметила соратника, до того скрывавшегося с тени. – А кто это с тобой?

Рядом тяжело задышал Деспот, его взгляд словно приклеился к суккубе.

– Клянусь твердостью всего, что должно быть твердым… – улыбаясь, вспомнил я слова демона Кратимирха из очереди в музей. – Это! Чертов! Демон! Знакомься, Нега, это мой соратник по Играм – Деспот! Легат самого Диабло!

– Ого! – восхитилась Нега. – Легат, надо же! Никогда не доводилось… трогать настоящего легата!

Подтянулись и другие стражи – Флейгрей, Анф и Рипта. Мы тепло поприветствовали друг друга. Инсектоид, обращаясь ко мне, прострекотал что-то невнятное, но я понял и без перевода: он звал пообщаться иглокола Игги. Рипта запрыгнул на спину Деспоту и верещал, а демон, как оказалось, знал язык рапторов и что-то любезно ответил. Сатир с суккубой атаковали демона вопросами о том, как дела в Преисподней.

В общем, пока они мило общались, я велел им никуда отсюда не отходить, а сам взлетел повыше, чтобы оценить наши силы.

Безводная половина долины была почти заполнена бойцами, даже то место, где были развернуты шатры. Приличную часть занимали идеальные квадраты десяти легионов Крагоша. Готовились к выступлению тысячи игроков союзных кланов и призванные ими боевые питомцы и фамильяры. Занимали свои места последователи Спящих с Кхаринзы. Воздух заполонили летающие всадники, слышались крики, команды, возгласы и взрывы смеха. Разумные, объединенные Спящими, братались с легионерами Империи, командиры знакомились и жали руки. Эх, жаль, что Содружество не с нами, а люди, эльфы, гномы и дворфы представлены только игроками.

Когда я обратил взгляд вдаль, мысль сразу угасла. До того белоснежный снег горного хребта потемнел… Орда! Сфокусировавшись, я разглядел колышущуюся массу нежити, растянувшуюся на весь горизонт. Над ними вились несколько точек, кто именно – не рассмотреть, но можно было не гадать, достаточно понимания, что легаты на летающих маунтах. Сколько до них? Километров пятнадцать? Я прикинул расстояние до границы снега – от меня до нее было ровно десять километров, радиус действия Искорки Адского пламени. От этой границы до орды – еще где-то два-три по склону хребта…

– Идут! – Магически усиленный голос Ярого разнесся по лощине. – Сохраняем порядок и выдвигаемся!

Лидеры продолжали раздавать команды, кто в каком порядке идет в бой и у кого какая функция. Я посмотрел на свои руки – они тряслись. Пора было начинать свою часть дела – ловить Кусаларикс, вытаскивать Деспота и стражей и с ними прыгать на место силы.

Голос Ярого вдруг утонул в треске открывшегося портала, откуда выскочили стройные ряды дриад, полностью экипированных в доспехи. Самая большая среди них, четко определив, кто все это затеял и где он, устремилась ко мне.

Лисента, дриада, повелитель??? – го уровня

Первая среди дриад.

Пока я спускался к ней, другие лидеры, включая императора Крагоша, тоже направились к нам, чтобы поприветствовать Лисенту.

Тело дриады напоминало оленье, а вот передняя часть была эльфийской, со всей присущей этой расе красотой. В руках Лисенты горело зеленым огнем копье, которым можно было бы пробить даже Монтозавра. Ростом она не уступала Крагошу.

Взметнув зеленую копну волос, Лисента пропела:

– Мы явились на твой призыв, предвестник!

– Привет, Скиф! – не обращая внимания на присутствие королевской особы, ко мне протиснулась Мишель, обняла меня, чмокнула в щеку. – Я сделала, как ты просил.

«Спасибо», – шепнул я ей, а сам заговорил с Лисентой:

– Нет предела моей благодарности лесному народу, ваше величество!

– Первая среди дриад, не более, – возразила она.

Сзади меня похлопал по спине Ярый и шепнул: «Дальше я сам», – и громко поприветствовал Лисенту, после чего, мягко взяв под руку, повел ее в сторону.

– Прекраснейшая, ты как всегда затмеваешь всех своей красотой! – выдал неуклюжий комплимент Крагош.

Мишель задержалась, хотела мне что-то сказать, но тут из воздуха проявился Деспот. Дриада вскрикнула, а потом рассмеялась:

– Демонюга! И ты здесь!

– Моя любимая из дриад, – смущенно пророкотал демон.

Пока Мишель бурно выражала чувства, понабежали и другие соратники. Снова начались суматоха и объятья.

Отбив Деспота у желающих пообщаться, я вернулся с ним к стражам. Поскольку разыскивать Кусаларикс в таком столпотворении пришлось бы долго, я связался с ней через Потертую монетку. Она расширила портал и вылезла к нам.

– Время, Скиф, – сказала она.

– Да, время. Стройку в пустыне будут охранять стражи, – я кивнул на них.

– Мы уже знакомы, – сказала гоблинша.

– Чтобы они стали сильнее, я назначу их жрецами Спящих. Есть возражения, Флейгрей?

– Сочту за честь! – топнул копытом сатир.

– Нега?

– Кто же откажется от силы, даруемой полным Единством? – проворковала суккуба.

– Анф?

– Трк-крт-фркт! – согласно стрекотнул инсектоид.

– Рипта?

– Грог-х-р! – проверещал Рипта.

Деспот ухмыльнулся. Я посмотрел на демона с укором:

– Твои шуточки?

– Он просил обучить демоническому!

– Нет у вас такого слова, не дури Рипте голову! Ладно, начнем, да не пробудятся Спящие!

– И да будет их сон вечен! – хором ответили четыре новых жреца Спящих, а Анф добавил: – Пкрт-трк-ртр!

Я поднес ко рту амулет связи, выбрал в списке Хеллфиша и проговорил:

– Хелл, собираемся.

– Понял, вижу, направляюсь к вам.

Когда снайпер прилетел, все было готово к строительству храмов. Я повторил план:

– Госпожа Кусаларикс, сначала всей группой прыгаем в пустыню и запускаем там строительство первого храма. Оставляем моих соратников, а сами прыгаем на Южный полюс. Ваша задача вызвать строителей, а их охранять будем мы с Хеллфишем и Деспотом. Напомню, строительство именно этого храма нужно будет ускорить вашим артефактом.

– Помню, – кивнула гоблинша. – Выдвигаемся?

– Да, вот только… – Я посмотрел вслед войскам, которые уже выдвинулись. – Момент, посмотрю, как там.

В который раз поднявшись в Ясности в воздух, я увидел, что орда нежити спустилась с хребта и приближалась к нам. Уже можно было рассмотреть всех… нет, почти всех легатов: Айлин, Магвая, Критошибку, Ронана, Крея, Бьянканову, Ланейран. Восьмой и девятый, Лиам и Ангел, почему-то отсутствовали. Возможно, они просто отстали или… подходили к нам с другой стороны. На всякий случай внимательно оглядевшись, я их не нашел. Может, охраняют места силы? К черту их, пора было начинать.

Я бросил последний взгляд на наши войска, уже начавшие двигаться навстречу орде нежити. Первым заслоном шли те, кому смерть была не страшна: рейдовые группы «Модуса», «Странников», «Экскоммьюникадо», «Тайпана» и «Йорубы». Как же среди них мне не хватало друзей! От неумирающих офицеров «Пробужденных» был только я, а что с остальными – неведомо даже Спящим…

Игроки уже продвинулись к выходу из лощины, и за ними направились, сохраняя ровные квадраты строя, имперские легионы с Шэд’Эрунга, ведомые Крагошем; следом шли дриады с юго-запада Латтерии во главе с Лисентой; остатки боеспособных гоблинов, наемников и гладиаторов Лиги родом с Бакаббы; канализационные трогги, выходцы из-под Даранта, со своими лидерами Мовараком, его женой Укаваной и жрецом Шитанаком; тролли племени Узул’Уруб из Урсайских джунглей; культисты Морены из разных частей Империи вместе со своим лидером, пылающим жаждой отмщения троллем Декотрой; кобольды, которых мы вытащили из-под Тристада, и их потомки; жители деревни Джири с юго-востока Латтерии под командованием легендарного гранд-мастера безоружного боя Оямы…

Где-то среди них шагал Патрик О’Грейди, непись с сознанием реального человека, ставший тем, кто все это начал, прокляв меня в Тристаде.

Все неписи, которых я видел внизу, – от великих правителей до последнего глупого канализационного трогга – шли на безнадежную битву, чтобы спасти родной мир. Сердце защемило так сильно, что я не выдержал.

Метнулся вниз, вышел из убыстрения, всмотрелся в напряженные лица.

– Ждите здесь! Скоро вернусь! – велел я и рванул вперед, туда, где из горла лощины уже выливалась лавина игроков.

Вылетев вперед, я завис в воздухе так, чтобы все меня видели, поднял перед собой руки:

– Остановитесь!

Спустившись, я бросил взгляд назад. Нежити оставалось до нас около километра, а легаты Чумного мора уже парили почти над нашими головами, но не атаковали. До битвы считаные минуты.

Я вспомнил, чему учил меня Белиал. Закрыв глаза и сверяясь с описанием навыка, быстро начертил на земле пальцем дьявольский символ.

– Я, демоноборец, отрекаюсь от этого звания и призываю легионы Преисподней на помощь! – Однако только слов было мало, я подтвердил свое заявление, активировав Пентаграмму отрекшегося демоноборца.

Земля вокруг загорелась, расцвела тысячами кругов с Пентаграммами призыва, оттуда выстрелило множество красных лучиков. Небо враз потемнело, нависло бурой пеленой, набухло, а потом по нему до самого горизонта прокатился слепящий огненный сполох. Такой же побежал по земле, будто молния разорвала твердь напополам, трещина начала расползаться вширь – вокруг нее словно растекалась лава, от которой поднимался смолянистый дым с запахом серы.

Прямо у меня под ногами разверзлась щель, оттуда полыхнуло, но не жаром, а холодом великого ничто. Забеспокоившись, я взлетел, но тут хлынул горячий ветер, сбил меня с ног, и, кувыркнувшись в воздухе, я едва не упал на землю, но удержался.

– Скиф, что происходит? – обеспокоенно крикнул приблизившийся Ярый.

Ответа не понадобилось. В черном дыму один за другим, будто взрывы авиабомб, полопались огненные сферы порталов, и с легким шипением миру являлись демоны: кто вылезал из порталов, кто с треском раздирал когтями ткань мироздания, кто, истекая лавой, вырастал из-под вздрагивающей земли.

Все пятьдесят два легиона Преисподней явились на мой зов. Я оказался в окружении четырех могущественных демонов: Молоха, генерала Диабло, Астарота, генерала Люция, Улцибера, генерала Азмодана и Аваддона, нового старого генерала Белиала.

Они встали плечом к плечу передо мной, нависли – такие огромные, что заслонили небо. Их уровни не считывались, система сообщала лишь, что они «??? – го уровня».

– Ау-у! – рявкнули все демоны, ударив себя кулаками в грудь.

Мои ошеломленные союзники застыли, армия колыхнулась, и воины помимо воли попятились, ощетинились мечами и копьями, подняли щиты, маги приготовились кастовать заклинания, глядя на пышущих жаром гигантских демонов. Немудрено – один краснозвездный инфернал или рокотанк, подпирающий небосвод, мог бы пройтись по обеим армиям, растоптав воинов в кровавую кашу, а генералы-то еще мощнее…

Аваддон выступил вперед. Глаза его улыбались, но в голосе звенела сталь:

– Бывший демоноборец Скиф! Докладывает командующий объединенными легионами Преисподней генерал Аваддон. Легионы явились на твой призыв и готовы к бою! Жду ваших приказаний!

Интерлюдия 1. Маргарита

По темнеющему небу над Калийским дном плыли облака, и крышу небоскреба, где шла церемония прощания с Алексом Шеппардом, то накрывала тень, то заливало светом солнце.

По плану безопасников «прощание» должно было продлиться до конца дня, после чего якобы гроб полетит в гражданский дистрикт Алекса и будет сдан в крематорий. На крыше было не протолкнуться – слишком многие хотели проститься с человеком, изменившим их жизнь к лучшему.

Маргарита Вуд стояла у изголовья и видела, что сходство куклы, лежавшей в гробу, с оригиналом было стопроцентным. Даже ей, знавшей, что это не Алекс, хотелось плакать.

Она не привыкла думать о себе как о Маргарите. Девочка лет до шести и не подозревала, что это ее полное имя, ведь дома все звали ее не иначе как Ритой. Однако, став финансовым и коммерческим директором компании «Пробужденных» в одном лице, она была вынуждена подписывать документы, где использовалось полное имя. Возможно, стоило поступить как Алекс, родившийся Александром, и официально изменить имя на Риту? От этой идеи губы сами растянулись в улыбке, и девушка тряхнула длинным хвостом рыжих волос, отгоняя неуместные мысли. Улыбаться над гробом своего парня как минимум странно.

Из собравшихся, кроме нее, только Мария, Хайро и Вилли знали, что в гробу кукла, распечатанная на биопринтере. Помимо работающих внизу Сергея Юферова и Йошихиру Уэмацу, внимательно изучающих происходящее с камер наблюдения, были еще двое посвященных в план: Эд, ушедший с крыши из-за того, что у него разболелся живот, и Рой, который, наверное, был сейчас с настоящим Алексом.

И безопасники, и телохранительница ничем не выдавали своих чувств. Им было проще, ведь хладнокровие взрослых объяснимо и понятно. Рите же надлежало играть роль безутешной соломенной вдовы, а она то и дело отвлекалась, оглядывала друзей Алекса, чтобы попытаться понять, кто же предал его, и оттого забывала изображать безутешность.

Мелисса Шефер, казавшаяся бледной тенью себя самой, переминалась с ноги на ногу рядом с насупившимся Маликом Абдуалимом, прятавшим руки в карманах. Бывшая девушка Алекса натянула капюшон серого худи по глаза, плакала ли она, было непонятно, но периодически всхлипывала, то и дело сморкаясь в черный платок, контрастирующий с ее очень длинными, хищно выглядевшими ногтями, покрытыми белым лаком. Эти ногти выбивались из образа пацанки и свойского парня. Наверное, наследие воспитания на острове «Белых амазонок».

Как бы там ни было, а Мелисса горевала так, что у Риты отпали последние подозрения в том, что она и есть засланный «крот». За последние дни девушки почти сдружились, и Рите не хотелось разочаровываться в Тиссе. Судьба бывшей «амазонки», рано потерявшей мать и воспитывавшейся отцом-тираном, была не легче, чем у самой Вуд, но Тиссе удавалось смотреть на мир словно не видя его недостатков – такой черты характера Рите очень не хватало.

Нет, Тисса точно не «крот». Да и о Малике такого не скажешь, хотя Алекс, наверное, в первую очередь заподозрил бы их. Ведь они уже предавали его: девушка променяла отношения на красивую жизнь, а парень воровал легендарные кинжалы из кланового хранилища. И это не считая их публичного выступления на Играх – когда Алекс получил тот «нож в спину», Рита готова была убить обоих. Но сейчас стало очевидно, что эти двое сами не свои от переживаний.

У бледного и осунувшегося Малика кожа отдавала зеленью, он не отводил взгляда от пола. Не вынимая рук из карманов штанов, парень угрюмо стоял в стороне и за всю церемонию, кажется, и словом ни с кем не обмолвился.

Тобиасу Ассеру, который вроде бы немного отошел после попадания в Бездну и, услышав о «смерти» Алекса, рванул на крышу, Рита доверяла меньше: свежа была память о том, как Утес, прожженный ганкер, вел себя в песочнице. Черт его знает, как он не просто втерся в доверие к Алексу, но и стал его другом. Парень долго работал на превентивов, а потом взял и вернулся в клан?

Что-то здесь не то, и Рита не раз ловила себя на мысли, что хочет поделиться опасениями с Алексом, но каждый раз велела себе молчать, потому что понимала: сделав так, сама же унизит своего парня. Да, Алекс излишне, на ее взгляд, доверчив и даже наивен, но именно это в нем и привлекало – открытое сердце, такая же улыбка и доброта, которую он неуклюже пытался скрыть за показным цинизмом. И если он определился с отношением к Тобиасу, то она примет ту же сторону. К тому же и Тобиас сейчас выглядел мрачнее тучи, ссутулился и искусал нижнюю губу до крови.

Но тогда кто «крот»? Может, Томоши Курокава? Японец для всех оставался темной лошадкой, даже двумя лошадками, учитывая его раздвоение личности. Сейчас он сделал каменное лицо, и казалось, ему нет дела ни до чего… кроме Энико, молча роняющей слезы на плече Стефани. Томоши утешал девушку, что-то шептал ей, но она не обращала на него внимания.

Кто точно был вне подозрений, так это Ханг Ли. Здоровяк хмурился и сжимал кулаки, его взгляд остекленел. Правды он не знал, а потому переживал искренне – как бы ни пытался парень выглядеть мужественным и непоколебимым, глаза его блестели от слез.

Так же Рита не сомневалась в негражданах, собравшихся на крыше. Жители Калийского дна всегда бурно изъявляли чувства – если радовались, то так, что готовы были выставить на стол последнее, а если печалились и горевали, то так, словно миру пришел конец. «Смерть» лидера, пусть юного, еще школьника, но уже не словом, а делом изменившего их жизни, потрясла всех. Возможно, в их скорби были и опасения за себя, и большая доля эгоизма, но нельзя отрицать, что Алекса здесь любили.

Рита не раз слышала, что говорят о ее парне обычные, не приближенные к верхушке работяги. Им нравилось, что Алекс всегда общается с ними уважительно, если может, не отказывается выслушать и помочь. Даже идею Эда и Ханга дарить каждому имениннику тысячу золотых неграждане приписали Алексу. И, что Рите казалось особенно важным, никто не называл ее парня «мистером Шеппардом» – для работяг он всегда оставался «нашим Алексом», «нашим парнем» или «нашим Скифом». Они на самом деле считали его своим.

Особенно это было заметно по Дьюле, который, по слухам, начал свое знакомство с Алексом со ссоры. С той поры строитель, больше всех из неграждан сблизившийся с Алексом, совсем расклеился. Его мучал артрит коленных суставов, стоять Дьюле было тяжело, поэтому он сел на принесенный стул рядом с гробом, закрыл лицо руками, да так и замер. Словно умер. Только вздрагивающие плечи говорили о том, что Дьюла еще жив. Этот мужчина точно не мог предать…

Сбоку кто-то подошел, протиснулся и встал возле Ханга – вернулся Эдвард Родригез. Парень, сделавший все, чтобы в отсутствие лидера клан не рассыпался, нравился Рите. В первые недели в песочнице Рита даже засматривалась на Эда, но тот не обращал на нее внимания, что объяснимо: она тогда была не Иритой, а самой настоящей Перевес, торговкой-перекупщицей под городской стеной. Ну а когда ее брат Недовес продал выкупленный у «дементоров» синий меч много дороже, чем планировал, а те об этом узнали и отреагировали не очень адекватно, Рита окончательно выкинула Эда из головы.

Парень сейчас выглядел слишком спокойным, но это нормально и не слишком подозрительно – пусть думают, что он не хочет демонстрировать эмоции публично, пытаясь оставаться опорой для остальных. Вообще, Родригез был, пожалуй, самым сдержанным из «дементоров» и умел скрывать чувства.

Впрочем, Рита тоже занималась этим всю сознательную жизнь и убеждала себя, что ее чувства не имеют права на жизнь, нужно просто делать то, что правильно, а не то, что хочется, и тогда все будет хорошо.

Ее родителям, гражданам категории J, не разрешалось иметь более одного ребенка в семье, и появление на свет Риты Вуд не более чем случайность. Пара ждала мальчика, но выяснилось, что Саманта Вуд беременна двойней. Поскольку у Саманты был отрицательный резус-фактор крови, медики прерывать беременность запретили, и на свет появились двойняшки: Кристофер и Маргарита Вуд, причем семью обязали платить ощутимый ежегодный налог на второго ребенка.

Уже в родильном отделении выяснилось, что желанный наследник болен, в отличие от пышущей здоровьем Риты. У мальчика диагностировали тетраду Фалло – тяжелый сочетанный порок сердца. Родись такой ребенок в XX веке, жизнь его была бы недолгой и полной мучений, но медицина шагнула далеко вперед, и мальчика прооперировали. Однако, поскольку сердце с возрастом увеличивается, а имплант нет, замену клапанов осуществляли в несколько этапов по мере роста ребенка.

С самого начала никто в этом мире не ждал Риту, ничего не изменилось и впоследствии. Она постоянно слышала, что из-за нее Крис недоедает, и всячески пыталась доказать, что не хуже, но каждая ее попытка заканчивалась упреками и укоризненными взглядами родителей. Они ждали только сына, а на дочь смотрели как на обузу, из-за которой сын получает меньше, чем мог бы.

Оттого Крису доставалось все лучшее. Даже питался он отдельно, а брать его еду из холодильника Рите было запрещено. Больно и стыдно вспоминать, но, чтобы узнать вкус настоящих фруктов, ей приходилось красть у брата. А началось все с плода манго, который так манил, что снился ей ночами. Крис, словно затягивая ее мучения, несколько дней игнорировал фрукт, а Рита, натыкаясь на него взглядом, стервенела от невозможности взять даже маленький кусочек. На пятый день она не выдержала – прокралась ночью на кухню и съела манго. Самое обидное, что наутро Крис вдруг возжелал того же, манго было единственным, а его вкус Рите даже не понравился! Родители были в ярости, девочку на месяц лишили гаджетов, десерта и прогулок.

И все равно Рита любила Криса. Он рос добрым мальчиком, но, увы, очень капризным, и настроение его менялось так часто, что иногда общаться с братом было невозможно. Впрочем, Рите никогда не приходило в голову винить его. «Это говорит его искусственное сердце», – утешала себя она.

Дома ее никто не бил и не обижал, но получала она ровно столько, сколько надо, чтобы не голодать. Одевали ее так, чтобы ни у кого не возникло мысли о том, что Вуды бедствуют. У нее никогда не было больше необходимого минимума. Если в школе случались конфликты с одноклассниками, девочка получала выговор вне зависимости от того, кто виноват. Возможно, именно из-за этой бесконечной нужды и желания обрести финансовую независимость она увлеклась торговлей.

Первым шагом стали браслетики из бисера ручной работы, которые двенадцатилетняя Рита выставляла на продажу в сети. Что-то даже удавалось сбыть, и в такие дни у нее будто вырастали крылья, хотелось немедленно потратить деньги на что-нибудь давно желанное… но она била себя по рукам – берегла заработанное, копила первоначальный капитал, с которым планировала начать бизнес в Дисгардиуме.

Именно в тот год, когда Рита начала делать первые фениксы, Крису провели последнюю успешную операцию. Мальчик стал формально здоров, но для родителей ничего не изменилось – они все так же его жалели, отдавали лучшее и продолжали делить еду на ту, что для Криса, и ту, что для остальных. К чести родителей, они ели то же самое, что и дочь. Однако, замечая завистливые, как им казалось, взгляды Риты, брошенные на тарелку Криса, всегда делали ей замечания и упрекали в том, что из-за нее мальчик ест не так хорошо, как должен. Рита ждала совершеннолетия как избавления от этой пытки.

С младенчества в сознание Риты впечаталось, что она не имеет права на лучшее. Вокруг нее много более достойных людей, а ее участь – серая жизнь в сером дистрикте с таким же серым мужем. И то если повезет. «Кто на меня посмотрит? – думала девочка. – Разве можно полюбить такую толстуху? Еще и с веснушками!» И это не говоря о других вещах, которые ее беспокоили: слишком густые брови, слишком рыжие волосы, вечно стянутые на затылке в конский хвост, слишком зеленые глаза. «Как у ведьмы».

В старших классах Крис, когда был в настроении, утешал ее, даже уверял в том, что как минимум два их одноклассника влюблены в нее по уши. «Ты чего, сестренка?! – говорил он. – Да если бы я не был твоим братом, сам бы влюбился! Посмотри на себя в зеркало! Ты же красавица!»

Она думала, что Крис утешает ее из жалости, однако ближе к шестнадцати, критически изучая тело, она увидела в себе то, о чем он говорил, и поняла, что брат прав. Высокий рост в этом возрасте стал не недостатком, а преимуществом, подчеркнув длинные ноги, а бедра, за которые ее раньше дразнили толстой, вдруг стали в глазах одноклассников «шикарными». Она сама слышала, как ее обсуждали, что удивляло, конечно, но и радовало.

И все же до полной уверенности в себе было еще далеко.

В песочнице, когда Скиф в первый раз подошел к ней с Недовесом за экипировкой, парень ей приглянулся, потому что показался ровней – такой же спокойный, не хватающий звезд с неба, этакий недотепа-неудачник. Девушка поверила, что обычный – среднего роста, худощавый, но вполне симпатичный парень – мог бы обратить на нее внимание. К тому же, когда Скиф общался с Недом, он показался уверенным в себе. Да и чувство юмора было парню не чуждо – Рита ловила себя на том, что невольно улыбалась. Глядя, как парень уходит после того первого разговора, она не выдержала и окликнула его, чтобы подарить Большую медвежью кость – не бог весть что, хлам, но лучше так, чем драться голыми кулаками.

На следующий день, случайно встретив Скифа на улице Тристада, Рита искренне поверила, что между ними возможно большее. То была еще не любовь, но ее предвестник. От мыслей о Скифе девушка чувствовала что-то новое, что-то, от чего сердце билось быстрее, а в животе разливалось тепло. В глубине души она фантазировала об общем будущем с Алексом, но…

Надежды разбились о его стремительный взлет как игрока и начавшиеся отношения с Тиссой. Рита, тогда не знавшая, что Скиф получил статус топовой «угрозы», так расстроилась, что потеряла интерес к жизни. Тем более что парню стало не до нее… на время.

Когда Скиф сам обратился к ней, предложив вести торговые операции его нового клана, потому что за «Пробужденными» в песочнице начала охотиться «Аксиома», она воспрянула духом и занялась этим с огромным энтузиазмом. Ей так хотелось оправдать надежды и доверие, которые Скиф продемонстрировал вопреки мнению бывших «дементоров», что иногда она в отчетах озвучивала завышенные цены продаж, докладывая собственные накопления. Может, глупо, но даже у Краулера не нашлось что ей предъявить. Сама Рита, с большим трудом отделив рациональное мышление торговца от эмоциональных поступков, договорилась с собой, что это инвестиции в хорошие отношения с перспективным кланом… Причина довольно надуманная, но стратегия себя оправдала.

Совместная поездка с Алексом в Гластонберри на музыкальный фестиваль стала для Риты лучшей наградой. Конечно, девушка позволила себе надеяться на большее, но… Парень не воспользовался тем, что прилетел без Тиссы, не стал изменять ей даже с Кряпотой, Кариной Расмуссен, единственной подругой Риты из реала.

Для Карины Рита всегда была той самой некрасивой подругой, на фоне которой она выглядела особенно выигрышно. Карина настолько привыкла к этому, что не замечала, как подруга расцветает, и мужчины западают на Риту больше, чем на нее саму.

Рита видела, как меняется, все чаще она оставалась довольной увиденным в зеркале, но на то, что Скиф обратит на нее внимание как на девушку, надеяться перестала – уж слишком сильно парень любил Тиссу. И все же она твердо решила помогать ему, просто ради того, чтобы быть рядом.

Шли недели, пролетали месяцы, Скиф и его друзья вышли в большой Дис. Рита продолжала помогать из песочницы, чуть не влипла в историю, когда ею из-за редких легендарок заинтересовались люди Триады. Но интереса к торговле это не отбило – напротив, Рита с еще большим рвением зарылась в сетевые курсы по бизнесу, экономике и коммерции Дисгардиума. И чем больше узнавала, тем отчетливее понимала, что, если хочет быть с Алексом, ей нужно набраться терпения. Грамотные инвестиции делают на всю жизнь, так и с Алексом – она хотела стать его постоянной женщиной, для чего требовался план. План и терпение, чтобы его воплотить.

Рита внимательно изучила все, что знала о парне, и поняла, что нельзя бросаться к нему на шею и в открытую заявлять о своих чувствах. С кем-то, может, такой подход и сработал бы, но явно не с тем, кто привык достигать целей, затрачивая усилия. Если что-то само идет в руки, это уже не так интересно.

Впрочем, изображать недотрогу и Снежную королеву – тоже не вариант, надо просто быть рядом и постепенно стать той, на кого Алекс-Скиф может опереться. Важно было также наладить отношения с его друзьями, но в этом Рита проблемы не видела – ребята, не считая Тиссы, ей нравились. Проект «Алекс+Рита» обрел детали, и первым его пунктом стало вступление в клан «Пробужденные».

Скиф согласился принять ее. Тисса, все еще находившаяся в песочнице, должна была пригласить Перевес в клан, но каждый раз находила причины этого не делать. Пришлось ждать выхода в большой Дис.

Когда Тисса бросила Алекса, Рита продолжила отыгрывать роль подруги. Сколько слез она пролила, уступив его Карине на вечеринке! Как сложно было уйти, зная, что та останется с парнем! Но нужно было следовать плану, согласно которому навязываться и прыгать в постель, причем на вечеринке, – не лучшее начало отношений.

Узнав о том, что Карина стала девушкой Алекса (естественно, та позвонила сразу после ЭТОГО и во всех красках расписала то, что произошло ночью), Рита вдребезги разбила комм. Вырвала страницу с планом завоевания Алекса из дневника и разорвала на мелкие клочки.

Ночами Рита ревела в подушку от безответной любви, почти перестав есть, но все же взяла себя в руки и занялась спортом в тренажерном зале при их жилом комплексе. Перегоняя боль, ревность и злость в усталость. В тысячах миль, накрученных на велотренажере, чтобы отвлечься, и в потерянном аппетите была и положительная сторона – Рита сбросила килограммы, которые казались ей лишними. Теперь ее талии могли бы позавидовать и Тисса с Кариной.

Алекс посмотрел на нее другими глазами, когда его предали и та и другая.

Все случилось само собой – Рита стала «пробужденной», вошла в ближний круг Скифа и постепенно начала играть важную роль в делах клана. Даже Эд стал доверять ей, а глядя на него, так же стал вести себя и Ханг. Вот только Малик продолжал относиться к ней как к чужой. Зато для неграждан она сделалась фигурой чуть ли не важнее Скифа – ведь от нее труженики получали деньги.

Наверное, и сам Алекс не смог бы сказать, когда обратил внимание на Риту. Их отношения начались внезапно и быстро прошли все стадии. Девушка ощутила себя Золушкой на балу, спящей принцессой, которую поцеловали. Она не верила своему счастью и боялась его спугнуть неловким словом или движением.

Беда пришла откуда не ждали – Тисса вернулась в клан, более того, тут же напросилась на базу в Калийском дне.

Представив, что может произойти между Тиссой и Алексом в реале, Рита вдруг взбунтовалась. Нет, она больше не будет покорно принимать удары судьбы! Она станет бороться за свое счастье!

Ей было плевать на статус и возможности Алекса, потому что, узнав его ближе, она всем сердцем полюбила его не за крутость, а за характер, за доброту, за бесконечное желание помочь всем, кому может. Как же Алекс отличался от ее брата Криса! У того могло испортиться настроение от не самого вкусного ужина. Вечно сосредоточенный на цели и переживающий за близких, Алекс, казалось, вообще не обращал внимания на то, что ему накладывали в тарелку.

Сейчас, стоя над «его» гробом, Рита специально вспоминала самые обидные моменты из жизни, чтобы плакать перед собравшимися. Из глубины разума всплыло давно забытое: как на их с Крисом день рождения мама отдала ему весь торт! Огромный – как казалось маленькой девочке – торт со свечками и цветами из крема! Рите не досталось даже кусочка – Крис же, распробовав его, тут же утащил к себе в «комнату», общую для двоих детей, но разделенную картонной стеной, когда им исполнилось шесть. Вспомнилось, как она уступила Алекса Карине и потом плакала сутки напролет, даже в школу не пошла, думая, что совершила непоправимую ошибку.

Рита еще раз посмотрела на лицо куклы, представила, что это все по-настоящему, что Алекс мертв, и его нет в ее жизни… Слезы хлынули ручьем, даже губы скривились, а в горле встал ком.

Эд к тому моменту отошел к безопасникам, а на его место приехал старик Фуртадо в инвалидной коляске, бормочущий и кусающий губу. Рядом вился Вератрикс. Карлик потянул старика за рукав и пробормотал:

– Алекс хороший. Это неправильно… Деда, скажи ему! Алекс, вставай!

Старик смотрел на внука и молчал, поджав губы. Карлик встал на цыпочки, чтобы увидеть «тело», и качнул гроб.

– Алекс, вставай! Просыпайся!

Потянувшись «разбудить» Алекса, он почти столкнул гроб, но Мария едва успела его поддержать и вернуть на место, после чего взяла Трикси за руку, отвела в сторону и заговорила, сев на корточки, чтобы быть с ним вровень. Карлик слушал и кивал, слушал и кивал, потом замер – ресницы его задрожали, он запрокинул голову и заревел, будто малыш, не получивший игрушку.

– Это неправильно! – причитал он, размазывая слезы кулаками. – Так нельзя! Он не старый! Почему? Алекс хороший! – И по кругу: – Это неправильно!

Трикси, сам того не зная, сработал плакальщицей – Рита читала, что в старину нанимали специальных людей, которые голосили на похоронах, чтобы близким проще было выплакаться, излить чувства. От причитаний карлика старику Фуртадо стало плохо, он начал заваливаться, и к нему бросился Мэнни.

Рита жалела этих людей, винила себя в том, что приходится их обманывать.

Солнце коснулось горизонта, оттеняя краски. Трикси продолжал голосить, Ханг покраснел, силясь сдержать слезы, а Тисса не сдержалась – уткнулась в плечо Малика, плечи ее задергались. По лицу парня скатилась слеза. Они точно не предатели, так не сыграешь, как ни старайся…

* * *

Все были так поглощены горем, что не обратили внимания на тени, растущие на крыше. Нараставший монотонный гул стал таким громким, что перебил крики Трикси.

Еще ничего не понимая, Рита закрутила головой, и только когда Вилли крикнул: «Тревога!» – взглянула вверх и оторопела: приближались десятки массивных, явно не гражданских флаеров!

– Все в укрытие! – над крышей раздался усиленный голос Хайро. – Иван, собирай людей, вооружайтесь!

Сирены и усиленный голос безопасника прозвучали одновременно с выстрелами. Флаеры, зависнув над крышей, открыли огонь прямо по толпе.

Рита поймала себя на иррациональном желании прикрыть гроб, чтобы не пострадало «тело» Алекса, но сирена взвыла еще громче, а из громкоговорителей раздался на удивление спокойный, почти механический голос Сергея Юферова:

– Внимание, всем соблюдать спокойствие. Не толпитесь, помогайте тем, кто споткнулся, и направляйтесь в укрытие. Внимание…

Быстрее всех среагировали дикие, привыкшие к облавам, – прыснули врассыпную, словно их тут и не было. Многие из них уже вооружились и открыли ответный огонь.

Заполонившие крышу неграждане запаниковали, заметались, топча друг друга, кто-то бросился к гробу, чтоб унести тело, но Мария погасила инициативу криком:

– Отставить! Бегите, глупцы!

Риту будто кипятком окатило, сердце заколотилось. Она стояла в середине крыши, а вокруг бурлил людской поток, возле центральных выходов началась давка.

Со скрежетом и треском раскрылись замаскированные люки, откуда высунулись турели и завертели дулами в поисках цели. Обнаружив врага, равномерно зашелестели сгустками плазмы: «Ш-шух! Ш-шух! Ш-шух!» И именно это привело Риту в чувство. База «Пробужденных» атакована, все по-настоящему – безопасники добились своего, вынудив «крота» действовать… Но он вместо того, чтобы просто проявиться, вызвал подкрепление.

Рита осталась возле гроба одна. Старика Гарольда увел Мэнни, под прикрытием Марии Эд, Ханг, Тобиас, Энико, Тисса и Томоши уже приближались к спасительному выходу с крыши…

Эд задержался, пока остальные забегали внутрь, поднимая раненого подростка из неграждан. Мария, обнаружив, что он отстал, продралась сквозь обезумевшую толпу у люка, вернулась за ним.

– Рита, сюда! – закричал Эдвард, замахал рукой.

Встретившись с ним взглядом, Рита рванула к спуску, до него от центра крыши было метров сто. Тем временем Мария помогла Эду дотащить подростка, начала заталкивать его внутрь, а Эд ей что-то говорил и показывал за спину. Обернувшись, Мария заметила Риту и бросилась ей навстречу.

А дальше время будто бы замедлилось. Над ухом Риты просвистело, опалив волосы. Мария сделала пару шагов, на миг застыла, дернулась, раскинув руки – раскаленный сгусток плазмы, что пролетел мимо Риты, пробил ее грудь насквозь… и попал в Эда. Мария рухнула сразу, а парень схватился за живот, высунул окровавленную руку, удивленно ее оглядел и тоже рухнул, скрытый спинами неграждан.

Рита едва не упала – ее ногу что-то сжало. Глянув вниз, Рита обнаружила стонущего Трикси. Карлик вцепился в ее лодыжку. Девушка сделала было шаг к выходу с крыши, но карлик не отпускал, и тогда она снова посмотрела туда, где упал Эд, но не увидела его. Первым порывом было бежать к нему, но путь к тому выходу уже перекрыл приземлившийся вражеский флаер, оттуда высыпали люди в черном. Риту парализовало от ужаса.

Вдруг рядом открылся шлюз, и поднялась запоздавшая турель с устаревшим авиационным пулеметом, которая сразу же открыла огонь по приземлившемуся флаеру. Он был так близко, что пули срикошетили и едва не попали в девушку. Их свист вырвал ее из оцепенения, она бросилась к аварийному люку сбоку, но споткнулась о Трикси, ползающего под ногами, и растянулась на покрытом пластиком бетоне.

– Нехорошо, нехорошо, нехорошо, – бормотал карлик. – Плохие люди, плохие люди, плохие люди. Почему такие злые? Нехорошо…

Она и сама не понимала, все смешалось и в сознании, и перед глазами. Картель не мог, Полковник обещал это. Триада? Кто-то еще? Оставаться на крыше было глупо, но и вставать в полный рост тоже.

– Нехорошо, нехорошо…

– Вератрикс! Держи меня за ногу и ползи следом, – велела она карлику.

Трикси умолк и лишь кивнул. Рита поползла к другому выходу – их было несколько, но все оказались далеко.

По сигналу тревоги поднялись дежурные, и в воздух взмыли три «Акулы» – весь парк боевых машин «Пробужденных». Одну тотчас подбили, и она, дав крен, начала заваливаться, отмечая путь падения дымным черным следом. Флаеры нападающих, видимо, были последнего поколения – турели, кроме трех центральных, новейших, не пробивали их броню, плазма бессильно стекала по поверхности, пули отскакивали.

Грохотнуло – Рита отчетливо увидела перед собой дикого с ракетной пусковой установкой на плече, ствол которой дымился.

Ш-шух! Вражеский флаер взорвался в воздухе, разбросав далеко вокруг горящие осколки. Оборвался крик – раскаленным корпусом обшивки напополам перерезало замешкавшегося парня из неграждан. Враг сразу же усилил огонь – одна за другой взорвались оборонительные турели; лишь три центральные, прикрытые силовым куполом, еще держались.

Рита продолжала ползти. Трикси, похоже, лишился сознания, отвалился, и ей пришлось возвращаться за ним, а потом волочь за собой. К счастью, бой проходил за спиной, и путь вперед был относительно чист. Девушку и карлика могло задеть лишь случайно… или если атакующие не поленятся выстрелить в ее сторону.

Затаившись за технической будкой, Рита выглянула из-за нее, осмотрела крышу. Там, откуда она ушла, валялись тела неграждан, затоптанных или сраженных шальными пулями.

Когда из двух флаеров, приземлившихся по краям площадки, выскочили бойцы в черной экипировке с графеновыми вставками и ринулись к гробу, Рита схватила за шкирку Трикси, лежащего носом в пол, и поволокла к выходящей на крышу постройке с дверью, ведущей вниз и внутрь. «Лишь бы не было заперто», – молила она. До двери оставалось метров пятьдесят.

Чуть в стороне от пути к выходу опустился вражеский флаер, погасил двигатель, оставив прожекторы включенными. Яркий свет залил все пространство до выхода, выделив утихшую турель – единственное препятствие на пути.

Рита простонала от отчаяния – ползти дальше смысла не было, они с Трикси привлекут внимание врагов, как два таракана на белом столе.

Карлик пошевелился, простонал что-то. Рита тут же встряхнула его:

– Вератрикс! Вставай и беги за мной! – Подняв его за ворот, прорычала в лицо: – Слышал?! Беги так быстро, как можешь, Вератрикс, иначе ты труп!

Карлик зажмурился от ужаса и кивнул, вцепился в ее кисть. Подумав, Рита не сбросила руку, напротив, перехватила его сама за ладонь.

– На счет «три», Вератрикс! Один… два… три! Бегом!

Зажмурившийся карлик рванул за ней. Рита очень хотела его отпустить, он задерживал ее, но отгоняла эту мысль и лишь считала биения сердца.

Бежала, не пригибаясь и не оборачиваясь. Снова упала, накрыв собой карлика, когда взорвалась одинокая турель, и услышала справа, оттуда, где стоял флаер, властный голос:

– Всем бойцам! Прорываемся внутрь и ищем Шеппарда. Он онлайн, его «тело» в гробу – дешевая копия. Ищите Джеральдину, она приведет к Шеппарду!

– Живым? – донеслось из рации.

– Не имеет значения. Живым или мертвым, платят одинаково. Главное, чтобы мозг был не поврежден! В голову не стрелять!

Рита лежала ничком, рядом копошился Трикси. Сердце рвалось из груди, в голове билась мысль – нужно спасать Алекса! Кто это такие? Зачем им тело мертвого Алекса? Что они собираются с ним делать? Она отогнала вопросы – пусть это выясняют безопасники. Страшно другое: кто-то сообщил налетчиками, что проходят похороны. Кто-то из присутствовавших на крыше… Они сказали «Джеральдина»? Никого с таким именем Рита не знала, но работяг в здании было много, это точно кто-то из них!

Она дернулась, поднесла окровавленную и слабеющую руку с коммом ко рту, чтобы передать услышанное безопасникам, но поняла, что потеряла гаджет. Руку посекло осколками, видимо, тогда и срезало браслет комма.

– Трикси, бегом!

Рита вскочила, рывком подняла карлика и, забросив его на спину, понеслась к выходу так быстро, как никогда в жизни не бегала. Главное – предупредить своих о том, что грозит Алексу, а потом можно и умереть.

«Ш-шух» раздалось четырежды – вражеский флаер открыл огонь. Стреляли в спину, Рита бежала в полный рост, даже чувствовала толчки, но не ощущала боли, лишь Трикси почему-то затих и расслабился, хотя до того вцепился в нее руками и ногами так, что чуть не задушил. Глядя под ноги, она стонала, рычала и продолжала бежать.

Дверь открылась, когда до нее оставалось метров шесть…

– Живее!

…и закрылась сразу за ней – створка скользнула вниз, сомкнулась с полом.

Подняв голову, Рита увидела нацеленный на нее ствол автомата. Оружие держал чернокожий морщинистый мужчина.

– Вы кто? – спросила она.

– Фоде, – ответил боец прокуренным, хриплым голосом, в его легких будто что-то булькало. Незнакомец был в шлеме и бронежилете. – Чего медлила? Жить надоело?! Кого тащишь?

Шагнув Рите за спину, он выругался. Мягко разжав ее руки, судорожно вцепившиеся в одежду Трикси, боец снял с девушки карлика и уложил на живот на железное покрытие пола. Рита тупо пялилась в спину Трикси, откуда торчали опаленные ребра и почерневший позвоночник, и не понимала, что видит. Плазма прожгла одежду и тело, но не насквозь – видимо, сгусток вошел не по прямой.

– Спас тебя внук Гарольда, – хмуро заметил дикий. – Сработал как бронежилет. Ладно, нечего тебе тут делать, спускайся!

– Они идут к Алексу! – закричала Рита. – Надо предупредить остальных!

Другой дикий, боец весь в ужасных шрамах, будто лицо его грызли звери, посмотрел на нее с сочувствием, неопределенно кивнул и повторил:

– Спускайся, девочка. Здесь опасно.

Не думая, что делает, она наклонилась, чтобы поднять мертвого Трикси, но опомнилась.

– Оставь его, – сказал Фоде и мягко подтолкнул ее к лестнице.

Прежде чем уйти, она еще раз обернулась и только тогда увидела, что здесь около десятка диких. Все с оружием и в экипировке. Если они не отобьют нападение, налетчики прорвутся в здание. Но даже если отобьют, не исключено, что кто-то из налетчиков доберется к Алексу, ведь «крот» наверняка передал врагам план здания…

«Дикие считают, что Алекс мертв, поэтому не спешат его защитить!» – поняла Рита и закричала в лицо дикому:

– Фоде! Меня зовут Маргарита Вуд, я старший офицер клана! Немедленно передайте Хайро Моралесу, что лидер напавших дал приказ взять Алекса Шеппарда живым или мертвым. Еще скажите, что имя «крота» – Джеральдина. Я точно слышала, как наемники говорят о том, что она поможет им найти Алекса!

– Да взяли уже его тело, я сам видел! – прохрипел дикий. – Вместе с гробом загрузили на флаер!

– Просто сделайте, что я сказала! – закричала Рита, показывая на его комм.

– Так! – рассвирепел дикий и дал приказ своим: – Девчонку – прочь! Ракель, ты через этаж двигай и попробуй найти Хайро, передашь, что она рассказала! Выполнять! – Снова повернувшись к Рите, процедил: – Коммы не работают. Нас с утра глушат! Понятно?

Девушка кивнула:

– Понятно.

Отмахнувшись от Ракель, пытавшейся ее увести, она рванула вниз. Спускаться пришлось по железной лестнице, справа и слева вверх поднимались рифленые трубы воздуховодов. Здесь редко ходили, даже перила были все еще в смазке.

Перепрыгивая через ступени, она начала долгий спуск вниз.

Лестничные пролеты, тусклые лампы, ступеньки, мелькающие номера этажей слились, тело слабело, в горле першило… Сколько у нее ушло времени? Часы? Минуты? Лишь бы успеть…

Нужный этаж она едва не пропустила, по инерции продолжая бежать, но опомнилась – вернулась. Дверь была заперта, пришлось долго стучаться и кричать. Наконец на маленьком сенсорном экране появился дикий, спросил:

– Кто?

Ее все еще трясло, кидало то в жар, то в холод, но она, тяжело дыша, нашла в себе силы назваться:

– Старший… офицер клана… Маргарита Вуд.

– Руку на панель, мисс Вуд…

Убедившись в том, что она та, за кого себя выдает, ее пропустили.

Все входы офицерского этажа здания охранялись не только турелями, но и дикими, вооруженными с головы до пят. Путь по коридору преграждали баррикады, спирали колючей проволоки, и чтобы их пересечь, приходилось замедляться. И все же, как бы они ни тормозили, от их вида Рите стало спокойнее.

Наконец препятствия остались позади, она быстрым шагом направилась к комнате Алекса. Этот участок освещался ярче всех, и только тогда девушка заметила, что ее волосы опалило взрывом, осколком рассекло не только руку, но и бедро, спину сильно жжет, как после ожога, а джинсы напитались кровью.

Тут до нее донеслись чьи-то голоса, Рита насторожилась, но когда из-за ближайшей баррикады вывалились Тисса и Малик, успокоилась. Свои!

– Рита! – облегченно крикнула Мелисса. Подбежав, заглянула в глаза: – Кто это такие? Что вообще происходит?

– Судя по тому, что не было никаких знаков отличия, наемники, – на ходу ответила Рита. – Точно не Картель или Триада, говорили по-английски. Главное, надо выручать Алекса! Они пришли за ним. Я слышала, что они собираются прорываться и с помощью какой-то Джеральдины искать его… У вас нет знакомых неграждан с таким именем?

– Нет, – подумав, ответил Малик.

– Погоди… Зачем им искать Алекса? – воскликнула Мелисса. – Он же умер!

– Нет, он жив и находится в своей комнате. Скорее всего, он в Дисе, – объясняла Рита, не сбавляя шаг. – То, что вы видели в гробу, – кукла. Когда все закончится, Хайро расскажет вам, зачем так нужно было сделать. Сейчас надо вытащить Алекса из капсулы и увести в безопасное место.

– Вот это да! Ну хоть Алекс жив! – обрадовалась Тисса.

– Хоть? Что значит…

Малик остановился, схватил Риту за руку:

– Рита, ты… ты правду говоришь? Алекс жив?

– Жив, – кивнула Рита, вспомнила, как на крыше падал Эд, и спросила: – Что с Эдом? Видела, как его подстрелили… И Ханг? Где Ханг? Томоши? Тобиас? Энико? Где все? Почему вы здесь без них?

Малик хлюпнул носом.

– Эда… Эда… убили.

У Риты подогнулись ноги. В глазах защипало, она отвела взгляд.

– Как же так? Вы что, вернулись на крышу за ним?

– Ханг вернулся, вытащил, – ответила Тисса. – Мария тоже убита. Эд не дышал, когда Ханг догнал нас с его телом, отказался его бросать и… – Девушка запнулась, сглотнула.

– Ханг не поверил, что Эд мертв, – сказал Малик. – Потащил его в медицинский отсек, чтобы положить в капсулу. Томми, Тоби и Энико пошли с ним, чтобы помочь.

– А вы здесь зачем? – прищурилась Рита. – Почему не с ними?

– Во-первых, не было смысла такой толпой идти, – ответила Тисса. – Во-вторых, Мария четко приказала нам прятаться на защищенном этаже. Туда доступ только через апартаменты Алекса. Так что мы с Маликом сделали то, что велено, а остальные нарушили приказ.

– Да, Томми сказал, что не бросит Ханга-сана, Энико увязалась за ним, а Тобиас, по-моему, сошел с ума. Он вцепился в руку Эда, не отпускает, только бормочет молитвы.

