Тамара Беляева, Юрий Лобзин, Валерий Волжанин, Евгений Белозеров

Вирусные болезни человека

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

АКДС – адсорбированная вакцина коклюш, дифтерия, столбняк

АлАТ – аланинаминотрансфераза

АРВТ – антиретровирусная терапия

АсАТ – аспартатаминотрансфераза

БЦЖ – бациллы Кальметта – Герена

ВГА – вирус гепатита А

ВГВ – вирус гепатита В

ВГС – вирус гепатита С

ВГD – вирус гепатита D

ВГЕ – вирус гепатита E

ВГF – вирус гепатита F

ВГG – вирус гепатита G

ВИЧ – вирус иммунодефицита человека

ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения

ВПГ – вирус простого герпеса

ВПЧ – вирус папилломы человека

ВЭБ – вирус Эпстайна – Барр

ГКС – глюкокортикостероиды

ГЛПС – геморрагическая лихорадка с почечным синдромом

ГЦК – гепатоцеллюлярная карцинома

ГЭ – герпетический энцефалит

ДВС – диссеминированное внутрисосудистое свертывание (крови)

ДДТ – дихлордифенилтрихлорэтан

ДНК – дезоксирибонуклеиновая кислота

ЕД – единица действия

ЖКТ – желудочно-кишечный тракт

ИВЛ – искусственная вентиляция легких

ИЛ – интерлейкины

ИФА – иммуноферментный анализ

ИФН – интерферон

КТ – компьютерная томография

ЛОР – оториноларингология

МЕ – международная единица

МЗ – Министерство здравоохранения

МЗСР – Министерство здравоохранения и социального развития

МКБ-10 – Международная классификация болезней 10-го пересмотра

МРТ – магнитно-резонансная томография

НИИ – научно-исследовательский институт

НИОТ – нуклеозидные ингибиторы обратной транскриптазы

ННИОТ – ненуклеозидные ингибиторы обратной транскриптазы

ОКИ – острые кишечные инфекции

ОРВИ – острые респираторные вирусные инфекции

ОРЗ – острые респираторные заболевания

ОТ – обратная транскриптаза

ПСПЭ – подострый склерозирующий панэнцефалит

ПЦР – полимеразная цепная реакция

РИФ – реакция иммунной флюоресценции

РН – реакция нейтрализации

РНГА – реакция непрямой гемагглютинации

РНК – рибонуклеиновая кислота

РПГА – реакция прямой гемагглютинации

РС – респираторно-синцитиальный

РСК – реакция связывания комплемента

РТГА – реакция торможения гемагглютинации

СВК – синдром врожденной краснухи

СКВ – системная красная волчанка

СМЖ – спинномозговая жидкость

СОЭ – скорость оседания эритроцитов

СПИД – синдром приобретенного иммунодефицита

СХУ – синдром хронической усталости

ТОРС – тяжелый острый респираторный синдром

УЗИ – ультразвуковое исследование

УФ – ультрафиолетовый

УФО – ультрафиолетовое облучение

ФНО – фактор некроза опухолей

ФРГ – Федеративная Республика Германии

ХГВ – хронический гепатит В

ХГС – хронический гепатит С

ХГD – хронический гепатит D

ХГЕ – хронический гепатит E

ЦМВ – цитомегаловирус

ЦМВИ – цитомегаловирусная инфекция

ЦНС – центральная нервная система

ЭВИ – энтеровирусная инфекция

ЭКГ – электрокардиограмма

ЭЭГ – электроэнцефалография

CD – кластер дифференцировки

CDC – Centers for Disease Control and Prevention – Центр по контролю и профилактике болезней (США)

ECHO – Enteric Cytopathic Human Orphan – энтероцитопатогенный вирус человека

HBc – ядерный антиген вируса гепатита В

HBcAg – сердцевинный антиген вируса гепатита В

HBcor – сердцевинный антиген вируса гепатита В

HBcorAb – антитела к сердцевинному антигену вируса гепатита В

HBcorAg – сердцевинный антиген вируса гепатита В

HBe – антиген инфекционности вируса гепатита В

HBeAg – антиген инфекционности вируса гепатита В

HBs – поверхностный антиген вируса гепатита В

HBsAg – поверхностный антиген вируса гепатита В

HВxAg – антиген вируса гепатита В, расположенный вблизи оболочки вириона

HLA – human leukocyte antigen – антиген главного комплекса гистосовместимости человека

HTLV-1 – человеческие Т-лимфоцитарные вирусы

IgA – иммуноглобулины класса А

IgD – иммуноглобулины класса D

IgE – иммуноглобулины класса E

IgG – иммуноглобулины класса G

IgM – иммуноглобулины класса M

LE – lupus eritematosus – клетки красной волчанки

LTR – long terminal repeats – длинные концевые повторы (последовательности ДНК)

MMR – ассоциированная вакцина корь – паротит – краснуха

TTV – transfusion transmittend virus – вирус, передающийся при переливании крови

UNDP – United Nations Development Programm – Программа развития ООН

UNPA – United Nations Postal Administration – Почтовая администрация Организации Объединенных Наций

ПРЕДИСЛОВИЕ

На нашей планете в настоящее время проживают 7,5 млрд человек. При этом ежедневно рождаются 365 тыс. детей (26 % – в Африке, 57 % – в Азии, 5 % – в Европе, 9 % – в Латинской Америке, 3 % – в Северной Америке и менее 1 % – в Австралии и Океании вместе взятых). В то же время ежедневно умирают в среднем 160 тыс. человек, каждые 3 с умирает ребенок в возрасте до 5 лет. По данным ВОЗ, в 2002 г. из 10 основных причин смерти на планете половину патологических состояний составляли инфекционные болезни (рис. 1).

Основная причина смерти людей – это болезни, которых насчитывается больше 20 тыс., в том числе 1200 инфекционных (6 % от общего числа). На долю последних приходится 20 – 40 % всех смертей.

Почти 40 млн человек ежегодно погибают от 9 видов патологических состояний:

1) болезни сердечно-сосудистой системы (2008 г.) – 17,3 млн;

2) онкологические заболевания – 7,6 млн;

3) диабет (2004 г.) – 3,4 млн;

4) хроническая обструктивная болезнь легких (2005 г.) – 3,0 млн;

5) диарея – 1,5 млн (в основном дети, у которых преобладает ротавирусная инфекция);

6) туберкулез – 1,4 млн;

7) ВИЧ-инфекция – 0,83 млн;

8) гепатит В – 0,6 млн;

9) гепатит С – 0,35 млн;

10) малярия – 0,65 млн.

Доля инфекционных болезней в структуре причин смерти значительно варьирует и зависит от социального статуса региона (рис. 2), при этом показатели в Европе и в Африке различаются в 12,5 раза.

Среди инфекционных болезней как причин смерти в начале XXI в. (2001 г.) ведущее место занимали 5 нозологических форм (рис. 3), при этом острые респираторные инфекции (ОРВИ) сохраняли лидирующее положение, из числа умерших от острых респираторных инфекций от одной трети до половины больных скончались от гриппа.

Великая французская революция «ввела» понятие «общественное здоровье». Это медико-социальный ресурс и потенциал общества, способствующий обеспечению национальной безопасности. Общественное здоровье обусловлено комплексным воздействием социальных, поведенческих и биологических факторов; его улучшение будет способствовать увеличению продолжительности и улучшению качества жизни, благополучию людей, гармоничному развитию личности и общества.

Согласно оценкам ВОЗ, общественное здоровье зависит от состояния окружающей среды на 20 – 30 % (некоторые социал-гигиенисты оценивают этот показатель в 50 %), от генетических факторов – на 15 – 20 %, от образа жизни – на 40 – 50 % (некоторые ученые допускают, что здоровье человека на 60 – 80 % зависит от пищи, которую он употребляет) и всего лишь на 10 – 15 % – от здравоохранения. Геронтологи выделяют три главных фактора, определяющих продолжительность жизни: наследственность (50 %), экология (20 %) и условия жизни (30 %). Табачная продукция, например, убивает до 5 млн человек ежегодно, сокращая жизнь курильщика в среднем на 10 лет. Полагают, что профилактические меры могут увеличить продолжительность жизни в некоторых районах Африки на 16 лет (на данный момент средняя продолжительность жизни в Малави, например, составляет всего 37 лет).

Рис. 1. Ведущие причины смерти в мире в 2002 г. (на 1000 жителей):

1 – ишемическая болезнь сердца; 2 – инсульт; 3 – нижние дыхательные пути; 4 – ВИЧ-инфекция; 5 – хронические болезни легких; 6 – диарея; 7 – туберкулез; 8 – малярия; 9 – рак легких и бронхов; 10 – дорожные происшествия

Рис. 2. Доля инфекционных болезней в структуре причин смерти в 2002 г. (%)

Рис. 3. Абсолютное число умерших в мире от ведущих инфекций в 2001 г. (млн человек)

Подтверждением положения, что здравоохранение в меньшей степени влияет на показатели общественного здоровья, служит ряд известных фактов. К примеру, США занимают первое место в мире по объему расходов на здравоохранение и в то же время только 17-е место по средней продолжительности жизни. Япония и Швеция занимают 1-е и 2-е места в мире по средней продолжительности жизни (несмотря на то, что расходуют средств на здравоохранение на 50 – 70 % меньше, чем США), что объясняется большим вниманием правительства и народа Швеции и Японии к профилактике заболеваний.

Факторы окружающей среды значительно влияют на показатели общественного здоровья; вместе с тем на планете существенно изменяется ряд факторов, отрицательно влияющих на него.

Развитие цивилизации, достижения науки, технический прогресс закономерно ведут к истощению природных ресурсов, загрязнению планеты, возникновению продовольственных проблем, что порождает биологизацию сельского хозяйства, фальсификацию продуктов питания и негативно сказывается на здоровье людей.

Так, с 1950 г. в атмосфере растет концентрация диоксида углерода (углекислый газ), что связывают с глобальным потеплением. Диоксид углерода, будучи парниковым газом, влияет на теплообмен планеты с окружающим пространством, блокируя переизлучамое инфракрасное излучение на ряде частот, и таким образом участвует в формировании климата планеты. По заключению Рабочей группы Международного пленума (1990 г.) по климатическим изменениям, составленному 170 авторитетными специалистами из 25 стран, парниковый эффект уже дал потепление на 0,3…0,6 °C (0,5 °C) в конце XIX в.

Удвоение содержания углекислого газа в атмосфере произойдет в 2035 г. Соответствующее глобальное потепление составит, по разным оценкам, от 1,5 до 4,5 °C, а скорее всего – около 2,5 °C. К этому времени ожидается подъем уровня Мирового океана на 8 – 29 см (около 20 см) и к 2100 г. – на 65 см. На обширных пространствах Евразии и Северной Америки, включая основные житницы, установится летне-сухой климат.

Но самое главное, что организм человека сразу же реагирует на изменение концентрации углекислого газа всего лишь на 0,1 % в ту или иную сторону от нормальных показателей. Поэтому полагают, что углекислый газ для организма примерно в 60 – 80 раз важнее кислорода.

В последние годы сформировалось новое направление медицины – биоэнергетика, специалисты которой рассматривают человека как единую энергетическую сущность. Сила электромагнитных излучений влияет на слабые электромагнитные поля, которые излучают все органы человека. Человек в настоящее время фиксирует высокочастотные энергетические поля, излучаемые, например, мобильными телефонами, а человечество стоит на пороге новой эпохи – болезней, обусловленных техногенными факторами, которые по масштабам далеко превосходят роль многих других вредных факторов окружающей среды, включая радиационный. Сегодня электромагнитные излучения – новый вид экологического загрязнения окружающей среды. Оценка их влияния на генетику (насчитывается 1000 наследственных болезней), на иммунную систему (угнетение ее – рост инфекционных болезней и прежде всего вызываемых возбудителями из группы условно-патогенных) приобретает все бbльшую актуальность.

Военные врачи давно подметили, как сильно воздействует излучение на человека и к каким результатам оно может привести. Человек, попавший в геопатогенную зону, может, например, взять автомат и стрелять во всех подряд, не отдавая себе отчет о своих действиях.

Установлено, что за последнее десятилетие энергетика человека повысилась, он стал очень чувствителен к энергоинформационным потокам, с которыми сталкивается ежедневно. Это связано с тем, что человечество переходит на новые рубежи энергетики, которая достигла своего максимума в 2012 г. В 2002 г., например, северный магнитный полюс сместился на 3°, что привело к изменению естественного частотного электромагнитного фона, который существовал тысячелетиями, и современный человек должен приспособиться к этому, чтобы выжить. Этим ученые объясняют нарастание числа катаклизмов, происходящих на планете за последние годы.

Современный подросток часами проводит время за компьютером (который сам по себе – источник излучения), а удобный крутящийся офисный стул или кресло, 3 – 6 ножек которого являются идеальной антенной, собирает всю отрицательную энергию в помещении и по металлическому стержню направляет ее в позвоночник, спинной и головной мозг (оценочный показатель – крутящаяся во все стороны стрелка положенного на это кресло компаса).

Инфекционные болезни были и по сей день остаются одной из ведущих причин смерти людей. Разразившаяся в начале XX в. пандемия гриппа, так называемой «испанки», за короткий срок унесшая миллионы жизней, ознаменовала собой новую проблему здравоохранения – вирусные инфекции. Вирусологические исследования показали многообразие вирусов – наиболее многочисленного вида живого на Земле. Около 600 представителей царства Vira включают различные семейства вирусов человека: Parvoviridae, Papovaviridae, Adenoviridae, Herpesviridae, Poxviridae, Picornaviridae, Togaviridae, Orthomyxoviridae, Paramyxoviridae, Reoviridae, Retroviridae.

Среди 1,5 млн видов живых существ почти 50 тыс. ведут паразитический образ жизни. Среди 96 млн учтенных случаев заболеваний населения страны инфекционные и паразитарные болезни у взрослых составляют 30 %, у детей – около 60 %.

В зависимости от типа взаимодействия вируса с макроорганизмом различают:

1) непродолжительный тип:

– острая инфекция;

– инаппарантная инфекция (бессимптомная инфекция с непродолжительным пребыванием вируса в организме);

2) длительное пребывание вируса в организме (персистенция):

– латентная;

– с клиническими проявлениями: хроническая, медленная.

Свойственная для вирусных заболеваний латентная инфекция характеризуется длительным пребыванием вируса в организме, не сопровождающимся клиническими симптомами. При этом происходит репликация и накопление вирусов. Вирус может персистировать в неполностью собранном виде (в виде субвирусных частиц), поэтому диагностика латентных инфекций очень сложна. Под влиянием внешних воздействий вирус вызывает клиническую картину болезни.

При хронической инфекции персистенция проявляется одним или несколькими симптомами заболевания. Патологический процесс длительный, течение сопровождается ремиссиями.

Общепризнанно мнение, что наиболее распространенной формой взаимодействия вируса с хозяином является персистенция, особенно ее скрытая форма. Накоплены веские доказательства того, что пожизненный противокоревой иммунитет обусловлен практически пожизненной персистенцией вируса после перенесенной кори. По этой же причине живые вирусные вакцины оказываются значительно эффективнее убитых или вакцин, содержащих отдельные компоненты вириона. Продолжительность иммунитета, сформированного в результате иммунизации живой вакциной, оказывается тем больше, чем продолжительнее персистенция вакцинального вируса в организме.

При медленных инфекциях взаимодействие вирусов с макроорганизмами имеет ряд особенностей: очень длительный инкубационный период – от 1 года до 10 лет и более, затем развитие клинической фазы ведет к быстрому прогрессированию болезни и к смерти.

Число медленных инфекций все время возрастает, в настоящее время известно более 30 нозологических форм.

К возбудителям медленных инфекций относятся обычные вирусы, ретровирусы, вирусы-сателлиты (d-вирус, суперкапсид ему поставляет вирус гепатита В), дефектные инфекционные частицы, возникающие естественным или искусственным мутационным путем, прионы, вироиды, плазмиды, транспозоны («прыгающие гены»).

По оценкам экспертов, около 1 млрд жителей планеты страдают неизлечимыми вирусными инфекциями, такими как вирусные гепатиты В и С, ВИЧ-инфекция и др. Ежегодные потери человеческих жизней от ОРВИ в три раза превосходят потери от ВИЧ/СПИДа. Хотя достижения вирусологии в ХХ в. огромны (удалось ликвидировать оспу, снизить до минимальных показателей заболеваемость полиомиелитом, добиться резкого снижения заболеваемости корью и другими вирусными инфекциями), кардинальных решений в вопросах диагностики и особенно лечения большинства вирусных инфекций не достигнуто. И это несмотря на то, что мировым сообществом на решение актуальных проблем вирусологии расходуются триллионы долларов.

Вирусные инфекционные заболевания разнообразны по клиническому течению и морфологической картине, они обычно высоко контагиозны и способны вызвать эпидемии и пандемии.

При развитии вирусного процесса в организме человека могут наблюдаться следующие эффекты:

1) цитолитическое действие вируса (грипп, вирусный гепатит А);

2) интеграция вируса с геномом клетки без выраженной ее деструкции (вирусный гепатит В);

3) пролиферация клеток-мишеней (парагрипп, натуральная оспа);

4) гигантоклеточная трансформация (корь, РС-инфекция, простой и опоясывающий герпес; так, вирус кори приводит к образованию значительно увеличенных клеток, которые содержат 10 – 100 маленьких ядер);

5) образование телец-включений (грипп, аденовирусная инфекция, бешенство);

6) онкогенный эффект (вирус Эпстайна – Барр участвует в развитии лимфомы Беркитта и рака носоглотки, а Т-лимфотропный вирус 1-го типа – в развитии Т-клеточной лимфомы, вирус герпетической группы 8-го типа – в развитии саркомы Капоши).

Обычно вирусы органотропны, т. е. имеют аффинность к определенному типу паренхиматозных клеток. Так, нейрональны с возможным развитием вирусного менингита ЕСНО-вирусы 7, 11, 24, 33; Коксаки-вирусы В 1 – 5; Коксаки-вирус А9; вирус эпидемического паротита и другие энтеровирусы. Вирусный энцефалит чаще развивается как осложнение многих неспецифических вирусных инфекций; в большинстве случаев течение заболевания легкое, кроме бешенства и энцефалита, вызванного ВПГ-1.

Свыше 200 вирусов – представителей как минимум шести семейств, могут быть причиной возникновения ОРВИ. Ежегодно они уносят около 10 млн жизней.

В мире насчитывается около 10 – 15 особо опасных вирусов, которые, попав в руки террористов, будут представлять смертельную угрозу человечеству. Особо опасны вирус натуральной оспы, а из бактериальных – возбудитель чумы. Вирус оспы, по расчетам российских ученых-биологов, может поразить около 70 % населения Земли, причем 50 % заболевших ждет летальный исход. Дело в том, что вакцинация против вируса натуральной оспы была прекращена в 1978 – 1979 гг., и сейчас 60 % жителей в возрасте до 20 лет не обладают иммунитетом против нее и только 30 % более взрослых людей сохранили лишь следы иммунитета (Воробьев А. А., 2004).

Из 80 типов выделенных сегодня герпесвирусов для человека опасны лишь 8. При этом практически каждый человек является носителем вируса простого герпеса. Хотя вирус герпеса локализуется в задних рогах спинного мозга человека, в результате чего недосягаем для реакций иммунной системы, лишь около 1 % жителей имеют клинические проявления герпеса.

Среди вирусных болезней наиболее актуальны аденовирусные заболевания, бешенство, ветряная оспа, вирусные диареи, ВИЧ-инфекция, геморрагические лихорадки, весенне-летний клещевой энцефалит, вирусный гепатит, группа герпесвирусных инфекций, грипп, корь, краснуха, лихорадка Западного Нила, ОРВИ.

Цель данной книги – познакомить практикующего врача с проблемой вирусных инфекций и возможностями их лечения.

Глава 1

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ

По оценкам специалистов, около 2300 патогенов способны вызвать инфекционные болезни у людей (что составляет лишь 1/30 000 часть из всех микроорганизмов, обитающих на планете), в том числе:

– бактерии – 1000;

– вирусы – 600;

– грибы – 500;

– простейшие и гельминты – 200;

– прионы – 6.

В. М. Жданов (1964) выделял около 2500 нозологических форм инфекционных болезней человека:

На сегодня изучены:

– около 1000 вирусов и вироидов (организованные частицы, содержащие генетический материал);

– около 2900 видов бактерий (примерно 1 % от общей численности их в природе);

– около 80 000 видов грибов (примерно 4 % от всех грибов, обитающих на Земле);

– 1,5 – 2 млн видов животных (преимущественно насекомые из царства Animalia), включая около 70 000 протозойных организмов.

Инфекции занимают 2 – 3-е место среди болезней жителей планеты. Их распространение во многом связано с экономическим потенциалом стран. В развивающихся странах от инфекционных болезней ежегодно погибают 10 млн человек. Большинство случаев смерти детей – это инфекционные болезни органов дыхания, кишечника, вызванные вирусами и бактериями. Малярия по-прежнему наносит ощутимый ущерб обществу, каждый год унося жизни 1 – 2 млн человек.

По данным ВОЗ, каждый час от инфекционных болезней умирают 1500 человек, из них более половины – дети до 5 лет.

С начала 1990-х гг. стали выделять «новые и возвращающиеся инфекции». Группу новых составляют недавно идентифицированные инфекционные болезни и их возбудители, а возвращающихся – ранее известные инфекционные болезни, борьба с которыми была успешной, но они снова приобрели способность к массовому распространению. Только за последние три десятилетия идентифицированы легионеллез (1974), лихорадка Эбола (1976), криптоспоридиоз (1976, HTLV-1, 1980), ВИЧ/СПИД (1981), энтеротоксигенный эшерихиоз (E. coli О157:H7 – 1982), прионные болезни (1986), гепатит С (1989), венесуэльская геморрагическая лихорадка (1991) и др.

Пример возвращающихся инфекций – эпидемия дифтерии в России. Если за последнюю четверть минувшего века заболеваемость дифтерией в нашей стране была снижена в 366 раз, то после известных социально-экономических потрясений конца 80 – начала 90-х гг. XX в. заболеваемость выросла более чем в 400 раз (в 1991 – 1994 гг. разразилась эпидемия, и число больных составило 80 % от всех зарегистрированных в Европе случаев дифтерии). Эпидемия позволила сделать существенный вывод – дифтерия перестала быть детской инфекцией, ибо из всех заболевших 72 % были взрослые люди.

Прогнозируется возвращение болезни, когда-то унесшей миллионы человек. Группа американских исследователей воссоздала вирус, вызвавший в 1918 г. эпидемию гриппа – «испанки», приведшей, по разным оценкам, к гибели около 40 млн человек. По мнению авторов, существует прямая параллель между вирусом начала ХХ в. и гриппом птиц, свирепствующим в Азии в наши дни.

Таким образом, спектр инфекционных болезней постоянно пополняется ранее неизвестными, а также расширяется в результате установления инфекционной этиологии заболеваний, считавшихся ранее неинфекционными. В онкологии уже выделено более 250 «персональных» вирусов. Этиологически с ВГB и ВГC связан первичный рак печени, с ВПЧ – рак шейки матки, с герпесвирусом 8-го типа – саркома Капоши, с ВЭБ – лимфома Беркитта, с бактерией Helicobacter pylori – рак желудка.

Давно обсуждается вопрос об инфекционной природе некоторых психических болезней. Доказано, что в структуре причин самоубийств определенное место занимает инфекционный фактор – вирус Борна. Болезнь Борна открывает новую главу инфекционной патологии человека: среди людей, больных шизофренией и биполярно аффективным расстройством (прежнее название – маниакально-депрессивный психоз), обнаружен высокий процент лиц, сероположительных к вирусу Борна. Как оказалось, этим вирусом заражены около 30 % здоровых и практически 100 % людей, предрасположенных к болезням типа депрессии или невроза. Л. Боде (1996), сотрудница Берлинского НИИ им. Р. Коха, в течение ряда лет изучала кровь людей, страдающих депрессиями, и сделала важное открытие: в крови всех больных имеется вирус Борна. По мнению автора, вирус Борна поражает лимбическую систему головного мозга, которая, как известно, отвечает за настроение человека. Вирус Борна персистирует в нейронах и глиоцитах, распространяется по аксонам, транссинаптически и транснейронно (Gosztonyi G., Ludwig H., 1995). При последних патологоанатомических исследованиях головного мозга самоубийц выявлено наличие узелков в нервных клетках. Подобные изменения наблюдаются и в нервной ткани животных, пораженных вирусом Борна. Концентрация вируса в крови больных с острой депрессией зависит от их самочувствия, причем в фазе ремиссии, т. е. при отсутствии симптомов, возбудитель вообще не выявляется. Высказывается надежда, что скоро потенциальных самоубийц можно будет выявлять с помощью анализа крови на вирус Борна, более того, появляется перспектива предотвращать самоубийства профилактической вакцинацией. Так что определенно можно сказать, что в структуре причин самоубийств есть самоубийства инфекционной природы.

В настоящее время идут интенсивные поиски этиологических факторов шизофрении, эпилепсии, маниакально-депрессивного синдрома, болезней Альцгеймера, Пика, Паркинсона, рассеянного склероза, прогрессирующего супрануклеарного паралича, аутизма у детей и многих других хронических заболеваний ЦНС. Ведутся исследования по выявлению нейротропных и психотропных свойств вирусов. Введено понятие «латентный шизовирус» (Torrey E., 1988), хотя вирус пока не выделен и на его роль в развитии шизофрении указывают только косвенные факты. Выдвинута гипотеза о роли эндогенных вирусов, находящихся в латентном состоянии (правда, как считает М. О. Гершензон (1994), эндогенные вирусы – это категория не инфекционная, а генетическая). Сегодня интенсивно изучаются этиология и патогенез молекулярно-генетических заболеваний. Л. А. Зильбер (1934) обосновал вирусно-генетическую концепцию онкологического процесса, главное в которой – это не только и не столько рак, сколько принцип.

Установлено, что геном человека содержит много различных эндогенных провирусов и ретровирусподобных элементов (Levy L. [et al.], 1990). Авторы идентифицировали в ДНК человека необычную ретровирусподобную последовательность, которую отождествили с дефектным, а не интактным ретровирусом. Более того, оказалось, что мутация провируса превращает их в ретровирусные онкогены (Yarmus H., 1989).

В середине ХХ в. многие ученые пришли к выводу, что человечество стоит на грани полного уничтожения инфекций. Но, как показала жизнь, инфекции по-прежнему остаются одними из наиболее распространенных патологических состояний человека. Н. А. Малышев (1998) установил, что на фоне сокращения доли заболеваний, учитываемых по разделу «Инфекционные и паразитарные болезни», в общей структуре заболеваемости жителей мегаполиса Москвы истинная доля инфекций и паразитозов остается неизменно высокой и колебалась за период 1926 – 1997 гг. в пределах 36,1 – 49,7 %, не имея тенденции к снижению.

По оценкам Министерства здравоохранения, каждый второй больной, обращающийся к врачу, – это инфекционный больной, а среди пациентов участкового педиатра 70 % – дети, страдающие болезнями инфекционной природы. По данным ВОЗ (1997), около 33 % людей умирают от инфекционных болезней. Еще выше значение инфекционных болезней в причинах смерти детей. И это без учета инфекционной природы ряда сердечно-сосудистых, нервных, гастроэнтерологических заболеваний. Особенно высока доля инфекционных болезней в причинах смерти детей раннего возраста. Большинство умерших от инфекций – жители Африканского континента.

Среди инфекционных болезней ведущее место по распространенности и смертности занимают ОРВИ, на долю которых приходится около 90 % всех острых инфекционных больных. Среди ОРВИ 1/3—1/2 часть приходится на грипп. Второе место занимают кишечные инфекции.

Летальность свыше 50 % наблюдается при лихорадке Ласса, высока летальность при геморрагической лихорадке Марбург и лихорадке Эбола.

Из существующих сегодня инфекционных болезней летальность 100 % имеют бешенство, ВИЧ-инфекция, прионные болезни и другие медленные инфекции.

Хотя инфекционные и паразитарные болезни особенно актуальны в развивающихся странах, не менее значимы они и для экономически развитых стран. Так, по данным статистического отчета, в США среди болезней инфекционной природы грипп и пневмония числятся среди 10 ведущих причин смерти американцев.

Департамент здравоохранения США сгруппировал все инфекционные и паразитарные болезни так, как группируются данные по сердечно-сосудистым и онкологическим заболеваниям; оказалось, что в 1976 г. в США эта группа болезней заняла 4-е место среди всех причин смерти (тогда еще не было эпидемии СПИДа и роста заболеваемости туберкулезом) после сердечно-сосудистых заболеваний, рака и инсульта.

Оценка ситуации, проведенная Всемирным банком в 1994 г., показала, что среди четырех ведущих причин ущерба, наносимого человечеству всеми болезнями и травмами, в качестве трех причин выступают конкретные инфекционные и паразитарные болезни.

Более 80 % ущерба от диарей приходится на детей в возрасте до 5 лет, кишечные гельминтозы преобладают среди детей 5 – 14 лет, больше половины случаев туберкулеза выявляется у людей в возрасте 15 – 44 лет, тогда как более 60 % случаев стенокардии возникают у лиц старше 60 лет, участие которых в производстве национального продукта минимально.

Благодаря успехам бактериологии и вирусологии растет число инфекционных болезней, ранее считавшихся соматическими:

– первичная карцинома печени – ВГВ и ВГС;

– язва двенадцатиперстной кишки – Helicobacter pylori;

– цирроз печени – ВГВ и ВГС;

– рак шейки матки – папилломавирус;

– некоторые миокардиопатии – трематоды Heterophydae;

– болезнь Крейтцфельдта – Якоба – прион;

– саркома Капоши – вирус герпеса 8;

– Т-клеточная лимфома и лейкемия – вирусы HTLV-1, HTLV-2;

– некоторые виды артритов – боррелии, иерсинии;

– некоторые психозы – вирус Борна;

– лимфома Беркитта – ВЭБ.

Правильная оценка роли инфекционных болезней в патологии человека затрудняется рядом обстоятельств.

Дело в том, что даже при инфекционных заболеваниях, этиология которых, казалось бы, бесспорна, проявления заболевания не могут быть сведены к роли одного микроорганизма, иногда более важен преморбидный фон макроорганизма, влияние на него окружающей среды. Это касается прежде всего группы условно-патогенных возбудителей. С другой стороны, один и тот же этиологический фактор может обусловить развитие различных заболеваний, с различной локализацией и симптоматикой (туберкулез, менингококковая инфекция). Нередки ситуации, когда с патоморфологической и клинической точек зрения одни и те же заболевания могут быть обусловлены различными этиологическими факторами. Иногда этиологический фактор может лишь запустить патологический процесс, который в дальнейшем развивается без его участия. Такова роль онковирусов.

Все эти обстоятельства затрудняют классификацию болезней человека, отнесение инфекционных по сути болезней в тот или иной подраздел классификаций болезней человека. Например, при некоторых инфекционных болезнях клиническую картину определяет нарушение функции пораженного органа или системы органов. Эти болезни классифицируются не по этиологическим факторам, а по поражениям органов и систем, т. е. акцент делается не столько на этиологической, патогенетической и анатомо-морфологической сущности болезней, сколько на вызываемых ими нарушениях функций.

Биотерроризм поставил на повестку дня, казалось бы, забытую проблему – особо опасные инфекции (оспу, из бактериальных – чуму, сибирскую язву и др.). В разные годы высказывалось мнение об угрозе для человечества таких инфекционных болезней, как ВИЧ-инфекция, новый вариант болезни Крейтцфельдта – Якоба (коровье «бешенство»), грипп птиц. Во всяком случае, уже сегодня последствия ВИЧ/СПИДа привели к появлению тяжелых политических и экономических проблем, к существенному сокращению продолжительности жизни в центре ее распространения – в странах Африки, расположенных южнее Сахары (табл. 1).

Таблица 1

Влияние СПИДа на показатели средней продолжительности жизни народов Африки

Конечно, достигнуты и ощутимые успехи в борьбе с инфекционными болезнями. Наибольшие успехи в профилактике инфекций связаны с применением эффективных вакцин.

К примеру, ежегодно до появления противокоревой вакцины от кори в мире погибали 7 – 8 млн детей из 135 млн заболевавших, в настоящее время погибают 1 млн из 42 млн. За последние годы благодаря иммунопрофилактике в России заболеваемость корью снизилась в 500 раз, эпидемическим паротитом – в 150 раз, а из бактериальных: дифтерией – в 200 раз, коклюшем – в 40 раз, столбняком – в 50 раз. С 1998 г. не отмечено ни одного случая полиомиелита, вызванного диким вирусом. Но остаются «неуправляемыми» инфекциями и инвазиями ОРЗ, грипп, герпесвирусные инфекции, вирусный гепатит С, ибо отсутствуют соответствующие вакцины. Так, за период официальной регистрации больных гепатитом С в нашей стране выявлено суммарно около 500 тыс. больных ХГС и 1,8 млн носителей ВГС (Пименов Н. Н. [и др.], 2012). При этом большинство этих «носителей», по сути, являются больными с латентным течением хронического гепатита.

По оценкам экспертов, в США за минувший ХХ в. продолжительность жизни увеличилась в среднем на 30 лет, в том числе на 25 лет за счет внедрения вакцинопрофилактики. В то же время в нашей стране находятся «ученые», которые выступают против вакцин. Более того, по опросам, 24 % российских врачей не рекомендуют вакцинопрофилактику. На наш взгляд, это один из важных показателей медицинской безграмотности.

Говоря об инфекционных болезнях в целом, следует отметить, что пандемии и эпидемии в прошлом широко распространенных чумы, холеры, натуральной оспы, сыпного и брюшного тифов, дифтерии и других болезней только в минувшем тысячелетии стали причиной смерти сотен миллионов человек. Сегодня налаженная противоэпидемическая работа в экономически развитых странах позволила свести заболеваемость до единичных случаев. Благодаря плановой профилактической работе становится реальным решение задачи полной ликвидации полиомиелита.

Современное поколение имеет средства защиты от самых смертельных инфекционных болезней, медицинская наука овладела знаниями, позволяющими предотвратить или вылечивать болезни типа малярии, туберкулеза, кишечных инфекций, пневмонии и кори, остановить прогрессирование процесса у больного c ВИЧ-инфекцией.

Достигнуто более чем на 90 % снижение заболеваемости такими инфекциями, как столбняк, корь, коклюш, дифтерия и полиомиелит, для которых эффективная иммунизация является вполне допустимой в мировом масштабе. Совместные усилия врачей многих стран в прошлом десятилетии позволили достичь впечатляющих результатов.

Вакцинопрофилактика позволила уничтожить оспу на глобальном уровне (задержись программа вакцинации на два десятилетия, и на фоне пандемии ВИЧ-инфекции усилия бы были сведены на нет, так как у ВИЧ-инфицированных не удалось бы получить нужный иммунный ответ на противооспенную вакцину), сделать управляемой заболеваемость дифтерией и полиомиелитом, сократить число умирающих от кори. Мексика достигла пятикратного сокращения случаев смерти от диарейных инфекций с помощью пероральной регидратации. Широкое внедрение в жизнь презервативов и образовательные программы позволили Таиланду и Уганде уменьшить распространение ВИЧ. Эффективное использование антибиотиков в Индии позволило в семь раз уменьшить смертность от туберкулеза. Ожидалось, что полиомиелит будет уничтожен в большинстве стран к 1995 г. Однако вследствие существенного удорожания иммунизации целевую дату уничтожения этой инфекции в странах Юго-Восточной Азии пришлось отложить.

В то же время следует отметить, что в обозреваемые 500 лет до ХХ в. этиотропного лечения инфекционных болезней практически не существовало. Зато три открытия ХХ в. произвели переворот в лечении инфекционных больных. Немецкий микробиолог Пауль Эрлих в 1910 г. предложил препарат мышьяка сальварсан для лечения бича того периода – сифилиса. В 1932 г. немецкий ученый Г. Домагк, тестируя предполагаемые антибактериальные препараты против пневмонии и туберкулеза, обнаружил, что красный азокраситель, выпускаемый концерном «И. Г. Фарбениндустри» под названием «пронтозил» для покраски кожаных изделий, в комбинации с сульфонамидным радикалом оказывается эффективным против стрептококковых инфекций у мышей. Так началась эра сульфаниламидных препаратов. Британский ученый А. Флеминг обосновал идею использования плесневого гриба Penicillium для лечения инфекционных болезней и этим открыл эру пока непревзойденных по эффективности антибиотических лекарственных средств (95 % эффективности). Все трое ученых были удостоены Нобелевской премии.

Открытие и развитие активной антирертровирусной терапии (АРВТ) ВИЧ-инфекции означало еще одно продвижение вперед в борьбе против инфекционных болезней. Внедрение азидотимидина (ингибитора обратной транскриптазы – ОТ) в 1985 г., а затем и других препаратов этой группы, ингибиторов протеазы, десять лет спустя существенно изменило эффективность лечения больных. Тем не менее проблемы борьбы с инфекционными болезнями по-прежнему огромны. Только 5 % больных с ВИЧ-инфекцией, нуждающихся в активной АРВТ, имеют возможность получить ее в полном объеме. Объясняется это высокой стоимостью лечения.

В России, как и в мире в целом, среди острых инфекционных болезней наиболее распространены ОРВИ (у детей ими обусловлено 90 % всех инфекционных заболеваний), острые кишечные инфекции (ОКИ) (у детей доминирует ротавирусная инфекция), инфекции, передающиеся преимущественно половым путем, и вирусные гепатиты.

Заболеваемость вирусным гепатитом в России за последние 10 лет выросла, по данным разных источников, в 6 – 10 раз.

Сравнительные показатели свидетельствуют о том, что в России смертность от инфекционных болезней значительно выше, чем в европейских странах, это связано с более сложной санитарно-эпидемиологической обстановкой в стране в конце ХХ в. В 2000 г. был зафиксирован общий показатель смертности – 15,3 на 1 тыс. человек (наибольший в Европе). Так, по сравнению со Швецией, Норвегией, Финляндией, в 1992 г. смертность мужчин от инфекционных болезней в России была выше в 4 раза, а женщин – в 1,2 раза. В 1992 г. смертность мужчин от инфекционных болезней в Финляндии была в 1,5 раза выше смертности женщин, в Норвегии – в 1,2 раза, в России – в 4 – 5 раз.

На показатели заболеваемости и смертности от инфекционных болезней в определяющей степени влияют социально-экономические характеристики страны. Вследствие экономического спада в России в 1996 г., по сравнению с 1990 г., смертность от инфекционных болезней увеличилась на 76 %, заболеваемость туберкулезом – на 60 %; заболеваемость сифилисом – в 48 раз.

Социальными проблемами в стране объясняется колоссальный рост инфекций, передающихся преимущественно половым путем, и ВИЧ-инфекции. В связи с эпидемией наркомании среди молодежи с 1996 г. началась эпидемия ВИЧ-инфекции, резко выросла заболеваемость гепатитом С.

Особую роль инфекционные болезни приобретают в период войн, стихийных бедствий и экономических кризисов. Так, в Республике Афганистан в 1980 – 1988 гг. среди советских войск потери от инфекционных болезней составили более половины всех санитарных потерь.

Здоровье ребенка во многом зависит от состояния здоровья матери. Примерно 85 – 100 тыс. новорожденных в России ежегодно рождаются больными. Чаще всего это связано с инфекцией, источником которой является мать. Реактивации персистирующей вирусной инфекции у беременной способствует тот факт, что беременность сопровождается физиологическим иммунодефицитом. В этих условиях манифестация латентных инфекций матери может существенным образом повлиять на здоровье ребенка.

Так как инфекции матери могут обусловить внутриутробное инфицирование плода, принято разделять микроорганизмы на безусловные возбудители инфекций, которые могут вызывать внутриутробное заражение и заболевание плода, и условные, т. е. их роль в поражении плода может оспариваться. Среди первых наиболее часто причиной внутриутробных инфекций плода из группы вирусов являются возбудители краснухи, ЦМВИ, простого герпеса, Коксаки-инфекции, гепатитов В и С, аденовирусной инфекции, ВИЧ-инфекции. Считается, что 3 – 5 % новорожденных, матери которых больны гепатитом С, заражаются вирусом, около 10 % детей, матери которых больны гепатитом В, инфицируются, примерно у 15 % из них развивается ХГВ. Вероятность заражения плода повышается, если инфицирование матери происходит во время беременности или же беременность совпадает с фазой реактивации вируса гепатита. При гепатите В заражение плода происходит преимущественно во время родов (почти 95 %) и только 5 % заражаются во время беременности. Также преимущественно во время родов дети инфицируются ВИЧ, причем в случае двойни близнец, рождающийся первым, инфицируется чаще второго.

Современный человек живет в условиях все возрастающего экологического стресса. Формируются обширные техногенные биогеохимические провинции (Семипалатинский испытательный ядерный полигон, территории, подвергшиеся загрязнению радионуклидами в результате Чернобыльской катастрофы, и т. п.), растет глобальное потепление, идет беспрецедентная химизация жизни, в том числе лекарственными препаратами (подчас таблетка несет бbльшую угрозу жизни человека, чем скальпель хирурга). Все это, действуя на организм человека от зачатия до последнего вздоха, дает стойкий иммуносупрессивный и аллергизирующий эффект, на фоне которого условно-патогенные микроорганизмы приобретают возможность вызывать инфекционный процесс.

Четко прослеживается и эволюция инфекционного процесса – увеличение доли атипичных, затяжных и хронических форм инфекционных болезней, нарастание числа резистентных штаммов возбудителя, изменение реактивности макроорганизма.

Для современных инфекционных болезней характерны:

– более частое развитие микст-инфекций;

– суперинфицирование;

– продолжительная персистенция возбудителя;

– актуализация условно-патогенных микроорганизмов;

– внутрибольничные (нозокомиальные) инфекции;

– увеличение частоты микозов;

– возрастание роли инфекции в различных областях клинической медицины (хирургия, гастроэнтерология, кардиология, урология, гинекология и т. д.).

Актуальнейшая проблема настоящего и будущего – терроризм. Определенную роль здесь играют и инфекции. Биотерроризм не сходит с повестки дня, по крайней мере, пять столетий. И хотя бактериологическое оружие, основанное на применении возбудителей особо опасных инфекций (чумы, сибирской язвы, геморрагических лихорадок и др.), было запрещено Конвенцией 1972 г., новый век начался с обострения проблемы. В 1995 г. 134 государства подтвердили намерение осуществлять эффективный контроль за бактериологическим оружием, но Конвенция не оговаривает применимость биологического оружия нового поколения, например генетического. Имеется несколько классов генов, которые становятся смертоносными после того, как встраиваются в клетку хозяина. Эти гены запускают в клетках синтез веществ белковой природы, разрушающих защитную и регуляторную системы, или просто крайне токсичных. Среди них онкогены, гены апоптоза; гены, способные включать в различных тканях синтез белков, вызывающих аутоиммунную реакцию; регуляторы, запускающие извращенные метаболические процессы (например, прион); генетические конструкции, кодирующие токсины белковой природы (рицин, токсины кобры, бледной поганки, ботулотоксин). При использовании генетических конструкций, идентичных фрагментам человеческого генома, которые в определенных условиях вызывают заболевания, доказать внешнее воздействие вообще невозможно.

Современные технологии обеспечивают создание однонаправленного биологического оружия, безопасного для агрессора, например на основе «медленных» и «спящих» вирусов с большими латентными периодами. Возможно использование модифицированных возбудителей широко распространенных или особо опасных инфекций.

Сегодня сохранилась опасность традиционной бактериологической войны с использованием ряда известных и доступных для террористов микроорганизмов. Достаточно сказать, что летальность от оспы, вызванной штаммом Variola major, среди вакцинированных пациентов составляет 3 %, среди невакцинированных – 30 %. После того как в 1980 г. Генеральная Ассамблея ВОЗ ратифицировала декларацию о полной ликвидации оспы, вакцинацию в большинстве стран, проводивших ее, начиная с первого года жизни ребенка и каждые 5 – 7 лет, прекратили полностью. Следовательно, использование вируса оспы в качестве бактериологического оружия несет колоссальную угрозу человечеству.

Возбудители 62 заболеваний человека, животных и растений или их токсины могут быть применены в качестве биологического и токсинного оружия, в том числе вирусы-возбудители:

1) лихорадки денге, серотип I – IV;

2) японского энцефалита;

3) весенне-летнего клещевого энцефалита;

4) энцефалита Сент-Луис;

5) американского энцефаломиелита лошадей;

6) венесуэльского энцефаломиелита лошадей;

7) западного американского энцефаломиелита лошадей;

8) лихорадки долины Рифт;

9) натуральной оспы;

10) желтой лихорадки;

11) геморрагических лихорадок:

– геморрагической лихорадки с почечным синдромом (Хантаан);

– Конго-крымской геморрагической лихорадки;

– омской геморрагической лихорадки;

– геморрагической лихорадки Ласса;

– геморрагической лихорадки Эбола;

– лихорадки Марбург;

– аргентинской геморрагической лихорадки (Хунин);

– боливийской геморрагической лихорадки (Мачупо);

– лихорадки Чикунгунья;

12) лимфоцитарного хориоменингита;

13) оспы обезьян;

14) белой оспы;

15) кьясанурской лесной болезни;

16) шотландского энцефаломиелита овец;

17) энцефалита долины Муррея;

18) энцефалита Росио;

19) лихорадки Оропуш;

20) энцефалита Повассан.

При взгляде на будущее настораживает тот факт, что с 1970 г. не были разработаны принципиально новые подходы к антибактериальной терапии или новые вакцины. При этом следует учитывать, что на создание каждого нового лекарства требуется в среднем 12 – 20 лет. А финансирование научных исследований на создание новых этиотропных средств продолжает оставаться неадекватным. В настоящее время весьма мала доля глобального финансирования научных исследований по поиску новых лекарств или вакцин для остановки ВИЧ-инфекции, острых респираторных инфекций. По данным фармацевтической промышленности, необходимо как минимум 500 млн долларов США только для того, чтобы поставить на рынок один лекарственный препарат.

Лидеры по заболеваемости – ОРВИ и грипп, пневмония, вирусный гепатит, ВИЧ-инфекция, диарея, туберкулез, малярия, корь.

Ведущие причины смерти среди инфекционных болезней в мире – малярия, СПИД, туберкулез, вирусный гепатит, грипп.

Таким образом, инфекционные болезни были опустошительны в прошлом, но и сегодня, несмотря на прогресс науки и техники, они несут более смертельную угрозу человеческой жизни, чем война. И сегодня, и, очевидно, в будущем самыми распространенными болезнями останутся острые респираторные инфекции, диарейные инфекции, инфекции, передающиеся преимущественно половым путем, вирусный гепатит, туберкулез, малярия. Во всяком случае, для развивающихся стран, которые испытывают те же проблемы, что и развитые страны в прошлые эпохи, это справедливо. Пока сохраняются бедность и неадекватный доступ к медицинской помощи, инфекционные болезни будут серьезной угрозой жизни; в слаборазвитых странах Африки и Юго-Восточной Азии они и сегодня составляют почти половину всех причин смерти людей в возрасте 0 – 44 года. Более того, связанная с бедностью высокая иммиграция населения из стран «третьего мира» привела к резкому увеличению инфекционной заболеваемости в промышленно развитых государствах.

Современный период характеризуется уменьшением доли инфекционных болезней, обусловленных бактериями, и ростом доли инфекций вирусной природы. Многие из них выделены сравнительно недавно. Более 50 опасных видов вирусов, способных приводить к смерти, выделены учеными из зоны ливневых лесов бассейна Амазонки. Наиболее опасными из них являются Сабия, Мачупо и Гуанарито в Южной Америке и Эбола, Марбург и Ласса – в Африке. Эти вирусы вызывают крайне тяжелое течение болезни, характеризующееся лихорадкой, кровоточивостью всех внутренних органов, шоком и высоким показателем летальности.

Итак, инфекционные болезни входят в число заболеваний человека, существенно влияющих на показатели здоровья, в том числе на продолжительность жизни, смертность. Как уже было сказано, среди инфекционных болезней все возрастающую роль приобретают болезни, обусловленные вирусами. В то же время вопросы вирусологической диагностики далеко не решены, а возможности этиотропного лечения ограниченны.

За последние 15 лет ХХ в. только от парентеральных гепатитов и СПИДа погибло людей больше, чем во Второй мировой войне. Так, за 30 лет пандемии СПИД унес 25 млн человеческих жизней.

Глава 2

КЛАССИФИКАЦИЯ ВИРУСОВ

Возбудителей болезней по строению подразделяют на прокариоты, т. е. организмы, лишенные оформленного ядра (вирусы, бактерии, актиномицеты), и эукариоты, в число которых входят организмы, клетки которых содержат оформленное ядро, отделенное от цитоплазмы оболочкой (простейшие, грибы). В основном же возбудителей инфекционных болезней человека классифицируют на 6 основных групп (в порядке усложнения их организации): прионы, вирусы, бактерии, грибы, простейшие и гельминты. Наименее изученным является новый класс инфекционных агентов, названных прионами. Они представляют собой белковые частицы, не содержащие определяемых количеств ДНК или РНК, но способные стимулировать накопление в нейронах человека особого прионного белка.

Прионы являются этиологическими факторами некоторых медленных нейроинфекций человека и животных – новый вариант болезни Крейтцфельдта – Якоба («коровье бешенство»), куру и др.

Вирусы отличает ряд особенностей: неклеточное строение, наличие лишь одного типа нуклеиновой кислоты (только РНК или только ДНК), неспособность самостоятельно синтезировать белки и обеспечивать себя энергией. В результате этого для вирусов характерны абсолютный внутриклеточный паразитизм (в том числе с интеграцией вирусного генома в геном клетки хозяина) и отсутствие роста на искусственных питательных средах, в связи с чем для культивирования вирусов используют заражение живых клеток.

Вирусы открыл русский ученый Д. И. Ивановский, который в 1892 г. сообщил в Академии наук об открытии возбудителя «табачной мозаики». Исследования проводились в Одесской бактериологической станции, руководителем которой был корифей отечественной микробиологии Н. Ф. Гамалея.

Долгое время даже наиболее сложные вирусы – бактериофаги – считались не живой материей, а чем-то вроде ферментов. Лишь к концу 20 – началу 30-х гг. ХХ в. стало ясно, что вирусы являются живой материей, и примерно тогда же за ними закрепилось наименование «фильтрующиеся вирусы», или «ультравирусы». Позже приставки отпали и укоренилось единое название – вирусы, под которым объединили вирусы растений, животных и бактериофаги (бактериальные вирусы). В конце 30 – начале 40-х гг. прошлого века было сформулировано положение о вирусах как организмах (Burnet F., 1945). Эта концепция достигла расцвета к началу 60-х гг. ХХ в., когда было введено понятие «вирион» как полноценная вирусная частица, состоящая из нуклеиновой кислоты и капсида (оболочки, состоящей из белка и, реже, липидов) и находящаяся вне живой клетки. Сегодня общепризнано, что все вирусы существуют в двух качественно различных формах: внеклеточной (вирион) и внутриклеточной (вирус).

Вирус – переходный этап между жизнью и нежизнью: вне клетки вирусы ведут себя как обычное химическое вещество, например кристаллизуются подобно поваренной соли. Такие проявления жизни, как способность к изменчивости и наследственности, вирусы проявляют лишь попав в ДНК высших организмов. Вирусы представляют собой независимые генетические системы. Им присуща генетическая непрерывность и способность мутировать, они содержат набор генов, в результате согласованного действия которых образуются новые частицы того же вируса.

Вирусы имеют свою эволюционную историю, в определенной степени независимую от эволюции организмов, в которых они реплицируются. В то же время вирусы активно участвуют в эволюции животных и человека. Генетический материал вирусов в химическом отношении сходен с генетическим материалом всех клеток. Участие вирусов в эволюции высших организмов осуществляется благодаря широкому распространению и интеграции вирусного генома в геном хозяина, что способствует захвату и внедрению части генетической информации одного организма в генетический аппарат другого. Сейчас накопилось значительное число работ, подтверждающих, что вирусы как один из факторов эволюции участвуют в мутации и рекомбинации генетического аппарата клеток человека. Известна способность многих вирусов встраиваться в человеческий геном и сохраняться в нем на протяжении многих лет без каких-либо видимых последствий для организма. Обнаружены около 500 ретровирусов, интегрированных в геном человека. Точные последствия такой интеграции большинства известных ретровирусов для человечества неизвестны, но нельзя исключить, что эти вирусы способствовали отделению человека как самостоятельного вида Ноmо sapiens от линии развития остальных гоминид.

Следовательно, эволюция высших организмов идет через мутации, опосредованные вирусами. На клеточном уровне мы все – мутанты, и другими быть не можем, поскольку эволюционный прогресс – не что иное, как процесс изменения генетической структуры популяций в сторону увеличения разнообразия форм и их лучшего приспособления к условиям окружающей среды.

В повседневной жизни вместе с позитивными свойствами вирусы несут потенциальную опасность, достаточно сказать о ВГВ и ВГС, возбудителях клещевого энцефалита, геморрагических лихорадок, оспы в прошлом и ВИЧ в настоящем. Сегодня вирусные инфекции – одна из многочисленных групп инфекционных болезней, разнообразных по клиническому течению и морфологии; вирусы обладают высокой контагиозностью и способны вызвать эпидемии и пандемии. В структуре инфекционных болезней человека ведущая роль принадлежит вирусным инфекциям дыхательных путей.

Наименования возбудителей бактериальных, протозойных инфекций, микозов и гельминтозов состоят из двух слов (биноминальная номенклатура) – родового и видового (например, Streptococcus pneumoniae). В названиях вирусов биноминальная номенклатура не применяется (приняты латинские названия лишь крупных таксонов – семейств, родов).

Вирусология за последние 10 – 15 лет превратилась из описательной науки в область знания, которая в построении, описании явлений и по строгости близка к точным наукам. Связано это в первую очередь с тем, что раскрыты структуры геномов практически всех наиболее важных вирусов человека, животных и растений, выяснены механизмы действия многих вирусных ферментов, все более проясняются молекулярные механизмы репликации ряда вирусов, а также многие аспекты патогенеза заболеваний, вызываемых вирусами.

Каждый отдельно взятый вирус (вирион) состоит из сердцевинной части, представленной комплексом нуклеиновой кислоты (РНК или ДНК), и белков – нуклеопротеида и оболочки, образованной белковыми субъединицами, – капсида. У ряда «одетых» вирусов имеется дополнительная мембраноподобная оболочка, включающая в себя липиды и поверхностные гликопротеины, играющие важную роль в реализации инфекционных свойств вируса, определяющие его антигенность и иммуногенность. Жизненный цикл подавляющего большинства вирусов представляет собой ряд последовательных этапов взаимодействия их с чувствительной клеткой, в результате которых генетический материал вируса проникает в клетку. При этом все основные процессы жизнедеятельности клетки, в первую очередь синтез нуклеиновых кислот и белков, оказываются под контролем вирусного генома. В результате за счет ресурсов клетки создаются основные компоненты вирионов, которые после самосборки покидают ее.

Разработана универсальная система номенклатуры вирусов с выделением семейств, родов и типов. Так как любой вирус содержит одну из двух нуклеиновых кислот, семейства вирусов подразделяются на две группы: ДНК-содержащие и РНК-содержащие.

А. Семейства ДНК-содержащих вирусов:

– герпесвирусы, куда входят 8 типов – ВПГ-1, ВПГ-2; varicella-zoster, ЦМВ,

ВЭБ, вирусы герпеса человека, типы 6, 7, 8;

– паповавирусы, включающие папилломавирусы, полиомавирусы;

– аденовирусы;

– парвовирусы – более 50 видов дефектных и недефектных вирусов; сюда относятся вирус штамма В19, вирус острого гастроэнтерита – агент Норуолк;

– поксвирусы, в эту группу входят возбудители контагиозного моллюска, оспы, контагиозной эритемы, оспы Таны, оспы обезьян, вирусы осповакцины, паравакцины;

– гепадновирусы, в эту группу входит ВГВ.

Б. Семейства РНК-содержащих вирусов:

– ортомиксовирусы, сюда входят вирусы гриппа, ВГА;

– парамиксовирусы, в эту группу входят вирусы паротита, парагриппа,

РС-вирус, вирус кори;

– пикорнавирусы, сюда входят полиомавирусы, Коксаки, ECHO, риновирусы;

– рабдовирусы, в эту группу входят вирус бешенства, вирус везикулярного стоматита;

– тогавирусы, в эту группу входят альфа-вирусы – вирусы восточного американского энцефаломиелита лошадей, западного американского энцефаломиелита лошадей, венесуэльского энцефаломиелита лошадей; флавивирусы – вирусы клещевого энцефалита, японского энцефалита, желтой лихорадки, омской геморрагической лихорадки, лихорадки Западного Нила, энцефалита Сент-Луис, ВГС, краснухи;

– буньявирусы, сюда входят вирусы лихорадки долины Рифт, лихорадки паппатачи, крымской геморрагической лихорадки, хантавирусы;

– аренавирусы, в эту группу входят вирусы Ласса, Хунин, Мочупо, лимфоцитарного хориоменингита;

– филовирусы, в эту группу входят вирусы Марбург, Эбола;

– коронавирусы, в эту группу входят респираторные и кишечные коронавирусы;

– калицивирусы, сюда входит ВГЕ;

– реовирусы, сюда входят ортовирусы, орбивирусы, ротавирусы;

– ретровирусы, включают в себя подсемейства Oncovirinae, Spumavirinae,

Lentivirinae, в группу последних входят «медленные» ретровирусы, в том числе ВИЧ.

Наличие жизни в виде РНК-вирусов ставит перед наукой ряд трудно разрешимых вопросов. Ни у бактерий, ни у других организмов нет ничего достаточно похожего на репликацию генетического материала в форме РНК. Можно рассматривать РНК-содержащие вирусы как уникальную группу, представляющую собой особое направление эволюции. Предполагают, что эти вирусы произошли от ДНК-вирусов, информационная РНК которых приобрела способность прямой репликации, так что транскрипция ее с ДНК стала излишней. Еще одной загадкой является существование вирусов с генами из нескольких фрагментов двухцепочечной РНК. Среди таких вирусов есть патогены для организмов, находящихся на различных уровнях эволюционного развития – от бактерий до позвоночных. Нет ответа на вопросы, произошли ли все эти вирусы от общего предка или разные группы их возникали независимо на разных путях эволюции вследствие каких-то преимуществ, связанных с подобным строением генома. И еще в вирусологии есть много вопросов, требующих ответов.

Хотя имеется классификационное деление вирусов на ДНК– и РНК-содержащие, ни одна из попыток построить простую систему классификации патогенных вирусов с учетом клинических проявлений обусловленных ими заболеваний пока не увенчалась успехом. Дело в том, что нет такого клинического синдрома, который мог бы быть вызван вирусом только одного типа, и нет такой группы вирусов, которая поражала бы только одну определенную ткань. Так, легко протекающие заболевания верхних дыхательных путей могут быть вызваны пикорнавирусами (риновирусами), аденовирусами, миксовирусами (вирусом гриппа), парамиксовирусами (РС-вирусом). Печень могут поражать тогавирусы (вирус желтой лихорадки) и вирусы гепатита. Заболевания нервной системы, приводящие к параличам и смерти, могут вызвать тогавирусы (куда входят десятки различных возбудителей энцефалита), рабдовирусы (вирус бешенства), пикорнавирусы (вирус полиомиелита) и ряд других. Обильные высыпания на коже характерны для заболеваний, вызываемых вирусом оспы – тяжело протекающего заболевания, но также и для сравнительно легко протекающих заболеваний – кори, ветряной оспы, краснухи.

Вирусы имеют механизмы, обеспечивающие наследственную или приобретенную устойчивость к разнообразным неблагоприятным внешним факторам, в том числе к противовирусным лекарственным средствам. Структура каждого конкретного вируса хорошо приспособлена к условиям, существующим в его экологической нише. Так, например, некоторые пикорнавирусы и аденовирусы размножаются преимущественно в ЖКТ, при этом на них не действуют кислая среда желудочного сока, пищеварительные протеолитические ферменты, детергенты желчи и другие агрессивные факторы. Хотя, чтобы вызвать инфекционный процесс в чувствительной клетке, эти вирусы должны освободить заключенную в белковой оболочке (капсид) нуклеиновую кислоту при повышенной температуре тела, нейтральной реакции среды (рН) и других мягких физиологических условиях. Следовательно, вирусы в зависимости от обстоятельств либо исключительно стабильны, либо чрезвычайно лабильны. Это парадоксальное сочетание свойств обусловлено биологически целесообразным устройством белковой оболочки вирусов (Агол В. И., 1998).

Примером приспособляемости иного характера служат аденовирусы, у которых в молекуле ДНК есть особо уязвимые участки – ее концы. Существует класс клеточных ферментов (так называемые экзонуклеазы), разрушающих именно концы молекул нуклеиновых кислот. Но у аденовирусов поврежденные концы ДНК могут регенерировать.

Механизмы обеспечения жизнеспособности вируса имеют место не только при стандартных условиях, но и в неожиданно возникающих обстоятельствах. Обусловлена эта приспособляемость мутационными изменениями, происходящими при репликации генома. При этом полезны не любые мутации, а лишь те, при которых измененный белок или нуклеиновая кислота полностью или частично сохраняют способность выполнять свою обычную функцию, в том числе и в необычных условиях.

Мутации вируса могут существенно изменить его вирулентность. Например, в 1997 г. вспышка гриппа в Гонконге унесла жизни 1/3 больных: умерли 6 из 18 заразившихся (лишь быстрая ликвидация разносивших вирус кур позволила остановить распространение болезни). Как оказалось, мутация лишь одного гена дала возможность вирусу частично дезактивировать иммунную систему организма человека. Позже было установлено, что мутация гена NS1 (в результате мутации аспарагиновая кислота превращается в глутаминовую) позволила вирусу избегать атаки со стороны двух основополагающих факторов противовирусной защиты организма: ИФН и ФНО-a. А это повышает обусловленную вирусом летальность в несколько раз. Сегодня возможно искусственное введение гена-мутанта в вирус гриппа.

Вирусы обычно имеют аффинность к определенному типу клеток, что определяет их органотропность. Даже если вирус поражает несколько типов клеток, то наиболее тяжело он повреждает только один тип. Но клинические проявления различных инфекций могут быть сходными, если поражается один и тот же тип клеток. Так, клинические проявления вирусного гепатита в основном сходны, независимо от типа вируса, его вызвавшего (ВГА, ВГВ, ВГС или др.).

Проникновение вируса в клетку обусловлено не только характером рецепторов оболочки клетки (глико– или липопротеиды), но и особенностями «фермента проникновения» вируса. Например, вирусы гриппа и аденовирусы, содержащие специфические ферменты (нейраминидаза, муциназа), реагируют с гликопротеидными (полисахаридными) рецепторами и легко проникают в цитоплазму и ядро эпителиальных клеток дыхательных путей. Затем ферменты клетки разрушают белки-капсомеры вируса, происходит высвобождение в цитоплазму вирусной нуклеиновой кислоты и включение ее в ультраструктуры клетки-хозяина.

При вирусных процессах внутрь клетки проникает одна вирусная частица, а выходят 100 – 1000.

Среди существующих вирусов по числу вызываемых ими заболеваний и умерших от них лидирующее место занимают возбудители ОРВИ. Более 200 вирусов могут быть причиной возникновения ОРВИ, что чрезвычайно затрудняет диагностику. Да и сам термин ОРВИ вряд ли соответствует требованиям, предъявляемым к этиологическому диагнозу инфекционного заболевания, что зачастую ведет к неоправданному или неуместному его употреблению в клинической практике, тем более что, помимо вирусов, дыхательные пути способны поражать несколько десятков видов бактерий, хламидий, микоплазм.

Среди респираторных вирусных инфекций лидирующее место занимает грипп. На 10 000 жителей в межэпидемический по гриппу период приходится:

– заболевших гриппом – 2600 человек;

– вызовов врачей на дом – 1200;

– госпитализаций – 12 человек;

– летальных исходов – 1.

Среди существующих вирусов особую актуальность представляют ретровирусы, так как в их число входит ВИЧ, обусловленная которым пандемия длится уже 25 лет, около 40 млн человек живут с ВИЧ и более 20 млн умерли.

В вирионе ретровирусов содержится РНК, однако внутри клетки они существуют в виде ДНК, интегрированной с геномом клетки-хозяина. По сути, РНК этих вирусов, проникая в клетку, превращается в ее гены, которые могут передаваться потомкам в виде стабильных интегрированных молекул ДНК. ДНК-вирусов, которые наследовались бы подобным образом, не обнаружено, так как все ДНК-содержащие вирусы вызывают продуктивную инфекцию и убивают клетки, в которых они размножаются. Включаться в геном клетки-хозяина ДНК-содержащие вирусы могут только при «непродуктивных» вирусных инфекциях. Ретровирусы, напротив, размножаясь путем почкования, подобно многим другим РНК-вирусам, поддерживают продуктивную инфекцию, не вызывая гибели клетки-хозяина.

В МКБ-10 вирусные агенты как возбудители болезней классифицированы следующим образом:

B97.0. Аденовирусы

B97.1. Энтеровирусы

B97.2. Коронавирусы

B97.3. Ретровирусы

B97.4. Респираторно-синцитиальный вирус

B97.5. Реовирусы

B97.6. Парвовирусы

B97.7. Папилломавирусы

B97.8. Другие вирусные агенты

Таксономические группы вирусов часто содержат подгруппы, включающие в себя типы вирусов. Примером могут служить аденовирусы (табл. 2).

Таблица 2

Таксономия аденовирусов

Вирусы одной и той же группы могут проявлять тропность к различным органам и тканям. Так, коронавирусы могут вызывать заболевания дыхательных путей, кишечника, могут быть причиной нейроинфекций.

Характеристику вирусов определяет их нуклеиновая кислота. Генетический аппарат вирусов представлен различными формами нуклеиновых кислот, такого разнообразия нет ни у одной из других форм жизни. У живых организмов генетический аппарат состоит из двунитевой молекулы ДНК, а РНК выполняет в клетках роль переносчика информации, она всегда однонитевая. В отличие от остальных живых организмов, у вирусов существует множество вариантов устройства генетического аппарата: одно– и двунитевая РНК, одно– и двунитевая ДНК. При этом и вирусная РНК, и вирусная ДНК могут быть либо линейными, либо замкнутыми в кольцо. К началу XXI в. были исследованы свыше 1000 разнообразных вирусов. Поэтому в основу классификации вирусов положена принадлежность к рибонуклеиновой кислоте.

Группа РНК-содержащих вирусов

Семейство пикорнавирусов (Picornaviridae) представляют риновирусы (105 серотипов), энтеровирусы (113 серотипов), гепатовирусы (2 серотипа, 1 человеческий), кардиовирусы (2 серотипа), афтовирусы (7 серотипов) и др.

В род энтеровирусов входят:

– возбудители полиомиелита, выделены 3 серологических типа, т. е. 3 антигенные разновидности, на которые нет перекрестного иммунитета;

– вирусы Коксаки, их делят на подгруппы А и В, в подгруппу А входят 23 серотипа, в подгруппу В – 6 серотипов;

– вирусы ЕСНО, известны 32 серотипа этих вирусов;

– полиомиелитоподобные вирусы;

– вирусы гепатита А.

Вирусы Коксаки разделены на 2 подгруппы: вирусы подгруппы А вызывают вялые параличи, а подгруппы В – спастические параличи. Клинически заболевания, вызываемые вирусами Коксаки, протекают в виде асептического менингита, ангины, лихорадочных заболеваний с сыпью. Вирусы Коксаки вызывают миокардит новорожденных. Они вызывают также эпидемическую миалгию (плевродиния, болезнь Борнхольма).

Вирусы ЕСНО вызывают асептический менингит, гастроэнтерит у детей, лихорадочные заболевания с летней сезонностью.

Род риновирусов является одним из самых многочисленных в царстве вирусов, выделено 113 серотипов. Полагают, что риновирусы повинны в половине всех случаев простудных заболеваний у взрослых.

Семейство кальцивирусов (Calciviridae) ранее входило в семейство пикорнавирусов, но так как кальцивирусы морфологически отличаются от пикорнавирусов, их выделили в самостоятельное семейство. Оно представлено вирусом Норуолк, вызывающим острый гастроэнтерит у детей, и ВГЕ.

Семейство реовирусов представлено тремя родами: собственно реовирусы, ротавирусы, орбивирусы. Собственно реовирусы представлены тремя серотипами и вызывают поражение респираторного и желудочно-кишечного трактов.

Ротавирусы подразделяют на группы A, B, C, D, E. Они у человека, преимущественно у детей первых двух лет жизни, вызывают гастроэнтерит.

Орбивирусы по свойствам и химическому составу схожи с реовирусами. Для человека патогенны вирусы кемеровской лихорадки и колорадской лихорадки.

Семейство ретровирусов включает в себя подсемейства онковирусов (Oncoviridae), «пенящих» вирусов (Spumaviridae) и «медленных» ретровирусов (Lentiviridae), куда входит ВИЧ. Семейство ретровирусов объединяет наличие фермента ОТ. Ретровирусы обладают свойствами как РНК-, так и ДНК-содержащих вирусов. В вирионе ретровирусов содержится РНК, однако внутри клетки они существуют в виде ДНК, интегрированной с геномом клетки-хозяина. По сути, РНК этих вирусов, проникая в клетку, превращается в ее гены, которые могут передаваться потомкам в виде стабильных интегрированных молекул ДНК. Наследственная информация ретровирусов может быть записана в клетках в форме ДНК, а в вирусных частицах – в форме РНК благодаря существованию в жизненном цикле этих вирусов обратной транскрипции (синтез ДНК на матрице РНК), осуществляемой вирусным ферментом ОТ.

Семейство тогавирусов (Togaviridae) – вирусы, передающиеся членистоногими (арбовирусы), – вирус венесуэльского энцефаломиелита лошадей, восточного энцефаломиелита лошадей, западного энцефаломиелита лошадей. Название «тогавирусы» отражает особенности внешней оболочки их вирионов.

Семейство тогавирусов объединяет свыше 90 вирусов, составляющих 4 рода, представители двух патогенны для человека: род Alphavirus и род Rubivirus, представитель последнего – вирус краснухи – не передается членистоногими, т. е. не относится к арбовирусам, в отличие от остальных представителей семейства тогавирусов.

Патогенные для человека тогавирусы группы арбовирусов обычно эндемичны для различных видов животных и передаются человеку лишь через укус какого-либо членистоногого-переносчика.

Семейство флавивирусов (Flaviviridae) представлено 50 арбовирусами; ранее они входили в семейство тогавирусов. Название получили от заболевания, вызываемого типичным представителем семейства, – желтой лихорадки (лат. flavus – желтый). Флавивирусы включают 4 подгруппы антигенно-родственных вирусов, возбудителей клещевого энцефалита, японского энцефалита, желтой лихорадки и денге. К семейству флавивирусов отнесен ВГС.

Семейство буньявирусов (Bunyaviridae) (названо по местности Буньямвера в Уганде) включает в себя свыше 260 арбовирусов, сгруппированных в 4 рода. У человека заболевания вызывают в основном вирусы крымской геморрагической лихорадки, москитной лихорадки (куда входят возбудители лихорадки долины Рифт, сицилийской лихорадки, неаполитанской лихорадки), ГЛПС. Для России из семейства буньявирусов наиболее важное значение имеет род Hantavirus, включающий в себя виды хантан, Сеул и др.

Хантавирус – возбудитель ГЛПС. Впервые ханта-вирус выделен доктором Хо Ванг Ли из Сеула в 1978 г. из легочной ткани полевой мыши, которая является главным носителем этого вируса. Ли назвал этот вирус «Хантаан» (по имени реки, протекающей в Корее).

Семейство аренавирусов (Arenaviridae) получило название от лат. arena – песок, так как при электронной микроскопии вирусы имеют вид 2 – 14 мелких гранул, напоминающих песок. В семейство аренавирусов входят возбудители лимфоцитарного хориоменингита и геморрагической лихорадки Ласса (выделен в 1969 г. от больных из Ласса в Нигерии).

Семейство филовирусов (от лат. filum – нить) – загадка XX в. Семейство делится на два вида – вирусы Эбола и вирусы Марбург. Вирус Эбола характеризуется уникальной для вирусов человека формой вирионов – в виде длинных цилиндрических палочек. Вирус Эбола (выделен в местности около реки Эбола в Заире) по морфологическим свойствам не отличается от вируса Марбург, но имеет иное антигенное строение, что позволяет дифференцировать их серологически. Вирус вызывает лихорадку Эбола – острое вирусное высококонтагиозное заболевание, характеризуется тяжелым течением и геморрагическим синдромом. Летальность при заболевании, вызванном вирусом Марбург, достигает 30 %, при заболевании, вызванном вирусом Эбола, – 90 %.

Создана первая вакцина, защищающая от заболевания, вызванного вирусом Эбола.

Представители семейства рабдовирусов (Rhabdoviridae) имеют пулевидную и палочковидную формы (от греч. rabdoV – прут). В семейство входят род Vesiculovirus, включающий в себя вирус везикулярного стоматита, и род Lissavirus, представителем которого является вирус бешенства. Оба вируса относятся к группе арбовирусов, первый передается комарами, второй – при укусе больными собаками, волками, шакалами, лисицами, кошками.

Семейство коронавирусов (Coronaviridae) включает в себя 13 видов вирусов: респираторные и энтеральные коронавирусы человека и животных. Первые представлены 4 серотипами. При коронавирусной инфекции чаще всего развивается острый профузный насморк, у детей болезнь имеет более тяжелое течение (бронхиты, пневмонии, шейный лимфаденит). Коронавирусные инфекции носят сезонный характер и распространены в основном в осенне-зимний период. Заболевание часто имеет характер внутрисемейных и внутрибольничных вспышек. Научный интерес к коронавирусам резко возрос после появления нового заболевания людей – ТОРС (атипичной пневмонии), обусловленного коронавирусом.

Семейство ортомиксовирусов (Orthomyxoviridae) включает в себя вирусы гриппа типов А, В, С. Среди существующих вирусов по числу вызываемых ими заболеваний и умерших от них лидирующее место занимают возбудители ОРВИ. Особенно часты ОРВИ у детей: у ребенка, находящегося в организованном коллективе, ОРВИ возникают в среднем 8 раз на первом году посещения, 5 – 6 раз на втором, 3 – 4 раза на третьем. У часто болеющих детей ОРЗ возникают, как правило, ежемесячно. Особенно часто респираторной инфекцией болеют дети в возрасте 1 – 5 лет, что объясняется утратой материнского и отсутствием приобретенного иммунитета.

Частые ОРВИ способствуют формированию хронических бронхолегочных заболеваний, гайморита, тонзиллита, отита, благоприятствуют формированию аллергических состояний и задержке психомоторного и физического развития.

Семейство ортомиксовирусов включает в себя род Influenzavirus, представленный вирусами гриппа А и В. Отличительная особенность вирусов гриппа – способность вызывать глобальные вспышки – эпидемии и пандемии. Объясняется это уникальной способностью вирусов гриппа А к изменению антигенной структуры поверхностных белков гемагглютинина (Н) и нейраминидазы (N). Эти изменения могут быть точечными (дрейфовыми) или кардинально меняющими антигенную структуру гемагглютинина или нейраминидазы (шифтовыми). Вследствие первого варианта изменений человечество практически каждые 2 – 3 года сталкивается с измененным вариантом вируса гриппа А, в результате второго – появляется новый антигенный вариант вируса с развитием пандемии гриппа.

По данным вирусологических, иммунологических и сероархеологических исследований, эпидемии и пандемии, начиная с 1889 г., были вызваны вирусами, имеющими гемагглютинин Н1, Н2 или Н3 и нейраминидазу N1 или N2. Эти возбудители объединены в три подтипа вируса гриппа А человека: А(Н1N1), A(H2N2) и A(H3N2), в распространении которых наблюдается определенная цикличность.

Показатели смертности от гриппа в мире составляют 0,01 – 0,2 %, а средние ежегодные потери достигают в масштабах разных стран десятков тысяч человек, в основном детей первых лет жизни и пожилых людей. Смертность среди лиц 5 – 19 лет составляет 0,9 на 100 000 человек, среди лиц старше 65 лет – 103,5 на 100 000 человек. Наибольшая летальность от гриппа – среди пожилых людей, страдающих хроническими болезнями (лица «высокого риска»). Смерть при гриппе наступает от интоксикации, кровоизлияний в жизненно важные центры (головной мозг), от легочных осложнений (пневмония, эмпиема плевры), сердечной или сердечно-легочной недостаточности.

Особенностью современной ситуации является одновременная циркуляция в человеческой популяции двух вариантов вируса гриппа А (Н1N1 и Н3N2) и вируса гриппа В. Все это создает большие трудности при создании вакцин и осуществлении специфической профилактики данного заболевания.

Пример исключительно высокой антигенной изменчивости вируса гриппа – современная проблема с гриппом птиц. Как отмечает ВОЗ:

– еще никогда не отмечалось одновременного заражения миллионов птиц гриппом в разных странах;

– единственный способ взять эпидемию под контроль – уничтожение источника инфекции, т. е. уничтожение всех птиц, зараженных вирусом, и тех, что могут им заразиться (почти все пернатые на территории четырех стран – в Корее, Вьетнаме, Таиланде, Японии);

– если этого не сделать, то возможна пандемия, которая унесет жизни, по крайней мере, десятков миллионов людей;

– так как в современном мире любая инфекция быстро распространяется по всей планете, истинные масштабы такой эпидемии никому не известны.

Большинство смертельных болезней, в том числе такие как бубонная чума, сыпной тиф, лихорадка Эбола, ВИЧ-инфекция, сибирская язва, губкообразные энцефалопатии (коровье бешенство), ТОРС, пандемический свиной грипп (H1N1), перешли к человеку от животных.

Первая и самая масштабная вспышка гриппа птиц была зарегистрирована в Гонконге в 1997 г. Тогда скончались 30 % заболевших. Врачи долго не могли определить возбудитель заболевания. Когда же он был идентифицирован, оказалось, что это подтип вируса гриппа, который раньше обнаруживался только у птиц и поэтому не выявлялся стандартными лабораторными методами.

Когда исследователи установили, что единственным источником заражения человека являются птицы, по решению правительства за один день в Гонконге были истреблены все куры, утки, гуси и голуби.

Семейство парамиксовирусов (Paramyxoviridae) – РНК-содержащие вирусы, покрытые суперкапсидной оболочкой. Род парамиксовирусы этого семейства включает в себя 4 серотипа вирусов парагриппа человека. Наиболее характерными признаками парагриппозной инфекции являются повышение температуры тела, ларингиты, бронхиты. У детей вирусы 1-го и 2-го серотипов вызывают тяжелые ларингиты с острым отеком и развитием стеноза гортани (ложный круп), а серотип 3 чаще поражает нижние дыхательные пути.

Следующий представитель семейства парамиксовирусов – РС-вирус, один из основных возбудителей тяжелых поражений нижних дыхательных путей, чаще у детей первого года жизни. В это же семейство входят вирусы паротита и кори.

Группа ДНК-содержащих вирусов

Семейство аденовирусов человека включает в себя 49 серотипов, которые объединены в 7 групп. Некоторые серотипы аденовирусов вызывают воспаление зева, поражение миндалин, конъюнктивы, сопровождающееся лихорадкой и общим недомоганием. Иногда в процесс вовлекаются нижние дыхательные пути с развитием пневмонии. Чаще болеют дети; аденовирусные конъюнктивиты и кератоконъюнктивиты нередко являются внутрибольничной инфекцией, особенно у детей и пожилых людей. Кишечные формы аденовирусной инфекции чаще встречаются у детей раннего возраста.

Семейство парвовирусов (Parvoviridae) относится к группе наиболее мелких и просто устроенных вирусов. Современная их классификация основана на потребности в вирусе-помощнике для осуществления цикла репродукции, результатах анализа генома и круге восприимчивых хозяев.

По первому критерию парвовирусы делят на 2 группы. Представители первой (хелпер-зависимые парвовирусы), образованной родом Dependoviruses, способны размножаться только после модификации клеток специфическими аденовирусами или герпесвирусами, обработки клеток УФ-лучами, циклогексемидом и рядом карциногенов.

Представители второй группы (автономные парвовирусы), в которую входят роды Parvovirus, Erythrovirus, Densovirus, Iteravirus и Contravirus, в этом не нуждаются. По Балтиморской классификации, семейство Parvoviridae относят к классу II ДНК-вирусов. Оно состоит из двух подсемейств: Parvovirinae, или вирусов позвоночных, и Densovirinae, или вирусов членистоногих. Эти подсемейства по перечисленным выше критериям представляют собой самостоятельные таксономические группы. Подсемейство Parvovirinae, в свою очередь, образовано 3 родами: Parvovirus, Dependovirus и Erythrovirus.

Парвовирусы широко распространены в природе, к 16 годам у 30 % людей обнаруживают антитела к парвовирусам. С парвовирусом штамма В19 связывают развитие у человека апластического криза, инфекционной эритемы («пятая болезнь»), водянки плода.

Семейство герпесвирусов включает в себя около 100 вирусов, из которых 8 вызывают заболевание у человека: ВПГ-1 и ВПГ-2, вирус опоясывающего герпеса, ВЭБ, ЦМВ, герпесвирусы 6 и 7, вирус 8 – возбудитель саркомы Капоши. Семейство поксвирусов разделяется на подсемейства вирусов оспы позвоночных и вирусов оспы насекомых. Первое делится на 6 родов, у человека заболевания вызывают вирусы натуральной оспы, осповакцины, паравакцины, контагиозной эктимы, оспы Тана, контагиозного моллюска, оспы обезьян. Все поксвирусы имеют общий антиген. Наиболее важным для человека является вирус натуральной оспы.

У всех ДНК-содержащих вирусов ДНК синтезируется в ядре зараженной клетки, там же и созревают их вирионы. Но все стадии размножения поксвирусов происходят только в цитоплазме. Следовательно, репродукция поксвирусов происходит в совершенно иных условиях по сравнению с «ядерными» ДНК-содержащими вирусами.

Семейство паповавирусов известно лучше других благодаря принадлежащим к этой группе подробно исследованным онкогенным вирусам – вирусу полиомы и SV40, которые размножаются лишь в очень узком кругу клеток млекопитающих. Обычно при изучении онкогенных свойств этих вирусов имеется в виду их способность трансформировать клетки in vitro – ими заражают клетки тех видов, которые они трансформируют, но в которых не размножаются, а следовательно, и не вызывают их лизис.

В состав группы паповавирусов, кроме вирусов полиомы и SV40, входит ряд других вирусов. Свое наименование – паповавирусы – группа получила от названий трех вирусов: вируса кроличьей папилломы (па), вируса полиомы (по) и вакуолизирующего (ва) обезьяньего вируса, тип 40 (SV40). У человека эти вирусы не вызывают заболеваний, хотя SV40 иногда заражает клетки человека. У людей широко распространены три других паповавируса – вирусы JC, ВК (названы по инициалам пациентов, от которых они выделены) и вирус бородавок.

Вирус JC принадлежит к особой группе полиомавирусов и инфицирует обычно верхние дыхательные пути. Вирус чрезвычайно распространен, поражая 65 – 70 % людей, достигших 14 лет. До настоящего времени считалось, что этот вирус относительно безвреден и не вызывает никаких симптомов при нормальном функционировании иммунной системы. Однако у больных с пониженным иммунным ответом вирус может вызывать смертельную форму болезни головного мозга, мультифокальную лейкоэнцефалопатию. Новые данные показывают, что вирус JC вовлечен также в развитие широко распространенной формы рака головного мозга у детей – медуллобластомы. Этот вид рака встречается у каждого двухсоттысячного ребенка до 15 лет и практически неизлечим.

Вирус ВК часто обнаруживают в моче лиц, принимавших иммунодепрессанты, однако пока его не связывают с каким-либо заболеванием у человека. Вирус бородавок человека, как и вирусы папиллом животных, вызывает лишь доброкачественную пролиферацию клеток эпидермиса.

Вирусы папилломы плохо размножаются в клеточных культурах, поэтому до сих пор изучены в основном лишь их физические свойства. Установлено, что их ДНК несколько крупнее, чем ДНК вирусов SV40 и полиомы.

Онковирусология. Формирование концепции вирусной этиологии опухолей связано с именем Л. А. Зильбера, в 50-х годах ХХ в. пришедшего к выводу о вирусной этиологии ряда опухолей. В 1964 г. в Москве на съезде, посвященном 100-летию со дня рождения Д. И. Ивановского, Л. А. Зильбер в докладе «Неинфекционные вирусы» к необычной группе вирусов отнес все ДНК-содержащие онкогенные вирусы. Ученый сказал тогда буквально следующее: «… можно считать доказанным, что механизм их действия на клетку заключается в основном в интеграции их нуклеиновой кислоты с геномом клетки, благодаря чему в клетке возникают наследственные изменения, выводящие клетку из соподчинения системам, регулирующим клеточный рост». Позже было установлено, что ДНК паповавирусов действительно встраивается (интегрирует) в ДНК хромосом клеточных ядер. При этом она теряет способность самостоятельно удваиваться и давать жизнь новым вирусам. Отныне она реплицируется только вместе с хромосомой клетки-хозяина, что означает интеграцию двух геномов: онкогенного вируса и клетки-хозяина. Это и предсказал Л. А. Зильбер за много лет до того, как это было фактически выявлено. Именно здесь и скрыта основа основ вирусогенетической концепции происхождения злокачественных опухолей (Зильбер Л. А., 1968). В наши дни концепция, подкрепленная множеством фактов и результатов опытов, стала теорией.

Фактическое доказательство интеграции ДНК паповавирусов, прежде всего вакуолизирующего вируса (так называемого ОВ40; «О» – обезьяний), было получено еще при жизни Л. А. Зильбера в его лаборатории и в лаборатории выдающегося американского вирусолога Р. Далбекко. Но вопрос о том, является ли механизм интеграции обязательным и для РНК-содержащих онкогенных вирусов, оставался к 1966 г. открытым.

В 1964 г. ученик Р. Далбекко, Г. Темин, высказал ряд соображений о том, что геном вируса саркомы Рауса сохраняется в пораженной им клетке в форме этакого «провируса», который представляет собой не РНК, а… ДНК.

Первые 8 лет работы, с 1956 по 1964 г., привели Г. Темина к созданию гипотезы провируса, в которую почти никто не поверил, а следующие 6 лет ушли на доказательство этой гипотезы. В 1970 г. Г. Темин, работавший в Висконсинском университете, и независимо от него Д. Балтимор в Массачусетском технологическом институте обнаружили у некоторых РНК-содержащих вирусов фермент, способный синтезировать ДНК-копию на матрице вирусной РНК. Вновь открытый фермент получил название «обратная транскриптаза» (ревертаза), а все содержащие его вирусы стали именоваться ретровирусами.

За это открытие Г. Темин и Д. Балтимор были удостоены Нобелевской премии, открытие было признано величайшим событием в биологии, а в вирусогенетической концепции закрылась гигантская брешь. Так изучение первого, по-своему классического, объекта онковирусологии – вируса куриной саркомы, начатое Ф. Раусом (F. Rous) в 1911 г., привело Г. Темина и Д. Балтимора к открытию обратной транскрипции и нового фермента – ревертазы.

В семейство ретровирусов входят три так называемых подсемейства: опухолевые вирусы; вирусы – возбудители некоторых медленных инфекций; так называемые пенящие вирусы. К первому из этих подсемейств относятся возбудители лейкозов и некоторых плотных опухолей млекопитающих, птиц и рептилий, единственный бесспорный возбудитель опухолевого процесса у человека (вирус так называемого Т-клеточного лейкоза людей) и ВИЧ, вызывающий СПИД. В 1970 г. J. Subak-Sharpe опубликовал итоги сравнительного анализа трех разных групп ДНК-содержащих вирусов и соответствующих тканей позвоночных, в которых эти вирусы паразитируют. Оказалось, что четыре мелких вируса из группы папова (SV40, полиомы, папилломы Шопа и папилломы человека) имеют нуклеотидное строение и состав, во многом сходные с таковыми тканей человека и животных. Эта схожесть создает почву для объединения ДНК вируса и клеток хозяина и лежит в основе онкогенности этих вирусов. При изучении аденовирусов (среди которых есть, как известно, и высокоонкогенные, и практически неонкогенные представители), автор установил, что у высокоонкогенных аденовирусов гомология вирусной и клеточной ДНК хозяина выражена в высокой степени, а у неонкогенных – вообще не выражена.

Последнюю четверть прошедшего века можно считать триумфом идеи Л. А. Зильбера, так как во всех лабораториях мира она нашла не только подтверждение, но и существенным образом повлияла на дальнейшее развитие онкологии.

С позиций онкологии, особый интерес представляет ВПЧ. По данным Ж. – П. Курье (2001), распространенность ВПЧ, в частности онкогенных субтипов, составляет около 15 %.

Норвежские ученые обследовали более 800 женщин и обнаружили, что в течение трех лет после начала активной половой жизни у 55 % из них происходит заражение папилломавирусом. У 90 % инфицированных вирус исчезает из организма за этот же срок, однако в последующем часто происходит повторное инфицирование. Характерно, что за 5-летний период только около 30 % зараженных папилломавирусом имели признаки патологических изменений клеток шейки матки. Риск возникновения изменений в клетках был высок в течение первого года после заражения вирусом и снижался в последующие четыре года.

В настоящее время после накопления большого количества эпидемиологических и экспериментальных данных рак шейки матки представляется уникальной моделью для изучения вирусного канцерогенеза и определения ассоциаций между вызываемыми вирусом молекулярно-генетическими изменениями и особенностями клинического течения и прогноза заболевания.

Впервые серьезные предположения о возможной роли вирусов папиллом в развитии рака шейки матки были высказаны в середине 70-х годов прошлого века.

Следует подчеркнуть, что определение понятия «вирус как этиологический фактор развития опухоли» основано на сочетании следующих критериев:

1) регулярное обнаружение в опухолевых клетках вирусной ДНК (как в интегрированной, так и в эписомальной форме);

2) клонированные вирусные гены в клеточных системах in vitro должны индуцировать злокачественную трансформацию клеток, включая клетки человека;

3) регулярная экспрессия вирусных генов в опухолевых клетках;

4) существование в природе сходных вирусов, способных индуцировать образование опухолей у экспериментальных животных;

5) эпидемиологические данные, подтверждающие связь между опухолевым процессом и наличием вирусного генетического материала в опухолевых клетках.

Методика молекулярного клонирования позволила создать физическую карту вирусов с помощью эндонуклеаз, определить местоположение и последовательность кодированных вирусом протеинов. В клетках слизистой оболочки шейки матки геном вируса активно транскрибируется, а решающее значение для развития рака шейки матки имеет персистенция вирусного генома. Клеточные линии, полученные из опухолевой ткани шейки матки, позволяют проводить сравнительный анализ линий и опухолей на персистенцию вирусной ДНК, функцию и экспрессию генов ДНК ВПЧ. В тканях эпителиальных дисплазий и карцином шейки матки в процессе опухолевой трансформации нарушается регуляция транскрипции вирусных онкогенов, что проявляется количественными различиями в экспрессии ранних генов Е6 и Е7, играющих основную роль в индукции злокачественного роста клеток (Zur Hausen H., 1991).

В настоящее время идентифицированы более 100 типов ВПЧ, подробно описаны более 70 типов, твердо установлен факт, что определенные типы ВПЧ могут инфицировать строго определенный вид эпителия и вызвать характерные изменения. Выявление многовариантности генотипов ВПЧ и идентификация специфических, накопление данных о злокачественной трансформации генитальных кондилом позволили рассматривать ВПЧ как возможный этиологический фактор развития рака шейки матки.

Из всех идентифицированных типов вирусов папиллом 34 ассоциированы с поражением аногенитальной области. Вирусы папиллом инфицируют базальные слои эпителия (наиболее «уязвимым» участком является зона перехода многослойного плоского эпителия в цилиндрический). Вызываемые вирусами патоморфологические изменения Ph. Castle (2008) классифицирует как:

1) доброкачественная атипия;

2) дисплазия легкой степени без койлоцитоза или с признаками койлоцитоза (неоплазия I степени);

3) умеренная дисплазия (неоплазия II степени);

4) выраженная дисплазия или интраэпителиальный рак (неоплазия III степени, canzer in situ).

До настоящего времени продолжается дискуссия относительно классификации дисплазии и преинвазивного рака шейки матки. В настоящее время нет уверенности в том, что различные степени дисплазий являются стадиями канцерогенеза.

Онкогенный потенциал папилломавирусов существенно варьирует; по способности инициировать диспластические (предраковые) изменения и рак папилломавирусы условно разделены на группы «высокого» и «низкого» риска возникновения опухолевой трансформации инфицированного эпителия. Сероварианты ВПЧ 6, 11, 42, 43, 44 были классифицированы как типы низкого риска развития рака, сероварианты 16, 18, 48, 56 – как типы высокого риска. Так, сероварианты 6 и 11 являются причиной остроконечных кондилом, часто идентифицируются при дисплазиях легкой и средней тяжести и редко связаны с опухолями шейки матки. Сероварианты 16 и 18 превалируют над другими при раке шейки матки: серовариант 16 выявляется в 50 – 70 % случаев, серовариант 18 выявляется в 10 – 12 % случаев, остальные сероварианты высокого риска выявляются значительно реже. Вирус папилломы, серовариант 18, ассоциированный с развитием аденокарцином, имеет более высокий онкогенный потенциал, с ним связывают быстрый темп прогрессии опухоли, низкий уровень дифференцировки инфицированного эпителия, неблагоприятный прогноз, по сравнению с другими онкогенными серовариантами.

В своей практической деятельности врачи многих специальностей встречаются с заболеваниями, вызванными вирусами семейства Herpesviridae. В настоящее время известны 8 антигенных серотипов вирусов герпеса: ВПГ-1 и ВПГ-2, ветряной оспы – опоясывающего герпеса, ЦМВ, ВЭБ, вирусы герпеса человека типов 6, 7 и 8. Герпесвирусы широко распространены в человеческой популяции, они способны поражать практически все органы и системы организма хозяина, вызывая латентную, острую или хроническую формы инфекции (Исаков В. А. [и др.], 2006). Среди вирусов герпетической группы онкогенными свойствами обладают ВЭБ (вызывает лимфому Беркитта) и 8-й тип вируса (вызывает развитие эпидемической саркомы Капоши).

Злокачественные опухоли вирусной этиологии чаще всего развиваются на фоне иммуносупресcии. На современном этапе они чаще встречаются у больных с ВИЧ/СПИДом. Прежде всего это касается герпесвируса типа 8, ВЭБ и папилломавируса.

Саркома Капоши – заболевание кожи, редкое у ВИЧ-инфицированных женщин, в то время как у серопозитивных мужчин оно встречается в 20 000 раз чаще, чем в популяции ВИЧ-негативных. Для женщин вероятность заболеть саркомой Капоши больше, если они имеют (имели) половой контакт с бисексуальным мужчиной или были заражены ВИЧ после переливания крови. Саркома Капоши протекает у женщин агрессивнее, чем у мужчин. У женщин при наличии тяжелого иммунодефицита имеет место распространенная прогрессирующая саркома Капоши с повреждениями кожи больше, чем в одном месте, часто с локализацией в местах, которые затрагиваются при половых контактах (влагалище, задний проход). У мужчин саркома Капоши редко встречается на половых органах или в заднем проходе.

Среди злокачественных форм поражения лимфоидной ткани выделяются лимфогранулематоз (син. болезнь Ходжкина) и неходжкинские лимфомы (син. лимфосаркомы). Под лимфомой понимают опухоли, исходящие из лимфоидной ткани, а по типу роста различают нодулярные и диффузные, причем первые часто трансформируются во вторые. По клеточному составу диффузные лимфомы дифференцируются на небластные, включающие лимфоцитарные, пролимфоцитарные, лимфоплазмоцитарные клетки, и бластные, представленные лимфобластами и иммунобластами. В последней группе при ВИЧ-инфекции наибольший интерес представляют лимфома Беркитта (африканская лимфома), этиологически связанная с ВЭБ, как все бластные лимфомы, характеризующаяся злокачественным течением и быстрой генерализацией.

Лимфома – вторая по частоте опухоль у больных ВИЧ-инфекцией, встречается в 3 – 4 % случаев. Этот вид опухолей – более позднее проявление болезни, и примерно 12 – 16 % больных в стадии СПИДа умирают от лимфомы. В отличие от саркомы Капоши, лимфома не связана с какой-либо группой риска. По материалам 21 страны, из 53 042 больных в стадии СПИДа лимфома развилась у 2,6 % потребителей инъекционных наркотиков, 3,2 % трансфузионных рецепиентов, 3,4 % мужчин-гомосексуалов, 3,9 % больных гемофилией, 2,6 % больных, заразившихся при гетеросексуальном контакте (Levine A., 1998).

Лимфома формируется в результате длительной стимуляции и пролиферации В-клеток. Она может быть индуцирована самим ВИЧ, в этих случаях вирус обусловливает поликлональную гипергаммаглобулинемию и реактивную лимфаденопатию. При генерализованной лимфаденопатии формируется В-клеточная гиперплазия. Помимо прямого эффекта на В-клетки, ВИЧ может также проявить свои эффекты косвенно, индуцируя синтез цитокинов ИЛ-6, ИЛ-10 ВИЧ-инфицированными моноцитами и Т-клетками. Цитокины индуцируют пролиферацию В-клеток. Кроме того, названные цитокины функционируют как факторы роста В-клеточной лимфомы, а ИЛ-10 является также мощным аутокринным фактором роста. В результате иммуносупреcсии развивается суперинфекция, обусловленная ВЭБ. В этих условиях возможны также генетические «ошибки», что ведет к моноклональной В-клеточной лимфоме.

Наиболее вероятной первопричиной иммунобластной лимфомы является ВЭБ, ДНК которого постоянно обнаруживается в клетках опухоли. Установлена способность латентного мембранного белка вируса присоединяться к клеткам, давая сигнал к их делению.

Глава 3

ВИРУСНЫЕ ИНФЕКЦИИ ДЫХАТЕЛЬНЫХ ПУТЕЙ

Хотя ОРЗ протекают в большинстве случаев без ближайших последствий, они способствуют формированию хронических бронхолегочных заболеваний, гайморита, тонзиллита, отита, благоприятствуют формированию аллергических состояний, а у детей – еще и задержке психомоторного и физического развития.

Группа острых респираторных инфекций характеризуется полиэтиологичностью и сходством клинических проявлений при широком диапазоне тяжести течения и локализации поражения дыхательных путей.

Различают ОРЗ, вызываемые вирусами ОРВИ, хламидиями, микоплазмами, бактериями, и ассоциированные ОРВИ (вирусно-вирусные, вирусно-бактериальные, вирусно-микоплазменные). Значительное место принадлежит ОРЗ вирусной и микоплазменной природы, что обусловлено их повсеместным распространением. Среди ОРВИ наибольшее значение имеют грипп, парагрипп, РС-инфекция, аденовирусная и риновирусная инфекции (табл. 3).

Таблица 3

Основные возбудители ОРВИ человека

В 1997 г. в России ОРЗ переболели свыше 33 млн человек, в этиологической структуре доминировали вирусы гриппа А и В, парагриппа, аденовирусы, а также микоплазмы. За 3 мес. 2013 г. (январь – март) ОРВИ заболели 12 млн россиян, показатель заболеваемости составил 8433,2 на 100 000 жителей (для сравнения – показатель по бактериальной дизентерии 1,33).

В общем ущербе от 30 наиболее значимых инфекционных болезней на долю гриппа и ОРВИ приходится свыше 3/4 финансовых расходов.

Грипп

Грипп – острая вирусная инфекция, характеризующаяся интоксикацией и поражением слизистой оболочки верхних дыхательных путей. Грипп и другие ОРВИ обусловливают до 90 % всех инфекционных заболеваний, на их долю приходится более 75 % всех заболевших детей в год; 20 – 50 тыс. смертей в год связаны с гриппом и его осложнениями.

Первые сведения об эпидемиях гриппа относятся к далекому прошлому. В России и некоторых странах Европы это заболевание было известно под названием «инфлюэнца» (от лат. influere – незаметно проникать, распространяться, вторгаться). В настоящее время общепринятым является название «грипп» (от фр. gripper – хватать, ловить, схватывать). С конца XIX в. человечество пережило четыре тяжелые пандемии гриппа: в 1889 – 1890, 1918 – 1920, 1957 – 1959 и 1968 – 1969 гг. Пандемия 1918 – 1920 гг. («испанка») унесла, по разным оценкам, 20 – 40 млн жизней. В 1957 – 1959 гг. («азиатский грипп») погибли около 1 млн человек.

В промежутках между пандемиями в среднем каждые 2 – 3 года отмечались эпидемии гриппа с меньшими показателями заболеваемости и смертности.

Вирусная этиология гриппа установлена в 1933 г. У. Смитом, К. Эндрюсом и П. Лендлоу. Открытый ими вирус впоследствии получил название вируса гриппа типа А. В 1940 г. Т. Френсис и Т. Меджилл выделили вирус гриппа типа В, а в 1947 г. Р. Тейлор – вирус типа С.

Этиология. Вирусы гриппа относятся к группе пневмотропных РНК-содержащих вирусов, принадлежат к семейству Orthomyxoviridae. Их вирионы имеют округлую или овальную форму; диаметр частиц – 80 – 100 нм. Сердцевина вириона (нуклеокапсид) состоит из спирального тяжа рибонуклеопротеида, покрытого сверху липогликопротеидной оболочкой. В состав наружного слоя оболочки вириона входят гликопротеиды, обладающие гемагглютинирующей и нейраминидазной активностью. Вирус содержит также фермент РНК-полимеразу.

Антигенная характеристика внутреннего нуклеопротеида (S-антиген) положена в основу разделения вирусов гриппа на типы А, В и С. Вирусы типа А в зависимости от антигенных свойств гликопротеидов наружной оболочки – гемагглютинина (Н) и нейраминидазы (N) – подразделяются на подтипы. В последние годы доминирует вирус А подтип Н3N2.

В отличие от вирусов типа В и С, характеризующихся более стабильной антигенной структурой, вирус типа А обладает значительной изменчивостью поверхностных антигенов. Она проявляется либо в виде антигенного «дрейфа» (частичное обновление антигенных детерминант) гемагглютинина или нейраминидазы в пределах одного сероподтипа, что сопровождается появлением новых штаммов вируса, либо в виде антигенного «шифта» (полное замещение фрагмента генома, кодирующего только гемагглютинин или гемагглютинин и нейраминидазу), приводящего к возникновению нового подтипа вирусов гриппа А. Предполагается, что в основе антигенного «дрейфа» лежит образование мутантов с последующей их селекцией под влиянием иммунологических факторов больных.

Происхождение пандемичных вирусов с шифтом поверхностных антигенов связывают не с мутационным процессом, а с генетической рекомбинацией. Весь набор пандемических вирусов гриппа А и вирусов, вызвавших крупные эпидемии, подразделяют на 4 категории. К пандемическим вирусам 1-й категории отнесены два вируса, в которых имеет место шифт обоих поверхностных гликопротеидов. Один из них (родоначальник всех вирусов) ответствен за пандемию «испанки» 1918 – 1920 гг. (A/H1N1), другой пандемический вирус А/Сингапур/57 – родоначальник всех вирусов А2 и причина пандемии 1957 г.

По сравнению с другими штаммами вируса гриппа А, геном «свиного гриппа А» включает в себя 8 сегментов, собранных из разных штаммов вируса, а именно свиного H1N2, евразийского свиного H1N1/H3N2 и свиного реассортантного штамма, включающего генетический материал от человеческого штамма H3N2. Именно эта особенность данного вируса на фоне отсутствия у людей приобретенного иммунитета к нему определила его пандемический потенциал. У большинства заболевших грипп протекал легко, с выздоровлением в течение недели, но у небольшой части молодых людей – тяжело и даже с летальным исходом. Так, в США за 1^1/2 осенних месяца от гриппа этой этиологии погибли столько же людей, сколько обычно умирает от гриппа за 12 мес.

Вторая категория вирусов характеризуется шифтом гемагглютинина при стабильной нейраминидазе. Вирусы этой группы вызывали пандемии и эпидемии 1933, 1947 и 1968 гг.

В третью категорию входит вирус А/Англия/64, ответственный за события 1964 – 1965 гг.; он характеризуется полушифтом гемагглютинина и нейраминидазы. Четвертая категория включает в себя вирус, вызвавший эпидемические события 1972 г., – А/Виктория/72, который характеризуется полушифтом нейраминидазы в пределах одного гемагглютинина.

Вирусы гриппа малоустойчивы во внешней среде. Они лучше переносят низкие, отрицательные температуры и быстро погибают при нагревании и кипячении. Отмечается высокая чувствительность вирусов гриппа к УФ-лучам и воздействию обычных дезинфицирующих средств.

Эпидемиология. Источником гриппозной инфекции является больной человек. Максимальная заразительность наблюдается в первые дни болезни, когда при экспираторных актах (кашель, чиханье, крик, громкий разговор) с капельками слизи вирусы интенсивно выделяются во внешнюю среду. Бbльшая часть больных теряют заразительность спустя 5 – 9 дней. Путь передачи инфекции – воздушно-капельный.

Вирусы гриппа постоянно циркулируют среди населения и вызывают подъем заболеваемости ежегодно в зимнее время, осенью, ранней весной. Наряду с этим каждые 1 – 3 года отмечаются эпидемические вспышки, вызванные различными серотипами вируса гриппа типа А. До 70-х годов прошлого века каждые 10 – 30 лет имела место пандемия гриппа, обусловленная появлением новых шифтовых вариантов вируса гриппа А.

До 1977 г. почти для всех эпидемий гриппа А была характерна непрерывность эпидемического процесса в глобальном масштабе, когда каждая локальная эпидемия в любой стране являлась фрагментом пандемического распространения измененного варианта вируса гриппа. Сформировались типичные пути пандемического распространения вирусов гриппа, связанные с международными транспортными коммуникациями: появившись в районе Юго-Восточной Азии и Океании, новые варианты вирусов гриппа А заносились сначала в Северную Америку, Европу или Азию, распространялись на другие регионы, в последнюю очередь поражая, как правило, Южную Америку и Африку.

В странах северного полушария с умеренным климатом эпидемии гриппа возникают в ноябре – марте, в странах южного полушария – в апреле – октябре. Эпидемии гриппа типа А имеют взрывной характер: в течение 1 – 1^1/2 мес. переболевают 20 – 50 % жителей.

Эпидемии гриппа, вызванные вирусом типа В, длятся обычно 21/2– 3 мес., охватывая не более 25 % жителей. Вирус гриппа С вызывает лишь спорадические заболевания.

Особенности современного эпидемического процесса при гриппе связаны прежде всего с тем, что в последние 30 лет имеют место лишь «дрейфовые» изменения гемагглютинина вируса гриппа А, а последние «шифтовые» изменения обусловлены приходом в 1968 г. вируса гриппа А/Гонконг/68 с гемагглютинином Н3. Такой длительный период дрейфа гемагглютинина Н3 не мог не отразиться на эпидемической ситуации, обусловленной циркуляцией этого сероподтипа.

Возврат в 1977 г. на эпидемиологическую арену вирусов гриппа А (Н1N1 – пандемический вариант вируса) привел к уникальной ситуации, когда одновременно циркулировали два подтипа вируса гриппа А (H1N1 и H3N2) и вирусы гриппа В.

В 2009 г. произошла вспышка инфекции, вызванной новым штаммом вируса подтипа H1N1, которую сразу назвали «свиным гриппом». Вирус генетически больше всего похож именно на вирус свиного гриппа, но он передается от человека к человеку и вызывает заболевание с обычными для гриппа симптомами. В то же время начавшаяся и напугавшая мировое сообщество эпидемия к свиному гриппу отношения не имела: свиньи не болели, само название «свиной грипп» инфекция получила с «подачи» средств массовой информации. В научной литературе для обозначения заболевания стали использовать название «новый грипп».

Начался «новый грипп», вызванный пандемичным вирусом A/H1N1, в марте 2009 г., первые случаи заболевания диагностированы в г. Мехико. Затем грипп стал распространяться по Мексике (к осени 2009 г. заболели свыше 50 тыс. человек), США (свыше 70 тыс. больных), Австралии (около 40 тыс. больных). На Европейском континенте вирус «свиного гриппа» был обнаружен почти во всех странах, наибольшая заболеваемость пришлась на Великобританию и Германию. На конец 2009 г., по данным ВОЗ, переболели свыше полумиллиона человек и почти 7 тыс. погибли. Заболевание было зарегистрировано в 161 стране.

Клиническая картина «нового гриппа» не отличается от симптомов обычного гриппа. Согласно рекомендациям ВОЗ, для лечения больных достаточно назначения «Озельтамивира» (в России продается под названием «Тамифлю») или «Занамивира». Правда, следует отметить, что 70 % умерших от болезни принимали «Тамифлю».

Периодичность эпидемий и уровень заболеваемости зависят от длительности приобретенного типоспецифического иммунитета у населения и изменчивости антигенных свойств вируса. При первичном заражении человека или повторном инфицировании новым штаммом вируса в начальный период гриппа в крови быстро повышается содержание антител класса Ig M, в дальнейшем нарастает количество антител, относящихся к Ig G. Трансплацентарная передача антител класса Ig G обеспечивает относительно невысокую восприимчивость к гриппу детей в возрасте до 6 мес.

Существовавшее ранее мнение о краткосрочности и слабости постгриппозного иммунитета в последние десятилетия подверглось пересмотру. Выяснилось, что штаммоспецифичный постинфекционный иммунитет к гриппу у большинства людей сохраняется практически до конца жизни.

Постинфекционный иммунитет при гриппе А сохраняется 1 – 3 года, при гриппе В – в течение 3 – 6 лет, поэтому вспышки гриппа А и В иногда наслаиваются одна на другую и возникают длительные двухволновые эпидемии.

Патогенез и патологическая анатомия. Вирусы гриппа обладают тропностью к эпителию дыхательных путей. В патогенезе гриппа различают пять основных фаз:

1) репродукция вируса в клетках дыхательных путей;

2) вирусемия, токсические и токсико-аллергические реакции; токсическое воздействие на различные органы и системы, в первую очередь на сердечно-сосудистую и нервную, связано с самим вирусом гриппа, а также проникновением в кровь продуктов распада клеток;

3) поражение органов дыхания с преимущественной локализацией процесса в каком-либо отделе;

4) бактериальные осложнения со стороны органов дыхания и других органов и систем организма; входными воротами инфекции служат некротизированные участки эпителия дыхательных путей;

5) обратное развитие патологического процесса.

Патоморфологические изменения в слизистых оболочках дыхательных путей характеризуются дегенеративными явлениями в цитоплазме и ядре эпителиоцитов, исчезновением ворсинок на них, гибелью, слущиванием пластов эпителия, что облегчает накопление бактерий в слизистых оболочках дыхательных путей.

В слизистой оболочке носа наблюдается отечность tunicae propriae.

Первоначально поражается слизистая оболочка глотки, затем процесс охватывает слизистые оболочки гортани, трахеи и бронхов. Изменения носят очаговый характер. В слизистых оболочках отмечаются сосудистые нарушения в виде полнокровия, отека, иногда кровоизлияний. Часто обнаруживаются фуксинофильные цитоплазматические включения в эпителиоцитах и круглоклеточная инфильтрация подэпителиальных слоев. Поражение, как правило, не распространяется на бронхиолы.

Проникновение вируса гриппа в клетки сопровождается воздействием на рецепторный аппарат клеток эпителия, что также облегчает развитие вторичных бактериальных осложнений. Поврежденная слизистая оболочка трахеи и бронхов только спустя месяц после инфицирования вирусом гриппа приобретает нормальное морфологическое строение.

Вследствие вирусемии и токсического воздействия развиваются выраженная лихорадка и явления общей интоксикации. В поражении различных органов и систем ведущую роль играют расстройства гемодинамики, причиной которых служит нарушение тонуса, эластичности и проницаемости сосудистой стенки, а также поражение диэнцефального отдела головного мозга. Для гриппа характерно фазовое поражение симпатической и парасимпатической нервной системы. Артериальная гипертензия сменяется гипотензией, тахикардия – брадикардией, белый дермографизм – розовым. Сосудистая дистония сохраняется еще некоторое время после заболевания. Нарушение барьерной функции эпителия дыхательных путей, снижение фагоцитарной активности лейкоцитов, анергизирующее действие возбудителя гриппа способствуют активации условно-патогенной микробиоты дыхательных путей, возникновению бактериальных осложнений и обострению сопутствующих хронических заболеваний.

Клиническая картина. Различают типичное и атипичное течение гриппа, а по тяжести клинических проявлений – легкую, средней тяжести и тяжелую формы болезни. Некоторые авторы выделяют очень тяжелую – молниеносную (гипертоксическую) форму болезни.

Инкубационный период при гриппе составляет обычно 1 – 2 дня, но может укорачиваться до нескольких часов и удлиняться до 3 дней. В клинической картине заболевания выделяют два основных синдрома – интоксикации и поражения дыхательных путей (катаральный синдром).

В типичных случаях грипп начинается остро. Возникают озноб или познабливание, головная боль. Уже через несколько часов температура тела достигает максимума (38,5…40 °C). Развиваются слабость, ощущение разбитости, ноющие боли в мышцах, костях и крупных суставах. Головная боль усиливается и локализуется в лобной или лобно-височной области, надбровных дугах и глазных яблоках; иногда отмечается светобоязнь. Выраженная интоксикация сопровождается головокружением, в некоторых случаях – обморочным состоянием, анорексией, рвотой, геморрагическим синдромом, проявляющимся чаще всего в виде носового кровотечения.

В первые сутки болезни больные жалуются на сухость и саднение в носоглотке, «заложенность» носа. На 2 – 3-й день у большинства из них возникает сухой кашель, часто сопровождающийся саднением и болями за грудиной, а также небольшой насморк. Спустя 3 – 4 дня кашель становится влажным.

В неосложненных случаях продолжительность лихорадки при гриппе А составляет 1 – 6 дней, чаще до 4 дней, при гриппе В – несколько больше. Снижение температуры тела происходит критически либо ускоренным лизисом, сопровождаясь потоотделением. Двухволновая лихорадка встречается редко; ее развитие зависит от появления осложнений.

При осмотре больного в первые дни заболевания отмечаются гиперемия и одутловатость лица, инъекция сосудов склер, иногда с 3 – 4-го дня – herpes labialis. При тяжелом течении болезни наблюдается бледность кожи с цианотичным оттенком (проявление гипоксии и гипоксемии). Зев гиперемирован, цианотичен. Гиперемия носит разлитой характер, более яркой она бывает в области дужек, распространяется на мягкое нёбо и заднюю стенку глотки. У ряда больных отмечается мелкая зернистость мягкого нёба, реже языка и дужек. Задняя стенка глотки суховата на вид, просматриваются увеличенные лимфатические фолликулы. К 3 – 4-му дню гиперемия слизистых оболочек уменьшается и остается лишь инъекция сосудов. На этом фоне более заметной становится зернистость мягкого нёба и нередко видны точечные кровоизлияния.

Слизистая оболочка носа гиперемирована, с цианотичным оттенком, набухшая. На 2 – 3-й день заболевания могут появиться необильные серозные, затем слизистые выделения из носа. В случае присоединения бактериальной инфекции выделения приобретают слизисто-гнойный характер.

Пульс в начале заболевания чаще соответствует температуре тела, реже определяется относительная брадикардия или тахикардия. Артериальное давление в лихорадочный период имеет тенденцию к снижению. У многих больных отмечается приглушенность тонов сердца, особенно при тяжелых формах заболевания. На ЭКГ выявляются типичные для синдрома интоксикации изменения: снижение и зазубренность зубца Р, снижение рубца Т в разных отведениях, относительное удлинение интервала Q – Т, удлинение интервала Р – Q. Изменения эти нестойкие и проходят в течение 1 – 2 нед.

Поражение органов дыхания закономерно. В лихорадочный период может наблюдаться одышка. При перкуссии над легкими нередко выявляется коробочный звук, аускультативно дыхание жестковатое (иногда везикулярное), могут прослушиваться кратковременные сухие хрипы. При рентгенологическом исследовании в ранние сроки находят усиление сосудистого рисунка и расширение корней легких.

Пищеварительная система поражается в меньшей степени. При тяжелых формах гриппа аппетит снижен, вплоть до полной анорексии, язык влажный, обложен белым налетом, у кончика ярко-красный с обнаженными сосочками, иногда болезненный. Отмечается склонность к запорам.

В периферической крови наблюдаются лейкопения, нейтропения, эозинопения, умеренный моноцитоз; СОЭ нормальная или снижена.

Со стороны мочевыделительной системы отмечается умеренное снижение диуреза, сменяющееся повышением его после нормализации температуры тела. Нередко имеют место протеинурия, микрогематурия и цилиндрурия (синдром «токсической почки»).

Особенно ярко выражены функциональные нарушения вегетативной нервной системы в виде гиперемии лица, потливости, лабильности пульса. Поражение ЦНС проявляется клинически симптомами интоксикации, а при тяжелом течении болезни – менингеальными симптомами, судорогами и явлениями энцефалопатии, обусловленными расстройствами гемодинамики. Страдает и периферическая нервная система. Бывают локальные гиперестезии и парестезии кожи, невралгии тройничного, межреберных и других нервов.

Период реконвалесценции продолжается 1 – 2 нед. и характеризуется наличием астеновегетативного синдрома (повышенная утомляемость, раздражительность, нарушение сна, потливость, лабильность пульса), склонностью к осложнениям и обострению хронических заболеваний.

При легкой форме гриппа интоксикация выражена слабо. Температура тела субфебрильная, повышена не дольше 2 – 3 дней. В некоторых случаях в клинической картине доминируют симптомы поражения верхних дыхательных путей.

Форма средней тяжести является наиболее частым вариантом течения инфекции. Заболевание сопровождается отчетливо выраженной интоксикацией организма и симптомами поражения верхних дыхательных путей. Длительность лихорадочного периода составляет в среднем 4 – 5 дней.

Тяжелая форма гриппа характеризуется острейшим началом, высокой и более длительной лихорадкой с резко выраженной интоксикацией. Болезнь проявляется адинамией, головокружением, обморочным состоянием, бессонницей или сонливостью, анорексией, рвотой, судорогами, потерей сознания, менингеальными симптомами, энцефалитическим синдромом, сердечно-сосудистыми нарушениями. Чаще встречаются геморрагические проявления. Как правило, наблюдаются осложнения со стороны органов дыхания, наиболее часто – вирусно-бактериальные пневмонии. Продолжительность заболевания во многом зависит от характера и течения возникших осложнений.

Молниеносная (гипертоксическая) форма гриппа, по мнению многих авторов, не является строго очерченным в клиническом отношении вариантом заболевания. В клинической картине доминируют тяжелейший нейротоксикоз с развитием отека головного мозга, сердечно-сосудистая недостаточность, дыхательная недостаточность (острый геморрагический отек легких, бронхиолит, стеноз гортани). Нередко наблюдается сочетание этих синдромов, так что выделить из них ведущие не представляется возможным. Отличительными особенностями данной формы являются крайняя тяжесть и быстротечность заболевания, часто заканчивающегося летально.

Атипичные стертые формы гриппа встречаются сравнительно редко и характеризуются отсутствием одного из кардинальных синдромов. Заболевание может протекать без температурной реакции и других проявлений интоксикации или, напротив, при отсутствии симптомов поражения дыхательных путей.

Существенных различий в течении гриппа, вызванного разными серотипами вируса гриппа А, не отмечается. Однако пандемии, обусловленные появлением нового серологического варианта вируса гриппа, характеризуются увеличением числа больных с тяжелыми формами болезни.

Грипп, вызванный вирусом типа В, отличают более длительные инкубационный период и катаральные явления на фоне менее выраженной, по сравнению с гриппом А, интоксикации.

В период эпидемии регистрируются все формы заболевания, а в межэпидемический период преобладают формы легкие и средней тяжести.

У детей младшего возраста заболевание протекает тяжелее. На первый план выступают симптомы поражения ЦНС. Значительно чаще, чем у взрослых, наблюдаются рвота, судороги и менингеальные явления. Поражаются все отделы дыхательных путей, что в совокупности с несовершенством регуляторных механизмов создает условия для раннего появления дыхательной недостаточности и развития пневмонии. Болезнь иногда осложняется развитием крупа.

Для пожилых людей грипп чрезвычайно опасен, так как нередко протекает на фоне атеросклеротических изменений сердечно-сосудистой системы, хронических заболеваний органов дыхания и других заболеваний.

Осложнения. По частоте на первом месте стоят осложнения со стороны верхних (гаймориты, фронтиты, синуситы) и нижних (пневмония) дыхательных путей, а также отиты. Синуситы и отиты, в свою очередь, могут приводить к таким осложнениям, как гнойные менингиты. На третьем месте стоят поражения центральной и периферической нервной системы: менингиты, энцефалиты, поражения периферических нервов – невриты различной локализации.

Отиты и синуситы – наиболее распространенные осложнения, пневмонии и поражения ЦНС – наиболее серьезные, поскольку могут приводить к смерти.

Для гриппа закономерны обострения любого хронического процесса, и в первую очередь хронических заболеваний сердечно-сосудистой, дыхательной, мочевыделительной и нервной систем.

Прогноз при тяжелых и осложненных формах заболевания серьезный, а в остальных случаях – благоприятный. Наличие отягощающих факторов резко увеличивает число неблагоприятных исходов (рис. 4).

Диагностика. Клиническая диагностика базируется на ведущих симптомах гриппа: острое начало с развитием симптомов интоксикации в 1-е сутки, высокая лихорадка, головная боль с типичной локализацией в области лба, надбровных дуг, глазных яблок, ноющие боли в костях, мышцах, вялость, «разбитость», возникновение на 2-е и 3-и сутки умеренно выраженных катаральных явлений (насморк, сухой кашель, разлитая гиперемия зева и задней стенки глотки).

Рис. 4. Избыточная смертность (на 100 000 жителей) от гриппа, развившегося у здоровых людей (1), у лиц с поражением сердечно-сосудистой системы (2), у страдающих заболеваниями легких (3), при сочетанном течении диабета и болезней сердечно-сосудистой системы (4) и у лиц, страдающих болезнями сердечно-сосудистой системы и легких (5)

Материалом для вирусологической диагностики в острой стадии болезни служат препараты-отпечатки слизистой оболочки носовой полости больных и носоглоточное отделяемое, их берут в первые 3 дня болезни. Культивируют вирус на развивающихся куриных эмбрионах. Выделенный в куриных эмбрионах вирус идентифицируют серологическим методом с помощью РТГА с набором иммунных сывороток к эталонным штаммам вируса гриппа.

В подтверждении гриппа наибольшее распространение имеют серологические исследования. Применяют РТГА, РСК, реже реакцию нейтрализации. Диагностическое значение имеет нарастание титра антител в парных сыворотках в 4 раза и более. В последние годы стали использовать высокочувствительные методы – ИФА и ПЦР.

Лечение. Лечение большинства больных гриппом проводят обычно на дому. Госпитализации подлежат лица с тяжелыми и осложненными формами гриппа, а также с тяжелыми сопутствующими заболеваниями. В ряде случаев госпитализацию осуществляют по эпидемиологическим показаниям. В течение всего лихорадочного периода больной должен соблюдать постельный режим. Рекомендуют молочно-растительную диету, обогащенную витаминами, обильное теплое питье (очень полезен в этом плане куриный бульон).

Из этиотропных средств применяют блокаторы М_2-ионного канала (амантадин, ремантадин, ОРВИрем, полирем), ингибиторы нейраминидазы (озельтамивир, занамивир, перамивир), ингибиторы гемагглютинина (арбидол), ингибиторы тримеризации, рибонуклеопротеиды (ингавирин), иммуноглобулины, а также препараты широкого спектра действия (ИФН, нуклеозидные аналоги, ингибиторы протеаз, индукторы интерферона – циклоферон, иммуностимуляторы с противовирусным действием – Изопринозин), релиз-активные препараты на основе антител к интерферону-гамма – Анаферон, Анаферон детский, Эргоферон.

Амантадин при гриппе А показан в первые 48 ч болезни, взрослым его назначают по 100 мг per os каждые 12 ч в течение 3 – 5 дней. Ремантадин, назначенный в ранние сроки болезни, особенно в первые сутки, дает выраженный эффект; применяется в течение первых трех дней болезни. В 1-й день суточная доза составляет 300 мг (по 100 мг 3 раза в день), во 2-й и 3-й дни – 200 мг (по 100 мг 2 раза в день). ОРВИрем (2 % сахарный сироп комплекса ремантадина с природными полисахаридами) показан для лечения детей в возрасте старше 1 года. В настоящее время в лечебную практику внедрен противовирусный препарат осельтамивир – первый из группы ингибиторов нейраминидазы, действующий непосредственно на вирус гриппа. Являясь блокатором нейраминидазы, осельтамивир останавливает размножение вирусов, благодаря чему достигаются профилактический и лечебный специфические эффекты.

Осельтамивир показан взрослым, заболевшим гриппом, с длительностью симптомов не более 2 сут. Препарат рекомендуется принимать для лечения по одной таблетке два раза в сутки (утром и вечером) во время еды в течение 5 дней, для специфической профилактики – по 1 таблетке 1 раз в сутки.

Как показал опыт использования осельтамивирома, препарат эффективен при гриппе А или В, независимо от прогноза, от конечного ретроспективного анализа.

Занамивир показан для детей в возрасте старше 7 лет и взрослых, выпускается в виде ротадисков в дозе 5 мг, применяется ингаляционно каждые 12 ч курсом 5 дней.

Перамивир применяют внутривенно капельно в дозе 600 мг 1 раз в день в течение 5 дней.

Арбидол для взрослых назначают в дозе 0,2 г 4 раза в сутки перед едой в течение 3 – 5 дней.

Ингавирин взрослым назначают в капсулах (90 мг) по 1 капсуле 1 раз в день в течение 5 дней.

Циклоферон показан для взрослых и детей с 4 лет. Детям с 4 до 6 лет его назначают по 150 мг (1 таблетка) на прием, детям с 7 до 11 лет – по 300 – 450 мг (2 – 3 таблетки) на прием, детям с 12 лет и взрослым его назначают по 450 – 600 мг (3 – 4 таблетки) на прием. Препарат принимают 1 раз в сутки в первой половине дня в возрастной дозе по стандартной схеме: 1-, 2-, 4-, 6-, 8-й день лечения.

Циклоферон способствует не только выработке экзогенного интерферона, но и оказывает прямое противовирусное действие, выражающееся в образовании дефектинтерферирующих частиц вируса (ДИ-частицы).

Релиз-активные препараты Анаферон, Анаферон детский и Эргоферон назначают по 1 таблетке (0,3 г) сублингвально, по схеме: в первые сутки – первые 2 ч каждые 30 мин, 5 приемов, затем до конца дня – еще три приема через равные промежутки времени, со вторых суток и далее – по 1 таблетке 3 раза в день до полного выздоровления (5–7 дней). Анаферон детский показан детям в возрасте от 1 мес. и старше. Анаферон рекомендуется применять в комплексном лечении гриппа у пожилых и пациентов с хроническими заболеваниями. Эргоферон применяют у взрослых и у детей в возрасте от 6 мес. и старше. Согласно результатам исследований, Анаферон детский и Эргоферон обладают сравнимой с осельтамивиром эффективностью в лечении нетяжелых форм гриппа (Аверьянов А. В. [и др.], 2012; Lobzin Y. V. [et al.], 2014).

Кагоцел â (ООО «НИАРМЕДИК ПЛЮС», Россия) в противоположность большинству индукторов интерферонов стимулирует в организме длительную продукцию ИФН, который (в ответ на однократное введение) циркулирует с кровью в терапевтической концентрации до 4 – 5 сут.

Кагоцел применяется у взрослых и детей в возрасте от 3 лет для лечения и профилактики гриппа и других ОРВИ. Кагоцел хорошо сочетается с другими противовирусными препаратами, иммуномодуляторами и антибиотиками (аддитивный эффект). Прием Кагоцела возможен даже при запоздалом начале лечения гриппа и ОРВИ, однако наибольшая эффективность достигается при его назначении не позднее 4-го дня от начала острой инфекции. Курс лечения гриппа и других ОРВИ Кагоцелом составляет 4 дня, режим дозирования зависит от возраста. Для профилактики препарат может применяться в любые сроки, в том числе и непосредственно после контакта с возбудителем инфекции. Для профилактики Кагоцел назначают всего 2 дня в неделю (доза зависит от возраста), далее следует перерыв на 5 дней, и цикл повторяют (от 1 нед. до нескольких месяцев).

Противогриппозный иммуноглобулин вводят при тяжелых формах взрослым в дозе 3 мл, детям – 1 мл. Указанную дозу назначают повторно при выраженных симптомах интоксикации. При отсутствии противогриппозного иммуноглобулина применяют нормальный иммуноглобулин (он также содержит противогриппозные антитела). Специфическое действие этих препаратов отмечается лишь при введении их в первые 3 дня болезни.

Лейкоцитарный ИФН используют в начальный период гриппа. Препарат в виде раствора вводят в носовые ходы каждые 1 – 2 ч на протяжении первых 2 – 3 дней заболевания.

В лечении гриппа широко используют патогенетические и симптоматические средства, обязательны гипосенсибилизирующая и витаминотерапия. При гипертермии иногда показаны жаропонижающие средства. Для устранения сухости и першения в горле рекомендуют теплое молоко с боржоми, инжиром, натрия гидрокарбонатом. Для облегчения кашля используют пектусин, глаувент, либексин, тусупрекс, щелочные ингаляции, позже – отхаркивающие средства, банки и горчичники. При остром рините показан 2 – 3 % раствор эфедрина (капли в нос).

В последние годы с успехом применяют следующий комплекс препаратов: ремантадин 3 дня и антигриппин (анальгина 0,5 г, аскорбиновой кислоты 0,3 г, димедрола 0,02 г, рутина 0,02 г, кальция лактата 0,1 г) в течение 5 дней.

Имеются сведения об эффективности Эргоферона (оказывает антигистаминное и противовирусное действие) и гомеопатического препарата Анаферон (активирует противовирусный иммунитет).

Антибиотики и сульфаниламидные препараты назначают при наличии бактериальных осложнений, для профилактики их следует давать больным туберкулезом и некоторыми хроническими заболеваниями дыхательной системы.

В лихорадочный период гриппа рекомендуется обильное питье, а при тяжелых формах заболевания – внутривенное введение жидкости (500 – 2000 мл) в сочетании с мочегонными средствами (форсированный диурез).

Больных с молниеносными (гипертоксическими) формами гриппа лечат в палатах интенсивной терапии.

Лечение поражений ЛОР-органов, нервной, мочевыделительной и других систем проводят под наблюдением соответствующих специалистов.

Профилактика. Для активной иммунизации против гриппа используют инактивированные и «живые» вакцины. Новые типы инактивированных очищенных вакцин включают в себя цельновирусные вакцины (вирионные), вакцины из расщепленных вирионов (сплитвирусные), субъединичные препараты наивысшей степени очистки. Для профилактики гриппа сейчас используют два первых типа инактивированных вакцин. Вирионные вакцины вводят внутрикожно струйным методом с помощью безыгольного инъектора, что позволяет использовать их для иммунизации большого числа людей (например, на крупных предприятиях). Вакцину из расщепленных вирионов (адсорбированная гриппозная химическая вакцина) вводят подкожно и используют главным образом для иммунизации людей, которым противопоказаны прививки вирионными и «живыми» вакцинами.

К «живым» гриппозным вакцинам относятся аллантоисная (яичная) и тканевая. Иммунизацию «живой» аллантоисной вакциной осуществляют интраназально двукратно с интервалом 20 – 30 дней. Она применяется в основном для вакцинации ограниченного числа людей (например, на небольших предприятиях). «Живая» тканевая вакцина для перорального применения, как правило, не вызывает побочных реакций и используется для иммунизации детей.

Для профилактики гриппа перед началом эпидемии и во время нее следует назначать стимуляторы ИФН, лишенные инфекционных и антигенных свойств (нуклеиновые кислоты, полисахариды).

Например, согласно результатам исследований, релиз-активный препарат Анаферон снижает заболеваемость гриппом в 2 два раза (Каира А. Н. [и др.], 2005). Комплексная иммунопрофилактика гриппа (прием Анаферона детского за 14 дней до вакцинации грипполом и в течение 40 дней после ее проведения) увеличивает охват детей в 1,6 раза, снижает заболеваемость ОРВИ в поствакцинальный период и увеличивает долю детей с серопротективным титром специфических противогриппозных антител (Коровина Н. А. [и др.], 2007; Вавилова В. П. [и др.], 2009).

В период эпидемии для экстренной профилактики применяют оксолиновую мазь, лейкоцитарный ИФН, ремантадин, циклоферон. Для этого же у лиц группы риска используют донорский и плацентарный иммуноглобулин.

Для снижения заболеваемости в период эпидемии гриппа проводят комплекс противоэпидемических мероприятий. Больных надо изолировать. Помещение, где находится больной, необходимо проветривать. Следует производить влажную уборку, используя 0,5 % раствор хлорамина. В медицинских учреждениях, аптеках, магазинах и других предприятиях сферы обслуживания персонал должен работать в масках из четырех слоев марли. В палатах лечебных учреждений, врачебных кабинетах и коридорах в поликлиниках следует систематически включать УФ-облучатели. Для реконвалесцентов в поликлиниках организуют изолированные отсеки с отдельным входом с улицы и гардеробом.

Грипп птиц

Грипп птиц – острое вирусное заболевание птиц, которое вызывают все 15 подтипов вируса гриппа, высокой патогенностью обладают подтипы H5 и H7. Вспышка гриппа птиц высокой болезнетворности началась в 1997 г. в Гонконге, характеризовалась почти 100 % смертью заболевших кур. Случаи заболевания людей, заразившихся от птиц, с тяжелым течением и летальностью в пределах 30 %, вызвали обеспокоенность мировой общественности.

В 1997 г. в Гонконге была зарегистрирована смерть 3-летнего ребенка от гриппа. Попытка определить штамм вируса с помощью лабораторной диагностики с использованием антисывороток против известных вирусов человеческого и свиного гриппа типа А успехом не увенчалась. Но применение набора антисывороток против всех известных подтипов гемагглютинина и нейраминидазы позволило условно классифицировать вирус как H5N1 или H5N4. Затем было установлено, что этот вирус относится к подтипу H5N1. При этом вирус был схож с подтипом вируса, вызвавшего гибель 7 тыс. кур в Гонконге в мае 1997 г.

В конце того же 1997 г. вспышка гриппа повторилась, заболели 18 человек, 6 из которых умерли. Одновременно отмечались вспышки заболевания, вызванного этим же типом вируса, у цыплят. Было сделано предположение, что птицы явились источником заражения для человека, хотя случаев передачи вируса от человека к человеку отмечено не было. По распоряжению правительства Гонконга за один день (29.12.1997 г.) в городе были истреблены все куры, утки, гуси и голуби, в результате вспышка была остановлена, после чего подобные случаи заболевания не отмечались. Эксперты ВОЗ полагают, что эта акция позволила остановить пандемию гриппа.