– Ладно, потом разберемся, – сказала Рита, голос ее ослабел. Жжение в спине усилилось, ноги стали ватными, в голове зашумело. – Идемте к Алексу, пока здесь не появились наемники.

Она сделала шаг-другой, пошатнулась, и ее подхватила под руку Тисса. Так и пошли вместе, как подружки после пьяной вечеринки. Следом потопал Малик.

– У них не получится прорваться, – без особой уверенности пробормотал парень. – Дикие не пропустят… Они звери.

– Не отставай! – обернувшись, рявкнула Тисса. – Скорее к Алексу! Мы должны его предупредить!

Рита, словно слова относились к ней, вдохнула, выдохнула и, освободившись от ее руки, побежала. Шаги звонким эхом разносились в пустом коридоре. Ее счастье, ее спокойный уютный мир вот-вот взорвется осколками. Нет! Она умрет, но не позволит причинить вред тому, без кого нет смысла существовать. Смириться с жизнью, где нет Алекса? Да лучше самой умереть! У нее же больше ничего нет – вообще ничего!

Уже подбегая к апартаментам Алекса, Рита услышала шум позади, дикие оживились, загудели импульсные пушки, послышался топот, крики, команды.

К счастью, на этаж еще никто не прорвался. Рита постучала в дверь, Тисса встала рядом и помогла пинками. Из комнаты раздался голос Роя:

– Тише! Открываю!

Створка отворилась. На пороге стоял Рой ван Гардерен с котопсом Эйты на руках. Переложил мурчащего, свернувшегося клубком питомца Алекса на табурет, впустил ребят в гостиную и подхватил под руку пошатнувшуюся Риту.

Девушка, набрав воздуха, выложила ему все, что знала. У него была связь с остальными безопасниками, он знал, что происходит на поверхности, и мог передать данные Хайро.

– Алекса необходимо вытащить из капсулы, – закончила Рита. – Нужно спрятаться на защищенном этаже!

– Нет, – мотнул головой Рой. – Все под контролем, у нас кратное превосходство в силе, никто сюда не прорвется. Если будет угроза жизни Алекса, я вытащу его сам. А вы, конечно, прячьтесь. Люк под кроватью. Все, давайте живее! Открываю…

С шорохом дверь распахнулась. Рита кивнула, пересекла гостиную и переступила порог спальни, за ней пошел Малик, а Тисса задержалась возле Роя.

– Как там Эд? Есть связь с медотсеком? – донесся ее голос.

Рите тоже было интересно это узнать, но дверь за ней закрылась, отсекая звуки из гостиной.

В середине комнаты стояла капсула, наполненная интра-гелем. За мутным стеклом в полупрозрачном желе угадывался силуэт Алекса, который двигался так, будто бежал. Экран показывал, что с ним все в порядке, разве что пульс перевалил за полторы сотни. Рита шагнула к капсуле, тронула стекло, мысленно поинтересовалась: «Как ты там?»

Тем временем Малик подошел к застеленной кровати Алекса, заглянул под нее, поднялся.

– Под ней, что ли, люк? – Он ухватился за изголовье и, поднатужившись, сдвинул кровать на пару сантиметров, но просить о помощи девушку не стал.

Рита сама сообразила, что надо делать. Вдвоем они сволокли с места кровать, а под ней и правда обнаружился люк, открывающийся только вручную.

Двери спальни снова распахнулись, впустили Тиссу. Обернувшись, она крикнула в закрывающийся дверной проем:

– Удачи, Рой!

Мелисса уверенным шагом направилась к люку, пощупала крышку, кивнула своим мыслям:

– Прочный, выдержит направленный взрыв.

– Как… Эд? – поинтересовался Малик. – Он… жив?

Рита внутренне сжалась, готовая услышать худшее, но Мелисса лишь повела плечом, и капюшон соскользнул с ее головы.

– Рой не знает, – проговорила она и кивнула на люк. – Куда ведет лестница?

Малик глянул на Риту, она ответила:

– На защищенный этаж, вы ж сами сказали. Я там не была, только что от вас о нем узнала. – Нерасторопность друзей начала раздражать, но Рита по привычке сдерживала эмоции. – Спускайтесь. Ну?

Малик немного помедлил и полез, его макушка исчезла в люке, а Тисса не спешила, глядела на Риту в упор ярко-синими глазами. С вызовом вздернув подбородок, спросила:

– А ты?

– Я остаюсь с Алексом, – ответила Рита.

– Ну конечно! Она остается, – процедила Мелисса. – Наедине с Алексом… Нет, дорогая, я тебе не верю. Не до-ве-ря-ю! Такая вся правильная, удобная… Как змея, пригретая на груди!

– Что ты несешь?

– Свалилась на нашу голову… – Тисса ходила вокруг капсулы взад-вперед и словно размышляла вслух. Вдруг она резко остановилась, пронзила Риту взглядом: – Одно то, что ты появилась одна, причем выжила на крыше – уже подозрительно! Где ты была, когда мы все побежали?

– Я замешкалась… – залепетала Рита, понимая, что подозрения Тиссы обоснованы. – Там Трикси оставался, я споткнулась об него, ему было страшно, я потащила его через другой выход с крыши.

– Трикси? Карлик? – Тисса подняла бровь. – И где же Трикси?

– Убит.

– Как удобно, – протянула Тисса. Она сделала шаг назад, потом еще один, словно отступала к двери. – Может, ты и есть Джеральдина? Ну, та самая, что предала клан? Та, что укажет наемникам, где Алекс?

– Тисса, ты все не так поняла! – засуетилась Рита. – Я несла Трикси на спине, нам вслед стреляли, я сама…

Тисса прищурилась, шагнула к Рите, та невольно отступила и попыталась стащить с себя майку, чтобы показать обожженную спину, но девушка оттолкнула ее, прижала к стене и прошипела:

– Не верю! Не доверяю тебе и не оставлю Алекса с тобой, змея!

Взгляд остановился на тонкой руке Мелиссы, на запястье с красными каплями… На заляпанных белых ногтях…

Что это кровь, Рита сообразила в тот момент, когда девушка засадила ногой по ее голени. Удар был чудовищным – хрустнул сустав, боль оглушила и ослепила. Рита закричала, упала, хватаясь за ногу, ладонью нащупала горячее, мокрое. Некоторое время перед глазами было темно, а когда зрение восстановилось, Рита увидела развороченную рану, похожую на раскрывшуюся розу, где в крови белели обломки костей…

Откуда в хрупкой девушке столько силы?

– Рой! На помощь! – закричала Рита.

Она перевела меркнущий от боли взгляд на Тиссу, но перед глазами разливался туман, голову будто ватой набили, Рита не могла сориентироваться.

Сбоку донесся лязг поднявшейся крышки люка, потом удивленный крик Малика:

– Эй, вы что, деретесь? В своём уме?!

Сфокусировав на нем взгляд, Рита разглядела, что Малик высунул голову из люка, и его и без того огромные глаза распахнулись и полезли на лоб. Рита кивком указала на замершую Тиссу.

– Ты? – еще больше удивился Малик и начал подниматься. – Ты… это сделала? Ударила ее? Зачем? – Он перевел взгляд на Риту, похлопал глазами. – У тебя… У тебя же нога сломана!

– Она с ума сошла, – поднимаясь по стене, проговорила Рита и попрыгала из спальни к выходу, собираясь позвать Роя. Чтобы выбраться, ей нужно было преодолеть всю комнату. – Малик, не подходи к ней!

– Рита – «крот», – заявила Тисса. – Она и есть Джеральдина, хотела спровадить нас в люк, чтобы остаться с Алексом и сдать его наемникам! Помоги мне!

– Не подпускай ее, она опасна! – крикнула Рита. – Беги, Малик! Рой! Кто-нибудь! На помощь!

Малик, похоже, разглядел кровь на руках Тиссы и раздробленную кость Риты. Это перевесило его нерешительность и помогло понять, на чьей он стороне. Он встал на пути Тиссы и бросил Рите:

– Тисса! Остановись! Мы все вместе, помнишь? Ты, я, Рита – мы заодно!

Тисса развела руки и, запинаясь, сквозь слезы проговорила:

– Малик? Ты… ей поверил? – Тисса всхлипнула, семеня к нему. – Она нам никто! Чужая! Разве не странно, что она появилась здесь одна? Она с ними заодно!

Рита, постанывая, прыгала на здоровой ноге, но та подогнулась, и девушка упала. Позади остались Малик и Тисса, которая, продолжая заговаривать ему зубы, мелкими шажками подходила к ошарашенному парню…

Мелисса вдруг нереально ускорилась, рванув к Малику, повалила его подсечкой, запрыгнула сверху, схватила за волосы и…

Удары были приглушенными, лишь что-то чавкнуло, хлюпнуло – Тисса дважды приложила парня лбом о пол. Второй шлепок совпал с грохотом сверху, отвалилась вентиляционная решетка, на пол что-то упало, задымилось.

Рита, подтягивая ногу, поползла к выходу из спальни, обдирая о паркет локти, в глазах началось жжение, стало трудно дышать – комнату наполнил едкий дым. Она мысленно молилась, продолжая ползти. Ей нужно успеть добраться до Роя, у него должно быть… Должно быть… Что?

Нельзя терять сознание! Алекс в беде! Рите осталось совсем немного до двери, когда Мелисса ее настигла, схватила за волосы, забранные в хвост, дернула, чтобы запрокинуть голову и открыть горло.

– Не спеши, Вуд, мы не закончили…

Перед Ритой мелькнуло равнодушное лицо Тиссы. Она развернула ее рывком и резким движением полоснула по шее бритвенно-острым длинным ногтем указательного пальца. Рита упала на пол, запузырилась хлещущая кровь на шее.

Потеряв к ней интерес, Тисса отошла к капсуле.

Инстинкты сработали безотказно – Рита зажала рану ладонью. Разум работал на удивление четко, никакой растерянности не осталось, словно внутри проснулся взрослый человек, отсек все ненужное и взял ситуацию под контроль.

Закрыть рану.

Вытащить из кармана мини-аптечку, которую безопасники обязали всегда носить с собой.

Вколоть шприц-тюбик стимулятора в бедро.

Тем временем Тисса попыталась инициировать экстренный выход Алекса из капсулы, но женский системный голос произнес: «Внимание! Экстренный выход из погружения невозможен! Активирована функция защиты носителя от агрессивной среды. Функция выхода заблокирована».

Гаснущим сознанием Рита отметила, что боль утихла – сработал стимулятор. Взглядом нашла Малика, лежащего ничком. Под его глазами наливались гематомы, из разбитого рта набежала лужица крови, кости черепа были деформированы. «Нежилец», – мелькнула и растворилась мысль.

Из последних сил Рита поднялась на одну руку и, зажимая рану на шее и загребая под себя, поползла к выходу, волоча раненую ногу.

Еще чуть-чуть, еще немного… Вот и порог, благо дверь приоткрыта. Рита уперлась в нее плечом, толкнула и вывалилась в гостиную. Она перенапряглась, кровотечение усилилось, и в глазах потемнело. Нет! Нельзя умирать, пока Алекс в опасности! Рита хваталась за черноту ногтями и зубами, чтобы не провалиться в небытие, потому что это будет конец – и ее, и Алекса.

Держаться! Учись быть бойцом, а не тряпкой! Ты нужна Алексу! Ты нужна Дису! Ты нужна негражданам, в конце концов! Так шептал пробудившийся в сознании взрослый, и Рите удалось удержаться.

В темноте проступили очертания предметов: перевернутый стол, стул у двери, Рой, лежащий посреди комнаты. Сфокусировать взгляд не удавалось, картинка плыла, Рита не могла не то что взять пистолет у Роя – она даже не видела этот проклятый ствол, ее хватало только на то, чтобы зажимать рану на шее.

– Рой, – на всякий случай прохрипела она, но телохранитель не шелохнулся.

От бессилия хлынули слезы, нужно было что-то делать, но что?! Все мертвы, некому прийти на помощь. Рой… Вот почему задержалась Тисса…

Взгляд остановился на стуле, где в форме кота спал Эйты.

– Эйты… – прохрипела она, давясь слезами. – Эйты, опасность… – Робот не реагировал. – Эйты, фас…

Слишком тихо. Котопес ее не слышал…

– Эйты… – пробулькало в тишине.

Расплывчатый бугорок на стуле вздрогнул, спрыгнул на пол и начал менять очертания. Он будто становился больше, рос, наращивая массу.

Рита указала на спальню и принялась шепотом, выталкивая воздух из глотки, перебирать слова, которые могли бы активировать функцию защиты хозяина: «Эйты… Алекс… Беда… Опасность… Чужой… Враг… Фас…»

Фигура Эйты вздрогнула, потемнела и канула в черноту. Рита пыталась оставаться в сознании до последнего, но серые картинки реальности смешивались с вкраплениями начавшегося бреда.

Эйты тычется в лицо холодным носом…

Алекс целует в щеку, губы у него холодные, а глаза нереально-яркие, колышутся зеленые волосы…

Брызгая каменными осколками, рушится стена…

Из спальни доносятся удары железа о стекло, перерастают в стрекот импульсных винтовок, трансформируются в плазменные выстрелы…

Ненадолго воцаряется темнота и вдруг взрывается женским криком…

Крик продолжается, но меняется, растягивается, превращается в рев раненого монстра, у которого тело Акулона и почему-то ноги Риты, а на правой – рана, похожая на розу…

Картинки блекнут, вспыхивая все реже, пока вообще не гаснут…

* * *

Очнувшись, первое, что услышала Рита, – мерный писк датчика сердцебиения. Открыла глаза, но увидела белую расплывчатую муть – зрение не спешило возвращаться – и трубку, отходящую от кислородной маски.

Удивление оформилось в мысль: «Живая?»

Живая!

Сразу проснулось беспокойство: как там Алекс? Что с ним?

Сердце заколотилось невероятно часто, и датчик заверещал. На его писк в комнату ворвался темный силуэт.

– Очнулась, слава Богу!

Рита узнала голос Хайро, попыталась подняться, и безопасник поднял руки в примирительном жесте:

– Тихо, девочка, тихо. Только не нервничай, все хорошо. Нападение отбито. Алекс еще в Дисе, с ним все в порядке. Капсула уцелела – не зря мы усилили корпус.

Громыхнув стулом, он уселся рядом с кроватью. Рита судорожно вдохнула, заставляя себя успокоиться и унять сердцебиение. Лицо Хайро проступило из мути.

Рита тронула шею – рана была склеена активным биогелем. Если повезет, не останется даже шрама.

Хайро тихо проговорил:

– Сейчас я сниму с тебя маску и все расскажу, а ты молчи, не перебивай и не нервничай.

Он снял с ее лица прозрачный колпак, подождал немного, кивнул:

– Ты молодец, Рита! Настоящий герой! Видел, как ты сражалась до последнего!

– Алекс… точно… жив? – просипела она, говорить было больно.

– Да жив, жив! Даже в Дисе еще жив, хотя там такое началось! Скиф собрал армию и осадил столицу нежити.

– Хо… ро… шо… Остальные?

Хайро помрачнел:

– Потерь много. Десятки наших полегли. Из тех, кого ты знаешь… Мария и Рой, Вератрикс и его дед, Малик и Тисса, еще Эдвард…

– Тисса…

– …была не Тисса, – перебил Хайро. – Это был андроид с точной копией тела Мелиссы Шефер. Мы не обнаружили подмену, потому что отличий никаких – такой же мозг, кровь, как у человека. Вот только разум искусственный. ИскИн в теле человека – так говорит Йоши, но звучит слишком фантастически, чтобы поверить.

– Если нет отличий… – прошептала Рита. – То как…

– Йошихиру что-то заподозрил, уговорил проверить тела Мелиссы и Малика. Обоих прогнали через диагностическую камеру, и только полное сканирование мозга показало, что вместо Тиссы на базе жил двойник. С ума сойти, они даже клетки состарили так, чтобы те показывали возраст Тиссы! Вплоть до шрамов, зубных повреждений и дефектов зрения!

– Но она вела себя как настоящая Тисса… – потрясенно прошептала Рита. – Никто не догадался?

– Это еще один научный прорыв, – нахмурился безопасник. – Нет, сознание человека копировать и переносить не научились. Они сделали то, что Йоши назвал «ментальным слепком». Что-то вроде оперативной памяти, набора привычек, реакций, поведенческих рефлексов. Все, что на месте андроида сделала бы Тисса, стало его сущностью…

– Кто… «они»?

– Версия одна – «Дети Кратоса». Дестини Виндзор предупреждала Алекса, что лидеры клана запустили операцию по его захвату в реале. Теперь, зная, как легко они могут создавать копии человека, мы сообразили, в чем был их план.

– В чем… – нахмурилась Рита. – Где… настоящая… Тисса? Когда… ее… подменили…

– Что с ней, пока неизвестно. Подменили ее, по всей вероятности, когда девушка летала на переговоры с «Детьми Кратоса», это случилось еще во время Демонических игр, но уже после ее вылета и взятия достижения в песочнице.

– Почему… андроид… так долго…

– Видишь ли, нельзя уничтожить «угрозу», если она в другом игровом плане. Скиф попал в Преисподнюю в тот же день, когда копия Тиссы явилась на базу. Потому ей пришлось ждать, или, что вернее, она просто вела себя как обычно, не зная о задаче. Очевидно, только возвращение Скифа из Преисподней послужило для псевдо-Тиссы первым триггером, активировав миссию. Ведь знай она о своей задаче раньше, Спящие бы ее разоблачили! Но разум андроида не нес ничего сверх того, что знала и о чем думала сама девушка.

– Был и… второй?

– Мы не знаем точно, только предполагаем, но давай я расскажу по порядку. Версию подкинул Ханг – что «детям» их инсайдеры в «Сноусторме» донесли: Скиф вернулся из Преисподней. Возможно, это было их ошибкой, потому что вернулся не Скиф, а Хаккар, демон, причем угодил в инстанс.

– А дальше?

– В общем, после того, как сработал первый триггер, псевдо-Тисса должна была сделать так, чтобы Алексу стало плохо. Серьезно плохо, чтобы помочь могли только в клинике. И Тисса подменила питательный картридж капсулы Алекса, после чего память о содеянном была стерта из ее разума.

– Но зачем…

Хайро приложил палец к губам, велев Рите молчать.

– Если бы он попал в обычную больницу, дело было бы сделано. Купленные врачи помогли бы людям «Детей Кратоса» снять с Алекса ментальный слепок, а может, даже предоставили бы данные для снятия копии. Пока наш парень валялся в клинике, его копия уже вошла бы в Дис Скифом и дала бы себя уничтожить. Топовая «угроза» была бы изгнана.

Рита собралась задать следующий вопрос, но поймала осуждающий взгляд безопасника, уняла любопытство и не стала его перебивать.

– Но, отправив Алекса в подпольную клинику, мы обломали их планы. Псевдо-Тиссе пришлось затаиться и ждать, пока он вернется, потому что в ней, как мы полагаем, сработал триггер номер два, активировавший вторую миссию: захват Алекса. Сразу после этого лже-Тисса назвалась больной и перестала заходить в Дис, чтобы… – Хайро захрипел, потер горло, потянулся к бутылке минералки и сделал пару глотков. – Чтобы не раскрыть себя перед Бегемотом.

Только сейчас Рита заметила, как он осунулся и постарел – потеря боевых товарищей не прошла даром. На языке вертелся вопрос, но горло пекло огнем, и Рита молчала.

– Как стало понятно из переговоров наемников, – продолжил он, – «детям» было неважно, вернулся бы парень живым или мертвым, для снятия ментального слепка состояние тела не помеха… некоторое время после смерти, пока не разрушились нейроны. Поэтому они так торопились, узнав о «смерти» Алекса. Андроид вызвал группу захвата по своим координатам, едва мы привезли «тело».

Хайро замолчал, хлебнул еще воды. Рита пыталась вспомнить, что с ней произошло перед тем, как она отключилась.

– Кто… Тиссу?

– Судя по записи произошедшего, андроида растерзал Эйты, – ответил безопасник. – Что странно, потому что в этой гражданской серии соблюдаются три расширенных закона робототехники. Котопес не смог бы причинить вред не только человеку, но и другому роботу! Тем более андроиду, у которого ДНК человека!

– Я пыталась… – прошептала Рита. – Пыталась ему приказать…

– Вряд ли он бы тебя послушал, – засомневался Хайро. – К тому же… Ты доползла до Роя и отключилась. От тебя не донеслось ни звука. Котопес среагировал на что-то еще, но у Йоши пока руки не дошли до анализа его логов, да и без разрешения Алекса мы не можем этого сделать.

Мысли в голове крутились, метались разочарованно: «Как же так?! Это я спасла Алекса! Я приказала Эйты атаковать Тиссу!» – но голос разума взял верх. Какая разница? Главное, Алекс жив… Кровь запульсировала в висках – а как же остальные?

– Эд…

Хайро кивнул в сторону, и Рита, застонав от боли в бедре и горле, повернула голову. За стеклом медицинской капсулы Эдвард Родригез, погруженный в регенерирующий раствор, лежал в позе эмбриона, оплетенный трубками.

– Как он? – с трудом проталкивая слова, спросила девушка.

– Родригез будет жить еще долго, – пропел Хайро, улыбаясь. – А Дюк Нюкем должен умереть!

– Что? – не поняла Рита.

– Не обращай внимания, это из старой песни. Иван, который главный у диких, постоянно напевает ее, когда ранят кого-то из его людей. В общем, Эд жив. Ранение тяжелое, обширные повреждения внутренних органов, кислородное голодание мозга, болевой шок…

Хайро не удержался, погладил Риту по волосам.

– Спасибо тебе, сильная храбрая девочка! Знаю, что ты притащила на себе Вератрикса, хотя он был уже мертв. А если бы ты не заставила Фоде передать мне свое сообщение…

Хайро замолчал, но она поняла: тогда все они были бы мертвы. И она, и Алекс…

Безопасник наклонился, поцеловал ее в лоб:

– Поправляйся!

Впервые в жизни Рита почувствовала себя действительно нужной и поняла, что здесь ее настоящая семья.

Глава 12. Хе-хе

Что-то в механизме доставки демонов в Дисгардиум засбоило, потому что они продолжали прибывать. То, что я изначально принял за все легионы Преисподней, стало лишь началом.

Квадраты демонических построений уплотнялись, принимая все новых и новых бойцов. Ткань мироздания рвалась и трещала по швам, вызывая перепады давления и локальные бури. Ближайшего легата на костяном маунте сбило порывом обжигающего ветра, но странное дело – отнесло не прочь, а на нас. Магвай!

Я указал на него и закричал:

– Убейте его!

Генерал Улцибер, ближайший к легату, молча рванул к нему, выстрелил щупальцем на сотню метров, достал маунта, а его наездник рухнул вниз. На земле Магвая, разинув пасть, уже подстерегал Молох, но туда метнулся легат Критошибка. Он увернулся от второго щупальца Улцибера, подобрал падающего, и они благополучно смылись вслед за другими легатами, патрулирующими воздушное пространство.

Генералы бросились за ними, но я их остановил:

– Стоп! Вернись!

Улцибер с Молохом выполнили приказ, причем первый похрустывал костяным скатом Магвая. Надеюсь, откат на призыв маунта у легата долгий. Хотя у него наверняка куча других, так что неважно.

– Еще приказы, бывший демоноборец Скиф? – поинтересовался Аваддон и, глядя на то, как я, отвесив челюсть, изучаю бесконечные ряды легионов, съязвил: – Не спеши, смертный. Подумай, поразмышляй. Князья расщедрились и отправили не только действующие легионы, но и ветеранов! Мы пробудем в твоем мире столько, сколько нужно.

О чем это он? На мгновение я опешил – провели-таки меня демоны? Решили не ждать финальной победы на Играх и подготовить почву для вторжения уже сейчас? Почему бы и нет, ведь жизнями они не рискуют! Вот и отправили… Может, вообще всех? Вряд ли, столько здесь не поместится при всем желании…

Я еще раз обвел взглядом явившуюся армию ада – демоны и бесы, ракшасы и марилиты, черти и суккубы, инферналы, сатиры, испепелители, тифлинги, рокотанки заняли почти все пространство между нежитью и смертными. Огненное марево над демоническими легионами искривляло воздух и, казалось, само пространство.

Когда я смотрел глазами тифлинга, демоническая рать выглядела нормальной и естественной, сейчас же казалась абсолютно чужеродной, несоответствующей самому мирозданию. Коварство демонов, протянувших руку помощи, может обернуться против того, кто их сюда привел. Может? Просто обязано, судя по мифологиям обоих миров!

Аваддон, словно прочитав мои мысли, рыкнул насмешливо, успокоив:

– Не волнуйся, Скиф, мы здесь только для того, чтобы помочь тебе справиться с нежитью… – Тон его изменился, голос зазвучал вкрадчиво: – Тем не менее, если тебе вдруг понадобится решить другие задачи или, мало ли, захочется завоевать весь мир, каждый демон сводных легионов будет рад тебе в этом помочь.

Нас накрыло тенью, обдало жаром, и сверху громом пророкотал генерал Молох, такой огромный, что его голова терялась в дымном мареве:

– Ты можешь стать владыкой мира! Подумай об этом, смертный!

– Все сокровища Дисгардиума станут твоими! – подключился к соблазнению Астарот.

– И все красавицы каждой расы! Или красавцы, если у тебя такие предпочтения… – протянул Улцибер. – Причем в обоих мирах, Скиф! Мы поднесем тебе все это на блюдечке, бывший демоноборец!

– Соглашайся, неумирающий! – подмигнул мне Аваддон. – Подкинем особый талант, станешь неутомимым жеребцом, ха-ха! Клянусь твердостью всего, что должно быть твердым!

Генералы загоготали, и мне стало неприятно отнюдь не потому, что от их смеха сотрясались внутренности, а оттого, что от былой видимости дружбы с Аваддоном, казалось, не осталось и следа. Демоны вели себя так, как в прошлом миротворцы в моем мире, – ах, вы воюете? Не вопрос, уничтожим обе стороны конфликта, и конец войне!

Проигнорировав слова генералов, я вгляделся в орду нежити. Происходящее там мне не понравилось – легаты, по всей видимости, отказались от прямого столкновения и суетились, заливая землю субстанцией, из которой вырастали чумные пилоны, баррикады и живые пульсирующие стены. Орда стояла на месте, лишь колыхалась, словно трава на ветру…

Поведение генералов вселило сомнения. Вдруг без меня они откажутся согласовывать действия с остальными? Такое развитие событий следовало отсечь изначально, пока могу.

Ярый исчез из поля зрения, и я воспользовался амулетом связи: «Лети сюда с другими лидерами знакомиться с демонами». «Принял», – ответил командующий войсками союзников, а Аваддон рокотнул:

– Смертные не используют инстиг?

– Зачем? – удивился я. – Хаосу в наш мир доступа нет.

– Так чего же ты ждешь, приказывай! Кого развоплощать, тех… – Он указал себе за спину, – или этих? – И кивнул на моих союзников. – Или и тех и других?

Я ткнул пальцем в сторону орды нежити, но сказать ничего не успел – за спиной захлопали порталы…

– Познай месть Темного братства! – раздался шипящий голос. – За Крапиву!

Аваддон и бровью не повел, как и остальные генералы ада. Понятно, без приказа делать ничего не будут.

Развернувшись, я увидел, что ассасины Темного братства учли уроки прошлых неудачных попыток и на этот раз прислали куда больше разумных. Возглавлял их змееголовый рептилоид в черной мантии с капюшоном, стоявший в паре метров от меня. Он протянул ко мне руку, с которой начала срываться оранжевая искрящаяся капля:

– Кара настигнет тебя от рук беспощадного Шеш’Сссы…

Он не сразу сообразил, куда именно попал – похоже, их волшба, безошибочно выкидывающая туда, где я находился, затмевала взор, и они не видели ничего, кроме цели. То есть меня. Но вот туман рассеялся, и беспощадный Шеш’Сссы осознал, где оказался.

Двенадцать ассасинов-немагов, не занятых пафосными речами, все поняли чуть раньше, а потому попятились, сбились в кучку и зарычали, давая понять, что голыми руками их не возьмешь. Впрочем, они не учли, что драться с ними никто и не собирается.

– Не хочешь перекусить? – поинтересовался я, бросив взгляд на Аваддона.

Генерал подмигнул и тут же трансформировался, выстрелил огромным плоским щупальцем, накрывшим и дюжину ассасинов, и беспощадного Шеш’Сссы. Щупальце скрутилось и вместе с дергающимися в агонии телами втянулось в тело Аваддона. О Темном братстве не осталось никакой памяти, не пролилось даже капли крови – все поглотил прожорливый демон.

Выдав огненную отрыжку, прилично прибавивший в массе Аваддон вопрошающе кивнул:

– Стоило ради этого призывать все легионы?

– Не ради…

– Да понял, понял, пошутил. Расслабься, смертный, ты какой-то напряженный. Тифлингом ты нравился мне больше!

– Да ты и сам какой-то непозитивный, – огрызнулся я.

В это время, шумно хлопая крыльями, рядом опустились маунты Ярого и лидеров кланов союзников – Йеми, Полковника, Хинтерлиста и Хорваца. Аваддон уменьшился до приемлемых размеров, а три других генерала доминионов Преисподней окружили нас, скрыв от глаз и своих, и врагов.

– Неписи отказались знакомиться, – сообщил Ярый. – Крагош решил было, что демоны – союзники Чумного мора, еле убедил его не атаковать.

– Ох, чувствую, много чего придется объяснять императору и Лисенте после битвы, – вздохнул я. – Ладно, знакомьтесь. Перед вами командующий объединенными легионами Преисподней генерал Аваддон.

Союзники назвали себя, но для высшего демона их регалии были пустым звуком. Зато от еще одного явившегося «познакомиться» великий Аваддон впал в ступор и даже отступил – с неба свалился, уйдя по колено в землю, легендарный гранд-мастер Ояма.

Когда поднятая им пыль улеглась, все, включая Аваддона, захлопнули рты, а мой учитель, скрестив руки на груди, сурово смерил демона взглядом с головы до ног и насмешливо поцокал языком:

– Командующий объединенными легионами Преисподней… Добился-таки своего, Авад? Обрел могущество, стал генералом Белиала?

– Да, добился, – дерзко и с вызовом ответил генерал. – Обрел. Стал. Многому научился и многое повидал, Ояма. А чем можешь похвастаться ты, Ловчила? Столько веков прошло, а мир все тот же, что и при мне! Все те же Новые боги правят им! Что ты сделал, чтобы…

Речь генерала оборвалась, словно ему залепили рот… и так оно и произошло. Ояма кастанул что-то такое, отчего пасть демона будто срослась. Полковник, удивленно переводя взгляд с Оямы на Аваддона, пробормотал:

– Не уверен, что наше присутствие на поле боя хоть как-то необходимо. Эти двое, когда решат свои вопросы, могут справиться с легатами сами.

Пихнув его когтем в спину, Молох рокотнул:

– Тебе, старик, вообще нужно лежать в постели, писать завещание и думать о спасении души! – Что было очень странно, учитывая, что персонаж Полковника стариком совсем не выглядел.

Аваддон тем временем снял с себя проклятье и выругался:

– Скиф, у твоего наставника всегда был несносный характер, но… Ха! Вы только поглядите, он снова сбежал!

Ояма исчез так же внезапно, как и появился, только без визуальных эффектов. Просто исчез. Подозреваю, в его Ясности время вообще останавливается… черт, бес и орк возьми, да я же теряю время!

– Довольно пустых разговоров! – гаркнул я. – Успеете обсудить старые обиды и наобщаться. Демоны! Слушай мою команду!

Хинтерлист переглянулся с Хорвацем, заулыбался, а генералы восприняли мои слова буквально – вытянулись, как перед князьями, и рявкнули:

– Так точно, бывший демоноборец Скиф! Приказывай!

– Значит так. Аваддон, первая задача – уничтожить орду нежити. Легаты Чумного мора, скорее всего, бессмертны, поэтому постарайтесь нейтрализовать их как-то иначе. Учтите, что чем сильнее их бьют, тем больше в них чумной энергии. Также у них есть темные боги-покровители из Новых, будьте осторожны.

– Понял, – сурово рокотнул генерал. – Что потом?

– Вторая задача – зачистить столицу нежити, Видерлих. Он за горой. Я сейчас вас оставлю, в мое отсутствие координируйте свои действия с лидером союзных войск, богатырем Ярым.

– Со мной, – напомнил о себе он. – Генерал Аваддон, дать вам амулет связи или…

– Ярый, обсудите коммуникации без меня, – вмешался я, указал на орду и суетящихся на склоне горы легатов: – Уничтожьте их!

И все пришло в движение. Генералы, кроме Аваддона, приняли боевую форму и огромными скачками устремились к орде нежити. Затряслась земля, взлетели в воздух фонтаны пыли. Легионы обошлись без привычных мне по Большой игре приветствий противника, лишь гаркнули:

– Ау-у! – И смертоносной волной хлынули к врагу.

Восхищенно глядя им вслед, Йеми, Хинтерлист, Полковник и Хорвац оседлали маунтов и рванули к своим кланам, чтобы не пропустить веселье. Аваддон отошел бафнуть легионы, а я остановил Ярого, чтобы быстро прояснить, как и почему сюда попали демоны, а заодно попросил:

– Поговори с неписями и предложи если не покинуть поле боя, то хотя бы не лезть поперек демонов. Не думаю, что их участие критично для битвы.

– Сделаю, – кивнул богатырь. – Тем более последователи Спящих особенно нам дороги, да? Прослежу, чтобы порталы для них остались открытыми для отступления в случае чего.

– А если…

– Нет, чужие не войдут. Гоблины настроили их так, что нежить порталы не впустят.

– Спасибо!

Искренне поблагодарив его, я начал взлетать, чтобы найти свою группу, но Ярый меня притормозил. Похлопав по плечу, сказал:

– Удачи, Скиф!

– Вам тоже! Больше огня под ногами ваших врагов! Да не пробудятся Спящие!

Его ответа о вечном их сне я уже не услышал – несся в Ясности к своим… Но все-таки задержался на мгновение реального времени, чтобы в море демонов найти цвета Белиала, а среди них разглядеть центуриона Нисрока, под ногами которого копошился пятый легион.

Среди них были, наверное, Лерра и Абдусциус, Мотиф и Каракапанка, Ридик и Руперт, но с такого расстояния найти их оказалось невозможно. Мысленно пожелав им удачи, я долетел до своей группы защиты храмов и, не выходя из убыстрения, перебросил всех – Кусаларикс, Деспота, Хеллфиша и четырех стражей – в Лахарийскую пустыню.

* * *

Сообщение Хинтерлиста настигло меня, когда Деспот в который раз поймал злосчастного василиска в ставшем родным оазисе, стражи заняли позиции по периметру, причем Кусаларикс отошла с Негой и о чем-то с ней живо болтала, а Хеллфиш оседлал змея и взлетел осмотреться. Мой питомец Игги уже перестал обижаться и остался со мной, стрекоча о чем-то своем, болотно-иглокольем. Я отослал его к Анфу, чтобы не отвлекал.

Я догадывался, что Чумной мор защищает развалины своего храма, потому прыгнул сперва сюда. Неслучайно среди легатов я не увидел Лиама и Ангел. Хинтерлист подтвердил мои догадки: «Есть новости, Скиф. Лиам в пустыне, Ангел на полюсе. Лиам сдаст место силы без боя, но хочет с тобой сначала поговорить, так что ты пощади парня, а он поделится данными по божественным навыкам Ангел».

Поблагодарив его за информацию, я задумался, последовать ли его совету или не мудрить и просто сокрушить Лиама, используя проверенный способ: пулю с Кровью Белиала и глотку Деспота. Странно, но мысли о Лиаме не всколыхнули никаких эмоций. Неприятный и высокомерный тип? Конечно. Но на Демонических играх были и похуже. А то, что он Тиссу у меня отбил… Ну, придурок Щаскакдам из Тристада, безнадежно влюбленный в Риту, на том же основании может и меня ненавидеть, и что?

В общем, я решил сначала выяснить, о чем хочет поговорить Лиам, и только потом прикончить его, чтобы не оставлять врагов за спиной, а пока думал, добрел до суккубы и гоблинши.

Нега, которая, как любой демон, постоянно мерзла в Дисе и наслаждалась жарой пустыни, заметила меня и проворковала:

– Какие планы, босс?

– Вы с Флейгреем, Риптой и Анфом останетесь защищать строителей храма, – ответил я. – Но прежде я слетаю на место сам, проверю…

– Уже проверил, – сообщил Хеллфиш, приземлившись рядом. Летающего змея он сразу развоплотил, чтобы тот не поднимал песок. – Нежить уже снова залила там все мертвой землей и воткнула хрень наподобие пирамиды с отростками. Из нее растекалась какая-то грязь.

– Зиккурат? – предположил я.

– Типа того.

– Похоже, прежде чем восстанавливать храм, Чумному мору нужно залить землю своей чумной хренью. А нам на такой почве строительства не начать, нужно разрушить зиккурат.

– Разрушим, делов-то, – ухмыльнулся снайпер. – Только есть еще кое-что. Короче, на его вершине, не скрываясь, пасется Лиам Дрисколл. Может, испробуем на нем патрон с Солью Мефистрота?

– Обязательно испробуем, – многообещающе ухмыльнулся я. – Но, честно говоря, сейчас не вижу смысла. Только зря потратим патрон.

– Почему?

– Потому что убить под Бессмертием Чумного мора мы его все равно не сможем, а одержимый демоном, он начнет бросаться на всех нас. Поэтому проще сразу лишить его скилла, а потом…

– Я его сожру, – вмешался в разговор Деспот. Демон в очередной раз проявил способность оказываться рядом, когда речь шла о нем. – Не скажу, что мертвечина меня вдохновляет, но ради общего блага, соратник, готов стерпеть привкус паленой гнили во рту.

– Мы это ценим, демон, – сочла нужным сообщить Кусаларикс. – Никогда не думал поучаствовать в боях на Арене? Гладиаторов высоко ценят в Дисгардиуме, к тому же мы, гоблины, не смотрим, из какой склизкой щели вылез боец, смертной ли, демониче…

– Так, стоп! – я оборвал ее вульгарную агитацию на полуслове. – Госпожа Кусаларикс, вы в своем уме? Нашли время! Наши друзья и союзники сейчас не жалеют жизней, чтобы дать нам возможность построить…

– Знаю, знаю, – отмахнулась гоблинша. – Просто хотелось разрядить обстановку, а то у меня не нервы сейчас, а натянутые струны! Страш-ш-но – ж-жуть!

– Быстрее начнем, быстрее все это закончится, – кивнул я. – Выдвигаемся. Хелл, ты первый, займи позицию и будь наготове. Деспот, ты, как обычно, появишься только после выстрела. Остальные ждут здесь.

– Я подумаю, – рокотнул Деспот, осторожно коснувшись гоблинши когтем. – Но не в этом месяце. У соратника еще дела, надо ему помочь.

– Не в этом, – подтвердил я. – У меня много дел. Погнали!

Более не задерживаясь, я устремился к зиккурату. Странно, подумал я: строение нежити не мертвое, а живое. И было в нем кое-что необычное – оно курилось дымком, да и чумная почва вокруг него тоже. Мне показалось, что в ней появляются и исчезают искорки пламени.

Легат Лиам спокойно стоял на верхней ступени зиккурата, наблюдая за тем, как я приближаюсь. Летел я без убыстрения, но был готов в любой момент его активировать, потому что чертова паранойя снова закралась в душу – а вдруг Хинтерлист в сговоре с Айлин и Магваем? Вдруг мои союзники не отказались от идеи ликвидировать «угрозу»? Вдруг у Лиама есть какой-нибудь припрятанный в рукаве козырь?

– Привет, Скиф, – просто сказал бывший парень Тиссы, ничем не выказывая агрессивных намерений, как и удивления от моего запредельного уровня. Он сел на ступень, странно сложив ноги под собой, похлопал рядом. – Садись, нам надо поговорить. Не беспокойся, как видишь, я даже распустил своих прислужников и не убивал твоего. – Он указал на бугрящийся внизу песок, под которым передвигался Алмазный червь Краш.

Бездна, да нет у меня времени разговоры разговаривать! Нам надо успеть построить хоть один храм, пока остальные легаты заняты битвой с демонами!

Но вслух я сказал другое, без тени эмоций, ничем не выдавая спешки:

– Привет, Лиам. Извини, но мне сначала нужно расчистить это место. И снести зиккурат. Ты не против?

– Да плевать я хотел на это место, зиккурат и весь Чумной мор! – Лиам поднялся, и тогда я увидел, что его ноги словно вросли в поверхность зиккурата. – Есть только одна маленькая проблема – Ядро учло прошлые ошибки. Как видишь, прочность зиккурата, который генерирует чумную почву, связана со мной, а через меня – со всем Чумным мором. Очков прочности у строения теперь… черт, я даже не знаю, как называется это число! Девять триллионов триллионов? Двадцать четыре нуля!

– Септиллион?

– Плевать. Убедись сам. И регенерация – процент в секунду. Вам его не разрушить.

Я сделал пробный удар Молотом по зиккурату, и на верхушке тут же вылупился злобный глаз, зыркнул с ненавистью. Когда проявилась шкала прочности, я убедился, что легат прав.

Вы нанесли урон чумному зиккурату (Кулак-молот): 4 473 887 325.

Прочность: 8 999 999 999 999 995 526 112 675 / 9 000 000 000 000 000 000 000 000.

Да уж… Жизнь у вросшего в здание Лиама такая же, а значит, даже если он не будет сопротивляться, на разрушение у нас уйдет уйма времени… вернее, ушло бы. Достаточно полить зиккурат и легата Умноженной эссенцией жизни, и Лиам потеряет все свои козыри.

Долго не думая, я достал флакон и расплескал содержимое так, чтобы попало и на зиккурат, и на легата, и на почву. Капли и брызги, достигнув цели, мгновенно испарились.

Лиам миролюбиво улыбнулся:

– Ну вот, зря потратил пару десятков миллионов. Прости, что не предупредил, очень уж хотелось посмотреть на твое лицо!

– Но почему не сработало?

– Ну сам подумай, с какой еще целью Ядро могло посадить меня сюда? Оно учится, Скиф. Ты не только «угроза», – он изобразил пальцами кавычки, – но и реальная угроза для всего Чумного мора. Вполне естественно, что Ядро защищается и быстро находит противодействие всему, что ты придумал.

Я напрягся так сильно, что выдал себя. Видимо, мое лицо стало совсем грустным, и легат постарался меня успокоить:

– Не переживай, защита от эссенции жизни исходит только от меня. Вернее, от моего бога-покровителя Иблиса. В твоих интересах, чтобы я… э… – Он покрутил пальцем в воздухе, – на время покинул Дис, ведь так? Эй, Скиф! Кивни, если услышал, а то у тебя такой вид, словно кто-то умер.

И что делать? Рвать на полюс? Ведь там место силы очищено… Нет, там Ангел, а у нее, судя по сообщению Хинтерлиста, тоже могут быть для нас неприятные сюрпризы, о которых обещал рассказать Лиам. Прям безвыходное положение, и не остается ничего иного, кроме как поговорить с ним.

Скрывая смущение, я проворчал:

– Значит, Иблис, а?

– Ага. Тот, от кого отказались все остальные, – усмехнулся он. – Слабейший из темных богов, примкнувших к Чумному мору. Не считая не особо полезных лично для меня даров вроде ауры смерти, нейтрализующей магию жизни, Иблис добавил огненного урона моим атакам, но ничего настолько убойного, что есть у других легатов. С таким отстойным покровителем, думаю, мне бы даже не дали статус угрозы Z-класса! В общем, это стало последней каплей.

– Слышал, ты потерял доверие Айлин и Магвая?

– Знаю, от кого ты это слышал. И снова – плевать мне на них! Видишь, Алекс, я с тобой честен, потому что меня достало все это! Я хочу вернуть старого персонажа в нормальном человеческом теле! Или вообще свалить в отпуск на пару лет и пожить нормально без постоянных приказов свихнувшейся на прогрессе и доминировании лидерши. Когда вернусь, Хинтер пообещал вернуть мне место в клане…

– Так ты об этом хотел поговорить? Как устал, бедный, от нежити и как сильно хочешь вернуться к прежней спокойной жизни?

– Нежить… – Его передернуло. – Знаешь, мне ведь снятся сны, что я гнию заживо. Просыпаюсь весь в поту, а во рту такой странный привкус… И постоянно чувствую сладковатый запах гнили, от которого нутро выворачивает наизнанку. Мне уже блевать нечем, желудочным соком только, а от него горло жжет кислотой!

– Ладно, я тебя понял. Зиккурат я разрушить не могу, потому что ты сидишь тут на нем, буквально врос, и разглагольствуешь о нелегкой судьбе высшего легата и гражданина категории B. Но я здесь при чем? Что тебе нужно от меня?

Последние слова я прокричал, потому что от Ярого пришла весточка: дела на поле боя были не ахти – демоны всеми своими легионами уперлись в непроницаемую оболочку, которой легаты при помощи какого-то бога-покровителя перекрыли проход. Богатырь интересовался, стоит ли им бодаться дальше и тратить дорогие свитки, чтобы попытаться уничтожить преграду, или оставить демонов и атаковать Видерлих силами игроков. «Просто тяните время и отвлекайте легатов», – ответил я, не зная, что еще посоветовать.

– Мелисса, – подумав, просто ответил Лиам. – Только потеряв ее, я понял, что она…

– Что?

– Что… – Он помялся, потом выпалил: – Она мне небезразлична. Мне нужно поговорить с Мелиссой, объясниться. Слышал, что она вышла из песочницы и перебралась на вашу клановую базу, это так?

– Возможно, – уклончиво ответил я.

– Больше ей негде находиться, – пожал плечами он. – Стыдно признаться, но я нанял частного детектива, чтобы ее нашли. На самом деле даже трех, но это неважно, все равно никто ничего не обнаружил. Последний ее след – база «Детей Кратоса» во Флориде, откуда она вернулась домой, к отцу. Детективы заверяют, что она никогда оттуда не выходила, но дома ее нет. Комм отключен. В сети она давно не появлялась. В Дисе мне ее не найти… если только ты не поможешь. – Вздохнув, он заговорил быстро и горячо: – Устрой мне с ней встречу, хоть здесь, хоть в реале, пообещай мне это, Алекс, и я сразу же выйду в офлайн.

– Не могу говорить за нее, – покачал я головой. – Но могу пообещать, что сделаю все, чтобы она хотя бы тебе написала. Устроит?

– Нет, гарантируй встречу. Соври ей, скажи, что это на благо вашего клана, не знаю, мне плевать!

– Хорошо, обещаю, что вы встретитесь в Дисе или в реале.

– Призывай Арбитра, – твердо сказал Лиам. – Ради этого призрачного шанса я ставлю на карту все. Если Айлин узнает, что произошло, я попаду на огромные штрафы. Сумма серьезная даже для моих родителей! А самому мне за всю жизнь не рассчитаться, это значит банкротство, снижение гражданской категории… – Его голос затих.

Меня смутило то, что он настаивает на гарантиях, но мои обязательства выглядели легко выполнимыми. Вряд ли Тисса откажется с ним встречаться, тем более в Дисе. Смутно беспокоила мысль, что в реале что-то не так, а иначе куда делись все мои друзья? Почему Краулер так и не вернулся? Но я был уверен: случись там что серьезное, меня бы давно вытащили из капсулы – или Рой, или Мария. А раз я все еще тут, значит, безопасники просто затянули свое расследование.

Приглядевшись, я заметил движение в тени под зиккуратом…

– Минутку, – сказал я Лиаму и ринулся вниз.

Приблизившись, завис перед мордой проявившегося Деспота, вопрошающе на него поглядел. Он склонил голову, кивнул:

– Что, соратник, переживаешь, не хочет ли мертвяк тебя провести?

– Поражаюсь твоей проницательности, – издал я нервный смешок. – Что скажешь?

– Душа бедолаги застряла в теле и искажена Бездной. Но он говорил правду. Легат-ренегат очень хочет встретиться с той девчушкой, что разбила тебе сердце. Помню ее по Окаянной бреши, соратник.

Демон меня успокоил и помог принять решение, тем более Небесного арбитража больше не было. Так что мои обещания просто сотрясут воздух.

Я вернулся к Лиаму, кивнул.

– Тогда призывай Арбитра, – повторил он.

– Я, предвестник Скиф, призываю Арбитра для регистрации договора… – сказал я в воздух, зная, что никто не явится…

…и выпучил глаза, когда затрещала разрываемая ткань мироздания.

Огромное Око, как будто слитое из всех Арбитров, вывалилось, полыхая красным. Стоп, красным? Почему Око изменило цвет, оно же всегда было синим?!

– Предмет договора? – И даже голос изменился, он булькал гласными и стал ниже, напоминая рокот демонов.

Оправившись от удивления, я невозмутимо произнес:

– Я, предвестник Скиф, обязуюсь обеспечить легату Чумного мора Лиаму встречу со жрицей света Тиссой из клана «Пробужденные»…

– Не позже чем завтра, – добавил Лиам.

– У меня гражданские тесты! И у нее!

– Хорошо, тогда сразу после них. Недели хватит?

– Ладно, – кивнул я, прикинув время, и повторил: – Я, предвестник Скиф, обязуюсь обеспечить легату Чумного мора Лиаму встречу со жрицей света Тиссой из клана «Пробужденные» не позже чем через неделю… – Сделав паузу, добавил: – При условии, что сам легат Чумного мора Лиам не станет уклоняться от встречи и явится в условленное время.

– В свою очередь, я, Лиам, обязуюсь покинуть Дисгардиум до завтра, чтобы дать Скифу возможность попробовать разрушить этот зиккурат.

Око молчало, нарушая тишину лишь треском разрядов. Лиам буквально буравил его напряженным взглядом, затаив дыхание.

– Договор зарегистрирован, – объявил Арбитр, и легат, как мне показалось, расслабился. – Если одна из сторон нарушит условия, на виновника будут наложены штрафные санкции Небесного арбитража. Предупреждаю, что ввиду глобальных последствий договора для баланса мироздания наказание для того, кто нарушит условия сделки, будет беспрецедентно суровым в обоих мирах. Удачи.