Этиология. Выделено множество подтипов вируса типа А, которые классифицируются по поверхностным антигенам, а именно гемагглютинину и нейраминидазе. На настоящий момент известны 16 типов гемагглютинина и 9 типов нейраминидазы вируса гриппа А. Известны штаммы вируса гриппа А: Н3N8 (Гонконг, 1901 г.), Н1N1 (Китай, пандемия 1918 – 1919 гг.), Н2N2 (Китай, пандемия 1957 г.), Н3N2 (Гонконг, 1968 г.), Н5N1 – птичий (Гонконг, 1997 г., забили 1,5 млн цыплят), Н5N2 – птичий (1997 г., не вызвал пандемии), Н9N2 – птичий (1999 г., не вызвал пандемии).

Имеются убедительные доказательства того, что обусловивший пандемию в 1957 г. азиатский штамм и гонконгский 1968 г. возникли в результате реассортации между человеческими и птичьими вирусами. Гены гемагглютинина, нейраминидазы и одного из белков полимеразного комплекса пандемических вирусов A (H2N2) 1957 г. и A (H3N2) 1968 г. имеют птичье происхождение. Очевидно, свиньи, которые чувствительны как к человеческим, так и к птичьим вирусам, могли быть промежуточными хозяевами для формирования шифтовых вариантов. Заболевание гриппом у людей вызывают в основном подтипы вируса А – Н1N1 и Н3N2. Вирусы гриппа А обнаружены у цыплят, уток, свиней, китов, лошадей. Дикие птицы – первичный естественный бассейн для всех подтипов вируса гриппа, являются источником вируса для всех других животных.

Заболевание птиц протекает в двух формах:

1) мягкий характер симптомов болезни, внешне проявляющейся в снижении количества откладываемых яиц и ухудшении состояния пера;

2) более серьезный характер имеет «птичий грипп высокой болезнетворности», вызывающий быструю гибель птиц почти в 100 % случаев.

Последний вариант вызывают подтипы H5 и H7. Наблюдаемые в настоящее время вспышки птичьего гриппа, вызвавшие беспокойство экспертов, обусловлены вирусом А – Н5N1.

Эпидемиология. Полагают, что пандемия 1918 г. началась с вируса гриппа птиц, который затем мутировал.

Следовательно, грипп птиц – отец «испанки». По мнению ученых, вирус «испанки» появился в результате обмена генетической информацией между вирусом гриппа птиц и вирусом гриппа свиньи. Имеется мнение, что вирус «испанки» появился не в Испании, а в Америке: экскременты больной утки были проглочены свиньей, мясо которой съели потом солдаты, отправившиеся в Европу.

Озабоченность вспышкой гриппа среди кур в Гонконге, а затем и в других странах Азии, обусловлена тем обстоятельством, что если вирус H5N1 мутирует (рекомбинация в свинье обычного вируса человека с птичьим вирусом высокой болезнетворности), то миру грозит пандемия, по своим последствиям превосходящая мировую эпидемию гриппа «испанки» (1918 г.), которая длилась 4 года и унесла более 30 – 40 млн жизней, – такие показатели можно сравнить только с числом жертв всех эпидемий чумы. Допускают, что мутация птичьего гриппа в человеческий грипп приведет к гибели 80 % жителей Земли. Подобный вариант вируса в тысячи раз опаснее возбудителя атипичной пневмонии.

Подсчитано, что каждое столетие по планете распространяются 3 – 4 пандемии гриппа. В ХХ в. самой сильной была «испанка», затем последовали значительно более слабые эпидемии азиатского гриппа в 1957 г. и гонконгского в 1968 г. Эксперты сходятся во мнении, что нас ждут нелегкие времена и связаны они с птичьим гриппом.

Вирус гриппа птиц высокой болезнетворности впервые был обнаружен в Италии в 1878 г. Источник заражения – дикие утки, а заразный материал – фекалии и слюна (вирус у уток в кишечнике). Вирус А Н5N1 впервые выделен около 60 лет назад на севере Шотландии во время эпизоотии кур, заразившихся после того, как шторм выбросил на побережье большое количество погибших от инфекции чаек.

Среди птиц вирус А (Н5N1) передается алиментарным путем, т. е. это типичная кишечная инфекция.

Единственный способ взять эпидемию под контроль – уничтожить источник инфекции, т. е. всех больных птиц и тех, что могли заразиться (почти все пернатые на территории четырех стран – в Корее, Вьетнаме, Таиланде, Японии).

В 1997 г. в Гонконге был зафиксирован первый случай заболевания гриппом птиц людей. Пока регистрируется в чистом виде «птичий» грипп, так как заболевшие люди заразились именно от птиц, а не от другого человека.

Неизбежность очередной пандемии не вызывает сомнений, но невозможно предугадать, когда именно она произойдет. Сейчас в мире ни у кого нет иммунитета против нового вируса гриппа и не созданы запасы озельтамивира, способного бороться с вирусом. Учитывая то обстоятельство, что пандемии случаются в среднем каждые 30 – 40 лет, очередная пандемия гриппа может развиться в любое время. Вирус стал быстро мутировать. Ему осталось пройти всего одну последнюю мутацию, которая придаст ему возможность мгновенно распространиться среди людей.

Стоит пораженному новым вирусом человеку закашлять где-нибудь на концерте или в вагоне метро, как через 1 – 2 нед. вирус может убить сотни тысяч человек, в основном подростков и молодежь.

По прогнозам специалистов, очередная пандемия гриппа может привести к следующим последствиям (данные для США):

– до 200 млн человек будут инфицированы;

– от 40 до 100 млн заболеют;

– от 18 до 45 млн будут нуждаться в амбулаторном лечении;

– от 300 000 до 800 000 человек будут госпитализированы;

– от 88 000 до 300 000 человек умрут.

Для нашей страны эти показатели могут быть следующими:

– до 120 млн человек будут инфицированы;

– до 60 млн человек заболеют;

– до 30 млн человек будут нуждаться в амбулаторном лечении;

– до 500 тыс. человек будут госпитализированы;

– до 200 тыс. человек умрут.

Приведенные данные о числе умерших касаются обычного человеческого вируса гриппа. При птичьем гриппе в случае появления рекомбинантного штамма все будет обстоять намного драматичнее.

Патогенез и патологическая анатомия. Главное звено в патогенезе гриппа – поражение сосудистой системы. Результат – повышение проницаемости стенок сосудов, их ломкость, нарушение микроциркуляции. Падение тонуса мелких сосудов и повышение их проницаемости приводит к развитию ранних изменений в легких: отеку легочной ткани и множественным кровоизлияниям в альвеолы и интерстиций легкого. Нарушение проницаемости сосудов и токсическое влияние вируса на рецепторы сосудистого сплетения головного мозга вызывают гиперсекрецию СМЖ с развитием расстройств гемодинамики, приводят к внутричерепной гипертензии и отеку головного мозга.

Клиническая картина. Симптомы гриппа птиц у людей схожи с симптомами тяжело протекающего гриппа обычного: очень высокая температура тела, затрудненное дыхание, сильная боль в мышцах, симптомы поражения верхних дыхательных путей.

Лечение. Для лечения гриппа птиц у людей используют озельтамивир, известный еще как тамифлю, который эффективен против всех типов гриппа птиц. Тамифлю (озельтамивира фосфат) является пролекарством селективного ингибитора ферментов класса нейраминидаз вируса гриппа, которые очень важны для процесса высвобождения новых вирусных частиц из инфицированных клеток и дальнейшего распространения вируса в организме. Имеются экспериментальные данные о лечебно-профилактической эффективности антител к ИФНg в релиз-активной форме (входят в состав препаратов Анаферон, Анаферон детский, Эргоферон) в виде достоверного увеличения выживаемости кур при инфицировании вирусом гриппа птиц с LD_90).

Профилактика. Вирус гриппа птиц погибает при варке мяса в воде в течение 1 мин при температуре 75 °C.

Хотя поступающие в продажу яйца птиц подвергаются обработке кальция гипохлоритом, перед употреблением их следует промыть в воде, особенно если они имеют следы птичьего помета.

После разделки куриного мяса нужно тщательно вымыть с мылом руки и кухонные приборы, поскольку мыло также убивает вирус.

Категорически запрещается дотрагиваться до птичьего помета голыми руками. Для людей опасен контакт с инфицированной птицей, в том числе посещение рынков, на которых осуществляется продажа или забой живой птицы. На время вспышки птичьего гриппа запрещен ввоз живой птицы, инкубаторского яйца, всех видов птицеводческой продукции, кормов и кормовых добавок из стран, на территории которых регистрируется грипп среди птиц.

Парагрипп

Парагрипп – острое вирусное заболевание, характеризующееся умеренно выраженными симптомами интоксикации и поражением верхних дыхательных путей, преимущественно гортани.

Парагриппозный вирус впервые был выделен Р. Ченоком в 1954 г. из носоглоточных смывов ребенка, больного острым ларинготрахеитом. В 1957 г. тот же автор выделил от детей два новых типа вирусов. Позже в группу парагриппозных вирусов был включен открытый в 1952 г. в Японии так называемый вирус гриппа D (Сендай). В. М. Жданов в 1959 г. предложил название новой инфекционной болезни – парагрипп.

Этиология. В настоящее время известны четыре типа вирусов парагриппа (1, 2, 3, 4), которые имеют ряд сходных признаков с возбудителями гриппа и относятся к парамиксовирусам. Размеры вирусных частиц 150 – 250 нм. Вирус содержит РНК спиральной формы, полисахариды, липиды и поверхностно расположенный гемагглютинин.

Вирусы парагриппа обладают стойкой антигенной структурой. Они хорошо размножаются в культуре тканей почек эмбриона человека, обезьяны, некоторые из них – в амниотической жидкости куриных эмбрионов. Вирусы тропны к клеткам дыхательных путей и вызывают феномен гемадсорбции. Они нестойки во внешней среде. Потеря инфекционных свойств наступает через 2 – 4 ч пребывания при комнатной температуре, а полная инактивация – после 30 – 60-минутного прогревания при температуре 50 °C.

Эпидемиология. Источником инфекции является больной человек. Вирус выделяется с носоглоточной слизью в острый период болезни. Путь передачи – воздушно-капельный.

Парагриппозная инфекция проявляется в виде спорадических заболеваний круглый год с подъемами заболеваемости в осенне-зимние месяцы. Она является ведущей среди ОРЗ в межэпидемический по гриппу период. У детей дошкольного возраста парагрипп встречается чаще, чем ОРЗ другой этиологии, и нередко бывает причиной групповых вспышек. Парагриппом болеют дети в первые месяцы жизни и даже новорожденные. Считается, что антигенная стабильность вирусов парагриппа препятствует его эпидемическому распространению. Однако в небольших населенных пунктах описаны вспышки заболевания, которые длились около месяца и охватывали до 20 % населения. Эпидемическая кривая носила взрывной характер, как при эпидемиях гриппа.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Патогенез заболевания изучен недостаточно. Известно, что размножение вируса происходит преимущественно в клетках эпителия верхних дыхательных путей (носовые ходы, гортань, иногда трахея). Локализация процесса в нижних отделах дыхательного тракта, мелких бронхах, бронхиолах и альвеолах отмечается в основном у детей раннего возраста.

У больных развиваются гиперемия и отечность слизистой оболочки дыхательных путей. Воспалительные изменения наиболее выражены в гортани. У маленьких детей это иногда приводит к развитию крупа. Вирусемия при парагриппе кратковременная и не сопровождается тяжелой интоксикацией.

Клиническая картина. Инкубационный период при парагриппе длится в среднем 3 – 4 дня (2 – 7 дней).

Заболевание в большинстве случаев начинается постепенно. Больные жалуются на недомогание, умеренную головную боль, преимущественно в лобной области, реже в височных областях или глазных яблоках. Иногда отмечаются легкое познабливание, незначительные мышечные боли. При типичном течении парагриппа температура тела субфебрильная или нормальная, изредка с резкими кратковременными подъемами. С 1-го дня болезни ведущим симптомом является грубый «лающий» кашель с охриплостью или осиплостью голоса. Отмечается заложенность носа, сменяющаяся ринореей.

При осмотре слизистая оболочка носа гиперемирована и отечна. Мягкое нёбо и задняя стенка глотки неярко гиперемированы. У некоторых больных наблюдаются мелкая зернистость мягкого нёба и небольшая отечность слизистой оболочки глотки. Отмечается учащение пульса, соответствующее повышению температуры тела, при тяжелом течении заболевания – приглушение тонов сердца.

В крови выявляется нормоцитоз или умеренная лейкопения. В период реконвалесценции возможен моноцитоз; СОЭ – в пределах нормы.

Продолжительность болезни – 1 – 3 нед.

У лиц с хроническими заболеваниями дыхательной системы при парагриппе процесс быстро распространяется на нижние отделы дыхательных путей. Уже в первые дни болезни часто наблюдаются явления бронхита.

Осложнения. К наиболее частым осложнениям парагриппа относится пневмония, обусловленная вторичным бактериальным инфицированием и имеющая, как правило, очаговый характер. У детей в первые годы жизни иногда возникает круп, обусловленный отеком и воспалительной инфильтрацией слизистой оболочки гортани, скоплением секрета в ее просвете и рефлекторным спазмом мышц.

Парагрипп приводит к обострению хронических заболеваний.

Прогноз при парагриппе благоприятный.

Диагностика. Клиническая диагностика основывается на том, что при парагриппозной инфекции имеется поражение верхних дыхательных путей с преимущественным вовлечением в процесс гортани. Катаральные явления наблюдаются с первых дней болезни и нарастают постепенно, интоксикация выражена слабо или отсутствует.

Основные методы диагностики парагриппа – вирусоскопические, вирусологические и серологические.

Для экспресс-диагностики парагриппа определяют вирусный антиген в эпителии носовых ходов и носоглотки в РИФ. Выделение вируса в культурах клеток является длительным исследованием, поэтому в практике не используется. Применяются серологические реакции – РТГА, РСК с парными сыворотками крови, которые получают с интервалом 8 – 12 дней.

Дифференциальная диагностика. Трудно дифференцировать парагрипп от гриппа. Необходимо учитывать большую интенсивность катаральных проявлений, лающий кашель уже в начале болезни, обычно субфебрильную температуру тела и менее выраженные признаки интоксикации, отсутствие, в отличие от гриппа, нейротоксикоза. В условиях вспышки среди детей острой респираторной инфекции при выявлении случаев стенозирующего ларинготрахеита следует думать о парагриппе. В отличие от кори, при парагриппе в начальный период отсутствуют такие симптомы, как пятна Бельского – Филатова – Коплика, конъюнктивит, энантема на мягком нёбе и т. д. Важной является дифференциальная диагностика стеноза гортани при парагриппе и дифтерийном крупе.

Лечение. При парагриппе лечение в основном симптоматическое и общеукрепляющее. Применяют иммуностимуляторы с противовирусным действием (Изопринозин). В последнее время появились данные о положительном терапевтическом действии ремантадина на ранних сроках заболевания парагриппом. В тяжелых случаях болезни применяется донорский иммуноглобулин. При возникновении крупа необходима госпитализация. Антибиотики и сульфаниламидные препараты применяют лишь при бактериальных осложнениях. Имеются данные об эффективности релиз-активных препаратов: комбинированного препарата Эргоферон (оказывает усиленное противовирусное действие и дает противовоспалительный и антигистаминный эффект), индуктора интерферонов избирательного действия Анаферона детского, повышающего вирус-индуцированную продукцию ИФНa/b и ИФНg, а также восстанавливающего рецепцию ИФНg).

Профилактика основана на соблюдении правил противоэпидемического режима в условиях очага инфекции. Больной должен быть изолирован в отдельную комнату, где следует ежедневно проводить влажную уборку и проветривание.

Аденовирусная инфекция

Аденовирусная инфекция (Infectio adenovirales) – группа ОРЗ, характеризующихся поражением лимфоидной ткани и слизистых оболочек дыхательных путей, глаз, кишечника и умеренно выраженными симптомами интоксикации.

В 1953 г. американские исследователи У. П. Рою, Р. Дж. Хюбнер, Л. Гилмор, Р. Паррот и Т. Е. Уорд из аденоидов и миндалин, удаленных у практически здоровых детей, выделили вирусы (аденовирусы). Вскоре были выделены другие типы аденовирусов от лиц с ОРЗ, нередко сопровождающимися конъюнктивитами.

Этиология. Возбудители аденовирусной инфекции относятся к роду Mammaliade, семейству Adenoviridae. Семейство аденовирусов включает в себя возбудителей инфекционных заболеваний человека и животных. Известно около 90 серовариантов, из которых более 40 выделены у людей. Этиологическое значение имеют сероварианты 3, 4, 7, 8, 14, 21. В разных возрастных группах обнаруживаются различные типы аденовирусов.

Вирионы величиной 70 – 90 нм содержат двунитчатую ДНК, которая покрыта капсидом. В составе всех аденовирусов обнаружены три антигена: А-антиген групповой, общий для всех серовариантов, обладающий комплементсвязывающей активностью; В-антиген токсический; С-антиген типоспецифический, способствующий адсорбции вирусов на эритроцитах. Вирусы высокоустойчивы к низким температурам, длительно (до 2 нед.) сохраняются при комнатной температуре, но легко инактивируются при нагревании и воздействии дезинфицирующих средств.

Эпидемиология. Источником инфекции является больной человек, выделяющий вирусы с носовой и носоглоточной слизью в острый период болезни, а в более поздние сроки – с фекалиями. Меньшее значение в распространении инфекции имеют вирусоносители.

Заражение происходит воздушно-капельным путем. В некоторых случаях отмечен фекально-оральный механизм заражения.

Наиболее восприимчивы к инфекции дети в возрасте от 6 мес. до 5 лет. Значительная часть новорожденных и детей первых 6 мес. жизни имеют естественный иммунитет (пассивный). У 95 % взрослых людей в сыворотке крови обнаруживаются антитела к наиболее распространенным серовариантам вируса.

Патогенез и патологоанатомическая картина. В соответствии с входными воротами аденовирус локализуется первоначально в эпителиоцитах слизистых оболочек верхних дыхательных путей, глаз, кишечника. Его репродукция осуществляется только внутри пораженных клеток, преимущественно в ядрах. Во время инкубационного периода происходит накопление вируса в эпителиальных клетках и регионарных лимфатических узлах. При этом подавляется фагоцитарная активность клеток системы мононуклеарных фагоцитов, повышается проницаемость тканей и вирус проникает в циркулирующую кровь, а затем и в другие органы.

Вирусемия при аденовирусных болезнях длительная и может наблюдаться не только при клинически выраженных, но и при бессимптомных формах заболевания. Репликация вируса в лимфоидной ткани сопровождается увеличением подчелюстных, шейных, подмышечных, брыжеечных лимфатических узлов, воспалительными изменениями в миндалинах.

Поражение различных отделов дыхательных путей и глаз происходит последовательно. В процесс вовлекаются слизистые оболочки носа, глотки, трахеи, бронхов, поражаются миндалины, конъюнктива, роговица, а также слизистая оболочка кишечника.

При аутопсии обнаруживаются явления перибронхиальной пневмонии с выраженным отеком и некрозами стенок бронхов и альвеол.

Аденовирус реплицируется в клетках эпителия кишечника и в его лимфатическом аппарате. Возникающий воспалительный процесс развивается, видимо, при участии бактерий кишечника и клинически проявляется диареей и мезаденитом.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет 5 – 8 дней с колебаниями от 1 до 13 дней. Клиническая картина аденовирусной инфекции полиморфна.

Различают следующие клинические формы:

1) ОРЗ (ринофарингит, ринофаринготонзиллит, ринофарингобронхит);

2) фарингоконъюнктивальную лихорадку;

3) конъюнктивит и кератоконъюнктивит;

4) аденовирусную атипичную пневмонию.

Заболевание начинается довольно остро; появляются озноб или познабливание, умеренная головная боль, нередко ноющие боли в костях, суставах, мышцах. К 2 – 3-му дню болезни температура тела достигает 38…39 °C. Симптомы интоксикации выражены, как правило, умеренно. Бессонница, тошнота, рвота, головокружение наблюдаются редко. У некоторых больных в первые дни болезни отмечаются боли в надчревной области и диарея. С 1-го дня болезни определяются заложенность носа и необильные серозные выделения, которые быстро становятся серозно-слизистыми, а позже могут приобрести слизисто-гнойный характер. Ринит обычно сочетается с поражением других отделов дыхательных путей; при этом нередко отмечаются боли в горле, кашель, охриплость голоса.

У некоторых больных заболевание может рецидивировать, что обусловливается длительной задержкой возбудителя в организме.

При осмотре больного отмечаются гиперемия лица, инъекция сосудов склер и конъюнктив. В 1 – 3-й день болезни часто развивается конъюнктивит, он сопровождается резью или болью в глазах, обильным слизистым отделяемым и гиперемией конъюнктивы. У взрослых развивается обычно катаральный процесс, нередко односторонний, у детей могут возникать фолликулярные и пленчатые формы конъюнктивита. В некоторых случаях присоединяется кератит.

Носовое дыхание затруднено в связи с отечностью слизистой оболочки носа и ринореей. Зев умеренно гиперемирован, более яркая гиперемия – в области задней стенки глотки, которая нередко отечна и бугриста. Как и при гриппе, типична зернистость мягкого нёба. Миндалины гиперплазированы, часто с беловатыми рыхлыми налетами в виде точек и островков, которые могут быть односторонними или двусторонними. Явления тонзиллита сопровождаются увеличением подчелюстных и шейных лимфатических узлов, реже возникает генерализованное увеличение лимфатических узлов.

Поражение сердечно-сосудистой системы наблюдается лишь при тяжелых формах заболевания. Отмечается приглушение сердечных тонов, изредка выслушивается нежный систолический шум на верхушке сердца. В легких на фоне жесткого дыхания определяются сухие хрипы. Рентгенологически выявляются расширение корней легких и усиление бронхососудистого рисунка, инфильтративные изменения – при мелкоочаговой аденовирусной пневмонии.

ЖКТ при аденовирусной инфекции поражается часто. Наблюдаются дисфункция кишечника, боли в животе. Увеличены печень и селезенка.

В гемограмме существенных изменений не находят; иногда выявляются умеренная лейкопения, эозинопения; СОЭ – в пределах нормы или несколько повышена.

Осложнения. К осложнениям относятся отиты, синуситы, ангины и пневмонии. Аденовирусные болезни, как и грипп, способствуют обострению хронических заболеваний.

Прогноз обычно благоприятный. Но он может быть серьезным при наличии атипичной тяжелой аденовирусной пневмонии.

Диагностика. В типичных случаях клиническая диагностика основывается на наличии катаральных явлений, относительно высокой и длительной лихорадки и умеренной интоксикации. Наличие тонзиллита, конъюнктивита, гепатолиенального синдрома облегчает постановку диагноза.

Лабораторная диагностика основана на обнаружении вирусного антигена в эпителиальных клетках слизистой оболочки носоглотки путем применения метода иммунофлюоресценции, ИФА, ПЦР.

Из серологических методов используют РСК, ИФА, РТГА с аденовирусным антигеном. Диагноз считают подтвержденным при нарастании титра антител в парных сыворотках в 4 раза и выше.

Лечение. При легких формах болезни проводят патогенетическое лечение, включающее в себя гипосенсибилизирующие средства, витамины и симптоматическую терапию. Для дезинтоксикации используют полиионные растворы для внутривенного капельного вливания.

Этиотропное лечение включает в себя нуклеозидные аналоги (рибавирин), ИФН или их индукторы (циклоферон), иммуностимуляторы с противовирусным действием (Изопринозин). Релиз-активные препараты нАаферон, Анаферон детский и Эргоферон применяют для лечения аденовирусной инфекции по стандартным лечебным схемам, но курс может быть увеличен до 7 сут. Рибавирин назначают при тяжелом течении аденовирусной инфекции по 0,2 г 3 – 4 раза в день, длительность курса 3 – 5 дней.

При средней тяжести и тяжелой формах заболевания наряду с названными средствами применяют донорский иммуноглобулин: высокотитрованный секреторный иммуноглобулин А (2 – 3 капли интраназально в каждый носовой ход 3 – 4 раза в сутки в течение первых 3 – 5 дней болезни или ингаляционно 1 раз в день) и высокотитрованный сывороточный иммуноглобулин G внутримышечно в дозе 0,1 – 0,2 мл/кг в первые 3 дня болезни. Имеются сведения об эффективности Эргоферона (оказывает антигистаминное и противовирусное действие) и гомеопатического препарата Анаферон (активирует противовирусный иммунитет).

Из местных этиотропных средств показаны оксолин (0,25 %), теброфен (0,25 %) в виде мазей интраназально. При лечении вирусного конъюнктивита и кератита применяют местно 0,05 % раствор дезоксирибонуклеазы, 20 – 30 % раствор сульфацил-натрия, теброфеновую и флореналевую мази.

В случаях бактериальных осложнений используют антибиотики и сульфаниламидные препараты.

Профилактика. Специфическая профилактика не разработана. В очаге инфекции проводят такие же противоэпидемические мероприятия, как и при гриппе.

Респираторно-синцитиальная вирусная инфекция

РС-вирусная инфекция (РС-инфекция) – ОРЗ, характеризующееся умеренно выраженной интоксикацией и преимущественным поражением нижнего отдела дыхательных путей.

РС-вирус был выделен в 1956 г. Дж. Моррисом от шимпанзе во время эпизоотии ринита и назван Сhimpanzee corira agent – возбудитель насморка шимпанзе. При обследовании больного сотрудника, ухаживающего за обезьянами, было обнаружено нарастание титра антител к этому вирусу. В 1957 г. Р. Ченок и соавт. выделили аналогичный вирус от больных детей и установили его роль как возбудителя бронхиолита и пневмонии у детей младшего возраста.

Этиология. РС-вирус относится к роду Metamyxovirus, семейству Paramyxoviridae, его размеры 90 – 120 нм. Вирус содержит РНК и комплементсвязывающий антиген. На куриных эмбрионах не размножается. В культуре тканей дает особый цитопатический эффект – образование «синцития», что послужило основанием для его названия. Вирус нестоек во внешней среде и легко инактивируется при нагревании и воздействии дезинфицирующих средств.

Эпидемиология. Источником инфекции является больной человек и, возможно, вирусоноситель; путь передачи – воздушно-капельный.

Болеют преимущественно дети младшего возраста и даже новорожденные. В детских дошкольных коллективах могут наблюдаться эпидемические вспышки, которые длятся от 2 нед. до 3 мес. У взрослых заболевания имеют спорадический характер и протекают, как правило, легко. Заболевания возникают в любое время года, но чаще в холодный период.

Патогенез и патологоанатомическая картина. РС-вирус поражает преимущественно нижние отделы дыхательных путей, но нередко воспалительный процесс начинается со слизистой оболочки полости носа и глотки. У взрослых процесс может этим ограничиться, у детей наблюдается поражение трахеи, бронхов, бронхиол и легких. Развивающийся отек слизистой оболочки, спазм и скопление экссудата способствуют частичной или полной закупорке бронхов и бронхиол, это приводит к ателектазам и эмфиземе легких.

При летальном исходе заболевания находят некротическую пневмонию, некроз трахеобронхиального эпителия, ателектазы, эмфизему, перибронхиальную инфильтрацию. В развитии пневмонии, помимо вируса, имеет значение наслоение бактериальной инфекции.

Клиническая картина. Продолжительность инкубационного периода составляет 3 – 6 дней. Заболевание начинается постепенно. В первые дни больные отмечают познабливание, умеренную головную боль, небольшую слабость, сухость и першение в носоглотке, заложенность носа и кашель. Развивающийся ринит сопровождается необильными серозно-слизистыми выделениями из носа. В дальнейшем при присоединении бронхита и пневмонии состояние больного ухудшается, температура тела с субфебрильной повышается до 38…39 °C, нарастают головная боль, слабость, появляется одышка. Усиливается кашель, сначала сухой, затем влажный, продуктивный, иногда приступообразный. У детей может развиваться астматический синдром. При развитии пневмонии на фоне бледности кожи выражены цианоз губ, носогубного треугольника, акроцианоз. У некоторых больных с РС-инфекцией отмечается инъекция сосудов склер, реже явления конъюнктивита. Мягкое небо умеренно гиперемировано, иногда с зернистостью. Задняя стенка глотки неярко гиперемирована, слегка набухшая, с увеличенными фолликулами. Слизистая оболочка носа гиперемирована и отечна.

Рис . 5. Варианты клинического течения РС-вирусной инфекции:

1 – по типу назофарингита; 2 – по типу бронхта; 3 – по типу пневмонии; 4 – смешанный вариант (по: Токмалаев А. К. [и др.], 2003)

Среди клинических вариантов течения РС-вирусной инфекции чаще встречаются пневмония и бронхит (рис. 5). У больных с РС-вирусной инфекцией, клинически протекающей с пневмонией, довольно часто выявляют другие этиологические агенты (стрептококки, аденовирусы и др.).

Пульс обычно соответствует температуре тела, реже наблюдается тахикардия. Тоны сердца слегка приглушены, на верхушке иногда выслушивается систолический шум. Дыхание учащено, в некоторых случаях наблюдается экспираторная одышка. При перкуссии легких отмечаются участки с коробочным оттенком звука, чередующиеся с участками притупления. Дыхание, как правило, жесткое, выслушивается большое количество сухих, а иногда и влажных хрипов.

На рентгенограмме усилен легочный рисунок с участками эмфиземы.

В периферической крови иногда определяется незначительный лейкоцитоз или лейкопения, СОЭ нормальная или слегка повышена.

В зависимости от преобладания поражения тех или иных отделов дыхательных путей различают следующие клинические варианты РС-инфекции: назофарингит, бронхит, бронхиолит, пневмонию. Длительность заболевания при легких формах 5 – 7 дней, при тяжелых формах болезни – до 3 нед. и более.

Осложнения. Частыми осложнениями РС-инфекции являются отит и пневмония, вызванные вторичной бактериальной инфекцией.

Прогноз, как правило, благоприятный, но он может быть серьезным при развитии бронхиолита и тяжелой пневмонии. У детей раннего возраста доказано участие РС-инфекции в возникновении таких заболеваний, как бронхиальная астма, миокардит, ревматоидный артрит, СКВ.

Диагностика. При клинической диагностике учитывают имеющиеся при РС-инфекции симптомы бронхита и бронхиолита с наличием элементов дыхательной недостаточности, преобладающие над относительно слабыми симптомами интоксикации. Лабораторные исследования проводят вирусологическим, серологическим и экспрессным методами. Для этиологической экспресс-диагностики используют ПЦР (в частности, метод ПЦР с обратной транскрипцией – метод амплификации специфического фрагмента РНК, или ОТ-ПЦР) и ИФА в смывах с носоглотки или бронхоальвеолярных аспиратах. «Золотым стандартом» этиологической диагностики является клеточная культура, выделенная из содержимого носа и глотки в первые 7 дней болезни (доступно только в специализированных лабораториях).

Серологические методы (РСК, ИФА) используют для ретроспективной диагностики, так как титр антител нарастает только через 2 – 4 нед. от начала болезни.

Лечение. При неосложненном течении болезни сохраняется принцип патогенетического и симптоматического лечения, применяемый при других ОРВИ. Больные с тяжелым течением и осложнениями подлежат госпитализации. Этиотропное лечение находится на стадии разработки. При тяжелом течении используют нуклеозидные аналоги (рибавирин), иммуноглобулины (высокотитрованные IgА и IgG, специфический антиРС-вирусный иммуноглобулин), ИФН (рекомбинантный, лейкинферон, человеческий лимфоцитарный ИФН), индукторы ИФН (циклоферон, кагоцел, амиксин, левомакс), иммуностимуляторы с противовирусным действием (Изопринозин). Имеются доказательства эффективности релиз-активных препаратов Эргоферон (усиленное противовирусное действие в сочетании в противовоспалительным и натигистаминным эффектами) и Анаферон детский (избирательное влияние на продукцию и рецепцию ИФН). При бактериальных осложнениях применяют антибиотики и сульфаниламидные препараты.

Профилактика. Специфическая профилактика пока отсутствует. Неспецифическая профилактика аналогична разработанной для других ОРВИ.

Риновирусная инфекция

Риновирусная инфекция – ОРЗ, проявляющееся выраженным поражением слизистой оболочки носа и слабыми симптомами интоксикации.

Исторические сведения. Впервые вирусная природа болезни была установлена в 1914 г. W. Kruss при интраназальном заражении добровольцев фильтратами носовой слизи больных так называемыми простудными заболеваниями. В 1960 г. D. А. Tyrrel в лаборатории C. H. Andrewes выделил группу вирусов, получивших наименование риновирусы.

Этиология. Возбудители инфекции относятся к роду Rhinovirus, семейству Picornaviridae, имеют размер 25 – 30 нм. Их геном представлен РНК. Известны две группы риновирусов – Н и М. Риновирусы не имеют группового антигена. Каждый из 113 выделенных серотипов обладает своим вируснейтрализующим и комплементсвязывающим антигеном. Риновирусы хорошо переносят низкие температуры, но быстро инактивируются при нагревании, высыхании и при воздействии дезинфицирующих средств.

Эпидемиология. Источник инфекции – больной человек, у которого вирус содержится в носовом секрете в конце инкубационного и в остром периоде. Путь передачи – воздушно-капельный. Восприимчивость высокая, заболевают люди всех возрастных групп. Повторные случаи обусловлены различными серотипами вируса. Риновирусная инфекция встречается в странах с холодным и умеренным климатом, преимущественно в осенне-весеннее время года, в виде спорадических заболеваний и небольших вспышек в семьях и «замкнутых» коллективах.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Попадая в верхние дыхательные пути, возбудитель размножается в эпителиоцитах слизистой оболочки носа, вызывая местную воспалительную реакцию с резким набуханием, отечностью тканей и обильной секрецией. Гистологически определяется катаральное воспаление с полнокровием и расширением сосудов, десквамацией эпителия, умеренной инфильтрацией лимфоцитами и моноцитами. У детей воспалительный процесс может наблюдаться в гортани, трахее, бронхах.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 1 – 6 дней (в среднем 2 – 3 дня). Болезнь начинается внезапно, иногда после познабливания. Развиваются недомогание, тяжесть в голове, заложенность носа, ощущение сухости, саднение в носоглотке. Вскоре появляются обильные серозные, а затем слизистые выделения из носа, чиханье, реже сухой кашель. Температура тела нормальная или субфебрильная. Общее состояние нарушено мало.

Определяются гиперемия и набухание слизистой оболочки носа, обильная ринорея. У носовых отверстий кожа мацерирована. Иногда наблюдаются инъекция сосудов конъюнктив и склер, слезотечение. Позже развивается herpes labialis et nasalis.

В гемограмме – нормальное количество лейкоцитов или небольшой лейкоцитоз, СОЭ не повышена. Заболевание длится в среднем 6 – 7 дней.

Осложнения встречаются редко и связаны с обострением хронической или присоединением вторичной бактериальной инфекции (гайморит, фронтит, этмоидит, отит, ангина, реже пневмония). У детей младшего возраста болезнь протекает тяжелее, с выраженной интоксикацией, более частыми осложнениями.

Прогноз благоприятный.

Диагностика. Клинический диагноз ставят при наличии выраженного ринита и умеренной интоксикации. Этиологическая диагностика базируется на выявлении вируса методом ОТ-ПЦР или ИФА в назальных смывах или серологическим методом (РСК, ИФА) в парных сыворотках с использованием в качестве тест-систем набора смеси серотипов вируса, первую сыворотку берут до 5-го дня от начала болезни, вторую – через 2 – 3 нед.

Лечение. Принцип лечения аналогичен терапии других ОРВИ. Этиологическое лечение при доказанной этиологии – дезоксирил интраназально или ингаляционно (препятствует взаимодействию вирусов с клеточными рецепторами) или плеканорил (блокирует риновирусный рецептор-связывающий домен) per os по 200 мг 3 раза в день. При их отсутствии – препараты ИФН, человеческий нормальный иммуноглобулин. Эффективны также релиз-активные препараты Эргоферон (комплекс усиленного противовирусного, противовоспалительного и антигистаминного действия) и Анаферон детский (усиление вирус-индуцированной продукции ИФНa/b и ИФНg и восстановление рецепции ИНФg).

Патогенетическое лечение направлено на уменьшение ринореи и отека; применяют также физиотерапевтические методы.

Профилактика. Изоляция больного в домашних условиях. Срок изоляции – 5 дней. Контактным назначают оксолиновую мазь интраназально.

Реовирусная инфекция

Реовирусная инфекция – острое инфекционное заболевание, сопровождающееся поражением верхних дыхательных путей и ЖКТ.

Изучение реовирусной инфекции (приставка «рео» происходит от англ. respiratory enteric orphan) начато сравнительно недавно. В самостоятельную группу вирусы выделены в 1959 г.

Этиология. Реовирусы относятся к семейству Reoviridae. Они имеют цилиндрическую форму, размер 70 – 80 нм, содержат РНК. Выделенные у людей реовирусы подразделяются на 3 серотипа.

Эпидемиология. Источником инфекции является больной человек и вирусоноситель. Путь распространения – воздушно-капельный. Иногда наблюдается фекально-оральный механизм заражения. Восприимчивость к заболеванию более выражена у детей. Обычно реовирусная инфекция встречается спорадически или в виде локальных вспышек в детских коллективах.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет 2 – 5 дней. Заболевание сопровождается умеренной интоксикацией, сильнее проявляющейся у детей.

Больные отмечают слабость, познабливание, умеренную головную боль, насморк и кашель. У некоторых из них (чаще у детей) появляются рвота и диарея, боли в животе.

Температура тела субфебрильная, реже достигает 38…39 °C.

При осмотре определяются инъекция сосудов склер и конъюнктив, диффузная гиперемия зева. У части больных наблюдается полиморфная экзантема. В легких выслушиваются жесткое дыхание, сухие хрипы. При пальпации живота отмечаются урчание, иногда болезненность в правой подвздошной области. Нередко наблюдается увеличение печени. В гемограмме – иногда умеренная лейкопения или лейкоцитоз, СОЭ не повышена.

Прогноз благоприятный.

Диагностика. Для постановки клинического диагноза обращают внимание на сочетание симптомов поражения верхних дыхательных путей и ЖКТ.

Без лабораторных исследований диагностировать реовирусную инфекцию сложно. Специфическая диагностика основана на выделении вируса из слизи носоглотки, фекалий, СМЖ в культуре клеток, а также на установлении нарастания титра специфических антител в парных сыворотках в РТГА и РСК.

Дифференциальная диагностика. Реовирусную инфекцию дифференцируют от ОРВИ другой этиологии, энтеровирусных заболеваний, микоплазменной инфекции.

Лечение в основном симптоматическое. Имеются данные об эффективности индуктора избирательного действия Анаферон детский (повышение продукции ИФНa/b и ИФНg в присутствии вируса и восстановление рецепции ИФНg). Антибиотики назначают только при развитии бактериальных осложнений.

Профилактика. Общие меры профилактики аналогичны проводимым при других ОРЗ.

Коронавирусная инфекция (тяжелый острый респираторный синдром)

ТОРС (атипичная пневмония) – вирусное заболевание, характеризующееся незначительной (3 – 5 %) летальностью, но высокой контагиозностью (половина заболевающих – медицинские работники).

Этиология. Возбудитель – вирус из группы коронавирусов (Сoronaviruses). Это РНК-содержащие вирусы; до появления атипичной пневмонии были выделены 13 представителей данного семейства, которые заражают не только человека, но и рогатый скот, свиней, грызунов, кошек, собак и птиц.

Рис. 6. Очаги ТОРС в мире на 01.05.2003 г.

Коронавирусы – давно известное семейство вирусов, отличительным признаком которого является капсид (внешняя оболочка), в электронном микроскопе напоминающий по форме корону.

Семейство коронавирусов подразделяют на три группы. Представители первой (возбудители перитонита собак, кошек, инфекционного гастроэнтерита свиней, человеческий коронавирус 229E и др.) и второй (возбудители гепатита кошек, собак, человеческий коронавирус OC43 и др.) групп вызывают заболевания у млекопитающих, а третьей – только у птиц.

У человека до появления вируса ТОРС представители этого семейства (человеческие коронавирусы 229E, OC43) считались возбудителями нетяжелых респираторных вирусных заболеваний.

Точное число вирусов, способных вызывать заболевание у человека, пока неизвестно, так как многие коронавирусы не культивируются в культуре ткани. Репликационный процесс осуществляется в цитоплазме и происходит весьма медленно.

Болезни, вызываемые коронавирусами, включают в себя:

– инфекции дыхательных путей;

– инфекции ЖКТ, встречающиеся главным образом у детей в возрасте до 1 года.

У человека доминирует респираторный вариант коронавирусной инфекции.

Сотрудники CDC (США) изолировали вирус, вызывающий ТОРС, из мокроты двоих больных атипичной пневмонией, установили схожесть полученного изолята с вирусами семейства Coronaviridae. Серологические методы также подтвердили наличие антител к вирусам этой группы. Возбудитель получил название ТОРС-связанный коронавирус. Правда, изучение генома вируса показало, что он только отдаленно связан с известными коронавирусами (последовательности нуклеотидов идентичны лишь в 50 – 60 %).

В 2003 г. был открыт новый коронавирус, с которым связывают развитие ТОРС. К настоящему времени ученым нескольких исследовательских лабораторий США, Голландии и Германии независимо друг от друга удалось полностью раскрыть строение генома этого вируса, который представлен полиаденилированной РНК. Гены, кодирующие структурные белки (S – шипа, E – оболочки, M – мембраны и N – нуклеокапсида), характерны для всех коронавирусов.

Сравнительный анализ нуклеотидных последовательностей, кодирующих ферменты и структурные белки вируса ТОРС и других коронавирусов, указывает на высокую гомологичость данных участков геномов. Вместе с тем различия в соответствующих нуклеотидных последовательностях позволяют провести четкую границу между вирусом ТОРС и другими коронавирусами. Эти различия более характерны для структурных белков, нежели для ферментов, и в целом полученные данные позволяют сделать вывод о возникновении новой группы в составе рода коронавирусов.

Следовательно, вирус ТОРС несет в себе черты рода коронавирусов и в то же время отличается от всех известных представителей этой группы. Несмотря на известную нуклеотидную последовательность генома вируса ТОРС, вопрос о его происхождении до сих пор остается открытым и потенциальный предшественник данного вируса среди коронавирусов животных еще не выявлен.

Хотя вирус ТОРС продолжают изучать, сегодня установлена его исключительная, по сравнению с другими коронавирусами, устойчивость к воздействию факторов окружающей среды. При комнатной температуре вирус способен сохранять жизнеспособность на пластмассовых поверхностях до 72 ч, в фекалиях – более 2 сут, а при повышении pH последних (например, при диарее) – до 4 сут. Моча больного ТОРС может содержать живой вирус на протяжении, по крайней мере, 24 ч. При этом вирус, находящийся вне организма больного, способен вызывать заболевание в сроки до 96 ч.

Вирус чувствителен к УФ-излучению, к действию высоких температур: при температуре 56 °C инактивация вируса происходит через 15 мин. Вирус чувствителен к дезинфектантам: он погибает через 5 мин под действием 10 % раствора натрия гипохлорита, формальдегида, 75 % раствора этилового спирта, 2 % раствора фенола.

Эпидемиология. Первые случаи ТОРС были выявлены в южнокитайской провинции Гуандун в конце 2002 г. Заболевание распространялось от больного к членам семьи и среди медработников, обслуживающих больных. За короткий срок (с 16.11.2002 г. по 09.02.2003 г.) было зарегистрировано 305 случаев заболевания, из них 5 с летальным исходом. При этом около 30 % заболевших составлял персонал клиник, в которых находились на лечении больные новым инфекционным заболеванием. Затем заболевание из первичного очага распространилось на Вьетнам, Сингапур, Таиланд, Гонконг, Канаду, Tайвань, США (рис. 6). Наибольший рост числа заболевших был зарегистрирован в апреле 2003 г. – более 4000 новых случаев на территории 29 стран, в том числе Африки и Южной Америки.

В начале 2003 г. исследователи из Гонконга выделили от больных ТОРС вирус из семейства Coronaviridae. Аналогичные данные были получены в лабораториях США и Германии. Через месяц Майкл Смит завершил секвенирование РНК вируса, а ВОЗ подтвердила роль новой разновидности коронавируса как возбудителя ТОРС. Эксперты по глобальным эпидемиям призвали правительства всех стран предпринять все возможное, чтобы не допустить распространения угрозы, которую представляет собой ТОРС, допуская, что болезнь может быть гораздо опаснее СПИДа ввиду чрезвычайно быстрого ее распространения.

Основной путь распространения ТОРС связан с контактом с респираторными секретами больного ТОРС. На основании полученных тест-систем в ПЦР было установлено, что вирус постоянно присутствует у больных ТОРС и его нет у здоровых лиц. У больных наибольшая концентрация вирусной РНК (до 100 млн молекул в 1 мл) наблюдается в слюне и весьма низкая – в плазме крови в течение острой стадии и в испражнениях в стадии выздоровления. Наличие вируса в высоких концентрациях в слюне соответствует высокому уровню контагиозности болезни и объясняет основной путь передачи. Присутствие вируса в испражнениях в стадии реконвалесценции сближает этот вирус с другими представителями группы кишечных коронавирусов. Кроме того, сравнительная устойчивость вируса во внешней среде допускает фекально-оральный механизм передачи, хотя он не играет ключевой роли.

Вопрос о роли животных в распространении ТОРС, как и о происхождении первого случая заболевания, по-прежнему остается открытым.

Полагают, что инфицированный человек на протяжении инкубационного периода не представляет опасности для окружающих, он становится источником инфекции при наличии клинической симптоматики болезни.

Факторами риска развития ТОРС являются:

– работа в медицинском учреждении;

– близкий и (или) продолжительный контакт с больным ТОРС, с его респираторными секретами, фекалиями или биологическими жидкостями;

– пожилой возраст;

– мужской пол;

– наличие сопутствующих заболеваний.

В середине 2003 г. эксперты ВОЗ объявили о прекращении распространения ТОРС в Тайване, остававшемся последним в списке регионов с продолжающейся передачей вируса. Пандемия ТОРС была взята под контроль ценой исключительных по строгости противоэпидемических мер в условиях недостаточного знания природы заболевания, отсутствия вакцины и эффективных схем этиотропного лечения.

История эпидемии ТОРС и раскрытия ее этиологии свидетельствует о том, каких успехов в короткий срок можно достичь при целенаправленной комплексной работе ученых мира.

Патогенез. Механизм развития патологического процесса при ТОРС схематически представляется следующим:

1) проникновение вируса в верхние дыхательные пути и поражение эпителиальных клеток;

2) репликация вируса в эпителиальных клетках с развитием воспаления слизистой оболочки дыхательных путей и гибелью клеток эпителия (клиническая картина катарального синдрома и интоксикации;

3) у большинства больных (при легком и среднетяжелом течении) патологический процесс на этом может закончиться, но у 10 – 20 % больных через 3 – 5 дней после начала заболевания, чаще на 2-й неделе, развивается гипериммунная реакция, приводящая к разрушению альвеол с последующим выбросом цитокинов и ФНО, поражением всех структурных элементов легкого, особенно бронхиол и сосудов, с развитием бронхиолита, токсического отека легких и формированием острого респираторного дистресс-синдрома, характеризующегося высокой летальностью.

В развитии тяжелого течения болезни большое значение имеет присоединение вторичной бактериальной инфекции.

Клиническая картина. Инкубационный период болезни длится от 2 до 10 дней (в отдельных случаях – до 16 сут и более). Характерны лихорадка, сухой кашель, одышка, головная боль, явления гипоксии. В крови выявляется лейкопения, лимфопения, умеренное повышение активности АлАТ (последнее свидетельствует о том, что репликация вируса осуществляется не только в ткани легких).

Почти у всех больных заболевание начинается с лихорадки. Кашель и миалгия выявляются у половины больных, ринорея – у каждого 4-го, в 20 % случаев больные жалуются на боль в горле, в 10 % – на изменение стула.

Частота наиболее характерных симптомов ТОРС, %

При выслушивании у 1/3 больных в легких определяются хрипы и (характерно для атипичных пневмоний) у всех больных воспаление легких подтверждается рентгенологически.

Наличие изменений на рентгенограмме органов грудной полости типично для ТОРС уже в остролихорадочной фазе болезни и отмечается у 70 – 80 % больных. Вначале появляются небольшие негомогенные затемнения, одно– или двусторонние. Через 1 – 2 дня инфильтрация легочной ткани может приобрести генерализованный (очагово-сливной) характер. При этом для ТОРС не характерно развитие плеврального выпота. Четкие рентгенологические изменения могут не соответствовать умеренно выраженной клинической картине и (или) акустической симптоматике.

Иногда рентгенологические изменения в легких на момент появления лихорадки могут отсутствовать, описаны случаи ТОРС без рентгенологических признаков инфильтрации легочной ткани на протяжении всего периода течения заболевания.

По данным W. Haas (2003), примерно у половины инфицированных этот вирус вызывает отчетливо выраженное заболевание. У 10 % пациентов заболевание протекает в очень тяжелой форме и примерно в 4 % случаев приводит к летальному исходу.

Условно выделяют три фазы болезни. Первая фаза, или продромальный период, продолжается 3 – 7 сут и характеризуется лихорадкой, мышечными болями, зачастую ознобом, непродуктивным кашлем, головной болью и оглушенностью. В этот период респираторные симптомы выражены слабо. Обычно на 2 – 7-е сутки появляется непродуктивный кашель. При адекватном лечении, рекомендуемом экспертами ВОЗ, у части пациентов к концу 1-й недели все симптомы заболевания исчезают.

При прогрессировании болезни спустя 3 – 7 дней от ее начала процесс переходит во вторую фазу, характеризующуюся нарастанием выраженности респираторных симптомов: у больных усиливается кашель, появляются затрудненное дыхание и одышка. В 80 % случаев появляются или прогрессируют рентгенологические изменения в легких. У некоторых больных отмечалась диарея. На 10 – 15-е сутки после появления симптомов наблюдается сероконверсия. У 10 – 20 % больных возникает необходимость в интенсивной терапии; у половины из них развивается тяжелая острая дыхательная недостаточность, требующая ИВЛ.

Третья фаза начинается на 7 – 8-й день болезни и в 85 % случаев характеризуется новым пиком лихорадки. У 80 % пациентов отмечается ухудшение рентгенологической картины, у 45 % – прогрессирование респираторных симптомов.

При лабораторном обследовании выявляются лейкопения (у каждого четвертого больного), лимфопения (у 40 – 70 %), тромбоцитопения (у 40 %), повышение активности аминотрансфераз (у 1/3 больных).

Диагностика. Тесты для экспресс-диагностики ТОРС не оправдали возложенных на них надежд, поэтому постановка диагноза базируется на дорогостоящей ПЦР.

Как показали исследования, проведенные специалистами американского и канадского центров по профилактике и контролю заболеваний, значительное число случаев инфицирования коронавирусами, вызывающими ТОРС, не сопровождается появлением в крови достаточного для исследования количества вирусных частиц. Так, в различных ситуациях доля ложно-отрицательных результатов (отрицательных результатов анализов у заведомо больных людей) достигает 60 %. Чаще вирус обнаруживается в слюне, где его концентрация намного выше, чем в крови.

Для серологической диагностики ТОРС используются следующие диагностические методы:

– ИФА – позволяет определять наличие IgM и IgG, достоверные положительные результаты с использованием ИФА отмечаются в среднем через 21 день после появления симптомов ТОРС;

– непрямая РИФ – позволяет выявить наличие IgM и IgG примерно с 10-го дня после развития симптомов заболевания, возможно количественное выражение положительного результата теста с использованием титрования сыворотки крови больного;

– реакция нейтрализации – исследуется способность сыворотки крови пациента угнетать рост вируса ТОРС в клеточной культуре.

Появление антител к вирусу ТОРС в динамике наблюдения свидетельствует о перенесенном или переносимом заболевании, а отсутствие антител через 21 сут после появления симптомов заболевания с большой вероятностью говорит о том, что больной не переносил ТОРС.

Таким образом, существующие на настоящий момент лабораторные тесты позволяют подтвердить диагноз ТОРС с достаточной достоверностью лишь на поздних стадиях заболевания и играют в диагностике заболевания лишь вспомогательную роль. В основном же диагноз устанавливается в острой фазе по данным клинической картины и эпидемиологического анамнеза.

Лечение. На настоящий момент нет препаратов, которые можно было бы с удовлетворительной эффективностью использовать в лечении ТОРС, но разработано несколько схем лечения больных с применением лекарственных средств, оказывающих наиболее выраженное терапевтическое действие.

Учитывая быстрое развитие клинической картины, антибактериальную терапию следует начинать как можно раньше и прекращать только при подтверждении небактериальной этиологии пневмонической инфильтрации. Наиболее часто используют левофлоксацин и азитромицин. Левофлоксацин назначают в дозе по 500 мг 1 раз в сутки внутривенно или per os.

Из противовирусных препаратов эмпирически в лечении больных подошел рибавирин (син.: ребатол, рибамил). Этот препарат, обладающий противовирусной активностью и по отношению к коронавирусам, – самое популярное средство при лечении больных ТОРС в Китае, США, Сингапуре и Канаде. За рубежом сегодня принята следующая схема лечения: рибавирин в дозе 8 мг/кг через каждые 8 ч (3 раза в сутки) в вену в течение 10 дней и гидрокортизон по 100 мг через каждые 6 ч (4 раза в сутки).

Однако противовирусная активность рибавирина в отношении ТОРС не была доказана, в связи с чем использование его при ТОРС подвергалось критике со стороны ряда специалистов. Выполненные позже исследования по уточнению активности рибавирина в отношении ТОРС оказались обескураживающими: в нетоксичных концентрациях рибавирин не оказывал действия на вирус как в искусственных условиях, так и in vivo. Известно, что препарат обладает иммуномодулирующим свойством при ряде вирусных инфекций, однако наличие такового при ТОРС доказано не было.

Противовирусный препарат озельтамивир (тамифлю), обладающий способностью подавлять активность нейраминидазы вируса гриппа, использовался в некоторых китайских центрах в составе комбинированной терапии ТОРС. Но эффективность препарата при ТОРС не доказана и рекомендаций по его применению при данном заболевании нет.

Антиретровирусный комбинированный препарат калетра (лопинавир и ритонавир), входящий в состав терапии ВИЧ-инфекции, в 2003 г. применен у 75 больных ТОРС и дал хороший эффект: снижение потребности в ИВЛ, пульс-терапии ГКС, а также уменьшение числа летальных исходов. Применение данной комбинации препаратов является перспективным и нуждается в дальнейшей оценке. Препараты ИФН, широко используемые в лечении многих вирусных заболеваний, использовались и при лечении ТОРС. И хотя эффективность практического применения ИФН при ТОРС достоверно не установлена, имеющиеся данные позволяют положительно оценить эффективность комбинации ИФН с тимозином или человеческим иммуноглобулином.

Имеются сведения об эффективности Эргоферона (оказывает антигистаминное и противовирусное действие) и Анаферона (активирует противовирусный иммунитет).

В Китае хорошие результаты получены при введении тяжелобольным плазмы от переболевших атипичной пневмонией.

В последнее время усиленно исследуется эффективность глицирризина (glycyrrhizin) – вещества, выделенного из корня солодки (Glycyrrhiza glabra). Препарат обладает доказанной противовирусной и иммуномодулирующей активностью. Эффективность глицирризина при СПИДе, вирусных гепатитах В и С, а также многих других вирусных инфекциях была выявлена в ряде исследований. Немецкие ученые, изучая эффективность различных противовирусных препаратов против ТОРС in vitro (6-азауридин, пиразофурин, микофеноловая кислота, рибавирин и глицирризин), нашли, что в наибольшей степени репликацию вируса угнетал глицирризин, и не выявили какого-либо эффекта рибавирина.

В разработанных схемах лечения ТОРС определены показания к назначению ГКС:

– назначение должно производиться только в случае выраженной воспалительной реакции, а применение на начальном этапе ТОРС способно затянуть период репликации вируса, в то же время задержка их применения способствует ускорению каскада патологических проявлений воспаления и повышению вероятности летального исхода;

– дозу необходимо рассчитывать с учетом антропометрических показателей, тяжести заболевания и иммунного статуса больного;

– продолжительность курса лечения должна оптимизироваться в соответствии с получаемым терапевтическим эффектом – слишком короткий курс может не оказать значимого влияния на течение заболевания, а излишне продолжительный курс ведет к учащению развития побочных эффектов ГКС.

Исход. По расчетам экспертов ВОЗ, летальность при ТОРС составляет в среднем 15 %, с колебаниями в различных возрастных группах от 0 до 50 %. Погибают больные на фоне прогрессирующей дыхательной недостаточности. Факторами риска и показателями возможного тяжелого течения и осложнений, требующих интенсивной терапии и вентиляционной поддержки, являются:

– пожилой возраст;

– выраженная лимфопения;

– повышение активности АлАТ;

– позднее начало лечения рибавирином и стероидами.

При своевременно начатом лечении летальность не превышает 2 %.

Профилактика. Одно из мероприятий по предупреждению завоза болезни в страну – ограничение выезда в страны и въезда из стран, неблагополучных по ТОРС. Каждый прибывший из неблагополучных по ТОРС регионов в случае повышения температуры тела и появления симптомов респираторной инфекции в течение 10 дней (максимальная длительность инкубационного периода) должен обратиться к врачу для своевременной диагностики болезни и ее лечения.

Американские ученые добились определенных успехов в разработке вакцины против ТОРС. Были получены вакцины против заболеваний у кур и свиней, вызываемых другими видами коронавирусов. Препараты содержат фрагменты поверхностного белка Si, присутствующего в коронавирусах. Ученые выделили в чистом виде ген, ответственный за синтез белка Si коронавируса, вызывающего ТОРС, и встроили его в геном растений томатов и табака. При скармливании мышам трансгенных томатов или корней табака у них появляется иммунная реакция на коронавирус ТОРС.

Сообщения о создании вакцины против ТОРС получены более чем из 50 научных центров 15 государств Европы, Северной Америки и Азии, ведущих работы в области средств иммунопрофилактики ТОРС. По официальным оценкам, вакцина в случае осложнения эпидемической ситуации может быть поставлена через 2 года, при спокойной обстановке – через 4 года.

Глава 4

ВИРУСНЫЕ И ПРИОННЫЕ ИНФЕКЦИИ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

Нейроинфекции являются наиболее распространенной группой органических заболеваний нервной системы. Их доля среди всех поражений нервной системы составляет 35 – 37 %.

В МКБ-10 группа вирусных инфекций нервной системы представлена следующим образом.

Острый полиомиелит.

Медленные вирусные инфекции ЦНС:

подострый склерозирующий панэнцефалит;

прогрессирующая многоочаговая лейкоэнцефалопатия;

другие медленные вирусные инфекции ЦНС.

Бешенство:

лесное бешенство;

городское бешенство.

Комариный вирусный энцефалит:

японский энцефалит;

западный энцефалит лошадей;

восточный энцефалит лошадей;

венесуэльский энцефалит лошадей;

энцефалит Сент-Луис;

австралийский энцефалит;

калифорнийский энцефалит;

болезнь, вызванная вирусом Роцио;

другие комариные вирусные энцефалиты.

Клещевой вирусный энцефалит:

дальневосточный клещевой энцефалит (русский весенне-летний энцефалит);

центральноевропейский клещевой энцефалит.

Другие вирусные энцефалиты, не классифицированные в других рубриках:

энтеровирусный энцефалит;

аденовирусный энцефалит.

Вирусный менингит:

энтеровирусный менингит;

аденовирусный менингит;

лимфоцитарный хориоменингит.

Другие вирусные инфекции ЦНС:

энтеровирусная экзантематозная лихорадка;

эпидемическое головокружение.

Понятие «вирусный энцефалит» объединяет группу заболеваний, характеризующихся воспалением вещества головного мозга и вызываемых нейротропными вирусами (табл. 4). При этом возникают деструкция нейронов, отек ткани головного мозга, артерииты и тромбозы мелких сосудов, пролиферация глии. Поражение головного мозга может быть диффузным (энцефаломиелит), избирательным (полиоэнцефалит) или локальным. Обычно в процесс вовлекаются и оболочки мозга (менингоэнцефалит).

Таблица 4

Этиология энцефалита

В последние годы проявляется все больший интерес к возможной роли персистенции вируса в развитии некоторых психических заболеваний, что связано, безусловно, с успехами в изучении медленных вирусных инфекций. Было твердо установлено влияние вирусов краснухи, кори, герпеса, гриппа на задержку психического развития больных.

При такой медленной вирусной инфекции, как ВИЧ/СПИД, для которой характерна многолетняя персистенция вируса, более 60 % пациентов страдают психическими нарушениями.

Установлено, что у людей, страдающих разными психическими заболеваниями, частота обнаружения высоких титров антител к вирусу герпеса 1-го типа в 3 – 5 раз выше, чем у здоровых, еще выше – у имеющих признаки старческого слабоумия.

Полиомиелит

Полиомиелит – острая ЭВИ, которая варьирует по тяжести клинических проявлений от легкого заболевания без какой-либо симптоматики до тяжелых параличей, приводящих к инвалидности.

Полиомиелит в виде спорадических случаев известен с древних времен. С середины XIX в. отмечались локализованные вспышки в отдельных странах (Швеция, США, Дания, Германия), а с середины XX в. он стал грозной эпидемической болезнью, охватившей Американский и Европейский континенты. Систематичное описание полиомиелита приведено немецким ортопедом Я. фон Хайне, который в 1840 г. описал «детский спинальный паралич». В 1887 г. шведский врач К. О. Медин описал вспышку «эпидемического детского полиомиелита» в Стокгольме.

Возбудитель полиомиелита был открыт в 1913 г. К. Левадити, работавшим в Пастеровском институте и Институте Фурнье в Париже. Он культивировал вирус на живых клетках спинномозгового ганглия обезьяны. После того как Д. Эндерс и Ф. Роббинс в 1949 г. доказали, что вирус полиомиелита можно культивировать в культуре тканей, для чего использовали клетки почек обезьян, появилась возможность не только изучить вирус, но и получить вакцинные штаммы. В 1952 г. Д. Солк создал первую в мире инактивированную, а А. Сэбин в 1955 г. – живую аттенуированную вакцину, после чего началась повсеместная иммунизация населения. Это привело к прекращению эпидемий полиомиелита. В 1977 г. Д. Солк в содружестве с Голландским Королевским институтом вакцин и Институтом Мерье (Франция) создал новый усиленный вариант инактивированной вакцины.

Этиология. Возбудитель полиомиелита относится к семейству Picornaviridae, роду энтеровирусов и представлен серотипами 1 – 3.

Вирус устойчив во внешней среде, длительно (до 2 – 4 мес.) сохраняется в воде, молоке, фекалиях, не теряет жизнеспособности при низких температурах; погибает под действием УФО, хлорамина, перекиси водорода и при кипячении.

Эпидемиология. Полиомиелит является повсеместно распространенной инфекционной болезнью, которая в конце XIX – начале XX в. приобрела выраженный эпидемический характер.

В природе циркулируют дикие штаммы вируса, но в связи с введением живой ослабленной вакцины не исключается возможность мутации и восстановления патогенных свойств у отдельных клонов вакцинных штаммов. Поэтому в сроки от 4 до 30 дней возможно развитие вакциноассоциированных случаев заболевания непосредственно у реципиентов вакцины, у контактных этот срок увеличивается до 60 дней. Частота вакциноассоциированного полиомиелита у привитых трехвалентной полиомиелитной пероральной вакциной, получивших первую ее дозу, составляет, как правило, 1 случай на 1,5 млн человек. Резервуаром и источником вируса является человек – больной или вирусоноситель. Продолжительность вирусоносительства реконвалесцентов составляет 15 – 40 дней от начала заболевания, иногда до нескольких месяцев. Особое значение в распространении инфекции имеют больные с абортивными и бессимптомными (вирусоносители) формами болезни. Вирус полиомиелита выделяется с испражнениями больного или с отделяемым из носоглотки, механизм передачи фекально-оральный (преимущественно; путь – пищевой или водный) или воздушно-капельный. Естественная восприимчивость людей к вирусу полиомиелита незначительна, болеют преимущественно дети в возрасте до 7 лет, особенно до 1 года, хотя возможно заболевание и у взрослых.

Перенесенная инфекция обеспечивает стойкий длительный типоспецифический иммунитет независимо от клинической формы.

Для полиомиелита характерна летне-осенняя сезонность.

В 1988 г. ВОЗ приняла решение о проведении мер по ликвидации полиомиелита к 2000 г., что подразумевает отсутствие циркуляции в природе «дикого» вируса полиомиелита, а это возможно только при массовой вакцинопрофилактике (охват прививками – 85 %). В результате число зарегистрированных случаев заболевания к 1999 г. резко снизилось: с 350 тыс. в 125 странах до 5300 в 30 странах.

Однако проблема ликвидации полиомиелита оказалась более серьезной, чем казалось. В западном полушарии, которое уже было объявлено свободной от полиомиелита территорией, в 2000 г. (впервые с 1991 г.) вновь были зарегистрированы случаи полиомиелита: в Доминиканской Республике два случая, на Гаити – один, и еще 16 случаев инфекции рассматривались как вероятный полиомиелит. Вспышка вызвала озабоченность, так как причиной ее стал не «дикий» вирус полиомиелита, а мутировавший вирус из живой полиовакцины. Дело в том, что после прививки (закапывание вакцины в рот) вакцинный вирус интенсивно размножается в кишечнике у привитых и так же интенсивно выделяется во внешнюю среду. После многократных пассажей через привитых и непривитых ослабленный вакцинный вирус вновь приобретает патогенность и становится способным вызывать вакциноассоциированный полиомиелит с развитием стойких параличей.

В СССР эпидемическое распространение полиомиелита началось с 1954 г. и продолжалось вплоть до 1961 г., заболеваемость резко снизилась после массовой (91 млн человек) вакцинации населения живой вакциной из штаммов Сэбина (производство вакцины и осуществление массовой иммунизации осуществлялось по инициативе и под руководством М. П. Чумакова и А. А. Смородинцева).

По оценке экспертов ВОЗ, в мире только в 1992 г. острым паралитическим полиомиелитом заболели около 140 тыс. человек. По оценочным данным, кумулятивное число взрослых и детей, страдающих паралитическими заболеваниями как осложнениями перенесенного полиомиелита, составляет от 10 до 20 млн человек.

Патогенез и патологоанатомическая картина. В развитии полиомиелита выделяют 4 фазы: энтеральную, лимфогенную, вирусемию, невральную. Входными воротами является слизистая оболочка ротоглотки или кишечника. Вирус размножается и накапливается в лимфоидных образованиях кишечника и глотки (энтеральная фаза), откуда распространяется в шейные и брыжеечные лимфатические узлы (лимфогенная фаза) и затем поступает в кровь. По кровеносному руслу вирус разносится по органам и тканям, попадая преимущественно в печень, селезенку, костный мозг, лимфатические узлы, где накопление его достигает наивысшего уровня, и с повторным поступлением в кровь развивается основная вирусемия (фаза вирусемии). С ней связаны первые симптомы заболевания. Из кровеносных сосудов у части больных (в 1 % случаев инфицирования вирус преодолевает гематоэнцефалический барьер) вирус может проникать в ЦНС (невральная фаза). В нервной системе вирус распространяется вдоль нервных стволов и в процессе внутриклеточного размножения разрушает двигательные ядра передних рогов спинного мозга, ствола и даже больших полушарий головного мозга. Поражаются преимущественно передние рога серого вещества спинного мозга, ядра продолговатого мозга и моста головного мозга, что приводит к развитию вялых параличей мышц конечностей, туловища, шеи, межреберной мускулатуры. На месте погибших нервных клеток образуются нейронофагические узелки с последующим разрастанием глиозной ткани.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет 2 – 35 дней, чаще 5 – 12 дней. Более чем у 90 % инфицированных клинически полиомиелит протекает в виде бессимптомной инаппарантной формы. Еще в 4 – 8 % случаев заболевание протекает в виде абортивной легкой формы, в 1 % случаев – как серозный менингит и только у 0,5 % инфицированных развивается паралитический полиомиелит.

Как заболевание с четко выраженной цикличностью, полиомиелит имеет инкубационный, продромальный, препаралитический, паралитический, восстановительный, резидуальный периоды. В зависимости от клинической формы полиомиелита перечисленные периоды могут быть выражены или отсутствовать.

Бессимптомная (инаппарантная) форма протекает как вирусоносительство с локализацией вируса в пределах глоточного кольца и кишечника и не сопровождается клиническими симптомами.

Для абортивной (висцеральной) формы характерны кратковременный общеинфекционный синдром с повышением температуры тела до 38 °C, головная боль, общее недомогание, катаральные явления в виде насморка, ангины, ринита, трахеита, бронхита. У детей раннего возраста преобладают желудочно-кишечные расстройства разнообразного характера, чаще это понос различной выраженности, у старших детей часто возникают боли в области живота.

Для таких больных характерны также вегетативно-сосудистый синдром в виде потливости, особенно головы, красный дермографизм, тенденция к повышению артериального давления.

Непаралитические формы поражения нервной системы при полиомиелите характеризуются развитием серозного менингита или менингорадикулярного синдрома. При менингеальной форме заболевание начинается остро и может иметь одно– или двухволновое течение. В первом случае в 1 – 2-й день болезни появляются общемозговые симптомы в виде головной боли, повторной рвоты и оболочечных симптомов на фоне высокой температуры тела. Может определяться горизонтальный нистагм. Больные адинамичны, неохотно садятся, при этом опираются на руки (симптом «треножника»). При двухволновом течении первая волна протекает с общеинфекционными проявлениями, и через 1 – 5 дней апирексии отмечается вторая лихорадочная волна с развитием менингеальных симптомов, выраженность которых умеренная. При исследовании СМЖ выявляется умеренный лимфоцитарный плеоцитоз (30…40) ×10^6/л), содержание белка в норме или повышено до 0,6 – 0,9 г/л. Течение серозного менингита при полиомиелите обычно благоприятное, санация СМЖ и выздоровление наступают на 3-й неделе заболевания.

Паралитическая форма полиомиелита встречается в 0,5 – 1 % случаев и проявляется обычно спинальной формой, реже бульбарной, понтинной или понтобульбарной, энцефалитической, энцефаломиелитической и полирадикулоневритической. Препаралитический период длится от 1 до 6 дней. У больного появляются боли, чаще спонтанные, по типу невралгий и миалгий, симптом «скованности позвоночника».

Клиническая симптоматика спинальной формы отличается локализацией параличей, связанных с поражением поясничного или шейного утолщения. В большинстве случаев страдают ноги, реже – руки, преимущественно проксимальные сегменты. В тяжелых случаях развивается тетрапарез с поражением мышц туловища. Весьма характерно асимметричное, мозаичное распределение парезов, что ведет к неравномерному сокращению пораженных и здоровых мышечных групп и определяет раннее развитие органических контрактур.

Наиболее часто в процесс вовлекаются четырехглавая мышца бедра, приводящие мышцы, сгибатели нижних конечностей. В связи с поражением мышцы, приводящей бедро, возникает характерная поза больных.

Из мышц верхних конечностей чаще страдают дельтовидная, трехглавая и супинаторы предплечья.

Параличи при полиомиелите появляются внезапно и у большинства больных развиваются в течение нескольких часов, носят типичный (вялый, периферический) характер, сопровождаются гипо– и арефлексией, гипотонией, а в дальнейшем – атрофией и реакцией перерождения. Тяжесть поражения варьирует от обширных параличей до едва обнаруживаемых изменений рефлекторно-двигательной сферы. Иногда наблюдается поражение сегментов спинного мозга, ответственных за регуляцию функции сфинктеров, что проявляется нарушением актов дефекации и мочеиспускания.

В СМЖ на ранних стадиях болезни наблюдается клеточно-белковая диссоциация до (30…60) ×10^6/л с последующим переходом с 10 – 12-го дня болезни в белково-клеточную и нарастанием содержания белка (до 0,4 – 0,7 г/л) при нормальном цитозе на 3-й неделе заболевания, что является характерным признаком полиомиелита.

При паралитической форме полиомиелита атрофии появляются на 7 – 10-й день от начала паралича и заметны уже через 2 нед. В это же время возникают трофические расстройства, а именно: ноги и руки становятся холодными на ощупь, кожа приобретает синюшный оттенок, отмечается потливость, а в дальнейшем замедляется рост пораженной конечности.

Восстановительный период начинается обычно через неделю от начала паралитической фазы; прежде всего восстанавливаются те мышцы, которые поражались в последнюю очередь. Длительность восстановительного периода зависит от тяжести поражения и своевременности и качества проводимого лечения. Максимальное восстановление наблюдается в первые 2 мес., хотя продолжается в первые 1 – 2 года. Резидуальные последствия проявляются в виде стойких периферических параличей, деформаций кистей, стоп, позвоночника. Для полиомиелита характерны возникающие в период реконвалесценции псевдоконтрактуры, рекурвированный большой палец стопы, развивающиеся деформации позвоночника.

Возможна длительная персистенция вируса полиомиелита, а под влиянием неблагоприятных факторов – активизация патологического процесса (спустя много лет) с образованием новых очагов поражения или прогрессированием старых, что расценивается как хронически прогредиентное течение полиомиелита.

У привитых детей возможна стертая форма полиомиелита с легкими спинальными парезами, она характеризуется доброкачественным течением и восстановлением двигательных функций. Клинически наиболее характерны кратковременное повышение температуры тела, вялость, адинамия, иногда нистагм, гипорефлексия, гипотония, избирательное снижение силы при ходьбе с рекурвацией стопы.

Понтинная форма полиомиелита связана с изолированным поражением ядра лицевого нерва (VII пара черепных нервов). В результате развивается полная или частичная утрата мимических движений на одноименной стороне поражения. Болевых ощущений при этом не отмечается.

Для бульбарной формы характерно бурное течение, часто без препаралитического периода. У больного быстро повышается температура тела до высоких показателей, появляются головная боль, боль в горле, иррадиирующая в шею. Уже к концу первых – началу вторых суток развиваются параличи мягкого нёба, надгортанника. В результате ребенок начинает гнусавить, поперхивается, голос становится тихим, исчезает кашлевой толчок, возникает икота. Так как слизь и пища попадают в дыхательные пути, может произойти их механическая закупорка. Возможен летальный исход в 1 – 2-е сутки заболевания.

Осложнения. Чаще течение полиомиелита осложняют пневмония, ателектазы легких, миокардит; при бульбарной форме могут развиться острое расширение желудка, желудочно-кишечные расстройства с кровотечениями, язвами, непроходимостью кишечника.

Прогноз наиболее серьезный при бульбарных и спинальных формах с нарушением дыхания, которые определяют летальность при полиомиелите. Исходом паралитической формы могут быть стойкие вялые параличи с атрофией мышц.

Диагностика. Паралитический полиомиелит необходимо дифференцировать от инфекционно-аллергических полинейропатий (чаще всего от острой воспалительной демиелинизирующей полинейропатии, ранее обозначавшейся как полирадикулоневрит), острого инфекционного миелита, травматической неврастении (ранее обозначавшейся как неврит) седалищного или перонеального нерва.

Лабораторная диагностика. Задачами лабораторного исследования являются:

– подтверждение того, что паралич обусловлен вирусом полиомиелита;

– выявление типа вируса (1, 2 или 3);

– определение природы происхождения вируса полиомиелита («дикий» или вакцинный полиовирус);

– определение внутритиповых характеристик возбудителя.

Больные с клиническими признаками полиомиелита и с явлениями острого вялого паралича подлежат обязательному двухкратному вирусологическому обследованию: фекалии (8 – 10 г) больного для вирусологического исследования берут в первые сутки установления клинического диагноза полиомиелита или острого вялого паралича и повторно через 24 – 48 ч.

Одновременно берут 2 пробы сыворотки крови по 5 мл в день установления первичного диагноза и повторно через 2 – 3 нед. Лабораторная диагностика базируется на определении нарастания титра специфических антител в парных сыворотках, взятых с интервалом 3 – 4 нед. Основными методами являются реакция нейтрализации (модифицированная цветная проба) и РСК.

В связи с внедрением МКБ-10 определены четкие критерии диагностики полиомиелита. При постановке клинического диагноза необходимо придерживаться стандартного определения случая острого паралитического полиомиелита, который базируется на вирусологической диагностике.

Случай острого вялого спинального паралича, при котором выделен «дикий» вирус полиомиелита, классифицируется как острый паралитический полиомиелит. Случай острого вялого спинального паралича, возникший не ранее 4-го и не позже 30-го дня после приема живой полиомиелитной вакцины, при котором выделен вирус полиомиелита вакцинного происхождения, классифицируется как острый паралитический полиомиелит, ассоциированный с вакциной у реципиента. Случай острого вялого спинального паралича, возникший не позже 60-го дня после контакта с привитым, при котором выделен вирус полиомиелита вакцинного происхождения, классифицируется как острый паралитический полиомиелит, ассоциированный с вакциной у контактного.

Выделение вируса полиомиелита вакцинного происхождения при отсутствии клинических проявлений не имеет диагностического значения.

Случай острого вялого спинального паралича, при котором обследование было проведено не полностью или совсем не проводилось, но наблюдаются остаточные вялые параличи к 60-му дню с момента его возникновения, классифицируется как острый паралитический полиомиелит неуточненный.

Случай острого вялого спинального паралича, при котором проведено полное адекватное обследование, но вирус не выделен и не получено диагностического нарастания титра антител, классифицируется как острый паралитический полиомиелит другой, неполиомиелитной, этиологии.

Случай острого вялого спинального паралича с выделением других нейротропных вирусов относится к заболеваниям другой, неполиомиелитной, этиологии.

Лечение. Лечение больных проводится в стационаре дифференцированно в зависимости от фазы болезни. Терапия в препаралитический и паралитический периоды полиомиелита включает в себя полный психический и физический покой, обезболивающие и дегидратирующие средства.

Лечение больных в восстановительный период при отсутствии нарастания параличей проводится с появлением первых признаков процесса восстановления. Оно включает в себя массаж и ЛФК в виде пассивных и активных движений, при наличии болей следует продолжать введение анальгетиков и проводить 3 – 4-недельный курс лечения кортикостероидами. Проводятся также повторные чередующиеся курсы лечения препаратами, улучшающими проводимость нервных импульсов, физиотерапия, профилактика контрактур.

Лечение нарушений дыхания осуществляется при контроле за проходимостью дыхательных путей – освобождение их в случае закупорки слизью, рвотными массами. При нарушениях глотания больного кормят через зонд. Показаны трахеотомия, ИВЛ при снижении жизненной емкости легких, увеличении содержания углекислого газа в выдыхаемом воздухе более 4,5 %, падении содержания кислорода в артериальной крови ниже 90 %.

Лечение больных в резидуальный период включает в себя протезирование, оперативное вмешательство для пересадки мышц или ликвидации контрактур. Проводятся также ЛФК, массаж, курортное лечение.

Профилактика. Активная специфическая профилактика полиомиелита проводится путем плановой вакцинации живой вакциной.

Так как вакцинный вирус может мутировать, с 1999 г. в США используют не живую, а инактивированную полиовакцину, которая представляет собой усиленный вариант известной вакцины Солка. В нашей стране эта вакцина пока не нашла широкого распространения и доступна лишь в платных прививочных центрах.

Внедренная в России программа ликвидации полиомиелита к 2000 г. реализована эффективно: с 1997 г. заболевания полиомиелитом, вызванные «диким» штаммом вируса, не регистрировались.

Энцефалит клещевой весенне-летний

Среди возбудителей вирусных энцефалитов первостепенную роль играют арбовирусы – группа РНК-содержащих вирусов, обитающих в организме членистоногих, которые передают вирус позвоночным, в том числе человеку. Арбовирусные энцефалиты в зависимости от переносчика инфекции человеку подразделяются на две группы: передающиеся москитами и передающиеся клещами.

Энцефалиты, передающиеся москитами:

– калифорнийский;

– Сент-Луис;

– японский;

– венесуэльский, лошадей;

– восточный энцефаломиелит лошадей;

– западный энцефаломиелит лошадей;

– лихорадка Западного Нила.

Энцефалиты, передающиеся клещами:

– колорадская клещевая лихорадка;

– весенне-летний клещевой.

Энцефалит клещевой (син.: энцефалит весенне-летний, энцефалит таежный, энцефалит русский, энцефалит дальневосточный, весенне-летний менингоэнцефалит, клещевой энцефаломиелит и др.) – вирусное природно-очаговое трансмиссивное заболевание, характеризующееся полиморфизмом клинических проявлений с преимущественным поражением ЦНС.

В России ежегодно регистрируется около 1000 случаев клещевого энцефалита, но среди существующих инфекционных болезней не так уж много инфекций, сопровождающихся такой высокой инвалидизацией и летальностью, как клещевой энцефалит.

Клиническую картину клещевого энцефалита впервые описали в 1936 – 1940 гг. отечественные ученые А. Г. Панов, А. Н. Шаповал, М. Б. Кроль, И. С. Глазунов. Вирус был открыт отечественными учеными Л. А. Зильбером, Е. Н. Левковичем, А. К. Шубладзе, М. П. Чумаковым, В. Д. Соловьёвым, А. Д. Шеболдаевой в 1937 г. Научные экспедиции (1937 – 1941 гг.), руководимые Л. А. Зильбером, Е. Н. Павловским, А. А. Смородинцевым, И. И. Рогозиным, установили роль иксодовых клещей как переносчиков вирусов. А. А. Смородинцевым, М. П. Чумаковым и другими учеными в 1951 – 1954 гг. в западных районах СССР была описана своеобразная нозогеографическая форма клещевого энцефалита – двухволновая молочная лихорадка.

Этиология. Вирус клещевого энцефалита относится к роду флавивирусов (группа В) семейства тогавирусов экологической группы арбовирусов. Выделяют три разновидности возбудителя – дальневосточный подвид, центральноевропейский подвид и возбудитель двухволнового менингоэнцефалита. Дальневосточный – самый тяжелый вариант клещевого энцефалита.

Вирусы имеют вид частиц сферической формы диаметром 40 – 50 нм, содержат РНК. Нуклеокапсид окружен наружной липопротеидной оболочкой, в которую погружены шипы, состоящие из гликопротеида, обладающего гемагглютинирующими свойствами. Культивируется вирус на куриных эмбрионах и клеточных культурах различного происхождения, из лабораторных животных наиболее чувствительны к вирусу белые мыши, сосунки хлопковых крыс, хомяки, обезьяны, из домашних животных – овцы, козы, поросята и лошади.

Вирус длительно сохраняется при низких температурах, хорошо переносит лиофилизацию, в высушенном состоянии сохраняется в течение ряда лет, однако быстро инактивируется при комнатной температуре, кипячение убивает его через 2 мин, а в горячем молоке при 60 °C вирус погибает через 20 мин. Быстро инактивируют вирус стандартные дезинфекционные средства и УФ-излучение.

Эпидемиология. Клещевой энцефалит по механизму передачи относится к трансмиссивным природно-очаговым инфекциям. Основной резервуар и переносчики вируса – клещи Ixodes persulcatus, Ixodes ricinus. Дополнительным резервуаром вируса («прокормителями» клещей) являются 130 видов диких млекопитающих, в том числе грызуны (заяц, еж, бурундук, полевая мышь), хищники (волк), а также птицы (дрозд, щегол, чечетка, зяблик). Ареал клещевого энцефалита распространен от восточных до западных границ России, т. е. от Приморья до Карелии, причем он совпадает с ареалом распространения иксодовых клещей I. persulcatus и I. ricinus, которые обитают преимущественно в южнотаежных темно-хвойных, подтаежных хвойно-широколиственных и хвойно-мелколиственных лесах.

Выделяют три нозогеографических варианта болезни – восточный, западный и двухволновый (двухволновая молочная лихорадка), различающиеся по эпидемиологии и клинической картине. По эпидемиологической характеристике различают три типа очагов весенне-летнего клещевого энцефалита:

1) природные очаги в условиях дикой природы;

2) переходные очаги с измененным составом компонентов биоценоза в результате хозяйственной деятельности человека;

3) антропургические (вторичные) очаги на территориях вблизи населенных пунктов, где «прокормителями» клещей, кроме диких, становятся и домашние животные.

Заражение человека происходит при нападении клещей. Имеет место также инфицирование алиментарным путем при употреблении в пищу сырого молока коз и коров, а также при раздавливании клеща в момент его удаления с тела человека. Встречаются случаи заражения воздушно-капельным путем при нарушении условий работы с вирусом в лабораториях.

Для клещевого энцефалита характерна строгая весенне-летняя сезонность заболеваемости. Болеют преимущественно лица в возрасте 20 – 40 лет. Чаще заболевают приезжие лица, горожане, так как среди местного населения происходит естественное «проиммуничивание». Так, среди заболевших до 75 % составляют жители городов, заразившиеся в пригородных лесах, на садовых и огородных участках.

Заражение клеща происходит при сосании крови инфицированных вирусом животных. Через 5 – 6 дней после кровососания вирус проникает во все органы клеща, концентрируясь в половом аппарате, кишечнике, слюнных железах, сохраняется в течение всей жизни клеща, т. е. 2 – 4 года. В различных очагах болезни инфицированность клещей колеблется, достигая 1 – 5 %, а в отдельные годы – 15 – 20 %.

Прослеживаются колебания заболеваемости клещевым энцефалитом, что связано с колебаниями численности клещей, проведением профилактических мероприятий, интенсивностью посещения населением лесных угодий весной и в начале лета (периоды наибольшей численности иксодовых клещей).

Наиболее напряженные природные очаги клещевого энцефалита в связи с очень высокой численностью иксодовых клещей расположены на юге Дальнего Востока. Но хорошо организованные профилактические мероприятия, настороженность местного населения привели к тому, что в 1996 г. в Приморском крае заболеваемость на 100 тыс. жителей составила 7,3, в Хабаровском крае – 6,1, в то время как в эпидемиологически более благоприятном регионе – в Республике Удмуртия – 60,0, близкие показатели – на Урале. Причина в том, что в районах Урала и Западной Сибири полностью прекращены акарицидные обработки территории вследствие запрещения использования дуста ДДТ и сокращены масштабы серопрофилактики в связи с недостатком специфического иммуноглобулина.

Существует вакцина для профилактики инфекции, однако сложность схемы вакцинопрофилактики и недостаточная эффективность затрудняют широкое ее проведение, особенно в городах. Поэтому основной мерой профилактики клещевого энцефалита остается санитарно-просветительная работа среди населения по разъяснению мер индивидуальной защиты от нападения иксодовых клещей.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Входные ворота инфекции при трансмиссивном заражении – кожа, а при алиментарном – слизистые оболочки пищеварительного тракта. В месте проникновения вируса происходит его репродукция и накопление. Вирус характеризуется нейротропностью, в частности тропностью к клеткам шейных сегментов и их аналогов в бульбарных отделах продолговатого мозга.

Гематогенно и лимфогенно вирус проникает в лимфатические узлы, внутренние органы и достигает ЦНС, где оказывает прямое действие на нервные клетки. Развитие менингеального и менингоэнцефалитического синдромов свидетельствует о гематогенном, а полиомиелитических и радикулоневритических – о лимфогенном пути распространения вируса. Возможен также невральный путь центростремительного распространения вируса через обонятельный тракт.

Встречаемость поражения нижних конечностей при клещевом энцефалите не соответствует частоте присасывания клещей в областях кожи, иннервируемых поясничными и крестцовыми сегментами спинного мозга. Это связано с тропностью вируса к определенным структурам нервной ткани.

В отличие от трансмиссивного инфицирования, при алиментарном заражении вначале наблюдается висцеральная фаза с вирусемией и репликацией вируса во внутренних органах, затем развивается вторичная вирусемия с поражением ЦНС, в силу этого и наблюдается двухволновый менингоэнцефалит.

Инфекционный процесс при клещевом энцефалите протекает остро, но в ряде случаев он принимает хроническое прогредиентное течение с прогрессированием морфологических повреждений.

Патоморфологические изменения касаются в основном серого вещества головного и спинного мозга, поражаются двигательные нейроны спинного и ствола головного мозга. Поражение нервной ткани выражено в среднем мозге, в таламической и гипоталамической областях, в коре головного мозга и мозжечка, а в корешках периферических нервов развивается картина интерстициального неврита. В патологический процесс вовлекаются мягкие оболочки мозга.

При гистологическом исследовании выявляются отечность мозговых оболочек и вещества мозга, расширение и полнокровие сосудов, геморрагии, признаки нарушения ликворо– и гемодинамики. Характерны пролиферация микроглии, феномен нейронофагии. Более выраженные некробиотические процессы развиваются в передних рогах шейного отдела спинного мозга, в ядрах черепных нервов и ретикулярной формации.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет 3 – 25 сут (в среднем 7 – 14 дней). Протекает заболевание циклично: начальная фаза (с преобладанием общетоксического синдрома) – фаза неврологических расстройств (характеризуется различными вариантами поражения центральной и периферической нервной системы) – фаза исходов.

Начало заболевания острое: у больного внезапно повышается температура тела до 39…40 °C, появляются резкая головная боль, тошнота, рвота. Выявляются гиперемия лица, шеи, верхней части груди, ротоглотки и конъюнктивы, инъекция сосудов склер, миалгии, иногда потеря сознания, судороги.

На 3 – 4-й день болезни, а иногда уже в первые часы появляются признаки очагового поражения ЦНС, парестезии, парезы конечностей, диплопия, эпилептиформные судороги. Больные заторможены, безучастны к окружающему, сонливы; при тяжелом течении могут быть оглушенность, бред, сопор и кома.

В зависимости от клинической симптоматики, степени и характера поражения нервной системы выделяют следующие клинические формы болезни:

1) лихорадочную;

2) менингеальную;

3) менингоэнцефалитическую;

4) менингоэнцефалополиомиелитическую (полиомиелитическую);

5) полирадикулоневритическую.

При 2 – 4-м вариантах болезни могут наблюдаться гиперкинетический и эпилептиформный синдромы.

Самые легкие варианты болезни – лихорадочная и менингеальная формы – встречаются в основном при западных вариантах клещевого энцефалита, паралитические преобладают при восточном варианте болезни.

По тяжести течения заболевание подразделяют на легкую (выздоровление в течение 3 – 5 нед.), среднетяжелую (выздоровление в течение 11/2– 2 мес.) и тяжелую (затяжное и неполное выздоровление, стойкие резидуальные явления) формы. Возможно молниеносное течение, заканчивающееся летально в первые сутки заболевания, еще до развития характерной клинической картины. Иногда заболевание приобретает хроническое и рецидивирующее течение.

Изменения сердечно-сосудистой системы проявляются брадикардией, приглушенностью сердечных тонов, артериальной гипотензией. На ЭКГ выявляются нарушения проводимости, признаки дистрофии миокарда. В тяжелых случаях возможно развитие миокардиодистрофии, приводящей к острой сердечной недостаточности со смертельным исходом.

Дыхание у больного учащено, на фоне нарушения кровообращения возможно развитие пневмонии, утяжеляющей состояние больного.

Язык у больного обложен, часто бывают вздутие живота и задержка стула. В остром периоде имеются изменения периферической крови в виде нейтрофильного лейкоцитоза до (10…20) ×10^9/л и увеличения СОЭ.

Лихорадочная форма клещевого энцефалита встречается примерно у 1/3 больных и протекает благоприятно, без видимых поражений нервной системы. Начало обычно без продромального периода, температура тела быстро достигает 38…39 °C. Лихорадка держится от нескольких часов до нескольких суток. Иногда могут наблюдаться явления менингизма, в СМЖ изменения отсутствуют.

Менингеальная форма также протекает доброкачественно с развитием общетоксического синдрома и признаков серозного менингита. Клинически она мало отличается от лихорадочной формы, но при ней значительнее признаки общей интоксикации, выражен менингеальный синдром, СМЖ прозрачная, иногда слегка опалесцирующая, повышено ее давление, выявляется умеренный лимфоцитарный плеоцитоз (100…600) ×10^6/л, в первые дни болезни за счет нейтрофилов, которые часто полностью исчезают к концу 1-й недели болезни. Содержание белка – чаще в пределах нормы или не превышает 1 – 2 г/л. Изменения в СМЖ длятся от 2 – 3 нед. до нескольких месяцев и не всегда сопровождаются менингеальной симптоматикой.

У некоторых больных могут наблюдаться преходящие энцефалитические симптомы.

Исход всегда благоприятный.

Менингоэнцефалитическая форма болезни встречается в 15 % случаев (на Дальнем Востоке – до 40 %), характеризуется более тяжелым течением. Больной нередко возбужден, бредит, не ориентируется в месте и во времени. Возможны эпилептические припадки. Поражение носит диффузный или очаговый характер. При диффузном менингоэнцефалите на первый план выступают общемозговые нарушения: расстройство сознания, эпилептические припадки. Выявляются также рассеянные очаговые поражения головного мозга в виде псевдобульбарных расстройств, нарушений функции сердечно-сосудистой системы. Наблюдаются фибриллярные подергивания мышц лица и конечностей, тремор рук, угнетение глубоких рефлексов, снижение мышечного тонуса. В случае благоприятного исхода сознание проясняется через 1^1/2– 2 нед.

При очаговом менингоэнцефалите клиническую картину определяет зона поражения вещества головного мозга. В случае поражения белого вещества одного из полушарий головного мозга развиваются спастические парезы правых или левых конечностей и парезы лицевого и подъязычного нервов с той же стороны. При локализации процесса в левом полушарии возникает также расстройство речи. Если же поражается белое вещество в стволовом отделе мозга, то развивается так называемый альтернирующий синдром – парез черепных нервов на стороне очага воспаления и парез конечностей на противоположной стороне тела. Среди черепных нервов поражаются III, IV, V, VI, VII, IX, X, XI и XII пары. Для клещевого энцефалита особенно характерно вовлечение в патологический процесс ядер IX, X, XII пар черепных нервов, что приводит к парезу мягкого нёба, гнусавости, смазанности речи, афонии, нарушению глотания, повышению саливации с заполнением слизью дыхательных путей, тахикардии, диспноэ.

У больных может развиться кожевниковская эпилепсия, возможны приступы джексоновской эпилепсии.

После стихания острых явлений двигательные нарушения восстанавливаются в течение 2 – 3 мес.

Менингоэнцефалополиомиелитическая (полиомиелитическая) форма наблюдается примерно у 1/3 больных. Для нее характерны общетоксический и менингеальный синдромы, очаговый или диффузный энцефалит, на фоне которых появляются вялые парезы мышц шеи, туловища, конечностей, симметрично поражающие мускулатуру шеи, плечевого пояса, верхних конечностей, иногда межреберную мускулатуру и диафрагму. Возможно развитие чисто полиомиелитического варианта, при котором развиваются вялые парезы шейно-плечевой или шейно-грудной локализации. Весьма характерен для таких больных симптом «свисающей на грудь головы» (голова не удерживается в вертикальном положении, пассивно свисает), описанный А. Г. Пановым. Полиомиелитические проявления могут сочетаться с пирамидными, в этих случаях появляются вялые парезы рук и спастические – ног.

Двигательные нарушения у больных нарастают в течение 7 – 12 дней, к концу 2 – 3-й недели болезни развивается атрофия пораженных мышц.

Полирадикулоневритическая форма клещевого энцефалита встречается сравнительно редко (2 – 4 % случаев). У больных наряду с общетоксическими и менингеальными симптомами появляются признаки поражения корешков и периферических нервов, что проявляется парестезией в виде «ползания мурашек», покалывания в коже различных участков, боли по ходу нервных стволов; отмечаются положительные симптомы «натяжения» (симптомы Ласега и Вассермана), расстройства чувствительности в дистальных сегментах конечностей по полиневральному типу (по типу «перчаток» и «носков»). Вялые параличи обычно начинаются с ног и распространяются на мускулатуру туловища и рук. Процесс может начинаться с мышц плечевого пояса, захватывать шейные мышцы.

Прогредиентная форма. На территории СНГ прогредиентные формы клещевого энцефалита возникают в различных природных очагах с частотой от 1 до 8 %. В этих случаях вирус клещевого энцефалита сохраняется в ЦНС в активной форме, инфекционный процесс не завершается, он переходит в фазу хронической (прогредиентной) инфекции, которая может протекать в латентной форме и проявляться через несколько месяцев и лет под действием провоцирующих факторов. Этому способствуют физические и психические травмы, курортное и физиотерапевтическое лечение, аборт и др. Ранним признаком болезни является головная боль, нарастающая по интенсивности по мере прогрессирования болезни. Длительность прогредиентного течения составляет от 1 года до 20 лет и более. В 17 % случаев прогредиентные формы заканчиваются летальным исходом в сроки от 9 до 20 лет (Уманский К. Г., 1977).

Вариантом прогредиентного течения клещевого энцефалита является кожевниковская эпилепсия, которую в 1895 г., т. е. за 40 лет до первых работ по клещевому энцефалиту, описал русский ученый и клиницист А. Я. Кожевников (1836 – 1902), внесший весомый вклад в учение о боковом амиотрофическом склерозе.

М. П. Чумакову и соавт. (1944) принадлежит приоритет идеи возможности длительной персистенции вируса клещевого энцефалита в ЦНС у больных с синдромом кожевниковской эпилепсии. Позднее в экспериментах на лабораторных животных были подтверждены данные о длительной персистенции вируса клещевого энцефалита в тканях ЦНС теплокровных животных. Специфичность характерных патоморфологических поражений ткани головного мозга была подтверждена методом флюоресцирующих антител и выделением вируса из очагов поражения [Фролова Т. В. [и др.], 1987]. В. М. Жданов (1975) полагал, что бессимптомная персистенция вируса, при которой не происходит вирусологически доказанной репродукции возбудителя, может быть связана или с интеграцией вирусной РНК с геномом клетки, или с существованием вируса в дефектной форме.

Б. А. Ерман и соавт. (1996) выявили, что в лимфоцитах, инфицированных вирусом клещевого энцефалита, наблюдаются деструктивные изменения, не связанные с репродукцией вируса, а исходящие от инфицированных ретикулярных и макрофагальных клеток.

Исследованиями А. В. Дубова и соавт. (1965 – 1980) была выявлена неоднородность популяции циркулирующих в природных очагах вирусов клещевого энцефалита. Изоляты в природных очагах обладали различной нейротропной, висцеротропной, антигенной и иммуногенной активностью. В природных условиях в связи с меняющимися компонентами биологической среды происходит отбор субпопуляций вируса, адаптированных к различным тканевым структурам многочисленных прокормителей – иксодовых клещей. Поэтому формируются популяции вирусов с различными генетическими свойствами. Так, из природного очага выделен штамм «Исетск-26 СобФЭК50», который утратил висцеротропную и антигенную активность. При дальнейшей селекции штамма «Исетск-26 СобФЭК50» получен вариант вируса «Исетск-26 СобФЭК71», который снизил логарифм иммуногенной активности до 1,3, а в сыворотках крови иммунизированных животных антиген-агглютинирующие антитела к вирусу клещевого энцефалита не определялись.

Выделенный в природных очагах высоковирулентный штамм «Абсеттаров» вируса клещевого энцефалита обладает высокой нейротропной и висцеротропной активностью. У естественно ослабленного штамма «Еланцев» (клон 15 – 20/3) вируса клещевого энцефалита в зависимости от методов селекции и адаптации к различным тканям организма выделены популяции, обладающие различными биологическими свойствами.

Е. К. Пресман и соавт. (1997) установили, что вирулентные и персистирующие штаммы вирусов клещевого энцефалита обладают различной антигенной структурой. Так, используя электрофорез и детекцию выделенных антигенов в реакции ИФА с помощью моноклональных антител, авторы установили, что персистирующие вирусы имеют широкий спектр вариабельности молекулярной массы структурных и неструктурных вирусных белков.

В природном очаге клещевого энцефалита выделен персистирующий штамм (штамм «Заусаев») вируса с измененной антигенной структурой. Молекулярная масса гликопротеида Е этого вируса приближается к молекулярной массе прионов, а прионы, как известно, способны к копированию белковой конформации. Таким образом, можно полагать, что на формирование прогредиентных форм клещевого энцефалита влияют несколько факторов и прежде всего:

– особенности репродукции вируса;

– формирование дефектных вирусных частиц;

– интеграция генома вируса с геномом клетки (при наличии в клетке ОТ) с последующей репродукцией вирусного белка;

– матричные процессы в клетке по копированию конформации вирусного белка;

– снижение висцеротропной и иммуногенной активности вирусов.

Для прогредиентной формы клещевого энцефалита характерно поражение астроцитарной глии. Происходит спонгиозная дегенерация, глиосклероз. Клиническая картина характеризуется постепенным (прогредиентным) нарастанием симптомов, что в конце концов приводит к смерти. Эта форма развивается после перенесенного острого клещевого энцефалита или при инфицировании малыми дозами в эндемических очагах. Активация вируса происходит под влиянием иммунодепрессантов.

Кожевниковская эпилепсия проявляется постоянными моноклональными гиперкинезами, захватывающими преимущественно мышцы лица, шеи, плечевого пояса. При эмоциональном напряжении возможно приступообразное усиление и генерализация миоклональных судорог или переход их в большой тонико-клонический приступ (Бадалян Л. О., 1975).

В последние годы расширяются представления как об этиологии, так и о клинической картине кожевниковской эпилепсии. Так, J. Bancaud и соавт. (1992) выделяют два типа синдрома Кожевникова.

Тип I – собственно кожевниковская эпилепсия. Как правило, удается установить этиологию, дебютирует заболевание чаще в возрасте около 20 лет. В клинической картине отсутствуют выраженные очаговые неврологические симптомы и нарушения интеллекта, отсутствуют также очаговые атрофические изменения при нейрорадиологическом исследовании. Характеризуется заболевание стабильным течением.

Тип II – энцефалит Расмуссена, проявляющийся выраженными неврологическими симптомами, очаговой атрофией коры головного мозга. Характеризуется прогрессирующим течением. Хронический прогрессирующий очаговый энцефалит, или энцефалит Расмуссена, представляет собой хроническое заболевание головного мозга, вероятно вирусной этиологии, проявляющееся парциальными моторными миоклоническими приступами в сочетании с гемипарезом. Заболевание впервые было описано T. Rasmussen и J. Obszewski в 1958 г., но лишь в последние годы выделено как самостоятельный синдром. T. Rasmussen и F. Andermann (1991) установили, что этот тип энцефалита в 86 % случаев дебютирует в возрасте до 10 лет, в 70 % случаев начинается с парциальных моторных приступов судорог. У каждого пятого больного заболевание начинается с эпилептического статуса (Bancaud J. [еt al.], 1992).

Диагностика энцефалита Расмуссена на начальном этапе довольно сложна. Такие характерные для него симптомы, как гемипарез, миоклонические подергивания, присоединяются лишь спустя 1^1/2– 2^1/2 года после появления эпилептических приступов.

J. Bancaud и соавт. (1992) подразделяют клиническое течение энцефалита Расмуссена на 3 стадии.

Стадия I характеризуется парциальными моторными приступами, нередко с вторичной генерализацией, присоединением миоклонических приступов и наличием постприступного моторного дефицита. В стадии II происходит постепенное ухудшение моторных и нейропсихических функций, появляется перманентный гемипарез, у половины больных наблюдаются гемианопсия, нарушение чувствительности по проводниковому типу (29 %), дизартрия (23 %), дисфазия (18 %), нарушение поведения (17 %). При поражении доминантного полушария развивается нарушение речи. Стадия III развивается через 6 мес. – 10 лет от начала заболевания и характеризуется стабилизацией течения, иногда уменьшением частоты эпилептических приступов и выраженности моторного дефицита.

Таким образом, классический вариант клещевого энцефалита является острой инфекцией, но возможна форма, укладывающаяся в постулат медленной инфекции. Возбудитель прогредиентной формы клещевого энцефалита – тот же вирус клещевого энцефалита, но процесс приобретает персистирующее течение. Реактивация вируса определяет клиническую картину кожевниковской эпилепсии. Прогредиентная форма клещевого энцефалита может развиться без острого периода.

Двухволновой клещевой энцефалит связывают с алиментарным заражением (двухволновая молочная лихорадка). Это клиническая форма, при которой после лихорадки, длящейся 3 – 5 дней, наступает период апирексии в течение 3 – 8 дней, а затем развивается собственно энцефаломиелит с доброкачественным течением.

Прогноз благоприятный при менингеальной и лихорадочной формах и менее благоприятный при менингоэнцефалитической, полиомиелитической и полирадикулоневритической. Летальность достигает 25 – 30 %. У переболевших в течение 1 – 2 лет, а иногда пожизненно, сохраняются органические изменения ЦНС в виде вялых параличей, атрофии мышц, дискинезии, снижения интеллекта, иногда эпилепсии.

Диагностика. Для клещевого энцефалита правомерен клинический диагноз без лабораторного подтверждения, особенно в природных очагах инфекции. Клещевой энцефалит необходимо дифференцировать от менингита и энцефалита иного происхождения, полиомиелита, сосудистых поражений головного мозга, коматозных состояний различного генеза, опухолей ЦНС, абсцессов головного мозга. В ранний период болезни проводится дифференциальная диагностика с гриппом, лептоспирозом, ГЛПС, североазиатским клещевым сыпным тифом, болезнью Лайма и серозными менингитами другой этиологии.

Специфическая диагностика болезни проводится с помощью вирусологических и серологических методов. Возможно вирусологическое подтверждение (выделение вируса из крови и СМЖ больного в первые 5 – 7 дней болезни или из головного мозга погибших людей) путем внутримозгового заражения новорожденных белых мышей исследуемым материалом или использованием культуры клеток. Но широкого применения в практической деятельности данный метод не имеет.

Широко применяют серологические методы диагностики с использованием РСК, РТГА, РПГА, ИФА и реакции нейтрализации в парных сыворотках крови, взятых с интервалом в 2 – 3 нед. Наиболее перспективно выявление антител в ИФА. Этот метод позволяет выявлять антитела в ранние сроки.

Лечение. Больных госпитализируют, в острый период болезни назначают постельный режим до исчезновения симптомов интоксикации. Необходимо почти полное ограничение движений, щадящее транспортирование, сведение к минимуму болевых раздражений.

Лекарственная терапия включает в себя специфические, патогенетические и симптоматические средства. Больному назначают противоэнцефалитный донорский иммуноглобулин ежедневно по 3 – 12 мл в течение 3 дней, а при тяжелой форме болезни его вводят 2 раза в сутки в дозе 6 – 12 мл с интервалом в 12 ч, в последующие дни – 1 раз в день. Появление второй волны лихорадки требует повторного введения препарата. Чем раньше вводится g-глобулин, тем быстрее наступает лечебный эффект.

В настоящее время для лечения клещевого энцефалита применяют сывороточный иммуноглобулин и гомологичный полиглобулин, которые получают из плазмы крови доноров, проживающих в природных очагах заболевания. Сывороточный иммуноглобулин вводят 2 раза с интервалами 10 – 12 ч по 3 мл при легком течении, по 6 мл при среднетяжелом и по 12 мл при тяжелом. В последующие 2 дня препарат назначают по 3 мл однократно внутримышечно. Гомологичный полиглобулин вводят в вену по 60 – 100 мл.

К этиотропной терапии относится также рибонуклеаза – ферментный препарат, приготовляемый из тканей поджелудочной железы крупного рогатого скота. Способная проникать через гематоэнцефалический барьер, рибонуклеаза задерживает размножение вируса в клетках нервной системы. Ее вводят внутримышечно в изотоническом растворе натрия хлорида в разовой дозе 30 мг через 4 ч (180 мг/сут) в течение 4 – 5 дней. Первую инъекцию выполняют после десенсибилизации по Безредке.

В последние годы широкое применение в качестве противовирусных препаратов нашли ИФН (реаферон, лейкинферон и др.) и индукторы эндогенного ИФН (амиксин, циклоферон и др.).

Этиотропная терапия проводится на фоне дезинтоксикационной и дегидратационной терапии, при тяжелом течении болезни – на фоне противошокового лечения. При менингоэнцефалитической, полиомиелитической и полирадикулоневритической формах назначается также патогенетическая терапия – ГКС. Применяются препараты для борьбы с дыхательной недостаточностью, судорожным синдромом. При бульбарных нарушениях с расстройством глотания и дыхания с появлением признаков дыхательной недостаточности все должно быть готово для перевода больного на ИВЛ. При центральных параличах назначают антиспастические средства, препараты, улучшающие микроциркуляцию и трофику головного мозга.

Для борьбы с гипоксией вводят увлажненный кислород через носовые катетеры (по 20 – 30 мин каждый час), проводят гипербарическую оксигенацию (10 сеансов), используют нейроплегики и антигипоксанты (натрия оксибутират или седуксен), при психомоторном возбуждении – литические смеси. При развитии судорожного синдрома необходимо дифференцированное назначение на 4 – 6 мес. противоэпилептических средств с учетом характера судорог. Для купирования гиперкинетического синдрома назначают ноотропил или пирацетам, при миоклонических припадках – натрия оксибутират и литий внутривенно.

В период стихания острых проявлений болезни назначают витамины группы В, прозерин, дибазол, антигистаминные препараты.

Больного выписывают из стационара через 2 – 3 нед. после нормализации температуры тела, при отсутствии неврологических расстройств. Реконвалесценты подлежат длительной диспансеризации.

Профилактика. В очагах клещевого энцефалита необходимы мероприятия по защите от нападения клещей – противоклещевые комбинезоны, репелленты, взаимоосмотры с удалением и уничтожением обнаруженных клещей. При обнаружении присосавшихся клещей после их удаления в течение первых суток после присасывания клеща необходима экстренная профилактика, для чего используют донорский иммуноглобулин (титр 1: 80 и выше) внутримышечно в дозе 1,5 мл детям до 12 лет, 2 мл – от 12 до 16 лет, 3 мл – лицам в возрасте 16 лет и старше.

По эпидемическим показаниям проводят специфическую вакцинопрофилактику – за 1 – 1^1/2 мес. до сезона активности клещей вводят тканевую инактивированную или «живую» аттенуированную вакцину по 1 мл под кожу трехкратно с интервалами от 3 мес. до 1 года с последующей ежегодной ревакцинацией по 1 мл.

Подострый склерозирующий панэнцефалит

ПСПЭ (син.: подострый энцефалит Даусона, инклюзионный панэнцефалит Петте – Деринга, подострый склерозирующий лейкоэнцефалит Ван-Богарта) – медленная инфекция, возбудителем которой является вирус кори. Болеют в основном дети и подростки.

ПСПЭ – медленная, всегда смертельная вирусная инфекция, характеризующаяся прогредиентным поражением ЦНС с неуклонно прогрессирующим снижением интеллекта и двигательными расстройствами.

Возбудитель болезни – вирус, имеющий сходство с вирусами кори. Он был выделен из биоптатов головного мозга больных. В ткани мозга вирус может персистировать.

Длительно этиологию ПСПЭ связывали с вирусом кори, так как у больных ПСПЭ находили высокие титры противокоревых антител. Однако в настоящее время из головного мозга умерших от ПСПЭ выделены несколько штаммов вируса, которые по свойствам несколько отличались от вируса кори, а по антигенной структуре были ближе к вирусу чумы собак.

ПСПЭ встречается с частотой 0,2 случая на 1 млн жителей в целом и 1 случай на 1 млн детей. В 85 % больные – это дети до 15 лет; вероятность развития заболевания у мальчиков в 3 – 10 раз выше. Около 85 % случаев ПСПЭ выявляется в сельской местности.

Заболевание обусловлено пожизненной персистенцией вируса в организме перенесшего коревую инфекцию, вирус сохраняется в лимфатических узлах, органах, богатых лимфоидной тканью.

Годами вирус персистирует в лимфоидной системе, при определенных условиях он проникает через гематоэнцефалический барьер, вызывая в дальнейшем развитие хронического процесса. В клетках головного и спинного мозга он может персистировать как в астроцитах (Полищук Н. Н. [и др.], 1995), так и в нейронах (Rall G. [et al.], 1997). Рецептором для вируса кори является мембранный гликопротеид CD46.

Патогенез и паталогоанатомическая картина. В патогенезе ПСПЭ определяющее значение имеет слабовыраженная, но постоянная антигенная стимуляция иммунокомпетентных клеток. Она приводит к гиперпродукции антител, которые хотя и нейтрализуют поверхностные вирус-специфические белки, но сохраняют при этом недоступность инфицированных вирусом клеток для цитотоксических лимфоцитов или иммунного лизиса комплементом.

Морфологически выявляются отек головного мозга, признаки дегенерации нейронов. Во всех отделах головного мозга обнаруживаются признаки пролиферативной реакции глии и мезенхимально-глиальные реакции сосудов, что морфологически описывается как склерозирующий панэнцефалит (рис. 7, см. цв. вкл.). В сером веществе, где развивается первичное поражение, происходит демиелинизация волокон. Изменения в белом веществе считаются вторичными.

На фоне благополучия развивается постепенная психическая деградация, затем появляются нарушение координации, эпилептические припадки, миоклонус, атаксия, в конечном итоге – смерть. Сначала у больного появляются недомогание, снижение аппетита до анорексии, головокружение, головная боль. Заболевание прогрессирует и в дальнейшем проявляется утратой памяти, появляются расстройства речи, письма, двоение в глазах, нарушение координации движений. Позже развиваются гиперкинезы, спастические параличи, больной перестает узнавать предметы.

Клиническая картина. Выделяют 4 стадии развития заболевания.

В 1-й стадии ребенок или подросток становится раздражительным, забывчивым, плохо воспринимает новые знания и плохо их воспроизводит, постепенно утрачивая всякую способность к обучению – развиваются симптомы расстройства умственной деятельности. У взрослых больных ослабевает память, развивается безразличие к окружающему, к людям, даже самым близким, могут появляться странности в поведении.

Во 2-й стадии к этим симптомам присоединяются двигательные расстройства в виде пирамидных и экстрапирамидных нарушений. Появляются и прогрессируют афазия (расстройство речи), аграфия (нарушение письма), диплопия, атаксия (дискоординация сложных двигательных актов), нарушается походка. Возможны клонический тремор конечностей, судорожные подергивания мышц.

3-я стадия характеризуется усугублением мозговых расстройств, вплоть до спастических парезов и гиперкинезов, агнозии, слепоты, недержания мочи, хореоатетоза.

В 4-й стадии развиваются кахексия и мозговая кома.

Заболевание длится обычно около 3 лет, у взрослых за счет возможных ремиссий продолжительность болезни иногда достигает 7 – 8 лет, у детей течение более прогрессирующее, поэтому почти половина из них умирают в течение года с момента появления первых признаков заболевания.

ПСПЭ – абсолютно смертельное заболевание, как и все другие медленные инфекции.

Диагностика заболевания довольно трудна. Появление описанной симптоматики расстройств умственной, психической деятельности и двигательных нарушений требует проведения электроэнцефалографии. На ЭЭГ при ПСПЭ периодически регистрируются широкие волны высокого вольтажа, которые появляются через 3,5 – 20 с и обычно совпадают с приступами миоклонических судорог.

Данные клинической картины и ЭЭГ являются показанием к серологическому обследованию для определения содержания противокоревых антител в сыворотке крови и СМЖ. У больных ПСПЭ титр антител необычайно высок и, как правило, превышает титр антител при острой коревой инфекции и тем более у привитых противокоревой вакциной. В сыворотке крови титры антител достигают 1: 16 000 и более, а в СМЖ – 1: (124…248).

При КТ и МРТ выявляются многоочаговые поражения белого вещества мозга, атрофия, расширение желудочков мозга.

Лечение. Эффективного лечения нет. Применяют лейкоцитарный ИФН в возрастающих дозах с введением его в желудочки головного мозга в течение 6 мес.

Применение изопринозина спорно. У единичных больных удается достигнуть ремиссии, однако улучшение состояния всегда оказывается временным.

Профилактика ПСПЭ сводится к профилактике кори – у вакцинированных против кори заболеваемость ПСПЭ в 20 раз меньше. Вместе с тем за рубежом описаны случаи заболевания у лиц, не имеющих указаний на перенесенную корь, но привитых живой противокоревой вакциной.

Частота «послепрививочного» ПСПЭ, по данным зарубежных авторов, 0,5 – 1,1 на 1 млн прививок.

Прогрессирующий краснушный панэнцефалит

Прогрессирующий краснушный панэнцефалит – медленная инфекция, вызванная вирусом краснухи и характеризующаяся прогрессирующими нарушениями интеллекта и двигательными расстройствами со смертельным исходом.

Впервые заболевание описано в 1974 г. П. Лебоном и Ж. Лионом. Его этиология подтверждена выделением вируса краснухи из головного мозга больного (Кремер Н. Е. [и др.], 1975) и из крови (Таунсенд Ж. Ж. [и др.], 1975). К настоящему времени описано несколько десятков случаев заболевания, все – у лиц мужского пола в возрасте 8 – 19 лет.

Патогенез. В патогенезе прогрессирующего краснушного панэнцефалита ведущее место занимает персистенция вируса с образованием лимфоцитарных и плазмоклеточных инфильтратов (муфт) вокруг сосудов и глиальных узелков в коре, с астроцитозом, особенно сильно выраженным в белом веществе (Браун П., Ашер Д. М., 1985). Все эти изменения сопровождаются высокими титрами краснушных антител в РСК и РТГА (в СМЖ и сыворотке крови).

Клиническая картина. Постепенно появляются и медленно прогрессируют моторные и психические расстройства. Сенсорных нарушений не описано. Развивается фациальный парез, который может сопровождаться подергиванием челюсти, речь замедляется, становится невнятной. Повышается тонус мышц, развивается клонус стоп, больной не может стоять.

Прогрессирует слабоумие. В терминальной стадии возникают приступы с утратой сознания.

На ЭЭГ видны нарушения во фронтальных проводящих путях (Зуев В. А., 1988).

У некоторых больных с прогрессирующим краснушным панэнцефалитом имеются признаки врожденной краснухи, но описаны хорошо документированные случаи, когда больные переносили краснуху не внутриутробно, а в детские годы, и до появления симптомов прогрессирующего краснушного панэнцефалита были здоровы (Волынски Ж. С. [и др.], 1976).

Лечение. Специфическая терапия, как и при ряде других медленных инфекций, не разработана.

Бешенство

Бешенство (лат. rabies, син. гидрофобия) – острая вирусная болезнь теплокровных животных и человека, характеризующаяся прогрессирующим поражением ЦНС (энцефалитом), смертельным для человека.

Бешенство у собак известно с древних времен. Аристотель (322 г. до н. э.) связывал заболевание бешенством у людей с укусами животных. Первое клиническое описание бешенства у человека принадлежит Корнелию Цельсу (I в. н. э.), назвавшему это заболевание водобоязнью (hydrophobia). В XVIII – XIX вв. во многих европейских странах описаны эпизоотии бешенства собак, лисиц, волков. В 1804 г. впервые осуществлено заражение собаки инокуляцией слюны больного животного. В 1885 г. Л. Пастер добился выдающихся результатов в многолетних исследованиях бешенства: он разработал антирабическую вакцину. И уже в течение 1886 г. благодаря антирабическим прививкам была спасена жизнь 2500 человек. С этого времени в различных странах, в том числе в России (Одесса, 1906 г.), были организованы пастеровские станции, где проводились прививки против бешенства. В 1892 г. В. Бабеш и в 1903 г. А. Heгри описали специфические внутриклеточные включения в нейронах погибших от бешенства животных (тельца Бабеша – Негри). П. Ремленже в 1903 г. доказал вирусную природу болезни.

Этиология. Возбудитель – нейротропный вирус рода Lyssavirus семейства Rabdoviridae. Он имеет пулевидную форму, достигает размера 80 – 180 нм. Нуклеокапсид вируса представлен однонитчатой РНК. Известны два варианта вируса: уличный («дикий»), циркулирующий в естественных условиях среди животных, и фиксированный, применяемый для получения антирабических вакцин, а также естественные биоварианты вируса бешенства (вирус «дикования» и вирус «безумной собаки»).

Вакцинные штаммы фиксированного вируса бешенства создают полноценный иммунитет к уличному вирусу, что свидетельствует об их антигенном единстве.

Репликация вируса бешенства в нейронах сопровождается формированием специфических включений (телец Бабеша – Негри), окрашивающихся кислыми красителями в рубиновый цвет, размером 1 – 27 мкм.

Вирус бешенства нестоек во внешней среде. Кипячение убивает его в течение 2 мин, он быстро погибает в 2 – 3 % растворе лизола и хлорамина, 0,1 % растворе ртути дихлорида. Вирус устойчив к низким температурам.

Эпидемиология. Бешенство – зоонозная инфекция. Основными резервуарами вируса бешенства являются: плотоядные животные – лисицы (наиболее значимый резервуар), енотовидные собаки, волки, скунсы, шакалы, летучие мыши-вампиры в странах Америки, мангусты (природные эпизоотии), а также домашние животные – собаки, кошки и др. (городские эпизоотии), выделяющие вирус со слюной в последние 7 – 10 дней инкубационного периода и на протяжении всего заболевания.

Заражение животных и человека происходит при укусе или ослюнении больным (бешеным) животным поврежденных кожи и реже слизистых оболочек. От человека в естественных условиях вирус, как правило, не передается.

Восприимчивость к бешенству всеобщая. Заболевание регистрируется преимущественно среди сельских жителей, чаще у детей.

Наибольшая заболеваемость бешенством наблюдается в летне-осенние месяцы, что обусловлено более интенсивными контактами людей с дикими животными и бродячими собаками. Бешенство регистрируется на всех континентах.

Как казуистика опубликованы случаи передачи вируса бешенства при трансплантации органов от больного донора. Так, в Германии трое из шести реципиентов, которым были пересажены органы (легкие, почки и поджелудочная железа) от донора, инфицированного бешенством, были заражены вирусом и заболели. У донора – 26-летней женщины, скончавшейся от инфаркта миокарда, – после смерти были удалены с целью последующей имплантации легкие, почки, поджелудочная железа и печень. До момента смерти у донора не обнаруживалось никаких симптомов бешенства, а органы перед пересадкой были проверены на бактерии, вирусы и новообразования. Однако позже патологоанатомическое исследование головного мозга показало наличие характерных для бешенства изменений. Полагают, что женщина незадолго до смерти контактировала с больным животным во время поездки в Индию.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Входными воротами инфекции являются кожа и слизистые оболочки. От места внедрения вирус центростремительно распространяется по периневральным пространствам и нервным волокнам и достигает ЦНС, где фиксируется и реплицируется в нейронах продолговатого мозга, гиппокампа, в узлах основания мозга и в поясничной части спинного мозга. Это приводит к повышению рефлекторной возбудимости с последующим развитием параличей.

Поражение высших вегетативных центров в гипоталамусе, подкорковых областях, в продолговатом мозге с повышением их возбудимости обусловливает судорожные сокращения дыхательных и глотательных мышц, гиперсаливацию, повышенную потливость, расстройства сердечно-сосудистой и дыхательной деятельности, характерные для данного заболевания.

Из ЦНС вирус центробежно распространяется в различные органы: слюнные железы, надпочечники, почки, легкие, печень, скелетные мышцы, кожу, сердце.

У людей, погибших от бешенства, обнаруживают воспалительные процессы в оболочках и веществе мозга, нервных ганглиях. Аналогичные изменения выявляются в надпочечниках, слюнных железах. Отмечаются дистрофические изменения миокарда, кровоизлияния в слизистые и серозные оболочки, гиперемия легких.

При гистологических исследованиях выявляют картину очагового энцефалита, наиболее резко выраженного в области дна IV желудочка, а также «узелки бешенства» (пролиферация олигодендроглиальных клеток с образованием гранулем милиарного типа). Решающее диагностическое значение имеет выявление у погибших от бешенства людей и животных в клетках гиппокампа, в секторе Зоммера и в грушевидных нейронах мозжечка цитоплазматических включений – телец Бабеша – Негри.

Клиническая картина. Бешенство – прогрессирующая нейровирусная болезнь, в развитии которой выделяют следующие периоды: инкубационный; начальный, или продромальный (депрессии); разгара (возбуждения) и терминальный (паралитический).

Инкубационный период продолжается от 10 до 90 дней, в редких случаях – до 1 года и более. Значительная вариабельность инкубационного периода связана с различными факторами: локализацией укуса (наиболее короткий – при укусах в голову, кисти; наиболее длинный – при укусах в стопы), возрастом укушенного (у детей короче, чем у взрослых), видом укусившего животного, реактивностью макроорганизма, размером и глубиной раны, дозой возбудителя, попавшего в рану.

В продромальный период (продолжительностью 1 – 3 дня) первые признаки болезни обнаруживаются в месте укуса: рубец вновь припухает, краснеет, появляются зуд и невралгические боли по ходу нервных путей, ближайших к месту укуса. Возникают общее недомогание, головная боль, могут наблюдаться диспепсические явления, снижается аппетит, появляется повышенная чувствительность к слуховым и зрительным раздражителям, температура тела становится субфебрильной. Больной подавлен, плохо спит, сон у него сопровождается кошмарными сновидениями, он испытывает беспричинный страх, чувство тревоги, тоски.

Через 2 – 3 дня, в период разгара болезни (возбуждения), апатия и депрессия сменяются беспокойством, сопровождающимся учащением дыхания и пульса. Появляются и прогрессируют расстройства дыхания и глотания (пароксизмы гидрофобии) – наиболее характерные проявления этого периода болезни. При попытке питья, а вскоре и при виде воды, журчании ее, плеске, словесном упоминании о ней возникает приступ гидрофобии (чувство ужаса и болезненные спазмы мышц глотки и гортани). Пароксизмы могут быть спровоцированы движением воздуха (аэрофобия), ярким светом (фотофобия), громким звуком (акустофобия).

Приступ начинается с беспокойства, страха, затем присоединяется двигательное возбуждение (внезапное вздрагивание тела) с чрезвычайно болезненным спазмом мышц глотки и гортани, расстройством дыхания (резкое затруднение вдоха, в котором участвуют все вспомогательные мышцы). Дыхание становится шумным, прерывистым. Возникают ощущения стеснения в груди, нехватки воздуха, боль при глотании. Во время приступа вид больного весьма характерен: он с криком откидывает назад голову и туловище, выбрасывает вперед дрожащие руки, отталкивает сосуд с водой. Мучительные судороги искажают лицо, которое становится цианотичным и выражает ужас, зрачки расширяются, взгляд устремляется в одну точку, шея вытягивается. Развивается инспираторная одышка. Больной со свистом вдыхает воздух, умоляет о помощи, иногда наблюдается рвота. Приступы длятся несколько секунд, после чего спазмы мышц проходят. В этот период на высоте развития болезни у больных возникают приступы бурного психомоторного возбуждения: они становятся агрессивными, царапают и кусают себя и окружающих, плюются, кричат и мечутся в яростном отчаянии, ломают мебель, проявляя нечеловеческую («бешеную») силу. Приступы сопровождаются помрачением сознания с развитием слуховых и зрительных галлюцинаций устрашающего характера.

После окончания приступа больной приходит в состояние относительного покоя, сознание его проясняется, он рассказывает о своих мучениях.

Через 1 – 2 дня появляется обильное мучительное слюнотечение (сиалорея). Больной слюну не глотает, непрерывно ее сплевывает, или она стекает по подбородку. Кожа покрыта холодным липким потом, конечности холодные. Температура тела повышена, постепенно нарастает. Усиливаются тахикардия, дыхательные и сердечно-сосудистые расстройства. Продолжительность стадии возбуждения – 2 – 3 дня, редко до 6 дней. Если в период приступа больной не погибает от остановки сердца или дыхания, то болезнь за 1 – 3 дня до смерти переходит в паралитическую стадию.

Паралитический период характеризуется психическим успокоением. Исчезают страх и тревожно-тоскливое настроение, прекращаются приступы гидрои аэрофобии, появляется возможность есть и пить, возникает надежда на выздоровление («зловещее успокоение»). Наряду с этим нарастают вялость, апатия, саливация, появляются различные по локализации параличи конечностей и черепных нервов.

Часто развитие параличей идет по типу восходящего паралича Ландри. Нарушается функция тазовых органов, температура тела повышается до 42 °C.

Смерть наступает от паралича сердца или дыхательного центра. Общая продолжительность болезни – 3 – 7 дней, в редких случаях – 2 нед. и более.

Известна паралитическая форма бешенства («тихое бешенство»), которая наблюдается редко и характеризуется медленным прогрессированием параличей (типа Ландри) и мозжечковых нарушений без предшествующей фазы возбуждения.

Смерть наступает при нарастании выраженности бульбарных параличей.

Диагностика. Распознавание бешенства при классическом варианте течения болезни не представляет трудностей. При атипичных и стертых клинических проявлениях на ранней стадии бешенство необходимо дифференцировать от других заболеваний. Важное значение в диагностике бешенства имеет анамнез (указание на укус или ослюнение животным, которое погибло или исчезло). При осмотре больного обращают внимание на наличие рубцов от бывших укусов, состояние зрачков, слюнотечение, потливость, изменение ритма дыхания (прерывистость с глубоким вдохом), появление симптомов психических нарушений (тоскливо-подавленное настроение, душевное напряжение, расстройства сна с устрашающими сновидениями).

Сходную клиническую картину могут иметь столбняк, алкогольный делирий («белая горячка»), отравления атропином, стрихнином, истерия.

Бульбарные формы бешенства следует дифференцировать от ботулизма, летаргического энцефалита, полиомиелита; паралитические формы – от полиомиелита и инфекционного полиневрита.

Прижизненная специфическая лабораторная диагностика бешенства затруднена.

В настоящее время разработаны методы прижизненной диагностики бешенства: исследование отпечатков роговицы, биоптатов кожи, мозга с помощью методики флюоресцирующих антител, выделение вируса из слюны, слезной жидкости и СМЖ путем интрацеребрального заражения новорожденных мышей.

Точная диагностика бешенства обеспечивается при гистологическом исследовании головного мозга погибшего от бешенства человека или животного и обнаружении в нейронах головного мозга телец Бабеша – Негри, а также выявлением специфических антител в ткани мозга, подчелюстных слюнных желез и других органах методом флюоресцирующих антител, проведением биопробы на новорожденных или молодых животных (мыши, сирийские хомячки, морские свинки).

Лабораторная работа с вирусом бешенства и зараженными животными должна проводиться с соблюдением режима, предусмотренного для возбудителей особо опасных инфекций.

Лечение. Специфическая терапия бешенства не разработана. Проводят симптоматическое лечение, направленное на уменьшение страданий больного. Больного помещают в отдельную палату и защищают от различных раздражителей.

Для снижения повышенной возбудимости нервной системы используют снотворные, противосудорожные и болеутоляющие средства. Для питания и восстановления потерь жидкости осуществляют парентеральное введение солевых растворов, плазмозаменителей, растворов глюкозы, витаминов. В последние годы делают попытки лечения антирабическим g-глобулином в сочетании с церебральной гипотермией, ИВЛ и другими методами реанимационной терапии.

Профилактика включает в себя борьбу с источниками инфекции и предупреждение заболевания человека. Более радикальным мероприятием является ликвидация бешенства среди животных. Для этого проводится обязательная регистрация собак и кошек, предупреждение бродяжничества этих животных, профилактическая вакцинация домашних животных против бешенства, соблюдение международных правил перевозки животных.

Борьба с бешенством среди диких животных включает в себя пероральную иммунизацию живой антирабической вакциной, проводимую путем скармливания животным куриных голов, содержащих вакцину, а также поддержание популяции животных, являющихся резервуаром бешенства, на минимальном уровне.

Предупреждение бешенства у человека осуществляют с помощью антирабических вакцин (мозговых и тканевокультуральных), антирабического иммуноглобулина. Разрабатываются вакцины, полученные методом генной инженерии. При укусе бешеным или подозрительным на бешенство животным производят первичную обработку раны с промыванием ее мыльным раствором и смазыванием концентрированным спиртовым раствором йода. Хирургическое иссечение краев раны с наложением швов противопоказано, так как приводит к дополнительной травматизации и укорочению сроков инкубации. После оказания первой помощи больного немедленно направляют в антирабическую станцию или пастеровский пункт – медицинское учреждение, осуществляющее проведение антирабических прививок, а также диагностику бешенства у животных.

Дозу вакцины, продолжительность курса вакцинации определяют в соответствии с установленными правилами в зависимости от локализации, характера и давности укуса, состояния напавшего животного (наличие признаков бешенства по результатам наблюдения, при исчезновении). Вакцину вводят ежедневно в подкожную клетчатку живота. Средняя продолжительность курса вакцинации – 20 – 25 дней. Антитела появляются через 12 – 14 дней, достигая максимальной концентрации через 30 дней после вакцинации. В последующем проводят 2 – 3 курса ревакцинации с интервалом 10 дней.

В случаях «опасных» укусов в область головы, кончики пальцев рук и при множественных укусах осуществляют однократное введение антирабического иммуноглобулина в дозе 0,5 мл/кг, часть препарата целесообразно вводить в область раны.

Наряду с антирабическими мероприятиями осуществляют профилактику столбняка.

Синдром хронической усталости

Историческая справка. В научной терминологии понятие «синдром хронической усталости и иммунной дисфункции», чаще просто «синдром хронической усталости» (СХУ), введено сравнительно недавно, хотя клиническая картина описана уже давно (Mannigham R., 1750; Beard G., 1869). В западноевропейских языках используется термин «фатиг-синдром» (от фр. fatigue – слабость, усталость). Название «синдром хронической усталости» появилось после эпидемии болезни в штате Невада (США) в 1984 г., когда П. Чейни зарегистрировал в небольшом городке более 200 случаев этого заболевания. Больные ощущали выраженную мышечную слабость, повышенную утомляемость, депрессию.

При обследовании у них находили антитела к ВЭБ и ряду других вирусов. Полагая, что в основе синдрома лежит нервное истощение, G. Beard ввел термин «неврастения». Автор отмечает, что заболевание чаще наблюдается у женщин. Подобные вспышки заболевания наблюдали раньше в Лос-Анджелесе (1934 г.), Исландии (1948 г.), Лондоне (1955 г.), во Флориде (1956 г.). Как самостоятельное заболевание этот синдром впервые был выделен в 1988 г. CDC (США).

Подробное клиническое описание хронической усталости дал J. Da Costa (1871), отметив, что помимо усталости наблюдаются одышка, сердцебиение, головокружение, нарушение пищеварения и расстройство сна. В середине XX в. синдром, известный как синдром DeSica, чаще обозначали как «синдром напряжения», «нейроциркуляторная астения».

С. Штраус (2001), исследовавший СХУ с физиологической точки зрения, считает, что неврастения и СХУ – по сути, одно и то же заболевание.

Этиология. Сегодня обсуждаются три основные гипотезы относительно причин, вызывающих СХУ. Согласно первой гипотезе, СХУ возникает под влиянием инфекции, обусловленной ВЭБ. В пользу этого говорит ряд фактов. Вирус вызывает ряд определенных видов инфекции, под влиянием которой болезнь то ослабевает, то усиливается. С ВЭБ связан также инфекционный мононуклеоз. Основные симптомы мононуклеоза – ангина, лихорадка и длительная, не проходящая усталость.