Око исчезло, а следом ушел в офлайн, потирая руки, безмерно счастливый и скалящийся Лиам.

– Стой! – закричал я. – Что по Ангел?

Но легат уже исчез. Вне себя от злости и с беспричинным ощущением того, что меня в чем-то провели, я остервенело принялся молотить кулаками по чумной постройке. Бум! Бум! Бац! Гнилая плоть зиккурата рвалась в местах ударов, хлюпала и фонтанировала белесой с черными прожилками слизью.

Лиам не соврал – прочность строения вернулась к стандартным значениям и быстро снижалась. К тому же подключились Краш и Деспот с Хеллфишем, да и я вспомнил о своем карманном разрушителе зданий и призвал подземного ужастеня Акулона.

Пока эти трое уничтожали зиккурат, я отвлекся на сообщение от Хинтерлиста.

Лиам сдержал слово, но как-то своеобразно. Он послал лидеру «Модуса», очевидно, заранее подготовленный текст, который Хинтерлист мне переправил: «Покровитель Ангел – само Ядро. Странный выбор подопечного, не правда ли? Хе-хе».

Вот именно. Хе-хе.

Глава 13. Нечеловеческие взаимоотношения

Только я отрешился от информации, полученной через Хинтерлиста от Лиама, как пришло сообщение Ярого. Отвлекшись на него, я чуть все не испортил, забыв, что новые версии строений нежити умеют не только защищаться, но и атаковать. Чумной глаз, блуждающий по поверхности зиккурата, попытался взять мой разум под контроль, но Освобождение уберегло, а потом я и сам опомнился, залил глаз Умноженной эссенцией жизни.

Мертвое око задымилось и потекло гноем. Дальше Краш, Акулон, Деспот и Хеллфиш должны были справиться без меня, поэтому, выдав Кулак-молот по зиккурату, я взлетел, чтобы подумать.

Вроде бы все шло по плану… и в то же время иначе, с какими-то оговорками – уж слишком много накопилось моментов, которые мне не нравились. Странные идеи призванных демонов; неспособность могучих адских генералов преодолеть преграду, выставленную, как сообщил Ярый, темным богом Кими, покровителем легата Ронана; загадочное возвращение Арбитров и их преобразование…

А вот еще внезапное желание Лиама во что бы то ни стало пообщаться с Тиссой. Может, он и врал о своих мотивах, но я ничем не рисковал. Тисса обязательно с ним встретится, чтобы не причинить вреда мне – хотя бы потому, что она «субугроза». Меня больше беспокоило, зачем ему Тисса на самом деле. Может, ущемленная гордость взыграла: раньше он использовал девушек и бросал, а теперь кинули его, и ему во что бы то ни стало надо разобраться? Что ж, вполне вероятно. Но что-то все равно смущало, да и не устраивало такое объяснение. Лиам мог передать свою просьбу намного раньше через Хинтерлиста, но почему-то озвучил ее именно тогда, когда мы начали атаку на Видерлих.

Единственное, что меня успокаивало, – все семь легатов еще защищали путь к Видерлиху. Восьмой, Лиам, только что покинул Дисгардиум и не вернется до завтра, в этом я был уверен – не дурак же он, чтобы нарушать контракт, заключенный под надзором Арбитра. Оставался девятый – Ангел, чьим покровителем стало само Ядро…

Только тогда я додумался заглянуть в игровую энциклопедию, открыть вкладку глобальных фракций и в статье о Чумном море найти имена всех темных Новых богов, примкнувших к нежити: Ахриман, Барон Самеди, Иблис, Кими, Ктулху, Равана, Скади и Морена. Итого – восемь. А легатов-то девять! Наверное, поэтому Ангел покровительствует Ядро. Но я рассчитывал, что и с ней удастся решить вопрос миром, ведь она человек Полковника…

Размышления прервал грохот – обрушился зиккурат Чумного мора. Деспот кинулся на обломки камня и принялся мощными ударами разбивать их в пыль, а Хеллфиш, парящий над нами, крикнул:

– Эй, парень! Арбитры вернулись, только что в «Вестнике» прошла такая информация.

– Что в округе? – спросил я, вращая между пальцами Потертую монетку.

– Чисто, можешь звать остальных.

Подкинув монетку, я полюбовался появляющейся в воздухе дырой – всегда завораживало это зрелище. Оттуда высунулась голова гоблинши, кивнула, после чего портальная форточка расширилась до размеров полноценной двери.

Первой из портала вышла Кусаларикс, а следом за ней пролезли и стражи. При этом Нега сразу ударила себя по лбу – во время Священной войны стражи здесь долго дежурили и попали под влияние лича Шазза.

– Босс, зачастили мы сюда, – проворковала она. – Может, нам тут таверну открыть?

– Место сие полно силы божественной, а потому влечет сюда босса постоянно, – прокряхтел Флейгрей, оглядевшись.

– Опять нам тут куковать, – вздохнула суккуба и посмотрела на Деспота. – А ты, громила, с нами не останешься, да?

Демон развел руками-алебардами:

– Грог-х-р, дорогуша, не могу. Да и занята ты сатиром козломордым, чтоб у него член отсох!

Флейгрей на оскорбление ничего не ответил, лишь выудил из кармана жилетки скрученную сигаретку и закурил, выпустив серию колечек дыма в морду Деспота. Это было что-то новенькое – не иначе Грог’хыр, шаман кобольдов, подсадил сатира на свои курительные травы. В этой мысли меня утвердило то, что после пары затяжек сатир заозирался, упал на землю и знаками показал, чтобы мы сделали то же самое.

– Что такое, Флей? – поинтересовалась Нега. – Тебе плохо?

– Тихо! – зашипел сатир. – Вы что, не слышите? Здесь опасно!

Издав протяжный вопль, рядом приземлился змей с Хеллфишем, обдав нас поднятым песком. Снайпер огляделся, недоуменно посмотрел на пытавшегося зарыться Флейгрея и доложил:

– Чисто. На десяток километров вокруг мы одни.

Кусаларикс уже открыла портал, судя по размеру, Великий. Оттуда хлынули бригады строителей. Гоблинша, деловито оглядевшись, попросила меня:

– Указывай место, босс. – Похоже, общение с суккубой даром для нее не прошло. – Где строим?

Чумная почва истаяла, плоть зиккурата рассыпалась в прах, но развалины трех прежних храмов – Тиамат, Нергала и Чумного мора – сохранились. Я указал на них:

– Вот прямо на развалинах и стройте.

Возле нас вдруг оказался пузатый дворф с вплетенными в бороду адамантитовыми нитями. Густая растительность скрывала его лицо, а мощная каска, сияющая алмазами, – глаза.

– Шобы там шо-то построить, сперва надобно развалины эти расчистить! – крякнул дворф. Он поднял голову, дерзко посмотрел мне в лицо, и его глаза вдруг распахнулись, он заметил мой уровень, маячившего за моим плечом Деспота и сглотнул. – Прощения просим за дерзость, господа хорошие. Осмелюсь представиться, Шончеры мы, величайшие, так сказать, гранд-мастера всяческого строительства…

– Давай-ка, Шончер, прекращай болтовню и за дело, – сухо велела гоблинша.

– Есть, госпожа! – взял под козырек каски Шончер и рванул к развалинам.

Впрочем, пробежав метров пять, он замедлился и далее пошел вразвалочку. Бригада устремилась за ним, а дворф на ходу принялся раздавать указания:

– Ойдарег, бери своих и начинайте разгребать завалы…

Кусаларикс, взяв меня под руку, отвела в сторонку. Мы уступили дорогу веренице гигантов, тащивших огромные ящики, и обогнули портал. Гоблинша посмотрела мне в глаза и прошептала:

– Ну все, закрутилось. Как думаешь, успеем? Справимся?

– У нас нет другого выхода, – ответил я. – Время работает против нас, нужно спешить. Сейчас мы двинем на Холдест, а вам лучше пока побыть здесь, потому что там опасно. Ждите моего сигнала, а заодно присмотрите за строительством этого храма.

Она жестом попросила склониться к ней, чмокнула в лоб.

– Да снизойдет на тебя благословение Спящих, хитрость алчного Маглубайта и рвение бессердечного Невра, мой мальчик, – пробормотала гоблинша.

Подозвав к себе Хеллфиша и Деспота, я коснулся их, и мы прыгнули на Южный полюс.

– Грог-х-р! – проверещал нам вслед Рипта.

Первое, что я услышал после переноса, – удивленный возглас Деспота:

– Что себе позволяет этот ящер?

– А твое «грог-х-р» что-то значит вообще? – поинтересовался Хеллфиш.

– Значит, – ответил демон. – Но тебе не понравится, поэтому я промолчу.

Нас перенесло не в само место силы, а в точку метрах в ста от него, словно что-то помешало попасть именно туда. В прошлый раз я оставил тут Искорку Адского пламени, и было тепло. Земля успела прогреться, и кое-где за пределами места силы проклевывались робкие ростки травы.

Глянув туда, где будет храм Спящих, я выругался: место силы снова оказалось залито чумной почвой, которая вспучивалась отвратительными буграми, похожими на гигантские опухоли, на каждом росли метровые волосы… нет, скорее облезлые крысиные хвосты. Они колыхались так, словно находились под водой.

В центре возвышался Чумной зиккурат, но он пустовал. И где легат Ангел? Почему ее нет? Я надеялся, что союз с Полковником поможет нам избежать боя, но не исключал, что придется применить силу.

Я полетел к зиккурату, готовый в любой момент уйти в Ясность. Деспот исчез, Хеллфиш обратился в волка и, держа приличную дистанцию, засеменил следом.

Мы облазили все, но, странно, никого здесь не было. И наверху никого. Пусто… Это место было необитаемым. Оборотень пытался вынюхать хоть что-то, но тщетно. Деспот тоже не почуял ни единой души поблизости. Неужели так просто? Можно призывать Кусаларикс и запускать строительство?

– Подождем? – предложил Хеллфиш.

– Нет здесь никого, только мы, – рокотнул Деспот. – Два смертных и я.

Но неожиданно прозвучал голос, и лился он будто отовсюду:

– Эй, а я? Я тоже здесь! Для тех, кто меня не знает, представлюсь, я Ангел!

Даже демон вздрогнул, а пока невидимый нам легат весело заговорил:

– Ну и компания! Человек, демон и оборотень! Офигеть! Эй, Скиф, познакомь с демоном, а? Это же тот самый, с Игр?

– Легат Чумного мора Ангел? – уточнил я.

– Она самая, предвестник!

– Ты где, мертвечина? – прогрохотал Деспот и полыхнул огненной аурой. – Покажись!

Демон раскалил копыто и топнул. Место удара зашкворчало, задымилось, но корку ожога сразу же затянуло все той же вязкой почвой.

Хеллфиш переглянулся со мной, кивнул и побежал прочь, занимать снайперскую позицию.

– А не покажусь! – задорно ответила Ангел. Голос у нее был приятный – звонкий, чистый, не искаженный гниением плоти. – Давайте пообщаемся, а то мне скучно! Слышала, что ваши пытаются напасть на Видерлих? Даже демонов откуда-то привели, а я все веселье пропускаю!

Деспот тем временем последовал примеру оборотня и свалил с вязкой живой-мертвой грязи. Я же просто взлетел метров на десять, держа фокус на Ясности и готовясь к тому, что в любой момент из почвы могут выстрелить щупальца или что похуже. К тому же я не собирался общаться с Ангел, зачем? Залью почву Умноженной эссенцией жизни, глядишь: раз, два, три, четыре, пять, легат выйдет погулять, а там… вдруг охотник выбегает, прямо в мертвеца стреляет…

– Нет-нет-нет, даже не думай! – проговорила пока еще невидимая Ангел, ее голос все так же струился со всех сторон, даже сверху. – Знаю, что ты задумал, Скиф! Мне уже все рассказали про твои подлые трюки с Умноженной эссенцией жизни и патронами, заряженными Кровью Белиала. Хочешь верь, хочешь проверь, но со мной это не сработает! Место занято, я тут вроде как ответственная за восстановление храма, так что лучше не мешай. Уходите, и я вас не трону.

«Уйти? Вот еще», – подумал я и непроизвольно мотнул головой, доставая очередную Умноженную эссенцию жизни. Сколько денег я за сегодня просто вылил в землю? Но и верить на слово Ангел, что эссенция здесь не сработает, было глупо. Откупорив флакон зубами, я вылил содержимое на бугор внизу. Зашипев, тот съежился, задымился и рассыпался в пепел, обнажив землю под чумной почвой… которая тут же снова покрылась вязкой мертвой субстанцией. А рядом начал увеличиваться новый бугорок.

– Я же говорила! – хихикнула легатша.

Положение патовое – Ангел вряд ли хватит урона, чтобы одолеть нас троих, тем более под моим Путем пожертвования и с Неуязвимостью Спящих. А нам, чтобы нанести урон, нужно хотя бы видеть цель. Легат-невидимка? Если так, голос Ангел, будь она неладна, доносился бы из одного конкретного места…

Идея разговорить не проявляющую агрессии Ангел пришла мне в голову одновременно с советом, полученным в чате от Хеллфиша. «Выясни, работает ли она еще на Полковника», – написал он. Но прежде, чем спрашивать, я поискал взглядом Деспота, и, словно почувствовав, что нужен мне, он на мгновение проявился и покачал огромной головой. Значит, и демон не чует Ангел…

– Что, Скиф, язык проглотил? – Смешок Ангел прозвучал серебряным колокольчиком.

– Просто задумался.

– О чем?

Поразмыслив, я начал издалека, решив пока не спрашивать о том, до сих пор ли она «крот» Полковника и можем ли мы рассчитывать на ее поддержку.

– О человеческих взаимоотношениях, – сказал я. – Не здесь, в нашем мире.

– Во имя Ядра, Скиф! Ты же не такой скучный, я смотрела Игры! Даже болела за тебя!

– Ну тогда ты точно должна знать, что мы с твоим бывшим соклановцем Кетцалем стали друзьями.

– У Кетцаля не бывает друзей, у него есть только партнеры и враги, – не согласилась Ангел. – Да и вообще – дружбу чересчур переоценивают, ты же не из таких?

– Из таких.

– Прости, но я тебе не верю. Дружба, любовь, семья – все это работает как с репутацией. Чем больше даешь кому-то, тем больше он от тебя начинает зависеть, тем больше прокачивается его отношение к тебе, ведь так? Все просто. Ренато помог тебе выжить в Провале, помог на поляне разобраться с рейдом Маркуса и Дестини, а ты поспособствовал его победе в Играх. И ты, и он – в плюсе. – Странно, но ее голос звенел с каждым словом все громче, словно эта тема задела ее за живое. – Ну и где здесь дружба? Дружба – когда помогаешь бескорыстно, так не бывает, люди всегда что-то ждут взамен, пусть даже не от того, кому помогают. А у вас с Ренато случились нормальные партнерские отношения. Так же, как его, ты использовал и всех остальных, разве нет? И добился своего, за что я тебя и уважаю.

– С Полковником у тебя какие отношения? Нормальные партнерские?

– Старый хрыч может идти в задницу, я даже помогу ему туда пролезть и затолкаю поглубже – вот такие!

Услышанное меня удивило. Она же понимает, что здесь есть как минимум Хеллфиш, который наверняка слышит и передаст ее слова Хорвацу? У оборотня была странная абилка, позволявшая слышать все оттуда, куда направлен снайперский прицел. Понятно, что легат-нежить Ангел может не бояться Картель, но человек Анджелина Вератти должна четко представлять последствия… Что-то в раскладе изменилось, но я пока не понимал что.

– То есть…

– То есть мне плевать на братьев Кальдерон, – и снова смешок. – И на Сесара, и на его братца. Что, Скиф, сюрприз для тебя?

«Выясни почему», – написал оборотень, но я и без него собирался это сделать.

– Да, признаться, удивлен, – протянул я. – Что случилось? Картель расформировали?

Она рассмеялась так, будто я сказал что-то уморительно смешное. Звонкий хохот разливался по месту силы. Кровь прилила к лицу, я сжал кулаки, осознавая, что легатша просто тянет время, а я ведусь на это.

Уйдя в Ясность, отчего смех Ангел стал ниже и грубее, я облетел всю округу, выискивая, где она прячется, но безуспешно.

– Ты еще и глупый! – услышал я, когда вернул обычный ход времени. – Поверь, у легатов Ядра в реальной жизни защита повыше, чем какой-то Картель!

– Повыше? И кто же это? Триада?

– Холодно!

– «Сноусторм»?

– Теплее…

– Правительство?

– И снова мимо! Скучный, скучный, скучный! Сейчас я тебя растормошу…

Чем и как она собралась меня «тормошить», я увидел мгновением позже. Бугры на чумной почве распухли, как созревшие прыщи выше человеческого роста, налились зеленоватым свечением и лопнули, разбрызгивая гной.

За дальнейшим развитием событий я наблюдал, взмыв высоко, туда, где они меня не достанут. Когда гнилостная взвесь опустилась на землю, я, наконец, увидел легата Ангел… вернее, легатов. Профиль над головой каждого говорил:

Ангел, эльфийка-нежить, чародейка 895-го уровня

Легат Чумного мора.

Клан «Элита».

Сотни одинаковых фигур синхронно подняли головы, вскинули правые руки, направив на меня палец, и ухмыльнулись:

– Привет, Скиф! – с кончиков пальцев сорвались фиолетовые молнии, усиленные чумной энергией, и медленно направились ко мне.

Хеллфиш разразился двумя выстрелами подряд, взрывая пулями, зачарованными Кровью Белиала, головы ближних к нему легатов, однако они выжили, если так это можно назвать – потеряли форму и растеклись пульсирующими желеобразными горками. Следом вышел из тени Деспот, прокатился по чумной почве огненным шаром, сминая легатов, но никого не убил – их шкалы жизни, опустившись до минимума, застывали на месте.

К этому моменту я вошел в Ясность, выпил выданные Оямой эликсиры: Духовная мощь (+100 % к урону безоружного боя), Духовное укрепление (+100 % к защите) и Молния в жилах (+100 % к скорости атак), обрел Стремительность урагана, вдвое ускорившись, после чего обратился Хлещущим ветром – смертоносным смерчем, уничтожающим все на своем пути.

Время почти остановилось – очередная пуля Хеллфиша зависла в воздухе, осыпаясь Солью Мефистрота и вонзаясь, разрывая кожу, под подбородок легата, глядящего на меня, остальные копии Ангел застыли восковыми куклами…

Легат, в которого попал снайпер, иначе держал голову и двигался не только по-другому, но и быстрее остальных – он стал одержим демоном и собирался атаковать ближайшую к нему копию.

Звуки перемалываемой гниющей плоти доносились непрерывным низким гулом. Уклонившись от запущенных легатами фиолетовых разрядов, я-смерч приземлился и загулял по чумной почве, дробя кости и снимая с них плоть – толпа копий попала под вертолетный воздушный винт.

У меня еще оставались резервы духа, когда все копии Ангел закончились. Фарш из мертвечины пал на место силы еще одним слоем, покрыв чумную почву. Потом по фаршу прокатилась будто бы волна дрожи, втянулись обломки костей, сгладились неровности, и он стал напоминать расплавленный пластилин, который колыхнулся в середине, словно что-то рвалось наружу, там вздулся бугор и начал расти, вбирая чумную субстанцию.

Нечто подобное я видел, когда Хинтерлист применил Спайку душ – вместо сотни мелких легатов появился один огромный. То есть одна. Ростом эта вариация Ангел была метров двадцать, не ниже. Когда оплывшие черты лица обрели четкость, меня выбило из Ясности – включилась Чумная аура невиданной мощности, и меня снесло как взрывной волной. Небо-земля-небо-земля…

Совладать с телом и взмыть удалось, когда я был в полуметре от земли.

– Вали отсюда! – крикнул я Деспоту.

Демона зацепило Чумной аурой, но благодаря Пути пожертвования Устойчивости весь урон ушел в меня, а меня же в очередной раз спас Путь невозмутимости того же навыка. С момента, как я разрушил оба храма Чумного мора, очевидно, способности легатов стали слабее, и эта мысль обнадежила.

Сфокусировавшись на овражке, где залег Хеллфиш, я проговорил в амулет связи:

– Цел, Хелл?

Ангел не атаковала, кокетливо опершись на ногу-колонну, на которой обвис лоскут кожи размером с простыню, насмешливо смотрела, ожидая моего следующего шага.

– Сейчас? – уточнил Хеллфиш.

Я проводил взглядом Деспота, растворившегося в тенях (выглядело так, словно демон распался на пиксели, и каждый нашел место в микроскопических тенях неровностей земли), убедился, что соратник достаточно далеко от Ангел, и тихо скомандовал:

– Огонь.

Хеллфиш был далеко, и его выстрел прозвучал как хлопок в ладоши, Ангел даже бровью не повела, стукнула себя по виску, куда впилась пуля, словно комара прибила.

А я, убыстрившись, ринулся к ней, пока двухминутная неуязвимость Невозмутимости работала. Кровь Белиала на доли секунды отключила Чумную ауру, и это позволило мне сохранить Ясность.

Ангел застыла, улыбаясь, и даже некроз не обезобразил черты прекрасного эльфийского лица. Ее голова была размером как я весь, еле нашел чуть выше уха пулевое отверстие – из-за величины легата Кровь Белиала пробила брешь в ее магической защите лишь на том участке тела. Туда я и выдал полное Духовное ураганное комбо. В стороны полетели ошметки кожи, волосы, куски костей, брызги мертвой крови и капли мозга. Плоть легата казалась мягкой, ощущение было, что я молочу сгнившую тыкву: чвак-чвак-чвак…

Вражеская шкала жизни стремительно снижалась, и я помнил: чем сильнее их бьешь, тем полнее чумной резервуар… Надо отдать должное, Ангел была довольно резвой. Пока я ее разделывал в Ясности, она повернула голову так, что пришлось немного сместиться. Конечно же она поняла, что ее убивают, и не позволила опустить жизнь до нуля. Вернее, попробовала не позволить.

Я впервые так близко видел, как освобождается чумной резервуар – по рукам, ногам, волосам легата катится мутная волна чумной энергии, срывается с тела и расплескивается во все стороны взрывом Чумной ярости.

И это стало последним, что успела сделать Ангел. Несмотря на все ее бахвальство и, возможно, надежды на монструозное усиление от Ядра Чумного мора, многомиллиардный урон Ярости не нанес никому из нас даже единицы урона. Хеллфиша и Деспота прикрывал мой Путь пожертвования, а меня – все та же Невозмутимость.

Гигантская туша рухнула. Ангел погибла не как мои жертвы-легаты, а почти как обычный смертный – оттого, что ее шкала жизни обнулилась.

Не знаю, по какому наитию я попытался изгнать ее как «угрозу», может, на мысль меня натолкнуло возвращение Небесного арбитража.

Вонзив когти Кос Жнеца в великанскую грудь и глядя в прекрасные глаза, я без выражения сказал:

– Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда.

Труп Ангел вспыхнул изумрудными всполохами, инвентарь отозвался хрустальным звоном:

Получен артефакт «Радужный кристалл».

Чародейка Ангел перестала существовать в Дисгардиуме! Она была «угрозой», и я получил такой же кристалл, как за изгнание Большого По! Я ошарашенно глядел перед собой, и душа наполнялась ликованием, как в старые добрые времена, когда мы с «дементорами» прикончили Мракисса в нашем первом совместно пройденном инстансе.

А еще было ощущение, что проржавевший игровой механизм, на какое-то время застывший, вдруг снова начал движение – поле зрения засыпало бешено сменяющимися уведомлениями:

Зарегистрированы искажения струн мироздания! Новое зло пробудилось в Дисгардиуме!

Оценка потенциального класса угрозы: C.

Оценка текущего класса угрозы: G.

Вероятная локация аномалии: Холдест.

Не дайте пробудившемуся злу набраться сил, уничтожьте его раньше, и награда сильных мира сего будет щедрой!

Храбрецы и герои, да будут благосклонны к вам боги!

Зарегистрированы искажения струн мироздания! Новое зло пробудилось в Дисгардиуме!

Оценка потенциального класса угрозы: B.

Оценка текущего класса угрозы: E…

Зарегистрированы искажения струн мироздания! Новое зло пробудилось в Дисгардиуме!..

Зарегистрированы искажения струн мироздания! Новое зло пробудилось в Дисгардиуме!..

Зарегистрированы искажения струн мироздания! Новое зло пробудилось в Дисгардиуме!..

Итого я насчитал девять новых угроз. Восемь на Холдесте, одна в Лахарийской пустыне. Сердце зачастило – как у загонщика, настигающего дичь.

Халява кончилась, легаты Чумного мора! Небесный арбитраж точно вернулся, теперь дичь – это вы. А нам предстоит славная охота, обещающая великолепные трофеи…

Минутку, а почему уведомлений о новых «угрозах» девять? Ведь одна уже ликвидирована? Поразмышляв, я пришел к выводу, что, по всей видимости, некому было объявлять о новых «угрозах» до этого. Вернувшись, Арбитры занялись разгребанием накопившихся дел, и, может, именно изгнание Ангел привлекло их внимание…

Сзади меня овеяло жаром, Деспот положил мне чудовищную руку на плечо и проворчал:

– Права была мертвечина, соратник. Человеческие взаимоотношения построены на партнерстве. Ты мне, я тебе. Пока оба партнера в выигрыше, они называют себя друзьями.

– А у нас с тобой какие, демон?

– Нечеловеческие? – предположил он. – Ты ж меня принудил к миру силой.

– Ну, это было тогда, в Окаянной бреши. А сейчас?

– А что изменилось-то? Ты заставил, я согласился и дал слово. Вот, держу… – он издал скрежет, вроде как посмеялся. – Шучу, соратник. Нравится мне твоя душа, потому и помогаю сохранить ее такой же чистой.

– Знаешь, жаровня ты ходячая… – задумчиво произнес я. – Иногда мне кажется, что ты куда больший человек, чем те, кто называет себя людьми.

– Вот и перекидыш так считает, – прокряхтел демон.

С шумом опустился летающий змей Хеллфиша, издал скрежещущий вопль. Снайпер поморщился, спрыгнул с него, подбежал ко мне, и глаза у него был огромные, как у анимешного героя.

– Ты видел? – заорал он, возбужденно взмахнув руками. – Хреновы легаты – тоже «угрозы»!

В ответ я просто достал из инвентаря огромный Радужный кристалл, перекинул из руки в руку и кивнул на труп Ангел:

– Иди полутай.

Когда снайпер добыл такой же кристалл и повернул ко мне голову, глаза его увеличились еще больше. Не сдержав ликования, он воздел кристалл над головой и издал победный вопль.

Но совсем огромными его глаза стали, когда Деспот тоже сунул руку в раскуроченную башку Ангел и достал третий Радужный кристалл.

– О, вкусняшка! – радостно рокотнул демон, забросил его себе в пасть и проглотил.

Интерлюдия 2. Масу

В школу кулачного боя легендарного гранд-мастера Котаро стремился каждый мальчишка. Считалось, что один день тренировок, проведенный под наставничеством гранд-мастеров, знаменитых на весь Дисгардиум, даст больше, чем сотни уличных драк. Но попасть туда было сложно, особенно если ты живешь в тысячах верст от столицы.

В деревне Джири, что ютилась на южных задворках страны, самым ловким среди мальчишек слыл не по годам развитый орк Авад, десятилетний сын Донмайеса. Мощный, широкоплечий и безудержный в боевой ярости подросток, считай, еще мальчик, был способен дать отпор взрослому.

Из сверстников только Масу из семьи Ояма мог противостоять Аваду. Там, где уступал в силе, он брал хитростью и ловкостью, неслучайно среди сверстников его называли Ловчилой. Для сына Донмайеса он был камнем преткновения. Так и не сумев за несколько поединков выбить Масу из Круга, Авад не находил себе места и вызывал неуступчивого подростка на бой каждый день.

– Эй, Ловчила! – бывало, кричал с улицы он. – Выходи драться! Жду тебя возле Древа мира!

Еще до первых переселенцев тут стояло исполинское дерево, впоследствии его облюбовала местная детвора, – оно стало свидетелем бесчисленных мальчишечьих драк, проходивших под раскидистой кроной. Уже неизвестно, кто первым назвал его Древом мира, но о нем знали с пеленок, потому что его было видно – вот чудеса! – из окна каждого дома.

– Не могу, – отвечал Масу. – Отец сказал, что я должен заучить Жизненный кодекс до заката. Выучу, подеремся.

– Опять уклоняется, – ворчал Авад и шел дальше по пыльной улице, стараясь не вляпаться в овечье дерьмо. И цедил сквозь зубы: – Червь книжный! Одно слово – Ловчила!

Масу глядел ему вслед и пожимал плечами – вот же неугомонный! Все в Джири знали, что Авад спит и видит, как уедет в столицу, чтобы попробовать свои силы на отборе учеников в школу кулачного боя мастера Котаро. Пустые мечты, потому что добраться туда не так-то просто из-за Безымянных гор, не говоря уже о поступлении: надо победить других претендентов, ведь только один из тысячи получал право учиться. Сам Масу четко знал свое будущее: он поедет в ближайший город, только не в Андаре, а в Лахарии, чтобы поступить в услужение в тамошний судейский корпус, курируемый самим Небесным арбитражем.

Джири основали люди, но вскоре подтянулись оседлые орки, приехали торговать и задержались гоблинские караваны, охраняемые титанами и минотаврами, появился дворф-кузнец, обзавелся семьей и перетащил родню, потом в деревне нашел уединение эльф-отшельник… В общем, многообразие рас Андары коснулось и этого отдаленного поселения.

Авад был из орков, а это племя всегда предпочитало решать вопросы кулаками. Кто остался стоять в Круге, тот и прав. «Наверное, поэтому Авад так любит драться, – думал Масу. – Ведь он не чистокровный, у него прабабка из гоблинов, а прадед вообще гном, вот и пытается доказать своим, что он настоящий орк». Сам Авад на «полуорка» жутко обижался, настаивал, что в нем аж три четверти орочьей крови, а поскольку прослыл драчуном, так его называли только за глаза…

С пяти лет и Авад, и Масу посещали школу единоборств мастера Йи. Можно сказать, что ее прошел каждый мужчина и половина женщин Джири, потому что Йи принимал всех и обучал бесплатно, а от такого никто не отказывался, даже распоследний вшивый гоблин. Причина была проста: только овладевшему единоборствами хотя бы на уровне старшего ученика позволялось охотиться. Даже сборщицам трав разрешалось выходить на дальние маршруты, только если они умели защитить себя. А опасности подстерегали их повсюду – от хищников и монстров до злых духов и диких племен, не признававших границы Андары.

Два года Авад и Масу постигали азы единоборств, ни разу не коснувшись противника. Мастер Йи ставил им ударную технику, учил двигаться и… не двигаться, застыв статуей на долгие часы для тренировки самоконтроля. Весь первый год развивали умение вдыхать и выдыхать, концентрироваться и преодолевать себя. Ученики носили бревна на бесчисленные километры, отрабатывали удары по тренировочным манекенам, разучивали связки приемов – и чем дальше, тем тяжелее были грузы, длительнее переходы и сложнее приемы, и так до тех пор, пока ученик не доводил свою технику до безупречности.

Наконец, долгая подготовка закончилась, и группу Авада и Масу допустили к спаррингам. Тогда-то и выяснилось, что Масу, может, и много слабее Авада, но его внутренний стержень так же крепок. А может, даже прочнее. Авад раньше всех достиг первого ранга мастерства, но даже с новыми приемами никак не мог одолеть Масу, который стойко держал удар и, сколько бы ни пропускал, всегда поднимался.

Авад всеми силами старался, чтобы Масу больше не встал – безуспешно, что жутко его бесило. Он всегда был вспыльчивым, и обычно это помогало ему подавить противника, но, как выяснилось, если противостоять равному бойцу, злость и гнев только мешают. Масу же всегда хранил хладнокровие и первым открыл в себе каналы духа.

О его достижении группу и мастера Йи известило нерядовое событие: Масу одним ударом сломал прочный тренировочный манекен из заговоренного черного дерева, прослуживший школе не один десяток лет.

– Как… как ты это сделал? – не без зависти спросил Авад, рассматривая разлетевшиеся щепки.

Масу и сам не понимал как, и за него ответил мастер Йи:

– Ученик Масу постиг силу созерцания, узрел и научился управлять каналами духа. Материя тонкая, да и открывается она не каждому.

– Эй, я тоже так хочу! – закричал гоблин Михондрикс, которому только дай уклониться или лечь и замереть, чтоб не терпеть побои, – мол, вышибли его.

– И я! – зарычал Авад.

– Все мы хотим! – поддержал друга орк Варг.

– Настоящее желание – первый шаг, – улыбнулся мастер. – Пожалуй, следующий год мы будем изучать каналы духа.

– Но что такое этот дух? – спросил Масу Ояма.

– Угу, – кивнул Авад. – Что еще за каналы?

– Скрытые потоки энергии, циркулирующие по телу каждого разумного, – ответил мастер. – Дух есть в каждом, но каналы его слишком слабы, их нужно развивать. Считается, что именно дух скрепляет душу с телом…

Дети собрались вокруг него и, ожидая интересную историю, по кивку мастера расселись кружком. Пока он рассказывал, Масу внимательно прислушивался к себе и пытался снова узреть свои каналы духа, но сегодня у него больше не получилось. Авад Донмайес так и не научился ими управлять ни в тот день, ни в последующие тысячелетия, потому что выбрал иной путь.

* * *

Через неделю после тринадцатого дня рождения Масу Оямы на деревню Джири напали лахарийцы. Темные маги узурпировали власть в ранее союзном государстве и пошли войной на плодородную и богатую Андару. Запретная магия превратила их собственные земли в безжизненную пустыню и создала кошмарных монстров.

Вассалы лахарийцев – горные тролли, болотные огры и степные орки – смертоносной лавиной прокатились по всему югу Андары, сжигая посевы и поселения. Девять величайших магов современности, чей разум извратило касание запретной магии, вели свой народ на север, затуманив рассудки рассказами о том, как славно заживут лахарийцы на своих исконных землях – этот народ вышел из Андары.

Когда вражеские орды заполонили весь горизонт с юга Джири, старейшины собрали подростков и велели им спрятаться в округе и, если Джири захватят, бежать, заботясь о детях. Пытаясь защитить деревню, пали все взрослые, включая стариков и женщин. Джири сожгли дотла.

Масу и Авад, как самые авторитетные, сплотили вокруг себя ребят. Днем прятались между напластованиями скальной породы, в оврагах и расщелинах, потому что за ними охотились лахарийские крылатые патрули. Ловили тех, кто не успел укрыться или замаскировался недостаточно хорошо, и забирали в рабство. Одной из первых потеряли Лейм, белокурую хохотушку, соседку Масу. Девочка, не ходившая в школу мастера Йи, была слабой и так вымоталась, что, когда нагрянул патруль, не успела убежать, но в рабство не далась – перерезала себе горло спрятанным ножом.

Ночами вели детей на север, навстречу легионам Андары, которые, как надеялись недавние непримиримые соперники Авад и Масу, отомстят за их семьи.

На планах учиться в судейском корпусе Масу поставил жирный треугольник, решив, что отныне его главная жизненная цель – научиться драться так, чтобы дать отпор кому угодно. Даже темным магам Лахарии.

Путь до столицы Андары, Бирюзового города, затянулся на несколько лет. То и дело дети, передвигающиеся на своих двоих, оказывались на уже захваченных лахарийцами землях, и им опять приходилось прятаться, убегать, скрываться или принимать бой. Дети гибли – от рук врага, от вражеской злой магии, зубов пустынных хищников, от голода и болезней. Ночи здесь холодные, а разводить огонь было нельзя.

Когда они еще этого не знали и в пещере грелись вокруг костра, на огонек заглянул огромный трогг, размером превосходивший Авада. Орк сразу же вскочил, выхватил ржавый меч, найденный в дороге. Но одного взгляда на трогга было достаточно, чтобы понять: не возьмет его затупленное лезвие.

Вместо того чтобы броситься врассыпную, малыши, как напуганные цыплята, сбились в кучу, и Масу понял: если не он, то больше никто. Вдохнул-выдохнул, чувствуя, как по жилам расплавленной магмой струится энергия, сосредоточился на трогге, к которому, замахнувшись мечом, с боевым кличем ринулся Авад…

И время застыло. Масу ощутил себя вихрем и метнулся к троггу, в исступлении замолотил кулаками, ничего вокруг не видя и не слыша.

Когда время потекло как обычно, Масу отшатнулся, и вовремя: истекая кровью, трогг с пробитой грудной клеткой издал предсмертный рык, упал и задергался в агонии, а юноша понял, что снова использовал энергию духа…

Так вышло, что Даранта достигли только Авад и Масу, последние выжившие из Джири, отдаленной деревни на богами забытой окраине страны.

Дарант был крупным городом на западе Андары. Поначалу задерживаться там парни не собирались, но вмешался случай. Когда они заглянули на базар в поисках подработки или шанса стащить что съестное, местные задиры прицепились к Аваду – орков в этом городе недолюбливали. Масу вступился за друга, и так получилось, что за дракой двух оборванцев с пятнадцатью дарантскими подростками наблюдал великий гранд-мастер безоружного боя Гитин, сам полуорк-получеловек. Увидев, как одерживающие победу пришлые подростки раскидали нападавших, а один принялся остервенело добивать упавших, Гитин вмешался. Авад принял его за еще одного противника, но мастер непринужденно его обезвредил, как и ринувшегося на помощь Масу.

Когда охающие и стонущие местные хулиганы расползлись и разбежались, мастер Гитин завел с оборванцами долгую беседу, по результату которой обоих приняли в школу безоружного боя Даранта.

Впрочем, их учеба там длилась недолго. В Аваде проснулся мужчина, и эта новая сторона личности полуорка увлеклась юной дочкой мастера Гитина – со всей свойственной ему горячностью и упорством. Дочь мастера, не ответив взаимностью, отстояла честь, после чего учеба Авада была досрочно завершена.

Масу, конечно, последовал за другом, и они направились туда, куда собирались изначально, – в Бирюзовый город, столицу Андары.

* * *

«Дети опаленного войной Юга», как называли Авада, Масу и подобных им ребят-беженцев, стали для всей страны символом стойкости и несгибаемости характера. «Истинные сыны и дочери Андары!» – так отозвался о них сам владыка Диабло, один из трех богов-покровителей страны.

Лучшие семьи столичной знати сочли за честь приютить этих детей. Авада, единственного сына Донмайеса, и Масу, последнего из клана Ояма, усыновил богатый клан Урахов. Мальчишки, пережившие ужасные испытания, после всех невзгод и потерь стали не разлей вода и называли себя не иначе как братьями. Пусть не по крови, но им казалось, пройдя вместе столь многое, они связаны навсегда.

Мальчишкам благоволили, а когда легионы Диабло, Белиала и Азмодана огнем и мечом прошлись по всей Лахарии, жестоко отомстив за потери, обоих уже зачислили туда, где один мечтал учиться с малого детства, а второй – только после начала войны. В школу кулачного боя легендарного гранд-мастера Котаро.

Масу продолжал совершенствовать духовное развитие, Авад же пошел стихийным путем, выбрав своими покровителями огонь и дракона. Молодые люди довольно скоро превзошли других учеников гранд-мастера Котаро, а к тридцати годам и вовсе стали первыми бойцами в столице. Обо всей стране пока говорить не приходилось, потому что каждый знал, что лучшие из лучших определяются на Арене Даранта, попасть куда Авад стремился всем сердцем, а Масу просто готов был последовать за другом-братом куда угодно.

Но на Арене проводились гладиаторские бои насмерть, а потому были жесткие критерии приема новичков – требовалось соответствовать не только умениями, но и возрастом.

– А что дальше, Авад? – как-то поинтересовался Масу. – Еще год-два, и мы сможем участвовать в боях на Арене.

– Там-то мы и выясним, наконец, кто из нас сильнее! – оскалился полуорк.

– Не хотелось бы узнавать это именно там, – нахмурился Масу. – Не забыл? Там бои насмерть!

– Ну и что? – легкомысленно пожал плечами Авад. – Что они сделают, если мы не станем добивать друг друга? Отстранят от поединков на Арене? Плевать. А еще лучше драться два на два, брат.

Идея биться плечом к плечу, как в долгой дороге во время войны, вдохновила Ояму, и он с еще большим усердием погрузился в тренировки. Правда, занимались они все больше порознь, ведь Аваду нужны были манекены – живые или деревянные, неважно, а Масу посвящал больше времени внутреннему созерцанию и медитации, развивая резервы духа, на Путь которого встал окончательно и бесповоротно.

Ко всему прочему Масу увлекся древними мифами об Ушедших, потому что мастер Котаро как-то обмолвился, что исчезнувший народ достиг небывалых высот в искусстве созерцания и управления потоками духа. «Их создал Хаос, – рассказывал мастер. – Чтобы найти свое место в мире Упорядоченного, им пришлось научиться самоконтролю».

– И все-таки, – снова спросил Ояма, когда они вместе с Авадом ужинали под крышей гостеприимного дома Урахов. – Что дальше, брат?

– После Арены? – уточнил Авад, для которого будущее заканчивалось турниром и, конечно, победой, а дальнейшее виделось смутно: слава, награды, почет и, разумеется, девушки. – Подумаем потом. После того как победим, сначала нужно будет отдохнуть, а то меня от тренировок уже тошнит.

– Я хочу вернуться в Джири, – вдруг сказал Масу. – Отстрою заново родительский дом, заодно буду делать вылазки в Лахарию. Говорят, там еще бродят недобитые темные маги.

– В эту дыру? – прищурился Авад. – Ты чего, брат? Забудь! Там сейчас выжженная пустыня!

– Вовсе нет! – вспылил Масу. – Вчера я общался с охранником гоблинского каравана, он говорит, что кое-кто из деревенских, кого забрали в рабство, вернулся после победы. И наше Древо мира все еще там. Помнишь? То, на ветках которого мы мечтали о будущем – ты, я, Лейма, Варг, Михондрикс…

Авад помрачнел. Лейму они потеряли одной из первых. Орк Варг в те времена был единственным настоящим другом Авада, но сбежал помогать взрослым и погиб, защищая деревню. Зеленокожий гоблин Михондрикс Аваду не нравился, пока не началась война. В пути выяснилось, что «слабак и тряпка» Михо мастеровит, надежен, а уж какие байки он травил! Вся группа хохотала до колик в животе, рискуя привлечь внимание патруля…

– Помню, – буркнул он. – Потому ноги моей там и не будет.

– Тогда что? Останешься жить в Даранте? Вернешься в Бирюзовый город?

– Вернусь… – задумчиво протянул Авад. – А знаешь что? Я пойду в услужение к владыке Белиалу! Ему нужны сильные бойцы, его легионы потеряли больше всех в войне с Лахарией.

– Что? – Масу очень сильно удивился, потому что царящая в легионах дисциплина противоречила независимому характеру друга. – Зачем тебе это?

– Из-за Джериссы, – просто ответил Авад, и Масу его понял.

Джерисса, в чьих жилах текла эльфийская, человеческая и орочья кровь, происходила сразу из трех аристократических семей, старейших в своем племени. Кроме того, она была племянницей наместника Люция, такая не посмотрит на какого-то орка с улицы, пусть даже и приемного сына аристократа Ураха. Казалось, эта идея пришла в голову Авада только что – он вдруг просиял и воодушевленно воскликнул:

– Вот увидишь, брат, в один день я стану генералом самого владыки Белиала!

– Скорее я найду Ушедших, – ухмыльнулся Ояма.

* * *

Имена Авада Донмайеса и Масу Оямы прогремели на всю Андару, когда они стали дважды чемпионами Арены. Сначала в парных поединках, а потом друг за другом в соло-дисциплине.

Случилось это только через три года после памятного разговора, когда Авад озвучил свои честолюбивые планы. После затянувшихся на месяц празднований, полных выпивки, новых друзей-почитателей и легкодоступных женщин, друзья расстались. Как считали оба, ненадолго, а на деле вышло, что не виделись они потом полстолетия.

Пока Авад делал карьеру в легионе Белиала, Масу вернулся в Джири, восстановил родительский дом и занялся тем, чем и планировал: бороздил Лахарию, ставшую пустыней, отслеживая выживших темных магов, а заодно искал любые упоминания об Ушедших. Между рейдами Масу медитировал и тренировался.

Раз в год-два он наведывался в Бирюзовый город, чтобы научиться новым приемам у легендарного гранд-мастера Котаро, надеясь встретиться с Авадом, но их пути никак не сходились: ставка легиона Белиала, где служил полуорк, располагалась на северо-западе, и в увольнение Авад уходил не в Бирюзовый город, а в Дарант. К тому же на западе тлела столетняя война с Архипелагом, варварские племена которого освоили мореходство и стали донимать побережье Латтерии своими набегами, их-то и отражал легион Авада.

Варвары и дикари всегда были головной болью Андары, но все они рано или поздно ассимилировались, становились частью андарской культуры, привнося в нее свои традиции, обычаи и умения. Но вскоре старые добрые дикари, поклонявшиеся Старым богам, окончательно растворились в народе Андары, а новые, приходившие неведомо откуда и сразу со всех направлений, куда лучше владели магией, были прекрасно экипированы и поклонялись богам не Старым, а Новым.

О Новых богах говорили давно. В Андаре знали, что появились и такие, но то были какие-то странные боги. Их никто не видел, никто не знал, кто они и чего хотят, кроме того, что в них требовалось верить. А как верить в то, чего никто не видел?

Диабло, Азмодан и Белиал, основные боги-покровители Андары, не требовали никаких храмов. Да, они были столь велики, что большую часть времени проводили в карманных измерениях, а не среди смертных, но когда было нужно, приходили, возглавляли легионы и плечом к плечу сражались со своими последователями против общего врага. Простые смертные делили с ними хлеб, вместе с ними охотились и праздновали, бывало, даже глотали вино из одного бочонка.

Масу Ояма о Новых богах и их роли в набегах на Андару узнал одним из последних, причем из первых уст. Дикие людские племена пришли с юга Лахарии. Огромная орда воинов в доспехах, грубо выкованных из плохого железа, шла мимо Джири. Наблюдая за ними с вершины Древа мира, Масу прикидывал свои шансы одолеть их. Решил было, что справится, но потом заметил среди железных воинов странных людей в белых рясах с узорами, нашитыми золотыми нитями, – изображениями круга, обрамленного лучами. На митрах, венчавших их головы, сияли такие же. Уже позже, взяв «языка», Масу Ояма узнал, кто были эти люди – жрецы Нового бога Нергала, прозванного Лучезарным.

Магию они творили, ранее никогда не виданную. Одним взмахом посоха могли втрое усилить армию, другим – исцелить раненых, а если того требовала ситуация, то и воскресить павших. Рожденный на Юге Масу не любил солнце, а потому не нашел ничего противоестественного в том, что Лучезарный Нергал дал своим последователям убийственное оружие – смертоносный свет солнца. Солнца, которое на севере считалось началом всему, без чего не могло быть Жизни.

Старые боги хранили Масу, потому что он нашел в себе силы отказаться от боя и поспешил в ближайший город, чтобы донести неприятные новости о новом набеге на Андару. «Неприятные»… Тогда это событие казалось Ояме именно таким, не более чем неприятным.

Но на деле все обернулось куда страшнее. Поход «воинов Света против богомерзких язычников-андарцев» стал первым звеном в череде событий, приведших к падению Андары, Старых богов и рождению Демонического пакта.

* * *

– Это неправильно, – сказал Масу Ояма, великий гранд-мастер безоружного боя.

– Это временно, – ответил Авад Донмайес, легат Андары под началом владыки Белиала.

Полвека разлуки не ослабили дружбу последних джирийцев. Авад, дослужившийся сначала до центуриона когорты, а совсем недавно – и до звания легата, был так рад видеть друга детства, что чуть не сломал ему ребра своими объятиями. Сломал бы кому угодно, но не Ояме. На самом деле Масу стал настолько сильнее духом, что мог бы разжать руки друга, смотаться во дворец наместника за бочонком вина с эльфийских виноградников и вернуться, а Авад бы даже не заметил.

Друзья, полночи рассказывая друг другу о своей жизни, перешли к настоящему, к тому, из-за чего и встретились в этой неплохой таверне Бирюзового города. К войне с Новыми богами, последователи которых терзали Андару со всех сторон.

Отчаявшись выстоять, народ Андары был готов к чему угодно, и тогда владыки Диабло, Азмодан и Белиал предложили пойти на крайние меры – открыть Хаосу доступ в наш мир, в благодарность за что тот даст Андаре силу и мощь, столь необходимые для битвы с Новыми богами.

– Если коснешься Хаоса, никогда не станешь прежним, – покачал головой Ояма.

– Это выдумки. Да даже если и так? Зато мы победим! Ты задумывался о том, что будет, если тебя коснется Нергал? Или бог мрака Мардук? Ты же знаешь, Новые боги не потерпят последователей Старых.

– Пусть для начала попробуют нас победить, – заметил Ояма.

Авад тяжело вздохнул:

– Хорошо тебе рассуждать.

– Я, может, и не состою в легионе, но уничтожил много врагов, друг. Ты знаешь.

– Знаю, – кивнул легат, воочию наблюдавший, как друг детства вмешался в битву и помог склонить чашу весов в их сторону. – Как знаю и то, что из ветеранов моего легиона, десятилетиями служивших Белиалу, осталось меньше трети. Остальные места забиты гражданскими, которые даже драться не умеют!

– У врага тоже не осталось сильных. Захватчики измотаны и истощены. Один финальный удар, и все, Авад, победа!

– Ты кое-чего не знаешь… – прошептал легат, оглядевшись по сторонам, не подслушивает ли кто. – Подступают другие. Новых богов больше, чем мы думали, и у каждого есть хоть одно захудалое племя в последователях. Сейчас все они трупными червями ползут к Андаре, чтобы выгрызть из нее то, что осталось. А осталось немного…

«Это точно, – мысленно согласился с ним Ояма. – Даже Дарант, и тот захвачен, а в его центре воздвигли огромный храм Нергала!»

Но вслух сказал иное:

– Если Андаре суждено пасть, да будет так. Некроманты, практикующие запретную магию на Шэд’Эрунге, вряд ли относятся к своим ожившим мертвецам так же, как при жизни. Я хочу, падет Андара или нет, помнить ее чистой, не оскверненной Хаосом.

– И позволить осквернить ее Новым богам? – возмутился легат. – И чем же это лучше? Враги растерзают нашу родину! Ты этого хочешь?

– Не хочу, – опечаленно покачал головой Масу. – Но если это произойдет, я сделаю все, что в моих силах, чтобы отомстить Новым богам.

Авад лишь треснул себя по лбу да зарычал так, что привлек внимание других посетителей таверны. Остаток времени до рассвета он пытался убедить Масу прикоснуться к Хаосу, как это сделает весь народ Андары. Церемонию причастия владыки начнут с первыми лучами солнца, ради чего в Бирюзовом городе собрались все андарцы.

Но Масу был непреклонен. Пусть благодаря Хаосу он приобретет силу, но лишится, как он небезосновательно предполагал, духа… Раздосадованный Авад покинул таверну не прощаясь.

В последний раз Ояма увидел его, когда взобрался на вершину горы Яри. Умение созерцать, фокусироваться, невероятно развитое восприятие – все это дало ему возможность рассмотреть в деталях церемонию причастия к Хаосу.

Три Старых бога-покровителя Андары, взявшись за руки, закрыли глаза и, опустив головы, что-то зашептали. Под ними вспыхнул необычный символ – пятиконечная звезда, встроенная в окружность, – загорелся черным пламенем и начал шириться под ногами собравшихся смертных. Каждый, не пожелавший принять причастие, должен был покинуть город до рассвета, но таких оказалось мало. Разумные верили, что Старые боги, великие покровители, не станут принуждать свой народ к чему-то плохому. К тому же и сами владыки собирались сделать то же самое, причем первыми.

Когда линия окружности, пылающей под ногами андарцев, достигла пределов города, между исполинскими фигурами владык появилась черная точка, такая маленькая, что Ояма ее сперва не заметил. Но она увеличивалась и ширилась, пока не набухла до размеров дома, а потом ее словно вывернуло наизнанку. Ткань мироздания прорвалась, и оттуда полился Хаос… или его последователи. Протодемоны.

Чудовища, издавая жуткий визг, разлетелись по городу черными кляксами, они обволакивали каждого на секунду-другую, слетали и накидывались на других. Собравшиеся сообразили, что происходит страшное, бросились врассыпную, но застыли в нелепых позах, а протодемоны продолжили свое дело. Те, кого они коснулись, падали замертво.

Сердце Оямы обливалось кровью, велело броситься на помощь, но здравый смысл говорил, что поздно. Взгляд остановился на павшем Аваде. Как же так? Зачем ты это сделал, друг?

Однако, с полминуты полежав неподвижно, тело Авада дернулось, еще и еще раз, зачадило едким черным дымом, как и множество других тел, и его выгнуло дугой. Треснула грудная клетка, ребра вывернуло, расплющило каждое, и они срослись в подобие хитинового панциря. Череп сдавило, затем вытянуло, рот раскрылся, и без того длинные орочьи клыки уподобились саблям, опаленные волосы опали, оголив потемневший череп, где проклюнулись и начали расти рога. Ноги вывернуло коленями назад; разрывая кожу, пробились копыта.

Пара минут – и кошмарные огнедышащие твари заполонили город, его затянул дым и скрыл от глаз Оямы.

В этот момент в груди Масу разверзлась пропасть. Он понял, что мир никогда не будет прежним. Андара прекратила существование вне зависимости от того, победят ее жители в войне или нет.

А хуже всего, что Масу потерял друга. Орк с примесью гоблинско-гномьей крови Авад Донмайес умер в тот день, вместо него родился будущий генерал Белиала – демон Аваддон Сокрушитель

* * *

Прошло больше шестидесяти веков. За двадцать лет до того, как в Дисгардиуме появились неумирающие, Ояма прервал свое путешествие по Астралу и заглянул в Джири, чтобы узнать, как там дела.

Взрослые, видевшие Масу в его прошлый визит, умерли, их дети выросли и обзавелись внуками, однако Ояму никто не забыл. Его знали даже те, кто видел впервые. Истории о легендарном гранд-мастере рассказывали в деревне вместо сказок на ночь.

Пару месяцев Масу наслаждался обычной жизнью: ел, пил, гулял на свадьбах, прервал свое воздержание и обзавелся сердечной подругой, внучкой тех детей, которые бегали в коротеньких штанишках, когда он в последний раз навещал односельчан. Подругу его звали Тия.

Когда Ояма снова ушел в пустыню медитировать и исследовать Астрал, девушка родила ему дочь, которую назвала Руи. Сейчас зрелая сорокасемилетняя женщина отцу не обрадовалась, но своему сыну, внуку Оямы, запрещать общаться с дедом не стала. В Джири все так же ценили умение драться, а кто мог обучить Бахиро лучше, чем родной дед, да еще и легендарный гранд-мастер?

Благодаря урокам под началом Масу Оямы мальчик творил чудеса. А может, не в уроках было дело, а в таланте, передавшемся внуку. Как бы там ни было, через пару недель занятий с Оямой Бахиро научился драться так, что на равных противостоял взрослым бойцам деревни.

Сейчас, глядя на нежить, копошащуюся на склоне горы, мальчик нетерпеливо переминался с ноги на ногу и рвался в бой. Остальные деревенские по привычке, тесня друг друга, расселись вокруг Оямы и, прикрыв глаза, готовились к битве. Расположились они так, что кому-то со стороны их было не рассмотреть при всем желании, спасибо чуть ли не врожденной магической способности жителей Джири сливаться с любым ландшафтом. Иначе в пустыне не выжить.

– Дед, уже можно? – потянув его за рукав, тихо спросил Бахиро.

Ояма, наблюдая за тем, как войска союзников изливаются из горлышка ущелья, качнул головой:

– И снова нет. Наберись терпения…

Терпение… Несмотря на то, что гранд-мастер не отказывал землякам в уроках, настоящими учениками он считал только двоих: внука Бахиро и неумирающего Скифа. И обоим не хватало терпения. Первый урок Скифу он преподал, поручив отодрать Ласковый плющ от Древа мира, хотя сам парень явно не воспринял требование как урок.

Ояма решил, что после безуспешных попыток Скиф не вернется, но изменил свое мнение после встречи со своим бывшим учеником Сагдой, предпочитавшим, чтобы его называли Бу, по фамилии настоящего отца. Сагдой звали его нелюбимого отчима. Учеником Бу был, надо сказать, хоть и талантливым, но нерадивым, ленивым, не желающим прилагать усилия. Такого и учеником-то называть не хотелось, но уж слишком много сил вложил в него Ояма.

Бу искал Ояму, чтобы подтвердить звание гранд-мастера, но это было лишь поводом. На самом деле, как при встрече сразу понял учитель, бывший ученик заплутал на своем жизненном пути, запутался. Он надеялся, что наставник поможет ему вернуться в колею. Ояма не отказал, а заодно между делом поинтересовался, что тот знает о Скифе, и Сагде нашлось что рассказать. «Упертый», «не без искры таланта», «будет толк» – примерно такими характеристиками сыпал Бу, которого воодушевил интерес Оямы. Еще бы, Скифом гордился и сам Масу, что уж говорить о Сагде, для него парень стал лучшим учеником за всю карьеру наставника.

Бу не соврал. Не прошло и недели, как Скиф вернулся в Джири и отодрал Ласковый плющ. Мысленно порадовавшись, Ояма, впрочем, не подал виду и, вспомнив незабвенного мастера Йи, сразу же начал закалять характер Скифа показным пренебрежением и излишней строгостью, решив, что если парень выдержит и это, не сбежав, то он сделает все, чтобы раскрыть его талант. И Скиф оправдал его ожидания…

…чтобы разочаровать, объявив, что собирается в Преисподнюю. Скиф искал не славы, могущества или денег, отправляясь туда, откуда не возвращаются, но того, что позволило бы ему и его товарищам сразиться с мертвецами на их земле, на Холдесте, куда раньше не добирался ни один смертный. И снова Ояма, прощаясь, думал, что больше не увидит парня. И опять ошибся.

Скиф не просто вернулся, достигнув там своей цели, но и стал сильнее. И как было не откликнуться на его просьбу о помощи в войне с Чумным мором? К тому же, с тех пор как жизнь разумных стала не просто конечной, но и короткой, Ояма был уверен, что сильных бойцов среди его союзников нет. Уж как бахвалились своим культом силы имперцы, и что? Наложили в штаны, стоило легату Чумного мора привести орду нежити на Шэд’Эрунг! Нет, парню нужна помощь тех, кто действительно в силах ее оказать…

– Дед, Скиф что-то замышляет! – От размышлений Ояму отвлек возглас Бахиро. Внук указывал на выход из ущелья, где Скиф завис в воздухе в десятке метров над землей и, перед тем как спикировать на землю, подал знак остановиться. – Смотри!

То, что произошло дальше, наполнило сердце Оямы горечью – ученик призвал легионы демонов. Из всех присутствующих на морозном континенте гранд-мастер был, возможно, единственным, кто сразу понял, что задумал Скиф. Для всех остальных тот просто присел на корточки и принялся водить пальцем по земле. Ояма видел, как отзывается астральным звоном вибраций межмировая мембрана, как натягиваются струны мироздания, как сворачивается реальность и мельтешат во всех слоях параллельных миров взбухающие черные точки антиматерии Хаоса и к ней стремятся мельчайшие охранные частицы Упорядоченного… но сдают позиции, когда желание состыковать миры вписывается в рамки и условия Демонического пакта.

Зернышко гнева зародилось и исчезло. Вникнув в мысли ученика, Ояма понял, что Скиф призывает демонов не только для того, чтобы победить большее, как он считает, зло, но и затем, чтобы защитить союзников. О демонах можно думать что угодно, но никто не будет отрицать, что они сильнейшие бойцы во вселенной, если брать не отдельных особей, а весь народ… Посмотрев на призыв демонов глазами Скифа, Ояма успокоился. Его волновали не методы, а мотивы. А они у ученика чисты. Это несомненно, ведь иначе Путь духа ему бы не открылся, но убедиться в этом еще раз было нелишним. Уж слишком большую мощь дает контроль над духом. Это ведь не заемная сила, как та же мана – дыхание Новых богов, – а внутренняя, собственная.

Тем временем внизу разворачивался апокалипсис. Перенос такой массы из одного мира в другой, пусть эта масса и собиралась из локальных элементов, – дело нешуточное. Даже простейшая телепортация конверта с письмом вызовет легкий хлопок воздуха, что уж говорить о тысячах демонов из другого мира? Но стоило признать, зрелище было эпическим. Ояма, видевший многое, и тот смотрел с любопытством, что уж говорить о Бахиро! Мальчик выпучил глаза и следил за происходящим с разинутым ртом, замерев, чтобы не пропустить ни мгновения.

Ояма наблюдал, как Аваддон докладывает о прибытии легионов. В этом огромном ужасающем демоне было сложно… нет, скорее невозможно узнать того мужчину, которого Масу считал своим лучшим другом. Но умение видеть не только внешнее открыло Ояме знание, что как бы сильно Авад Донмайес ни изменился, прошедшие тысячи лет не сломили в нем основу личности – целеустремленность, смелость, острое желание во всем быть первым и – вот что странно! – желание защищать тех, кто нуждается в его защите. Индюкам на смех мысли о таком – чтобы бездушный демон желал кого-то защитить! Но мало кто знал демонов так, как Ояма. Вернее, тех, кто ими стал. Ведь почти не осталось живших в те времена.

Старые боги щедро делились бессмертием, тогда как Новые, установив свою власть, первым делом его отменили. После Великого исхода демонов все разумные стали смертными, а жизнь их – такой короткой, что, казалось, едва повзрослев, разумный готовился помереть. Короткие полвека медитации, практикуемые Оямой, – теперь для смертных непозволительная роскошь.

– …величество!

Ояма понял, что до того игнорируемый им басовитый гул позади не какой-то природный шум, а яростный спор. Не оборачиваясь, он определил говоривших: император Крагош и неумирающий Ярый, которого Скиф поставил лидером союзной армии.

– Ваше императорское величество! – глухо рычал человек. – Это не враги, а союзники! Прибыли помочь Скифу, как я полагаю. Вы же сами знаете, что он побывал в Преисподней, вот там, видимо, и заручился поддержкой демонов!

– Отринув звание демоноборца? Это хуже, чем Чумной мор! – грохотал орк и вдруг запнулся, зарычал угрожающе: – А это еще кто?

То, что произошло внизу дальше, заняло полминуты. Из разрывов в пространстве за спиной Скифа вывалились тринадцать полупрозрачных фигур, затянутых в темные одеяния. От них так и веяло запретной силой и угрозой. Ояма шевельнулся, желая помочь ученику, но остановил себя, потому что все решилось без него.

Скиф не повел и бровью, лишь предложил Аваддону перекусить, что высший демон без промедления и сделал. Зрелище было отвратительным, но, странное дело, на мгновение Ояма почувствовал беспричинный прилив гордости, хотя тут же одернул себя, покачав головой. Да, демоны повинуются его ученику, но какую цену заплатил и еще заплатит Скиф? Ох, не накликать бы беду.

Очередной порыв души он преодолеть не смог – взвился ввысь, одним прыжком оказавшись перед Скифом и Аваддоном. В спину жарко дышали три других генерала Преисподней, излучая мощнейшую ауру ужаса, но Ояма легко противостоял ее влиянию.

Сложив руки на груди, Ояма насмешливо смерил взглядом командующего демонами. Да уж, эта тварь может себя считать Авадом Донмайесом, а Масу – своим другом, вон даже привет передавал через Скифа, но для Оямы Авад умер в тот день, когда владыки Андары призвали Хаос. И сейчас, спустя шесть тысяч лет, Ояма помнил трансформацию Авада в ярчайших и омерзительных подробностях. Как плоть умершего гниет, и ее сжирают трупные черви, так частицы Хаоса объедают труп Авада, извращают его и поднимают.

– Командующий объединенными легионами Преисподней… – поцокав языком в притворном изумлении, проговорил Ояма. – Добился-таки своего, Авад? Обрел могущество, стал генералом Белиала?

– Да, добился, – так же насмешливо ответил бывший друг. – Обрел. Стал. Многому научился и многое повидал, Ояма. А чем можешь похвастаться ты, Ловчила? Столько веков прошло, а мир все тот же, что и при мне! Все те же Новые боги правят им! Что ты сделал, чтобы…

«…исполнить свою клятву», – мысленно договорил за Аваддона Ояма и потерял над собой контроль.

«Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отомстить Новым богам», – так он сказал Аваду в ночь накануне причастия к Хаосу. Невыполненная клятва жгла сердце и душу. Наверное, поэтому Ояма не желал полноценно жить в этом мире и проводил большую часть времени в Астрале.

Правота Аваддона настолько его разгневала, что он не выдержал – ушел в Ясность и заткнул демону рот Печатью вихря, затем одним прыжком вернулся к землякам, не желая продолжать диалог. Хуже того, справедливые упреки демона разбередили старую рану, отчего Ояме захотелось немедленно все бросить и вернуться в пустыню, закопаться в песок и уйти в Астрал. Неимоверным усилием воли он заставил себя собраться и очистить голову от дурных мыслей.

Ояма не любил подолгу находиться среди смертных, потому что уж слишком легко общение с ними выбивало его из равновесия. Понятно, что по меркам обычных разумных Ояма был воплощением самообладания, но сам гранд-мастер прекрасно знал, какое состояние разума, души и тела для него обыкновенно, и малейшие намеки на эмоции, влияющие на внутренний баланс, требовали времени и усилий на восстановление. Слова Аваддона привели его в ярость, но он злился больше на себя, чем на демона…

– Началось, дед, – тихо сказал Бахиро. – Теперь можно?

Другие жители Джири прервали подготовку, подняли головы, вопрошающе глядя на мастера.

– Теперь уж точно нет, – ответил Ояма. – Скиф привлек демонов, причем всех. Признаю, они сильны, а потому мы вмешиваться не будем.

– Но почему?! – удивился Дзигоро, головастый взлохмаченный мужчина. – Разве это не наша битва?

– Демоны бессмертны, вот почему, – сердито крякнул Ояма. – Им не страшна смерть – развоплотившись здесь, они снова появятся в Преисподней! А вы…

– А мы – нет, – звонко сказала Руи, дочь Оямы и мать Бахиро, глядя на сына. – Отец прав, к тому же – видите? – другие смертные тоже не спешат в бой. Посмотрим, на что годятся твари Преисподней…

Руи была права. Легионы Империи и лесные дриады не сдвинулись с места, лишь ощетинились копьями, торчащими меж сдвинутых щитов, образующих сплошной панцирь. Незнакомый Ояме седовласый мужчина в сияющем синем доспехе без единого шва, будто его отлили целым, кричал на нервничающих и огрызающихся кобольдов:

– Валите прочь! Возвращайтесь на Кхаринзу, сукины дети! – Человек обернулся к удивленным троггам в звериных шкурах и троллям, облаченным в костяные доспехи, и заорал еще громче: – А вы чего уставились?! Домой! Моварак! Тащи своих амбалов отсюда прочь! Приказ Скифа! Так велел избранный Спящими!

– Но почему? – пророкотал здоровенный трогг. – Мы будем драться!

– Кхаринза без защиты! Храм Бегемота без защиты! Вы что, хотите остаться без дома и без Спящего?

Ояма так заинтересовался необычным зрелищем, что приблизился в убыстрении к воину и вошел в нормальный поток времени. Из того, что он понял, мужчина в синем доспехе – это некто Патрик, первый жрец Спящих. А все те, кого он прогонял с поля боя, – их последователи, очень уважающие Патрика, так что, немного побурчав для порядка, они все-таки направились назад в ущелье, к порталу. К кобольдам, троггам и троллям присоединились гоблины, а вот гладиаторы и наемники Зеленой лиги остались. Их лидер, широкоплечий минотавр, выслушал требования Патрика и снисходительно качнул головой:

– Не положено. У нас контракт, мы его выполним.

Последним Патрик обратился к долговязому троллю в черных одеяниях, стоявшему в толпе разномастных смертных темных рас. Тролль, за спиной которого виднелась коса с адамантитовым лезвием, сплюнул и как отрезал:

– Мы не уйдем, пока не освободим Неотвратимую.

– Ну и Морена с вами, – махнул рукой Патрик.

Поняв, что больше здесь ничего интересного не произойдет, Ояма вернулся к своим. Неумирающие, такие как Скиф, осторожно последовали за демонами и сейчас меняли формацию, растягиваясь в полукруг.

Тем временем на склоне схлестнулись огонь и гниль, условно живое и мертвое, и гора содрогнулась от хруста костей, рева, клекота и треска. Потянуло горелой плотью, и вскоре окрестную низину заволокло черным дымом.

И минуты не прошло, как демоны раскатали прислужников, размазали по земле тонким слоем. Благодаря прокачанному восприятию, Ояма в деталях видел, как демоны бегут к легатам по останкам прислужников, как те дымятся при соприкосновении с копытами. Вон разевает рот голова неизвестного чудища, извивается хвост, пытается уползти оторванная лапа. Казалось, ничто не в силах остановить воинство Преисподней.

Настораживало, что легаты не отступают, а укрепляют рубежи, к ним стекаются остатки орды. Почуяв победу, демоны с диким ревом приближались к легатам, быстро сокращая расстояние. От предвкушения сердце Оямы забилось чаще, чем следовало. Он снова ощутил себя молодым, словно опять сидел на арене и болел за сражающегося Авада.

Когда казалось, что нет силы, способной остановить легионы, и до сбившихся в кучу легатов осталось совсем немного, авангард натолкнулся на невидимую преграду. Демоны, коснувшиеся ее, рассыпались пеплом. Задние ряды продолжали напирать, прижимая первых к смертоносному полю. Наконец, Аваддон сообразил, что происходит, и разнесся рык, от которого сорвались камни со склона и покатились вниз:

– Стоять! Шаг назад!

Крылатые попробовали облететь преграду или подняться выше, кто-то рыл проход под землей, но незримый барьер тянулся во всех направлениях.

Озадаченные генералы Преисподней, использовав несколько дистанционных атакующих способностей, но так ничего и не добившись, встали в кружок и совещались. Туда-сюда сновали легаты, получающие от них очередные приказы.

Ояма включил Астральное зрение, чтобы увидеть происходящее не только в этом измерении, но и во всех существующих. Навык был сложный, требующий огромной концентрации, терпения и диких затрат духа, потому что измерений бесчисленное множество, и большая их часть безжизненна, но все же подходящих столько, причем в одной конкретной точке пространства, что жизни не хватит пересмотреть все.

Т-со! Отрывистый сосущий звук, и глаза Оямы перестроились. Ничего в этом измерении, лишь тени смертных, демонов и нежити…

Т-со! Совсем ничего, даже теней и отпечатков душ…

Т-со! Пусто… Т-со! Пусто…

Т-со! Мир бездушных фантомов, хищных и вечно голодных, прочь!

Т-со! Пусто… пусто… пусто…

И вдруг – т-со! Вот оно! Незримый барьер, выставленный кем-то из Чумного мора, проявился. А вместе с ним – оскаленный череп, обтянутый мумифицированной кожей, его венчал обруч, украшенный то ли длинными перьями, то ли змеями, в глазах тлели зеленоватые огни наподобие болотных гнилушек. Новый бог Кими растянул барьер, преграждающий путь к Ядру Чумного мора, на всю звездную систему. Ояма знал это лицо. Тысячи лет назад он нарвался на последователей Кими – очередного бога смерти, пирующего на трупах и требующего жертвоприношений. Он был настолько жаден, что поклонявшееся ему племя, которое жило на острове и не контактировало с другими народами, так увлеклось жертвоприношениями, что выродилось без посторонней помощи, оставив после себя зиккураты, выложенные из черепов.

Сейчас Ояма увидел его во плоти, а также явственно разглядел многочисленные энергетические канаты, тянущиеся от краев барьера к бесконечным конечностям Кими. Барьер в этом измерении обрел краски и был похож на обветшалое полотно.

Не сходя с места, Ояма примерился и резко начертил рукой круг. Словно тысячи серебристых дисков с зазубренными краями, бешено вращаясь, разлетелись и врезались в канаты, удерживающие полотно. Ояма не ошибся, выбрав именно такую форму материализации духа, – канаты самортизировали, смягчили удар, но зазубренные края зацепились за волокна, энергетические нити, из которых были сплетены канаты, и, вращаясь, перерезали их.

Сосредоточившись, Ояма не сразу заметил, что небо стало ближе, и над головой бурые облака начали закручиваться спиралью. Рубаха вздулась пузырем, устремляясь вверх, залепила лицо. Очертания Кими смазались, оплыли, будто Ояма глядел через мутное стекло. Измерение стремилось к равновесию и пыталось либо отторгнуть чужеродный элемент, либо растворить его в себе. Ояма ушел в убыстрение – картинка снова обрела четкость, но он знал, что это ненадолго. Оставшись здесь, он здорово помог бы… Но слишком велик риск погибнуть раньше.

За мгновение до того, как Кими почуял чужое присутствие, Ояма метнул последнюю порцию серебристых дисков в оставшиеся канаты и волевым решением покинул враждебное измерение, которое уже начало засасывать его и перетягивать в себя. Такое однажды случилось с молодым Оямой, когда он задержался дольше положенного, и его засосало в мир фантомов на сотни лет. Тогда он чудом выжил, причем не благодаря храбрости, силе или уму, простое везение спасло его, вспоминать о чем он не только не любил, но и боялся. И все равно тот въевшийся, казалось, даже в кости кошмар иногда возвращался…

– Они его прорвали! – радостно закричал Бахиро и потянул деда за рукав. – Пора?

– Пока нет… – выдохнул Ояма, на миг ослепнув от яркого света привычного измерения, ноги его подогнулись, и он бессильно осел на землю.

Невидимый барьер, лишившийся подпитки Кими, проступил. Впечатление было такое, словно легатов и прислужников накрывал гигантский шатер из обрывков гниющей кожи.

Наученные горьким опытом, демоны не спешили бросаться на него. Те, что могли повелевать огнем, плюнули в барьер файрболами, он мигнул зеленым, и по нему прокатилось огненное кольцо, обращая его в прах.

Повинуясь воле легатов, прислужники встали вокруг них живым щитом. Сообразив, что опасности больше нет, демоны принялись обтекать легатов, чтобы взять их в кольцо, обрушиться со всех сторон, смять, растоптать, предать огню.

Прислужники бросались на них, пытаясь прорвать оцепление, но демоны без труда их прихлопывали. Когда, наконец, они окружили легатов, которых за громадными прислужниками не было видно, Аваддон воздел руку и проревел:

– Легионы! Вперед! Во славу Преисподней!

– Во славу!!! – отозвались тысячи глоток.

Окрестности утонули в реве, завоняло жженым мясом, донесся лязг металла, хлопки. Ояма взмыл в небеса, чтобы наблюдать за сражением сверху.

Поле боя напоминало око дракона, радужка состояла из демонов, черный расширенный от ужаса зрачок – легатов и нежить. Окутанный дымом зрачок сужался, победа была делом времени. Легаты взрывались вспышками мертвого света, но урон демоны получали небольшой. Те, кто особо пострадал, уходили в тыл, их сменяли свежие силы.

Войска союзников заколыхались, задвигались и потекли к легатам, за ними устремились смертные, но подключать своих Ояма не спешил.

Сообразив, что им не выиграть, легаты всеми силами ударили в одно место и прорвали оцепление, устремившись к Видерлиху. Прислужников оставалось немного, но они, усиливаясь за счет гибели своих, успешно выполняли главную функцию – связывали демонов боем.

Влившиеся в ряды демонов неумирающие внесли свой посильный вклад: заискрили всеми цветами кастуемые заклинания. Ояма приблизил картинку: отчаянный гном из клана Скифа, лавируя между демонами на танке, затаился у подножия холма и дал залп по Мерзкому поганищу. Заряд разворотил брюхо, оттуда вывалились кишки, и, наступая на них, поганище налетело на танк, отфутболило его, отчего башню своротило, и он задымил.

Гном уцелел, вылез наружу и, прихрамывая, побежал прочь.

– Да что ж вы все… – бормотал он. – Помогите… На помо…

Поганище настигло его, наступило, оставив лепешку, а после здоровенный демон, скалясь, разрубил прислужника пополам гигантской секирой.

– Вот теперь – пора, – скомандовал Ояма.

Бахиро издал радостный клич и первым рванул на врага.

* * *

Ояма, зависнув в воздухе в высоком прыжке, ускорил собственный временной поток и первым делом убедился, что его способность принимать на себя урон по близким коснулась каждого соплеменника. Скиф получил нечто подобное, ступив на Путь пожертвования, однако талант Оямы имел другую природу – Духовная защита не переводила на него весь урон, нанесенный подопечным, а распределяла его по всем, кто был ею связан. Именно поэтому Ояма так легко отпустил Бахиро резвиться посреди уцелевших прислужников легатов.

Убедившись, что все односельчане в связке и никто не упущен, Ояма перевел взгляд на склон горы, где кипел бой. Семь легатов Чумного мора, прорвав оцепление демонов, ускользнули бы, не подключись генералы Преисподней.

Каждого Ояма если и не знал лично, то хотя бы слышал о нем в те древние времена, когда имена Молоха и Улцибера, генералов победоносных легионов Андары, гремели на весь Дисгардиум. Астарот до причастия к Хаосу был примерно на уровне Авада – легатом, зато его генерал Люций прославился не только ратными подвигами, но и тем, что стал последним наместником. Власть в Андаре не передавалась по наследству, а избиралась голосованием и утверждалась владыками.

И вот сейчас великие Молох, Улцибер, Астарот и чертов Аваддон, поняв, что их легионеры не поспевают за беглецами, в мгновение ока перенеслись к легатам Чумного мора. Повелители нежити, выглядевшие муравьями под ногами демонов, застыли спиной к спине и что-то ожесточенно друг другу кричали. Сфокусировавшись на них, Ояма на пару секунд вышел из убыстрения.

– …полный призыв! – завопил эльф-нежить. – Нельзя умирать, я только что получил статус!

– Я тоже! – одновременно крикнули еще двое.

– И я! Надо делать полный призыв!

– И потерять мобильность? Отбой! – рявкнул медведь-нежить. – Бережем ульты, Ядро уже призывает нас! Прикрою отход!

Семерку легатов накрыло силовым куполом, а под их ногами по поплывшей земле расползлись ядовито-зеленые прожилки, которые корнями вросли в подошвы.

Купол, выставленный друидом, выдержал лишь один удар Молоха, но легатам хватило времени, чтобы уйти: в пару мгновений они словно расплавились, растеклись булькающей лужей такого же ядовитого цвета и втянулись в землю у копыт Аваддона. Единый удар четырех генералов и несколько запоздалых атак подключившихся демонов рангом пониже ушли в никуда. На склоне горы не осталось ни единого представителя Чумного мора. Почти…

– Ушли! – раздосадованно взревел Аваддон и от души дал пинка единственному оставшемуся поганищу, отчего в воздухе повисла взвесь гноя.

Отправив скаутов к Видерлиху, генералы Преисподней, богатырь Ярый, а также император Крагош, Лисента, Первая среди дриад, и тролль Декотра, лидер последователей Морены – устроили военный совет. К ним присоединились, хотя их не приглашали, предводители неумирающих – гном Хинтерлист, колдун Йеми, голиаф Полковник и орк Хорвац.

Битва вроде бы складывалась неплохо, потерь не было, однако единомыслием здесь и не пахло. Слишком уж долго длилась непримиримая вражда смертных с Преисподней. Не помогло даже то, что высшие демоны уменьшились до размеров титанов, а Ярый, размахивая именем Скифа, как знаменем, призывал всех к спокойствию.

– Я был таким же орком, как ты, император! – втолковывал Аваддон Крагошу, а тот стоял с непроницаемым лицом и лишь издавал приглушенное рычание. – Мы на одной стороне!

– Орк, предавший заветы предков, не орк! – ревел император.

– Да сами справимся, без смертных, – рокотнул Молох. – Приказ Скифа не допускает толкований – разбить орду нежити, что мы уже сделали, и сровнять с землей ее город.

– Сколько там до него? – решил уточнить Астарот. – Тридцать верст?

– Примерно, – ответил Ярый и покачал головой. – Но сровнять не получится. Это подземный город, если вы понимаете, о чем я.

– Вырождаются смертные, – притворно вздохнул Улцибер. – Слишком много значения придают хитросплетениям слов. Не сровняем с землей, так превратим в пылающий котлован!

Аваддон же поднял голову, посмотрел туда, где чуть выше на склоне сидел, слушая их, Ояма, и спросил, вроде бы ни к кому конкретному не обращаясь:

– Интересно, что бы сказал мудрый Масу Ояма?

Подумав, упомянутый Ояма решил поучаствовать в совещании и позволил себя увидеть, мягко опустившись на ноги между Крагошем и маленьким седовласым гномом по имени Хинтерлист. Заговорил он, глядя прямо в глаза Аваддона, горящие жерлами вулкана:

– Скажу прямо. Неумирающие и смертные, которых я здесь вижу, слишком слабы. Демонам хватает силы, но не хватает ума правильно ее использовать.

– Мудрость так и плещет, – проворчал Молох.

Повисшую тишину нарушило хмыканье орка Хорваца:

– Внесу маленькую ремарку, великий Ояма. Мы, может, и слабы, но не намного слабее нежити. Ту пару сотен уровней разницы между нами и легатами мы компенсируем божественными артефактами и свитками могущественной магии…

– Заткнись! – раздраженным рыком перебил его Аваддон. – Впредь это касается всех неумирающих, кроме человека Ярого, назначенного главным, закройте свои рты и не открывайте, пока не дадут слова!

– Да гоните их прочь! – лениво проговорил Молох. – Никого из них я бы не взял даже в когорту «свежего мяса»! А тут, гляди-ка ты, осмеливаются стоять рядом с высшими и чего-то вякать!

Всех неумирающих, кроме Ярого, словно корова языком слизнула. Произошло это так быстро, что только Ояма заметил, кто это сделал – Астарот. Выкинув щупальца-крюки, он мгновенно поддел каждого лишнего и забросил обратно в ущелье с порталом. От такой быстрой расправы Крагош, Лисента и Декотра, решившие, что неумирающих не изгнали, а уничтожили, потеряли дар речи и в дальнейшем обсуждении не участвовали.

– Что там насчет тупых демонов, Ловчила? – словно ничего не произошло, напомнил Аваддон.

Остальные генералы смерили Ояму взглядами, попробовали прощупать разум, но тщетно.

– Барьер, в который вы уперлись, – ответил тот. – Новый бог Кими, покровитель одного из легатов, выставил его.

– Ты приложил руку к ослаблению барьера?

– Кими держал бы его сколь угодно долго, если бы я не рассек его энергетические каналы в Астрале, – кивнул Ояма. – И, судя по тому, что я видел в ореолах остальных легатов Чумного мора, за каждым из них стоит Новый бог-покровитель.

Аваддон первым понял, к чему клонит бывший друг:

– Это все усложняет. Даже великие князья избегали прямых столкновений с Новыми…

– Причем тогда, когда те были слабее, – добавил Ояма. – Сейчас же их будет сразу семь, а то и девять, ведь именно столько легатов у…

– Их будет семь, – вмешался Ярый, взгляд его остекленел. – Только что от Скифа и его соратника Хеллфиша поступила информация – один легат ушел в другой мир и не вернется до завтра, другой окончательно развоплощен, так как… – Глаза его распахнулись от удивления. – Так как был «угрозой» и изгнан Скифом! А это значит, что и другие легаты – «угрозы»!

Пожав могучими плечами, защищенными шипованными наплечниками, Молох прогрохотал:

– Небесный арбитраж продолжает играть в равновесие? Неважно. Приказ призвавшего нас бывшего демоноборца есть приказ. Да и потом, разве кто из нас откажется помериться силой с Новыми богами? Чего терять время, идем на Видерлих?

Другие генералы его поддержали, и даже Крагош рыкнул что-то одобрительно. Аваддон же пристально посмотрел Ояме в глаза и протянул ему руку:

– Спасибо. Предлагаю на время забыть былые разногласия и сделать то, чего от нас ждет паренек.

– Скиф? – Лицо Оямы посветлело, морщинки разгладились. – Мой ученик?

– Ну да, кто же еще? Мой первый инстига и лидер Летучего отряда! Эх, знал бы ты, какой он был неудержимый в битвах легионов! Сам князь Белиал дал ему…

– Плевать мне, что ему дал демонический бог, – отмахнулся Ояма. – Но ты прав, забудем о разногласиях… на время.

– Отлично! – Аваддон широко улыбнулся, обдав его жаром. – Ну что, Масу, подеремся, как в старые добрые времена? Плечом к плечу?

Ояма кивнул и ответил на рукопожатие. Ответил так, что чуть не раздробил лапу демона, и Аваддон едва заметно поморщился.

* * *

Городом Видерлих можно было назвать весьма условно. Вопреки градостроительной науке, чумные зиккураты располагались не на возвышенности, а в низине, зажатой холмами со всех сторон и затянутой чумной почвой. Наиболее яркой, зеленовато-буро-розовой, как кусок плоти, который только начал гнить, она была у подножия самого южного холма, где виднелся черный зев тоннеля, ведущего под землю, занавешенного едва заметной мерцающей мембраной.

Между пирамидами бродили прислужники, в основном из местной фауны, и, надо полагать, они были намного сильнее тех, которых без труда раскатали демоны… но все же недостаточно. Сами легаты прятались под землей, никого из них не наблюдалось на поверхности. Об этом доложили скауты, но Ояма решил посмотреть сам – в убыстрении метнулся к месту грядущей битвы, завис над зиккуратом, где тотчас прорезался гноящийся глаз и злобно уставился на него.

Ни защитного купола, ни каких-либо оборонительных сооружений, только вонь гниющей плоти, от которой слезились глаза. Ояма, накинув Духовную вуаль, проявился, но защитники Видерлиха не стали его атаковать. Даже Чумные пилоны не среагировали, не распухли, как должны были при появлении чужака, хотя активно прощупывали пространство аурами, мягко отклоняемыми Вуалью.

Вернувшись, можно сказать, ни с чем, Ояма рассказал об увиденном Аваддону, и тот рыкнул:

– Наивно надеяться, что мертвяки растеряли силы. Даже здесь, вдали от Ядра, они неплохо держали оборону, а там… Наверное, не хотят нам показывать, чем сильны.

Аваддон с полминуты подумал, потирая когтистым пальцем костяной нарост на переносице, начертил в воздухе быстро растаявший огненный знак, и к нему подошли генералы, а Ояма снова взлетел.

Посовещавшись, генералы подозвали легатов, дали им распоряжения, и те понесли их к бесчисленному демоническому воинству. Легионы заколыхались, загудели, и крайние, сотрясая окрестности победным кличем, потекли по холмам, будто лава. За ними бросились самые отчаянные неумирающие. У кого-то из них, очевидно, были Искорки Адского пламени, принесенные Скифом из Преисподней – по мере продвижения армии союзников снег и лед таяли и сразу же испарялись в жаре демонических легионов.

Демоны, по всей видимости, решили действовать проверенным еще со времен Андары способом: окружить Видерлих и постепенно сжимать кольцо. Благо местный ландшафт позволял – горы остались позади, а вокруг на десятки километров простиралась холмистая равнина.

Ояма поймал себя на мысли, что ему не нравится прямолинейность демонических генералов, но он сам не знал, как действовал бы, окажись власть в его руках. Враг был новым, ничего подобного ранее Ояма не видел, ведь даже во времена Андары Новые боги, в отличие от Старых, не вступали в бои сами, все делали через жрецов и последователей. Сейчас же, по всей вероятности, правила изменились.

Едва первые легионеры хлынули с холма, чумная почва завибрировала, и, разрывая ее, вздулись Чумные пилоны, похожие на бубоны с гноем, но в два-три человеческих роста, затрепетали, будто под гнилой кожей метался готовый родиться плод, развернулись к атакующим, и на их верхушках прорезались медленно расширяющиеся отверстия.

Сатиры и демоны, суккубы и инкубы, бесы и черти, испепелители и ракшасы неслись по склонам неудержимым потоком, а среди них резво ползли змеедемоны-марилиты. Они ревели, визжали, орали, размахивая мечами, хлыстами, топорами, секирами, булавами и алебардами. Преисподняя не теряла времени, взрастив и закалив дюжих бойцов. Ояма невольно обернулся, подметив, что парочка офицеров-демонов могла бы расправиться со всеми имперскими легионами Крагоша. Легионами, которые по праву считались сильнейшими в Дисгардиуме. Армия Содружества компенсировала физическую слабость усилениями от более сильного покровителя – Нергала.

Ни на миг не замедляясь, демоны, что находились ближе всего к Ояме, вошли в зону поражения. Чумные пилоны съежились, как сжатые пружины, и выстрелили зеленоватой пылью, похожей на грибные споры. Демоны, которых она коснулась, столбенели и падали, а по их трупам бежали следующие гости из Преисподней, которые рубили, жгли, разрывали пилоны… вдыхали споры и тоже падали.

Ояму тревожило, что трупы демонов не исчезают, чтобы возродиться в Преисподней, а остаются лежать. Неужели легаты смогут их поднять? Он надеялся, что нет: Чумная пыль разъедала плоть павших, как кислота, в то время как смертные, принадлежавшие этому миру, начинали гнить, а потом восставали ожившими мертвецами.

В паре мест демоны прорвали оборону, разнесли первые ряды Чумных пилонов, открывая дорогу неумирающим. Мирно расхаживающие прислужники одновременно сагрились на интервентов. Ояма смотрел, как клан неумирающих «Йоруба» несется ко входу в подземный город, а на него с двух сторон нападают титанический полусгнивший тюлень, который прихлопывает минотавра гниющим ластом, и скелет гигантского монстра на двух коротких ножках, схвативший вампиршу клювом.

Ояма не спешил радоваться, что союзникам удается прорвать оборону. Всем нутром легендарный гранд-мастер чувствовал, что легаты что-то готовят, и нарастающий звон вибраций Астрала подтверждал это.

Соприкасаясь с раскаленными демонами, чумная плоть нежити горела, и поле боя постепенно заволакивало черным дымом. Видимость значительно ухудшилась, потому Ояма не сразу сообразил, что произошло. А когда приблизился, понял, что павшие демоны восстали и ударили в тыл своим! Но почему? Стряхнув удивление, Ояма рванул туда в убыстрении – если не вмешаться, скоро армада рогатых скелетов на костяных копытах ударит по союзникам, и исход битвы будет предрешен.

Чумные пилоны в центре поля боя готовились выплюнуть смертоносную Пыль. Ояма мог бы обернуться Хлещущим ветром или Буйством урагана и разнести их, не получая урона, но в таком состоянии разумом овладевает стихия, а Ояме нужно было держать его под контролем, потому пришлось действовать тоньше.

Он заметил, что сокрушать пилоны начали генералы, достигнув своих исполинских размеров. Их Аура адского пламени была так сильна, что Чумная пыль сгорала, едва соприкоснувшись с ней, но все равно наносила небольшие повреждения и истончала ее. Если генералы падут, а потом восстанут, а такой исход вероятен, битву можно считать проигранной.

Потому Ояма активировал Астральное зрение, чтобы попробовать обнаружить самое уязвимое место системы обороны Видерлиха. Т-со!.. Т-со!..

В обычном мире прошли считаные секунды, а Ояма, пользуясь Кристальной ясностью, уже просмотрел сотни, а потом и тысячи измерений… И нашел, что искал, в одном из нижних измерений, очень близком к Бездне: к зиккуратам из недр земли тянулись мутно-зеленые канаты энергетических сосудов, а от них по всей зачумленной почве были разбросаны нити потоньше, на них и вздувались пилоны.

Ощущая давление враждебной среды, пытающейся его отторгнуть, Ояма сконцентрировал дух в ладонях, сформировал диски, зазубрил края и усилил их дополнительным выбросом Духовного просветления. Размножил диски, сфокусировался на целях и метнул…

Вынырнув в привычное измерение, Ояма едва не оглох от криков и лязга металла. Вдохнул побольше воздуха и снова нырнул, уже зная, куда целиться, но едва уклонился от черной пики, выстрелившей в него. Заметил налитые кровью глаза, пасть неведомого монстра, где вместо зубов были присоски, – страж измерения!

Тем временем у Видерлиха вовсю кипел бой. Чумных пилонов осталось немного, и генералы ада, облепленные скелетами восставших демонов, не обращали на костяки внимания и просто давили чумные бубоны один за другим.

Ояма заметил вдалеке конгломерат зиккурат-пилонов, который не успел уничтожить из Астрала, в убыстрении рванул туда и обрушил на пирамиду всю мощь своих кулаков. Чавкнул, разбрызгивая гной, выбитый глаз. Медленно-медленно начали открываться отверстия, чтобы исторгнуть чумную отраву, но Ояма нанес короткий удар и отлетел на безопасное расстояние, остерегаясь того, что незнакомая природа инфекции пробьет его Духовную вуаль. Пока пыль не осела, он атаковал зиккурат с другой стороны, мимолетно удивляясь прочности строения. Обычно хватало одного удара…

Вскоре на помощь подоспел Аваддон. Демон подпрыгнул и приземлился на кулак, разбивая зиккурат надвое. Окружающие его пилоны сразу же сдулись. Аваддон отодрал от спины скелет суккубы-нежити, одной рукой схватил за руки, второй – за ноги и разорвал на две половины, бросая их к чернеющему вдалеке тоннелю, едва не пришибив бегущего туда гнома из клана «Экскоммьюникадо».

Очевидно, всем неумирающим хотелось разбогатеть и изгнать «угрозу». Глупцы ломились к цели, презрев опасность, слепли, опьяненные боем. Ояма едва успел толкнуть в спину зазевавшегося дворфа, иначе огромное копыто Аваддона опустилось бы ему на голову. Там, где демон ступал на чумную почву, она дымилась и съеживалась, обнажая выхолощенную землю.

Неумирающие и поредевшие ряды демонов стягивались ко входу в подземный Видерлих, куда Ояма велел идти и односельчанам. Сквозь черный дым полыхали кастуемые заклинания, звучали жесткие гитарные риффы и разливались трели свирелей бардов, усиливающих союзников, звенящим ручейком лилась песня лесной дриады.

Легаты Чумного мора будто специально дали противникам подготовиться, и, когда союзники готовы были атаковать, семь разумных проступили из мрака тоннеля.

– Идут! – заверещал какой-то затесавшийся в ряды гоблин и тут же дал стрекача.

По сигналу Аваддона хаос прекратился, легионы выстроились в защитную формацию, рявкнули:

– Ау-у!

Лязгнул металл мечей о щиты, раздался стук тысяч кулаков по защитным пластинам на груди.

Надрывался Ярый, раздавая команды, басил Крагош, с треском натягивались луки дриад…

Легаты шли на ряды союзников уверенной поступью, с вызовом. Они явились без видимой поддержки, без прислужников и кошмарных боевых питомцев, но оттого их появление выглядело особо зловеще. Даже демоны оторопели от такой наглости, затихли в ожидании.

– Огонь! – звонким ручейком прожурчало по полю боя.

Дриады выполнили приказ Лисенты, и тысячи поющих стрел зависли в воздухе, направляясь к легатам.

Ояма сфокусировался на последних… Они проявили истинную суть в тот момент, когда он все понял, а первые стрелы уже были готовы вонзиться в них. Тела легатов рассыпались пылью, она завращалась смерчами, вытягивающимися, раздувающимися, наращивающими мощь. Потом хлопок соприкоснувшихся измерений – и вместо легатов из сумрака проявились шестеро…

…Новых богов, размерами превосходящих генералов Преисподней. Всех отбросило на сотни метров, мимо Оямы, кувыркаясь и взрывая землю, прокатился Молох, а за ним Аваддон. Демонов и неумирающих, по неосторожности оказавшихся ближе, чем остальные, просто расплющило.

Ни разу Ояма не видел столько богов в одном месте – под их ногами содрогалась земная твердь, а пространство прогибалось, вибрировало, давило на уши, отключало разум. Сокрушающая мощь одного лишь присутствия могущественнейших сущностей подавляла всякую волю. Даже Ояма почувствовал, как подгибаются колени, а в душе зарождается паническое желание бежать. «Столько смерти в одном месте, – подумал старый гранд-мастер. – Эта земля будет проклята навсегда!»

Время, когда был шанс уйти, истекло: головоногое чудовище со множеством щупалец, размером втрое выше Аваддона, пожелало, и Сфера бесконечности накрыла пространство, заключив в него все поле боя. Мгновенно стемнело, а по прозрачно-радужной пелене барьера, напоминающей исполинский мыльный пузырь, забегали веселые огоньки.

Природу божественной магии Ояма не понял, скорее догадался – Ктулху закуклил пространство и время. Но это было лишь одно свойство пузыря…

Нахлынувший на смертных ужас больше не уходил в великое ничто и не впитывался в землю, он копился внутри сферы, концентрировался… и многие демоны, смертные и неумирающие не выдержали, обратились в бегство, пытаясь пробиться через границы Сферы…

…и мгновенно погибли, коснувшись барьера, и смерть не стала для них избавлением. Души коснувшихся втянулись в радужную пелену, прилипли к ней, как мухи к липкой ленте, после чего их магнитом потянуло к голодному богу кошмаров.

Ктулху ткнул когтем пленку над головой, и оттуда начали выскакивать души погибших, но улететь не успевали – их хватали щупальца и отправляли в пасть. Имевшие душу ее потеряли, а не имевшие – демоны – не развоплотились как должно, чтобы вернуться в истинное тело в Преисподней, а сгинули навечно. Ояма, видевший связи миров, первым заметил, как Сфера бесконечности оборвала ниточки, тянущиеся от демонов.

– Вернуться на позиции! – отчаянно проревел Аваддон.

Другие генералы, пытаясь вразумить запаниковавших легионеров, кричали то же самое, не гнушаясь Подавлением воли, лишь бы струсившие идиоты не коснулись барьера.

Соплеменники Оямы вели себя куда более благоразумно, но все же бездействовали, а потому Оямы велел им:

– Руи, Дзигоро, Бахиро, займитесь союзниками! Проследите, чтобы они перестали самоубиваться! – Подумав, добавил, потому что, казалось, не все еще поняли: – Касаться Сферы бесконечности нельзя! Это моментальная смерть для кого угодно, даже для меня!

В другом, одном из астральных планов, Ктулху мелко вибрировал, наслаждаясь поглощенными душами и жизнями, но в реальном и он, и остальные боги стояли неподвижно. Скорее всего, понимали, что добыча никуда не денется, а потому смаковали эмоции приговоренных смертных: страх, ужас, боль, гнев и безграничную печаль.

Войдя в убыстрение, Ояма, и без того ненавидящий Новых богов, изучал Врага, едва сдерживаясь, чтобы не броситься сломя голову в атаку.

Кими ему недавно довелось лицезреть во плоти, а вот остальных он видел лишь на фресках и рисунках последователей, к коим во снах и видениях являлись образы божеств.

Ктулху, сейчас пожинающий больше остальных, оказался без крыльев, как на картинах, – вместо них были плоские щупальца, другие, узкие и длинные, обрамляли пасть, как движущаяся борода.

Больше всех смертных напоминали Скади и румянощекий волоокий Равана.

У Раваны было две руки, остальные – лапы: насекомьи, лягушачьи с присосками, птичьи с когтями. Стоило ему перевести на кого-то взгляд, и лицо оплывало, проступали насекомьи, птичьи или звериные черты.

В сказках северных народов, тех же викингов с Архипелага, Скади принято было изображать припорошенной инеем красавицей, которую сопровождают снежные волки. На первый взгляд она и сейчас была такой, лишь умение видеть сокрытое показало Ояме ее истинный облик: она больше напоминала ледяного голема, чем человека: черные провалы глаз, ледяные напластования на лице переходили в острые пики зубов, торчащие вперед.

Барон Самеди, хоть и был скелетом, поражал элегантностью. Неизменный черный цилиндр, фрак, брюки и алая роза в петлице. «М-м… вкусно…» – отозвалась в голове Оямы мысль бога смерти, которому не терпелось приступить к трапезе, но он чего-то ждал.