Болезнь продолжается 2 – 4 нед. Усталость, которая сохраняется и после лихорадочного криза, постепенно ослабевает, однако в отдельных случаях мононуклеоз становится хроническим. Сходство симптомов СХУ и хронического мононуклеоза дало повод говорить о сходстве хронического мононуклеоза (хронической ВЭБ-инфекции) с СХУ. Наконец, в пользу ВЭБ как этиологического фактора СХУ говорит и то, что у большинства больных выявляются антитела к данному вирусу.

К числу возможных кандидатов в возбудители СХУ можно отнести также вирус герпеса-6, так как многие больные с СХУ имеют повышенный уровень антител и к этому вирусу.

Имеется мнение, что СХУ – одна из форм заболевания иммунной системы или полиэтиологичное заболевание, обусловленное нейроиммунными расстройствами под действием инфекционного фактора у людей с генетической предрасположенностью.

Обсуждалась роль других герпесвирусов (ЦМВ, вирус герпеса типов 1, 2, 7), вирусов Коксаки А или В, энтеровирусов и др. Полагают, что СХУ возникает при повреждении нейроиммунных механизмов различными факторами у наследственно предрасположенных лиц с развитием дисбаланса в иммунной системе и нарушением механизмов регуляции в ЦНС, преимущественно в височно-лимбической области, которая, как известно, в значительной степени определяет общий эмоционально-поведенческий фон, работоспособность и память человека.

Один из ведущих отечественных специалистов по СХУ иммунолог Н. А. Дидковский, наблюдавший более 100 больных, считает, что наиболее значима в патогенезе болезни дисфункция иммунной системы, вторичный иммунодефицит, который, как правило, ассоциирован с вирусной инфекцией. Автор у большинства больных с СХУ в слюне и лимфоцитах обнаружил ДНК ВЭБ, а также серологические и иммунологические маркеры хронической ВЭБ-инфекции.

Большинство авторов отмечают наличие аллергопатологии, увеличение содержания IgE и некоторых цитокинов у больных с СХУ. В отношении характера изменений показателей иммунного статуса мнения авторов расходятся. Тем не менее постоянство нарушений тех или иных звеньев иммунной системы у больных позволяет сегодня рассматривать СХУ как синдром хронической усталости и иммунной дисфункции.

А. А. Новик и соавт. (2001) рассматривают СХУ как самостоятельную нозологическую форму, в основе патогенеза которой лежат «… проявления процессов дезорганизации регуляции в интегративных системах организма: нервной, эндокринной и иммунной» с наиболее выраженными изменениями в цитокиновой сети.

Клиническая картина. Заболевание может начаться по типу респираторной инфекции.

В развернутой фазе болезни больных беспокоят слабость, высокая утомляемость, повышенная раздражительность, нарастающие головные боли, снижение способности к запоминанию, расстройство сна, боли в суставах, чаще в крупных, и позвоночнике. При этом болезнь течет прогрессивно, а клиническая симптоматика не связана с какими-либо соматическими заболеваниями. Доминирующими симптомами являются выраженная усталость и мышечная слабость, которая не проходит после ночного сна. У больных отмечается существенное уменьшение массы тела (от 2 – 3 кг у лиц с небольшой массой тела до 10 – 12 кг у пациентов с исходно большой массой).

В целом одна часть симптомов СХУ присуща инфекционным заболеваниям (лихорадка, генерализованная лимфаденопатия, спленомегалия, миалгия и др.), а другая – пограничным нервно-психическим состояниям (беспричинное утомление, расстройство сна, депрессия, снижение памяти, мышечная слабость, частые смены настроения и др.).

Диагностика СХУ базируется на клинических проявлениях болезни: постоянная усталость и снижение работоспособности более чем в два раза продолжительностью не менее 6 мес. у ранее здоровых людей. Вторым обязательным критерием является отсутствие заболеваний или других причин, которые могут вызвать такое состояние.

Диагностировать СХУ помогают симптомы, отражающие наличие хронического инфекционного процесса. К ним относятся субфебрильная температура тела, хронический фарингит, увеличение лимфатических узлов, мышечные и суставные боли, а также симптомы вегетативно-эндокринной дисфункции (быстрое изменение массы тела, нарушение функции ЖКТ, снижение аппетита, аритмии, дизурия и др.).

Выявляются также симптомы аллергии и повышенная чувствительность к лекарственным препаратам, инсоляции, алкоголю и некоторым другим факторам.

Диагноз СХУ считается достоверным, если у больного выявлены 2 обязательных критерия и 4 признака из 8 дополнительных, которые также должны наблюдаться не менее 6 мес.

Лечение больных базируется на нормализации отдыха и физической нагрузки. Терапию желательно проводить в специализированных неврологических отделениях, обеспечивающих возможность создания специального режима. Лечение включает в себя также разгрузочно-диетическую терапию, лекарственную иммунокоррекцию, витаминотерапию препаратами витаминов В_1, В_6, В_12 и С, массаж в сочетании с гидропроцедурами и лечебной гимнастикой, аутогенную тренировку.

Лимфоцитарный хориоменингит

Лимфоцитарный хориоменингит – антропозооноз, является латентной инфекцией у хомячков. Возбудитель относится к аренавирусам. Помимо человека, болеют морские свинки, мыши, хомяки.

Основной резервуар вируса – серые домовые мыши, выделяющие возбудитель с носовой слизью, мочой и калом. Человек заражается, как правило, вследствие употребления пищевых продуктов, загрязненных выделениями мышей, но возможно также заражение через дыхательные пути и трансплацентарно. Распространяется болезнь чаще спорадически, описаны и эпидемические вспышки.

Наибольшая заболеваемость приходится на холодное время года.

Клинически лимфоцитарный хориоменингит может протекать с различной степенью тяжести – от бессимптомной формы до системного заболевания, заканчивающегося смертью.

Различают два варианта течения болезни – остро протекающий (быстрый) и медленный.

В первом случае инкубационный период колеблется от 6 до 13 дней. Иногда имеет место продромальный период, для которого характерны разбитость, слабость, поражение верхних дыхательных путей. После этого температура тела внезапно повышается и в течение нескольких часов достигает 39…40 °C, одновременно развивается выраженный оболочечный синдром с сильными головными болями, повторной рвотой и нередко помрачением сознания. Температурная кривая имеет двухволновый характер, вторая волна начинается с появления менингеальных симптомов. Пульс и дыхание учащены, но по мере развития неврологических симптомов тахикардия сменяется брадикардией. В клинической картине превалирует неврологическая симптоматика: менингеальные знаки в виде симптомов Кернига и Брудзинского, ригидности затылочных мышц, которая сохраняется в среднем 2 нед. У больного также выявляют легкие нарушения функций черепных нервов, преимущественно глазодвигательных: вялая реакция зрачков на свет, горизонтальный нистагм, недостаточность отводящих нервов, экзофтальм, слабость конвергенции, иногда нерезко выраженный парез лицевого нерва по центральному типу, негрубые мозжечковые расстройства в виде шаткости походки, неустойчивости в позе Ромберга, интенционного тремора. С различной степенью выраженности имеют место патологические рефлексы Бабинского, Россолимо, Гордона, Оппенгейма и другие, которые у одних больных появляются все вместе, у других – изолированно. Характерны изменения глазного дна: застойный атрофически бледный диск, отек дисков зрительных нервов появляется в первые дни болезни, регрессируя по мере выздоровления. В целом неврологическая симптоматика держится 3 – 4 нед., течение менингита обычно благоприятное.

Изменения крови характеризуются лейкопенией, повышением СОЭ. СМЖ прозрачная в первые дни болезни – плеоцитоз в пределах нескольких сотен клеток в 1 мкл, чаще смешанный с превалированием лимфоцитов (70 %) над нейтрофилами (30 %), сменяющийся позже лимфоцитарным.

Содержание белка, сахара и хлоридов в СМЖ обычно в пределах нормы. В большинстве случаев улучшение состояния и санация СМЖ наступают на 3 – 4-й неделе.

В зависимости от клинических проявлений выделяют гриппоподобные формы, синдромы энцефалита, энцефаломиелита, полирадикулоневрита и висцеральные проявления инфекции. Чаще гриппоподобное течение болезни и поражение внутренних органов предшествуют развитию менингита.

Медленная форма лимфоцитарного хориоменингита характеризуется острым началом, высокой температурой тела, развитием менингеального синдрома. Но через некоторое время проявления острой стадии проходят, может наступить видимое улучшение, хотя сохраняются и нарастают слабость, головокружение, развиваются атаксии и повышенная утомляемость. Больного беспокоят головные боли, ослабление памяти, нарастают угнетение психики, изменение характера. Появляются признаки поражения черепных нервов. Подобная картина сохраняется до 10 лет, сопровождается развитием парезов и параличей конечностей и заканчивается смертью.

При трансплацентарном инфицировании врожденный лимфоцитарный хориоменингит имеет медленно прогрессирующий характер течения с гидроцефалией, которая может быть обнаружена уже при рождении или на 1 – 9-й неделе после рождения.

Больные дети слабо реагируют на окружающее, почти не вступают в контакт, лежат в вынужденной позе с приведенными к туловищу руками со сжатыми кулаками, вытянутыми и перекрещенными ногами. Иногда могут наблюдаться признаки хориоретинита или детского церебрального паралича при отсутствии явных признаков гидроцефалии. В редких случаях встречается микроцефалия. Примерно в 80 % случаев синдром гидроцефалии сочетается с хориоретинитом.

Смерть может наступить на 2 – 3-м году жизни.

Диагноз ставят на основании характерных клинических проявлений (острое начало, лихорадка, головная боль, рвота, менингеальные знаки, лимфоцитарный характер плеоцитоза в СМЖ, застойные явления на глазном дне, доброкачественное течение заболевания и, как правило, отсутствие остаточных явлений). Этиологическая диагностика осуществляется путем выделения вируса, а также обнаружения антител к нему в реакциях нейтрализации и связывания комплемента.

Болезнь Борна

Болезнь Борна (син.: спорадическая энцефалопатия лошадей, «болезнь печального коня») открывает новую главу инфекционной патологии человека: среди людей, больных шизофренией и маниакально-депрессивным психозом, обнаружен высокий процент лиц, сероположительных к вирусу Борна.

Заболевание впервые описано в 1766 г. в немецком ветеринарном справочнике, хотя человечеству известно еще со времен Моисея (Ветхий Завет).

Этиология. В конце 1890-х гг. в германских кавалерийских войсках в окрестностях городка Борна близ Лейпцига и в соседней Швейцарии свирепствовала эпизоотия, повлекшая массовый падеж лошадей. Так как наиболее тяжелая эпизоотия с гибелью всех заболевших лошадей наблюдалась около г. Борна, болезнь получила название по имени этого городка.

В 1926 г. была доказана инфекционная природа болезни Борна, соответствующее название получил и вирус. Позже было установлено, что вирус Борна поражает не только лошадей, но и других животных (коров, овец, птиц, кошек и собак), у которых, как и у лошадей, заболевание протекает с типичными для депрессии симптомами.

Вирус Борна является РНК-содержащим, входит в порядок Mononegavirales, класс Vertebratoviri, семейство Bornaviridae и род Bornavirus. По антигенной структуре близок к парамиксовирусам (вирус кори), флавивирусам (вирусы Марбург и Эбола) и рабдовирусам (вирус бешенства).

Вирус имеет округлую или овальную, реже палочковидную форму, размер 90 нм.

Геном вируса имеет, как минимум, 6 рамок считывания – нуклеопротеин (р40), фосфопротеин (р24), матричный белок (gp18), белок оболочки (gp94), РНК-зависимую полимеразу (p190) и белок с невыясненной функцией (р10), а также фермент гуанинметилтрансферазу и белки-предшественники – gp84, р27 и р29.

Вирус хорошо культивируется в организме 7-дневных куриных эмбрионов, в тканевых культурах на основе почек свиньи. Вирус устойчив во внешней среде (в вакууме) – при комнатной температуре сохраняется 5 – 12 лет. Солнечные лучи довольно быстро его инактивируют, при кипячении он инактивируется мгновенно; чувствителен к современным дезинфектантам.

Эпидемиология. Болезнью Борна страдают в основном млекопитающие – лошади, овцы, кроме того, дикие и домашние кошки, собаки и птицы из отряда страусов. Вирус передается насекомыми-гематофагами (комары, клещи и др.) и, возможно, грызунами. Болезнь Борна регистрируется в Германии, Израиле, Ираке, США.

Человек может заразиться от больных животных воздушно-капельным путем, поэтому группой риска инфицирования являются жокеи, ветеринарные работники. Возможен вертикальный путь передачи от матери ребенку. Полагают, что люди с врожденной болезнью Борна могут стать источником инфекции.

Хотя предполагается, что болезнь передается воздушно-капельным путем, до сих пор окончательно не установлен способ передачи вируса, а также вероятность того, передается ли он от животных к человеку или же существует его особый человеческий штамм.

Не установлено, существует ли природный резервуар болезни. Поскольку эпизоотии возникают периодически и лишь в небольших участках Центральной Европы, существует вероятность того, что болезнь распространяется через местных грызунов, однако это тоже еще должно быть подтверждено экспериментально.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Местом локализации вируса является нервная система. Вирус проникает в нервную клетку путем эндоцитоза, в качестве рецептора в адсорбции принимает участие gp84. В клетке он локализуется в ядре или цитоплазме (вирусные включения Иотса – Дегена). Вирус персистирует в нейронах и глиоцитах; распространяется по аксонам, транссинаптически и транснейронно. В результате персистенции вируса нарушается передача нервных импульсов, развивается прогрессирующая вирусная дегенеративная энцефалопатия.

Патоморфологически болезнь характеризуется астроцитозом и склерозом гиппокампа.

Клиническая картина. Вирус Борна у животных вызывает заболевание, по клинической картине очень сходное с депрессией. Так, у заразившихся вирусом лошадей наступает фаза глубокой апатии, которая затем сменяется ремиссией. Животные перестают есть, теряют интерес к окружающей среде и в большинстве случаев умирают от паралича в течение 3 нед.

Keizo Tomonaga (2003) внедрил вирус Борна в головной мозг мышей в период внутриутробного развития и получил популяцию мышей с повышенной агрессивностью и нарушениями познавательной деятельности.

До последнего времени предполагалось, что вирус не способен поражать человека. Однако новые данные позволили установить, что в человеческом организме вирус способен вызывать определенные изменения, в частности изменения в передаче нервных импульсов, неминуемо приводящие к психическим расстройствам.

Сотрудница Берлинского НИИ имени Роберта Коха Л. Боде (2000, 2002), в течение ряда лет изучая кровь людей, страдающих депрессиями, сделала важное открытие: в крови всех больных присутствует вирус Борна. По мнению Л. Боде, вирус Борна поражает лимбическую систему мозга, которая, как известно, отвечает за настроение человека.

Проведенные в США и Западной Европе исследования показали, что примерно один человек из ста страдает склонностью к затяжным депрессиям. В случае отсутствия медицинской помощи каждый пятый больной совершает самоубийство. В последнее время при патологоанатомических исследованиях головного мозга самоубийц выявлено наличие узелков в нервных клетках. Подобные изменения наблюдаются и в нервной ткани животных, пораженных вирусом Борна. У людей с острой депрессией концентрация вируса в крови колеблется в зависимости от их самочувствия, причем в фазе ремиссии, т. е. когда симптомов нет, возбудитель вообще не выявляется.

Высказывается надежда, что скоро потенциальных самоубийц можно будет выявлять с помощью анализа крови на вирус Борна, более того, появляется перспектива предотвращать самоубийства путем проведения профилактических прививок.

Установлено, что вирус Борна способен поражать человеческий мозг, вызывая шизофрению, депрессию и хроническую усталость. Выявлено, что у людей, страдающих нервными расстройствами, обнаруживаются высокие концентрации антител к вирусу. Кроме того, вирус Борна выделяется и у многих людей, страдающих СХУ.

Как выявили I. Lipkin и соавт. (1996), K. Tomonaga (2003), все инфицированные вирусом Борна страдали от депрессии, ухудшения памяти и нарушений восприятия внешнего мира. Правда, авторы осторожно подходят к интерпретации этого факта, полагая, что пока нет абсолютных доказательств, что вирус является единственной причиной болезни. По мнению авторов, некоторые умственные расстройства подавляют иммунитет человека, делая его более восприимчивым к заражению той или иной инфекцией, а инфекции усугубляют неврозы и депрессии. Поэтому, по мнению авторов, вполне возможно, что заражение вирусом Борна становится причиной замкнутого круга развития патологических состояний.

Исследования, проведенные в Тайване, подтвердили высокую вирулентность вируса Борна для людей, в семьях которых были диагностированы шизофрения и другие психические болезни.

Как оказалось, вирусом Борна заражены около 30 % здоровых и практически 100 % людей, предрасположенных к патологическим состояниям типа депрессии или невроза.

Таким образом, для болезни Борна у людей характерно развитие прогрессирующей энцефалопатии, параличей с последующим смертельным исходом. Имеются данные, что у людей вирус Борна является этиологическим фактором психозов, СХУ и шизофрении.

Диагностика. Для лабораторной диагностики используют методы обнаружения РНК вируса (ОТ-ПЦР), а также серологические методы выявления антител (ИФА, РНГА, РИФ).

Лечение. Для лечения больных используют амантадина сульфат, который, как установлено, хотя и не препятствует репликации вируса, оказывает антидепрессивное действие.

Профилактика. Вакцинация не разработана. Для лошадей устанавливают карантин на 40 сут.

Японский энцефалит Японский энцефалит – острое инфекционное эндемичное заболевание с преимущественным поражением нервной системы, вызываемое фильтрующимися нейротропными вирусами, переносчиками которых служат комары. Резервуаром вируса в природе служат животные и птицы.

Японский энцефалит является одной из наиболее тяжелых трансмиссивных нейроинфекций человека.

Несмотря на бесспорно давнее существование этого заболевания, первые публикации, посвященные клинической картине болезни, появились в 1924 г., в период эпидемии, охватившей 7000 человек и ставшей национальным бедствием для Японии. Около 80 % заболевших погибли.

Японские исследователи описывали эту форму нейроинфекций под названием «японский энцефалит», «летний энцефалит», «энцефалит Б». В публикациях встречались следующие наименования заболевания – японский энцефалит, энцефалит Б, комариный энцефалит, летне-осенний комариный энцефалит и т. д. Вскоре за этой формой нейроинфекций закрепилось общепринятое название – японский энцефалит.

В дальнейшем выяснилось, что японский энцефалит является природно-очаговым вирусным заболеванием, встречающимся не только в Японии, но и в других странах Тихоокеанского региона, в том числе и в российском Приморье.

Первая отечественная публикация, посвященная этому заболеванию, принадлежит первооткрывателю клещевого энцефалита, выдающемуся невропатологу проф. А. Г. Панову (1940).

Этиология. Возбудитель японского энцефалита выделен в 30-е годы нынешнего столетия (Смородинцев А. А. [и др.], 1938; Hayashi, 1934).

Вирус японского энцефалита относится к группе Б фильтрующихся нейротропных арбовирусов. Его размеры не превышают 15 – 22 нм; он весьма устойчив во внешней среде; кипячение убивает его в течение 2 ч. Этиловый спирт, эфир и ацетон оказывают угнетающее действие на активность вируса лишь спустя 3 дня. При отрицательных температурах вирус может сохраняться до 395 дней (Шаповал А. Н., 1965).

Эпидемиология. Кроме человека, восприимчивыми к вирусу японского энцефалита являются белые мыши, обезьяны, лошади, коровы, козы, овцы и некоторые другие животные.

Заражение человека происходит в период кровососания на нем комаров Culex pipiens, Culex trithaeniorhynchus, Aedes togoi, Aedes japonicus.

Для японского энцефалита характерна сезонность, связанная с временем выплода комаров.

Заболевают преимущественно люди молодого возраста, работающие в заболоченных местах.

Патогенез. Развитие заболевания зависит прежде всего от состояния организма, его реактивных свойств, определяющих степень сопротивляемости к воздействию, а также от количества введенного вируса, его вирулентности и штаммовых свойств.

Часто при попадании в организм человека вирус гибнет уже в месте его инокуляции. Известен феномен «проэпидемичивания» (Шаповал А. Н., 1965), при котором в результате длительного нахождения в эпидемическом очаге у человека развивается резистентность к воздействию вируса.

Распространение возбудителя в организме может происходить как гематогенным, так и невральным путем. Проницаемость гематоэнцефалического барьера для вируса зависит от многих факторов, в первую очередь от перегревания организма, при котором заболевание развивается быстрее.

Преодолев гематоэнцефалический барьер, вирус проникает в паренхиму головного мозга, где в основном и происходит его размножение. При тяжелых формах заболевания происходит генерализация возбудителя в организме и репродукция вируса как в нервной системе, так и вне ее. Проникновение вируса в район головного мозга и интенсивное его размножение считаются важным патогенетическим моментом.

Интенсивность развития и размножения вируса в нервной системе подтверждается патоморфологическими исследованиями. Известно, что из головного мозга погибших вирус выделяют с наибольшим постоянством. Размножение вирусов приводит к повреждению и гибели нейронов, что сопровождается отечно-сосудистыми реакциями и пролиферацией глии.

По мнению Н. И. Гращенкова (1962), японский энцефалит представляет собой генерализованный капилляротоксикоз, с экссудативно-пролиферативным процессом в головном мозге. Вместе с тем он существенно отличается по патоморфологическим изменениям от геморрагических лихорадок. При японском энцефалите наибольшие изменения отмечаются в базальных ганглиях кроме того, интенсивно страдают кора больших полушарий и вегетативные центры. Манифестная стадия болезни по времени совпадает со сроками максимальной концентрации вируса в головном мозге и появлению уже отчетливых воспалительных изменений в нем.

Клиническая картина. Инкубационный период болезни – от 5 до 15 дней. Заболевание начинается внезапно с бурно нарастающих общеинфекционных симптомов. При этом многие больные могут назвать точное время начала своего заболевания. В то же время за 1 – 2 дня до развития манифестной формы болезни могут наблюдаться продромальные явления в виде повышенной утомляемости, общей слабости, сонливости, снижения работоспособности и т. п. Иногда наблюдаются диплопия, снижение остроты зрения, расстройства речи, дизурические явления.

В первый день болезни возникает фебрильная лихорадка, достигающая максимума (до 41 °C) ко второму дню и продолжающаяся в течение 7 – 10 дней. Это сопровождается ощущением жара или потрясающим ознобом, резкой головной болью, рвотой, сильным недомоганием, разбитостью, пошатыванием, миалгиями, гиперемией лица и конъюнктив, брадикардией, сменяющейся тахикардией, тахипноэ. Нередко на фоне углубляющихся общемозговых симптомов развивается коматозное состояние, петехиальная экзантема. Развитие коматозного состояния сопровождается качественными и количественными изменениями сознания.

Качественные изменения проявляются спутанностью сознания, делириозными или аментивными состояниями с бредом и двигательным возбуждением. Иногда возникают эпилептические припадки. Для количественных изменений сознания характерны оглушенность с сомнолентными чертами, сопор или же кома.

Нередкими признаками острого периода являются миоклонические фибриллярные и фасцикулярные подергивания в различных мышечных группах, особенно на лице и в конечностях, грубый неритмичный тремор рук, усиливающийся при движениях.

В клинической картине болезни выделяют несколько синдромов, которые могут сочетаться один с другим.

Инфекционно-токсический синдром характеризуется преобладанием симптомов общей интоксикации (фебрильная лихорадка, брадикардия или тахикардия, тахипноэ, одышка, кашель, гиперемия лица и слизистых оболочек, иктеричность склер, болезненность при пальпации правого подреберья, запоры и т. д.) при минимуме неврологических нарушений.

В картине периферической крови определяется повышение СОЭ до 20 – 25 мм/ч, увеличение количества гемоглобина и эритроцитов, нейтрофильный лейкоцитоз с резким сдвигом в лейкоцитарной формуле влево, вплоть до юных форм.

Менингеальный синдром протекает по типу серозного менингита. Также встречаются судорожный, бульбарный, коматозный (90 % летальности), летаргический, аментивно-гиперкинетический и гемипаретический синдромы.

Тяжесть течения болезни и полиморфизм ее проявлений обусловлены особенностями поражения головного мозга.

Течение японского энцефалита характеризуется коротким острым периодом. Симптомы болезни достигают наибольшей интенсивности на 3 – 5-е сутки от начала болезни.

Летальность составляет 40 – 70 %, большей частью в первую неделю болезни. Оставшиеся в живых выздоравливают очень медленно, при длительных астенических жалобах.

Осложнения. В остром периоде встречаются отек головного мозга и его оболочек, инфекционно-токсический шок, расстройства глотания и дыхания при бульбарном синдроме, кома с нарушением витальных функций.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Диагностика клинически очерченных форм заболевания в период эпидемических вспышек затруднений обычно не вызывает. Намного труднее диагностировать спорадические случаи болезни. Известно, что в нашей стране заболевания возможны лишь с конца августа в южных районах Приморья. В холодное время года случаев японского энцефалита не зарегистрировано.

В период эпидемии диагностика основывается на эпидемиологическом анамнезе (пребывание в заболоченных, безлесных местах), клинических особенностях заболевания, а также на результатах вирусологических (выделение вируса из крови, мочи и СМЖ или головного мозга умерших в остром периоде болезни) исследований. Выделяемость возбудителя тем выше, чем раньше предприняты исследования. Следует принять во внимание, что после 10-го дня болезни выделить вирус не удается.

Для диагностики широко используют также иммунологические методики – обнаружение специфических антител в крови. При этом решающее значение приобретает исследование парных сывороток. Первую пробу исследуют в первые дни болезни, вторую – на 3 – 4-й неделе. Раньше всего появляются комплементсвязывающие вещества, которые регистрируются при РСК уже к концу 1-й недели. В дальнейшем их титр нарастает. Положительными реакциями принято считать четырехкратное увеличение показателей (во второй сыворотке). Комплементсвязывающие агенты сохраняются в крови переболевших в течение года.

Кроме РСК, при иммунологической диагностике японского энцефалита используют реакцию подавления гемагглютинации и реакцию нейтрализации.

Дифференциальная диагностика проводится в первую очередь с клещевым энцефалитом, ГЛПС (геморрагический нефрозонефрит), первичными серозными менингитами, диабетической или уремической комой, острыми нарушениями мозгового кровообращения, тяжелыми формами токсического гриппа. В пользу японского энцефалита свидетельствуют эпидемиологический анамнез, преобладание глубоких расстройств сознания количественного и качественного типа, гиперкинезы.

Лечение. Терапия японского энцефалита является в значительной мере симптоматической. Используют противоотечные средства, 40 % раствор глюкозы с аскорбиновой кислотой, витамины группы В, ноотропные препараты, средства, улучшающие трофику и метаболизм в головном мозге, антигипоксанты и антиоксиданты. Для предупреждения вторичной инфекции – антибиотики широкого спектра, по показаниям – кардиотропные препараты, антиконвульсанты, седативные и антиневралгические средства.

При развитии коматозного состояния с расстройствами дыхания осуществляют перевод больного на ИВЛ, оксигенотерапию. При психомоторном возбуждении назначают литические смеси. В период реконвалесценции – витамины, g-аминомасляную кислоту, назначают эргические средства, прозерин, биогенные стимуляторы.

Применявшиеся ранее для первичной профилактики и лечения сыворотки (гипериммунная сыворотка лошадей, сыворотка реконвалесцентов) в настоящее время практически не используют вследствие риска аутоиммунных реакций (энцефаломиелиты).

Прогноз. Высокая летальность, особенно в первую неделю болезни, обусловливает сложный прогноз. Переболевшие длительно предъявляют астенические жалобы. В ходе болезни развиваются снижение интеллекта, органические неврологические симптомы, которые с течением времени в той или иной степени могут исчезать.

Профилактика и мероприятия в очаге. Основным мероприятием в очаге является уничтожение личинок комаров в водоемах. Кроме того, возникает необходимость в тщательном засетчивании окон, обработке открытых частей тела, а также одежды репеллентами (диметилфталатом, с нанесением его на низ брюк, обшлага рубашки), целесообразно также использование сеток Павловского.

Перед работой в эпидемическом очаге подкожно вводят формоловую вакцину.

Венесуэльский энцефаломиелит лошадей

Венесуэльский энцефаломиелит лошадей (син.: венесуэльский энцефалит лошадей) – острое трансмиссивное антропозоонозное нейроинфекционное заболевание. Характеризуется лихорадкой, синдромом общей инфекционной интоксикации, поражением ЦНС, иногда развитием очаговой пневмонии.

Этиология. Возбудитель – арбовирус семейства тогавирусов рода альфа-вирусов, группы А. Диаметр вириона – от 40 до 120 нм, геном представлен односпиральной РНК.

На основании результатов серологических тестов и олигонуклеотидных отпечатков был выявлен комплекс вирусов венесуэльского энцефалита лошадей: подтипы с IА по IЕ, II (болотистая местность), III (Мукамбо) и IV (Пиксуна). Подтип IА вызвал эпидемию в Венесуэле, а IВ был обнаружен в Эквадоре в 1963 г. Они распространились по всей Центральной Америке, Мексике и Южному Техасу, вызвав там в 1971 г. эпидемию, сопровождавшуюся 76 случаями заболевания человека. В начале 1973 г. около 4000 случаев заболевания было отмечено в Перу. Вирусы венесуэльского энцефалита лошадей чувствительны к хлороформу, этиловому эфиру, этиловому и бутиловому спиртам, фенолу. Могут длительно сохраняться в 50 % растворе буферного глицерина при 70 °C. Нагревание вируссодержащей суспензии до 60 °C инактивирует вирус через 10 мин, а до 80 °C – через 3 мин. Вирус высококонтагиозен для человека, обезьян, домашних животных (лошади, осла, собаки, кошки) и некоторых мелких грызунов; хорошо растет на куриных эмбрионах и в культуре клеток. Высокочувствительны к вирусу морские свинки. Через 12 – 24 ч после внутрибрюшинного заражения у животных возникает лихорадка, а по прошествии 48 – 96 ч они погибают. Нередко заражение животных воспроизводится через искусственную ранку на коже, что вызывает у них тяжелое заболевание. У хлопковых мышей после внутрибрюшинного заражения в течение 4 дней наблюдается вирусемия, а на 8-й день после заражения обнаруживаются антигемагглютинины.

Эпидемиология. Заболевание первоначально представляло собой болезнь лошадей и других млекопитающих. Признаки инфекции у человека были обнаружены в Венесуэле, Колумбии, Эквадоре, Панаме, Суринаме, Гвиане, Гватемале, Гондурасе, Мексике, Бразилии, Аргентине, Перу, Флориде, Техасе, на Кюрасао и в Тринидаде. Каждый подтип вируса венесуэльского энцефаломиелита лошадей имеет собственного энзоотического переносчика. Наиболее распространен энзоотический цикл между комарами Culex и лесными грызунами. Энзоотические переносчики вируса инфицируют людей, посещающих влажные тропические леса или болота, сборщиков каучука, военнослужащих, дислоцированных в эндемичных районах. Во время эпизоотии переносчиками вируса служат многие виды комаров, в частности Aedes, Mansonia, Psorophora. Вирус имеет широкий спектр хозяев среди диких млекопитающих, включая обезьян капуцинов, крыс, мышей, опоссумов, американских зайцев, лис и летучих мышей, которые инфицируются естественным путем. Кроме лошадей, болеют также крупный рогатый скот и свиньи в Мексике, козы и овцы в Венесуэле. Вирус хорошо размножается в организме млекопитающих, создавая высокий титр антител в крови. Так, у инфицированных лошадей их содержание в 1 мл крови может достигать 10 мышиных летальных доз при внутрибрюшинном введении. Несмотря на то что в естественных условиях вирусом венесуэльского энцефаломиелита лошадей могут быть инфицированы 29 видов диких птиц (чаще это цапли, гнездящиеся колониями, и связанные с ними виды), остается неизвестным, достаточен ли уровень вирусемии у этих птиц для инфицирования комаров-переносчиков. В первые 3 дня заболевания вирусемию выявили у 60 % больных. Уровни вирусемии при этом были достаточно высоки, для того чтобы человек мог выступать в качестве резервуара инфекции. У некоторых больных вирус удается изолировать из смывов со стенок глотки, что указывает на возможность передачи инфекции от человека к человеку.

Имеющиеся в настоящее время данные позволяют предположить, что естественным переносчиком является комар, а первичным резервуаром – либо дикие, либо домашние наземные млекопитающие. Однако в естественных условиях инфекция может наблюдаться и без участия членистоногих переносчиков. Известны случаи лабораторного заражения, явившегося результатом вдыхания аэрозолей.

Патогенез. Вирус проникает в организм человека через поврежденную кожу или слизистую оболочку дыхательных путей. После укуса комара возбудители попадают в лимфу или через поврежденные сосуды кожи – в кровь. В период вирусемии они достигают нервной системы, вызывая в нервных клетках дегенеративные изменения. Вирусемия продолжается в среднем до 5 дней. Одновременно поражаются другие внутренние органы, в том числе клетки поджелудочной железы. Восприимчивы к заболеванию люди всех возрастных групп. Перенесенное заболевание оставляет прочный иммунитет. Патологоанатомическая картина характеризуется изменениями в ЦНС, свойственными энцефалитам.

Клиническая картина. Инкубационный период варьирует от 2 до 5 дней, после чего внезапно появляются головная боль, лихорадка (часто сопровождающаяся ознобами), недомогание, миалгии, тошнота, рвота, понос, боли в горле. В большинстве случаев инфекция протекает в виде нетяжелого острого фебрильного заболевания, не сопровождающегося неврологическими осложнениями. У части больных развиваются признаки воспаления мозговых оболочек (серозный менингит), фотофобии, судороги, нарушения сознания, тремор и диплопия. Наблюдаются мозжечковые и вестибулярные расстройства, парезы глаз двигательных нервов, исчезают брюшные рефлексы, появляются симптомы Бабинского, Гордона, Оппенгейма. Описаны и более тяжелые проявления болезни. В этих случаях быстро развиваются признаки менингоэнцефаломиелита, кома и наступает смерть.

У 30 % больных увеличиваются лимфатические узлы. Первоначально число лейкоцитов остается в пределах нормы; 80 % из них составляют нейтрофильные гранулоциты. На 3-й день у 30 % больных развивается лейкопения. В СМЖ обнаруживают плеоцитоз с незначительным повышением концентрации белка при нормальном содержании глюкозы. В дальнейшем в крови определяются лейкопения, анэозинофилия, сдвиг в сторону молодых нейтрофилов, моноцитоз.

В нетяжелых случаях симптомы заболевания сохраняются в течение 3 – 5 дней, при более серьезном течении заболевания – в течение 8 дней; крайне редко лихорадка может длиться до 3 нед. В случае двухфазного течения заболевания повторные симптомы появляются на 6 – 9-й день. Описан случай развития петехий на мягком небе и рвоты «кофейной гущей» у одного пациента. Во время эпидемии в Венесуэле в 1962 г. были зарегистрированы и изучены почти 16 000 случаев острого течения инфекции. У 38 % больных был диагностирован энцефалит, однако лишь у 3 – 4 % из них имелись тяжелые неврологические расстройства, судороги, нистагм, сонливость, возбуждение или менингит. Летальность составила менее 0,5 %, преимущественно среди детей раннего возраста.

Период реконвалесценции отличается длительной астенизацией, остаточными нарушениями функций соматической и вегетативной нервной системы, которые сохраняются до 3 мес. и дольше.

Диагностика. Диагноз ставят на основании эпидемиологического анамнеза, клинических признаков (лихорадка, миалгии, оболочечные симптомы, другие неврологические расстройства), лабораторных данных (лейкопения, анэозинофилия, моноцитоз). Подтверждают его выделением вируса из крови, СМЖ и носоглоточных смывов (проводится в специально оборудованных боксах ввиду его высокой контагиозности). В острой стадии болезни этими материалами заражают подкожно или интрацеребрально белых мышей, а также хориоаллантоисную оболочку куриных эмбрионов. Серологическая диагностика основывается на исследовании парных сывороток в РТГА, РСК и РН вируса гомологичными сыворотками.

Дифференциальная диагностика проводится с другими арбовирусными инфекциями, проявляющимися главным образом лихорадкой, недомоганием, головной болью и миалгией (флеботомная лихорадка, колорадская клещевая лихорадка, лихорадка долины Рифт).

Лечение. Применяется комплексное патогенетическое лечение. Как можно раньше после начала заболевания вводят внутримышечно по 3 – 6 мл противоэнцефалитного лошадиного иммуноглобулина в течение 2 – 3 дней подряд. В первый день препарат вводят дважды с интервалом 10 – 12 ч.

Прогноз. Летальность – в пределах 0,4 – 0,7 %; главным образом среди детей. В большинстве случаев наблюдаются полное выздоровление с обратным развитием неврологической симптоматики, длительная астенизация.

Профилактика и мероприятия в очаге. Профилактические мероприятия направлены на истребление переносчиков (комаров) и иммунизацию людей и домашних животных живой вакциной. При этом иммунизируют только лиц, работающих в эндемичных регионах и подвергающихся риску заражения по роду профессиональной деятельности. Эффективность существующих вакцин у людей невысока. Более эффективны вакцины, предупреждающие заболевание у лошадей. В очагах необходимо выявлять все случаи заболевания с обязательной изоляцией заболевших, поскольку не исключается воздушно-капельный путь передачи инфекции.

Восточный энцефаломиелит лошадей

Восточный энцефаломиелит лошадей (син.: восточный лошадиный энцефаломиелит, восточный лошадиный энцефалит, восточно-американский энцефаломиелит) – острое нейровирусное трансмиссивное заболевание, протекающее у животных и человека с тяжелым поражением ЦНС.

Этиология. Возбудитель – a-вирус группы А семейства тогавирусов экологической группы арбовирусов, впервые выделен в 1933 г. из головного мозга больных животных во время вспышки заболевания среди лошадей в Нью-Джерси. Первое зарегистрированное заболевание человека наблюдалось в Массачусетсе в 1938 г. Вирус имеет сферическую форму, размеры от 54 до 125 нм, малоустойчив к нагреванию (быстро инактивируется при температуре 56 °C и выше). Хорошо сохраняется при –70 °C в 50 % глицерине. УФ-лучи подавляют вирус в течение 15 мин.

В естественных условиях высокой чувствительностью к вирусу обладают лошади, ослы, коровы. Из лабораторных животных чувствительны белые мыши, крысы, морские свинки, кролики, кошки, обезьяны. Вирус хорошо растет на куриных эмбрионах и в культурах тканей.

Эпидемиология. Восточный лошадиный энцефаломиелит распространен вдоль восточного побережья Американского континента от США до Аргентины. Очаги обнаружены в Канаде, Мексике, Панаме, Бразилии, на Кубе, в западных областях Мичигана и Южной Дакоте. Имеются сообщения о выделении вируса в Таиланде, на Филиппинах, в Чехии, Словакии, Польше, СНГ (Сибирь, Казахстан). Эпидемии обычно возникают поздней осенью или ранней весной. Эпизоотии у лошадей предшествуют возникновению заболеваний у человека на 1 – 2 нед. Заболевают главным образом дети младшего возраста и взрослые старше 55 лет. В возрасте от 15 до 54 лет болезнь часто протекает бессимптомно.

Переносчиками инфекции являются комары рода Aedes (9 видов) и Culex (2 вида); резервуаром – птицы (краснорылые трупиалы, воробьи, фазаны). Не исключена роль клещей и вшей, паразитирующих на птицах.

Патогенез. В процессе вирусемии вирус проникает в нервные клетки, главным образом базальных ганглиев и продолговатого мозга. Поражается также кора полушарий, гиппокампа, процесс может переходить на белое вещество головного мозга. В ткани мозга наблюдаются лизис нервных клеток, некротические очаги со скоплениями вокруг них лейкоцитов и гистиоцитов. На месте гибели клеток разрастается глия. Вокруг сосудов возникают инфильтраты из лимфоцитов, моноцитов и полиморфноядерных лейкоцитов, местами отмечается эндартериит, тромбоз сосудов и очаговое размягчение вещества головного мозга. Наблюдается воспалительная реакция в мозговых оболочках.

Клиническая картина. Инкубационный период – 5 – 15 дней. Заболевание начинается остро, с повышения температуры тела до 39…40 °C и сильной головной боли. Через 1 – 2 дня, как правило, наступает значительное улучшение общего состояния больного, длящееся 2 – 3 дня. Затем вновь повышается температура тела. Считается, что гипертермия может иметь центральное происхождение. Развиваются оболочечные симптомы, появляются нарушения сознания, вплоть до комы, эпилептиформные судороги. Наблюдается диффузное повышение тонуса мышц, реже – опистотонус. Возможны парезы и параличи.

При поражении ствола головного мозга развиваются расстройства дыхания центрального происхождения. В СМЖ – высокий плеоцитоз (около 1000 клеток в 1 мкл) с преобладанием вначале нейтрофилов, позже – лимфоцитов, повышенное содержание белка. В периферической крови – нейтрофильный лейкоцитоз. Может отмечаться гиперлейкоцитоз. Заболевание длится 1 – 3 нед.

Осложнения. У реконвалесцентов могут наблюдаться стойкие нарушения функций нервной системы в виде дизартрии, моторных расстройств, судорог, патологических рефлексов, психических расстройств. Иммунитет стойкий пожизненный.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Диагноз ставят на основании эпидемиологических предпосылок, характерных клинических и лабораторных данных. Для лабораторной диагностики применяют ИФА, позволяющий обнаружить специфические антитела класса IgM как в СМЖ, так и в крови, что делает возможной относительно раннюю диагностику инфекции. Проводят также РСК, РТГА и РН. Диагностическим считается нарастание титров антител в 4 раза и более.

Лечение патогенетическое. В остром периоде болезни вводят по 2 – 6 мл противоэнцефалитного лошадиного иммуноглобулина 2 – 3 дня подряд. В первый день лечения препарат вводят дважды с интервалом 10 – 12 ч.

Прогноз. При манифестных формах во время вспышек летальность составляет 20 – 30 %, а иногда – до 70 % и выше. В то же время доказано существование бессимптомных форм. Соотношение бессимптомного и клинически выраженного течения энцефалита составляет приблизительно 25: 1. У детей моложе 10 лет высока вероятность тяжелых последствий: отставание в умственном развитии, судороги, слепота, глухота и др.

Профилактика и мероприятия в очаге. В эндемичных районах проводят вакцинацию населения и лошадей (формалинизированная вакцина), а также борьбу с комарами, которая состоит в уничтожении как окрыленных насекомых, так и преимагинальных фаз их развития инсектицидными препаратами. Используют репелленты.

Западный энцефаломиелит лошадей

Западный энцефаломиелит лошадей (син.: западный лошадиный энцефаломиелит) – острое нейровирусное трансмиссивное заболевание, характеризующееся лихорадкой, симптомами общей интоксикации и поражением ЦНС.

Этиология. Возбудитель – альфа-вирус группы А семейства тогавирусов экологической группы арбовирусов. Выделен в 1930 г. в Калифорнии у лошадей с энцефалитом. В 1938 г. его выделили у человека, умершего от инфекционного заболевания.

Вирион имеет округлую форму, диаметром от 25 до 40 нм, хорошо сохраняется в замороженном и высушенном состоянии. При температуре 60 °C погибает в течение 10 мин, под влиянием УФО – за 15 – 20 мин. К вирусу чувствительны белые мыши, хомяки, крысы, морские свинки, кролики, щенки. Культивируется на куриных эмбрионах.

Эпидемиология. Болезнь регистрируется в США, Канаде, Центральной и Южной Америке (Гайана, Бразилия, Аргентина), особенно часто в Центральной Калифорнийской долине, обычно в начале и в середине лета. Резервуаром инфекции являются дикие птицы (гуси, утки, фазаны и др.). Переносчики – комары Culex tarsalis, возможно, другие виды.

Патогенез. Во время вирусемии возбудитель проникает в головной мозг. В мозговых оболочках развивается умеренное воспаление с преимущественной реакцией лимфоидных клеток. Наиболее выраженные изменения возникают в нервных клетках головного и спинного мозга, особенно в коре больших полушарий головного мозга (характерна гибель грушевидных нейронов), коре мозжечка, хвостатых и чечевидных ядрах, висцерально-латеральных ядрах таламусов. Наряду с поражением нейронов определяются околососудистые клеточные инфильтраты и выраженная глиозная реакция, местами – очаги размягчения вещества мозга, иногда кисты в белом веществе полушарий, коре и базальных ганглиях.

Клиническая картина. Инкубационный период – от 4 до 21 сут (чаще 5 – 10 дней). Характерны продромальные явления в виде общего недомогания, головных болей, сонливости, иногда диспепсических расстройств. Через 2 – 3 дня состояние больных резко ухудшается, температура тела резко повышается до 40…41 °C, усиливается головная боль, появляются выраженные миалгии, отмечаются тошнота, рвота, нарушается сознание. На фоне общемозговых симптомов возникают признаки очагового поражения нервной системы: атаксия, нистагм, дизартрия, тремор, гипорефлексия. У 10 – 15 % больных развиваются параличи. В СМЖ обнаруживают умеренный лимфоцитарный плеоцитоз (350…400) ×10^6/л, незначительное увеличение количества белка и сахара. В крови – нейтрофильный лейкоцитоз, повышенная СОЭ. Продолжительность болезни – от 1 до 3 нед.

Диагностика основана на определении гемагглютининов, комплементсвязывающих и вируснейтрализующих антител путем исследования парных сывороток в реакциях РТГА, РСК и РН. Вирус может быть выделен из крови и СМЖ в острой стадии болезни на клетках куриного эмбриона.

Дифференциальная диагностика проводится с другими арбовирусными энцефалитами (восточный, Сент-Луис, калифорнийский и др.).

Лечение. Назначают такую же патогенетическую и симптоматическую терапию, как и при других вирусных энцефалитах. Показано раннее введение по 3 – 6 мл противоэнцефалитного лошадиного иммуноглобулина в течение 2 – 3 дней подряд. В первый день лечения препарат вводят дважды с интервалом 10 – 12 ч.

Прогноз. Летальность у взрослых – до 8 – 10 %, у детей – 15 – 20 %. Остаточные явления отмечаются редко.

Профилактика и мероприятия в очаге. Проводят двукратную вакцинацию населения в эндемичных по лошадиному энцефаломиелиту районах формоловой вакциной. Для борьбы с комарами используют инсектициды, а для защиты от их укусов – репелленты.

Энцефалит Сент-Луис

Энцефалит Сент-Луис (син.: американский энцефалит) – острое нейровирусное заболевание, характеризующееся признаками общей инфекционной интоксикации и поражением ЦНС. Впервые признан как самостоятельное заболевание во время вспышки в городе Сент-Луис (Миссури) в 1933 г.

Этиология. Возбудитель – флавивирус группы В семейства тогавирусов экологической группы арбовирусов. Ассоциирован с энцефалитом. Имеет размеры от 20 до 30 нм, хорошо переносит замораживание, высушивание и пребывание в глицерине. Быстро разрушается при нагревании выше 56 °C. Имеет антигенное родство с возбудителями японского и западно-нильского энцефалита.

Эпидемиология. Распространен в США (Техас, Нью-Джерси, Флорида), Карибском регионе, Бразилии, Колумбии, Аргентине, Суринаме, Мексике, Панаме, в Республике Тринидад и Тобаго, на Ямайке. Источник инфекции – дикие птицы (воробьи, голубые сойки и голуби) и в меньшей степени млекопитающие. Переносчики – комары Culex pipiens, quinque fasciatus и др. Характерна сезонность заболеваемости с июля по сентябрь с преобладанием в августе и начале сентября. Заболевают люди главным образом старше 35 лет.

Патогенез. Входные ворота – кожа. Вирус после укуса комара распространяется по организму гематогенным путем, поражает внутренние органы, но особенно интенсивное размножение наблюдается в ЦНС.

Вирус поражает нервные клетки коры больших полушарий головного мозга, базальных ганглиев, моста, среднего, продолговатого и спинного мозга. Возникают тяжелые изменения нервных клеток, вплоть до их гибели, явления нейронофагии, разрастание глии. Выявляются отек, полнокровие сосудов, мелкие кровоизлияния, периваскулярная очаговая и диффузная инфильтрация лимфоидными и плазматическими клетками, реже – полиморфноядерными лейкоцитами, местами образуются участки некроза серого и белого вещества. Выражены также гиперемия, отек и клеточная инфильтрация (преимущественно лимфоцитами) оболочек мозга. Постоянно определяется набухание и некроз эпителия канальцев почек.

Клиническая картина. Инкубационный период длится от 4 до 21 дня, чаще 10 – 15 дней. Заболевание возникает остро, нередко внезапно; появляются выраженная общая слабость, недомогание, головная боль, боль в мышцах. Температура тела повышается до 40…41 °C и держится на высоких показателях в течение 7 – 10 дней. Характерны головокружение, тошнота, рвота. На 2 – 3-й день развиваются менингеальные и общемозговые симптомы. Отмечаются ригидность мышц затылка, положительные симптомы Кернига и Брудзинского. Появляются сонливость, светобоязнь, спутанность сознания, нарушение речи (дизартрия, скандированная речь, реже афазия), иногда бред. Глубокое нарушение сознания (кома), в отличие от японского энцефалита, встречается редко.

В остром периоде болезни наблюдаются двигательные расстройства, повышение тонуса мышц, охватывающее всю скелетную мускулатуру и мышцы конечностей. Иногда отмечаются спастические парезы, гиперкинезы – тремор губ, языка, рук. Бывают эпилептиформные припадки. Сухожильные рефлексы в начале заболевания несколько повышены, к концу – понижены. Исчезают брюшные рефлексы. Наиболее постоянны симптомы Бабинского, Гордона и Оппенгейма. Признаки раздражения коры головного мозга выражаются в клонических судорогах джексоновского типа. Параличи наблюдаются редко и обычно бывают спастического типа. Приблизительно у 75 % пациентов наблюдается клинически явный энцефалит, у остальных – менингит. Практически у всех больных старше 40 лет имеются клинические проявления энцефалита. Весьма характерным клиническим признаком является дизурия. Учащение мочеиспускания и дизурические явления наблюдаются более чем у 20 % больных. В крови обнаруживают нейтрофильный лейкоцитоз – (13…20) ×10^9/л сдвигом в лейкоцитарной формуле влево. В СМЖ – лимфоцитарный плеоцитоз (от 300 ×10^6/л и больше), повышенное количество белка.

Из осложнений, связанных с присоединением вторичной инфекции, отмечаются пневмонии и нефрит.

У части реконвалесцентов могут длительно сохраняться астеническое состояние, нарушение психики, легкие парезы. У детей к остаточным явлениям относятся гидроцефалия и слабоумие. После перенесенного заболевания остается стойкий иммунитет.

Известны молниеносные, легкие и стертые формы энцефалита Сент-Луис. Диагностика и дифференциальная диагностика. Развитие энцефалита или асептического менингита в эндемичной местности, проявляющихся лихорадкой и плеоцитозом, преимущественно с июня по сентябрь у взрослых, особенно после 35 лет, должно заставить заподозрить энцефалит Сент-Луис.

Окончательный диагноз ставят после получения результатов исследования крови и СМЖ в РТГА, РСК и РН, а также ИФА (IgM).

Лечение. Применяют патогенетические и симптоматические средства.

Прогноз. Летальность – от 15 до 30 %. Острый период длится 5 – 7 дней и заканчивается при легкой форме в течение нескольких недель, при тяжелой форме – нескольких месяцев. Остаточные расстройства в виде астении, тремора, нарушения интеллекта сохраняются на длительный срок у 5 % больных. 10 – 40 % детей в возрасте до 6 мес. после заболевания задерживаются в физическом и умственном развитии (гидроцефалия, эпилептиформное состояние).

Профилактика и мероприятия в очаге. Основой профилактики является борьба с комарами и защита от их нападения. Применение формоловой вакцины из мозга зараженных мышей создает у привитых людей кратковременный иммунитет.

Калифорнийский энцефалит

Калифорнийский энцефалит – острое вирусное заболевание, протекающее с поражением ЦНС.

Этиология. Возбудитель – вирус калифорнийского энцефалита рода буньявирусов семейства буньявирусов экологической группы арбовирусов, имеет размеры 40 – 45 нм, сферическую форму. К вирусу восприимчивы мыши-сосунки после кормления на них комаров, зараженных возбудителями. При заболевании вирус обнаруживают в головном мозге животного.

После инфицирования комары опасны как переносчики возбудителя через 3 – 4 нед. (при условии оптимальной температуры окружающего воздуха 23,9 °C). Специфический вирусный антиген содержится в цитоплазме клеток слюнных желез. Вирус имеет антигенное родство с целой группой буньявирусов – так называемая калифорнийская антигенная группа (вирусы Лакросс, Тагина, Инкоо, Каньона Джеймстаун, снежной лапы зайца).

Заболевание встречается в основном в Северной Америке, преимущественно на Среднем Западе в сельской зоне. Заболевают чаще дети в возрасте 5 – 10 лет мужского пола. В общей структуре арбовирусных энцефалитов на энцефалиты, вызванные вирусами калифорнийской антигенной группы, приходится от 20 до 60 %.

Патогенез и гистопатологические изменения ЦНС аналогичны таковым при других арбовирусных энцефалитах.

Клиническая картина. Характерны лихорадка с головной болью, асептический менингит и энцефалит. Клинические проявления менингита и энцефалита при различных по этиологии заболеваниях калифорнийской группы очень сходны, что затрудняет постановку этиологического диагноза без дополнительных эпидемиологических и серологических данных.

Имеются возрастные различия в проявлениях арбовирусных энцефалитов. У детей до 1 года единственным стойким симптомом является внезапное развитие лихорадки (39…40 °C), часто сопровождающееся судорогами. Наблюдаются выбухание родничка, ригидность конечностей, патологические рефлексы. В возрасте 5 – 14 лет отмечаются жалобы в течение 2 – 3 дней на головную боль, лихорадку, сонливость, затем появляются тошнота, рвота, мышечные боли, фотофобия, судороги (при калифорнийском энцефалите – у 25 % всех больных). Обнаруживаются ригидность задних шейных мышц и тремор при целенаправленных движениях. У взрослых внезапно появляются лихорадка, тошнота, рвота, головная боль. Через 24 ч развиваются спутанность сознания, дезориентация. Может наблюдаться инъекция конъюнктив и сыпь на коже. Заметны расстройства мышления. Могут развиваться геми– или монопарезы. Лихорадка и неврологические симптомы сохраняются от нескольких дней до 1 мес, но чаще – 4 – 14 дней.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Для калифорнийского энцефалита весьма характерны судороги (эпилептические припадки) в острой фазе болезни (25 % больных) и отклонения в поведении больных (15 %). В крови – небольшой нейтрофилез, в СМЖ – вначале нейтрофильный, затем лимфоцитарный плеоцитоз (до 1000 ×10^6/л) и небольшое повышение концентрации белка. Специфическая диагностика основана на выделении вируса или определении антител, титр которых повышается в фазу выздоровления (РТГА, РСК, РН).

Дифференцировать заболевание следует от других энцефалитов, в том числе от энцефалита каньона Джеймстаун (встречается редко, чаще болеют взрослые), энцефалита Тагина (зарегистрирован у детей и в Европе; характеризуется лихорадкой, фарингитом, пневмонитом, желудочно-кишечными симптомами и асептическим менингитом).

Лечение носит патогенетический и симптоматический характер. Часто необходимо использование противосудорожных средств. Требуется тщательный уход за коматозными больными.

Прогноз. Летальность – 2 %. Остаточные явления – в виде выраженной астении, реже (30 %) – органические синдромы (парезы, психоорганические изменения).

Профилактика и мероприятия в очаге. Предупредительные мероприятия основываются на борьбе с комарами и защите от их укусов.

Лихорадка Рифт – Валли

Лихорадка Рифт – Валли (син.: лихорадка долины Рифт) – острое вирусное трансмиссивное заболевание, характеризующееся лихорадкой, общей интоксикацией, поражением ЦНС, органа зрения, геморрагическими проявлениями и желтухой.

У человека заболевание впервые описано во время эпидемии в долине Рифт в Кении (Южная Африка) в 1950 – 1951 гг. В 1977 г. лихорадка долины Рифт вызвала массовые вспышки в Египте (зарегистрировано 200 000 заболевших, 598 из них погибли).

Этиология. Возбудитель – вирус Рифт – Валли, относится к роду флебовирусов, семейства буньявирусов экологической группы арбовирусов. Распространен в Южной и Восточной Африке.

Вирус обнаружен у комаров Culex pipiens, Eretmapodites chrysogaster, Aedes cabbalus, Aedes circurnluteolus, Culex theiler L. Возможно, что в Египет заболевание было занесено комарами Culex pipiens. Несмотря на то что антитела к вирусу обнаружены у диких полевых крыс в Уганде, резервуар заболевания неизвестен. Предположительно вирус может существовать за счет трансовариальной передачи среди комаров вида Aedes. Описаны случаи лабораторного заражения через дыхательные пути.

Патогенез связан с гематогенной диссеминацией возбудителя в ЦНС (головной мозг, орган зрения) и внутренние органы (поражение печени). Характерны васкулиты и нарушение функций свертывающей системы крови.

Клиническая картина. Инкубационный период – 3 – 6 дней. Начало внезапное. Больной испытывает недомогание, чувство познабливания или настоящий озноб, головную боль, ретроорбитальные боли, боли в мышцах всего туловища и конечностей, боль в поясничной области. Температура тела быстро повышается до 38,3…40 °C. Позже наблюдаются ухудшение аппетита, потеря вкуса, боли в надчревной области, фотофобия. При физикальном обследовании отмечают покраснение лица и инъекцию сосудов конъюнктивы. Температурная кривая имеет двухфазный характер: первичное повышение длится 2 – 3 дня, за ним следуют ремиссия и повторное повышение температуры тела. При легких формах выздоровление наступает быстро. Однако возможны и тяжелые формы с развитием энцефалита, ретинопатии и геморрагических проявлений. Энцефалит возникает как острая инфекция, затем симптомы его затухают, но у выживших остаются тяжелые последствия.

Осложнения при тяжелых формах связаны, как правило, с геморрагическими проявлениями (генерализованные кровоизлияния) или с поражением печени (желтуха). При обширном некрозе печени через 7 – 10 дней после начала болезни может наступить смерть.

Через 2 – 7 дней после начала лихорадки возможна потеря зрения, включая световое восприятие. Развиваются отек желтого пятна, кровоизлияние, васкулит, ретинит и окклюзии сосудов. У 50 % больных острота зрения не восстанавливается.

В периферической крови в начале заболевания количество лейкоцитов не изменяется, но затем развивается лейкопения со снижением общего числа нейтрофильных гранулоцитов и увеличением содержания палочкоядерных форм.

Диагностика основана на выделении вируса из крови и инокуляции его мышам. Нейтрализующие антитела появляются на 4-й день от начала заболевания.

Дифференцировать следует от других флебовирусных лихорадок (флеботомная лихорадка, колорадская клещевая лихорадка, лихорадка Зика).

Лечение. Специфического лечения не существует. Применяют обычные патогенетические и симптоматические средства.

Прогноз. Летальность – 0,25 – 0,5 %; при тяжелых формах – до 50 %. У оставшихся в живых развиваются тяжелые остаточные явления (последствия энцефалита и снижение зрения).

Профилактика и мероприятия в очаге. Меры профилактики заключаются в уничтожении переносчиков и применении репеллентов. Применяется убитая вакцина, созданная в США.

Глава 5

ВИРУСНЫЕ ЛИХОРАДКИ, ПЕРЕДАЮЩИЕСЯ ЧЛЕНИСТОНОГИМИ, И ВИРУСНЫЕ ГЕМОРРАГИЧЕСКИЕ ЛИХОРАДКИ

В МКБ-10 указаны следующие нозологические формы вирусных лихорадок, передающихся членистоногими, и вирусных геморрагических лихорадок:

1) лихорадка денге (классическая лихорадка денге);

2) геморрагическая лихорадка, вызванная вирусом денге;

3) другие комариные вирусные лихорадки: – болезнь, вызванная вирусом Чикунгунья;

– лихорадка О’Ньонг-Ньонг;

– венесуэльская лошадиная лихорадка;

– лихорадка Западного Нила;

– лихорадка Рифт – Валли (долины Рифт);

– другая уточненная комариная вирусная лихорадка;

– комариная вирусная лихорадка неуточненная;

4) другие вирусные лихорадки, передаваемые членистоногими, не классифицированные в других рубриках:

– болезнь, вызванная вирусом Оропуш;

– москитная лихорадка;

– колорадская клещевая лихорадка;

– другие уточненные вирусные лихорадки, передающиеся членистоногими;

5) вирусная лихорадка, передаваемая членистоногими, неуточненная;

6) желтая лихорадка:

– лесная желтая лихорадка;

– городская желтая лихорадка;

– желтая лихорадка неуточненная;

7) аренавирусная геморрагическая лихорадка:

– геморрагическая лихорадка Хунин;

– геморрагическая лихорадка Мачупо;

– лихорадка Ласса;

– другие аренавирусные геморрагические лихорадки;

– аренавирусная геморрагическая лихорадка неуточненная;

8) другие вирусные геморрагические лихорадки, не классифицированные в других рубриках:

– крымская геморрагическая лихорадка (вызванная вирусом Конго);

– омская геморрагическая лихорадка;

– кьясанурская лесная болезнь;

– болезнь, вызванная вирусом Марбург;

– болезнь, вызванная вирусом Эбола;

– ГЛПС;

– другие уточненные вирусные геморрагические лихорадки;

– вирусная геморрагическая лихорадка неуточненная.

Геморрагические лихорадки – острые лихорадочные заболевания вирусной этиологии, характеризующиеся поражением сосудов, приводящим к развитию тромбогеморрагического синдрома. Как самостоятельную нозологическую форму профессор Военно-медицинской академии А. В. Чурилов в 1941 г. впервые описал геморрагический нефрозонефрит.

В группу геморрагических лихорадок, выделенных на начало XXI в., входят 13 самостоятельных заболеваний человека, зоонозов с разнообразными механизмами передачи возбудителей, большая часть из которых эндемичны для тропических регионов. Эту группу составили как ряд геморрагических лихорадок, выявленных в последние годы, так и описанные ранее – лихорадка денге, желтая лихорадка.

Возбудители геморрагических лихорадок относятся к вирусам пяти семейств:

1) аренавирусы, возбудители лихорадки Ласса, вирусы Хунин (аргентинская лихорадка), Мачупо (боливийская лихорадка), Гуанарито (венесуэльская лихорадка), Сэбия (бразильская лихорадка);

2) буньявирусы, возбудители лихорадки долины Рифт и Крым – Конго;

3) флавивирусы, возбудители желтой лихорадки;

4) филовирусы, возбудители лихорадок Марбург и Эбола;

5) тогавирусы, возбудители лихорадки денге, кьясанурской лесной болезни и ГЛПС.

В России встречаются Конго-крымская геморрагическая лихорадка, омская геморрагическая лихорадка и ГЛПС.

Для геморрагических лихорадок характерно повышение температуры тела, постепенное или острое развитие симптомов интоксикации, продолжающихся около 3 дней, возможен кратковременный (на несколько часов) период ремиссии, а затем внезапное быстрое ухудшение состояния (на 3-й или 4-й день). В этот критический период наиболее характерен геморрагический синдром: склонность к кровотечениям, особенно кожным геморрагиям, носовым кровотечениям, кровотечениям из десен, геморрагическим конъюнктивитам, а также внутренним кровотечениям, проявляющимся кровавой рвотой, меленой, гематурией, метроррагией. Тяжесть течения геморрагического синдрома варьирует от едва заметных петехий до тяжелых профузных кровотечений с летальным исходом.

Как отмечает А. П. Казанцев (2000), патогенез геморрагических состояний при геморрагических лихорадках отражает комплекс динамически протекающих сопряженных процессов, наслаивающихся друг на друга, основу которых составляют:

– разрегулирование нормального физиологического соотношения компонентов систем, обеспечивающих гемостаз, в связи с изменением секреторной деятельности клеток, причастных к гемостазу;

– анатомо-морфологическое обнажение стенок кровеносных сосудов в наиболее активной (в аспекте ее функциональной деятельности) части, а именно в участках микроциркуляции (артериола – капилляр – венула);

– повышение проницаемости стенок сосудов вследствие нарушения их целости и меняющегося содержания в крови вазоактивных компонентов (тромбоцитов, кининов, адреналина и других биологически активных соединений);

– отставание иммунологически важных защитных реакций макроорганизма, в том числе и в виде формирования специфических антител, от нарастания деструктивных изменений при генерализации инфекционного процесса;

– суммарное формирование симптоматики ДВС различной выраженности. В патогенезе геморрагических лихорадок значительную роль играют токсико-аллергические реакции, о чем свидетельствуют системное поражение рыхлой соединительной ткани, плазморея, поражение серозных оболочек по типу полисерозита, плазматизация лимфоидной ткани, преобладание в клеточных инфильтратах макрофагов, лимфоцитов и тучных, плазменных клеток.

На фоне геморрагического синдрома у больных нередко развивается кардиоваскулярный синдром, выраженность которого колеблется от острых нарушений сосудистого тонуса до развития шока и обратимого или необратимого коллапса.

В зависимости от этиологической формы геморрагической лихорадки, тяжести течения могут быть и другие проявления болезни, такие как обезвоживание, уремия, печеночная кома, гемолиз, желтуха, поражение нервной системы.

В зависимости от нозологической формы при геморрагических лихорадках прослеживается определенная органоспецифичность.

Геморрагические лихорадки – природно-очаговые инфекции, резервуарами возбудителей являются животные (приматы, грызуны, крупный и мелкий рогатый скот), клещи. В организме животного обычно развивается латентная инфекция с длительным персистированием вирусов. В отдельных случаях инфекция приобретает антропонозный характер, при этом передача от человека к человеку может осуществляться в результате прямого контакта, как это наблюдается при болезнях Марбург и Эбола, лихорадке Ласса, крымской геморрагической лихорадке.

По способу передачи и характеру распространения геморрагические лихорадки значительно различаются. Некоторые из них могут передаваться человеку из различных источников, в связи с чем эпидемиологически они подразделяются на передаваемые членистоногими и грызунами. Путь передачи вирусов лихорадок Марбург и Эбола еще изучается. Для некоторых вирусов существует только один вид позвоночных, которые могут служить резервуаром инфекции, для других – несколько.

Заболеваемость человека геморрагическими лихорадками может иметь спорадический или эпидемический характер.

Восприимчивость к геморрагическим лихорадкам высокая. Контингентами высокого риска заражения являются лица, имеющие тесный профессиональный контакт с животными или объектами дикой природы (лесорубы, геологи, сельскохозяйственные рабочие), а также работники вивариев и т. д. Наиболее тяжелые формы болезни наблюдаются у людей, впервые посещающих очаги инфекции. У местных жителей часто наблюдаются легкие и субклинические формы геморрагических лихорадок. Летальность при геморрагических лихорадках колеблется от 1 до 70 % в зависимости от нозологической формы.

Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом

ГЛПС (син.: геморрагический нефрозонефрит, эпидемическая геморрагическая лихорадка, эпидемическая скандинавская нефропатия, тульская, ярославская геморрагическая лихорадка и др.) – острая вирусная природно-очаговая инфекция, протекающая с высокой лихорадкой, выраженной общей интоксикацией, геморрагическим синдромом и своеобразным поражением почек в виде гломерулонефрита с нефротическим синдромом.

В России среди группы геморрагических лихорадок наиболее распространена ГЛПС. В 1935 – 1939 гг. военные врачи (А. В. Чурилов, Г. М. Цыганков и др.) наблюдали заболевание, протекающее с поражением почек и геморрагическим синдромом. В 1941 г. А. В. Чурилов (профессор кафедры инфекционных болезней Военно-медицинской академии) впервые описал заболевание как самостоятельную нозологическую форму под названием «геморрагический нефрозонефрит». Вирусная природа ГЛПС была доказана еще в 1944 г. А. А. Смородинцевым, однако лишь в 1976 г. южнокорейскому ученому Н. Lee удалось выделить из легких грызуна Apodemus agrarius coreae вирус Hantaan (по названию реки Хантаан). Сходные вирусы выделялись в дальнейшем в Финляндии, США, России, КНР и других странах.

Этиология. Возбудитель ГЛПС относят к семейству буньявирусов (Bunya viridae), и он выделен в отдельный род, который включает в себя вирус Hantaan (корейская геморрагическая лихорадка), вирус Puumala (эпидемическая нефропатия) и два вируса – Prospect Hill и Tchoupitoulast, которые не патогенны для человека.

Эпидемиология. ГЛПС относится к природно-очаговым зоонозным инфекциям, по уровню заболеваемости и географическому распространению ГЛПС в Российской Федерации занимает ведущее место среди инфекций с природной очаговостью.

В 2006 г. в 48 субъектах Российской Федерации зарегистрированы 7197 случаев заболеваний людей ГЛПС, показатель заболеваемости составил 5,0 на 100 тыс. жителей. Наибольшее число заболевших ГЛПС регистрируется в субъектах Приволжского федерального округа, на территории которых имеются стойкие природные очаги этой инфекции. В 2006 г. в Приволжском федеральном округе ГЛПС заболели 6413 человек (89,1 % от общего числа всех случаев заболеваний, имевших место в Российской Федерации). Наиболее высокие показатели заболеваемости ГЛПС на 100 тыс. жителей отмечались в Республике Башкортостан (71,2), в Удмуртской Республике (37,0), в Оренбургской области (22,9), в Республике Марий Эл (21,1), в Республике Татарстан (20,4), в Ульяновской области (17,2), в Республике Мордовия (15,0), в Самарской области (11,4), в Пензенской области (9,9), в Пермском крае (7,9), в Нижегородской области (6,6).

Случаи ГЛПС регистрируются на территории России практически в течение всего года, однако наибольшее число больных в европейских очагах регистрируется летом и осенью, а в очагах Дальнего Востока – осенью и зимой. В сельской местности наиболее высокий процент среди больных ГЛПС составляют механизаторы, шоферы, полеводы и животноводы, а в городах – промышленные рабочие и служащие.

Горожане заражаются в основном при работе на садово-огородных участках, освоении отведенных под них новых территорий, посещении энзоотичных лесных территорий (туризм, охота, рыбная ловля, сбор грибов, ягод, лекарственных растений), во время отдыха в оздоровительных учреждениях, ночевок в лесу, в пустующих постройках, заселенных грызунами, в стогах сена и т. п. Заражение в производственных условиях возможно при расположении промышленных предприятий или строительных площадок в лесных массивах или вблизи них.

Резервуаром и источником возбудителя являются около 60 видов млекопитающих, однако основные хозяева вируса на разных территориях – рыжая полевка, полевая мышь, серая и черная крысы, разные виды серых полевок. Инфицированный человек эпидемиологической опасности не представляет. В природных очагах Дальнего Востока России, Южной Кореи, КНДР, Китая, Японии циркулирует вирус Хантаан. Основным его носителем служит полевая мышь. Другой вариант вируса – Пуумала (европейский, западный) – обнаружен в Финляндии, Швеции, России, Франции, Бельгии. Резервуаром его является рыжая полевка. В европейской части России зараженность этих грызунов вирусами в природных очагах достигает 40 – 60 %.

Возбудитель вместе с аэрозолями, содержащими продукты жизнедеятельности зверьков, через верхние дыхательные пути попадает в легкие человека (где условия для его размножения наиболее благоприятны) с последующей вирусемией и диссеминацией в другие органы.

Основными видами грызунов, с которыми ассоциируются заражения людей в России, являются рыжая, красная и красно-серая полевки, полевая и восточно-азиатская лесная мыши, серая крыса. Установлена инфицированность вирусом Хантаан еще 42 видов мелких млекопитающих и 13 видов птиц, отловленных на территории России, эпидемиологическая роль которых пока не выяснена.

Больные ГЛПС в эпидемиологическом отношении опасности не представляют. На активных очаговых территориях динамика заболеваемости ГЛПС характеризуется периодическими подъемами каждые 3 – 4 года, обусловленными периодичностью массового размножения доминирующих видов грызунов и развитием эпизоотий среди них.

Патогенез и патологоанатомическая картина. После внедрения в организм человека через поврежденную кожу и слизистые оболочки вирус локализуется в эндотелии сосудов и, возможно, в эпителиальных клетках ряда органов, где происходит его репликация и внутриклеточное накопление. Затем наступает фаза вирусемии, что совпадает с началом болезни и появлением общетоксических симптомов.

Вирус оказывает выраженное капилляротоксическое действие в форме деструктивного артериита с повышенной проницаемостью сосудистой стенки, нарушением микроциркуляции, развитием синдрома ДВС, органной недостаточности, особенно почек. Важная роль в генезе капилляротоксикоза отводится иммунным комплексам. Кроме того, развивается поражение вегетативных центров, регулирующих микроциркуляцию.

Как следствие повреждения сосудистой стенки развивается плазморея, уменьшается объем циркулирующей крови, повышается ее вязкость, что приводит к расстройству микроциркуляции и способствует возникновению микротромбов. Повышение капиллярной проницаемости в сочетании с синдромом ДВС обусловливает развитие геморрагического синдрома, проявляющегося геморрагической сыпью и кровотечениями.

Наиболее выраженные изменения при ГЛПС обнаруживаются в почках, которые резко увеличены, капсула напряжена, иногда с разрывами и множественными кровоизлияниями. В корковом слое почки выявляются небольшие кровоизлияния и некрозы, а в мозговом веществе – выраженная серозная или серозно-геморрагическая апоплексия, нередко видны ишемические инфаркты, резкое перерождение эпителия прямых канальцев. Массивная десквамация эпителия и отложение фибрина в канальцах приводят к развитию обструктивного сегментарного гидронефроза.

Помимо почек, патоморфологические изменения обнаруживаются в печени, поджелудочной железе, ЦНС, эндокринных железах, ЖКТ в виде полнокровия, кровоизлияний, дистрофических изменений, зернистого перерождения, отека, стазов, рассеянных некрозов.

Клиническая картина. Инкубационный период колеблется от 10 до 45 дней, в среднем – около 20 дней. Выделяют 4 стадии болезни: лихорадочную, олигурическую, полиурическую и реконвалесценции.

Лихорадочная стадия. Начинается заболевание обычно остро, с подъема температуры тела до 39…41 °C и появления общетоксических симптомов: тошноты, рвоты, вялости, заторможенности, расстройства сна, анорексии. С первого дня лихорадки больного беспокоят сильная головная боль, преимущественно в лобной и височной областях, чувство жара, мышечные боли в конечностях, особенно в коленных суставах, ломота во всем теле, болезненность при движении глазных яблок, нередко больные жалуются на нарушение зрения, появление «сетки» перед глазами. Больных часто беспокоят сильные боли в животе, преимущественно в проекции почек.

При осмотре отмечают одутловатость и гиперемию лица, инъекцию сосудов склер и конъюнктив, гиперемию зева.

Уже на 2 – 3-й день проявления болезни достигают максимальной выраженности. На слизистой оболочке мягкого нёба появляется геморрагическая энантема, а с 3 – 4-го дня – петехиальная сыпь в области плечевого пояса (на груди, в области ключиц), в подмышечных впадинах, иногда на шее, лице. Сыпь может иметь вид полос, напоминающих следы от ударов хлыстом. Наряду с этим появляются крупные кровоизлияния в кожу, склеры, в местах инъекций. Впоследствии возможны носовые, маточные, желудочно-кишечные кровотечения, которые могут быть причиной смерти.

Высокая лихорадка удерживается несколько дней, после чего температура тела снижается до нормы. Продолжительность лихорадочного периода составляет в среднем 5 – 6 дней. После снижения температура тела спустя несколько дней может повышаться вновь до субфебрильной.

Изменения сердечно-сосудистой системы проявляются выраженной брадикардией, приглушенностью тонов сердца, снижением артериального давления. При тяжелом течении болезни наблюдается развитие инфекционно-токсического шока. При пальпации живота определяют болезненность, чаще в подреберьях, а у некоторых больных – напряжение брюшной стенки. Боли в животе в дальнейшем могут быть интенсивными, что вызывает необходимость дифференциации от хирургических заболеваний органов брюшной полости. Печень обычно увеличена, селезенка – реже. Поколачивание по пояснице болезненно. Стул задержан, но возможны поносы с появлением в испражнениях слизи и крови.

Для периферической крови характерны нормоцитоз или лейкопения с нейтрофильным сдвигом в лейкоцитарной формуле влево, тромбоцитопения, увеличение СОЭ. В общем анализе мочи выявляются лейкоциты и эритроциты, небольшая протеинурия.

Олигурическая стадия начинается с 3 – 4-го дня болезни на фоне высокой температуры тела. Состояние больных заметно ухудшается. Появляются интенсивные боли в поясничной области, часто заставляющие больного принимать вынужденное положение в постели. Отмечается нарастание головной боли, возникает повторная рвота, приводящая к обезвоживанию организма. Значительно усиливаются проявления геморрагического синдрома: кровоизлияния в склеры, носовые и желудочно-кишечные кровотечения, кровохарканье. Диурез уменьшается до 300 – 500 мл/сут, в тяжелых случаях возникает анурия. При исследовании мочи выявляют протеинурию, гематурию, цилиндрурию. Постоянно обнаруживают почечный эпителий, нередко – слизь и свертки фибрина. За счет снижения клубочковой фильтрации и канальцевой реабсорбции развиваются олигурия, гипостенурия, гиперазотемия и метаболический ацидоз. В случае нарастания азотемии возникает картина острой почечной недостаточности, вплоть до развития уремической комы.

У больных в этой стадии продолжают нарастать нарушения со стороны сердечно-сосудистой системы. Отмечаются брадикардия, гипотензия, цианоз, учащенное дыхание.

Пальпация области почек болезненна, описаны случаи разрыва почечной капсулы при грубой пальпации, производимой врачом.

У половины больных увеличена печень, реже – селезенка. Многие больные в этой стадии инфекции отмечают задержку стула, но возможны поносы.

С 6 – 7-го дня болезни температура тела снижается, однако состояние больных ухудшается. Характерны бледность кожи в сочетании с цианозом губ и конечностей, резкая слабость. Сохраняются или нарастают признаки геморрагического синдрома, прогрессирует азотемия, возможны проявления уремии, артериальная гипертензия, отек легких, в тяжелых случаях развивается кома. Периферические отеки возникают редко.

В гемограмме закономерно выявляют нейтрофильный лейкоцитоз до (10…30) ×10^9/л, плазмоцитоз до 10 – 20 %, тромбоцитопению, увеличение СОЭ до 40 – 60 мм/ч, а при кровотечениях – признаки анемии.

Полиурическая стадия наступает с 9 – 13-го дня болезни. В этот период состояние больных заметно улучшается: прекращаются тошнота, рвота, появляется аппетит, диурез увеличивается до 5 – 8 л/сут, характерна никтурия. Больные испытывают слабость, жажду, их беспокоят одышка, сердцебиение даже при небольшой физической нагрузке. Боли в пояснице уменьшаются, но слабые, ноющие боли могут сохраняться в течение нескольких недель. Характерна длительная гипоизостенурия. В период реконвалесценции полиурия уменьшается, постепенно восстанавливаются функции организма. Продолжается период реконвалесценции до 3 – 6 мес. Выздоровление наступает медленно. Состояние постинфекционной астении может сохраняться в течение 6 – 12 мес.

По выраженности клинической картины, нарушений функции почек выделяют легкие, средней тяжести и тяжелые формы заболевания. К легкой форме относят те случаи, когда лихорадка невысокая, геморрагические проявления выражены слабо, олигурия кратковременна, отсутствует уремия. При форме средней тяжести последовательно развиваются все стадии болезни без угрожающих жизни массивных кровотечений и анурии, диурез составляет 300 – 900 мл/сут, содержание остаточного азота не превышает 28 – 57 ммоль/л. При тяжелой форме наблюдается резко выраженная лихорадочная реакция, возможны инфекционно-токсический шок, геморрагический синдром с кровотечениями и обширными кровоизлияниями во внутренние органы, острая недостаточность надпочечников, нарушение мозгового кровообращения. Отмечаются анурия, прогрессирующая азотемия (остаточный азот более 64 ммоль/л). Возможен смертельный исход вследствие шока, азотемической комы, эклампсии или разрыва почечной капсулы.

Диагностика. Диагноз базируется на данных характерной клинической картины (лихорадка, гиперемия лица и шеи, геморрагические высыпания на верхнем плечевом поясе, поражение почек, лейкоцитоз со сдвигом в лейкоцитарной формуле влево и появление плазматических клеток), эпидемиологического анамнеза, характерных изменений функций почек (массивная и альтернирующая протеинурия, стойкая гипоизостенурия) и лабораторных исследований. Для верификации диагноза используют РИФ, реакцию гемолиза куриных эритроцитов, радиоиммунный анализ, иммуносвязанную пассивную гемагглютинацию. В настоящее время широко применяется ИФА c рекомбинантными антигенами, позволяющими рано и быстро идентифицировать подтипы вируса.

Дифференциальная диагностика проводится с геморрагическими лихорадками другой этиологии, лептоспирозом, сыпным тифом, гломерулонефритом, геморрагическим васкулитом, гриппом, сепсисом, уремическим синдромом.

Осложнения. Наиболее тяжелые и патогенетически обусловленные осложнения ГЛПС – инфекционно-токсический шок, отек легких, уремическая кома, эклампсия, разрыв почки, кровоизлияния в головной мозг, надпочечники, миокард с клинической картиной инфаркта миокарда, поджелудочную железу, массивные кровотечения.

Прогноз. Летальность при ГЛПС на Дальнем Востоке достигает в последние годы 6 – 8 %, в европейской части России – 1 – 3,5 %, но может доходить до 10 %.

Лечение. Больные ГЛПС подлежат обязательной госпитализации в инфекционный стационар, им назначают постельный режим, полноценную диету с ограничением мясных блюд, но без ограничения жидкости и поваренной соли. Терапевтические мероприятия проводят с учетом периода и формы тяжести болезни при постоянном контроле за основными биохимическими показателями.

В начальный период в комплекс лечебных средств включают изотонические растворы глюкозы и натрия хлорида, аскорбиновую кислоту, рутин, антигистаминные средства, анальгетики, дезагреганты.

В настоящее время успешно разрабатывается и этиотропная терапия, связанная с использованием противовирусных препаратов – рибавирина, рибамидила. Получен специфический иммуноглобулин.

На фоне олигурии и азотемии ограничивают прием мясных и рыбных блюд, а также продуктов, содержащих калий. Количество выпиваемой и вводимой больному жидкости не должно превышать суточного объема выделяемой мочи и рвотных масс более чем на 1000 мл, а при высокой температуре тела – на 2500 мл.

Лечение больных с тяжелыми формами ГЛПС с выраженной почечной недостаточностью и азотемией или инфекционно-токсическим шоком проводят в отделении интенсивной терапии с применением комплекса противошоковых мероприятий, назначением больших доз ГКС, антибиотиков широкого спектра действия (для предупреждения бактериальных осложнений), методов ультрафильтрации крови, гемодиализа, а при массивных кровотечениях – гемотрансфузий.

Больных выписывают из стационара после клинического выздоровления и нормализации лабораторных показателей, но не ранее 3 – 4 нед. от начала болезни при средней тяжести и тяжелых формах заболевания. Переболевшие подлежат диспансерному наблюдению в течение 1 года с ежеквартальным контролем общего анализа мочи, артериального давления, осмотром нефролога, окулиста.

Профилактика. Профилактические мероприятия направлены на уничтожение мышевидных грызунов как источника инфекции, а также на прерывание путей ее передачи от грызунов человеку.

Желтая лихорадка

Желтая лихорадка – острое арбовирусное природно-очаговое заболевание, передаваемое комарами, особо опасная, карантинная инфекция, характеризуется лихорадкой, тяжелой интоксикацией, тромбогеморрагическим синдромом, поражением почек и печени.

Болезнь распространена в тропических регионах Южной Америки (Боливия, Бразилия, Колумбия, Перу, Эквадор и др.) и Африки, относится к инфекциям, по Международным медико-санитарным правилам подлежащим регистрации в ВОЗ.

Желтая лихорадка относится к давно известным инфекциям (в Америке и Африке известна с 1647 г.). Европейцы стали жертвами желтой лихорадки в период завоевания Америки. Так, в 1802 г. за 2 мес. военных действий на Гаити и в Сан-Доминго из 32-тысячного французского экспедиционного корпуса заболели 22 тыс. военных.

Возбудитель желтой лихорадки открыт в 1901 г. В. Ридом и Дж. Кэрроллом (W. Reed, J. Саrrоl). В Африке вирус желтой лихорадки был выделен в 1927 г.

Этиология. Возбудитель – вирус желтой лихорадки – относится к роду Flavivirus, семейству Togaviridae, представлен одним серотипом, его размеры около 40 нм. Это РНК-содержащий вирус, имеет антигенное родство с вирусами японского энцефалита, лихорадки денге, энцефалита Сент-Луис. Он патогенен для обезьян, белых мышей и морских свинок.

Вирус более года сохраняется в замороженном состоянии и при высушивании, но при температуре 60 °C инактивируется в течение 10 мин, быстро инактивируется УФ-лучами, эфиром, хлорсодержащими дезинфектантами в обычных концентрациях.

Вирус размножается в культурах почек обезьян и свиней, клетках тканей куриного эмбриона. Он может быть выделен из крови больного в первые 3 дня болезни, а также у погибших из печени, селезенки, крови; для этого используют метод заражения новорожденных белых мышей или обезьян, у которых он вызывает острое заболевание.

Эпидемиология. В зависимости от свойств переносчика вируса выделяют два эпидемиологических вида очагов желтой лихорадки: природные (джунглевые) и антропургические (городские).

Источником вируса при эндемической желтой лихорадке являются обезьяны, возможно, грызуны, ежи. В Америке вирус переносят человеку лесные комары рода Haemagogus и Aedes, в странах тропической Африки – комар Aedes africanus и другие виды Aedes.

После того как вирус попал в организм комара вместе с кровью больного человека или животного, он там размножается.Через 9 – 12 дней после заражающего кровососания комар способен передавать вирус человеку.

Источником инфекции в городских очагах желтой лихорадки является больной человек в период вирусемии. Переносчиками вирусов в городских очагах являются комары Aedes aegypti.

В джунглевых очагах желтая лихорадка распространяется обычно спорадически, городская форма протекает в виде эпидемий, источник инфекции в этих очагах – человек, циркуляция вируса обеспечивается в замкнутой цепи человек – комар – человек при температуре воздуха не ниже 21 °C.

В настоящее время регистрируются спорадическая заболеваемость и локальные групповые вспышки в зоне тропических лесов в Африке, в Южной и Центральной Америке. Так как комар Aedes aegypti распространен в тропических и субтропических зонах, желтая лихорадка очень редко регистрируется в Европе. Вспышки завозного происхождения регистрировались в Португалии, Франции, Италии. Хотя комары, потенциальные переносчики вируса, обитают в субтропических районах бывшего СССР (на Кавказском побережье Черного моря от Сухуми до Батуми), желтая лихорадка в этих районах не регистрируется.

Естественная восприимчивость людей к желтой лихорадке высокая. Больной желтой лихорадкой при отсутствии переносчика эпидемиологически не опасен.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Из входных ворот вирус по лимфатическим путям проникает в регионарные лимфатические узлы, в которых размножается. Через 3 – 6 дней он гематогенно распространяется по всему организму. Вирус обладает тропизмом к сосудистой системе, печени, почкам, головному мозгу. В результате поражения вирусом развиваются повышенная проницаемость стенок сосудов, особенно капилляров, прекапилляров и венул, с развитием синдрома ДВС, дистрофия и некроз гепатоцитов, поражение клубочкового и канальцевого аппарата почек.

В печени вирус обусловливает формирование очагов колликвационного и коагуляционного некроза в мезолобулярных отделах печеночной дольки, формирование телец Каунсилмена, развитие жировой и белковой дистрофии гепатоцитов. В результате развиваются синдромы цитолиза с повышением активности АлАТ и преобладанием активности АсАТ, холестаза с выраженной гипербилирубинемией.

Поражение почек проявляется мутным набуханием и жировой дистрофией эпителия канальцев, возникновением участков некроза, обусловливающих прогрессирование острой почечной недостаточности.

Характерны множественные кровоизлияния в желудке, кишечнике, легких, перикарде, плевре и других органах, дистрофические изменения в миокарде, периваскулярные инфильтраты и геморрагии в головном мозге.

После перенесенного заболевания формируется стойкий иммунитет.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 3 – 6 дней, иногда – до 10 дней. Обычно болезнь имеет двухволновое течение с тремя периодами: начальным (стадия гиперемии), ремиссии и реактивным (стадия стаза). Заболевание может протекать в легкой, среднетяжелой и тяжелой формах.

Начальный период (лихорадочный, период активной гиперемии) длится 3 – 4 дня, остро развивается клиническая симптоматика, температура тела в первые сутки поднимается до 39…40 °C и выше, что сопровождается ознобом, появляются сильная головная боль, головокружение, боли в пояснице, конечностях. При осмотре выявляются гиперемия лица, шеи и верхней части туловища, гиперемия конъюнктив, инъекция сосудов склер («кроличьи глаза»), одутловатость лица, отечность век, припухлость губ. Больные эйфоричны, жалуются на бессонницу, жажду, тошноту, рвоту слизью. Часто можно наблюдать прострацию, бред, психомоторное возбуждение.

Изменения сердечно-сосудистой системы проявляются тахикардией (пульс 100 – 130 уд/мин), приглушенностью тонов сердца.

Как правило, на 3-й день состояние больного ухудшается, появляются цианоз, субиктеричность или иктеричность склер, носовые кровотечения, кровоточивость десен, примесь крови в рвотных массах, имеющих вид кофейной гущи; кал может быть с примесью крови. Печень и селезенка несколько увеличены и чувствительны при пальпации. Выявляются брадикардия, олигурия, в крови – лейкопения, в моче – альбуминурия.

Весьма характерен внешний вид больного: лицо одутловатое с багрово-синеватым оттенком, выражает беспокойство, глаза блестят, конъюнктивы гиперемированы, губы – ярко-красного цвета.

На 4 – 5-й день от начала болезни наступает ремиссия, продолжающаяся от нескольких часов до суток. В этот период температура тела снижается до нормальной или субфебрильной, самочувствие больного значительно улучшается, головная и мышечная боли ослабевают или вовсе исчезают, прекращаются тошнота и рвота.

При легком течении, встречающемся редко, с падением температуры тела начинается выздоровление.

При тяжелом течении ремиссия может отсутствовать и заболевание из начальной фазы сразу переходит в период реакции.

Чаще же период ремиссии сменяется периодом реакции (период венозных стазов) длительностью 3 – 4 дня. В этих случаях состояние больных вновь ухудшается, повышается температура тела, развиваются геморрагический и желтушный синдромы, почечная недостаточность. Гиперемия кожи сменяется ее бледностью с синеватым оттенком, на слизистых оболочках отмечаются кровоизлияния. Нарастают симптомы поражения сердечно-сосудистой системы: пульс – 50 – 40 уд/мин, тоны сердца приглушены, иногда с систолическим шумом на верхушке, падает артериальное давление, может развиться коллапс. Печень при пальпации плотноватая, болезненная, нарушаются ее функции: повышается содержание общего билирубина за счет прямого и непрямого, увеличиваются показатели активности альдолазы, АлАТ и АсАТ.

В период реакции наиболее выражен геморрагический синдром: выявляются желудочно-кишечные кровотечения, гематурия, геморрагическая сыпь на коже туловища и конечностей в виде петехий, пурпуры, экхимозов.

Усугубляется поражение почек, что проявляется нарастающей альбуминурией (до 10 г/л), в моче появляются зернистые и гиалиновые цилиндры.

В анализе крови отмечается лейкопения до (1,5…2,5) ×10^6/л, нейтропения и лимфоцитопения, редко лейкоцитоз, высокие концентрация гемоглобина, повышение СОЭ, замедление свертываемости крови.

На 6 – 7-й день болезни клинические проявления достигают максимального развития, определяя неблагоприятный исход. Смерть наступает обычно от острой почечной недостаточности с развитием уремической комы и токсического энцефалита, реже – от печеночной комы или миокардита.

Описанные периоды болезни составляют в среднем 8 – 9 дней, после чего заболевание переходит в фазу реконвалесценции с медленным регрессом патологических изменений. При благоприятном исходе с 10-го дня болезни состояние больных улучшается, клинические проявления постепенно исчезают, восстанавливаются до нормы клинико-лабораторные показатели.

Иногда развивается молниеносная форма болезни, которая ведет к смерти на 3 – 4-й день от начала заболевания.

Прогноз. В настоящее время летальность от желтой лихорадки приближается к 5 %, но в зависимости от характера эпидемии колеблется от 1 до 25 % и выше. Смерть больных наступает обычно в результате шока, печеночной и почечной недостаточности на 7 – 9-й день болезни.

Диагностика. Клинический диагноз базируется на данных характерного симптомокомплекса у лиц, относящихся к категории высокого риска заражения (невакцинированные люди, посещавшие джунглевые очаги желтой лихорадки за 1 – 1^1/2 нед. до начала болезни).

Лабораторно диагноз подтверждается выделением антител к вирусу в РСК и реакции торможения непрямой гемагглютинации при наличии 4-кратного повышения титров антител в парных сыворотках. В специальных лабораториях из крови выделяют вирус в первые 3 дня болезни и ставят реакцию нейтрализации вируса.

Желтую лихорадку необходимо дифференцировать от других видов геморрагических лихорадок, вирусного гепатита, малярии.

Лечение. Больных желтой лихорадкой госпитализируют в стационары, защищенные от проникновения комаров; проводят профилактику парентерального заражения.

Этиотропная терапия желтой лихорадки отсутствует, поэтому при легкой форме назначают симптоматическое лечение, а в лечении среднетяжелых форм используют витамин С, викасол, препараты из группы витамина Р, сердечно-сосудистые средства.

При тяжелом течении проводят интенсивную или даже реанимационную терапию, которая включает в себя применение больших доз ГКС, переливание крови и кровезамещающих жидкостей, сердечные гликозиды. Антибиотики назначают при появлении или для предупреждения бактериальных осложнений (пневмония и др.).

При развитии тромбогеморрагического синдрома назначают гепарин в дозе 20 000 – 60 000 ЕД/сут (внутривенно по 5000 – 10 000 ЕД каждые 4 ч или капельно с растворами глюкозы).

Лечение антикоагулянтами проводят под контролем за состоянием свертывающей системы крови.

В случаях прогрессирования печеночно-почечной недостаточности с выраженной азотемией проводят гемо– или перитонеальный диализ.

Профилактика желтой лихорадки включает в себя эпидемиологическое наблюдение на территории, где болезнь регистрируется или регистрировалась в прошлом, вакцинацию населения, внедрение среди местных жителей индивидуальных и коллективных мер защиты от нападения комаров и борьбу с ними. Мероприятия по истреблению комаров весьма эффективны при эпидемической желтой лихорадке. Однако при эндемической желтой лихорадке лесные комары практически недоступны, поэтому в этих регионах ведущая роль принадлежит массовой иммунизации населения, в первую очередь лиц, работа которых связана с пребыванием в лесах.

Специфическую профилактику в очагах инфекции осуществляют живой аттенуированной вакциной. Иммунитет развивается через 7 – 10 дней и сохраняется в течение 6 лет. Проведение прививок регистрируется в международных сертификатах.

Неиммунизированные против желтой лихорадки лица, прибывающие из мест, где регистрируются случаи заболевания, подвергаются карантину в течение 9 дней.

Международные мероприятия против завоза желтой лихорадки предусматривают телеграфное извещение ВОЗ страной, куда впервые занесена болезнь, а также страной, через которую завезен больной.

Геморрагическая лихорадка Крым – Конго

Геморрагическая лихорадка Крым – Конго (син.: геморрагическая лихорадка Крым – Конго – Хазер, крымско-конголезская лихорадка, крымская геморрагическая лихорадка, среднеазиатская геморрагическая лихорадка, карахалак, капилляротоксикоз острый инфекционный) – острое вирусное заболевание, относящееся к зоонозам с природной очаговостью, характеризуется лихорадкой, общей интоксикацией и выраженным геморрагическим синдромом.

Первые больные крымской геморрагической лихорадкой были обнаружены военными врачами, проводившими санитарно-эпидемиологическую разведку в июне 1944 г. в степных районах Крыма. Поводом для научных исследований послужили два смертельных случая от неясного заболевания с картиной острого капилляротоксикоза.

С июля 1944 г. в Крыму начала работу комплексная научная экспедиция под руководством М. П. Чумакова, выявившая 162 случая болезни. В результате вирусологических исследований в 1945 г. из клещей удалось выделить вирус. Позже очаги сходных заболеваний были выявлены в Болгарии, Югославии, Венгрии, Восточной и Западной Африке, в Пакистане и Индии. Заболевание распространено в Крыму, Донецкой, Астраханской, Ростовской и Херсонской областях, Краснодарском и Ставропольском краях, в Казахстане, Узбекистане, Туркмении и Азербайджане.

Этиология. Возбудитель – вирус рода Nairovirus семейства Bunyaviridae, является РНК-содержащим вирусом диаметром 92 – 96 нм. В 1956 г. идентичный по антигенному составу вирус был выделен из крови больного лихорадкой мальчика и получил название «вирус Конго». Для получения вируса используют клетки почек эмбрионов свиней, сирийских хомячков и обезьян. Вирус может быть выделен из крови больных в лихорадочный период, а также из взвеси растертых клещей – переносчиков болезни.

Эпидемиология. Геморрагическая лихорадка Крым – Конго – природно-очаговое заболевание, передающееся иксодовыми клещами. Характерной особенностью болезни является ее приуроченность к определенным ландшафтным зонам, где обеспечиваются необходимые условия для циркуляции возбудителя в природе. Резервуар вирусов – дикие (зайцы, африканские ежи и др.) и домашние (коровы, овцы, козы) животные, клещи более 20 видов из 8 родов с трансовариальной передачей возбудителей.

Механизм заражения человека – трансмиссивный, при нападении инфицированного клеща Hyalomma plumbeum (в Крыму), Hyalomma anatolicum (в Средней Азии, Африке) и мокрецов (Culicoides). Кроме того, возможно аэрогенное заражение (в лабораторных условиях) и при контакте с кровью больных людей (внутрибольничное заражение).

В эндемичных районах заболеваемость имеет сезонный характер и повышается в период сельскохозяйственных работ (в нашей стране в июне – августе), нередко приобретая профессиональный характер. У неиммунных лиц заболевание протекает тяжело, с высокой летальностью. После болезни сохраняется стойкий иммунитет.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Вирус проникает в организм человека через кожу в месте присасывания клеща или при наличии мелких травм при контакте с кровью больных людей при внутрибольничном заражении. С кровью он достигает ретикулоэндотелиальной системы (макрофаги), где идут его репликация и накопление. После этого вирус поступает в кровь, развивается фаза вирусемии, определяющая возникновение и развитие клинической картины. Последующая фаза гематогенной диссеминации приводит к развитию универсального капилляротоксикоза, синдрома ДВС и поражений внутренних органов (мостовидные некрозы в печени, дистрофические изменения в миокарде, почках и надпочечниках). Это клинически проявляется массивными геморрагиями и признаками поражений органов.

Для патологоанатомических изменений характерны множественные геморрагии в слизистые оболочки желудка и кишечника, наличие крови в их просвете при отсутствии воспалительных изменений. Обнаруживаются крупные, диаметром 1 – 1,5 см, и мелкие кровоизлияния в головном мозге, гиперемия его оболочек. Кровоизлияния выявляются также в легких, почках и других органах.

Клиническая картина. Инкубационный период продолжается 2 – 14 дней, чаще 3 – 5 дней.

Заболевание протекает циклически, выделяют 3 периода болезни: начальный, разгара, или геморрагическую фазу, и исходов.

Начальный период длится чаще 3 – 4 дня, начало заболевания острое, без продромальных явлений. Температура тела быстро достигает высоких показателей, что иногда сопровождается потрясающим ознобом. Лихорадка длится в среднем 7 – 8 дней.

Одновременно с лихорадкой появляются распространенные миалгии и артралгии, сильная головная боль, нередко боли в животе и поясничной области. Может быть положительный симптом Пастернацкого. При тяжелом течении болезни уже в начальный период появляются головокружение, нарушение сознания, сильные боли в икроножных мышцах. Иногда еще до развития геморрагического периода появляются повторная рвота, не связанная с приемом пищи, боли в пояснице, животе, преимущественно в надчревной области.

Характерна артериальная гипотензия, пульс часто соответствует температуре тела или несколько замедлен. Гематологические изменения в этот период проявляются лейкопенией с нейтрофильным сдвигом в лейкоцитарной формуле влево, тромбоцитопенией, повышением СОЭ.

Период разгара болезни соответствует геморрагической фазе заболевания, продолжается 2 – 6 дней, часто развивается после кратковременного снижения температуры тела, что обусловливает характерную для этой болезни «двугорбую» температурную кривую. Через 1 – 2 дня температура тела вновь повышается, развивается тромбогеморрагический синдром, выраженность которого определяет тяжесть и исход болезни.

У большинства больных появляются геморрагическая сыпь на коже и слизистых оболочках, гематомы в местах инъекций, могут быть желудочные, кишечные, маточные, легочные кровотечения. Состояние больного резко ухудшается. В этот период ярко выражена интоксикация, в результате которой больные находятся в подавленном состоянии, бледны, выявляется акроцианоз, брадикардия сменяется тахикардией, выражена артериальная гипотензия. Возможен бред. В 10 – 25 % случаев отмечаются менингеальные симптомы, возбуждение, судороги с последующим развитием комы. Печень обычно увеличена. У одних больных повляется гепатаргия. У других больных отмечается олигурия, выявляются микрогематурия, гипоизостенурия, азотемия. У ряда больных развиваются осложнения в виде пневмоний, отека легких, тромбофлебита, острой почечной недостаточности, шока.

Изменения периферической крови проявляются лейкопенией, гипохромной анемией, тромбоцитопенией.

Нормализация температуры тела и прекращение кровотечений характеризуют переход к периоду выздоровления.

Период реконвалесценции длительный, до 1 – 2 мес., характеризуется астеническим симптомокомплексом. У некоторых больных работоспособность восстанавливается в течение последующих 1 – 2 лет.

В эндемичных районах нередко наблюдаются абортивные формы болезни без выраженного геморрагического синдрома.

При лабораторных исследованиях, помимо характерных гематологических изменений, выявляют повышение гематокритного числа, содержания остаточного азота, активности аминотрансфераз, признаки метаболического ацидоза. Значительная тромбоцитопения и высокое гематокритное число могут свидетельствовать о неблагоприятном прогнозе.

Осложнения – отек легкого, пневмония, острая почечная недостаточность, отит, сепсис, тромбофлебиты.

Прогноз серьезный, летальность может достигать 40 %.

Диагностика. Клиническая диагностика болезни основывается на выявлении типичных признаков: острое начало с высокой лихорадкой, рано появляющийся и резко выраженный геморрагический синдром, двухволновая температурная кривая, нефропатия и гепатопатия у больных, относящихся к категории высокого риска (животноводы, охотники, геологи).

Дифференциальная диагностика проводится с менингококкемией, гриппом, лептоспирозом, сыпным тифом, тромбоцитопенической пурпурой и болезнью Шенлейна – Геноха, другими геморрагическими лихорадками.

Для лабораторного подтверждения диагноза используют методы выявления вируса и обнаружение нарастания титра специфических антител в динамике заболевания в РСК, РНГА, реакции торможения непрямой гемагглютинации и др.

Лечение. Этиотропного лечения нет, поэтому проводится патогенетическая терапия в соответствии с общими принципами лечения больных геморрагическими лихорадками.

Профилактика. В очагах болезни проводят комплекс дератизационных и дезинфекционных мероприятий. По показаниям проводят вакцинацию, вводят иммуноглобулин.

Омская геморрагическая лихорадка

Омская геморрагическая лихорадка – острое вирусное зоонозное природно-очаговое заболевание с трансмиссивным механизмом передачи возбудителя. Характеризуется выраженной интоксикацией, геморрагическим диатезом, волнообразной лихорадкой. Основные клинические признаки напоминают таковые при крымской геморрагической лихорадке, но отличаются частым поражением органов дыхания и большей доброкачественностью.

Заболевание впервые описано в 1940 – 1945 гг. врачами Омской области (Б. П. Первушин, Г. А. Сиземова и др.) в ходе эпидемической вспышки в Омской и Новосибирской областях. С 1946 г. омская геморрагическая лихорадка выделена в самостоятельную нозологическую форму. С 1958 г. в связи с проведенной борьбой с переносчиком случаи этой инфекции наблюдаются редко.

Этиология. Возбудитель – вирус омской лихорадки рода Flavivirus семейства Togaviridae, относящийся к арбовирусам и антигенно близкий к вирусам крымской геморрагической лихорадки и клещевого энцефалита. Вирус имеет малые размеры, диаметр частиц 35 – 40 нм, содержит РНК, при температуре 4 °C инактивируется через 29 дней, в 50 % глицерине сохраняется до 7 мес., в высушенном состоянии – до 4 лет.

При пассаже на ондатрах и белых мышах вирус становится высоковирулентным.

Эпидемиология. Омская геморрагическая лихорадка – природно-очаговый зооноз, хозяевами возбудителя являются ондатры, в поддержании популяции вируса принимают участие полевки, бурундуки и другие грызуны. Но основной резервуар и источник возбудителя – клещи Dermacentor pictus, D. marginatus, способные передавать его трансовариально и в ходе метаморфоза.

Заболевания людей встречаются в природных очагах Западной Сибири (Омская, Новосибирская, Курганская, Тюменская, Оренбургская области) и на севере Республики Казахстан.

Человек заражается при контакте с инфицированными ондатрами, через укусы клещей, воздушно-пылевым путем в лабораторных условиях.

Подъем заболеваемости наблюдается в летние месяцы в период активности клещей, и в связи с этим отмечаются два пика заболеваемости: в мае и августе – сентябре.

Естественная восприимчивость людей высокая. Перенесенное заболевание оставляет прочный иммунитет.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Входные ворота вируса – кожа в месте нападения клеща или мелкие повреждения кожи, инфицированные при контакте с ондатрой и водяной крысой. Не оставляя первичного аффекта, вирус проникает в кровь, гематогенно разносится по всему организму и поражает преимущественно сосуды, нервную систему и надпочечники.

Патоморфологически у погибших выявляются резкое полнокровие и отек головного и спинного мозга, серозно-геморрагический лептоменингит, мелкие кровоизлияния, очаговый энцефалит с участками некроза, морфологически выявляются также изменения симпатических ганглиев шеи, чревного сплетения, межпозвоночных узлов периферических нервов. Патоморфологические изменения во многом сходны с изменениями, характерными для других геморрагических лихорадок.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 3 – 10 дней. Начальный период болезни протекает остро, в основном без продромальных явлений, с высокой лихорадкой, потрясающими ознобами, головной болью и миалгиями. Уже в первые сутки температура тела достигает 39…40 °C, держится на высоком уровне 3 – 4 дня, после чего литически снижается к 7 – 10-му дню болезни. Лихорадка редко длится менее 7 и более 10 дней. Почти у половины больных имеют место повторные волны лихорадки, чаще на 2 – 3-й неделе от начала болезни, которые продолжаются от 4 до 14 дней.

На фоне лихорадки появляются общая разбитость, интенсивная головная боль, боли в мышцах всего тела. Больные заторможены, неохотно отвечают на вопросы, лежат на боку с запрокинутой назад головой.

Как и при других геморрагических лихорадках, характерен внешний вид: разлитая гиперемия лица и шеи, яркая инъекция сосудов склер и конъюнктивы. С первых дней болезни можно выявить петехиальные элементы на слизистой оболочке полости рта, в зеве и на конъюнктивах.

Сыпь наблюдается у 20 – 25 % больных; реже, чем при крымской геморрагической лихорадке, наблюдаются массивные кровотечения из ЖКТ и других органов.

На высоте клинических проявлений болезни возможно развитие менингоэнцефалита.

Отличительная особенность клинического течения омской геморрагической лихорадки – у 30 % больных развивается мелкоочаговая пневмония или бронхит.

Часто обнаруживается гепатомегалия. У некоторых больных можно отметить преходящую протеинурию.

В гемограмме обнаруживают лейкопению с нейтрофильным сдвигом в лейкоцитарной формуле влево, тромбоцитопению, отсутствие эозинофилов. В период второй температурной волны возможен нейтрофильный лейкоцитоз.

Прогноз. Заболевание характеризуется благоприятным течением и относительно невысокой летальностью (0,5 – 3 %, в среднем 1 %).

Диагностика и лечение аналогичны таковым при крымской геморрагической лихорадке. Для подтверждения диагноза используют РСК, реакцию нейтрализации. Вирус может быть выделен из крови в первые дни болезни.

Дифференцируют заболевание от других геморрагических лихорадок, клещевого энцефалита.

Профилактика – борьба с клещами, соблюдение мер личной защиты от нападения клещей. В профилактических целях в очагах используют вакцину против клещевого энцефалита, так как в силу антигенной близости возбудителей при вакцинации развивается стойкий иммунитет против обеих болезней.

Лихорадка денге

Лихорадка денге (син.: костоломная лихорадка, суставная лихорадка, лихорадка жирафов, пятидневная лихорадка, семидневная лихорадка, финиковая болезнь) – острое вирусное трансмиссивное заболевание, протекающее с лихорадкой, интоксикацией, миалгией и артралгией, экзантемой, лимфаденопатией, лейкопенией, а некоторые варианты болезни – с геморрагическим синдромом.

Заболевание описано во время эпидемической вспышки в 1954 г. в Маниле, а в последующие годы регистрировалось в различных странах Южной и Юго-Восточной Азии (Филиппины, Вьетнам, Камбоджа, Лаос, Таиланд, Малайзия, Бирма, Индия, острова Тихого океана).

Этиология. Вирус денге относится к семейству Togaviridae, роду Flavivirus, это арбовирус антигенной группы В, РНК-содержащий вирус, диаметр вириона 40 – 45 нм. Выделены 4 серотипа вируса денге, различных в антигенном отношении. Вирус денге имеет антигенное родство с вирусами желтой лихорадки, японского и западно-нильского энцефалитов. Вирус размножается на культурах тканей и клетках почек обезьян, хомяков. В сыворотке крови больных вирус сохраняется при комнатной температуре до 2 мес., а высушенный – до 5 лет.

Эпидемиология. За последние десятилетия наблюдается повышение заболеваемости лихорадкой денге (рис. 8) в различных регионах: КНР, Вьетнам, Индонезия, Таиланд, Куба. На Кубе во время вспышки в 1981 г. лихорадкой денге переболели почти 350 тыс. человек (при летальности 1,6 %). Причины подъема заболеваемости остаются невыясненными.

Геморрагическая форма лихорадки денге регистрируется преимущественно среди местных жителей эндемичных районов Юго-Восточной Азии, как правило, у детей в возрасте от 2 до 13 лет. Классическая форма распространена в Африке, Америке, Азии.

Источником вируса денге являются больной человек, обезьяны и, возможно, летучие мыши. Человеку передают инфекцию комары Aedes aegypti, обезьянам – A. albopictus. Комар A. aegypti через 8 – 12 дней после питания кровью больного человека становится заразным, сохраняя вирус до 3 мес. и более. Так как вирус способен развиваться в теле комара при температуре воздуха не ниже 22 °С, лихорадка денге распространена в тропических и субтропических районах от 42° с. ш. до 40° ю. ш.

Рис. 8. Динамика абсолютного числа больных геморрагической формой денге в странах Юго-Восточной Азии (Таиланд, Индонезия, Вьетнам)

Патогенез и патологоанатомическая картина. Вирус проникает в организм человека через кожу при укусе зараженного комара. На месте ворот инфекции через 3 – 5 дней формируется первичный аффект – ограниченное воспаление, где и происходит репликация и накопление вируса. После этого вирус поступает в кровь, вирусемия продолжается до 3 – 5-го дня лихорадочного периода.

Лихорадка денге протекает в классической и геморрагической формах. Строгой зависимости между типом вируса и клинической картиной нет. Геморрагическая лихорадка денге и шоковый синдром денге могут вызывать все четыре серотипа вируса.

При первичной инфекции любым типом вируса возникает классическая форма денге. Благодаря отсутствию сенсибилизации вновь прибывающие в эндемический очаг заболевают только классической формой денге. Геморрагическая форма развивается лишь у местных жителей (Казанцев А. П., 2000).

При геморрагической форме поражаются преимущественно мелкие сосуды, развиваются набухание эндотелия, периваскулярный отек и инфильтрация мононуклеарами. Именно поражение сосудов и нарушение агрегатного состояния крови приводят к развитию распространенных геморрагических явлений, вплоть до множественных кровоизлияний в эндо– и перикард, плевру, брюшину, слизистые оболочки желудка и кишечника, в головной мозг при тяжелом течении болезни.

Токсическое действие, развивающееся в результате инфекционного процесса, обусловливает дегенеративные изменения в печени, почках, миокарде.

После перенесенного заболевания формируется иммунитет, предохраняющий от повторного заболевания до 2 лет, но он типоспецифичен, поэтому возможны повторные заболевания, вызванные другим серотипом, через 2 – 3 мес.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 3 – 15 дней, чаще 5 – 7 дней.

Начало заболевания обычно острое, чаще среди полного здоровья появляются озноб, боли в спине, крестце, позвоночнике, суставах, повышается температура тела. Лихорадка быстро достигает 39…40 °C, на ее фоне отмечаются резкая адинамия, анорексия, тошнота, головокружение, бессонница. Лицо больных гиперемировано, пастозно, склеры инъецированы.

Клиническая картина зависит от варианта болезни.

Классическая лихорадка денге протекает обычно благоприятно, хотя примерно в 1 % случаев может развиваться коматозное состояние с остановкой дыхания. В клинической картине ведущими симптомами являются лихорадка, интоксикация, за счет которой со 2 – 3-го дня развивается брадикардия до 40 уд/мин, значительная лейкопения с относительными лимфо– и моноцитозом, тромбоцитопения. Характерные проявления болезни – выраженные артралгия, миалгия и ригидность мышц – затрудняют передвижение больных.

В большинстве случаев у больных увеличиваются периферические лимфатические узлы.

Обычно к концу 3-х суток температура тела критически падает, держится на нормальных или субфебрильных величинах 1 – 3 дня, затем снова повышается на 2 – 3 дня, и появляются основные симптомы болезни. Затем температура тела нормализуется, общая продолжительность лихорадки – 2 – 9 дней.

Характерный симптом лихорадки денге – сыпь, которая может появиться иногда во время первой лихорадочной волны, но чаще при втором повышении температуры тела, а иногда и позже, уже в период апирексии после второй волны. Сыпь полиморфна, чаще папулезная (кореподобная), но может быть петехиальной, скарлатиноподобной, уртикарной. Как правило, сыпь обильная, зудящая, сначала появляется на туловище, затем распространяется на конечности, оставляет после себя шелушение. Сыпь сохраняется в течение 3 – 7 дней. Нередко заболевание протекает без сыпи.

Геморрагический синдром наблюдается у 1 – 2 % больных.

Геморрагическая лихорадка денге (филиппинская геморрагическая лихорадка, таиландская геморрагическая лихорадка, сингапурская геморрагическая лихорадка) имеет более тяжелое течение.

Начальный период, в общем, сохраняет черты классического варианта болезни, но, в отличие от последнего, миалгия, артралгия и боли в костях возникают редко. Длится начальный период 2 – 4 дня.

В период разгара состояние больного быстро ухудшается, нарастает слабость. Согласно рекомендациям ВОЗ, клинически геморрагическую форму лихорадки денге классифицируют на 4 степени тяжести.

Степень I. Лихорадка, симптомы общей интоксикации, появление кровоизлияний в локтевом сгибе при наложении манжетки или жгута («проба жгута»), в крови – тромбоцитопения и сгущение крови.

Степень II. Имеются все проявления, характерные для степени I, кроме того, спонтанные кровотечения (внутрикожные, из десен, желудочно-кишечные), при исследовании крови – более выраженные гемоконцентрация и тромбоцитопения. Степень III. Клинические проявления степени II в сочетании с циркуляторной недостаточностью, возбуждением. Лабораторно выявляются гемоконцентрация и тромбоцитопения.

Степень IV включает в себя картину степени III, на фоне которой развивается глубокий шок, артериальное давление падает до 0. Лабораторно выявляются гемоконцентрация и тромбоцитопения.

Степени III и IV расцениваются как шоковый синдром лихорадки денге.

При неблагоприятном исходе смерть наступает обычно на 4 – 5-й день болезни. Прогностически неблагоприятны кровавая рвота, кома или шок, а развитие распространенного цианоза и судорог свидетельствует о терминальной стадии болезни.

Если больной пережил период разгара как критический период болезни, то он начинает быстро поправляться.

Геморрагическая лихорадка денге чаще наблюдается у детей.

Летальность при этой форме – около 5 %.

Диагностика. Клинический диагноз классической формы базируется на характерных симптомах (двухволновая лихорадка, сыпь, миалгия, артралгия, лимфаденит) с учетом эпидемиологического анамнеза. Для диагностики геморрагической формы болезни ВОЗ разработала следующие критерии:

– лихорадка – острое начало, высокая, стойкая, продолжительностью от 2 до 7 дней;

– геморрагические проявления, включая, по меньшей мере, положительную пробу жгута и любой из следующих критериев – петехии, пурпура, экхимозы, носовые кровотечения, кровотечения из десен, кровавая рвота или мелена;

– увеличение печени; тромбоцитопения, гемоконцентрация, повышение гематокритного числа не менее чем на 0,20.

Лабораторная верификация диагноза: в парных сыворотках – выявление антител методом РТГА или РСК; при первичной инфекции обнаруживаются антитела класса IgM.

Лечение. Специфической терапии нет, проводится патогенетическое лечение.

ГКС неэффективны. Своевременное проведение противошоковых мероприятий в большинстве случаев обеспечивает благоприятный исход. Применение гепарина при синдроме ДВС противопоказано.

Исход. Летальность составляет 3 – 5 %. Лица из неэндемичных зон в ходе эпидемической вспышки геморрагической формы денге переносят обычно доброкачественный, классический вариант болезни, без геморрагического синдрома и шока.

Лихорадка Ласса

Лихорадка Ласса – острое вирусное заболевание, зооноз с природной очаговостью, высококонтагиозная инфекция, характеризующаяся тяжелым течением, геморрагическим синдромом, язвенным фарингитом, поражением органов дыхания, почек, ЦНС, миокардитом и высокой летальностью.

В 1969 г. в г. Ласса (Нигерия) тяжело заболела медицинская сестра американской миссии. Самолетом она была доставлена в более крупный город, где умерла. Вскоре так же заболела и умерла одна из медицинских сестер, ухаживавших за ней. Спустя некоторое время с той же симптоматикой заболела еще одна медицинская сестра. Последняя больная была доставлена в Нью-Йорк, где ее удалось спасти. Из крови всех троих заболевших был выделен вирус.

В 1970 г. развилась более интенсивная вспышка лихорадки Ласса на Нигерийском плато, после этого заболевание широко распространилось в Западной Африке. Лихорадка Ласса никогда не отмечалась вне Африканского континента, но имело место лабораторное заражение в США.

Этиология. Возбудитель – РНК-содержащий вирус, относится к аренавирусам, родственный возбудителям лимфоцитарного хориоменингита, аргентинской и боливийской лихорадки. Вирус чувствителен к действию эфира, хлороформа, дезоксихолата. Он довольно устойчив во внешней среде.

Возбудитель лихорадки Ласса входит в группу наиболее опасных для человека вирусов, поэтому работа с ним требует строжайших мер предосторожности.

Эпидемиология. Лихорадка Ласса – зоонозное природно-антропургическое вирусное заболевание. Резервуаром и источником вируса являются многососковые крысы Mattomys natalensis, широко распространенные в Западной Африке и часто обитающие вблизи поселений человека. Вторичным источником возбудителя может служить зараженный человек.

У крыс вирус Ласса вызывает бессимптомную инфекцию. В моче и мокроте больного человека вирус обнаруживали в период лихорадки и в течение 3 – 9 нед. периода апирексии.

Заражение происходит алиментарным и воздушно-капельным путями, а также через микротравмы кожи. Загрязнение предметов обихода или инструментария выделениями (кровавая мокрота, кровавая рвота) или непосредственно кровью больных, содержащими вирус, обусловливает контактную передачу возбудителя, а также заражение через медицинский инструментарий. Попадание в пищу или воду зараженной вирусом мочи, носового и ротового отделяемого грызунов или носоглоточного отделяемого больных людей ведет к заражению здорового человека.

Хотя больной человек служит источником заражения, при повторных передачах вируса от человека к человеку инфекция угасает, и в человеческой популяции длительной циркуляции вируса не происходит.

Лихорадка Ласса встречается в Западной Африке (Нигерия, Сьерра-Леоне, Сенегал, Мали, Гвинея) и Центральной Африке (Заир, Центрально-Африканская республика, Буркина-Фасо), где регистрируется в виде спорадических случаев и небольших вспышек на территории природных очагов.

Естественная восприимчивость людей к вирусу Ласса высокая. Длительность иммунитета после перенесенного заболевания не установлена.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Из места входных ворот вирус, не оставляя изменений, гематогенно диссеминирует, поражая многие органы и системы. Под его влиянием повышается ломкость сосудов, возникают глубокие расстройства гемостаза и развивается синдром ДВС. Кровоизлияния больше всего выражены в кишечнике, печени, миокарде, легких, в головном мозге. В клинической картине наиболее характерны и преобладают лихорадка, лимфаденит и на высоте болезни – макулопапулезная сыпь и кровоизлияния.

Клиническая картина. Инкубационный период продолжается от 3 до 21 дня, чаще – 7 – 10 дней. Заболевание начинается относительно постепенно, без продромальных явлений. Ежедневно нарастают лихорадка (температура тела через 3 – 5 дней достигает 39…40 °C) и симптомы общей интоксикации (астенизация, мышечные боли, расстройства сознания). С первого дня больные отмечают общую слабость, разбитость, общее недомогание, умеренную мышечную и головную боль. Выявляется генерализованный лимфаденит, в конце 1-й недели появляется сыпь розеолезного, папулезного или макулезного характера. Длится лихорадка 2 – 3 нед. Характерен общий вид больного: лицо и шея гиперемированы, иногда пастозны, сосуды склер инъецированы, в 80 % случаев выявляется характерное поражение зева – на дужках миндалин и мягком нёбе очаги некротически-язвенных изменений желтовато-сероватого цвета, окруженные зоной яркой гиперемии, которые могут сливаться.

На 5 – 6-й день болезни нередко появляются боль в надчревной области, тошнота, рвота, обильный жидкий, водянистый стул, иногда развивается обезвоживание. В тяжелых случаях развиваются отеки, инфекционно-токсический шок, острая сердечная недостаточность.

На 2-й неделе заболевания резко усиливаются симптомы интоксикации, присоединяются пневмония, отек легкого, миокардит, отек лица и шеи, геморрагический синдром, которые могут обусловить летальный исход. При обследовании в этот период клинически и рентгенологически выявляется пневмония, нередко – плевральный выпот. Пальпируется увеличенная печень, возможен асцит. Повышается активность АлАТ и АсАТ. В гемограмме – лейкопения, тромбоцитопения.

Диагностика базируется на данных клинической картины с учетом эпидемиологического анамнеза (пребывание в эндемичной местности не более чем за 17 дней до развития болезни) и лабораторных исследований. Используются серологические методы (РСК, РИФ) для выявления антител. К сожалению, серологические тесты недостаточно информативны в природных очагах инфекции, так как значительная часть жителей с раннего возраста имеют антитела к вирусу. Выделение вируса доступно специальным лабораториям. Вирусологические исследования могут проводиться только в лабораториях высокой биологической безопасности, где осуществляется выделение и идентификация вируса в клеточных культурах. При наличии биопсийного или аутопсийного материала возможна идентификация вирусного антигена методом флюоресцирующих антител с использованием моноклональных антител.

Лечение. Все больные подлежат изоляции.

Этиотропная терапия не разработана, поэтому основой является патогенетическая терапия.

Больным проводят регидратацию, назначают преднизолон, осуществляют оксигенотерапию, назначают комплекс витаминов. Проводят лечение геморрагического синдрома.

Прогноз серьезный, летальность достигает 20 – 75 %.

Профилактика. Больного изолируют не менее чем на 30 дней от начала заболевания в бокс, лучше в специальные полимерные или стеклянно-металлические кабины с автономным жизнеобеспечением. Персонал работает в защитной одежде.

Проводят тщательную текущую и заключительную дезинфекцию. Так как кровь и моча больных представляют опасность, то не только бактериологические, но и обычные клинические и биохимические исследования проводят с соблюдением всех мер безопасности.

За лицами, контактирующими с больными лихорадкой Ласса, проводят наблюдение в течение максимального срока инкубации – 17 дней.

Специфическая профилактика не разработана.

В эндемичных очагах необходимы профилактические мероприятия: истребление грызунов – хозяев вируса Ласса, особенно вблизи населенных пунктов.

Лихорадка Марбург

Лихорадка Марбург (син.: болезнь Марбурга, геморрагическая лихорадка Мариди) – острое вирусное высококонтагиозное заболевание, характеризующееся тяжелым течением, геморрагическим синдромом, поражением печени, ЖКТ и ЦНС, высокой летальностью.

Первые заболевания были зарегистрированы в 1967 г. одновременно в Марбурге (пригород Франкфурта-на-Майне) и Белграде (Югославия). В 1975 и 1981 гг. наблюдались заболевания в ЮАР и Кении, Судане (район деревни Мариди). Позже были зарегистрированы вторичные заболевания у медицинских работников – у двоих врачей, одной медсестры, работника морга и жены ветеринарного врача.

Этиология. Вирус Марбург по морфологии сходен с вирусом Эбола, но отличается от него по антигенной структуре. Это РНК-содержащий вирус, относится к семейству Filoviridae, роду Filovirus. Вирион Марбург характеризуется полиморфизмом, он может быть червеобразной, спиралевидной и округлой формы, имеет длину от 665 до 1200 нм, диаметр поперечного сечения – 70 – 80 нм.

Вирус пассируется на морских свинках и в культуре перевиваемых клеток почки зеленой мартышки.

Эпидемиология. Источником вируса Марбург и его резервуаром являются африканские зеленые мартышки, у которых заболевание может протекать латентно. Больной человек представляет опасность для окружающих, вирус выделяется с носоглоточным содержимым, мочой, заразна кровь больных.

Человек инфицируется воздушно-капельным путем, а также при попадании вируса на конъюнктивы. Заражение может произойти при случайных уколах иглой или при порезе во время работы с кровью больного. Не исключается половой путь передачи вируса, так как он обнаруживался в сперме.

Вирус в организме переболевшего человека может сохраняться до 3 мес.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Воротами инфекции служат поврежденная кожа, слизистые оболочки ротовой полости, глаз. Полагают, что 90 % заразившихся переносят манифестную форму заболевания. Вирус диссеминирует по организму, размножение его может происходить в печени, селезенке, легких, костном мозге, яичках и других органах. Патофизиологической основой процесса при лихорадке Марбург является повышенная проницаемость стенок сосудов практически во всех органах.

Патоморфологические изменения выявляются в печени, наиболее характерный морфологический признак – гепатоклеточный некроз, очаги некроза быстро становятся сливными, захватывая обширные участки доли при минимальной воспалительной реакции. Биохимически выявляются признаки поражения печени, но желтуха как симптом встречается редко. Помимо печени, очаговые некрозы обнаруживаются в лимфатических узлах, селезенке и половых железах. Морфологические изменения имеют место также в почках (поражение эпителия почечных канальцев), селезенке, миокарде, легких. Характерны множественные мелкие кровоизлияния в различных органах, в том числе в головном мозге.

Клиническая картина. Инкубационный период – 2 – 16 дней, в среднем 6 – 7. Продромальный период отсутствует. Для клинической картины характерно острое начало с высоким подъемом температуры тела, сильными головными болями, болями в мышцах и суставах, выраженным общим недомоганием. Через несколько дней присоединяются поражения ЖКТ, развиваются геморрагический синдром, обезвоживание, нарушается сознание. Держится головная боль разлитого характера, появляются боль в груди колющего характера, усиливающаяся при дыхании, загрудинные боли.

При обследовании выявляется гиперемия слизистой оболочки глотки, кончик и края языка красные, на твердом и мягком небе, языке появляются везикулы, при вскрытии которых образуются эрозии.

С 3 – 4-го дня болезни присоединяются боли в животе схваткообразного характера, стул становится жидким, водянистым, у половины больных отмечается примесь крови в стуле или появляются признаки желудочно-кишечного кровотечения. Может также быть рвота с примесью желчи и крови в рвотных массах. Понос длится около недели; рвота продолжается 4 – 5 дней.

В половине случаев у больных на 4 – 5-й день болезни на туловище появляется сыпь, чаще кореподобная, у некоторых больных на фоне макулопапулезной сыпи могут отмечаться везикулезные элементы. Сыпь распространяется на верхние конечности, шею, лицо.

При развитии геморрагического синдрома появляются кровоизлияния в кожу, конъюнктиву, слизистые оболочки полости рта, часто носовые, маточные, желудочно-кишечные кровотечения. Нарастает интоксикация. На 7 – 9-й день заболевания интоксикация достигает максимального развития, появляются симптомы дегидратации, при тяжелом течении присоединяется менингеальный синдром, развивается инфекционно-токсический шок. В этот период могут появиться судороги, потеря сознания. На высоте этих проявлений больные нередко умирают.

В крови выявляются лейкопения, тромбоцитопения, анизоцитоз, пойкилоцитоз, базофильная зернистость эритроцитов.

Кризис наступает к 8 – 10-му дню болезни, у переживших критический период больных клинические симптомы постепенно затухают, период выздоровления затягивается на 3 – 4 нед. В это время могут периодически беспокоить боли в животе, ухудшение аппетита, возможны длительные психические расстройства, облысение.

Диагностика. При постановке диагноза учитывают особенности клинической картины (острое начало заболевания, тяжелое течение, наличие везикулезно-эрозивных изменений слизистой оболочки полости рта, геморрагический синдром, экзантема, понос, рвота, обезвоживание, тяжелое поражение ЦНС с расстройством сознания и менингеальным синдромом), данные эпидемиологического анамнеза (пребывание в местностях с природными очагами лихорадки Марбург, работа с тканями африканских мартышек, контакт с больными).

Окончательно диагноз устанавливают после лабораторных исследований, которые позволяют выявить вирус или антитела к нему методом ИФА и РСК. Лабораторные исследования проводят с соблюдением всех мер предосторожности и только в специально оборудованных лабораториях. Материал для лабораторных исследований упаковывают в металлические биксы и пересылают в лаборатории с нарочным.

Вирусологическая диагностика лихорадок Марбург может проводиться только при наличии в лаборатории режима высокой биологической безопасности.

Лечение. Этиотропная терапия отсутствует, эффективных противовирусных препаратов нет, поэтому основной является патогенетическая терапия. Проводится комплекс мероприятий, направленных на борьбу с обезвоживанием, инфекционно-токсическим шоком. Так как заболевание протекает с лейкопенией и снижением иммунологической реактивности, через каждые 10 дней внутримышечно вводят нормальный человеческий иммуноглобулин (по 10 – 15 мл в острый период и по 6 мл в период реконвалесценции).

Прогноз весьма серьезный, летальность составляет 25 % (при вспышках инфекции может достигать 60 – 90 %).

Профилактика. Больные лихорадкой Марбург подлежат обязательной госпитализации и строгой изоляции в отдельном боксе. Соблюдаются все меры предосторожности, они совпадают с тактикой, рекомендованной при лихорадке Ласса. В профилактике лихорадки Марбург важную роль играют карантинные мероприятия как в отношении людей, прибывающих из эндемичных районов, так и импортируемых обезьян.

Лихорадка Эбола

Лихорадка Эбола – острое вирусное высококонтагиозное заболевание, характеризуется тяжелым течением, лихорадкой, рвотой, болью в мышцах, диареей, кровотечением изо рта, глаз и ушей и высокой летальностью.

В Южном Судане и Северном Заире в 1976 г. вспыхнула эпидемия геморрагической лихорадки, причем в Судане заболели около 300 человек, из них 151 умер, в Заире из 237 заболевших умерли 211 человек. Так как вирус был выделен в местности около реки Эбола в Заире, заболевание назвали лихорадкой Эбола.

В ходе эпидемии лихорадки Эбола в Уганде в конце XX в. было установлено, что в стране передаче вируса способствует своеобразный ритуал во время похорон. По традиции умершего хоронили всей деревней, перед похоронами односельчане обмывали покойника, затем опускали в эту воду руки и пожимали их друг другу в знак солидарности, заражаясь вирусом от умершего.

Этиология. Вирус Эбола по морфологическим свойствам не отличается от вируса Марбург, но имеет иное антигенное строение, что позволяет их дифференцировать серологически.

Эпидемиология. Эпидемиологически заболевание имеет очень много общих черт с лихорадкой Марбург. Резервуаром вируса в природе являются грызуны, обитающие вблизи поселений людей. Больной человек представляет опасность для окружающих, вирус выделяется от больных на протяжении 3 нед.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Вирус проникает в организм человека через слизистые оболочки дыхательных путей и микротравмы кожи, не оставляя следа в месте входных ворот. Репликация вируса и его накопление завершаются генерализацией инфекции с развитием вирусемии, интоксикации и тяжелого геморрагического синдрома.

У жителей эндемичных районов возможно бессимптомное течение заболевания, так как исследования показали, что 7 % населения, проживающего там, имеют антитела к вирусу Эбола.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 4 – 6 дней. Как и при лихорадке Марбург, заболевание начинается остро, у больного появляются сильная головная боль, боли в мышцах, понос, боли в животе. Затем присоединяется сухой кашель и колющие боли в груди, развиваются признаки дегидратации. В конце первой недели болезни на коже появляется макулопапулезная сыпь, после исчезновения которой отмечается шелушение. В это же время развивается геморрагический синдром, проявляющийся в виде носовых кровотечений, кровавой рвоты, маточных кровотечений.

В крови характерны нейтрофильный лейкоцитоз, тромбоцитопения, анемия.

Смерть больных наступает обычно на 2-й неделе болезни на фоне кровотечений и шока.

Диагностика и лечение такие же, что и при лихорадке Марбург.

Прогноз серьезный, летальность в эндемичных очагах достигает 50 – 88 %.

Профилактика. Проводятся мероприятия в очаге, как и при других особо опасных геморрагических лихорадках (Ласса, Марбург).

В 2014 г. была зарегистрирована вспышка лихорадки Эбола в Западной Африке. По данным ВОЗ, в августе 2014 г. диагностировано 2615 случаев заболевания, 1427 из них – с летальным исходом. По оценкам ВОЗ, заболевание может нести угрозу человечеству.