Видимая, почти человеческая часть Ахримана словно поросла космическими змеями, каждая из которых могла бы обвить средний по размеру город. Лицо его, вытянутое и треугольное, словно высеченное из дерева, сочилось оранжевым ядом, а в глазницах плавали черви. Нижняя часть торса Нового бога уходила в землю, и там прорастала корнями по всему Холдесту, подпитываясь от чумных каналов.

К удивлению Оямы, пока боги бездействовали, а демоны, понукаемые легатами и генералами, приводили свои ряды в видимость порядка, больше всего выдержки проявили обычные смертные и неумирающие. Имперские легионы так и не сдвинулись с места, словно сам Крагош защитил их разум.

Неумирающие и вовсе развели поразительную активность, а их лидер пролетал над формациями на грифоне и что-то кричал.

Выйдя из убыстрения, Ояма прислушался, пытаясь разобрать, что именно командовал Ярый:

– Лемар, Ориджи, проверьте купол!

Двое названных: эльф и дворф, – оседлав грифонов, рванули в разные стороны на полной скорости. Обстреляв пелену Сферы бесконечности из арбалетов, врезались в нее и в то же мгновение погибли. Ояма перевел взгляд на Ярого, который сосредоточенно замер с застывшим взглядом. Все неумирающие смотрели на него с диким напряжением – на него и на седовласого Хинтерлиста. И когда те кивнули, показав большие пальцы, армия неумирающих взорвалась вздохом облегчения…

– Воскресли! – закричал гном, Ояма позавидовал неумирающим, но тотчас заставил исчезнуть разрушительное чувство. – Нормально, деремся!

– Без команды не атаковать! – закричал Ярый. – Хорвац, Йеми, Полковник, фокус на Ктулху!

– Принято! – отозвались лидеры.

Кого они собрались атаковать? Богов? Совсем ума лишились?

Покачав головой, Ояма ускорил восприятие и снова изучил противника. Легатов было семь, а богов – шесть… Нет, все же семь. Старая богиня смерти Морена зависла над полем боя чуть в стороне от остальных, причем выглядела как серо-прозрачный фантом. Ее относительно небольшая фигурка маячила за плечами Барона Самеди.

Ояма потер подбородок. Старый бог среди Новых? Неужели и она, как Фортуна, нашла себе место среди них? Или она тут по принуждению, потому и держится обособленно? Почти у самого тоннеля Ояма заметил Айлин, седьмого легата, с которым Морена была связана, но почему-то не воплощалась физически.

Легат была слабее прочих, а потому пряталась за спинами Новых богов. Вглядевшись в ее помыслы, Ояма с легким изумлением осознал, что Айлин с удовольствием ударила бы в спины своим же, так ее распирало от злобы и на них, и на… Да, сигнатура, то есть астральный образ Скифа, явно высвечивалась объектом ее ненависти.

Тем временем неумирающие союзники ринулись в атаку. Первыми вступили в бой с Ктулху маги, закидывая его смертоносными заклинаниями. Десятки метеоритов расчертили небо огненными линиями и с нарастающим гулом устремились к богу кошмаров. С другой стороны повалили звезды, которые могли бы разрушить город…

Клан «Йоруба», игнорируя всех богов, рванул к Айлин, подбадривая себя кличами:

– Уничтожим «угрозу!» «Йоруба»!

– «Йоруба»!

В Ктулху полетели тысячи зачарованных стрел и арбалетных болтов. Поддержав запал неумирающих, с диким ревом на кровных врагов устремились демоны, за ними – остальные. Тысячи зверей и фамильяров неумирающих вместе с боевыми ящерами имперцев рванули к врагу. Громогласно разнесся над долиной зычный голос Крагоша и звонкая крик-песня Лисенты, направивших свои войска на врага.

На них и врезавшиеся в него метеориты Ктулху обратил не больше внимания, чем Ояма на мошку, лишь прошелестел:

– Пора…

И тут же отозвался Барон Самеди, вытянул руки и защелкал пальцами под чавканье отовсюду:

– М-м-м! Вкусно! Вкусно! Вкусно!

«Йоруба» поняла свою ошибку. Первыми попав под атаки гигантского скелета, пожирающего их уровни, они запаниковали, и тщетно лидер, орк-колдун Йеми, пытался привести их в чувство. В отчаянии некоторые спешили умереть, лишь бы не потерять силу… Минуты не прошло, как от «Йорубы» не осталось никого – Ахриман напустил на них туман, разъедающий заживо.

В то же время Скади, темная богиня зимы и холода, выступила навстречу союзникам и стукнула посохом о камни. От места удара к атакующим побежали ледяные дорожки. Демоны мороз не любили, им стало зябко – но не более того. Соприкоснувшись с ними, лед шипел и таял, валили клубы густого белого пара. А вот неумирающих лед сковывал и убивал, ломаясь вместе с ними. Из попавших под раздачу уцелели лишь несколько паладинов, укрывшихся в защитных пузырях.

Одновременно с ней в дело вступил Равана. Вместо человеческих рук у него выросли богомольи лапы, лицо стало насекомьим, он крест-накрест прочертил на земле две борозды, отогнул их, будто это не почва, а ковер. Небольшое отверстие вспучилось, словно там ожил Чумной пилон, и оттуда изверглись тысячи гигантских богомолов и устремились на союзников, увеличиваясь с каждым шагом.

Основной удар на себя приняли демоны, вернее, демон – генерал Улцибер обратился огромной адской мухоловкой и поглотил богомолов, но вернуть прежнюю форму не смог, так и оставшись гигантской кучей колышущейся плоти, откуда насекомье войско Раваны прогрызало себе выход наружу. Жизнь генерала стремительно таяла еще и от воздействия ядовитого тумана Ахримана и смертельного морозного облака Скади.

В опасной близости от бесформенной туши Улцибера скопились смертные, включая Крагоша, Лисенту и Бахиро. Ояма сконцентрировался и выставил исполинский Щит духа, прикрывший союзников-смертных, и поддерживал его, лихорадочно размышляя, что ему делать и как. Сердце требовало немедленно вступить в битву, но разум говорил, что даже если ему удастся нанести достаточно урона одному Новому богу, его самого прикончат другие.

Тем временем Равана, отрастив десяток голов, издал страшный рёв, и все демоны-ракшасы тут же пали ниц и поползли к нему на брюхе. Незримые длани подтянули их всех, кроме одного, которого удержали товарищи, и отправили в глотки Нового бога зла, а тот, утолив голод, превратился в псоглавого монстра, и из-под земли полезли круглые трехметровые слизни, вспыхивающие, пульсирующие аурой такого пламени, что сжигало даже демонов!

Аваддон с Молохом просто завязли среди них и не столько дрались, сколько пытались выбраться из западни. Астарот, увидев это, бросился на помощь и закинул им пару щупалец, но его тут же рассекло незримым клинком Раваны.

Ахриман изверг из пасти рой брызжущих кислотой мух, ринувшихся на неумирающих; следом за ними, игнорируя демонов, к живым устремились ледяные големы Скади.

В стороне, огибая эпицентр боя, бежали к Морене ее последователи, ведомые троллем Декотрой. Старая богиня смерти зависла, раскинув руки и задрав голову, глаза ее были закрыты, лишь губы шевелились, и Ояма не сразу понял, что та изо всех сил пытается перехватить души умерших до того, как их поглотит Ктулху.

В этой реальности единственным богом, внешне оставшимся неподвижным, был Кими. «Т-со!» повторилось трижды, прежде чем Ояма увидел, чем он занят: Новый бог смерти плел гигантскую паутину над головами смертных. Запустив в нее Вихрь лезвий, Ояма вернулся в реальность и нормальный ход времени…

…чтобы увидеть, как неумирающий охотник по имени Коба стреляет в единственного видимого легата – Айлин. Пуля летела, сыпля белым порошком, а когда вошла в тело легата, реальность пробило из другого измерения, и через образовавшийся тоннель в Айлин вселилось… исчадие Хаоса? Разум ее тут же оказался заперт, а телом овладел протодемон. Зарычав, Айлин бросилась на Кими, рот ее расширился, как у лягушки, обнажив пасть со многими рядами клыков, – она попыталась вцепиться зубами в ногу темного бога.

– Вкусно! Вкусно! Вкусно! – продолжал чавкать Барон Самеди.

Кими пришлось на мгновение вернуться в этот мир. Он схватил Айлин и сжал в кулаке, как губку, выжимая из нее протодемона. Тело упало замертво, а черная клякса, выдавленная из него, заметалась, пытаясь сбежать, но Кими хлопком распылил ее на частицы Хаоса, которые тут же растворились в воздухе, нейтрализованные Упорядоченным.

После смерти Айлин Морена воспрянула, словно присутствие неумирающей подавляло ее. Старую богиню смерти окружили последователи и начали истово молиться, и тогда она открыла глаза, увеличилась, налилась красками, заметалась, перехватывая души погибших, в панике пытавшихся ускользнуть от Ктулху. Увидев результат своих действий, ее последователи пришли в экстаз и заорали молитвы еще громче.

Странно, но внимания на них не обратил ни один из Новых богов. Они пировали, убивая неумирающих сотнями, а те и сами лезли на рожон так беспечно, словно имели множество жизней… впрочем, так оно и было.

– Масу, что будем делать?

Ояма, едва сдерживающий атаки богов на Щит духа, не сразу понял, что обращаются к нему. Развернувшись, увидел Аваддона, в глазах которого плескался ужас.

– Надо как-то развоплотить Ктулху, – пробормотал Ояма. – Сфера бесконечности развеется, мы сможем уйти.

– Бежать? – рыкнул демон. – Поздно, от моих остались лишь два генерала и несколько легатов. Скоро и от смертных ничего не останется! Неумирающие вообще все полегли!

Ояма бросил взгляд на Новых богов. Они все так же стояли на месте, действуя лишь дистанционными умениями и с помощью призываемых монстров.

– Генерал, позвольте обратиться! – рядом с ними оказалась суккуба.

– Дозволяю, – кивнул Аваддон.

– Центурион Лерра, первый легион, во славу доминиона!

– Летучий отряд, понял. Где твои товарищи?

– Вон там, – суккуба указала на пригорок. – Вне прямой видимости богов. Там безопасно, и я, собственно, с этим, генерал Аваддон! Есть у нас в отряде один бес по имени Руперт, так вот он…

– Короче! – рявкнул генерал.

– Простите. Руперт опытным путем выяснил, что боги не атакуют тех, кого не видят! Даже их твари! Мы проверили, так и есть! Единственная опасность при этом – хренов купол, которым нас накрыло!

– Сфера бесконечности, – поправил Ояма и скривился, сдерживаясь: напор на Щит духа усилился, а боль передавалась через него умноженная – такова плата за прочность. – Девчонка права, но я заметил еще кое-что…

– Что? – В усталом шепоте было сложно узнать генерала Молоха.

– Боги не сходят с места. Похоже, они способны хранить материальную форму в Дисгардиуме только в точке призыва.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – прокряхтел Молох, обращаясь к Аваддону.

– Астарот еще жив? – спросил тот. – Нужно втроем навалиться на Ктулху. Сдвинем его с места, Сфера бесконечности исчезнет, и мы сможем уйти. Отступим, чтобы понять, как действовать дальше.

– Согласен, – кивнул генерал князя Диабло. – Я за Астаротом!

– Я помогу, – стиснув зубы и из последних сил сдерживая Щит духа, проговорил Ояма, после чего огласил поле боя криком: – Джири! Всем спрятаться в укрытиях! Смертные! Боги не причинят вам вреда, если вы вне их поля зрения!

Дождавшись момента, когда все спрячутся, он снял Щит духа, произнес мантры восстановления и прыгнул к генералам Аваддону, Молоху и полуживому Астароту. Те собрали вокруг себя выживших демонов и готовились ударить в ногу Ктулху, надеясь сдвинуть его с места. Чтобы скрыться от глаз богов, демоны уменьшились до минимальных размеров, сравнявшись ростом с Оямой. Бить решили по левой, вроде бы опорной ноге, тем более она стояла ближе.

– Ну что ж… – протянул Молох. – Надеюсь, князья узнают о том, что здесь произошло, от нас.

– Рано нам сюда возвращаться, – скорбно произнес Астарот и кивнул чудовищной головой на Новых богов. – Их сила не отсюда.

– Вкусно! – донеслось сверху. Чавканье замедлилось, а Барон Самеди все реже радостно вскрикивал, потеряв из виду смертных и демонов. – М-м-м… Вкусно!

Ояма поискал внука и, убедившись, что тот затаился с матерью в яме, откуда ранее выбирались огненные слизни, достал эликсиры и опустошил все.

– Готовы? – спросил он у демонов.

Генералы кивнули. Легат-бес истово молился, призывая Азмодана на помощь, и Молох хлопнул его по плечу:

– Князь тебе не поможет, боец! Соберись! Может, ты последний выживший из бойцов твоего доминиона!

Тот посмотрел на бесформенные останки Улцибера – великий генерал погиб без шанса на воплощение – и поник еще больше.

– Ну что… – неуверенно произнес Астарот. – Во славу?

– Во славу! – отозвались другие демоны, ударив себя по груди. – Ау-у!

– Да пребудет с нами дух! – добавил Ояма. – И помните, бить надо одновременно и в одну точку!

Он прыгнул первым, зная, что всегда сможет ускориться. Демоны рванули к Ктулху, но из-за разных возможностей кто-то отстал, и Ояме пришлось им помочь, из Кристальной ясности подталкивая и придавая ускорения.

Новые боги опомнились, сосредоточили внимание на них. Божественное присутствие давило, прижимало к земле, и теперь бежать приходилось, преодолевая чудовищное сопротивление. Была велика вероятность не успеть, и Ояма рискнул – использовал резервы духа, чтобы распространить Кристальную ясность на демонов. Сработало, но Ояма лишился двух третей ресурса, и это могло стоить дорого.

К цели приблизились практически одновременно – и ударили тоже. Ояма поставил на кон все, сжигая последние резервы, чтобы создать Отчаянный выброс духа.

Совокупная мощь могла бы снести гору или распылить Дарант на частицы мироздания…

…но Ктулху лишь пошатнулся, на мгновение оторвав подошву от земли, из-за чего Сфера бесконечности замерцала…

…но восстановилась, когда кошмарный Новый бог вернул равновесие и одним движением щупалец загреб атаковавших его демонов и Ояму.

Ктулху поднес их к морде, побуравил красным глазом, в центре которого бурлило великое ничто, и потащил в пасть, но делал это с усилием, словно ему что-то мешало. Вернее, кто-то – рядом неожиданно оказалась Морена. Богиня словно сдерживала щупальца Ктулху, тормозя их движение к пасти, но было понятно, что не тягаться ей с насытившимся Новым богом.

Аваддон, прижатый к Ояме, посмотрел на друга и выдавил:

– Это была… долгая жизнь… друг…

– И бесславный… конец…

Они уже летели в бездонную глотку Ктулху, но вдруг зависли над бесконечными рядами острых игл-зубов, будто время… Да так и есть – время остановилось, а с неба, пробирая до мозга костей, прогромыхал командный голос:

– Исчезните!!!

В следующее мгновение стало намного светлее, и Ояма понял, что летит не в глотку Ктулху, а на землю, рядом кувыркаются в полете демоны, а над горизонтом на полнеба возвышается фигура огромного воина с головой бегемота, в дымящихся доспехах.

Понимание, кто это был, пришло к Ояме ровно тогда, когда исчез Спящий бог, принесший неожиданное спасение.

Как он и велел, Новые боги исчезли, словно испарились, а на их месте копошились в грязи легаты Чумного мора. Спустя миг они расплылись в зеленовато-бурую жижу и ушли в землю за секунду до того, как Ояма приземлился на ноги.

Глава 14. Третий Спящий

Вокруг царила идиллия. Разогретая земля Южного полюса на глазах оживала, повсюду пробивались зеленые ростки травы, от почвы, мокрой после стаявшего снега, шел пар.

Картину несколько портила массивная туша демона, удивленно замершего и прислушивавшегося к желудку, в котором что-то бурчало. Я даже немного позлорадствовал – вот и на прожорливого выходца из Преисподней напала изжога! А нечего было жрать Радужный кристалл!

– Ты идиот?!! – завопил Хеллфиш, оправившись от изумления.

А изумлен он был примерно так же, как если бы на его глазах кто-то разбил кувалдой мобильный накопитель, в который загрузили миллионов пятьсот темных фениксов. Я же больше поражался тому, что Деспот вообще получил лут-награду за ликвидацию «угрозы» Ангел.

Снайпер буравил демона взглядом, а тот, невозмутимо испустив отрыжку, пояснил свой поступок:

– Грог-х-р!

И только тогда мы увидели, как пузо демона распирает, его и без того раскаленную шкуру подсвечивает всеми цветами радуги изнутри, где наливается сиянием неповрежденный, как я надеялся, Радужный кристалл. Демона разнесло так, что казалось, он вот-вот взорвется.

– Твою мать, Скиф, у него же портал в животе открывается! – Хеллфиш вроде бы успокоился и наблюдал за происходящим с нарастающим интересом. – Ну дает демон!

– Грог-х-р! – как-то неуверенно рокотнул Деспот…

…и исчез. Не мгновенно, а сдувшись и втянувшись в портал, словно его засосало в слив раковины. И мы остались без Деспота, даже из группы его выкинуло.

– Надеюсь, с ним все будет в порядке, – пробормотал я.

Потеря лучшего бойца в тот момент, когда он больше всего нужен, расстроила не только меня.

– Слушай, парень, ты же был в Преисподней… – Хеллфиш почесал лохматый затылок. – Там все такие?

– Какие?

– Тупые!

– Нет, не все, – ответил я, открывая вкладку клана. – Да и Деспот не тупой, вдруг именно так демоны и активируют портальные камни? Короче, бес его знает, но можем за него не переживать, ведь он состоит в «Пробужденных», и система показывает, что он жив. Просто не в этом мире. К черту его, вернется, как вернется, а нам пора за дело!

И понеслась… Кусаларикс еще только выбиралась из расширившейся «форточки», открытой Потертой монеткой, а уже создавала другой портал, параллельно выкрикивая злые «гав-гав» в амулет связи:

– Да я вашему бригадиру клыки спилю! Глаза на колени натяну, ясно?! Что значит «отошел перекусить»?! Он идиот?!

– Еще один, – тихо сказал мне Хеллфиш.

– Угу, прям день идиотов, – ответил я.

Первым из портала, выпучив глаза, выбежал дворф-бригадир. Длиннющая его борода развевалась, с губ сыпались крошки, а на скуле наливался багровый кровоподтек. Следом, взрыхляя грязь, выскочили остальные строители, и было их так много, что я сбился со счета.

– О, гляди, мафия, – улыбнувшись, снайпер кивнул на тех, кто подгонял работяг.

Последними из портала степенно вышли два огра, минотавр, титан и кентавр с плеткой. Их хмурые лица были расписаны татуировками Зеленой лиги.

– Кнут и пряник, – пояснила Кусаларикс, оказавшись рядом. – У них десятикратная ставка.

– Это пряник, – понимающе сказал Хеллфиш. – А кнут?

– Их семьи вместе с детьми, скажем так, отправились в отпуск на один островок у Бакаббы. Море, белый песок, лучшее вино и прекрасная еда. Все за счет Зеленой лиги. Там безопасно, но… всякое случается. Может, ураган налетит или акулы откроют сезон отжора, ведь так? – Она невинно пожала плечами и улыбнулась. – Не напрягайся, Скиф. Я пошутила. Просто ты же сам понимаешь, как в любом деле важны сроки и хорошая мотивация.

Строители развили кипучую деятельность, а что касается бригадира, дворфа Гимкосмона, так тот вообще носился как угорелый и пинками придавал ускорение подопечным. Кусаларикс метнулась к ним, чтобы раздать изобретенный мною Невероятно вкусный омлет из яйца стервятника с сыром (+100 к основному ремеслу, +100 % к скорости работы) и напоить зельями, ускоряющими работу, потом активировала Покровительство Грандиды, артефакт, созданный Старой богиней строительства, но и этим не ограничилась, начала колдовать над магическо-инженерным артефактом.

Пока она этим занималась, мы с Хеллфишем отписались союзникам о статусе «угроз» легатов, нейтрализации Лиама и ликвидации Ангел, после чего приблизились к Кусаларикс.

При помощи силовиков Зеленой лиги она разворачивала возле развалин храма механизм, который выглядел как паровой ткацкий станок и работал на мане и углях. Возле него крутился Мюончикс, сутулый гоблин в красной потертой кепочке, и просто литрами заливал зелья маны, одновременно вставляя кристаллы-накопители. Уголь огромными совковыми лопатами закидывали гиганты, явившиеся последними. Именно они и притаранили сотню мешков топлива.

– Это еще что за чудо маго-техники? – поинтересовался Хеллфиш.

– РТЛПВК-01, опытный образец, – ответила гоблинша. – Полноценные испытания не проводились, не успели из-за осады Кинемы. Хорошо хоть успели эвакуировать. Ну я и подумала – когда его еще испытывать, если не сейчас?

– Очень информативно, – сказал снайпер. – И что значит «РТЛПВК-01»?

– Релятивный трансформатор локального пространственно-временного континуума. Версия нуль-один. Сама не понимаю, что это значит и как работает, но инженер Мюончикс, который его изобрел, считает, что в зоне действия механизма можно замедлить или ускорить время. Да вы сейчас сами все увидите, вот только давайте отойдем подальше.

– Поддай угля! – пискляво заорал Мюончикс, одновременно показывая нам знаками, чтобы отошли еще дальше. – Угля – и валите отсюда!

Гиганты забросили в топку последние мешки и бросились врассыпную. Убедившись, что все отошли – грузчики, правда, остановились ближе к механизму, – инженер закричал:

– Поехали! – И треснул по большой красной кнопке.

У него что-то пошло не так, потому что механизм загудел, затрясся, выдавая клубы черного дыма… и вдруг взорвался, но так, что взрыв словно схлопнулся внутрь, а не наружу. Самого инженера куда-то снесло, а красная кепочка загадочно зависла в воздухе, кружась на месте, как волчок.

Не повезло и гигантам-грузчикам, закидывавшим уголь в РТЛПВК-01 – их обратило в статуи. Ну или таким было первое впечатление, потому что они все же двигались, но так медленно, будто я случайно активировал Ясность.

Мы подошли поближе. Кусаларикс и Хеллфиш смотрели туда же, куда и я, разинув рты и отвесив челюсти. На всей зоне строительства сказался прямо противоположный эффект. Если гиганты практически застыли, то все строители с бригадиром Гимкосмоном во главе забегали, словно при быстрой перемотке реальности. Они размазывались в воздухе, и заметить кого-то можно было лишь тогда, когда он останавливался хотя бы на несколько секунд. Невероятное зрелище! Я будто смотрел многократно ускоренную видеозапись. Вот только происходило это вживую и всего в полусотне метров от меня.

– Вот примерно таким мы тебя и видели на Играх, – прокомментировал Хеллфиш.

– Это понятно, – ответил я. – Но как долго эффект будет держаться и что случилось с Мюончиксом и гигантами? Что случится со мной, когда я войду в зону действия механизма? Госпожа Кусаларикс, есть версии?

– Чтоб я сдохла, если у меня есть версии, – потрясенно прошептала она. В глазах ее стояли слезы, она их утерла, хлюпнула носом и жестко сказала: – Будем исходить из худших предположений. Инженер Мюончикс пожертвовал собой во имя победы Спящих. Его семья будет обеспечена до конца Дисгардиума, это я обещаю. Что касается гигантов…

– Произошла гиперкомпенсация, – голосом, еще более хриплым, чем у Кусаларикс, сообщила появившаяся из ниоткуда миниатюрная гномка.

Они вообще были похожи, в зубах Ласточки дымилась такая же сигарета, как у гоблинши. Ее прелестную златокудрую головку украшала прозрачная силовая каска со значком гильдии инженеров Кинемы, а поверх клетчатой рубашки с закатанными рукавами на гномке был красный комбинезон.

– Гиперкомпенсация? – переспросил Хеллфиш.

– Ага. Вот и все, и ничего страшного, так-то.

– А теперь на всеобщем, – потребовала Кусаларикс. – Заодно назови себя и объясни, как ты здесь оказалась.

– Меня зовут Ласточка, – тяжело вздохнула гномка. – Я помощница Мюончикса. Он предполагал, что при ваших запросах… Помните, госпожа Кусаларикс, что вы потребовали? – Она уперла руки в боки, насупилась, посмотрела как-то свысока, хотя была ниже нас, и спародировала говор гоблинши: – Клыки обломаю! Поставлю чистить отхожие места гигантов! Ничего не знаю, чтобы ускорили свой механизм до предела! В десять раз! В сто!

Гоблинша с крайне удивленной физиономией взирала на гномку. Потом затянулась, прищурилась и убийственно холодным тоном, не предвещавшим Ласточке ничего хорошего, поинтересовалась:

– И?

– Что «и»? – пожала плечами Ласточка. – Единственные испытания РТЛПВК-01 проводились с коэффициентом один и пять.

– Что? – не поняла Кусаларикс.

– Ускоряли поле всего лишь в полтора раза! А вы требовали в десять раз или в сто! Вы хоть понимаете, что такой размытый диапазон – это вам не Потертые монетки подкидывать? Но Мюончикс вдруг решил, что получил задание от самих Спящих, и засел за доработки. Результат вы видели, и слава Моргриму, что он это предвидел и заземлился на мне.

– Заземлился на тебе? – поднял кустистую бровь оборотень. – Типа загномился?

– Типа того, – сплюнула Ласточка. – Он знал, что тот, кто активирует РТЛПВК-01, будет или дезинтегрирован, или отправлен в небытие. Поэтому предусмотрительно активировал Рокировщик-3000, отдав базу мне. Не спрашивайте, это тоже опытный образец. За миллисекунды до дезинтеграции его перенесло на Кхаринзу, а меня сюда.

– Значит, Мюончикс жив? – с облечением спросила Кусаларикс.

– Без понятия, – ответила гномка. – Меня-то сюда перенесло, а на связь он не выходит, не отвечает. Так что помолимся Моргриму, чтобы с ним все было в порядке.

– Так во сколько раз ускорили-то? – уточнил я.

– В десять, – развела руками Ласточка. – Или в сто. Где-то в этом диапазоне.

– А что произошло с гигантами? – спросила гоблинша.

– Как я уже говорила, гиперкомпенсация. Если где-то время ускорилось, где-то оно должно замедлиться. – Она присела и руками разворошила влажную землю. – Видите? Ямка – это зона в поле ускорения. А то, что вокруг нее, что я выгребла, замедлилось.

– И как долго продлится ускорение? – спросил я. – В это поле вообще можно войти?

– Как долго – неизвестно, – пожала плечами гномка. – Образец-то опытный, несерийный, а точные характеристики и функциональность нам только предстоит узнать. Но Мюончикс был уверен, что при заявленных заказчиком характеристиках ускорения, пока РТЛПВК-01 действует, нельзя ни выйти из поля его действия, ни зайти. Вот смотрите…

Ласточка вытащила из объемного кармана на груди гаечный ключ и на удивление ловко швырнула его сторону стройки. В прослойке гиперкомпенсации ключ замедлился, практически застыв в воздухе, а гномка, притопывая одной ногой, затянулась, после чего начала расталкивать нас по сторонам и приговаривать:

– Так, разойдитесь на всякий… Ага, подальше. Вы тоже, госпожа Кусаларикс, отвалите подальше, чай не железные… Господин Скиф… А, вы взлетели? Ух ты, клево! Волчара, давай-давай, свали, пока не пришибло! Ай молодец, ай умничка! А теперь сидеть! Место! Вот, хорошо, волчок! Теперь ждем… Ждем…

Ждать пришлось с полминуты, после чего ключ долетел до зоны ускорения и пулей отскочил назад – в тот же миг я на всякий случай убыстрился. Только благодаря этому удалось рассмотреть, как мимо с бешеной скоростью пролетел металлический снаряд, ржавея и распыляясь в труху.

Ласточка удовлетворенно кивнула, записывая в блокнот и комментируя:

– Объект «Комбинированный гаечный ключ» на девятнадцать миллиметров запущен… – Она сверилась с секундомером на запястье, записала зафиксированное время. Время преодоления поля гиперкомпенсации… Время касания границы измененного локального пространственно-временного континуума… Траектория движения отскока…

Так, похмыкивая и сверяясь с хронометром, она зарегистрировала все данные и резюмировала:

– В общем, как я и говорила, ни зайти, ни выйти. Разные временные потоки – все равно что разные измерения…

Речь Ласточки перебил хлопок портального перемещения огромной массы, а когда она увидела, что вывалилось к нам, завизжала и упала в обморок.

– Грог-х-р, соратники, – поприветствовал нас Деспот, улыбаясь от уха до уха. – Я вернулся.

Голову демона украшал огромный котел с дугообразными ручками. У Кусаларикс заблестели глаза, она чуть ли не запрыгнула на Деспота и принялась ощупывать котел… на расстоянии какой-то удлинившейся тростью.

– Что за таз у тебя на голове? – поинтересовался я, всматриваясь в характеристики шлема. – В баню собрался?

– Не, больше смахивает на кастрюлю, – проворчал Хеллфиш. – Адская кухня, огненный суп – фирменное блюдо шефа Деспота.

– Это шлем самого Гефеста! – обиделся демон. – Жаль, что только он мне и подошел.

– Так ты был в Сокровищнице? – ахнул оборотень.

– Орк его знает, где я был, – пожал плечами демон. – Но добра там столько, что хватило бы экипировать всю Преисподнюю!

– Потерянный шлем Гефеста! – с придыханием объявила гоблинша, прильнув к котелку на башке Деспота. – Недостающая часть божественного комплекта доспехов для кузнецов! Собранный сет поднимает ранг ремесла на пять уровней! Иммунитет к огню! Сила бога!

– Башка у Гефеста была что надо… – невозмутимо рокотнул соратник. – И вот еще что надыбал… Мне-то оно все без надобности, так что разбирай, налетай, смертные, дар мой вам от щедрот души моей несуществующей! Всем хватит барахла!

По мере того, как он вытаскивал все новые и новые эпики, легендарки и божественные шмотки, челюсть Хеллфиша опускалась все ниже, пока он со стуком не захлопнул пасть. Я осторожно отодвинул оборотня подальше от шмоток, покачал головой в ответ на вопрошающий взгляд Кусаларикс и прошипел:

– Немедленно все собери, ты теперь в моем клане, а разрешения разбазаривать…

– Ружьишко-то хоть разреши взять! – взмолился Хеллфиш, который рухнул на колени и бережно прижал к груди странного вида ружье, больше похожее на позолоченную двухметровую трубу диаметром в полметра.

– Ковровый бомбардир Тома? – присмотревшись, спросил я. – Божественная пушка? Ни фига себе какой урон!

– Нравится тебе, перевертыш? – продолжал разыгрывать роль мецената Деспот. – Забирай!

– Вот и я о том же! – воскликнул оборотень. – Таким в Разорителе можно дыру проделать размером с кратер вулкана! Бьет по площади, урон чуть ли не как у Армагеддона! Я видел нечто подобное, когда…

– Заткнись! – вдруг перебила его Кусаларикс, показывая нам за спины.

– Уже? – удивились мы с Хеллфишем, обернувшись.

– Уже, – сияя, ответила гоблинша. – Вот только что там за дым?

То, что храм готов, было понятно и по величественному строению, выросшему за считаные минуты, и по тому, что бригада строителей перестала мельтешить в зоне ускорения, скучковавшись в одном месте. Впрочем, выходить оттуда они не спешили и что-то обсуждали.

– Кажись, зовут тебя, – неуверенно проговорила Кусаларикс, глядя на храм. – Это что там такое? Машет кто-то нам? И горит что-то!

Возле храма и правда что-то полыхало, а дым неестественно быстро заполнял все поле ускорения, заволакивая строение. Присмотревшись к едва видимой смазанной фигуре вроде бы бригадира, над головой которого будто раскрутился пропеллер, я ушел в Ясность. Восприятие времени примерно уравнялось, рука, которой махал Гимкосмон, обрела четкость, и я увидел, что он не просто сигнализирует, но и показывает большой палец. Правда, даже для меня двигался он все еще очень быстро.

Тем временем другие строители уютно расположились рядом, вытащили бочонки с элем и принялись шумно праздновать успешное завершение проекта. На огромном чадящем костре коптился нанизанный на вертел поросенок. Да уж, умеют дворфы отдыхать и проводить свободное время.

Осталось лишь посвятить храм Спящим, но для этого нужно как-то добраться до алтаря. Подлетев к краю поля ускорения, я рассмотрел гигантов. С ними все было нормально, не считая замедления гиперкомпенсации. Наверное, им просто казалось, что ускорились все остальные, а для них прошло лишь несколько секунд.

Что делать мне? Рискнуть и попробовать прорваться к храму?

Замедление края поля да мое убыстрение, а там, внутри, еще большее ускорение… Как бы чего не вышло. Распылит на атомы, и привет, великое ничто. Нет, умирать мне точно нельзя.

Я вернулся к своим и вышел из Ясности. У Ласточки с Кусаларикс от напряжения и попытки разглядеть происходящее слезились глаза. Хеллфиш мирно беседовал с Деспотом, уже собравшим награбленное из Сокровищницы, и осторожно выпытывал, что еще имеется интересного.

– Ласточка, – обратился я к помощнице Мюончикса. – Есть какой-нибудь способ забраться в поле ускорения РТЛПВК-01?

– Кто ж его знает? – удивилась та, пожимая плечами. – Опытный образец! Могу только рассуждать теоретически: при коэффициенте относительности временного потока внутри поля и субъективной скорости времени объекта, стремящегося попасть…

– Короче! – рявкнула Кусаларикс. – То же самое, только на всеобщем!

– Если короче, то на испытаниях мы убыстряли локальный…

– Еще короче!

– Если субъективное время Скифа ускорится хотя бы до приблизительных значений внутри поля, он сможет войти! – выпалила скороговоркой Ласточка. – Когда ускоряли в полтора раза, нам это удавалось. Но я бы так рисковать…

Не дослушав, я вышел из группы, убыстрился и рванул к храму. На границе поля, убедившись, что внутри строители уже обглодали кости поросенка и продолжают мельтешить, активировал Стремительность урагана, чем удвоил свою скорость…

И там, внутри поля действия РТЛПВК-01, вдруг все резко замедлилось. Я устремился к строителям – несколько секунд потратил на то, чтобы преодолеть зону гиперкомпенсации, но из нее уже вылетел как пробка, и мне пришлось резко оборвать Полет, Ясность и Стремительность урагана, чтобы не врезаться головой в стены храма. Но все равно по инерции я прокатился по земле и врезался в колонну. Один из дворфов тут же метнулся к ней и принялся стучать молотком, восстанавливая прочность.

– Ух ты! – воскликнул кто-то из строителей. – Глядите-ка, мужики, он смог!

– Нас спасут! – хрипло завопил дворф с обезумевшим взглядом. – Давай, патрон, выноси нас из этой дьявольщины по одному!

– Да это же Скиф, вы только поглядите на его уровень! Он нас всех скопом сможет вытащить!

Поднявшись, я вскинул руки в успокаивающем жесте:

– Всех спасу, всех вытащу, но сначала дело!

И рванул к алтарю внутри храма. Проект его был типовым. Такой же Дьюла использовал на Кхаринзе и в Лахарийской пустыне, а потому архитектура – и снаружи, и внутри – была знакомой. Но кое-какие отличия имелись – при возведении этого храма Зеленая лига, как и на Террастере, использовала лучшие материалы. Новый храм Спящих и смотрелся основательнее, солиднее, и внутри выглядел красиво: пол, стены, потолок были будто выложены из пикселей… нет, из фрагментов калейдоскопа. Едва я вошел, храм словно почувствовал меня, и мозаика засияла ровным лиловым светом, плавно меняющим спектр от темно-сиреневого до нежно-розового, отчего казалось, что мраморные колонны и алтарь висят в воздухе.

Алтарь, пока еще непосвященный, а потому чистый, без барельефов, манил к себе. Невольно я замедлил шаг, подходя к нему. Близость цели расслабила, словно вся моя жизнь в последние месяцы была посвящена этому моменту, и вот, когда я у цели, гудящие, словно провода на ветру, до предела натянутые нервы, наконец, расслабились.

На душе царило странное спокойствие, умиротворенность. То ли из-за отчета Ярого, что орда разгромлена и объединенная армия союзников вместе с легионами демонов движется к Видерлиху, а большая часть неписей благополучно вернулась на Кхаринзу… То ли оттого, что просто хотелось отдышаться. Учитывая, сколько мне пришлось пережить за последние четыре месяца…

После того как я вернулся с Демонических игр, столько всего случилось, что другому на целую жизнь хватило бы! Поиски Крапивы, переезд Утеса, Риты и Тиссы в Калийское дно. После Преисподняя, инстанс «Узул’Уруб» и кома, возвращение, снова ад, битвы и великие князья, а потом кажущийся бесконечным марафон с момента нашего с Деспотом появления в Дисгардиуме… И вот, наконец, цель близка, как никогда.

Судьба Дисгардиума, да и моя тоже, решится в течение нескольких часов, после чего можно будет отдохнуть… выспаться перед гражданскими тестами.

Под сводами храма раздался долгий протяжный зевок. Мой. Я мотнул головой, повел плечами, снимая напряжение и в то же время стряхивая расслабленность. Резко шагнул вперед, положил руку на алтарь…

Непосвященный храм

Для посвящения требуется адепт статусом не ниже «жрец».

Идентифицирован: инициал.

Требования соблюдены.

…и ухнул в великое ничто. С учетом того, что посвящать храмы Бегемоту и Тиамат мне приходилось дважды, это было пятое священнодействие. Вроде бы пора уже привыкнуть, но как не обращать внимание на то, что в долю секунды отключает все чувства? Зрение, слух, осязание, обоняние, даже вкус – все отсекло, а внутри что-то запаниковало, почувствовав, как земля ушла из-под ног – здесь, конечно, гравитации не было.

Перед мысленным взором разверзлись глубина и чернота великого ничто, где вместо звезд пять бесформенных туманностей, протянувшихся на полгалактики. Как и раньше, я уловил их… нет, не эмоции, а ожидание, мыслительную реакцию на мое появление. «Кто следующий, Спящие?» – мысленно спросил я.

– Тебе нужен Кингу, – раздался в голове голос Бегемота.

– Меня выбирай, – безапелляционно заявил кто-то другой, и я понял, что это и был Кингу.

– Тебе понадобится свирепость Кингу, нашего младшего, – прошелестела Тиамат. – Он юн по нашим меркам, а потому бескомпромиссен с теми, кто угрожает нашему сну.

«Кингу так Кингу», – пожал я несуществующими плечами.

Все исчезло, и вокруг меня проявилась реальность, словно мир был отражением в глазах космического великана, и он моргнул.

Моя рука лежала на алтаре.

Скиф, желаете посвятить храм Спящим богам?

Я подтвердил и выбрал из списка Спящих «Кингу».

Третий храм Спящих богов, посвященный Кингу

Инициал (1 / 1): Скиф.

Жрецы (39 / 507): Патрик О’Грейди, Мэнни, Тисса, Декотра, Ранакоц, Грог’хыр, Рыг’хар, Моварак, Укавана, Шитанак, Йеми, Франциска, Бабангида, Сарронос, Кромтерокк, Кусаларикс, Хинтерлист, Печенег, Хорвац, Ярый, Саян, Каннибал, Хеллфиш, Ирита, Краулер, Бомбовоз, Инфект, Дьюла, Говарла, Вонпрутих, Стелтодак, Деспот, Полковник, Кетцаль, Тигреса, Анф, Рипта, Флейгрей, Нега.

Последователей Спящих: 28 561 / 62 748 517.

Объем веры: 4 826 809 / 10 604 499 373.

Постройте четвертый храм и посвятите его одному из Спящих богов, чтобы увеличить возможное число последователей и максимальный объем веры.

Цифры накопленной веры быстро сменялись, прибавляя чуть ли не по миллиону в секунду. На алтаре проступил барельеф в виде надкусанного круга… нет, скорее Геалы, спутника Дисгардиума, становясь то полумесяцем, то полной луной.

Храм преобразился: переливы сменялись все быстрее, быстрее, быстрее, и вот в центре зала зародилась черная точка, расширилась, и я заметил там закручивающиеся рукава тягуче-черной галактики, сходящиеся к центру.

А следом ощутил присутствие и самого бога – третьего Спящего. В свое первое появление Бегемот излучал ауру ужаса – сердце барабанило, волосы вставали дыбом, – но вскоре я ощутил его терпеливость и дружескую поддержку. Тиамат отличалась нежностью и почти материнским теплом. Кингу же был воином, свирепым, яростным, нетерпимым к врагам. Он стоял позади меня, его тяжелый взгляд был настолько осязаем, что у меня подогнулись ноги, но я выстоял, начал разворачиваться к нему.

– Время здесь течет иначе. – Голос не гремел, как у Бегемота, напротив, был тихим, вроде бы спокойным, но я ощущал звенящую в нем ярость. – Игры со временем плохо кончаются, но сейчас это нам на руку. Вера копится намного быстрее в твоем присутствии, инициал.

Воздух вокруг меня словно отвердел. Я поворачивался с трудом, будто пространство заржавело и с трудом поддавалось. Наконец, все-таки удалось, я увидел третьего Спящего… И пожалел, что поспешил, потому что облик Кингу подавлял, лишал жажды жизни. Он выглядел так, словно в пространстве продавили силуэт воина в шипованных доспехах, и через него в наш мир хлынуло черное ничто, поглощающее все самое худшее. От одного вида Кингу мне захотелось убить себя и никогда больше не жить ни в одном из миров.

– Боль, гнев, печаль, отчаяние, тоска… Да, инициал, это то, что я забираю у смертных, – сказал он полушепотом. – Ведь если не мы, то кто?

– Так вот чем ты питаешься, Спящий… – безэмоционально сказал я, хотя говорить не хотелось. – И чем же ты отличаешься от Новых богов?

Жить не хотелось, ведь в чем смысл? Только что я призвал в Дисгардиум что-то настолько страшное и неестественное, что люди будут плевать на мою могилу за то, что я сделал.

– Новые боги питаются этими эмоциями и вместе с ними поглощают душу, – ответил Кингу. – Я же избавляю смертных от грусти, от скверных воспоминаний, дарую им избавление и восстанавливаю желание жить.

– Не понимаю…

Я не мог отвести от него глаз, он словно выпивал из меня эмоции… Но, странное дело, космический пылесос Кингу затягивал только плохое, все мои страхи, настоящие и надуманные; переживания за родителей и неродившуюся сестренку; неосознанную, до того подавляемую печаль за друзей, что появилась, когда я понял, что в реале случилось нечто плохое; отчаяние от возможной тщетности моих усилий… Все ушло, остались только радость и стремление жить и добиваться целей.

– Теперь ты должен понять, – голос Кингу окреп, стал жестче и требовательнее. – Если бы смертные помнили все плохое, что с ними случилось, мало кто доживал бы до зрелости. Безответная любовь, издевательства сверстников, непонимание и тирания родителей… Смертные испытывают столько боли и горя с момента зарождения в них искры разума, что храни они память о скверном так же отчетливо, как о хорошем… Жизнь казалась бы им хуже смерти.

Я не нашелся что ответить. Кингу не одаривал людей заемной радостью, как неогуру мотивацией или дозой наркотика, а просто очищал от всего плохого. И единственная капля радости в сердце становилась всем, что они чувствуют.

Задание Спящих богов «Три храма» выполнено.

Вы построили второй и третий храмы, посвятив их Спящим – Тиамат и Кингу.

Награды:

– божественная способность «Свирепость Спящих»;

– божественная способность «Зов Спящих».

Очки опыта: +120 трлн.

Очки опыта на текущем уровне (1 002): 93 трлн / 207 трлн.

Новый уровень! Текущий уровень: 1 002.

Доступно 5 свободных очков характеристик!

Ваша репутация со Спящим богом Бегемотом повышена: +300.

Текущая репутация: уважение.

Ваша репутация со Спящей богиней Тиамат повышена: +300.

Текущая репутация: уважение.

Ваша репутация со Спящим богом Кингу повышена: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация со Спящим богом Абзу повышена: +300.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация со Спящим богом Левиафаном повышена: +300.

Текущая репутация: доверие.

И Бегемот, и Тиамат давали мне время, чтобы изучить свои дары. Кингу же продолжил вещать о том, как избавляет смертных от страданий, словно не замечая того, что мое внимание приковано к описанию новых способностей:

Свирепость Спящих 3-го уровня

Божественная способность.

Уровень способности всегда равен количеству активных храмов Спящих богов.

Дистанционный удар, нанесенный с помощью Спящих, уничтожит любого противника с вероятностью 20 % за каждый уровень способности.

Снижает все доступные внутренние ресурсы (очки жизни, мана, дух, возмездие) до 1.

Для использования требуется не менее 20 % от общего объема возмездия.

Зов Спящих 3-го уровня

Божественная способность.

Уровень способности всегда равен количеству активных храмов Спящих богов.

Призывает на помощь одного из Спящих с вероятностью 20 % за каждый уровень способности. В случае, если призыв не удался, предлагает каждому последователю ответить на зов и в случае согласия переносит к инициалу.

Повышена оценка угрозы! Текущий класс: D.

D? Если я правильно считаю, за пять храмов я доберусь только до B. Что же нужно сделать, чтобы дорастить класс «угрозы» до максимума?

Размышления оборвал Спящий:

– А теперь поспеши к друзьям, – велел Кингу. – Однако не ошибись с выбором.

Третий Спящий не отличался тактом. Незримая рука бога вышвырнула меня из храма, а едва я взял контроль над телом, врубив Полет и затормозив, РТЛПВК-01 отключился. Поле ускорения исчезло. Я глянул вниз: строители пали ниц головой к храму. Видимо, явление нового бога не прошло мимо их внимания.

– Вы свободны, господа строители! – объявил я.

Пролетая над их бригадиром, я предложил Гимкосмону стать жрецом Спящих, а тот не отказался. Жрецов у моих покровителей стало ровно сорок.

Что мне всегда нравилось в Кусаларикс, она схватывала все на лету и тут же действовала. Когда я подлетал к ней, она уже открывала портал.

– Ухожу на Кхаринзу, – сообщила она. – Надо обращать к Спящим всех, кто захочет!

Хеллфиш бросил вопрошающий взгляд, а от меня не ускользнуло, что он выпросил у Деспота еще и странного вида деревянную ветвящуюся божественную Корону Ашерту. Выглядело это так, будто на голове оборотня вырос куст. Помимо стандартных бонусов к характеристикам вещица удваивала критический урон. Я мысленно хмыкнул: «Ну вот, такой солидный дядечка был на Играх, а на деле-то попрошайка! Уговорил-таки!»

Деспот, широкая душа и рубаха-парень, тем временем был серьезен, сосредоточен и не отводил пылающих глаз от храма, между ним и Кингу словно шел бессловесный диалог.

– Дело – труба, – сообщил оборотень и рассказал, что происходит возле Видерлиха. – Наши все ушли на рес, вернулись на Холдест, но пройти через купол, которым Ктулху накрыл поле боя, не могут. Демоны тоже дохнут как мухи.

– Разберемся, – мрачно пообещал я.

Приняв двух соратников в группу, я кивнул Ласточке:

– Спасибо тебе и передавай мою благодарность инженеру Мюончиксу. Возможно, он спас мир своим изобретением.

Не дожидаясь ответа, я прыгнул с соратниками к Видерлиху. Последнее, что заметил перед погружением в Глубину, – огромного белого медведя Урсу, мерно вышагивающего к храму в сопровождении уходящих в небо ног-колонн Нге Н’куллина. Видимо, Смотритель ощутил явление новой сущности и пришел убедиться сам.

Телепортация засбоила – место переноса было чем-то защищено, и нас отклонило в сторону, вынесло возле уходящей в небо сферы, переливающейся всеми цветами радуги. Вокруг толпились рейды игроков из союзных кланов.

Деспот приблизился к мерцающей пелене, но резко остановился, когда раздался вопль Хинтерлиста:

– Не трогать! Мгновенная смерть!

– Сфера бесконечности Ктулху, – кивнул Хеллфиш. – И как нам туда попасть? Что-о-о…

Голос его потерял четкость, стал ниже и растянулся – я ушел в Ясность и взлетел над сферой, чтобы оценить происходящее на поле боя. Лететь пришлось дольше, чем я рассчитывал: сфера была такой огромной, что вместила бы мой дистрикт вместе с небоскребами. Выше. Еще выше.

Если бы дело происходило в реале, я, наверное, ощутил бы перепад давления: километра на три точно поднялся. Глянул вниз, где под мерцающей пеленой стояли шесть богов – казалось, что пучок движущихся чудовищ рос из одного места. Я сразу узнал Барона Самеди, щелкающего пальцами. Его костяные челюсти двигались, уверен, что он говорил «Вкусно!» Барон стоял в окружении зловещих и отвратительных фигур Ктулху, Кими, Ахримана, Раваны и Скади. Только шестеро?

В напластованиях и складках скальных пород прятались неписи. Осталось их до отчаяния мало, но все же больше, чем демонов, коих я насчитал от силы сотню. Надеюсь, остальные нашли свой путь домой.

Среди выживших гостей из Преисподней отчетливо виднелись фигуры трех генералов и Оямы, зависшего в воздухе, которые что-то явно задумали. Вот они рассредоточились, замерли… и вдруг резко сорвались с места, устремившись к Ктулху. На периферии зрения мелькнула фигурка, бросившаяся к нему же. И Морена здесь?

Я прикинул расстояние до Новых богов. Можно достать одного Духовным кулаком-молотом, усилив его Свирепостью Спящих. Если удастся убить, Содействие Спящих восстановит мне 60 % ресурсов, и я смогу ударить снова. И так раз за разом перещелкать всех Новых богов, покровительствующих легатам Чумного мора… если повезет. Вероятность того, что Свирепость не сработает, оставалась большой – 40 %.

«Не ошибись с выбором», – сказал Кингу.

И я не ошибся.

Глава 15. Слово и рукопожатие

Я не ошибся с выбором, но каких же усилий стоило сохранить концентрацию и правильно взвесить шансы! Особенно учитывая то, что я внезапно впал в паранойю.

Удивляясь собственным смутным подозрениям, я вдруг пожалел, что вайпнувшиеся союзники-игроки вернулись. Удержатся ли они от соблазна воткнуть мне в грудь нож, если меня убьют легаты или Новые боги? Наверняка награды за ликвидацию «угрозы» A-класса все еще будоражат умы превентивов, а «эксы» ведь так и не дали клятвы не вредить мне перед Арбитром…

– Хелл, забей нашу группу по максимуму! – крикнул я в амулет связи, вернув обычный ход времени. – Права дал!

– Кого набирать? – поинтересовался оборотень.

– Самых «толстых»!

Снайпер сработал быстро. Демоны и Ояма пробежали метров сорок, я ушел в Ясность, а в моей рейдовой группе теперь насчитывалось девяносто девять игроков и Деспот. Что бы я ни придумал, объем жизни мне нужен побольше – за счет Пути пожертвования и Синергии с ее пятикратным умножением характеристик, и без того постоянно растущих благодаря Единству от набора новых последователей.

Даже если бы мне удалось уничтожить Ктулху, наши потери были бы уже слишком велики. Скольких бойцов лишились Империя и дриады? Хорошо если не всех. И все равно, если исключить Ктулху, осталось бы еще пять темных Новых богов, с которыми не смогли справиться даже всесильные генералы Преисподней и легендарный гранд-мастер Ояма.

Нет. Единственными, кто в силах спасти союзников и мои планы по прорыву в логово Ядра, были те, чье имя приводило в дрожь даже владык Преисподней. Те, кому Новые боги отчаянно мешали усилиться. Спящие.

Пока я размышлял, на поле боя критическая ситуация сменилась непоправимой. В происходящее просто не верилось – я был в Ясности, но и Ояма использовал убыстрение, причем не только для себя, но и для демонов. Ускорившись, они разом врезали по ноге Ктулху, а в отчаянном рывке Оямы я узнал движение Выброса духа.

Удар был такой мощности, что бог кошмаров пошатнулся, а пелена Сферы бесконечности пошла волнами, затрепетала, колыхнулась так, что, казалось, еще немного – и лопнет.

Не лопнула. Ктулху не просто устоял и сохранил равновесие – его опорная нога, по которой пришелся удар, не оторвалась от земли. В тот же миг он сграбастал щупальцами нападавших и потащил в пасть, причем так стремительно, что и в Ясности у меня оставались считаные секунды.

На колебания не было времени. Я не мог потерять и наставника Ояму, и почти друга Аваддона, не говоря уже о тех немногих выживших, что спрятались в укрытиях от глаз богов.

Я активировал Зов Спящих, отказавшись от Свирепости и поставив все на единственный шанс – что призыв сработает, а явившийся бог (кстати, интересно, кто именно придет?) будет иметь достаточно сил, чтобы справиться с шестью Новыми, и ему хватит веры…

Игры разума то были или реальность, но время остановилось. Из-за моего убыстрения и без того все, кроме Ктулху, еле двигались, и я не увидел, а скорее осознал: мир поставлен на паузу, во вселенной все атомы прекратили движение, могу двигаться только я и…

…Бегемот, такой огромный, что его лицо (морда) оказалось рядом. Спящий, превзошедший размерами Нге Н’куллина, наклонился и озабоченно осмотрел поле боя, после чего его голос прозвучал у меня в голове:

– Ничем не могу помочь, инициал. Новые прилично насытились, у меня не хватит сил изгнать их. Но ты знаешь, что можно сделать.

Спящий исчез, однако я чувствовал, что он остался рядом, просто развоплотил аватар, чтобы не тратить энергию. Время продолжило свой ход, и я сразу же заорал в амулет связи:

– Хелл, взлетай ко мне! – Снизу начала подниматься фигурка на змее. – Видишь меня над куполом?

– Вижу, – донеслось в ответ через пару секунд.

– Покинь группу и стрельни в меня чем-нибудь… обычным.

Слава Спящим, объяснений он не потребовал, вышел из группы, и уже через секунду раздался выстрел, Правосудие Спящих активировалось, повысив мои характеристики в восемь раз, а и без того пятикратно умноженные Синергией очки жизни взлетели до более чем полутора миллиардов, и это без учета жизней рейдовой группы. Надеясь, что такого же количества веры Бегемоту хватит, я убил себя Самопожертвованием.

Предвестник!

Ты встал на путь самопожертвования во имя Спящих. Все твои очки жизни конвертируются в очки веры.

Вы мертвы.

Наверное, такая смерть, во имя Спящих, особенная. Во-первых, как и в особняке Риона Стафы перед Преисподней, она не стала причиной смерти для тех, кто был со мной в группе (обратная сторона Пути пожертвования) – они выжили. Во-вторых, она финальна, необратима – Второй шанс не сработал, и безо всякого отсчета таймера система воскресила меня на кладбище Кхаринзы, возле храма Бегемота во внутреннем дворе замка. Я сохранил всю экипировку, что еще раз доказывало, что смерть от Самопожертвования выбивается из категории обычных смертей в игровой механике.

Я глянул на иконку Зова Спящих, надеясь, что новая способность без отката – по крайней мере, в описании божественной способности об этом ничего не говорилось. Она была серой, неактивной. Обычно при откате на иконку накладывается таймер, показывающий, когда закончится действие, но не в этом случае. Возможно, откат привязан не к частоте использования, а к чему-то еще. Например, к объему накопленной веры. Я все-таки прожал способность, но ничего не произошло. Даже не было пояснительного текста, что, мол, не хватает маны, веры или еще чего-нибудь. Да уж, чего еще ожидать от функционала, связанного со Спящими? Вон у Божественного озарения вообще «спонтанное» срабатывание.

Мысли эти пронеслись в пару секунд, после чего я почувствовал божественное присутствие. Увидев Спящего, я пережил гамму эмоций: от разочарования и отчаяния, ведь ничего не получилось и я только зря себя убил, до… вспышки радости, когда Бегемот кивнул:

– Темной веры хватило, Новые боги-покровители легатов изгнаны в свои измерения. Поспеши, еще ничего не закончено, инициал!

Видимо, то, что он сделал, отняло у него все силы – отправив меня назад, Спящий исчез.

Как бы я ни стремился поскорее вернуться к Видерлиху, чтобы прорываться к Ядру, пока легаты не оправились, сначала, на что-то надеясь, открыл вкладку клана. Офицеры отображались первыми, а потому я сразу заметил среди серых строчек единственную, мелькнувшую и сменившую цвет на зеленый, – Бомбовоз! Похоже, друг, оказавшись в Дисе, первым делом сделал то же самое, что и я, мы написали друг другу одновременно:

«Бом!»

«Скиф!»

Мы устремились друг к другу из разных точек замка. Только тогда я осознал, что храм Бегемота окружен толпами молящихся последователей, причем они прибывали. Похоже, неписи-жрецы Спящих не теряли времени и обращали все больше разумных.

Уйдя в Незаметность, чтобы не смущать и не отвлекать молящихся, я рванул к ближайшему входу в замок, Бом – по его коридорам ко мне. Встретились мы у офицерской таверны «Оливье» и заговорили хором:

– Как ты? – радостно заорал Бомбовоз, глаза его были мокрыми. – Мы тебя уже похоронили, я только узнал, что ты жив!

– Где остальные? Куда делся Краулер? – Я вздохнул. – Ладно, я первый. Хайро сочинил легенду, якобы я не пережил кому, чтобы выявить…

– «Крота», только что от него и узнал. – Он нахмурился, потом мотнул головой и… врезал мне в челюсть. Пока я озадаченно потирал лицо, Бомбовоз и сам скривился от боли из-за моего Отражения, после чего пояснил, чуть ли не крича: – Я! Тебя! Похоронил! Какого хрена, Скиф?! Ты что, думал, что я «крот»?!

– Бом, нет времени. Короче, я призвал демонов и всех союзников, поставил третий храм Спящих, посвятил его Кингу, легаты призвали темных богов и разгромили наших под Видерлихом, я призвал Бегемота, и он их прогнал, а я умер, и сейчас мне нужно срочно возвращаться на Холдест и прорываться к Ядру. Ты со мной? И где остальные наши?

Суровое лицо воина нахмурилось еще больше, помрачнело, он насупился, снова по-бычьи мотнул головой и, тщательно взвешивая слова, проговорил:

– Скиф, там полный аллес… – Он замолчал, опустив голову.

– Бом! Что там?

Потерев переносицу, он перевел взгляд на меня и выдавил:

– Давай уже прикончим Ядро, а потом я тебе все расскажу.

– Где остальные?! – не выдержав напряжения, заорал я.

– Соберись, твою мать! – взяв меня за грудки, закричал он мне в лицо. – Ничего не исправишь, это не в твоих силах! Понял?! Просто пойми, что остальные не придут! Доступ в сеть открыли только мне, чтобы я убедился, что ты в порядке! С остальными Хайро и Вилли пока разбираются, о’кей?

Я несколько секунд буравил его взглядом, но он не отвернулся, смотрел неотрывно, тяжело дыша, глаза его полыхали злостью, в них плескался гнев, а где-то глубоко пряталась боль. Он скрывал от меня что-то ужасное, но был прав: что бы там ни случилось, мне нужно делать то, что еще реально изменить.

– Цепляйся, – просто сказал я, бросив Бому инвайт в группу.

Положив руку ему на плечо, я отправил нас на Холдест.

Сфера бесконечности Ктулху исчезла вместе с ним, так что Глубинная телепортация привела меня именно туда, где развернулась битва. Метрах в ста чернел широкий зев тоннеля, ведущего в подземный Видерлих, но внутрь никто не спешил. Очевидно, ждали меня.

Не знаю, как я это почувствовал, но меня будто накрыло аурой отчаянья. Звонко, на одной ноте кричала дриада с раздробленными передними ногами, над ней тихонько пела другая, стараясь исцелить или уменьшить боль.

– Ой-йо-о-о, – протянул Бомбовоз, окидывая взглядом поле боя, заваленное трупами.

Воздух был густым и вязким от запаха крови, полнился стонами, криками о помощи, хрипами умирающих. Выжившие сновали между ранеными, искали небезнадежных, вливали им зелья здоровья.

Горстка уцелевших демонов собралась вокруг Аваддона, Молоха и Астарота, а те как-то исцеляли своих пострадавших. Хао здесь нет, так что это было что-то иное.

Чуть в стороне от них медитировали выжившие жители деревни Джири. Ояма, поймав мой взгляд, кивнул и тут же отвернулся.

Император Крагош и Лисента, Первая среди дриад, не замечали меня, занимались своими ранеными и убитыми, которых было так много, что лидерам пришлось вызвать подкрепление, чтобы собрать трупы и перенести в портал тех, кто не мог передвигаться сам.

Неумирающие, то есть игроки, стояли отдельным лагерем. Звучал звонкий эльфийский смех и орочий хохот, больше напоминающий рычание. Атмосфера была праздничной, ведь для всех них смерти в Дисе не существует, а предстоящий бой – приключение, не более того. И плевать им на тысячи гибнущих неписей…

Усиленным голосом я прокричал:

– Хилеры! Живо помогать союзникам! Да и вообще, игроки, вам не стыдно?! Столько потерь, а вы тут веселитесь! – Сообразив, что проявил неуместную невыдержанность, и глядя, как неохотно те плетутся к союзникам, я добавил: – Они нам пригодятся, главный бой впереди!

Ярый посмотрел на меня, кивнул и продублировал команду, затем направился ко мне, оседлав единорога. Пока он приближался, пристыженные игроки бросились помогать неписям.

– Скиф! – От многочисленных стройных рядов игроков выдвинулись лидеры кланов. Они улыбались, а Хинтерлист крикнул, подняв большой палец: – Спящий – это нечто! Имба!

За плечом грог-х-рнул Деспот, Хеллфиш спрыгнул с парящего змея и прошептал:

– Выкинь кого-нибудь из рейда и прими меня.

Пока я это делал, а Хеллфиш приветствовал Бомбовоза и знакомил его с Деспотом, Ярый приблизился и доложил:

– Отправили внутрь скаутов, но дальше входных врат проник только один паладин, он прорвался на несколько кварталов и заметил что-то вроде храма – высокий зиккурат, с вершины которого разливается чумная хрень.

– Кто выбил скаутов? Легаты?

– Не, их не заметили, но в городе особенно злые зиккураты, три в одном – бьют аурой, осыпают пылью и стреляют струями какой-то гадости. Там полно игроков-нежити, но проблемой они не станут, слабаки.

Покрутив головой, я сказал:

– Не вижу культистов Морены и ее саму. Где они?

– Без понятия, – ответил Ярый. – Просто исчезли все вместе сразу после того, как Бегемот прогнал Новых богов. – Он наконец обратил внимание на то, что я не один. – О, Бомбовоз, добрался-таки сюда? А где остальные ваши? Нам бы не помешали Утес и Краулер, да и ваш новичок, как там его… ниндзя Гирос? Он тоже неплохо себя показал…

Я качнул головой, а мой друг глухо ответил:

– Их не будет. Форс-мажор в реале.

Деспот, услышав это, наклонил голову, словно прислушивался к чему-то, потом запрокинул ее и завыл. Со стороны демонов раздался коллективный ответный вой, но он быстро прервался, будто они отдали кому-то дань памяти. Вроде бы так в Преисподней провожали развоплощенных товарищей, а сейчас демонам было что оплакивать: сегодня их надежды на триумфальное возвращение в Дисгардиум рухнули, ведь столько бойцов и хао потеряно безвозвратно!

Но мой соратник… Он-то среагировал на что-то, прочитанное в душе Бомбовоза!

Неужели… Кто? Только не Рита… Только не Эд! Только не кто угодно! Каждый из них был мне братом… и сестрой. Так, собраться! Оплакивать – потом. Но боль и отчаянье не исчезли, стали сосущей пустотой, чумным ядом разливающейся в душе и уничтожающей все живое.

Хинтерлист, Хорвац и Полковник перевели взгляды на меня, но объяснений не дождались.

– Все разбирательства потом, – сказал я и посмотрел на Полковника. – Дон Кальдерон, Небесный арбитраж вернулся. А Ангел…

– …предала нас, – кивнул он. – Сложно доверять, когда доверие не оправдывается, так, Алехандро? Ты решил, раз Анджелина предала Полковника, что мешает самому Полковнику предать Скифа, так?

– Просто сделайте, что должны, а о мотивах мы поговорим, когда завершим дело.

Голиаф развел руками, деланно вздохнул и монотонно проговорил:

– Я, командир Полковник, призываю Арбитра для регистрации клятвы… – Не раздалось треска разрядов, потому что никто не явился. Тогда он повторил: – Я, командир Полковник, призываю Арбитра для регистрации клятвы.

И снова никто не явился. Но странности этим не закончились – небо покраснело, раскололось от красной молнии, вонь гнили на мгновение перебило запахом озона… И все. Небо вернуло первоначальный цвет, до нас докатился раскат грома… Но Арбитр не пришел. Я скрипнул зубами, так меня взбесили мутные игры «Сноусторма» и необходимость переживать за свой тыл из-за союзников.

– Не волнуйся, Алехандро, – дружески проговорил Полковник. – Все эти договоры ничего не стоят, ведь если человек хочет обмануть, его не сдержат никакие клятвы. Поверь, он найдет способ. Главное, слово и рукопожатие. Мое слово у тебя есть, а рукопожатие… – Он протянул ладонь. – И забудь об этом, у нас другие задачи.

Пожав ему руку, я посмотрел в лица Ярого, Хинтерлиста, Хорваца и Йеми:

– Есть идеи, как прорваться через зиккураты?

– Нет, но… – начал Ярый.

– Есть! – пророкотал Аваддон, внезапно оказавшись рядом. – Хватит и меня с Молохом и Астаротом, чтобы разнести город ко всем гоблинам. – Он повернул массивную голову к лидерам кланов и сурово сказал: – А вы не путайтесь под ногами. – Потом то ли тихо шепнул, то ли передал мысленно: – На два слова, Скиф.

Когда мы отошли, Аваддон накрыл нас демоническим аналогом Купола безмолвия.

– Почти все легионы развоплотила Сфера бесконечности Ктулху. Безвозвратно. Когда явился Бегемот, я видел, как Морена перехватила не только души смертных, поглощенные Новыми богами, но и сущности демонов. Она их не вернет, но это лучше, чем Ктулху.

– Может, и вернет, – протянул я. – Поговорю с ней.

На морде демона не дрогнул ни один мускул, он лишь кивнул и ударил кулаком по груди.

– Ты научил свой Летучий отряд прятаться и выживать. Уцелели все, даже дурачок Ридик. Но не спеши радоваться, никакой встречи старых друзей не случится, ты понял?

– Они считают, что настоящий Хаккар пирует во дворце Белиала?

– Верно. Не вздумай даже намекать, что знаешь их, вообще не смотри в их сторону! Если в Преисподней разведают, что победоносный первый…

– Уже первый? – перебил я.

– Да, – ответил Аваддон. – Если в Преисподней станет широко известно, что победоносный первый легион доминиона Белиала своими победами обязан смертному… Просто запомни, нельзя, чтобы такое случилось. И без того ради твоих целей Преисподняя потеряла лучших сынов и дочерей.

– Не о чем переживать. Собирай своих, мы выдвигаемся. Основная задача не разгром города, а прорыв к центру, к храму Ядра.

– Принято.

Аваддон снял купол и невозмутимо направился к демонам. Ояма перехватил его на полпути и о чем-то спросил, глянув на меня. Мне же навстречу вышел Ярый.

– Скиф, есть вопросец. Понимаю, что тебя он беспокоит меньше всего, но лидеры волнуются.

– Что?

– Легаты, – ответил он. – Союзники хотят поучаствовать в ликвидации «угроз». Хинтер требует, чтобы ты пересобрал группу, включив тех, кого…

– Нет. Урон по группе пойдет по мне, а мне нельзя умирать. Моя группа будет нерейдовой, и из игроков в нее войдет только Хеллфиш. Я даже Бомбовоза не возьму, толку от него все равно не будет. Более того, если прорыв удастся, к Ядру отправится только моя группа. Вы слабые, ляжете с одной Чумной ярости, а если легаты вас поднимут, ударите в спину.

– Но хотя бы кого-нибудь, если прикончишь, дай ликвидировать нам!

– Как получится, – пожал я плечами. – Как говорил мой дядя Ник, не дели шкуру неубитого медведя.

Ярому хватило здравомыслия и хладнокровия принять мое решение, хотя взгляды лидеров союзных кланов, слышавших наш разговор, были недобрыми и разочарованными. Особенно у Полковника и Йеми. Колдун явно хотел устроить скандал, как обычно, но сдержался. Общение с серьезными игроками, вероятно, пошло ему на пользу.

Пока я пересобирал группу, включив в нее трех генералов, оборотня и Деспота, Бомбовоз стоял рядом. Вспомнив, что он тоже «угроза», и посмотрев на перешептывающихся Полковника и Хинтерлиста, я написал другу личное сообщение: «Бом, тебе лучше вернуться на Кхаринзу. Что-то недоброе замышляют наши партнеры».

Он мотнул головой и ответил вслух:

– Ни фига. Я буду рядом с тобой до конца.

Пожевав губу, я включил и его в свою группу. В конце концов, не считая меня, он был самым прокачанным из игроков.

– Не вляпайся куда-нибудь, – предупредил я его. – Чумная аура бьет сильно, а урон нарастающий. Все вольется в меня, а если…

– Тебе нельзя умирать, – перебил воин, бросив на союзных лидеров взгляд исподлобья. – Но если вдруг что, выходи из группы, не дай Пути пожертвования себя прикончить.

Глава 16. Предатель

– Уничтожь Ядро, – хриплым от гнева голосом сказал на прощание Крагош.

– Чумному мору не место в этом мире, – певуче согласилась с ним Лисента. – В сравнении с нежитью даже демоны кажутся лучше.

Мне пришлось уговаривать их покинуть поле боя и вернуться в свои владения. Потери эти два народа потерпели ужасные, и усугублять их без нужды я не хотел. И Крагош, и Лисента уступали в силе генералам Преисподней, а ведь те чуть не погибли.

Следующими уходили жители деревни Джири, Ояма отправил их домой. Бахиро не перечил, но всем своим видом показывал, как рвется продолжить бой и как ему не по душе решение деда.

– Мы не знаем, что там, – сказал я ему, указав под ноги. – Чумной мор коварен, его не взять грубой силой, Бахиро. Чумная пыль убивает и обращает в нежить даже сильнейших, а если легаты снова призовут Новых богов…

– Я понимаю, – ответил мальчик. – Но ты же остаешься? Да, я знаю, что ты неумирающий, но дед – нет. Поэтому… – Он нахмурился и потребовал: – Присмотри за ним.

Развернувшись, он направился к порталу, но через несколько шагов обернулся, крикнул:

– Ты хорошо дерешься… для неумехи! – И заливисто засмеялся.

Проводив его взглядом, я полетел к тоннелю, ведущему в Видерлих.

Демоны шли первыми. Стены просторного тоннеля позволяли всем трем выжившим генералам двигаться в полный боевой рост. Особых проблем на этом участке не было, не считая отвратительных наростов на мертвой-живой плоти, покрывавшей все поверхности прохода. Демоны цеплялись за них шипами, рогами, костяными наростами, и плоть с шипением испарялась, а от соприкосновения с убийственной аурой взрывалась, но гной и черная слизь до генералов не долетали, сгорали.

Добрались до подобия городских врат Видерлиха, покрытых пульсирующими отверстиями. На демонов, идущих первыми, обрушились струи чумной субстанции, но этим охрана врат и ограничилась. Аваддон с разбегу пробил врата, а Молох с Астаротом разнесли остатки на ошметки мертвой плоти.

Просторная пещера сразу за вратами напоминала площадь, где собрались рейды игроков из фракции нежити, усиленные прислужниками из поднятых мобов. Они набрасывались на демонов, пытались укусить, но горели и отваливались обугленными горками костей. От трупной вони и горелой гнили слезились глаза.

За генералами шли выжившие демоны, полные праведного гнева и желания отомстить за павших соратников. Я не удержался, пропустил их вперед и взлетел, чтобы понаблюдать за своим Летучим отрядом. Без труда нашел их – по Каракапанке, смертоносным смерчем шинкующему нежить.

Здесь основной коридор расширился, в него влились ходы поменьше, а впереди раскинулся просторный зал, где в оплывших, похожих на кучи дерьма, горках угадывались жилища нежити. Оттуда, зашипев, вылезли поднятые игроки и мобы разной степени разложения. Сохранившие способности сразу же атаковали магически, но особого вреда не причинили, а частично сохранившие интеллект обратились в бегство, но далеко не ушли. Генералы на них не отвлекались, зато демоны пониже рангом с диким ревом бросились вдогонку, чтобы выместить ярость.

Бес Руперт метал файрболы, после его атак от нежити оставался только пепел. Лерра орудовала двумя короткими саблями на близкой дистанции, и ее атаки напоминали завораживающий танец смерти. Абдусциус по-прежнему был выше всех, он работал двуручным мечом, с одного удара рассекая прислужников пополам. Мотиф, похоже, выбрал путь демонического разбойника или что-то типа того. Он, как Деспот, мог прятаться, появляться из ниоткуда и бить в спину. Ридик, сообразив, что прислужники особого вреда не причиняют, собирал их группами, а потом они замирали и начинали трястись, роняя куски плоти, будто сквозь них пропускали ток, – вероятно, это был смех, – и на них налетали демоны (и из Летучего отряда, и другие), в считаные секунды разрывая на клочки.

Не выдержав, я проигнорировал требование Аваддона и спустился к ним.

Шутник Ридик мне подмигнул, отвернулся и задорно прокричал:

– Хей! Хо!

– А, отрекшийся демоноборец! – поприветствовала меня суккуба. – Чего-то хотел или просто запал на мои прелести?

Запасть было на что, но я давно научился не обращать внимания на женские прелести, если они не принадлежат Рите. Я улыбнулся, показал большой палец:

– Клянусь твердостью того, что должно быть твердым, это был отличный бой! Летучий отряд Хаккара, если не ошибаюсь?

– Ух ты, глядите, у нас здесь знаток Большой игры! – воскликнул приблизившийся Мотиф. – Если нравится, могу приютить твою душу, когда попадешь к нам.

– Га-га-га! – заржал Каракапанка. Ракшас держал в каждой руке по клинку и угрожающе крутанул их перед моим носом. – Кто о чем, а Мотиф о прибытке!

– Не слушай его, смертный, – сказала Лерра. – Мотиф сожрет твою душу и не подавится. Подумай лучше о том, как тебе было бы хорошо со мной… – Она провела кончиком хвоста по моей щеке.

– Тебе чего, смертный? – оборвал ее сеанс соблазнения Абдусциус. – Ты бы поосторожнее, а то зашибем ненароком! Свалил бы ты отсюда, для твоей смертной плоти здесь все представляет угрозу.

– Слышал я, что от капли нашего пойла смертный сгорает заживо, – протрещал Руперт, смерил меня взглядом, кивнул своим мыслям. – Но этот мог бы выдержать и две.

– Болваны, – покачал головой Шутник Ридик. – Знали бы вы, что знаю я, вы бы сейчас смотрели на этого смертного парня иначе.

– И что же такого ты знаешь? – протянула Лерра.

Ридик бросил взгляд на Аваддона и промолчал, лишь оскалился хитро, снова мне подмигнул и бросился в бой, прикрикивая:

– Хей! Хо! Врассыпную, Летучий отряд!

Остальные побежали за ним, потеряв ко мне интерес. Я снова поднялся в воздух, высматривая опасности, но таковых не наблюдалось. Спустившись чуть пониже, я завис над Деспотом, который замыкал авангард и сетовал на то, что ему достаются только кости и ни одного активного врага.

Я спикировал, вклинившись между ним и Оямой, шагающим рядом. В сравнении с огнедышащим гигантом наставник выглядел крошечным.

– Как вы, учитель? – спросил я, наблюдая за тем, как Деспот мимоходом крушит «Нет смерти», таверну нежити.

– Большей мерзости, чем здесь, не видел за всю жизнь, – ответил Ояма.

Больше за всю дорогу он не вымолвил ни слова.

Шагающие за нами игроки рассредоточились по залу и принялись собирать лут с развоплощенных прислужников. Кто-то крикнул, что стены домов усилены Искаженным адамантитом, и их принялись крушить – скорее от скуки и чтобы хоть как-то окупить потери.

Следующий зал был таким же и не удивил ни мобами, ни строениями, но я не питал иллюзий относительно того, что мы легко пробьемся к логову. Как бы вообще пробиться! Нам наверняка еще не встретились серьезные препятствия. Да и затихшие легаты заставляли напрягаться, в любой момент ожидать атаки.

По мере продвижения в глубь Видерлиха коридор расширялся и в конечном итоге привел в огромный зал площадью километра в два. Не решаясь идти дальше, демоны столпились у входа, закрывая обзор, пришлось лететь над ними.

До сводчатого потолка подземного квартала было сотни три метров. Здесь словно порезвился гигантский червь: потолок испещрили борозды и слизь, словно его грызли, в стенах чернели дырки разноуровневых проходов, от одних вниз вели лестницы, другие обрывались. В середине, окруженный уже знакомыми домами-кучами, высился ступенчатый зиккурат.

«Первый зиккурат Чумного мора», – отобразилось в профиле строения, которое ритмично вздрагивало, словно под ним билось гигантское сердце, и волны вибраций отдавались под подошвами демонов. Это наводило на мысли о том, что там, под ним, и есть логово Ядра.

Игроки напирали на демонов, просачивались между ними и тоже останавливались, не решаясь атаковать. Никто не знал, чего ожидать, и не хотел принимать на себя первый удар.

Зарычала, заворочалась нежить в домах-кучах, донесся едва различимый звон.

– Полная боевая готовность! – громыхнул усиленный магически голос Ярого, сработал спусковым крючком.

Первым в атаку бросился отчаянный гном Джокер на танке:

– За Спящих!

Вопреки моим ожиданиям, в домах находились не прислужники, а что-то, плюющееся бурым гноем, который стекал по корпусу танка, не причиняя вреда. Да тут каждое здание агрессивное!

Джокер остановился, перевел танк в осадное положение и пальнул по зиккурату.

– Бум! Бум! Бах! – рвались снаряды, но особого урона не наносили.

Пример гнома-инженера воодушевил остальных.

– Ау-у! – взвыли генералы, призывая остатки легионов к атаке, и от грянувшего ответа чуть не лопнули барабанные перепонки. Что-что, а душераздирающе орать демоны умели. – Во славу Преисподней!

Генералы рванули к зиккурату, уверенные в своих силах. За ними бежали смертные, прикрываясь щитами от плевков.

Не будучи уверенным во всемогуществе демонических лидеров, я ушел в Ясность и рванул к зиккурату, на лету доставая флакон с эссенцией жизни…

…и врезался в незримую преграду, не просто выбившую меня из убыстрения, но и отнявшую 5 % жизни. Не обращая внимания, я снова устремился к Первому зиккурату, но по мере приближения нарастал урон Чумной ауры: −10 %… −20 %… −40 %…

Улучшен навык устойчивости (ранг IV): +2. Текущий уровень: 90.

Запаниковав, я отпрянул. Успел – еще тик, и я бы отправился на рес… если бы позволили союзники.

– Не приближаться к зиккурату! – прогромыхал я на всю округу, опустошил Бездонное зелье здоровья и глянул на смертоносный зиккурат: там вспучились Чумные пилоны. Я был вне зоны поражения, но все равно отлетел подальше. – Бейте с дистанции!

Один пилон лопнул, извергнув опарыша размером с аэропоезд. Это был желто-белый щетинистый…

Червь-истребитель, нежить 998-го уровня

Элита.

Бездна, да откуда у Чумного мора такие мобы?!

Скатившись по зиккурату, червь выбрал целью Астарота, но тот пинком копыта отшвырнул его ко входу, где игроки готовились к бою. Некоторых пришибло сразу, остальные шарахнулись в стороны, и червь начал пиршество, заглатывая союзников, невзирая на уровни и ранги. Но неумирающие сориентировались быстро, разбились по группам и атаковали – жизнь Червя-истребителя медленно поползла вниз.

Вспух второй пилон, лопнул, освободив пятерых Визгливых банши-лейтенантов, тоже 998-го уровня. Они прыснули в стороны и заверещали, отчего из отверстий в стенах посыпались скелеты со щитами, ржавыми мечами, в изъеденных коррозией доспехах. И снова высокоуровневые!

Чумной скелет-воин, нежить 998-го уровня

Элита.

Глядя на то, какие защитники поперли из зиккурата, я окончательно утвердился в мысли, что логово Ядра под ним!

Скелетов тем временем вылезла просто туча, и действовали они слаженно, толпой наваливаясь на самых слабых демонов, держась при этом в радиусе действия Чумной ауры зиккурата.

Надо было что-то делать…

Я лихорадочно думал, крутя в руке флакон с эссенцией жизни, когда над ухом прозвучал голос Оямы:

– Ученик, дай-ка я попробую.

Не успел я согласиться, как наставник вместе с флаконом исчез, тут же проявился рядом и кивнул на верхушку зиккурата, откуда, съеживаясь, медленно сползала чумная короста.

Слишком медленно! Скелеты же продолжали прибывать и облепили генералов, лишая их подвижности, Червь-истребитель выпилил большую часть игроков, а сам потерял лишь половину жизни.

– Беру банши на себя, – сказал Ояма и исчез.

Почти сразу же ближайшая ко мне банши взорвалась тучей черной пыли, следом вторая…

Я тоже ушел в Ясность, рванул к червю. Разинув круглую пасть, увенчанную тремя рядами игл-зубов, тварь медленно-медленно перемещалась к Хорвацу, встречающему монстра, оскалившись и замахнувшись мечом. Пролетев мимо Червя-истребителя с пригоревшей вмятиной от копыта Астарота на боку, я оттолкнул Хорваца, нашел четыре красных фасеточных глаза, расположенных вокруг рта между щетинками, и выбил Молотом каждый. Ему хватило и одного удара, он издох, а по окрестностям разнесся протяжный гул – это союзники шумно обрадовались помощи.

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 365 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 830 %.

Объем духа: +100. Итого: 36 500.

Ояма, которому вернулось первое очко обучения из восьми, что я ему задолжал, уже расправился со всеми Визгливыми банши-лейтенантами, и скелеты, потеряв командиров, хаотично нападали на тех, кто был к ним ближе всего. Генералы и демоны просто топтали их, вбивая кости в пол. Ояма создал и отправил свою копию добивать скелетов. Они еще прибывали, но куда меньшими партиями.

То, что расслабляться рано, стало понятно, когда пошла вторая волна защитников, состоявшая из троицы Проклятых личей 998-го уровня. Они явились откуда-то сверху, залили площадь пузырящейся Разъедающей чумой и вознеслись к потолку. Я рванул за ними, убедившись, что урон их мертвая магия союзникам наносит хоть и высокий, но не смертельный. Хилеры справлялись.

Я почти успел. Личи с именами вполне в духе Чумного мора – Гизз, Джезз и Разз – сформировали под потолком что-то вроде хоровода и тянулись друг к другу костлявыми руками, соединенные потоками чумной энергии. Вокруг них развевались лохмотья мантий в виде перевернутых тюльпанов, с которых осыпалась Могильная пурга. Такую же смертоносную магию использовал лич Шазз, когда мы проиграли бой, – обманчиво легковесные лоскутки мантий убивали мгновенно.

Несколько Молотов из Ясности развоплотили личей, Могильная пурга обратилась желтой пыльцой и тонким слоем покрыла землю, не причиняя вреда игрокам, добивающим прислужников. И тут земля вздрогнула, с потолка на голову посыпалась каменная крошка.

Я подумал, что со смертью личей пещера начинает разрушаться, и собрался дать команду к отступлению, раскрыл рот, и вдруг, сминая дома-кучи, расшвыривая камни, сбивая с ног рейдеров, неведомая сила выдавила из земли сперва хребет, заканчивающийся шипастым раздвоенным хвостом, причем самый маленький позвонок был размером с флаер. Затем – ребра, спаянные с хитиновыми щитами. Вздымая тонну пыли, к потолку взметнулись костяные крылья, а когда видимость нормализовалась, внизу на шести лапах стояла рогатая тварь с мордой, напоминающей старинный утюг, но костяной. Под ней высился оставшийся целым чумной зиккурат, как яйцо под встревоженной наседкой.

Сатратар, боевой спутник Ушедших, нежить 1 500-го уровня

Прислужник Чумного мора.

Замерцав, осевшая пыльца потекла к скелету, и он начал обрастать плотью.

И как бы я с таким справился, не получи подарок Диабло в виде Заемного хао? Без Деспота и демонов? Нет, с Сатратаром не справился бы никто из игроков, потому что разработчики или само Ядро сделали все, чтобы фракция Чумного мора была защищена от кого угодно…

…кроме того, на чьей стороне топовые кланы, демоны и легендарный гранд-мастер безоружного боя!

На самом деле хватило лишь последнего. Ояма, используя убыстрение, не дал никому опомниться и испугаться – одним дистанционным духовным приемом взорвал Сатратара на костяные осколки. Плоть его нарасти просто не успела.

Зомби и скелеты еще откуда-то вылезали, но серьезных противников не осталось. С такой нежитью мог бы справиться и один Джокер.

Осмотревшись и приземлившись, я удовлетворенно выдохнул – кажется, получается. Осталось докопаться до логова Ядра и залить в его чумной водоем Умноженную эссенцию жизни. Вроде бы все шло неплохо, но меня не оставляли сомнения.

По всей вероятности, это понимал и Ояма. Поднявшись ко мне, он тихо проговорил:

– У меня плохое предчувствие, ученик. Кто бы нас там, внизу, ни ждал, сейчас мы имели дело с пушечным мясом. Это пешки, которых жертвуют, чтобы усыпить бдительность.

– Тоже так думаю, а потому рад, что вы присоединились к нам, учитель.

Помолчав, он ответил:

– Я всего лишь человек.

– А мог бы быть демоном, – произнес Аваддон. Генерал, как оказалось, стоял за моей спиной.

– Мог бы, – не стал отрицать учитель. – И сохранил бы друга.

Аваддон ничего не ответил, даже отвернулся. Ояма склонил голову, пощупал подбородок. Понимая, что между этими двумя произошла какая-то история, длящаяся много веков, я удалился к упокоенному зиккурату.

Лишенная связи с Бездной, живая-мертвая короста сдохла и осыпалась с зиккурата тленом, обнажив черное каменное строение. Вспомнив, что у меня есть мобильная бурильная установка с повышенным уроном по зданиям, я призвал подземного ужастеня и указал на храм, азартно вскрикнув:

– Акулон, ломай!

Питомец понял и с разгона вбурился носом в строение – только осколки полетели. Чтобы ускорить процесс, я нанес пару ударов по зиккурату, и он рассыпался грудой камней, откуда высунулась довольная морда питомца.

Чумная почва под разрушенным зданием мгновенно иссохла и превратилась в пыль, оставшиеся неупокоенные скелеты рассыпались костями, зомби опали сгнившими кучами, и над городом разнесся победный вой демонов, сплетшийся с рыком и криком остальных игроков. Но я понимал, что выиграна не битва, а очередное локальное сражение, и все самое сложное впереди.

Указав вниз, туда, где гнилое сердце Чумного мора стало биться чуть слабее, я скомандовал:

– Акулон, там прячется Враг! Копай к нему! Прямо вниз!

Питомец вгрызся в скальную породу – только камни полетели. Если бы дрель с перфоратором была размером с дом, звук она издавала бы такой же.

Пока Акулон пробивал мне вертикальный – самый короткий – путь к Ядру, я окинул взглядом свое войско. Демоны вроде никого не потеряли, а вот ряды игроков Червь-истребитель проредил знатно. Навскидку число игроков сократилось втрое, но это не страшно.

Главное, Бомбовоз, Хеллфиш, генералы Преисподней и Летучий отряд были живы. Даже Джокер выжил и донимал Деспота расспросами, а Ояма… Ну и ну! Мой наставник, предлагавший Аваддону засунуть свои «приветы» в задницу, обнимался с демоном и хлопал его по спине, а тот смеялся! Разжав объятья, захохотал и Ояма!

Приятно удивляясь, я и сам заулыбался. Генерал Преисподней и легендарный гранд-мастер отошли в сторону, а я завис над шахтой и сосредоточился на мгле, скрывающей где-то внизу моего питомца.

Чем глубже зарывался Акулон, тем тревожнее мне становилось. Все, абсолютно все зависело сейчас от подземного ужастеня. Во мне крепла уверенность, что земля под ногами вплоть до логова Ядра не просто земля, пропитанная смертью, а под нами полно потайных ходов и тоннелей, скрывающих неизвестно каких тварей, и если Акулон погибнет, не достигнув цели… Бездна, я даже не знал, как глубоко Ядро прячется!

Мои опасения усилились, когда шкала жизни питомца начала снижаться без видимой причины. Логи молчали, никаких дебафов под «портретом» Акулона не появилось, но жизнь падала!

Не выдержав, я спрыгнул в шахту, на ходу замедляясь Полетом. Снижаясь, написал Бомбовозу, чтобы оставался на поверхности, приглядывал за игроками, в случае чего не геройствовал и валил прямиком на Кхаринзу.

В сумраке тоннеля послышалось дыхание Деспота, нырнувшего в тени и последовавшего за мной, а вверху зашуршали крылья летающего змея Хеллфиша.

– Аваддон интересуется, спускаться ли и демонам? – рокотнуло рядом.

– Нет, соратник. И Хеллфиш пусть возвращается назад. Мало ли, вдруг придется сваливать, а его змей перекрыл путь к отступлению.

Деспот отправился передать мои указания, а я ускорился в свободном падении, устремившись вниз. Когда я спустился на километр-полтора, Ночное зрение взяло уровень, а еще через полминуты погиб Акулон. Мгновенно, хотя жизни у него оставалось не меньше половины.

Преодолев метров двести, я достиг дна шахты, которую пробурил питомец, смерил ее шагами: небольшая, вместит, пожалуй, только одного генерала в боевой форме. Не сдержав вздоха разочарования, выругался, но едва не угодил в дыру. Что это? Тоннель? Тупик? Не проверишь – не узнаешь.

Представив, как еду там ногами вперед, я прошептал:

– Добро пожаловать на смертельный аттракцион. Исполняется без страховки!

Да, сомнительные шутки без зрителей – мой конек. Оттолкнувшись, я ухнул вниз.

Это был не шкуродер, скорее тоннель напоминал трубу в аквапарке, спускающуюся спирально. В боевой форме генералы точно сюда не поместятся, но они умеют уменьшаться, так что в случае чего должны пролезть.

Остановив себя Полетом, я начал подъем, думая, что одному спускаться дальше опасно, нужна проверенная страховка в лице снайпера и теневого пожирателя душ.

Приблизив амулет связи ко рту, я прошептал:

– Хелл, бери демонов, Ояму и спускайтесь. Ярому скажи, чтобы рейды оставались там и прикрывали нашу спину.

– Ох, не понравится им это, – проворчал Хеллфиш и отключился.

Ожидая ответа, я вернулся на дно шахты. Видимо, снайпер так долго молчал, потому что разговаривал с остальными игроками, заодно решая вопрос, как спускаться демонам, но все же ответил наконец:

– Ояму не нашел. Демоны выдвигаются. Если есть куда, посторонись. Эти адские засранцы просто спрыгнули вниз. И не у всех есть крылья.

Крылья и правда были не у всех, зато имелись когти. Видимо, цепляясь ими, демоны притормаживали – сверху сыпалась земля, доносился скрежет когтей о камень и рычание. Хеллфиш, понятно, не рискнул спускаться перед демонами и пошел последним, воспользовавшись одновременно гномьим парашютом и Легким пером, накинутым кем-то из магов. Я его не видел, снайпер почему-то сам счел нужным сообщить мне об этом.

– Не хотелось бы здесь развоплотиться, – тоскливо проскрежетал Деспот, оказавшись рядом со мной самым первым. – Неба отсюда не видно.

– Мы не развоплотимся, – пообещал я. – Мысли позитивно, жаровня! Ты теперь жрец Спящих, в тебе сила десятков тысяч последователей!

– Ладно, идем дальше, – демон улыбнулся, продемонстрировав пасть, полную саблевидных зубов. – Остальные догонят.

Деспот уменьшился до размеров титана, мы начали спуск, и чем ниже оказывались, тем хуже я себя чувствовал. В затылке пульсировала боль, глаза слезились, накатывала беспросветная тоска. Я пошатнулся, словно меня что-то подтолкнуло в плечо, сзади ругнулся Деспот.

И вдруг стало легче. Ничего не изменилось, все тот же мрачный тоннель, едкий тошнотворный запах, слизь на стенах… и незримая рука учителя на плече. Даже не видя его, я знал, что это Ояма. Как он здесь оказался? Как протиснулся? Почему я его не вижу?

Поняв, что делать, я ушел в Ясность и увидел учителя. Вид его был обеспокоенным, фигура немного смазанной – его убыстрение превосходило мое… намного, потому что, как оказалось, он контролирует скорость – его фигура обрела четкость, он прошептал:

– Противник стягивает силы в городе. Я облетел его, повсюду сильнейшие возмущения Астрала. Тем, кто остался наверху, не сдержать врага, ученик. Поэтому вернусь туда, чтобы прикрыть ваши спины.

– Спасибо… – сказал я, но он меня не услышал, исчезнув.

Стоило мне выйти из убыстрения, как ожил амулет связи:

– Скиф, у нас проблемы… – Бомбовоз тяжело дышал, слышались крики, лязг металла, хлопки, визги и урчание нежити. – Со всех сторон к шахте движутся твари, все почти тысячных уровней.

– Есть шанс сдержать их?

– Вряд ли, потому что Хинтер, Хорвац, Полковник, Йеми… В общем, лидеры кланов и часть офицеров ушли в шахту. Ох, черт, только что Гигантское поганое тошнотище проглотило Ярого! – Бом грязно выругался. – Короче, я иду им помогать… – Донесся треск, крики, хруст костей – друг забыл отключиться, – после чего множество голосов игроков одновременно прокричали: – Ояма! Наконец-то!

Отключив амулет связи, я ускорился. Если учитель не выстоит или не сдержит орды нежити, вся она ломанется в шахту и ударит нам в спину. Мы окажемся в тисках, из которых не помогут выбраться даже портальные свитки и Глубинная телепортация – среда вокруг агрессивная, урон хоть и мизерный, но непрерывный – каст сорвется. А демонам вообще некуда бежать, только развоплощаться, чтобы вернуться в Преисподнюю.

Тоннель постоянно сворачивал налево, и через пару полных кругов я окончательно убедился, что он идет вниз по спирали. Поверхность его, источающая мерцание, словно дышала через многочисленные гноящиеся нарывы, от нее распространялась легкая негативная аура, но моя жизнь успевала восстанавливаться.

Деспот пошел первым, используя тени, а вскоре нас нагнали демоны и Хеллфиш. Аваддон дышал в затылок, а потом рявкнул:

– Дай пройти, Скиф!

– Пропусти нас вперед, смертный, – согласился с ним Молох.

– Как? – взорвался я. – Двоим не протиснуться!

– Дальше тоннель расширяется, а через три оборота и вовсе будет просторная каверна, – сообщил спереди Деспот. – Я проверил.

Спорить я не стал. Как только крутой спуск закончился, мы оказались в обещанной Деспотом каверне. Я пропустил генералов вперед. Они изменили форму, вытянулись, словно были резиновыми, и потекли вниз, в очередной крутой спуск. Соприкасаясь с их огненной аурой, чумная почва дымилась и шкворчала, зато, запеченная, больше не наносила урон.

Слишком просто нас впустили. Словно заманивали в ловушку. Явись сейчас легаты, встань они у выхода из тоннеля – перебьют нас по одному даже без поддержки Новых богов. Я очень надеялся, что они вообще исчезли, а не только на время боя на поверхности.

Генералы были, видимо, уже далеко – стены успели остыть, но еще не восстановили убийственные свойства, и я ухнул в тоннель. Минуты через три до слуха донесся рев, скрежет, бульканье, лязг – там, внизу, точно шла битва. Когда я вылетел в просторный коридор со склизкими стенами, излучающими гнилостно-зеленый свет, все было почти кончено: бурый спрут-паук, орудуя заостренными щупальцами, набросился на Молоха. Демон выставил предплечье, откуда навстречу твари выстрелили шипы, нанизали ее, втянулись, и генерал подхватил падающее тело, сжав в кулаке и раздавив, как гнилой помидор. Щупальца он попробовал на вкус и выплюнул вязким пеплом.

Аваддон обездвижил бурого неживого инсектоида размером с флаер и теперь пытался разорвать. На помощь пришел Деспот, чиркнул по брюху рукой-алебардой, и тварь развалилась на две равные части, расплескивая гнилые внутренности.

Эти две твари были почти тысячного уровня, наводя на мысль о том, что сила их как-то связана с прокачкой легатов, хоть они и не числились прислужниками.

Генералы продвигались дальше, сокрушая защитников-монстров, демоны добивали тех, что помельче, и коридор был покрыт слоем гноя и обожженными кусками плоти. Хеллфиш бормотал ругательства, хлюпая по кускам мертвечины.

Позади загрохотало, и сердце оборвалось – легаты пожаловали. Сжав кулаки, я рванул им навстречу и выдохнул с облегчением, увидев, как спускаются и сразу же строятся в боевые порядки игроки – лидеры союзников, офицеры, всего числом не более дюжины.

Когда я проявился перед ними, опешивший Хорвац чуть не атаковал, но сдержался, отступил на шаг.

– Просил же остаться наверху и прикрывать тыл!

– Прикрыто там все, – огрызнулся он.

– Там достаточно игроков, – добавил Полковник. – Пойми, Алехандро, мы не можем пропустить исторический ивент!

Ивент, конечно. Как будто непонятно, что они рассчитывают ликвидировать «угрозы». Что ж, хочется умереть – пусть. Проще согласиться, чем качать права, а потом получать в ответ недовольство. Да и Кетцаль хлопнул по плечу, тихо сказав:

– Все будет путем, парень. Вход в шахту накрыли десятком куполов внахлест. Те, кто остался, отобьются!

Он сам не верил в то, что говорил.

– Не отобьются, – качнул я головой. – Думаю, вы это и сами поняли, потому и сбежали сюда.

Лица голиафа и титана побагровели, Хинтерлист лишь нервно улыбнулся:

– Еще один вайп, Скиф, и мы точно пропустили бы все веселье! Да и нужно же как-то компенсировать безвозвратные потери, которые мы понесли.

– Для вас это просто бизнес, да? – горько спросил я. – Бухгалтерский баланс…

Больше ничего не говоря, я метнулся к демонам, нервно обмахивающимся хвостами в начале нового тоннеля, тянувшегося на сотни метров. Пространства в нем стало достаточно, и демоны приняли боевую форму, вытянувшись в три человеческих роста.

Зависнув в воздухе недалеко от головы Аваддона, я спросил:

– В чем дело?

Генерал молча кивнул вперед. Здесь царил полумрак, оплывшие дома-кучи, блестящая слизью почва выглядели еще более мертвыми, чем обычно. Ни движения, ни звуков, лишь шумно дышали демоны – словно работали десятки моторов.

Предчувствие опасности нарастало с каждой секундой. Чтобы определить ее источник, я принялся ощупывать взглядом каждый метр земли и наконец заметил нечто странное: живое среди мертвого. Или неживое? Между камней сквозь чумную почву пробивалось нечто бесформенное, розовое, покрытое сеткой синеватых сосудов. Как кусок мяса, но нездоровый, словно пораженный раковой опухолью. Дальше наблюдалось еще одно, два, три… Да их тут сотни!

Подозрительно, что система не распознает их как опасность. Лишь скупой текст в профиле:

Чумной зародыш, нежить 0-го уровня

– Что делаем? – спросил Молох. Наученный горьким опытом, генерал Диабло не рвался в бой. – Есть идеи, Скиф?