Лихорадка Западного Нила

Лихорадка Западного Нила (син.: западнонильский энцефалит, энцефалит Западного Нила, «утиная лихорадка») – острое трансмиссивное инфекционное заболевание, передающееся комарами и протекающее с полиаденитом, высыпаниями на коже и серозным воспалением мозговых оболочек, иногда – менингоэнцефалитом. Лихорадка Западного Нила эндемична во многих странах Азии, Европы (Средиземноморье, острова Бакинского архипелага в Каспийском море), в Африке.

Лихорадка Западного Нила известна с 1937 г., когда в Уганде был впервые выделен вирус, относящийся к антигенному комплексу вируса японского энцефалита. С середины XX в. заболевание получило широкое распространение в Африке и Азии.

Наиболее часто эта инфекция встречается в странах Средиземноморья, особенно в Израиле и Египте. Спорадические случаи и вспышки лихорадки Западного Нила в 70-х гг. XX в. отмечались в Западном Средиземноморье и южной части России, в Белоруссии, Украине, в 90-х гг. прошлого века – в Румынии, Чехии и Италии.

В России первые случаи болезни описаны в г. Астрахани. В дальнейшем при серологических исследованиях было выявлено наличие антител к вирусу у жителей Краснодарского края, Омской и Волгоградской областей, Белоруссии, Азербайджана, Таджикистана, Украины.

Актуальность лихорадки Западного Нила в России возросла в 1999 г., когда около 600 человек заболели в Волгоградской области во время вспышки инфекции; были зарегистрированы случаи также в Астраханской области и Краснодарском крае.

Этиология. Вирус относится к роду Flavivirus семейства тогавирусов, имеет сферическую форму, размеры 20 – 30 нм, содержит РНК. Он хорошо сохраняется в замороженном и высушенном состоянии, погибает при температуре выше 56 °C в течение 30 мин, инактивируется эфиром и дезоксихолатом.

Вирус лихорадки Западного Нила – самый распространенный из флавивирусов.

Эпидемиология. Резервуаром и источником вируса в природе являются дикие и домашние птицы, главным образом водного и околоводного экологического комплекса, у них наблюдается интенсивная вирусемия и длительная персистенция вируса. Основные переносчики вируса – комары, преимущественно кровососущие виды. Вирус выделен от 43 видов комаров, чаще рода Culex, но также Aedes, Anopheles, Mansonia и др.

Спорадические случаи и крупные эпидемические вспышки лихорадки Западного Нила регистрируются на всех континентах. На Европейском континенте циркуляция вируса связана с двумя основными типами циклов: 1) сельский цикл, в котором участвуют дикие, обычно водоплавающие, птицы и орнитофильные комары, и 2) городской цикл с участием синантропных или домашних птиц и комаров, питающихся как на птицах, так и на людях. Так, во время вспышки летом 1999 г. в Волгоградской области наблюдался преимущественно городской тип эпидемического процесса.

На территории южных регионов СНГ очаги инфекции установлены в Армении, Туркмении, Таджикистане, Азербайджане, Казахстане, Молдавии, а также в Астраханской, Одесской, Омской областях.

Возрастной состав заболевших зависит от распространенности болезни. Так, в гиперэндемичных районах (например, в Египте) болеют преимущественно дети младшего возраста, а антитела к вирусу имеют 90 % жителей региона. В очагах с низкой распространенностью болезни (например, в Уганде) болеют преимущественно взрослые.

Заболевание имеет выраженную сезонность, в зависимости от климатических условий подъем заболеваемости отмечается с мая – июня по август – сентябрь.

Естественная восприимчивость людей высокая. Чаще болеют молодые люди.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет обычно 3 – 6 дней с колебаниями от 2 до 14 дней. Начинается заболевание обычно остро с повышения температуры тела до 38…40 °C, подъем температуры тела сопровождается ознобом. Лихорадочный период длится в среднем 5 – 7 дней, иногда до 2 нед. Температурная кривая чаще носит ремиттирующий характер с ознобами, поэтому больные отмечают повышенную потливость.

В клинической картине ведущими симптомами являются лихорадка, интоксикация, лимфаденопатия, пятнисто-папулезная сыпь, исчезающая без пигментации, и серозный менингит, сходный с серозным менингитом другой этиологии.

Интоксикация проявляется мучительной головной болью с преимущественной локализацией в области лба и глазниц, генерализованными мышечными болями, особенно выраженными в области шеи и поясницы. В связи с интоксикацией появляются сонливость, анорексия, могут быть многократная рвота, боли в области сердца.

Характерен внешний вид больного: лицо гиперемировано, видны инъекция сосудов склер и конъюнктив, гиперемия и зернистость слизистых оболочек мягкого и твердого нёба.

Лимфаденит (увеличение поднижнечелюстных, в области угла нижней челюсти, боковых шейных, подмышечных лимфатических узлов), по описаниям зарубежных авторов, считается одним из характерных симптомов лихорадки Западного Нила, но во время вспышки в Волгоградской области он был выявлен лишь у 3 – 5 % больных.

У половины больных выявляется серозный менингит, который клинически проявляется головными и орбитальными болями, повторной рвотой и другими симптомами менингеального синдрома. При лабораторном исследовании в СМЖ выявляется лимфоцитарный плеоцитоз до (100…2000) ×10^6/л, иногда незначительно увеличено содержание белка.

Для менингита при лихорадке Западного Нила характерна диссоциация между слабовыраженными оболочечными симптомами и отчетливыми воспалительными изменениями в СМЖ.

В случае развития менингоэнцефалита выявляются симптомы отека головного мозга. Заболевание сопровождается нарушением сознания, судорогами, очаговой симптоматикой, обычно за счет повреждения пирамидной и экстрапирамидной систем.

Больные могут погибнуть при явлениях вклинения ствола головного мозга.

При тяжелом течении болезни могут наблюдаться желудочно-кишечные расстройства в виде поноса по типу энтерита. Возможно развитие панкреатита, миокардита.

Исходы. Летальность достигает 5 – 16 %.

Диагностика. Диагноз во время эпидемических вспышек ставят на основании характерной клинической картины с учетом эпидемиологического анамнеза.

Более сложна диагностика при спорадическом распространении болезни.

Клинический диагноз должен быть подтвержден лабораторными исследованиями, для чего применяют серологические методы: реакцию нейтрализации, РСК, РТГА. Широко внедряются в практику определение вирусных антигенов и антител методами прямой и непрямой иммунофлюоресценции, использование моноклональных антител для идентификации новых вирусных изолятов, ИФА и радиоиммунный анализ, применение биохимического анализа вирусных белков и нуклеиновых кислот, а именно электрофореза в полиакриламидном геле, и олигонуклеотидного картирования.

Лечение. Всех больных с подозрением на любую арбовирусную инфекцию госпитализируют в инфекционные стационары, имеющие отделения или палаты интенсивной терапии. На повестке дня стоит изучение эффективности противовирусных препаратов в лечении многих арбовирусных заболеваний, в частности применение рибавирина, препаратов ИФН и его индукторов. Но все они требуют клинических испытаний.

Так как этиотропная терапия в настоящее время не разработана, осуществляется динамическое наблюдение и комплексная патогенетическая терапия:

– наблюдение за сердечно-сосудистой деятельностью, внешним дыханием, функцией почек с определением почасового и суточного диуреза (учитывают объем и состав инфузионных средств, используемые медикаменты);

– мероприятия, направленные на устранение отека головного мозга;

– профилактика и лечение нарушений внешнего дыхания;

– мероприятия, направленные на устранение нарушений функций сердечно-сосудистой системы;

– мероприятия, направленные на устранение судорог;

– мероприятия, направленные на устранение гипертермического синдрома.

Профилактика. Профилактические мероприятия направлены на уничтожение комаров, обезвреживание мест их выплода, использование индивидуальных средств защиты от комаров.

Меры иммунопрофилактики не разработаны.

Болезнь кьясанурского леса

Болезнь кьясанурского леса (син.: кьясанурская лесная болезнь Индии) – острое природно-очаговое арбовирусное заболевание, характеризующееся тяжелым течением с выраженным геморрагическим синдромом.

Впервые как самостоятельная клиническая единица болезнь кьясанурского леса была обнаружена в тропических лесах западной области Майсур в южной Индии в 1957 г.

Этиология. Возбудитель относится к экологической группе арбовирусов семейства тогавирусов рода флавивирусов (группа В).

В отличие от других вирусов этой группы, он ассоциирован не с энцефалитом, а с геморрагической лихорадкой. Вирус близок к возбудителям омской геморрагической лихорадки, желтой лихорадки и денге. Геном вируса представлен односпиральной РНК.

Эпидемиология. Переносчиками инфекции служат клещи вида Haemaphysalis spinigera. В настоящее время считают, что скрытым резервуаром и источником заражения клещей вида Haemaphysalis являются клещи вида Ixodes, паразитирующие на мелких лесных млекопитающих. Клещи Haemaphysalis, в свою очередь, инфицируют при укусе приматов и птиц. Нередки также случаи заражения в лабораторных условиях. Кроме человека, к этой болезни восприимчивы коровы, обезьяны, белки и крысы.

Патогенез. В основе патогенеза лежат специфическая интоксикация, поражение сосудов, приводящие к обширным кровоизлияниям в желудок, кишечник, почки; гиперплазия ретикулоэндотелиальной системы и дистрофические изменения в печени и миокарде. Патофизиология основных признаков связана с нарушением гемопоэза и повреждением капилляров и определяется специфической локализацией патологического процесса. Возможно, что геморрагический синдром обусловлен ДВС крови различной выраженности. Смерть обычно наступает на 2-й неделе заболевания, в тот момент, когда повышается титр антител и температура тела у больных понижается. Смерти обычно предшествует кома, являющаяся следствием не энцефалита, а энцефалопатии. Морфологические изменения заключаются в некрозе средней зоны печени и появлении ацидофильных цитоплазматических включений, напоминающих тельца Каунсилмена при желтой лихорадке.

Клиническая картина. Инкубационный период длится не более 8 дней. Заболевание начинается внезапно потрясающим ознобом. Температура тела повышается до 39…40 °C.

Больные жалуются на сильную головную боль, выраженную общую слабость, мышечные боли (особенно в поясничной области и в мышцах голени). Наблюдаются ретроорбитальные боли, кашель и боли в животе. Кроме того, развиваются фотофобия и полиартралгии. Для начальной фазы болезни весьма характерна генерализованная гиперестезия кожи. В то же время отмечаются апатия, прострация.

С 3 – 4-го дня болезни состояние больных ухудшается. Появляются тошнота, рвота, жидкий стул, обращают на себя внимание гиперемия видимых слизистых оболочек, инъекция сосудов конъюнктивы и склер. На слизистой оболочке мягкого нёба возникают папуло-везикулезные элементы, имеющие большое диагностическое значение. В эти же сроки болезни регистрируются кровотечения из носа, десен, ЖКТ (у некоторых больных можно наблюдать кровавую рвоту). Нередко наблюдается кровохарканье. Возможна геморрагическая сыпь на коже (пурпура). Увеличиваются шейные и подмышечные лимфатические узлы, может развиваться генерализованная лимфаденопатия.

До 7 – 11-го дня болезни температура тела в утренние часы несколько снижается, иногда падает до нормальной, но к вечеру снова повышается. В этой фазе болезни отмечается брадикардия. В легких выслушиваются нежные и грубые сухие хрипы. При кровохарканьи в легких могут выслушиваться звучные мелкопузырчатые влажные хрипы. Живот мягкий, при глубокой пальпации определяется разлитая болезненность различной интенсивности. Иногда имеется гепатоспленомегалия.

При лабораторных исследованиях во время первой фазы болезни на 4 – 6-й день наблюдается лейкопения со снижением общего числа лейкоцитов до 3 ×10^9/л. Лейкопения сочетается с нейтропенией, тромбоцитопенией. В моче – умеренное количество лейкоцитов, клетки почечного эпителия. СМЖ остается нормальной.

После афебрильного периода продолжительностью от 7-го до 21-го дня у 50 % больных развивается вторая фаза повышения температуры тела, сохраняющаяся в течение 2 – 12 дней. Кроме возвращения лихорадки, эта фаза характеризуется тяжелыми головными болями, тугоподвижностью шеи, расстройствами сознания, грубым тремором, головокружением, патологическими рефлексами, а также появлением симптомов, типичных для первой фазы болезни.

При очень тяжелых формах течения болезни температура тела повышается до 40…41 °C, развиваются выраженный геморрагический синдром, обезвоживание организма и может наступить летальный исход. Период реконвалесценции может затягиваться до 30 – 45-го дня болезни.

Во второй фазе болезни развивается умеренный лейкоцитоз. Результаты люмбальной пункции свидетельствуют о слабо выраженных признаках асептического серозного менингита.

Диагностика. Диагноз ставят на основании данных эпидемиологического анамнеза, клинических проявлений и результатов лабораторных исследований (острое начало болезни, сильные головные боли, озноб, болезненность в поясничной области и в конечностях, гиперемия слизистых оболочек, инъекция сосудов склер и конъюнктив, геморрагический синдром, лейкопения, тромбоцитопения и т. д.).

Применяют реакции связывания комплемента и торможения гемагглютинации с парными сыворотками.

Возможно выделение вируса из крови, поскольку вирусемия сохраняется в течение продолжительного времени.

Дифференциальную диагностику проводят с другими геморрагическими лихорадками и прежде всего с наиболее близкой по этиологии и клиническим проявлениям – омской геморрагической лихорадкой. При последней чаще наблюдаются геморрагические проявления на коже (20 – 25 % больных) и на слизистых оболочках ротоглотки в виде петехиальных элементов.

Лечение. Эффективной этиотропной терапии нет. Применяют патогенетическое и симптоматическое лечение, аналогичное лечению других среднеазиатских геморрагических лихорадок.

Прогноз. Летальность колеблется от 1 до 10 %. При выздоровлении отмечается длительная астенизация. Стойких резидуальных явлений, как правило, не наблюдается.

Профилактика и мероприятия в очаге. В связи с тем, что основным путем заражения является трансмиссивно-клещевой, большое значение в профилактике заболевания имеет своевременное применение репеллентов (диметилфтолат, дибутилфтолат, диэтилтолуамид и др.). Для уничтожения клещей используют акарицидные средства.

Предположения о возможности алиментарного и аспирационного путей распространения этого заболевания диктуют необходимость изоляции больного и проведения текущей и заключительной дезинфекции.

Аргентинская геморрагическая лихорадка

Аргентинская геморрагическая лихорадка – острая вирусная болезнь, относящаяся к зоонозам с природной очаговостью. Характеризуется лихорадкой, экзантемой, тромбогеморрагическим синдромом разной выраженности.

Этиология. Возбудитель – вирус Хунин (по названию города, где зарегистрированы первые случаи болезни), относится к аренавирусам, к которым относятся также возбудители лихорадки Ласса и боливийской геморрагической лихорадки. Вирус патогенен для новорожденных белых мышей и хомяков. Культивируют его на куриных эмбрионах и в культуре перевиваемых клеток.

Эпидемиология. Резервуаром и источником инфекции являются грызуны Calomis laucha, Calomis musculinus. Вирусы выделялись также от гамазовых клещей. Заболеваемость характеризуется сезонностью – с февраля по июнь, пик заболеваемости – в мае.

Заболевают преимущественно сельские жители. Заражение происходит воздушно-пылевым путем, при вдыхании пыли, инфицированной грызунами. Заражение может наступить и через продукты питания, инфицированные мочой грызунов. Эпидемические вспышки наблюдались ежегодно, число заболевших колебалось от 100 до 3500 человек.

Патогенез. Многие вопросы патогенеза изучены недостаточно. Воротами инфекции являются слизистые оболочки органов дыхания и пищеварения, возможно инфицирование через микротравмы кожи. На месте ворот инфекции первичного аффекта не наблюдается. Характерна диссеминация вируса и поражение ряда органов и систем.

Большую роль в патогенезе играет развитие тромбогеморрагического синдрома.

Симптомы и течение. Инкубационный период продолжается от 7 до 16 дней. Заболевание начинается постепенно. Повышается температура тела, иногда с ознобом, появляются слабость, головная боль, боли в мышцах, тошнота, рвота, анорексия. Лихорадка нарастает и достигает 39…40 °C. При осмотре выявляются гиперемия лица, шеи, инъекция сосудов склер. Может быть небольшое увеличение лимфатических узлов. На 3 – 5-й день болезни состояние больного ухудшается, появляются признаки обезвоживания (артериальное давление падает до 50 – 100 мм рт. ст.), нарастает олигурия. При более тяжелых формах развиваются выраженные проявления тромбогеморрагического синдрома: кровавая рвота, мелена, кровоточивость десен, носовые кровотечения, гематурия. Возможны изменения нервной системы – возбуждение, делириозное состояние, ступор. На 7 – 10-й день может наступить шок, желудочно-кишечное кровотечение.

В летальных случаях причиной смерти обычно является отек легкого.

Диагностика. Учитывают эпидемиологические данные (пребывание в эндемичной местности, уровень заболеваемости и др.) и характерную клиническую симптоматику.

Работа по специфической диагностике может проводиться лишь в лабораториях, специально оборудованных для работы с особо опасными вирусами. Следует учитывать, что антитела появляются не ранее 10 – 20-го дня от начала болезни.

Дифференцировать заболевание нужно от других геморрагических лихорадок.

Лечение. Доказано, что введение иммунной плазмы существенно снижает летальность (с 16 до 1 %), в эксперименте на обезьянах доказана эффективность рибавирина (виразола). Проводят патогенетическую терапию (регидратация, гемодиализ и др.).

Прогноз. Летальность обычно составляет от 3 до 15 %.

Профилактика и мероприятия в очаге. Специфическая профилактика не разработана. Необходимо уничтожение грызунов, обитающих в домах.

Боливийская геморрагическая лихорадка

Боливийская геморрагическая лихорадка – острая вирусная болезнь, характеризуется природной очаговостью, лихорадкой, развитием тромбогеморрагического синдрома. По клинической картине сходна с аргентинской геморрагической лихорадкой.

Этиология. Возбудитель, названный вирусом Мачупо (по названию реки в очаге заболевания), относится к аренавирусам. По своим свойствам сходен с вирусом Хунин, но отличается от него в антигенном отношении.

Эпидемиология. Резервуаром и источником инфекции являются грызуны Calomys callosus, у которых отмечается хроническое течение инфекции и выделение вируса с мочой.

Инфицирование человека может происходить через загрязненные грызунами воду и продукты, а также при вдыхании инфицированной пыли. Наблюдались случаи заражения людей от больного человека. Заболевание наблюдается в течение всего года. Распространено в некоторых районах Боливии. За период с 1959 по 1963 г. из общего числа проживающих в эндемичном регионе (4000 – 6000) переболели 750 человек.

Патогенез изучен недостаточно, сходен с патогенезом аргентинской геморрагической лихорадки.

Симптомы и течение. Инкубационный период длится от 7 до 14 дней. Заболевание начинается постепенно. В течение нескольких дней температура тела достигает 39…40 °C и держится на этом уровне в течение нескольких дней. Геморрагические проявления в начальном периоде встречаются чаще, чем при аргентинской геморрагической лихорадке. Могут быть носовые, желудочные, маточные кровотечения. Болезнь длится 2 – 3 нед. В периоде реконвалесценции наблюдается выпадение волос.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Учитывают прежде всего эпидемиологические данные (пребывание в эндемичных очагах).

Лабораторная диагностика – как при аргентинской геморрагической лихорадке.

Лечение – см. аргентинская геморрагическая лихорадка.

Прогноз. Летальность колеблется от 5 до 30 %.

Профилактика – см. аргентинская геморрагическая лихорадка.

Глава 6

ВИРУСНЫЕ ИНФЕКЦИИ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИЕСЯ ПОРАЖЕНИЕМ КОЖИ И СЛИЗИСТЫХ ОБОЛОЧЕК

Группу вирусных инфекций, характеризующихся преимущественным поражением кожи и слизистых оболочек, составляют инфекции, вызванные возбудителями из семейства Herpesviridae, и ряд других заболеваний, вызванных вирусами, не относящимися к этому семейству (вирусные бородавки, оспа, корь, краснуха).

Герпесвирусные инфекции

В семейство Herpesviridae, насчитывающее свыше 200 видов ДНК-содержащих герпесврусов, входят 8 типов вирусов трех подсемейств (a, b и g), патогенных для человека (табл. 5).

Таблица 5

Семейство Herpesviridae

Герпесвирусами заражены большинство жителей планеты, что обусловлено способностью этих вирусов находиться в клетках латентно (персистенция) бесконечно длительно без клинических проявлений. По данным сероэпидемиологических исследований, антитела к ВПГ выявляются у 70 – 100 % взрослых людей, к ВЭБ – у 95 %, к ЦМВ – у 60 %. Герпесвирусная инфекция как причина смерти от вирусных инфекций занимает второе место (15,8 %), уступая только ОРВИ (35,8 %).

Практически пожизненное сохранение герпесвирусов в организме человека объясняется способностью вирусной ДНК в процессе жизнедеятельности вируса экспрессировать определенные группы генов и, соответственно, кодируемых этими генами белков, приводящих к изменению фенотипических свойств клеток хозяина – трансформацию клеток. В результате трансформации запускаются иммунопатологические реакции, направленные против организма человека и проявляющиеся вирусиндуцированной иммуносупресией, обеспечивающей персистенцию вируса в латентном состоянии в организме человека. При этом вирус находится в клетках хозяина в виде субвирусных структур. При снижении защитных сил организма под влиянием охлаждения, переутомления, какого-либо серьезного заболевания происходит манифестация герпесвирусной инфекции, что каждому известно на примере лабиального герпеса. Клинические варианты герпесвирусных инфекций характеризуются выраженным полиморфизмом, рецидивы инфекции могут иметь характерные для данного вируса клинические варианты, могут протекать субклинически, но могут приобретать генерализованный характер с возможным летальным исходом.

Герпесвирусы, весьма различные по характеру репродукции, но сходные морфологически и по содержанию ДНК, составляют часть биохимически гомогенной группы.

Наиболее детально изучены герпесвирусы, вызывающие лизис зараженных клеток: ВПГ-1 и ВПГ-2. Из вирусов, не вызывающих лизиса, наиболее изучен ВЭБ – возбудитель инфекционного мононуклеоза, лимфомы Беркитта и карциномы носоглотки.

В отличие от ВПГ-1 и ВПГ-2, реплицирующихся в культурах многих клеток и вызывающих лизис, ВЭБ заражает только В-лимфоциты приматов и реплицируется не во всех из них.

Характер взаимодействия вирусов группы Herpesviridae с клетками организма человека зависит от свойств вируса и особенно от состояния иммунной системы человека. При инфицировании вирусами возможны следующие формы инфекционного процесса:

1) латентные инфекции, при которых содержащийся в организме вирус лишь время от времени вызывает характерные поражения, проходящие сами собой, вирус можно выделить из пораженных участков, но не удается сделать это после того, как патологический процесс проходит (типичный пример – простой герпес);

2) хронические инфекции – длительно протекающие заболевания, при которых вирус присутствует постоянно; клинические проявления могут полностью отсутствовать, симптомы могут быть вызваны комплексами вирус – антитело или обусловлены взаимодействием противовирусных антител с зараженными клетками (типичный пример – ЦМВИ);

3) медленные инфекции – медленно прогрессирующие заболевания с исключительно длинным латентным периодом и летальным исходом.

В МКБ-10, введенной в России с 1999 г., представлена следующая классификация инфекций герпетической группы:

– инфекции, вызванные ВПГ (herpes simplex) – герпетическая экзема, герпетический везикулярный дерматит, герпетический гингивостоматит и фаринготонзиллит, герпетический менингит, ГЭ, герпетическая болезнь глаз, диссеминированная герпетическая болезнь, другие формы герпетических инфекций, герпетическая инфекция неуточненная;

– опоясывающий лишай (herpes varicella zoster), опоясывающий лишай с энцефалитом, опоясывающий лишай с менингитом, опоясывающий лишай с другими осложнениями со стороны нервной системы, опоясывающий лишай с глазными осложнениями, диссеминированный опоясывающий лишай, опоясывающий лишай с другими осложнениями, опоясывающий лишай без осложнений.

Обусловленные вирусом ВПГ, ЦМВ, ВЭБ (лимфома Беркитта), вирусом 8-го типа (саркома Капоши, некоторые виды рака) инфекционные заболевания составляют основную группу суперинфекций ВИЧ/СПИДа. ВПГ-2 стал актуальнейшей проблемой в группе болезней, передающихся преимущественно половым путем.

К особенности патологических состояний, вызванных вирусами этой группы, относится длительная латентная фаза после острого периода со способностью активации процесса в более позднее время с клинической картиной, специфичной для каждого вида вируса. Так, ВПГ-1 и ВПГ-2 обусловливает рецидивы с поражением кожи и слизистых оболочек рта, половых органов и ректальной области с образованием язв, а также возможностью вируса диссеминировать с поражением ЦНС. Последние десятилетия характеризуются нарастанием инфицированности населения Земли ВПГ, причем заболеваемость растет, опережая естественный прирост населения планеты. Особенно быстро увеличивается число больных генитальным герпесом, за последнее десятилетие число только зарегистрированных больных увеличилось в 1,5 раза. Рост заболеваемости генитальным герпесом связывают с пандемией ВИЧ-инфекции.

ЦМВ может обусловить пневмонию, энцефалит, ретинит, гастроэнтерит, поражение адреналовой системы у больных с ВИЧ-инфекцией.

Реактивация на фоне иммуносупрессии вируса герпеса может обусловить диссеминированный процесс, а ВЭБ нередко становится причиной предраковых заболеваний – волосатой лейкоплакии и лимфопролиферативного синдрома. Первичное заражение ВЭБ больных с ВИЧ-инфекцией может индуцировать малигнизацию мышечной ткани.

Инфекционный процесс, обусловленный вирусами герпесвирусной группы, также играет ведущую роль как причина непосредственной смерти больных СПИДом. Так, летальность при ГЭ достигает 85 %.

Диагностика инфекции, вызванной герпесвирусами, на ранних стадиях развития заболевания, т. е. до появления симптоматики поражения жизненно важных органов, таких как печень, почки, легкие, весьма сложна. И вообще, для всей группы герпесвирусов характерна или генерализованная форма болезни, или латентное течение при отсутствии клинической симптоматики. Поэтому без комплексного лабораторного подтверждения ранняя диагностика герпесвирусной инфекции практически невозможна. Выявление вируса или его компонентов является основным, а антител к вирусу – вспомогательным методом диагностики группы герпесвирусных инфекций.

ЦМВИ относится к одной из самых тяжелых суперинфекций при СПИДе, выявляется в клинически выраженной форме у 1/3 больных СПИДом и у каждого пятого является непосредственной причиной смерти. Однако клиническая картина ЦМВИ довольно полиморфна, часто не имеет специфических черт и протекает под маской других заболеваний. Манифестация ЦМВИ носит генерализованный характер и наиболее часто проявляется ретинитом, миелитом, эрозивным язвенным колитом.

С ВЭБ связана часто встречающаяся у больных с ВИЧ/СПИДом лимфома Беркитта, вирус 8-го типа является причиной, характерной для больных с ВИЧ/СПИДом саркомы Капоши.

Таким образом, вирусы герпетической группы, широко распространенные среди людей в виде латентной формы инфекционного процесса, манифестируя в условиях снижения защитных сил организма и на фоне иммунодефицита, вызванного ВИЧ, обусловливают генерализацию болезни и часто служат непосредственной причиной смерти больных СПИДом.

Простой герпес

Простой герпес (Herpes simplex) – вирусное заболевание, передающееся контактно-половым, воздушно-капельным путями и характеризующееся поражением кожи, слизистых оболочек, нередко тяжелым поражением ЦНС, глаз и внутренних органов.

Этиология. Возбудитель относится к подсемейству Alphaherpesvirinae. Распространены два типа ВПГ – ВПГ-1 и ВПГ-2. В последнюю четверть века нарастание заболеваемости простым герпесом отмечается во всем мире.

Вирусы развиваются внутриклеточно, образуя внутриклеточные включения.

Эпидемиология. В естественных условиях источником инфекции является только человек. Входные ворота – неповрежденные или травмированные кожа и слизистые оболочки губ и ротовой полости, ЖКТ, носа, глаз, половых органов.

В странах с умеренным климатом ГЭ встречается наиболее часто, но вследствие низкого уровня вирусологической диагностики он, как правило, не распознается, тем более что ранний и достоверный диагноз может быть поставлен только при исследовании биопсийного материала головного мозга или жидкости из его желудочков.

Прогноз болезни зависит от сроков диагностики и своевременности лечения.

В последние годы значительно выросла частота генитального герпеса, как и большинства других заболеваний, передающихся половым путем. Так, по данным американских исследований, у каждого пятого жителя США обнаружены серологические признаки инфицирования ВПГ-2, но только у 5 % жителей имеются клинические проявления, характерные для генитального герпеса, в остальных случаях он протекает субклинически или бессимптомно.

Обязательная регистрация генитального герпеса в Российской Федерации была введена в 1993 г. Проведенный Т. Б. Семеновой и В. Б. Стояновым (2002) анализ данных официальной статистики за 1993 – 1999 гг. в России, в том числе в Москве, показал, что заболеваемость генитальным герпесом в России за этот период выросла с 8,5 до 16,3 случая на 100 000 жителей, в Москве – с 11,0 до 74,8 случая на 100 000 жителей. При этом акушеры-гинекологи выявляют 45,1 – 54,8 %, дерматовенерологи – 39,8 – 43,8 % от числа всех заболевших генитальным герпесом.

Серологические исследования распространенности ВПГ-2 свидетельствуют о высокой выявляемости этого типа вируса среди женщин различных регионов мира (табл. 6). Поэтому высок показатель и идет нарастание инфицированности ВПГ новорожденных (табл. 7). Так, за последние 25 лет инфицированность увеличилась в 10 – 20 раз.

Таблица 6

Распространенность (в %) инфекции ВПГ-2 среди женщин

Таблица 7

Частота ВПГ-инфекции новорожденных

В целом инфицирование ВПГ новорожденного от матери происходит довольно редко и, по последним данным, колеблется от 1 случая на 2000 (0,05 %) до 1 случая на 60 000 (0,002 %) живорожденных, у 10 – 14 % из них встречается активная рецидивирующая форма, а исход ее зачастую бывает трагическим. Половине новорожденных с неонатальным герпесом, пролеченных противовирусными препаратами, удается избежать тяжелых патологических изменений. У остальных отмечаются глубокие неврологические поражения со смертельным исходом.

Восприимчивость людей к ВПГ необычайно высока. Первичное заражение происходит обычно внутриутробно или в раннем возрасте, и у большинства заболевание протекает бессимптомно, лишь у 1 % инфицированных клиническая картина развивается сразу после заражения. В дальнейшем до 90 % взрослых, инфицированных в раннем детском возрасте или позже, к 50 годам становятся пожизненными носителями вируса.

Определенное эпидемиологическое значение в распространении герпетической инфекции могут иметь различного рода медицинские манипуляции. Современные сложные хирургические операции, особенно пересадки органов и костного мозга, сопровождающиеся массивными переливаниями свежей крови, а также длительная иммунодепрессивная и лучевая терапия нередко приводят или к активации латентной ВПГ-инфекции, или к первичному заражению больных при контакте с вирусоносителями или инфицированным материалом (Исаков В. А. [и др.], 2013).

Клиническая картина. В зависимости от пути заражения выделяют врожденную и приобретенную герпетическую инфекцию, а приобретенную делят на первичную и вторичную (рецидивирующую).

Клиническая картина простого герпеса довольно полиморфна, поэтому предложено несколько вариантов клинической классификации заболевания. Так, Е. В. Соколовский (1998) выделяет два варианта болезни:

1) абортивная форма;

2) типичные формы:

– отечная;

– геморрагическая;

– язвенно-некротическая;

– гангренозная;

– распространенные формы (диссеминированная, генерализованная).

В. А. Исаков и Д. К. Ермоленко (1999) предложили более детальную классификацию клинических вариантов простого герпеса по выраженности и распространенности инфекционного процесса.

1. Латентная форма.

2. Субклиническая форма.

3. Манифестные формы.

3.1. Типичные формы:

а) герпетическое поражение слизистых оболочек (стоматит, гингивит, фарингит и др.);

б) герпетическое поражение глаз – офтальмогерпес (конъюнктивит, кератит, иридоциклит и др.);

в) герпетическое поражение кожи (герпес губ, крыльев носа, лица, рук, ягодиц и др.);

г) генитальный герпес (поражение слизистых оболочек полового члена, вульвы, влагалища, цервикального канала и др.);

д) герпетическое поражение периферической нервной системы (невриты, ганглионевриты и др.);

е) генерализованный герпес:

– поражение ЦНС (менингиты, энцефалиты, менингоэнцефалиты и пр.);

– висцеральные формы (пневмонии, гепатиты, эзофагиты и пр.);

– герпетиформная экзема Капоши.

3.2. Атипичные формы:

а) отечная;

б) зостериформный простой герпес;

в) пуеригинозно-невротическая;

г) язвенно-некротическая;

д) геморрагическая.

Последняя классификация, на наш взгляд, дает полное представление о вариантах клинической картины простого герпеса.

Первичный герпес люди переносят чаще в детском возрасте, в 80 – 90 % случаев он протекает в латентной форме, в остальных – в виде острой респираторной инфекции или афтозного стоматита. Первичный генитальный герпес развивается уже после начала половой жизни, его чаще вызывает ВПГ-2.

Вторичный, рецидивирующий, герпес является следствием реактивации эндогенной инфекции. По локализации и форме поражения вторичный герпес не отличается от первичного, но заболевание протекает с меньшей выраженностью интоксикационного синдрома и с более яркой картиной местного процесса.

Длительность острой стадии обычно колеблется в пределах 7 – 14 дней. В большинстве случаев у лиц, перенесших острую стадию первичной герпетической инфекции, наступает полное клиническое выздоровление. В организме стимулируется гуморальный и клеточный иммунитет, что, однако, не освобождает организм от вируса.

Первичная герпетическая инфекция независимо от клинической формы и локализации поражения сопровождается проникновением ВПГ в ганглии дорсальных корешков и, реже, в вегетативные ганглии и завершается их острой инфекцией с последующим установлением латентности в нейронах. Механизмы перехода острой герпетической инфекции в латентную, при которой ВПГ способен к длительному существованию в таком состоянии, точно не установлены. Нарушение равновесия между клеткой и вирусом под влиянием провоцирующих факторов приводит к репликации ВПГ, что выражается в обострении инфекции. Затем между вирусом и клеткой устанавливается новое равновесие, в результате чего образование ВПГ прекращается.

Характернейшее проявление ВПГ-инфекции – лабиальный герпес, который, в отличие от генитального, вызывается ВПГ-1. Около 10 млн россиян страдают этой формой герпеса, причем каждый пятый заболевает от 2 до 10 раз в год. Рецидив вызывают охлаждение, грипп, менструация, эмоциональное расстройство и стресс, повышенное УФО, расстройство желудка, утомление.

В клиническом течении лабиального герпеса выделяют четыре стадии.

I стадия – пощипывание. На этой стадии большинство людей чувствуют, что заболевают. Кожа в углах рта, на внутренней поверхности губ, языке или даже по всему лицу начинает чесаться, после чего появляются характерные высыпания.

II стадия – воспаление; начинается с маленького болезненного пузыря, который затем увеличивается.

III стадия – изъязвление. Пузырь разрывается, из него истекает бесцветная жидкость. На его месте образуется язвочка. В этот момент больной очень заразен, так как выделяет вирус в окружающую среду. Из-за болезненности и язвочек на лице многие люди больше всего не любят эту стадию.

IV стадия – над язвочками формируется корочка, при повреждении которой появляются боль и кровотечение.

Осложнения. Вирус может поразить и другие части тела. Если больной трет глаза после того, как трогал пузыри или язвочки, то у него может начаться глазная инфекция. Герпетическая инфекция глаз может привести к язвочкам на роговице.

Оральный секс с партнером, находящимся в стадии рецидива простого герпеса, может привести к развитию генитального герпеса.

Л. Н. Хахалин, Е. В. Соловьева (1999) выделяют 6 основных видов тропности ВПГ (табл. 8).

Таблица 8

Основные «топические» диагнозы у больных с герпесвирусными инфекциями

(по: Хахалин Л. Н., Соловьева Е. В., 1999)

Герпетическое поражение слизистых оболочек чаще всего протекает в виде острого герпетического стоматита или хронического рецидивирующего герпетического стоматита. Заболевание длится 1 – 2 нед. и характеризуется симптомами общей интоксикации и местными проявлениями на слизистой оболочке полости рта. При легкой форме – это гиперемия, небольшой отек десен, единичные элементы в виде некроза эпителия. Среднетяжелая форма характеризуется выраженной интоксикацией, лимфаденитом, повышением температуры тела. Элементы множественны, высыпают как в полости рта, так и на коже. Хронический герпетический стоматит характеризуется постоянной болезненностью слизистой оболочки полости рта.

Наиболее часты следующие герпетические заболевания глаз: кератоиридоциклиты (кератоувеиты), иридоциклиты, увеиты, хориоретиниты, флеботромбозы, невриты зрительного нерва. Для этих тяжелых герпетических поражений глаз характерны следующие общие признаки: частая связь заболеваний глаз с инфекциями, сопровождающимися лихорадкой; наличие сопутствующих герпетических высыпаний на коже лица и слизистых оболочках губ; нейротрофический характер поражения (понижение чувствительности роговицы глаза при кератите); невралгические боли по ходу ветвей тройничного нерва; замедленная регенерация; безуспешность антибактериальной терапии; склонность к рецидивам.

Обладая нейротропностью, ВПГ может вызвать энцефалит, менингит, миелит, полиневропатию и другие формы поражения нервной системы. Чаще развивается энцефалит или менингоэнцефалит, который протекает в виде локализованной формы (только поражение ЦНС) или как один из синдромов генерализованной герпетической инфекции, сочетаясь с поражениями кожи и внутренних органов. Для клинической картины ГЭ характерны симптомы отека головного мозга и даже дистрофические и некробиотические вторичные изменения нервной ткани. Начало заболевания острое или острейшее: у больного внезапно возникают гипертермия, судороги (генерализованные или локальные), угнетение сознания. В 1/3 случаев отмечается постепенное развитие заболевания, когда в течение нескольких суток нарастают общеинфекционные, общемозговые и локальные симптомы: головная боль, рвота, афазия, эпилептические припадки. Возможен даже псевдотуморозный тип развития ГЭ, когда при нормальной или незначительно повышенной температуре тела постепенно, в течение нескольких недель, нарастают описанные выше симптомы, нередко с явлениями застойных дисков зрительных нервов и последующим лавинообразным развитием судорожного и коматозного синдромов.

В целом среди больных с простым герпесом энцефалиты вирусной природы не так часты, но тяжесть клинических проявлений и высокие летальность и инвалидизация выживших определяют исключительную их актуальность. Вирусные энцефалиты распространяются в основном спорадически, и их этиологическими факторами являются ВПГ, вирусы опоясывающего герпеса, герпеса обезьян, ЦМВ, ВЭБ и др.

Герпетические поражения половых органов мужчин и женщин распространены во всех странах, отмечается тенденция к росту их количества. По особенностям клинической картины и течения процесса генитальный герпес делят на острый (первичный), хронический (рецидивирующий) и атипичный.

Острый генитальный герпес у женщин характеризуется типичными герпетическими высыпаниями на коже больших и малых половых губ, промежности, слизистой оболочке влагалища, шейки матки, а у мужчин – на коже и слизистой оболочке полового члена, на мошонке и промежности. Генитальный герпес проявляется гиперемией, отечностью, язвами различной величины, контактными кровотечениями. Длится заболевание 1 – 2 нед.

Хронический рецидивирующий генитальный герпес характеризуется длительным и упорным течением, частыми обострениями и периодами ремиссии. Экссудативные процессы выражены менее интенсивно, однако заживление язв протекает длительнее.

Встречаются и висцеральные формы герпеса – герпетический гепатит, герпетические поражения ЖКТ и дыхательных путей. Развитию герпетического гепатита способствует нарушение иммунного статуса. Клинически герпетический гепатит мало отличается от заболевания, вызванного другими вирусами, но помимо клинической картины острого гепатита характерно развитие стоматита и лихорадки. Позже присоединяются профузные кровотечения и развитие синдрома ДВС.

Герпетические поражения органов дыхания проявляются очаговой и интерстициальной пневмонией. Заболевание начинается с появления герпетических высыпаний на коже и слизистых оболочках. Затем развивается картина пневмонии – повышение температуры тела выше 38,5 °C, кашель с мокротой, боли различной интенсивности, одышка, слабость.

Герпетическая пневмония часто сочетается с герпетическим трахеитом, трахеобронхитом, эзофагитом.

Поражение ЖКТ чаще протекает в виде герпетического эзофагита. Клинически он характеризуется гиперемией, отечностью слизистой оболочки пищевода, кровоизлияниями в нее, эрозиями, некрозом. Больные жалуются на изжогу, жжение за грудиной, дисфагию, похудание. Наиболее опасными осложнениями являются кровотечение и перфорация полого органа.

Так как герпетическая инфекция – самая распространенная среди людей (80 – 95 % взрослых являются пожизненными носителями вируса), на фоне вторичного иммунодефицита, вызванного ВИЧ, инфекционный процесс у взрослых и детей старше 1 мес., обусловленный эндогенным ВПГ, приобретает генерализованный характер в виде герпетического бронхита, пневмонии, эзофагита и относится к СПИД-ассоциированным заболеваниям. Обычную локализованную форму – Herpes labialis — при длительности, превышающей 1 мес., также следует рассматривать как СПИД-индикаторное заболевание. В динамике ВИЧ-инфекции у детей нарастает частота ВПГ-инфекции, причем на начальных фазах ВИЧ-инфекции чаще диагностируется острый герпес, а в более поздних – хронический (Белозеров Е. С. [и др.], 1995, 2012).

Диагностика герпетической инфекции основывается на характерной симптоматике и подтверждается серологическими методами или выделением вируса. Поверхностные герпетические поражения кожи и слизистых оболочек обычно легко распознаются. Наиболее информативны серологические методы. При энцефалите антитела обнаруживаются в СМЖ.

Лечение больных простым герпесом базируется на химиотерапии, иммунотерапии и их комбинациях. Новым направлением антивирусной терапии является синтез соединений, способных утилизировать вирус-специфические ферменты. Последние в зависимости от механизма действия классифицируются на следующие группы:

1) аномальные нуклеозиды, превращающиеся в активные при помощи вирус-специфической тимидинкиназы;

2) ингибиторы активности вирус-специфической ДНК-полимеразы и синтеза вирусных ДНК;

3) ингибиторы с другими механизмами противовирусного действия.

Аномальные нуклеозиды являются антиметаболитами, это неприродные соединения, способные включаться в синтез вирусной ДНК, приводя к образованию дефектного генома вируса. Первым из этой группы синтетических нуклеозидов был и остается ведущим до сих пор ацикловир (зовиракс), синтетический аналог гуанозина (ациклогуанозин), созданный в 1974 г. Так как гуанозин относится к одному из самых частых концевых и внутренних нуклеозидов ДНК герпесвирусов, ацикловир имеет высокую терапевтическую активность. В организме инфицированного герпесвирусами человека ацикловир влияет на репликационные ферменты герпесвирусов, обеспечивающие воспроизводство новых вирусных ДНК, при этом:

1) он высокоспецифичен по отношению к ферментам только герпесвирусов, чем обусловлены избирательность его противогерпетического действия и невмешательство в биохимические процессы клеток организма;

2) тимидинкиназа (гуанилаткиназа) герпесвирусов в тысячи раз быстрее, чем клеточная, связывается с ацикловиром, поэтому препарат накапливается только в инфицированных клетках (в неинфицированных клетках его содержание не более 1 %), и этим объясняется полное отсутствие у ацикловира цитотоксических, тератогенных и мутагенных свойств;

3) ДНК-полимераза герпесвирусов ошибочно включает фосфорилированный ацикловир вместо естественного дезоксигуанозинтрифосфата в концевые участки синтезируемых вирусных ДНК.

Даже если ацикловир поступает в организм не в первые 2 сут инфекционного процесса, т. е. не на начальных этапах синтеза ДНК, он попадает в состав других, не концевых участков цепи «дочерней» ДНК. В результате образуются дефектные ДНК-вирусные частицы, не способные реплицироваться, и поэтому процесс репродукции герпесвирусов останавливается, новые генерации вирусов не образуются, распространение инфекции прекращается.

К сожалению, особенности тимидинкиназы отдельных штаммов герпесвирусов или недостаточная биодоступность ацикловира при пероральном приеме препятствуют его эффективности у некоторых больных. Резистентные к ацикловиру штаммы герпесвирусов выявляются у 3 – 5 % иммунокомпетентных больных с острыми и рецидивирующими герпесвирусными заболеваниями, а у больных с иммунодефицитами ацикловиррезистентные штаммы герпесвирусов выявляются в 2 раза чаще (у 7,6 – 10 %), у больных с ВИЧ-инфекцией – в 18 % случаев.

Вторую группу препаратов, применяемых в лечении герпесвирусных инфекций, составляют лекарственные средства, которые непосредственно на вирус не действуют, но изменяют метаболизм в клетке так, что репродукция вируса становится невозможной. Наиболее часто используемые для этого ИФН и его индукторы отличаются универсальным противовирусным эффектом. В последние годы разработана довольно большая группа индукторов эндогенного ИФН, которые все чаще используют вместо самих ИФН. У больных с ВИЧ-инфекцией они предпочтительнее перед самими ИФН в связи с тем, что помимо противовирусного дают иммуномодулирующий эффект и прекрасно сочетаются с другими медикаментозными средствами.

Наиболее распространенные средства лечения и профилактики герпетической инфекции перечислены ниже.

I. Противовирусные препараты:

А. Аномальные нуклеозиды: ацикловир (виролекс, зовиракс), валацикловир (валтрекс), фамцикловир (пенцикловир), ганцикловир, видарабин, цитарабин, рибавирин, идоксиуридин, трифтортимидин, фоскарнет.

Б. Специфические ингибиторы: бонафтон, риодоксол, флореналь, оксолин, алпизарин, флакозид, тромантадин, дезоксирибонуклеаза, полирем, теброфен, пандавир, хелепин.

II. Средства иммунозаместительной и интерферонозаместительной терапии:

А. Специфические глобулины: человеческий иммуноглобулин, цитотек (ФРГ), интраглобулин (ФРГ), пентаглобулин (ФРГ), везикбулин (Болгария).

Б. ИФН и их индукторы: человеческий лейкоцитарный ИФН, реаферон, ларифан, ридостин, циклоферон, лейкинферон, камедон, интрон-А (США), роферон-А (Швейцария), вэллферон (Великобритания), кагоцел, релиз-активные препараты Анаферон, Анаферон детский, Эргоферон.

III. Герпетические вакцины: живые, инактивированные, рекомбинантные.

Разработаны несколько комплексных программ по контролю за тяжелыми и рецидивирующими герпесвирусными заболеваниями, основанных на сочетании или последовательном применении химиотерапии и иммунотерапии герпесвирусных болезней. В качестве примера приводим программу комплексной системной терапии герпетической инфекции (табл. 9), разработанную В. А. Исаковым (1991, 2005, 2013).

Геном ВПГ персистирует в нейронах, которые находятся на терминальной стадии дифференцировки и не способны к делению. В таких клетках концентрация нуклеозидтрифосфатов, необходимых для синтеза ДНК, невысока. Поэтому для успешной реактивации в этих клетках герпесвирусы инициируют синтез ферментов, увеличивающих поставку молекул-предшественников, которые требуются для синтеза вирусной ДНК. К этим ферментам относятся рибонуклеотидредуктаза, трансформирующая РНК-предшественников в предшественников ДНК, и тимидинкиназа, которая фосфорилирует тимидин и другие нуклеозиды до их монофосфатных производных. Среди вирусных ферментов, которые могут служить потенциальными мишенями для антивирусной терапии, именно вирусные тимидинкиназы важны для действия современных противовирусных препаратов. Вирусные тимидинкиназы отличаются от клеточных тимидинкиназ более широкой субстратной специфичностью, что позволяет им фосфорилировать, кроме естественных субстратов, синтетические нуклеозидные аналоги, такие как ацикловир, ганцикловир и др. В результате после проникновения в клетки, зараженные вирусом герпеса и активно синтезирующие вирус-специфические ферменты, антигерпетические препараты фосфорилируются под действием вирусных тимидинкиназ до их монофосфатов, тогда как в неинфицированных клетках фосфорилирования аномальных аналогов нуклеозидов практически не происходит. Затем клеточные ферменты фосфорилируют монофосфаты препаратов до дифосфатов и фармакологически активных трифосфатных производных.

Таблица 9

Принципы этапного лечения больных и профилактики герпетической инфекции

Фоскарнет не является нуклеозидным аналогом, а представляет собой фосфорномуравьиную кислоту, т. е. является аналогом пирофосфата. Для его активации этап фосфорилирования не требуется. Непосредственной мишенью действия фоскарнета является вирусная ДНК-полимераза.

Таким образом, эффективность препарата в отношении каждого вируса определяется оптимальным сочетанием двух параметров: способностью к фосфорилированию в инфицированных клетках под действием вирусных тимидинкиназ и способностью трифосфатных производных препаратов ингибировать вирусную ДНК-полимеразу.

Лечение генитального герпеса. В соответствии с международными рекомендациями, различают два варианта противовирусной терапии генитального герпеса:

– эпизодическая противовирусная терапия (используется сразу после обнаружения рецидивов);

– супрессивная, или превентивная, терапия (длительный прерывистый прием препаратов для предотвращения реактивации вируса, а значит, рецидивов). Выбор метода лечения должен быть сделан с учетом многих факторов: частоты и тяжести обострений (определяется пациентом, а не врачом); наличия психосоциальных проблем; иммунного статуса; возможности передачи инфекции половому партнеру.

Для лечения больных генитальным герпесом в настоящее время используют три противовирусных препарата (табл. 10). Таблица 10

Основные противовирусные препараты, используемые для лечения генитального герпеса

Сотрудниками кафедры дерматовенерологии Российской медицинской академии последипломного образования (Баткаев Э. А., Липова Е. В., 2000) разработаны схемы лечения больных генитальным герпесом.

Схема лечения первичного генитального герпеса:

– ацикловир-акри – по 200 мг 5 раз в сутки в течение 5 – 10 дней;

– амиксин – по 250 мг 1 раз в сутки в течение 2 дней, затем по 125 мг через день в течение 3 – 4 нед.

Крем «Ацикловир» наносится на кожу в местах поражений (очаги пузырьковых высыпаний, эрозии и др.) 5 раз в сутки в течение 5 – 10 дней.

Наиболее выраженный противогерпетический эффект достигается при назначении ацикловира и амиксина в первые дни появления клинических проявлений заболевания.

Клиническое выздоровление регистрируется на 5 – 7-й день лечения.

Схема лечения рецидивирующего генитального герпеса:

1-й этап:

– ацикловир-акри – по 200 мг 5 раз в сутки, при выраженном иммунодефиците – по 400 мг 5 раз в сутки, в течение 5 – 10 дней;

– амиксин – по 250 мг 1 раз в сутки в течение 2 дней, затем по 125 мг через день в течение 2 нед. (или полиоксидоний по схеме).

2-й этап:

– амиксин – по 125 мг 1 раз в неделю в течение 2 мес.

3-й этап:

– через 2 мес. после клинического выздоровления – поливалентная герпетическая вакцина по 0,2 мл внутрикожно вначале через 2 – 3 дня (5 инъекций), затем через 10 дней (5 инъекций), на цикл 10 инъекций.

4-й этап:

– через каждые 6 мес. – амиксин по 125 мг 1 раз в неделю в течение 2 мес. и поливалентная вакцина по 0,2 мл внутрикожно через 10 дней (на цикл 5 инъекций).

Сотрудниками НИИ иммунологии ФМБА (Зуйкова И.Н. [и др.], 2009) были получены положительные результаты от комбинированного применения ацикловира и релиз-активного препарата анаферон: значимо быстрее купировались симптомы интоксикации и местные симптомы герпетической инфекции.

Комплексная терапия рецидивирующего генитального герпеса позволяет получить стойкий терапевтический эффект у 70 % больных.

При рецидиве герпетической инфекции во время беременности проводить противовирусное лечение не рекомендуется. Применение ацикловира у беременных обязательно при диссеминированных формах генитального герпеса с развитием гепатита или энцефалита в связи с угрозой этих болезней для жизни.

При первичном генитальном герпесе у беременной незадолго (за месяц) до родов для профилактики неонатального герпеса наряду с обязательным родоразрешением путем кесарева сечения рекомендуется применять ацикловир по 200 мг 5 раз в день в течение 5 – 10 дней.

В. Н. Серов и соавт. (1999) для лечения рецидивирующей герпетической инфекции у женщин, профилактики рецидивов заболевания и развития внутриутробной инфекции рекомендуют применять нормальный человеческий иммуноглобулин для внутривенного введения (выпускается Нижегородским государственным предприятием по производству бактерийных препаратов). Препарат вводят внутривенно по 25 мл (1,25 г) через день 3 раза в I, II триместрах беременности и за 10 – 14 дней до предполагаемых родов.

И. И. Антипова и соавт. (2000) в комплексной терапии герпетической инфекции у беременных рекомендуют применение виферона. С 28-й по 34-ю неделю гестации назначают виферон-1 (150 000 МЕ ИФН в 1 свече) по 2 свечи в сутки с 12-часовым интервалом через день. На курс – 10 свечей. С 34-й недели до родов назначают виферон-2 (500 000 МЕ ИФН в 1 свече) по 2 свечи в сутки с 12-часовым интервалом ежедневно. Курс 5 дней.

У женщин с привычным невынашиванием беременности и наличием лабораторно подтвержденной латентной внутриматочной вирусной инфекции, в том числе герпетической, Н. Владимирова (1999) рекомендует применение даларгина – синтетического аналога лей-энкефалина, обладающего цитопротективным, репаративным и элиминирующим в отношении вирусов действием. Курс лечения даларгином (монотерапия) составляет 10 дней в середине одного менструального цикла. Общая доза вводимого парентерально препарата – 2 г.

Терапия герпетической инфекции новорожденных. Все новорожденные с клиническими проявлениями герпетической инфекции подлежат изоляции. Им показана противовирусная терапия: ребенку назначают ацикловир внутривенно по 30 мг/(кг ×сут) на три введения в течение 10 дней.

Для лечения внутриутробной герпетической инфекции применяют нормальный человеческий иммуноглобулин, который вводят в вену капельно по 4 – 6 мл/кг массы тела ребенка 1 раз в сутки. Предварительно препарат разводят в 5 % растворе глюкозы (1: 1), скорость введения в зависимости от состояния ребенка составляет 5 – 10 мл/ч. Препарат вводят обычно в первые 3 сут жизни. При генерализованной герпетической инфекции рекомендуют также виферон, реаферон, ронколейкин.

При герпетическом поражении кожи у новорожденного дополнительно к общему лечению назначают противовирусные препараты для наружного применения: при поражении глаз местно офтальмологические препараты (мазь ацикловира, капли 5-йод-2-дезоксиуридина, ИФН, полудана); при стоматитах полость рта обрабатывают 3 % раствором перекиси водорода, перед кормлением для снятия боли рекомендуется использовать лидокаин, анестезин.

Ветряная оспа и опоясывающий герпес

Ветряная оспа – вирусное заболевание, характеризующееся умеренно выраженной общей интоксикацией, доброкачественным течением, везикулезной экзантемой, длительной персистенцией вируса в виде латентной инфекции, при активизации которой (чаще после 60 лет) протекает в виде опоясывающего лишая.

Этиология. Ветряная оспа и опоясывающий лишай обусловлены одним и тем же ДНК-содержащим вирусом, относящимся к семейству Herpesviridae, подсемейству Alphaherpesviridae и отличающимся быстрым распространением по клеточной культуре, эффективным разрушением инфицированных клеток и способностью существовать в латентной форме преимущественно (но не исключительно) в нервных ганглиях.

Геном вируса представляет собой линейную двухцепочечную молекулу ДНК. Вирион состоит из капсида диаметром 120 – 200 нм, окруженного липидсодержащей оболочкой.

Возбудитель ветряной оспы нестоек в окружающей среде, чувствителен к УФО, дезинфектантам. При низкой температуре сохраняется долго, устойчив к повторному замораживанию.

Эпидемиология. Ветряная оспа – строгий антропоноз. Источник инфекции – больной ветряной оспой и больной опоясывающим лишаем (herpes zoster). Заразность больного ветряной оспой очень велика и продолжается с последнего дня инкубационного периода до 3 – 5-го дня от момента появления последнего элемента сыпи.

Больной с herpes zoster может стать источником ветряной оспы при длительном и очень тесном контакте с ним.

Механизм передачи – аэрогенный, абсолютно преобладающий путь распространения – воздушно-капельный. Инфекция исключительно легко переносится на значительные расстояния (20 м и более, отсюда название «ветряная оспа», «ветрянка») – в соседние помещения, с этажа на этаж по вентиляционным и иным ходам.

Некоторые авторы допускают контактный путь заражения, через различные предметы (детские игрушки в первую очередь), но существенного эпидемиологического значения он не имеет. Описаны случаи внутриутробного заражения.

Восприимчивый контингент – люди любого возраста, не имеющие иммунитета к возбудителю. Абсолютное большинство случаев заболевания наблюдается среди детей – 80 % из них переносят ветряную оспу до 7 лет. Остальные (как правило, не посещавшие детские дошкольные учреждения) заболевают в школьные годы. У взрослых ветряная оспа встречается редко.

Выраженных циклических подъема и спада заболеваемости ветряной оспой по годам нет, но характерна сезонность – в осенне-зимний сезон переболевают 70 – 80 % детей, болеющих в данном году.

После заболевания формируется стойкий, напряженный, пожизненный иммунитет. Повторные случаи ветряной оспы исключительно редки.

Патогенез и патологоанатомическая картина. В общем виде патогенез ветряной оспы сходен с патогенезом других вирусных инфекций. Внедрение возбудителя происходит во входных воротах – слизистых оболочках верхних дыхательных путей, в эпителии которых он реплицируется и накапливается. Далее по лимфатическим путям вирус попадает в регионарные лимфатические узлы, затем в кровь.

Период вирусемии знаменует начало клинических проявлений заболевания, очень сходных почти при всех вирусных инфекциях.

Своеобразие инфекции обусловлено тропизмом вируса к эпителиальным тканям и эпителию кожи.

При попадании вируса в клетках шиповатого слоя эпидермиса происходит вакуолизация, развивается отек с исходом в баллонирующую дистрофию и гибель клеток. В образовавшиеся полости устремляется экссудат, и возникает типичный ветряночный элемент – везикула.

После резорбции содержимого везикулы образуется корочка, не оставляющая после себя рубца, так как некроз эпителия не достигает герминативного слоя кожи. Лишь при вторичном инфицировании корок и повреждении этого слоя после ветряной оспы могут остаться рубцы на коже («рябины», похожие на те, которые оставляет натуральная оспа, но не такие грубые).

При тяжелых формах ветряной оспы, особенно у иммунокомпрометированных лиц, возможно поражение печени, почек, надпочечников, легких и других органов.

Вследствие тропизма вируса к ЦНС возможно развитие энцефалитов.

Механизмы, обеспечивающие пожизненную латенцию вируса в организме человека, изучены недостаточно. Выявлено, что латенция определяется действием специальных вирусных генов и ассоциацией вируса с клетками «своего» типа. Под влиянием самых разных воздействий вирус varicella/herpes zoster, находящийся после перенесенной ветряной оспы в ганглиях в латентном состоянии многие годы, может активизироваться и проявиться у взрослого симптомами опоясывающего лишая.

Клиническая картина. Инкубационный период длится в абсолютном большинстве случаев 11 – 21 день, редко 10, еще реже – 23 дня.

Начало заболевания острое. Развиваются продромальные симптомы интоксикации, интенсивность которых зависит от тяжести течения инфекции. В большинстве случаев они выражены слабо, и только у некоторых больных можно выделить период недомогания, раздражительности, плаксивости, снижения аппетита и других проявлений интоксикации и ваготонии в течение одного, редко двух дней. Обычно же первыми симптомами инфекции являются высыпания и небольшое повышение температуры тела (иногда температура тела остается нормальной).

Элементы сыпи проходят закономерную эволюцию: розовое пятно (розеола) – папула – везикула – корочка. Пятна диаметром 2 – 4 мм в течение нескольких часов превращаются в папулы и везикулы. Сами везикулы наполнены прозрачным содержимым, лишь иногда оно становится мутным, гнойным и даже геморрагическим. Величина их различна – от 1 до 6 мм в диаметре, при проколе везикула спадается, так как, в отличие от везикулы (пустулы) при натуральной оспе, она однокамерная. Не все пятна и папулы превращаются в везикулы. Кроме того, в течение нескольких дней идет «подсыпание» новых элементов. Это придает своеобразие экзантеме при ветряной оспе: у одного и того же больного одновременно можно видеть и пятно, и папулу, и везикулу, и корочку.

Сыпь при ветряной оспе обычно сопровождается зудом и всегда располагается на нормальном фоне кожи без всякого порядка. Н. Ф. Филатов очень образно и точно писал о том, что взаимное расположение и величину везикул при ветряной оспе можно сравнить с разбросом разной величины капель, если пролить воду на раскаленную поверхность плиты.

Число элементов сыпи различно – от единичных до нескольких десятков и даже сотен. Экзантема локализуется на коже туловища, лица, шеи, конечностей, за исключением ладоней и подошв, где она встречается крайне редко. Очень характерно наличие высыпных элементов на волосистой части головы – это важный дифференциально-диагностический признак ветряной оспы.

Общая продолжительность периода высыпаний варьирует: от появления первых элементов до образования корочек на месте лопнувших или резорбировавшихся везикул проходит 2 – 3 дня; с учетом того, что нередко «подсыпание» наблюдается еще в течение 2 – 8 дней, пятнисто-папулезно-везикулезную сыпь при ветряной оспе можно видеть на протяжении 2 – 10 дней, редко дольше. Корочки отпадают через 5 – 10 дней без следа, при их «срывании» и образовании на их месте вторичных, как правило инфицированных, корочек этот срок удлиняется еще на 1 – 2 нед., а на их месте могут оставаться рубчики.

Одновременно с сыпью на коже появляется сыпь на слизистых оболочках полости рта, а иногда и половых органов, особенно у девочек.

Энантема представляет собой красное пятно, которое в течение нескольких часов превращается в пузырек, который, в свою очередь, мацерируясь, превращается (очень быстро, тоже в течение нескольких часов) в афту. Энантема наблюдается далеко не у всех больных, число элементов может быть различным, обычно их 3 – 5, но иногда их очень много. Тогда развившийся ветряночный афтозный стоматит доставляет много неприятных ощущений, грудные дети отказываются от груди.

В подавляющем большинстве случаев заболевание протекает нетяжело, но могут наблюдаться и тяжелые формы: геморрагическая, гангренозная, буллезная. У некоторых больных развивается вирусная пневмония, обычно это происходит на 2 – 5-й день болезни в период высыпания и чаще встречается у детей до 2 лет и у взрослых.

В особо тяжелых случаях поражаются печень, селезенка, ЖКТ, почки, эндокринная система. Возможны энцефалиты ветряночной природы, которые протекают более тяжело, чем большинство вирусных энцефалитов.

Типичных изменений в гемограмме при неосложненной ветряной оспе нет. В первые дни, как и при большинстве других вирусных инфекций, возможны лейкопения, нейтропения, относительный лимфоцитоз при нормальной СОЭ. Редко в период высыпаний и обычно в период бактериальных осложнений наблюдается лейкоцитоз.

У взрослых течение ветряной оспы не отличается от такового у детей, но существуют некоторые особенности, незнание которых может затруднить диагностику и дифференциальную диагностику. У взрослых чаще встречается развернутый продромальный период с выраженными симптомами интоксикации и повышением температуры тела. Сыпь у них появляется обычно не в 1-й день болезни, а на 2 – 3-й, а сама экзантема почти всегда обильна, «подсыпание» происходит дольше и сопровождается температурной реакцией. Образующиеся на месте везикул корки более грубые, чем у детей, и отпадают позже. У взрослых чаще встречаются «ветряночные» пневмонии.

Особую опасность ветряная оспа представляет для беременных, так как, в принципе, возможна трансплацентарная передача возбудителя.

Описаны единичные случаи врожденной ветряной оспы. У одних больных она проявлялась задержкой внутриутробного развития и рубцовыми изменениями кожи, пороки развития при этом отсутствовали. У других плодов и новорожденных наблюдались пороки развития глаз, головного мозга, гипоплазия конечностей, а также рубцовые изменения кожи.

Осложнения обусловлены обычно присоединением условно-патогенных микроорганизмов, тем более что вирус-возбудитель обладает иммунодепрессивным свойством. Развиваются гингивиты, стоматиты, гнойный паротит, конъюнктивиты, кератиты, отиты, сепсис. Локализация энантемы на слизистой оболочке гортани иногда приводит к ложному крупу. Описаны гломерулонефриты, которые встречаются, однако реже, чем ветряночные энцефалиты и тем более пневмонии.

Прогноз в абсолютном большинстве случаев благоприятный, при осложненном течении и особенно при энцефалите – серьезный. Летальность ничтожна, однако в настоящее время смертность от ветряной оспы взрослых превышает смертность от кори, краснухи, полиомиелита и эпидемического паротита.

Диагностика в типичных случаях, т. е. у абсолютного большинства больных, проста и основана на клинических данных. Верифицировать диагноз можно выделением вируса и используя РСК, но необходимость в этом возникает крайне редко.

Лечение. Средств этиотропной терапии ветряной оспы нет. Основой лечения больных является безупречный уход за кожей, ногтями, постельным бельем, одеждой больного. В период высыпаний мыть ребенка нельзя. Элементы сыпи смазывают водными (не спиртовыми!) растворами анилиновых красителей – 1 % водный раствор метиленового синего, 1 % водный раствор бриллиантового зеленого, 0,05 – 0,1 % водный раствор этакридина лактата (риванола), 5 % раствор калия перманганата, раствор краски Кастеллани и т. п. Сформировавшиеся корочки следует смазывать жирным кремом или вазелином – в таких случаях они быстрее отпадают. В это время можно осторожно, чтобы не сорвать корочки, принять ванну.

Вместе с тем существуют данные об успешном применении Анаферона детского в качестве противовирусного препарата в лечении ветряной оспы. Так, согласно данным двойных слепых плацебо-контролируемых исследований (Кудин М. В. [и др.], 2007; Кладова О. В. [и др.], 2010), Анаферон детский способствовал более быстрому, по сравнению с плацебо, исчезновению клинических проявлений инфеции (лихорадки, симптомов интоксикации, зуда кожи и др.) и существенному сокращению выраженности и продолжительности существования ветряночной сыпи.

При ветряночных афтозных стоматитах и вульвовагинитах слизистые оболочки обрабатывают растворами перекиси водорода (3 %) и риванола (0,05 – 0,1 %) поочередно.

В случае гнойных осложнений назначают антибиотики в возрастных дозах. При выраженной интоксикации проводят детоксикационную терапию введением кристаллоидных и коллоидных растворов (в соотношении 1: 1). Энцефалиты лечат, как другие вирусные энцефалиты, назначают также противогерпетический препарат видарабин внутривенно.

В тяжелых случаях ветряной оспы вводят нормальный человеческий иммуноглобулин (3 – 6 мл внутримышечно). Иммунодефицитным больным ветряной оспой назначают внутривенно видарабин в течение 5 дней, ацикловир внутривенно, а также ИФН, однако их эффективность невелика.

Профилактика. Больного ветряной оспой изолируют дома (или по клиническим показаниям в боксовом отделении стационара) до момента отпадения последней корочки. В дошкольных учреждениях контактных детей, не болевших ветряной оспой, разобщают на 21 день. Если день контакта с больным установлен точно, то разобщение проводят не сразу, а с 11-го дня после контакта.

Заключительную дезинфекцию не проводят: через 10 – 15 мин после удаления больного вирус в помещении исчезает. Производится влажная уборка и проветривание. Ослабленным детям, детям с отягощенным соматическим анамнезом вводят нормальный человеческий иммуноглобулин (3 мл внутримышечно).

Активная специфическая профилактика не проводится. Вакцин против ветряной оспы нет.

Опоясывающий герпес (Нerpes zoster, син.: опоясывающий лишай) – спорадическое заболевание, как результат активизации вируса ветряной оспы, инфекции, до того годами протекавшей латентно.

Этиология. Опоясывающий герпес вызывается вирусом Varicella-zoster. Это вирус герпеса, тип 3, являющийся одновременно возбудителем ветряной оспы. Вирус является нейродермотропным, поражает клетки центральной и периферической нервной системы. Первично или после перенесенной ветряной оспы вирус через кожу и слизистые оболочки и далее по лимфатической и кровеносной системам проникает в межпозвоночные узлы и задние корешки спинного мозга, где он может длительно сохраняться в латентном состоянии, как это доказано при инфекции ВПГ.

Патогенез и патологическая анатомия. При снижении иммунологической резистентности организма под влиянием каких-либо заболеваний, интоксикации, приема иммунодепрессантов латентная инфекция активизируется. Наиболее частыми причинами манифестации опоясывающего герпеса являются:

1) прием препаратов, снижающих иммунитет;

2) хронические стрессы и изнуряющие методы работы;

3) онкологические заболевания (лимфогранулематоз, злокачественные опухоли);

4) последствия лучевой терапии;

5) ВИЧ-инфекция в стадии перехода в СПИД;

6) пересадка органов и костного мозга.

Тяжелые генерализованные формы опоясывающего герпеса наблюдаются у больных лейкозами, лимфогранулематозом, со злокачественными новообразованиями, с ВИЧ-инфекцией, а также у лиц, получавших кортикостероиды или рентгенотерапию. Активация инфекции сопровождается развитием вирусного ганглионеврита с поражением межпозвоночных ганглиев или ганглиев черепных нервов, а также задних корешков спинномозговых нервов. В тяжелых случаях в процесс вовлекаются передние и задние рога, белое вещество спинного мозга, головной мозг, обусловливая менингоэнцефалит.

Вирус опоясывающего герпеса может поражать вегетативные ганглии, вызывая нарушения функций внутренних органов.

Таким образом, при опоясывающем герпесе на первый план выступают нейротропные свойства вируса, в отличие от ветряной оспы, при которой более выражена эпителиотропность. Изменения в эпителии и дерме при опоясывающем герпесе аналогичны изменениям при простом герпесе. В нервной системе – воспалительная инфильтрация лимфоцитами, плазматическими клетками и кровоизлияния в нервных узлах с последующим развитием дистрофии ганглиозных клеток и нервных волокон.

Клиническая картина. Инкубационный период при опоясывающем герпесе может составлять многие годы от момента, когда вирус впервые попадает в организм. К основным проявлениям болезни относят болевой синдром по ходу пораженных нервных ветвей, повышение температуры тела, ощущение покалывания, жжения, зуда, слабости, головную боль. По ходу отдельных нервов появляются ограниченные розовые пятна до 3 – 5 см в диаметре. К концу первых или на вторые сутки сыпь претерпевает эволюцию от папулы до тесно расположенных пузырьков величиной 0,1 – 0,3 см и более, наполненных прозрачным содержимым (рис. 9, см. цв. вкл.).

Появление пузырьков может происходить одновременно, в результате чего общий вид высыпаний может быть полиморфным. Количество очагов поражения колеблется от одного до нескольких, тесно прилегающих друг к другу, образующих сплошную ленту (рис. 10, см. цв. вкл.). Через несколько дней содержимое пузырьков мутнеет, эритематозный фон бледнеет. К 6 – 8-му дню пузырьки подсыхают, образуя корочки, которые к 3 – 4-й неделе отпадают, оставляя легкую инфильтрацию.

У части больных (чаще пожилых) невралгические боли могут продолжаться в области поражения нерва в течение нескольких месяцев после заживления кожных проявлений. Кожные элементы, как правило, сопровождаются увеличением и болезненностью регионарных лимфатических узлов. В зависимости от превалирования тех или иных симптомов различают следующие формы болезни: ганглиокожная, гангренозная (некротическая), опоясывающий герпес с поражением вегетативных ганглиев, ушная и глазная, менингоэнцефалитическая, диссеминированная.

Наиболее распространена ганглиокожная форма. Заболевание начинается остро с повышением температуры тела, появлением симптомов общей интоксикации и интенсивных жгучих болей в местах будущих высыпаний. Локализация болей и появление характерной сыпи соответствуют пораженным нервам, чаще межреберным, и носят опоясывающий характер. Интенсивность болей усиливается при малейшем прикосновении к коже, при движении, охлаждении. Содержимое пузырьков прозрачное, но в последующем мутнеет вследствие появления в жидкости большого количества нейтрофилов.

В дальнейшем пузырьки засыхают и превращаются в корочки, часть которых может самопроизвольно или в результате травмирования вскрыться с образованием эрозий. После того как корочки отпадают и наступает эпителизация эрозий, на коже остается временное покраснение. У некоторых пациентов болевой синдром отсутствует, а иногда болезнь характеризуется невралгическими болями при отсутствии сыпи.

Второе место по частоте локализации поражения занимает кожа лица и головы, особенно ветви тройничного нерва. Заболевание начинается остро, с общих симптомов интоксикации и повышения температуры тела.

При глазной форме поражается узел тройничного нерва, поэтому высыпания локализуются по ходу ветвей этого нерва на слизистых оболочках глаза, носа, коже лица.

Могут развиться кератит, ирит, глаукома. У части больных развиваются паралич лицевого нерва и невралгия тройничного нерва с продолжительностью в несколько недель.

Гангренозная форма возникает в случае резкого угнетения иммунитета. Характеризуется выраженными болями, глубоким поражением кожи с последующим рубцеванием, образованием мелких тесно сгруппированных струпов или сплошного черного струпа на фоне розовых пятен. Течение гангренозной формы длительное, до 6 – 8 нед.

Менингоэнцефалит, вызванный вирусом опоясывающего герпеса, встречается редко и является вторичным. У большинства больных отмечается повышение температуры тела до 38 °C. Головная боль может появиться еще до высыпания и носить постоянный характер. Заболевание проявляется общемозговыми и очаговыми симптомами разной выраженности.

Наиболее частым исходом опоясывающего лишая является клиническое выздоровление, точнее ремиссия любой продолжительности. Иногда остается так называемая послегерпетическая невралгия, плохо поддающаяся лечению.

Лечение больных опоясывающим герпесом остается нерешенной проблемой. Делаются попытки использовать противогерпетические препараты видарабин, ацикловир, особенно при генерализации процесса, однако их эффективность недостаточно высока.

Эффективность иммуноглобулинов подвергается сомнению. Используются весь арсенал обезболивающих и противовоспалительных средств, местное лечение, транквилизаторы, антиагреганты.

Цитомегаловирусная инфекция

Ряд инфекционных, преимущественно вирусных заболеваний в прошлом встречались весьма редко. Сегодня они широко распространены и получили название болезней цивилизации. В группу этих болезней входит и ЦМВИ, о которой даже не упоминается в учебнике А. Ф. Билибина «Инфекционные болезни» (1964), кстати, как и о других инфекциях герпесвирусной группы.

Этиология. Хотя ЦМВИ известна давно, вирус был выделен лишь в 1956 г. Он получил свое название в связи с обнаружением в пораженных органах при развитии заболевания крупных клеток, содержащих инородные включения (рис. 11), преимущественно в области ядра. По внешнему виду и болезнетворным свойствам ЦМВ напоминает ВПГ. Но при этом ЦМВИ намного тяжелее поддается лечению и дает менее выраженную клиническую картину заболевания.

Эпидемиология. Первоначально полагали, что цитомегалия – болезнь новорожденных, но в последнее десятилетие было доказано, что она является весьма распространенной причиной смерти взрослых людей.

Рис. 11. Две клетки, инфицированные цитомегаловирусом

Вирус выявляется в слюне, моче, сперме, секретах из уретры, влагалища, шейки матки, в грудном молоке, крови, СМЖ. Поэтому передается вирус от человека к человеку различными способами: через слюну при поцелуях, при сексуальных контактах через сперму, секреты половых органов, при грудном вскармливании через молоко матери, воздушно-капельным путем, при переливании инфицированной донорской крови и ее компонентов, при пересадке органов и тканей, применении донорской спермы или яйцеклеток в ходе экстракорпорального оплодотворения, при введении наркотиков через нестерильный шприц. В определенной мере ЦМВИ – заболевание социальное, чем ниже социально-экономический уровень жизни населения, тем раньше происходит инфицирование ЦМВ.

Резервуаром и источником ЦМВИ является больной человек и вирусоноситель. Вирус может выделяться в окружающую среду со слюной, материнским молоком, спермой, он обнаружен в вагинальном секрете, слезах, крови. Обнаружение ЦМВ в сперме и вагинальном секрете, а также распространение его по типу венерических заболеваний подтверждает возможность передачи вируса по «вертикали». Доказан трансплацентарный путь передачи инфекции, не исключается передача вируса при переливании крови и при трансплантации органов. Заражение ребенка ЦМВ может происходить и перинатально во время родов, в случае поражения ЦМВИ шейки матки. Заболеваемость ЦМВИ эндемична и не подвержена сезонным колебаниям.

Патогенез. Входными воротами служат слизистые оболочки верхнего отдела органов дыхания, органов пищеварения, половых органов, проникая, вирус не оставляет на месте внедрения каких-либо изменений. Проникнув в организм, ЦМВ сохраняется в нем на протяжении всей жизни, выделяясь с мочой и слюной. Установлен тропизм вируса к лейкоцитам крови, который свойствен и многим другим вирусам. Разные органы могут быть поражены неодинаково. В ответ на внедрение происходит иммунная перестройка организма. ЦМВ является слабым индуктором ИФН, что может служить одной из причин хронического заболевания, протекающего бессимптомно.

ЦМВ способен длительно сохраняться в организме человека в латентной и субклинической формах. При этом инфицированные лица могут годами заражать окружающих. Так как обычно люди переболевают ЦМВИ под «маской» ОРВИ, многие даже не знают, что инфицированы, когда и от кого были заражены вирусом и что представляют опасность при различных видах контактов.

Бессимптомное носительство ЦМВ встречается крайне редко, при тщательном обследовании выявляется, что инфекция протекает, как правило, в виде того или иного варианта болезни.

Вирус обладает высокой способностью проникать от беременной женщины к ребенку и занимает 1-е место среди возбудителей внутриутробных инфекций. При этом риск передачи вируса от матери к плоду значительно выше при первичной, чем при вторичной инфекции. В США около 1 % новорожденных инфицированы этим вирусом.

ЦМВИ (в том числе и бессимптомная) является главной причиной врожденной глухоты и некоторых других распространенных неврологических расстройств (задержка развития). У 5 – 15 % умерших новорожденных и детей раннего возраста выявляется ЦМВИ в виде генерализованной формы и у 10 – 30 % в виде локализованной.

Клиническая картина. В зависимости от времени инфицирования ЦМВИ классифицируют на врожденную и приобретенную, по клиническим проявлениям она подразделяется на латентную, субклиническую и клинически выраженную формы. Последняя может протекать по типу острой, подострой и хронической инфекции. Приобретенная ЦМВИ может быть локализованной и генерализованной.

Врожденная ЦМВ-инфекция развивается обычно при первичном заражении беременной ЦМВ.

При активации ранее приобретенной инфекции ЦМВ также может от инфицированной матери проникнуть в плод.

При инфицировании плода возможны следующие варианты:

1) развивается внутриутробная бессимптомная инфекция без последствий для здоровья ребенка;

2) развертывается картина тяжелой инфекции с внутриутробной гибелью плода, что обусловливает невынашивание беременности, спонтанные аборты, мертворождение;

3) ребенок родится сразу с клиническими проявлениями в виде сыпи на коже (рис. 12, см. цв. вкл.), с врожденной ЦМВИ в виде гидроцефалии, пороков развития;

4) ребенок родится с врожденной ЦМВИ, первоначально протекающей латентно, клиническая картина проявится на 2 – 5-м году жизни с развитием слепоты, глухоты, торможения речевого развития, психомоторных нарушений, отставанием в умственном развитии;

5) ребенок родится с малой массой тела вследствие обусловленного ЦМВ вирусного плацентита.

Внутриутробная ЦМВИ чаще всего приводит к рождению детей с тяжелыми неврологическими расстройствами, поражениями зрительного и слухового нервов, различными соматическими повреждениями. У части детей внутриутробное инфицирование проявляется лишь к 5 – 7-му году в виде нарушения зрения, слуха или задержки умственного развития.

Как показали исследования Г. Н. Веденеевой (1997), проведенные в Санкт-Петербурге, у 50 % женщин ЦМВИ протекает в виде синдрома поражения верхних дыхательных путей. С наибольшей частотой встречаются ринит (у 1/3 женщин) и трахеобронхит (18,5 %), реже – фарингит (14,8 %) и лимфаденит (9,3 %). У подавляющего большинства женщин заболевание протекает в легкой форме. У каждой второй женщины в анамнезе были самопроизвольные выкидыши, у каждой третьей – замершие беременности и преждевременные роды, и каждая 5-я из предыдущих беременностей закончилась гибелью ребенка. У инфицированных ЦМВ женщин в 1,6 раза чаще имеются сопутствующие заболевания, преимущественно хронические воспалительные процессы. Практически у каждой женщины имелось по 1 – 2 очага хронической инфекции, из них хронические воспалительные гинекологические заболевания – у 35 %, мочевыделительной системы – у 24 %, органов дыхания – у 15 %. По данным автора, среди беременных в 9 % случаев произошло обострение хронического пиелонефрита, у 7 % выявлен кольпит и у 22 % обнаружены другие инфекции (герпес, микоплазмоз, токсоплазмоз, хламидиоз и трихомониаз).

У инфицированных ЦМВ в 2 раза выше, чем в группе сравнения, частота патологического течения беременности, чаще осложнениями были угроза прерывания беременности (у каждой 2-й женщины), многоводие (у каждой 3-й) и хроническая фетоплацентарная недостаточность (у каждой 4-й). У 27 % женщин угроза прерывания беременности или многоводие развивались через несколько недель после поражения верхних дыхательных путей. Влияние ЦМВИ на внутриутробное развитие плода отразилось на исходах беременности. Так, неблагоприятные исходы были в 44 % случаев, из них 10 % – замершие беременности и 34 % – преждевременные роды.

Как выявила Г. Н. Веденеева (1997), неблагоприятные исходы для плода наблюдались как при первичной, так и при латентно-хронической ЦМВИ. Из 45 детей, родившихся у матерей с диагностированной во время беременности ЦМВИ (20 детей у матерей с первичной и 25 у матерей с латентно-хронической инфекцией), внутриутробная ЦМВИ диагностирована у 23 детей (из них 7 от матерей с первичной ЦМВИ и 16 от матерей с персистентной), а частота передачи вируса составила 35 % при первичной и 64 % при латентно-хронической ЦМВИ. Внутриутробно инфицированные ЦМВ дети чаще рождались в состоянии асфиксии: 35 % детей родились с оценкой по шкале Апгар 5 – 6 баллов и ниже. Средняя масса тела детей с внутриутробной инфекцией была на 20 % меньше, по сравнению с детьми, у которых ЦМВИ не была диагностирована при рождении. Внутриутробно инфицированные ЦМВ дети в 3 раза чаще рождались недоношенными, начиная с 30 нед. беременности, и в 6 раз чаще маловесными, у каждого новорожденного отмечалось по 2 – 3 патологических синдрома, причем преобладала неврологическая симптоматика. У таких детей, т. е. с внутриутробной ЦМВИ, была выше перинатальная смертность: 26 % в сравнении с 14 % среди детей с недиагностированной инфекцией.

Среди причин перинатальной смерти преобладали врожденные пороки развития (гидроцефалия, spina bifida, атрезия пищевода и др.). Кроме врожденных пороков развития, причинами смерти были сепсис, синдром ДВС, нарушение мозгового кровообращения или нарушения дыхания. В 78 % случаев у детей, внутриутробно инфицированных ЦМВ, к 3 – 4-м годам жизни сохранялись нарушения психомоторного развития, затруднявшие адаптационные процессы, у каждого пятого из них сохранялось выделение вируса.

Так как примерно в 1 – 2 % случаев формируется внутриутробная ЦМВИ, она наряду с токсоплазмозом, краснухой и герпесом, а также хламидиозом и уреаплазмозом включена в группу болезней, на которые женщины должны обследоваться до зачатия.

Приобретенная инфекция у взрослых и детей не сопровождается поражением ЦНС (как это свойственно врожденной форме) и часто протекает по типу мононуклеозоподобного варианта, характеризуется лихорадкой, катаральными явлениями, увеличением шейных и подчелюстных лимфатических узлов, а также отеком и болезненностью околоушных слюнных желез. В крови – лейкоцитоз с увеличением содержания как нейтрофилов, так и атипичных лимфо-моноцитов.

Клиническая картина приобретенной ЦМВИ довольно полиморфна, часто не имеет специфических черт и протекает под маской других заболеваний. У человека с нормальной функцией иммунной системы ЦМВИ имеет преимущественно латентное течение, а манифестация характеризуется чрезвычайным многообразием клинических проявлений. Она обусловлена активизацией «дремлющей» ЦМВИ на фоне гриппа, ОРВИ, стрессов, осложнений беременности, обострения хронических заболеваний. В этих случаях ЦМВ может вызвать как системное заболевание (мононуклеоз, генерализованная цитомегалия), так и поражение отдельных органов: печени, легких (рис. 13, см. цв. вкл.), головного мозга, сердца, органов зрения (рис. 14, см. цв. вкл.), мочеполовых органов, слизистой оболочки ЖКТ и др.

По данным В. И. Шахгильдян и соавт. (1996), манифестация ЦМВИ носит генерализованный характер и наиболее часто проявляется ретинитом, миелитом, эрозивным язвенным колитом. Ранним проявлением активации ЦМВ является тромбоцитопения.

Развивающаяся на фоне обусловленного ВИЧ иммунодефицита или после пересадки костного мозга (как следствие проводимой терапии иммунодепрессантами) ЦМВИ – основная причина осложнений и смерти у больных с пересаженными органами и больных с развернутой картиной ВИЧ-инфекции. Заболевание относится к одной из самых тяжелых суперинфекций СПИДа, выявляется у 20 – 40 % больных и у каждого пятого является непосредственной причиной смерти (Landini M., 1993). Роль ЦМВИ в развитии внутриутробных заболеваний плода стала известна сравнительно недавно, но значимость ее признана настолько, что в 1971 г. она вместе с токсоплазмозом, краснухой и герпесом была включена в синдром внутриутробной инфекционной патологии (Nahmias A., 1971; Garland S., Gilbert G., 1993).

Диагностика. Клиническая диагностика ЦМВИ представляет большие трудности. Сходную клиническую картину могут давать многие заболевания, в том числе токсоплазмоз, листериоз, сифилис, гемолитическая болезнь плода и др. Распознавание цитомегалии основано на клинических и лабораторных данных.

Материалом для верификации ЦМВИ служат кровь, слюна, сперма, отделяемое из шейки матки и влагалища, околоплодные воды, кровь внутриутробного плода, полученная путем парацентеза. Материал срочно доставляют в лабораторию, так как вирус на открытом воздухе и под действием солнечных лучей быстро погибает. При микроскопии выявляют разбухшие клетки – «совиный глаз».

Для диагностики можно попытаться вырастить вирус на культуре клеток человеческого организма – фибробластах.

Достоверной на данном этапе считается реакция межклеточной гибридизации.

Лечение. При врожденной ЦМВИ проводят комплексную патогенетическую терапию в зависимости от клинических проявлений. При желтухе и поражении печени применяют принципы терапии вирусного гепатита. Широкое применение ГКС нецелесообразно, так как они могут ухудшить течение патологического процесса и вызвать ряд осложнений. В лечении используют также ИФН и интерфероногены различного происхождения.

У больных с ВИЧ-инфекцией лечение ЦМВИ проводится на фоне АРВТ, из лекарственных средств эффективны ганцикловир, фоскарнет или их комбинация (табл. 11).

Таблица 11

Лечение больных ЦМВИ у ВИЧ-инфицированных лиц

Длительность лечения и дозы препаратов зависят от тяжести болезни.

Прогноз серьезный, особенно при врожденной цитомегалии с поражением ЦНС. Возможны остаточные явления. При приобретенной генерализованной цитомегалии прогноз определяется основным заболеванием. Летальность от ЦМВИ у больных с ВИЧ-инфекцией достигает 90 %, больные умирают обычно от ЦМВ-пневмонии, 7 – 20 % больных безвозвратно теряют зрение вследствие ЦМВ-ретинита.

Эпстайна – Барр-вирусная инфекция

ВЭБ вызывает инфекционный мононуклеоз, лимфому Беркитта, носоглоточную карциному, лейкоплакии, В-клеточную лимфому, поражения нервной системы; обладает тропностью к В-лимфоцитам, но может поражать и эпителиальные клетки.

Этиология. ВЭБ впервые описали британские исследователи M. Epstein, Y. Barr и B. Achong.

В развивающихся странах практически каждый ребенок в возрасте до 5 лет инфицирован этим вирусом. В развитых странах инфицированы около 50 % лиц в возрасте до 20 лет. С более поздним инфицированием связаны различия в течении инфекции в различных странах. В 2/3 случаев заболевание протекает бессимптомно, а у оставшейся 1/3 – в виде инфекционного мононуклеоза («поцелуйная болезнь»). Вместе с тем эта разновидность вируса часто встречается при двух достаточно известных злокачественных новообразованиях: лимфоме Беркитта, злокачественной опухоли лимфатической ткани, впервые описанной у детей в Восточной и Центральной Африке, и назофарингеальной карциноме, встречающейся особенно часто у выходцев с юга Китая, Юго-Восточной Азии, Северной Африки, эскимосов. В некоторых случаях развиваются заболевания ЦНС (энцефалиты, параличи некоторых нервов – лицевого, например). Возможно, что с ВЭБ связан СХУ.

Передается вирус в основном контактным путем – при оральном сексе и поцелуях, а также воздушно-капельным путем. Инфицируются в основном дети и молодежь. От 50 до 85 % детей развивающихся стран инфицированы ВЭБ, заражение происходит от матерей.

Наиболее частая клиническая форма ВЭБ-инфекции – инфекционный мононуклеоз, которым страдает преимущественно молодежь в возрасте 14 – 18 лет.

У больных с ВИЧ/СПИДом встречается в основном вторичная ВЭБ-инфекция в виде лимфомы, карциномы и лейкоплакии.

Инфекционный мононуклеоз (син.: болезнь Филатова, железистая лихорадка, моноцитарная ангина, болезнь Пфейффера и др.) характеризуется лихорадкой, генерализованным лимфаденитом, тонзиллитом, увеличением печени и селезенки, характерными изменениями гемограммы. В ряде случаев болезнь может принимать хроническое течение.

Н. Ф. Филатов в 1885 г. первым обратил внимание на лихорадочное заболевание с увеличением лимфатических узлов и назвал его идиопатическим воспалением лимфатических желез. Описанное Н. Ф. Филатовым заболевание долгие годы носило его имя – болезнь Филатова. В 1889 г. немецкий ученый Е. Пфейффер описал аналогичную клиническую картину болезни, определив ее как железистую лихорадку с развитием у больных лимфополиаденита и поражения зева.

В 1964 г. М. А. Эпстайн и Дж. М. Барр из клеток лимфомы Беркитта выделили герпесподобный вирус, который затем с большим постоянством обнаруживали при инфекционном мононуклеозе.

Этиология. Возбудитель относится к ДНК-содержащим лимфопролиферативным вирусам семейства Herpesviridae. Особенностью его является способность реплицироваться только в В-лимфоцитах приматов, не вызывая при этом лизиса пораженных клеток, в отличие от других вирусов герпетической группы, которые способны репродуцироваться в культурах многих клеток, лизируя их. Другие важные особенности возбудителя инфекционного мононуклеоза состоят в его способности персистировать в культуре клеток, оставаясь в репрессированном состоянии, и к интеграции в определенных условиях с ДНК клетки хозяина. До настоящего времени не получили объяснения причины обнаружения ВЭБ не только при инфекционном мононуклеозе, но и при многих лимфопролиферативных заболеваниях (лимфома Беркитта, карцинома носоглотки, лимфогранулематоз), а также наличие антител к этому вирусу в крови больных СКВ, саркоидозом.

Эпидемиология. Источником инфекции является больной человек и вирусоноситель. От больного человека к здоровому возбудитель передается воздушно-капельным путем. Допускается возможность контактного, алиментарного и трансфузионного пути распространения инфекции, что на практике реализуется крайне редко.

Заболевание отличается низкой контагиозностью. Заражению способствуют скученность и тесное общение больных и здоровых людей.

Инфекционный мононуклеоз регистрируется преимущественно у детей и молодых людей, после 35 – 40 лет встречается как исключение. Заболевание выявляется повсеместно в виде спорадических случаев с максимумом заболеваемости в холодное время года. Возможны семейные и локальные групповые вспышки.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Возбудитель проникает в организм через слизистые оболочки ротоглотки и верхних дыхательных путей.

В месте внедрения возбудителя наблюдаются гиперемия и отечность.

В патогенезе инфекционного мононуклеоза выделяют 5 фаз. За I фазой – внедрением возбудителя следует II – лимфогенный занос вируса в регионарные лимфатические узлы и их гиперплазия, затем III – вирусемия с рассеиванием возбудителя и системной реакцией лимфоидной ткани, IV – инфекционно-аллергическая и V – выздоровление с развитием иммунитета.

В основе патологоанатомических изменений при инфекционном мононуклеозе лежит пролиферация элементов системы мононуклеарных фагоцитов, диффузная или очаговая инфильтрация тканей атипичными мононуклеарами. Реже при гистологическом исследовании выявляются очаговые некрозы в печени, селезенке, почках.

Иммунитет после перенесенного заболевания стойкий.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 5 – 12 дней, иногда до 45 дней. В некоторых случаях заболевание начинается с продромального периода продолжительностью 2 – 3 дня, когда наблюдаются повышенная утомляемость, слабость, понижение аппетита, мышечные боли, сухой кашель. Обычно же начало болезни острое: появляются лихорадка, головная боль, недомогание, потливость, боли в горле.

Кардинальными признаками инфекционного мононуклеоза являются лихорадка, поражение зева, гиперплазия лимфатических узлов, увеличение печени, селезенки.

Лихорадка чаще неправильного или ремиттирующего типа, возможны и другие варианты. Температура тела повышается до 38…39 °C, у некоторых больных заболевание протекает при субфебрильной или нормальной температуре тела. Продолжительность лихорадочного периода колеблется от 4 дней до 1 мес. и более.

Лимфаденопатия (вирусный лимфаденит) – наиболее постоянный симптом заболевания. Раньше других и наиболее отчетливо увеличиваются лимфатические узлы, находящиеся под углом нижней челюсти, за ухом и сосцевидным отростком (т. е. по заднему краю грудиноключично-сосцевидной мышцы), шейные и затылочные лимфатические узлы. Обычно они увеличены с обеих сторон, но встречаются и односторонние поражения (чаще слева). С меньшим постоянством в процесс вовлекаются подмышечные, паховые, локтевые, медиастинальные и мезентериальные лимфатические узлы. Они увеличиваются до 1 – 3 см в диаметре, имеют плотноватую консистенцию, малоболезненны при пальпации, не спаяны между собой и с подлежащими тканями.

Обратное развитие лимфатических узлов наблюдается к 15 – 20-му дню болезни, однако некоторая припухлость и болезненность могут держаться длительно. Иногда вокруг лимфатических узлов отмечается небольшая отечность тканей, кожа над ними не изменена.

С первых дней заболевания, реже в более поздние сроки, развивается самый яркий и характерный признак инфекционного мононуклеоза – поражение зева, которое отличается своеобразием и клиническим полиморфизмом. Ангина может быть катаральной, фолликулярной, лакунарной, язвенно-некротической с образованием в ряде случаев фибринозных пленок, напоминающих дифтерийные. При осмотре зева видны умеренная гиперемия и отечность миндалин, язычка, задней стенки глотки, на миндалинах в большинстве случаев выявляются различные по величине беловато-желтоватые, рыхлые, шероховатые, легко снимающиеся налеты. Нередко в процесс вовлекается носоглоточная миндалина, в связи с чем у больных появляется затруднение носового дыхания, гнусавость, храп во сне.

Гепато– и спленомегалия – закономерные проявления болезни. Печень и селезенка выступают из-под края реберной дуги на 2 – 3 см, но могут увеличиваться и больше.

У части больных отмечается нарушение функций печени: легкая иктеричность кожи, склер, небольшое увеличение активности аминотрансфераз, содержания билирубина, активности щелочной фосфатазы, повышение показателей тимоловой пробы.

У 3 – 25 % больных появляется сыпь – пятнисто-папулезная, геморрагическая, розеолезная, типа потницы. Сроки высыпаний различны.

При инфекционном мононуклеозе наблюдаются характерные изменения гемограммы. В разгар заболевания, в отличие от большинства других вирусных инфекций, появляется умеренный лейкоцитоз (9…25) ×10^9/л, относительная нейтропения с более или менее выраженным палочкоядерным сдвигом, встречаются и миелоциты. Значительно увеличивается абсолютное и относительное содержание лимфоцитов и моноцитов. Особенно характерно появление в крови атипичных мононуклеаров (до 10 – 70 %) – одноядерных клеток среднего и большого размера с резко базофильной широкой протоплазмой и разнообразной конфигурацией ядра. СОЭ нормальная или несколько повышенная. Атипичные клетки крови появляются обычно на 2 – 3-й день болезни и держатся 3 – 4 нед., иногда несколько месяцев.

Единой классификации клинических форм инфекционного мононуклеоза нет. Заболевание может протекать как в типичной, так и в атипичной форме. Последняя характеризуется отсутствием или, напротив, чрезмерной выраженностью одного из основных симптомов инфекции. В зависимости от тяжести клинических проявлений различают легкую, средней тяжести и тяжелую формы болезни.

Осложнения встречаются редко. Наибольшее значение среди них имеют отиты, паратонзиллиты, синуситы, пневмония. В единичных случаях встречаются разрывы селезенки, острая печеночная недостаточность, острая гемолитическая анемия, миокардит, менингоэнцефалит, неврит, полирадикулоневрит.

Прогноз благоприятный.

Диагностика. Клиническая диагностика инфекционного мононуклеоза основывается на совокупности характерных признаков заболевания – лихорадки, поражения зева, лимфаденита, гепато– и спленомегалии и данных клинического анализа крови.

Инфекционный мононуклеоз дифференцируют от ангины, дифтерии, краснухи, ОРЗ (аденовирусная инфекция), псевдотуберкулеза, туляремии, листериоза, вирусного гепатита, острого лейкоза, лимфогранулематоза.

Из серологических методов исследования применяют различные модификации реакции гетерогемагглютинации. Среди них наиболее распространены реакция Пауля – Буннелля, выявляющая антитела к эритроцитам барана (диагностический титр 1: 32 и выше), реакция Ловрика – Вольнера (А. Lovrick – современный английский иммунолог) – модификация реакции Пауля – Буннелля при инфекционном мононуклеозе с эритроцитами барана, обработанными папаином, и самая простая и информативная реакция Гоффа – Бауэра с формалинизированными или свежими эритроцитами лошади, которая дает 90 % положительных результатов у больных инфекционным мононуклеозом. Используется также гемолизиновый тест, основанный на повышении в сыворотке крови больных содержания противобычьих гемолизинов. Разработана ДНК-диагностика инфекции, вызванной ВЭБ.

Лечение. Специфическая терапия инфекционного мононуклеоза не разработана. Проводится гипосенсибилизирующее, симптоматическое и общеукрепляющее лечение, включающее введение витаминов С, Р и группы В. Антибиотики при неосложненном течении инфекции не показаны, их назначают только в случае присоединения заболевания, обусловленного вторичной бактериальной инфекцией. При тяжелом течении инфекционного мононуклеоза используют ГКС коротким курсом (7 – 8 дней по 1 – 1,5 мг на 1 кг массы тела в сутки), проводят детоксикационную терапию. Во всех случаях необходимы полоскание зева растворами йодинола, фурацилина и других антисептиков, согревающие компрессы на шею. Имеются данные об эффективности Анаферона детского (Чуйкова К. И., Попова О. А., 2012; Шваб И. А. [и др.], 2005; Фомин В. В. [и др.], 2004, 2006).

Профилактика. Госпитализация больных осуществляется по клиническим показаниям. Наблюдение за контактными людьми не устанавливается, дезинфекционные мероприятия не проводятся. Специфическая профилактика не разработана.

Лимфома Беркитта. Среди злокачественных форм поражения лимфоидной ткани выделяются лимфогранулематоз (син. болезнь Ходжкина) и неходжкинские лимфомы (син. лимфосаркомы). Под лимфомой понимают опухоли, исходящие из лимфоидной ткани. По типу роста лимфомы подразделяют на нодулярные и диффузные, причем первые часто трансформируются во вторые. По клеточному составу диффузные лимфомы дифференцируют на небластные, включающие лимфоцитарные, пролимфоцитарные, лимфоплазмоцитарные клетки, и бластные, представленные лимфобластами, иммунобластами. В последней группе при ВИЧ-инфекции наибольший интерес представляет лимфома Беркитта (африканская лимфома), этиологически связанная с ВЭБ и, как все бластные лимфомы, характеризующаяся злокачественным течением и быстрой генерализацией.

Лимфома – вторая по частоте выявления опухоль у больных с ВИЧ-инфекцией, встречается у 3 – 4 % из них. Этот вид опухолей – одно из поздних проявлений болезни, примерно 12 – 16 % больных в стадии СПИДа умирают именно от лимфомы. В отличие от саркомы Капоши, лимфома не связана с какой-либо группой риска. Из 53 042 больных в стадии СПИДа из 21 страны лимфома развилась у 2,6 % инъекционных наркоманов, 3,2 % рецепиентов трансфузий, 3,4 % мужчин-гомосексуалов, 3,9 % больных гемофилией, 2,6 % больных, заразившихся ВИЧ при гетеросексуальном контакте (Levine A., 1998).

Лимфома формируется в результате длительной стимуляции и пролиферации В-клеток. Она может быть индуцирована самим ВИЧ и приводить к поликлональной гипергаммаглобулинемии, характерной для ВИЧ-инфекции, так же как и к реактивной лимфаденопатии. При генерализованной лимфаденопатии формируется В-клеточная гиперплазия.

Патогенез. Помимо прямого эффекта на В-клетки ВИЧ может также проявить свои эффекты косвенно, индуцируя синтез цитокинов ВИЧ-инфицированными моноцитами и Т-клетками: продукцию ИЛ-6, ИЛ-10. Последние индуцируют пролиферацию В-клеток. Кроме того, эти цитокины функционируют как факторы роста В-клеточной лимфомы, а ИЛ-10 является также мощным аутокринным фактором роста. В результате иммуносупрессии развивается суперинфекция, обусловленная ВЭБ. В этих условиях возможны также генетические «ошибки», что ведет к моноклональной В-клеточной лимфоме.

К кофакторам быстрого прогрессирования лимфомы относятся: число CD4+-клеток меньше 100 в 1 мкл; возраст старше 35 лет; инъекционная наркомания; III или IV стадия ВИЧ-инфекции. Средняя продолжительность жизни больных с двумя такими факторами составляет 45 нед. против 18 нед. у больных с тремя и более плохими прогностическими факторами.

В 1985 г. СDС (США) привели первые данные о неходжкинской лимфоме у больных с ВИЧ-инфекцией. Последующие исследования показали, что риск развития лимфомы у больных СПИДом в 100 раз выше, чем в популяции в целом. Среди факторов, предрасполагающих к высокому риску развития злокачественных лимфом, преобладают состояния с иммунодефицитами.

Заболевания, ассоциирующиеся с высоким риском развития лимфом Наследственные иммунодефициты:

синдром Клайнфельтера;

синдром Чедиака – Хигаси;

атаксия-телеангиэктазия;

синдром Вискотта – Олдрича.

Приобретенные иммунодефициты:

ятрогенная иммуносупрессия;

СПИД;

приобретенная гипогаммаглобулинемия.

Аутоиммунные заболевания:

синдром Шегрена;

ревматоидный артрит;

СКВ.

Химические и другие факторы:

фенитоин;

радиация;

комбинация химио– и радиотерапии.

Вирусы (помимо ВИЧ):

ВЭБ;

вирус человеческого Т-клеточного лейкоза.

Клиническая картина. Выделяют 4 стадии лимфомы, у больных с ВИЧ-инфекцией чаще выявляют стадию IV с различной локализацией лимфомы.

При этом первичная лимфома ЦНС встречается у 1 – 3 % больных с ВИЧ/СПИДом и обычно развивается при количестве CD4+-лимфоцитов менее 50 в 1 мкл.

Клинически при лимфоме Беркитта у половины больных выявляется первичное поражение периферических, внутригрудных, забрюшинных лимфатических узлов, процесс развивается вне их, чаще в миндалинах, ЖКТ, коже, костях.

Заболевание протекает с явлениями интоксикации, проявляющимися лихорадкой, исхуданием, ночными потами, локальным зудом, характерны также аутоиммунная гемолитическая анемия, тромбоцитопения, экзантема.

В случаях поражения лимфатических узлов, чаще на шее или в надключичной области, лимфатические узлы увеличены в размерах, плотноэластической консистенции, подвижны, так как не спаяны с окружающей клетчаткой. Возможна локализация патологического процесса в полости рта.

Частота выявления стадий и локализации

СПИД-ассоциированных лимфом в %

При поражении лимфатических узлов средостения развивается синдром верхней полой вены (расширение вен передней грудной стенки). При поражении миндалин появляется ощущение инородного тела в горле, миндалина быстро увеличивается. При локализации лимфомы в желудке, чаще в его теле или антральной части, клиническая картина напоминает симптоматику рака или язвенной болезни. Симптоматика поражения толстой кишки также напоминает клиническую картину рака. Возможны поражения и паренхиматозных органов.

Лечение больных системной СПИД-связанной лимфомой включает в себя поливалентную химиотерапию даже при относительно локализованной лимфоме. Первоначально использовали стандартную интенсивно-дозовую схему химиотерапии, но полная ремиссия достигалась редко, а наслоение суперинфекции происходило часто. Применение низкодозной модификации с дополнительным использованием цитозин-арабинозы для защиты ЦНС позволило добиться ремиссии в 50 % случаев. Другая схема, с использованием инфузии циклофосфамида (750 мг/м^2), доксорубицина (50 мг/м^2) и этопозида (240 мг/кг) в течение 4 дней, повторные курсы каждые 28 дней (всего 6 курсов), позволила добиться ремиссии в 62 % случаев (Levine A., 1998). Комбинированное применение поливалентной химиотерапии и активной АРВТ (циклофосфамид + доксорубицин + этопозид + саквинавир + ставудин + диданозин) повышает частоту побочных эффектов. Летальность от лимфомы снизилась до 13 % против 83 % у больных СПИДом, не получавших активной АРВТ.

Инфекция герпесвирусом человека тип 8 – саркома Капоши

Саркома Капоши была впервые описана венгерским врачом Морицем Капоши в 1872 г. как «идиопатическая множественная пигментная саркома кожи». Гистологически она характеризуется наличием сплетений групп веретеновидных клеток и сосудистых структур, глубоко внедрившихся в сеть волокон, между веретенами клеток обнаруживаются кровоизлияния и гемосидерин. Множественные опухоли локализуются в основном на коже, но могут быть найдены на слизистой оболочке рта, гортани, легких, пищеварительного тракта или в лимфатических узлах. Саркома встречается реже у пожилых людей из Восточной Европы и Средиземноморья и является эндемичной для ряда регионов Африки. У пожилых больных она характеризуется медленным и безболезненным течением. Саркому Капоши чаще обнаруживают в трансплантированных органах, если реципиент получает иммуносупрессивное лечение; она может самопроизвольно исчезать при уменьшении интенсивности иммуносупрессии.

С началом эпидемии СПИДа случаи обнаружения агрессивной формы саркомы Капоши участились, особенно часто заболевание выявляется у ВИЧ-инфицированных гомосексуалов. У ВИЧ-инфицированных больных других групп риска саркома Капоши встречается довольно редко – возможно, благодаря исключению агента, передаваемого половым путем.

Этиология. Поиск возбудителя саркомы Капоши начался задолго до появления ВИЧ-инфекции. В качестве этиологических факторов предполагали ЦМВ, ВЭБ и др. В 1995 г. Y. Chang и P. Moore описали новый человеческий вирус, отнесенный к группе Herpesviridae, первоначально названный «с саркомой Капоши ассоциированный герпесвирус», позже получивший название «человеческий герпесвирус, тип 8». ДНК этого вируса постоянно обнаруживается в ткани СПИД-ассоциируемой саркомы Капоши, в то время как в нормальной ткани соседних участков не выявляется. В последующие годы было установлено, что герпесвирус 8 связан со всеми типами саркомы Капоши, включая эндемическую у африканцев, классическую у пожилых людей Средиземноморья и трансплантат-связанную. Выявлено, что за 3 – 10 лет саркоме Капоши предшествует инфекция, вызванная герпесвирусом 8.

Эпидемиология. Заболеваемость саркомой Капоши росла драматично в первое десятилетие пандемии ВИЧ/СПИДа, главным образом среди мужчин-гомосексуалов. В последние годы она стала встречаться значительно реже (табл. 12).

Таблица 12

Случаи СПИДа с предполагаемым или точным наличием саркомы Капоши

Снижение частоты совпадает с ростом применения комбинации АРВТ, в частности внедрения ингибиторов протеазы. В исследованиях, проведенных в Сан-Франциско, при обследовании 60 704 мужчин-гомосексуалов S. Buchbinder и соавт. (1997) выявили, что с внедрением комбинированной высокоактивной АРВТ индекс диагнозов ВИЧ/СПИД на 100 больных снизился с 17,6 в 1993 г. до 1,7 в 1996 г. и одновременно существенно снизилась встречаемость саркомы Капоши – с 3 на 100 инфицированных в 1993 г. до 0 в 1996 г.

Сходные данные получили и другие авторы: в 1985 г. число больных с саркомой Капоши составило 25,6 на 100 больных СПИДом, в 1996 г. – 7,5 из 5622 больных гомо– и бисексуалов. Следовательно, заболеваемость саркомой Капоши у больных с ВИЧ-инфекцией значительно снизилась, и это снижение совпадает с возросшими масштабами применения высокоактивной АРВТ у гомо– и бисексуалов.

Механизм передачи герпесвируса 8 неизвестен. С помощью ПЦР одни авторы обнаруживали вирус в сперме, хотя другие этого не подтвердили. Герпесвирус 8 был выявлен в эндотелиальных клетках, циркулирующих CD20+-лимфоцитах (В-клетки), носовом секрете, бронхоальвеолярной лаважной жидкости у больных с легочной локализацией саркомы Капоши.

Патогенез. Сейчас все больше специалистов приходят к мнению, что хотя герпесвирус 8 необходим для развития саркомы Капоши, для ее возникновения у конкретного человека этого недостаточно. Выявлено наличие вируса в организме без каких-либо признаков саркомы. Установлено, что распространение герпесвируса 8 среди здоровых людей возрастает в географических зонах, где исторически была высока заболеваемость саркомой Капоши – Средиземноморье Европы, эндемические очаги Африки.

Помимо герпесвируса 8, множество других факторов влияют на манифестацию саркомы Капоши, в частности провоспалительные цитокины и другие субстанции, продуцируемые ВИЧ-инфицированными мононуклеарами в качестве ответа на инфекцию, служат мощным фактором роста клеток саркомы Капоши. Эти факторы включают в себя ИЛ-6, ИЛ-1b, основной фибробластический фактор роста, сосудистый эндотелиальный фактор роста, трансформирующий фактор роста и др. Все они могут играть роль регуляторов роста существующих клеток саркомы Капоши. Аналогичную роль играет tat-белок ВИЧ (Levine A., 1998). Первоначально предполагалось, что иммунодефицит является предпосылкой к развитию саркомы Капоши. Так, еще до пандемии ВИЧ-инфекции выявили, что у рецепиентов почек развивается иммуносупрессия и чаще развивается ятрогенная форма саркомы Капоши. После отмены иммуносупрессантов клиническая картина регрессирует. Пандемия, казалось, укрепила эту точку зрения. Но через несколько лет после начала пандемии выявили, что у ряда лиц саркома развивается при отсутствии иммуносупрессии, при нормальной функции иммунной системы. Стало очевидным, что ВИЧ-инфекция может сопровождаться развитием саркомы Капоши без нарушения функции иммунной системы. Следовательно, механизм ее развития не коррелирует с иммунодефицитом. Дальше было установлено, что активация (а не депрессия!) иммунной системы играет существенную роль в патогенезе саркомы Капоши. Это положение первоначально считалось справедливым только для классического, эндемического и ятрогенного вариантов саркомы Капоши. Исследования показали, что у больных с классическим вариантом саркомы Капоши высок уровень антител к ЦМВ. Это было расценено как стимулирующий развитие саркомы эффект ЦМВ. В африканском варианте саркомы Капоши широко распространенные паразитарные и инфекционные заболевания также расценивались как постоянный источник антигенного стимула, обеспечивающего развитие саркомы. В случаях ятрогенной саркомы Капоши постоянное инфицирование реципиентов почек ЦМВ, ВЭБ, ВПГ также является источником постоянной антигенной стимуляции, обеспечивающей развитие саркомы. Этому же способствует действие аллотрансплантата. Затем было установлено, что СПИД-ассоциированную саркому Капоши стимулируют ГКС, а также такие иммуносупрессоры, как циклоспорин. Следовательно, лекарственные средства, обусловливающие снижение содержания Т-супрессоров и этим активацию иммунной системы, также стимулируют развитие саркомы Капоши.

Гомо– и бисексуалисты подвержены хронической антигенной стимуляции за счет постоянного инфицирования половым путем различными грибами, простейшими, бактериями и вирусами. Антигенным стимулом служит и сперма. Постоянное травмирование слизистой оболочки кишечника облегчает проникновение антигенов и иммунизирует организм. Поэтому у ВИЧ-инфицированных гомо– и бисексуалистов выше распространенность саркомы Капоши. Именно этими обстоятельствами объясняется тот факт, что у больных СПИД-ассоциированной саркомой Капоши не имеет места иммуносупрессия и, наоборот, выявляются признаки иммунной активности. Очевидно, этим объясняется тот факт, что ВИЧ-инфицированные с ранним развитием саркомы Капоши живут дольше, чем те, у кого имеет место дисфункция иммунной системы с развитием оппортунистической инфекции.

Вопрос о генетической предрасположенности к саркоме Капоши также изучался всесторонне. Было установлено, что у молодых итальянцев и евреев со СПИД-ассоциированной саркомой Капоши и в определенных регионах Африки при эндемической ее форме имеет место кластерное распределение болезни, что свидетельствует о генетической предрасположенности к ней. Было выявлено, что частота саркомы коррелирует с HLA DR5 у итальянцев и евреев и с HLA DR2 у других европейцев. Но число случаев саркомы Капоши среди членов одной семьи невелико, и нет менделевского принципа ее наследования на популяционном уровне. Нет на популяционном уровне и зависимости распространения саркомы Капоши от принадлежности к HLA.

Патогенетический цикл развития СПИД-ассоциированной саркомы Капоши состоит из ряда последовательных превращений. Необходима генетическая предрасположенность, иммунная недостаточность (больные с ВИЧ-инфекцией, старость при классической саркоме Капоши, малярия или другие хронические инфекции и инвазии у жителей Африки, лекарственная иммуносупрессия после пересадки органов). При наличии иммунодефицита герпесвирус 8 активируется, вызывая серию изменений, приводящих в конечном результате к трансформации нормальных клеток эндотелия сосудов в злокачественные, к опухолевому росту. Герпесвирус 8 несет несколько вирусных генов (вирусный циклин D ген, вирусный ИЛ-6 и др.), которые теоретически могут вести к нарушению регуляции клеточного цикла.

Клиническая картина. Классифицированы несколько вариантов саркомы Капоши (табл. 13). Течение саркомы Капоши подразделяется на несколько стадий (табл. 14). В 92 % случаев саркома Капоши проявляется локализацией патологического процесса на коже. Патологический процесс при саркоме Капоши у больных с ВИЧ-инфекцией в начальной фазе локализован, но по мере прогрессирования СПИДа приобретает генерализованный характер.

Таблица 13

Сравнительная характеристика вариантов саркомы Капоши

Таблица 14

Клинические проявления при саркоме Капоши

Еще до развития пандемии ВИЧ-инфекции J. Taylor и соавт. (1971) предложили классификационные варианты саркомы Капоши, сохранившие значение и в настоящее время. Хотя саркома локализуется преимущественно на коже, в процесс нередко вовлекаются и другие органы и ткани.

Клинически при саркоме Капоши у больных с ВИЧ-инфекцией в 2/3 случаев поражение кожи носит распространенный характер, у 61 % больных имеет место генерализованное вовлечение в патологический процесс лимфатических узлов, в 45 % случаев поражен ЖКТ. В стадии СПИДа саркома нередко поражает внутренние органы.

Прогностическими критериями клинического течения болезни могут быть гематокритное число, содержание Т-лимфоцитов и в первую очередь CD4+-клеток, соотношение CD4/CD8, концентрация ИФН-b. Наряду с клинической картиной в оценке прогноза течения саркомы Капоши помогает характеристика Т-хелперной субпопуляции лимфоцитов.

Лечение. В настоящее время имеется достаточно много химиопрепаратов, рекомендуемых для лечения саркомы Капоши у больных СПИДом, хотя эффект от лечения не всегда удовлетворителен, а главное, на фоне иммунодефицита даже положительный терапевтический эффект не определяет исход болезни. Выбор лечения зависит от формы болезни, локализации процесса, общей характеристики ВИЧ-инфекции. Местное лечение преследует в основном контроль общей эффективности, улучшение внешнего вида больного. Производится удаление хирургическим путем опухоли, введение в нее винбластина, электрокоагуляция. Радиотерапия при классическом варианте саркомы Капоши применялась часто и используется при СПИД-ассоциированной форме саркомы. Дозы и виды облучения, техника разнообразны: от широкопольного облучения при инфильтративной форме саркомы до местного облучения при анатомически неудобных локализациях (лицо, полость рта). Полной регрессии удается добиться у 68 % больных, только у 9 % больных процесс прогрессирует местно (Cooper J. [et al.], 1991). Но этот вид терапии дорогостоящий и длительный. Применение винбластина путем введения в опухоль у 190 больных давало положительный эффект в 13 % случаев, частичный – в 78 % случаев (Newmman S., 1988). Системная химиотерапия раньше использовалась редко, так как классическую саркому Капоши с хорошим результатом лечили местно. Агрессивный характер СПИД-ассоциированной саркомы, особенно с вовлечением в процесс лимфатических узлов и внутренних органов, обусловливает необходимость проведения системной химиотерапии. Правда, наличие анемии, оппортунистических инфекций, иммунодефицита ограничивает масштабы и завершенность ее применения у всех нуждающихся больных. Тем не менее она применяется в виде монотерапии при умеренно выраженных вариантах клинического течения и комбинированной химиотерапии – при выраженных. Успеха удалось добиться у 26 – 76 % больных (Glaspy G. [et al.], 1986; Schaart F. [et al.], 1991). Лучшие результаты (88 %) получены при применении малых доз адриамицина, блеомицина и винкристина (Gill P. [et al.], 1991). Оппортунистическая инфекция в этой группе развилась в 25 % случаев против 61 % случаев в группах больных, которым указанные лекарственные препараты давали в стандартных дозах.

В последние годы в лечении саркомы Капоши используют иммуномодуляторы, в частности ИФН и стимуляторы эндогенного ИФН. Эффект зависит от состояния иммунной системы: при низком содержании СD4+-клеток периферической крови эффект часто минимален или отсутствует. Снижают эффективность лечения анемия, выраженная симптоматика оппортунистических инфекций.

По последним данным, активная АРВТ (тритерапия) дает лечебный и профилактический эффект и при саркоме Капоши. Весьма эффективны липосомальные антрациклины. Так, доксил (липосомальный доксорубицин) вызывает ремиссию у 43 % больных при введении по 20 мг/м^2 в вену каждые 2 нед. Дауноксом (липосомальный даунорубицин) вызывает ремиссию у 28 % больных при введении в вену по 40 мг/м^2 каждые 2 нед. Лечение дауноксомом также эффективно, а доксилом более эффективно, чем «золотой стандарт» – комбинация адриамицина, блеомицина и винкристина.

Паклитаксел (таксол) лицензирован в США в 1997 г. для лечения рецидивов саркомы Капоши как чрезвычайно эффективный препарат. Лечение больных проводят инфузионно по 100 мг/м^2 каждые 2 нед. У 57 % больных имеется частичная ремиссия и у 2 % – полная ремиссия. Препарат умеренно токсичен: у 61 % больных появляется значительная нейтропения, у 87 % – анемия (Levine A., 1998). Единого подхода к лечению больных нет, но предпочтение отдается монотерапии перед политерапией, к последней рекомендуется прибегать при отсутствии эффекта от применения одного лекарственного препарата.

Инфекции, обусловленные вирусами герпеса человека типов 6 и 7

Вирус герпеса человека типа 6 способен проникать в лимфатическую систему и вызывать заболевания с различными клиническими проявлениями (табл. 15).

Таблица 15

Ассоциация вируса герпеса человека типа 6 с патологическими состояниями и распределение вариантов по тканям

Чаще всего вирусы типов 6 и 7 вызывают патологический процесс у лиц с супрессированной иммунной системой, заболевания у которых протекают по типу:

– генерализованных форм инфекции;

– энцефалита;

– пневмонии;

– лимфаденопатии.

Чаще всего эти инфекции развиваются при острых лейкозах, после трансплантации органов; при ВИЧ-инфекции, коллагенозах.

Официально признан и выделен в самостоятельную нозологическую форму СХУ, есть предположение, что причиной его является вирус герпеса человека 7-го типа.

Заболевания, не относящиеся к герпесвирусной группе

Папилломавирусная инфекция

Папилломавирусная инфекция – вирусное заболевание, протекающее в виде кондилом (половых бородавок) и остроконечных бородавок.

Бородавки (кондиломы) на половых органах были описаны еще Гиппократом (460 – 377 гг. до н. э.). До конца 70-х гг. ХХ в. папилломавирусную инфекцию считали неприятным, но не опасным заболеванием, пока не были получены данные о связи этой инфекции с возникновением некоторых форм онкологических процессов – рака шейки матки, влагалища, вульвы у женщин, полового члена у мужчин.

Этиология. Возбудитель – вирус рода Papillomavirus семейства Papovaviridae из группы онковирусов. Помимо ВПЧ, в это семейство входят полиомавирусы – вирус ВК и вирус JC (названы по инициалам пациентов, от которых они впервые выделены), аденоассоциированный вирус и паповавирусы животных.

Род папилломавирусов включает в себя более 60 генотипов вирусов, причем прослеживается определенная зависимость поражений органов и тканей от сероварианта вируса (табл. 16).

Папилломавирусы являются единственной группой вирусов, для которой доказано, что они индуцируют возникновение онкологического процесса у человека в естественных условиях (папилломы, или бородавки), и получено множество данных о перерождении папиллом в карциномы.

Вирусологические исследования показали, что онкогенный эффект ВПЧ зависит от его типа. Так, серотипы 6, 11, 42, 43, 44 фактически не опасны, а серотипы 16, 18, 31, 33, 35 обладают онкогенным свойством, правда, чаще вызывают предонкологические состояния – эрозии шейки матки, лейкоплакии, дисплазии.

Эпидемиология. По данным различных исследований, носителями различных типов вируса папилломы являются от 10 до 30 % взрослых людей. У трети женщин репродуктивного возраста, проходящих плановое обследование, выявляются внешние проявления папилломавирусной инфекции – остроконечные кондиломы.

Таблица 16

Поражения, вызываемые ВПЧ, в зависимости от сероварианта

Передается вирус контактным и половым путями, больная мать заражает ребенка во время родов при прохождении плода по родовым путям.

Папилломавирусная инфекция часто встречается у лиц с высокой сексуальной активностью, у гомосексуалов. К группе риска инфицирования относятся лица, имеющие контакты с женщинами, болеющими раком шейки матки и аногенитальными кондиломами; облегчают инфицирование хламидиоз, гонорея, трихомониаз, сифилис, генитальный герпес, эндометриоз; облегчают развитие инфекционного процесса авитаминоз, иммуносупрессия. О тесной связи папилломавирусной инфекции с инфекциями, передающимися преимущественно половым путем, свидетельствуют данные исследований В. В. Дубенского и соавт. (1996): при папилломавирусной инфекции половых органов хламидийная инфекция выявлена у 62 %, гонококковая – у 24 %, уреаплазменная – у 16 %, герпетическая – у 16 %, трихомонадная – у 15 % пациентов.

В родах ВПЧ передается ребенку, вызывая у него папилломатоз гортани. Имеются данные о возможности передачи вируса через загрязненные возбудителем медицинские инструменты.

Патогенез и патологоанатомическая картина. ВПЧ специфически инфицирует клетки эпителия, при наличии определенных условий инициируя развитие доброкачественных и злокачественных опухолей. Манифестация папилломавирусной инфекции неразрывно связана с состоянием иммунной системы человека. При нормальном иммунном статусе вирусы находятся в латентном состоянии и внешние проявления отсутствуют. При угнетении иммунной системы заболевание манифестирует – начинается неопластический процесс. Этому чаще способствуют гинекологические и урологические заболевания инфекционной и неинфекционной природы.

В клетках, трансформированных папилломавирусом, кольцевая вирусная ДНК находится в виде эписомы, что отличает папилломавирусы от других опухолеродных вирусов, которые встраивают свой геном в хромосомную ДНК трансформированной клетки. Еще одна особенность ВПЧ – состояние дифференцировки клетки хозяина регулирует экспрессию вирусного генома.

В клеточной культуре ВПЧ может вызывать острую или хроническую инфекцию в зависимости от вида клеток и количества вируса. Вирус локализуется в самом нижнем слое кожи или слизистой оболочки, обусловливает усиленное размножение клеток этого слоя, что и приводит к образованию разрастаний. Но сам вирус в глубоких слоях не размножается, его интенсивное размножение происходит в поверхностных слоях – в чешуйчатых клетках, которые по мере оттеснения к поверхности перестают делиться и становятся более пригодными для размножения вируса.

Гистологическое исследование при папилломавирусной инфекции у женщин может выявить следующие состояния:

1) хронический цервицит;

2) плоскоклеточная метаплазия (естественный, нормальный процесс заживления «эрозии» – замещения нормального цилиндрического эпителия шейки матки плоским, это норма, не требующая никакого лечения);

3) плоская кондилома (койлоцитоз, может быть акантоз и дискератоз, гиперкератоз – нарушения созревания и ороговения эпителия, в данном случае вызванные хронической вирусной инфекцией);

4) дисплазия (нарушение строения эпителия шейки матки трех степеней – слабая, умеренная и тяжелая дисплазия; последняя является показанием к хирургическому лечению) – доброкачественное изменение, не всегда опухолевой природы, очень часто имеет воспалительную причину;

5) карцинома in situ, рак шейки матки.

Клиническая картина. Инкубационный период колеблется от 1 до 12 мес., составляя в среднем 3 – 6 мес.

Заболевание длительно может протекать скрыто, без клинических проявлений несколько десятков лет. У большинства больных половые бородавки не вызывают каких-либо неприятных ощущений. Больной может прожить всю жизнь без клинических проявлений болезни, будучи при этом источником заражения.

До настоящего времени нет общепринятой клинической классификации папилломавирусной инфекции. А. В. Семена (2005) рекомендует следующую клинико-гистологическую классификацию.

По основным клиническим проявлениям:

I. Кондиломы:

1. Экзофитная форма – остроконечные кондиломы.

2. Эндофитная форма – плоские:

– инвертирующие (инвертированные, интраэпителиальные);

– атипические.

3. Гигантская кондилома Бушке – Левенштейна.

II. Бородавки (кожные папилломы):

– простые (вульгарные);

– подногтевые;

– подошвенные;

– мозаичные;

– юношеские;

– плоские;

– урогенитальные (филиформный папилломатоз).

III. Папилломатоз гортани: ювенильный папилломатоз гортани (веррукозный ларингит).

По расположению:

1. Кожные (папилломавирусная инфекция кожи).

2. Слизистые (папилломавирусная инфекция слизистых оболочек):

– низкого онкогенного риска – высокого онкогенного риска.

По течению:

1. Клиническая форма.

2. Субклиническая форма.

3. Латентная форма.

В настоящее время условно выделяют две формы кондилом – эндофитную и экзофитную, которые могут диагностироваться как порознь, так и в различных сочетаниях.

Экзофитная форма заболевания, вызываемого ВПЧ, представлена остроконечными кондиломами – наиболее характерными проявлениями папилломавируса. Это фиброэпителиальные образования на поверхности кожи и слизистых оболочек на тонкой ножке, реже – на широком основании в виде одиночного узелка либо в форме множественных выростов, напоминающих цветную капусту или петушиные гребни. Поверхность кондилом покрыта многослойным плоским эпителием и нередко кератинизирована. Локализация генитальных кондилом различна. Так, у женщин они локализованы чаще в местах возможной мацерации: малые половые губы, влагалище, шейка матки, клитор, область ануса, а также прилегающая кожа. Кондиломы могут достигать гигантских размеров, величиной с кулак, но могут быть и крайне мелкими, различимыми только в микроскоп.

Так как беременность предрасполагает к активизации процесса, остроконечные кондиломы достигают больших размеров, закрывая вход во влагалище, уретру, занимая область промежности, задний проход и наружные половые органы. У мужчин остроконечные кондиломы чаще располагаются на коже и слизистых оболочках половых органов, в перианальной области и только у 0,5 – 5 % больных мужчин локализуются в уретре.

Эндофитные кондиломы шейки матки гистологически разделяются на плоские, инвертирующие и атипичные. Плоские кондиломы обычно располагаются в толще эпителия и практически не видны невооруженным глазом. Инвертирующие кондиломы отличаются от плоских способностью псевдоинвазивного проникновения в подлежащую строму или отверстия желез шейки. Атипичные кондиломы не имеют четких контуров и нередко выявляются только с помощью кольпоскопии.

Гигантская кондилома Бушке – Левенштейна представляет собой массивные папилломатозные, вегетирующие разрастания с бородавчатой поверхностью, захватывающие обширные участки половых органов и перианальной области.

Рак шейки матки наиболее часто встречают у женщин, страдающих остроконечными кондиломами.

Кожные папилломы клинически протекают в виде простых (вульгарных), подногтевых, подошвенных, мозаичных, юношеских и плоских бородавок.

Простые (вульгарные) бородавки встречаются наиболее часто и представляют собой одиночные или множественные плотные резко очерченные папулы размером от булавочной головки до крупной горошины; поверхность их покрыта роговыми наслоениями желтовато-серого цвета и трещинами. Нередко наблюдается более крупная – «материнская» бородавка, а рядом мелкие, или «дочерние». Чаще всего вульгарные бородавки локализованы на пальцах и тыле кистей («бородавки мясников»).

Подногтевые бородавки выявляются редко, так как на коже бородавки могут отсутствовать. Но они обусловливают косметический дефект и ощущение дискомфорта. Подошвенные бородавки отличаются значительной плотностью, выраженным гиперкератозом, глубокие подошвенные бородавки обычно болезненны. Мозаичные бородавки – это возвышающиеся над кожей бляшки, локализующиеся в области подошв.

Юношеские бородавки локализуются чаще на кистях, имеют вид мелких узелков, диаметром от 1 до 4 мм, цвета нормальной кожи или серовато-желтой окраски, округлых или полигональных очертаний, с гладкой уплощенной поверхностью. Плоские бородавки характеризуются диссеминированными папулезными образованиями цвета кожи с плоской поверхностью, локализуются обычно на тыле кистей или лице.

Бородавки акродигитальные (филиформный папилломатоз) проявляются папилломатозными нитевидными образованиями с гиперкератотической поверхностью цвета кожи, располагаются, как правило, на лице.

На фоне иммуносупрессии, в частности у больных с ВИЧ/СПИДом, наблюдается диссеминация бородавок.

Ювенильный папилломатоз гортани относится к редкому патологическому состоянию и, как правило, выявляется у детей в возрасте до 5 лет, заразившихся перинатально. Характерны разрастания на голосовых складках, приводящие к речевым затруднениям и нарушениям прохождения воздуха в верхних отделах дыхательных путей.

Диагностика и дифференциальная диагностика. В типичных случаях диагностика папилломавирусной инфекции не представляет трудностей. Приходится дифференцировать кондиломы, вызванные ВПЧ, от широких кондилом при вторичном сифилисе, для чего используют серологические реакции. Плоские и инвертирующие кондиломы необходимо дифференцировать от интраэпителиальной карциномы. Кондиломы, удаленные из уретры у мужчин, необходимо отличать от злокачественных новообразований.

В лабораторной диагностике папилломавирусной инфекции применяют исключительно ДНК-методы.

Лечение. На сегодня отсутствуют методы лечения, обеспечивающие полную гарантию от рецидивов. Поэтому терапия папилломатоза обязательно комплексная (иногда длительная) – терапия «основного» заболевания, коррекция иммунитета. Удаление же папиллом – средство вспомогательное и от повторения образования бородавок не гарантирует, как, впрочем, и другое лечение: человек является пожизненным носителем вируса, и обеспечить элиминацию его из организма современная медицина не может.

В лечении кондилом используют:

– противовирусные препараты – бенафтон в виде 0,5 – 1 – 2 % мази; риодоксол (трийодрезорцин) 0,25 % и 0,5 % мазь; 3 % оксолиновая мазь;

– цитотоксичные препараты в виде местных аппликаций – подофиллин, подофилотоксин, 5-фторурацил;

– деструктивные методы – физические (криодеструкция, лазеротерапия, диатермокоагуляция), химические (трихлоруксусная кислота, ферезол, солкодерм);

– хирургические методы (в том числе и электрохирургическое иссечение);

– иммуноактивные препараты (ИФН и индукторы ИФН, рекомбинантные интерлейкины – ИЛ-2) чаще используют в комбинированной терапии, хотя в отдельных случаях ИФН можно применять в виде монотерапии;

– комбинированные методы – сочетание различных методов лечения (криотерапия, лазерное иссечение, электрокоагуляция, диатермокоагуляция, озонотерапия, ИФН, цитотоксичные препараты).

Бородавки довольно часто могут исчезать спонтанно, но риск рецидивов остается довольно высоким в течение всей жизни. Лечение больных папилломатозом гортани проводится ЛОР-врачом. В лечении преобладает комбинированный метод, включающий в себя хирургическое или лазерное удаление папиллом и иммуномодулирующее воздействие на организм препаратами ИФН. Это связано с тем, что в патогенезе этого заболевания ведущую роль играют нарушения иммунной системы – дефицит Т-лимфоцитов, клеток – естественных киллеров; угнетение их функциональной активности; дефектность системы ИФН и др.