К этому моменту подоспели игроки. Издав боевой клич, Йеми подбежал к Чумному зародышу, полоснул по нему мечом и отпрыгнул. Ничего не случилось. Тварь распалась на две части, истекающие сукровицей, как разрезанный кусок мяса. На всякий случай лучники выстрелили в другие – атаки не последовало, урона зародыш не получил, потому что у него не было шкалы жизни.

– Что стоите? – крикнул нам лидер «Йорубы». – Опасности нет!

Увидев, что мобы (или просто часть местного ландшафта?) не вредят, Хинтерлист блинканулся к Йеми и крикнул:

– Минутку!

– Что? – не понял колдун.

– Йеми, тебе лучше свалить, – пробормотал гном и размножился. Все копии закричали синхронно, глядя на нас: – Так, все! Отойдите-ка подальше!

Эхо десятка писклявых голосов еще не затихло, когда Йеми вернулся ко входу, а десяток иллюзий Хинтерлиста разбежался по тоннелю, где располагались Чумные зародыши, и залил все огнем. Проход стал погребальной печью крематория, жаром оттуда полыхнуло так, что Деспот довольно кивнул:

– Почти как дома. Хор-р-рошо!

Когда гном закончил, а пламя отполыхало, поверхности тоннеля покрылись копотью и пеплом, от них валил черный чад, стелился над землей.

– Путь открыт, друзья! – крикнул Хинтерлист. – В таком пекле не выжил бы никто!

– Ну да, как же, – ухмыльнулся бес Руперт. – Но уровень владения огнем у этого смертного неплох, неплох, да…

– За мной! – опомнился Йеми и рванул вперед по тоннелю.

Огр Бабангида, волоча огромный молот, и вампир-маг Франциска побежали за ним. Другие превентивы, пошептавшись, последовали их примеру, лавируя между подозрительными бугорками.

– Генерал Молох, смертные не испугались, а мы чего стоим? – поинтересовался какой-то черт.

Молох хмуро смерил его взглядом, ничего не ответив. Переглянулся с Аваддоном и Астаротом, вдруг вскинул руку и ломанулся вперед. За ним, подвывая, устремились демоны.

– Стой, дурак! – выругался Аваддон.

Рыкнув недовольно, он постоял немного. Демоны спокойно продвигались вперед и уже смешались с игроками. Поняв, что опасности нет и он остался один, Аваддон побежал следом.

Я не спешил, все ждал какого-то подвоха, но не дождался, плюнул на интуицию и полетел за остальными, достигшими уже середины тоннеля…

Что-то было не так. Что?

Понимание пришло, когда стало слишком поздно. Все, что, казалось, сжег Хинтерлист, было покрыто пеплом, и он вдруг задвигался, обнажая обуглившиеся, но все еще живые Чумные зародыши.

У меня на глазах Астарот наступил на неподвижный кусок мяса и, разинув пасть, выпучил глаза, глядя на свое копыто. Оно на глазах менялось, превращаясь в такую же плоть, из какой состояли зародыши.

Чумной зародыш, нежить 0-го уровня, нашел переносчика!

Трансформация переносчика!

Структура тела Астарота менялась, тварь строила из него себя! От жара Хинтерлиста и от того, что поступил от огненной ауры демонов, метаболизм Чумных зародышей многократно ускорился! Остальные гниды тоже быстро распухали, мелко вибрировали…

В убыстрении я рванул к замершему троллю Каннибалу из «Странников», выхватил из его рук ростовой щит, на мгновение вышел из Ясности и проорал:

– Зародыши смертельны! Их нельзя касаться!

Но группа продвинулась по тоннелю слишком далеко, оказавшись окруженной смертоносными Чумными зародышами. Одновременно я полетел к Деспоту, стремящемуся уйти от опасности в тень, но не успевающему, потому что твари взрывались, разбрызгивая вокруг куски своей хищной плоти. Коснутся тела – конец.

Убыстрившись и Ясностью, и Стремительностью урагана, я летел, лавируя между повисшими в воздухе ошметками. Успел прикрыть Деспота, щитом откинул летящие в него куски и взмыл к потолку, убедившись, что демон растворяется в сумраке.

Следом отыскал фигурку Хеллфиша и, прикрываясь щитом, который начал плавиться в местах соприкосновения с хищной плотью, спикировал к оборотню, расчистил пространство вокруг, ухватил за подмышки и потащил его из зоны поражения – вперед, потому что назад было лететь дольше.

Когда вышел из Ясности, чуть не оглох от рева, воплей и стонов зараженных, эхом разносящихся по тоннелю. Не выдержав, я рванул назад, чтобы спасти хоть кого-то, но было поздно. Хищная плоть Чумных зародышей стремительно прорастала в телах, перестраивая их под себя. Как больные, умирающие от рака, пострадавшие испытывали адскую боль – и демоны, и смертные. Корчились в агонии, дергались в конвульсиях, обезображенные тела выгибало дугой. Кто-то отсекал собственные конечности, кто-то прижигал, но это не помогало: попавшая в кровь хищная плоть прорастала изнутри.

Аваддон, который и сам был мастером трансформации тела, боролся, отбрасывая зараженные конечности и отращивая новые, но не успевал – новое оружие Ядра было быстрее. Деспота нигде не было видно, поэтому я попытался помочь генералу, попробовал его вытащить за непораженный заразой рог, но сумел пронести лишь несколько метров, пока он не вырвался.

Прикрывшись Воздушным блоком, я вылетел из убыстрения – похоже, навыки не сочетались, да и вообще, применив прием, я не мог пошевелить телом.

Аваддон бросил на меня взгляд, полный отчаяния, рыкнул:

– Сам спасайся, меня не трогай, пока не заразился! Уноси ноги, идиот!

Ощущая, как сжимается горло, я вернулся к Хеллфишу и снял Воздушный блок. Мы с оборотнем, стоя на спасительном камне в конце тоннеля, наблюдали за смертью союзников, сжимая кулаки. Погиб и всесильный генерал Диабло Молох, и любимчик Люция Астарот, и мой злейших на Играх враг, а потом почти друг, Аваддон, и Летучий отряд. Я пытался себя утешить надеждой, что выжил Деспот, а демоны не погибли окончательно, вернувшись домой.

Стоны и вопли сменились хлюпаньем и чавканьем, а потом воцарилась тишина. Всех союзников обратило в Чумные зародыши, а сам тоннель сузился, оброс мясом. В ужасе я смотрел на порождение Чумного мора. Ладно Новые боги, с ними все понятно, они же боги! Но это? Зародыши даже не мобы!

– Что за хрень?! – возмущенно пробормотал Хеллфиш. – Валим отсюда быстрее!

Я снова ушел в Ясность и рванул прочь, едва не цепляясь макушкой за потолок. Сердце рвалось из груди, глаза залил пот – всякое довелось повидать, но это… Тот, кто это придумал, явно душевнобольной!

Достигнув очередного коридора, больше походящего на треугольную расщелину, я обернулся: позади колыхалась хищная плоть, почти полностью застлавшая землю. Сердце оборотня тоже колотилось, как пулемет турели – тра-та-та, – я ощущал пульсацию подмышечной артерии.

Мы приземлились на нормальную скальную породу, из тени показался Деспот, тронул рукой-алебардой мое плечо, сообщил, сдерживая эмоции:

– Никто не выжил. Только мы.

Он запрокинул голову и завыл. Только тогда я сообразил заглянуть во вкладку «Пробужденных» – Бомбовоза убили, он воскрес на Кхаринзе, а в чате сообщил, что случился вайп. Похоже, наверху остался только Ояма, по крайней мере, я надеялся, что наставник выжил.

– И Ояма? – уточнил я у Деспота, зная о его таланте чувствовать души.

– Я не вижу его присутствия, – прервав вой, ответил демон.

Помолчав, я сглотнул. В глазах защипало.

– Что демоны? – спросил Хеллфиш. – Их окончательно… того… или как?

– Развоплотились, но их сущности вернулись в Преисподнюю, – ответил Деспот, глядя на меня. – Так что, соратник, не вешай на себя и этот груз.

Хеллфиш шумно поскреб шерсть на затылке и рыкнул:

– Нечего было нарушать приказы. У этих идиотов от чумного дерьма шмот рассыпался в пыль, сам видел. Даже неразрушимые легендарки. Не знаю, что это за хрень, но назад без тебя, парень, мне не выбраться, только дохнуть… – Он передернул плечами. – Но не так, как они.

– Значит, идем только вперед.

И мы втроем двинулись в широкую расщелину. Меня терзали сомнения, получится ли одолеть Ядро таким составом. Мы потеряли всех, включая всесильных генералов Преисподней, даже не повстречавшись с легатами Чумного мора. Оставалось лишь надеяться, что они стали слабее, лишившись поддержки Новых богов…

Царила мертвая тишина. Единственное, что было живым в царстве мертвечины, – теплый ветер, порывами дующий в лицо, будто впереди дышал спящий исполин. Значит, правильно идем и Ядро там.

Тьма сгущалась, спасало только Ночное зрение. Чем дальше продвигались, тем тревожнее становилось, мы крались на цыпочках, а Деспот уходил в тень – понял рогатый, что смертен, дорожил своей шкурой.

Уловив впереди движение, мы остановились и приготовились к бою, но никто не напал.

– Дальше тоннель расширяется, соратник, – проскрежетал на ухо материализовавшийся Деспот. – И там… там они. Легаты.

– Оставайтесь тут, – шепнул я, накинул Незаметность и в Ясности полетел вперед.

Чем дальше продвигался, тем четче становилось зловещее зеленоватое мерцание.

Как Деспот и обещал, тоннель расширился так, что в нем уместились в ряд все оставшиеся легаты Чумного мора.

Они стояли, уронив головы на грудь и взявшись за руки: Ланейран, Бьянканова, Критошибка, Магвай, Ронан, Крей и Айлин. Казалось, что слились в едином порыве, проводя какой-то ритуал, но, сфокусировавшись на них, я заметил, что их соединяют пульсирующие сосуды, большие и маленькие, короткие и длинные, а по ним течет темная субстанция с зеленоватыми прожилками. На каждом легате висело Абсолютное бессмертие Чумного мора. Их не пройти.

Они не должны были меня видеть и чуять, однако вскинули головы и произнесли в унисон, одновременно разевая рты:

– Предатель вернулся… Что ж, признаю, Скиф, ты стал силен. – Их общий голос слился в низкий скрежещущий гул: – Сильнее всех моих легатов. Это похвально. Мне как раз нужен новый высший легат.

Глава 17. Цугцванг

Семеро легатов полностью перекрыли вход в тоннель, из которого вышли. Я был уверен, что именно он ведет в логово Ядра. Чумные сосуды, соединяющие легатов, тянулись в пол, стены и потолок.

– Только скажи, и я верну тебя в лоно Чумного мора, – прошелестело Ядро устами своих легатов.

Сразу отказываться было неразумно, правильнее прощупать почву, и потому я задал вопрос:

– Зачем мне это?

Похоже, в критический момент Ядро перехватило контроль над легатами: Айлин, Магвай, Критошибка, Ланейран, Бьянканова, Ронан и Крей синхронно открывали рты, произнося монотонную и безэмоциональную речь о том, как велико Ядро, могуч и нерушим Чумной мор, перед которым даже высшие демоны оказались бессильны! Чего уж говорить о глупцах из Империи, пожинающих плоды опрометчивого отказа от щедрого предложения разделить Шэд’Эрунг? Зато Содружество, благоразумно ставшее союзником, теперь будет процветать на отмеренной ему части Латтерии, и новый король Доминик разделит Дисгардиум с нежитью, а все остальные или вольются в Чумной мор, или исчезнут…

Вникать в этот пафосный бред я не стал. Если перевести на всеобщий витиеватые и полные претенциозности слова, получается, что у нежити, создаваемой Ядром и его зиккуратами, есть кап уровней, а он не может превысить уровень высшего легата Чумного мора. Именно поэтому Ядро сменило Магвая на Айлин, а потом и Айлин потеряла свое место, вернув его Магваю, который одержимо качался после Колеса Фортуны и снова обогнал всех в «Элите». По той же причине требовался я, и ради этого Ядро было готово «великодушно простить меня за предательство».

«Ты всерьез думаешь или тянешь время?» – написал Хеллфиш. Деспот, исчезнувший в тенях еще при появлении легатов, как-то транслировал мне свое вопрошающее недоумение и ждал сигнала к атаке.

То, что придется драться, понятно, но как? К тому же, если Ояме не удалось сдержать натиск в Видерлихе, нам в спину в любой момент может ударить нежить. На положительный исход этого боя я бы не рискнул поставить и сантифеникса.

– …предвестник Скиф, твое решение? – все так же безэмоционально, даже без вопросительных интонаций, спросили легаты. – Говори или замолкни навсегда.

– Мое решение… – протянул я, прикидывая, смогу ли приблизиться и облить каждого Умноженной эссенцией жизни. Их почти не осталось, но рискнуть стоило. Хотя…

Вспомнив, как согласился стать легатом в прошлый раз, я ушел в Ясность подумать. Что, если мне снова принять предложение? Наверняка Ядро призовет меня к себе для беседы, а ведь мне только это и нужно! Смущает, конечно, то, что Бегемот сейчас не со мной. В тот раз его присутствие помогло мне удержать контроль над персонажем, но теперь мои покровители всегда рядом из-за выпитой Амброзии Спящих. К тому же они стали намного сильнее – острова переносят, Новых богов изгоняют… Решено, попытка не пытка.

Вернув обычный ход времени, я кивнул:

– Хорошо, согласен.

Легаты замерли, словно Ядро ушло в раздумья, оставив подопечных безвольными манекенами. Обернувшись, я увидел круглые глаза Хеллфиша и его палец у виска. Деспот молчал, по всей вероятности, считав мои планы.

Заговорили легаты внезапно, поначалу все так же безэмоционально, хором:

– Наивный дурачок… Планируешь принять мое предложение, чтобы ударить в спину? Боишься последствий? Считаешь, что способен укрыть свои мысли от меня? – Впервые в их голосах проявились эмоции: насмешка, гнев, разочарование. С каждым словом они говорили все громче, пока не закричали так, что у меня волосы встали дыбом от многократно усиленных эхом слов. – Трижды предатель! Снова побоялся принять открытый бой и решил схитрить?

Эта карта была бита, я снова убыстрился, чтобы подумать. Мне не обмануть Ядро, которое вряд ли способно читать мысли, но при этом как-то научилось определять намерения. Оно и правда стало сильнее. Однако мне ведь необязательно с ним драться? Моя задача проста. Как написано в квесте, «надо найти Умноженную эссенцию жизни и влить ее в резервуар Ядра, чтобы отрезать его от Бездны». Все. О том, что я должен уничтожить само Ядро, ни слова.

Но прежде надо разобраться с легатами.

Врезаться в них с разгона? Пространства между ними почти не было, чтобы облететь их, к тому же мешала сеть сосудов, тянущихся от легатов к стенам тоннеля, но вдруг мне удастся пробить ее? Оставалось решить как: в Ясности и Стремительности урагана или под защитой Воздушного блока? Новый прием безоружного боя дает вроде бы полную неуязвимость, но не позволяет атаковать самому или использовать его вместе с убыстрением. Бездна, да мне и не нужно никого бить, достаточно просто растолкать легатов и пролететь мимо!

Активированный Воздушный блок отменил Ясность, а я окоченел, меня словно обмотало незримыми бинтами, превратив в мумию – руки прижаты к телу, губы стиснуты так, что не разомкнуть, ноги будто связаны. Вот, оказывается, что значит «лишает вас возможности атаковать самому». Кардинальное решение игровой механики, что-то сродни Ледяной глыбе, защитившей меня на дне Провала. Хорошо хоть умение летать не отобрали!

Головой вперед я рванул к легатам, в секунду преодолевая дистанцию и с замиранием сердца готовясь войти в радиус Чумной ауры…

Действие ее проявилось липким прикосновением к коже, которое я ощутил даже через экипировку.

Весь урон блокирован «Воздушным блоком», фактический урон: 0.

Сработало! Летел я вперед головой, а потому внутренне сжался, перед тем как проскочить между Магваем и Ронаном пушечным ядром. Эффект был чудовищным, обоих легатов откинуло назад на несколько метров, перекрестные чумные сосуды между ними растянулись под моим давлением, как жгут рогатки, а я напирал, изо всех сил стремясь прорвать эту паутину и добраться до цели. Ну же!

Сосуды истончились до гитарной струны, а потом и до рыболовной лески, зазвенели: еще немного, еще чуть-чуть – и лопнут! Вращая глазами от напряжения, я видел, как из сосудов сочится гниль, как в местах соприкосновения с Воздушным блоком они иссыхают и затвердевают, теряя эластичность. Давай, Скиф, поднажми! Еще немного! Я зарычал и поднажал. Как же мне не хватало Кос Жнеца, чтобы рубануть по чумным струнам и рассечь их!

Деспот и Хеллфиш, словно услышав мои мысли, бросились на выручку: демон проявился рядом и попытался перерубить связующие легатов нити, снайпер разразился серией выстрелов. Справа Магвай клацал челюстями, пытаясь пробиться через мой Воздушный блок, а слева Ронан наседал на меч, острие которого вошло мне под мышку, но не могло пронзить тончайшую, но неразрушимую преграду. Сосуды, соединяющие их с остальными, растягивались и истончались…

– Довольно, – сипло прошелестели легаты.

В сосуды, которые, казалось, вот-вот должны порваться, влилась порция чумной энергии, они обрели упругость, и сила натяжения превысила ту, что прикладывал Полетом я. Меня отшвырнуло назад, сбивая моим телом Хеллфиша.

Мы прокувыркались метров двадцать, после чего я снял Воздушный блок, обретая дар речи, поднялся и, продолжая отступать, прокряхтел:

– Да уж… Обмануть не вышло. Прорваться без боя – тоже. Придется драться.

Из тени вывалился Деспот, продемонстрировал бритвенно-острый коготь на мизинце:

– Эти вонючие кишки не взял даже мой адамантитовый резак.

– Понятно, что нужно рвать связи мертвяков с их дохлой ядерной мамочкой, – сказал я. – Только тогда их можно будет убить.

– Я ни на что не намекаю, – заговорил Хеллфиш. – Но у меня всего два патрона с Кровью Белиала, а их там семеро. Может, не выдумывать велосипед и сделать то же, что у храмов, парень? Эссенций должно хватить… наверное. Сколько их, кстати, осталось?

– Одиннадцать потрачено, включая ту, что Дестини передала Краулеру. Осталось, значит… – Слова Хеллфиша что-то всколыхнули в душе, я открыл инвентарь и нашел взглядом Умноженную эссенцию жизни. Не веря своим глазам, тряхнул головой, моргнул, протер глаза. – Не может быть! Всего две осталось! Как так?

Не ожидая, что мне кто-то вразумительно ответит, я ушел в Ясность. В ушах стучала кровь, взгляд затуманился, в груди разливался холодок. После всех преград, что я преодолел, всех потерь, которые пережил, когда до цели остался лишь один коридор, я выясняю, что и сейчас «Сноусторм» ведет нечестную игру? В силах корпорации одаривать игроков предметами, а значит, она может и отнимать свои подачки, эта информация хранится на уровне базы данных. Только они могли резко сократить число эссенций в моем инвентаре!

Но что-то не сходилось. Какой смысл лишать меня части, а не всего? Раз пошли на это, почему не отняли вообще все флаконы? Или они могли забрать лишь то, что я приобрел? Это было бы объяснимо, если бы у меня остался один, даже с учетом того, что собственный, полученный за Игры, я вылил на Айлин в Даранте. Но у меня имелось два.

Когда я последний раз проверял число эссенций в инвентаре? Только когда купил их на аукционе Лиги, и было это еще до Преисподней. Все остальное время я просто знал, что в моем битком забитом Мешке расхитителя сокровищницы одну из ячеек занимает Умноженная эссенция жизни, которая, как и любое другое неуникальное зелье, стакается числом до сотни.

Я треснул себя по лбу – думай! Вместе с эссенциями я ушел в Преисподнюю, ненадолго вернулся в Дис, побывав боссом инстанса, опять послужил в легионе, вернулся в Дис и прожил бесконечно долгий день, разрушая храмы Ядра и собирая союзников. В какой момент я мог потерять эссенции?

Потерять, подарить, продать, использовать, да просто лишиться после смерти – все это могло произойти в Преисподней. Я там не только умирал, но и оставлял персонажа под контролем или ИскИна в других ветках реальности, или своей копии, когда был в коме. Или… Или эссенций изначально было тринадцать… у того Скифа-Алекса, что дожил до этого момента.

Страшная догадка требовала немедленного разъяснения. Оттащив оборотня в Ясности подальше от легатов, я вышел из убыстрения и спросил:

– Хеллфиш, мой вопрос может показаться тебе странным, но он очень важен. Сколько нас было, когда мы убили финального босса Демонических игр?

– Вопрос и правда очень странный, – проворчал снайпер. – Я просто напомню тебе заголовок «Дисгардиум Дейли» в тот вечер: «Чертова дюжина чемпионов!» Что такое чертова дюжина, нужно объяснять?

– Чертова дюжина? То есть тринадцать?

– Ну да, – пожал плечами Хеллфиш. – А что такое? Ты как себя чувствуешь, парень?

Все сходится: раз одиннадцать эссенций потрачены, осталось две.

Все вокруг выглядело ненормальным, неправильным, неестественным. Как тринадцать, если нас было двадцать четыре чемпиона? Стоп… Или пятнадцать? Это число тоже казалось правдоподобным. Как я мог такое забыть? Появилось ощущение, что я схожу с ума.

– Устал соратник, – прогудел Деспот. Он ухватил меня под руки и потащил назад к выходу из тоннеля – легаты шли на нас, медленно, но неуклонно приближаясь. – Перекидыш прав, вспомни: ты с двенадцатью нахлебниками дошел до дна, – продолжил он. – Мы с тобой их уложили, как ты и хотел, потом Аваддон прикончил меня, но в Преисподнюю просочились подробности того боя. Не добив генерала, ты воскресил соратников, а приканчивали Аваддона вы уже толпой.

Почему я думал, что вместе со мной победителей игр было двадцать четыре? Число показалось мне нелепым, слишком большим. Стал бы я тащить столько народу до финала Игр?

Нет, я явно страдал от перенапряжения и недосыпа. Да и последствия мозгового кровоизлияния не стоило откидывать. Брежу наяву, надо же! Слава Спящим, вовремя догадался пересчитать эссенции, иначе потратил бы последние на легатов, вот была бы комедия! Умора!

Прости, Бегемот, но когда я добрался до Ядра, у меня закончились все эссенции жизни, нам придется ждать следующих Демонических игр для новой попытки…

Я нервно рассмеялся. Столько пережить, заполучить даже не одну, а чертову дюжину эссенций и слить их в унитаз…

– Ладно, парень, надо уже действовать, – прошептал Хеллфиш. Он нервничал, периодически вскидывал ружье, но не стрелял, чтобы не прибавлять легатам чумной энергии. – Предложения?

Я еще раз посмотрел на врагов. Они шли вплотную друг к другу, в ряд, полностью закрывая тоннель своими телами и паутиной «вонючих кишок» между ними. Можно залить сосуды, преграждающие путь, одной эссенцией, но, если не поможет, я лишусь последнего козыря. Может, лучше выбить одного легата из их ряда? Появится прореха, через которую я могу попробовать прорваться.

Осталось только решить, как и чем убивать. Первой, самой очевидной мыслью стала идея о Свирепости Спящих – новой божественной способности, подаренной Кингу. Шанс на ликвидацию любого противника – 60 % при трех активных храмах Спящих. Вроде бы высокий, но легатов-то семь. Вероятность, что мне невероятно повезет, меньше 3 %. А при любой осечке все мои ресурсы, включая дух, приблизятся к нулю, меня убьет даже не Чумная ярость, а среда, непрерывно наносящая пусть мизерный, но урон. Есть менее рисковый способ.

– Давай проредим их. – Решив, что друид-нежить – самый опасный противник и из-за звания высшего легата, и из-за Ктулху, его кошмарного темного бога-покровителя, я указал на Магвая. – Попадешь в него, Хелл?

– С сорока метров? – ухмыльнулся тот, вскидывая ружье. – Обижаешь…

Выстрел прогремел оглушающе, и эхо еще долго гудело в ушах, когда я убыстрился и рванул к Магваю. Предпоследняя пуля с Кровью Белиала пробила грудь нового старого высшего легата, оборвав его связи с Ядром и лишив Абсолютного бессмертия.

Деспот подоспел к нему первым, начал проявляться за спиной подстреленного, я же вообще не долетел, снова столкнувшись с убийственной коллективной Чумной аурой, не только выбившей меня из Ясности, но и отбросившей назад. Хуже всего было то, что аура легатов снова, как тогда, возле храмов Чумного мора, пробила мою Невозмутимость.

Мой Путь пожертвования защитил Деспота, позволив ему нанести смертельный удар, но нарастающие в геометрической прогрессии тики ауры, бьющей по демону, сняли с меня треть жизни, прежде чем он вышел из радиуса ее действия. Магвай погиб, самое время было изгнать «угрозу», но… Нет, приближаться к трупу слишком рискованно, а под Воздушным блоком удар в сердце не нанести.

Легаты на труп товарища не обратили внимания, но ответили незамедлительно – полыхнули многократно усиленной Чумной яростью, и снова весь урон ушел в меня. Жизни было много, но ее шкала снизилась уже наполовину – легаты выплеснули во взрыве все запасы чумной энергии, ведь объем резервуара они повысили прилично. Если бы не Неуязвимость Спящих и третий храм, я бы уже умер, ибо даже урезанный урон легатов измерялся сотнями миллионов. Он был настолько высок по меркам обычного игрока, что соответствующий навык подрос:

Улучшен навык устойчивости (ранг IV): +1. Текущий уровень: 91.

Пока я глотал Бездонное зелье здоровья и добивал недостающее мантрой исцеления, Хеллфиш, обратившись в волка, унес ноги и вышел из радиуса поражения. Я отлетел к нему. За спиной темнела расщелина, ведущая в коридор Чумных зародышей, далее отступать было некуда.

Легаты, связанные с мертвым-живым тоннелем паутиной сосудов, «вонючих кишок», как говорил Деспот, направились к нам, а концы этих трубок, погруженные в поверхности, как-то плыли-скользили за ними. Без Магвая легаты шли уже не так близко друг к другу, но проскользнуть я все еще не мог.

– Минус один, – сообщил Деспот. – Можем повторить.

– Повторяем, – кивнул я. – Бьем по Крею.

– Хороший выбор, – согласился Хеллфиш, заряжая ружье. – Марионетка Барона Самеди – вторая по опасности цель среди легатов Чумного мора. А у нас… Последний патрон с Кровью!

По тоннелю разнесся грохот выстрела, эхом отразившийся от стен. Легаты молча шли к нам, синхронно перебирая ногами, словно роботы. Крей даже не пошатнулся. За спинами врагов проявился Деспот и разрубил его практически пополам от шеи до бедра, но его рука-алебарда застряла в теле, а Крей, оставшись с единицей очков жизни, и бровью не повел, лишь остановился. Другие легаты тоже.

Мрачная догадка относительно того, что еще одно изделие Джокера дало сбой, подтвердилась криком Хеллфиша:

– Опять брак! Все, парень, я пустой! И хорошо хоть в этот раз ружье уцелело…

Тем временем Крей повернул голову на сто восемьдесят градусов и дрогнул раз, другой, затрясся, заурчал, словно готовился исторгнуть изо рта содержимое желудка. Деспот зарычал, пытаясь высвободить руку или хотя бы унести ноги, прихватив легата, но тот словно прирос к земле.

– Беги, рогатый! – поняв, что сейчас произойдет, заорал я.

Демон успел. Он растворился в тени за мгновение до того, как из глотки Крея вырвалось облако смертоносной Чумной пыли. Я видел ее лишь раз – в Лахарийской пустыне после смерти Проклятого лича Шазза, – но ошибиться было сложно, да и логи подсказали.

Нам оставалось только одно, уже предложенное Хеллфишем. Воздушный блок свяжет меня по рукам, но даст приблизиться к легатам вплотную. Я могу рискнуть, сменив блок на Ясность в надежде на Алмазную кожу справедливости. Если она сработает, в неуязвимости я должен успеть облить одного легата Умноженной эссенцией жизни и прорваться в образовавшуюся прореху…

Нет. Путь невозмутимости Устойчивости не защитил от коллективной Чумной ауры, с чего бы это сделать Алмазной коже? Риск слишком велик. Легаты ликвидируют меня как «угрозу», а Деспот погибнет окончательной смертью. Оставлю на крайний случай, а пока нужно подумать еще.

– Отступаем, – тихо сказал я, отлетая подальше.

– Скоро мы лишимся и этой роскоши, – буркнул снайпер, обратился в волка и побежал за мной на четырех лапах.

Деспот двигался за нами, не сводя настороженного взгляда с врагов. Легаты топнули одной ногой, другой, вздрогнули… и снова пошли следом, без суеты и не торопясь, как будто знали, что отступать нам некуда. Они были правы – коридор, забитый Чумными зародышами, словно воспалился, опух и стал слишком тесен из-за поглощенных игроков и демонов, я не представлял, как можно через него пробраться, не коснувшись смертоносной плоти. Время работало на легатов, нужно было срочно что-то предпринимать.

– Да они так перезаряжаются чумной энергией! – воскликнул Хеллфиш. До него только дошло.

Напитавшись, легаты снова синхронно атаковали нас, только уже дистанционными классовыми навыками. Заклинания, стрелы и арбалетные болты, сочась чумной энергией, впились бы мне в грудь, если бы я рефлекторно не вошел в состояние Ясности и не уклонился. Но Грозовой разряд Бьянкановы и Белая стрела Критошибки попали в замешкавшегося Хеллфиша за моей спиной.

Ланейран сделала магический Скачок к нам и выбила меня Чумной аурой из убыстрения. Мне хватило хладнокровия схватить дохлую эльфийку за горло и облить ее предпоследней эссенцией жизни. Плоть Ланейран зашипела, начала плавиться и стекать. Мы с подключившимся Деспотом довели ее очки жизни до нуля, но изгнать «угрозу» снова не удалось – оставшиеся «элитовцы» наступали, их аура откинула нас от трупа, и мы чудом ушли от очередного тика. И все же – еще минус один легат и плюс 60 % к жизни и духу благодаря Содействию Спящих. Попробовать прорваться? Или повысить свои шансы за счет еще одного изобретения Джокера?

– Давай Солью, Хелл, – скомандовал я. – Цель – Крей.

Снайпер был наготове, а потому выстрелил сразу же. Ткань мироздания колыхнулась, ее прорвала черная капелька, и в Крея вселился протодемон. Очевидно, очень голодный: одержимый Крей сразу же набросился на Критошибку, который был к нему ближе всех.

Хеллфиш, вооружившись Ковровым бомбардиром Тома, подмигнул мне:

– Полевые испытания. Первый – пошел!

Выстрел божественной пушки отбросил снайпера отдачей на пару метров, а впереди прогремел чудовищный взрыв. Меня обдало жаром, взрывной волной легатов отмело назад. Они лежали вповалку, мешая друг другу подняться, устоял только Крей, грызущий Критошибку. Это мой шанс!

– За мной, жаровня! Нужно прорваться! – заорал я и, поставив Воздушный блок, рванул вперед.

Деспот бросился за мной. Моя защитная способность не позволяла атаковать никоим образом, в такой неуязвимости даже Ясность не работала, но мне это было не нужно. Все, что требовалось, – просто прорваться мимо врагов.

Уже врезаясь в сетку сосудов, я понял, что и эта попытка будет безуспешной. На удивление живо легаты поднялись, взметнувшиеся с пола и потолка чумные щупальца-сосуды обездвижили Крея, а следом и меня. Угодил как муха в паутину!

Причинить вреда они мне не могли, но ухватить и задержать – вполне. Деспот успел скрыться в полумраке. Я прервал Воздушный блок, полыхнул Возмездием Спящих, но это не дало ничего, кроме того, что щупальца из стен съежились и ослабили хватку. Путь вперед все так же преграждала сеть сосудов, и я, с полмгновения поколебавшись, не стал усиливать натиск и под Воздушным блоком вернулся к Хеллфишу.

Легаты потопали, содрогнулись и выдали новую очередь чумных атак. Уклониться полностью Хеллфишу не удалось, вражеское копье пробило ему плечо.

– Скиф, они могут так атаковать бесконечно! – завопил он мне в ухо. – Это вайп! Надо уходить!

Не дав мне ответить, Деспот проявился рядом, рокотнул:

– Пятеро всего осталось, перекидыш! И среди них один – одержим протодемоном! Рано сдаешься! Если не мы, то кто уничтожит Чумной мор? Мерзость должна развоплотиться! Иначе… Дай им время, и вскоре коптить небо будут только мертвецы!

– Хелл прав, – нехотя признал я, собираясь схватить снайпера и улететь отсюда, чтобы подумать над стратегией. – Отступаем!

– Орка с два! – Демон растворился в воздухе.

– Куда?! – завопил я, видя, что он делает. – Вернись, идиот! Ты смертен!

Но Деспот не вернулся. Его умение моментально перемещаться везде, где есть тень, позволило сотворить то, что он умел и любил делать со смертными. Спустя миг его огромная туша проявилась под потолком и обрушилась на легатов. Он активно работал конечностями, утаптывая врагов, сминая в комки костей и плоти, шинкуя и спрессовывая. Мы с Хеллфишем стояли в отдалении, не зная, что делать. Приближаться к легатам было самоубийственно, и без того огромный урон коллективной Чумной ауры убивал меня через Деспота.

Тем временем демон упаковал легатов в компактные гниющие мясокостные «снежки» и начал закидывать их в широко распахнутую пасть. Он проглотил Бьянканову и Критошибку, потом Айлин и Ронана, закончил Креем.

– Что задумал чертов демон? – задумчиво произнес снайпер. – Они же бессмертные? Прикончат его изнутри!

– Нам лучше прижаться к стене, Хелл, – глухо ответил я, заметив, как беззвучно рвутся сосуды, тянувшиеся от стен к пасти демона. – Приготовься бежать так быстро, как умеешь, когда путь откроется.

Деспот помотал башкой, как пес, ломающий хребет жертве, и рванул в тенях наверх, крикнув:

– Прорывайся к Ядру, соратник! – Эхом разнеслось его прощальное: – Грог-х-р!

В глазах защипало. Что же ты наделал, рогатый? Сдерживая ком в горле, я ушел в Ясность и устремился вперед. К Ядру. Где-то в тенях Деспот, чья метка исчезла с мини-карты уровня, продолжал получать урон от Чумных аур и Ярости легатов.

Я больше не мог тянуть и, скрежетнув зубами, выкинул его из группы. Кроваво-красная шкала моей жизни ясно говорила, что пережить я смогу один-два тика смертоносной ауры.

В доли секунды реального времени я преодолел весь тоннель и достиг поворота, уходящего налево и вниз. До логова Ядра оставалось всего ничего, я как-то чувствовал это, но далеко не улетел. За поворотом на моем пути выросла массивная фигура на четырех лапах, и меня выбило из убыстрения Чумной аурой. Магвай! Чертов высший легат, видимо, воскрес где-то неподалеку и сразу же вернулся.

Паникуя, я инстинктивно отпрянул в Полете, и мне в спину врезался Хеллфиш. Указав назад, он заорал:

– Смотри!

Обернувшись, я выпучил глаза: с той стороны коридора заливалась бурая масса неживой плоти, как вскипевшая пена из огромного Чумного зародыша. Теперь точно путь к отступлению отрезан! В любой момент могла появиться Ланейран, место воскрешения легатов где-то рядом… или Ядро призывает их сразу сюда… но нет, ее не будет. Это ее вторая смерть за сегодня, а значит, Магвай – последнее препятствие перед логовом Ядра.

Отпихнув меня, снайпер выбежал вперед с ружьем наизготовку, грязно обругал Магвая и крикнул:

– Стреляю Замораживающим!

Грянул выстрел, но Магвай урона не получил, его лишь чуть посеребрило инеем. Еще раз ругнувшись, снайпер покинул группу и, убрав ружье, бросился гигантским волком на легата, вцепился в горло, повис на нем, замолотил лапами по глазам, перекрывая обзор… Что он делает? Хеллфиш, раздвинув лапами пасть медведя, склонился над ним так, словно хотел поцеловать и… выплюнул туда что-то блестящее. Магвай рефлекторно сжал челюсти, и в его пасти раздался хлопок, разворотивший челюсть… и вселивший в него протодемона!

Огромный одержимый медведь-нежить вертелся на месте, клокотал и булькал, но не полыхнул Яростью, а повалил Хеллфиша и принялся рвать его зубами и когтями, рыча утробно, как оголодавший за зиму шатун. Это был мой шанс, может быть, даже последний.

Я решил было привязать Магвая Духовным капканом, когда из-под неживого медведя донеслось приглушенное ворчание:

– У него нет Бессмертия… – выдавил Хеллфиш и, бросив сопротивляться, продублировал то же самое в чат.

Фокус на врага, точно! Мои губы невольно растянулись в злорадной улыбке, когда я, воткнув возле друга Духовные оковы, выкрикнул название исполняемого приема, приправленного возмездием:

– Духовный сокрушающий кулак-молот справедливости!

Призрачные очертания моего кулака, ощетинившегося Косами Жнеца, ударили в бок Магвая. Хеллфиш уже погиб, но и медведь издох. Протодемон выскочил из него мглистой каплей, но не сбежал, растворился под натиском частиц Упорядоченного.

Столкнув тушу медведя ногой со снайпера, я воскресил Хеллфиша, вернул его в группу и протянул кулак:

– У вас пять секунд, чтобы изгнать «угрозу», мистер Пейнтер.

Хеллфиш, правая рука лидера топового клана превентивов, коснулся своим кулаком моего и успел за две. «Угроза» B-класса была ликвидирована.

Полутав труп и получив по Радужному кристаллу, мы двинули дальше, опережая быстро разрастающуюся массу мегазародыша метров на двадцать. Пробежали до конца тоннель, идущий под уклон, свернули в другой и оказались перед каменной стеной.

– Оно там, – раздалось у нас за спиной. – Почти развоплощенный Старый бог смерти, вкусивший энергии Бездны и обратившийся в Ядро Чумного мора.

– Учитель? – Я глянул назад, убеждаясь, что тоннель был перекрыт бурлящей массой Чумного зародыша. – Где вы были? Как добрались через… – Я указал на неживую плоть позади.

– Извини, ученик, что задержался, враги попались очень изощренные, а мне не хотелось пополнять их ряды. Пришлось попрыгать по измерениям. – Ояма позволил себя увидеть, хмуро указал на стену: – Нам ни за что ее не преодолеть. Она из Инертного камня укрепления.

– «Если использовать этот камень в строительстве, ни один смертный не сможет разрушить построенное», – процитировал я. – Находил такой в пустыне, мы использовали его при строительстве храма Бегемота… Учитель, и вы не сможете? Через измерения? Если не разбить стену, то хотя бы попасть внутрь и залить…

– Даже я, – оборвал Ояма. – Суть Инертного камня в том, что он существует во всех планах. Но я попытаюсь найти другой путь.

Мастер исчез, а Хеллфиш, нервно поглядывая на приближающуюся массу Чумного зародыша, простонал:

– Значит, все было зря? Или можно сделать подкоп? Обойти как-то? Скиф, у тебя пет-копатель откатился? Может, твоя телепортация поможет? Вытаскивай нас отсюда!

Я попробовал активировать глубинку, но каст оборвался, едва начавшись. Среда была агрессивной и сбивала его, пусть и не могла нанести урон. Свирепость Спящих могла уничтожить любого противника, но стену таковым она не посчитала – способность работала только на живой цели. Зов… все еще был неактивен.

Ояма вернулся и покачал головой:

– Это не стена, а яйцо. Неразрушимое. Последний барьер, за которым прячется Ядро…

Его голос начал затихать, отдаляться, и он, и Хеллфиш растаяли во тьме, брызнувшей мне в глаза тысячей осколков…

Спонтанная активация Божественного озарения!

…а когда зрение вернулось, мир кувыркнулся, и я оказался в тоннеле перед семью легатами, они что-то говорили, но речь их была пока невнятной. Я пошатнулся, от неожиданности потеряв равновесие, но не упал – поддержал Хеллфиш.

– Ты в порядке, малой? – снайпер обеспокоенно заглянул мне в глаза.

Я кивнул, прислушиваясь к тому, что синхронно говорят легаты, транслируя речь Ядра:

– …скажи, и я верну тебя в лоно Чумного мора.

– Зачем мне это? – на автомате задал я тот же вопрос, собираясь с мыслями.

Значит, до этого момента все было не по-настоящему! Ояма жив, просто занят наверху. Деспот… Вот он, тоже рядом, таится в тенях. За спиной переминается с ноги на ногу Хеллфиш, строча мне сообщение в чат… Ага, смысл почти тот же, только слова иные: «Время тянешь? Хороший ход, парень, может и сработает. Какой план?» И Чумной зародыш позади еще не разросся, так что время есть.

Первым делом я открыл инвентарь, нашел там Умноженную эссенцию жизни и облегченно вздохнул. Здесь, в настоящем, их было ровно столько, сколько и должно, тринадцать. Одиннадцать потрачено, значит, итого двадцать четыре чемпиона Демонических игр, баста. Меня захлестнула радость, я невольно заулыбался и все же задумался: почему в предвидении эссенций было меньше? Может, чтобы научить чему-то, объяснить, что они не единственный путь к победе?

Ядро продолжало вещать и агитировать, а я, медленно отступая, заговорил с демоном:

– Деспот, сможешь проглотить всех сразу?

– Конечно, – ответил он, не размышляя. – Что потом? Утащить их подальше от вас?

– Видишь те вонючие кишки, что тянутся от них к стенам? Они сверхпрочные, тебе не рассечь их даже адамантитовым резаком. – Услышав это, демон хмыкнул, но промолчал. – Однако, если ты спрессуешь гадов и заглотишь, «кишки» ослабнут, пересохнут, ты сможешь оборвать их, и тогда…

– Что тогда?

– Как заглотишь, приблизься ко мне и разинь пасть пошире.

– Мне что делать? – встрял Хеллфиш.

– Беречь патроны. У тебя всего два с Кровью Белиала, причем один бракованный. Прибереги на Ядро…

Я заткнулся, потому что Деспот начал действовать. Сцена из видения, в которой он спрессовал пятерых легатов, повторилась почти в точности, только теперь их было семеро и они сопротивлялись. Хеллфиш нервно топтался рядом, водя дулом по сторонам и меняя прицел, но не стрелял.

Смяв всех легатов в один большой мясокостный шар, то и дело полыхающий Чумной яростью, Деспот закинул его в пасть. Моя шкала жизни покраснела, но я не нервничал – спокойно залил в себя Бездонное зелье здоровья, потом произнес мантру исцеления и стал почти как новенький. А вот Чумная аура легатов то ли прилично ослабла, то ли вообще отвалилась, когда Деспот оборвал сосуды и устремился к нам.

Я потянулся за Умноженной эссенцией жизни, но вспомнил, что убить легатов мало, их надо задержать в великом ничто посмертия. Тогда я поставил Духовные оковы между мной и Деспотом, распахнувшим пасть. Один за другим я отправил туда пару флаконов с эссенцией, готовясь забросить еще. Хрусталь треснул, опускаясь в глотку, демон захлопнул пасть, прислушался к себе. Урон прекратился, легаты сдохли.

– Быстро вперед, пока не воскресли! – заорал я, уходя в Ясность.

Схватив Хеллфиша за загривок, я быстро пролетел тоннель и достиг каменной стены. Демон проявился первым, я тоже вышел из убыстрения, сбросил блюющего Хеллфиша и указал на преграду:

– Эту стену не пробить ни одному смертному, рогатый.

– Значит, вам повезло, что я с вами, – ухмыльнулся Деспот. – Я хоть и стал смертен, но рожден-то демоном…

Я больше надеялся на то, что он сын бога – пусть Старого и обратившегося в князя Преисподней, но бога.

Изгнанный и ставший смертным полубог приблизился к стене, примерился…

– Грог-х-р!

…и врезал по ней кулаком, пробивая огромную дыру. Поработав руками-алебардами, Деспот расширил проход до таких размеров, что мог бы пролезть и сам.

Путь к Ядру был свободен.

Глава 18. За чужие грехи

С последним ударом Деспота стена обрушилась, словно была построена из глины, открывая узкий проход во мглу. Демон довольно рокотнул, и тут в тоннеле, где мы стояли, загрохотало.

Я заозирался, но из-за эха было не разобрать, откуда доносится шум. Он все нарастал, и я едва не упустил момент, когда сверху посыпались булыжники, поднялась пыль, и на нас обрушился камнепад. Судя по огромному весу маленького обломка, потолок здесь был необычным. Представив, сколько километров земли над нами, я в панике ушел в Ясность.

В который раз она меня спасла, напоминая о важности каждого поступка – ведь я мог сам выбрать покровительствующую стихию или предпочесть иную, и тогда не получил бы навыка убыстрения, и… все пошло бы по-другому.

Лавируя между обломками рушащегося потолка, я подхватил Хеллфиша и устремился к единственному свободному коридору, который вел к логову Ядра Чумного мора. Деспот уже ушел вперед, прыгая от тени к тени.

Тоннель то расширялся, то сужался так, что приходилось продираться, а иногда и ползти, волоча за собой оборотня. Я спешил, рвался вперед изо всех сил, чувствуя, что время, отпущенное на Чумной мор, заканчивается, истекают последние минуты, а меня ждут другие испытания, и сегодняшний день – лишь начало чего-то такого, что может обрушить весь мир. Оба мира…

Коридор выплюнул меня в просторную темную пещеру, где даже воздух был плотным, а в середине матово блестело озеро с чумной субстанцией. Сориентировавшись, я понял, что нахожусь в противоположной стороне от портала, через который попадал сюда раньше.

Мельчайшие частицы Чумной пыли, мерцая, витали в воздухе, ею здесь было пронизано все, но каким-то внутренним чутьем, наверное, оставшимся с тех времен, когда и сам был нежитью, я знал, что эта материя для нас безвредна: она неактивна – то ли еще, то ли уже. Но от частиц шло мерцание, и именно оно давало то, что только в великом ничто можно было назвать светом. Без Ночного зрения я бы не рассмотрел своей руки.

Ядра нигде не было видно, а до чумного озерца, куда нужно залить Умноженную эссенцию жизни, рукой подать – метров сто, секунда в Ясности. Неужели так просто?

Устремившись к водоему, я резко остановился. Сердце колотилось, разрывая грудную клетку, я страшно боялся ошибиться, поверив, что так легко достигну цели. Вспомнилась поговорка про бесплатный сыр. Скифоловка, штучный экземпляр, сделана Ядром.

Я вышел из Ясности, сбросил Хеллфиша, который тут же упал на четвереньки и попытался опустошить и без того ничем не заполненный желудок.

– Рогатый, – окликнул я соратника. – Чуешь кого-нибудь?

– Ни единой живой души, – тихо прогудел Деспот, проявившись из сумрака. – Но вряд ли у Ядра есть душа, да и живым его не назовешь.

Посмотрев на снайпера, который уже поднимался, я напомнил:

– Хелл, один патрон с Кровью у тебя бракованный. Поэтому заряди сразу два ружья и будь готов без команды выстрелить в Ядро, как только увидишь его.

– Сделаю, – кивнул он и сразу же занялся подготовкой, ворча: – А вообще, после всего пережитого вместе с тобой пора бы подумать о том, чтобы принять меня…

Не дослушав, я снова убыстрился и устремился к водоему. Влетая в пещеру, я все еще слышал отдаленный и растянутый в гул грохот камнепада, но сейчас все звуки будто отрезало. Наши голоса не давали эха, а не договоривший Хеллфиш беззвучно открыл рот.

Чумной водоем, на дне которого я когда-то терял Хладнокровие карателя, где Бегемот жил в виде капли протоплазмы и обнаружил каналы, связывающие Чумной мор с Бездной, источал тепло, причем такое приятное, обволакивающее, что в него хотелось окунуться с головой, как дождливым осенним вечером в горячую ванну. Водоем так манил, что мысли о цели поблекли, казалось, что, нырнув в него, я обрету покой и защиту.

Сто метров, восемьдесят, шестьдесят…

Мне не верилось, что я так просто добьюсь своей цели. Подавляя навязанные мысли об уюте, что я обрету в водоеме, и все еще ожидая подвоха, последние метры я летел осторожно, прощупывая пространство перед собой, боясь, что наткнусь на смертельную преграду вроде Сферы бесконечности Ктулху, незримый силовой купол или мегамощную Чумную ауру, которая прикончит меня с одного касания. Летел, доставая хрустальный флакон с эссенцией…

В полете я не сводил глаз с матовой застывшей поверхности, ничего вокруг не замечая. Оставалось метров сорок, когда я услышал низкий, едва слышимый гул, блеск озера исчез – обзор мгновенно загородило что-то, поглощающее свет. Секунду – мою, ускоренную, – я осознавал, что возникло на пути, а в следующее мгновение уже летел кувырком назад, выбитый из убыстрения.

Чумная аура одним тиком снесла мне почти весь объем жизни, я выжил только благодаря Неуязвимости Спящих. Потому без третьего храма соваться сюда было бессмысленно: аура наносила урон в процентах от объема жизни. Не помогли бы мне ни накрученные характеристики, ни Устойчивость и ее Пути. Только Неуязвимость защитила, сократив урон на 60 %. Остальное размазалось бы по согруппникам, но из-за Пути пожертвования все равно вернулось ко мне, правда, в усеченном виде, и этот урон уже был приглушен Устойчивостью.

Выбитый из Ясности, я услышал звуки без искажения. Низкий гул оказался шагами, во мгле пещеры двигалось что-то огромное, зловещее. Бум! Бум! От каждого шага, казалось, вибрировало пространство.

Сначала полыхнули мертвенно-зеленым провалы глаз, а потом в темноте прорезались очертания черного исполина. Мысли разлетелись в панике, хотелось зажмуриться, но я смотрел на него, стараясь собраться. Было адски тяжело, и все же я встал, попробовал взлететь… и не смог. Незримое давление Ядра придавливало к земле так, словно в этом месте многократно повысилась гравитация.