Поскольку полного излечения от папилломавирусной инфекции в настоящее время достичь невозможно, ряд исследователей считают целью лечения удаление кондилом и бородавок, а не элиминацию возбудителя.

Эффективность лечения кондилом составляет 50 – 94 %, уровень рецидивирования исчисляется 25 % в течение 3 мес. после лечения. Рецидивы по большей части связаны с реактивацией, а не с реинфекцией.

Лечение больных с папилломавирусной инфекцией вне обострения обычно не проводится. Рекомендуются мероприятия, направленные на поддержание иммунитета, – закаливание, здоровый образ жизни, хороший сон и т. д.

Профилактика. В практическом плане каждая женщина, у которой выявлена папилломавирусная инфекция, должна каждый год посещать гинеколога (после 42 – 43 лет – каждые полгода) для своевременного выявления проблем с шейкой матки.

Женщинам с генитальными кондиломами, вызванными вирусами низкого риска, после лечения рекомендуются осмотр гинеколога и исследование на папилломавирус через 3 и 6 мес. и далее не реже одного раза в год. При выявлении клеточной дисплазии и положительных результатов на папилломавирусы после лечения диспансерное наблюдение проводится через 3, 6 мес. и далее не реже одного раза в 6 мес. у гинеколога-онколога (цитологическое и вирусологическое исследование). Мужчины после лечения кондилом обследуются у уролога не реже одного раза в год. Дети и взрослые после лечения папилломатоза гортани должны находиться под наблюдением педиатра и ЛОР-врача.

Натуральная оспа

Натуральная оспа (Variola, variola major) – острое вирусное заболевание, которое в типичных случаях характеризуется общей интоксикацией, лихорадкой, своеобразными высыпаниями на коже и слизистых оболочках, последовательно проходящими стадии пятна, пузырька, пустулы, корочки и рубца.

Исторические сведения. Натуральная оспа была широко распространена в Азии и Африке. В XVIII в. от натуральной оспы в России умирал каждый 7-й ребенок. В XX в. вирус унес жизни 300 – 500 млн человек. В конце 1960-х гг. оспа поражала 10 – 15 млн непривитых людей. Проблема с оспой была кардинально решена с внедрением вакцинации. Вакцинация ранней, небезопасной вакциной была известна на Востоке с раннего Средневековья: в Индии о ней сохранились записи VIII в., а в Китае – X в. В Европу данная техника вакцинации была впервые привезена из Турции супругой британского посла в Стамбуле в 1718 г., после чего была привита британская королевская семья; в России вариоляция была введена после смерти от оспы 14-летнего императора Петра II, первой привилась императрица Екатерина II.

В конце XVIII в. английский врач Э. Дженнер изобрел прививку от оспы на основе вируса коровьей оспы, этой вакциной было массово привито население Европы. В 1967 г. ВОЗ приняла решение об эрадикации натуральной оспы с помощью массовой вакцинации человечества. В результате проведенной иммунизации оспенной вакциной населения всех континентов оспа была повсеместно ликвидирована в 1977 г. Последний случай заражения натуральной оспой естественным путем был описан в Сомали в 1977 г. В 1978 г. зафиксирован и последний случай лабораторного заражения. Официально об искоренении оспы было объявлено в 1980 г. на Ассамблее ВОЗ.

На сегодня оспа – первое и пока единственное инфекционное заболевание, побежденное с помощью массовой вакцинации. Прививки против оспы в СССР прекратились в 1978 – 1980 гг.

Но проблема с вакцинацией против оспы и в XXI в. не снята с повестки дня. В США президент Джордж Буш-младший приказал привить оспу всем военнослужащим, после того как были разосланы по почте споры сибирской язвы и возникла угроза применения оспы как биологического оружия. В декабре 2002 г. вакцинацию против натуральной оспы прошли около 500 тыс. американских военнослужащих.

Этиология. Возбудитель оспы относится к вирусам семейства Poxviridae, подсемейства Chordopoxviridae, рода Orthopoxvirus; содержит РНК, имеет размеры 200 – 350 нм, размножается в цитоплазме с образованием включений. Имеются два вида вирусов: Variola major (летальность 20 – 40 %, по некоторым данным – до 90 %) и Variola minor (летальность 1 – 3 %). Вирус натуральной оспы имеет антигенное родство с эритроцитами группы А крови человека, что обусловливает слабый иммунитет, высокую заболеваемость и летальность в соответствующей группе лиц. Он устойчив к воздействию внешней среды, особенно к высушиванию и низким температурам. Вирус может длительно, в течение ряда месяцев, сохраняться в корочках и чешуйках, взятых с оспин на коже больных, в замороженном и лиофилизированном состоянии остается жизнеспособным несколько лет.

Эпидемиология. Натуральная оспа относится к антропонозам и представляет собой высококонтагиозную (особо опасную) инфекцию. К оспе восприимчивы все люди, если у них нет иммунитета, полученного в результате перенесенного ранее заболевания или вакцинации.

Оспа является воздушно-капельной инфекцией, однако возможна инокуляция вируса при непосредственном соприкосновении с пораженной кожей больного или инфицированными им предметами. Заразительность больного наблюдается на протяжении всего заболевания – от последних дней инкубации до отторжения корочек. Трупы умерших от оспы также сохраняют высокую заразительность.

Патогенез. При вдыхании зараженного воздуха вирусы попадают в дыхательные пути. Возможно заражение через кожу при вариоляции и трансплацентарно. Вирус поступает в ближайшие лимфатические узлы и далее в кровь, что приводит к вирусемии. С кровью вирус проникает в эпителий, здесь происходит его размножение, с чем связано появление энантемы и экзантемы. Ослабление иммунитета ведет к активации вторичной микробиоты и превращению везикул в пустулы. Вследствие гибели росткового слоя эпидермиса, глубоких нагноительных и деструктивных процессов формируются рубцы. Может развиться инфекционно-токсический шок. Для тяжелых форм характерно развитие геморрагического синдрома.

Клиническая картина. При типичном течении оспы инкубационный период длится 8 – 12 дней. Начальный период характеризуется ознобом, повышением температуры тела, сильными рвущими болями в пояснице, крестце и конечностях, сильной жаждой, головокружением, головной болью, рвотой. Иногда начало болезни мягкое. На 2 – 4-й день на высоте лихорадки появляется инициальная сыпь на коже либо в виде участков гиперемии (кореподобная, розеолезная, эритематозная), либо геморрагическая сыпь по обеим сторонам грудной клетки в области грудных мышц до подмышечных впадин, а также ниже пупка в области паховых складок и внутренних поверхностей бедер («треугольник Симона»); кровоизлияния выглядят как пурпура и даже как экхимозы. Пятнистая сыпь держится несколько часов, геморрагическая – дольше.

На 4-й день наблюдается снижение температуры тела, ослабляются клинические симптомы начального периода, но появляются типичные оспины на коже головы, лица, туловища и конечностей, которые проходят стадии пятна, папулы, пузырька, пустулы, образования корочек, отторжения последних и образования рубца. Одновременно появляются оспины на конъюнктивах, на слизистой оболочке носа, ротоглотки, гортани, трахеи, бронхов, прямой кишки, женских половых органов, мочеиспускательного канала. Они вскоре превращаются в эрозии.

На 8 – 9-й дни болезни в стадии нагноения пузырьков вновь ухудшается самочувствие больных, возникают признаки токсической энцефалопатии (нарушение сознания, бред, возбуждение, у детей – судороги). Период подсыхания и отпадения корок занимает около 1 – 2 нед. На лице и волосистой части головы образуются многочисленные рубцы. Изменение крови характеризуется лейкоцитозом, при тяжелых формах имеется резкий сдвиг влево с выходом в кровь миелоцитов и юных клеток.

К тяжелым формам относятся сливная форма (Variola confluens), пустулезно-геморрагическая (Variola haemorrhagica pustulesa) и оспенная пурпура (Purpura variolosae).

У привитых противооспенной вакциной оспа протекает легко (Varioloid). Основными ее особенностями являются продолжительный инкубационный период (15 – 17 дней), умеренные явления недомогания и других признаков интоксикации; истинная оспенная сыпь необильная, пустулы не образуются, рубцов на коже не остается, выздоровление наступает через 2 нед.

Встречаются легкие формы с кратковременной лихорадкой без сыпи и выраженных расстройств самочувствия (Variola sine exanthemate) или только в виде необильной сыпи (Variola afebris).

Осложнения: энцефалиты, менингоэнцефалиты, пневмонии, панофтальмиты, кератиты, ириты, сепсис.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Клинические проявления болезни являются основанием для специфических исследований. Для анализа берут содержимое везикулы, пустулы, корочки, мазки слизи из полости рта, кровь. Наличие вируса в образцах определяют с помощью электронной микроскопии, реакции микропреципитации в агаре иммунофлюоресцентным методом. Предварительный результат получают через 24 ч, после дальнейшего исследования – выделение и идентификация вируса.

В эндемичных районах Африканского континента, где встречается обезьянья оспа, сходная по клинической симптоматике с натуральной оспой, приходится их дифференцировать между собой. Отличительной особенностью является увеличение лимфатических узлов, нередко определяемых до высыпаний на коже. Вирус оспы коров может вызвать заболевание, напоминающее легкое течение натуральной оспы (недомогание, умеренное повышение температуры тела, оспины).

Дифференциальная диагностика проводится также с корью и скарлатиной во время появления инициальной сыпи, затем – с ветряной оспой, осповакциной (генерализованной вакциной), менингококкемией, лептоспирозом, геморрагической лихорадкой, оспоподобным (везикулезным) или гамазовым риккетсиозом.

Лечение. Больным оспой вводят внутримышечно противооспенный g-глобулин (по 3 – 6 мл), per os назначают метисазон (по 0,6 г 2 раза в день в течение 4 – 6 сут). При наслоении гнойной инфекции назначают антибиотики широкого спектра действия (цефалоспорины, макролиды, полусинтетические пенициллины), детоксикационную терапию, при тяжелых формах, кроме того, проводят коррекцию водно-электролитного баланса, кислотно-основного состояния, факторов свертывающей и противосвертывающей системы крови, дают ГКС, сердечно-сосудистые средства.

Прогноз зависит от клинической формы болезни, возраста и преморбидного состояния. Летальность колеблется от 2 до 100 %. При легком течении и у привитых прогноз благоприятный.

Реконвалесцентов выписывают из стационара после полного клинического выздоровления, но не раньше чем через 40 дней от начала заболевания. Люди, выживающие после оспы, могут частично или полностью терять зрение, и практически всегда на коже остаются многочисленные рубцы в местах бывших язв.

Профилактика и мероприятия в очаге. Натуральная оспа относится к особо опасным инфекциям. Больные и подозрительные на эту инфекцию подлежат строгой изоляции, клиническому обследованию и лечению в специальных стационарах. Медицинский персонал работает в противочумной одежде III типа с маской. Проводят тщательную текущую и заключительную дезинфекцию помещения, где находится (находился) больной, предметов обихода и мест общего пользования 5 % раствором лизола. Посуду замачивают в 3 % растворе хлорамина, затем кипятят. Весь мусор и отходы сжигают.

Карантин для лиц, находившихся в контакте с больным натуральной оспой (подозрительным на нее), устанавливают на 17 дней. Всех их вакцинируют против оспы, независимо от срока предыдущей прививки. Им вводят однократно донорский g-глобулин в количестве 3 мл и назначают per os метисазон: взрослым по 0,6 г 2 раза в сутки, у детей разовая доза – 10 мг на 1 кг массы тела, курс – 4 – 6 дней подряд.

Инфекция, вызванная вирусом оспы обезьян

Инфекция, вызванная вирусом оспы обезьян (син.: оспа обезьян), – зооноз, природно-очаговое острое вирусное заболевание, характеризующееся лихорадкой, общей интоксикацией и появлением экзантемы, сходной с высыпаниями при натуральной оспе; относится к группе зоонозов с природной очаговостью.

Заболевания обезьян с появлением у них везикулезной сыпи известны с XVIII в., позднее была установлена связь между спорадическими осповидными заболеваниями человека и обезьян.

Этиология. Возбудитель – вирус, относящийся к семейству Poxviridae, роду Orthopoxvirus. Впервые вирус выделен в 1958 г. от больных обезьян. По своим свойствам он сходен с другими представителями группы оспы. В антигенном отношении вирус оспы обезьян стоит ближе к вирусу натуральной оспы, чем к вирусам коровьей оспы и осповакцины. Отличается от возбудителя натуральной оспы по некоторым культуральным свойствам. Хорошо размножается в развивающихся куриных эмбрионах.

Эпидемиология. Заболевание наблюдается в ряде стран Африки (Заир, Либерия, Сьерра-Леоне, Нигерия и др.).

Естественный резервуар вируса не установлен. Источником инфекции являются обезьяны. Всего зарегистрировано несколько десятков человек, заразившихся от обезьян. Заболели лица, не получавшие прививок против натуральной оспы.

Патогенез оспы обезьян изучен недостаточно. Учитывая антигенную близость возбудителей и сходство клинической симптоматики оспы обезьян и натуральной оспы, можно думать, что имеются и общие закономерности патогенеза этих заболеваний.

Для заболевания характерна та же последовательность появления сыпи: на фоне температурной ремиссии на коже и слизистых оболочках, вначале на лице, руках, а затем на туловище, появляется сыпь, проходящая стадии от макулы до везикулы, пустулы, корочки и рубца. Характерна центробежная локализация элементов, их мономорфность. На слизистых оболочках везикулы быстро мацерируются с образованием болезненных язв.

Клиническая картина. Инкубационный период длится около 2 нед. Клиническая симптоматика оспы обезьян имеет много общего с таковой натуральной оспы. Начинается заболевание остро, с повышения температуры тела, озноба, головной боли, болей в мышцах. Могут быть головокружение, рвота. На 3 – 4-й день болезни температура тела снижается до субфебрильной, в это же время появляется сыпь – вначале на лице, голове, кистях, в дальнейшем она захватывает и туловище. Как и при оспе, сыпь начинается с появления пятна диаметром 6 – 10 мм, затем на этом же месте образуется папула, которая превращается в везикулу, затем следует период нагноения, содержимое пузырьков мутнеет, образуется корочка, после которой остается рубец.

Рубцы на месте элементов сыпи при оспе обезьян менее выражены, чем при натуральной оспе.

Прогноз в большинстве случаев благоприятный, из 100 описанных случаев в 10 % наблюдался летальный исход.

Диагностика. Распознавание оспы обезьян в типичных случаях основывается на эпидемиологических предпосылках и характерных клинических проявлениях. Для подтверждения диагноза используют вирусологические методы исследования, меньшее значение имеют серологические методы.

Лечение. Комплекс лечебных мероприятий при оспе обезьян не отличается от такового при натуральной оспе.

Профилактика. Проводят те же мероприятия, что и при натуральной оспе. В эндемичных районах проводят плановую вакцинацию и по эпидемиологическим показаниям. Контактные лица подлежат изоляции на 17 дней.

Ящур

Ящур – острое вирусное заболевание, характеризующееся лихорадкой, общей интоксикацией, афтозным поражением слизистых оболочек рта, поражением кожи кистей.

Этиология. Возбудитель – РНК-содержащий вирус, относится к семейству Picornaviridae, роду Aphtovirus. Вирус хорошо сохраняется при высушивании и замораживании, слабо чувствителен к спирту и эфиру. Быстро инактивируется при нагревании. По антигенным свойствам вирус ящура делится на 7 типов, объединяющих более 60 подтипов. Получены аттенуированные штаммы вируса, которые используются в качестве живой вакцины.

Вирус длительно (до 2 – 3 мес.) сохраняется во внешней среде. В молоке вирус сохраняется 25 – 30 ч (в холодильнике – до 10 дней), в масле (в холодильнике) – до 45 дней. В солонине и колбасах – до 50 дней, на одежде – до 100 дней.

Эпидемиология. Источником и резервуаром инфекции являются больные животные, особенно крупный рогатый скот, свиньи, овцы, козы, реже другие виды. Больные животные выделяют вирус во внешнюю среду со слюной, молоком, испражнениями, мочой. Человек заражается при употреблении сырых молочных продуктов, а также при непосредственном контакте с больными животными. Ящур от человека к человеку не передается.

Заболевания животных регистрируются во всех странах, преимущественно в виде эпизоотий. Заболевания людей встречаются в виде спорадических случаев. Чаще болеют дети, а также работники животноводства.

Патогенез. Входными воротами инфекции служат слизистые оболочки полости рта или поврежденная кожа. В месте внедрения развивается первичный аффект в виде афты, затем вирус проникает в кровь и гематогенно распространяется по всему организму, фиксируясь в эпителии слизистых оболочек (полость рта, язык, слизистая оболочка носа, уретры) и кожи кистей, особенно около ногтей и в межпальцевых складках. Образуются вторичные афты и везикулезные элементы на коже. Во время вирусемии повышается температура тела и появляются признаки общей интоксикации.

Клиническая картина. Инкубационный период 2 – 12 дней (чаще 3 – 8 дней). Заболевание начинается остро, без продромальных явлений. Появляются сильный озноб, боли в мышцах, температура тела повышается и достигает максимума в конце 1-го или на 2-й день болезни. Лихорадка колеблется в пределах 38…40 °C и сохраняется в течение 5 – 6 дней. Спустя 1 – 2 дня после появления первых клинических симптомов болезни отмечаются воспалительные изменения в слизистых оболочках ротовой полости: стоматит, жжение во рту, гиперемия слизистых оболочек губ, десен, гортани, щек, отек языка. В это же время выявляются конъюнктивит (иногда односторонний), рези при мочеиспускании. Через 1 – 2 дня после этого происходит высыпание везикул величиной от просяного зерна до крупной горошины по краю языка, на деснах, на нёбе и на губах. Через 2 – 3 дня везикулы вскрываются, образуя эрозии или язвочки. Речь и глотание затруднены, саливация резко повышена, губы и язык покрываются налетом и корками. Афты располагаются на языке, деснах, нёбе, иногда на слизистых оболочках носа, влагалища, на конъюнктивах. У детей ящур может вызвать острый гастроэнтерит. У некоторых больных высыпания появляются на коже, особенно на кистях, стопах, голенях, вокруг рта. Характерно поражение кожи в межпальцевых складках и около ногтей (рис. 15, см. цв. вкл.). Период высыпания длится около недели. Могут быть новые высыпания, затягивающие заболевание до нескольких месяцев (хронические и затяжные формы).

Диагностика в типичных случаях трудностей не представляет. Дифференцируют ящур от афтозных стоматитов, герпангины, болезни Бехчета и др. Подтверждают диагноз с помощью биологической пробы на морских свинках или серологически (РСК, РТГА) по нарастанию титра специфических антител в парных сыворотках.

Лечение. Антибиотики неэффективны. Осуществляют уход за полостью рта, афты можно смазывать мазями, содержащими кортикостероидные препараты. Пища должна быть полужидкой, нераздражающей, перед приемом пищи больному можно дать 0,1 г анестезина. Иногда приходится прибегать к зондовому кормлению.

Прогноз благоприятный.

Профилактика. Борьба с ящуром домашних животных (вакцинация, карантинные меры, дезинфекция). Запрещение употребления сырых молочных продуктов. Соблюдение мер предосторожности при уходе за больными животными. Не допускаются к работе в неблагополучных по ящуру хозяйствах беременные женщины, подростки, лица с микротравмами рук.

Краснуха

Краснуха – вирусное антропонозное заболевание, характеризующееся умеренной лихорадкой, обязательным развитием генерализованногго лимфаденита, наличием мелкопятнистой экзантемы и поражением плода у беременных.

Впервые краснуха упомянута в XVI в. Ж. де Байо. В 1829 г. описаны отличия этого заболевания от скарлатины и кори. В 1881 г. оно официально выделено в отдельную нозологическую форму. В 1938 г. японские исследователи Дж. Хиро и С. Тасака доказали вирусную природу инфекции, заразив волонтеров фильтратом отделяемого носоглотки. Возбудитель краснухи выделен в 1961 г. П. Д. Паркманом и соавт. и почти одновременно Т. Х. Уэллером и Ф. А. Невой.

В 1941 г. австралийский офтальмолог Н. М. Грегг высказал предположение о связи некоторых пороков развития плода с перенесенной его матерью краснухой. Впоследствии это предположение подтвердилось, тератогенное действие вируса краснухи твердо установлено, в том числе отечественными авторами (Канторович Р. А. [и др.], 1973; Анджапаридзе О. Г., Червонский Т. И., 1975). В конце 60 – начале 70-х гг. прошлого века в США и в нашей стране получены аттенуированные штаммы вируса краснухи, созданы противокраснушные вакцины.

Этиология. Возбудитель краснухи принадлежит к семейству Togaviridae, подсемейству a, роду Rubivirus. Вирион имеет липопротеидную оболочку, внутри которой находится капсид икосаэдрической формы, содержащий геном – одну молекулу РНК. Диаметр вириона – 60 – 70 нм.

Вирус нестоек во внешней среде, термолабилен; быстро погибает под воздействием УФ-лучей, обычных дезинфектантов, изменений рН в кислую (ниже 6,6) и щелочную (выше 8,1) сторону, при комнатной температуре выживает в течение нескольких часов. Хорошо переносит замораживание.

Эпидемиология. Источник инфекции – только человек, больной манифестной или инаппарантной (субклинической) формой краснухи. Источником заражения для окружающих может быть новорожденный с врожденной краснухой, выделяющий возбудитель в течение 1 – 6 мес., иногда дольше.

Больной человек начинает выделять вирус за 5 – 7 дней до высыпаний и остается заразным в течение 5 – 7 дней после окончания периода высыпаний (описаны случаи выделения краснушного возбудителя через 10 дней и даже 3 нед. после завершения инфекции).

От человека к человеку возбудитель передается воздушно-капельным путем во время чиханья, кашля, при крике, разговоре и других экспираторных актах. Для инфицирования требуется более тесный, чем при кори и ветрянке, контакт, т. е. контагиозность краснухи невелика. Риск заражения повышается при скученности, в неблагоприятных санитарных условиях (плохо проветриваемые помещения со скоплением людей – казармы, общежития, интернаты и т. п.).

Существует еще один актуальный путь передачи возбудителя – вертикальный, или трансплацентарный, от матери к плоду. Краснуха является инфекцией, возбудитель которой обладает бесспорным тератогенным свойством, т. е. приводит к формированию пороков развития эмбриона и плода.

Восприимчивость к краснухе всеобщая и от возраста не зависит: при встрече с возбудителем заболевает каждый, не имеющий иммунитета к нему. Дети до 1 года жизни болеют редко, так как имеют пассивный иммунитет, приобретенный от матери. Наибольшая заболеваемость наблюдается в возрасте 3 – 6 лет. Чаще болеют «организованные» дети. От 10 до 20 % женщин репродуктивного возраста не имеют защитных антител против краснухи и представляют собой контингент высокого риска инфицирования во время беременности, опасного для плода.

В эпидемическом процессе при краснухе характерны периоды подъемов и спадов, большие эпидемии наблюдаются каждые 10 лет. Характерны также вспышки в детских и других закрытых учреждениях, которые продолжаются иногда несколько (до 5 – 11) месяцев. Заболеваемости краснухой свойственна сезонность – максимальное число заболевших регистрируется в марте – июне.

Патогенез и патологоанатомическая картина. В общих чертах патогенез краснухи напоминает патогенез кори. Входные ворота – слизистые оболочки верхних дыхательных путей. Затем вирус проникает в регионарные лимфатические узлы, что клинически проявляется лимфаденитами. Дальше вирус поступает в кровь – наступает фаза вирусемии и распространения вируса с его фиксацией в клетках системы мононуклеарных фагоцитов, особенно (в силу своего дерматотропизма) в эпителии кожи. Здесь развивается очаговая воспалительная реакция, в патогенезе которой имеются и компоненты иммунного воспаления, что приводит к появлению сыпи. Постепенно формируется стойкий иммунитет.

Особенностью вируса краснухи является исключительно высокий тропизм к эмбриональным тканям, кроме того, он легко преодолевает плацентарный барьер. Важно также, что беременность всегда сопровождается иммуносупрессией (в качестве механизма сохранения плода как аллотрансплантата). При первичном заражении краснухой на 3 – 4-й неделе беременности врожденные уродства развиваются в 60 % случаев, на 9 – 12-й неделе – в 15 %, на 13 – 16-й неделе – в 7 % случаев. Таким образом, тератогенный эффект возбудителя краснухи реализуется преимущественно в I триместре беременности и в самой тяжелой форме. Это объясняется воздействием вируса в период закладки различных органов: для глаз и сердца этот период падает на 4 – 7-ю неделю, для головного мозга – на 3 – 11-ю неделю, для органа слуха – на 7 – 12-ю неделю, для нёба – на 10 – 12-ю неделю гестации.

Развитие врожденных аномалий и других поражений плода происходит в результате торможения митотической активности клеток эмбриона, прямого деструктивного действия на клетки и поражения сосудов. Кроме пороков развития, при врожденной краснухе обнаруживаются задержка роста и развития плода, его хроническая гипоксия с тяжелой ишемией тканей и органов.

В настоящее время врожденная краснуха рассматривается как медленная инфекция.

Клиническая картина. Инкубационный период равен обычно 16 – 20 дням с колебаниями от 11 до 24 дней.

Общепринятой классификации клинических форм краснухи нет. Выделяют следующие клинические формы краснухи.

А. Приобретенная краснуха:

1. Типичная форма: легкая, средней тяжести, тяжелая.

2. Атипичная форма (без сыпи).

3. Инаппарантная форма (субклиническая).

Б. Врожденная краснуха:

1. Поражение нервной системы.

2. Врожденные пороки сердца.

3. Форма с поражением слуха.

4. Форма с поражением глаз.

5. Смешанные формы.

6. Резидуальные явления врожденной краснухи.

Продромальный период продолжается 1 – 3 дня, но может и отсутствовать. В этот период наблюдаются слабо выраженные симптомы интоксикации: небольшая слабость, недомогание, снижение аппетита и настроения, головная боль, у некоторых больных (особенно взрослых) могут появляться мышечные боли и боли в суставах (лучезапястных, голеностопных и др.). Иногда повышается температура тела до субфебрильной. В этот период можно обнаружить признаки легкого конъюнктивита, гиперемию зева, увеличение и повышенную чувствительность лимфатических узлов, особенно заднешейных и затылочных. В большинстве случаев родители замечают, что ребенок заболел, при появлении сыпи. Температура тела редко может подниматься до 38…38,5 °C, могут нарастать катаральные явления (конъюнктивит, ринит, ангина), появиться кашель. Типичные формы могут быть неосложненными и осложненными (артрит, энцефалит, тромбоцитопеническая пурпура). Неосложненные формы типичной приобретенной краснухи протекают легко или в форме средней тяжести, симптомы общей интоксикации выражены слабо. Температура тела может оставаться нормальной в течение всей болезни (у 22 % больных) или повышаться до субфебрильной (48 %), у остальных больных температура тела колеблется в пределах 38…39 °C. Лихорадка чаще всего длится от 2 до 4 дней и лишь у отдельных больных (10 %) – дольше 5 дней.

Очень частым проявлением краснухи является воспаление верхних дыхательных путей в виде ринита (у 70 % больных) и фарингита (у 90 % больных). Больные жалуются на умеренно выраженный сухой кашель, неприятные ощущения в горле (саднение, першение, сухость). На мягком нёбе иногда можно увидеть мелкие красные элементы (пятна Форхгеймера). У большинства больных (около 70 %) наблюдается конъюнктивит, но менее выраженный, чем у больных корью. Экзантема возникает в 1 – 3-й день болезни сначала на лице и шее, но быстро, в течение нескольких часов, без всякой последовательности и порядка распространяется по всему телу. Все исследователи особо отмечают наличие сыпи на спине, ягодицах и разгибательных поверхностях конечностей. На ладонях и подошвах сыпи, как правило, нет. Иногда появление сыпи сопровождается небольшим зудом. Количество элементов может быть различным, но обычно сыпь обильная.

Элементы сыпи представляют собой пятна бледно-розового или красного цвета, диаметром 2 – 4 мм, круглые с ровными краями, не склонные к слиянию. Сыпь располагается на неизмененной коже, исчезает через 1 – 3 дня совершенно бесследно, без пигментации и шелушения.

В период высыпаний становится более заметным генерализованный лимфаденит, особенно значительно увеличиваются заднешейные и затылочные узлы, которые при пальпации болезненны, не спаяны, мягкие на ощупь. Выраженность высыпаний не коррелирует с выраженностью лимфаденита. Считается также, что 25 – 30 % случаев краснухи протекает без сыпи, а лимфаденит есть всегда. Увеличение лимфатических узлов сохраняется в течение 2 – 3 нед. и дольше. По образному выражению Т. И. Мецкан (1982), лимфаденит – первый и последний симптом краснухи.

В продромальный период в гемограмме обнаруживают нормальное количество лейкоцитов или небольшой лейкоцитоз, в период высыпаний – лейкопению, нейтропению, относительный лимфоцитоз, моноцитоз (до 20 % в лейкоцитарной формуле) и появление плазматических клеток, количество которых может достигать 10 – 25 %. В сомнительных случаях оценка гемограммы может быть полезной для дифференциальной диагностики.

Атипичная краснуха протекает легко, без экзантемы, она характеризуется легким катаральным воспалением верхних дыхательных путей и умеренно выраженным лимфаденитом. Если больной отмечает контакт с краснухой, то необходимо обязательно подумать о данном заболевании.

Частота инаппарантной краснухи остается неясной. При заражении 7 добровольцев лишь у 2 возникла клинически выраженная краснуха. По данным других наблюдений было установлено, что инаппарантное течение краснухи наблюдается в 5 – 6 раз чаще, чем клинически выраженное. Единственным способом выявления бессимптомных форм является обнаружение нарастания титра противокраснушных антител в парных сыворотках.

Особенности течения краснухи у взрослых. В целом течение краснухи у взрослых обычно более тяжелое, симптомы интоксикации выражены ярче и более продолжительны. Безусловно, чаще встречаются артриты. Чаще и тяжелее протекают краснушные (менинго)энцефалиты.

У беременных краснуха может протекать тяжело, легко (почти эфемерно) и бессимптомно. Соотношение манифестных и инаппарантных форм у беременных составляет 1: 3 (по некоторым данным, даже 1: 1,5). Внутриутробное заражение плода возможно при любой форме краснушной инфекции.

Клиническая картина врожденной краснухи. Со времени первого описания врожденной краснухи Н. М. Греггом (1942) известна триада ее классических проявлений: катаракта, пороки сердца, глухота.

Катаракта может быть односторонней и двусторонней, часто сопровождается микрофтальмом, который наблюдается с рождения или развивается постепенно в первый год жизни. Возможны также ретинопатия, глаукома, помутнение роговицы.

Пороки сердца рубеолярного генеза различны. Чаще это незаращение артериального протока и его сочетание со стенозом легочного ствола. Реже встречаются стеноз аорты и поражение ее клапанов, дефекты межжелудочковой и (или) межпредсердной перегородок.

Глухота – самый частый признак (иногда единственный) врожденной краснухи. Около 50 % новорожденных глухи от рождения, еще у 30 % глухота развивается позже.

У некоторых больных с врожденной краснухой наряду с классической триадой (или ее отдельными компонентами) имеются гепатит, пневмония, менингоэнцефалит. Многие дети рождаются с гипотрофией, микроцефалией, анемией, тромбоцитопенией. Как правило, у больных с врожденной краснухой рано или поздно развиваются признаки прогрессирующего расстройства деятельности ЦНС – сонливость или повышенная возбудимость, гиперкинезы, спастические параличи и парезы, снижение интеллекта до крайних степеней. У некоторых детей выявляют изменения костей – остеиты, «латеральную» ротацию голеней и стоп.

Иногда вследствие внутриутробного заражения вирусом краснухи рождаются дети с так называемой неонатальной быстропроходящей сыпью без каких-либо других признаков заболевания. В ряде случаев рубеолярные поражения эмбриона и плода настолько тяжелы, что приводят к его гибели (самопроизвольные ранние и поздние аборты, мертворождения).

Осложнения. Наиболее частое осложнение – артриты, которые встречаются почти у 30 % мужчин и 5 – 6 % женщин, заболевших краснухой. У детей артриты встречаются реже. Самое тяжелое осложнение – краснушный энцефалит или менингоэнцефалит, развивающиеся обычно через 2 – 6 дней после появления сыпи с частотой 1: (5000…6000). Течение их тяжелое, довольно длительное (3 – 4 нед.). Встречаются отиты, пневмонии, описаны случаи тромбоцитопенической пурпуры.

Прогноз в абсолютном большинстве случаев благоприятный, заболевание завершается полным выздоровлением. Серьезен прогноз при рубеолярном энцефалите (менингоэнцефалите), летальность при котором достигает 30 %.

Диагностика. Распознавание инфекции, особенно в период вспышек, больших затруднений не вызывает.

Специфическая диагностика возможна при выделении вируса – метод разработан, но на практике не используется в силу высокой стоимости и трудоемкости. Из серологических методов используют РСК и РТГА (парные сыворотки), главным образом для контроля за инфицированностью беременных и выявления у них сероконверсии. В последние годы для обследования беременных применяют сероиммунологический метод, позволяющий количественно оценить концентрацию специфических IgG и IgM. Выявление специфических IgM свидетельствует о свежем (давность 2 – 3 нед.) инфицировании вирусом краснухи.

Обнаружение в крови матери сероконверсии в РСК или РТГА (возрастание титров в 4 раза и более или появление антител во второй сыворотке) и специфических Ig M или очень высокой концентрации специфических Ig G свидетельствует о ее инфицированности и о риске передачи возбудителя плоду. Если все эти события происходят в I триместре, то беременность следует прервать. Во II и III триместрах риск инфицирования плода неизмеримо ниже, а тяжесть повреждения его значительно меньше. С помощью кордоцентеза на этих сроках беременности можно получить кровь внутриутробного плода и обследовать его сероиммунологически. Если и у плода выявляются специфические IgM, то вопрос о продолжении беременности обсуждают с матерью. При ее желании и согласии беременность можно прервать на любом сроке. Чаще женщины после обсуждения с акушером степени риска и тяжести возможных поражений ребенка решают продолжать беременность.

Дифференциальную диагностику проводят с другими экзантематозными инфекциями: корью, аденовирусными инфекциями, Коксаки и ЕСНО-экзантемой, инфекционным мононуклеозом, а также розовым лишаем, лекарственными сыпями.

Лечение. В неосложненных случаях лечения не требуется. В тяжелых случаях применяют детоксикационную и гипосенсибилизирующую терапию, назначают щадящую диету и поливитамины. При рубеолярных артритах и энцефалитах (менингоэнцефалитах) больных лечат по общим правилам лечения этих синдромов.

Профилактика. Общие мероприятия в очагах краснухи малоэффективны вследствие наличия инаппарантных форм и выделения вируса задолго до появления клинических проявлений у больных с манифестными формами заболевания. Тем не менее заболевших краснухой изолируют до 5-го дня с момента появления экзантемы, но карантин не объявляют.

В очагах инфекции производят влажную уборку, частое проветривание помещений; в заключительной дезинфекции необходимости нет.

В настоящее время проводится специфическая профилактика краснухи путем вакцинации. В нашей стране проводится первая вакцинация детям в возрасте 12 мес. и вторая в возрасте 6 лет. Также вакцинируют контактных в очагах краснухи, ранее не привитых или привитых однократно и не болевших серонегативных лиц возрастной группы от 1 года до 35 лет.

Беременным вакцинация противопоказана.

Корь

Корь – острое вирусное инфекционное заболевание, характеризующееся лихорадкой, общей интоксикацией, энантемой, макулопапулезной сыпью, поражением конъюнктив и верхних отделов дыхательных путей.

Этиология. Возбудитель кори (Polinosa morbillarum) – РНК-содержащий вирус, относится к парамиксовирусам (семейство Paramyxoviridae, род Morbillivirus). Диаметр вириона 120 – 250 нм, оболочка содержит 3 слоя: белковую мембрану, липидный слой и наружные гликопротеидные выступы. Вирус культивируется на клетках почек человека и обезьян. Он быстро инактивируется при нагревании, УФО, под влиянием дезинфицирующих средств.

Эпидемиология. Источником инфекции является только больной человек, который заразен с последних 2 дней инкубационного периода до 4-го дня после высыпания. Передача вируса происходит воздушно-капельным путем, люди высоко восприимчивы к кори в течение всей жизни, поэтому непривитые или не болевшие ранее корью могут заболеть в любом возрасте. Раньше, до введения в практику противокоревой вакцинации 95 % детей переболевали корью в возрасте до 16 лет. Плановая вакцинация резко снизила заболеваемость корью, хотя регистрация болезни сохраняется, а в последние годы отмечается тенденция к росту. Полную защиту от кори может обеспечить только иммунизация 94 – 97 % детей до 15-месячного возраста, что проблематично осуществить даже в развитых странах. В настоящее время 67 – 70 % всех вспышек кори регистрируется среди вакцинированных и преимущественно среди детей школьного возраста, подростков, военнослужащих, студентов. Обусловлено это значительным снижением иммунитета через 10 – 15 лет после иммунизации.

Патогенез. Входные ворота – слизистая оболочка верхних дыхательных путей. Репликация вируса идет в клетках эпителия респираторного тракта, а также в других эпителиальных клетках.

С последних дней инкубации и до первых двух дней после появления сыпи вирус находится в крови, откуда гематогенно разносится по всему организму, фиксируется в органах ретикулоэндотелиальной системы, где реплицируется и накапливается.

Вирус кори обладает выраженной эпителиотропностью и поражает кожу, конъюнктивы, слизистые оболочки дыхательных путей и ротовой полости (пятна Бельского – Филатова – Коплика). Обнаруживается вирус также в слизистых оболочках трахеи и бронхов, при этом эпителий дыхательных путей может некротизироваться, что способствует наслоению вторичной бактериальной инфекции. Иногда вирус может гематогенно заноситься в головной мозг с развитием картины специфического коревого энцефалита. В лимфатических узлах, миндалинах, селезенке, вилочковой железе можно обнаружить гигантские ретикулоэндотелиоциты.

С 3-го дня высыпания вирусемия резко снижается, а с 4-го дня вирус обычно не обнаруживается, а в крови начинают обнаруживаться вируснейтрализующие антитела.

При кори развивается и длительно сохраняется специфическая аллергическая перестройка организма. У привитых со временем резко снижаются титры антител к вирусу кори, тогда как аллергизация сохраняется длительно, что обусловливает атипичное течение кори у привитых, заболевших спустя 5 – 7 лет после прививки.

Имеются данные о связи вируса кори с так называемыми медленными инфекциями, протекающими с дегенеративными процессами в ЦНС (хронические энцефалиты). В частности, у больных ПСПЭ находили высокие титры противокоревых антител. Однако в настоящее время из головного мозга умерших от ПСПЭ выделено несколько штаммов вируса, которые по свойствам несколько отличались от вируса кори, а по антигенной структуре были ближе к вирусу чумы собак.

Корь приводит к состоянию анергии, что проявляется в исчезновении аллергических реакций у инфицированных лиц, а также в обострении хронически протекающих инфекций. Иммунодепрессия сохраняется несколько месяцев. Выявлено, что в странах Африки в течение нескольких месяцев после вспышки кори заболеваемость и смертность среди детей, перенесших корь, в 10 раз больше, по сравнению с детьми, не болевшими корью.

После перенесенной кори сохраняется стойкий естественный иммунитет, повторные заболевания корью встречаются редко. Зато иммунитет после вакцинации более кратковременный; так, через 10 лет после прививки лишь у 1/3 вакцинированных сохраняются защитные титры антител.

Клиническая картина. Инкубационный период длится 9 – 11 дней. При профилактическом введении иммуноглобулина он может удлиняться до 15 – 21 дня, реже – дольше. Отдельные проявления отмечаются со второй половины инкубационного периода (снижение массы тела ребенка, отечность нижнего века и гиперемия конъюнктив, субфебрилитет по вечерам, кашель, небольшой насморк). Начальный, или продромальный, период характеризуется повышением температуры тела до 38…39 °C, разбитостью, общим недомоганием, понижением аппетита. Усиливается насморк, появляется грубый «лающий» кашель, резко выражена гиперемия конъюнктив. Появляется коревая энантема в виде мелких красных пятен, расположенных на слизистой оболочке мягкого и твердого нёба, патогномоничные для кори пятна Бельского – Филатова – Коплика. Эти пятна чаще локализуются на слизистой оболочке щек. Они представляют собой мелкие белесоватые, слегка возвышающиеся над уровнем слизистой оболочки пятнышки, окруженные узкой красноватой каемкой, и прочно сидят на слизистой оболочке; по внешнему виду напоминают манную крупу или отруби. С появлением экзантемы они исчезают. В конце начального периода (3 – 4-й день) температура тела понижается, затем с появлением коревой сыпи вновь повышается до более высоких значений. Общая интоксикация и поражение дыхательных путей усиливаются. Коревая экзантема характеризуется этапностью высыпания: в 1-й день элементы сыпи появляются на лице, шее; на 2-й день – на туловище, руках и бедрах; на 3-й день сыпь захватывает голени и стопы, а на лице начинает бледнеть. Наиболее густо элементы сыпи расположены на лице, шее и верхней части туловища. Высыпания состоят из небольших папул (около 2 мм), окружены пятном неправильной формы, диаметр пятна, как правило, более 10 мм. Элементы сыпи склонны к слиянию, образуя сложные фигуры с фестончатыми краями. Однако даже при самой густой сыпи можно обнаружить участки совершенно нормальной кожи. В некоторых случаях на фоне коревой экзантемы можно заметить кровоизлияния (петехии). Через 3 – 4 дня элементы сыпи бледнеют, на их месте остаются буроватые пятна – пигментация, особенно выраженная и длительная при наличии геморрагических превращений сыпи. На месте сыпи в дальнейшем наблюдается отрубевидное шелушение (на лице и туловище).

Характерен выраженный конъюнктивит, иногда с гнойным отделяемым, склеивающим ресницы по утрам. Периферические лимфатические узлы (заднешейные, затылочные, подмышечные) увеличены, иногда чувствительны при пальпации. Над легкими выслушиваются рассеянные сухие хрипы, иногда среднепузырчатые влажные хрипы. В случае присоединения пневмонии появляется одышка, при перкуссии отмечаются отдельные участки укорочения перкуторного звука, выслушиваются звучные мелкопузырчатые влажные хрипы. У некоторых больных отмечаются боли в животе, жидкий стул. Появление диареи может быть обусловлено другими патогенными агентами (кампилобактер, лямблии, ротавирусы и др.), наслаивающимися на коревую инфекцию.

Митигированная корь. У инфицированных лиц, которым во время инкубационного периода вводили профилактически иммуноглобулин или делали переливание крови и плазмы, корь протекает легко. Она отличается увеличенным инкубационным периодом (до 21 дня), обычно протекает при субфебрильной температуре тела, катаральные явления в дыхательных путях выражены слабо, пятен Бельского – Филатова – Коплика нет, экзантема в виде единичных элементов без характерной для кори этапности. Осложнений не дает.

Реакция на прививку. При введении живой противокоревой вакцины у 25 – 50 % привитых появляется реакция разной выраженности. В некоторых случаях она напоминает таковую при митигированной кори. Однако инкубационный период укорочен до 9 – 10 дней. Отмечается повышение температуры тела (иногда значительное), катар верхних дыхательных путей, скудная макулопапулезная сыпь. У отдельных детей могут быть судороги и рвота. Лица с вакцинальной реакцией для окружающих не опасны. У лиц с иммунодефицитом, обусловленным рядом болезней (лейкозы, лейкемия, онкологические больные), введение живой противокоревой вакцины может вызвать очень тяжелую реакцию. Прививка таким детям противопоказана.

Течение кори у лиц с нарушенной иммунной системой. У ВИЧ-инфицированных и онкологических больных корь протекает своеобразно. Чаще всего (у 80 %) болезнь протекает крайне тяжело. Летальные исходы наблюдались у 70 % заболевших корью онкологических больных и у 40 % ВИЧ-инфицированных. Иммунизированные ранее (до заражения ВИЧ) погибали от кори реже. Несмотря на очень тяжелое течение, у 30 % больных корью отсутствовала экзантема, а у 60 % больных сыпь была атипичной. Часто развивались тяжелые осложнения (энцефалит, пневмонии и др.).

Осложнения. Поражение вирусом кори слизистой оболочки дыхательных путей может приводить к развитию бронхита, ложного крупа, бронхиолита, а также обусловить наиболее частое осложнение кори – пневмонию. По генезу она вирусно-бактериальная. Большую роль играет наслоившееся вторичное бактериальное инфицирование. Но при некоторых формах пневмонии основную роль играет вирус. К таким осложнениям можно отнести интерстициальную гигантоклеточную пневмонию, которая чаще всего развивается у лиц с иммунодефицитами (у онкологических больных она выявляется у 50 – 60 %, у ВИЧ-инфицированных – у 60 – 82 %), протекает тяжело, сопровождается одышкой, в легких выявляются инфильтративные изменения, в мокроте можно обнаружить многоядерные гигантские клетки.

Конъюнктивит – обязательное проявление кори, но у некоторых больных, помимо конъюнктивы, может поражаться и роговица. Кератоконъюнктивит является осложнением, которое иногда может привести к слепоте. К редким осложнениям относятся миокардит, гепатит, гломерулонефрит. При вторичной бактериальной пневмонии может развиться абсцесс легкого.

Тяжелым осложнением является поражение ЦНС (энцефалит, менингоэнцефалит), который наблюдается у 1 на 1000 больных корью (у лиц с ослабленной иммунной системой энцефалит наблюдался в 20 % случаев). Признаки энцефалита чаще возникают через неделю после появления экзантемы, хотя могут развиться и позднее (через 2 – 3 нед.). Вновь повышается температура тела, появляются признаки общей интоксикации, сонливость, заторможенность, иногда потеря сознания, амимия, отсутствие брюшных рефлексов, нистагм, поражение лицевого нерва, параличи конечностей. Тяжелыми последствиями может закончиться коревое поражение зрительного и слухового нервов. При вовлечении в процесс спинного мозга могут быть расстройства функций тазовых органов.

Диагностика и дифференциальная диагностика. В период разгара болезни диагностика типичной кори трудностей не представляет. В начальном периоде до появления коревой экзантемы диагноз основывается на выраженном конъюнктивите с отеком нижнего века, катаре верхних дыхательных путей, энантеме и особенно на выявлении пятен Бельского – Филатова – Коплика.

Наиболее сложно диагностировать атипичную корь у привитых. Дифференцировать приходится от краснухи, энтеровирусной экзантемы, инфекционной эритемы Розенберга, аллергической (лекарственной, сывороточной) сыпи, от инфекционного мононуклеоза. В этих случаях целесообразно использовать лабораторные методы.

В начальном периоде и в первые два дня после появления сыпи в окрашенных мазках мокроты, носовой слизи или мочи можно обнаружить многоядерные гигантские клетки. Из этих же материалов на культуре клеток можно выделить вирус кори. Коревой антиген можно выявить в эпителии дыхательных путей методом иммунофлюоресценции. Используют также серологические методы (РСК, РТГА, РИФ и др.). Диагностическим считается нарастание титра в 4 раза и более.

Лечение. Этиотропная терапия отсутствует. Противокоревой иммуноглобулин эффективен только в предупреждении кори, на течение развившегося заболевания не влияет.

Госпитализацию осуществляют при осложненном течении болезни или по эпидемиологическим показаниям.

В лихорадочный период болезни показан постельный режим, больным назначают обильное питье, в том числе фруктовые соки, витамины, при упорном сухом кашле – отхаркивающие средства. В конъюнктивальные мешки закапывают 20 % раствор сульфацил-натрия 3 – 4 раза в день. В случаях осложненного течения проводят соответствующее лечение.

Профилактика. Ведущий метод профилактики кори – вакцинация, принятая схема иммунизации предусматривает двукратное введение вакцины: первая детям в возрасте 12 мес., вторая – в возрасте 6 лет. Контактных по кори детей не допускают в детские учреждения в течение 17 дней с момента контакта, а получивших профилактически иммуноглобулин – 21 день.

Паротит эпидемический

Эпидемический паротит (синонимы: свинка, заушница) – острая вирусная болезнь; характеризуется лихорадкой, общей интоксикацией, увеличением одной или нескольких слюнных желез, нередко поражением других органов и ЦНС.

Этиология. Возбудитель относится к парамиксовирусам (семейство Раrатуxoviridae, род Paramyxovirus). Вирионы полиморфны, округлые вирионы имеют диаметр 120 – 300 нм. Вирус содержит РНК, обладает гемагглютинирующей, нейраминидазной и гемолитической активностью. Вирус агглютинирует эритроциты кур, уток, морских свинок, собак и др. В лабораторных условиях вирус культивируется на 7 – 8-дневных куриных эмбрионах и клеточных культурах.

К вирусу чувствительны первично трипсинизированные культуры клеток почки морской свинки, обезьян, сирийского хомяка, фибробласты куриных эмбрионов. Лабораторные животные малочувствительны к вирусу паротита, только у обезьян удается воспроизвести заболевание, сходное с паротитом человека. Вирус нестоек, инактивируется при нагревании, при УФО, при контакте с жирорастворителями, 2 % раствором формалина, 1 % раствором лизола. Аттенуированный штамм вируса (Л-3) используют в качестве живой вакцины. Антигенная структура вируса стабильна. Он содержит антигены, способные вызвать образование нейтрализующих и комплементсвязывающих антител, а также аллерген, который можно использовать для постановки внутрикожной пробы.

Эпидемиология. Источником инфекции является только человек (больные манифестными и инаппарантными формами паротита). Больной становится заразным за 1 – 2 дня до появления клинических симптомов и в первые 5 дней болезни. После исчезновения симптомов болезни пациент незаразен. Вирус передается воздушно-капельным путем, хотя полностью нельзя исключить возможность передачи через загрязненные предметы (например, игрушки). Восприимчивость к инфекции высокая. Чаще болеют дети. Лица мужского пола болеют паротитом в 1,5 раза чаще, чем женщины. Заболеваемость характеризуется выраженной сезонностью (индекс сезонности 10). Максимум заболеваемости приходится на март – апрель, минимум – на август – сентябрь. Через 1 – 2 года наблюдаются периодические подъемы заболеваемости. Встречается в виде спорадических заболеваний и в виде эпидемических вспышек. В детских учреждениях вспышки продолжаются от 70 до 110 дней, давая отдельные волны (4 – 5) с промежутками между ними, равными инкубационному периоду.

У 80 – 90 % взрослых в крови можно обнаружить противопаротитные антитела, что свидетельствует о широком распространении этой инфекции (у 25 % инфицированных инфекция протекает инаппарантно). После введения в практику иммунизации живой вакциной заболеваемость эпидемическим паротитом значительно снизилась.

Патогенез. Воротами инфекции служит слизистая оболочка верхних дыхательных путей (возможно, миндалины). Возбудитель проникает в слюнные железы не через проток околоушной железы, а гематогенным путем. Вирусемия является важным звеном патогенеза паротита, что доказывается возможностью выделения вируса из крови уже на ранних этапах болезни. Вирус разносится по всему организму и находит благоприятные условия для размножения (репродукции) в железистых органах, а также в нервной системе. Поражение нервной системы и других железистых органов может наступать не только после поражения слюнных желез, но и одновременно, раньше и даже без поражения их (очень редко). Удавалось выделить вирус паротита не только из крови и слюнных желез, но и из ткани яичек, из поджелудочной железы, из молока больной паротитом женщины. В зависимости от локализации возбудителя и выраженности изменений того или иного органа клинические проявления заболевания могут быть весьма разнообразными. При паротите в организме вырабатываются специфические антитела (нейтрализующие, комплементсвязывающие и др.), обнаруживаемые в течение нескольких лет, и развивается аллергическая перестройка организма, сохраняющаяся очень долго (возможно, в течение всей жизни).

Клиническая картина. Инкубационный период продолжается от 11 до 23 дней (чаще 15 – 19 дней). У некоторых больных за 1 – 2 дня до развития типичной картины болезни наблюдаются продромальные явления в виде разбитости, недомогания, болей в мышцах, головной боли, познабливания, нарушения сна и аппетита. С развитием воспалительных изменений слюнной железы все симптомы интоксикации становятся более выраженными, отмечаются соответствующие признаки – сухость во рту, боли в области уха, усиливающиеся при жевании, разговоре.

Эпидемический паротит может протекать в различных клинических формах, что особенно важно при диагностике данного заболевания. Общепринятой классификации клинических форм эпидемического паротита нет. Хотя в свое время были предложены несколько классификаций эпидемического паротита (Носов С. Д., 1987; Учайкин В. Ф. [и др.], 2001), мы предлагаем следующую классификацию клинических форм болезни.

А. Манифестные формы:

1. Неосложненные: поражение только слюнных желез, одной или нескольких.

2. Осложненные: поражение слюнных желез и других органов (менингит, менингоэнцефалит, панкреатит, орхит, мастит, миокардит, артриты, нефрит).

По тяжести течения:

– легкие (в том числе стертые и атипичные);

– среднетяжелые;

– тяжелые.

Б. Инаппарантная форма инфекции.

В. Резидуальные явления эпидемического паротита:

– атрофия яичек;

– бесплодие;

– диабет;

– глухота;

– нарушение функций ЦНС.

В классификации манифестных форм эпидемического паротита использованы два критерия: наличие или отсутствие осложнений и тяжесть заболевания. Далее указана возможность инаппарантного (бессимптомного) течения инфекции и впервые в классификации выделены резидуальные явления, которые длительно (чаще пожизненно) сохраняются после элиминации вируса паротита из организма больного. Необходимость этого раздела определяется тяжестью последствий паротита (бесплодие, глухота и др.), о которых практические врачи часто забывают.

К неосложненным формам отнесены те случаи болезни, когда поражены только слюнные железы (одна или несколько). При осложненных формах поражение слюнных желез также является обязательным компонентом клинической картины, но, кроме того, развивается поражение других органов, чаще желез (половых, поджелудочной, молочных и др.), а также нервной системы (менингит, энцефалит, синдром Гийена – Барре), миокарда, суставов, почек.

Критерии тяжести течения болезни связаны с выраженностью лихорадки, признаков интоксикации, а также с наличием или отсутствием осложнений. Неосложненный эпидемический паротит протекает обычно легко, реже бывает средней тяжести, а при тяжелых формах всегда отмечаются осложнения (нередко множественные).

К легким формам паротита относятся заболевания, протекающие с субфебрильной температурой тела, с отсутствием или слабо выраженными признаками интоксикации, без осложнений. Среднетяжелые формы эпидемического паротита характеризуются фебрильной температурой (38…39,9 °C), длительной лихорадкой и выраженными симптомами общей интоксикации (озноб, головная боль, артралгия и миалгия), значительным увеличением слюнных желез, чаще – двусторонним паротитом, наличием осложнений. Тяжелые формы эпидемического паротита характеризуются высокой температурой тела (40 °C и выше), длительным ее повышением (до 2 нед. и более), резко выраженными признаками общей интоксикации: астенизация, резкая слабость, тахикардия, снижение артериального давления, нарушение сна, анорексия и др. Паротит почти всегда двусторонний, осложнения, как правило, множественные. Токсикоз и лихорадка протекают в виде волн, каждая новая волна связана с появлением очередного осложнения. Иногда тяжелое течение наблюдается не с первых дней болезни.

В типичных случаях лихорадка достигает максимальной выраженности на 1 – 2-й день болезни и продолжается 4 – 7 дней, снижение температуры тела происходит чаще литически. Характерный симптом болезни – поражение слюнных желез (у большинства больных околоушных). Область увеличенной железы болезненна при пальпации. Боль особенно выражена в некоторых точках: впереди мочки уха, позади мочки уха (симптом Филатова) и в области сосцевидного отростка. Большое диагностическое значение имеет симптом Мурсу – воспалительная реакция слизистой оболочки в области выводного протока пораженной околоушной железы. При увеличенной слюнной железе отмечается и поражение кожи над ней (в зависимости от степени увеличения). Кожа становится напряженной, лоснится, припухлость может распространиться и на шею. Увеличение слюнной железы быстро прогрессирует и в течение 3 дней достигает максимума. На этом уровне припухлость держится 2 – 3 дня и затем постепенно (в течение 7 – 10 дней) уменьшается.

Осложнения. При эпидемическом паротите осложнения чаще проявляются в поражении железистых органов и ЦНС. При заболеваниях детей одним из частых осложнений является серозный менингит. Частота этого осложнения превышает 10 %. На паротитный менингит приходится около 80 % всех серозных менингитов у детей. У лиц мужского пола менингит развивается в 3 раза чаще, чем у женщин. Как правило, симптомы поражения нервной системы появляются после воспаления слюнных желез, но возможно и одномоментное поражение слюнных желез и нервной системы (у 25 – 30 %). У 10 % больных менингит развивается раньше воспаления слюнных желез, а у отдельных больных паротитом менингеальные признаки не сопровождаются выраженными изменениями слюнных желез (вероятно, к моменту развития менингита нерезко выраженные изменения слюнных желез уже прошли). Менингит начинается остро, нередко бурно (чаще на 4 – 7-й день болезни): появляется озноб, вновь повышается температура тела (до 39 °C и выше), беспокоит сильная головная боль, рвота, вскоре развивается выраженный менингеальный синдром (ригидность затылочных мышц, симптомы Кернига, Брудзинского). СМЖ прозрачная, вытекает под давлением, содержание белка повышается до 2,5 г/л, цитоз до 1 ×10^9/л, содержание хлоридов и сахара обычно не изменено, иногда может выпасть пленка фибрина. Симптомы менингита и лихорадки исчезают через 10 – 12 дней, санация СМЖ происходит медленно (до 1^1/2– 2 мес.).

У некоторых больных, помимо менингеальных симптомов, развиваются признаки энцефалита (менингоэнцефалит) или энцефаломиелита. У больных отмечаются нарушение сознания, вялость, сонливость, неравномерность сухожильных и периостальных рефлексов, парезы лицевого нерва, вялость зрачковых рефлексов, пирамидные знаки, гемипарезы.

Орхиты чаще наблюдаются у взрослых. Частота их зависит от тяжести болезни (при среднетяжелых и тяжелых формах орхиты возникают примерно у половины больных). Признаки орхита отмечаются на 5 – 7-й день от начала заболевания и характеризуются новой волной лихорадки (до 39…40 °C), появлением сильных болей в области мошонки и яичка, иногда иррадиирующих в нижние отделы живота. Яичко увеличивается, достигая размеров гусиного яйца. Лихорадка держится 3 – 7 дней, увеличение яичка – 5 – 8 дней. Затем боли проходят, и яичко постепенно уменьшается. В дальнейшем (через 1 – 2 мес.) могут появиться признаки атрофии яичка, которые отмечаются у 50 % больных, перенесших орхит (если не назначались кортикостероиды в начале развития осложнения).

При паротитном орхите в качестве редкого осложнения наблюдался инфаркт легкого, как следствие тромбоза вен предстательной железы и тазовых органов. Еще более редким, но крайне неприятным осложнением паротитного орхита является приапизм (длительная болезненная эрекция полового члена с наполнением кровью пещеристых тел, не связанная с половым возбуждением).

Острый панкреатит развивается на 4 – 7-й день болезни. Появляются резкие боли в надчревной области, тошнота, многократная рвота, лихорадка, при осмотре у некоторых больных отмечается напряжение мышц живота и симптомы раздражения брюшины. Характерно повышение активности амилазы мочи, которое сохраняется до месяца, тогда как другие симптомы панкреатита наблюдаются в течение 7 – 10 дней.

Поражение органа слуха иногда приводит к полной глухоте. Первым признаком служит появление шума и звона в ушах. О лабиринтите свидетельствуют головокружение, рвота, нарушение координации движений. Обычно глухота бывает односторонней (на стороне поражения слюнной железы). В периоде реконвалесценции слух не восстанавливается.

Артриты развиваются примерно у 0,5 % заболевших, чаще у взрослых, причем у мужчин чаще, чем у женщин. Наблюдаются они в первые 1 – 2 нед. после поражения слюнных желез, хотя возможно появление их и до изменения желез. Поражаются чаще крупные суставы (лучезапястные, локтевые, плечевые, коленные и голеностопные). Суставы опухают, становятся болезненными, в них может появиться серозный выпот. Длительность артрита чаще 1 – 2 нед., у отдельных больных симптомы артрита сохраняются до 1 – 3 мес.

В настоящее время установлено, что вирус паротита у беременных может обусловить поражение плода. В частности, у детей отмечается своеобразное изменение сердца – так называемый первичный фиброэластоз миокарда.

Другие осложнения (простатиты, оофориты, маститы, тиреоидиты, бартолиниты, нефриты, миокардиты, тромбоцитопеническая пурпура) наблюдаются редко.

Диагностика и дифференциальная диагностика. В типичных случаях распознавание эпидемического паротита трудности не представляет. Поражение околоушных слюнных желез при других инфекционных заболеваниях является вторичным и имеет характер гнойного поражения. Другие заболевания желез (рецидивирующий аллергический паротит, болезнь Микулича, камни протоков слюнных желез, новообразования) характеризуются отсутствием лихорадки и длительным течением. Наибольшую опасность представляют случаи, когда врач принимает за паротит токсический отек клетчатки шеи при токсической или субтоксической дифтерии зева. Однако внимательный осмотр больного, в частности фарингоскопия, позволяет без труда дифференцировать эти заболевания.

Большие трудности представляет дифференциальная диагностика осложненных форм эпидемического паротита, особенно если поражение слюнных желез выражено нерезко или отсутствует.

Паротитный серозный менингит следует дифференцировать от серозных менингитов другой этиологии, прежде всего от туберкулезного и энтеровирусного. Помогает в диагностике тщательное обследование слюнных желез и других железистых органов (исследование амилазы мочи), наличие контакта с больным эпидемическим паротитом, отсутствие заболевания паротитом в прошлом. Туберкулезный менингит характеризуется наличием продромальных явлений, относительно постепенным началом и прогрессирующим нарастанием неврологической симптоматики. Энтеровирусные менингиты встречаются в конце лета или начале осени, когда заболеваемость эпидемическим паротитом резко снижена.

Острый панкреатит приходится дифференцировать от острых хирургических заболеваний брюшной полости (острый холецистит, аппендицит и др.). Орхиты дифференцируют от туберкулезного, бруцеллезного, гонорейного и травматического орхита.

Из лабораторных методов подтверждения диагноза наиболее доказательно выделение вируса паротита из крови, смывов из глотки, секрета околоушной слюнной железы, СМЖ и мочи. Иммунофлюоресцентные методы позволяют обнаружить вирусы на клеточной культуре уже через 2 – 3 дня (при стандартном методе исследования – лишь через 6 дней). Иммунофлюоресцентный метод позволяет обнаружить вирусный антиген непосредственно в клетках носоглотки, что дает возможность наиболее быстро получить ответ. Серологические методы позволяют выявить нарастание титра антител только через 1 – 3 нед. от начала заболевания, для чего используют различные методы. Наиболее информативен твердофазный ИФА, более поздние результаты получают с помощью более простых реакций (РСК и РТГА). Исследуют парные сыворотки; первую берут в начале болезни, вторую – спустя 2 – 4 нед. Диагностическим считается нарастание титра в 4 раза и более. Может быть использована внутрикожная проба с антигеном (аллергеном). Диагностическим считается переход отрицательной пробы в положительную. Если кожная проба будет положительной уже в первые дни болезни, то это свидетельствует о том, что человек ранее перенес паротит.

Лечение. Этиотропного лечения нет. Гипериммунная специфическая сыворотка не давала терапевтического эффекта и не предупреждала развития осложнений. Важной задачей лечения является предупреждение осложнений. Необходимо соблюдение постельного режима не менее 10 дней. У мужчин, не соблюдавших постельный режим в течение 1-й недели, орхит развивался в 3 раза чаще (у 75 %), чем у лиц, госпитализированных в первые 3 дня болезни (у 26 %). Для профилактики панкреатитов, кроме того, необходимо соблюдать определенную диету: избегать переедания, уменьшить количество белого хлеба, макарон, жиров, капусты. Диета должна быть молочно-растительной. Из круп лучше употреблять рис, разрешаются черный хлеб, картофель.

При орхитах возможно раньше назначают преднизолон в течение 5 – 7 дней, начиная с 40 – 60 мг и уменьшая дозу каждый день на 5 мг, или другие кортикостероиды в эквивалентных дозах.

При менингите применяют такой же курс лечения кортикостероидами. Предложение использовать для лечения паротитных менингитов внутримышечное введение нуклеаз не имеет научного обоснования, эффективность этого метода пока никем не доказана. На течение паротитного менингита благоприятно влияет спинномозговая пункция с извлечением небольшого количества СМЖ. Некоторое значение имеет умеренная дегидратационная терапия. При остром панкреатите назначают жидкую щадящую диету, атропин, папаверин, холод на живот, при рвоте – аминазин, а также препараты, ингибирующие ферменты, в частности контрикал (трасилол), который вводят внутримышечно (медленно) в растворе глюкозы, в первый день 50 000 ЕД, затем 3 дня по 25 000 ЕД/сут и еще 5 дней по 15 000 ЕД/сут.

Местно применяют согревающие компрессы.

Прогноз благоприятный, летальные исходы бывают очень редко (1 на 100 000 заболевших); однако следует учитывать возможность глухоты и атрофии яичек с последующей азооспермией. После паротитных менингитов и менингоэнцефалитов длительно наблюдается астенизация.

Профилактика и мероприятия в очаге. Больных эпидемическим паротитом можно лечить дома. Госпитализируют больных с тяжелыми осложненными формами, а также по эпидемиологическим показаниям. Изолируют больных дома в течение 9 дней. В детских учреждениях, где выявлен случай заболевания паротитом, устанавливается карантин на 21 день. Дезинфекция в очагах паротита не проводится.

Для специфической профилактики используют живую паротитную вакцину из аттенуированного штамма Ленинград-3 (Л-3). Профилактическим прививкам против эпидемического паротита в плановом порядке подлежат дети в возрасте от 15 мес. до 7 лет, не болевшие ранее паротитом. Если данные анамнеза недостоверны, то ребенок подлежит прививке. Прививку производят однократно, подкожным или внутрикожным методом. При подкожном методе вводят 0,5 мл разведенной вакцины (одну прививочную дозу растворяют при этом в 0,5 мл растворителя, приложенного к препарату). При внутрикожном способе вакцину вводят в объеме 0,1 мл безыгольным инъектором; в этом случае одну прививочную дозу разводят в 0,1 мл растворителя. Детям, контактировавшим с больным паротитом, не болевшим и не привитым ранее, можно срочно провести прививку паротитной вакциной (при отсутствии клинических противопоказаний).

Эритема инфекционная

Инфекционные эритемы – группы острых инфекционных болезней невыясненной этиологии, характеризуются лихорадкой, симптомами общей интоксикации и появлением крупных элементов сыпи, сливающихся в эритематозные поля.

Этиология. Возбудитель не выделен. При некоторых формах (инфекционная эритема Розенберга, Чамера, внезапная экзантема) он, вероятно, относится к вирусам. Узловатая эритема является симптомом, который возникает при ряде инфекционных заболеваний, особенно с выраженной аллергической перестройкой (ревматизм, туберкулез, туляремия, псевдотуберкулез, болезнь кошачьей царапины и др.).

Эпидемиология. Заболевания встречаются в виде спорадических случаев. Источник и резервуар инфекции неизвестны. Больные опасности для окружающих не представляют.

Патогенез не изучен.

Клиническая картина. Основными клиническими формами эритем являются:

– инфекционная эритема Розенберга;

– инфекционная эритема Чамера;

– узловатая эритема;

– многоформная экссудативная эритема;

– внезапная экзантема;

– недифференцированная эритема.

Инфекционная эритема Розенберга характеризуется острым началом, выраженной лихорадкой и симптомами общей интоксикации (сильная головная боль, бессонница, миалгии и артралгии). На 4 – 6-й день появляется обильная пятнистая или макулопапулезная сыпь с преимущественной локализацией на разгибательных поверхностях конечностей, сгущением в области крупных суставов и на ягодицах, где образуются сплошные эритематозные поля. На лице сыпи нет. Через 5 – 6 дней экзантема исчезает, оставляя после себя отрубевидное или пластинчатое шелушение. Лихорадка длится 8 – 12 дней. Часто увеличены печень и селезенка. У отдельных больных могут быть припухания суставов, а также менингеальные явления.

Инфекционной эритемой Чамера чаще заболевают дети. Температура тела нормальная или субфебрильная. С первого дня болезни появляется характерная сыпь на коже лица, сначала в виде мелких пятен, которые затем сливаются и образуют фигуру бабочки. Отдельные элементы сыпи могут быть на туловище и конечностях. Элементы сыпи бледнеют, начиная с центра. Экзантема сохраняется долго (около 2 нед.). Иногда почти исчезнувшие элементы сыпи появляются снова на том же месте. Новое появление сыпи может быть спровоцировано лихорадкой, перегревом, физическими нагрузками. У некоторых больных отмечаются умеренно выраженные воспалительные изменения верхних дыхательных путей и гиперемия конъюнктив.

У некоторых больных, преимущественно у взрослых, отмечаются умеренные боли и припухлость в области суставов. В настоящее время возбудитель этой инфекции идентифицирован как парвовирус человека (В19). Инфекция чаще протекает инаппарантно, так как антитела к этому вирусу обнаруживаются у 30 – 40 % здоровых людей.

Узловатая эритема – одно из проявлений ряда инфекционных болезней (туляремия, ревматизм, туберкулез, псевдотуберкулез, кишечный иерсиниоз и др.). Характеризуется повышением температуры тела (если она не была уже повышена за счет основного заболевания), ломящими болями в конечностях, особенно в крупных суставах, и характерной экзантемой. Сыпь появляется на симметричных участках голеней и предплечий, реже на бедрах и стопах. Элементы сыпи представляют собой узлы (до 3 – 5 см в диаметре), плотные и болезненные при пальпации, возвышающиеся над уровнем кожи, в глубине кожи прощупывается инфильтрат. Окраска кожи над узлами сначала красная, затем становится цианотичной и при уменьшении инфильтрата – зеленовато-желтоватой. Узлы сохраняются до 3 нед.

Многоформная (полиформная) экссудативная эритема (erythema exudativa multiforme) характеризуется лихорадкой (39…40 °C), симптомами общей интоксикации (головная боль, слабость, артралгии). На 4 – 6-й день появляется обильная полиморфная сыпь, захватывающая туловище и конечности. Иногда отмечается симметричность высыпаний. Элементы сыпи представляют собой пятна, папулы. Особенно характерно образование пузырей, наполненных прозрачным содержимым. После разрыва пузыря на его месте образуются вначале красная ссадина, а затем буроватая корочка. На месте высыпания больные отмечают зуд и жжение кожи. При более тяжелом варианте эритемы – синдроме Стивенса – Джонсона, помимо поражения кожи, возникают эрозивно-язвенные изменения слизистой оболочки рта, носоглотки, половых органов, ануса. Болезнь длится обычно 1 – 3 нед., а синдром Стивенса – Джонсона – до 6 нед. и более. Описаны летальные исходы. Внезапная экзантема (Erythema subitum) начинается остро, быстрым повышением температуры тела до 38…40 °C и относительно умеренными симптомами общей интоксикации. На 3 – 4-й день болезни температура тела снижается до нормы, и в это время (или спустя 1 – 2 дня) появляется экзантема, захватывающая лицо, туловище и конечности. Элементы сыпи представляют собой мелкие бледно-розовые пятна (до 5 мм в диаметре), которые иногда сливаются и напоминают сыпь при кори (но не такую яркую) или краснухе. Через 2 – 3 дня сыпь исчезает, не оставляя после себя ни шелушения, ни пигментации. В крови в первые дни болезни отмечается нейтрофильный лейкоцитоз, при появлении сыпи – лейкопения, нейтропения, лимфоцитоз.

Недифференцированная инфекционная эритема (по: Иванов А. И., 1970) представляет собой сборную группу инфекционных заболеваний неясной (или неуточненной) этиологии, характеризуется лихорадкой, умеренно выраженными симптомами общей интоксикации и экзантемой, которая не типична для какого-либо из известных инфекционных заболеваний.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Распознавание инфекционных эритем основывается на клинической симптоматике. Довольно много разновидностей эритем наблюдается при кожных заболеваниях, однако все их можно исключить по отсутствию лихорадки и признаков общей интоксикации, характерных для инфекционных болезней. Лишь при некоторых инфекционных болезнях эритематозные изменения протекают без лихорадки (туберкулоидный тип лепры, кожный лейшманиоз, филяриозы с изменениями кожи и др.).

Среди инфекционных болезней, при которых отмечается гиперемия кожи, можно выделить 2 группы. В одной из них наблюдается собственно эритема, т. е. гиперемия кожи за счет слияния крупных пятен в эритематозные поля, в другой отмечается гиперемия кожи в области местных воспалительных ее изменений (рожа, эризипелоид, сибирская язва). Эту группу можно легко дифференцировать от эритем.

Эритематозная сыпь может наблюдаться иногда при некоторых инфекционных болезнях (инфекционный мононуклеоз, лептоспироз, атипичная экзантема при паратифе А, энтеровирусных экзантемах). Дифференцировать их приходится не по экзантеме, а по другим клиническим проявлениям, характерным для каждой нозологической формы, а также по лабораторным данным, подтверждающим диагноз.

От инфекционных эритем приходится иногда дифференцировать СКВ. Хотя она и не относится к инфекционным болезням, но протекает с лихорадкой и выраженными симптомами общей интоксикации. Отличается она длительным хроническим течением. Экзантема полиморфна как по характеру элементов, так и по локализации (лицо, конечности, туловище). Помимо эритемы, могут быть рассеянные пятнистые и узелковые элементы. Характерно поражение суставов, мышц, внутренних органов.

Лабораторные методы используют в основном для исключения других инфекционных заболеваний. Специфических лабораторных методов для диагностики инфекционных эритем нет.

Следует учитывать, что под диагнозом недифференцированной инфекционной эритемы могут скрываться самые разные инфекционные заболевания, протекающие подчас атипично, в связи с чем диагноз правомерен лишь после всестороннего обследования больного и исключения других инфекционных болезней.

Колорадская клещевая лихорадка

Колорадская клещевая лихорадка – острая арбовирусная болезнь, характеризующаяся двухволновой лихорадкой, общей интоксикацией, у отдельных больных поражается ЦНС.

Этиология. Возбудитель – арбовирус, относящийся к семейству реовирусов (Reoviridae), роду орбивирусов (Orbivirus). В антигенном отношении отличается от других арбовирусов. Размеры вирусных частиц колеблются в пределах 10 – 50 нм. Вирус патогенен для мышей, хомяков, может размножаться на развивающихся куриных эмбрионах. В высушенном состоянии может сохраняться до 4 лет, инактивируется при нагревании.

Эпидемиология. Заболевание эндемично для западных штатов США. Инфицирование человека происходит при укусе лесного клеща (Dermacentor andersoni), в эндемичных районах вирус был выделен у 14 % собранных клещей этого вида. Были единичные сообщения о выделении вируса и у другого вида клеща – Dermacentor variabilis. Заболеваемость характеризуется выраженной сезонностью (с апреля по август с максимумом в июне), обусловленной активностью клеща-переносчика. У 15 % здоровых людей, постоянно находящихся в эндемичных очагах, обнаруживаются антитела к вирусу колорадской клещевой лихорадки, что говорит о широком распространении инфекции, в том числе в виде легких форм, которые остаются незамеченными. Заболеваемость колорадской клещевой лихорадкой в 20 раз выше, чем заболеваемость лихорадкой Скалистых гор. Возбудитель длительно (до 1 – 3 мес) сохраняется в организме больного человека. Больной человек опасности для окружающих не представляет, хотя отмечены случаи заражения после переливания крови.

Патогенез. Воротами инфекции является место укуса. Первичного аффекта на месте укуса, как правило, не образуется, нет и регионарного лимфаденита. Вирус проникает в кровь и гематогенно распространяется по организму; обладает нейрои дермотропностью; длительно сохраняется в организме. В течение 2 нед. вирус можно выделить из крови больных, у 50 % заболевших он обнаруживается в течение 1 мес. В острой фазе болезни вирус можно обнаружить в СМЖ. Из отмытых эритроцитов реконвалесцентов вирус удавалось выделить через 120 дней от начала болезни. После перенесенного заболевания остается стойкий иммунитет.

Симптомы и течение. Инкубационный период продолжается от 1 до 14 дней (чаще 3 – 6 дней), 90 % больных отмечают укус клеща за 10 дней до заболевания. Болезнь начинается остро с повышения температуры тела до 39…40 °C, иногда с нерезко выраженным ознобом. Появляются слабость, головная боль, боли в мышцах спины и конечностей. Характерны боли в глазах при движении, ретроорбитальные боли, светобоязнь. У 25 % появляются боли в животе, преимущественно в надчревной области, рвота, понос бывает очень редко. При осмотре лицо и шея гиперемированы, сосуды склер инъецированы. Первая волна лихорадки держится в течение 2 сут, затем температура тела критически падает до нормальной и даже субнормальной. Больные в это время отмечают сильную слабость. Через 2 дня температура тела вновь повышается, причем вторая волна лихорадки, как правило, выше первой. Через 3 дня температура тела нормализуется. Такая типичная температурная кривая наблюдается у половины больных. У части больных может быть и третья волна лихорадки.

Многими авторами описана сыпь макулезного или макулопапулезного характера. Экзантема локализуется преимущественно на туловище. На конечностях иногда отмечаются геморрагические превращения сыпи. Однако сыпь наблюдается лишь у 5 – 23 % больных. В периоде реконвалесценции длительно сохраняются адинамия и общая слабость, причем длительность реконвалесценции зависит от возраста больных. Так, у 10 % больных старше 30 лет реконвалесценция длится свыше 3 нед., а у 60 % больных в возрасте моложе 20 лет реконвалесценция наступает в течение 1 нед. При исследовании периферической крови отмечается выраженная лейкопения.

Примерно у 3 % больных (чаще у детей) развиваются тяжелые осложнения со стороны ЦНС (менингиты, энцефалиты, менингоэнцефалиты). Признаки поражения нервной системы появляются обычно с 4-го по 9-й день болезни и характеризуются новым повышением температуры тела (до 39 °C и выше), сильной головной болью, сонливостью, нарушением сознания, менингеальными симптомами. При спинномозговой пункции отмечается умеренный цитоз до (200…300) ×10^6/л с преобладанием лимфоцитов, содержание белка иногда несколько увеличено. Каких-либо остаточных явлений после перенесенных энцефалитов не наблюдается. Летальные случаи крайне редки.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Распознавание основывается на эпидемиологических данных (пребывание в эндемичной местности, сезонность, укус клеща) и характерной клинической симптоматике. Имеет значение выраженная лейкопения. Для лабораторного подтверждения диагноза используют выделение из крови вируса с помощью биологической пробы (вводят мышам эритроциты больного) или иммунофлюоресцентным методом. Используют также серологические методы (РСК с парными сыворотками). Дифференцируют от лихорадки Скалистых гор (у 50 % больных с первичным диагнозом лихорадки Скалистых гор фактически оказывается колорадская клещевая лихорадка), туляремии, энцефалитов.

Лечение. В неосложненных случаях ограничиваются симптоматической терапией. В тяжелых случаях при наслоении вторичной бактериальной инфекции назначают антибиотики. При менингоэнцефалитах проводят лечение, как при энцефалитах другой этиологии.

Прогноз благоприятный.

Профилактика и мероприятия в очаге. Защита человека от укусов клещей. Лиц, перенесших заболевание, не допускается использовать в качестве доноров в течение 6 мес. после выздоровления. В эндемичных регионах используют живую ослабленную вакцину. Однако вакцинальная реакция может напоминать легкую форму колорадской клещевой лихорадки.

Болезнь Окельбо

Болезнь Окельбо (син.: карельская лихорадка) – острое вирусное заболевание, характеризующееся лихорадкой, умеренно выраженной общей интоксикацией, артралгией и экзантемой.

Этиология. Возбудитель – вирус Edsbyn 5/82, относящийся к семейству тогавирусов (Togaviridae), роду альфа-вирусов (Alphavirus) группы А, по антигенным свойствам близок к вирусу Sindbis. Вирус впервые выделен от комаров, собранных во время эпидемической вспышки заболевания в Центральной Швеции в 1982 г. Для выделения вируса использовались клеточные культуры (клетки Vero). По свойствам он оказался близок к вирусу Синдбис. У больных отмечено нарастание титров антител к этому вирусу.

Эпидемиология. Появление своеобразного заболевания, сопровождающегося сыпью и поражением суставов, было замечено в 1960 г. в центральном районе Швеции в населенном пункте Окельбо и получило название болезни Окельбо. Заболевания встречались между 60-й и 64-й параллелями. Позднее подобные заболевания отмечались в Финляндии (1981 г.) под названием болезнь Погоста и в Карелии (1982) в виде карельской лихорадки. Эпидемическая вспышка болезни Окельбо наблюдалась в Швеции в 1982 г., продолжалась с 19 июля по 12 сентября, пик заболеваемости приходился на август. Переносчиками вируса являются комары, что и обусловливает сезонность заболеваемости. Резервуар вируса в природе не установлен. Связь заболеваемости с определенным географическим регионом свидетельствует о возможности природной очаговости. Заболевали преимущественно взрослые мужчины и женщины с одинаковой частотой. Антитела к вирусу в крови доноров обнаруживались лишь у жителей эндемичных районов Швеции, в частности, в Окельбо у 3,5 % и в Эдсбин у 8 % обследованных, у доноров, живущих севернее 63° с. ш. и южнее 60° с. ш., антител к возбудителю болезни Окельбо не обнаружено.

Патогенез. Воротами инфекции является кожа в месте укуса комара, на месте ворот инфекции выраженных изменений не наблюдается, генерализованная экзантема и поражение многих суставов свидетельствуют о гематогенной диссеминации вируса. Длительное сохранение отдельных клинических проявлений болезни (до 2 лет и более) и длительное выявление антител класса IgM свидетельствуют о длительном персистировании вируса в организме (если судить по IgM, то этот срок достигает 4 лет и более). После заболевания развивается иммунитет. Повторных заболеваний не наблюдается. Многие вопросы патогенеза не изучены.

Клиническая картина. Заболевание встречается в летнее время в регионах, где очень много комаров, точно установить инкубационный период трудно. Заболевают лица от 10 до 70 лет (преимущественно в возрасте от 30 до 59 лет). Заболевание начинается остро. Основные признаки, обращающие на себя внимание больных, это боли (у части больных и припухание) в области суставов и сыпь. Экзантема может появиться за 1 – 2 дня до поражения суставов (38 %) или через 1 – 2 дня после суставных болей (30 %), или оба признака появляются одномоментно.

У большей части больных температура тела субфебрильная, лишь у 34 % она достигает 38 °C и выше. Почти все больные отмечают боли в мышцах. Признаки общей интоксикации выражены слабо (слабость, головная боль, парестезии) и наблюдаются редко (у 8 – 14 % больных).

Очень частым проявлением болезни можно считать экзантему (она выявляется у 96 % больных). Экзантема появляется в первые 3 дня болезни. Сыпь обильная, локализуется по всему телу. Вначале появляются пятна небольших размеров (до 10 мм в диаметре), не склонные к слиянию в эритематозные поля. Затем на пятнах формируются папулы, некоторые из них могут превращаться в везикулы. После исчезновения элементов сыпи рубчиков не остается. У подавляющего большинства больных сыпь исчезает через 5 – 10 дней после появления.

Постоянным проявлением болезни является поражение суставов (у 94 % больных). Все больные отмечают боли в суставах, а у 60 % больных отмечается и их припухлость. Характерно поражение нескольких суставов (полиартрит). Некоторые больные отмечали, что болят «все суставы». Чаще поражаются крупные суставы (локтевые, лучезапястные, коленные, тазобедренные, несколько реже плечевые), реже – мелкие суставы пальцев рук и ног. Боли сохраняются длительно – 2 – 3 нед., у некоторых больных значительно дольше. Изучение отдаленных результатов лечения и последствий болезни Окельбо длительно проводилось у 98 реконвалесцентов. У 50 из них артралгия длилась до 3 мес., у 9 – от 3 до 24 мес. и у 27 человек – свыше 24 мес. Осложнений не наблюдалось.

Диагностика и дифференциальная диагностика. Распознавание основывается на эпидемиологических предпосылках (пребывание в эндемичной местности, сезон, заболеваемость) и довольно характерной клинической симптоматикой. Диагноз может подтверждаться серологически (нарастание титров антител в 4 раза и выше).

Лечение. Проводят симптоматическое и патогенетическое лечение (антигистаминные, противовоспалительные препараты и др.).

Профилактика и мероприятия в очаге. Защита от укусов комаров. Специфическая профилактика не разработана.

Лихорадка паппатачи

Лихорадка паппатачи (син.: москитная лихорадка, трехдневная лихорадка, флеботомус-лихорадка, солдатская болезнь) – острая арбовирусная болезнь, характеризующаяся кратковременной лихорадкой, сильной головной болью, миалгией, конъюнктивитом и своеобразной инъекцией сосудов склер.

Этиология. Возбудитель относится к буньявирусам (семейство Bunyaviridae, род Phlebovirus). В настоящее время установлено, что, по меньшей мере, 5 иммунологически различных флебовирусов могут вызывать это заболевание, в частности возбудители неаполитанской москитной лихорадки, сицилийской москитной лихорадки, Пунта – Торо, Чагрес и Кандиру. Могут быть и другие варианты возбудителя. Они характеризуются общими свойствами. Размеры вирусных частиц – 40 – 50 нм, инактивируются при нагревании, под воздействием дезинфицирующих препаратов. Культивируются на куриных эмбрионах, новорожденных мышах, культурах тканей. Формалин (1: 1000) инактивирует вирус, не лишая его иммуногенных свойств. Вакцина может быть также создана из штаммов вируса, адаптированных к куриным эмбрионам или мышам.

Эпидемиология. Основным хозяином вируса является человек, резервуаром и переносчиком – москиты (Phlebotomus pappatasii, возможно и Ph. caucasicus, Ph. sergenti). Москиты заражаются при укусах больного человека, вирус у москитов может передаваться трансовариально. Дополнительным резервуаром инфекции могут быть птицы. Москиты очень мелкие, способны проникать в помещения через маленькие щели, укус их не вызывает раздражения и чаще не замечается. Лишь около 1 % заболевших замечали укусы москитов. Заболевание распространено на всем Средиземноморском бассейне, на Балканах, Ближнем и Среднем Востоке, в восточной части Африки, в Пакистане, в некоторых районах Индии, Китая и других странах Азии. Лихорадка паппатачи обнаружена также в Панаме и в Бразилии. Заболеваемость характеризуется сезонностью, имеет два сезонных подъема – в мае – июне и в конце июля – августе, которые обусловлены сезонностью численности москитов-переносчиков. Массовые заболевания наблюдаются, как правило, у лиц, впервые прибывших в эндемичную местность. Местное население переносит заболевание в раннем детстве, что обусловливает развитие иммунитета, который затем поддерживается на высоком уровне. В России в настоящее время это заболевание не встречается.

Патогенез. Возбудитель проникает через кожу или слизистые оболочки, на месте внедрения первичный аффект не отмечается, отсутствует и увеличение региональных лимфатических узлов. Размножение и накопление вируса в организме человека происходит быстро. В первые 2 дня болезни вирус обнаруживается в крови больного. Основные изменения при лихорадке паппатачи происходят в мелких кровеносных сосудах, поперечно-полосатых мышцах и в нервной системе.

Клиническая картина. Продолжительность инкубационного периода колеблется от 3 до 9 дней (чаще 4 – 5 дней). Заболевание, как правило, начинается внезапно, с ознобом повышается температура тела и за несколько часов достигает 39…40 °C, в ряде случаев 41 °C. Больные жалуются на сильную головную боль в области лба, боли при движении глаз и ретроорбитальные, светобоязнь, общую слабость, боли в икроножных мышах, крестце, спине. Иногда появляются мышечные боли в области груди и живота, напоминающие таковые при эпидемической миалгии.

Характерны следующие симптомы – сильная боль при поднимании пальцами верхнего века (первый симптом Тауссига), болезненность при давлении на глазное яблоко (второй симптом Тауссига), резко выраженная гиперемия конъюнктивы склеры в форме треугольника, обращенного вершиной к роговице. Треугольник располагается у наружного угла глаза (симптом Пика). Обращает на себя внимание резкая гиперемия кожи лица, инъекция сосудов склер, гиперемия слизистой оболочки зева, отечность нёбных дужек и язычка. На мягком нёбе может появиться энантема в виде мелких пузырьков, герпетическая сыпь на губах, у части больных на коже появляются макулезные элементы, иногда сливающиеся в эритематозные поля, уртикарные элементы. На высоте лихорадки отмечается брадикардия, артериальное давление снижено. Признаки катара верхних дыхательных путей отсутствуют или выражены слабо. Увеличение селезенки отмечается редко. У некоторых больных появляются вздутие живота и жидкий стул по 5 – 6 раз в сутки.

У большинства больных лихорадка продолжается 3 сут, лишь у 10 % больных она превышает 4 дня. В период реконвалесценции больные отмечают слабость, снижение физической и умственной работоспособности, головную боль. У 15 % больных через 2 – 12 нед. развивается второй приступ заболевания. При более тяжелом течении (примерно у 12 % больных) развивается серозный менингит. Появляются сильная головная боль, рвота, ригидность мышц шеи, симптомы Кернига, Брудзинского. При анализе СМЖ выявляется умеренный цитоз и повышенное содержание белка. Может наблюдаться также умеренный отек зрительного нерва. Изменения крови характеризуются лейкопенией до (2,5…4,0) ×10^9/л. Лейкопения иногда появляется лишь в конце лихорадочного периода. Характерны также лимфопения, анэозинофилия, моноцитоз, сдвиг в лейкоцитарной формуле влево.

Осложнения: пневмония, инфекционный психоз. Отмечаются редко.

Диагностика и дифференциальная диагностика. При диагностике следует учитывать географическое расположение местности, массовость заболевания, кратковременность лихорадки, характерные клинические симптомы (Тауссига, Пика). Из лабораторных методов наиболее простым и информативным служит исследование крови (нарастающая лейкопения). Специфические лабораторные методы на практике используются редко. Нарастание титров специфических антител можно выявить с помощью реакции нейтрализации, РСК, РТГА. Исследуют парные сыворотки, взятые в первые 2 – 3 дня болезни и спустя 2 – 3 нед.

Дифференцируют заболевание от гриппа, лептоспироза, денге и др.

Лечение. Специфического лечения нет, антибиотики и химиопрепараты неэффективны. Рекомендуют постельный режим на время лихорадки, достаточное количество жидкости, витамины. Используют симптоматическое лечение.

Прогноз благоприятный.

Профилактика и мероприятия в очаге. В окружении больного необходимы: уничтожение москитов, защита от их укусов (засетчивание окон, использование репеллентов и др.). Для специфической профилактики применяют эмбриональную формалинизированную вакцину или сухую вакцину из адаптированных к куриным эмбрионам штаммов вируса. Вакцину вводят через скарифицированную кожу (подобно оспопрививанию) за 2 мес. до начала эпидемического сезона.

Глава 7

ВИРУСНЫЕ ДИАРЕЙНЫЕ БОЛЕЗНИ

Острые инфекционные диарейные болезни, по терминологии ВОЗ, или ОКИ, как принято называть их у нас, – большая группа острых инфекционных заболеваний бактериальной, вирусной или протозойной этиологии, объединенных развитием у больного диарейного синдрома. Известно более 30 подобных заболеваний.

Вирусные диареи занимают одно из ведущих мест в инфекционной патологии человека. Это группа ОКИ с поражением преимущественно верхних отделов ЖКТ, умеренно выраженными симптомами интоксикации и иногда в сочетании с воспалением слизистых оболочек дыхательных путей. Вирусные диареи – одна из ведущих причин дисфункции кишечника у детей первого года жизни, причина тяжелых форм кишечного заболевания у грудного ребенка и нередкое сочетание с кишечной инфекцией бактериальной этиологии.

К основным возбудителям вирусных диарей относятся:

– ротавирусы;

– калицивирусы;

– аденовирусы (серотипы 30, 40 и 41);

– энтеровирусы;

– коронавирусы;

– астровирусы;

– цитомегаловирусы.

Первые сообщения о вирусных поражениях ЖКТ относятся к 20-м гг. ХХ в., когда стали возникать крупные вспышки кишечных инфекций, получивших название «эпидемический понос», «невибрионная холероподобная болезнь» и др. В 50-е гг. ХХ в. описана большая группа энтеровирусов и доказана способность некоторых представителей этой группы вызывать диарею у взрослых и детей. Многие исследователи, однако, выражают сомнения относительно этиологической роли энтеровирусов в развитии кишечных инфекций вследствие широкого распространения здорового вирусоносительства.

В 1973 г. Р. Бишоп методом электронной микроскопии обнаружил в биоптатах слизистой оболочки двенадцатиперстной кишки больных диареей детей вирус из семейства реовирусов, получивший название «ротавирус». Через год вирус был выделен и из фекалий больных. В настоящее время считается, что ротавирусы играют основную роль в происхождении гастроэнтеритов у детей до двух лет жизни. Описаны также крупные вспышки ротавирусной инфекции и среди взрослых.

По данным ВОЗ, 20 – 40 % тяжелых диарей в мире связаны с ротавирусной инфекцией, ежегодно от нее умирают не менее 1 – 2 млн человек.

В дальнейшем были описаны и другие вирусные агенты – возбудители ОКИ (астро-, калици-, мини-ротавирусы).

К настоящему времени установлено, что наиболее часто ОКИ вирусной этиологии вызываются ротавирусами, агентом Norwalk. Менее значительна роль в этиологии кишечных инфекций энтеральных аденовирусов 40, 41, энтеровирусов Коксаки и ЕСНО, коронавирусов. В России заболеваемость ОКИ стабильно держится на высоких показателях, причем соотношение ОКИ установленной и неустановленной этиологии составляет 1: 3,5, и в значительной степени это связано с низким уровнем диагностики ОКИ вирусной этиологии.

Ротавирусная инфекция

Ротавирусная инфекция – основная причина инфекционных диарей у детей раннего возраста, встречающаяся практически в любое время года. Для манифестных форм ротавирусной инфекции принято нозологическое название – ротавирусный гастроэнтерит. Число случаев ротавирусного гастроэнтерита в мире ежегодно составляет около 138 млн, в 2003 г. от ротавирусного гастроэнтерита умерли 440 тыс. человек (39 % от общего числа смертей от ОКИ), в основном дети первых 2 лет жизни. Каждую минуту на Земле от ротавирусного гастроэнтерита умирает один ребенок. Болезнь распространена в основном среди бедных слоев населения тропических стран – в Индии, Африке в районе южнее Сахары и в Южной Америке. Так, при анализе пропорции летальных исходов от ротавирусного гастроэнтерита в зависимости от объема валового национального продукта на душу населения (валовой национальный доход – это совокупная ценность всех товаров и услуг, произведенных в течение года на территории государства, т. е. валовой внутренний продукт плюс доходы, полученные гражданами страны из-за рубежа минус доходы, вывезенные из страны иностранцами) и категории годового дохода U. Parashar и соавт. (2003) выявили, что 85 % летальных случаев приходится на страны с низкой категорией дохода (756 долларов США), 13 % в группе стран со средненизкой категорией дохода, 2 % в группе стран со средневысокой категорией дохода и менее 1 % в группе стран с высокой категорией дохода (9265 долларов США). В России у детей среди ОКИ ведущая роль также принадлежит ротавирусной инфекции.

Этиология. Возбудитель – РНК-вирус из рода Rotavirus, семейства Reoviridae, которое подразделяется на 9 серологических типов, у человека встречаются типы 1 – 4, 8 и 9. Название вирус получил от схожести с колесом (от лат. rota – колесо) при электронно-микроскопическом исследовании.

Ротавирусы культивируются с большим трудом. Выход зрелых вирионов из клетки вызывает взрывной цитолиз. Вирусы несколько месяцев сохраняют инфекционную активность в фекалиях при комнатной температуре и еще дольше при холоде, но мгновенно погибают при кипячении.

Ротавирусы тропны к эпителию ворсинок тонкой кишки.

Эпидемиология. Около 2/3 всех случаев ОКИ регистрируются у детей, при этом особенно высока заболеваемость детей раннего возраста (до 70 %). В структуре зарегистрированных случаев этих болезней 9 – 73 % приходится на ротавирусную инфекцию, а из всех детей, госпитализированных по поводу кишечных расстройств, ее диагностируют в 20 – 60 % случаев. При контакте с больным инфицирование происходит в 8 – 50 % случаев.

Ротавирусы – самая частая причина внутрибольничной инфекции в детских стационарах, особенно у новорожденных недоношенных и детей возраста 3 мес. – 2 лет. Ротавирусы вызывают 9,6 – 48,7 % всех внутрибольничных ОКИ. Около 80 % детей до достижения 5-летнего возраста переболевают ротавирусной инфекцией.

Вероятность повторного заражения на первом году жизни составляет около 30 %. К двум годам почти 70 % детей заболевают дважды, 40 % трижды и 20 % 4 раза. Ротавирусами обусловлены 30 – 50 % всех случаев поноса, требующих госпитализации и проведения регидратационной терапии.

Рис. 16. Этиология диареи у детей 2 – 14 лет (%):

1 – ротавирусы; 2 – шигеллы; 3 – клебсиеллы; 4 – сальмонеллы; 5 – кишечная инфекция неясной этиологии; 6 – прочие (по: Учайкин В. Ф. и [др.], 2004)

По данным В. Ф. Учайкина и соавт. (2004), среди детей в возрасте 2 – 14 лет с клинической картиной диареи свыше 1/3 приходится на ротавирусную инфекцию (рис. 16). Согласно данным зарубежных авторов, на ротавирусную инфекцию приходится около 1/4 случаев так называемой диареи путешественников. В странах с умеренным климатом довольно выражена сезонность с наибольшей заболеваемостью в зимние месяцы. Часто заболевание сочетается с другими вирусными (адено– и коронавирусы) и бактериальными (эшерихии, шигеллы, сальмонеллы, кампилобактер) агентами. Однако и сами ротавирусы могут вызывать поражение ЖКТ. Источник инфекции – больной человек или носитель вируса. Механизм передачи – фекально-оральный.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Возбудитель ротавирусной инфекции относится к энтеротропным вирусам. Он поражает наиболее дифференцированные адсорбирующие функционально активные клетки апикальных отделов ворсинок тонкой кишки. Под влиянием вируса частично разрушается эпителий ворсинок тонкой кишки, в котором происходит синтез дисахаридаз. В результате в кишечнике накапливаются нерасщепленные дисахариды. Нарушен и процесс всасывания простых сахаров. Все это приводит к избыточному поступлению дисахаридов и простых сахаров в толстую кишку, что обусловливает повышение в ней осмотического давления. В связи с этим жидкость в большом количестве поступает из тканей в толстую кишку, что приводит к диарее и синдрому обезвоживания.

Морфологические изменения слизистой оболочки желудка представлены застойным полнокровием, умеренным серозным отеком и слабо выраженной инфильтрацией лимфоцитами и эозинофильными лейкоцитами. Эпителий тонкой кишки обычно сохранен. Выявляется инфильтрация собственно слизистой оболочки плазматическими клетками, лимфоцитами, в меньшей степени эозинофилами, а также капилляростаз и застойное полнокровие, нередко – плазморрагии в кишечных ворсинках. Около отдельных кишечных желез развиваются периваскулярные инфильтраты.

Клиническая картина. Инкубационный период варьирует от 15 ч до 5 сут. Начало острое, иногда внезапное, течение нередко бурное. Первый и ведущий синдром инфекции – гастроэнтерит (рис. 17).

Рис . 17. Клинические проявления ротавирусной инфекции у детей (%):

1 – диарея, рвота, лихорадка; 2 – диарея и рвота; 3 – диарея и лихорадка; 4 – рвота и лихорадка; 5 – только диарея; 6 – только рвота; 7 – только лихорадка

Частота основных проявлений ротавирусного гастроэнтерита

Более чем у половины больных заболевание начинается с рвоты. Рвота однократная, реже повторная, но в большинстве случаев прекращается уже в первые сутки болезни. У части больных рвота возникает одновременно с поносом. Позывы к дефекации внезапны, часты, императивны, испражнения носят выраженный энтеритный характер (жидкие, водянистые, зловонные, пенистые), иногда зеленоватого и желто-зеленого цвета. У отдельных больных наблюдается примесь нежной слизи в кале. В самых легких случаях стул кашицеобразный, 1 – 2 раза в сутки, в тяжелых случаях – холероподобный.

У большинства больных возникают несильные ноющие или схваткообразные боли с локализацией в надчревной и чревной области. Как и при других энтеритах, больных беспокоит громкое, слышное на расстоянии урчание в животе. К синдрому гастроэнтерита присоединяются симптомы интоксикации, среди которых доминирует слабость, не соответствующая выраженности кишечных симптомов, тем более высоте температуры тела, которая наблюдается лишь у 20 – 30 % больных и редко превышает субфебрильные показатели. Вместе с тем некоторые больные ощущают познабливание и даже озноб, не сопровождающийся лихорадкой. Возможны головокружение, редко – обмороки.

При объективном обследовании выявляется сухость слизистых оболочек вследствие большой потери жидкости со стулом, язык обложен. Живот мягкий, слегка болезненный при пальпации вокруг пупка; при глубокой пальпации – грубое урчание в основном в области растянутой жидким содержимым слепой кишки. Другие отделы толстой кишки безболезненны.

Важнейшей особенностью ротавирусного гастроэнтерита, отличающей его от бактериальных кишечных инфекций, является сочетание у значительного числа больных симптомов гастроэнтерита и интоксикации с поражением верхних дыхательных путей в виде ринита, ринофарингита, фарингита.

В гемограмме в подавляющем большинстве случаев изменений нет, СОЭ нормальная. В первые сутки болезни у некоторых больных возможны небольшой лейкоцитоз и нейтрофилез, в последующем – лейкопения, относительный лимфо– и моноцитоз, иногда – эозинофилия.

Течение заболевания обычно благоприятное, редко продолжается дольше 5 – 7 дней.

Диагностика – выявление антигена в фекалиях методом ИФА.

Рис. 18. Распределение числа погибших в мире от ротавирусного гастроэнтерита детей в возрасте моложе 5 лет:

каждая точка – 1000 умерших детей (по: Parashur U. D. [et al.], 2003)

Лечение. Большинство больных получают медицинскую помощь на дому. Больным проводят зондовое промывание желудка, детоксикацию энтеросорбентами. Патогенетическая терапия включает в себя пероральную регидратацию, этиотропная – антиретровирусный иммуноглобулин. Имеются данные о клинической и вирусологической эффективности лечебного применения анаферона детского (Тихомирова О. В. [и др.], 2008; Горелов А. В. [и др.], 2012; Тхакушинова Н. Х., Соболева Н. Г., 2012). Так, в ходе двойных слепых плацебо-контролируемых исследований было выявлено, что под влиянием анаферона детского существенно сокращается выраженность и продолжительность синдрома интоксикации и лихорадки, диспепсических проявлений инфекции, а также катаральных симптомов со стороны верхних дыхательных путей. Кроме того, в 2 раза снижается доля детей – выделителей ротавирусов при выписке.

Летальность, по данным зарубежных авторов, составляет 1 – 4 %, тем не менее в мире ежегодно погибают тысячи, в основном детей (рис. 18).

Диспансеризация. Дети, посещающие дошкольные детские учреждения, после перенесенного заболевания подлежат клиническому наблюдению в течение 1 мес. с ежедневным осмотром стула.

Дети, у которых после выписки из стационара продолжается выделение ротавирусов (антигена), подлежат в течение 1 мес. однократному лабораторному обследованию серологическими методами через 2 – 3 нед. после выписки.

Профилактика: кипятить питьевую воду, мыть руки.

За рубежом проводится вакцинация детей. Осенью 1999 г. в США единственная в то время вакцина против ротавирусной инфекции (RotaShield) была запрещена к применению. Это связано с результатами исследований, которые показали, что данная вакцина может вызвать тяжелое последствие – непроходимость кишечника (у 20 детей из 1 млн привитых). Заболевание возникало в течение 1 – 2 нед. после вакцинации. Но некоторые развивающиеся страны продолжили применять эту вакцину, ибо она сохраняла, как минимум, 100 детских жизней на каждый случай нарушения проходимости кишечника в результате ее использования (1 случай на 10 000 привитых). Поэтому в 2004 г. фирма-производитель RotaShield выдала разрешение на ее производство для слаборазвитых стран, где умирает каждый 250-й инфицированный ротавирусом ребенок. Создана новая вакцина (2004 г.) против ротавируса – Rotavirus Pentavalent Vaccine (фирма «Merck & Co»), на создание и испытание которой потребовалось 10 лет. Вакцина весьма эффективна, не приводит к развитию кишечной непроходимости. За 4 года привито свыше 64 тыс. детей.

В России закончены клинические испытания вакцины против ротавирусной инфекции, с 2013 г. лицензирована вакцина, и на территории страны разрешена вакцинация против ротавирусной инфекции. ВОЗ в 2009 г. рекомендовала всем странам включить вакцинацию против ротавирусной инфекции в национальные календари прививок, т. е. проводить ее бесплатно, а в 2013 г. предложила странам рассматривать такую вакцинацию как приоритет в программах иммунизации.

Норовирусная инфекция

Норовирусная инфекция – острое инфекционное заболевание человека, характеризующееся быстро начинающимися и прогрессирующими симптомами гастроэнтерита (рвота, диарея), а иногда болями в мышцах, головной болью и субфебрильной тепмературой тела (около 38,5 °C) с ознобом. Хотя симптомы продолжаются 1 – 2 дня, дегидратация может быть достаточно существенной, требующей лечения. Норовирусы вместе с ротавирусами являются основной причиной кишечных инфекций у детей. При этом первоначально норовирусы и ротавирусы не различали и больным ставили диагноз «ротавирусная инфекция», тем более что клиническая картина обоих заболеваний схожа.

Этиология. Впервые норовирус были выделен в 1972 г. методом иммуноэлектронной микроскопии из консервированных проб фекалий школьников, заболевших в 1968 г. в городе Норуолк (США) во время вспышки острого гастроэнтерита в одной из школ. Поэтому первоначально возбудитель получил название Norwalk-like virus («Норуолкский агент»). Изучение генома вируса Норуолк показало, что он имеет такую же геномную организацию как и вирусы семейства Caliciviridae. В 2002 г. название норовирус (род – Норовирус) было утверждено Международным комитетом по таксономии вирусов. Норовирусы – вирусы без внешней оболочки семейства Caliciviridae, геном представлен одноцепочной РНК. Согласно Международному комитету по таксономии вирусов, род Норовирус имеет одну разновидность – «Норуолк вирус», серотипы, штаммы и изоляты которого включают:

– вирус пустыни Шилд (Desert Shield virus);

– вирус Лордсдейл (Lordsdale virus);

– вирус Мексико (Mexico virus);

– вирус Норуолк (Norwalk virus);

– вирус Гавайи (Hawaii virus);

– вирус Снежных гор (Snow Mountain virus);

– вирус Саут-хэмптон (Southampton virus).

Норовирусы крайне заразны – 10 вирусных частиц способны вызвать инфекцию.

Попав в организм человека, норовирус реплицируется в тонкой кишке.

Эпидемиология. Как полагают исследователи, норовирус является причиной почти половины всех вспышек гастроэнтерита в США и около 90 % вспышек небактериального гастроэнтерита во всем мире.

Большинство вспышек и эпидемий происходят в местах скопления людей (общежития, больницы, тюрьмы, круизные суда, школы, дома престарелых и т. п.).

Механизм передачи главным образом фекально-оральный, но есть вероятность заразиться и воздушно-капельным путем, когда возбудители попадают в воздух с капельками рвотных масс. Вирус передается от человека к человеку через зараженные пищу, воду, и загрязненные поверхности. Характерен осенне-зимний подъем заболеваемости.

По данным CDC, при обследовании 11 вспышек предположительно в 7 случаях способ передачи заболевания был от человека к человеку, в 2 случаях – заболевание пищевого происхождения, 1 случай – через воду и причина еще одного случая неизвестна.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет от 10 до 72 ч, в большинстве случаев симптоматика развивается через сутки – двое. Начинается заболевание остро, основные признаки – тошнота, рвота, диарея, а также боли в области живота, в некоторых случаях потеря вкусовой чувствительности. У детей в симптоматике, как правило, преобладает рвота, у взрослых – диарея. Возможны также сонливость, вялость, мышечная боль и слабо выраженная лихорадка. Хотя в большинстве случаев заболеваний процесс длится 1 – 2 дня, иногда симптомы могут продолжаться несколько дней, у детей, у людей с иммуносупрессией и пожилых людей без лечения имеет место риск обезвоживания с опасными для жизни последствиями.

Осложнения наблюдаются редко: чаще всего пациенты проходят лечение в приемных отделениях скорой помощи и их практически не направляют в обычные больницы.

По оценкам специалистов, каждый год в США около 300 больных умирают от этой инфекции, в основном дети раннего возраста, пожилые люди и лица с ослабленной иммунной системой.

Диагностика. Основным методом лабораторной диагностики норовирусной инфекции является ПЦР, которая позволяет получить результат уже через несколько часов.

Применяют также ИФА с использованием антител против разных штаммов норовируса, однако этот метод обладает недостаточной точностью и чувствительностью.

Профилактика. Мытье рук остается одним из наиболее эффективных средств для предотвращения распространения норовирусов. Так как норовирус может попасть в воздух через рвотные массы больного, все поверхности в местах, где может присутствовать норовирус, подлежат дезинфицированию. Поэтому для профилактики внутрибольничной инфекции в медицинских учреждениях необходима ежедневная влажная уборка.

Компания «Ligocyte» занимается разработкой вакцины и уже начала первую клиническую фазу испытаний.

Парвовирусная инфекция

Парвовирусная инфекция широко распространена по всему миру в виде эпидемических вспышек и спорадических заболеваний. Она чаще переносится в детском возрасте, поэтому у 60 – 70 % взрослых имеется иммунитет к этой болезни.

Заболевание передается воздушно-капельным путем. У 25 % взрослых и 50 % детей заболевание протекает бессимптомно, манифестная форма протекает по типу ОРВИ-подобного синдрома, у детей на лице наблюдается сыпь, напоминающая следы от пощечины, и эритематозная макулопапулезная сыпь на теле и конечностях, сопровождающаяся сильным зудом, у взрослых экзантема часто выглядит нетипично, может отсутствовать, иногда сопровождается полиартритом мелких суставов.

Семейство Parvoviridae включает роды Parvovirus и Dependovirus. Это мелкие вирусы с голым геномом и своеобразной формой паразитирования. Выделено свыше 30 видов парвовирусов, разделенных на дефектные, т. е. не способные к самостоятельному размножению (нуждаются в вирусах-«помощниках»), и недефектные вирусы. Дефектные вирусы объединены в род Dependovirus, они не патогенны для человека.

Этиология. Из рода Parvovirus (от лат. рarvus – маленький) для человека патогенен вирус штамма В19, вызываемое этим вирусом заболевание – инфекционная эритема (известная также как «синдром следов от пощечин» или «пятая болезнь»).

Парвовирус В19 был открыт в 1975 г. в Англии при исследовании донорской крови. Вирусы состоят из одноцепочечной ДНК, заключенной в белковый капсид. В 1995 г. человеческий парвовирус В19 был классифицирован как эритровирус и переименован в «вирус В19», или «B19 V». Этот вирус патогенен только для человека и реплицируется исключительно в предшественниках эритроцитов человека.

Эпидемиология. К парвовирусной инфекции восприимчивы люди всех возрастов, но чаще болеют дети в возрасте от 4 до 11 лет. Рост заболеваемости чаще приходится на конец зимы, весну и начало лета. Характерен 3 – 4-летний эпидемический цикл, обычно после двух лет высокой заболеваемости следуют два года снижения заболеваемости.

Источник инфекции – больной человек. Нет единого мнения в отношении механизма передачи вируса В19, одни авторы считают ведущим аэрогенный механизм и преобладающим воздушно-капельный путь, другие – фекально-оральный механизм с водным и контактно-бытовым путями передачи возбудителя. Заражение может произойти также при гемотрансфузиях и трансплантации органов. Возможна трансплацентарная передача вируса от матери к плоду. Больной заразен уже в течение 24 – 48 ч до развития симптомов и до появления сыпи.

Наблюдаются спорадические и групповые случаи заболевания.

Клиническая картина. Инкубационный период составляет в среднем 2 – 3 дня с колебаниями от 24 ч до 14 дней.

Заболевание протекает обычно нетяжело. Начало острое. Боли в животе отмечают далеко не все больные. Как правило, они несильные, ноющие или схваткообразные, с локализацией в верхней половине живота. Живот немного вздут, при пальпации ощущается громкое и грубое урчание. Печень и селезенка не увеличены.

Характерным клиническим проявлением инфекции, вызываемой парвовирусом В19, является инфекционная эритема, которая появляется через 2 – 5 дней, преимущественно на щеках в виде следов от пощечин, эритема может также распространяться на конечности и туловище.

В гемограмме – лейкопения, нейтропения, относительный лимфоцитоз, моноцитопения, иногда эозинофилия.

Общая длительность заболевания – от 12 ч до 3 дней.

При парвовирусной инфекции артрит у детей встречается довольно редко (приблизительно в 8 % случаев), в то же время 80 % взрослых больных страдают от болей в суставах. Обусловленная вирусом В19 артропатия чаще встречается среди женщин (60 % среди женщин и 30 % среди мужчин). Обычно поражаются небольшие суставы конечностей. Суставы увеличиваются, становятся болезненными. Длится симптоматика артрита 1 – 3 нед., но у 20 % женщин – более 2 мес. и даже годы. В настоящее время имеются доказательства роли парвовируса B19 в инициации и дальнейшем развитии ревматоидного артрита и синовита.

У больных гематологических отделений инфицирование парвовирусом В19 может обусловить серьезные гематологические осложнения, в частности транзиторный апластический криз. Как полагают, «заразный апластический криз» почти всегда имеет парвовирусную этиологию. К подобным осложнениям склонны лица с серповидноклеточной анемией, наследственным сфероцитозом, талассемией, ферментопатиями эритроцитов. При этом кризы могут быть первым проявлением гематологических поражений у ребенка, до этого хорошо скомпенсированных. Без соответствующего лечения подобные кризы могут привести к смерти, особенно у детей.

Группу риска развития парвовирусной инфекции представляют лица после трансплантации органов и тканей, причем у пациентов после трансплантаций печени, почек, сердца и костного мозга отмечена клиническая манифестация данной инфекции. В этих случаях инфицирование вирусом В19 может вызывать острую или хроническую апластическую анемию и в ряде случаев способствовать отторжению пересаженных органов. Инфекционный процесс у пациентов после трансплантаций органов или костного мозга может приобретать хронический характер вследствие обычно используемой в таких случаях иммуносупрессивной терапии. При этом вирусом могут быть обусловлены различные воспалительные заболевания, такие как миокардит. Как полагают, этому способствует тот факт, что клеточный рецептор для парвовируса – Р-антиген – обнаружен на миокардиоцитах.

Так как манифестацию инфекционного процесса при парвовирусной инфекции обеспечивает иммуносупрессивное состояние организма человека, у больных с ВИЧ/СПИДом инфицирование вирусом B19 может привести к тяжелой анемии. Парвовирусы вызывают аномалии развития у эмбрионов и поражение растущих тканей у новорожденных. Примерно 1 из 400 беременных инфицирована парвовирусом В19. Инфицирование B19 не является поводом к обязательному прерыванию беременности, так как этот вирус не оказывает тератогенного действия. Однако вирус может служить причиной развития серьезных осложнений во время беременности. Плод особенно подвержен воздействию вируса между 20-й и 28-й неделями внутриутробного развития. У 10 % впервые заразившихся парвовирусом В19 в эти сроки наступает гибель плода. Полагают, что 10 – 20 % случаев идиопатической неиммунной водянки плода связаны с инфицированием вирусом B19.

Вследствие возможности парвовирусной инфекции у плода рекомендуется контролировать серологический статус беременной и при необходимости осуществлять тщательное и постоянное наблюдение за состоянием плода, что позволит своевременно назначить соответствующее лечение (табл. 17).

Таблица 17

Скрининг и контроль за серологическим статусом беременной

Диагностика. У 90 % пациентов IgM-антитела появляются приблизительно через 2 нед. после инфицирования, т. е. примерно через 4 – 7 дней после проявления симптомов. Содержание антител этого класса обычно достигает максимума через 30 дней, на котором удерживается около 4 мес. IgG-антитела начинают появляться через 3 – 4 нед. после инфицирования и могут сохраняться в течение всей жизни.

Энтеровирусный гастроэнтерит

Энтеровирусный гастроэнтерит – острое вирусное заболевание, вызываемое энтеровирусами, входящими в семейство Picornaviridae, род Picornaviruses.

Picornaviruses (от исп. pico — малая величина, англ. RNA – РНК) представлены вирусами, относящимися к самым «старым» из известных вирусов, они обнаружены в храмах Египта (сооруженных около 1400 г. до н. э.). Первое заболевание, обусловленное пикорнавирусами, – полиомиелит – описано еще в 1898 г., но возбудитель не был выделен до 1930-х гг.

На сегодня выделено около 230 серотипов пикорнавирусов, в том числе:

К пикорнавирусам относятся энтеровирусы – возбудители полиомиелита, Коксаки и ЕСНО. В группу пикорнавирусов входят также человеческие риновирусы, к этой группе принадлежат и недавно описанные калицивирусы.

Среди энтеровирусов гастроэнтериты могут вызывать вирусы Коксаки А 18, 20, 21, 22, 24; ЕСНО 11, 14, 18; возможно, Коксаки В 2, 3, 4 и др. Источник инфекции – больной человек и вирусоносители, число последних чрезвычайно велико, особенно среди детей дошкольного возраста. Во внешнюю среду возбудители поступают с фекалиями и секретом носоглотки, обеспечивая широкое инфицирование воды, предметов домашнего обихода, продуктов питания и др.

Классифицированы 111 серотипов энтеровирусов, в том числе 67 патогенных для человека:

Вопрос о ведущем механизме передачи дискутируется. Актуальны и фекально-оральный, и аэрогенный (в рамках последнего – воздушно-капельный путь) механизмы.

Контагиозность ЭВИ высока, отмечается склонность к большим эпидемическим вспышкам, возможны и спорадические заболевания. Болеют лица всех возрастов, чаще дети.

Клиническая картина ЭВИ включает в себя синдром интоксикации, сопровождающийся внезапным повышением температуры тела до 38…39 °C, и синдром гастроэнтерита (несильные боли в животе, тошнота, рвота, нечастый, но обильный водянистый стул без патологических примесей, нередко зловонный и зеленоватого цвета, обычно не чаще 4 – 6 раз в сутки). При пальпации живота определяются небольшое вздутие, урчание. У 1/3 больных увеличивается печень.

Течение в подавляющем большинстве случаев нетяжелое, общая продолжительность заболевания – 1 – 3 дня.

Прогноз в большинстве случаев благоприятный.

ЭВИ часто протекает без кишечных проявлений в форме серозных менингитов, энцефалитов, миокардитов и миокардиодистрофий, эпидемической миалгии, герпангины и др.

Калицивирусная инфекция описана впервые в 1980 г. в Японии как причина гастроэнтерита у детей. В последующем появились сведения о вспышках этого заболевания и у взрослых.

Контагиозность инфекции высокая. Инкубационный период – 24 – 48 ч. Течение непродолжительное, представлено симптомами гастроэнтерита, завершается быстрым выздоровлением.

Диагностика. Диагноз ОКИ вирусной природы базируется на клинической картине заболевания (особенно важно сочетание синдрома гастроэнтерита и поражения верхних дыхательных путей), учете эпидемиологических данных и исключении бактериальной природы заболевания.

Для подтверждения вирусной этиологии заболевания проводят следующие вирусологические и серологические исследования:

1) обнаружение вируса или его антигена в фекалиях с помощью электронной, в том числе иммуноэлектронной, микроскопии; методом иммуноэлектроосмофореза;

2) выделение вируса в культуре клеток из различных биологических субстратов (смывы из зева, фекалии);

3) серологические исследования для обнаружения специфических противовирусных антител и нарастания их титра в динамике болезни (реакция нейтрализации вируса, реакция подавления гемагглютинации, РСК, ИФА, латекс-агглютинация).

Лечение больных с вирусной диареей принципиально не отличается от комплексной терапии больных другими ОКИ. Основой лечения является лечебное питание и коррекция ферментной недостаточности ЖКТ. Для этого назначают полиферментные препараты (полизим, абомин, фестал, панзинорм форте, панкреатин, мезим форте, дигестал и др.). Необходима также соответствующая диетотерапия с исключением, а затем ограничением приема молока.

При обезвоживании проводят пероральную регидратацию стандартным глюкозо-электролитным раствором, содержащим натрия гидрокарбонат. В тяжелых случаях дегидратации проводят регидратационную терапию путем внутривенного введения полиионных растворов в объеме до 3 – 4 л под контролем за содержанием электролитов в плазме крови и функцией почек. При этом учитывают продолжающиеся потери жидкости и солей.

Ввиду неэффективности антибактериальных препаратов при вирусных заболеваниях их назначение нецелесообразно, если нет доказательств присоединения бактериальных осложнений.

Согласно результатам двойных слепых плацебо-контролируемых исследований, для лечения калицивирусной кишечной инфекции может применяться анаферон детский (Тихомирова О. В. [и др.], 2008, 2009).

Профилактика. Специфическая профилактика вирусных диарей в нашей стране не разработана. Общие меры профилактики совпадают с таковыми при других кишечных инфекциях и дополняются мерами предупреждения распространения инфекции воздушно-капельным путем.

Глава 8

ВИРУСНЫЙ ГЕПАТИТ

Вирусный гепатит – вирусное заболевание острого или хронического течения с преимущественным поражением печени. Тяжесть течения острого гепатита варьирует от бессимптомных форм или слабых клинических проявлений со стороны ЖКТ (отсутствие аппетита, тошнота) до тяжелых и злокачественных вариантов со смертельным исходом. Он входит в число ведущих инфекций, определяющих смерть человека. В группу вирусов, вызывающих гепатит, как нозологическую форму (есть гепатит-болезнь, например, вирусный гепатит В, и гепатит-синдром, например, у больного СКВ) входят ВГА, ВГВ, ВГС, ВГD и ВГЕ. Рассматривают также как этиологические факторы гепатита ВГF, ВГG и TTV, хотя их роль сомнительна.

На начало нового столетия проблему вирусного гепатита в мире определяли следующие обстоятельства:

– около 4 млрд человек имели контакт с ВГВ; 400 млн являются бессимптомными носителями ВГВ, что почти в два раза превосходит число больных, зарегистрированное в 1984 г.; число вновь регистрируемых случаев – 4 – 5 млн в год;

– по данным ВОЗ, на начало ХХI в. в мире ежегодно регистрировалось примерно 50 млн заболевших гепатитом В, от этой инфекции в год умирали около 2 млн человек (9-е место среди причин смерти), из них примерно 100 тыс. – от фульминантных форм, 300 тыс. – от первичной ГЦК и 700 тыс. – от цирроза печени;

– внедрение вакцинации в корне изменило динамику болезни;

– широко распространен c тенденцией к нарастанию гепатит С – от 120 до 180 млн человек инфицированы ВГС;

– частое развитие после перенесенного острого гепатита С хронического гепатита, цирроза печени и первичного рака печени (частота хронизации около 70 %);

– отсутствие эффективного лечения больных ХГВ и ХГС.

Поражение печени возможно не только ВГВ и ВГС. К вирусам, способным вызвать патологический процесс в печени, относятся ВЭБ, ВПГ-1, ЦМВ. Но поражение печени в данном случае правильнее рассматривать как гепатит-синдром.

Характеристика летальности и потенциала хронизации основных гепатотропных вирусов представлена в табл. 18 и 19.

В нашей стране официальной регистрации по форме № 2 Федерального государственного статистического наблюдения в соответствии с МКБ-10 в настоящее время подлежат:

– острые формы гепатита А, В и С;

– хронический вирусный гепатит (впервые установленный), в том числе ХГВ и ХГС;

– носительство ВГВ;

– носительство ВГС.

Таблица 18

Характеристика гепатотропных вирусов

Таблица 19

Сравнительная характеристика уровня хронизации и показателя летальности при вирусных гепатитах

В России отсутствует официальная регистрация гепатитов D и Е. О широте их распространения судят по частоте выявления их основных серологических маркеров инфицирования. Определение антител к ВГD среди носителей HBsAg, проживающих в регионах, гиперэндемичных по гепатиту В, свидетельствует о широком распространении этой инфекции (11 – 22 %). Гепатит Е регистрируется спорадически.

Заболеваемость острым гепатитом В в России колебалась по отдельным регионам от 20 до 100 на 100 000 жителей и в среднем за 2000 г. составила 42,1, в 2002 г. – 19,7, а так называемого носительства HВsAg – 74,1 на 100 000 жителей. За последние 10 лет минувшего века инфицированность ВГВ возросла в 2,5 раза.

Драматична ситуация по гепатиту С, которым, по оценкам ВОЗ, страдают около 3 % населения планеты. Если проблема вирусного гепатита В благодаря внедрению в практику вакцинопрофилактики в какой-то степени решаема, то проблема вирусного гепатита С далека от решения. На начало нового века в странах Европы и США ВГС являлся причиной 20 % острого гепатита, 70 % хронического, 65 % ГЦК, 40 % цирроза печени, 30 % трансплантации печени. Частота вновь выявленных случаев заболевания гепатитом С составляла 1 – 5 на 100 000 жителей, причем считается, что истинная величина в 5 – 8 раз больше. У 60 – 80 % человек, заразившихся ВГС, заболевание хронизируется. По прогнозам ВОЗ, на предстоящие 10 – 20 лет ХГС на 60 % увеличит число больных циррозом печени, на 68 % – число больных ГЦК и на 280 % – с печеночной декомпенсацией, и таким образом смертность от заболеваний печени может возрасти в 2 раза. Еще больше носителей этой инфекции – более 350 млн в мире.

В нашей стране только за последние 5 лет минувшего века заболеваемость гепатитом С выросла в 6 раз, в 1999 г. показатель составлял 19,3 на 100 000 жителей. Хотя заболеваемость в 2002 г. составила 7,16, но так называемое носительство антител к ВГС – 123,1 на 100 000 жителей.

ВОЗ предупреждает, что в ближайшие 20 – 30 лет основной угрозой для человечества будет не ВИЧ-инфекция, как было принято считать ранее, а всевозможные разновидности вирусного гепатита – в основном гепатита С.

Отличительной чертой современного периода является возникновение вирусного гепатита сочетанной этиологии – микст-гепатитов, удельный вес которых прогрессирующе растет. При этом наличие одновременно нескольких гепатотропных вирусов в организме значительно увеличивает вероятность неблагоприятных последствий и исходов болезни.

Негативную ситуацию по гемоконтактным вариантам вирусного гепатита (гепатит типа В и С) в последние два десятилетия минувшего века во многом определила разразившаяся в стране эпидемия наркомании среди молодежи. При обследовании потребителей инъекционных наркотических средств к концу века около 10 % из них имели НВsAg в крови, а антитела к ВГВ – почти половина. Среди потребителей инъекционных психотропных средств, инфицированных гепатотропными вирусами, в половине случаев имел место микст-гепатит, в основном распространено инфицирование ВГВ + ВГС.

В новом столетии ситуация с вирусным гепатитом в мире остается сложной: в 2011 г. вследствие внутривенного применения наркотических веществ вновь заразились:

– ВГВ – от 8 до 12 млн человек;

– ВГС – около 35 млн человек.

Таким образом, вирусный гепатит – это группа различных по этиологии, эпидемиологии, клинической картине нозологических форм заболеваний, протекающих с преимущественным поражением печени. По своим медицинским и социально-экономическим характеристикам он входят в десятку наиболее распространенных инфекционных болезней населения современной России.

В главе «Вирусный гепатит» использованы следующие термины и их трактовка: — гепатит – общее название острых и хронических диффузных воспалительных заболеваний печени различной этиологии;

– вирусный гепатит – острое или хроническое заболевание печени вирусной этиологии – гепатит А, гепатит В, гепатит С, гепатит D, или микст-гепатит; учитывая, что этиология указывается (например, «острый гепатит В» или «хронический гепатит С»), слово «вирусный» опускается;

– носительство HBsAg – наличие в крови HBsAg дольше 6 мес., отсутствие в крови HBeAg и наличие антител к HBe, нормальная активность АлАТ в сыворотке крови при повторном определении, отсутствие гистологической картины гепатита, по данным биопсии печени (гистологический индекс активности воспалительно-некротического процесса в печени менее 4);

– хронический вирусный гепатит – хроническое воспалительно-некротическое заболевание печени, связанное с персистирующей инфекцией, вызванной вирусами В, С и D и их сочетанием (микст-гепатиты В + С, B + D); обострение или рецидив хронического гепатита – периодическое повышение активности печеночных аминотрансфераз более чем в 10 раз, по сравнению с верхней границей нормы, и более чем в 2 раза, по сравнению с исходным уровнем;

– хронический гепатит В – наличие в крови HBsAg дольше 6 мес., постоянно или периодически повышенный показатель АлАТ/АсАТ в сыворотке крови, гистологическая картина хронического гепатита, по данным биопсии печени (гистологический индекс активности воспалительно-некротического процесса в печени равен или более 4);

– реверсия HBeAg – повторное появление в крови HBeAg у ранее HBeAg-негативных и антиHBe-позитивных пациентов;

– разрешившийся гепатит В – перенесенный острый или хронический гепатит В в анамнезе или наличие в крови антител к HBc ± антител к HBs, отсутствие в крови HBsAg, отсутствие ДНК ВГB в сыворотке крови, нормальная активность АлАТ в сыворотке крови;

– сероконверсия HBeAg – исчезновение HBeAg и появление антител к HBe в крови у ранее HBeAg-позитивных и антиHBe-негативных пациентов, сопровождающееся снижением содержания ДНК ВГB до 10^5 копий/мл;

– элиминация HBeAg – исчезновение HBeAg из крови у ранее HBeAg-позитивных пациентов.

Вирусный гепатит А

Гепатит А (син.: инфекционный, эпидемический гепатит, болезнь Боткина) – типичная кишечная вирусная инфекция с фекально-оральным механизмом передачи.

Этиология. ВГА человека выделен S. Feinstone (1973) и отнесен к роду Enterovirus семейства Picornaviridae. В группу пикорнавирусов входят также возбудители полиомиелита и ряда сходных с ним заболеваний, возбудитель ящура и некоторые другие вирусы. Большинством пикорнавирусов человек заражается перорально.

Элементарная частица зрелого вируса (вирион) гепатита А представляет собой круглое, слегка ограненное тело диаметром около 30 нм и массой около 3 ×10– 17 г. Вирус построен из белковых субъединиц, образующих полость, в которую плотно упакована одна молекула однонитчатой РНК, диаметр 28 нм. ВГA не имеет сердцевины и лишен оболочки. Известен только один серотип ВГА, но он подвержен естественным вариациям в виде замещений, вставок и выпадений нуклеотидов в составе его геномной РНК. Изоляты вируса по величине и характеру подразделяются на 7 генотипов, каждый из которых так или иначе привязан к определенному географическому району и имеет один и тот же гемагглютинин-антиген, к которому иммунной системой вырабатываются антитела к ВГА, сначала класса IgM, а затем IgG.

Генные вариации ВГА не затрагивают структуру основного иммуннодоминантного участка, обеспечивающего выработку антител. В связи с этим приобретенный в результате перенесенной инфекции иммунитет достаточно стойкий и предохраняет от заболевания при последующих заражениях ВГА. По этой же причине вакцина, изготовленная из любого штамма ВГА, эффективна в предотвращении заболевания у привитого.

ВГА способен длительно сохраняться в воде (3 – 10 мес.), почве, в экскрементах (до 1 мес.) и на предметах хозяйственного обихода. Он инактивируется при температуре 100 °C в течение 5 мин. Вирус чувствителен к формалину и УФО, относительно устойчив к хлору, не инактивируется хлороформом и эфиром.

Эпидемиология. Гепатит А – преимущественно детская инфекция, но нередко встречается в возрастной группе 15 – 29 лет. Восприимчивость к гепатиту А всеобщая. Наиболее часто заболевание регистрируется у детей старше 1 года (особенно в возрасте 3 – 12 лет) и у молодых лиц. Практически не болеют дети первого года жизни, что связано с наличием трансплацентарного иммунитета, полученного от матери (большинство матерей имеют антитела к ВГA), характером питания и ограниченным контактом с окружающим миром. Но так как к концу первого года жизни полученные от матери антитела у ребенка катаболизируются, дети становятся восприимчивыми к вирусу.

В общей структуре заболеваемости острыми вирусными гепатитами детей на гепатит А приходится около 80 % случаев, на гепатит В – 10 %, и на коинфекцию вирусами В, С, D (смешанный вирусный гепатит) – 10 %.

Для гепатита А характерна сезонность, максимум заболеваемости приходится на осенне-зимнее время: на осень – свыше 1/3, на зиму – 1/3 всей заболеваемости и менее чем по 20 % – на весну и лето. Среди школьников подъем заболеваемости наблюдается в сентябре – октябре, у детей в возрасте 3 – 6 лет – в ноябре – декабре, а среди детей, посещающих ясли, заболевание встречается почти равномерно в течение года.

Для вирусного гепатита А характерно наличие постоянно регистрируемых вспышек, чаще водных, с одновременным поражением значительного числа людей, а также цикличность эпидемического процесса с периодическими подъемами заболеваемости через 3 – 5, 7 – 10 лет.

В период крупных эпидемий могут переболеть десятки тысяч человек, а во время средних и мелких эпидемий (вспышек) число больных колеблется в пределах 10 – 20.

Если вспышка имеет общий источник, например вирусовыделителя, занятого на предприятии общественного питания, или колодец с загрязненной питьевой водой, то удаление источника быстро приводит к прекращению эпидемии.

Источником инфекции являются больные с безжелтушной, субклинической инфекцией или больные в инкубационный, продромальный период и в начальной фазе периода разгара болезни.

Несмотря на то что фекально-оральный механизм передачи ВГА является определяющим, возможен «крово-контактный» механизм передачи при нарушении правил асептики при парентеральных манипуляциях в период вирусемии у больных гепатитом А. Возможность воздушно-капельного механизма передачи вируса в настоящее время отрицается.

Вирусный гепатит А распространен повсеместно. Санитарное состояние жилья, предприятий общественного питания, детских учреждений, воинских подразделений и т. п. в сочетании с общей и санитарной культурой населения решающим образом влияют на распространение гепатита А. Именно поэтому в странах с высоким уровнем жизни заболеваемость гепатитом А ниже, чем в развивающихся.

Хотя передается гепатит А в основном через воду и пищу, возможна передача ВГA с донорской плазмой и половым путем. Частота заболеваний среди мужчин-гомосексуалов выше, чем среди гетеросексуалов. По рекомендациям Центра по контролю и профилактике заболеваний (США), сексуально активные гомосексуалы – подростки и лица зрелого возраста – должны быть вакцинированы против гепатита А.

Исключается передача ВГA от матери плоду трансплацентарно вследствие невозможности вируса преодолеть трансплацентарный барьер.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Жизненную важность печени определяет выполнение ею свыше 500 различных функций, из которых наиболее значимы:

– образование и выделение желчи;

– дезинтоксикация (нейтрализация эндо– и экзотоксинов);

– участие в обмене углеводов (синтез и распад гликогена), белков (синтез альбумина, протромбина, фибриногена), в жировом обмене (синтез и распад холестерина).

Гепатит А – острая циклическая инфекция, характеризующаяся четкой сменой периодов. После заражения ВГА из кишечника проникает в кровь, возникает вирусемия, обусловливающая развитие токсического синдрома в начальный период болезни, с последующим поступлением в печень. Репликация вируса происходит в гепатоцитах. Вирус оказывает прямое цитолитическое действие на них, вследствие чего развиваются воспалительные и некробиотические процессы преимущественно в перипортальной зоне печеночных долек и портальных трактах.

Основными морфологическими признаками вирусного гепатита являются:

1) дистрофические изменения клеток печени;

2) формирование телец Каунсилмена в результате апоптоза пораженных вирусом гепатоцитов;

3) отечность портальных трактов и инфильтрация лимфоцитами и другими «клетками воспаления»;

4) гиперплазия звездчатых ретикулоэндотелиоцитов;

5) накопление в цитоплазме гепатоцитов и межклеточных канальцах желчи – холестаз.

Вследствие этих изменений у больных наблюдается гепатомегалия. При тяжелых формах гепатита развиваются некрозы, что может привести к развитию печеночной недостаточности, правда, при гепатите А встречается она исключительно редко.

Гибель гепатоцитов в небольшой степени происходит за счет репликации вируса, но главным образом – вследствие иммунопатологических гуморальных и клеточных реакций. Вирус видоизменяет поверхностные структуры клеток так, что организм начинает распознавать инфицированные клетки как чужеродные и разрушает их.

В результате цитопатического эффекта нарушается клеточный метаболизм, усиливаются процессы перекисного окисления липидов с нарушением антиоксидантной защиты, что сопровождается повышением проницаемости клеточных мембран гепатоцитов. Вследствие этого происходит перераспределение биологически активных веществ: выход из клетки ферментов и ионов калия и приток в клетку из внеклеточной жидкости ионов натрия, кальция, что способствует гипергидратации и снижению биологического потенциала клетки.

Процесс дезинтеграции мембран гепатоцитов распространяется и на внутриклеточные органеллы. Повышение проницаемости лизосомальных мембран и массивный выход активных гидролаз приводит к аутолизу клеток, что в значительной мере определяет развитие цитолиза и некробиоза гепатоцитов.

Воспалительные и некробиотические процессы развиваются преимущественно в перипортальной зоне печеночной дольки и в портальных трактах, что приводит к возникновению цитолитического, мезенхимально-воспалительного и холестатического клинико-биохимических синдромов. Ведущим синдромом при гепатитах является цитолитический, лабораторными критериями которого служат повышение активности АсАТ и в большей степени АлАТ, увеличение содержания железа в сыворотке крови, а при массивном цитолизе с явлениями гепатоцеллюлярной недостаточности – падение синтеза протромбина, других факторов свертывания и альбумина, эфиров холестерина. Лабораторными признаками мезенхимально-воспалительного синдрома служат повышение содержания a_2-, b– и g-глобулинов, иммуноглобулинов всех классов, изменение показателей коллоидных проб (снижение сулемового титра и повышение показателей тимоловероналовой пробы). При холестатическом синдроме в крови повышается содержание связанного (конъюгированного, непрямого) билирубина, желчных кислот, холестерина, меди, активности щелочной фосфатазы, 5-нуклеотидазы, g-глутамилтранспептидазы; отмечается билирубинурия.

В результате полноценного иммунного ответа наступают элиминация вируса и выздоровление с формированием стойкого видоспецифического иммунитета. Гепатиту А не свойственно развитие прогрессирующих и хронических форм болезни, в том числе вирусоносительства. Однако течение заболевания может быть существенно модифицировано в случаях микст-инфекции с другими гепатотропными вирусами. В этих случаях продукты распада гепатоцитов оказывают токсическое влияние на ткани и органы больного, включая нервную систему. Если некротический процесс приобретает субмассивный или массивный характер, то организм не справляется с нарастающими расстройствами функций печени и интоксикацией, возникает так называемый фульминантный гепатит. При нем на первый план выступает острая печеночная недостаточность, обусловленная непосредственно нарушением дезинтоксикационных процессов, и, как следствие, развивается печеночная энцефалопатия. Даже при оказании своевременной квалифицированной помощи в отделениях интенсивной терапии более половины больных фульминантным гепатитом погибают. Частота этой злокачественной формы при манифестной форме гепатита А не превышает 0,5 %. У абсолютного большинства больных острым вирусным гепатитом инфекционный процесс носит доброкачественный характер.

Клиническая картина. Гепатит А имеет широкий диапазон клинических проявлений: может протекать с четко выраженными симптомами болезни (желтушный и безжелтушный варианты) и без клинических проявлений (инаппарантный вариант). При безжелтушном варианте имеются все клинические и биохимические признаки гепатита, кроме желтухи и гипербилирубинемии; активность аминотрансфераз повышена, выявляются антитела IgM к ВГA. При инаппарантном варианте отсутствуют клинические симптомы болезни, но выявляется повышенная активность аминотрансфераз и определяются антитела IgM к ВГA.

Для гепатита А с клиническими проявлениями характерна последовательная смена четырех периодов: инкубационного, продромального, разгара (желтушного), реконвалесценции. Период инкубации длится от 6 до 50 дней.

Продромальный (преджелтушный) период продолжается 2 – 14 дней, чаще – 5 – 7 дней и характеризуется преобладанием интоксикационного синдрома, который может развиваться в различных вариантах: гриппоподобный, диспепсический, астеновегетативный, смешанный.

Гриппоподобный вариант преджелтушного периода начинается, как правило, остро, температура тела повышается до 38…39 °C и держится 2 – 3 дня. На фоне лихорадки больного беспокоят головная боль, боль в мышцах и суставах, возможны катаральные явления.

При диспепсическом варианте преджелтушного периода наиболее характерны снижение или даже исчезновение аппетита, тяжесть или боли в надчревной области и (или) правом подреберье, тошнота и даже рвота.

При астеновегетативном варианте продромального периода больных беспокоят слабость, сонливость, раздражительность, головная боль, головокружение, заметно снижается работоспособность.

При смешанном варианте имеют место симптомы нескольких вариантов.

Среди заболевших гепатитом А чаще наблюдается именно смешанный гриппоподобно-диспепсический вариант, для него характерны острое начало с повышением температуры тела до 38…40 °C в течение 1 – 3 дней, катаральные явления, головная боль, понижение аппетита, тошнота, дискомфорт в надчревной области. Через 2 – 4 дня отмечаются изменения окраски мочи, приобретающей цвет пива или чая, обесцвечивание фекалий (ахолия), иногда имеющих жидкую консистенцию. У больных при обследовании выявляется увеличение печени и у 10 – 20 % больных – селезенки, пальпация которых весьма чувствительна. При биохимическом обследовании выявляют повышение активности АлАТ.

Есть некоторые различия в развитии клинической симптоматики у детей и взрослых. У взрослых для начального периода болезни наиболее характерны недомогание, усталость, боли в правом подреберье, потеря аппетита, лихорадка и озноб, на высоте болезни, помимо желтухи и темного цвета мочи, часто беспокоят мышечные и суставные боли. У детей на первый план выходят такие симптомы, как тошнота, рвота, расстройство стула (понос), лихорадка (озноб), сонливость. В разгар заболевания нередко имеется кожный зуд.

Появление желтухи знаменует переход болезни в фазу разгара, продолжающуюся в среднем 2 – 3 нед. (с колебаниями от 1 нед до 2 мес.). Обычно возникновение желтухи сопровождается нормализацией температуры тела, уменьшением интенсивности головной боли и других общетоксических проявлений, что служит важным дифференциально-диагностическим признаком гепатита А и гепатитов В и С. При желтушном варианте прослеживаются стадии нарастания, максимального развития и спада желтухи. Вначале приобретают желтушное окрашивание слизистые оболочки рта и склеры, в дальнейшем – кожа; степень желтушности, как правило, соответствует тяжести болезни. При тяжелых формах заболевания кожа может приобретать шафранный оттенок.

В период разгара болезни при обследовании больного наряду с желтухой отмечаются астенизация, тенденция к брадикардии и артериальной гипотензии, глухость сердечных тонов, обложенность языка, увеличение печени, край которой закруглен и болезнен при пальпации. У каждого третьего больного отмечается небольшое увеличение селезенки. При лабораторном обследовании выявляют характерные биохимические признаки синдромов цитолиза, холестаза и мезенхимально-воспалительного, выявляются антитела к ВГA класса IgМ.

При легкой форме гепатита интоксикация выражена слабо, желтуха – легкая. Среднетяжелая форма характеризуется умеренной интоксикацией, гипербилирубинемией в пределах 90 – 200 мкмоль/л, для тяжелой формы характерны выраженная интоксикация и желтушность.

Фаза угасания болезни характеризуется постепенным исчезновением признаков гепатита. Заболевание переходит в период реконвалесценции, продолжительностью от 1 до 12 мес. У больного нормализуется аппетит, угасают астено-вегетативные нарушения, восстанавливаются размеры печени, селезенки.

Хотя гепатит А имеет доброкачественное течение, у 5 – 10 % больных развивается затяжная форма болезни продолжительностью до нескольких месяцев. Но, в отличие от гепатитов В и С, затяжные формы заканчиваются, как правило, выздоровлением больных. У взрослых доля тяжелых форм больше, чем у детей.

В период угасания симптомов у отдельных больных развивается обострение болезни, проявляющееся ухудшением клинических и лабораторных показателей. Рецидивы возникают в период реконвалесценции через 1 – 3 мес. после клинического выздоровления.

В период реконвалесценции идет постепенная нормализация клинико-биохимических показателей. Выздоровление наступает через 4 – 6 нед.

Для безжелтушного варианта гепатита А характерны те же клинические (кроме желтухи) и биохимические (кроме гипербилирубинемии) признаки, что и для желтушного, однако выраженность их обычно меньше.

Субклинический (инаппарантный) вариант, в отличие от безжелтушного, не сопровождается нарушением самочувствия, у больных нет желтухи, не увеличена печень. Эта форма выявляется в эпидемических очагах по повышению активности АлАТ и АсАТ и наличию специфических маркеров ВГА в сыворотке крови.

Хронические формы при гепатите А не развиваются. Исходы болезни – выздоровление без остаточных явлений (90 % переболевших); с остаточными явлениями – постгепатитный синдром, затяжная реконвалесценция, поражения желчевыводящих путей (дискинезия, холецистит). У детей через 6 мес. в 99,2 % случаев наступает полное выздоровление.

Желтушная форма гепатита А является лишь видимой частью инфекции, она составляет 5 – 10 % у детей и 50 – 75 % у взрослых. Большинство заразившихся детей и 1/4—1/2 взрослых переносят гепатит А в бессимптомной, а потому и нерегистрируемой, форме. Но у всех перенесших острый вирусный гепатит А развивается стойкий, вероятно пожизненный, иммунитет, а поэтому они становятся невосприимчивыми к повторному заражению. Это так называемая иммунная прослойка населения, определяющая интенсивность эпидемического процесса при гепатите А.

Соотношение желтушных форм к безжелтушным и бессимптомным составляет 1: (20…25) у детей и (3…4): 1 у взрослых.

Наиболее частые осложнения гепатита А – рецидивы, обострения, поражения желчевыводящих путей.

Летальность при гепатите А составляет 0,1 – 0,4 % и отмечается среди лиц с сопутствующими заболеваниями, у лиц с хроническим заболеванием печени невирусной природы и некоторых групп больных с ХГВ и ХГС. Большинство исследователей считают, что больные с хроническими заболеваниями печени должны быть вакцинированы против гепатита А сразу после установления диагноза хронического поражения печени.

Диагностика. Диагноз гепатита А базируется на комплексе эпидемиологических (возникновение болезни через 7 – 50 дней после контакта с больным гепатитом А) клинических данных (циклическое течение болезни с закономерной сменой симптомокомплекса продромального периода появлением кардинального признака – желтухи) и результатов лабораторного обследования больных.

Вирусное поражение печени обусловливает нарушение ее функционирования, поэтому диагностика производится путем оценки ее функции с помощью лабораторных и инструментальных методов.

Биохимический анализ крови, отражающий функциональное состояние печени, включает в себя исследования:

– активности ферментов сыворотки;

– содержания в крови продуктов экскреции – билирубина, желчных кислот и аммиака;

– содержания в крови продуктов синтеза – белков (альбумина, факторов свертывания крови) и холестерина.

Среди показателей экскреторной функции печени ведущими являются определение содержания в крови билирубина и желчных кислот.

Синтетическая функция печени относится к одной из важнейших, так как печень участвует в обмене белков, жиров и углеводов, в печени синтезируются все важнейшие белки крови. При нарушении функции печени происходят качественные и количественные изменения синтеза белков, что приводит к снижению их концентрации в крови. Правда, в силу высоких резервных возможностей печени значительное снижение концентрации белков происходит только в случае длительных и серьезных ее поражений.

Печень выполняет важнейшую энергетическую функцию, она является главным регулятором не только обмена веществ, но и энергетического баланса. Печень – основной источник и орган хранения энергетических запасов в виде различных химических веществ, в частности гликогена. Вирусное поражение печени приводит к нарушению энергетического обмена.

Ниже приведены сведения о наиболее значимых биохимических показателях крови, используемых в диагностике и дифференциальной диагностике гепатитов.

АлАТ в норме – 30 – 42 мкмоль/(с ×л), активность ее повышается при остром гепатите, приеме таких лекарств, как тетрациклины, парацетамол, преднизолон, эстрогены и прогестины, у больных с механической желтухой, при хроническом гепатите и гепатите, циррозе в фазе активации процесса, у больных раком печени, инфарктом миокарда, миокардите.

АсАТ в норме – 30 – 42 мкмоль/(с ×л), активность повышается при инфаркте миокарда, миокардите, остром гепатите, механической желтухе, метастазах в печень, активной фазе хронического гепатита и цирроза.

Билирубин общий – в норме его содержание колеблется от 8,5 до 20,5 мкмоль/л, повышение отмечается при гемолизе, функциональных гипербилирубинемиях, механической желтухе, остром и хроническом гепатитах, раке печени, метастазах в печень, витамин В_12-дефицитной анемии.

Билирубин непрямой (в норме до 4,6 мкмоль/л), содержание его повышается при желтухе новорожденных, гемолитической анемии, витамин В_12-дефицитной анемии, синдроме Жильбера, синдроме Ротора.

Билирубин прямой (в норме до 15,4 мкмоль/л), его содержание повышается при остром гепатите, хроническом гепатите и циррозе в активной фазе, опухолях печени, синдроме Дубина – Джонсона, механической желтухе.

a-Фетопротеин в норме отсутствует, обнаруживается при первичном раке печени, вирусном гепатите, во время беременности (II – III триместры).

Глобулины (в норме – 40 – 60 %), их содержание повышается при активном инфекционно-воспалительном процессе, парапротеинемических гемобластозах; снижается при В-клеточных иммунодефицитах.

g-Глобулины (в норме – 15 – 20 %), их содержание снижается при иммунодефицитах (агаммаглобулинемия и др.), СКВ; повышается при активном инфекционно-воспалительном процессе, системных васкулитах, парапротинемических гемобластозах с М-градиентом.

a_1-Глобулины (в норме – 1 – 8 %), содержание повышается при активном инфекционно-воспалительном процессе.

a_2-Глобулины (в норме – 1 – 8 %), содержание повышается при активном инфекционно-воспалительном процессе, нефротическом синдроме, парапротеинемических гемобластозах с М-градиентом, системных васкулитах.

b-Глобулины (в норме – 10 – 12 %), содержание повышается при гиперлипопротеинемии, парапротеинемических гемобластозах с М-градиентом в зоне b-глобулинов.

Альбумины (в норме – 4 – 60 %), их концентрация снижается при нефротическом синдроме (гломерулонефрит, вторичный амилоидоз), сахарном диабете, печеночной недостаточности (острый гепатит с клинической картиной печеночной комы, хронический гепатит, цирроз печени), при голодании, опухолях пищевода, желудка, кишечника, кардиоспазме, ожогах, синдроме сдавления, абсцессах, почечной недостаточности, нагноительных процессах, частых плевральных пункциях, парацентезах, лимфоме.

b-Липопротеиды (липопротеиды низкой плотности, в норме – 1,3 – 5,4 ммоль/л), содержание снижается при нарушении функции печени, алкоголизме, беременности, гипотиреозе, дисгаммаглобулинемии, нефротическом синдроме, панкреатите, стероидной терапии; повышается при гипотериозе, диабете, дисгаммаглобулинемии, нефротическом синдроме, острой порфирии, атеросклерозе.

Антинуклеарный фактор (в норме отсутствует), определяется в низких титрах как неспецифический признак при различных инфекционных воспалительных заболеваниях; обнаруживается в высоких титрах при СКВ, хроническом гепатите в стадии активации процесса, ревматоидном артрите, других системных васкулитах.

Одним из ранних и чувствительных показателей нарушения пигментного обмена является увеличение содержания уробилиногена в моче. Увеличение содержания билирубина в сыворотке крови происходит преимущественно за счет связанной (конъюгированной) его фракции. В клинической практике наибольшее значение приобрело определение активности АлАТ в крови, причем диагностическое значение имеет активность фермента, в 10 раз и более превышающая нормальные показатели – 0,3 – 0,6 нмоль/(ч ×л).

Гиперферментемия может служить одним из основных показателей при диагностике безжелтушной формы гепатита А. Широкое применение в практике имеют коллоидные пробы – повышение показателей тимоловой пробы и снижение сулемового титра.

Верификация диагноза гепатита А достигается серологическими методами: определение в ИФА антител IgM к ВГA в первые 2 – 3 нед. болезни или в 4-кратном нарастающем титре антител IgG к ВГA, в желтушный период и в период реконвалесценции.

Дифференциальная диагностика. В продромальный период гепатит А дифференцируют от гриппа и других ОРЗ, ЭВИ, тифо-паратифозных заболеваний, некоторых ОКИ. В желтушный период необходима дифференциальная диагностика с желтушными формами инфекционного мононуклеоза, лептоспироза, псевдотуберкулеза, желтухами гемолитического, токсического и обтурационного генеза.

Лечение. Все больные с манифестными формами болезни подлежат госпитализации. В большинстве случаев гепатит А завершается спонтанным выздоровлением, больные не нуждаются в активных лечебных мероприятиях. Обычно больным необходимо создать условия, обеспечивающие минимальную нагрузку на функции печени и способствующие самоизлечению. Комплекс лечебных мероприятий включает в себя щадящий режим и рациональную диету. Больным назначают постельный режим на период разгара заболевания. Физическая нагрузка под контролем за клинико-биохимическими показателями разрешается реконвалесцентам спустя 3 – 6 мес. после выписки из стационара.

Энергетическая ценность пищи должна быть достаточной (соответственно физиологической норме), а пища содержать полноценные белки, углеводы и жиры (исключая лишь трудноперевариваемые жиры – говяжий, бараний, свиной). Этому соответствует диета № 5 (по Певзнеру). Показан частый (5 – 6 раз в сутки) прием пищи. Объем жидкости (щелочные минеральные воды, чай, соки, кисели) составляет 2 – 3 л/сут. Рацион максимально обогащают естественными витаминами за счет включения в него фруктов, овощей, соков. Диетические ограничения рекомендуют реконвалесцентам в течение 6 мес. после выписки из стационара.

Больным средней тяжести и тяжелой формами гепатита А назначают энтеральные или, если больной не может принимать их внутрь (например из-за рвоты), парентеральные дезинтоксикационные средства.

Для стимулирующего воздействия на метаболические процессы назначают сбалансированную витаминотерапию, включающую витамины группы В, С, жирорастворимые. Для этого же в период ранней реконвалесценции применяют метилурацил, гепатопротекторы. По показаниям в фазе угасания желтухи (восстановления оттока желчи) используют желчегонные препараты.

Реконвалесценты гепатита А подлежат диспансерному клинико-лабораторному наблюдению в течение 3 мес. (при наличии остаточных явлений – и дольше).

Профилактика. Проводят комплекс санитарно-гигиенических мероприятий. Инфицированных лиц изолируют на 28 дней от начала болезни. Контактные лица подлежат наблюдению и биохимическому обследованию на протяжении 35 дней после изоляции больного. В очагах проводится дезинфекция хлорсодержащими препаратами, вещи больных подвергаются камерной дезинфекции.

Иммунопрофилактика гепатита А достигается применением донорского иммуноглобулина, который вводят внутримышечно в виде 10 % раствора (детям до 10 лет – по 1 мл, старше 10 лет и взрослым – по 1,5 мл).

Современная вакцина против гепатита А представляет собой достаточно хорошо очищенную взвесь частиц вируса, инфекционное начало которых полностью инактивировано формальдегидом. Две прививочные дозы, введенные с интервалом в 3 нед., создают иммунитет, сравнимый по прочности с тем, который оставляет перенесенное заболевание. Третью дозу вакцины обычно рекомендуют вводить для подкрепления иммунитета и преодоления возможного временного иммунодефицита через 6 мес. после второй дозы и позже. Опыт применения вакцин показывает, что хороших результатов можно добиться и с применением двухдозовой схемы вакцинации. Создаваемый этими вакцинами иммунитет усиливается после ревакцинации и сохраняется до 20 лет.

Вакцинация населения против гепатита А эффективна тогда, когда общее число невосприимчивых к вирусу, включая привитых и лиц, перенесших естественную инфекцию, достигнет и будет стабильно сохраняться на уровне 90 – 95 %. Лишь в этом случае можно добиться резкого ограничения циркуляции природного ВГА.

Каких-либо серьезных осложнений вакцинация против гепатита А не дает, ее компоненты не обладают аллергенным или побочными свойствами, хотя у части привитых наблюдаются недомогание, головная боль, тошнота в первые дни после прививки, кратковременное жжение или боль в месте инъекции.

Для экстренной профилактики гепатита А применяют g-глобулин. Эффективность профилактики находится в прямой зависимости от содержания в нем специфических антител к вирусу. В связи с этим имеет смысл применять препараты g-глобулина, специально отобранные или изготовленные из крови, содержащей антитела к ВГA в высоком титре – не менее 1: (2000…10 000). Внутримышечное введение иммуноглобулина до заражения вирусом или в ранний инкубационный период может предотвратить или ослабить клиническое течение заболевания. Продолжительность пассивного иммунитета не превышает 5 – 6 мес. Поэтому надежды на массовое применение g-глобулина с профилактической целью в коллективах не оправдались. Единственным надежным средством предотвращения болезни является вакцина.

Неспецифическая профилактика гепатита А заключается в улучшении санитарно-гигиенических условий жизни.

Вирусный гепатит В

Острый гепатит В

Острый гепатит В – острое воспаление печени, вызванное ВГВ, семейства Hepadnaviridae.

Исторические сведения. Прогресс в изучении гепатита В связан с обнаружением поверхностного антигена вируса (HBsAg) – основного маркера гепатита В. За это открытие американский исследователь Б. Бламберг был награжден Нобелевской премией (1977 г.). А открытие ВГВ – частицы Дейна – и его дальнейшее изучение позволило получить принципиально новую информацию об этом заболевании.

Этиология. ВГВ открыт в 1967 г. Это сложно организованный вирус из нетаксономической группы Hepadnavirus (от лат. hepаr – печень, англ. DNA – ДНК, т. е. ДНК-содержащий вирус), поражающий преимущественно клетки печени. Циркулирующие с кровью больных частицы ВГB морфологически подразделяются на три типа:

1) мелкие полиморфные сферические частицы со средним диаметром 22 нм;

2) тубулярные формы разной длины, но практически того же диаметра;

3) крупные сферические частицы диаметром 42 – 45 нм (частицы Дейна) – это полный вирион, который имеет ядро, окруженное оболочкой.

Внешняя оболочка состоит из трех белков: главного, среднего и большого. Геном ВГB представляет собой кольцевую молекулу ДНК, состоящую примерно из 3200 нуклеотидов, наименьшую среди всех известных в настоящее время вирусов. ДНК ВГВ является двуцепочной: короткая «плюс» – цепь составляет 50 – 80 % «минус» – цепи. Вирус имеет ДНК-полимеразу, которая необходима для достройки внутренней цепи ДНК, и 4 антигена – поверхностный (НBsAg), сердцевинный (HBcAg или HBcorAg), антиген инфекционности (HBeAg, входит в состав HBcorAg), а также HВxAg. Первые три антигена (HBsAg, HBcorAg, HBeAg) и антитела к ним изучены довольно хорошо, роль HВxAg и антитела к НВх пока полностью не выяснена.

HBsAg неоднороден, он содержит общую детерминанту «а» и 4 различающихся детерминанты: «d», «у», «w», «r». На поверхности HBsAg имеется рецептор, который служит для прикрепления HBsAg к рецептору на поверхности гепатоцита. Именно этим обеспечивается гепатотропность вируса и ограниченный круг хозяев – человек и человекообразные обезьяны. HBsAg реплицируется в цитоплазме гепатоцитов, часть его используется для сборки вируса, другая часть секретируется в межклеточное пространство и циркулирует с кровью.

Капсид (внутренняя оболочка вируса) представлен HBcAg, который окружает вирусную ДНК, взаимодействуя с ней. В ядрах гепатоцитов HBcAg локализуется в свободной форме. В состав HBcAg входит HBeAg. Имеются два антигенных варианта HBeAg: HBeAg-1 и HBeAg-2, различающиеся по степени связи с HBcAg. В сыворотке крови выявляют свободный HBeAg, отражающий степень репликации вируса.

ВГВ – самый изменчивый из ДНК-содержащих вирусов. В различных регионах мира выделены 6 основных генотипов ВГB, обозначенных А, В, С, D, Е и F. Установлено, что генотип F ВГB чаще выявляется у больных с тяжелым течением заболевания.

В настоящее время обнаружены более 150 мутантных форм вируса, при этом мутации затрагивают различные гены ВГB. Установлено, что происходит постепенное вытеснение «дикого» штамма ВГВ штаммом мутантного вируса по Pre-Core ДНК ВГB.

У носителей ВГB появление вируса-мутанта приводит к прекращению синтеза НВеАg, а также иммунных клеток на пораженные вирусом гепатоциты и к прогрессированию болезни. В большинстве случаев такие больные плохо поддаются лечению препаратами ИФН, хотя применяемые вакцины против гепатита В защищают человека от заражения различными генотипами и Pre Core-мутантом ВГВ.

ВГB устойчив во внешней среде. Он теряет способность вызывать заражение при автоклавировании при температуре 120 °C через 45 мин, стерилизации сухим паром при температуре 180 °C в течение 60 мин, при кипячении – в течение 30 мин, а также при прогревании при температуре 60 °C в течение 10 ч. Он не чувствителен к кислым значениям рН, но разрушается в щелочной среде. Губительно действуют на вирус перекись водорода, УФО, хлорамин, формалин, фенол.

В патогенезе вирусного гепатита В особая роль принадлежит HBsAg. К настоящему времени идентифицировано 8 подтипов HBsAg: ayw I, ayw2, ayw3, ayw4, ayr, adw2, adw4, adr. При этом в Европе, Северной Америке и Африке преобладают подтипы adw и ayw, а в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке – «adr», «adw», «ayw», «ayr».

Довольно детально раскрыта последовательность нуклеотидов в геноме вирусной частицы и уточнены гены, кодирующие определенные белки вируса. Установлено, что ДНК ВГВ включает в себя 4 гена (S, C, P и X), перекрывающих друг друга.

Ген S состоит из трех зон, этим геномом кодируются белки наружной оболочки вируса – HBsAg, Pre-S1 и Pre-S2. Область пpe-S1 играет важную роль в проникновении вируса в клетки печени. Ген S экспрессируется на очень высоком уровне только в клетках печени и под влиянием стероидных гормонов. Эти данные объясняют тот факт, что риск развития хронического гепатита, формирования гепатомы для мужчин больше, чем для женщин, у которых содержание стероидных гормонов ниже.

Ген С кодирует белок капсида – HBcAg, ген Р – фермент ДНК-полимеразу, ген Х – белок, активирующий экспрессию генов вируса.

Известно, что в той или иной зоне генома под действием различных факторов могут происходить точечные мутации. Это отражается на серологическом профиле маркеров, не укладывающемся в обычную трактовку результатов, и на клиническом течении гепатита В. Так, описаны вспышки острого гепатита В, когда в сыворотке крови обнаруживался только HBsAg, а других маркеров, обычных для типичного ВГB, выявлено не было. Обнаруженные при этом вирусные частицы были крупнее, чем классический (дикий) вариант ВГB. Этот вирус называли вирусом гепатита В 2-го типа.

Установлено также, что мутация в Pre-C-зоне вируса может приводить к тяжелому течению гепатита с высоким уровнем рецидивов после лечения реафероном, к развитию фульминантного гепатита В. Интересно, что при этом HBeAg не выявляется.

Стандартная вакцина против ВГВ, приготовленная из дикого штамма вируса, не защищает от инфицирования ВГВ с мутацией в S-зоне. ВГВ обладает высокой инфекциозностью.

Эпидемиология. Источником инфекции являются больные острым и хроническим гепатитом В и вирусоносители. Механизм передачи инфекции – гемоконтактный, который реализуется искусственными и естественными путями передачи, а именно парентеральным, половым, от матери к плоду. По степени концентрации вируса в биологических материалах их можно расположить по степени убывания следующим образом: кровь, сперма, вагинальные выделения, выделения из шейки матки, слёзы, пот, слюна, фекалии.

Распространению вируса способствует такая особенность гепатита В, как продолжительная и интенсивная вирусемия у людей, часто не имеющих внешних признаков болезни. Достаточно 10– 7 мл инфицированной сыворотки крови, чтобы заразиться. ВГB в 100 раз более заразен, чем ВИЧ.

Передача вируса от матери ребенку осуществляется во время беременности, в ходе родов и в постнатальный период. Риск перинатального заражения плода от матери, больной гепатитом В, или вирусоносительницы, может достигать 40 %. Предполагается, что к тому же 30 % детей, рожденных HBsAg-позитивными матерями, инфицируются между 1-м и 5-м годами жизни. При этом у большинства детей развивается первично-хронический гепатит.

На рубеже столетий в связи с колоссальным ростом наркомании все большее значение стало приобретать распространение ВГB среди потребителей внутривенных наркотических средств. Именно в связи с ростом наркомании в конце ХХ в. на территории России произошли существенные структурные изменения в способах заражения ВГВ и ВГС: уменьшился вклад медицинских манипуляций в распространение вирусного гепатита, при этом резко увеличилось число лиц, заразившихся в результате внутривенного введения наркотиков. На разных территориях доля инфицирования этим путем колебалась от 10 до 90 %. Интенсивность инфицирования зависела от того, использовался ли готовый наркотик в шприце, произошел ли забор наркотика из общей емкости, и т. п.

Группу риска по инфицированию гемоконтактным путем составляет медицинский персонал, который по частоте выявления маркеров ВГB распределен на 3 группы:

1) наивысшие показатели – сотрудники гемодиализного и гематологических отделений;

2) работники лабораторного, реанимационных и хирургических отделений;

3) наименьшие показатели – сотрудники отделений терапевтического профиля.

Высокие риск и уровень инфицирования позволяют считать вирусный гепатит В профессиональным заболеванием медицинского персонала лечебно-профилактических учреждений.

Вирус в крови больного человека появляется задолго до клинической манифестации болезни и за 2 – 8 нед. до возникновения биохимических изменений в крови. Кровь сохраняет заразность в течение всего острого периода болезни, а также при формировании хронического носительства или хронического вирусного гепатита.

Для острого гепатита В характерны весенний и осенний подъемы заболеваемости, возможны семейные очаги болезни.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Патогенетически выделяют следующие варианты возможной реакции человека при инфицировании ВГB:

1) восприимчивый – никогда не болел гепатитом В, у него нет иммунитета и он восприимчив к болезни; необходима вакцинация;

2) иммунный – переболел гепатитом В и не восприимчив к инфекции при повторном заражении;

3) носитель ВГB – человек заражен, но клинических проявлений болезни нет, самочувствие хорошее, однако существует опасность заражения окружающих; у него со временем может развиться хронический гепатит, цирроз печени, ГЦК.

ВГВ чаще всего поражает печень, но имеет сродство и к другим тканям: вирус обнаруживается в почках, селезенке, поджелудочной железе, коже, костном мозге и мононуклеарах периферической крови. Вирус начинает циркулировать с кровью за 1 мес. и даже ранее до развития болезни, и при остром ее течении перестает обнаруживаться в крови через 3 – 4 нед. после начала заболевания.

В механизме развития гепатита выделяют несколько последовательных фаз:

1) заражение;

2) фиксация вируса на гепатоците и проникновение внутрь клетки;

3) репликация вируса и выделение его на поверхность гепатоцита и в кровь;

4) включение иммунологических реакций, направленных на элиминацию вируса;

5) поражение других органов и систем;

6) формирование иммунитета, элиминация вируса, выздоровление или недостаточность иммунных механизмов для освобождения от вируса с трансформацией процесса в хронический.

Значительную роль в развитии патологического процесса гепатита В играют аутоиммунные реакции, т. е. иммунные реакции на собственные компоненты гепатоцитов (полиальбумин, липополипротеид, фрагменты мембран митохондрий и др.). В результате происходит разрушение не только зараженных, но и незараженных гепатоцитов. Таким образом, ВГB играет пусковую роль в развитии аутоиммунного компонента гепатита В. Определенную роль имеют и циркулирующие иммунные комплексы HBsAg с антителами к нему. Как полагают, эти комплексы определяют внепеченочные поражения при гепатите В, такие как гломерулонефрит, узелковый периартериит и др.

Очищение печени от вируса происходит путем гибели инфицированных гепатоцитов за счет реакции цитолиза. Освобождающиеся при этом антигены вируса (HBcorAg, HBeAg, HBsAg) и вырабатывающиеся к ним специфические антитела образуют иммунные комплексы, которые фагоцитируются макрофагами и выводятся почками. Но иммунные комплексы при инфицировании ВГB могут при определенных условиях вызвать развитие иммунокомплексных заболеваний в виде гломерулонефрита, артериита, кожных проявлений и т. п.

В результате иммунного ответа на антигены вируса развивается острый гепатит, выраженность которого варьирует от безжелтушного до фульминантного. В большинстве случаев при остром гепатите В иммунная система обеспечивает элиминацию вируса еще до его окончательной интеграции в геном клетки, что обеспечивает благоприятное течение и выздоровление. При этом вирусемия и наличие в печени вирусных антигенов HBeAg, пpe-S, HBcAg кратковременны. Неспецифические факторы защиты и иммунные реакции определяют разрешение острого гепатита В, через 4 – 6 нед. после появления первых симптомов заболевания из сыворотки крови исчезает HBsAg и лишь у 5 – 10 % больных имеет место хронизация процесса, которая сопровождается HBs-антигенемией. Отсутствие адекватного иммунного ответа на активную репликацию вируса (что может быть обусловлено низкой продукцией ИФН или ингибицией клеточного ответа на ИФН терминальным протеином) определяет переход болезни в хроническую форму. В этих случаях цитотоксические Т-клетки становятся неэффективными, репликация ВГВ продолжается. Неблагоприятное течение острого вирусного гепатита с исходом в хронический может быть связано с нарушением иммунологической функции лимфоцитов и моноцитов, инфицированных ВГB. Наконец, неэффективность иммунной защиты может быть связана с возникновением мутантных форм вируса в результате иммунного воздействия на его геном, что обеспечивает вирусу возможность избежать иммунного надзора и не элиминироваться.

Лишь у 30 – 40 % больных ХГВ в анамнезе имеется указание на перенесенную желтушную форму острого вирусного гепатита В, что и подтверждает большую склонность к хронизации легких и субклинических форм гепатита.

Морфологические изменения в печени при остром гепатите В характеризуются более выраженными, чем при гепатите А, некробиотическими процессами, локализованными преимущественно в центролобулярной и перипортальной зонах печеночной дольки. Наблюдается гидропическая («баллонная») дистрофия гепатоцитов, фокальные, ступенчатые, а при тяжелом течении болезни – субмассивные и массивные некрозы. Характерны активация и пролиферация звездчатых эндотелиоцитов, перемещающихся к зонам некроза, где вместе с лимфоцитами, плазмоцитами, гистиоцитами и фибробластами они образуют мононуклеарно-гистиоцитарные инфильтраты.

Воможны два механизма гибели гепатоцитов. Прежде всего это некроз, для которого характерны цитоплазматическая складчатость, набухание органелл, пикноз хроматина, при этом клеточные органеллы концентрируются вокруг ядра, происходит лизис цитоплазматической оболочки и гибель клеточных органелл. Вокруг гибнущих клеток обычно возникает воспаление, которое затем трансформируется в фиброзный процесс. Второй механизм гибели клеток – апоптоз. В его развитии принимают участие интерлейкины, трансформирующий фактор роста. Под действием последнего клетка вступает на путь апоптоза. При сохраненной целости плазматической мембраны и внутриклеточных органелл клетка гибнет. Примером апоптозных телец являются тельца Каунсилмена.

В целом для циклически протекающего острого гепатита В характерны гидропическая дистрофия гепатоцитов, очаговые некрозы и круглоклеточная инфильтрация портальных полей.

Для холестатических форм гепатита В характерно вовлечение в патологический процесс внутрипеченочных желчных ходов с образованием в них «желчных тромбов», накоплением билирубина в гепатоцитах. При молниеносном гепатите преобладают распространенные «мостовидные» и мультилобулярные некрозы, приобретающие субмассивный или массивный характер распространения.

Клиническая картина. В зависимости от характера течения, выраженности проявлений болезни, фазы вирусной инфекции, глубины морфофункциональных нарушений, осложнений и исходов заболевания различают несколько клинико-морфологических вариантов и форм гепатита В.

I. По цикличности течения:

А – циклические (самолимитирующиеся), острые формы:

– острый гепатит с преобладанием цитолитического компонента;

– острый гепатит с преобладанием холестатического синдрома;

– затяжная форма гепатита В;

– холестатический вирусный гепатит В.

Б – ациклические формы:

– молниеносный (фульминантный) гепатит В;

– ХГВ с подразделением по степени активности процесса:

– с минимальной активностью (так называемое хроническое вирусоносительство и хронический персистирующий гепатит В);

– со слабо выраженной активностью;

– с умеренно выраженной активностью;

– с высокой активностью процесса фазы вирусной инфекции:

а) репликативная;

б) интегративная.

II. По выраженности симптомов: субклиническая, стертая, безжелтушная, желтушная.

III. По степени тяжести заболевания – легкая, средней тяжести, тяжелая.

IV. По осложнениям:

специфические осложнения:

– острая печеночная недостаточность;

– геморрагический синдром;

– портальная гипертензия;

– отечно-асцитический синдром;

– обострения и рецидивы гепатита;

неспецифические осложнения:

– суперинфекция (вирусная, бактериальная);

– активизация эндогенной инфекции (вирусно-бактериально-микотическая ассоциация);

– обострение сопутствующих заболеваний.

V. По исходам:

выздоровление:

– полное;

– с остаточными явлениями;

смерть, как следствие:

– острой печеночной недостаточности;

– цирроза печени;

– гепатоцеллюлярного рака.

Клинические проявления гепатита В во многом схожи с таковыми при гепатите А.

Острая (циклическая) форма – наиболее частая среди манифестных форм болезни. В ее течении выделяют четыре периода: инкубационный, продромальный (преджелтушный), разгара (желтушный) и реконвалесценции.

Инкубационный период при гепатите В колеблется от 6 нед. до 6 мес., в среднем составляет 60 – 120 дней.

Продромальный период длится в среднем 4 – 10 дней, иногда укорачивается или удлиняется до 1 мес.

Для него характерны астеновегетативный, диспепсический, артралгический и смешанные синдромы. В последние дни этого периода увеличиваются печень и часто селезенка, появляются первые признаки нарушения пигментного обмена в виде холурии, обесцвечивания кала и иногда кожного зуда. У некоторых больных отмечаются уртикарный дерматит, васкулит, у детей описан папулезный акродерматит.

При лабораторном обследовании больных в моче обнаруживают уробилиноген, а иногда и соединения билирубина. В крови повышается активность АлАТ, обнаруживаются HВsAg, нередко HBeAg и антитела IgM к HBс.

Клинические проявления безжелтушной формы совпадают с таковыми в продромальный период. В желтушный период различают фазы нарастания, максимального развития и угасания симптомов.

Желтушная форма. Продолжительность периода разгара составляет 2 – 6 нед. с колебаниями от нескольких дней до нескольких месяцев при затяжном течении болезни.

Желтушность вначале выявляется на слизистых оболочках полости рта (нёбо, уздечка языка) и склерах, а затем быстро распространяется на лицо, туловище и конечности. Интенсивность желтухи нередко соответствует степени тяжести болезни, при тяжелых формах она может приобретать шафранный оттенок. Желтуха проявляется также потемнением мочи (до цвета относительно темного пива) и обесцвечиванием (до цвета белой глины) кала. Как правило, первыми желтуху обнаруживают родные и знакомые пациента по изменению цвета склер глаз с белого на лимонно-желтый. В некоторых случаях желтуха дебютирует с потемнения мочи и обесцвечивания кала.

В этот период наблюдаются и обычно прогрессируют симптомы интоксикации в виде слабости, раздражительности, нарушения глубины сна и его продолжительности, снижения аппетита, тошноты и рвоты.

Больных беспокоят тяжесть или распирание в надчревной области и в правом подреберье, особенно после еды, обусловленные растяжением капсулы печени вследствие ее увеличения. Реже наблюдаются острые приступообразные боли, возникновение которых связано с поражением желчных путей, перигепатитом, иногда кровоизлияниями в капсулу.

У 1/3 больных отмечается зуд кожи, интенсивность которого не всегда коррелирует с интенсивностью гипербилирубинемии. Язык длительно обложен серым или желтоватым налетом, суховат. Пальпация живота чувствительна или болезненна в области печени и селезенки.

У большинства больных отмечается гепатомегалия, выраженность которой обычно соответствует тяжести болезни. Поверхность печени при пальпации гладкая, консистенция плотноэластическая. Нередко значительнее увеличивается левая доля печени.

Уменьшение печени при одновременном нарастании желтухи и интоксикации (рвота, слабость, сонливость) может указывать на развитие острой печеночной недостаточности и является прогностически неблагоприятным симптомом.

Плотная консистенция печени, сохраняющаяся после угасания основных симптомов болезни, может свидетельствовать о хроническом течении заболевания.

Увеличение селезенки наблюдается в первой декаде желтушного периода у 1/4—1/3 больных.

В этот период выявляются артериальная гипотензия, склонность к брадикардии, приглушенность сердечных тонов, систолический шум на верхушке сердца, обусловленные ваготоническим эффектом желчных кислот.

Поражение нервной системы характеризуется головной болью, сонливостью в дневное время и бессонницей по ночам, раздражительностью или эйфорией.

Период угасания желтухи сопровождается уменьшением проявлений интоксикации при сохранении астеновегетативного синдрома.

В период реконвалесценции, продолжающейся 2 – 12 мес., иногда и более, симптомы болезни постепенно угасают, но довольно долго могут сохраняться незначительные отклонения результатов функциональных печеночных тестов, астения, вегетативные расстройства, ощущение дискомфорта в правом подреберье.

Выраженность клинико-функциональных нарушений обычно соответствует форме тяжести болезни. Течение вирусного гепатита В утяжеляют такие заболевания, как сахарный диабет, язвенная болезнь, системные заболевания крови, прием наркотиков, тяжелые физические нагрузки и др. Среди госпитализированных больных с острым гепатитом В (госпитализируют в основном больных с желтушной формой гепатита) преобладает среднетяжелая форма болезни, которая встречается более чем у 2/3 больных (легкая и тяжелая формы – с одинаковой частотой).

При легкой форме гепатита В явления интоксикации непродолжительны и минимальны, желтуха кратковременна (1 – 2 нед.) и мало выражена (билирубинемия до 85 – 100 мкмоль/л), активность АлАТ умеренно повышена, диспротеинемия незначительна.

Для формы средней тяжести характерны умеренная выраженность признаков интоксикации, яркая и более продолжительная желтуха (билирубинемия до 200 – 250 мкмоль/л), иногда геморрагии в виде петехий и кровоизлияний в местах инъекций, более значительное отклонение результатов других функцональных проб печени, но зависимость активности АлАТ от тяжести болезни выявляется не всегда.

Тяжелая форма болезни характеризуется резко выраженными симптомами интоксикации в виде недомогания, адинамии и вялости больных, отсутствия аппетита или полного отвращения к пище и даже к ее запаху. У многих больных отмечаются постоянная тошнота и повторная рвота, наблюдается инсомния, иногда эйфория. Частым проявлением тяжелой формы гепатита является геморрагический синдром в виде носового кровотечения, петехий на коже и геморрагий в местах инъекций, может наблюдаться желудочно-кишечное кровотечение, у женщин – метроррагии.

Результаты функциональных проб печени значительно изменены (высокая степень билирубинемии, диспротеинемии и ферментемии), нередко снижается содержание факторов свертывания крови.

Стертые и безжелтушные формы гепатита обычно выявляются в ходе эпидемиологического и лабораторного обследования.

Безжелтушная форма. При безжелтушной форме гепатита изменения печени, по сравнению с острой циклической формой, выражены меньше. Печень несколько увеличена, с закругленным краем и гладкой поверхностью, слегка дрябловата. Макроскопически при лапароскопии иногда находят картину большой красной печени. Гистологически выявляется баллонная дистрофия гепатоцитов, изредка встречаются тельца Каунсилмена, некроз отдельных гепатоцитов. Довольно выражена пролиферация звездчатых ретикулоэндотелиоцитов, в меньшей степени проявляются воспалительные лимфо-макрофагальные и нейтрофильные инфильтраты, холестаз отсутствует.

Холестатическая форма гепатита В встречается у 5 – 15 % больных, преимущественно пожилых. Она характеризуется развитием стойкого синдрома внутрипеченочного холестаза при относительно слабой выраженности синдрома цитолиза. Клинически эта форма проявляется интенсивной и продолжительной желтухой, нередко приобретающей застойный, зеленоватый оттенок, кожным зудом, длительной ахолией стула и холурией, значительным увеличением печени, при этом у части больных обнаруживается увеличенный желчный пузырь (симптом Курвуазье). Общетоксический синдром выражен умеренно, чаще не соответствует степени гипербилирубинемии. Развитию этой формы может способствовать прием алкоголя, особенно в продромальный период, ряда лекарственных средств (противотуберкулезные препараты, «большие транквилизаторы», производные тетрациклина, гестагены и т. д.), сопутствующие хронические заболевания (например, сахарный диабет и др.).

Гепатит В у беременных нередко протекает более тяжело, особенно во второй половине беременности, осложняясь острой печеночной недостаточностью или нарушением беременности (отслойка плаценты, гибель плода и др.).

Фульминантная форма. При фульминантной (некротической, молниеносной) форме гепатита макроскопически печень, особенно ее левая доля, уменьшается, становится дряблой, с морщинистой капсулой и острым краем. Морфологически выявляется мультилобулярный некроз паренхимы печени. При микроскопическом исследовании гепатоциты определяются лишь в сохранившейся паренхиме по периферии долек, в состоянии гидропической или баллонной дистрофии, обнаруживаются также мостовидные (от центральной вены до портального тракта) или массивные некрозы печени. Среди некротических масс встречаются тельца Каунсилмена, скопления звездчатых ретикулоэндотелиоцитов, лимфоцитов, макрофагов, нейтрофилов. Весьма выражен стаз желчи в капиллярах. При рассасывании некротизированной ткани печени на желтом фоне возникает крапчатость ярко-красного цвета, обусловленная расширением кровеносных сосудов, позднее определяются обширные поля темно-красного цвета. На месте некротизированной ткани печени выявляются разрастания соединительной ткани, среди которой могут образовываться ложные желчные протоки. Если больные не погибают в остром периоде от печеночной комы, то у них формируется хронический гепатит, цирроз (постнекротический крупноузловой) печени.

Острая печеночная недостаточность, возникающая при тяжелом диффузном поражении печени с преобладанием альтеративных процессов, характеризуется накоплением в крови токсичных субстанций, обусловливающих развитие психоневрологической симптоматики (острая печеночная энцефалопатия), и развитием массивного геморрагического синдрома. У больных обычно наблюдается нарастание интоксикации, усиление желтухи, «печеночный» запах изо рта, нередко – сокращение печени, артериальная гипотензия, иногда гипертермия, тахикардия, выраженная кровоточивость.

В зависимости от выраженности неврологических расстройств выделяют 4 стадии печеночной энцефалопатии: прекома I; прекома II (развивающаяся кома); неглубокая кома; глубокая кома (клиническая децеребрация).

Стадия прекомы I. Для нее свойственны нарушения сна (сонливость днем и бессонница ночью, тревожный сон с яркими, часто устрашающими сновидениями), эмоциональная неустойчивость, головокружения, ощущение «проваливания» (тягостное ощущение падения «в бездонную пропасть» при закрывании глаз), повторная рвота, замедленное мышление, нарушение ориентации во времени и пространстве, легкий тремор кончиков пальцев, нарушение координации.

В стадии прекомы II выявляются спутанность сознания, психомоторное возбуждение, сменяющееся заторможенностью, адинамией; усиливается тремор рук, языка и век.

Неглубокая кома характеризуется бессознательным состоянием с сохранением реакции на сильные раздражители, появлением патологических рефлексов, непроизвольными мочеиспусканием и дефекацией.

При глубокой коме отмечается арефлексия, утрачивается реакция на любые раздражители.

Осложнениями острого гепатита В, помимо острой печеночной недостаточности (встречающейся у 0,8 – 1 % больных), могут быть массивный геморрагический синдром, поражение желчевыводящих путей, вторичная бактериальная инфекция (пневмония, холангит, холецистит и др.). Обострения и рецидивы болезни встречаются у 1 – 1,5 % больных. Смерть связана с редкой, но крайне тяжелой молниеносной формой инфекции.

В ряде случаев (15 – 20 %) гепатит В приобретает затяжное течение. Несмотря на длительную желтушную фазу болезни (в течение нескольких месяцев), по клинико-лабораторным и морфологическим параметрам затяжной гепатит мало отличается от типичной острой, циклической формы болезни.

У беременных гепатит В нередко протекает более тяжело, особенно во второй половине беременности, осложняясь острой печеночной недостаточностью или нарушением беременности (отслойка плаценты, гибель плода и др.). Тяжелое течение гепатита В часто наблюдается у детей раннего возраста.

Исходы острого гепатита В. У 90 – 95 % больных острым гепатитом В наступает выздоровление с элиминацией ВГB, у остальных имеет место хронизация процесса в виде ХГВ в фазе интеграции или репликации вируса, прогрессирующих фиброзных изменений ткани печени, переходящих нередко в цирроз или развитие ГЦК. Хронизация процесса имеет место в 5 % случаев, в основном у мужчин.

Диспансерное наблюдение. Переболевшие острым гепатитом В подлежат диспансерному наблюдению не менее 12 мес. В поликлинике реконвалесцентов обследуют через 3, 6, 9 и 12 мес. после выписки – клинический осмотр, лабораторное исследование (содержание общего билирубина, прямого и непрямого), сулемовая и тимоловая пробы, определение активности АлАТ, антигена ВГВ в крови, выявление антител к ВГВ. Переболевшие нетрудоспособны в течение 4 – 5 нед. в зависимости от тяжести перенесенной болезни. Их снимают с учета по истечении срока диспансерного наблюдения (при отсутствии хронического гепатита) и двукратного отрицательного результата исследований на наличие антигена ВГВ, произведенных с интервалом в 10 дней.

После заболевания в течение 6 мес. противопоказано проведение профилактических прививок (противостолбнячные препараты и прививки против бешенства – по показаниям).

Лечение. У больных острым гепатитом В терапевтические мероприятия те же, что и при гепатите А. При тяжелой форме болезни проводят интенсивную терапию, в комплексное лечение включают ГКС в суточной дозе 180 – 240 мг преднизолона, усиливают дезинтоксикационную терапию, осуществляют промывание желудка через назогастральный зонд. Выбор и методы лечения при критических состояниях проводят в соответствии с регламентирующими документами по реанимации и интенсивной терапии.

Профилактика. Предупреждение распространения ВГB-инфекции включает в себя меры специфической и неспецифической профилактики. Для снижения заболеваемости посттрансфузионным гепатитом В вся донорская кровь подлежит обязательному тестированию на наличие HBsAg. Доноров, у которых обнаружен HBsAg, отстраняют от донорства. Взятая у них кровь подлежит обязательному уничтожению.

Прерывание парентерального механизма передачи инфекции через медицинские инструменты, контаминированные ВГB, достигается их качественной дезинфекцией и стерилизацией. Так как вирус очень устойчив в ассоциации с белком, предстерилизационная обработка инструментов должна быть очень тщательной.

Для своевременного выявления инфицированных необходимо динамическое наблюдение и обследование контактных в очагах ВГB-инфекции на протяжении не менее чем 6 мес. с момента последнего обнаружения HBsAg в очаге (у вирусоносителя, больного хроническим гепатитом, острым гепатитом В).

Специфическая профилактика гепатита В – вакцинация, включенная в национальный календарь профилактических прививок.

Вакцинацию по эпидпоказаниям проводят детям с 3-летнего возраста и всем взрослым, проживающим в семьях, где есть носитель HBsAg или больные ХГВ.

Хронический гепатит В

Хронический вирусный гепатит – это воспалительный дистрофически-пролиферативный процесс в печени, генетически обусловленный дефицитом клеточного и макрофагального звеньев иммунитета, длительно (более 6 мес.) протекающий, клинически проявляющийся астеновегетативным и диспепсическим синдромами, стойкой гепатоспленомегалией, нарушением функций печени, гиперферментемией и диспротеинемией.

Критерии оценки хронических гепатитов основываются на четырех основных моментах – этиологии, патогенезе, степени активности процесса и стадии хронизации (степени фиброза).

В соответствии с решением Всемирного конгресса гастроэнтерологов (Лос-Анджелес, 1994), по этиологии выделяют следующие варианты хронического гепатита:

– вирусный гепатит (ХГB, ХГC, ХГD, хронический вирусный гепатит неизвестного типа);

– аутоиммунный гепатит;

– хронический медикаментозный гепатит;

– алкогольный гепатит;

– токсический гепатит;

– криптогенный (идиопатический) хронический гепатит.

Основная причина всех хронических заболеваний печени – гепатотропные вирусы – ВГC (40 – 60 % всех случаев) и ВГB (10 – 15 % случаев хронического гепатита).

Особую опасность вызывает сложившаяся эпидемическая обстановка, обусловленная ростом наркомании среди молодежи: в этой когорте риск заражения гепатитами – от 50 до 90 %, тогда как в обычной популяции заболеваемость не превышает 5 %.

Заболеваемость вирусным гепатитом по темпам прироста и масштабам распространенности в мире значительно превосходит заболеваемость многими другими вирусными инфекциями. Для сравнения: ежегодно в мире вследствие внутривенного применения наркотических веществ заражаются:

– ВИЧ – от 80 до 160 тыс. человек;

– ВГВ – от 8 до 12 млн человек;

– ВГС – около 35 млн человек.

В результате только этих трех инфекций (ВИЧ-инфекция, гепатиты В и С) каждый год умирают около 13 млн человек.

Многолетний анализ заболеваемости вирусным гепатитом свидетельствует об имеющейся тенденции к снижению доли острых форм болезни в общей структуре вирусных гепатитов и росту числа хронических форм.

Среди гепатотропных вирусов распространены в основном ВГА, ВГВ и ВГС, хронический процесс в печени способны вызвать ВГВ и ВГС (табл. 20).

Таблица 20

Исходы вирусных гепатитов

*Переболевшие новорожденные и грудные дети становятся носителями в 50 – 80 % случаев.

В настоящее время актуальность проблемы вирусных гепатитов определяют:

– высокая заболеваемость и летальность; так, внедрение современных методов диагностики показало, что ВГB инфицированы 300 – 350 млн человек в мире, носителями ВГC являются, по разным данным, от 170 до 500 млн, следовательно, по меньшей мере, каждый десятый житель Земли инфицирован одним из этих вирусов;

– частое развитие хронического гепатита, цирроза и первичного рака печени, (уровень хронизации вирусного гепатита С – до 70 – 80 %, а первичный рак печени в 2/3—3/4 случаев этиологически связан с ВГВ и ВГС);

– значительные социально-экономические потери на лечение и профилактику этих инфекций.

В эпидемиологическом плане больные ХГВ и ХГС являются значительно бbльшим резервуаром инфекции, нежели больные острым гепатитом. Этому способствуют:

– длительность заболевания;

– возможность микст-инфекций;

– нередкое отсутствие яркой клинической картины;

– большое количество инвазивных диагностических и лечебных процедур, выполняемых при оказании медицинской помощи таким пациентам (нарушения дезинфекции, очистки и стерилизации эндоскопических приборов);

– недостаточный контроль в службе донорства и т. д.

Эпидемиология. Массовое распространение острого гепатита В в России в конце минувшего века потребовало расширения вакцинопрофилактики. Реализация этой «универсальной» стратегии позволила добиться снижения заболеваемости острым гепатитом В с 1999 по 2010 г. почти в 20 раз. Вместе с тем ХГВ остается распространенной болезнью. С 1999 по 2010 г. заболеваемость стабилизировалась, составляя в 1999 г. 16 случаев на 100 000 человек. Оценочное число больных ХГВ – около 650 тыс, а число инфицированных ВГB, по разным оценкам, 2,8 – 3 млн человек. При этом число зарегистрированных случаев ХГВ преобладает над числом случаев острого гепатита В с тенденцией к нарастанию доли ХГВ до настоящего времени: показатели на 100 000 жителей в 2012 г.:

– острый гепатит В – 1,89;

– ХГВ – 7,58;

– так называемые носители HBsAg – 28,7.

Патогенез и патологоанатомическая картина. Патогенез ВГB-инфекции определяют как состояние иммунной системы, так и биологические свойства вируса, их сложное взаимодействие. В случаях неполноценного иммунного ответа в острой фазе болезни цитолиз вируссодержаших гепатоцитов происходит недостаточно активно, что препятствует полному очищению печени от ВГB.

Схематично ВГB-инфекция имеет фазовое течение (схема 1).

Помимо обычного («дикого») штамма ВГB, у больных выявляют и мутантные варианты, которые могут приводить к более частой хронизации и поддерживать деструкцию гепатоцитов. Возникновение мутаций ВГB приводит к нарушению продукции HВeAg, при этом репликация ВГB и продукция HВcAg продолжаются, в результате, изменяется серологическая картина гепатита. Поэтому чаще мутантные штаммы возбудителя выявляют в случаях HBeAg-негативного ХГВ, а лечение таких пациентов имеет свои особенности.

В патогенезе трансформации острого гепатита в хронический к факторам, способствующим этому, относятся снижение продукции b-ИФН, ограничивающего распространение вируса из инфицированных клеток и защищающего интактные гепатоциты, наличие репликации ВГB в периферических мононуклеарах, циркуляция иммунных комплексов, прямое угнетающее влияние возбудителя на функцию некоторых систем, что предрасполагает к поражению других органов с развитием внепеченочных проявлений.

Схема 1. Фазы течения гепатита В

В целом ХГВ имеет много общих патоморфологических особенностей, характерных для других хронических вирусных гепатитов, проявляясь сочетанием дистрофических процессов в гепатоцитах и воспалительно-пролиферативных изменений в соединительной ткани печени.

Инфекционный процесс при ХГВ протекает в легкой желтушной, безжелтушной и бессимптомной формах. При высокой репликативной активности он приобретает прогредиентное течение с длительным персистированием и репликацией вируса, что, в свою очередь, еще больше угнетает иммунную систему, предопределяя хронизацию, а также прогрессирование хронического гепатита.

Под воздействием ВГB в печени развиваются следующие процессы:

1) гибель (некроз) гепатоцитов и воспалительные реакции в органе;

2) активируются тромбоцитарные факторы, нарушаются процессы микроциркуляции, развиваются микротромбозы;

3) активируются соединительнотканные процессы и формируется фиброзирование печени.

Активация тромбоцитарных факторов, соединительной ткани и фиброзирование способствуют воздействию на интактные гепатоциты с их последующим повреждением и развитием некрозов.

В печени повышается проницаемость мембран гепатоцитов, происходят их деструкция, увеличение размеров, т. е. структурные и функциональные нарушения, приводящие к активации мезенхимальной ткани, снижению синтетических процессов в печени, нарушению процессов депонирования, дезактивации гепатоцитами токсичных метаболитов и недоокисленных продуктов распада.

Все перечисленные факторы приводят к формированию клинических и патофизиологических синдромов – гепатодепрессивного, мезенхимально-воспалительного, цитолитического, холестатического и желтушного.

Вирус в организме может существовать в свободной (эписомальной) и в интегрированной (хромосомальной) формах. Эти формы соответствуют фазам репликации и сероконверсии – в первую фазу в сыворотке крови выявляются антигены (HBsAg, HBeAg), во вторую вырабатываются антитела, особенно к HBeAg.

К внепеченочным проявлениям при ХГВ относятся сывороточная болезнь, нодозный периартериит, гломерулонефрит, эссенциальная криоглобулинемия, болезнь Джанотти (папулезный акродерматит), апластическая анемия.

При определении характера течения хронического гепатита учитывают стадию хронизации процесса, о которой судят по степени фиброза в морфологических пунктатах печени, используя индекс гистиоцитарной активности по Кноделлю.

При микроскопическом исследовании пунктатов печени при ХГВ обнаруживаются гидропическая («баллонная»), а также зернистая и вакуольная дистрофия; изменения ядер гепатоцитов от вакуолизации до состояния некробиоза с кариолизом и кариопикнозом; регенераторные процессы (крупные гепатоциты с большими ядрами, многоядерные гепатоциты); внутридольковая лимфоидная инфильтрация. Ярко выражены изменения в портальных трактах и перипортальной зоне, проявляющиеся лимфомакрофагальной инфильтрацией, которая в зависимости от активности патологического процесса находится либо в пределах портальных трактов (минимальная активность), либо разрушает внутреннюю пограничную пластинку и распространяется внутрь долек, образуя ступенчатые некрозы. Портальные тракты заметно расширены и склерозированы.

Клиническая картина. В большинстве типичных случаев клинические проявления хронического гепатита слабо выражены, малоспецифичны и вследствие этого нередко остаются незамеченными клиницистами. Поэтому часто имеет место прогрессирование гепатита, вплоть до цирроза.

Характерными и наиболее частыми симптомами хронического вирусного гепатита оказываются недомогание и повышенная утомляемость, которые носят интермиттирующий характер и, как правило, усиливаются к концу дня. Отмечается увеличение печени. Реже встречаются такие симптомы, как тошнота, боли в животе, мышцах или суставах. Другие типичные симптомы заболевания печени, такие как желтуха, потемнение мочи, зуд, плохой аппетит, уменьшение массы тела, телеангиэктазии и спленомегалия встречаются значительно реже, за исключением тяжелого варианта течения хронического вирусного гепатита или цирроза печени.

В зависимости от репликативной способности вируса хронический гепатит подразделяют на интегративный и репликативный. Хронический интегративный гепатит В обычно имеет доброкачественное течение, протекает бессимптомно при нормальных биохимических показателях крови и диагностируется на основании наличия специфических вирусных маркеров, соответствующих данной фазе, и морфологических изменений. Почти у четверти больных отмечаются гистологические признаки гепатита с минимальной активностью патологического процесса в печени с сохранением целости внутренней пограничной пластинки и слабо выраженного перипортального фиброза.

При хроническом репликативном гепатите В у подавляющего числа больных заболевание протекает без желтухи. Субъективные и объективные проявления болезни выражены незначительно и могут долго не привлекать к себе внимания. Со временем появляются жалобы на повышенную утомляемость, ухудшение общего самочувствия, слабость, головную боль, снижение работоспособности, усталость уже в утренние часы. Затем появляется потливость, нарушается сон, утрачивается ощущение свежести после ночного сна, возможна эмоциональная неустойчивость. Иногда появляются диспепсические расстройства в виде ухудшения аппетита, непереносимости жирной пищи, горечи во рту, поташнивания, тяжести в надчревной области. Возможны повторяющиеся тупые боли в верхней части живота, в области правого подреберья.

Для клинической картины хронического гепатита характерны несколько симптомов и синдромов.

Гепатомегалия – частый и постоянный признак при диффузных хронических заболеваниях печени. При хроническом гепатите она обусловлена лимфо-макрофагальной инфильтрацией, в меньшей степени дистрофией гепатоцитов. Осмотр позволяет определить смещающуюся при дыхании «опухоль» в правом подреберье или в надчревной области.

При перкуссии определяется левая граница печеночной тупости (в норме она не выходит за левую окологрудинную линию), увеличение ординат печени по Курлову (9 ´ 8 ´ 7 см в норме). Пальпаторно – печень умеренно плотная, болезненная, край ее заострен. Однако следует отметить, что болезненность печени, определяемая пальпаторно, обусловлена растяжением ее капсулы (на фоне недостаточности кровообращения) либо повышением давления в желчных ходах (при присоединении холангита).

Гепаталгия – в периоды активности процесса при хроническом гепатите почти все больные ощущают болезненность или неприятное ощущение тяжести в области печени, которые появляются или усиливаются после физической нагрузки.

Мезенхимально-воспалительный синдром – клиническими его признаками являются лихорадка (вследствие нарушения инактивации пирогенов в печени и интоксикации), артралгии и миалгии, лимфаденопатия, гепатомегалия и спленомегалия, васкулиты (кожи, легких, почек). Лихорадка не выражена, не сопровождается ознобом, температура тела не превышает 38 С°.

Гепатодепрессивный синдром представлен широким диапазоном симптомов – от астеновегетативных и психоэмоциональных расстройств и лабильности до печеночной энцефалопатии. Для гепатодепрессивного синдрома характерны изменения ЦНС – депрессия, преходящие нервно-психические нарушения, беспокойство, повышенная возбудимость, дизартрия, сонливость, периодически сменяющаяся бессонницей (сонливость днем и бессонница ночью), «хлопающий» тремор, а также уменьшение массы тела, геморрагические проявления – кровоточивость десен, кожи, носовые кровотечения (геморрагический диатез), печеночный запах изо рта, желтуха. Печеночная энцефалопатия и кома обусловлены массивными некрозами гепатоцитов, метаболическими нарушениями в головном мозге, вызывающими нейропсихические изменения, обратимые в начальных стадиях и необратимые в конечных. Патогенез печеночной энцефалопатии обусловлен резким снижением обезвреживающей функции печени и воздействием недоокисленных токсичных продуктов метаболизма азотистых соединений на головной мозг.

Холестатический синдром. В зависимости от уровня поражения выделяют внутри– и внепеченочный холестаз. При некоторых диффузных хронических заболеваниях печени наблюдается внутрипеченочный холестаз, обусловленный поражением гепатоцитов (инфекция, токсические воздействия, аллергия, нарушения обмена веществ) и внутрипеченочных желчных ходов (механическое препятствие оттоку желчи и нарушение ее формирования), на фоне которых нарушаются захват, конъюгация и выведение билирубина.

Клиническими проявлениями холестаза являются кожный зуд, расчесы, желтуха, оссалгии, ксантоматоз, ксантелазмы, гепатомегалия, расстройства зрения в темноте. Пальцы приобретают вид «барабанных палочек», ногти – «часовых стекол» (при длительном холестазе).

Желтуха при хроническом гепатите – паренхиматозная, она развивается редко, в основном в активной фазе хронического гепатита. Повреждение гепатоцитов ведет к нарушению пигментоулавливающей функции, способности связывать (конъюгировать) билирубин с глюкуроновой кислотой. Истинная желтуха характеризуется прямой (связанной, конъюгированной) гипербилирубинемией (более 50 % от общего билирубина). Клиническими проявлениями паренхиматозной желтухи являются иктеричность склер, слизистых оболочек и кожи, потемнение мочи, обесцвечивание кала.

Астеновегетативный синдром – характерное проявление хронического гепатита, он обусловлен печеночно-клеточной недостаточностью, снижением дезинтоксикационной функции печени. Больным свойственны снижение работоспособности, высокая утомляемость, вялость, общая слабость, особенно в первую половину суток.

Диспепсический синдром, так же как и астеновегетативный, при хроническом гепатите связан с печеночно-клеточной недостаточностью и транзиторной портальной гипертензией. Но, кроме того, у всех больных с диффузными заболеваниями печени имеют место дуоденальная дисмоторика, дуоденостаз, изменение в биохимическом составе желчи со снижением концентрации желчных кислот. Клинически диспепсический синдром проявляется плохим аппетитом, тошнотой и рвотой, отрыжкой, непереносимостью жирной пищи и алкоголя, тяжестью в надчревной области, упорным вздутием живота, ощущением распирания в животе, запорами, дегтеобразным стулом.

Кожные проявления хронического гепатита разнообразны.

Весьма характерны:

1) пальмарная эритема, особенно в области тенара и гипотенара;

2) ксантомы на кистях, локтях, коленях, стопах, ягодицах;

3) ксантелазмы на веках, обусловленные гиперлипидемией или длительным холестазом;

4) малиновый «кардинальский» язык с гладкой лакированной поверхностью, обусловленный дефицитом витаминов и микроэлементов.

При длительном холестазе возможны изменения цвета кожи – гиперпигментация с дымчато-серой окраской естественных складок (ладоней, подмышечных впадин и т. д.), все эти изменения характерны для гемохроматоза. Иногда появляется бледность, сопровождающая анемию при аутоиммунном гепатите. Уже на стадии хронического гепатита возможно появление на коже «печеночных стигм» – телеангиэктазий (звездчатые ангиомы, сосудистые звездочки), состоящих из пульсирующей центральной части и разветвлений сосудов, напоминающих ножки паука и расположенных преимущественно на коже верхней части тела, обусловленных гиперэстрогенемией, изменением чувствительности сосудистых рецепторов и, возможно, артериовенозным шунтированием. При хроническом гепатите сосудистые проявления (внепеченочные знаки) встречаются у 70 % больных. Размер сосудистых «звездочек» колеблется от 1 до 10 мм в диаметре. Число и величина их тем больше, чем тяжелее поражение печени. Капилляриты, или расширение воспаленных капилляров, чаще выявляются на щеках и в межлопаточной области и реже – на поверхности всей груди.

Эндокринные расстройства развиваются вследствие гиперэстрогенемии. Кроме телеангиэктазий и пальмарной эритемы, для диффузных хронических заболеваний печени характерны выпадение волос в подмышечных впадинах и на лобке, снижение либидо и потенции, нарушения менструального цикла и репродуктивной функции у женщин, их «маскулизация», гинекомастия, атрофия яичек и женский тип оволосения у мужчин («феминизация»), возможны развитие плотных отеков по типу микседематозных, гиперпигментация открытых частей тела, артериальная гипотензия, брадикардия.

Трофические расстройства при хроническом гепатите представлены изменениями ногтей (у больных они становятся белыми).

Неврологические расстройства. У больных нередко развиваются полирадикулоневриты, «атрофия» мышц плечевого пояса, развивается контрактура Дюпюитрена.

Геморрагический диатез обусловлен нарушениями белковосинтетической функции печени, свертывающей системы крови и транзиторной портальной гипертензией. Клиническими проявлениями являются геморрагии – от петехий до экхимозов, носовые и десневые кровотечения.

Спленомегалия возможна при хроническом вирусном гепатите до развития фазы цирроза.

Гепаторенальный синдром при хронических заболеваниях печени вторичен и обусловлен повреждением почек гепатотропными вирусами; возможны также поражения по типу иммунокомплексной болезни и повреждение почек аутоантителами. Клинически проявляется азотемией.

Гепатопанкреатический синдром можно объяснить общностью этиологических факторов и развитием вторичного панкреатита на фоне гипертензии в двенадцатиперстной кишке с развитием дуоденопанкреатического рефлюкса с забрасыванием в протоки поджелудочной железы инфицированного содержимого кишки и нарушением оттока панкреатических ферментов. Проявляется внешнесекреторной недостаточностью поджелудочной железы (стеатореей, креатореей, амилореей), похуданием, снижением толерантности к глюкозе и гипергликемией.

Гепатокардиальный синдром проявляется самыми разнообразными изменениями сердечно-сосудистой системы – изменениями сократительной способности миокарда, повышением давления в правых камерах сердца с развитием правожелудочковой недостаточности, гемодинамическими нарушениями без четких признаков сердечной недостаточности, нарушениями ритма и проводимости вследствие дистрофических изменений миокарда.

К особенностям клинического течения ХГВ относится явление сероконверсии HBeAg: исчезновение HBeAg и появление антител к HBe в крови у ранее HBeAg-позитивных и антиHBe-негативных пациентов, сопровождающееся снижением содержания ДНК ВГB менее 10^5 копий/мл. Поэтому в зависимости от наличия или отсутствия в крови HBeAg различают хронический HBeAg-позитивный и хронический HBeAg-негативный гепатит. В динамике болезни возможна реверсия HBeAg – повторное появление в крови HBeAg у ранее HBeAg-негативных и антиHBe-позитивных пациентов.

Имеют место различия в клинической картине HBeAg-позитивного и HBeAg-негативного ХГВ: у больных с HBeAg-негативным ХГВ выявляется тенденция к более низкому содержанию ДНК ВГВ в сыворотке крови и более высокой вероятности волнообразного течения заболевания, характеризующегося постоянно повышенной или колеблющейся активностью АлАТ в сыворотке крови. HBeAg-негативному хроническому гепатиту свойственны высокое содержание ДНК ВГB в сыворотке крови и более высокая активность воспалительно-некротических процессов в печени. Этот вариант встречается во всех странах, но наиболее широко распространен в Средиземноморском регионе и странах Азии. При этом большинство пациентов с HBeAg-негативным ХГВ инфицированы мутантными штаммами ВГB (мутации в участках core promoter или precore генома). Мутации обычно характерны для генотипа D ВГB, который преобладает в странах Средиземноморского региона.

У больных с HBeAg-пoзитивным вариантом ХГВ, наряду с персистенцией НВsAg и HBcAg, обнаруживают дистрофию и некроз нескольких групп гепатоцитов, умеренную активацию ретикуло-эндотелиальной системы, незначительный фиброз и гистиолимфоцитарную инфильтрацию портальных трактов. Эти изменения характеризуют хронический минимальный гепатит с активной репликацией вируса.

Как и при любом хроническом процессе, при ХГВ периодически наблюдаются обострения и рецидивы, лабораторным маркером которых служит периодическое повышение активности печеночных аминотрансфераз более чем в 10 раз, по сравнению с верхней границей нормы, и более чем в 2 раза, по сравнению с исходным уровнем.

Помимо острого и хронического гепатита В, выделяют так называемое носительство HBsAg: выявление в сыворотке крови пациента HBsAg на протяжении как минимум 6 мес., хотя в отдельных случаях процесс элиминации HBsAg из организма после перенесенной острой инфекции может затягиваться и занимать промежуток времени на несколько месяцев больший.

«Носительство HBsAg», по сути, – это персистирующая ВГB-инфекция без выраженного воспалительно-некротического процесса в печени. Но при этом возможна реактивация гепатита В, т. е. развитие воспалительно-некротического процесса у лиц, находившихся в фазе «носительства НBsAg». Реактивация возможна и у лиц, перенесших в прошлом гепатит В.

Элиминация HBsAg из крови ежегодно регистрируется приблизительно у 0,5 % «носителей HBsAg». Но у 50 % таких пациентов после исчезновения HBsAg в крови могут обнаруживаться низкие концентрации ДНК ВГB, определяемые только методом ПЦР.

Прогноз. ХГВ в фазе интеграции, как правило, имеет доброкачественное течение. Напротив, 30 – 40 % всех случаев ХГВ в фазе репликации заканчиваются циррозом и (или) развитием первичной ГЦК. ВГB-цирроз может стать непосредственным исходом острого гепатита и проявляться спустя 2 – 15 лет после него. Пятилетняя выживаемость при ВГB-циррозе составляет около 55 %, а в случаях бессимптомного малоактивного течения может превышать 70 %. У большинства больных причиной смерти становится профузное кровотечение из варикозно-расширенных вен пищевода и желудка или печеночная кома.

Диагностика. Скринингу на ХГВ подлежат беременные, медицинские работники, пациенты и сотрудники медицинских учреждений, больные «на хроническом гемодиализе», реципиенты препаратов крови, лица, находящиеся в бытовых и сексуальных контактах с инфицированными ВГB, больные наркоманией, лица, длительно находившиеся в заключении, лица с измененными функциональными печеночными тестами, причина которых не установлена, лица, инфицированные ВГC, ВИЧ.

Диагностика ХГВ базируется в том числе на показателях лабораторных исследований:

– скрининг-тестов – ИФА (HBsAg и HBcorAb);

– маркеров репликации ВГB (наличие высоких титров HBsAg, HBсоrAg класса IgM, HBeAg, а также ДНК-полимеразы и ДНК ВГB);

– маркеров сероконверсии (наличие антител к структурам вируса – к HBs, HBcor класса IgG, антител к HBe и исчезновение ДНК ВГB из сыворотки крови);

– маркеров цитолиза (АлАТ);

– характеристик гепатодепрессивного синдрома (снижение в сыворотке крови активности холинэстеразы, содержания альбумина, протромбина, фибриногена) и мезенхимально-воспалительного синдрома (увеличение содержания в сыворотке крови a2– и g-глобулина);

– маркеров изменения осадочных проб печени (увеличение показателей тимоловой и снижение сулемовой проб);

– повышение СОЭ;

– увеличение титров IgA, IgM, IgG, IgD, циркулирующих иммунных комплексов, наличие антител к тканевым и клеточным антигенам (антинуклеарные, гладкомышечные, митохондриальные антитела, LE-клетки, ревматоидный фактор);

– характеристики холестатического синдрома (увеличение в сыворотке крови активности щелочной фосфатазы, g-глутаматтранспептидазы, холестерина и b-липопротеидов, появление билирубина в моче и уменьшение сдержания стеркобилина в кале или его исчезновение), синдрома желтухи (гипербилирубинемия за счет прямой коньюгированной фракции более 50 %, отсутствие стеркобилина в кале, появление уробилина в моче);

– маркеров аутоиммунных поражений печени (антинуклеарные антитела, антитела к гладкой мускулатуре, антимитохондриальные антитела, антитела к печеночно-специфическому липопротеину и к антигенам мембраны печени, аутоантитела к микросомальным антигенам почек, поджелудочной железы).

Инструментальная диагностика. Для подтверждения физикальных данных применяют УЗИ и КТ, которые позволяют определить размеры и структуру печени и селезенки. Все шире в практику входит эластография печени с использованием аппарата Фиброскан. Реже используются допплерография, реография сосудов печени. Но ведущим в диагностике и дифференциальной диагностике хронического гепатита является проведение пункционной биопсии печени с гистологической оценкой (биопсия печени – «золотой стандарт» в оценке стадии ее повреждения) и (или) эластография. Последняя, в отличие от диагностики заболеваний печени с помощью ультразвука, основывается на сканировании паренхимы печени с установлением степени ее плотности. Эластография печени дает возможность оценить степень выраженности фиброза (тканевой перестройки в печени, в ходе которой нормальная печеночная ткань заменяется соединительной тканью). Давая информацию, необходимую для адекватной диагностики, этот метод не занимает много времени (5 – 15 мин), обладает точностью в интервале 88,6 – 99,0 %. При этом процедура не причиняет пациенту никакого дискомфорта.

О полном выздоровлении от ХГВ можно говорить в случае полного прекращения репликации вируса, когда в сыворотке крови определяются антитела к НВs, антитела к НВе и антитела к НВс IgG, а в ткани печени отсутствуют ДНК ВГВ и антигены вируса.

Дифференциальная диагностика. Хронический вирусный гепатит чаще всего приходится дифференцировать от так называемых остаточных явлений острого гепатита; от наследственных пигментных гепатозов; от болезни Вильсона – Коновалова и других наследственно-обусловленных болезней обмена веществ (гликогеноз, тирозиноз, амилоидоз и др.); от фиброхолангиокистоза, или врожденного фиброза; от аутоиммунного гепатита; от гепатит-синдромов; от алкогольного гепатита; от жирового гепатоза (стеатоза печени).

Необходимо дифференцировать ХГВ и «носительство HBsAg», и разрешающийся гепатит, т. е. от перенесенного острого или хронического гепатита в анамнезе.

О «носительстве HBsAg» свидетельствуют наличие в крови HBsAg более чем 6 мес., содержание ДНК ВГВ в сыворотке крови менее 10^5 копий/мл, нормальные показатели активности АлАТ в сыворотке крови, отсутствие гистологической картины гепатита, по данным исследования биоптатов печени.

Основное отличие разрешающего гепатита от ХГВ – отсутствие в крови HBsAg, отсутствие в сыворотке крови ДНК ВГВ и нормальная активность АлАТ.

Лечение. При ХГВ в стадии ремиссии больным не требуется лечения. Но необходимо рекомендовать соблюдение пациентом режима и диеты. Для профилактики обострений можно периодически назначать прием гепатопротекторов, поливитаминов и желчегонных средств. При обострении хронического гепатита больной подлежит госпитализации для адекватного лечения.

Базисная терапия включает в себя диету (№ 5) с индивидуальными модификациями и ограничением поваренной соли, курсовой прием минеральной воды;

средние дозы витаминов С, Р, Е; показаны средства, нормализующие биоценоз кишечника (лакто– и колибактерии, бификол и др.). Оправдано назначение энтеродеза, энтерола, при необходимости – панкреатина, энзистала, фестала и других полиферментных препаратов, показаны гепатопротекторы, настои трав со слабовыраженным желчегонным и преимущественно спазмолитическим свойством.

Холестатический синдром купируют назначением адсорбентов желчных кислот, препаратов ненасыщенных жирных кислот. При выявлении аутоиммунного синдрома показаны иммуннодепрессанты, азатиоприн, делагил, ГКС, а также плазмосорбция.

Показанием к назначению противовирусных препаратов является наличие в сыворотке крови HBeAg и ДНК ВГВ, ДНК-полимеразы и ДНК ВГВ (т. е. активная репликация вируса). При решении вопроса о назначении противовирусной терапии учитывают ожидаемую ее эффективность, предикторами которой являются небольшая длительность инфекционного процесса, молодой возраст, пациенты женского пола, неотягощенный преморбидный фон (алкоголизм, наркомания, иммунодефицитные, аутоиммунные и сопутствующие хронические заболевания), отсутствие микст-гепатита, признаков выраженного холестаза, цирроза печени, а также побочного действия ИФН, значительное повышение активности АлАТ, исходно невысокие показатели ДНК ВГB.

Комбинированная этиотропная терапия при хроническом гепатите В включает в себя ИФН-b (предпочтение отдается пегилированному ИФН-bâ дозе 1,5 мкг/кг массы тела 1 раз в неделю подкожно или внутримышечно) в сочетании с ламивудином (150 – 300 мг/сут ежедневно) или другими синтетическими нуклеозидами (фамцикловир – 750 мг/сут, азидотимидин – 600 мг/сут, зальцитабин – 2,25 мг/сут).

Продолжительность лечения для пациентов с HBeAg-позитивных гепатитом составляет 16 нед., для HBeAg-негативных пациентов – 12 мес. Длительность лечения может быть увеличена у пациентов, у которых не произошла сероконверсия HBeAg. Однако оптимальная длительность лечения больных ХГВ до настоящего времени окончательно не установлена.

Оценку эффективности этиотропной терапии осуществляют на основании следующих критериев – достижение клинической ремиссии, нормализация (снижение) активности АлАТ, исчезновение маркеров активной репликации вируса (HBeAg, ДНК ВГB, появление антител к НВе), снижение концентрации (элиминация) HBsAg и «морфологическое» улучшение. Больных, у которых в процессе лечения не наблюдается клинико-лабораторных изменений, расценивают как не ответивших на терапию. Клинико-лабораторную ремиссию по окончании лечения считают первичной. Она может быть частичной (неполный, транзиторный ответ) – клинико-лабораторное обострение после окончания лечения, и стабильной (полный, постоянный ответ) – сохранение ремиссии через 6 мес. после завершения лечения.

Что касается патогенетической терапии, то ее проводят в соответствии с требованиями, принятыми для острых вирусных гепатитов. При наличии аутоиммунного синдрома назначают такие иммунодепрессанты, как делагил, азатиоприн (имуран), ГКС, курс экстракорпоральной гемокоррекции (плазмосорбция, плазмаферез с плазмообменом по 3 – 5 сеансов через день). При этом на первых этапах лечения предпочтение отдают делагилу (0,25 – 0,5 г/сут), как препарату с меньшим числом побочных эффектов. Необходимо отметить, что при длительном течении заболевания у больных хроническим гепатитом активная репликация вируса может сочетаться с аутоиммунным синдромом. Здесь важно помнить, что назначение иммунодепрессантов потенциально менее опасно, чем применение ИФН при аутоиммунном гепатите, так как он может стимулировать аутоиммунные процессы и явиться причиной обострений.

В связи с этим при одновременном наличии как активной репликации вируса, так и аутоиммунного компонента, и при возникновении сомнений в выраженности каждого проводят пробный курс преднизолона (15 – 30 мг/сут) в сочетании с азатиоприном (50 мг/сут) в течение 3 мес.

Профилактика. Предупреждение хронического вирусного гепатита любой этиологии осуществляется в единстве с профилактикой острого гепатита В.

Вирусный гепатит С

Гепатит С (син.: гепатит вирусный ни А, ни В с парентеральным механизмом передачи возбудителя) – антропонозная вирусная инфекционная болезнь с преимущественным поражением печени. В странах с хорошей противоэпидемической службой и внедренной вакцинопрофилактикой гепатита В на гепатит С приходится более 90 % всех случаев гепатита, развивающихся после переливаний крови. У 65 – 85 % заболевших острым гепатитом С болезнь переходит в хронический процесс, который, обычно много лет спустя, приводит к циррозу и (или) первичному раку печени. Среди лиц, у которых не менее 20 лет выявляются маркеры ВГС, у каждого 5-го имеется цирроз печени, а у каждого 20-го – гепатоцеллюлярный рак.

Природный резервуар вируса не известен, но установлено, что кроме человека гепатитом С болеют только шимпанзе. Предполагается, что ВГС проник в человеческую популяцию около 300 лет назад, но резкий подъем заболеваемости приходится на конец минувшего столетия. Число инфицированных ВГС превышает 200 млн человек, что составляет около 3 % населения земного шара. Большинство из них являются скрытыми носителями ВГC. В разных регионах мира инфицированность населения вирусом, по данным обследования, колеблется от 0,5 – 3 % общей численности населения (США, Западная Европа) до 4 – 20 % (Африка, Азия, Восточная Европа). В западных странах на ВГС приходится примерно 20 % всех случаев острого гепатита и 70 % хронического гепатита. Различие в частоте выявления инфицированности населения ВГC в определенной степени связано с различной доступностью диагностических систем последнего поколения, т. е. носит регистрационный характер.

Об актуальности проблемы свидетельствует тот факт, что, по оценкам экспертов, на середину 1999 г. в мире инфицированных ВГC было в три раза больше, чем число больных СПИДом, а на начало XXI в. число людей, умерших вследствие заболевания гепатитом С, превосходит число умерших от ВИЧ-инфекции.

Актуальность вирусного гепатита С в России резко возросла после начала эпидемии наркомании среди молодежи. На конец столетия в Москве 95 % больных гепатитом С были лица в возрасте до 30 лет, 98 % больных в эпидемиологическом анамнезе отмечали злоупотребление парентеральными наркотическими препаратами. Предположение о существовании вирусного гепатита С как этиологически самостоятельного заболевания впервые было высказано А. Принцем (1974). При обследовании больных, получивших гемотрансфузии в связи с кардиохирургическими вмешательствами, автор выявил, что в течение 6 мес. после гемотрансфузии у 1/4 пациентов развился посттрансфузионный гепатит, причем в 71 % случаев отсутствовали серологические маркеры гепатита В. Серологические исследования и эпидемиологический анамнез позволили исключить у них гепатит А и ЦМВИ. Выявленное заболевание получило название посттрансфузионного вирусного гепатита «ни А, ни В» с парентеральным путем передачи.

ВГC за счет появления мутантов может обусловить многосистемность патологического процесса, картину внепеченочных поражений, в связи с чем гепатит С нельзя рассматривать, как чисто «болезнь печени», ибо это генерализованная инфекция.

Острый гепатит С

Этиология. В 1989 г. М. Houghton и соавт. идентифицировали ВГС, который среди больных вирусным гепатитом «ни А, ни B» с парентеральным механизмом передачи имел наибольший удельный вес. Благодаря многолетним исследованиям этим ученым удалось сконструировать искусственный рекомбинантный антиген вируса и на этой основе разработать первую тест-систему для прямой индикации специфических антител методом ИФА.

Еще в первые годы изучения ВГC-инфекции было установлено, что существует выраженная гетерогенность геномов штаммов ВГC, выделенных в разных странах, от разных людей и даже от одного и того же человека.

ВГC имеет маленький геном, в нем лишь 1 ген, в котором закодирована структура 9 белков, которые, в свою очередь, участвуют в проникновении вируса в клетку, в создании и сборке вирусных частиц и в переключении на себя некоторых функций клетки. Из этих белков вируса 3 участвуют в формировании вирусной частицы (структурные белки), 6 белков выполняют разные ферментативные функции (неструктурные белки). Геном ВГС представлен 1 нитью РНК, которая заключена в капсид, образованный белком (нуклеокапсидный белок), получившем название сердцевинный белок (cor). Именно этот белок играет важную функцию в сборке вируса, регуляции синтеза вирусной РНК. С ним связано нарушение иммунного ответа инфицированного человека.

Капсид с РНК заключен в оболочку из липидов и белков. Оболочечные белки получили название Е1 и Е2, они образуют комплекс, главными функциями которого являются обеспечение связывания вируса с клеткой и проникновения в нее.

РНК вируса, выделенного от разных больных в разных странах, классифицированы на генотипы и несколько десятков субтипов. Генотипы обозначают арабскими цифрами, а субтипы – латинскими буквами. Субтипы имеют разную чувствительность к ИФН, различаются по степени вызываемой ими вирусемии и по географическому распространению.

Поначалу разграничивали 6 разных генотипов ВГC-инфекции. В последующих классификациях разграничивают 11 генотипов и субтипов ВГC. В высокоспециализированных лабораториях удается даже выделить 30 разных субтипов ВГC. В классификации Р. Simmonds выделены 6 генотипов, более 90 субтипов и множественных вариантов вируса (квазивиды). Особенно много субтипов ВГC регистрируется в Африке и Юго-Восточной Азии. Это косвенно подтверждает существование ВГС в этих регионах уже в течение нескольких столетий. Допускают, что в Европе и Северной Америке ВГС появился позже, чему и соответствует существенно меньшее число субтипов. Для клинической практики достаточно выделять 5 субтипов ВГС: 1a, 1b, 2a, 2b, 3a. Установлены существенные географические различия в распространении разных генотипов. Так, в Японии, на Тайване, частично в Китае регистрируются преимущественно генотипы 1b, 2a, 2b. Тип 1b даже называет «японским». В США преобладает 1a – «американский» генотип. В европейских странах преобладает генотип ВГС 1a, в Южной Европе заметно возрастает доля генотипа 1b. В России чаще регистрируется генотип ВГС 1b, далее с убывающей частотой – 3a, 1a, 2a, генотип ВГС 1b (более 70 % от общего числа случаев) считается наиболее опасным и плохо поддающимся лечению ИФН. Генотип 1b сочетается с более высоким уровнем вирусемии и низким ответом на лечение ИФН a. Определение генотипа ВГС у больного имеет практическое и прогностическое значение, так как установлено, что лица, инфицированные определенными генотипами ВГС, в частности 3-м и 4-м, плохо поддаются лечению реафероном.

К особенности ВГС следует отнести редкую среди царства вирусов способность существовать в организме человека в виде набора близкородственных, но не полностью идентичных вирусных частиц — квазивидов. У каждого инфицированного человека в наборе квазивидов имеется главный вариант, который чаще инфицирует клетки, и редкие вирусные варианты. Если иммунная система человека уничтожает главный вариант вируса, то один из редких занимает его место и именно тот, который недоступен для образовавшихся антител. Следовательно, быстрая изменчивость некоторых белков ВГС и его квазивидовая природа играют определяющую роль в развитии ХГС с практически пожизненным сохранением вируса в организме человека, страдающего хронической ВГС-инфекцией. Среди перенесших острую стадию гепатита С лишь 15 % освобождаются от вируса.

Эпидемиология. Единственным источником инфицирования человека ВГС является больной человек или вирусоноситель. Кровь и продукты крови инфицированного человека – наиболее распространенные факторы передачи ВГС. Сыворотка и плазма крови инфицированного человека заразительны начиная с нескольких недель до появления клинических признаков болезни и затем в течение ряда лет. Естественная восприимчивость людей высокая. Именно поэтому больные гемофилией в 3/4 случаев раньше были инфицированы ВГС, антитела к ВГС обнаружены у трети больных из центра гемодиализа, у 8 % больных сифилисом, у 4 % больных сахарным диабетом. Примерно 1/4 часть от общего числа инфицированных ВГС в анамнезе имеют указания на переливания крови. Группой высокого риска инфицирования ВГС являются больные наркоманией, которые вводят наркотики внутривенно, среди них антитела к ВГС обнаруживаются почти в половине случаев. Доля инфицированных вирусом среди потребителей инъекционных наркотиков высока, но колеблется значительно в разных странах и доходит до 50 % в некоторых регионах России.

Считается, что риск инфицирования ВГС составляет при переливании крови 55 %, при введении наркотиков внутривенно – 20 %, при гемодиализе – 12 %, при сексуальных контактах со многими партнерами – около 7 %, у медицинских работников – около 6 %. У больных в центрах гемодиализа ВГС-инфекция обнаруживается с высокой частотой, которая зависит от длительности гемодиализа: при продолжительности гемодиализа менее 1 года антитела к ВГС выявляются у 10 % больных, от 1 до 4 лет – у 14 %, от 5 до 9 лет – у 28 %, более 10 лет – у 48 %.

К группе повышенного риска инфицирования ВГС относятся также лица с соматическими заболеваниями, продолжительно находящиеся на лечении в стационарах.

Показателем широты распространения ВГС служит выявление антител к нему. У доноров России и стран СНГ антитела к ВГС выявлялись в 2 – 5 % случаев, в прибалтийских странах – в 1 – 3 %, в Средней Азии – в 5 – 7 %, в Молдове – до 8 – 12 %. Наиболее часто антитела к ВГС регистрировались у доноров с повышенной активностью АлАТ – почти у каждого пятого.

Благодаря профилактическим мероприятиям последнего десятилетия в России заболеваемость острым гепатитом С снижается. Так, в 2011 г. заболеваемость острым гепатитом С составила 1,8 на 100 тыс. жителей, а в 2000 г. – 22,2 на 100 тыс. жителей. Но в то же время заболеваемость ХГС увеличивается: в 2011 г. этот показатель составил 39,9 на 100 тыс. жителей, а в 2005 г. – 32,0 на 100 тыс. жителей.

Как традиционная, так и нетрадиционная медицина может обусловить инфицирование ВГС. Например, в Японии ВГС-инфекция является гиперэндемичной (выявление антител имеет место у 20 % жителей), основной причиной столь высокой распространенности является использование нестерильных игл в практике народной медицины (включая акупунктуру и подобные методики).

В сыворотке крови больного и вирусоносителя концентрация ВГС, как правило, невысока, значительно меньше показателей при гепатите В, и это определяет более высокую инфицирующую дозу ВГС по сравнению с ВГВ. Поэтому у медицинских работников при случайных уколах использованными иглами инфицирование ВГС наблюдается весьма редко (по сравнению с профессиональным заражением медработников ВГВ): сероконверсия происходит в 0 – 10 % случаев.

У значительной части больных гепатитом С не удается выявить никаких парентеральных факторов риска, и эти случаи рассматривают как контактно-приобретенный гепатит С, при котором заражение осуществляется через случайную травму кожи. Специально проведенные исследования в США выявили в большинстве случаев наличие факторов риска инфицирования ВГС. В России 80 % ВГС-инфицированных – потребители инъекционных наркотиков.

В структуре посттрансфузионных гепатитов вирусный гепатит С составляет 75 – 90 % в развитых странах, около 50 % в России.

Помимо крови, у инфицированных РНК ВГС обнаруживается также в сперме, слюне, грудном молоке кормящих матерей. Но вертикальная передача ВГС наблюдается реже (5 – 10 %), чем при гепатите В (более 80 – 90 %). Степень риска инфицирования плода резко возрастает при наличии у матери сопутствующей ВИЧ-инфекции. Грудное вскармливание не рассматривается как фактор риска инфицирования грудных детей ввиду отсутствия РНК в молоке, по данным ПЦР. Зато интенсивная передача ВГС выявляется среди членов семьи хронического ВГС-носителя, риск инфицирования при внутрисемейных контактах в 9 раз выше, чем среди доноров. В семье ВГС-носителя передача ВГС может происходить сексуальным путем и чрескожно. Возможна передача и другими путями. Так, у 50 – 60 % больных с ХГС выявляется РНК ВГС в слюне. Клинически выраженная инфекция в семейных очагах встречается относительно редко.

Высока передача вируса в гомосексуальной популяции населения. Среди мужчин, имеющих сексуальную связь с другими мужчинами, ВГС обнаруживается у каждого третьего. Антитела к ВГС среди пациентов венерологических клиник выявляются в 2 – 4 раза чаще, чем в целом в популяции.

Одинаковые пути передачи инфекций ВГB, ВГB + ВГD и ВГС могут приводить к одновременной или последовательной инфекции в различных сочетаниях. Тройная инфекция чаще имеет место у потребителей внутривенных наркотиков. но не только у них. Микст-инфекция ВГB + ВГС, как при остром, так и при хроническом течении, не является редкой и среди других популяций, а взаимодействие этих вирусов может играть важную роль в развитии фульминантного гепатита, а также ГЦК.

Таким образом, единственным источником инфицирования человека ВГС является человек. Кровь и продукты крови инфицированного человека – наиболее распространенный источник ВГС. Один из наиболее важных путей передачи вируса ВГС – чрескожные манипуляции. Инокуляция вируса может осуществляться при введении препаратов крови, гемодиализе, татуировке, прокалывании ушей, акупунктуре, использовании общих игл.

Патогенез и патологическая анатомия. Инфицирование ВГС приводит к развитию острого гепатита С, протекающего в желтушной или, чаще, в безжелтушной форме, развивающихся в соотношении не менее чем 1: 6. Примерно 15 – 25 % больных острым гепатитом выздоравливают спонтанно, у остальных 75 – 85 % развивается ХГС. У 25 – 35 % больных ХГС в течение 10 – 40 лет развивается фиброз печени и может наступить смерть от осложнений цирроза печени. В 30 – 40 % случаев у больных хроническим гепатитом и циррозом печени развивается первичная ГЦК.

В патогенезе поражения органов при ВГС-инфекции имеют место прямой цитопатический эффект вируса и вызванные им иммунологические реакции, обусловливающие повреждение печени и иных органов и тканей.

Как и при других инфекциях, вызванных гепатотропными вирусами, центральным звеном патогенеза ВГB-инфекции является поражение гепатоцита (рис. 19, см. цв. вкл.). В отличие от ВГВ, ВГС не содержит ОТ и не интегрирует с геномом гепатоцитов, он локализуется только в цитоплазме гепатоцитов и отсутствует в ядрах.

Размножение возбудителя идет в гепатоцитах, иммунные дефекты человека способствуют формированию ХГС. Возможна медленная мутация вируса в организме с появлением новых штаммов, при этом сформировавшийся иммунитет к одному из штаммов вируса не защищает от заражения другими.

Наряду с поражением паренхимы печени наблюдаются репликации ВГС вне печени, в частности в тканях лимфоидного и нелимфоидного происхождения: в мононуклеарных клетках (лимфоциты, макрофаги) крови, костного мозга, лимфатических узлов, селезенки. Это ведет к нарушению иммунологической функции инфицированных иммунокомпетентных клеток и дает возможность вирусу избегать иммунологического надзора.

Как установлено с помощью ПЦР, размножение вируса в гепатоцитах находится на низком уровне. Поэтому можно полагать, что прямое цитопатическое действие ВГС на клетки хозяина не играет ведущей роли в механизме развития хронического патологического процесса.

Низкий уровень вирусемии, свойственный ВГС-инфекции, способствует недостаточной стимуляции иммунного ответа. Течение инфекционного процесса определяется репликативной активностью ВГС, регулируемой соотношением антигенных вариантов с разной скоростью мутаций. Генетические факторы хозяина могут влиять на презентацию ВГС-белков на поверхности инфицированных гепатоцитов и способствовать низкому иммунному ответу на вирус. Это определяет замедленный и неинтенсивный Т-клеточный ответ, появление антител в поздние сроки и в низких титрах. В сочетании со слабой иммуногенностью ВГС его прямое цитопатическое действие способствует преимущественному развитию хронического поражения печени.

При гепатите С прослеживаются два направления иммунологических реакций. С одной стороны, проявляются усилия иммунной системы по организации защиты против ВГС, с другой – возникают иммунопатологические реакции, способствующие воспалительному процессу в печени. Как и при гепатите В, значительную роль играет иммунный цитолиз, индуцируемый Т-клеточной цитотоксичностью, направленной против ВГС и инфицированных им гепатоцитов. При этом иммунологически опосредованное повреждение печени при гепатите С выражено больше, чем при гепатите В. Повреждение гепатоцитов обусловлено, вероятнее всего, не только цитотоксическим действием лимфоцитов на вируспродуцирующие гепатоциты, но дополнительно весьма вероятно развитие перекрестной аутоиммунной реакции вследствие большого сходства ВГС-протеинов и белков гепатоцитов.

Специфический гуморальный иммунный ответ при гепатите С возникает на эпитопы вируса. Неспецифический гуморальный иммунный ответ проявляется нарастанием содержания сывороточных иммуноглобулинов, появлением антиядерных антител и антител к гладкомышечным клеткам, ревматоидного фактора, антител к микросомам печени и почек.

При некоторых вирусных заболеваниях наличие в крови больного антител против возбудителя не ведет к элиминации вируса и, следовательно, к выздоровлению. К числу таких заболеваний относится вирусный гепатит С, при котором, несмотря на появление антител к вирусу в сроки от 4 от 26 нед. после инфицирования, процесс в большинстве случаев переходит в хроническую фазу. Более того, при сохраняющейся циркуляции антител к ВГС, инфекционный процесс в 1/3 случаев активно продолжается и приводит к развитию цирроза печени и первичной ГЦК. Следовательно, у больных с хронической инфекцией, когда содержание антител в крови в среднем даже выше, чем при остром гепатите, гуморальное звено иммунитета не играет протективной роли. Очевидно, именно поэтому клиническая симптоматика ВГС и выраженность биохимических изменений не зависят от наличия или отсутствия антител к ВГС в любой фазе заболевания.

К характерным особенностям ВГC относится наличие в его геноме участков, где очень часто происходят мутации, т. е. замена компонентов гена, а это ведет к изменению белков вируса, особенно оболочечных. Именно с его способностью реплицироваться с высоким уровнем мутаций, в результате чего возникают несколько иммунологически различающихся вариантов или квази-видов, связана устойчивость ВГС – благодаря мутациям вирус избегает иммунного надзора. В белках Е1 и Е2 меняются поверхностные участки, а именно по ним иммунная система организма человека распознаёт вирус, с этими участками идет образование комплекса антиген – антитело. В результате мутантный вирус ускользает из-под иммунного надзора, годами сохраняясь в организме. Устойчивость вируса не связана с его интеграцией в геном хозяина, поскольку в жизненном цикле вируса отсутствует стадия ДНК-взаимодействий. Репликация ВГС, определяемая по наличию взаимодействия «минус» – цепей, установлена в печени.

Клиническое течение ХГС определяется не только уровнем вирусемии, генотипом вируса, но и такими дополнительными факторами, повреждающими печень, как двойная, тройная вирусная инфекция (ВГB, ВГD, вирусы герпесгруппы), злоупотребление алкоголем, побочные эффекты лекарственной терапии, вызывающие повреждение печени.

Для патогистологической картины острого гепатита С характерны те же проявления, что и при острых вирусных гепатитах иной этиологии. Морфологические изменения зависят от стадии болезни. При циклической (желтушной) форме в первые 2 нед. при лапароскопическом исследовании печень выглядит увеличенной, красной, капсула ее напряжена. Микроскопическая картина определяется альтеративно-экссудативными и пролиферативными процессами. В первую очередь развивается мезенхимальная реакция в виде пролиферации звездчатых ретикулоэндотелиоцитов с последующим превращением их в макрофаги. В строме местами формируются небольшие лимфогистиоцитарные инфильтраты, главным образом в виде перифлебитов печеночных вен. В последующем наблюдаются явления преимущественно баллонной дистрофии гепатоцитов, в которых одновременно появляются крупные внутриядерные включения. Постепенно дистрофические изменения гепатоцитов усиливаются, местами развивается их некроз. При прогрессировании болезни изменения в печени нарастают, захватывая практически всю печень, развивается дискомплексация печеночных балок, гепатоциты разъединяются и располагаются поодиночке или небольшими группами. Весьма характерен коагуляционный некроз гепатоцитов, он захватывает всю цитоплазму (тельца Каунсилмена) или ее часть – парциальный некроз цитоплазмы. В перипортальных прослойках образуются инфильтраты из лимфоцитов с примесью гистиоцитов, единичных плазмоцитов и зернистых лейкоцитов. В гепатоцитах и макрофагах накапливается липофусцин. Часто выявляются стазы желчи с образованием желчных тромбов. Дистрофический процесс распространен по всей печени, некротический в большинстве случаев – в виде очагов, но у части больных приобретает субмассивный или массивный характер с развитием печеночной комы.

У большинства больных на 2 – 3-й неделе болезни можно выявить признаки регенерации: появляются гепатоциты с разными по величине ядрами, часто гиперхромными, иногда в них видны митозы, некоторые гепатоциты – двуядерные.

На 4 – 5-й неделе заболевания, клинически совпадающей со стадией выздоровления, размеры печени нормализуются, ее гиперемия уменьшается; капсула несколько утолщена, тусклая, возможны спайки между капсулой и брюшиной. Гистологически выявляется восстановление балочного строения долек, уменьшается степень некротических и дистрофических изменений, выявляется много двуядерных клеток во всех отделах долек. Инфильтрат в портальных трактах и внутри долек становится очаговым. Участки некротизированных гепатоцитов замещаются ретикулярной стромой и разрастающимися коллагеновыми волокнами.

Исходом острого гепатита С, как латентной, так и клинически манифестной формы, может быть выздоровление с нормализацией активности АлАТ и элиминацией вируса.

Но нередко гиперферментемия сохраняется и после исчезновения вируса из крови (по данным определения содержания РНК ВГС в ПЦР) и наоборот, нормальный уровень активности АлАТ не всегда свидетельствует о прекращении вирусемии. Поэтому только по показателям активности АлАТ без контроля на РНК ВГС нельзя судить об окончании инфекционного процесса. Точно так же динамика антител к ВГС малоинформативна для оценки исхода болезни.

При ХГС имеется ряд отличительных гистологических признаков, таких как сочетание жировой и гидропической дистрофии гепатоцитов с преобладанием первой, гетерогенность гепатоцитов, тельца Каунсилмена, преимущественно ступенчатые некрозы гепатоцитов, лимфоидные фолликулы, портальные и интралобулярные, поражение желчных протоков в виде их деструкции, пролиферации и склероза дуктул.

Выраженность морфологических изменений в печени зависит от генотипа и количества вирусов, особенностей иммунного ответа хозяина. Но чаще ХГС характеризуют отличительные признаки:

1) «мягкий» хронический гепатит;

2) лимфоидные фолликулы;

3) лобулярные некрозы и лимфоидные инфильтраты, жировая дистрофия, ацидофильные тельца;

4) антиген ВГС в ткани печени.

В настоящее время хронический гепатит подразделяют на «мягкий», «умеренный» и «тяжелый». Одновременно оценивают степень активности, отражающей тяжесть процесса, и стадии, характеризующей прогрессирование заболевания. Тяжесть хронического гепатита оценивают по индексу гистологической активности Кноделля, имеющему четыре компонента, каждый из которых оценивается по балльной системе.

При морфологическом исследовании печени у больных ХГС выявляются ацидофильная (100 %) или жировая (85 %) дегенерация гепатоцитов, многоядерные гигантские гепатоциты (25 %), наличие в портальных трактах лимфоидных инфильтратов или фолликулов (в половине случаев), повреждение желчных ходов (у 1/3 больных), в половине случаев обнаруживаются атипичные гепатоциты (дисплазия гепатоцитов). Такие морфологические признаки, как сочетание жировой и гидропической дистрофии, ацидофильные тельца (Каунсилмена), очаги некроза гепатоцитов, лимфоидные фолликулы в портальных трактах и интралобулярно, активация синусоидальных клеток, «цепочки» лимфоцитов в синусоидах, поражение желчных протоков, пролиферация дуктул расцениваются как неспецифические маркеры ХГС. Активность ХГС характеризуется значительным объемом некротических изменений гепатоцитов, адекватной этому воспалительной инфильтрацией портальных трактов с прорывом пограничных пластинок. Определяются ступенчатый некроз (80 %), лобулярный некроз и воспаление (2/3 случаев), агрегация лимфоидных клеток в лимфатические узлы (в половине случаев). В дальнейшем некротизированные гепатоциты замещаются соединительной тканью с исходом в перипортальный склероз. На месте мостовидных некрозов появляются соединительнотканные септы между соседними дольками или центральными венами.

Клиническая картина. По клиническим проявлениям манифестная форма острого гепатита С не отличается от острой формы других этиологических вариантов вирусного гепатита. Продромальный период характеризуется симптомами со стороны ЖКТ (тошнота, рвота, боли в животе), затем нарастает желтуха. Безжелтушный вариант течения, который встречается в два раза чаще, чем желтушный, в большинстве случаев остается нераспознанным при отсутствии каких-либо жалоб или протекает под маской других болезней органов пищеварения, от которых его отличает очень характерный симптом – мучительный кожный зуд на ногах и туловище, не сопровождающийся высыпаниями на коже.

Инкубационный период длится 6 – 8 нед. (колебания от 2 нед. до 6 мес. и больше). Уже в этот период можно выявить первый пик повышения активности печеночных ферментов (АлАТ, АсАТ), превышающий норму в 5 – 30 раз. Через 15 – 20 нед. от момента заражения наступает сероконверсия, сначала обнаруживаются антитела IgM к ВГС, через 3 – 4 нед. антитела IgG к ВГС. РНК вируса с помощью ПЦР определяется через 1 – 3 нед. после инфицирования.

Острую стадию ВГС-инфекции позволяют диагностировать наличие «точки отсчета» по данным эпидемиологического анализа; синдром острого гепатита при отсутствии указаний на подобные заболевания в прошлом; повышение активности печеночных ферментов; обнаружение антител IgM к ВГС и нарастание их титров при динамическом наблюдении; выявление антител IgG к ВГС-core с нарастанием титров в динамике; определение РНК ВГС.

Случаи фульминантного гепатита при острой ВГС-инфекции встречаются редко, возникают чаще при суперинфекции ВГB.

Чаще манифестых форм при острой ВГС-инфекции заболевание протекает в латентной форме при полном или почти полном отсутствии клинических проявлений. Эта фаза длится в среднем 15 – 20 лет в виде хронического персистирующего процесса. Ее важное значение состоит в том, что она является предстадией фазы активации инфекционного процесса с последующим развитием клинически манифестного хронического гепатита. Этим гепатит С отличается от гепатита В, при котором хроническое носительство HBsAg крайне редко является предстадией клинически манифестного ХГВ.

Латентную фазу острого гепатита С верифицируют по наличию в анамнезе указаний на острую стадию, по отсутствию клинических проявлений и антител IgM к ВГС и РНК ВГС, но при наличии антител IgG к ВГС как к С-протеину, так и к неструктурным белкам (NS3, NS4, NS5) в высоких титрах с учетом незначительного повышения и активности печеночных ферментов во время обострения болезни.

Хронический гепатит С

В мире свыше 170 млн человек страдают ХГС. Хотя обычно хронический гепатит развивается через 10 – 15 лет после трансфузии (от 1 года до 45 лет), а цирроз – через 20 – 25 лет (от 10 до 50 лет), у части больных с прогрессирующим течением заболевания цирроз может сформироваться менее чем за 2 года. Среди больных с циррозом печени антитела к ВГС обнаруживают в 1/2—2/3 случаев без наличия HBsAg и в 5 – 10 % случаев при микст-гепатите с ХГВ.

ХГС характеризуется медленным прогрессирующим течением с длительным малосимптомным периодом, особенно свойственным ВГС. Если при ВГВ различают две фазы инфекционного процесса (острую и хроническую), то при ВГС – три: острая, хроническая латентная и хроническая в стадии реактивации. Кроме того, с момента манифестации болезни выделяют четыре периода естественного течения ХГС:

1) первый, 10-летний, период с минимальными темпами прогрессирования;

2) второй период, длящийся в среднем 15 лет, имеется медленное, но постоянное прогрессирование;

3) третий, 10-летний, период с ростом прогрессирования;

4) четвертый, 5-летний, период характеризуется высокой активностью патологического процесса, приводя к терминальной стадии болезни.

Если латентная фаза соответствует многолетнему персистирующему течению вирусной инфекции с низким уровнем репликативной активности вируса, то реактивация инфекционного процесса соответствует началу клинически манифестной хронической стадии гепатита С, финалом которого являются цирроз печени (в 25 – 50 % случаев) и ГЦК. Фаза реактивации ХГС характеризуется повышением репликативной активности ВГС и клинически проявляется в последовательном развитии ХГС, цирроза печени и ГЦК.

Как и при гепатите В, к клиническим проявлениям хронического вирусного гепатита относят астеновегетативный синдром, для которого характерны слабость, высокая утомляемость, потеря трудоспособности, головная боль, нарушение сна, повышенная потливость, эмоциональная неустойчивость; диспепсический синдром (ухудшение аппетита, ощущение горечи во рту, поташнивание, чувство тяжести и боли в надчревной области и правом подреберье). В поздние стадии болезни появляется кожный зуд. У части больных имеются внепеченочные признаки хронического вирусного гепатита: артралгии и артриты, поражение скелетных мышц, миокардит, перикардит, поражение легких, панкреатит, гастрит, синдром и болезнь Шегрена, кожные васкулиты, эссенциальная смешанная криоглобулинемия, поражение почек, щитовидной железы, нервной системы, синдром Рейно и др.

Диагностика ХГС базируется на тех же принципах, что и диагностика ХГВ: на комплексе эпидемиологических, клинических данных и результатов лабораторного обследования больных. Вирусное поражение печени обусловливает нарушение ее функционирования, поэтому диагностика производится путем оценки ее функции с помощью лабораторных и инструментальных методов. Биохимический анализ крови, отражающий функциональное состояние печени, включает в себя исследования активности ферментов сыворотки крови (АлАТ, АсАТ), содержания в крови билирубина, показателей осадочных проб (сулемовой).

Диагностическими лабораторными критериями фазы реактивации, длящейся обычно 5 – 10 лет, являются значительное повышение активности аминотрансфераз, появление антител к ВГС класса IgM и постепенное их нарастание, присутствие антител к ВГС класса IgG к структурным белкам, присутствие РНК ВГС в крови. Больных с положительным тестом на РНК ВГС расценивают как находящихся в активной фазе болезни с высоким риском неблагоприятного исхода. Однако следует отметить, что при циркуляции вируса в низких, подпороговых концентрациях РНК ВГС может периодически не определяться. Поэтому суждение об отсутствии вирусемии на основании единичного отрицательного результата ПЦР не является окончательным.

Так как острый гепатит С по клинико-лабораторным показателям во многом не отличается от хронического, единственным лабораторным тестом, позволяющим их дифференцировать, является отсутствие в острой стадии болезни антител к ВГС ns4 (специфические антитела к неструктурному белку вируса – ns4, появляющиеся в более поздних стадиях болезни).

Учитывая тот факт, что при гепатите С, в отличие от гепатита В, активность АлАТ и титр РНК ВГС недостаточно информативны для оценки активности патологического процесса, важное значение в диагностике приобретает морфологическая оценка по данным биопсии или фибросканирование печени, которое по простоте проведения идентично обычному УЗИ, а по информативности по некоторым аспектам приближается к биопсии. Метод фибросканирования основан на измерении скорости прохождения электромагнитного импульса через печень; процедура безболезненна, позволяет получить достаточно информативные сведения о течении патологических процессов.

Биопсия печени позволяет оценить морфологические изменения в ней; чаще всего это гидропическая дистрофия гепатоцитов, жировая дистрофия гепатоцитов (преобладание), гетерогенность гепатоцитов, ацидофильные тельца (Каунсилмена), преимущественно ступенчатые некрозы гепатоцитов, выраженная лимфогистиоцитарная реакция в печени, лимфоидные фолликулы (портальных трактов и интралобулярные), иногда с реактивными центрами в печеночных дольках, активированная соединительная ткань с цепочками лимфоцитов и макрофагов вдоль синусоидов, поражение желчных протоков, пролиферация и склероз дуктул.

Лечение. Большинство больных ХГС нуждаются в противовирусной терапии, но возможность назначения противовирусных препаратов ограничивается различными противопоказаниями, серьезными побочными эффектами и, что немаловажно, высокой стоимостью.

До последних лет стандартом («золотой стандарт») противовирусной терапии ХГС была комбинация препаратов пегилированного ИФН (пэгинтерферон a-2b) и рибавирина, которую назначают на 24 нед. при генотипах вируса 2 и 3 и на 48 нед. при генотипе 1. Подобная терапия обеспечивала достижение стойкого вирусологического ответа (авирусемию в течение 6 мес. после прекращения противовирусной терапии) у половины больных, инфицированных ВГС генотипа 1, и у 75 – 88 % больных, инфицированных вирусом генотипа 2 или 3. При этом возобновление репликации вируса в более поздние сроки отмечается редко и чаще связано с повторным заражением ВГС. Эффективность лечения больных с любым генотипом ВГС ниже при наличии цирроза печени, ожирения, инсулинорезистентности, ВИЧ-инфекции.

C 2011 г. у больных ХГС, вызванным генотипом 1, стали переходить на тритерапию («золотой стандарт» у больных этой группы) – к комбинации пегилированный ИФН + рибавирин добавили один из ингибиторов протеазы: телапревир или боцепревир, что позволило значительно увеличить частоту стойкого вирусологического ответа у больных, инфицированных ВГС генотипа 1, как получавших, так и не получавших ранее терапию пегилированным ИФН и рибавирином. В 2013 г. для лечения больных ХГС для комбинированного использования внедрен софосбувир, рекомендованный к применению в комбинации с рибавирином для лечения пациентов с генотипами ВГС 2 и 3 , а также схемы софосбувир + рибавирин + ПЭГ-интерферон для терапии пациентов, ранее не получавших лечения, с генотипами ВГС 1, 4, 5 и 6. Согласно оценкам зарубежных авторов, стандартное лечение пациентов с генотипом ВГС 2 успешно в 78 % случаев, пациентов с генотипом ВГС 3 – в 63 % случаев, в то время как у больных, лечение которых проводили с включением софосбувира при 12-недельном курсе, эффективность достигала 97 и 56 % соответственно. При 16-недельном курсе стойкий вирусологический эффект достигал 94 % у лиц с генотипом ВГС 2 и 62 % у лиц с генотипом вируса 3. Затем был внедрен противовирусный препарат даклатасвир (торговое наименование даклинза), предназначенный для применения в составе комплексной терапии взрослых пациентов с ВГС генотипов 1, 2, 3 и 4. Как показали клинические исследования, даклатасвир в комплексе с софосбувиром обладает 100 % эффективностью, в том числе у пациентов, которые не ответили на лечение ингибиторами протеазы ВГС.

Среди факторов, положительно влияющих на эффективность противовирусной терапии ХГС, наиболее важны молодой возраст (40 лет), малая масса тела (75 кг), отсутствие выраженного фиброза печени, стеатоза и резистентности к инсулину. Среди факторов наибольшее значение имеют генотип (не 1) и низкая вирусемия. Определяющими, обязательно учитываемыми при назначении лечения, являются генотип вируса и масса тела. Помимо этого, в оценке эффективности противовирусной терапии учитывают показатель быстрого вирусологического ответа – достижение авирусемии после 4 нед. лечения двумя противовирусными препаратами.

Переход на тритерапию потребовал учитывать, помимо генотипа ВГC и массы тела, дополнительные факторы: степень фиброза печени и данных о предшествующих курсах противовирусной терапии, а также переход на продленный быстрый вирусологический ответ (вместо 4 нед. лечения при двутерапии его оценивают в течение 8 – 16 нед.). Причина в том, что ингибиторы протеазы увеличивают частоту мутаций вируса, а мутации определяют устойчивость ВГС почти ко всем ингибиторам протеаз, что обеспечивает вирусу устойчивость к этим препаратам с возможностью вирусологического прорыва.

Тритерапия ХГС позволила разрабатывать варианты сокращенных схем лечения.

Более чем у половины больных, ранее не получавших противовирусную терапию, стало возможным сокращение длительности лечения до 24 – 28 нед.

В вопросах противовирусной терапии ХГС важное место занимают показания к ее отмене. Принято считать, что при проведении противовирусной тритерапии все препараты следует отменить, если после 12-й недели лечения вирусемия (РНК ВГС) превышает 100 МЕ/мл. Противовирусную терапию с телапревиром следует прекратить, если после 4-й или 12-й недели лечения вирусемия превышает 1000 МЕ/мл. Противовирусную терапию с использованием любого ингибитора протеазы необходимо также прекратить, если не удается достичь авирусемии через 24 нед.

Для повышения эффективности лечения больных ХГС в настоящее время разрабатываются новые противовирусные препараты прямого действия.

Прогноз. У больных ХГС риск развития депрессии в 2 раза выше, чем в популяции в целом, ГЦК – в 25 раз, необходимости трансплантации печени – в 60 раз, цирроза печени – в 80 раз. Так, в течение 5 лет у 17 % развивается первичная ГЦК.

Профилактика ХГС. При организации профилактики гепатита С необходимо учитывать, что, согласно данным исследований, которые проводились на шимпанзе, ВГС может сохранять свои свойства при комнатной температуре на поверхности окружающей среды до 4 дней. При отрицательных температурах вирус сохраняет опасность годами.

Основную опасность несет кровь больного: инфицирующая доза относительно невелика, зависит от концентрации вирусной РНК и составляет в среднем 10– 2– 10– 4 мл вируссодержащей крови. Следовательно, в 1 мл крови содержится 100 – 10 000 инфицирующих доз. Поэтому при повреждении кожи предметами, на которых могут содержаться частицы крови больного, в течение нескольких секунд необходимо выдавить кровь из раны, а затем рану тщательно промыть водой, продезинфицировать ее с помощью достаточного количества мыльного раствора, затем 70 % раствором этилового спирта и смазать 5 % спиртовым раствором йода. При загрязнении рук кровью необходимо обработать их тампоном, смоченным 3 % раствором хлорамина или 70 % этиловым спиртом, вымыть их двукратно теплой проточной водой с мылом. При попадании крови на слизистые оболочки глаз их следует сразу же промыть водой или 1 % раствором борной кислоты; при попадании на слизистую оболочку носа – обработать 1 % раствором протаргола; на слизистую оболочку рта – прополоскать растворами 70 % этилового спирта, 0,05 % калия перманганата или 1 % раствором борной кислоты.

Профилактика направлена также на снижение риска заражения при парентеральных медицинских манипуляциях, на борьбу с наркоманией и на ужесточение контроля за донорской кровью.

Вирусный гепатит D

Гепатит D (син.: d-инфекция) – антропонозная вирусная инфекционная болезнь с парентеральным механизмом передачи возбудителя.

Этиология. ВГD впервые был обнаружен в 1977 M. Rizetto и получил название вируса гепатита d. Это единственный патогенный для человека представитель семейства сателлитов – вироидов.

ВГD представляет собой сферические частицы, внешняя оболочка которых состоит из HBsAg. ВГD – это сферическая частица с ядром, содержащим РНК. ВГD располагается в основном в ядрах гепатоцитов и изредка в цитоплазме.

Существуют, по крайней мере, три различных генотипа ВГD.

Особенностью ВГD являются участие в его жизненном цикле вируса помощника – ВГB. ВГD генетически гетерогенен – выявлены 3 генотипа и несколько субтипов вируса: генотип 1 распространен в Северной Америке, Европе, Южно-Тихоокеанском регионе, на Ближнем Востоке и включает в себя 2 субтипа: 1а (азиатский) и 1b (европейский и североамериканский); генотип 2 характерен для Японии и северной части Тайваня; генотип 3 распространен на территории стран Южной Америки.

ВГD – высокопатогенный дефектный вирусный агент, способный реплицироваться только при наличии ВГВ. Вирионы ВГD сферические, диаметром 28 – 39 нм, без поверхностных выступов. Оболочка приобретается от вируса-помощника (в случае ВГB – это HBsAg). Внутри располагается стабильный рибонуклеопротеиновый комплекс, образующий сферическую сердцевину диаметром 18 нм. Геном состоит из единственной молекулы кольцевой негативной одноцепочечной молекулы РНК размером около 1700 нуклеотидов. В структуре ВГD нет собственной РНК-полимеразы. Предполагают, что ее функции выполняет РНК-полимераза клетки-хозяина.

HDAg – единственный идентифицированный вирусспецифический белок, который имеет выраженную РНК-связывающую активность. Он устойчив к нагреванию, действию кислот и нуклеаз, но разрушается в присутствии щелочей и протеаз.

Эпидемиология. Гепатит D, как и гепатит B, считается строго антропонозной инфекцией, распространяющейся с кровью больных. Исследованиями доказано, что значительная часть заболеваний печени является следствием одновременного инфицирования ВГВ и ВГD.

В России обязательная раздельная регистрация ВГD-инфекции не предусмотрена. Как полагают, среди всех носителей HBsAg в мире 17 млн (примерно 5 %) инфицированы ВГD. Но эти данные весьма ориентировочны, так как не учтено распространение ВГD-инфекции среди больных с клинически выраженными формами гепатита В. К примеру, только в одной Италии к концу минувшего века насчитывали более 2 млн инфицированных ВГD.

В разных регионах мира гепатит D, как и гепатит В, регистрируется с частотой от 0,1 до 30 % от общего числа учтенных носителей HBsAg. В мире к гиперэндемичным по гепатитам D и В относятся Южная Америка, Экваториальная Африка, где в некоторых районах гепатит D приобретает эпидемическое распространение.

За последние годы после внедрения вакцинации против ВГB в развитых странах наблюдается резкое снижение активной ВГD-инфекции, но регистрируется широкое распространение ВГD в среде потребителей инъекционных наркотиков. Сегодня более 5 % носителей ВГB в мире инфицированы также ВГD. При острых гепатитах антитела к ВГD выделяются в различных регионах у 2 – 7 % больных, а при хронических гепатитах – у 10 – 50 % больных.

В странах СНГ среди «здоровых» носителей HBsAg с частотой 10 – 20 % обнаружены антитела к ВГD в Молдове, Казахстане, Средней Азии, Туве, т. е. в районах, гиперэндемичных по гепатиту В. В европейской части России частота выявления антител к ВГD составляет 1,2 – 5,5 %, а среди госпитализированных в гепатологические отделения взрослых d-инфекция выявлена у половины больных ХГВ.

Резервуаром и источником инфекции являются больные острым и хроническим гепатитом D, вирусоносители. Кровь больного особенно заразна перед началом клинических проявлений болезни, после начала манифестации болезни вирусемия резко снижается, хотя заразны и больные хроническим гепатитом. К ВГD восприимчивы все лица, больные вирусным гепатитом В или являющиеся носителями HBsAg.

Механизм передачи возбудителя парентеральный, с теми же особенностями, которые свойственны вирусному гепатиту В, передается вирус также половым путем и вертикально – от матери плоду, хотя перинатальная передача большой роли не играет.

ВГD-инфекция распространяется спорадически и в виде вспышек. Заболевание не является эндемичным.

Патогенез и патологоанатомическая картина. В связи со своеобразием строения вируса ВГD-инфекция протекает всегда вместе с ВГВ-инфекцией, причем, если гепатит В может протекать и как моноинфекция, и как микст(B + D)инфекция, то ВГD-инфекция является или ко-инфекцией, или остро развивающейся D-инфекцией на фоне носительства ВГB. Патогенетической особенностью ВГD-инфекции следует считать тот факт, что ВГD-инфекция является ведущей, а активная репликация ВГD ведет к подавлению репликации ВГB.

НВsAg, покрывающий вирусную частицу, способствует гепатотропности и захвату ВГD клеткой. Инфекционный процесс, обусловленный ВГD, проявляется прежде всего появлением антигена ВГD в крови. d-Антигенемия может быть кратковременной или продолжительной в зависимости от того, как происходило инфицирование и имеется ли интегрирование ВГВ в геном гепатоцита. Различают острое, затяжное и хроническое течение d-инфекции.

Характерными морфологическими изменениями являются некроз и дистрофия паренхимы печени.

Клиническая картина. Вызванную ВГD инфекцию можно рассматривать как осложнение гепатита В. Инкубационный период – 2 – 10 нед. Различают острое, затяжное и хроническое течение d-инфекции. Характер ее течения обусловлен продолжительностью НВs-антигенемии. Прекращение репликации ВГВ ведет к истощению синтеза ВГD, в силу чего завершается d-зависимый патологический процесс.

Для клинической картины d-инфекции характерна та же симптоматика, что и для вирусного гепатита В, но с преобладанием тяжелых форм.

d-Инфекция развивается в виде ко-инфекции или суперинфекции. При ко-инфекции происходит одновременное заражение ВГВ + ВГD лиц, не болевших ранее ВГВ-инфекцией, а следовательно, не имеющих до инфицирования d-агентом маркеров ВГВ-инфекции. Ко-инфекция приводит к развитию острого микст-гепатита. Длительность инкубационного периода колеблется от 1^1/2 до 6 мес., т. е. такая же, как при гепатите B. Вместе с тем инкубационный период при ко-инфекции может составлять всего 4 – 5 дней, при суперинфекции он длится в среднем 3 – 7 нед.

Преджелтушный период при микст-инфекции имеет более короткое острое течение с ранними симптомами интоксикации. К особенностям клинической картины относятся также более высокая лихорадка, артралгии, могут быть боли в области печени.

В желтушном периоде более выражены симптомы интоксикации, боли в области печени, чаще встречается спленомегалия.

При ко-инфекции для острого микст-гепатита характерно течение заболевания с двумя пиками повышения активности аминотрансфераз, содержания билирубина и клиническим ухудшением: первая волна связана с активной репликацией ВГB и выходом его в кровь, вторая – с началом репликации ВГD с интервалом между волнами 2 – 4 нед. Поэтому первая волна сопровождается появлением маркеров активной репликации ВГВ, вторая – маркеров репликации ВГD.

Волнообразное течение коинфекции может проявляться не только клинико-ферментативными, но и лишь ферментативными эпизодами обострения. При этом чаще активность АсАТ выше, чем активность АлАТ, что не характерно для острого моно-гепатита.

При коинфекции репликация ВГB обычно с наступлением периода реконвалесценции прекращается и заболевание заканчивается выздоровлением, хотя возможен переход болезни в хроническую форму.

При суперинфекции ВГD-инфекция наслаивается на текущую ВГB-инфекцию у здоровых носителей HBsAg, у реконвалесцентов острого гепатита B, у больных ХГВ. О суперинфекции гепатита В ВГD свидетельствуют повторный подъем активности ферментов в крови в остром периоде болезни, а также резкое ухудшение состояния больного хронической формой вирусного гепатита В.

У больных развивается картина острого вирусного гепатита d, сопровождающегося появлением антител к d-антигену. При суперинфекции в преджелтушном периоде могут быть проявления отечно-асцитического синдрома. Для желтушного периода характерны нарастание симптомов интоксикации, значительное повышение активности аминотрансфераз, выраженная гипербилирубинемия. Все это объясняется массивным цитолизом гепатоцитов.

Все перечисленные отличия клинической картины суперинфекции от моногепатита В хорошо прослеживаются при сопоставлении групп больных, а у постели конкретного больного симптоматика желтушного периода подобна таковой моногепатита В, что создает трудности в клинической диагностике.

Период реконвалесценции при суперинфекции длительнее, чем при гепатите В, выявляются ранние признаки хронизации. В течение нескольких месяцев сохраняются слабость, повышенная утомляемость.

Высокое содержание HВsAg в крови и печени хронических носителей поверхностного антигена гепатита В и больных ХГВ обеспечивает высокий уровень репликации ВГD. Именно поэтому у больных микст-гепатитом В + D высока вероятность возникновения фульминантного гепатита, так как диффузное поражение гепатоцитов двумя гепатотропными вирусами имеет высокий потенциал развития массивного некроза печени в результате прямого цитопатического действия ВГD на гепатоциты. Кроме того, у больных ХГВ при наслоении ВГD-инфекции высок риск прогрессирования патологического процесса в печени с исходом в хронический гепатит, цирроз и ГЦК.

При суперинфекции выявляют маркеры острой ВГD-инфекции, а маркеры ВГB-инфекции – в зависимости от ее стадии.

Так как d-вирус может оказывать супрессивное действие на репликацию ВГB, титр маркеров ВГB-инфекции может снижаться, в том числе до уровня, когда современными методами, используемыми в практическом здравоохранении, выявить их не удается.

Исходы. При ко-инфекции обычно наступает полное выздоровление при остром циклическом течении с полной элиминацией вирусов, возможны фульминантный гепатит с развитием печеночной комы на 4 – 5-й день желтухи и летальным исходом и, наконец, развитие хронического микст-гепатита в 1 – 3 % случаев.

При суперинфекции у 70 – 80 % переболевших развивается ХГD с быстрым прогрессированием в цирроз печени и первичную ГЦК. Возможно развитие фульминантного гепатита, но, в отличие от ко-инфекции, развитие печеночной комы при этом не всегда заканчивается летально. Хотя и редко, при суперинфекции ВГD возможно полное выздоровление.

ХГD имеет некоторые особенности клинического течения: выраженная слабость, вторичные печеночные знаки в виде крупных «звездочек» на лице, спине, плечевом поясе, пальмарной эритемы, а также значительное увеличение печени и селезенки, периодические немотивированные ознобы с повышением температуры тела до 38…39 °C в течение 1 – 3-го дней без катаральных явлений, с ферментативным обострением и умеренной желтухой, частый отечно-асцитический синдром.