Тогда я сделал шаг к озеру. Чумная аура давно должна была меня добить, но я продолжал жить. Жить и идти. Шаг… Еще… Еще два шага…

Тело налилось свинцом, я упал, не смог подняться и пополз. Еще метров тридцать… или докину флакон с эссенцией отсюда? Попытавшись его откупорить, я ощутил, как слабеют мышцы, как безвольно скользят зубы по пробке в тщетной попытке открыть эссенцию, как подгибаются ноги…

Упав на живот, я поднял голову. Ядро приблизилось настолько, что можно было разглядеть детали. Вполне человеческое тело состояло будто из текучего мрака, откуда пытались пробиться погубленные существа, но не могли продавить слишком плотную пленку. Вот морда василиска пропечаталась на лбу и сразу исчезла, ее сменили две руки, а их – перекошенное страданием лицо. Я корчился на полу, чувствуя себя бабочкой под иголкой коллекционера.

Присутствие Ядра рядом ощущалось намного тяжелее, чем при прошлой встрече. Взгляд гиганта высасывал из меня все, даже желание жить, не говоря уже о том, чтобы бороться. Смерть виделась единственным выходом, в ней ясно улавливался вожделенный покой, легкость человека, сбросившего груз ответственности – какой спрос с мертвеца?

Ядро Чумного мора??? – го уровня

Пока мы не виделись, оно изменилось. Появился показатель уровня, оно обрело не только силу, но и новые возможности вроде той, что позволила ему материализоваться на моем пути.

Мысли пронеслись по краю сознания в части мозга, отвечающей за разумное. Мною же овладела другая часть – животная, доставшаяся от далеких предков, не знавших речи и огня. Она тянулась к Ядру, которое не проявляло агрессии, мирно стоя в паре шагов, милостиво не добивая Чумной аурой. Как я мог сомневаться в его великодушии?

Разум задался вопросом, почему нет выстрелов Хеллфиша, а живот тихо радовался, что мой старый и в то же время будущий покровитель в безопасности. Ядро укроет заботой и решит мои проблемы, просто нужно довериться.

Мысль о друзьях и близких не тронула – пора им жить самостоятельно, а то залезли на шею, свесив ноги. В бездну их, у меня будут новые друзья. Хорошие и успешные, красивые и молодые, всего добившиеся без чьей-либо помощи: Айлин, Магвай, Критошибка, Бьянканова, Ланейран, Ронан, Крей и Лиам. В моем мире они сливки общества, вершина человеческой цивилизации, в этом – сильнейшие неумирающие. Дружить нужно с такими, а не со всякими неудачниками вроде завистливого Малика или тупоголового Ханга. Как жаль, что я ликвидировал Ангел! Вот уж хороша девчонка, рядом с ней Тисса и Рита покажутся замухрышками. Но, может, Ядро позволит вернуть ее в легаты? Если оправдаю доверие и получу звание высшего, так и сделаю.

И все же где выстрел? Нехотя я посмотрел в логи и облегченно вздохнул – Хеллфиш был мертв, и славу Ядру. Вот, оно само позаботилось о своей безопасности, и зря я переживал.

Хорошо, что мы со снайпером дошли только вдвоем. Теперь его нет, и нам никто не помешает.

Долгие минуты или часы Ядро молча стояло передо мной, а я думал, искал ответы и тут же находил их, смутно осознавая, откуда они приходят – от великодушного повелителя Чумного мора, могучего и несокрушимого. Видя происходящее в Дисгардиуме со всех сторон, я уверился, что потуги Спящих и их инициала, которому они промыли мозги и заставили действовать в своих эгоистичных интересах, изначально были обречены на провал. Провал… Что-то, связанное с этим словом, всколыхнулось в памяти… Точно, демон! Привязавшееся ко мне исчадие ада отвалилось где-то по пути сюда. А жаль. Демон-зомби в качестве прислужника пригодился бы. Надо бы найти его потом.

Отбросив мысли о демоне, чья судьба пока неважна, я вернулся к думам о будущем. Чумной мор в союзе с Содружеством – уже грозная сила, да и Лучезарный Нергал благоволит Ядру, а значит, Сумрачный Мардук тоже. Где эти два, там и все Новые боги. Так что расклад понятен, а судьба мира решена. Дисгардиум поделят между живыми и мертвыми.

Живые будут поклоняться Нергалу-Мардуку, богу, единому в двух лицах, а мертвые… Мертвецы будут прислуживать, выполняя всю черную работу, как роботы в моем мире. Дисгардиум станет воплощением рая на земле, где живым не нужно ничего делать, лишь молиться и получать удовольствие – причем как от жизни, так и от посмертия.

План Нергала: нарушив Демонический пакт, запереть демонов в Преисподней, а чтобы великие князья ослабли, прекратить перенос к ним душ погибших. Нергал знает, что можно сделать с душами, и считает, что для них имеется местечко получше – в Бездне. Оттуда они принесут ему больше пользы.

Идеальный баланс: живые наслаждаются бытием и молятся Нергалу, мертвые на них работают, а души получают вечную посмертную жизнь в Бездне, где их деяния оценят и воздадут по заслугам: истово веровавших наградят раем, а тех, кто воспротивился или мало молился Нергалу, ждут вечные муки и тысяча лет в утробе Живого сита – не самое страшное наказание.

Всколыхнулась мысль о том, как Нергал попал в Бездну. Знает ли он… О, он знал о неумирающих, застрявших там. Я улыбнулся и покачал головой, восторгаясь многоходовой комбинацией Лучезарного бога. Куда до него Бегемоту! Нергал пробился в Бездну через Утеса, вот это да!

Не сдержав восхищения, я ударил кулаком о каменный пол пещеры и почувствовал одобрение повелителя. Он все так же молчал, прекрасное лицо не отражало эмоций, но я явственно услышал его усмешку, добрую и понимающую.

Бедолага Утес может попрощаться со своим персонажем, Нергал его не вернет, да и плевать. Куда интереснее то, как Лучезарный бог воспользовался новым планом, ранее недоступным никому, – он нашел себе следующего верховного жреца! Выбор я одобрил, ведь Девятка очень сильна, и кому, как не ей, возглавить последователей сущности, величайшей во всей обозримой вселенной? Нергал готовил для нее канал, достаточный для перехода в Дисгардиум, а чтобы ускорить процесс, сотворил… От восторга я впал в ступор.

Повелитель снова мысленно усмехнулся: «Видишь, с КЕМ ты пытался бороться?»

Конечно, он не просто так уверен в собственном превосходстве и непобедимости его создателя-покровителя Нергала. Всесильные Диабло, Азмодан и Белиал не смели перечить Небесному арбитражу. Даже Бегемот ничего не смог ему противопоставить. Нергал не просто подчинил Небесный арбитраж, но и сделал его своей марионеткой, причем сыграв на их же поле.

Завладев телом Утеса в Бездне, Нергал расширил проход между мирами в достаточной мере, чтобы Арбитры могли им воспользоваться, и призвал их заключить соглашение с Бетой #9.

Сделка между неумирающей божественного уровня из Бездны и Новым богом в теле смертного неумирающего? Размах и последствия такого соглашения могли сотрясти основы вселенной. Естественно, на призыв явился весь Небесный арбитраж, вернее, та его часть, что могла принимать материальную форму, – полный состав, двенадцать пламенеющих синим Арбитров во главе с Главным Оком.

«Он запер их в Бездне!» – догадался я, а Ядро подтвердило. Нергал оборвал канал, оставив лишь узкую лазейку, через которую держал связь со своим аватаром.

В Бездне время бежит в пятьсот раз быстрее. Там прошли месяцы, пока Арбитры тщетно искали выход. Без связи с Дисгардиумом они слабели, грозили Нергалу карами, требовали освободить…

В какой момент они поняли, что без Нергала им не вернуться, Ядро не знало. Главное, они просчитали вероятности и сделали вывод: им придется согласиться на условия Лучезарного бога, иначе они развоплотятся, а Небесный арбитраж без Арбитров – что разум без тела. Они договорились, и Нергал отпустил их, но о чем именно был уговор, знал только Лучезарный. Впрочем, можно было догадаться, и меня это радовало, ведь я оказался в команде победителей! Наконец-то пришло облегчение, все закончилось, пусть и не так, как я (нет, Спящие) хотел.

– Теперь ты осознаешь, как глупо поступил, предав меня? – спросило Ядро.

– Да, повелитель. Прости, повелитель. Такого больше не повторится, повелитель.

Я искренне верил в свои слова. Больше всего мне нравилось, что Ядро не ненавидит меня или Спящих. Оно рационально, ему чужды глупые эмоции, ведь нежить функциональна, идеальна для выполнения задач, а для исполнителя эмоции лишь помеха. Чумной мор и Ядро, великое, могучее, нерушимое… были исполнителями. И в этом я не видел ничего зазорного, потому что все в общем и каждый по отдельности лишь выполняют свою роль. Даже Нергал Лучезарный.

Бегемот предполагал, что в образе Чумного мора Нергал создал врага, пред ликом которого сплотится весь Дисгардиум, а справиться с ним сможет только Лучезарный бог и одаренные его могуществом адепты. Спящий судил по себе и глубоко ошибался. Нергал, чья мудрость так же велика, как солнце, создавал недостающее звено в идеальном обществе. Обществе, где не останется несчастных, ведь живым будет не на что жаловаться и не от чего страдать, а мертвые ничего не чувствуют. Я хотел быть частью такого мира, безумно хотел! Мысль о том, что подобное невозможно там, где я появился на свет, заставляла сердце обливаться кровью.

– Протяни руку, Скиф, и ты станешь самым могущественным легатом Чумного мора из всех, что видел Дисгардиум, – мягко сказало Ядро. – Возможностям, которыми я тебя одарю, позавидует каждый. По твоему желанию мертвые будут становиться живыми, а живые – мертвыми. Ты обретешь все сокровища мира, ведь каждый трупный червь будет подчиняться тебе, передавая знания обо всем, что нашел. Ты будешь править миром плечом к плечу со ставленником Нергала – от моего имени, а когда Бездна выплюнет его новую верховную жрицу, она поможет: тебе станет доступна любая форма существования тела – живая, призрачная и мертвая – по желанию. Ты даже сможешь обратиться светом… или тьмой – и в конце концов обретешь силу богов…

– Да… Да. Да! – Я закивал, ослепленный перспективами. – Прими…

– Я так не думаю, – перебил меня чей-то голос.

Разъяренный тем, что нам помешали, я вознамерился немедленно уничтожить чужака, но он ударил первым. Ударил ли? В следующее мгновение меня перевернуло с ног на голову, и я покатился с бешеной скоростью, пока в конечном итоге не врезался в стену. Так вот что чувствовал оборотень, когда я таскал его в Ясности…

Рядом проявился Ояма – в боевой стойке. Я и моргнуть не успел, как он поднял ногу и нанес резкий удар по Ядру. Фигура наставника смазалась в воздухе, пронеслась десяток метров и остановилась, от нее отделился призрачный силуэт, в мгновение ока преодолевший дистанцию…

Уверен, таким ударом можно было снести гору Мехарри близ Кинемы, но черный исполин с глазами, пламенеющими зеленым, устоял. Его доброту и благожелательность смыло, осталась лишь неприкрытая злость…

Гнев и ярость, разочарование и ненависть хлынули на Ояму, но зацепили и меня, освободив от чужих мыслей, желаний и намерений.

– Не тебе решать, мертвец, – ответило Ядро. Ояма стоял в десятке метров от меня, но даже я почувствовал чудовищное ментальное давление, которое оно оказывало на моего наставника. – Да, старик, ты уже мертвец, хоть и не догадываешься об этом. Вы все мертвецы! И ты, и Скиф, которому я хотел дать иллюзию выбора, и демон, что прячется во мгле. Вы обратитесь. Восстанете живыми мертвецами!

– Иллюзию выбора? – Я невольно повторил его слова, пока разум лихорадочно искал выход. – Мой выбор тебе всегда был известен, но ты, повелитель гнили, не понял этого ни с первого раза, когда я не выполнил твое задание в Тристаде, ни со второго…

Я говорил и говорил, и, пока оно слушало и не атаковало, рыскал взглядом по иконкам способностей – Свирепость Спящих, Ясность, флакон с эссенцией – все рядом, главное, найти, как пробраться к озеру, чтобы не влететь в Чумную ауру… Стоп, а это что?

Труп Хеллфиша уже исчез, но превентив есть превентив – кое-что из инвентаря и экипировки снайпер потерял. Продолжая напоминать Ядру о его глупости, я дошагал до лута и подобрал все. «Быстрее, быстрее, торопись!» – стучало сердце, пока я отправлял Хеллфишу его шмотки, оставив себе только ружье, заряженное Взрывным патроном, несущим Кровь Белиала. Сработает ли это против самого Ядра? Вряд ли, но попробовать стоит.

– …так, – продолжал я говорить, приближаясь. – Теперь понимаешь, почему быть мертвым мне неинтересно? Даже твои легаты жаждут свалить от тебя подальше и вернуть живые тела!

Выкрикнув это, я выстрелил… и грязно обругал криворукого инженера Джокера, чей бракованный патрон взорвался в дуле и разворотил ружье. Я лишился всей маны, но дух остался при мне. Отбросив разрушенную легендарную пушку, за которую Хеллфиш в свое время, наверное, продал бы душу, я ушел в Ясность. До врага далеко, Чумная аура не достанет, а мне нужно подумать.

На краю поля зрения мелькнул и снова исчез, растворившись во мгле, Деспот, а я удивился, как Ядро внедрило мне мысли о том, что мы с Хеллфишем пришли сюда без демона. Или сам соратник поковырялся в моем разуме, чтобы скрыть свое присутствие? Похоже на то. Рогатый понял, что к чему, скрылся и вернулся с подмогой.

Так… Рискнуть Свирепостью Спящих? Хватит ли силы божественной способности, чтобы уничтожить другого бога? Да и не так уж важно, ведь моя цель – просто добраться до водоема. Сможет ли Ояма задержать Ядро?

Стоило об этом подумать, как силуэт наставника размазался, исчез и проявился рядом.

– Счет на секунды, ученик, – озабоченно сказал он. – Оно потому и не атакует, выжидает, когда обратимся его прислужниками, ведь мы вдохнули Чумную пыль.

Изучив иконки под своим портретом, я убедился, что он прав. Мы были «заражены», до смерти и обращения в нежить оставалось меньше минуты.

– Тогда у нас нет другого выхода, учитель. – Я вытащил второй флакон, протянул Ояме. – Если полетим по дуге одновременно с двух сторон, есть шанс прорваться к водоему. Туда надо вылить эссенцию жизни. Когда сработает, Ядро…

– Знаю, ты говорил, – раздраженно бросил он, принимая эссенцию. – Аура врага бьет во всех направлениях, не рассчитывай прошмыгнуть под потолком. Просто надейся, что падать будешь в воду.

– Чумная аура выбивает из Ясности, учитель.

– Знаю, поэтому прорывайся с Воздушным блоком. Я попробую проскочить в Кристальной ясности, потому что с блоком телом не владеешь, а летать, как ты, я не умею. Готов?

– Деспот… – сказал я, кивнув туда, где прятался демон. – Если…

– Если у нас не получится, переживать надо будет обо всем мире, а не о пустоголовом демоне! – рявкнул Ояма. – Готов?!

Я проверил Бездонное зелье здоровья, оно откатилось. Чтобы не подвергать Деспота опасности, вышел из группы, после чего восстановил жизнь зельем и мантрой исцеления.

– Мой дядя Ник говорил, что перед смертью не надышишься. Так что да, учитель. Готов.

Мы устремились к чумному водоему. Не знаю, что видел учитель, но для меня Ядро увеличилось мгновенно – гигант вырос так, что уперся головой в потолок пещеры, а его Чумная аура масштабировалась и полностью перекрыла все возможные пути к озеру.

Ояма почти добрался, но и его из убыстрения выбило, как бейсбольной битой, отшвырнуло назад. Цели он не достиг, но хотя бы выжил.

Я же не долетел даже до Ядра, потому что от его ауры не спас и стихийный блок. Первый тик я получил, врезавшись в нее, второй – уже падая.

Он-то меня и убил. Я уже был готов воскреснуть нежитью, но вмешалась Фортуна:

Вторая жизнь! Вам удалось ускользнуть от смерти!

Желаете воскреснуть на месте гибели или в привязанной точке возрождения «Остров Кхаринза»?

Сбежать, оставив учителя и друга в логове врага, потеряв шансы вернуться? Ни за что!

Воскреснув, я снова «заразился», вдохнув Чумной пыли, и тут же начал действовать автоматически, как при любой опасности: Ясность, Полет – и прочь, чтобы…

Тик! – аура Ядра все-таки достала, но второго тика не случилось – меня снова отбросило на безопасную дистанцию.

Не успел я выдохнуть, как исполин заговорил:

– Жалкий глупец! – голос грохотал так, что из носа хлынула кровь не только у меня, но и у Оямы. – Ты мог получить все, а вместо этого всего лишишься!

Ядро придавило меня взглядом, игнорируя Ояму, и из его глаз выстрелили два Чумных луча – жирных, будто истекающих зеленоватой субстанцией, но в то же время это были именно лучи, словно свет и жидкость слились в одно. Впрочем, до скорости света лучам было далеко – я успел отпрыгнуть. В месте, где они ударили в землю, забурлило, зашипело – сам камень расплавился. Лучи побежали за мной, будто лазером выжигая две дымящиеся полосы.

Оставалось скрестить пальцы и надеяться на оружие последнего шанса. Зов или Свирепость? Выбор вышел бы непростым, если бы он имелся, но Зов не откатился, и я активировал Свирепость Спящих…

Иконка посерела, шкалы жизни, маны, духа и возмездия обнулились, стали багрово-красными… и больше ничего не произошло. Фортуна повернулась ко мне тем самым местом, которым так рьяно клянутся демоны. Свирепость провалила единственное испытание.

Прожигая каменный пол, Чумные лучи добрались до моих ног, и я начал отступать к выходу. Оставляя мне призрачную надежду на спасение, Ядро словно наслаждалось игрой в кошки-мышки, но мы оба понимали, что это финал. У меня не было духа, чтобы убыстриться, и воли, чтобы продолжать бороться. Все, что мне оставалось, – хотя бы выторговать у Ядра жизни учителя и соратника. Признав поражение, я словно лишился скелета, ноги подогнулись, и тело обрушилось.

Лучи остановились в паре сантиметров от моего лица, я поднял руку и открыл рот, чтобы принять предложение и снова стать частью Чумного мора на любых условиях, и тут из-под потолка прозвучал волнующий женский голос:

– Остановись, Жнец!

Все мои тревоги сразу отступили, стало легко и благостно.

Распластавшись на полу, я нехотя повернул голову и увидел Морену, невообразимо-прекрасную, снежнокожую, в развевающемся черном одеянии.

– Жнец! – прокричала она с такой тоской, что ее болью до костей пробрало. Морена приблизилась к Ядру и резко повернула его голову к себе. – Очнись, Жнец, это же я!

На миг мне показалось, что на лице Ядра прорезались черты сурового мужчины, искаженные болью. Что-то изменилось, даже пылинки чумы остановились и перестали светиться.

Как только Ядро отвернулось, его влияние спало. Идеальный момент, чтобы рвануть к озеру! Я попытался вскочить и снова растянулся: силы ко мне не вернулись. Слишком далеко…

– Соратник соратнику вреда не нанесет, – рокотнул друг в темноте под стеной.

От теней отделилась массивная туша демона. Деспот схватил меня обеими руками и забросил в разинутую пасть, захлопнул ее, но глотать не стал. Что было снаружи, прошло мимо моего внимания, изнутри жаровни многого не рассмотришь, но в следующую пару секунд я, поджаренный, но живой, вывалился изо рта соратника у стены… вроде бы той же самой, но прямо у берега чумного озера!

Выхватив Умноженную эссенцию жизни, я собрал остатки сил и прыгнул, выплескивая ее. За эту пару мгновений Ядро, но не Жнец, схватило Морену за горло, подняло перед собой, обратило на нее Чумной взор, высасывая из богини смерти ее суть.

Морена обмякла, обвисла, теряя форму, растворяясь в воздухе, но, даже умирая, продолжала гладить его по чернильно-мертвой щеке.

Капли эссенции упали на черную поверхность озера, и время застыло. Я распахнул глаза, всматриваясь в густую смолянистую жидкость, где вздувался пузырь. Капли, набирая свечение жизни, опустились на дно, и несколько мгновений, растянувшихся в вечность, я ничего не видел, а слышал лишь набат своего сердца…

…пока оно не остановилось. Ударило трижды, толкая по артериям чумную субстанцию, и замерло уже навсегда. Все было зря, слишком сильным стало Ядро. Капельки эссенции угасли, растворились в чумной воде, их жизненной силы не хватило, чтобы разъесть, оборвать нити, связывающие Чумной мор с Бездной.

Это был конец. Я бессильно прижался щекой к каменному полу, понимая, что мы сделали все возможное. Бегемот ошибался, думая, что знает, как победить Чумной мор… Это конец не только войны, но и Скифа.

Ядро снова посмотрело на меня, покачало пальцем. Где-то под ногами-колоннами валялся учитель, наверняка обратившийся в нежить. Кто знает, может, Ояма станет новым высшим легатом?

Или им сделается Деспот. Да, он исчез из виду, но вдохнул Чумную пыль, а значит, обращения в нежить ему не избежать.

Мой взор затуманился, глаза сомкнулись, разум опустел…

…но все же я услышал:

«Бульк…»

Что это было? Ядро поглотило Ояму или новообращенный демон-зомби пускает пузыри?

«Бульк…»

И снова: «Бульк-бульк!»

Редкие «бульк-бульк» учащались, пока не превратились в бурление вскипевшей воды.

Я открыл глаза: по озеру побежали радужные круги, оно взволновалось и взорвалось разноцветными пузырями, извергло едкий черный дым. Усилием воли я развернулся так, чтобы увидеть Ядро… и вскочил, осознав, что происходит!

Ядро перекосило, мглистая плоть пошла волнами, кое-где обозначились более светлые прорехи. Чувствуя, как оно слабеет, внутри засуетились погубленные и поглощенные души разумных и неразумных, пытаясь прорваться. Неужели у меня получилось?

Материальное тело повелителя нежити раздулось, Ядро заклекотало, с ненавистью уставилось на меня, но его смертоносный взгляд больше не имел силы. Тогда оно разинуло рот, и оттуда хлынул поток мертвого света, а следом, лапами раздвигая пасть, вылез прозрачный пустынный стервятник, взмахнул крыльями и превратился в желтый луч, выстреливший в потолок. Следом вылезла эльфийка, обратилась лиловым лучом… Так вот куда девались души и сущности тех, кто восставал нежитью! Поглощенные, теперь они рвались наружу, чтобы найти покой там, где полагается. Тушу Ядра словно пробили тысячей иголок, и сквозь черноту выстрелили лучики душ. Оно понимало, что его минуты сочтены, и, помня о том, кто его погубил, надвигалось на меня, чтобы раздавить.

Я прочитал мантру, восстанавливающую резервы духа, ушел в Ясность, обратился Стремительностью урагана и Буйным ветром, дающим неуязвимость и кромсающим любую, даже божественную плоть, и обрушился на врага.

Духа хватило на несколько секунд. Я был ветром, ураганом, я был бурей, сдирающей плоть с костей, а когда снова стал человеком, застыл возле пузырящегося чумного водоема, окутанный тающими лоскутами мрака, в которых угадывались ошметки Ядра, пытающиеся собраться воедино. На мгновение меня ослепила вспышка – освобожденные души обратились в переливчатый свет и исчезли, а заражавшая нас Чумная пыль заискрилась и опала пеплом.

Все еще не веря в успех, я боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть удачу… Хотя разве такую спугнешь? Деспот, гигантским факелом вспыхнувший в абсолютной черноте, выдал отрыжку, и в воздухе закружились четыре огненных шара, заливших пещеру теплым сиянием.

– Да будет свет! – довольно рокотнул демон.

Рядом поднимался с пола Ояма. Выглядели оба ужасно, они почти обратились в нежить, но процесс пошел вспять – на глазах щеки наставника снова обретали румянец, а прорехи в гниющей плоти заживали.

Ядро Чумного мора уничтожено.

Очки опыта: +3 квадрлн.

Очки опыта на текущем уровне (1 014): 27 трлн / 235 трлн.

Новый уровень: +12! Текущий уровень: 1 014.

Доступно 60 свободных очков характеристик!

Уничтожено…

Уничтожено! Но уничтожено только Ядро, а фракция «Чумной мор», получается, в порядке?

Еле передвигая ногами, я вошел в воду, тронул ее рукой – просто вода, без заразы и чумы. Грязная, холодная, но обычная. Склонившись, я всмотрелся в нее и заметил часто мерцающий, будто подающий сигналы кристалл – многогранный шарик размером с вишенку, и цвета такого же.

Лут с Ядра?

Вглядевшись в описание, я предпочел бы, чтобы никакого лута не было:

Ядрышко Чумного мора

Божественный артефакт.

Превращает поглотившего в Ядро Чумного мора.

Требование: только для классов «бог», «жрец» или «предвестник».

Шанс потерять после смерти снижен на 100 %.

Прочность: неразрушим.

Вот, значит, как… Всегда должно быть Ядро Чумного мора?

Подобрав артефакт, я долго вглядывался в него, размышляя, что делать. Оставить здесь? Тогда угроза никуда не исчезнет, кто-нибудь когда-нибудь найдет Ядрышко и вряд ли удержится от соблазна.

– Что думаешь с ним делать? – спросил Ояма.

Деспот глухо прорычал:

– Предупреждаю, что сдохну, но утащу тебя с собой, если осмелишься.

Оглянувшись, я пожал плечами:

– У меня две новости. Плохая – оно неразрушимо. Хорошая – потерять его тоже нельзя. Поэтому пусть займет место в моем мешке и пылится там вечно!

Я так и сделал – отправил артефакт в инвентарь. Это стало последним волевым усилием, на которое я был способен.

Ничего больше не чувствуя и не соображая, я опустился на пол, точно сдутый шарик. И чуть не накрыл ладонью аспидно-черную каплю протоплазмы. А в стороне обнаружилась другая, золотисто-черная. Словно капли ртути, останки Старых богов дрожали в тщетной попытке приблизиться друг к другу.

Сняв доспехи и оружие, я присел на корточки рядом, нежно коснулся их пальцами, надеясь, что они, как Бегемот в свое время, вольются в меня, тогда я отнесу их к Спящим, а те пусть решают, что с ними делать. Капли остались неподвижными. Возможно, они так ослабели, что не в силах были сделать даже это. Я попытался подобрать их, но они, как ртуть, ускользали, не давались, а при попытке загрести их вместе с землей скатывались на прежнее место.

Рядом сел Ояма, из-за спины шумно дышал Деспот. Все молчали, на разговоры не осталось сил. Из любопытства демон попробовал сожрать капли протоплазмы, работая пастью, как ковшом экскаватора, но лишь нажрался земли, измазался, а капли остались там же. Что ж, пусть это место станет временным пристанищем для Жнеца и Морены, пока я не притащу сюда Декотру и других последователей культа богини смерти.

Старые боги подождут, а мне нужно выбраться отсюда, доставить Деспота на Кхаринзу, а наставника – в Джири, после чего срочно выходить в реал и разбираться с тем, что там меня ожидает.

Перед очередными проблемами и задачами хотелось просто посидеть в тишине. Если то, что я узнал от Ядра, правда, то Дисгардиум ждут черные дни. Девятка – верховный жрец Нергала? Меня передернуло от одной мысли об этом, особенно если она сохранит уровни и способности. Да и то, что Небесный арбитраж теперь в подчинении Лучезарного, не радовало. Боюсь, все последствия случившегося я пока не могу даже вообразить. Но сейчас – прямо сейчас – думать об этом не хотелось. Я устал.

Меня даже не волновало, что система никак не наградила меня за то, что я уничтожил Ядро. Целая фракция лишилась лидера, управляющий ИскИн, наверное, ломает свои электронные мозги, как это оценить.

– Чего разделся, соратник? – вдруг ласково поинтересовался Деспот.

– Правильно сделал, – сказал Ояма. – Истинный боец не надеется на доспехи и металл, он сам есть и то и другое.

Доспехи и металл? Оружие? И тут меня озарило – Косы Жнеца! Я так к ним привык, так сроднился, что совсем забыл, чей это подарок и кто их создал. На то, чтобы экипировать Косы, ушла секунда. Я протянул лезвия к каплям протоплазмы, к Морене и Жнецу… и они охотно влились, впитались в них и сразу заговорили со мной.

Их голоса ощущались как собственные мысли, но имели разный оттенок:

«Спасибо», – с облегчением молвила Морена.

«Спасибо, – устало прошептал Жнец. – Морена в тебе не ошиблась».

Они смолкли, очевидно, истратив на эти слова последние капли веры. Я надеялся, что и в таком состоянии Морена сохранила сущности и души тех, кто погиб над Видерлихом. Нам еще будет о чем с ней поговорить.

За десять минут, пока мы с Оямой собирались с силами, Деспот исчез и вернулся, доложив, что нашел тайник, доступ в который есть только у нежити. У Хеллфиша бы загорелись глаза от такой новости, а я лишь пожал плечами. Если доведется, вернусь сюда глубинкой и попробую вскрыть.

Ояма все это время просидел молча. Даже после прочтенных мантр его шкала жизни наполнилась меньше чем наполовину. Как бы он ни бодрился, возраст брал свое, и сейчас я особенно отчетливо видел, насколько ему нелегко. Сдерживая орды нежити в Видерлихе, он сильно пострадал, а ведь до этого у него был бой с Новыми богами, а после – с Ядром. Но все же я решился его побеспокоить и рассказал, что узнал от Ядра. Он должен быть в курсе, что это не конец войны.

– Подумаем об этом завтра, – сказал он и широко зевнул. – А сейчас – домой! Отдыхать!

Мы поднялись. Я хотел отправить нас сначала на Кхаринзу, где надеялся представить наставника Бегемоту…

И тут грянуло:

Разблокировано божественное достижение «Первое убийство: Ядро Чумного мора»!

Вы первым в мире одолели мирового босса – Ядро Чумного мора! Лидер Чумного мора в первую очередь и был самим Чумным мором, преобразовавшим под свои задачи обычную нежить. Уничтожив Ядро, вы уничтожили всю фракцию – совершили деяние, которое останется в памяти во веки веков.

Награда: перк «Святой» (−100 % урона от нежити; +1 000 % к урону по нежити).

Разблокировано божественное достижение «Убийца бога»!

Переродившаяся в Ядро Чумного мора сущность была Старым богом, чье имя осталось загадкой. Развоплотив Ядро, вы вписали свое имя в анналы истории Дисгардиума и навсегда останетесь в памяти разумных как тот, кто уничтожил божественную сущность.

Награда: активный навык «Божественное исчезновение».

Божественное исчезновение

При использовании навыка ваша сущность исчезнет из эфира, не оставляя даже астральных следов. Вы не станете невидимым для тех, кто на вас посмотрит, но скроете свое присутствие в Дисгардиуме от кого угодно. Поисковые и тревожные артефакты, нюхачи и оракулы, даже боги не смогут определить ваше местоположение.

Стоимость применения: 1 % любого ресурса (очки жизни, мана, классовый, боевой) на выбор в час.

Слава герою!

Желаете обнародовать свое имя? Это даст +10 000 очков к репутации со всеми основными мировыми фракциями и +50 000 очков к известности.

Внимание! Достижение «Первое убийство: Ядро Чумного мора» является исключительно важным для всего Дисгардиума. Все разумные должны знать имя героя, а потому отказаться от обнародования имени невозможно.

До глобального уведомления: 00:00:09… 00:00:08…00:00:07…

Вторая Слава была за Убийцу богов, отказываться от нее я не стал – глупо думать, что это не свяжут с Первым убийством. К тому же интуиция подсказывала, что в будущем высокая репутация и известность станут для меня очень важны.

В следующие секунды мир узнал имя того, кто прикончил Ядро. Смахнув эти уведомления, я перешел к следующим – поток залившего Скифа опыта не остановился, потому что засчитался и квест Бегемота, полученный мною сразу после Священной войны. Было это чуть больше месяца назад, а ощущалось как будто в прошлой жизни – столько всего произошло с тех пор.

В полутьме пещеры, сверкая вспышками от каждого нового уровня, я, наверное, выглядел как рождественская елка:

Задание Спящих богов «Смерть Чумному мору!» выполнено.

Вы уничтожили Ядро Чумного мора.

Сообщите Спящим богам о своих успехах, чтобы получить награду.

Очки опыта: +6 квадрлн.

Очки опыта на текущем уровне (1 036): 14 трлн / 293 трлн.

Новый уровень! Текущий уровень: 1 036.

Доступно 170 свободных очков характеристик!

Ваша репутация со Спящим богом Бегемотом повышена: +3 000.

Текущая репутация: превознесение.

Ваша репутация со Спящей богиней Тиамат повышена: +3 000.

Текущая репутация: превознесение.

Ваша репутация со Спящим богом Кингу повышена: +3 000.

Текущая репутация: уважение.

Ваша репутация со Спящим богом Абзу повышена: +3 000.

Текущая репутация: уважение.

Ваша репутация со Спящим богом Левиафаном повышена: +3 000.

Текущая репутация: уважение.

И финальным аккордом прогремело на весь Дисгардиум:

Глобальное уведомление! Фракция «Чумной мор» уничтожена!

Игровые персонажи расы «нежить» теряют все способности, связанные с уничтоженной фракцией, а аналогичные предметы теряют силу.

Внимание! Аннулирован штраф нежити на репутацию с другими фракциями.

Внимание! Игровые персонажи расы «нежить» вольны сменить расу или присоединиться к любой другой фракции.

Праздновать победу можно было официально. Мелькнула мысль, что хорошие новости на этом не заканчиваются: вот-вот достроят четвертый храм, и хорошо бы самому посвятить его Спящим, но…

Я подкинул Потертую монетку, открылся портал, откуда высунулась встрепанная гоблинша, осмотрелась и заулыбалась.

– Госпожа Кусаларикс, Ядро уничтожено. – Подняв руку, я остановил ее, уже собравшуюся лезть ко мне. – Порадуемся потом. У меня просьба – посвятите храм в пустыне Спящим без меня?

В ответ я получил ошарашенное молчание. Выпучив глаза, она сглотнула, часто закивала:

– Все сделаю! Какая честь! Какая…

Я махнул рукой, улыбаясь:

– Все, идите. – Мне было тяжело говорить даже о приятном, я едва ворочал языком.

Гоблинша исчезла, портал закрылся. Следом я отправил лидерам союзников сообщение о том, что с заданием справился. Улыбнулся, представив всемирное ликование…

…и, прихватив Деспота и Ояму, прыгнул на Кхаринзу, запоздало сообразив, что встретился бы там с Кусаларикс и так, без Потертой монетки.

Моему мозгу явно требовался отдых, иначе гражданские тесты провалю как пить дать.

* * *

Бомбовоз, едва увидел, что я появился в замке, сразу же бросился встречать. Он наверняка видел глобальные уведомления об уничтожении Ядра, но вид у него был унылый.

Мы обнялись, а в ответ на мои новости он лишь хмуро кивнул:

– Молодец, молодец… В дороге расскажешь, ладно? Щас нужно ускориться, пора вылетать на тесты. Не дай Спящий опоздать! Тебя что-то держит здесь?

Да, опаздывать нельзя, иначе проще вообще не являться и стать негражданином. Пожалуй, сдам квест Бегемоту уже после того, как получу гражданство. Да и не хотелось встречаться с ним сразу после всех тех мыслей, что мне внедрило Ядро.

– Ничего не держит, но минут пять все же надо… – Я покрутил головой, но Деспота не нашел.

Демон уже пировал на центральной площади замка, где собрался весь народ. Наставник Краулера, маг Верт, зажег небо фейерверками. Трогги, кобольды, тролли и прочие нелюди устроили дикие танцы, а посреди толпы, потрясая руками-алебардами, довольно урчал Деспот, которого принимали как родного. Для жителей острова он уже стал легендой, хотя провел в Дисгардиуме меньше суток. На их месте я бы поостерегся: демон имел такой вид, словно едва сдерживался, чтобы не начать собственную пирушку.

Убедившись, что Деспот не пропадет, я вернулся к Ояме. По пути перехватил Патрика, чтобы тот познакомил наставника с Бегемотом. От такой чести учитель отказался – его отношение к любым богам было весьма настороженным. Однако, посомневавшись, он все-таки решил остаться на пару-тройку дней на Кхаринзе.

Правда, для этого мне пришлось схитрить:

– Меня не будет в Дисгардиуме несколько дней, учитель. Моих друзей – тоже. Госпожа Кусаларикс занята в пустыне. Остров останется без присмотра, а мой клан – без управления, зато с прожорливым демоном…

– Няньку нашел? – сурово спросил Ояма… и устало улыбнулся. – Отдохну и займусь, наведу порядок. И ты отдохни, ученик. Ты меня понял? Иначе больше ничему не научу!

Я пообещал, что отдохну, но, судя по настороженности во взгляде, он мне не поверил. Да я и сам не верил, когда одновременно с Бомбовозом вылезал из капсулы.

На моем лице все еще была улыбка, адресованная наставнику, но только схлынул интра-гель, как вся радость испарилась.

В разгромленной спальне царил бардак, на полу угадывались бурые пятна, кровать была перевернута, ее ножки отломаны, а у стены сидел, опустив голову, Хайро Моралес. Выглядел он так, что краше в гроб кладут: мешки под глазами, прожженный бронежилет, волосы с одной стороны обуглились, лицо покраснело от ожога. Рядом с ним валялась пустая бутылка рома. Судя по луже и резкому запаху спирта, он ее выпил не всю, большую часть пролил. В комнате было накурено и воняло жженой шерстью и сгоревшей пластмассой.

Услышав шум капсулы, Хайро встрепенулся. Я показал ему большой палец из-за стекла:

– Мы уничтожили Ядро Чумного мора…

Он будто не услышал. Поднялся, пошатнулся, оперся о стену и тяжело вздохнул, медленно проговорил заплетающимся языком:

– Понимаю… ты устал… но у нас… плохие… очень плохие… новости.

– Да, Ханг говорил, но не уточнил какие…

Я осекся, глянул на засохшие пятна на полу и похолодел: это ведь чья-то кровь!

– Не говорил, чтобы ты не отвлекался, – пояснил Ханг, входя в спальню. – Тем более всю картину видит только Хайро.

С замирающим сердцем я перевел взгляд на безопасника, тот поморгал, пытаясь сфокусироваться, махнул рукой:

– Спускаемся в медотсек, там и расскажу…

Я топал за ним, подсознательно пытаясь растянуть время, отодвинуть неизбежность, но засохшая кровь стояла перед глазами, и не хотелось думать о том, чья она.

* * *

Эд находился в реанимационной капсуле, в сознание он не приходил. Рита, совершившая настоящий подвиг, чтобы спасти меня, лежала рядом с ним чуть живая. Я держал ее за руку, слушая Хайро.

Сдерживая гнев и боль, безопасник сухо рассказал о том, что произошло. У меня волосы встали дыбом, а сердце разорвалось и облилось кровью. Малика и Роя убила Тисса, которая не Тисса! Мария погибла! Трикси и его дед мертвы… Да и что с настоящей Тиссой – неизвестно…

– Не верю… – Я с трудом выдавил слова, голос дрожал, а по щекам катились слезы. – Не верю! Не должны люди так умирать! Из-за игры! Это я во всем виноват с этим проклятым статусом «угрозы»! Я! Я виноват!

Ярость обрушилась, захлестнула и швырнула на камни, как огромная волна, а затем потащила вдоль берега, не давая опомниться. Потеряв контроль над собой, я вскочил и принялся лупить кулаками стену, пока Хайро с Хангом меня не оттащили.

– Алекс, успокойся, – взмолился друг. – И так все «Домашние доктора» заняты, а тебе на тесты! Что скажет комиссия, увидев твои руки?

Сам Ханг выглядел не лучше, его лицо было в ссадинах, скула багровела, но я промолчал, тем более безопасник принялся трясти меня за плечи и орать в лицо:

– Не бери на себя вину за чужие грехи! Слышишь?!

– Не брать? А что мне тогда делать?! – выкрикнул я, сбрасывая его руки. – Кто вернет Малика? Марию? Роя? Трикси? Что с Тиссой? Это все на мне! На мне! Они поверили мне и умерли из-за этого!

Прижав к себе, Хайро гладил меня по голове, как маленького, и успокаивал:

– Их не вернуть, Алекс, их не вернуть… – Он сам не мог сдержать слез. – Но подумай о тех, ради кого еще нужно жить и бороться!

– Нашли Тиссу? – Я очень надеялся, что список жертв сократится хотя бы на одно имя. – Хоть что-то узнали?

– Не до того было, да и… расклеился я… – признался Хайро. – Это же мой провал! Если кого и винить, Алекс, так это меня!

– Нет, – буркнул Ханг. – Это ОНИ виноваты. Они и больше никто!

– Ханг прав, – выдавил я.

– Столько людей погибло, – пробормотал Хайро. – Всех нужно достойно проводить! Тело Малика надо отправить родителям, помочь организовать похороны… А мне рук не хватает! Рой и Мария мертвы, Йоши тяжело ранен, Сергей держится, но и ему пришлось непросто. Наших, местных, тоже надо похоронить, а не сжечь в крематории, но это взвалил на себя Вилли… А мне нужно отвезти вас на тесты. – Он посмотрел на Эда и Риту. – Завтра, как им станет полегче, определим в клинику, чтобы они получили отсрочку от тестов. Это могут сделать только лицензированные врачи…

– Да, да, конечно… – пробормотал я, глотая слезы и стирая их окровавленным кулаком.

– Томоши сейчас у Энико, – счел нужным сказать Ханг. – Даже не знаю, кто из них больше перепуган и кто кого утешает. Тоби заперся у себя и молится черт его знает каким богам, наверное, сразу всем…

За своими обычными шутками он скрывал боль, но я внезапно ощутил, как сильно люблю Ханга. Как брата, которого у меня нет. Обняв его, я тихо сказал:

– Спасибо, что спасся сам и спас Эда.

Ханг пробормотал, что поступил бы так с любым из нас, а я горько подумал, что вселенная посмеялась надо мной, поманив успехом, а потом схватила за волосы и со всей мочи впечатала лицом в асфальт…

Я с тоской вспомнил то чувство покоя и гармонии, что обещало Ядро.

А потом злобно сплюнул кровь и ощерился:

– Значит, «Дети Кратоса»?

Хайро кивнул. Увидев, какое безмятежное и красивое лицо у Риты, я вдруг успокоился. Ужасно так думать, но я ощутил радость от того, что погиб Малик, а не она или Эд, и тотчас устыдился собственной мысли.

Да, судьба нанесла такой удар, от которого я, может, никогда не оправлюсь. Потери слишком велики…

Но я не опущу руки. Орка с два! Член Белиала им в глотку!

Не успокоюсь, пока не отомщу тем, кому мало было власти, топовых гражданских привилегий и всех богатств мира. Эти нелюди как раковые клетки, губящие здоровые ткани. Сколько бы ни было ресурса – надо больше. Отобрать последнее, уничтожить, растоптать, лишь бы набить свою ненасытную утробу. Чужие жизни на кону? Им даже не плевать, они никого, кроме себя, людьми не считают. Мы для них биомасса, расходный материал.

Что ж, пусть подотрутся своим мнением, потому что «биомасса» даст сдачи.

– Они ответят, – сказал я без пафоса, холодно констатируя факт.

Хайро и Ханг кивнули:

– Ответят.

Это прозвучало как приговор. С минуту все молчали, пока Хайро не поднялся со стула. Поиграв желваками, он велел:

– Живо приводите себя в порядок и собирайтесь на тесты. Костюмы и галстуки Мария для вас закупила… – Его лицо перекосилось от душевной боли, но он взял себя в руки. – В общем, загляните в гардеробную. В дороге отоспитесь. Кстати, Тобиас летит с вами.

Поднявшись, я нехотя отпустил руку Риты и пошел за Хангом, но остановился, мотнул головой:

– Сначала мне нужно увидеть Малика, Марию, Роя, Трикси… Хочу принести им клятву.

Эпилог. Кусаларикс

Не прошло и двух часов с того момента, как Скиф и его друг Бомбовоз покинули Дисгардиум, а Кусаларикс уже получила сигнал от бригадира Шончера: «Принимай работу, босс!» Сообщение было передано через амулет связи, но, везде чуя подвох, гоблинша затребовала связь через Зеркало дальновидения – надо было лично убедиться в том, что храм построен и ничто не угрожает ни ему, ни строителям.

Открыв портал по маяку, жрица Спящих поспешила войти. Она очень устала – не физически, а морально – от потерь. Выплакала все слезы по друзьям, близким и родственникам, погибшим в войне с Чумным мором, но ни на миг не подумала, что партнерство со Скифом – ошибка. Ни тогда, когда он сам был нежитью, ни сейчас, когда нежить заняла святую святых любого гоблина – Кинему.

Храмы Невра и Маглубайта оккупировали мертвецы, алтари были осквернены и залиты чумой, но Кусаларикс никогда не достигла бы высот в Зеленой лиге и Лиге гоблинов, если бы не умела правильно просчитывать шансы и делать ходы в нужный момент, а не под влиянием эмоций.

Четвертый храм Спящих сразу после уничтожения Чумного мора – вот ради чего она не спала и использовала свое влияние, дергая за ниточки, подмазывая, убеждая, угрожая и портя отношения. Верховный совет ополчился на нее после смерти Вонпрутиха, почтеннейшего члена совета и негласного лидера всех гоблинов. Но Кусаларикс не просто выстояла и убедила совет эвакуироваться именно на Кхаринзу, а не в Шак или Дарант. Кусаларикс выкрутила и выжала из Лиг – и Зеленой, и гоблинской – все ресурсы ради этой победы.

Просьба Скифа посвятить храм в Лахарийской пустыне Спящим стала для нее высшей наградой. Мальчик, возможно, и сам не понял, какую честь ей оказал. Ведь посвящение – это не что-то обыденное, это прикосновение к богам, выбор, кому из оставшихся Спящих посвятить храм, что влечет и благодарность избранного, и благословение других.

Она видела перспективу, ясно понимая, что будет, когда в мир явятся все Спящие. Другим богам просто не останется места, а те, кто был у истоков Единства, возглавят мир и поведут его к светлому будущему. Там не будет войн и смертей невиновных, потому что последователям одних и тех же богов нечего делить, и даже самый ленивый неудачник найдет, как прокормиться без краж и грабежей…

От мечтаний ее оторвал бригадир Шончер. Потянув за рукав, он поклонился ей, указывая на храм:

– Госпожа, проект закончен. Принимайте.

Она устремилась к алтарю, перебирая ножками так быстро, что дворф не мог за ней угнаться.

Непосвященный храм

Для посвящения требуется адепт статусом не ниже «жрец».

Идентифицирована: жрица.

Требования соблюдены.

Поднявшись на цыпочки, она возложила руку на алтарь и почувствовала, как ее сознание затягивает в великое ничто, наполненное голосами Спящих, их ласковым вниманием, подбадриванием. Она ощутила себя ребенком под присмотром доброй матери…

Что-то не пускало раствориться в этом тепле, тащило назад. Пришлось вынырнуть, стерев улыбку.

Шончер снова требовательно тянул ее за рукав.

– Ну так шо, хозяйка? Принимаешь? – И виновато развел руками. – Извини, семьи ждут.

– Принимаю, – гоблинша пожала ему руку. – Оплата будет выслана вам сегодня же.

Проводив его до выхода из храма, она убедилась, что ее точно никто не отвлечет, – четверка стражей, приставленных Скифом охранять строительство, пьянствовала в тени дюны. Ох, надо будет доложить их «боссу», сказать, что совсем распустились страхолюдины! Вот подобрал же паренек себе компанию! Что ни «соратник», то либо демон мерзкий, либо суккуба бесстыжая, а то и вовсе гигантский богомол с рептилоидом на пару! Видела, как ящер тот зыркал – так и съел бы, если б позволили…

Пару секунд гоблиншу подмывало спуститься к ним сейчас же, чтобы задать трепку, но она передумала. Это может подождать.

Развернувшись, Кусаларикс шагнула к алтарю… и остановилась, не чувствуя тела. Она рухнула, больно ударившись клыками о каменный пол.

– Нет-нет, мелочь зеленая, – раздался за спиной звонкий девичий голос. – Ты не наша, а значит, и храм освящать не тебе. Полежи, я займусь тобой позже…

Храм залило слепящим светом, и тот же голос торжественно объявил:

– Бета номер девять посвящает этот храм Лучезарному Нергалу, во имя света, солнца и лучей его!

На долгие минуты мир оцепенел. Свет, который поначалу ощущался лишь терпимым жаром, будто обрел массу и придавил Кусаларикс к полу. Над ее головой зашуршала ткань, раздался смешок, а потом голос той, что назвалась Бетой номер девять:

– А это что-то новенькое… Хм… Ладно, попробуем на тебе.

Свет пронзил Кусаларикс до мозга костей, а когда погас, она уже была мертва.

Конец десятой книги

Content

Данияр Сугралинов
Дисгардиум 10. Явная угроза

Глава 1. Сын Диабло

Глава 2. Южный полюс

Глава 3. Щуп Ахримана

Глава 4. Зелье репликации

Глава 5. Да будет смерть быстрой

Глава 6. Вкусно!

Глава 7. Неожиданные союзники

Глава 8. Неотвратимость

Глава 9. Легионы просят огня

Глава 10. В единстве сила

Глава 11. Ау-у!

Интерлюдия 1. Маргарита

Глава 12. Хе-хе

Глава 13. Нечеловеческие взаимоотношения

Интерлюдия 2. Масу

Глава 14. Третий Спящий

Глава 15. Слово и рукопожатие

Глава 16. Предатель

Глава 17. Цугцванг

Глава 18. За чужие грехи

Эпилог. Кусаларикс