Течение болезни волнообразное с чередованием периодов обострений и ремиссий.

В целом течение и исход хронического гепатита зависит от уровня репликации ВГD и ВГB.

Причиной смерти при ХГD являются декомпенсированный цирроз печени с развитием поздней печеночной комы, кровотечение из варикозно-расширенных вен, первичная ГЦК.

Лабораторная диагностика. О наличии острой ВГD-инфекции свидетельствует обнаружение антител к ВГD класса IgМ. Антитела к d-вирусу класса IgM – маркер активной репликации ВГD. При полностью развернутой картине заболевания и в период реконвалесценции определяются антитела к ВГD класса IgG. Антитела IgG к ВГD при острой d-инфекции появляются на 5 – 9-й неделе заболевания, обнаруживаются в циркулирующей крови в течение нескольких месяцев.

Почти во всех случаях в сыворотке крови присутствуют также HBsAg и антитела к НВс. Персистенция антител IgМ к ВГD коррелирует с активностью ВГD-инфекции и повреждением печени.

Маркерами d-инфекции являются также антиген ВГD, РНК ВГD. Антиген ВГD – маркер активной репликации d-вируса. Он может быть выявлен в гепатоцитах или сыворотке крови методом ИФА.

При острой d-инфекции антиген ВГD циркулирует с кровью недолго, хотя в гепатоцитах может продолжаться его синтез. При хронической d-инфекции антиген ВГD может быть выявлен как в гепатоцитах при биопсии, так и в сыворотке крови в течение длительного времени.

При ко-инфекции d-антиген может быть выявлен в сыворотке крови больных через 4 – 7 дней после появления желтухи и в течение 1 – 2 последующих недель.

Практически параллельно с d-антигеном обнаруживается РНК ВГD, выявляется в гепатоцитах и сыворотке крови параллельно с антигеном ВГD и некоторое время после его исчезновения. При острой d-инфекции выявляется более высокое содержание РНК ВГD в сыворотке крови, по сравнению с хронической d-инфекцией. Наличие РНК ВГD в крови больных свидетельствует об активной репликации ВГD и коррелирует с наличием d-антигена в печени.

Лечение. Принципиальных различий в лечении вирусных гепатитов В и D нет. Но в связи с прямым цитопатическим действием ВГD применение кортикостероидов противопоказано. Лечение препаратами ИФН сдерживает прогрессирование d-инфекции.

Профилактика. Мероприятия, направленные на снижение заболеваемости гепатитом В, одновременно ограничивают распространение гепатита D. Так, скрининг донорской крови на HBsAg сводит к минимуму риск посттранфузионного гепатита d, однако полностью его не исключает. Антитела к HBsAg, образовавшиеся в результате вакцинации против гепатита В или в результате перенесенной ранее ВГB-инфекции, предохраняют от ВГD. Можно полагать, что в ближайшие годы появится возможность превратить ВГD-инфекцию в контролируемую.

Вирусный гепатит Е

Гепатит Е (син.: вирусный гепатит ни А ни В с фекально-оральным механизмом передачи) – антропонозное вирусное заболевание с фекально-оральным механизмом заражения, склонное к эпидемическому распространению, протекающее преимущественно в доброкачественных циклических формах, но с большой частотой неблагоприятных исходов у беременных.

Этиология. ВГЕ, РНК-содержащий, описан в 1983 г. М. С. Балаяном, относится к семейству Hepeviridae рода Hepevirus. ВГЕ представляет собой вирусоподобную частицу сферической формы диаметром 27 нм.

Эпидемиология. Гепатит Е относится к группе инфекций с фекально-оральным механизмом передачи, резервуаром и источником инфекции является человек, больной острым гепатитом с желтушным или безжелтушным вариантом, выделяющий вирусы с фекалиями преимущественно в ранние сроки заболевания. Водный путь передачи инфекции является ведущим, этим определяется преимущественно эпидемическое распространение инфекции.

Иногда наблюдаются спорадические заболевания, обусловленные алиментарным и контактно-бытовым путями передачи вируса.

Восприимчивость к ВГЕ всеобщая, поражаются преимущественно взрослые, чаще мужчины.

Заболевание эндемично, распространено преимущественно в районах с жарким климатом и крайне плохим водоснабжением населения. Гепатит Е широко распространен в Азии и Африке, Индии, Непале, Пакистане, Китае, Индонезии, ряде стран Африки и Латинской Америки. Среди стран СНГ эндемичные районы имеются в Туркмении, Узбекистане, Кыргызстане. В России описана вспышка в Сибири.

Подъемы заболеваемости гепатитом Е отмечаются на фоне высокого уровня коллективного иммунитета к ВГA, т. е. у лиц с антителами к ВГА. Характерна сезонность, совпадающая с периодами подъема заболеваемости гепатитом А, а именно в осенне-зимний период, в жарких странах – в сезон дождей. Нередко не совпадает динамика заболеваемости гепатитом Е и распространяемыми преимущественно водным путем брюшным тифом, острой дизентерией Флекснера. Это обусловлено способностью вирусов, в отличие от бактерий, фильтроваться в грунтовые воды через верхние слои почвы.

В эндемичных странах гепатит Е больше распространен в сельской местности и небольших городах. При этом отмечена невысокая контагиозность в семьях больных.

После перенесенного заболевания формируется напряженный типоспецифический иммунитет. Хронического носительства ВГЕ и ХГЕ не описано.

Патогенез и патологоанатомическая картина вирусного гепатита Е изучены недостаточно. Установлено прямое цитопатическое действие вируса, обусловливающее лизис гепатоцитов. В ответ на инфицирование быстро формируется иммунный ответ, купирующий инфекционный процесс. В гиперэндемичных очагах возможно повторное заболевание.

Клиническая картина. По клиническим проявлениям гепатит Е близок к гепатиту А. Инкубационный период составляет 10 – 60 дней, чаще – 30 – 40 дней. Начинается заболевание постепенно. Продромальный период протекает от 1 до 10 дней с развитием астеновегетативных и диспепсических симптомов, реже – непродолжительной лихорадки. В этот период больных беспокоят слабость, недомогание, снижение аппетита, у трети больных – тошнота, рвота. Характерны боли в надчревной области и правом подреберье, причем они иногда достигают значительной интенсивности, а в ряде случаев являются первым симптомом заболевания. Возможно повышение температуры тела, но довольно редко и не свыше 38 °C.

Желтушный период обычно длится 1 – 3 нед., для него характерны потемнение мочи, ахоличный кал, желтуха кожи и склер, увеличение печени – как правило, она выступает из-под реберной дуги на 3 – 6 см. При обследовании выявляются гипербилирубинемия, повышение активности аминотрансфераз. С появлением желтухи, в отличие от гепатита А, симптомы интоксикации не исчезают, по-прежнему сохраняются слабость, плохой аппетит, боли в надчревной области и правом подреберье, может быть субфебрилитет, зуд кожи.

Хотя гепатит Е протекает преимущественно в легких и среднетяжелых формах, при нем чаще, чем при гепатите А, регистрируются тяжелые формы. У части больных, особенно взрослых, гепатит Е может протекать в тяжелых и фульминантных формах с развитием острой печеночной энцефалопатии и заканчиваться летально.

Отличительной особенностью тяжелых форм являются гемоглобинурия в результате разрушения эритроцитов с развитием острой почечной недостаточности и геморрагический синдром. Гемоглобинурия наблюдается у 80 % больных с тяжелыми формами болезни и практически у всех больных с острой печеночной энцефалопатией. Клинически геморрагический синдром проявляется желудочно-кишечными, маточными и другими кровотечениями, причем довольно значительными.

Для гепатита Е характерно тяжелое течение у женщин во второй половине беременности с высокой частотой неблагоприятных исходов. Резкое ухудшение состояния отмечается накануне родов или сразу после них. В большинстве случаев происходит антенатальная гибель плода. Тяжесть болезни велика в течение первой недели желтушного периода, отмечается часто бурное развитие острой печеночной энцефалопатии со стремительной сменой прекоматозных стадий с исходом в глубокую кому.

Заболевание сопровождается выраженным геморрагическим синдромом с повышенной кровопотерей в родах. У больных нередко развивается гемоглобинурия с последующим повреждением почечных канальцев, олигурией или анурией. Выраженный печеночно-почечный синдром отличает тяжелую форму гепатита Е.

Период реконвалесценции длится 1 – 2 мес., происходит инволюция симптоматики и постепенная нормализация биохимических показателей. В ряде случаев возможно затяжное течение болезни.

Прогноз в большинстве случаев благоприятный. Общая летальность во время вспышек составляет 1 – 5 %. Исключение составляют женщины во второй половине беременности, у которых высока летальность. Неблагоприятное течение заболевания характерно при суперинфицировании ВГЕ больных ХГВ, в таких случаях летальность может достигать 75 – 80 %.

Диагностика. Разработаны диагностические тест-системы для выявления антител к ВГЕ методом ИФА, который позволяет выявить антитела IgМ и (или) IgG к ВГE. Антитела класса IgМ обнаруживаются в сыворотке крови от 2 до 24 нед. после острого начала болезни. Антитела IgG к ВГE появляются также через 2 нед., и титр их начинает снижаться обычно после 2 лет, хотя иногда высокие титры могут наблюдаться в течение многих лет.

Лечение. Больные подлежат лечению в инфекционном стационаре, а отделение, куда госпитализируют беременных, должно быть оборудовано по типу малой операционной для проведения родов и абортов.

Лечение больных с легкими и среднетяжелыми формами проводят по общепринятой схеме, аналогичной лечению гепатита А (диета, лечебно-охранительный режим, при необходимости – дезинтоксикационные средства). При тяжелых формах гепатита Е лечение осуществляется в отделениях или палатах интенсивной терапии. В этих случаях проводится дезинтоксикационная терапия, которая включает в себя внутривенное введение гемодеза, 5 – 10 % раствора глюкозы, изотонического раствора натрия хлорида в сочетании с препаратами калия и магния. Желательно назначение ингибиторов протеаз. Для профилактики и лечения геморрагического синдрома используются трентал, дицинон, переливание свежезамороженной плазмы, тромбоцитной массы.

В особом внимании и соблюдении принципов акушерской тактики нуждаются больные женщины во второй половине беременности. При этом необходимо придерживаться тактики: регулярное наблюдение, интенсивная терапия основного заболевания в условиях максимального физического и психического покоя, профилактика и лечение геморрагического синдрома, своевременное выявление предвестников угрозы прерывания беременности (боли в пояснице, внизу живота, повышение тонуса матки, появление кровянистых выделений из половых путей), лечение угрозы прерывания беременности.

В случаях начавшегося аборта и родов необходимо обеспечить полноценное обезболивание на каждом этапе, особенно при акушерских операциях и пособиях. Следует стремиться к укорочению периода родов. В послеродовом периоде проводят профилактику кровотечений.

Выписку больных вирусным гепатитом Е из стационара и диспансерное наблюдение реконвалесцентов рекомендуется проводить, как при гепатите А.

Профилактика. Первостепенную роль в профилактике гепатита Е играет улучшение социально-экономических условий жизни и прежде всего водоснабжения с созданием условий, исключающих фекальное заражение. Санитарно-гигиенические меры, направленные против гепатита А, действенны и в профилактике гепатита Е. При подозрении на ВГЕ у беременной женщины необходима ее срочная госпитализация в инфекционный стационар.

Цирроз печени

Цирроз печени (син.: хронический гепатит, цирроз) – тяжелое заболевание, сопровождающееся необратимым замещением паренхимы печени фиброзной соединительной тканью или стромой. Цирроз печени вирусной этиологии – это хроническое прогрессирующее заболевание печени воспалительного характера.

В экономически развитых странах цирроз входит в число шести основных причин смерти пациентов от 35 до 60 лет, составляя 14 – 30 случаев на 100 тыс. жителей. От цирроза печени ежегодно в мире умирают около 300 тыс. человек, причем за последнее десятилетие частота его увеличилась на 12 %. Цирроз печени обнаруживается в 1 – 3 % случаев аутопсий. Среди причин смерти цирроз печени занимает в США 4-е место, в Германии – 10-е. У каждого десятого страдающего алкоголизмом цирроз печени протекает бессимптомно. Цирроз печени чаще наблюдается у мужчин: соотношение мужчин и женщин составляет в среднем 3: 1. Заболевание может развиться во всех возрастных группах, но чаще – после 40 лет.

Этиология. Цирроз печени, как и хронические гепатиты, относится к полиэтиологичным заболеваниям и к группе диффузных хронических заболеваний печени. Ведущую роль в формировании цирроза печени отводят гепатотропным вирусам – ВГB, ВГС, ВГD, но наиболее циррозогенны ВГС и ВГD.

Патогенез цирроза печени вирусной этиологии – это, по сути, патогенез гепатитов В, С или В + D, фаза обусловленного ими патологического процесса в печени.

Самопрогрессирование процессов воспаления и нарушение обменных процессов способствуют интенсификации процессов фиброзирования и разрастанию соединительной ткани. Создаются условия для сближения сосудов портального тракта с центральной веной, что способствует переходу крови непосредственно в центральную вену. Кровь тем самым минует синусоиды близлежащих неповрежденных участков печени, вызывая в них ишемизацию и некроз. В результате перечисленных процессов (особенно ишемизации участков печени и некроза гепатоцитов) выделяются вещества, стимулирующие регенерацию печеночных клеток, тем самым способствуя появлению узлов-регенератов. Вновь образованные узлы-регенераты сдавливают сосуды печени и нарушают гемодинамику в ней.

Соединительнотканные разрастания способствуют сближению и соединению центральной вены с портальными трактами, фрагментируют печеночную дольку на «ложные» дольки, вокруг которых образуются окружающие их соединительнотканные перегородки, содержащие кровеносные сосуды. Все это обусловливает образование внутрипеченочных портокавальных анастомозов. Кровь попадает в систему печеночной вены, минуя паренхиму псевдодолек, что, в свою очередь, приводит к ишемизации и некрозу ее паренхимы (образуется порочный круг). Вновь образуются новые узлы – регенераты и анастомозы между воротной веной, печеночной артерией и печеночной веной – т. е. кава-кавальные анастомозы.

Таким образом, вследствие прогрессирующих некрозов и ишемизации печени на фоне активизации соединительнотканных процессов и развития прогрессирующих процессов фиброзирования и сформированных узлов-регенератов и псевдодолек нарушается цитоархитектоника печени.

Клиническая картина. В настоящее время наиболее распространена следующая классификация цирроза печени.

По стадиям болезни:

– компенсированный цирроз печени;

– субкомпенсированный цирроз печени;

– декомпенсированный цирроз печени.

По клиническому течению:

– подострый цирроз – является переходящей фазой между гепатитом и циррозом;

длится от 5 мес. до 1 года;

– быстро прогрессирующий цирроз – очень быстро развиваются осложнения и яркая клиническая картина; продолжительность жизни около 5 – 6 лет после начала болезни;

– медленно прогрессирующий цирроз – симптомы развиваются довольно постепенно, длительно существует без осложнений; продолжительность этого варианта заболевания – больше 11 лет;

– вялотекущий – клинических симптомов практически нет, изменения в анализах минимальные. Продолжительность этой формы – более 16 лет;

– латентный цирроз печени – нет изменений в анализах, нет жалоб, и не бывает осложнений; продолжительность жизни не зависит от этого цирроза, а диагноз ставят случайно, при диагностике других заболеваний.

Признаки цирроза печени не зависят от вызвавшей его причины, но определяются стадией заболевания. На начальной стадии цирроза (класс А) еще нет осложнений заболевания. Именно в это время очень важно устранить причину заболевания, что позволит сохранить оставшуюся здоровую ткань печени и вести нормальный образ жизни. Дело в том, что печень обладает очень большими возможностями регенерации, а здоровые клетки могут работать за себя и за своих пострадавших «товарищей».

Увеличение объема живота, появление изменений сознания и поведения, кровоточивость десен, носовые кровотечения говорят об осложнениях заболевания (по международной классификации – это классы В и С).

Больные чаще жалуются на повышенную утомляемость, похудание, различные нарушения сознания и поведения (снижение концентрации внимания, сонливость днем, нарушение ночного сна и т. д.), снижение аппетита и дискомфорт в животе (вздутие, ощущение быстрого насыщения во время еды), желтуха (окрашивание кожи, склер в желтый цвет), посветление или обесцвечивание кала, потемнение мочи, боли в животе, отечность голеней и (или) увеличение живота за счет свободной жидкости в брюшной полости (асцит), кровотечения (носовые, желудочно-кишечные, из десен, геморроидальные, а также подкожные кровоизлияния), частые бактериальные инфекции (дыхательных путей и др.), снижение полового влечения, у мужчин – нередко гинекомастия (увеличение молочных желез). Нередка тупая или ноющая боль в области печени, усиливающаяся после погрешностей в диете и физической работы; диспепсические явления (тошнота, рвота, понос), кожный зуд, обусловленный задержкой выделения и накоплением в тканях желчных кислот.

При осмотре больного выявляются характерные для цирроза «печеночные знаки»: сосудистые телеангиэктазии («звездочки», «паучки») на коже верхней половины туловища, эритема ладоней («печеночные ладони»), «лаковый язык» малинового цвета.

Для цирроза печени на фоне нарушенной структуры органа характерно развитие синдромов портальной гипертензии, спленомегалии и гиперспленизма, отечно-асцитического, а также желтухи, геморрагического, ДВС и других синдромов, имеющих место при данном заболевании.

Портальная гипертензия обусловлена повышением давления в бассейне воротной вены.

При циррозе портальная гипертензия обусловлена блокадой кровотока в печени и носит название внутрипеченочной (выделяют по патогенезу над-, внутрии подпеченочную формы портальной гипертензии). На фоне процессов регенерации и фиброза образующиеся «ложные» дольки имеют свою синусоидальную сеть, превышающую сеть нормальных участков печени. Синусоидальная сеть «ложных» долек лишена сфинктерных механизмов, регулирующих приток крови к печени, что на фоне кава-кавальных анастомозов способствует развитию прямых портопеченочных шунтов, распространяющихся по внутрипеченочным и внепеченочным анастомозам.

Все это приводит к увеличению гидромеханического сопротивления в результате сдавления и деформации узлами-регенератами с разветвлениями печеночных вен и к повышению давления в системе воротной вены в целом. Таким образом, в основе внутрипеченочной формы портальной гипертензии лежит дезорганизация структуры дольки за счет процессов регенерации и образования «ложных» долек, приводящих к гибели сфинктеров, создающих препятствие на пути артериального кровотока.

Другими, не менее важными механизмами портальной гипертензии являются воспалительный процесс, сопровождающийся набуханием ткани печени и повышением давления внутри самой печеночной дольки, приводящий к сдавлению венозных и артериальных сосудов, изменению проницаемости стенок сосудов, а также шунтов – на первых этапах внутрисинусоидальных, затем внутрипеченочных (в междольковой системе ветвей воротной и печеночной вен) и в конечном итоге между воротной веной и системой нижней полой вены вне печени (кожные анастомозы в районе пупка, анастомозы в нижней трети пищевода и кардии желудка, геморроидальные вены). Все перечисленные нарушения приводят к замедлению кровотока, что обязательно сопровождается нарушением функции печени, и экссудацией. При этом резко снижается антитоксическая функция печени.

Портальная гипертензия всегда сопровождается спленомегалией и гиперспленизмом. Гипертензия в системе воротной вены определяет развитие сети варикозно-расширенных вен пищевода, кардии желудка, прямой кишки, подкожных вен передней брюшной стенки, асцит. Гипертензия при циррозе всегда тотальна, но возможно преобладание ее в гастролиенальной или кишечно-мезентериальной зоне, что определяет клиническую картину в каждом конкретном случае.

Большое количество токсичных веществ, поступающих из кишечника по воротной вене, циркулируют с кровью и проходят через гематоэнцефалический барьер, вызывая интоксикацию периферической и центральной нервной системы.

Следовательно, на фоне портальной гипертензии развиваются отечно-асцитический синдром, гиперспленизм, присоединяются ДВС-синдром и кровотечения из варикозно-расширенных вен, часто имеющих фатальный исход. Патогенетически портальная гипертензия подразделяется на 4 стадии:

I стадия – доклиническая, гемодинамические нарушения минимальны;

II стадия – гепато– и спленомегалия;

III стадия – резко выраженная симптоматика с развитием каллатерального кровообращения, венозным застоем, с гипертензией в системе v. portae, с асцитом, но без выраженных кровотечений;

IV стадия – не поддающийся лечению асцит, повторяющиеся кровотечения из варикозно-расширенных вен пищевода и кардии желудка, геморроидальных вен.

Асцит и отечно-асцитический синдром тесно связаны с портальной гипертензией. В механизмах развития асцита при циррозе, кроме повышения гидростатического давления в системе воротной вены с транссудацией плазмы в брюшную полость (на фоне повышения проницаемости капилляров), имеют место и другие не менее важные моменты, такие как понижение синтеза альбуминов печенью (гипоальбуминемия), понижение коллоидно-осмотического давления плазмы, понижение онкотического давления плазмы, повышение выработки альдостерона с развитием гиперальдостеронизма, с задержкой натрия и воды, приводящих к повышению внеклеточной осмолярности и повышению экскреции антидиуретического гормона, альдостерона, снижение эффективного (участвующего в циркуляции) объема плазмы вследствие депонирования ее части в сосудах брюшной полости, стимуляция повышенной секреции ренина в юкстагломерулярный аппарат почек со снижением его активности в плазме, усиление образования ангиотензина I, превращающегося в ангиотензин II, приводящий к снижению почечного кровотока, перфузии почек и гломерулярной фильтрации, повышение лимфообразования (в печени, почках).

Примерно в 10 % случаев при асците наблюдается преимущественно правосторонний плевральный выпот, обусловленный пропотеванием асцитической жидкости через диафрагму.

На фоне прогрессирующего асцита и при сохранении вазодилатации имеет место снижение артериального кровотока, обусловливающего резкое ухудшение почечного кровотока (вследствие перераспределения тока крови, повышения сопротивления почечных сосудов, наличия в крови эндотоксинов), что может привести к развитию гепаторенального синдрома (почечной недостаточности на фоне печеночно-клеточной недостаточности). Следует также отметить повышение лимфопродукции в печени, развивающейся вследствие блокады венозного оттока, возникающей на фоне значительной активности воспалительного процесса в печени (при лапароскопии иногда видно, как капли лимфы «скатываются» с поверхности печени – печень «плачет»).

Синдромы спленомегалии и гиперспленизма. Данные синдромы являются неизменными спутниками портальной гипертензии. Кроме портальной гипертензии, при увеличении селезенки имеют место гиперплазия ретикулогистиоцитарной ткани органа, диффузное разрастание фиброретикулярной ткани, обеднение пульпы органа свободными клетками, отложение в нем гемосидерина и увеличение количества артериовенозных шунтов.

Для диффузных хронических заболеваний печени характерно наличие гепато– и спленомегалии, или гепатолиенального синдрома, патогномоничного для цирроза.

Спленомегалия может сопровождаться нарушением функции органа (синдром гиперспленизма), что проявляется панцитопенией (лейкопенией, тромбоцитопенией, анемией) и обусловлено снижением количества тромбоцитов, позднее гранулоцитов и при прогрессирующем течении – эритроцитов на фоне портальной гипертензии. Позднее гиперспленизм определяется повышением фагоцитоза в пульпе селезенки с разрушением эритроцитов в органе и иммунными механизмами – образованием в селезенке аутоантител к форменным элементам периферической крови, депрессивным спленогенным эффектом на костный мозг (спленогенным торможением костно-мозгового кроветворения).

Все перечисленные факторы приводят к разрушению форменных элементов крови.

Анемический синдром является следствием многообразных механизмов, развивающихся на фоне цирроза печени, и осложняет течение заболевания. Анемия развивается вследствие разрушения эритроцитов в селезенке, аутоиммунного и селезеночного гемолиза, кровотечения из варикозно-расширенных вен на фоне портальной гипертензии. Другой причиной анемического синдрома могут быть нарушения обмена витамина В_12 и фолиевой кислоты вследствие нарушения всасывания данных веществ в желудке. При хронических заболеваниях печени и при циррозе в том числе развиваются дегенеративные процессы в желудке и кишечнике вследствие нарушения метаболизма и депонирования микроэлементов печенью.

Синдромы желтухи и холестаза наиболее ярко выражены при билиарных циррозах печени. Наряду с огромной, увеличенной и плотной печенью больных беспокоит невыносимый, нестерпимый кожный зуд. При осмотре кожа ярко окрашена, желтушна с грязно-серым оттенком и гиперпигментацией в естественных складках (за счет отложения меланина и нарушений метаболизма меди), по всему телу видны следы расчесов.

Геморрагический синдром. На фоне гиперспленизма при циррозе происходит аутоиммунное разрушение форменных элементов крови, в частности тромбоцитов, а также разрушение тромбоцитов в селезенке, что способствует развитию тромбоцитопении.

Другими патогенетическими механизмами геморрагического синдрома являются низкая адгезивность тромбоцитов, торможение тромбоцитообразования в костном мозге, развитие синдрома ДВС на фоне депонирования фибрина, снижения содержания фибриногена, протромбина, факторов свертывания. На фоне цирроза печени, как следствие портальной гипертензии и гиперспленизма, развивается геморрагический синдром, проявляющийся петехиальной сыпью, экхимозами, кровоподтеками в подкожной клетчатке, кровоточивостью и различными кровотечениями (десневыми, носовыми, маточными, геморроидальными, почечными – явления гематурии, из варикозно-расширенных вен пищевода и желудка), усугубляющими тяжесть состояния больных и печеночную недостаточность. Таким образом, в патогенезе развития геморрагического синдрома (диатеза) играют роль следующие причины – уменьшение синтеза факторов свертывания крови, повышенное потребление факторов свертывания с выделением из поврежденных гепатоцитов тромбопластических веществ, что приводит к развитию синдрома ДВС с фибринолизом, образованием тромбоцитарных тромбов на фоне повышенного количества ряда факторов свертывания, способствующих развитию коагулопатии потребления. Геморрагический синдром может быть обусловлен также кровотечениями из эрозий слизистой оболочки пищевода, желудка, двенадцатиперстной кишки.

Эрозивные повреждения слизистой оболочки определяются желудочно-пищеводным рефлюксом с забросом кислого желудочного содержимого в нижние отделы пищевода. Повышение внутрибрюшного давления также может привести к кровотечениям.

Синдром ДВС развивается, как правило, при декомпенсированном циррозе печени на фоне портальной гипертензии. Развитию этого синдрома предшествуют лихорадка, внутрисосудистый стаз, декомпенсация функции печени, иммунологические нарушения, дисфункция системы мононуклеарных фагоцитов, гипоксия и ацидоз. ДВС приводит к обширному депонированию фибрина, снижению содержания фибриногена, протромбина, факторов V и VIII и тромбоцитов. Синдром ДВС характеризуется нарушением функции пораженных органов, геморрагической пурпурой и кровотечениями. Он может быть острым, подострым и хроническим.

В печени при синдроме ДВС возникают очаговые некрозы, облитерация печеночной вены; в кишечнике – органические кровоизлияния с формированием псевдомембранозного колита, в почках – некрозы коркового слоя, в коже – некрозы и гангрена. Все это приводит к геморрагиям в коже и подкожной клетчатке, носовым, десневым, маточным, желудочно-кишечным, почечным кровотечениям, развитию олиго– и анурии с повышением содержания азотистых шлаков в крови.

Прогноз. Сформировавшийся цирроз печени является необратимым состоянием (хотя в последние годы высказывается мнение о возможной регрессии фиброза под влиянием лечения), но лечение причины, вызвавшей цирроз, правильный образ жизни, успешное воздействие на активность процесса могут способствовать тому, что цирроз печени долго остается компенсированным.

Лечение цирроза печени. Необходимо придерживаться тех же абсолютных противопоказаний, что и при хронических гепатитах. Требуется также защита от возможного заражения вирусами гепатитов.

Категорически необходим отказ от алкоголя и контакта с гепатотоксичными веществами.

Режим: в период обострения необходим постельный режим, вне обострений – ограничение физической активности.

Диета № 5. Но есть особенности в назначении лечебного питания: так как возможен риск развития пептических эзофагитов и гастритов, то не желательна обильная еда перед сном. Необходимо ограничение поваренной соли до 2 г/сут.

Этиотропная терапия: специфическая противовирусная терапия малоэффективна, и вследствие значительных побочных действий этих лекарств (a-ИФН) их применение раньше считали нецелесообразным, но данное положение в последнее время пересмотрено, при циррозе печени вирусной этиологии используют те же противовирусные препараты, что и при ХГВ или ХГС.

При развитии синдрома нарушения кишечного пищеварения вследствие гепатопанкреатического синдрома и дисбактериоза, проявляющихся внешнесекреторной недостаточностью поджелудочной железы, целесообразно назначение ферментных препаратов, не содержащих желчные кислоты.

С учетом развития дефицита витаминов назначают по 100 мг тиамина, 30 мг пиридоксина, 1 мг фолиевой кислоты, ретинол (витамин А), витамин D по 100 000 ЕД; токоферол (витамин Е) – по 100 мг; викасол (витамин К) по 5 мг и препараты кальция по 0,5 г 3 раза в сутки.

Цитостатики и ГКС применяют с особой осторожностью вследствие гепатотоксического действия первых и как средств, угнетающих кроветворение с обилием побочных эффектов, – вторых. Особенно при билиарном циррозе возможно развитие остеопороза, как осложнений ГКС-терапии.

Показаны средства, улучшающие метаболизм в органах; целесообразно применение рибоксина, ретаболила, цитохрома С F и др. Плазмаферез дает некоторый положительный эффект. Проводится соответствующее лечение при осложнениях болезни.

На сегодняшний день лечение холестазов мало эффективно.

Профилактика. Устранение или ограничение действия причины, приводящей к циррозу печени (снижение употребления алкоголя, вакцинация от гепатита В), своевременное распознавание и лечение хронического гепатита и жировой дистрофии печени.

Первичная гепатокарцинома

К этиологическим факторам, способствующим возникновению злокачественных новообразований печени, наряду с некоторыми химическими соединениями, производственными процессами, ионизирующим излучением относятся также вирусы гепатитов В, С, D. Так, риск развития ГЦК на фоне ВГB-инфекции в 102 раза выше, чем в популяции в целом, риск развития опухоли выше при активном гепатите.

ВГС более канцерогенен, чем ВГВ, в настоящее время распространенность ГЦК коррелирует с заболеваемостью ВГС-инфекцией, среди этих больных факторами высокого риска развития ГЦК являются: возраст старше 55 лет, мужской пол, высокая гистологическая активность процесса, значительное содержание a-фетопротеина в сыворотке крови, сочетание с ВГB-инфекцией, злоупотребление алкоголем.

По частоте развития ГЦК занимает 8-е место в мире, среди злокачественных новообразований печени на ее долю приходится 80 – 90 % всех первичных злокачественных опухолей данной локализации. Заболеваемость ГЦК у мужчин находится на 5-м месте после рака легкого, желудка, предстательной железы и колоректального рака; у женщин – на 8-м месте после рака молочной железы, шейки матки, колоректального рака, рака легкого, желудка, яичника и тела матки. В России по частоте ГЦК у мужчин занимает 16-е место, а у женщин – 15-е.

Начиная со второй половины ХХ в. частота развития ГЦК постоянно возрастает, что связано с увеличением числа больных вирусным гепатитом. При этом идет прогрессивное увеличение частоты развития ГЦК у молодых людей.

Развитие первичного рака печени следует подозревать у пациентов с циррозом печени при резком снижении ее функции, развитии острых осложнений (асцит, энцефалопатия, кровотечение из варикозно-расширенных вен, желтуха) или при появлении болей в верхней части живота и лихорадке. Для ГЦК, обусловленной ВГС, характерно более медленное течение, чем для ГЦК другой этиологии. Выделяют узловые и диффузные формы роста карциномы.

Клиническая картина при ГЦК, развивающейся на фоне не измененной циррозом ткани печени, характеризуется коротким анамнезом и неспецифической симптоматикой, прогрессирующей слабостью, кахексией, иногда адинамией и лихорадкой. У больных рано появляются ощущение тяжести и давления в надчревной области, постоянная и умеренная боль в правом подреберье. Печень быстро увеличивается, нередко это замечают сами больные. Край печени плотный и неровный. Постоянные и наиболее частые клинические признаки ГЦК – гепатомегалия и пальпируемая опухоль, наряду с болями в верхних отделах живота. Позже появляются желтуха, асцит и расширение поверхностных вен живота.

В диагностике заболевания помогают инструментальные методы исследования: радионуклидное исследование печени более чем в 90 % случаев дает картину дефекта паренхимы, УЗИ позволяет заподозрить ГЦК в 80 – 90 % случаев.

Из возможных методов лечения современным и эффективным является полная или частичная резекция, трансплантация печени. После резекции доли печени около половины оперированных больных живут около года. Использование адекватного отбора пациентов с ГЦК позволяет увеличить 5-летнюю выживаемость до 50 %, у больных с нормальной концентрацией билирубина без портальной гипертензии – до 70 %. Главная проблема резекции, в сравнении с трансплантацией, состоит в высокой частоте рецидивов, которая превышает 50 % в течение 3 лет и 70 % – в течение 5 лет.

В комплексном лечении используют химиотерапию. Разрабатывается стратегия генной терапии, которая включает в себя лекарственную сенсибилизацию с использованием «суицидных» генов, генетическую иммунотерапию, защиту нормальных тканей путем трансфера генов лекарственной полирезистентности, генную защиту (трансфер генов – супрессоров опухолей), подавление онкогенов и вмешательство для изменения биологии опухоли (антиангиогенез).

Профилактика направлена на снижение распространения гепатитов В, С и D. Так, вакцинация против ВГB-инфекции в 4 раза снижает заболеваемость ГЦК.

Глава 9

ВИЧ-ИНФЕКЦИЯ

ВИЧ-инфекция – медленная вирусная инфекция, вызываемая ВИЧ, последняя стадия которой известна как СПИД. ВИЧ передается через прямой контакт слизистых оболочек при наличии на них микроповреждений, а также через кровь, сперму, влагалищные выделения, предсеменную жидкость и грудное молоко. Заболевание имеет длящееся чаще годами субклиническое течение.

Исторические сведения. В 1978 г. в США, Швеции, в Танзании и на Гаити у мужчин-гомосексуалов и гетеросексуалов обоего пола было впервые зарегистрировано новое заболевание.

В 1981 г. CDC отметил большое число случаев саркомы Капоши у молодых гомосексуалов, и это редкое заболевание первоначально назвали «рак гомосексуалов» («gaycancer»). На следующий год специалисты CDC выдвинули предположение о возможности распространения нового заболевания с кровью.

В 1982 г. М. S. Gottlib, за год до того впервые с соавторами описавший клиническую картину нового заболевания, ввел понятие Aquired Immune Deficienci Syndrom (AIDS) – синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД). В том же 1982 г. определили группу СПИД-ассоциированных вторичных (оппортунистических) инфекций, наличие которых позволяет диагностировать новую нозологическую форму – СПИД. Тогда же СПИД окрестили болезнью четырех «Н» – по заглавным буквам английских слов – гомосексуалы, больные гемофилией, гаитяне и героин, выделив этим самым группы риска для новой болезни.

В начале 1983 г. группа ученых во главе с Люком Монтанье (L. Montagnier) из Института Пастера (Франция) выделили вирус, вызывающий лимфаденопатию, – характерный синдром ВИЧ-инфекции. В конце того же года об открытии вируса СПИДа объявил американский ученый Роберт Галло (R. C. Gallo).

Первоначально имел место спор о приоритете между R. C. Gallo, руководителем лаборатории клеточной биологии опухолей в Национальном институте рака в США, и L. Montagnier, профессором вирусологии из Института Пастера во Франции. Но в 1988 г. в журнале «Scientific American» появилась первая их совместная статья и, по признанию авторов, идея о том, что этиологическим инфекционным агентом СПИД является, вероятно, ретровирус, принадлежит R. C. Gallo. Один из сотрудников L. Montagnier, J. Leibovich, командированный в лабораторию R. C. Gallo, передал его идею своим коллегам во Франции. К тому времени в Институте Пастера была создана специальная междисциплинарная группа по изучению СПИДа под руководством L. Montagnier (до этого во время 3^1/2-летней стажировки в Великобритании он изучал вирусную РНК и обнаружил, что в результате репликации одноцепочечной РНК может образовываться двухцепочечная, что является необходимым шагом в последующей обратной транскрипции и образовании ДНК и позволяет вирусу встраиваться в генный материал клетки хозяина). Они решили проверить гипотезу R. C. Gallo, и в 1983 г. в лаборатории L. Montagnier был выделен ретровирус из клеток лимфатического узла гомосексуала с синдромом лимфаденопатии, страдающего СПИДом. Ученые доказали, что выделенный ими вирус размножается в Т-лимфоцитах, несущих на мембране антиген CD4 (в 2008 г. Л. Монтанье и его сотруднице Ф. Барре-Синусси присуждена Нобелевская премия по физиологии и медицине за открытие ретровируса ВИЧ, вызывающего СПИД).

В 1985 г. установлено, что ВИЧ передается через жидкие среды организма больного: кровь, сперму, секрет влагалища и материнское молоко. В этом же году был разработан первый тест на ВИЧ, на его основе в США и Японии начали проверять на ВИЧ донорскую кровь и ее препараты. На следующий год кровь на ВИЧ начали обследовать в большинстве европейских стран.

В 1987 г. учреждена Глобальная программа ВОЗ по СПИДу, а Всемирной ассамблеей здравоохранения принята глобальная стратегия борьбы со СПИДом. В этом же году в ряде стран в лечение больных внедряется первый противовирусный препарат – азидотимидин (зидовудин, ретровир) компании Глаксо Вэллком. В 1988 г. 1 декабря объявлен Всемирным днем борьбы со СПИДом. В США издан закон, запрещающий дискриминацию больных с ВИЧ-инфекцией.

В 1989 г. разыгралась трагедия в России – в больницах Элисты, Волгограда и Нижнего Новгорода были заражены ВИЧ более 200 детей. На следующий год в стране создана сеть специализированных медицинских учреждений (СПИД центров) для профилактики и лечения ВИЧ/СПИДа.

В 1990 г. в США внедрен в практику новый противовирусный препарат дидианозин (ddi, видекс), в 1992 г. – зальцитабин (хивид), в 1994 г. – d4T (зерит).

В 1996 г. создана Объединенная программа ООН по СПИДу (UNAIDS), в деятельности которой участвуют все шесть агентств ООН: ВОЗ, ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, UNPA, UNDP и Всемирный банк. В Ванкувере (Канада) состоялась XI Международная конференция по СПИДу, на которой было объявлено о новом поколении лекарств – ингибиторах протеазы. Журнал «Тайм» объявил «человеком года» американского ученого, исследователя проблемы СПИДа Дэвида Хо, предложившего активную АРВТ СПИДа. Установлено, что возбудителем саркомы Капоши является один из вирусов семейства Herpesviridae.

В России эпидемия ВИЧ-инфекции началась в 1996 г. среди инъекционных потребителей наркотических средств, за год выявлены 1433 вновь инфицированных, что в 7,8 раз больше, чем в предыдущем году. В 2001 г. эпидемия достигла пика – 76,6 тыс. вновь выявленных больных (что в 53,4 раза больше, чем в 1996 г.), среди больных – в основном потребители инъекционных наркотиков. По данным Федеральной службы по контролю за наркотиками, число наркозависимых людей в России за последние 10 лет увеличилось почти в девять раз. Однако совместными усилиями службы наркоконтроля и общественных организаций в 2004 г. «наркоэпидемию» удалось приостановить.

На 1 января 2013 г. в России зафиксировано свыше 719 тыс. ВИЧ-инфицированных, показатель распространенности среди взрослых составил 1,1 %. Эпидемия в России продолжается: за последние 5 лет число ВИЧ-инфицированных увеличилось почти в 2 раза. По разным методам оценки, реальное число больных с ВИЧ-инфекцией больше числа зарегистрированных и может составлять от 950 тыс. до 1 млн 300 тыс.

После долгих дебатов о происхождении ВИЧ сегодня признано, что инфекция относится к типичным зоонозам, естественными хозяевами вирусов являются африканские обезьяны: для ВИЧ-1 – шимпанзе, для ВИЧ-2 – дымчатый магнобей.

Этиология. Вирус относится к подсемейству лентивирусов семейства ретровирусов и, по понятным причинам, является наиболее изученным из этого семейства вирусов.

На сегодня известны следующие вирусы, вызывающие иммунодефициты:

– ВИЧ-1, распространенный в основном в Америке, Европе, центральных, восточных и южных районах Африки;

– ВИЧ-2 – родственный с обезьяньим вирус подгруппы западно-африканских Т-лимфотропных ретровирусов, выделенный в 1986 г. от больных СПИДом африканцев из Гвинеи.

Возможно одновременное существование в организме человека ВИЧ-1 и ВИЧ-2.

Наружная мембрана вируса пронизана собственными белками (оболочечные белки) gp41 и gp120 c относительной молекулярной массой 41 000 и 120 000. Эти белки образуют 72 отростка на поверхности мембраны вируса, каждый состоит из 3 молекул gp120. Молекулы gp120 могут отрываться от вирусной частицы и с током крови поступать в ткани, что имеет существенное значение в патогенезе ВИЧ-инфекции. Стержневая («коровая») оболочка состоит из белка p17, оформленного в виде двенадцатигранника, и расположена на небольшом расстоянии от внешней оболочки. Внутренний нуклеотид состоит из белка p24, имеет форму полого конуса с открытым верхом и зазубренной нижней частью.

Геном ВИЧ состоит из 9749 нуклеотидов и включает в себя 11 генов, которые осуществляют контроль за экспрессией регулирующих структур (LTR).

Внутри нуклеоида, оболочка которого построена из молекул белка р24, заключены геном вируса (две молекулы РНК), белок с относительной молекулярной массой 7000 и комплекс ферментов: ОТ, РНКаза, протеаза.

Геном ВИЧ состоит из двух длинных концевых повторов (LTR), 3 структурных генов (gag – group-specific antigens, pol – polymerasae, env – envelope), характерных для всех ретровирусов, и 6 регуляторных генов (tat – transactivator of transcription, rev – regulator of expression of virus proteins, vif – virion infectivity factor, nef – negative regulatory factor, а также vpr, vpu для ВИЧ-1, vpx для ВИЧ-2 с малоизученной функцией).

Один из ключевых ферментов вируса – ОТ (ревертаза), она обладает несколькими видами ферментативной активности:

– ДНК-полимеразная, проявляющаяся в синтезе одноцепочечной ДНК, комплементарной вирусной РНК;

– рибонуклеазная, проявляющаяся в расщеплении исходной РНК с последующим синтезом второй цепи ДНК на матрице первой;

– интегразная, проявляющаяся во встраивании проникшей в ядро клетки вирусной ДНК в хромосомную ДНК.

В результате функциональной активности ОТ образуется провирус, который длительно сосуществует с клеткой и передается во все дочерние клетки при делении. Белки вириона в организме инфицированного человека определяют иммунный ответ с синтезом иммуноглобулинов.

Тип ВИЧ-1 в зависимости от строения фрагментов гена env имеет подтипы (клайды) А, В, С, D, Е, F, G, H, J и др., а также О (от outlier – в стороне). Подтипы А – Н составляют группу М (major), в конце минувшего столетия доминирующую на Земле, причем почти половину составлял подтип С. В настоящее время в регионах мира преобладают:

– подтип А – Центральная Африка южнее Сахары и Россия;

– подтип В – Северная Америка, Европа, Австралия;

– подтип С – Южная Африка, Азия;

– подтип Е – Юго-Восточная Африка, Индонезия;

– подтип F – Южная Америка, Западная Африка.

ВИЧ теряет активность при высушивании при температуре 30 °C через 3 дня, при температуре 23…27 °C – через 7 дней, при температуре 54…56 °C – через 5 ч. В замороженной сыворотке крови активность ВИЧ может сохраняться до 10 лет, в замороженной сперме – несколько месяцев. В естественных условиях ВИЧ в высушенном виде может сохраняться от нескольких часов до нескольких дней лишь в жидкостях, содержащих большое количество вируса (кровь, эякулят).

ВИЧ отличает исключительно высокая генетическая изменчивость, частота генетических ошибок при репликации составляет 10– 4…10– 5 ошибок на ген на цикл репликации. Иными словами, ни один ВИЧ, содержащий 10^4 нуклеотидов в длину, не производит при репликации вирион, в точности повторяющий родительский. ВИЧ характеризует высокая генетическая изменчивость, что во многом связано с продуктом гена env вируса – gp120, вариабельность аминокислотной последовательности которого составляет 5 – 20 % для изолятов одного субтипа и 25 – 35 % для разных субтипов. Исключительная генетическая изменчивость позволяет вирусу выжить в инфицированном организме, ибо всегда в огромном пуле найдется вирус, способный к эволюционному отбору.

Наряду с генетическими особенностями ВИЧ-1 имеет фенотипические различия. Так, у больных ВИЧ-инфекцией по репликативной активности выделяют:

1) rapid/high – высокоинфекционные, эффективно реплицирующиеся изоляты;

2) slow/low – низкоинфекционные, слабо реплицирующиеся изоляты.

По характеру цитопатического действия изоляты классифицируют следующим образом:

1) низко реплицирующиеся, не способные к образованию синцития;

2) высоко реплицирующиеся, не образующие синцитий;

3) высоко реплицирующиеся, образующие синцитий.

По тропизму классифицируют лимфоцитотропные изоляты (разгар болезни) и моноцитотропные (начальные этапы болезни).

Эпидемиология. Ретроспективные исследования позволяют полагать, что в США ВИЧ-инфекция стала регистрироваться впервые в 1979 г., в 1980 г. уже насчитывались десятки больных. Дальнейшее валоподобное нарастание числа инфицированных и больных позволило говорить о пандемии. Истинное число ВИЧ-инфицированных и больных СПИДом в мире, по экспертным оценкам, превышает число зарегистрированных. По расчетным данным, на начало 2000 г. в мире инфицированы 500 млн человек, хотя зарегистрировано около 46 млн. К концу прошлого столетия в мире каждую минуту вновь инфицировались ВИЧ 6 человек и умирали от СПИДа 5 человек.

ВИЧ передается тремя способами: при гетеросексуальных и гомосексуальных контактах, парентерально с кровью и ее препаратами и вертикально – от инфицированной матери к ребенку внутриутробно, а также во время родов или вскоре после них – при кормлении грудью.

В мире с доминированием полового пути инфицирования прослеживается несоответствие между риском заражения и реальным «вкладом» различных путей инфицирования ВИЧ (рис. 20). К примеру, переливание инфицированной ВИЧ крови у 90 % рецепиентов ведет к заболеванию, но контроль за качеством переливаемой крови определяет сравнительно небольшой удельный вес этого пути инфицирования среди больных с ВИЧ-инфекцией. Противоположная закономерность характерна для полового пути инфицирования.

Рис. 20. Риск заражения и относительный «вклад» различных путей инфицирования ВИЧ в популяции ВИЧ-положительных лиц (%):

риск инфицирования и доля больных среди выявленных в мире. ПИН – потребители инъекционных наркотиков

Доминирование того или иного пути передачи варьирует в зависимости от социальных, культурных, этнических условий, особенностей уклада жизни. В США в первое десятилетие пандемии 65 % случаев заражений приходились на половой путь передачи, 17 % – на парентеральный при внутривенном введении лекарственных препаратов, 10 % инфицированных заражались при введении препаратов крови при гемофилии, 2 % – при переливании крови по другим причинам, в 5 – 6 % случаев причину установить не удавалось. Ситуация в мире остается прежней, и в начале нового столетия по-прежнему ведущим остается сексуальный путь передачи. Однако в России на начало нового века до 80 – 90 % всех заразившихся вновь были потребителями внутривенных наркотических средств.

Среди инфицированных ВИЧ обычно преобладают молодые люди, но, учитывая медленное течение инфекции, в фазе СПИДа превалируют лица в возрасте 30 – 39 лет. Соотношение мужчин и женщин, по данным ВОЗ, составляет (10…15): 1, в США на мужчин приходится 93 %. В то же время в Африке в одинаковой степени инфицированы мужчины и женщины, в СНГ на долю мужчин приходится почти 2/3 случаев.

В первые же годы распространения ВИЧ-инфекции были определены группы риска: гомосексуалы, потребители инъекционных наркотиков, работники коммерческого секса и лица с заболеваниями, требующими частого повторного введения крови и ее препаратов, в частности больные гемофилией.

Прослеживается взаимосвязь между распространением ВИЧ-инфекции и других венерических заболеваний. Темпы распространения ВИЧ через лиц, одновременно страдающих венерическими болезнями, увеличиваются до 20 раз. Это обусловлено тем, что при многих венерических заболеваниях имеются язвенные поражения половых органов, которые облегчают проникновение вируса. Кроме того, у больных венерическими заболеваниями формируется иммунодефицит, способствующий в случае инфицирования ВИЧ более высокому риску развития болезни, чем у исходно здорового человека, что определяется меньшой дозой инфекта, необходимого для преодоления защитных барьеров. Следует отметить, что 80 % гомосексуалов страдают различными венерическими заболеваниями.

Рис. 21. Частота передачи ВИЧ (на 100 чел./год) от больного с различной вирусной нагрузкой на плазму

Группу риска по ВИЧ-инфицированности составляют не только лица с беспорядочными половыми связями, но особенно лица, находящиеся в местах лишения свободы, ибо нет в мире тюрьмы, где не были бы распространены и наркомания, и гомосексуализм. При половом пути передачи ВИЧ больные в первые 3 мес. после инфицирования, т. е. до сероконверсии, в 50 – 2000 раз опаснее для своих партнеров, чем после появления в крови антител.

Восприимчивость к вирусу здоровых людей определяется стадией болезни зараженного партнера: при интенсивной вирусемии риск выше (рис. 21), так как в динамике развития болезни растет концентрация вируса в биологических субстратах, что увеличивает риск заражения партнера.

У детей в 80 – 90 % случаев заражение связано с инфицированием во время беременности, родов или кормления грудью. Последнее обусловлено тем, что у 70 % ВИЧ-позитивных матерей вирус выявляется в молоке сразу после родов и в половине случаев через год. Примерно треть ВИЧ-инфицированных от матерей детей заражаются через молоко. Только 5 – 10 % детей инфицируются инъекционным путем, в 3 – 5 % случаев – через кровь и ее препараты.

В развитых странах 1/4—1/3 ВИЧ-инфицированных матерей заражают детей, если не проводится медикаментозная профилактика, а в развивающихся странах – в 40 – 50 %. Профилактическое лечение беременных зидовудином и назначение препарата новорожденному снижают риск его инфицирования в несколько раз.

Самый высокий показатель инфицирования ВИЧ приходится на Африку (15 % жителей инфицированы ВИЧ), регионы Карибского моря и Южной Азии. Распространенность инфекции тесно связана с социальным фактором: на индустриально развитые страны приходится 6 % от всех живущих с ВИЧ и на развивающиеся страны – 94 %. К примеру, африканцы, проживающие южнее Сахары, составляют 10 % от всего населения Земли, а среди всех ВИЧ-инфицированных 60 % – жители этого региона.

В России эпидемия началась в 1996 г. и была тесно связана с ростом в стране числа лиц, потребляющих внутривенные наркотики. В результате число ежедневно вновь выявляемых инфицированных ВИЧ в 2000 г. достигло 100 человек. В эпидемиологическом надзоре за ВИЧ/СПИД исключительное значение имеют принципы, лежащие в основе мониторинга эпидемии. В нашей стране по инициативе В. И. Покровского в 1989 г. были созданы центры по профилактике и борьбе со СПИДом, что позволило усовершенствовать регистрацию инфицированных и организовать борьбу с эпидемией.

В России эпидемия ВИЧ-инфекции продолжается, за последние 5 лет число инфицированных увеличилось с 370 до 703 тыс., в 2011 г. ежедневно вновь выявляли 170 инфицированных лиц, в 2012 г. – уже 190 человек.

По разным методам оценки, реальное число ВИЧ-инфицированных может составлять от 950 тыс. до 1 млн 300 тыс. человек. При этом, если раньше большинство заражались при употреблении наркотиков, в последние годы в половине случаев заражение происходит половым путем при гетеросексуальных контактах, 1,5 % – при гомосексуальных контактах. В то же время удалось снизить передачу болезни от матери к ребенку, что достигнуто благодаря своевременному обследованию беременных женщин и другим мерам.

Патогенез. До настоящего времени нет единой точки зрения, которая раскрывала бы особенности патогенеза заболевания. Недостаточно ясным являются пусковой и основной факторы в развитии иммунодефицита и почему человеческий организм так долго сопротивляется ВИЧ-инфекции. Тем не менее установлено, что инфекционный процесс при заражении ВИЧ носит последовательный, фазовый характер:

– связывание вириона с поверхностью клетки, рецепция вируса;

– слияние мембран вируса и клетки, проникновение вируса внутрь клетки;

– высвобождение нуклеотида и геномной РНК вируса;

– синтез провирусной ДНК по матрице геномной РНК вируса;

– интеграция генома провируса в геном клетки;

– активация процесса транскрипции с ДНК провируса, трансляция белков вируса;

– активная репликация вируса, т. е. продукция всех компонентов вируса и формирование из них зрелых дочерних вирионов;

– высвобождение вирионов и отдельных белков ВИЧ из клетки-хозяина во внешнюю среду и беспрепятственное заражение других клеток.

Цитопатогенные эффекты ВИЧ. Рецептором для ВИЧ является дифференцировочный антиген СD4 (гликопротеид, по своему строению схожий с определенными участками иммуноглобулинов), а также неспецифические, не зависящие от наличия CD4, компоненты. Помимо основного рецептора, для ВИЧ имеется еще ряд корецепторов, в частности хемокиновые рецепторы, необходимые для проникновения ВИЧ в клетку. Всего у человека выделено около 40 подобных белков, их подразделили на a– и b-хемокины. Открыты корецепторы для ВИЧ, получившие название CXCR4 и CCR5, при этом лица, имеющие мутации в рецепторе CCR5 и длительно контактирующие с ВИЧ-инфицированными, не заражаются.

ВИЧ может поражать следующие клетки организма человека:

1) Т-лимфоциты и макрофаги (кровь);

2) клетки Лангерганса (кожа);

3) фолликулярные дендритные клетки (лимфатические узлы);

4) альвеолярные макрофаги (легкие);

5) эпителиальные клетки (толстая кишка, почки);

6) клетки шейки матки;

7) клетки олигодендроглии (головной мозг).

Попадая в организм человека через слизистые оболочки или непосредственно в кровь, ВИЧ проникает в лимфоидные клетки Лангерганса, которые локализуются в слизистой оболочке и в коже, затем инфицирует макрофаги и CD4+-лимфоциты (Т-хелперы), с которыми вирус распространяется по всему организму. Клетками-мишенями ВИЧ являются Т-лимфоциты, дендритные лимфоциты и клетки Лангерганса, моноциты/макрофаги, эозинофилы, мегакариоциты, тимоциты, некоторые клоны В-лимфоцитов, клетки нервной системы (нейроны, микроглиальные клетки/макрофаги), имеющие на своей мембране рецептор СD4, к которому имеет большое сродство вирусный эпимембранный гликопротеин gp120 (ВИЧ-1) и gp105 (ВИЧ-2).

Помимо клеток, на мембране которых имеется CD4, ВИЧ может проникать также в М-клетки слизистой оболочки прямой кишки, граничащие с лимфоидной тканью стенки кишки, и в сперматозоиды, не имеющие CD4.

Высокая плотность CD4 на поверхности Т-хелперов определяет их преимущественное поражение при ВИЧ-инфекции. При выраженной вирусной нагрузке на плазму количество инфицированных клеток в крови и интенсивность их гибели возрастает. От момента инфицирования до терминальной стадии СПИДа содержание CD4-лимфоцитов уменьшается более чем в 20 раз.

Плотность рецепторов на Т-хелперах – величина непостоянная, она зависит от функционального состояния клетки и при активации ее возрастает. Поэтому неактивированные CD4+-лимфоциты более устойчивы к вирусу. Иными словами, одни субпопуляции CD4+-лимфоцитов лучше обеспечивают рецепцию ВИЧ, по сравнению с другими.

В цитоплазме клетки-мишени информация с вирусной РНК переписывается на ДНК с помощью обратной транскриптазы с образованием в конечном счете промежуточной двухнитевой линейчатой ДНК, которая транспортируется в ядро клетки, превращаясь в ДНК-провирус. Интеграция осуществляется под влиянием фермента интегразы.

ДНК-провирус выполняет функцию матрицы для синтеза информационной РНК. С последней транслируются вирусные белки и транскрибируется полноразмерная геномная РНК для новых вирионов.

D. Ho (1996) приводит динамику жизненного цикла ВИЧ (табл. 21).

Нарушение функций Т-хелперов и цитопатическое действие вируса на CD8-клетки (субпопуляция Т-клеток, подразделяемая на регуляторные (супрессоры) и эффекторные (цитотоксические Т-лимфоциты)) обусловливают развитие вторичных инфекций и СПИД-ассоциированных опухолей, вызванных в основном вирусами с онкогенным потенциалом.

Таблица 21

Клеточная и вирусная динамика жизненного цикла ВИЧ

Репликация ВИЧ идет и в моноцитах/макрофагах, но с умеренной интенсивностью, при этом вирионы, выходя из этих клеток, не оказывают цитонекротического действия, но клетки претерпевают значительные ультраструктурные изменения, с чем связывают и пониженную бактерицидную активность, и способность к хемотаксису моноцитов и макрофагов, и ослабление взаимодействия их рецепторов с Fс-фрагментами иммуноглобулинов.

Происходят изменения под влиянием ВИЧ и В-лимфоцитов: на фоне активной секреции антител они проявляют слабую реакцию на митогeны и на неоантигены. В итоге, несмотря на гипергаммаглобулинемию, функциональное состояние В-системы иммунитета у больных с ВИЧ-инфекцией снижено.

Помимо иммунной системы, в патологический процесс под влиянием ВИЧ вовлекается ЦНС. Вирус инфицирует нейроны, астроциты, микроглиальные клетки, эндотелий кровеносных сосудов, фибробластоподобные клетки головного мозга. Хотя прямого цитопатогенного действия ВИЧ на эти клетки не оказывает, тем не менее развивается патологический процесс, проявляющийся деменцией и другими неврологическими нарушениями, что, как полагают, связано с нейротоксическим действием gp120 и появлением аутоантител против антигенов ткани головного мозга.

Все эти патологические процессы определяют клиническую картину ВИЧ-инфекции.

Клиническая картина. Классификация ВИЧ-инфекции. Уже через год после появления заболевания было сформулировано определение болезни, основанное на клинических проявлениях, обнаруживаемых у больных-гомосексуалов. Клиническую картину определяли проявления ряда заболеваний, вызванных условно-патогенными возбудителями, что указывало на дефект в иммунной системе, лежащий в основе болезни в целом. В 1985 г. определение болезни было пересмотрено, тогда же эксперты ВОЗ для экономически слаборазвитых стран, не имеющих возможности широко использовать этиологическую диагностику болезни, разработали клинические критерии диагностики:

1) большие признаки – «необоснованное» похудание более 10 % от исходной массы тела, хроническая диарея в течение более 1 мес., длительная лихорадка в течение более 1 мес. (постоянная или интермиттирующая);

2) малые признаки – упорный кашель дольше 1 мес., генерализованный зудящий дерматит, herpes zoster в анамнезе, ротоглоточный кандидоз, хроническая прогрессирующая или диссеминированная герпетическая инфекция (herpes simplex), генерализованная лимфаденопатия.

В 1987 г. в классификацию были внесены очередные изменения, к этому времени уже четко было определено, что заболевания, вызванные условно-патогенными возбудителями, ассоциируются с последней фазой болезни – стадией СПИДа. Были определены СПИД-ассоциированные заболевания, позволяющие ставить диагноз СПИДа (именно стадии СПИД) без лабораторного подтверждения (табл. 22). Сегодня, когда диагноз ВИЧ-инфекции базируется на обязательном лабораторном подтверждении, клиническая суть этой классификации не потеряла своей значимости, наиболее полно отражая те варианты вторичных инфекций, которые позволяют врачу заподозрить ВИЧ/СПИД.

Таблица 22

СПИД-индикаторные заболевания

*Для установления диагноза СПИД лабораторное подтверждение не требуется.

**Для установления диагноза требуется лабораторное подтверждение.

В России первая отечественная классификация ВИЧ-инфекции была разработана в 1989 г. В. И. Покровским. Ее пересмотренный в 2006 г. вариант является национальной классификацией.

Российская классификация ВИЧ-инфекции

1. Стадия инкубации.

2. Стадия первичных проявлений.

2А. Бессимптомная стадия.

2Б. Острая ВИЧ-инфекция без вторичных заболеваний.

2В. Острая ВИЧ-инфекция с вторичными заболеваниями.

3. Субклиническая стадия.

4. Стадия вторичных заболеваний.

4А. Уменьшение массы тела менее 10 %; микотические, вирусные, бактериальные поражения кожи и слизистых оболочек; опоясывающий лишай; повторные фарингиты, синуситы:

– фаза прогрессирования (на фоне отсутствия АРВТ, на фоне АРВТ);

– фаза ремиссии (спонтанная, после ранее проводимой АРВТ, на фоне АРВТ).

4Б. Уменьшение массы тела более 10 %; необъяснимые диарея или лихорадка дольше

1 мес.; поражения кожи и слизистых оболочек, сопровождающиеся язвами, продолжительностью более 1 мес.; туберкулез; повторные или стойкие вирусные, бактериальные, микотические, протозойные поражения внутренних органов; повторный или диссеминированный опоясывающий лишай; локализованная саркома Капоши:

– фаза прогрессирования (на фоне отсутствия АРВТ, на фоне АРВТ);

– фаза ремиссии (спонтанная, после ранее проводимой АРВТ, на фоне АРВТ).

4В. Кахексия; генерализованные бактериальные, вирусные, микотические, протозойные и паразитарные заболевания; пневмоцистная пневмония; поражения пищевода, бронхов, легких микотической, герпесвирусной, ЦМВ-этиологии; атипичные микобактериозы; диссеминированная саркома Капоши; поражения ЦНС различной этиологии:

– фаза прогрессирования (на фоне отсутствия АРВТ, на фоне АРВТ);

– фаза ремиссии (спонтанная, после ранее проводимой АРВТ, на фоне АРВТ) 5. Терминальная стадия.

Из разработанных классификаций за рубежом наибольшее распространение получили классификация CDC (1993), клиническая классификация ВОЗ, классификация МКБ-10.

Классификация CDC вобрала все лучшее, что было накоплено клинической мыслью за первое десятилетие работы с больными и наиболее адекватно отражала связь патогенеза болезни с клиникой (табл. 23).

В категорию А входят бессимптомная ВИЧ-инфекция, острая ВИЧ-инфекция и персистирующая генерализованная лимфаденопатия в случаях подтвержденного диагноза лабораторно. Категория В включает в себя все те клинические варианты ВИЧ-инфекции, которые нельзя включить в категории А и С. В категорию С попадают все те случаи, когда хотя бы однократно выявлялось одно из СПИД-индикаторных заболеваний, включенных в официальный перечень.

CDC в 1994 г. разработала классификации ВИЧ/СПИД для детей младше 13 лет (табл. 24), также взяв за основу содержание CD4+-клеток и клинические симптомы. Согласно классификации, были выделены клинические категории ВИЧ-иифекции.

Категория Н – нет симптомов или есть один из категории А. Категория А – мало выраженные симптомы. Эта категория ни В и ни С включает в себя 2 или более из перечисленных: лимфаденопатию, гепатомегалию, спленомегалию, дерматиты, паротит, рецидивирующую респираторную инфекцию, отит, синусит.

Таблица 23

Классификация стадий ВИЧ-инфекции и расширенное определение случая СПИДа у взрослых и подростков

(CDC, 1993)

*Категории А3, В3, С1, С2, С3 являются определяющими для случая СПИДа и подлежат в США учету как больные СПИДом.

Таблица 24

Классификация ВИЧ-инфекции у детей моложе 13 лет

(CDC, 1994)

Категория В – умеренно выраженные симптомы, категория С – тяжелая симптоматика (СПИД-индикаторные болезни, исключая лимфоцитарную интерстициальную пневмонию), состояния, определяющие диагноз СПИД.

На основании существующих классификаций нетрудно убедиться в том, что ВИЧ-инфекция чаще не имеет своего собственного, клинически очерченного статуса, ее клиническая картина в развернутой фазе болезни – это проявления тех, преимущественно вторичных, инфекций или опухолей, которые наслаиваются на организм с иммунологическим дефицитом. Поэтому сформировалось понятие «СПИД-ассоциированные заболевания», куда входят те наиболее часто развивающиеся инфекционные, паразитарные, микотические или неопластические процессы, которые чаще всего являются клиническим проявлением ВИЧ-индуцированного вторичного иммунодефицита.

Клиническая картина. ВИЧ-инфекция, как и любое другое инфекционное заболевание, имеет фазовое развитие (рис. 22), проходя стадии острого и хронического периода, будучи, по сути, медленной инфекцией (медленные вирусные инфекции – группа вирусных заболеваний человека и животных, характеризующихся продолжительным инкубационным периодом, своеобразием поражений органов и тканей, медленным течением со смертельным исходом).

Рис. 22. Стадии развития ВИЧ-инфекции:

по осям ординат: содержание Т-лимфоцитов в 1 мл крови и вирусная нагрузка (копий/мл плазмы крови)

Инкубационный период, т. е. время от момента инфицирования до появления клинических симптомов, в традиционном понятии неприемлем для медленных инфекций. В этот период идет активное размножение ВИЧ, однако клинических проявлений заболевания нет, и антитела к ВИЧ еще не выявляются. Острая фаза болезни при ВИЧ-инфекции диагностируется крайне редко, поэтому, если клиническая картина острой фазы не выявляется, инкубационный период исчисляют от времени инфицирования до появления антител к ВИЧ.

Острая форма болезни может развиться через неделю после заражения ВИЧ, что, как правило, предшествует появлению антител в крови (фаза сероконверсии). Инкубационный период при развитии острой стадии чаще составляет 2 – 4 нед., хотя описаны наблюдения, когда антитела появляются через 6 – 8 нед., а иногда и через 8 мес. после инфицирования. При анализе длительности инкубационного периода у медицинских работников, инфицированных в случаях заражения уколом контаминированным ВИЧ инструментарием, выявлены колебания инкубационного периода от 3 нед. до 11 мес.

В типичных случаях антитела выявляются через 2 мес. после инфицирования. Диагноз ВИЧ-инфекции на данной стадии ставят на основании эпидемиологических данных, он может быть лабораторно подтвержден обнаружением в крови пациента ВИЧ, его антигенов, нуклеиновых кислот.

Острая инфекция (начальная стадия, стадия II, стадия первичных проявлений). В этот период активная репликация ВИЧ продолжается, однако уже проявляется первичный ответ организма на внедрение возбудителя в виде клинических симптомов и (или) выработки антител. Клиническую картину острой стадии ВИЧ-инфекции определяет сам вирус, проникающий в макрофаги. Проникая в них, он распространяется в регионарные лимфатические узлы, где выявляется через 2 дня, и в отдаленные органы (головной мозг, селезенку) спустя следующие 3 дня после инфицирования. Клинические проявления острой фазы ВИЧ-инфекции длятся от нескольких дней до 2 мес., и часто она остается нераспознанной вследствие сходства ее проявлений с симптомами гриппа и других распространенных инфекций. Считается, что пациент находится в стадии острой ВИЧ-инфекции в течение 12 мес. после сероконверсии (появления антител к ВИЧ).

Острая стадия может протекать бессимптомно, когда какие-либо клинические проявления ВИЧ-инфекции или оппортунистических заболеваний, развивающихся на фоне иммунодефицита, отсутствуют (единственным проявлением развивающегося инфекционного процесса является образование антител к ВИЧ), с клиническими проявлениями без развития вторичных инфекций или с развитием вторичных инфекций. Когда острая фаза протекает без вторичных инфекций, ее картину характеризуют увеличение лимфатических узлов, лихорадка, фарингит, уртикарные, папулезные, петехиальные высыпания на коже и слизистых оболочках. Иногда присоединяются увеличение печени, селезенки, диарея, асептический или серозный менингит.

Поскольку клиническая картина острой ВИЧ-инфекции часто напоминает корь, краснуху, инфекционный мононуклеоз, ее иногда называют «мононуклеозоподобный синдром», «краснухоподобный синдром». Сходство с инфекционным мононуклеозом усиливает и появление в крови больных с острой ВИЧ-инфекцией широкоплазменных лимфоцитов (мононуклеаров). Мононуклеозоподобная или краснухоподобная картина отмечается у 15 – 30 % больных с острой ВИЧ-инфекцией. У большинства же развивается 1 – 2 перечисленных симптома в любых сочетаниях.

У отдельных больных могут возникать поражения аутоиммунной природы.

В целом, острую стадию ВИЧ-инфекции регистрируют у 50 – 90 % инфицированных лиц в первые 3 мес. после заражения. Начало периода острой инфекции, как правило, опережает сероконверсию, поэтому при появлении первых клинических симптомов в сыворотке крови больного можно не обнаружить антител к белкам и гликопротеидам ВИЧ.

В стадии острой инфекции часто отмечается транзиторное снижение содержания CD4+-лимфоцитов.

В случаях острой ВИЧ-инфекции с вторичными заболеваниями у больных на фоне формирующегося иммунодефицита, как следствие снижения количества CD4-клеток, развиваются вторичные заболевания: ангина, бактериальная пневмония, кандидозы, герпетическая инфекция, протекающие обычно легко и поддающиеся лечению, но могут развиться такие тяжелые варианты, как кандидозный эзофагит, пневмоцистная пневмония и в редких случаях даже наступить смертельный исход.

Продолжительность клинических проявлений острой ВИЧ-инфекции варьирует от нескольких дней до нескольких месяцев, однако обычно она составляет 2 – 3 нед. Исключение составляет увеличение лимфатических узлов, которое может сохраняться на протяжении всего заболевания. Клинические проявления острой ВИЧ-инфекции могут рецидивировать. У подавляющего большинства пациентов стадия первичных проявлений ВИЧ-инфекции переходит в субклиническую стадию, однако у некоторых может, минуя ее, сразу переходить в стадию вторичных заболеваний.

Субклиническая стадия (стадия III) характеризуется медленным прогрессированием иммунодефицита, компенсируемого за счет модификации иммунного ответа и избыточного воспроизводства CD4-клеток.

В крови обнаруживают антитела к ВИЧ, скорость репликации вируса, в сравнении со стадией первичных проявлений, замедляется. Единственным клиническим проявлением заболевания служит увеличение лимфатических узлов, которое, однако, может отсутствовать.

Длительность субклинической стадии варьирует от 2 до 20 лет и более, составляя в среднем 6 – 7 лет. Так как инфекционный процесс прогрессирует, идет постепенное уменьшение количества CD4-клеток в среднем со скоростью 50 – 70 кл./мкл в год.

Стадия вторичных заболеваний (стадия IV) – продолжается репликация ВИЧ, которая сопровождается гибелью CD4-клеток и истощением их популяции.

Клиническую картину этой стадии характеризуют развивающиеся на фоне стойкого и прогрессирующего иммунодефицита вторичные инфекции, в том числе обусловленные онкогенными вирусами злокачественные опухоли. Большинство вторичных инфекций относятся к группе оппортунистических, хотя в силу особенностей эпидемиологии ВИЧ-инфекции (в нашей стране среди инфицированных ВИЧ – большое число потребителей инъекционных наркотиков) у больных часто имеет место сочетание ВИЧ-инфекции с гепатитами В и особенно С,3часто встречается туберкулез (в 1/3 случаев) как ре– или суперинфекция (у /4 больных с ВИЧ-инфекцией и картиной легочной инфекции она обусловлена микобактериями).

Риск развития туберкулеза у больных с ВИЧ-инфекцией повышается в 6 – 26 раз.

В нашей стране туберкулез относится к наиболее частому патологическому состоянию у больных с ВИЧ-инфекцией. При этом на фоне развития острой фазы туберкулеза у больных с ВИЧ-инфекицей репликация вируса возрастает в 160 раз, утяжеляя течение болезни.

С учетом спектра и тяжести вторичных инфекций стадию IV подразделяют следующим образом:

– стадия IV А (обычно развивается через 6 – 7 лет от момента заражения), для которой характерны бактериальные, микотические и вирусные поражения слизистых оболочек и кожи, воспалительные заболевания верхних дыхательных путей, количество CD4-лимфоцитов – около 350 клеток/мкл;

– стадия IV Б, (развивается через 7 – 10 лет от момента заражения), при которой поражения кожи носят более глубокий характер и склонны к затяжному течению, в процесс вовлекаются внутренние органы, может развиться локализованная саркома Капоши, туберкулез, присоединяется лихорадка, появляется дефицит массы тела, возможно поражение периферической нервной системы; количество CD4-лимфоцитов – в пределах 200 – 350 кл./мкл;

– стадия IV В обычно развивается через 10 – 12 лет от момента заражения и характеризуется развитием тяжелых, угрожающих жизни вторичных заболеваний, которые приобретают генерализованный характер, в процесс вовлекается ЦНС; количество CD4-лимфоцитов менее 200 кл./мкл.

Характерные для стадии IV вторичные заболевания могут исчезать, по крайней мере, на какое-то время. Поэтому в течение стадии вторичных заболеваний выделяют фазы прогрессирования (на фоне отсутствия АРВТ или на фоне АРВТ при ее недостаточной эффективности) и ремиссии (спонтанной, после ранее проводимой АРВТ, на фоне АРВТ).

Терминальная стадия (стадия V), под которой подразумевалось состояние, когда и больной, и врач не сомневались в финале болезни, была введена в клиническую классификацию ВИЧ-инфекции в 1989 г., т. е. в период ограниченных возможностей лечения болезни. В настоящее время в период, когда внедрена высокоактивная антиретровирусная терапия, даже у больных с количеством CD4-клеток, близким к нулю, и тяжелыми вторичными заболеваниями, лечение ВИЧ-инфекции не является бесперспективным, поэтому формулировка диагноза «ВИЧ-инфекция, терминальная стадия» не рекомендуется.

Согласно принятым принципам, при формулировке диагноза констатируют наличие ВИЧ-инфекции, указывают стадию и фазу болезни с указанием вторичных заболеваний.

Диагностика. Диагностику проводят только в соответствии с утвержденными инструкциями по применению соответствующих тестов. Современные методы лабораторной диагностики ВИЧ-инфекции включают в себя три подхода:

1) серологический:

– иммуноферментный анализ;

– иммуноблот;

2) генодиагностика:

– качественная ПЦР;

– количественная ПЦР (определение вирусной нагрузки);

– генотипирование;

3) иммунологический:

– количественное определение CD4– и CD8-клеток.

Использование указанных методов преследует 3 цели:

1) безопасность донорской крови;

2) эпидемиологический надзор;

3) диагностика ВИЧ-инфекции.

Серологическая диагностика ВИЧ-инфекции у детей, рожденных от ВИЧ-инфицированных матерей, имеет свои особенности: независимо от того, инфицирован ребенок или нет, у него в первые 6 – 12 (иногда до 18) месяцев жизни обнаруживаются антитела к ВИЧ материнского происхождения. Спустя этот временной период у незараженных детей антитела исчезают, а у зараженных начинают вырабатываться собственные. Поэтому о наличии у ребенка ВИЧ-инфекции свидетельствует обнаружение у него антител к ВИЧ в возрасте старше 18 мес. Но если ребенок не получал грудного кормления, отсутствие антител к ВИЧ в возрасте старше 12 мес. свидетельствует против наличия у него ВИЧ-инфекции.

«Золотой стандарт» лабораторной диагностики ВИЧ-инфекции

Прогноз всегда серьезный, без лечения больные погибают в основном от вторичных инфекций или опухолей.

Лечение направлено на увеличение продолжительности и сохранение качества жизни пациентов. В основе лечения больных ВИЧ-инфекцией лежат:

1) базисная терапия, которую определяют стадия болезни и маркеры ее прогрессирования (содержание РНК ВИЧ и количество CD4-лимфоцитов), проводится она пожизненно, за исключением терапии в период острой ВИЧ-инфекции и при «аварийных» ситуациях;

2) терапия вторичных и сопутствующих заболеваний.

Помимо этого, лечение преследует цель снижения контагиозности пациента, что приводит к снижению риска передачи ВИЧ-инфекции при половых контактах и от инфицированной ВИЧ женщины ребенку во время беременности, родов и в послеродовом периоде. Она также проводится в условиях риска передачи вируса от ВИЧ-инфицированного пациента медицинским работникам при возникновении аварийной ситуации во время оказания больному медицинской помощи. АРВТ уменьшает финансовые затраты, связанные с госпитализацией, лечением вторичных заболеваний, нетрудоспособностью пациента, наконец, снижает демографические потери, связанные со снижением репродуктивной способности и сокращением репродуктивного периода жизни больных.

Базисная терапия включает в себя АРВТ и химиопрофилактику вторичных заболеваний. АРВТ проводится по схемам так называемой высокоактивной терапии, когда больному одновременно назначают не менее трех антиретровирусных препаратов.

В современную практику высокоактивной АРВТ внедрены следующие группы противоретровирусных препаратов (в порядке внедрения в клиническую практику):

1) НИОТ ВИЧ; они блокируют процесс обратной транскрипции (синтез вирусной ДНК на матрице вирусной РНК); это измененные молекулы нуклеозидов или нуклеотидов;

2) ингибиторы протеазы ВИЧ, блокирующие процесс формирования полноценных белков ВИЧ, останавливая сборку новых вирусов;

3) ННИОТ, блокирующие необходимую для репликации обратную транскриптазу ВИЧ;

4) препараты, воздействующие на рецепторы, используемые вирусом для проникновения ВИЧ в клетку хозяина – ингибиторы фузии, или слияния, и ингибиторы хемокиновых рецепторов (CCR5);

5) препараты, блокирующие процесс встраивания провирусной ДНК в ДНК человека, с помощью фермента ВИЧ – интегразы – ингибиторы интегразы ВИЧ.

Из разработанных в мире препаратов с антиретровирусной активностью в России в настоящее время разрешены к применению 24 препарата (их список постоянно пополняется), в том числе 8 ингибиторов обратной транскриптазы ВИЧ из группы НИОТ (абакавир, диданозин, зидовудин, ламивудин, ставудин, тенофовир, фосфазид, эмтрицитабин, последний – в составе комбинированного препарата с тенофовиром), 4 – из группы ННИОТ (невирапин, рилпивирин, этравирин, эфавиренз), 9 препаратов из группы ингибиторов протеазы ВИЧ (атазанавир, дарунавир, индинавир, лопинавир, нелфинавир, ритонавир, саквинавир, типранавир, фосампренавир), 1 ингибитор слияния (энфувиртид), 1 ингибитор CCR5-рецепторов (маравирок) и 1 ингибитор интегразы ВИЧ (ралтегравир).

Разработано несколько схем АРВТ: схемы первого, второго и т. д. ряда и схемы резерва. По схеме первого ряда назначают препараты, которые ранее больной не получал, по схемам второго ряда назначают препараты в случае неэффективности терапевтической схемы первого ряда. Схемы третьего ряда назначают при неэффективности схем второго ряда. Помимо того, разработаны альтернативные схемы, которые назначают особым категориям больных или при непереносимости предпочтительной схемы. Это схемы резерва – нестандартные схемы, включающие препараты разных групп и применяемые при неэффективности схем второго и последующих рядов.

Также дифференцируют предпочтительные, альтернативные и приемлемые схемы АРВТ. Предпочтительные и альтернативные схемы включают в себя препараты с доказанной вирусологической эффективностью, безопасностью и хорошей переносимостью. Предпочтительные схемы, оптимальные по эффективности, более безопасны, экономичны и удобны для приема. Им уступают альтернативные схемы, но некоторым больным они более показаны, чем предпочтительные схемы терапии.

Определены показания для начала АРВТ:

1) наличие клинической симптоматики вторичных заболеваний, которая свидетельствует о наличии иммунодефицита;

2) снижение количества CD4-лимфоцитов в крови;

3) наличие и выраженность репликации ВИЧ, оцениваемой по уровню РНК ВИЧ в плазме крови (вирусная нагрузка). Обычно речь идет о пациентах со стадией заболевания IIВ, IV и V независимо от количества CD4 и РНК ВИЧ в крови;

о пациентах с числом CD4-лимфоцитов менее 350/мкл вне зависимости от стадии и фазы болезни. Помимо того, АРВТ проводят пациентам с количеством CD4-лимфоцитов (350…500)/мкл (В2) при вирусной нагрузке больше 100 000 копий/мл; лицам старше 50 лет, больным ХГС, больным с хроническим заболеванием почек, больным туберкулезом.

Пример предпочтительной схемы АРВТ первого ряда: 2 НИОТ (фосфазид или абакавир, или тенофовир, или зидовудин + ламивудин, или тенофовир/эмтрицитабин в сочетании с 1 ННИОТ (эфавиренз).

Подбор схемы лечения больных, ее замена при отсутствии эффекта или токсичности препаратов, а следовательно, в целом эффективность терапии во многом зависят от опыта врача-специалиста, его квалификации. Поэтому в нашей стране лечение больных проводят специалисты территориальных центров по профилактике и борьбе со СПИДом.

Диспансеризация. Своевременно начатое лечение и приверженность к нему в дальнейшей жизни больного во многом определяют характер течения болезни. Поэтому диспансеризации отводится важная роль, осуществляет ее у взрослых инфекционист Центра по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями, а наблюдение за детьми осуществляет педиатр Центра СПИДа или педиатр первичного звена под методическим руководством врача Центра СПИДа. При этом проводятся плановые консультации врача-инфекциониста и врачей других специальностей, лабораторные и инструментальные исследования.

Учет по поводу ВИЧ-инфекции включает в себя:

– определение клинической стадии и фазы ВИЧ-инфекции;

– выявление показаний к АРВТ;

– выявление показаний к химиопрофилактике вторичных заболеваний;

– выявление вторичных заболеваний, определение их тяжести и необходимости лечения;

– выявление сопутствующих заболеваний (в том числе связанных с ВИЧ-инфекцией), определение их тяжести и необходимости лечения;

– психосоциальную адаптацию пациента.

Лабораторные исследования включают в себя определение абсолютного количества CD4-лимфоцитов в крови, определение количества РНК ВИЧ в 1 мл плазмы крови, клинический анализ крови (гемоглобин, эритроциты, тромбоциты, лейкоциты, лейкоцитарная формула); анализ крови биохимический (общий белок, креатинин, АсАТ, АлАТ, общий билирубин, глюкоза, лактатдегидрогеназа, g-глутамилтрансфераза, щелочная фосфатаза, холестерин, триглицериды, панкреатическая амилаза или липаза, общий (клинический) анализ мочи, серологическое исследование на гепатит В (HВsAg, антитела IgG к HBcor), серологическое исследование на гепатит С (антитела IgG к ВГС); серологическое исследование на сифилис.

Глава 10

ВРОЖДЕННАЯ ВИРУСНАЯ ИНФЕКЦИЯ

Как отмечали участники 16-го Съезда педиатров России в 2009 г., в стране, хотя и имеет место тенденция к улучшению, но сохраняется кризисная демографическая ситуация, особенно в отношении детей, прежде всего в возрасте до 5 лет, что в значительной степени обусловлено факторами риска перинатального характера и инфекционных болезней, в том числе внутриутробного инфицирования. По данным многих авторов, в стране в период 2001 – 2009 гг. заболеваемость перинатальной инфекцией колебалась в пределах 24,3 – 18,8 на 1000 новорожденных.

Парадоксальная реакция складывается в России в настоящее время: наметившаяся тенденция к увеличению рождаемости и снижению перинатальной смертности сочетается с ухудшением качества здоровья новорожденных, увеличением доли врожденных пороков и инфекционных болезней среди причин младенческой смертности. Во многом это связано с высокой инфицированностью взрослого населения вирусами, бактериями и простейшими, что определяет значительную распространенность внутриутробного инфицирования новорожденных. К счастью, в большинстве случаев внутриутробное инфицирование не сопровождается развитием инфекционного заболевания.

В Санкт-Петербурге на протяжении ряда десятилетий проводится детальный анализ результатов патологоанатомических вскрытий в детских и перинатальных прозектурах со специальным анализом инфекционных болезней у разных контингентов плодов и детей (работы патоморфологов А. В. Цинзерлинга и его учеников, совместные работы В. А. Цинзерлинга и В. Ф. Мельниковой, работы 90-х гг. ХХ в. сотрудников НИИ акушерства и гинекологии им. Д. О. Отта С. А. Селькова, Т. В. Беляевой, Г. Н. Веденеевой и др.). С 2008 г. в НИИ детских инфекций функционирует отдел врожденной инфекционной патологии (возглавляет проф. В. В. Васильев).

Врожденная инфекция – инфекционные заболевания, развившиеся в перинатальный период, т. е. инфекции эмбриона (до 9-й недели беременности), плода (с 9-й недели беременности до родов) и новорожденного в первые 7 дней жизни, так как понятие «перинатальный период» включает в себя антенатальный (дородовый), интранатальный (непосредственно роды) и постнатальный (7 дней после родов) периоды.

Наряду с перинатальной заболеваемостью учитывают перинатальную смертность – статистический показатель, отражающий все случаи смерти плода или новорожденного в период от 22-й недели беременности до 7 сут после рождения (перинатальный период) на 1000 родившихся. Перинатальная смертность включает в себя случаи мертворождения, а также ранней младенческой смерти, т. е. до 7 полных суток от рождения. Следует акцентировать внимание на то, что в России до 2012 г. перинатальная и младенческая смертность рассчитывалась иначе, а именно: включались только дети, умершие до рождения, массой более 1000 г, и сроком гестации от 28 нед. Регистрация младенцев, родившихся с более низкими показателями, осуществлялась только после того, как они проживут 7 дней. С 2012 г. в стране введены критерии, рекомендованные ВОЗ, согласно которым, в статистике перинатальной смертности учитываются все плоды массой от 500 г или сроком от 22 полных недель гестации, а также новорожденные до 7 дней жизни. После перехода на новые правила регистрируемая младенческая смертность в России выросла на 18,3 %.

Перинатальная смертность в России постоянно снижается, но она выше, чем в развитых странах: в 2002 г. она составляла 12,1 ‰, в 2003 г. – 11,2 ‰, в 2004 г. – 10,6 ‰, в 2005 г. – 10,2 ‰, в 2006 г. – 9,7 ‰. В связи с вступлением в силу в 2012 г. новых медицинских критериев живорождения, которые предполагают регистрацию детей с массой тела более 500 г, зафиксировано повышение показателей младенческой смертности за январь – апрель 2012 г. до 8,4 на 1000 родившихся живыми (8,4 ‰) против 7,1 ‰ в 2011 г.

Снижение перинатальной смертности в России в 2002 – 2006 гг. сопровождалось неблагоприятными изменениями ее структуры, а именно устойчивым ростом доли антенатально погибших плодов, достигшей в 2005 г. 80,3 % среди всех родившихся мертвыми, что отражает дефекты пренатальной медицинской помощи. Увеличение доли мертворожденных при одном и том же уровне перинатальных потерь может указывать на недостаточную антенатальную охрану плода, недочеты в ведении родов и реанимационной помощи новорожденным.

В структуре всей перинатальной смертности удельный вес антенатальных потерь в стране увеличился с 34,5 % в 1991 г. до 50,1 % в 2005 г., что свидетельствует о снижении качества наблюдения за беременными. Важно, что в большинстве случаев гибель плода до начала родовой деятельности наступает в условиях акушерского стационара, что свидетельствует о крайне неблагополучной ситуации с пренатальной помощью в отделениях патологии беременных в родильных домах.

В период беременности выделяют критические периоды внутриутробного развития человека, т. е. периоды внутриутробной жизни зародыша и плода, когда повышена чувствительность развивающегося организма к воздействиям факторов внутренней и внешней среды (алкоголю, никотину, наркотикам, рентгеновскому облучению, лекарственным препаратам и др.):

1) время развития половых клеток – овогенез и сперматогенез;

2) момент слияния половых клеток – оплодотворение;

3) имплантация зародыша (6 – 7-е сутки эмбриогенеза);

4) время усиленного роста и развития головного мозга (15 – 20-я неделя беременности);

5) момент рождения ребенка.

Этими периодами определяется и исход случившегося инфицирования: выкидыш, врожденные пороки развития или острый инфекционный процесс у новорожденного.

Внутриутробная инфекция является основной причиной перинатальной смерти. Так, 80 % инфекционных фетопатий заканчиваются летально, а у выживших детей обычно отмечаются тяжелые поражения различных органов, прежде всего головного мозга и печени. Около 60 – 70 % зародышей погибают и элиминируются еще до диагностики беременности, т. е. почти 2/3 случаев зачатий завершаются гибелью гамет и бластоцист. Около 90 % спонтанных абортов происходят в I триместре беременности.

Хотя врожденные инфекции существуют десятки тысяч лет, достигнуты значительные успехи в различных областях медицины, проблема остается весьма актуальной и в наше время. Это обусловлено высокой частотой врожденных инфекций (до 25 % всех живорожденных), нередкой инвалидизацией детей, перенесших врожденные инфекции (до 30 – 33 %), значительным экономическим ущербом (до 10 – 12 млрд рублей ежегодно), связанным с затратами на диагностику, лечение, динамическое диспансерное наблюдение за такими детьми, их социальную адаптацию. Врожденные инфекции характеризуются полиэтиологичностью, полиморфизмом клинических проявлений, отсутствием патогномоничных признаков. Эти особенности определяют необходимость применения комплексного подхода к диагностике вирусных инфекций на разных этапах развития ребенка, что особенно важно в случаях микст-инфекций, частота которых достигает 80 %.

За последние 50 лет, благодаря научным достижениям, внедренным в практику, удалось существенно повысить качество антенатальной диагностики, разработать и внедрить способы медикаментозной профилактики и антенатальной терапии врожденных инфекций.

Введение ревакцинации против краснухи для девочек пубертатного возраста позволило не только резко снизить заболеваемость в этой группе населения, но и свести частоту врожденной краснухи до единичных регистрируемых случаев.

Широкое применение методов визуализации (УЗИ с высоким разрешением, КТ, МРТ), инвазивных методик получения биологических образцов плода, плодных оболочек, последа (амниоцентез, биопсия ворсин хориона, кордоцентез) в сочетании с применением высокочувствительных методов детекции инфекций (ПЦР, хемилюминесцентный анализ, иммуногистохимические исследования и т. д.) позволяет сегодня реально осуществлять раннюю диагностику врожденных инфекций.

Расширение диагностических возможностей привело к дальнейшему развитию способов антенатальной профилактики и лечения врожденных инфекций. Появление на рынке значительного количества иммуномодулирующих средств расширило возможности лечения беременных с острыми (обострениями хронических) заболеваниями, вызванными герпесвирусами, тем самым в определенной степени снизив риск этих врожденных инфекций.

Вместе с тем существует ряд аспектов проблемы, нуждающихся в дальнейшем изучении. В первую очередь это относится к прогнозу риска развития врожденных инфекций, так как именно степень риска определяет тактику ведения беременности, родов, послеродового периода, перечень диагностических и лечебных мероприятий у ребенка раннего возраста.

На адекватность прогноза риска развития врожденных инфекций, раннюю этиологическую верификацию диагноза негативно влияет недостаточное взаимодействие и отсутствие преемственности между системой оказания акушерско-гинекологической помощи и службой инфекционистов. Объем и порядок обследования беременных, определенный в действующих нормативных документах, нередко не позволяет достоверно выявлять факторы риска врожденных инфекций в пренатальном периоде, даже при участии в этом процессе инфекциониста.

Эти обстоятельства в сочетании с недостаточно разработанными критериями диагностики врожденных инфекций у детей раннего возраста обусловливают факты поздней диагностики и, как следствие, неблагоприятное течение заболеваний.

Существует серьезная проблема и в терминологии. Широко распространенный термин «внутриутробная инфекция», с точки зрения семантики, имеет одно значение – инфекция, приобретенная (или проявившаяся) в период пребывания плода в полости матки. Однако известно, что в целом ряде случаев заражение плода наступает при прохождении через родовые пути, т. е. вне полости матки (вирусный гепатит В, ВИЧ-инфекция, хламидийная инфекция и др.). При наступившем заражении у ребенка разовьется инфекционное заболевание, являющееся врожденным (заражение произошло до родов, ребенок с ним родился), но не внутриутробным. В отечественной практике все инфекции по способу заражения делятся на приобретенные и … врожденные (не внутриутробные!). Поэтому представляется более правильным внутриутробные инфекции рассматривать как составную часть врожденных инфекций.

Довольно часто используются такие термины, как «внутриутробное инфицирование» и «внутриутробная инфекция». При этом под внутриутробным инфицированием рекомендуется понимать только проникновение микроорганизмов к плоду и его заражение при отсутствии признаков и проявлений инфекционной болезни плода. Диагноз внутриутробного инфицирования у новорожденного в этом случае ставят на основании выделения возбудителя из организма новорожденного, выявления антител IgM и низкоавидных антител IgG к возбудителям инфекции в пуповинной крови. Внутриутробное инфицирование плода не означает неизбежного развития инфекционного заболевания с соответствующими клиническими проявлениями. Некоторые авторы считают, что существует некая «быстрая элиминация инфекционного агента», вообще не сопровождающаяся реакцией макроорганизма.

Внутриутробную инфекцию предлагается понимать как реализацию внутриутробного инфицирования в виде клинического проявления инфекционного заболевания, которое может быть выявлено у плода и новорожденного.

Такой подход совершенно не соответствует современным представлениям об иммунитете и инфекционном процессе.

Если заражение вызвало реакцию иммунной системы в виде выработки специфических антител, то пациент (при отсутствии клинически значимых проявлений) переносит инаппарантную форму инфекционного заболевания. Следует также понимать, что любая форма врожденной инфекции, в том числе инаппарантная в раннем периоде жизни, может в определенных условиях манифестировать с весьма серьезными последствиями. Типичный пример – реактивация врожденного латентного токсоплазмоза в пубертатном периоде с развитием хориоретинита.

То, что мы не видим «значимой» реакции на внедрение инфекционного агента, не означает, что ее нет. В этой ситуации следует предполагать (допускать), что имеющийся сегодня уровень развития средств и методов детекции реакций макроорганизма недостаточен для решения этих задач.

Ряд авторов, помимо «быстрой элиминации инфекционного агента», предлагают выделять «инфекционную болезнь» (протекающую в манифестной, инаппарантной и субклинической формах) и «носительство». Иммунологи и инфекционисты давно доказали (в частности, на примере «носительства антигена HBs»), что за этим термином, как правило, скрывается хроническое заболевание в стадии ремиссии.

Причины недостаточного понимания особенностей инфекционного процесса обусловлены существующими организационно-методическими подходами: уровень подготовки по специальности «инфекционные болезни» лиц, организующих и реализующих борьбу с врожденными инфекциями (в соответствии с руководящими документами), не соответствует уровню развития современной инфектологии; привлечение специалистов в области особенностей инфекционных болезней у беременных в этом процессе не предусмотрено теми же документами, специальность «педиатр-инфекционист» отсутствует как категория, а подготовка самих инфекционистов в области инфекционных болезней у беременных и врожденных инфекций нередко оставляет желать лучшего.

Важным направлением исследований является поиск методов и средств лечения беременных с признаками ЦМВИ и детей раннего возраста с врожденной ЦМВИ.

Лечение беременных иммуномодуляторами не предупреждает передачи инфекции, особенно при острой ЦМВИ, практика применения противовирусных препаратов ограничена. То же самое относится к детям: разрешенные противовирусные препараты дают тяжелые побочные эффекты, специфические иммуноглобулины дорого стоят, а валацикловир не проходил клинических исследований у детей раннего возраста.

Значительные трудности связаны с практическим применением статей МКБ-10 в отношении врожденных инфекций.

По МКБ-10, врожденные инфекции сгруппированы в подрубриках Р.23 («Врожденная пневмония») и Р.35 – Р.39 («Инфекционные болезни, специфичные для перинатального периода»).

Анализ показывает, что к врожденным инфекциям могут относиться заболевания из классов I (А.50 – врожденный сифилис) и XVI (Р.23 – врожденная пневмония; Р.35 – врожденные вирусные болезни; Р.36 – бактериальный сепсис новорожденного; Р.37 – другие врожденные инфекционные и паразитарные болезни; Р.39 – другие инфекционные болезни, специфичные для перинатального периода).

XVI класс МКБ-10 называется «Отдельные состояния, возникающие в перинатальном периоде» и, соответственно, охватывает промежуток времени от 28-й недели беременности до 168 ч жизни новорожденного. Следуя логике МКБ-10, к категории врожденных инфекций могут относиться заболевания, выявленные в раннем неонатальном периоде жизни (первые 7 сут). Отсюда следует, что в случае выявления у новорожденного ЦМВИ на 8-е сутки жизни, она не является врожденной. При этом известно, что врожденная ЦМВИ может манифестировать через 3 мес. после рождения и позже.

Особого внимания заслуживает применение статей раздела Р.39 – «Другие инфекционные болезни, специфичные для перинатального периода» (курсив наш). Сюда отнесены неонатальный инфекционный мастит, конъюнктивит и дакриоцистит новорожденного; внутриамниотическая инфекция плода, неклассифицированная в других рубриках; инфекции мочевых путей, кожи новорожденного; уточненные и неуточненные инфекции, специфичные для перинатального периода. Смешалось все: и возраст, и хирургические инфекции, и поражения органа зрения инфекционными агентами (трахома – собственно инфекционное заболевание – относится к классу I).

В силу указанных обстоятельств, а также известных сложностей с верификацией инфекционных заболеваний у детей первых месяцев жизни (особенности иммуногенеза, эффективность методов), достоверно говорить о врожденной инфекции удается только в отношении новорожденных, реже – детей в возрасте до 3 мес. жизни.

Документированные признаки заражения плода или новорожденного (выделение возбудителя, обнаружение генома, выявление специфических IgA, IgM) при отсутствии клинических проявлений являются основанием для постановки диагноза инаппарантной (латентной) формы соответствующего заболевания, но не для использования термина «врожденное инфицирование». При этом относить имеющееся у ребенка заболевание к группе «врожденных» и присваивать классификационную категорию по МКБ-10 целесообразно только по результатам комплексного обследования с учетом возраста, состояния здоровья родителей и других факторов.

Трудности этиологической верификации врожденных инфекций у детей демонстрирует рис. 23.

Этиология врожденных инфекций установлена только в 42 % случаев, 22 % всех врожденных инфекций – ЦМВИ (моно– и микст-). Высокая доля врожденного токсоплазмоза связана, видимо, с элементами гипердиагностики. Следует отметить, что обследование на ЦМВИ не входит в перечень обязательных во время беременности.

Рис. 23. Этиологическая структура врожденных инфекций:

амбулаторная практика ФГБУ НИИ детских инфекций ФМБА, 2005 – 2009 гг., %): 1 – не верифицировано; 2 – ЦМВИ-моно; 3 – токсоплазмоз; 4 – ЦВМИ-микст; 5 – ВПГ+ВЭБ; 6 – хламидиоз, микоплазмоз; 7 – краснуха

C 2010 г. в НИИ детских инфекций реализуется программа по комплексной оценке риска врожденных инфекций, ранней диагностике и лечению (схема 2).

В результате реализации программы установлено, что при первичном обследовании (6 – 12 нед. гестации) антитела к вирусу краснухи отсутствуют у 20 % беременных, к токсоплазмам – у 54 %, к ЦМВ – у 26 %, к парвовирусу B19 – у 46 %.

При обследовании первых 70 беременных диагностированы 5 случаев острой ЦМВИ, 10 – ее реактивации, 4 случая острой парвовирусной инфекции, 22 случая урогенитального кандидоза и т. д. Всем беременным с рисками врожденной инфекции рекомендовалось лечение, в том числе противовирусными препаратами (со II триместра), с последующим наблюдением и лабораторным мониторингом.

Среди родившихся детей документировано по одному случаю врожденного кандидоза и ЦМВИ.

Таким образом, проблема врожденных инфекций далека от решения. Основными направлениями деятельности по снижению риска их развития и последствий должны быть:

– расширение спектра исследований у беременных в рамках обязательного медицинского страхования;

– пересмотр сроков обследования и кратности;

– введение современных унифицированных количественных и полуколичественных методов исследований;

– максимально широкое участие инфекциониста, имеющего достаточную квалификацию и соответствующую подготовку, в интерпретации результатов обследования, разработке тактики ведения беременной и родов;

– усиление роли вакцинопрофилактики;

– обеспечение преемственности результатов в системе «женская консультация – родильный дом – детская поликлиника – стационар».

Схема 2. Программа «Клинико-лабораторная диагностика врожденных инфекций» (НИИ детских инфекций)

Краснуха

Общие сведения и термины. Краснуха – вирусная инфекция, поражающая преимущественно детей в возрасте от 2 до 10 лет и характеризующаяся у них, как правило, острым доброкачественным течением с умеренно выраженными лихорадкой и интоксикацией, лимфаденопатией, мелкопятнистой сыпью. Особенностью инфекции является более тяжелое течение у взрослых и высокий риск тяжелых поражений плода при ее развитии у беременных.

В соответствии с рекомендациями ВОЗ (и методическими указаниями 3.1.2.2356-08 «Эпидемиологический надзор за врожденной краснухой») принято различать следующие формы врожденной краснухи.

Врожденная краснушная инфекция – заболевание ребенка (новорожденного), у которого обнаружены IgM к вирусу краснухи, но отсутствуют клинические симптомы, характерные для СВК, мать ребенка в период беременности перенесла краснуху или заболевание, подозрительное на нее.

Клинический случай СВК – случай заболевания, при котором имеются два и более проявлений из группы А (катаракта, врожденная глаукома, врожденное заболевание сердца, нарушение слуха, пигментная ретинопатия) или одно из А и одно и более из группы Б (пурпура, спленомегалия, микроцефалия, отставание в развитии, менингоэнцефалит, желтуха в течение 24 ч после рождения).

Лабораторно подтвержденный случай СВК – ребенок с клиническими проявлениями СВК, в сыворотке крови которого обнаружены IgM к вирусу краснухи.

В развитых странах СВК встречается редко. Наибольшее число случаев (8) за последние годы зарегистрировано в 2005 г. в Румынии.

Этиология. Возбудитель краснухи – РНК-содержащий вирус, относящийся к роду Rubivirus семейства Togaviridae, впервые выделен в клеточной культуре в 1962 г.

Плеоморфные частицы вируса диаметром около 60 нм включают в себя нуклеокапсид и окружающую его липидную оболочку с гликопротеинами. Геном вируса содержит однонитчатую РНК линейной формы, состоящую из 10 000 нуклеотидов. На суперкапсиде имеются молекулы гликопротеида Е1, который обладает гемагглютинирующими свойствами, и Е2, который играет важную роль при проникновении вируса в клетку. Известен всего один серовариант вируса. Вирус краснухи содержит нейраминидазу, легко разрушается под действием детергентов, УФ-лучей, в кислой (рН ниже 5,8) и щелочной (рН выше 8,1) среде, неустойчив при комнатной температуре, но хорошо сохраняется при замораживании.

Эпидемиология. Источником инфекции являются больные различными формами краснухи – приобретенной и врожденной. Дети с врожденной краснухой выделяют вирус на протяжении от нескольких месяцев до 1^1/2 лет.

Основной путь передачи инфекции – воздушно-капельный; вирус выделяется во внешнюю среду от больного человека с капельками носоглоточной слизи. Кроме того, инфекция передается вертикально от матери к плоду.

Естественная восприимчивость человека к краснухе высокая; исключение составляют дети первого года жизни, имеющие пассивный иммунитет, полученный от матери. Переболевшие краснухой приобретают стойкий, как правило, пожизненный иммунитет. Вакцинация против краснухи также способствует развитию продолжительного иммунитета. Однако возможны и реинфекция, и первичное заражение после вакцинации.

В исследованиях, проведенных в Турции (2007 г.), было выявлено, что среди беременных женщин IgG к вирусу краснухи выявлены в 96,1 %, IgM – в 0,2 % (4 случая из 1972 наблюдений) и одновременное наличие антител этих классов – в 1,8 % случаев. Сходные данные были получены в Бразилии.

В Российской Федерации введение в Национальный календарь третьей вакцинации от краснухи привело к тому, что в настоящее время в стране регистрируются лишь единичные случаи врожденной краснухи.

Сезонный подъем заболеваемости наблюдается в марте – июне.

Патогенез и патоморфология. Входными воротами инфекции являются слизистая оболочка дыхательных путей. Вирус сначала репродуцируется в шейных лимфатических узлах, которые увеличиваются уже в конце инкубационного периода. Гематогенная диссеминация и тропизм вируса к дерме приводят к появлению сыпи и поражению внутренних органов. При тяжелых формах болезни в патологический процесс вовлекается ЦНС, что приводит к развитию менингита, энцефалита. Вирус краснухи передается трансплацентарно, вызывая поражение последа и плода, что может привести к резорбции плода, выкидышу, мертворожденности, многосистемному инфекционному заболеванию или бессимптомной инфекции у новорожденного.

Л. Л. Нисевич (2000) отмечает, что антигены вируса краснухи выявляются у 63 % плодов и умерших новорожденных детей с признаками эмбриофетопатий. О. В. Островская (2004 – 2007) обнаружила геном вируса краснухи методом ПЦР в аутопсийном материале плодов и новорожденных (118 наблюдений) в 3,8 % случаев. Следует отметить, что такая высокая частота обнаружения генома вируса в аутопсийном материале не коррелирует с крайне редкой верификацией врожденной краснухи у живущих детей (в ФГБУ НИИ детских инфекций ФМБА за 5 лет – одно наблюдение).

Поражение плода на ранних сроках гестации обусловлено проникновением вируса через плаценту, непосредственным поражением различных отделов ЦНС (оболочки, головной и спинной мозг). Повреждающее действие вируса краснухи реализуется в замедлении или прекращении дифференцировки клеток мозга путем ингибирования митоза и изменения эндоплазматической структуры. Важной патогенетической особенностью поражения ЦНС является размножение вируса краснухи в эндотелии мозговых сосудов, что приводит к их последующему сужению, разрушению и образованию очагов некроза в ткани мозга. При краснушных эмбриопатиях морфологически обнаруживаются ангиопатия и цитолиз при слабой воспалительной реакции нервной ткани.

Вирус краснухи способен длительно персистировать в клетках головного мозга плода и после рождения обусловить развитие хронического заболевания с прогредиентным течением – ПСПЭ с летальным исходом.

При ПСПЭ обнаруживаются альтеративные и деструктивные процессы в нервных клетках, образование глиальных узелков в коре мозга, астроцитоз. Для вируса краснухи характерно внутриклеточное персистирование с накоплением вирионов в цитоплазме клеток. В этой ситуации вирус защищен от воздействия вируснейтрализующих антител и ИФН.

Большинство детей выделяют вирус, который может быть изолирован из мочи и носоглоточных смывов в течение первого года жизни, несмотря на присутствие материнских антител класса IgG и выработку антител класса IgМ самим ребенком.

Клиническая картина. Приобретенная краснуха протекает циклично, как острое инфекционное заболевание. Инкубационный период – 11 – 24 дня.

У части больных первым признаком краснухи является мелкопятнистая сыпь розового цвета, возникающая на фоне неизмененной кожи, при этом лихорадка, интоксикация отсутствуют. У некоторых пациентов заболевание начинается с недомогания, головной боли, болей в суставах, мышцах, с кратковременного повышения температуры тела. Сыпь появляется на 1 – 3-й день болезни и распространяется по всему телу. Она имеет мелкопятнистый характер, появляется прежде всего на лице, после чего быстро распространяется на туловище и затем на конечности. На мягком нёбе можно увидеть точечную энантему (пятна Форхгеймера). В отличие от экзантемы при кори, элементы сыпи почти никогда не сливаются, они значительно бледнее, держатся около 3 дней и исчезают без пигментации и шелушения.

Характерный признак краснухи – генерализованная лимфаденопатия. Особенно часто увеличиваются заднешейные и затылочные лимфатические узлы. Лимфаденопатия может возникать за неделю до появления сыпи и наблюдаться в течение 12 – 14 дней.

У 25 – 30 % людей краснуха протекает без сыпи и сопровождается лишь лимфаденопатией, незначительными лихорадкой и интоксикацией.

В периферической крови – нормоцитоз или лейкопения, относительный лимфоцитоз, обнаруживаются плазматически клетки. Биохимические показатели не изменяются.

Краснуха может протекать в инаппарантной форме, клиническая диагностика которой невозможна.

Клиническая картина краснухи у беременных не отличается от таковой у небеременных.

Врожденная краснуха. Поскольку манифестное течение врожденной краснухи в период новорожденности имеет место только у 15 – 25 % детей с внутриутробным инфицированием, истинная частота этого патологического состояния остается недостаточно изученной.

Австралийский офтальмолог Норманн Грегг в 1941 г. доказал наличие связи между краснухой у беременной и врожденными уродствами плода, описал врожденную катаракту, пороки сердца и нейросенсорную глухоту (триада Грегга) у детей, матери которых перенесли краснуху в ранние сроки беременности.

Проявления симптомокомплекса врожденной краснухи (англоязычный термин – congenital rubella syndrome – CRS) зависят от срока инфицирования плода. При инфицировании плода на ранних сроках развития, особенно в первые 8 нед. беременности (т. е. в критическую фазу органогенеза), возникают множественные аномалии (истинные пороки). Поражаются сердце, органы слуха, зрения, кости черепа, конечностей. Среди таких младенцев отмечается очень высокий процент перинатальной смертности.

Наиболее частыми видами врожденных аномалий, обусловленных заражением женщины краснухой после I триместра беременности, являются глухота и ретинопатия. Несколько реже встречаются увеличение печени и селезенки, геморрагический синдром, признаки гепатита, пневмонии.

Выраженность проявлений врожденной краснухи может варьировать в разные периоды развития и жизни ребенка и взрослого. Так, глухота, возникающая у 70 – 90 % детей, может проявиться спустя несколько лет после рождения как единственное проявление вирусных инфекций; быть полной или частичной, униили билатеральной.

Выявлено, что у 80 % детей с СВК возникают неврологические нарушения. Наиболее часто при рождении обнаруживаются микроцефалия, которая сочетается с маленькими ростом и массой тела ребенка, сонливость, раздражительность, замедленность моторики, бульбарно-псевдобульбарный синдром.

На ранней стадии развития обнаруживаются признаки низкой коммуникабельности со сниженной степенью активности. Олигофрения, моторные нарушения, патологическое установки и гиперкинезы, эпилептические припадки выявляются позднее, по мере прогрессирования заболевания. У некоторых пациентов развивается шизофреноподобный синдром, в 6 % случаев – аутизм.

Очаговые симптомы поражения ЦНС являются следствием фокального разрушения нервной ткани в результате сосудистых повреждений. Частыми являются также тяжелые поражения слуха периферического (50 – 75 %), реже – центрального характера, поражения глаз (20 – 50 %) в виде ретинопатии с характерным изменением сетчатки («соль с перцем»), катаракты, интерстициальная пневмония, повреждение костей и изменения кожи («пирог с ежевикой»), тиреоидит, диабет и прогрессирующие неврологические расстройства.

Наиболее тяжело протекает ПСПЭ, манифестирующий в первые годы жизни. Заболевание развивается в основном у мальчиков и характеризуется прогрессирующим нарушением интеллекта и двигательными расстройствами. Первые симптомы проявляются замедлением речи, которая постепенно становится невнятной, появляются миоклонические подергивания мышц, больше лица, прогрессирует слабоумие. Одновременно повышается мышечный тонус, появляются атаксия, парезы, присоединяются эпилептические припадки и панагнозия. Течение заболевания при развитии ПСПЭ всегда неблагоприятное – со смертельным исходом через 1^1/2– 2 года.

Среди пороков сердечно-сосудистой системы регистрируются незаращение артериального протока, дефект межжелудочковой перегородки, стеноз легочного ствола, стеноз аортального клапана, коарктация аорты, тетрада Фалло и др. Со стороны органа зрения могут наблюдаться катаракта, ретинопатия, микрофтальмия, глаукома, хориоретинит.

К отсроченным проявлениям относится сахарный диабет 1-го типа, выявляемый у 20 % детей с этим синдромом и обусловленный вирусным и аутоиммунным поражением клеток поджелудочной железы.

К числу редких проявлений относятся помутнение роговицы, аномалии дерматоглифики, генерализованная лимфаденопатия, недостаточность гормона роста, гемолитическая анемия, гепатит, поражения щитовидной железы, «болезнь позднего развития», поражения миокарда, выраженная миопия, пневмония.

Диагностика приобретенной краснухи в типичных случаях не представляет трудностей и основывается на клинической картине заболевания, характерных изменениях гемограммы. Однако, в соответствии с требованиями руководящих документов, каждый случай краснухи подлежит обязательной регистрации и, соответственно, этиологической верификации. Этиологическая верификация осуществляется путем выявления специфических IgM в сыворотке крови методами ИФА или хемилюминесцентного анализа. При отсутствии беременности достаточно однократного исследования, при выявлении специфических IgM в количестве, превышающем порог чувствительности реакции в 2 раза и более, диагноз краснухи ставят окончательно.

Обследование беременных для выявления риска развития врожденной краснухи предписано приказом МЗ № 50 от 2003 г., однако данный документ не регламентирует методы исследований и интерпретацию полученных результатов.

С практической точки зрения, следует руководствоваться следующими принципами.

1. Обследование для выявления риска развития врожденной краснухи (и ряда других вирусных инфекций, см. далее) должно быть проведено немедленно после принятия женщиной решения о сохранении данной беременности. Оптимальный срок обследования – до 10-й недели гестации.

2. Обследование должно включать в себя исследование сыворотки крови на наличие антител к вирусу краснухи с последующим консультированием инфекциониста.

3. Исследование сыворотки крови на наличие антител к вирусу краснухи проводится методами ИФА или хемилюминесцентного анализа с одновременным определением специфических IgM и IgG количественными методиками с указанием порогов чувствительности методов.

4. Консультируя беременную по поводу оценки риска врожденной краснухи, инфекционист, ДО оценки результатов лабораторного исследования, должен выяснить, болела ли женщина краснухой (со слов и по анализу медицинских документов); если да, то когда и как подтвержден диагноз; вакцинальный анамнез по краснухе (прививочный сертификат); имелись ли клинические проявления, сходные с таковыми приобретенной краснухи в течение последних 6 мес.; существуют ли эпидемические предпосылки к заражению (характер работы, наличие в окружении детей и т. д.).

5. Если в медицинских документах содержатся сведения, позволяющие сделать вывод о наличии протективного иммунитета (в анамнезе – верифицированная краснуха, полная вакцинация против краснухи), то риск врожденной краснухи практически отсутствует.

6. Если данных недостаточно или они сомнительны (не верифицированная краснуха, неполная вакцинация, нет сведений о перенесенной краснухе и т. п.), то при интерпретации результатов лабораторных исследований необходимо учитывать следующее:

1) отсутствие в сыворотке крови антител к вирусу краснухи свидетельствует об отсутствии иммунитета и высоком риске врожденной краснухи при заражении во время беременности;

2) обнаружение специфических IgG при отсутствии IgM свидетельствует о том, что женщина ранее перенесла краснуху или вакцинирована против нее и имеет иммунитет, напряженность которого в случае реинфицирования достаточна для предупреждения заражения плода; в этом случае клинико-лабораторный мониторинг по краснухе во время беременности не проводится;

3) обнаружение в сыворотке крови специфических IgM характерно для первичной инфекции или реинфекции; в первом случае специфические IgG отсутствуют или определяются в небольшом количестве (и с низкой авидностью), во втором – в большом количестве (и (или) с высокой авидностью) при малых количествах IgM.

В этой ситуации показано повторное исследование сыворотки крови через 10 – 12 дней. При первичной инфекции нарастает количество как IgM, так и IgG, при реинфекции – количество антител практически не изменяется или IgM перестают определяться.

При реинфекции ставят диагноз «реинфекция вирусом краснухи», рекомендуется проводить УЗИ плода в динамике. При первичной инфекции ставят диагноз «приобретенная краснуха».

Другие методы диагностики приобретенной краснухи (ПЦР, иммуногистохимические, выделение вируса) на практике используются редко вследствие их высокой стоимости и требований к обеспечению технологии процессов.

Антенатальная диагностика врожденной краснухи. Необходимость в антенатальной верификации врожденной краснухи возникает, если беременная переносит краснуху или она не обследована на наличие антител к вирусу краснухи, нет данных о вакцинации, а по результатам УЗИ плода предполагается врожденная инфекция (в том числе краснуха). Для верификации диагноза могут использоваться обнаружение антигенов, антител (серологические и иммуногистохимические методы), генома (ПЦР), выделение вируса (на культурах клеток Verocells и RK-13) в амниотической жидкости, биоптатах хориона, крови плода при проведении амнио– и кордоцентеза.

При обнаружении вируса, вирусных антигенов или генома в ткани плаценты диагноз врожденной инфекции становится весьма вероятным, но отрицательные результаты исследования не исключают такого диагноза.

Диагностика у новорожденных и детей первого года жизни. При подозрении на врожденную краснуху обычно исследуют сыворотку крови новорожденного на наличие IgM и IgG количественными методиками.

Отсутствие антител в период новорожденности не исключает диагноз врожденной краснухи (особенность антителогенеза у новорожденных). В этой ситуации используется либо определение специфических IgG в динамике (с интервалом в 6 – 8 нед.), либо ПЦР. При врожденной краснухе содержание IgG в динамике либо нарастает, либо снижается крайне незначительно (менее 40 % за 6 нед.).

Диагноз можно также поставить путем выделения вируса краснухи из глоточных мазков или мочи. При этом вирус может быть выделен у большинства новорожденных с врожденной инфекцией.

Длительная персистенция Ig G на одном и том же уровне у ребенка первого года жизни указывает на высокую вероятность врожденной инфекции, так как первичное инфицирование детей в этом возрасте происходит довольно редко. В этих ситуациях можно также выделить вирус, хотя к концу первого года жизни возможность его выделения резко снижается.

Лечение. Этиотропная терапия врожденной краснухи до настоящего времени не разработана. Патогенетическая и симптоматическая терапия осуществляется в соответствии с общепринятыми подходами.

Профилактика. Основа профилактики врожденной краснухи – предупреждение трансплацентарной передачи инфекции. Ведущие мероприятия – адекватная вакцинация женщин детородного возраста, оценка риска развития врожденной краснухи при планировании беременности и у беременной.

Национальный календарь прививок России (приказ МЗСР РФ № 673 от 30.10.2007 г. «О внесении изменений в приказ МЗ РФ от 27.06.2001 г. № 229 «О национальном календаре профилактических прививок и календаре профилактических прививок по эпидемическим показаниям») предусматривает проведение прививок против краснухи в 12 – 15 мес. (вакцинация, первичная иммунизация), 6 лет (ревакцинация) и 13 лет (девочки).

Подлежат обязательной первичной иммунизации против краснухи дети от 1 года до 17 лет (не болевшие, не привитые, привитые однократно против краснухи или с неизвестным прививочным анамнезом); девушки от 18 до 25 лет, не болевшие, не привитые ранее и с неизвестным прививочным анамнезом.

Для прививок используют как ассоциированные вакцины (корь – паротит – краснуха – MMR), так и моновакцины. При этом первые применяются у детей с 12-месячного возраста, а вторые – в основном для селективной иммунизации девочек в возрасте 13 лет и женщин, не болевших краснухой.

Важно иметь в виду, что, по заключению ВОЗ, проведение вакцинации как противоэпидемического мероприятия со 2-го года жизни допустимо только в том случае, если прививками будут охвачены не менее 95 % детей. Если же этот показатель будет меньшим, хотя вакцинация и приведет к уменьшению циркуляции вируса, останется много неиммунных детей, и, как следствие этого, многие девочки достигнут детородного возраста, оставаясь восприимчивыми к заражению.

По этой причине в большинстве стран, применяющих тривакцину, либо поддерживают высокий охват прививками детей раннего возраста, либо дополняют иммунизацию детей серологическим скринингом девочек в препубертатном периоде с последующей вакцинацией серонегативных. Поскольку эти меры требуют больших финансовых затрат, ВОЗ не рекомендует включать вакцину против краснухи в календарь прививок в странах, где невозможно достигнуть и поддержать охват прививками на уровне 100 %. В России охват первой прививкой составляет более 98 %, второй – более 96 %.

В связи с теоретическим риском опасности вакцинальной инфекции для плода (все зарегистрированные в России вакцины – живые), нельзя вакцинировать во время беременности, следует также применять максимально эффективные меры по предупреждению беременности в течение 3 мес. после вакцинации. Однако наступление беременности в этот период не требует ее прерывания.

Специфический иммунитет развивается через 15 – 20 дней после прививки у 98 % привитых и сохраняется до 20 лет.

При обследовании женщин, планирующих беременность, оптимально исследование сыворотки крови количественно на антитела IgM и IgG к вирусу краснухи.

При обнаружении только IgM или IgM и IgG, а также низкоавидных IgG (как при наличии, так и при отсутствии какой-либо клинической симптоматики) данное исследование повторяют или исследуют кровь с использованием ПЦР. Положительный результат повторного исследования является основанием для постановки диагноза «краснуха».

В этом случае проводят лечение в соответствии с формой течения заболевания и женщине рекомендуют воздержаться от беременности в течение 3 мес. При отрицательном результате женщину необходимо вакцинировать против краснухи, после чего ей рекомендуют воздержаться от беременности в течение 3 мес. При отказе от вакцинации или при невозможности ее проведения после наступлении беременности проводится обязательный клинико-лабораторный мониторинг. При этом кровь беременной исследуют на IgM и IgG дважды (в I и II триместрах беременности). Если заражение произошло после 20-й недели беременности, то необходимость в мониторинге отпадает (риск врожденной краснухи крайне мал).

Искусственное прерывание беременности по медицинским показаниям считается целесообразным, когда инфицирование произошло в первые 12 нед. беременности. По истечении этого периода риск формирования врожденных дефектов значительно снижается, и у таких пациентов беременность целесообразно сохранять.

Следует отметить, что показания к искусственному прерыванию беременности ставит акушер-гинеколог, а не терапевт или инфекционист (последние ставят диагноз или определяют риск врожденной краснухи).

Цитомегаловирусная инфекция

Общие сведения. ЦМВИ – инфекция, вызываемая возбудителем из группы b-герпесвирусов, характеризующаяся многообразными проявлениями от бессимптомного до генерализованного (септического) течения с тяжелым поражением ЦНС и других органов.

ЦМВИ встречается повсеместно. Пораженность населения этой инфекцией в большинстве стран колеблется от 50 до 90 %. Более высокая пораженность наблюдается в развивающихся странах Азии и Африки. В то же время пораженность ЦМВИ значительно варьирует в различных популяциях даже в пределах одной страны в зависимости от этнических и социально-экономических факторов.

В Российской Федерации ЦМВИ официально не регистрируется, однако, по мнению исследователей, частота серопозитивности составляет от 50 до 80 %. Принято считать, что 1 – 4 % женщин переносят первичную ЦМВИ во время беременности. В этом случае врожденная инфекция развивается у 40 % детей. Реактивация во время беременности ранее приобретенной ЦМВИ несет значительно меньший риск врожденного заболевания, оцениваемый в 1 – 5 %.

По данным ФГУ НИИ детских инфекций ФМБА (Санкт-Петербург) за 2004 – 2008 гг., врожденная ЦМВИ диагностирована в 69 случаях из 523 обращений по поводу врожденных инфекций (53 % всех верифицированных врожденных инфекций). В странах Западной Европы и Северной Америки ЦМВИ рассматривается как самая частая врожденная вирусная инфекция, встречающаяся у 1 % живорожденных. В Узбекистане из 175 новорожденных и детей до года врожденное инфицирование ЦМВ выявлено в 48,3 % случаев.

Частота детекции ЦМВ методом ПЦР в аутопсийном материале при выкидыше или смерти новорожденного в исследовании О. В. Островской (2004 – 2007 гг.) составила 18,7 %.

Частота обнаружения врожденной ЦМВИ на материале аутопсий в Санкт-Петербурге составила от 2 до 7 % среди детей, умерших в возрасте до 15 лет (Попов С. Д., 1993).

ЦМВИ – наиболее частая врожденная вирусная инфекция. Частота развития врожденной ЦМВИ в разных странах варьирует от 0,2 до 3 % от числа живорожденных. При этом, в отличие от других врожденных инфекций, тяжелые поражения плода при ЦМВИ могут развиваться в любом триместре беременности.

Этиология. Возбудитель ЦМВИ относится к виду Cytomegalovirus hominis, подцарству Deoxyvira, классу Deoxicubika, порядку Haplovirales, семейству Herpesviridae (герпесвирус человека 5), подсемейству Betahepresviridae, роду Cytomegalovirus. Зарегистрировано 4 штамма ЦМВ (АД_169, Davis, Towne, Kerr), все они патогенны для человека.

Для поддержания в условиях лаборатории ЦМВ нуждается в систематических пассажах в клеточных культурах (фибробластов гомологичных хозяев, диплоидных клеток из легких эмбриона человека).

Эпидемиология. Источником инфекции является человек, зараженный ЦМВ. После первичной инфекции выделение вируса из организма обычно продолжается несколько месяцев. При заражении в перинатальный период непрерывное выделение вируса продолжается 4 – 8 лет. Как у взрослых, так и у детей состояние латентной инфекции может прерываться периодическими рецидивами, во время которых вновь начинается выделение вируса.

У инфицированного человека вирус обнаруживается во внутренних органах, крови, СМЖ, слюне, моче, влагалищном секрете, сперме, грудном молоке, слезной жидкости.

Основными механизмами заражения ЦМВ являются контактный и воздушно-капельный. Контактный механизм реализуется естественными и искусственными путями.

Естественные пути передачи возбудителя являются доминирующими. Заражение восприимчивого человека происходит при непосредственном контакте с источником инфекции (при поцелуях, половым путем) или опосредованно – через контаминированные вирусом посуду, зубные щетки, игрушки.

Передача ЦМВ естественным путем реализуется и при вертикальной передаче от матери к плоду, которая возможна в течение всей беременности. Особую опасность для плода представляет первичная ЦМВИ у беременных женщин: в этом случае вероятность инфицирования плода достигает 40 – 50 %.

Искусственный путь реализуется при заражении ЦМВ реципиентов компонентов крови и органов. При переливании компонентов крови от серопозитивных доноров заражаются от 15 до 40 % детей и 2 – 3 % взрослых.

Патогенез и патоморфология. Для врожденной ЦМВИ характерно антенатальное инфицирование плода (90 %), тогда как частота интранатального (при обсеменении шейки матки) и постнатального заражения (через грудное молоко или при переливании контаминированной ЦМВ крови ребенку) составляет около 10 %. Вертикальная передача инфекции происходит путем гематогенного распространения с последующей плацентарной инфекцией. ЦМВ способен проникать как через плацентарный, так и через гематоэнцефалический барьеры. Риск передачи инфекции при первичном заражении беременной составляет 30 – 40 %, а при хронической инфекции – 0,2 – 1,8 %.

Генерализованная ЦМВИ может поражать различные системы и органы, в патологический процесс наиболее часто вовлекаются слюнные железы, почки, ЖКТ и ЦНС. При ЦМВИ происходит характерное увеличение числа клеток с внутриядерными включениями («совиный глаз»). Нейротропизм ЦМВ подтверждается размножением его в клетках глиального, нейронального или эндотелиального ряда. Выделены два типа ЦМВ-энцефалита: микроглиальный и некротический.

Гистопатологические изменения варьируют от фокальных паренхиматозных или перивентрикулярных некрозов до микроглиальных узелков (глиоза) и разбросанных клеток-цитомегалов. Инфицированными ЦМВ могут быть как нейроны, так и глия. В экспериментах на морских свинках выявлено, что микроглиальные узелки формируются вскоре после начала инфекции, видимо, как проявление локальной и эффективной иммунологической реакции против вируса. Напротив, некротические повреждения наблюдаются у этих же животных, когда большее количество вирусных частиц определяется в головном мозге. Некротические изменения на начальных стадиях сопровождаются воспалительной инфильтрацией, состоящей из циркулирующих мононуклеарных клеток, главным образом моноцитов. Значительное накопление моноцитов в участках поражения мозга, которое также было отмечено при аутопсии погибших с ЦМВ-энцефалитами, показывает, что эти клетки играют немаловажную роль в ответе организма на ЦМВ-инфицирование нервной системы. В эксперименте in vitro было выявлено, что выработка нейротоксических цитокинов (ИЛ-6 и ФНО-a) индуцируется инфицированием макрофагов и микроглии, тогда как ИФН-g значительно уменьшает экспрессию вируса в клетках микроглии мышей, инфицированных мышиным ЦМВ. Обнаружены высокие концентрации моноцитарного хемотаксического протеина 1, СС-хемокина в СМЖ у больных ЦМВ-энцефалитом при СПИДе.

Данные экспериментов по формированию микроочагового или некротического процесса были сходны с таковыми при ЦМВ-энцефалитах, выявляемых у больных СПИДом. Как было установлено на животных моделях и подтверждено серологическими исследованиями у беременных женщин, тяжелые поражения ЦНС, обусловленные ранней диссеминацей вируса, чаще возникают при инфицировании на ранних сроках беременности. Полагают, что причиной является более высокая чувствительность нейронов, проходящих дифференцировку, к репликации ЦМВ на протяжении I триместра гестации, в отличие от уже дифференцированных нейронов, более устойчивых в эксперименте к инфицированию ЦМВ на поздних сроках беременности.

Частота передачи ЦМВ не зависит от сроков беременности, но зависит от возраста матери – у беременных моложе 20 лет риск передачи ЦМВ плоду во время беременности в 3 раза выше, чем у беременных любого другого возраста. Имеется зависимость от типа ЦМВИ матери – первичной либо вторичной инфекции (т. е. активации латентного ЦМВ или реинфекции новым штаммом вируса). Если при первичной инфекции матери частота передачи инфекции плоду составляет 30 – 50 %, а частота клинически выраженной инфекции у новорожденных – 5 – 10 %, то при вторичной – частота инфицированности составляет 0,2 – 2 %, а течение ее у новорожденного чаще бессимптомное.

В случаях внутриутробной инфекции вирусемия у новорожденного длится в течение нескольких месяцев, а выделение со слюной – 3 – 4 года, с мочой в 50 % – в течение 6 лет и более.

Интранатальное инфицирование происходит редко, только при обсеменении шейки матки ЦМВ. Постнатальное инфицирование ребенка возникает контактным путем либо через грудное молоко, что имеет большое значение, поскольку риск инфицирования от сероположительной матери достигает 30 – 70 %. При этом выделение вируса у ребенка также продолжается несколько лет, у большинства инфицированных ЦМВ симптомы отсутствуют. У доношенных детей не обнаружено влияния на развитие, хотя описаны пневмонии (сходные с хламидийными или респираторно-синцитиальными). У недоношенных детей существует риск развития гепатоспленомегалии, нейтропении, тромбопении и отставания в психомоторном развитии.

Клиническая картина. Примерно у 10 % инфицированных во время беременности детей к рождению имеются симптомы заболевания, еще у 10 % развиваются поздние осложнения.

Наиболее тяжелой из традиционно описываемых форм является «цитомегаловирусное заболевание с включениями», характеризующееся поражением различных органов, включая костный мозг, печень, ЖКТ и нервную систему. При этом головной мозг является основным объектом поражения, характеризующимся диссеминированным либо локальным повреждением. Летальность составляет 10 – 20 %. У оставшихся в живых после диссеминированной формы поражения мозга в 90 % случаев возникают серьезные неврологические нарушения. При локальных повреждениях мозга ЦМВИ может иметь клинически выраженные симптомы или протекать субклинически или бессимптомно.

Среди новорожденных отмечена высокая частота недоношенности (34 %), в половине случаев – микроцефалии и дефицита массы тела (60 – 70 %). Выявляются также гепатоспленомегалия, желтуха, петехии, лабораторно обнаруживаются повышение активности аминотрансфераз, гипербилирубинемия, тромбоцитопения, гемолиз.

Неврологически ведущим является синдром угнетения ЦНС, гипертензионный синдром. Отмечаются снижение физиологических рефлексов, мышечная дистония, судорожные припадки. В СМЖ обнаруживается повышение содержания белка и умеренный плеоцитоз. Температурная кривая может носить волнообразный характер. В моче обнаруживаются ЦМВ-клетки, в крови – антитела класса IgМ. Врожденная ЦМВИ может проявляться различными эмбриофетопатиями и пороками развития: микроцефалией, гидроцефалией, деформацией ушных раковин, высоким нёбом. В дальнейшем формируется классическое отставание в умственном развитии в виде различной степени олигофрении в сочетании с указанной выше симптоматикой врожденной ЦМВИ. Кроме того, этиологически значимыми возбудителями неонатальных менингоэнцефалитов у детей с врожденными пороками развития в 16,4 % случаев являются ЦМВ как моноинфекция, а также в 21 % – Escherichia spp., Ps. aeruginosa, сочетанная бактериально-микотическая микробиота (Escherichia spp., Ps. aeruginosa, S. epidermidis, S. аureus, Candida albicans, Salmonella typhimurium) (16,4 %). Помимо этого, менингоэнцефалиты новорожденных у детей в 35,7 % случаев протекают на фоне врожденных пороков развития, в 58,2 % случаев у недоношенных новорожденных, что является фактором, отягчающим течение и ухудшающим исход заболевания. Менингоэнцефалит новорожденных в 98 % является вторичным, как следствие поражения головного мозга на фоне внутриутробной инфекции (54,6 %), на фоне сепсиса новорожденных (28,5 %), постнатального инфицирования на фоне внутриутробной инфекции (16,9 %).

При рентгенологическом исследовании в головном мозге обнаруживаются кальцификаты, прогностически указывающие на развитие в дальнейшем эпилепсии, параличей, повреждения органов чувств в виде потери зрения (хориоретинит) и слуха (58 %). Установлено, что ЦМВ размножается во внутреннем ухе и нейронах слухового ганглия, поэтому снижение слуха (вплоть по глухоты) может прогрессировать в течение нескольких лет. Со стороны глаз выявляется микрофтальмия, катаракта, некроз сетчатки, слепота, колобома радужки. Даже при «бессимптомном» начальном развитии ЦМВИ в дальнейшем на протяжении 2 – 3 лет у 10 – 15 % инфицированных проявляются такие признаки, как микроцефалия, церебральный паралич, задержка психического развития, хориоретинит, дефекты зубов и потеря слуха. Полагают, что эти поздние неврологические проявления могут возникать в результате сохранения вируса в головном мозге после эмбриональной инфекции.

При нейросонографии у плода выявляют перивентрикулярные кальцификаты, вентрикуломегалию, микроцефалию. При КТ и МРТ головного мозга новорожденных с врожденной ЦМВИ часто обнаруживают перивентрикулярные кальцификаты и вентрикуломегалию. Наиболее частыми радиографическими отклонениями, формирующимися в дальнейшем, являются атипичный рисунок извилин коры в виде лиссэнцефалии или полимикрогирии, гипоплазия мозжечка, атрофия коры мозга и задержка миелинизации.

Диагностика ЦМВИ. Лабораторная диагностика ЦМВИ основана на выявлении в исследуемых пробах клеток, пораженных ЦМВ, самого вируса или его ДНК, или его антигенов, а также специфических антител к ЦМВ.

Микроскопические методы исследования. Это методы микроскопического исследования окрашенных препаратов мочи, слюны, СМЖ или аутопсийного материала для выявления в них специфически измененных «гигантских клеток». Окраску препаратов производят азур-эозином, гематоксилином и эозином или по Папенгейму. Пораженные ЦМВ клетки имеют диаметр 25 – 40 мкм, т. е. резко увеличены, по сравнению с обычными клетками; имеют увеличенные ядра, в них наблюдаются цитоплазматические и ядерные включения. Хроматин ядра собирается на ядерной оболочке, темные ядерные включения окружены светлой зоной, что придает клеткам характерный вид «птичьих (совиных) глаз». Гигантские клетки, выявленные в осадках мочи и слюны, выглядят менее типично, чем при микроскопии культурального и аутопсийного материала. Исследования мочи, слюны необходимо проводить многократно (не менее 3 исследований в день) в течение 3 – 5 дней. При отрицательных результатах исследование повторяют через неделю.

Вирусологические методы исследования основаны на заражении исследуемым материалом монослойных культур фибробластов эмбриона человека или диплоидных культур клеток легких человека с последующим микроскопическим определением цитопатогенного действия вируса на клетки. Для заражения культуры клеток используют кровь, мочу, слюну, бронхиальный аспират, сыворотку крови, аутопсийный материал.

Наличие вируса в культуре не позволяет дифференцировать первичную или рецидивирующую инфекцию, хотя подтверждает вирусоносительство, что очень важно для верификации диагноза у новорожденных.

Ограничениями для использования вирусологических методов является также потребность в специальном оборудовании для культивирования клеток.

Молекулярно-генетические методы исследования (ПЦР-диагностика). Это высокочувствительные и высокоспецифичные методы исследования, так как с помощью ПЦР можно выявлять как активный, так и латентно присутствующий в материале вирус на уровне чувствительности одного вирусного генома на миллион исследуемых клеток. Модифицированные методики позволяют производить количественное определение вирусной нагрузки.

Как и при вирусологических методах исследования, доказательство наличия ДНК вируса в исследуемой пробе имеет диагностическую ценность только при исследовании крови и СМЖ, когда оно указывает на активный характер процесса.

Иммунохимические (серологические) методы исследования включают в себя выявление вирусных антигенов или специфических антител к ЦМВ.

В настоящее время используются в основном методы иммунофлюоресцентного выявления антигенов ЦМВ в инфицированных культурах клеток или в мононуклеарных клетках периферической крови, которые обрабатывают моноклональными антителами к a– или b-протеинам ЦМВ и иммунофлюоресцентным конъюгатом, а затем исследуют под микроскопом в УФ-лучах.

Иммунофлюоресцентное выявление антигенов позволяет обнаруживать вирусные антигены в слюне, моче, СМЖ, аутопсийном материале. Его специфичность составляет 60 – 70 %, преимущество – относительная быстрота. Однако его применение, помимо потребности в специальном оборудовании, имеет те же ограничения, что и для других методов выявления ЦМВ или его дериватов. Диагностическое значение имеют наличие и динамика в сыворотке (плазме) крови титров специфических антител классов IgM и IgG, что может быть определено при исследовании «парных» сывороток.

Выявление специфических IgM и IgG имеет смысл проводить при диагностике первичного инфицирования или врожденной инфекции. Выявление IgM в крови плода, полученной путем кордоцентеза, указывает на внутриутробное инфицирование. Врожденная инфекция может быть подтверждена либо путем выделения вируса из глоточного мазка в течение первых 3 нед. жизни, либо путем выявления в крови ребенка специфических IgM, которые указывают на недавно развившуюся неонатальную или постнеонатальную инфекцию.

Выявить антитела можно с помощью ИФА, РН, РСК. Однако классические серологические тесты в силу серопозитивности большей части человеческой популяции сложны для интерпретации. Поэтому основным методом анализа на сегодняшний день является ИФА, сочетающий достаточную быстроту выполнения, высокую чувствительность и специфичность с простотой исполнения и относительной дешевизной.

Диагностика ЦМВИ у беременных. Обследование беременных на наличие антител к ЦМВ рекомендовано приказом МЗ от 10.02.2003 г. № 50, но не является обязательным.

Для оценки риска врожденной ЦМВИ серонегативным женщинам с клиническими проявлениями первичной инфекции рекомендуется выполнение ПЦР или повторные исследования через 3 – 4 нед. для подтверждения сероконверсии.

При выявлении IgM или, особенно, при нарастании титра антител в повторном исследовании предполагается инфицирование в пределах последних 16 нед. или реактивация ЦМВИ. Верификация первичной инфекции или рецидива может быть осуществлена при определении авидности антител. Для первичной инфекции характерна низкая авидность, для рецидива – высокая. Также может быть использовано исследование сыворотки крови на антитела к антигенам ранних стадий репликации ВПГ (так называемые предранние белки) и ПЦР в реальном времени (количественная).

Диагностика ЦМВИ у плода выполняется с использованием неинвазивных и инвазивных методов диагностики.

Неинвазивные методы основаны на использовании неспецифических критериев внутриутробной ЦМВИ. К ним относятся:

1) клинико-анамнестические критерии:

а) акушерская патология при предыдущей и настоящей беременности (преждевременные роды, выкидыши, угроза прерывания беременности, многоводие, гестоз, фетоплацентарная недостаточность);

б) экстрагенитальная патология (субфебрилитет, лимфаденопатия, ОРЗ– или мононуклеозоподобный синдром, гепатоспленомегалия и др.);

2) клинико-лабораторные критерии:

– УЗИ-признаки задержки развития плода, «неиммунный отек» и др.;

– увеличение содержания в крови a-фетопротеина, хорионического гонадотропина, белка беременности PAPP-A, активности плацентарной щелочной фосфатазы;

– повышение цитотоксической активности натуральных киллеров;

– увеличение содержания растворимого рецептора к ИЛ-1b.

Инвазивные методы пренатальной диагностики ЦМВИ у плода включают в себя кордоцентез с последующим исследованием крови для выявления:

– IgM к ЦМВИ в ИФА;

– положительной ПЦР или ДНК-гибридизации (могут быть использованы биоптат плаценты или амниотическая жидкость);

– повышения активности печеночных ферментов;

– тромбоцитопении;

– ЦМВ методом культивирования (могут быть использованы биоптат плаценты, амниотическая жидкость и моча плода).

Следует заметить, что IgM к ЦМВ у плода не определяются в первые 20 нед. беременности вследствие незрелости его иммунной системы. Поэтому тестирование на эти антитела до 20-й недели гестации не проводится.

Вирусологическое исследование амниотической жидкости имеет чувствительность 50 – 69 %, а исследование ее с помощью ПЦР – 77 – 100 %.

Диагностика ЦМВИ у новорожденного. Врожденная инфекция может быть подтверждена либо путем выделения вируса из глоточного мазка или пробы мочи, взятых в течение первых 3 нед. жизни новорожденного, либо путем выявления специфических IgM к ЦМВ в крови младенца или в пуповинной крови. Раннее обнаружение антигена или нуклеиновых кислот вируса (между 2-м и 7-м днем жизни) позволяет дифференцировать врожденную и приобретенную после родов инфекцию.

Лечение. При отсутствии беременности могут применяться ганцикловир (цимевен) в дозе по 1 г 3 раза в день (или по 0,5 г 6 раз) перорально или по 5 мг/кг внутривенно капельно каждые 12 ч. Курс – 2 – 3 нед. Альтернативными препаратами являются фоскарнет (по 60 мг/кг 3 раза внутривенно капельно), цидофовир и марибавир.

Беременные. Общепринятых методов специфического лечения беременных женщин с диагностированной первичной или рецидивирующей ЦМВИ нет. Проводят общеукрепляющую терапию, витаминотерапию. Может быть использован иммуноглобулин по 6 – 12 мл с интервалом 2 – 3 нед. в течение первых 3 мес. беременности или гипериммунные, или полиспецифические внутривенно вводимые иммуноглобулины. Так, гипериммунный внутривенно вводимый иммуноглобулин цитотект назначают в дозе 2 мл/кг массы тела через каждые 2 дня, вплоть до исчезновения клинических симптомов.

При диссеминированных формах ЦМВИ у беременных в I триместре терапия включает в себя ацикловир по 5 – 10 мг/кг 2 – 3 раза в сутки внутривенно в течение 10 дней. Используются гипериммунные или полиспецифические внутривенно вводимые иммуноглобулины. Цитотект назначают в дозе 2 мл/кг массы тела через каждые два дня, вплоть до исчезновения клинических симптомов или в дозе 4 мг/кг массы тела в 1, 4 и 8-й дни, с последующим введением 2 мг/кг на 12-й и 16-й дни. Октагам вводят внутривенно капельно по 20 г (или по 400 мг/(кг ×сут) ежедневно в течение 3 – 4 дней.

Во II и III триместрах ацикловир можно назначать перорально. Целесообразность применения иммуномодуляторов дискутабельна.

Прерывание беременности. Если в течение первых двух триместров беременности выявлена первичная инфекция, то может возникнуть вопрос о прерывании беременности. Прогнозирование вероятных исходов беременности, осложненной первичной ЦМВИ, представляет собой непростую задачу. ЦМВИ отличается от других врожденных инфекций тем, что поражения плода, вызываемые инфекцией, могут возникать в течение всех трех триместров.

На сегодняшний день даже факт доказательства внутриутробной ЦМВИ не является медицинским показанием для прерывания беременности. Оно рекомендуется только при выявлении пороков развития плода (на любом сроке беременности).

Неонатальный и постнеонатальный периоды. Этиотропная терапия у детей с внутриутробной ЦМВИ должна проводиться только после верификации диагноза, подтвержденного данными клинических, иммунологических, вирусологических исследований.

Терапия ЦМВИ включает в себя в первую очередь применение специфического антиЦМВ-иммуноглобулина (цитотект) в разовой дозе 25 – 50 МЕ/кг массы тела – не менее 6 доз препарата с интервалом в 2 – 3 нед.

В остром периоде ЦМВИ у новорожденных и детей раннего возраста показано лечение препаратами рекомбинантного ИФН – виферон, интрон-А, роферон-А (по схеме 500 тыс. – 1 млн МЕ 1 раз в день в течение 14 дней и далее через день до 1^1/2– 3 мес.; и до 3 – 6 мес. от начала лечения курсами по 4 нед. при хронической инфекции) или индукторами ИФН – ридостин, неовир и др. Эти препараты рекомендуются и для противорецидивной терапии ЦМВИ, если у ребенка появляются признаки реактивации ЦМВ.

При тяжелой генерализованной форме ЦМВИ лечение проводится ганцикловиром (цимевен) (по схеме 5 – 7,5 мг/кг массы тела в сутки путем двукратных внутривенных инфузий в течение 14 – 21 дня), в комбинации со специфическим ЦМВ-иммуноглобулином (Сytotect) (в дозе 2 мл/кг капельно через 2 дня до исчезновения клинических симптомов).

Назначение ганцикловира наиболее обоснованно у детей с врожденной ЦМВИ, поражением ЦНС и пневмонией.

При легкой форме ЦМВИ проводится лечение препаратами ИФН – роферон-А, лейкинферон, виферон (по 500 тыс. МЕ 3 – 5 раз в неделю в течение 4 нед.) или стимуляторами интерфероногенеза – ридостин (по 8 мг 1 раз в 3 дня, на курс лечения – 5 – 7 инъекций), неовир (по 1 дозе ежедневно внутримышечно в течение 3 дней, затем по 1 дозе через день в течение последующих 4 дней).

Лечение новорожденного должно включать в себя комплекс мероприятий по уменьшению явлений инфекционного токсикоза путем проведения инфузионной терапии: растворов глюкозы, полидеза, реополиглюкина, реополиглюкама, альбумина и др. (по схеме общим объемом 100 – 200 мл/кг массы тела в сутки).

При поражении внутренних органов (гепатит, пневмония, панкреатит, энцефалит и др.) дополнительно проводится лечение с учетом тяжести поражения органа.

Все дети с ЦМВИ должны получать высокоэнергетичное физиологичное питание, а также поливитаминные препараты (пентовит, витогепат, ревит, глутамевит, мультибонта плюс, мультифит, витанова D, лековит, витамакс и др.).

Выздоровление констатируют на основании отсутствия клинической симптоматики и при стойких отрицательных результатах обследования на антиген ЦМВ в моче и крови, а также на основании отсутствия антител IgМ к ЦМВ в сыворотке крови при положительном результате обследования на антитела IgG к ЦМВ.

Этот контингент детей подлежит динамическому диспансерному наблюдению и контрольному обследованию на активность инфекционного процесса через 1, 3, 6 и 12 мес. после выписки из стационара.

Профилактика. Ввиду крайне многообразных способов реализации заражения ЦМВ профилактика приобретенной инфекции затруднена. В большинстве случаев ЦМВИ протекает бессимптомно, поэтому отдельные целенаправленные мероприятия по профилактике разрабатываются только для ограниченных контингентов населения.

Факт заражения ЦМВ имеет серьезное значение для следующих категорий населения:

– планирующих беременность и беременных;

– детей первого года жизни;

– лиц с иммунодефицитными состояниями.

Планирование беременности и беременность. Определение серологического статуса женщины позволяет выделить группу «высокого риска» – серонегативных женщин, которые при заражении во время беременности (или незадолго до зачатия) имеют значительный риск передачи ЦМВ плоду с развитием либо невынашивания беременности (выкидыши), либо рождения ребенка с ЦМВИ. Эти женщины нуждаются в рекомендациях по предотвращению заражения, серологическом мониторинге, именно они могут быть объектом вакцинации (см. ниже).

Уже инфицированные женщины не нуждаются в вакцинации, на них в меньшей степени распространяются требования по предупреждению заражения. Этим пациентам также может быть рекомендован мониторинг для своевременного выявления рецидива ЦМВИ или первичного заражения другим штаммом вируса.

В настоящее время нет достоверной информации, необходимой для обоснования рекомендаций о том, в течение какого периода следует воздерживаться от зачатия после первичной ЦМВИ.

Для того чтобы беременная женщина была инфицирована ЦМВ, чаще всего должен произойти неоднократный прямой перенос слюны, мочи, спермы или других жидкостей организма от инфицированного человека. Так, например, хорошо документирована передача инфекции между членами семьи. Необходимо оберегать беременных от контактов с детьми, больными врожденной ЦМВИ, так как они выделяют вирус во внешнюю среду до 5 лет и дольше. В случае рождения женщиной ребенка с ЦМВИ следующую беременность необходимо рекомендовать не ранее чем через 2 года.

Дети первого года жизни. Необходимость профилактики диктуется функциональной возрастной незрелостью иммунной системы детей этого возраста. Однако на практике в профилактических мероприятиях нуждаются дети, родившиеся от ВИЧ-инфицированных матерей.

Лица с иммунодефицитными состояниями. В первую очередь речь идет о больных с ВИЧ-инфекцией и о реципиентах органов (последние получают массивную цитостатическую терапию). Определение серологического ЦМВИ статуса этих лиц необходимо для выявления серонегативных пациентов, имеющих высокий риск развития генерализованных форм ЦМВИ при первичном заражении.

Специфическая профилактика. В настоящее время существуют несколько рекомбинантных вакцин против ЦМВИ, проходящих (или закончивших) 2-ю фазу клинических исследований. Так, при введении серонегативным женщинам вакцины, созданной на основе рекомбинантного гликопротеида В с адъювантом MF59, частота заражения ЦМВ на протяжении периода наблюдения (42 мес.) была в два раза ниже, чем в группе женщин, получивших плацебо.

Аттенуированная живая HCMV-вакцина Towne 125 и вакцина субъединичного гликопротеина В в настоящее время проходят испытания в целях введения их больным – реципиентам трансплантируемых органов.

Ветряная оспа

Общие сведения. Ветряная оспа вызывается вирусом ветряной оспы/опоясывающего герпеса. После разрешения первичной инфекции вирус переходит в латентную стадию и персистирует в сенсорных ганглиях до реактивации. Вторичная инфекция, или реактивация, проявляется картиной опоясывающего герпеса, при котором поражаются определенные дерматомы.

Эпидемиология. Ветряная оспа у беременных относительно редка – по данным США, встречается только в 5 случаях на 10 000 беременностей, но осложнения ее включают в себя пневмонию у матери, пороки развития плода и возможность его гибели. При заражении беременной в первые 20 нед. гестации синдром врожденной ветряной оспы развивается с частотой 3,5 – 5 %. Если заражение происходит менее чем за 10 сут до родов, у новорожденного развивается неонатальная ветряная оспа, протекающая с энцефалитом, гепатитом, пневмонией (летальность – 20 – 22 %).

В Российской Федерации, судя по публикациям, данное врожденное заболевание встречается относительно редко, хотя истинная частота его остается неизвестной.

Патогенез и патоморфология. Первичная инфекция у беременной сопровождается выработкой специфических антител, начинающейся в пределах от 2 до 5 дней после инфекции, с максимальной концентрацией ко 2 – 3-й неделе. IgG проходят через плаценту, обеспечивая пассивный иммунитет у плода.

Пневмония у беременной осложняет ветряную оспу до 20 % случаев с летальностью, достигающей 40 %. Пневмония, как осложнение ветряной оспы у беременной, неизбежно вызывает гипоксию плода и особенно головного мозга.

Клиническая картина. Проявления врожденной ветряной оспы зависят в значительной степени от гестационного возраста: инфекция в I триместре не увеличивает риск прерывания беременности, но может привести к порокам развития нервной системы, кожи и скелета плода. Поражения ЦНС проявляются микроцефалией, гидроцефалией, атрофией коры; поражения глаз – гипоплазией диска зрительного нерва, хориоретинитом, врожденной катарактой, синдромом Горнера; поражения скелета – в виде гипоплазии конечностей, множественных контрактур; поражения кожи – обширными скарификациями, гипопигментацией; поражения внутренних органов – гидронефрозом, кишечным фиброзом, параличом диафрагмы. У части младенцев, инфицированных внутриутробно, симптомы поражения отсутствуют.

Диагностика врожденного синдрома ветряной оспы трудна по нескольким причинам, в частности, вследствие широкого спектра пороков развития, вызванных различными возбудителями оппортунистических инфекций, а также трудностью оценки иммунного статуса на разных сроках гестации. A. L. Alkalay и соавт. (1985) предложили определенные критерии для документации ассоциации между материнской инфекцией ветряной оспы в ранней стадии беременности и развитием аномалий новорожденных:

1) наличие материнской инфекции ветряной оспы в течение беременности;

2) наличие врожденных повреждений кожи, которые соответствуют зоне дерматома;

3) иммунологическое доказательство внутриутробной инфекции, основанной или на постоянстве IgG или присутствии специфических IgM после родоразрешения, или появлении типичного высыпания опоясывающего лишая в дерматомах младенца через несколько месяцев после родоразрешения, сопровождающегося увеличением содержания антител к вирусу ветряной оспы. В настоящее время для идентификации вируса антенатально (плодная жидкость) у младенцев с характерными пороками развития используют ПЦР.

Ветряная оспа у новорожденного рассматривается как результат трансплацентарной вирусной инфекции при заболевании матери за 5 дней перед родоразрешением или до 2 дней после родоразрешения. У новорожденных болезнь типично развивается в пределах от 5 до 10 дней после родоразрешения с различным исходом. У некоторых новорожденных болезнь принимает тяжелое течение с обширным повреждением кожи и пневмонией, у других имеются только редкие высыпания без симптомов системного заболевания.

В публикациях отсутствуют описания случаев заражения новорожденных после опоясывающего герпеса у матери, наблюдения свидетельствуют о безопасности для младенцев кормления грудью.

Лечение. Иммуноглобулин против вируса варицелла-зостер рекомендуется на весь период новорожденности, если у матери имелись высыпания в пределах 5 дней до родов и спустя 2 дня после родоразрешения (не предотвращает 100 % случаев ветряной оспы у новорожденных). Вакцина против ветряной оспы (Varivax, Merck) вызывает сероконверсию у взрослых – приблизительно в 82 %, у детей – 91 % случаев. Местные осложнения наблюдаются приблизительно в 25 % случаев. Вакцина в настоящее время для использования у беременных не рекомендуется. При присоединении вторичной бактериальной инфекции проводят антибиотикотерапию.

Профилактика. Подтверждение иммунитета к ветряной оспе является важным показателем при развитии инфекции. При отсутствии возможности определения специфических антител или их отсутствии используется иммуноглобулин против вируса варицелла-зостер, который рекомендуется ввести в пределах 96 ч от начала заболевания беременной женщины, неиммунной к вирусу (позже 5-го дня болезни не назначают). Ацикловир показан только при тяжелом и крайне тяжелом течении ветряной оспы у беременных.

Инфекция вирусами простого герпеса типов 1 и 2

Общие сведения. Инфекция, обусловленная ВПГ-1 и ВПГ-2, относящимися к семейству Herpesviridae, подсемейству Alphaherpesviridae, характеризуется поражением ЦНС, кожи и слизистых оболочек, а при генерализации – мультиорганными поражениями (печени, поджелудочной железы, ЖКТ, органов дыхания).

Возбудителем врожденной или интранатальной герпетической инфекции является чаще ВПГ-2, реже ВПГ-1.

Эпидемиология. ВПГ-2 распространяется в основном половым путем, заражение происходит чаще всего в возрасте 20 – 30 лет. У большинства заразившихся взрослых симптомы отсутствуют, при клинической манифестации появляются герпетические везикулы в области половых органов и промежности.

Риск врожденной инфекции определяется временем первичного заражения по отношению к зачатию и наличием или отсутствием рецидива инфекции во время беременности. Принято считать, что риск передачи инфекции при первичном заражении матери во время беременности составляет до 50 %, при рецидиве – около 4 %.

В популяции антитела класса IgG к ВПГ определяются у 90 – 97 % беременных и у 60 % новорожденных, специфические IgM – у 2,5 – 3,2 % беременных и 6,5 % новорожденных. Частота врожденной герпетической инфекции оценивается в Англии как 1 случай на 40 тыс. родов, ее тяжелых форм – как 1 случай на 200 тыс. живорожденных. В США частота развития герпеса новорожденных на протяжении последних 15 лет колебалась от 1 случая на 2500 до 1 – на 10 тыс. живорожденных. Принято считать, что риск передачи инфекции при первичном заражении матери во время беременности составляет до 50 %, при рецидиве – около 4 %.

По данным Е. И. Ким и соавт. (2006), антитела класса IgG к ВПГ определялись у 90,5 % беременных (2600 наблюдений) и у 59,3 % новорожденных (1000 наблюдений), специфические IgM выявлены авторами у 2,4 % беременных и у 6,5 % новорожденных.

Превалирование частоты обнаружения маркеров острой инфекции у новорожденных, по сравнению с их матерями, может быть объяснено тем, что исследование у матерей проводилось однократно, факт реактивации инфекции у беременной не документировался, что не мешало развитию врожденной инфекции у ребенка.

По данным О. В. Островской (2004, 2007), частота выявления IgG к ВПГ у женщин репродуктивного возраста г. Хабаровска составляет 97 %. Серологические маркеры активизации персистирующей ВПГ-инфекции (IgM к ВПГ) обнаруживались редко – в 3,2 % случаев. При исследовании аутопсийного материала (плоды, новорожденные) методом ПЦР геном ВПГ был выявлен в 18,7 % случаев.

В исследованиях В. Ф. Мельниковой (1984) установлено, что в 75 % случаев инфекция последа ВПГ сочетается с другими инфекциями.

При исследовании аутопсийного материала (плоды, новорожденные) методом ПЦР геном ВПГ был выявлен в 18,7 % случаев, в 75 % случаев инфекция последа ВПГ сочетается с другими инфекциями. У 80 % новорожденных герпесвирусная инфекция вызывается ВПГ-2, у 20 % – ВПГ-1. Инфицируются обычно недоношенные дети.

В современной структуре вирусных энцефалитов у детей преобладают ГЭ, составляющие более 20 % всех острых энцефалитов. ГЭ встречается во всех возрастных группах, начиная с периода новорожденности, причем в раннем детском возрасте заболеваемость ГЭ значительно выше. Так, частота неонатального ГЭ составляет от 1: 5000 до 1: 10 000 родов в США до 1: 60 000 родов в Великобритании. Среди детей старшего возраста и взрослых заболевание встречается с частотой 1: (200 000…1 000 000).

С начала 90-х гг. прошлого века в мире отмечается рост заболеваемости ГЭ, особенно среди детей, что обусловлено высокой инфицированностью населения вирусами герпеса. При этом ВПГ-1 большинство людей инфицируется уже в детском возрасте: к 5 годам у 50 % детей в крови обнаруживаются антитела к вирусу герпеса, к 14 годам они выявляются уже у 80 % детей и 90 – 98 % взрослых. Заражение ВПГ-2 у большинства людей происходит половым путем после начала половой жизни, а инфицированность им в популяции составляет 14 – 19 %.

Передача ВПГ осуществляется как внутриутробно, так и в интра– и постнатальном периоде. Считается, что в 75 – 85 % случаев инфицирование плода происходит непосредственно перед родами после разрыва околоплодных оболочек или во время родов при прохождении через инфицированные родовые пути. Входными воротами являются кожа, глаза и слизистые оболочки ротоглотки и дыхательных путей. На долю внутриутробного инфицирования приходится 5 – 8 % случаев герпеса новорожденных. Передаче вируса способствуют различные соматические и инфекционные заболевания беременной и другие факторы, способствующие развитию фетоплацентарной недостаточности и снижению барьерной функции плаценты. В постнатальном периоде ВПГ передается преимущественно контактно-бытовым путем через инфицированные посуду, полотенце, игрушки, реже воздушно-капельным, половым путями, а также парентерально в период вирусемии.

Патогенез и патоморфология. Заболевание детей чаще является результатом интранатального заражения (75 – 85 %), реже – внутриутробного (5 – 10 %) или постнатального (5 – 20 %). Полагают, что внутриутробная герпетическая инфекция, развивающаяся на фоне вирусемии при первичном генитальном герпесе во время беременности, приводит к самопроизвольным выкидышам, преждевременным родам, задержке внутриутробного развития плода.

Передача инфекции интранатально происходит как при наличии активной генитальной герпетической инфекции в области шейки матки и вульвы, так и при бессимптомном выделении вируса у роженицы. Постнатальное инфицирование новорожденного возникает при наличии активных герпетических проявлений у матери, ближайших родственников и у медицинского персонала.

Патоморфологические изменения при поражении головного мозга характеризуются выраженным отеком головного мозга, особенно при диссемированном его поражении, с последующей энцефаломаляцией и образованием некротических очагов. Последние могут располагаться в отдельных долях одного или обоих полушарий мозга (чаще лобных, височных, реже теменных, затылочных) либо охватывать обширные зоны, распространяясь на оба полушария.

Клиническая картина. У новорожденных при генерализованной инфекции заболевание манифестирует на 1 – 2-й неделе жизни (частота локальных форм не превышает 30 %).

Первым самым частым признаком инфекционного процесса являются кожные везикулы. Присоединяется умеренная лихорадка, снижается аппетит, могут быть срыгивания. Ребенок становится вялым либо очень возбудимым, отмечается желтуха, появляются расстройства дыхания.

В 80 % случаев в связи с диссеминацией вируса развивается картина ГЭ. При генерализованной герпетической инфекции новорожденных в процесс обычно вовлекаются сразу несколько органов: головной мозг, печень, легкие, кожа, поджелудочная железа, почки и надпочечники.

Особенности ГЭ у новорожденных и детей раннего возраста. ГЭ у новорожденных и детей первого года жизни отличаются стертостью и неспецифичностью начальных проявлений. Известно, что заражение плода на ранних сроках гестации приводит к преждевременному прерыванию беременности. Реже возможно рождение ребенка с грубыми пороками развития. Чаще всего отмечается триада симптомов: везикулезная сыпь в первые сутки после рождения, пороки развития головного мозга (микро– или гидроцефалия, микрогирия, недоразвитие мозолистого тела) и поражение глаз в виде хориоретинита. Инфицирование в последнем триместре беременности, как правило, не заканчивается выкидышем, но приводит к преждевременным родам.

Известны 3 основные формы герпетической инфекции новорожденных: локализованная с поражением кожи и слизистых оболочек рта и глаз, составляющая 20 – 40 %, изолированное поражение ЦНС (энцефалит, менингоэнцефалит), имеющее место в 30 – 35 % случаев, и генерализованная герпетическая инфекция, встречающаяся в 20 – 50 % случаев. В то же время в половине случаев генерализованной герпетической инфекции в процесс вовлекается головной мозг; таким образом, поражение ЦНС имеет место более чем у половины детей с герпесом новорожденных.

В большинстве случаев энцефалит развивается в конце 1-й – на 3-й неделе жизни. При генерализованной герпетической инфекции заболевание развивается раньше – на 5 – 9-й день жизни, а первые симптомы изолированного ГЭ чаще появляются на 2 – 3-й неделе жизни. Возможно развитие ГЭ и в более ранние сроки (уже в первые 2 – 3 сут жизни), что указывает на вероятное внутриутробное инфицирование.

Начало заболевания в большинстве случаев острое и имеет сходство с картиной сепсиса новорожденных.

Первым симптомом является нарушение сознания уже в течение 1 – 2-х суток ГЭ. Реже заболевание развивается постепенно, с нарастающей вялости, сменяющейся эпизодами повышенной возбудимости, немотивированным беспокойством, тремором, отказом от еды, срыгиваниями. Гипертермия характерна для доношенных новорожденных, у недоношенных ГЭ чаще развивается на фоне нормотермии либо сопровождается гипотермией. Частота герпетических высыпаний при ГЭ новорожденных варьирует от 20 до 70 %, чаще сыпь встречается при генерализованной герпетической инфекции. Судороги развиваются у 60 – 80 % новорожденных, чаще генерализованные, характерны миоритмии. Очаговые симптомы поражения ЦНС в остром периоде ГЭ, как правило, не выявляются. При генерализованной герпетической инфекции наряду с поражением ЦНС отмечаются симптомы поражения внутренних органов, чаще печени, легких, характерно развитие синдрома ДВС.

Детальный анализ собственных данных о клинико-неврологических проявлениях ГЭ у детей первых 2 лет жизни в остром периоде позволил выявить различные варианты развития заболевания в зависимости от возраста больных.

Так, дебют заболевания на 1-й неделе жизни характеризовался быстрым развитием уже в первые сутки общемозговых нарушений с угнетением сознания до комы и генерализованными судорогами в виде судорожно-коматозного синдрома в половине наблюдений. Реже нарушение сознания нарастало в течение 2 – 5 сут.

Характерным было развитие заболевания на фоне нормотермии и отсутствия других общеинфекционных симптомов и герпетических высыпаний, тогда как признаки генерализованного течения герпетической инфекции с поражением внутренних органов, чаще печени и легких, наблюдались более чем у половины больных.

Симптомы очагового поражения ЦНС не определялись либо выявлялись со 2 – 3-й недели болезни. Чаще в неврологическом статусе преобладала симптоматика диффузного поражения ЦНС в виде синдрома угнетения, псевдобульбарных нарушений с развитием в дальнейшем парезов, лобно-мозжечковой атаксии, а также нарушением формирования рефлекторной сферы и задержкой психомоторного развития.

У детей с поздним ГЭ новорожденных (2 – 4-я неделя жизни), в отличие от больных с ранним ГЭ новорожденных, заболевание манифестировало с фебрильной лихорадки и симптомов интоксикации в виде вялости, снижения двигательной активности, отказа от еды. Характерным было появление у 86 % заболевших за 1 – 2 нед. до этого герпетических высыпаний на голове, шее или верхней половине туловища.

В дальнейшем на 2 – 4-е сутки болезни развился судорожно-коматозный синдром либо отмечались парциальные судорожные приступы. При грубом поражении головного мозга уже с 10-го дня болезни выявлялись признаки декортикации или децеребрации с последующим развитием вегетативного состояния. Типичным было формирование эпилепсии, характеризовавшейся полиморфизмом припадков в виде генерализованных или локальных миоклоний в мускулатуре лица и конечностей, адверсивных приступов, атонических абсансов, и их резистентностью к противосудорожной терапии.

В постнеонатальном периоде ГЭ также дебютировал инфекционным синдромом с фебрильной лихорадкой, интоксикацией, отказом от еды или повторными рвотами. Особенностью 2/3 случаев явилась манифестация заболевания с симптомов поражения внутренних органов – гастроэнтерита, гепатита, ОРВИ, что являлось причиной госпитализации в непрофильные отделения. Неврологическая симптоматика развивалась на 2 – 5-е сутки болезни и проявлялась угнетением сознания и судорогами, в 76 % случаев парциальными. При этом изменения при КТ могут не выявляться либо обнаруживается распространенное понижение плотности вещества мозга (коррелирует с диффузными некрозами ткани мозга на аутопсии). В части случаев поражение ЦНС носит локальный характер и клиническая картина сходна с таковой постгипоксической или посттравматической энцефалопатии.

При нейросонографии определяются очаги перивентрикулярной лейкомаляции и кисты в лобных областях. Могут отмечаться утолщения сосудистых сплетений боковых желудочков мозга, его борозд, энцефаломаляция подкорковых ганглиев, таламуса. Часто генерализованная форма заболевания протекает по типу сепсиса с энцефалитом и диффузным поражением мозга, гепатоспленомегалией, пневмонией, желтухой.

При использовании методов нейровизуализации уже с 5-х суток заболевания определяются очаги пониженной плотности (некрозы), чаще всего в корковой или подкорковых областях лобных, височных, реже теменных и затылочных долей мозга. Известны отдельные случаи появления очагов поражения в стволе и мозжечке.

При ЭЭГ выявляются гиперсинхронные медленные волны, регистрирующиеся диффузно или локально, в основном в лобно-височных отведениях. Дальнейшая динамика изменений ЭЭГ определяет тяжесть органического повреждения вещества мозга. С ухудшением состояния больного происходит угасание медленноволновой активности с заменой ее низкими пологими медленными волнами. Нарастающее угнетение биоэлектрической активности мозга и уплощение кривой является неблагоприятным прогностическим признаком.

Изменения СМЖ при ГЭ у новорожденных могут быть охарактеризованы как синдром серозного менингита. В первые 3 дня болезни количество клеток может быть нормальным, к концу 1-й недели заболевания цитоз нарастает до (180…200) ×10^6/л, иногда до 1000 ×10^6/л, преобладают лимфоциты. В ранние сроки болезни может отмечаться и значительное преобладание нейтрофилов, однако СМЖ остается прозрачной (так как нейтрофилы не разрушаются) или слегка опалесцирует. Содержание белка сохраняется на нормальном уровне или может быть повышено до 0,8 – 8 г/л. Уменьшение числа клеток в СМЖ начинается обычно с 3-й недели ГЭ. Изменения периферической крови могут быть в виде лейкоцитоза со сдвигом в лейкоцитарной формуле влево.

Знание выявленных особенностей ГЭ в разные возрастные периоды позволяет своевременно заподозрить заболевание и выбрать оптимальную диагностическую и терапевтическую тактику.

В целом в исходе ГЭ у детей раннего возраста выздоровление отмечается не более чем в 18 – 30 % случаев. Из очаговых симптомов наиболее часто выявляются спастические геми– и тетрапарезы (более 80 %). Более чем у половины детей (48 – 63 %) формируется эпилепсия, характерны полиморфные резистентные приступы. Кроме того, даже при клиническом выздоровлении в отдаленные сроки у большинства детей выявляются неврологические нарушения разной степени и задержка в психическом и интеллектуальном развитии, что указывает на необходимость длительного катамнестического наблюдения.

Летальность при генерализованной инфекции новорожденных составляет 80 – 90 %, при поражении только ЦНС – 50 %.

Лабораторная диагностика включает в себя выделение вируса из биологических жидкостей (кровь, СМЖ, слюна), обнаружение генома с помощью ПЦР, выявление специфических антител IgM и IgG в СМЖ и крови.

Лечение. Немедленное применение этиотропных препаратов, из которых препаратом выбора является ацикловир. Ацикловир вводят внутривенно медленно капельно (скорость введения не более 20 кап/мин) в изотоническом растворе натрия хлорида в дозе 30 – 45 мкг/(кг ×сут), разделенных на три равных введения через каждые 8 ч. Курс лечения 10 – 14 дней.

При ухудшении состояния или нарастании симптоматики поражения ЦНС рекомендуется повторное введение препарата в том же режиме еще в течение 7 – 10 сут. Препарат вводят под контролем за клиренсом креатинина, содержанием мочевины и активностью аминотрансфераз в крови.

Видарабин можно вводить как в сочетании с ацикловиром, так и самостоятельно при генерализованных формах инфекции. Доза препарата составляет 30 мг/(кг ×сут) за 12 ч в течение 10 – 14 дней.

Применение патогенетических средств основано на посиндромной интенсивной терапии, проводимой в отделениях реанимации и патологии новорожденных.

Прогноз при ГЭ новорожденных всегда серьезный, у большинства переболевших остаются органические симптомы поражения ЦНС.

Профилактика герпеса новорожденных складывается из наблюдения и ведения беременных, тщательного клинического и вирусологического обследования, особенно начиная с 32-й недели беременности, что позволяет выявлять среди них пациентов с высоким риском вертикальной передачи. Анализируются предложения по определенным методам родоразрешения, в частности рекомендации кесарева сечения у рожениц с генитальным герпесом. У новорожденных с высоким риском герпетической инфекции рекомендуется взятие мазков для вирусологического исследования с конъюнктивы и из носоглотки через 24 – 36 ч после родов.

Парвовирусная инфекция вирусом B19

Парвовирус В19 был открыт в Англии (Cossart Y. [et al.], 1975) при исследовании панели образцов крови. Образец B19 содержал парвовирус-подобные частицы. Дальнейшие исследования показали, что найденный вирус является возбудителем инфекционной эритемы (Erythema Infectiosum известна также как «пятая болезнь» или «синдром отшлепанных щек»). В 1995 г. парвовирус человека был отнесен к роду Erythrovirus и переименован в «B19V».

Ранее считалось, что вирус B19 является единственным парвовирусом, способным инфицировать человека, однако недавно был открыт новый парвовирус-подобный возбудитель – V9.

Вирус B19 является ДНК-содержащим вирусом диаметром 18 – 24 нм, не имеющим оболочки. Геном представлен единственной цепочкой ДНК (относительная молекулярная масса 5600), кодирующей два структурных белка VP1 и VP2 (белок VP2 является частью VP1), и один неструктурный белок NS1. Два структурных белка VP1 и VP2 являются белками капсида. Вирусный капсид приблизительно на 95 % состоит из VP2.

Эпидемиология. Считается, что серонегативны около 40 % беременных. Риск заражения при контакте с больным оценивается в 50 %, частота заражения во время беременности составляет 1 – 3 %, вертикальной передачи инфекции – 17 – 35 %.

Наиболее тяжелое течение врожденного заболевания наблюдается при заражении во II триместре: гибель плода в 5 – 25 %, анемия и водянка плода – до 20 %, самопроизвольный аборт – до 15 % случаев.

Инфекция передается преимущественно воздушно-капельным путем. Она может передаваться также через инфицированную сыворотку при переливании крови, при трансплантации органов или же через плаценту от матери к плоду.

Масштабных исследований по врожденной парвовирусной инфекции в нашей стране пока не проводилось, что не позволяет анализировать отечественные данные.

Патогенез. Мишенью для вируса B19 являются клетки-предшественники эритроцитов в костном мозге и селезенке человека. Лизис клеток-предшественников приводит к уменьшению числа эритроцитов и снижению концентрации гемоглобина, что, в свою очередь, вызывает тяжелую анемию. Число тромбоцитов, лимфоцитов и гранулоцитов также уменьшается.

Вирусемия развивается, как правило, приблизительно через 7 дней после инокуляции вируса и продолжается в течение 4 дней. Характерная сыпь развивается приблизительно через 16 дней после инокуляции. IgM в 90 % случаев появляются через 4 – 7 дней после появления симптомов заболевания. Содержание IgM возрастает и достигает максимума приблизительно на 30-й день, а затем снижается, но IgM могут оставаться в сыворотке крови в течение 4 мес. IgG начинают появляться в сыворотке крови через 7 – 10 дней после появления симптомов, содержание их достигает максимума через 1 мес. и остается повышенным в течение нескольких лет.

Клиническая картина. Парвовирус B19 является возбудителем инфекционной эритемы. Это заболевание, в зависимости от возраста пациента, характеризуется различными симптомами: от эритематозной сыпи и лихорадочного состояния до тяжелых форм артрита/артралгии и лимфаденопатии.

У беременных женщин парвовирусная инфекция в I и II триместре беременности вызывает водянку плода (в 5 – 10 % случаев) и приводит к выкидышам и внутриутробной гибели плода (в 9 – 13 % случаев). Наибольший риск заражения плода наблюдается при заболевании беременной между 10-й и 26-й неделями гестации.

В настоящее время считается, что инфекция парвовирусом B19 не увеличивает риск «истинных» врожденных уродств, хотя имеются отдельные сообщения о связи этого заболевания плода с пороками развития ЦНС, лицевой части черепа, глаз.

Основными клиническими проявлениями врожденной парвовирусной инфекции являются «неиммунная водянка плода и новорожденного», вирусный миокардит, гепатит с гемосидерозом печени. При УЗИ плода, пораженного парвовирусом, выявляют асцит, отек кожи, плевральный и перикардиальный выпот, отек плаценты.

В целом принято считать, что парвовирусная инфекция является этиологическим агентом в 8 – 10 % случаев неиммунной водянки, хотя при ПЦР выявление ее возрастает до 18 – 27 %.

Отдаленными последствиями врожденной инфекции являются печеночная недостаточность, анемия, поражение ЦНС, отставание в психомоторном развитии. Указанные последствия рассматриваются как проявления выраженной длительной анемии.

Диагностика. Наиболее информативные методы – выявление ДНК вируса в амниотической жидкости, крови плода (при кордоцентезе), новорожденного, обнаружение вирусных частиц при электронной микроскопии (в образцах тканей). Выявление специфических IgM в крови плода при кордоцентезе мало информативно вследствие большого числа ложных результатов.

Лечение. При выявлении неиммунного отека плода рекомендуется производить кордоцентез для выполнения ПЦР, одновременного определения содержания гемоглобина в крови и количества ретикулоцитов у плода. Однако вследствие миокардита выраженность водянки может не коррелировать с содержанием фетального гемоглобина.

При доказанной врожденной парвовирусной инфекции на поздних сроках гестации рекомендуется произвести досрочное родоразрешение. Если родоразрешение не является срочным, то рекомендуется амниоцентез для ускорения созревания легких плода. Для плодов на более раннем сроке развития предлагается прямая гемотрансфузия (летальность – 6 – 11 %, при выжидающей тактике летальность более 25 %).

Этиотропное лечение не разработано. При анемии новорожденного переливают эритроцитную массу.

Профилактика. Отечественных официальных рекомендаций по профилактике врожденной парвовирусной инфекции, ведению беременных не разработано, обследование при планировании беременности и во время нее не регламентировано.

Зарубежные рекомендации:

– когда у неиммунной беременной документирована острая инфекция парвовирусом B19 (выявлены специфические IgM), независимо от выраженности симптомов следует рассматривать возможность прерывания беременности по медицинским показаниям;

– при отсутствии у беременной специфических IgM и наличии IgG считается, что у женщины имеется иммунитет и риск врожденной инфекции отсутствует;

следует отметить, что применение данного положения во многом зависит от сроков обследования и величины антител (необходимы целенаправленные исследования в этой области. – Примеч. авт.);

– при отсутствии маркеров парвовирусной инфекции беременная не заражена, и если не заразится во время беременности, то риска врожденной инфекции нет (помимо советов по предупреждению заражения, необходим мониторинг, чтобы не пропустить случайного заражения. — Примеч. авт.);

– если у беременной диагностирована недавняя парвовирусная инфекция, то рекомендуются повторные УЗИ плода для выявления водянки; при ее выявлении решают вопрос о кордоцентезе с оценкой результатов ПЦР, исследования содержания гемоглобина и ретикулоцитов в крови плода.

Специфическая профилактика заболевания находится в стадии клинических испытаний.

Энтеровирусная инфекция

Определение: ЭВИ – заболевание, вызываемое вирусами рода Enterovius.

В большинстве случаев ЭВИ у новорожденных является результатом заражения во время родов (контакт с материнской кровью, секретами урогенитального тракта – врожденная ЭВИ) или постнатально (фекально-оральный или воздушно-капельный механизмы – приобретенная ЭВИ). В некоторых случаях наблюдается врожденная ЭВИ вследствие трансплацентарной передачи с развитием симптомов болезни в первые часы жизни ребенка (Скрипченко Н. В. [и др.], 2009; Jenista J. A. [et al.], 1984; Grangeot-Keros L. [et al.], 1996; Tang J. W. [et al.], 2005; Luo S. – T. [et al.], 2009).

Во время беременности частота передачи энтеровирусов от матери плоду составляет от 30 до 50 %, заражение происходит обычно в процессе родов (заглатывание материнских секретов (Modlin J. F. [et al.], 1988). Примерно у 70 % матерей, родивших инфицированных детей, наблюдалось лихорадочное заболевание в последнюю неделю беременности (Modlin J. F., 2005).

Считается, что дети, клиническая картина ЭВИ у которых развилась в течение первых 2 сут жизни, заразились трансплацентарно, хотя возможно, что и при развитии ЭВИ у ребенка на 3-и сутки жизни возбудитель также попал к плоду через плаценту.

Факторами риска тяжелого заболевания в перинатальном периоде являются ранний возраст, недоношенность, наличие заболевания у матери незадолго до родов, отсутствие нейтрализующих антител к данному серотипу возбудителя, мультиорганность поражений (Abzug M. J., 2001).

Этиология. В данный род входит семейство Picornoviridae, которое, в свою очередь, включает в себя 5 видов неполиомиелитных энтеровирусов, а именно Enterovirus А, В, С, D, Е.

В состав вида А входят вирусы Коксаки А2 – 8, 10, 12, 14, 16 и энтеровирус 71. Вид Enterovirus В является самым многочисленным и включает в себя все вирусы Коксаки В и ECHO, за исключением ECHO 1, а также вируса Коксаки А9 и энтеровирусов типов 69, 73, 77, 78. Вид Enterovirus С объединяет оставшихся представителей вирусов Коксаки А, в том числе типов 1, 11, 13, 15, 17 – 22, 24. Виды Enterovirus D и E сравнительно немногочисленны. Кроме того, в состав рода входит значительное количество неклассифицируемых энтеровирусов. Полиовирусы по данной классификации составляют отдельный вид в составе рода Enterovirus.

Таким образом, род Enterovirus включает в себя более 100 опасных для человека вирусов. Они распространены повсеместно и высокоустойчивы к воздействиям физико-химических факторов.

В РФ в отношении ЭВИ действуют Методические указания МУ 3.1.1.2363-08 «Эпидемиологический надзор и профилактика энтеровирусной (неполио) инфекции (введены в действие с 01.06.2008 г.).

Эпидемиология. ЭВИ – антропоноз, источник инфекции – больной человек. Пути передачи – водный, пищевой, вертикальный. Высокий риск врожденной ЭВИ определяется, как правило, наличием у женщины персистентной формы ЭВИ. С врожденной ЭВИ связывают синдром внезапной смерти детей.

В США наиболее обоснованные данные о заболеваемости и проявлениях инфекционного процесса были получены в ходе проспективного эпидемиологического обследования в Рочестере более 20 лет назад (Jenista J. A. [et al.], 1984). Авторы обнаружили, что во время эпидемического сезона (с июня по октябрь) культуры энтеровирусов выделяются у 12,8 % новорожденных (смывы из глотки и образцы фекалий). При такой высокой частоте выделения патогенных вирусов только в 21 % случаев заболевание имело клинически значимые проявления (вялость и лихорадка). Исследователи отметили, что показатель госпитализации при ЭВИ составил не менее 7 случаев на 1000 живорожденных, что превышает показатели госпитализации для детей с инфекцией, вызванной стрептококками группы В, ВПГ и ЦМВ в указанное время года.

В ряде других исследований выявлено, что ЭВИ является причиной 4 – 63 % случаев госпитализации детей с предварительным диагнозом «бактериальный сепсис новорожденных» (Dagan R. [et al.], 1989).

По данным Н. Ю. Владимировой и соавт. (2001), врожденная ЭВИ является причиной 56 % случаев перинатальной смерти от всех врожденных инфекций, 64 % случаев перинатальной смерти при наличии пороков развития.

Некоторые данные прямо противоречат друг другу. Так, доказана роль персистентной ЭВИ в неблагоприятных исходах беременности. Это же мнение высказывается в последних работах Научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии РАМН (2000). Л. Л. Нисевич и соавт. (1999) отрицают самостоятельное значение энтеровирусов в развитии внутриутробных инфекций, и в своем исследовании их обнаруживают только в ассоциациях с другими вирусами (88 – 92 %).

В связи с этим патогенез и патоморфология врожденной ЭВИ нуждаются в дальнейшем детальном изучении.

Клиническая картина. Новорожденные и дети младшего возраста представляют собой группу особого риска по заражению ЭВИ. У значительной их части ЭВИ протекает бессимптомно, но иногда клинические проявления имеются. Заражение детей может происходить трансплацентарно; во время родов при контакте с контаминированными материнскими кровью, калом, вагинальными выделениями; во время пребывания в стационаре при контакте с больными новорожденными и персоналом больницы.

Заражение энтеровирусами может произойти также при грудном вскармливании.

Энтеровирусы могут быть одной из причин сепсиса у детей в возрасте до 3 мес. (энтеровирусная РНК была обнаружена у 25 % детей, госпитализированных с подозрением на сепсис).

В редких случаях заболевание протекает быстро, крайне тяжело и заканчивается смертью ребенка с картиной некроза печени и поражением легких, сердца, поджелудочной железы и головного мозга. Тяжесть течения инфекции определяется исходным состоянием здоровья ребенка, содержанием материнских антител, индивидуальными особенностями иммунной системы, а также вирулентностью возбудителя.

Энцефаломиокардит новорожденных вызывается вирусами Коксаки В2 – В5. Описаны небольшие вспышки заболевания. Заболевание характеризуется тяжелым течением и высокой летальностью (до 60 – 80 %). Основными симптомами являются лихорадка, повышенная сонливость, судороги, цианоз, желтуха, тахикардия, расширение сердца, коллапс, геморрагии, увеличение печени и селезенки, диарея.

Врожденная Коксаки-вирусная инфекция обусловлена вертикальной передачей вирусов данной группы. Источником инфекции, диагностируемой у значительной части новорожденных с врожденными пороками развития и тяжелой перинатальной патологией, как правило, является мать с персистентной формой данной инфекции.

Вирусы Коксаки А и В обнаруживаются у 68 – 75,4 % женщин с осложненным течением беременности в околоплодных водах и плаценте, тканях плода в случае самопроизвольного выкидыша на фоне обострения пиелонефрита. В ряде работ указывается на то, что внутриутробная Коксаки-вирусная инфекция является причиной вторичных врожденных иммунодефицитных состояний у детей, а также некоторых аллергических заболеваний.

Диагностика врожденной ЭВИ включает в себя выделение вируса из клинического материала (кровь, фекалии, СМЖ) на культурах чувствительных клеток; обнаружение in situ энтеровирусных антигенов иммуногистохимическими методами (иммунофлюоресцентный и иммунопероксидазный анализы); выявление генома вирусов при ПЦР со стадией обратной транскрипции.

Серологические методы для диагностики врожденной ЭВИ применяются реже в силу сниженной продукции ребенком собственных IgM, длительной персистенцией материнских IgG.

Лечение. В настоящее время в качестве противовирусных средств используются в основном препараты a-ИФН (a-2а, a-2b), как естественных, так и рекомбинантных.

Доказана клиническая эффективность иммуноглобулинов у новорожденных с неонатальным сепсисом при врожденной ЭВИ, у которых отсутствовали антитела к вирусам.

Есть данные об успешном излечении менингоэнцефалитов при внутрижелудочковом введении g-глобулина.

Капсид-ингибирующий препарат плеконарил, ранее рассматривавшийся как возможное средство этиотропной терапии, в настоящее время официально не рекомендован для лечения ЭВИ.

В некоторых исследованиях выявлена его эффективность при энтеровирусных менингитах при применении в дозе 5 мг/кг энтерально 3 раза в день в течение 7 дней.

Вирусные гепатиты В и С

Вирусный гепатит В. Передача инфекции плоду при рождении не зависит от времени заражения матери в период беременности. Однако риск врожденного гепатита В при заражении в I триместре составляет 0,3 – 0,5 %, а при заражении матери в III триместре – до 60 %.

Риск развития хронической неонатальной инфекции среди детей, родившихся у HВeAg-позитивных матерей, достигает 90 %, у HВeAg-негативных – около 15 %.

Этиология. Возбудитель гепатита В – ДНК-содержащий вирус семейства Hepadnaviridae. Полный вирион (частица Дейна) имеет ядро, окруженное оболочкой. Оболочка состоит из трех белков: главного, среднего и большого. На поверхности HBsAg имеется рецептор, состоящий из полимеризованного человеческого альбумина. Этот рецептор служит для прикрепления HBsAg к аналогичному альбуминовому рецептору на поверхности гепатоцита, что обусловливает гепатотропность ВГВ и ограниченный круг хозяев (человек и человекообразные обезьяны). Внутренняя оболочка (капсид) представлена НBcAg, в состав которого входит HBeAg.

HBeAg имеет большое значение в вертикальной передаче вируса. Предполагают, что у матерей, больных вирусным гепатитом В, HBeAg, проходя через плаценту, вызывает развитие иммунной толерантности, приводящей к формированию хронического гепатита.

Заражение плода. В 85 – 95 % случаев заражение плода происходит интранатально в результате контакта с кровью, выделениями родового канала. Возможны трансплацентарное инфицирование вследствие повреждения фетоплацентарного комплекса (отслойка плаценты, фетоплацентарная недостаточность), при грудном вскармливании и контактно-бытовое заражение.

Клиническая картина. У большинства детей врожденный вирусный гепатит В протекает в субклинической форме с формированием ХГВ. При манифестных формах преджелтушный период отсутствует, желтуха выражена и быстро нарастает.

Выявляются субфебрилитет, вялость, снижение аппетита; срыгивание, гепатолиенальный синдром, клинико-биохимические признаки нарушения пигментного обмена, геморрагического синдрома. В некоторых случаях заболевание проявляется в виде длительной антигенемии, а клинико-лабораторные признаки появляются на 2 – 3-й неделе жизни ребенка.

Профилактика. Основа профилактики – вакцинация рекомбинантными вакцинами неиммуных женщин при планировании беременности или во время нее.

Обследование беременных на наличие HBsAg регламентировано приказом МЗСР от 2003 г. № 50 (трижды за время беременности). При выявлении HBsAg целесообразно определить HВeAg вследствие существенных различий в риске вертикальной передачи инфекции (см. выше). При явной угрозе риска заражения во время беременности (укол контаминированной кровью иглой и т. п.) женщине показана пассивная профилактика (гепатект 20 МЕ/кг внутривенно однократно в первые 7 сут после контакта, повторно в той же дозе через 25 – 30 дней).

Новорожденным от HBsAg-позитивных матерей проводят пассивную профилактику гепатектом по 20 МЕ/кг внутривенно в сочетании с активной профилактикой – введением рекомбинантной вакцины (10 мкл внутримышечно). Эти мероприятия выполняют в первые 12 ч жизни ребенка! Ревакцинация осуществляется в возрасте 1 и 6 мес.

Вирусный гепатит С. Частота вертикальной передачи ВГС у женщин с неопределяемой РНК вируса в крови составляет 1 – 3 %, при наличии РНК – 4 – 6 %. Однако при одновременном наличии ВИЧ-инфекции частота передачи возрастает до 23 %.

У новорожденных наблюдается вирусемия, высокий риск формирования ХГС с быстрым прогрессированием фиброза.

Заражение плода. Ввиду того что вирусный гепатит С, как правило, изначально протекает в виде хронического процесса, риск вертикальной передачи не зависит от давности заболевания у беременной, но становится высоким при вирусной нагрузке выше 10^6 копий РНК в 1 мл крови. Эта ситуация более характерна для больных с ВИЧ-инфекцией, что обусловливает больший риск трансплацентарной передачи ВГС у больных данной категории (см. выше).

Клиническая картина врожденного гепатита С изучена недостаточно. Однако заболевание протекает, как правило, с минимальными клинико-лабораторными проявлениями при рождении, но быстрым прогрессированием фиброза.

Диагностика вирусных гепатитов В и С. «Длительная желтуха новорожденных» – наиболее частый на догоспитальном этапе диагноз при неонатальных гепатитах любого генеза.

При выявлении у ребенка признаков (клинических, лабораторных) гепатита или наличии эпидемиологических предпосылок, его целесообразно обследовать в специализированных центрах (биохимический комплекс, спектр антигенов и антител, ПЦР в количественном варианте), при подозрении на хронизацию гепатита показана пункционная биопсия печени, фиброэластография.

Лечение вирусных гепатитов В и С. На сегодняшний день этиотропная терапия, широко применяемая у взрослых (противовирусные препараты в сочетании с пегилированными ИФН), не рекомендуется детям до 2-летнего возраста. Используется в основном базисная терапия, по показаниям – инфузионно-дезинтоксикационная с учетом возраста.

ВИЧ-инфекция

ВИЧ-инфекция – антропонозное ретровирусное заболевание, характеризующееся специфическим поражением иммунной системы с развитием вторичных инфекций и злокачественных новообразований.

Общие сведения, этиология, патогенез и патоморфология. При отсутствии профилактики перинатальной передачи ВИЧ риск врожденной инфекции составляет 30 – 45 % (возрастает до 50 – 60 % при последующих беременностях). В последние годы, благодаря разработанной методике лекарственной профилактики внутриутробного инфицирования, частота врожденной ВИЧ-инфекции у детей снизилась до 6 – 8 %.

У детей, инфицированных перинатально, при отсутствии профилактического лечения, СПИД диагностируется в течение первого года жизни в 14 % случаев, к 4-му году жизни – у половины инфицированных. В возрасте до 5 лет умирает каждый четвертый ВИЧ-позитивный ребенок (среди детей от здоровых матерей – не более 5 %).

Эпидемиология. Источник инфекции – больной ВИЧ-инфекцией на любой стадии заболевания. Механизмы передачи: контактный (реализуемый контактно-половым путем); вертикальный; искусственный (реализуемый парентеральным путем).

Наибольшее эпидемическое значение имеют кровь, сперма, вагинальный секрет и грудное молоко, в которых возможна высокая концентрация вируса. Слюна не имеет значения при распространении инфекции (инфицирующая доза ВИЧ содержится в 10 л слюны).

К наиболее уязвимым по заражению ВИЧ группам населения относят (имеет значение выяснение анамнеза у матери и отца) потребителей инъекционных наркотиков; реципиентов крови, ее компонентов и препаратов; работников коммерческого секса; больных инфекциями, передающимися половым путем; медицинских работников (особенно имеющих постоянный контакт с больными ВИЧ-инфекцией или кровью, потенциально контаминированной ВИЧ); лиц, находящихся в местах заключения; детей, рожденных ВИЧ-инфицированными матерями.

Перинатальная ВИЧ-инфекция связана с инфицированием во время беременности, родов или вскармливания грудным молоком (примерно треть детей заражаются от ВИЧ-инфицированных матерей при грудном вскармливании).

Факторы риска инфицирования ВИЧ новорожденных:

– максимальный риск – новорожденный от ВИЧ-положительной матери, ранее родившей инфицированного ребенка (риск 37 – 65 %); высокий уровень вирусемии у матери; низкое содержание CD4+-клеток; преждевременный разрыв околоплодной оболочки;

– средний риск – новорожденные от ВИЧ-положительной матери (риск 15 – 60 %); новорожденные от матери, у половых партнеров которой факторы риска не выявлены; новорожденные, получающие грудное молоко от ВИЧ-положительной матери;

– минимальный риск – мать ВИЧ-отрицательна.

Клиническая картина ВИЧ-инфекции, обусловленной внутриутробным инфицированием, проявляется довольно характерными признаками: задержка роста (75 %), микроцефалия (50 %), выступающая лобная часть, напоминающая по форме коробку (75 %), уплощение носа (70 %), умеренно выраженное косоглазие (65 %), удлиненные глазные щели и голубые склеры (60 %), значительное укорочение носа (65 %).

Для детей с ВИЧ-инфекцией в структуре вторичных инфекций наиболее часты болезни, вызванные возбудителями семейства Herpesviridae. В то же время относительно редко наблюдаются такие заболевания, как токсоплазмоз, криптококкоз и некоторые другие паразитозы.

Наряду с вирусными заболеваниями у детей довольно часто развиваются микозы. Ведущую роль играют кандидоз, в том числе кандидозные поражения ЖКТ (20 %), распространенные формы кандидоза, протекающего с поражением мочеполовой системы (5 %), кожи и других органов. Криптококковая инфекция характеризуется поражением ЦНС в виде менингита. Протозойные (токсоплазмоз, пневмоцистоз) инвазии в структуре суперинфекций составляют около 12 %.

Наименьшую долю в структуре заболеваний у ВИЧ-инфицированных детей занимают онкологические заболевания.

Диагностика и лечение ВИЧ-инфекции у беременных и родившихся у них детей, диспансерное наблюдение за детьми регламентированы соответствующими приказами МЗСР.

Для клинической практики имеет значение то, что даже если беременная не наблюдалась в женской консультации и не обследовалась на ВИЧ-инфекцию (приказ МЗСР от 2003 г. № 50), она будет обязательно обследована при поступлении в родильный дом, а результат исследования будет известен до выписки из роддома.

Дети, рожденные от ВИЧ-позитивных матерей, подлежат обследованию и наблюдению в региональных центрах по борьбе и профилактике ВИЧ/СПИД для детей. Поэтому в случае обращения за медицинской помощью (поступления в стационар) такого ребенка необходимо связаться со специалистами по врожденной ВИЧ-инфекции.

С точки зрения лабораторного подтверждения диагноза, у новорожденных и детей первых 2 лет жизни предпочтительнее использовать ПЦР, в том числе «в реальном времени» (циркуляция материнских антител – до 18 мес. и более).

Профилактика. В настоящее время можно свести к минимуму риск заражения неинфицированного партнера в дискордантных парах и риск рождения инфицированного ребенка. Пара, в которой хотя бы один из партнеров ВИЧ-инфицирован, может реализовать свое желание иметь детей разными способами (см. ниже).

Как правило, семейную пару следует отговорить от проведения незащищенного полового акта. Постоянное использование презервативов снижает риск передачи ВИЧ в гетеросексуальных парах на 85 %.

Для сведения к минимуму риска передачи ВИЧ между супругами рекомендуются следующие методы зачатия:

– если женщина инфицирована ВИЧ, то она может самостоятельно ввести сперму партнера во влагалище или прибегнуть к другим методам искусственного оплодотворения;

– если ВИЧ инфицирован мужчина, то следует провести искусственное оплодотворение партнерши предварительно очищенной от ВИЧ спермой.

ВИЧ-позитивным беременным женщинам назначается зидовудин (ретровир) для снижения риска инфицирования ребенка (включено в стандарт оказания помощи) во время беременности и в период родов. Зидовудин назначается и новорожденному в течение первых 6 нед. жизни, начиная с 8 – 12 ч после рождения.

Новорожденный ВИЧ-инфицированной матерью, не получавшей зидовудин в период беременности, должен получать лечение зидовудином. Однако, если мать не получала зидовудин-терапию в период беременности и родов, а новорожденный не получил ее в первые 24 ч, начинать прием препарата нецелесообразно.

Грипп и ОРВИ

Общие сведения. По данным венгерских исследователей, обследовавших почти 2000 новорожденных (2006), переносимые во время беременности грипп или ОРВИ не оказывают значимого влияния на течение беременности и ее исходы. Другие данные свидетельствуют о том, что у беременных, перенесших грипп в I триместре, частота невынашивания беременности, мертворождений, пороков развития увеличивается в 2 – 5 раз. При заражении незадолго до родов ребенок может родиться с клиническими проявлениями врожденного гриппа (частота явления не изучена).

Хотя возможность трансплацентарной передачи вируса гриппа окончательно не доказана, многие авторы отмечают повышение частоты разнообразных аномалий развития при этой инфекции. Отрицательное влияние вирусной гриппозной инфекции на развитие плода обусловлено, видимо, не столько прямым влиянием возбудителя инфекции на плаценту и плод, сколько развитием выраженной интоксикации, гипертермии и нарушениями маточно-плацентарного кровообращения с последующей гипоксией плода. Ряд авторов связывают происхождение самопроизвольных абортов при вирусном гриппе с кровоизлияниями в плодное яйцо.

В исследованиях В. А. Цинзерлинга, В. Ф. Мельниковой, О. А. Аксенова (1987 – 2002) патологические изменения в последе, вызванные вирусом гриппа, обнаружены в 50 случаях из 265, причем в 76 % случаев инфекция была сочетанной (чаще с ВПГ). При изучении 33 последов с серологическим подтверждением РС-инфекции последняя в 81,9 % случаев сочеталась с поражением последа другими инфекционными агентами; при поражении последа аденовирусами (22 последа) частота микст-инфекции составила 86,4 %.

Приведенные данные позволяют сделать вывод, что в целом значение гриппа и ОРВИ в развитии врожденных инфекционных заболеваний изучено недостаточно.

Патогенез, патоморфология, клинические проявления, способы диагностики врожденной инфекции изучены недостаточно.

Лечение не отличается от лечения приобретенных форм заболевания.

Профилактика. Помимо общих рекомендаций по предупреждению заражения во время беременности, может быть рекомендована вакцинация потенциальных отцов, матерей, старших детей в период планирования беременности («закрытие семейного очага»).

ПРИЛОЖЕНИЕ

Общие понятия в инфектологии

АНТРОПОНОЗЫ – инфекционные болезни, при которых человек является резервуаром возбудителя.

АНТРОПУРГИЧЕСКИЙ ОЧАГ ИНФЕКЦИИ – очаг зоонозной инфекции, возникший в связи с деятельностью людей.

АПОПТОЗ, или запрограммированная смерть клетки, – процесс, посредством которого внутренние или внешние факторы, активируя генетическую программу, приводят к гибели клетки и ее эффективному удалению из ткани. Ряд биохимических и морфологических особенностей отличают апоптоз от некроза. Биохимически специфический тип гибели клетки характеризуется активацией нелизосомных эндогенных эндонуклеаз, которые расщепляют ядерную ДНК на маленькие фрагменты. Морфологически апоптоз проявляется гибелью единичных, беспорядочно расположенных клеток, что сопровождается формированием округлых, окруженных мембраной телец («апоптотические тельца»), которые фагоцитируются окружающими клетками.

Посредством апоптоза удаляются нежелательные и дефектные клетки организма. Поэтому апоптоз играет большую роль в морфогенезе и является механизмом постоянного контроля размеров органов. При снижении апоптоза происходит накопление клеток, в том числе опухолевый рост. При увеличении апоптоза наблюдается прогрессивное уменьшение количества клеток в ткани, например атрофия.

При окраске гематоксилином и эозином апоптоз определяется в единичных клетках или небольших группах клеток. Апоптотические клетки выглядят как округлые или овальные скопления интенсивно-эозинофильной цитоплазмы с плотными фрагментами ядерного хроматина. Так как формирование апоптотических телец происходит быстро и так же быстро они фагоцитируются, распадаются или выбрасываются в просвет органа, то на гистологических препаратах апоптоз обнаруживается при его значительной выраженности.

Апоптоз, в отличие от некроза, никогда не сопровождается воспалительной реакцией, это затрудняет его гистологическое выявление.

Фагоцитоз апоптотических клеток или телец осуществляется окружающими здоровыми клетками – или паренхиматозными, или макрофагами.

Апоптотические тельца быстро разрушаются в лизосомах, а окружающие клетки либо мигрируют, либо делятся, чтобы заполнить освободившееся пространство.

Апоптоз принимает участие в следующих физиологических и патологических процессах:

– запрограммированное разрушение клеток во время эмбриогенеза (включая имплантацию, органогенез);

– гормон-зависимая инволюция органов у взрослых, например отторжение эндометрия во время менструального цикла, атрезия фолликулов в яичниках в менопаузе и регрессия молочной железы после прекращения лактации;

– удаление некоторых клеток при пролиферации клеточной популяции;

– гибель отдельных клеток в опухолях, в основном при ее регрессии, но также и в активно растущей опухоли;

– гибель клеток иммунной системы, как В-, так и Т-лимфоцитов, после истощения запасов цитокинов, а также гибель аутореактивных Т-клеток при развитии в вилочковой железе;

– патологическая атрофия гормон-зависимых органов, например атрофия предстательной железы после кастрации и истощении лимфоцитов в вилочковой железе при лечении ГКС;

– патологическая атрофия паренхиматозных органов после обтурации выводных протоков, что наблюдается в поджелудочной и слюнных железах, почках;

– гибель клеток, вызванная действием цитотоксических Т-клеток, например при отторжении трансплантата и болезни «трансплантат против хозяина»;

– повреждение клеток при некоторых вирусных заболеваниях, например при вирусном гепатите, когда фрагменты апоптотических клеток обнаруживаются в печени как тельца Каунсилмена (рис. 24, см. цв. вкл.);

– гибель клеток при действии различных повреждающих факторов, которые способны вызвать некроз, но действующих в небольших дозах, например при действии высокой температуры, ионизирующего излучения, противоопухолевых препаратов.

Выявлено большое число генов, которые кодируют вещества, необходимые для регуляции апоптоза. Многие из этих генов сохранились в ходе эволюции – от круглых червей до млекопитающих. Некоторые из них обнаруживаются также в геноме вирусов.

Таким образом, основные биохимические процессы апоптоза в разных экспериментальных системах являются идентичными, поэтому результаты исследований можно прямо переносить на другие системы (например, при эксперименте на червях и мухах – на организм человека).

Апоптоз может регулироваться:

– внешними факторами;

– автономными механизмами.

Апоптоз регулируется действием многих внешних факторов, которые ведут к повреждению ДНК. В случаях невосстановимого повреждения ДНК путем апоптоза происходит элиминация потенциально опасных для организма клеток.

Ускорение апоптоза доказано при ВИЧ/СПИДе, нейротрофических заболеваниях и некоторых заболеваниях крови, при которых наблюдается дефицит каких-либо форменных элементов.

Таким образом, апоптоз – это защита организма от персистенции поврежденных клеток, которые могут оказаться потенциально опасными для многоклеточного организма.

БИОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ, влияющие на инфекционную заболеваемость, – группа природных биологических и биотических факторов; к ним относятся:

– факторы, влияющие на здоровье человека как индивида и в популяции в целом, такие как пол, возраст, физическое состояние, генетические факторы, резистентность видовая и индивидуальная, состояние иммунитета, интерференция ранее перенесенных и сопутствующих заболеваний, личностные и поведенческие характеристики; их вариабельность; в зависимости от биологических факторов макроорганизма, его реакции на патогенный агент в одних случаях происходит гибель возбудителя в месте внедрения, в других формируется носительство, в третьих – развитие скрытой, субклинической (острой – инаппарантной или хронической – латентной), атипичной или стертой форм или взаимодействие завершается типичным манифестным заболеванием (легким, средней тяжести, тяжелым) и хронической формой;

– факторы патогенного агента естественного происхождения, такие как патогенность (способность вызывать заболевание), инвазивность (способность проникать в организм хозяина, преодолевать его защитные барьеры, способность распространяться в тканях благодаря факторам распространения типа фибринолизина, гиалуронидазы, муциназы, коллагеназы), токсигенность (способность вырабатывать экзо– и эндотоксин), способность к капсулообразованию, способность размножаться в макроорганизме, вирулентность (мера патогенности, которая может колебаться в пределах вида), контагиозность (способность возбудителя к цепной или веерообразной передаче от одного организма к другому), иммуногенность (способность вызывать в организме человека иммунный ответ), изменчивость, межвидовой обмен генетическим материалом, приобретение устойчивости к антибиотикам и др.

Выделяют в основном в 4 группы факторов, определяющих и формирующих здоровье населения:

– факторы окружающей среды (природные, экономические, экологические, социальные, аполитическая ситуация);

– факторы образа жизни (уровень культуры и образования, народные и семейные традиции, культура здорового образа жизни, психологический аспект, создание возможностей для оптимизации здорового образа жизни и культа семьи);

– система здравоохранения (развитие общедоступности, равенства и справедливости в гарантии объема и качества медицинских услуг, соответствие хозяйственного механизма современным экономическим условиям, хозяйственная деятельность лечебно-профилактических учреждений, контрактность в отношениях субъектов оказания медицинской помощи населению);

– биологические факторы (пол, возраст, конституция, уровень развития, наследственная отягощенность, факторы, влияющие на генетические структуры, прогнозирование и предупреждение генетических поломок).

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ВИД – совокупность природных популяций, объединенных единым генофондом.

БИОТЕРРОРИЗМ. Начало нового столетия ознаменовалось новой проблемой в глобальных масштабах – биотерроризмом. Развитие чрезвычайных ситуаций, связанных с биотерроризмом, – реальность XXI в. Возможность применения биологического оружия в террористических целях связана с простотой технологии и экономичностью его производства. Для биотерроризма может быть использован ряд широко доступных путей применения и прежде всего аэрозоли в местах большого скопления людей, заражение источников водоснабжения, продуктов питания, предметов обихода, почтовых отправлений. Доставка биологических агентов облегчается с помощью крылатых или баллистических ракет. По расчетам западных аналитиков, подобная атака с использованием возбудителей сибирской язвы могла бы вызвать не меньшее число жертв, чем массированное применение ядерного оружия. Кроме того, в качестве компонентов биологического оружия возможно использование природных биологических ядов, главным образом белковой структуры.

Список возбудителей заболеваний человека, животных и растений, которые могут быть применены в качестве биологического (бактериологического) и токсинного оружия, экспорт которых контролируется и осуществляется по лицензиям, включает патогены, опасные для животных и человека и представлены ниже.

Возбудители заболеваний человека, животных и растений, которые могут быть применены в качестве биологического и токсинного оружия

Возбудители заболеваний

Вирусы, возбудители:

лихорадки денге, серотип I – IV;

японского энцефалита;

весенне-летнего клещевого энцефалита;

энцефалита Сент-Луис;

американского энцефаломиелита лошадей;

венесуэльского энцефаломиелита лошадей;

западного американского энцефаломиелита лошадей;

лихорадки долины Рифт;

натуральной оспы;

желтой лихорадки;

геморрагических лихорадок:

– геморрагической лихорадки с почечным синдромом (Хантаан);

– Конго-крымской геморрагической лихорадки;

– омской геморрагической лихорадки;

– геморрагической лихорадки Ласса;

– геморрагической лихорадки Эбола;

– лихорадки Марбург;

– аргентинской геморрагической лихорадки (Хунин);

– боливийской геморрагической лихорадки (Мачупо);

– лихорадки Чикунгунья;

лимфоцитарного хориоменингита;

оспы обезьян;

белой оспы;

кьясанурской лесной болезни;

шотландского энцефаломиелита овец;

энцефалита долины Муррей;

энцефалита Росио;

лихорадки Оропуш;

энцефалита Повассан.

Риккетсии, возбудители:

лихорадки Ку;

траншейной лихорадки;

сыпного тифа;

пятнистой лихорадки Скалистых гор.

Бактерии, возбудители:

сибирской язвы;

бруцеллеза (мелитенсис, суис, абортус);

холеры;

дизентерии (шигелла);

сапа;

мелиоидоза;

чумы;

туляремии;

брюшного тифа;

орнитоза;

ботулизма;

газовой гангрены (Kl. perfringens);

столбняка;

болезни легионеров;

энтерогеморрагического колибактериоза;

псевдотуберкулеза.

Токсины

ботулинические;

газовой гангрены (токсины Kl. perfringens);

золотистого стафилококка;

рицин;

сакситоксин;

дизентерийный;

конотоксин;

тетродотоксин;

веротоксин;

абрин;

холерный;

столбнячный;

трихотеценовые микотоксины;

микроцистин (циангинозин).

В современных условиях возбудители, применяемые для создания биологического оружия, должны отвечать таким требованиям, как способность вызывать тяжелые заболевания с высокой летальностью, устойчивость во внешней среде, возможность передачи через воздух, воду, пищевые продукты и при прямых контактах от больного к здоровому человеку. Из микроорганизмов, способных обеспечить массовость и эффективность поражения населения, наиболее подходят вирусы геморрагических лихорадок Эбола, Марбург, Ласса, долины Рифт, крымской, геморрагических лихорадок с почечным или легочным синдромом, вирусы оспы. Например, в начале 1990-х гг. было закончено создание биологического оружия на основе оспы обезьян, а также геморрагической лихорадки Ласса (летальность при лихорадке Ласса при отсутствии лечения достигала 36 – 67 %). Среди способов распространения лихорадки Ласса имеют место не только воздушно-капельный и контактный, но и пищевой, а способ использования в качестве оружия – распыление в воздухе. Биологическое оружие на основе вируса геморрагической лихорадки Эбола было создано к концу 1990 г. (летальность без лечения – 50 – 80 %) после того, как удалось решить проблему культивирования вируса. Одновременно был создан g-глобулин против вируса Эбола. Этот вариант биологического оружия считается весьма эффективным, поскольку вакцины против него не имеется; способ применения – распыление в воздухе.

Из бактерий для биологического оружия могут быть применены возбудители чумы, туляремии, сибирской язвы, бруцеллеза, брюшного тифа, из риккетсий – возбудители лихорадки Ку, сыпного тифа.

Локальные очаги зоонозных инфекций можно создать, распространив на территории значительное количество комаров, инфицированных вирусами японского энцефалита или лихорадки Западного Нила, желтой лихорадки или лихорадки долины Рифт; клещей, зараженных вирусом клещевого энцефалита; мелких грызунов, зараженных вирусами геморрагических лихорадок с почечным или легочным синдромом.

Из токсинов для создания биологического оружия могут быть использованы быстродействующие низкомолекулярные яды одноклеточных организмов и высокомолекулярные бактериальные токсины со скрытым периодом действия, например ботулинический токсин и тетродотоксин, содержащийся в рыбах из отряда четырехзубообразных.

В чрезвычайных ситуациях нарушаются закономерности, присущие развитию эпидемического процесса. Так, первое звено «эпидемической триады» – источник возбудителя инфекции, в зонах катастроф установить трудно, ибо в условиях биологической войны меняются формы его сохранения, места жизнедеятельности, размножения, ареал обитания. В зоне катастроф могут возникнуть одновременно несколько эпидемических очагов разных нозологических форм от легких до тяжелейших, молниеносно протекающих.

Эпидемический очаг в районах чрезвычайных ситуаций, связанных с биотерроризмом, имеет ряд характерных особенностей:

– массовое заражение людей и образование множественных очагов за счет активизации механизмов передачи возбудителей инфекции в зонах катастроф;

– длительность действия очага за счет продолжительности заражающего действия невыясненных источников;

– сокращение инкубационного периода в силу постоянного контакта с невыясненными источниками инфекции и большой инфицирующей дозы возбудителей;

– отсутствие защиты населения от контакта с больными в связи с несвоевременной изоляцией заболевших;

– наличие различных клинических форм инфекционных болезней и несвоевременность диагностики.

БИОТИП – совокупность организмов в пределах популяции, характеризующихся одинаковым генотипом и сходных по фенотипу.

БИОЦЕНОЗ – совокупность, эволюционно сложившееся сосуществование различных видов живых существ (животных, растений, микроорганизмов) в одной и той же окружающей среде, например микроорганизмы озера.

БОЛЕЗНЕННОСТЬ – совокупность всех заболеваний в популяции, независимо от времени возникновения и первичного диагностирования, рассчитываемая обычно на 1000, 10 000 или 100 000 жителей в течение года.

БОЛЕЗНЬ. В основе этого понятия лежат положения общей патологии человека. Под болезнью понимается действие болезнетворной причины, опосредуемой организмом, его сложившимися в процессе эволюции приспособительными механизмами. В основе патогенеза лежат глубоко автоматизированные «цепные» механизмы, действующие по принципу саморазвития, самодвижения, как и все физиологические механизмы. Развертывание по типу цепной реакции физиологических, морфологических, биохимических реакций, отражающее функциональное состояние организма к моменту заболевания, связано с ближайшим и отдаленным анамнезом человека, с его онтогенезом. Общность биологических, социальных факторов, факторов питания, обмена в какой-то мере нивелирует индивидуальное разнообразие, что позволяет объединять индивидуальные заболевания в нозологические формы. Но при этом специфичность нозологически самостоятельных болезней относительна. Воспаление как целостная реакция специфично и отлично от процессов атрофических, дегенеративных, новообразования. Но туберкулезные, лепрозные, сифилитические, бруцеллезные гранулемы подчас неразличимы ни гистологически, ни цитологически.

Довольно произвольно и условно деление болезней на инфекционные и неинфекционные. Принцип относительности имеет место и здесь. Нет ни одного симптома или синдрома, который был бы абсолютно инфекционным.

ВНУТРИБОЛЬНИЧНАЯ (НОЗОКОМИАЛЬНАЯ) ИНФЕКЦИЯ – инфекционное заболевание, заражение возбудителем которого произошло внутри лечебно-профилактического учреждения. Нозокомиальные инфекции (нозокомиальный – больничный, от греч. nosoV – болезнь + komew – заботиться о) – одна из самых актуальных проблем современной медицины, так как это довольно частое осложнение у госпитализированных больных. Например, в США они являются четвертой по частоте причиной смерти после болезней сердечно-сосудистой системы, злокачественных опухолей и инсультов (Jarvis W. R., 1966). В России в 1997 г. зарегистрированы 56 тыс. больных нозокомиальными инфекциями, хотя их предполагаемое число составило 2,5 млн (Семина Н. А., Ковалева Е. Н., 1998).

Понятие «нозокомиальная инфекция» введено ВОЗ (1979); под ним понимается «любое клинически распознаваемое инфекционное заболевание, которое развивается у пациента в результате его поступления в больницу, обращения в нее за лечебной помощью, или любое инфекционное заболевание сотрудника больницы, развившееся вследствие его работы в данном учреждении вне зависимости от времени появления симптомов заболевания (до или во время пребывания в больнице)».

К нозокомиальной инфекции относят заболевания, когда:

1) пациент повторно поступает в стационар с установленной инфекцией, явившейся следствием предыдущей госпитализации;

2) если инфекция развилась через 48 ч и более после поступления в лечебное учреждение;

при этом необходимо учитывать, что некоторые внебольничные инфекции имеют инкубационный период более 48 ч. Внутриутробные инфекции, симптомы и признаки которых появляются через короткое время после рождения, также не относятся к нозокомиальным инфекциям. Большинство авторов отмечают развитие нозокомиальных инфекций у 3 – 8 % госпитализированных. Частота зависит от профиля стационара. Например, в отделение интенсивной терапии поступают в среднем только около 5 – 10 % стационарных больных, а частота возникновения нозокомиальных инфекций у них составляет 20 – 25 %. Как полагают, 90 % всех нозокомиальных инфекций имеют бактериальное происхождение, реже они обусловлены вирусами, грибами, простейшими. Более 80 % всех нозокомиальных инфекций – эндогенного происхождения.

На частоту развития нозокомиальных инфекций влияют возраст и состояние организма больного. Риск развития инфекций увеличивает контакт с медицинским персоналом стационара, значительно увеличивает медицинский инструментарий, особенно внутрисосудистые устройства, мочевыводящие катетеры, эндотрахеальные трубки, аппараты ИВЛ, а также терапевтические манипуляции (применение антибиотиков, иммуносупрессивная терапия, переливание крови и кровезаменителей, лучевая терапия), хирургические манипуляции.

Важная роль в развитии нозокомиальных инфекций принадлежит растущей антибиотикорезистентности возбудителей. По данным многих авторов, половина всех нозокомиальных инфекций в настоящее время вызывается резистентными к антимикробным препаратам микроорганизмами.

Локализация инфекционного процесса зависит от профиля стационара и других факторов. В США, по данным R. P. Wenzel (1997), 40 % приходится на инфекции мочевыводящих путей, 25 % – на раневые инфекции, 10 % – на инфекции дыхательных путей, 10 % – на ангиогенные инфекции и 15 % – на другие типы инфекций. Прямая летальность составила 10 % при инфекциях дыхательных путей (общая летальность – 30 %) и 25 % при ангиогенных инфекциях (общая летальность – 30 %). Риск летального исхода в 3 раза выше у пациентов с инфекциями мочевыводящих путей, по сравнению с контрольной группой.

ВОЗБУДИТЕЛИ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ в большинстве случаев – микроорганизмы. В 1822 г. Роберт Кох впервые на заседании Берлинского физиологического общества сформулировал знаменитые постулаты доказательства связи микроорганизма и болезни:

– микроорганизм обнаруживается в каждом отдельном случае конкретной болезни при соответствующих патологических изменениях и клинической картине;

– микроорганизм не выявляется при других болезнях;

– при введении здоровому человеку или животному микроорганизма, выделенного от больного и полученного в чистой культуре, развивается типичная картина болезни.

Таксономически возбудителей инфекционных болезней делят на царства вирусов, прокариот и эукариот (табл. 25).

Таблица 25

Классификация возбудителей и название групп болезней человека

В зависимости от места обитания и размножения возбудителя различают:

– облигатные внутриклеточные микроорганизмы;

– факультативные внутриклеточные микроорганизмы;

– внеклеточные микроорганизмы.

К облигатным патогенам относятся прионы, вирусы, риккетсии и хламидии. Они требуют для роста и размножения продукты метаболического аппарата клеток хозяина, инфицируют, как правило, паренхиматозные клетки. Размножаясь внутриклеточно, вирусы, риккетсии и хламидии вызывают некроз, дистрофические изменения клеток, формирование внутриклеточных включений, формирование гигантских клеток.

К факультативным внутриклеточным патогенам относятся микроорганизмы типа микобактерий и грибов. Они способны к внеклеточному и внутриклеточному росту и размножению. Факультативные внутриклеточные микроорганизмы часто вызывают повреждение ткани, внутриклеточный рост обычно происходит в макрофагах.

К внеклеточным относят бактерии, грибы, за исключением одноклеточных паразитов, внеклеточные организмы могут расти и размножаться на искусственных питательных средах. Внеклеточные организмы ведут к повреждению клеток несколькими путями: ферментативное повреждение, развитие локального васкулита, продукция дистанционно действующих эндо– и экзотоксинов. Для характеристики микроорганизмов введено понятие патогенности. Патогенность возбудителей инфекционных болезней – отличительный признак, генетически закрепленный и являющийся таксономическим понятием, позволяющим подразделять микроорганизмы на патогенные, потенциально-патогенные (условно-патогенные, оппортунистические) и непатогенные.

Патогенность существует у ряда микроорганизмов как видовой признак, слагается из составляющих факторов, из которых часть может подвергаться значительной изменчивости.

Главные из них следующие:

– вирулентность – мера патогенности, присущая определенному штамму возбудителей;

– токсигенность – способность к выработке и выделению различных токсинов;

– инвазивность (агрессивность) – способность к преодолению и распространению макроорганизма в тканях.

Каждый штамм или клон микроорганизмов патогенного или условно-патогенного вида имеет индивидуальную степень выраженности патогенного потенциала, т. е. вирулентность. В отличие от патогенности, эта характеристика имеет количественное выражение. Вирулентность патогенных микробов изменяется под влиянием естественных условий. Ее удается повысить последовательными пассажами через восприимчивых лабораторных животных, а также путем трансформации, трансдукции и лизогенной конверсии. Но ее можно и понизить путем воздействия на микроорганизм различных факторов: защитных сил организма, антимикробных препаратов, высокой температуры, иммунных сывороток, дезинфицирующих веществ. Такое искусственное понижение вирулентности патогенных микробов широко используется при изготовлении живых вакцин, применяемых для специфической профилактики ряда инфекционных заболеваний.

По выраженности отдельных патогенных свойств штаммы микроорганизмов могут быть сгруппированы, например высокоинвазивные, умеренно инвазивные или низкоинвазивные, неинвазивные. С учетом выраженности того или иного патогенного свойства микроорганизмы могут получать специальные названия и обозначения, например, энтеротоксигенная E. coli, выделяющая экзотоксин с преимущественным действием на кишечный эпителий.

Выраженность патогенного свойства зависит от наличия у микроорганизма соответствующих генов патогенности и контролируемых ими факторов патогенности, к которым относят, в частности, многие поверхностные структуры микроорганизмов (ворсинки, капсулу), компоненты наружной мембраны и клеточной стенки (липополисахарид, белки адгезины и инвазины, тейхоевые кислоты), выделяемые возбудителем ферменты и токсины. Приобретение или утрата тех или иных факторов патогенности лежит в основе изменения вирулентности штамма. В основе этих процессов лежат закономерности функционирования генов патогенности, мутации, а также перенос генов между микроорганизмами одного или разных видов.

Уже вскоре после признания постулатов Р. Коха стало очевидным, что помимо патогенных и непатогенных микроорганизмов для характеристики наблюдаемых взаимодействий между хозяином и паразитом необходимо ввести дополнительную категорию – «условно-патогенные» микроорганизмы. Накопленный последующий опыт позволил существующие микроорганизмы с позиции их роли в патологии человека классифицировать на ряд групп.

Первую группу составляют высокопатогенные микроорганизмы (облигатные патогены). Они способны проникать в организм человека, размножаться в различных его органах и тканях, обусловливая развитие болезни. Под патогенностью микроорганизмов традиционно понимают их способность вызывать болезни человека, а вирулентность рассматривают как степень патогенности, хотя многие авторы употребляют эти термины как синонимы.

Во многих случаях патогенность не является видовым признаком микроорганизма. А границы между патогенными, условно патогенными микроорганизмами и комменсалами довольно «размыты».

Вторую группу составляют микроорганизмы, адаптированные к существованию в нестерильных частях организма человека, связанных с окружающей средой (кожа, ЖКТ, верхние отделы дыхательных путей). Они составляют нормальную (эндогенную) микробиоту человека и различаются по вирулентности. Одни из них (например, бифидо– и лактобактерии) практически никогда не вызывают заболеваний человека, другие же (Escherichia coli, Klebsiella pneumoniae, Haemophilus influenzae и др.) являются частыми этиологическими агентами инфекций и относятся к условно-патогенным микроорганизмам.

В третью группу входят свободно живущие микроорганизмы. Они иногда попадают на эпителиальные поверхности или внутреннюю среду человека и у лиц с иммуносупрессией вызывают инфекционные заболевания (например, Pseudomonas spp., Acinetobacter spp.).

Наконец, четвертую группу составляют микроорганизмы, не имеющие значения в инфекционной патологии, так как условия для их существования в организме человека отсутствуют.

К ним относится большинство микроорганизмов, обитающих в почве, воздухе и воде.

Различают три главные среды обитания возбудителей заболеваний человека (они же – резервуары возбудителей):

1) организм человека (популяция людей);

2) организм животных;

3) абиотическая (неживая) среда – почва, водоемы, некоторые растения и пр.

Соответственно все инфекции можно разделить на три группы:

1) антропонозы (ОРЗ, брюшной тиф, корь, дифтерия);

2) зоонозы (сальмонеллезы, бешенство, клещевой энцефалит);

3) сапронозы (легионеллез, мелиоидоз, холера, НАГ-инфекция, клостридиозы).

Эксперты ФАО/ВОЗ (1969) рекомендуют в рамках сапронозов выделять еще и сапрозоонозы, возбудители которых имеют две среды обитания – организм животных и внешнюю среду, а их периодическая смена и обеспечивает нормальную жизнедеятельность этих возбудителей как биологического вида.

Некоторые авторы предпочитают называть сапрозоонозы зоофильными сапронозами. К этой группе инфекций в настоящее время относят сибирскую язву, синегнойную инфекцию, лептоспироз, иерсиниоз, псевдотуберкулез, листериоз и др.

Весьма прогрессивной в свое время была классификация инфекционных болезней Л. В. Громашевского (1941). Ее создание – выдающееся событие в отечественной и мировой науке, в ней автору удалось теоретически обобщить достижения эпидемиологии и инфектологии, общей патологии и нозологии.

Критериями классификации Л. В. Громашевского служат механизм передачи возбудителя и его локализация в организме хозяина (что удачно перекликается с патогенезом и, следовательно, клинической картиной заболевания). По этим признакам инфекционные болезни можно разделить на 4 группы:

1) кишечные инфекции (с фекально-оральным механизмом передачи);

2) инфекции дыхательных путей (с аэрозольным механизмом передачи);

3) кровяные, или трансмиссивные, инфекции (с трансмиссивным механизмом передачи с помощью переносчиков-членистоногих);

4) инфекции наружных покровов (с контактным механизмом передачи). Такое деление инфекций почти идеально подходит к антропонозам.

Однако в отношении зоонозов и сапронозов классификация Л. В. Громашевского теряет свою безупречность с точки зрения принципа, положенного в ее основу. Для зоонозов характерно, как правило, несколько механизмов передачи, причем главный из них выделить не всегда просто.

То же наблюдается и у некоторых антропонозов, например у вирусных гепатитов. Если придерживаться классификации Л. В. Громашевского, то гепатиты А и Е следует рассматривать в разделе кишечных инфекций, гепатиты В, С и D – в разделе кровяных инфекций. Локализация возбудителей зоонозов может быть множественной. У сапронозов вообще может не быть закономерного механизма передачи возбудителя.

В настоящее время для зоонозов предложены свои эколого-эпидемиологические классификации, в частности, наиболее приемлемая для клиницистов (при сборе эпидемиологического анамнеза в первую очередь):

1) болезни домашних (сельскохозяйственные, пушные, содержащиеся дома) и синантропных (грызуны) животных;

2) болезни диких животных (природно-очаговые).

В классификации Л. В. Громашевского отсутствует также указание на наличие у некоторых возбудителей антропонозов и зоонозов наряду с горизонтальными механизмами передачи вертикального механизма (от матери к плоду). Этот механизм создатель классификации трактовал как «трансмиссивный без специфического переносчика».

Таким образом, классификация Л. В. Громашевского уже не вмещает всех новых достижений эпидемиологии, учения о патогенезе инфекций и в целом инфектологии.

Чтобы унифицировать и систематизировать болезни человека, международное сообщество врачей разработало общую классификацию всех болезней.

ВОСПАЛЕНИЕ (inflammatio) – сложная, комплексная местная сосудисто-мезенхимальная реакция на повреждение ткани, вызванное действием различных агентов (физических, химических, биологических). Это частая форма патологического процесса, который возникает при воздействии на организм различных микроорганизмов. Воспаление является ведущим патогенетическим звеном многих заболеваний, а его локализация в том или ином органе нередко определяет специфику болезни и ее нозологическую форму. А. Цельс дал характеристику внешнему симптомокомплексу воспаления: tumor et rubor cum calore et dolore (припухлость и краснота, сопровождающиеся жаром и болью). Позже К. Гален присоединил пятый симптом — functio laesa (нарушение функции).

Воспаление имеет стадии течения:

1) альтерация (дистрофия, некробиоз, некроз);

2) экссудация – серозного, фиброзного (крупозное, дифтерическое воспаление), гнойного (геморрагическое, гнилостное воспаление) характера;

3) пролиферация (продуктивное воспаление).

Пролиферация клеток является завершающей фазой воспаления. В очаге воспаления наблюдается пролиферация камбиальных клеток соединительной ткани, В– и Т-лимфоцитов, моноцитов, а также клеток местной ткани, в которой разворачивается процесс воспаления – мезотелиальных, эпителиальных клеток. В результате воспаления могут образоваться гранулемы (табл. 29), полипы, кондиломы.

Таблица 26

Основные инфекционные причины формирования эпителиоидноклеточных гранулем

Компонентом воспаления является нарушение микроциркуляции с повышением проницаемости сосудистой стенки. Без альтерации, экссудации с эмиграцией лейкоцитов и пролиферации нет воспаления, но каждый из этих процессов может существовать самостоятельно вне воспалительной реакции.

По сути, воспаление – это защитная реакция организма на различные болезнетворные воздействия. Оно направлено на уничтожение агента, вызвавшего повреждение, и на восстановление поврежденной ткани. Конечная роль воспаления – в обеспечении фагоцитарной реакции организма.

Все остальные реакции, в том числе сосудистая, направлены на увеличение и облегчение притока фагоцитов к поврежденной зоне.

Сегодня воспаление рассматривается как патологический процесс, в котором присутствуют элементы как повреждений, так и защиты. Филогенетически развиваясь как приспособительно-защитная реакция, воспаление сохраняет эти свойства в целостном организме.

К защитной реакции воспаления относятся фагоцитоз и активация ретикуло-гистиоцитарной системы, в частности плазматических клеток – продуцентов антител.

Как показали исследования Г. Селье, в реакции воспаления важное место занимает адаптационный синдром, в реализации которого первостепенное значение имеют ГКС. Они являются сильными противовоспалительными гормонами, механизм действия которых заключается в торможении образования и освобождения факторов проницаемости, таких как гистамин и кинины, а также в уменьшении активности гиалуронидазы. В результате происходит снижение проницаемости стенок сосудов, что тормозит экссудацию и эмиграцию лейкоцитов.

Воспаление влияет на весь организм, обусловливая усиление анаэробных процессов, в силу чего в крови возрастает концентрация недоокисленных продуктов метаболизма, особенно молочной кислоты, возрастает концентрация соединений азота в результате усиленного метаболизма белка и угнетения его синтеза.

Острое воспаление сопровождается нейтрофильным лейкоцитозом за счет увеличения числа палочкоядерных нейтрофилов, появления юных форм и значительно реже миелоцитов. Причиной лейкоцитоза и регенеративных изменений является активация симпатико-адреналовой системы, а также воздействие продуктов распада и токсинов и, возможно, лейкопоэтинов на кроветворные органы.

Инфекционное воспаление – наиболее древняя и наиболее сложная сосудисто-мезенхимальная реакция на деструктивное воздействие. Его биологическими индукторами являются микробы и их токсины, некротические массы, факторы иммунологического повреждения, такие как фрагменты комплемента, вазоактивные амины, система кининов, метаболиты арахидоновой кислоты, провоспалительные медиаторы ИЛ-1, ФНО-b, ИЛ-6, ИЛ-8.

В зависимости от выраженности симптоматики различают нормергическое, гиперергическое и гипоэргическое воспаление.

Нормергическое воспаление – это обычная воспалительная реакция при нормальной реактивности организма. Гиперергическое воспаление развивается при повышенной чувствительности организма к действию раздражителя. Так протекает аллергическое воспаление, например аллергический ринит, коньюнктивит и др.

Гипергическое воспаление, наоборот, характеризуется сниженной интенсивностью воспалительной реакции, оно развивается в иммунном организме, хотя может быть и в ослабленном организме, при белковом голодании, лучевой болезни, авитаминозе, резком истощении. Гипергическое воспаление бывает также у новорожденных.

ВОСПРИИМЧИВОСТЬ К ИНФЕКЦИИ – способность человека и животных заражаться и болеть вне зависимости от тяжести и исхода заболевания.

ГЕНОМ – совокупность генов, содержащихся в одинарном (гаплоидном) наборе хромосом данной клетки.

ГЕНОТИП – наследственная основа организма, совокупность генов, характеризующих свойства отдельной особи.

ГЕНОФОНД – совокупность генов, присущих особям данной популяции, группе популяций или виду.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ – характерная черта ВИЧ-инфекции. Пандемия ВИЧ-инфекции вышла далеко за рамки проблемы одной страны, одной специальности, только медицины. Эпидемиология ВИЧ-инфекции имеет свои особенности в различных регионах мира. В частности, в США ведущим путем передачи является сексуальный, в странах СНГ – наркотический, что существенным образом сказывается на клинической картине болезни.

Патогенетически ВИЧ/СПИД относится к медленным инфекциям, но, в отличие от основных представителей медленных инфекций, вызывающих губкообразную энцефалопатию, ВИЧ-инфекция – поражение иммунной системы и иммунокомпетентных клеток, имеющих дифференцировочный антиген CD4, главным образом лимфоцитов с хелперным фенотипом.

У больных с ВИЧ-инфекцией развиваются болезни, обусловленные наиболее распространенными в популяции здорового населения условно-патогенными микроорганизмами: герпесвирусная группа (вирусы простого и опоясывающего герпеса, ЦМВ, герпесвирус типа 8, обусловливающий саркому Капоши и ВЭБ, вызывающий лимфому Беркитта), микозы (возбудители пневмоцистоза, кандидоза, криптококкоза), возбудители микобактериозов (туберкулез и атипический микобактериоз), протозойных инфекций (токсоплазмоз, криптококкоз). При этом структура суперинфекций определяется климатическими, географическими, социальными и другими факторами (Лысенко А. Я. [и др.], 1996; Покровский В. В. [и др.], 2000, 2009; Белозеров Е. С. [и др.], 2012).

Особенности эпидемического процесса в СНГ (большинство заболевших – потребители инъекционных наркотических средств) определили высокий удельный вес вирусного гепатита типа В и С – заражение ВИЧ и гемоконтактными вирусами гепатита у потребителей внутривенных наркотических средств происходит одновременно или в близкое по срокам время. Вирусный гепатит типа В и С, как и ВИЧ-инфекция, относится к группе социально значимых и кризисных инфекций. Распространенность гепатитов В и С тесно связана с наркоманией, которая в нашей стране с 1996 г. приобрела черты эпидемии. Но если проблема вирусного гепатита В благодаря внедрению в практику вакцинопрофилактики научно решаема, то проблема вирусного гепатита С от решения далека. В странах Европы и в США ВГС является причиной 20 % случаев острого гепатита, 70 % хронического, 65 % ГЦК, 40 % цирроза печени, 30 % трансплантации печени.

Гепатит С (наряду с ВИЧ-инфекцией и простым герпесом) входит в число трех инфекционных болезней, лечение которых не разработано (хотя его варианты имеются, но достоверных данных об излечении больных нет).

Туберкулез относится к типичным социальным инфекциям. По данным ВОЗ, на начало нового века около 1/3 мировой популяции, т. е. около 1,7 млрд человек являлись носителями латентного туберкулеза. При этом 5 – 10 % людей, инфицированных микобактериями, со временем становятся больными туберкулезом, т. е. ежегодно более 8 млн человек становятся больными (ВОЗ, 2003). Ежегодно от этого заболевания умирают более 2 млн человек. По оценкам экспертов ВОЗ (2002), между 2000 и 2020 г. почти 1 млрд человек будут вновь инфицированы микобактериями, 200 млн человек станут больными туберкулезом, от него погибнут, по крайней мере, 35 млн человек.

Простой герпес – наиболее распространенная нозологическая форма среди заболеваний, обусловленных вирусами семейства герпесвирусов (филогенетически древние вирусы, семейство представлено более чем 80 видами вирусов, в том числе 8 видами, хозяином для которых является человек).

Характерной особенностью настоящего времени является неудержимый рост заболеваемости простым герпесом с генитальной локализацией, причем страдают преимущественно женщины. Заболевание носит рецидивирующий характер, у женщин рецидивы герпетической сыпи могут иметь четкую связь с менструальным циклом, возникая обычно перед началом каждой менструации – менструальный герпес. Рецидивирующая герпетическая инфекция может вызывать поражение не только наружных половых органов, но и органов малого таза.

Таким образом, кризисные инфекции остаются социально значимыми, несущими угрозу жизни людей и даже обороноспособности страны (недаром в США масштабы эпидемии ВИЧ-инфекции в России изучает Пентагон). В таких регионах мира, как Африка южнее Сахары, ВИЧ-инфекция ставит под угрозу будущее наций. Пандемия ВИЧ/СПИДа продолжается.

ЗАРАЗНОСТЬ, КОНТАГИОЗНОСТЬ – свойство инфекционных болезней передаваться от больного человека или животного здоровому. Как правило, чем больше времени прошло от начала заболевания, тем менее опасен болеющий или переболевший человек для окружающих (табл. 27).

Таблица 27

Календарь «заразности» наиболее распространенных инфекционных заболеваний

Например, больной ВИЧ-инфекцией в стадии первичных проявлений в 50 – 2000 раз опаснее для сексуального партнера, чем в следующей стадии болезни.

ДЕЗИНФЕКЦИЯ (обеззараживание, от лат. des – устранение, infectio – заражение) – уничтожение возбудителей заразных болезней (бактерий, вирусов, простейших и др.) для предупреждения распространения инфекций. Дезинфекция в широком смысле – это комплекс специальных мероприятий, направленных на уничтожение возбудителей инфекционных заболеваний на объектах внешней среды (уничтожение насекомых-переносчиков и бытовых паразитов – дезинсекция, уничтожение грызунов, являющихся источниками или переносчиками инфекции, – дератизация). Дезинфекцию подразделяют на профилактическую, текущую и заключительную.

Профилактическая дезинфекция проводится постоянно, независимо от наличия инфекционных заболеваний, она направлена на предупреждение их возникновения и распространения. Так, систематически проводится обеззараживание питьевой воды, сточных вод, мест общего пользования и т. д.

Текущая дезинфекция осуществляется в непосредственном окружении больного или носителя и проводится для предупреждения распространения возбудителей инфекционных заболеваний в окружающей среде.

Заключительная дезинфекция – это предупреждение распространения возбудителей инфекционных заболеваний через объекты, с которыми контактировал больной, она производится однократно после изоляции больного.

Для дезинфекции используются дезинфекционные средства – химические и биологические препараты, физические устройства и приспособления, предназначенные для уничтожения возбудителей болезней человека и животных – дезинфицирующие и стерилизующие средства (для борьбы с переносчиками и природными резервуарами возбудителей инфекций – членистоногими – инсекто-, акарицидные и репеллентные средства, для борьбы с грызунами – родентициды и роденторепелленты).

Для дезинфекции применяют три основные группы методов: физические, химические и биологические.

Биологический метод применяют для обеззараживания сточных вод на очистных сооружениях и в биологических окислительных прудах. Биологические методы применяются также для борьбы с членистоногими. В этих случаях используют паразитов, хищников, возбудителей заболеваний (вирусы, грибы, бактерии, микроспоридии), биологически активные вещества (гормоны, феромоны, стерилянты) для подавления популяций вредителя. Биологический метод дезинсекции направлен на уничтожение членистоногих насекомых биологическими средствами с использованием бактерий, вирусов, грибов и т. п., а также хищников-энтомофагов.

В основе действия физических средств и способов лежит уничтожение или удаление потенциально опасных микроорганизмов с объектов окружающей среды путем воздействия на них физическими факторами: смывание, вытряхивание, подметание, влажная уборка, обработка пылесосом, проветривание, вентиляция, УФ-лучи, ультразвук, влажное тепло (кипячение и водяной пар при 100 °C), сжигание, пастеризация (прогревание жидкостей до 70…80 °C в течение 30 мин), солнечный свет, радиоактивное излучение.

Механические способы дезинфекции наиболее просты и доступны, но они позволяют только уменьшить количество микробов.

Кипячение является простым, доступным и надежным способом обеззараживания предметов, которые не портятся в кипящей воде. Кипячение широко применяется для обеззараживания посуды, плевательниц, суден, белья, полотенец, халатов, остатков пищи. Большинство бактерий погибает в кипящей воде или мгновенно, или в течение 2 – 5 мин. Но некоторые вирусы, например ВГВ и ВГС, споры сибирской язвы, гибнут только через 60 мин, споры столбняка – через 3 ч, а споры возбудителя ботулизма – через 6 ч. Дезинфицирующее действие кипящей воды усиливается при добавлении 2 % раствора натрия гидрокарбоната (питьевой соды) или мыла.

Нагревание до высокой температуры обеспечивает гибель всех микроорганизмов, в том числе и споровых форм, и используется для быстрой дезинфекции металлических предметов в виде прокаливания над пламенем газовой горелки, горящего тампона, смоченного спиртом.

Сжиганию подлежат зараженные предметы, не представляющие ценности, в частности макулатура, мусор, тряпье, бинты и т. п.

УФ-лучи обладают большой бактерицидной способностью, поэтому УФ-излучатели (лампы) широко используются для дезинфекции больничных помещений, в первую очередь операционных, перевязочных, процедурных кабинетов.

Солнечные лучи также обладают хорошим дезинфицирующим свойством, это эффект главным образом УФ-части их спектра. Поэтому вывешивать белье для проветривания при необходимости целесообразно в солнечные дни.

Химические средства дезинфекции используются в виде водных растворов, эмульсий, суспензий, порошков, аэрозолей, полимерных покрытий, тканей с бактерицидными свойствами. В лечебно-профилактических учреждениях применяют большое количество химических дезинфектантов, каждый из которых имеет свой спектр антимикробной активности и побочные эффекты. Эффективность против бактерий, микобактерий туберкулеза, спор, плесневых грибов, дрожжей, вирусов зависит от микробиологически активных компонентов. В качестве последних используют галогенсодержащие, кислородсодержащие, поверхностно-активные вещества, гуанидины, альдегиды, спирты.

К галогенсодержащим относятся хлорсодержащие препараты: гипохлориты, хлорамины, изоцианураты, электрохимически активированные растворы.

Хлорсодержащие дезинфектанты отличаются большим спектром противомикробной активности, быстрым действием, они сравнительно недороги. Но вследствие коррозионной активности их применение невозможно для дезинфекции изделий из металла, эти препараты обладают также раздражающим свойством, наличием запаха. Препараты, содержащие в качестве активного компонента перекись водорода и относящиеся к группе кислородсодержащих соединений, обладают хорошей дезинфекционной активностью. Они используются для дезинфекции поверхностей помещения, предметов обстановки, белья, посуды, предметов ухода за больными, изделий медицинского назначения из резины, пластмасс, стекла, а также для стерилизации.

В группу поверхностно-активных дезинфектантов входят вещества, содержащие в качестве активного компонента четвертичные аммониевые соединения. Четвертичные аммониевые соединения по широте антимикробного спектра уступают хлорсодержащим и фенольным соединениям, однако они хорошо растворяются в воде, у них отсутствует запах и нет коррозирующих свойств, они характеризуются сравнительно невысокой токсичностью для человека, что делает их ценными дезинфицирующими средствами. Они обладают бактерицидным (за исключением микобактерий туберкулеза), фунгицидным и вирулицидным свойством в отношении вирусов ОРВИ. Их применяют в основном для повседневной обработки мебели, полов, стен, тем более что наличие моющих свойств позволяет объединить в один процесс мойку, очистку и дезинфекцию.

Группа гуанидинов обладает узким спектром антимикробного действия, а именно только бактерицидным. Они не активны в отношении микобактерий, вирусов, грибов, спор. При сочетании со спиртами их активность существенно повышается.

Альдегиды, в частности глютеральдегид, получили широкое распространение в качестве дезинфекционного средства для обеззараживания инструментов, но необходима предварительная очистка инструментов, так как препараты фиксируют белковые загрязнения.

Спирты, в частности этиловый и изопропиловый, самостоятельно или в сочетании с различными химическими соединениями используют в качестве кожных антисептиков и дезинфицирующих средств. Они используются для обеззараживания инструментов в стоматологии, а также поверхностей различного оборудования.

Сегодня рынок переполнен различными импортными средствами. Так как химические дезинфекционные средства, являясь в большей или меньшей степени токсичными препаратами, способны оказывать неблагоприятное воздействие на людей, животных, насекомых, растения, законом РФ введена обязательная государственная их регистрация. Она является обязательным условием для разрешения к применению и дает право на проведение их сертификации.

Широко используются пергидроль, этиловый спирт, фенол, формальдегид, формалин, хлоргексидин биглюконат.

Пергидроль (перекись водорода), применяется для промывания ран, полосканий, обеззараживания посуды. Этиловый спирт, чаще в 70 % концентрации, применяется для обеззараживания кожи при инъекциях, стерилизации инструментов. Фенол в виде 3 – 5 % водного раствора обладает хорошим бактерицидным, фунгицидным и вирулицидным свойством и рекомендуется для применения в очагах кишечных инфекций, инфекций дыхательных путей (кроме туберкулеза) и некоторых зоонозов. Раствором обрабатывают окна, двери, мебель (кроме полированной и лакированной), белье.

Для человека фенол токсичен, вызывает раздражение кожи и слизистых оболочек, вплоть до образования язв.

Формальдегид (альдегид муравьиной кислоты) обладает сильными бактерицидными, вирулицидными, фунгицидными и спороцидными свойствами; 40 % раствор формальдегида в воде называется формалином. Используют 2 – 3 % растворы для обработки различных предметов в жилых помещениях, 25 % раствор – для обуви при микозах. В комбинации с водяным паром формалин применяют в пароформалиновых дезинфекционных камерах для обработки одежды и постельных принадлежностей.

Формалин – 40 % раствор формальдегида в воде, применяется в пароформалиновых камерах в виде паров. Он входит в состав «тройного раствора» для обеззараживания медицинского инструментария (формалин, фенол и натрия гидрокарбонат в водном растворе). В виде 20 % раствора формалин применяется для обработки синтетических тканей.

Хлоргексидин биглюконат (гибитан) применяется в виде 0,05 % водного или спиртового раствора для текущей и заключительной дезинфекции. Его используют также для обработки рук хирургов.

Текущую дезинфекцию проводят в очагах инфекции, в домах, квартирах до госпитализации больного, при лечении больного на дому. Она проводится в инфекционных, противотуберкулезных, родовспомогательных учреждениях и поликлиниках для предупреждения внутрибольничных инфекций. Ее осуществляют специально обученный средний медперсонал в лечебных учреждениях или ухаживающие за больным люди в домашних условиях.

Заключительная дезинфекция преследует цель полного освобождения очага инфекции от возбудителей, поэтому она проводится в очагах инфекции после выздоровления, изоляции, госпитализации или смерти инфекционного больного, в стационаре – в палате после одномоментной выписки больных или после выписки больного из бокса, перед текущим ремонтом, при перепрофилировании палаты. Среди химических средств для заключительной дезинфекции чаще всего используют хлорсодержащие, фенольные, четвертичные аммониевые, перекисные соединения, чаще в виде водных растворов или суспензий.

Стерилизация является одним из важнейших компонентов дезинфекции. При стерилизации достигается полное освобождение веществ и предметов от микроорганизмов, т. е. уничтожение вегетативных и споровых патогенных и непатогенных форм. Обычно стерилизации предшествует предстерилизационная обработка. Предстерилизационную обработку и стерилизацию медицинского инструментария (хирургического инструментария, деталей приборов и аппаратов, изготовленных из коррозионно-стойких металлов и сплавов, стеклянной посуды, изделий из резины и т. д.), обработку белья, перевязочного материала производят в соответствии с периодически переиздаваемыми инструкциями и методическими указаниями.

ДОКАЗАТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА – раздел медицины, основанный на методах эпидемиологической диагностики, предполагающий поиск, обобщение и широкое распространение полученных доказательств в отношении эффективности средств и методов лечения и профилактики заболеваний.

ЗООНОЗЫ – заразные болезни животных, к возбудителям которых восприимчив и человек. Зоонозы составляют вторую (после антропонозов) группу первостепенных инфекционных болезней, они насчитывают свыше 80 нозологических форм, наиболее важными из которых являются бешенство, бруцеллез, лептоспироз, туберкулез рогатого скота, чума, туляремия, желтая лихорадка, сибирская язва, эхинококкоз и многие другие гельминтозы. Источником инфекции являются животные, человек, как правило, не заразен для других лиц, хотя при чуме, желтой лихорадке при определенных условиях человек может стать источником инфекции.

ИНАППАРАНТНАЯ ИНФЕКЦИЯ – бессимптомное кратковременное пребывание вируса в организме (т. е. вирусоносительство).

ИНВАЗИВНОСТЬ как таковая не является синонимом возникновения болезни. Некоторые возбудители могут широко распространяться в организме, не вызывая каких-либо патологических изменений. Факторы инвазивности облегчают распространение бактерий, защищая их от фагоцитоза и разрушения. Инвазивность является выражением совокупности наследственных биохимических свойств микробов и пока еще до конца не изучена. К факторам инвазивности относят поверхностные структуры бактерий: капсульные полисахариды, полипептиды, корд-фактор, коагулазу. За счет этих факторов некоторые патогенные микроорганизмы могут длительно сохраняться в лимфоцитах в непереваренном состоянии. Инвазивность не имеет явной связи с токсигенностью.

Инвазия. 1. Инвазия является вторым этапом инфекционного процесса. Под инвазией подразумевается распространение микроорганизмов в межклеточных пространствах тканей организма хозяина и проникновение их внутрь его клеток. Распространение микроорганизмов по межклеточным пространствам обеспечивается секретируемыми белками, обладающими ферментативной активностью (гиалуронидаза, нейраминидаза, коллагеназа, стрептокиназа, стафилокиназа и др.) и нарушающими целость внеклеточного матрикса. Инвазивные свойства патогенных бактерий обусловлены наличием продукта их жизнедеятельности – гиалуронидазы, позволяющей вирулентным микробам проникать в ткани инфицированного организма (гемолитический стрептококк группы А, патогенный стафилококк, клостридии газовой гангрены).

2. Аналогичные инфекции процессы, вызванные простейшими, гельминтами.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗМА ЧЕЛОВЕКА. Инфицирование человека далеко не всегда ведет к развитию инфекционного заболевания. Возможность развития болезни, ее течение и исход во многом зависят от неспецифических факторов защиты и иммунной системы организма человека.

ИММУНОПРОФИЛАКТИКА – метод индивидуальной или массовой защиты населения от инфекционных заболеваний путем создания или усиления искусственного иммунитета. Во всем мире растет доля вакцинируемых детей: охват иммунизацией против шести основных детских заболеваний увеличился с 5 % в 1974 г. до 80 % в 1995 г.

В России принят Федеральный закон, который устанавливает правовые основы государственной политики в области иммунопрофилактики инфекционных болезней, осуществляемой в целях охраны здоровья и обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения.

В соответствии с Федеральным законом РФ об иммунопрофилактике инфекционных болезней государство гарантирует:

– доступность для граждан профилактических прививок;

– бесплатное проведение профилактических прививок, включенных в национальный календарь профилактических прививок, и профилактических прививок по эпидемическим показаниям в организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения;

– социальную защиту граждан при возникновении поствакцинальных осложнений;

– разработку и реализацию федеральных целевых программ и региональных программ;

– использование для осуществления иммунопрофилактики эффективных медицинских иммунобиологических препаратов;

– государственный контроль качества, эффективности и безопасности медицинских иммунобиологических препаратов;

– поддержку научных исследований в области разработки новых медицинских иммунобиологических препаратов;

– обеспечение современного уровня производства медицинских иммунобиологических препаратов;

– государственную поддержку отечественных производителей медицинских иммунобиологических препаратов;

– включение в государственные образовательные стандарты подготовки медицинских работников вопросов иммунопрофилактики;

– совершенствование системы статистического наблюдения;

– обеспечение единой государственной информационной политики;

– развитие международного сотрудничества.

Реализацию государственной политики в области иммунопрофилактики обеспечивают Правительство РФ и органы исполнительной власти субъектов РФ.

При иммунопрофилактике проводят профилактические прививки, т. е. вводят в организм человека медицинские иммунобиологические препараты для создания специфической невосприимчивости к инфекционным болезням.

Медицинские иммунобиологические препараты включают в себя вакцины, анатоксины, иммуноглобулины и прочие лекарственные средства, предназначенные для создания специфической невосприимчивости к инфекционным болезням.

Иммунопрофилактика осуществляется в соответствии с национальным календарем профилактических прививок. Это нормативный правовой акт, устанавливающий сроки и порядок проведения гражданам профилактических прививок.

Введен сертификат профилактических прививок – документ, в котором регистрируются профилактические прививки гражданина.

Иммунопрофилактика бывает:

1) специфическая – против конкретного возбудителя;

а) активная – создание иммунитета путем введения вакцин;

б) пассивная – создание иммунитета путем введения сывороточных препаратов и g-глобулина;

2) неспецифическая – активизация иммунной системы вообще.

Вакцины. Вакцины содержат антигены и создают активный искусственный иммунитет. В зависимости от получения антигена вакцины подразделяются на несколько типов:

1) живые – готовятся из аттенуированных (ослабленных) штаммов, которые есть в природе; это противооспенная, I и II серотипы вируса полиомиелита, туляремийная вакцины; могут быть получены путем селекции (БЦЖ, гриппозная); они способны размножаться в организме и вызывать вакцинальный процесс, формируя невосприимчивость; утрата вирулентности у таких штаммов закреплена генетически, однако у лиц с иммунодефицитами могут возникнуть серьезные проблемы;

2) убитые – готовятся из высоковирулентных штаммов, их убивают физическими (температура, радиация, УФО) или химическими (спирт, формальдегид) методами; такие вакцины реактогенны, применяются мало (коклюшная, против гепатита А);

3) химические – готовят из антигенов бактерий, извлеченных химическим путем (брюшнотифозная, менингококковая);

4) анатоксины – представляют собой экзотоксины бактерий, обработанные 0,3 – 0,4 % раствором формалина в течение 1 мес. в термостате; в результате такой обработки токсические свойства утрачиваются, но остаются иммуногенные;

5) ассоциированные – вакцины типов 1, 2, 3 или 4, содержащие несколько компонентов (АКДС);

6) синтетические – представляют собой искусственно созданные антигенные детерминанты микроорганизмов;

7) векторные (рекомбинантные) – получены методом генной инженерии; суть метода – гены вирулентного микроорганизма, отвечающие за синтез протективных антигенов, встраивают в геном какого-либо безвредного микроорганизма, который при культивировании продуцирует и накапливает соответствующий антиген.

Основные требования при изготовлении вакцин: иммуногенность – должны индуцировать выраженный иммунный ответ; безопасность; ареактогенность – не должны вызывать побочных эффектов; стабильность – должны сохранять свои свойства; стандартизуемость – по числу микроорганизмов, белкам и т. д.; возможность ассоциирования.

Иммунитет, развивающийся после введения вакцины, называется поствакцинальным. На его развитие влияют факторы, зависящие от самой вакцины (чистота препарата, время жизни антигена, доза, наличие протективных антигенов, кратность введения), от макроорганизма (состояние индивидуальной иммунной реактивности, возраст, наличие иммунодефицита, состояние организма в целом), от внешней среды (питание, условия труда и быта, климат, физико-химические факторы среды).

Различают вакцинопрофилактику плановую и по эпидемическим показаниям. В настоящее время против многих широко распространенных инфекционных болезней созданы профилактические вакцины, но не все они входят в список плановых.

Виды вакцинопрофилактики:

1) плановые прививки – проводятся в соответствии с утвержденным в РФ календарем прививок;

2) прививки по эпидемическим показаниям:

а) угроза распространения заболевания на данной территории;

б) экстренная вакцинопрофилактика лицам, находящимся в инкубационном периоде болезни (корь, эпидемический паротит, дифтерия, полиомиелит, столбняк, бешенство);

3) предстоящая поездка в неблагополучный район (очаги клещевого энцефалита, туляремии, желтой лихорадки и др.).

Заболевания, против которых разработаны вакцины

Ревакцинация – введение вакцины спустя определенный период времени после законченной вакцинации, которая, в свою очередь, может ограничиться либо праймингом, т. е. первичной иммунизацией, первым введением вакцины (корь, паротит), либо состоять из прайминга и бустерных иммунизаций (АКДС, полиомиелит). Бустерная иммунизация – это вторичная, третичная и т. д. иммунизация (например, 2-е и 3-е введение вакцины АКДС). В основе гипериммунизации, достигаемой ревакцинацией, лежит вторичный иммунный ответ, более выраженный, чем первичный и обусловленный клетками памяти – субпопуляции T– и B-лимфоцитов, которые ранее встречались со специфическим антигеном и способные реагировать быстрее, если иммунная система встретится с тем же антигеном повторно (рис. 25).

Совершенствуется технология производства, очистки вакцин, уменьшается концентрация балластных веществ в пользу необходимых компонентов. В качестве примера можно привести вакцину Ваксигрипп – в 1997 г. была изменена технология очистки вакцины, за счет чего удалось добиться снижения концентрации балластного яичного белка до неопределяемых величин. Аллергия на белок куриных яиц, таким образом, из абсолютных противопоказаний к прививке против гриппа постепенно переходит в разряд относительных.

Как показывает мировая практика, поствакцинальный период у больных с хроническими заболеваниями протекает нормально. Проведение массовых прививок в рамках расширенной программы иммунизации ВОЗ в африканских странах с соотношением «абсолютно здоровых» и «больных», равным 1: 1, показали, что прививки современными вакцинами не увеличивают риск ухудшения течения фоновых заболеваний.

Все противопоказания к вакцинации делятся следующим образом:

– истинные – настоящие противопоказания, перечисленные в инструкции к вакцинам и в руководящих документах (приказы и международные рекомендации); они, как правило, вызваны определенными компонентами вакцин (например, коклюшный компонент АКДС и прогрессирующие неврологические заболевания);

– ложные – противопоказания, которые таковыми не являются; их авторство принадлежит врачам и пациентам, которые «оберегают» от прививок на основании общечеловеческих и общенаучных соображений; это противопоказания, которые сложились в силу традиций, например перинатальная энцефалопатия;

– абсолютные – противопоказания, имеющие абсолютную силу; при наличии такого рода противопоказаний данная прививка не проводится ни при каких условиях;

Рис. 25 Первичный и вторичный гуморальный иммунный ответ

— относительные – это истинные противопоказания, окончательное решение по которым принимает врач при учете других факторов (близость эпидемии, вероятность контакта с источником инфекции, вероятность того, что пациент сможет быть привит в следующий раз и т. п.);

– временные – противопоказание есть в данный момент, однако по прошествии времени оно может быть снято (например, во время заболевания ОРВИ прививать не рекомендуется, однако после выздоровления прививки не противопоказаны);

– постоянные – противопоказания, которые с течением времени сняты не будут (например, первичный иммунодефицит, вызванный глубоким поражением иммунной системы);

– общие – общие для всех прививок противопоказания; в частности, к общим противопоказаниям относят наличие остро текущей инфекции, сопровождающейся повышением температуры тела, обострения хронического заболевания или острое заболевание;

– частные – противопоказания, которые относятся только к данной прививке или к конкретной вакцине, но не относятся ко всем остальным (например, беременность, которая является противопоказанием к прививкам живыми вакцинами, такими как краснуха, желтая лихорадка, но не инактивированными – гриппа, гепатита В).

Создание профилактических вакцин позволило поставить вопрос о ликвидации управляемых (вакциной) инфекций, по крайней мере тех, против которых создана надежная вакцина массового применения, дающая длительный и стойкий иммунитет. Но ликвидация с помощью иммунопрофилактики возможна лишь тех инфекционных заболеваний, возбудитель которых передается только от человека к человеку, т. е. антропонозов, и не имеющих резервуара в окружающей среде. Второе условие возможности ликвидации инфекции – возбудитель не должен мутировать, по крайней мере, не изменять резко своих антигенных свойств. Имеет значение и требование об отсутствии стертых форм или длительного бессимптомного носительства возбудителя, хотя бы у вакцинированных лиц.

Так как ликвидация подразумевает глобальный характер, используемая вакцина должна быть доступной для развивающихся стран и (или) финансирующих программу организаций, а потому дешевой.

Помимо натуральной оспы, ликвидированной к 1980 г., и полиомиелита, ликвидация которого проходит сейчас, с позиции указанных выше условий можно ставить вопрос о ликвидации кори, краснухи, эпидемического паротита, гепатита В, желтой лихорадки и гемофильной инфекции типа b.

Термин «ликвидация» применяют и в отношении столбняка новорожденных, проводя иммунизации беременных в развивающихся странах с низким стандартом акушерской помощи, но при этом речь не идет о ликвидации возбудителя.

Как показывает опыт, проведение во всех странах национальных дней иммунизации – эффективная методика ликвидации управляемых инфекционных заболеваний, в частности полиомиелита (более 120 млн детей до 5 лет в Индии были иммунизированы против полиомиелита за один день в 1996 г.), но в ряде стран, особенно в зонах военных конфликтов, ликвидация полиомиелита затруднена, что не позволило снизить заболеваемость им до нуля в 2000 г., как это предполагалось ранее.

Ограничения, связанные с ликвидацией кори, обусловлены высокой стоимостью программы ликвидации для большого числа стран, а также необходимостью дополнительных расходов для поддержания нулевой заболеваемости в условиях, когда корь может быть завозной.

Подходы к политике вакцинопрофилактики со временем меняются, что связано с рядом объективных факторов. Так, в последние годы пересмотрена стратегия БЦЖ-вакцинации в ряде развитых стран, таких как США, Германия, Австрия и др. С 1994 г. в Австрии прекращена рутинная вакцинация БЦЖ у новорожденных детей. Кроме того, рекомендуется прекратить использование туберкулинового кожного тестирования.

Эксперты ВОЗ рекомендуют другие важные изменения в стратегии вакцинации, которые заключаются в признании факта необходимости иммунизации новорожденных и детей раннего возраста против других серьезных инфекций как наиболее эффективной меры для снижения инфекционной заболеваемости.

Для большинства развитых стран предлагается:

– вакцинация всех детей до 5 лет против Haemophilus influenzae типа b и гепатита В, так как выборочная вакцинация только лиц высокого риска недостаточна;

– увеличение доли иммунизированных детей против менингококка, что снижает смертность, а увеличение уровня привитости против пневмококка и гриппа приводит к снижению не только смертности, но и числа обострений хронических заболеваний;

– рутинная иммунизация детей должна включать в себя профилактику следующих инфекций – дифтерии, столбняка, коклюша, кори, паротита, краснухи;

– всем больным, находящимся на гемодиализе, показано введение стафилококковой вакцины;

– в дальнейшем наиболее перспективным следует считать включение в национальные прививочные календари вакцинации против Haemophilus influenzae b, гепатита В, полиомиелита, краснухи, гриппа, пневмококковой, менингококковой инфекции.

Неоднократно ВОЗ рассматривались предложения по иммунизации беременных женщин для предотвращения столбняка новорожденных и ряда других инфекций. Однако это вызывает возражение из-за опасений возможного отрицательного воздействия на плод. Предлагалось введение столбнячного анатоксина (1 – 2 дозы) женщинам в последние месяцы беременности. Теоретически возможное активное перемещение специфического IgG через плаценту в поздней стадии гестации может обеспечить новорожденному высокие титры антитоксина и эффективную профилактику неонатальных заболеваний. Тот же принцип предлагается и для других инфекций, угрожающих новорожденному, т. е. до того момента, когда его иммунная система станет функционально полноценна и вакцинация станет эффективной. Такой подход рассматривается для РС-вирусной инфекции, стрептококковой инфекции группы В. Дальнейшие исследования в этом направлении продолжаются.

Препараты для пассивной иммунизации. Помимо активной иммунизации, достигаемой вакцинами, используются иммунные сыворотки и иммуноглобулины, обеспечивающие пассивную иммунизацию. Создаваемый ими иммунитет сохраняется от нескольких дней до 4 – 6 нед. В зависимости от способа приготовления различают гомологичные (изготовленные из сыворотки крови человека) и гетерологичные (из крови гипериммунизированных животных) препараты. Первые препараты вводят сразу в полной дозе, вторые – по методу Безредки. По направленности действия препараты разделяют на антитоксические, антивирусные и антибактериальные.

К гетерологичным антитоксическим препаратам относятся:

– противостолбнячная антитоксическая сыворотка, которую получают путем гипериммунизации лошадей столбнячным антигеном (анатоксином или токсином) с последующей очисткой и концентрированием препарата;

– противогангренозная поливалентная сыворотка (противоперфрингенс, противоэдематиенс, противосептикум), ее готовят путем гипериммунизации лошадей комплексом гангренозных антигенов;

– противоботулинические сыворотки моновалентные (А, В, С, Е, F), их обычно получают при гипериммунизации лошадей, а поливалентные – путем смешивания в определенных соотношениях моновалентных или иммунизацией лошади смесью антигенов.

ИНОКУЛЯЦИЯ – процесс введения инокулята. Инокулят – определенная доза (объем, масса) культуры, вакцины, патологического субстрата и др., которые вводят в животный организм, питательную среду, культуру клеток.

ИНТЕГРАЛЬНЫЕ ИНФЕКЦИИ – инфекционные болезни, геном возбудителя которых встраивается в геном восприимчивых клеток хозяина. Интегрировать может как полный геном (ВГВ, ВИЧ), так и часть генома (аденовирусы, вирусы герпеса).

ИНТЕРФЕРОН – защитный белок, вырабатываемый клетками млекопитающих и птиц в ответ на заражение их вирусами; неспецифический фактор противовирусного иммунитета.

ИНФЕКЦИОННАЯ ДОЗА ВОЗБУДИТЕЛЯ – минимальное количество микроорганизмов, способных вызвать инфекционный процесс.

ИНФЕКЦИОННЫЕ БОЛЕЗНИ – заболевания, вызываемые болезнетворными микроорганизмами (и инфекционными белками – прионами), которые передаются от зараженного человека или животного (птиц, насекомых) здоровому человеку. Для каждой инфекционной болезни имеется свой возбудитель. Инфекционные болезни – это раздел клинической медицины, изучающий этиологию, механизмы развития, клиническую картину, методы распознавания, лечения и профилактики инфекционных заболеваний.

Каждое инфекционное заболевание имеет возбудителя. Но не все заболевания, в развитии которых участвуют микроорганизмы, являются инфекционными. Так, в развитии острого холецистита, панкреатита, аппендицита и многих других заболеваний играют роль микроорганизмы. Но такие больные не являются источником болезни для других людей (infectio – заражение), т. е. отсутствует контагиозность. Подобные болезни не являются инфекционными. Инфекционная болезнь – это частное проявление инфекционного процесса, крайняя степень его развития. Она включает в себя все функциональные и морфологические изменения, происходящие в зараженном организме. В. Д. Беляков (1989) дал определение инфекционной болезни как патологическому процессу, вызванному живым возбудителем. Но прошло несколько лет, и было установлено, что губкообразные энцефалопатии, полностью соответствующие понятию «инфекционная болезнь», вызывают не живые организмы, а своеобразные белки – прионы.

Развиваются инфекционные болезни при наличии трех компонентов:

1) источника возбудителей инфекции (зараженный человек или животное);

2) факторов, обеспечивающих передачу возбудителей от зараженного организма здоровому;

3) восприимчивых к инфекции людей.

При этом инфекционная болезнь чаще развивается через часы или дни от момента инфицирования человека, но может развиться спустя месяцы или даже годы, последнее характерно для медленных инфекций.

Инфекционный процесс имеет фазовое течение, и выделяют 3 стадии инфекционного процесса:

1) взаимодействие микроорганизма с эпителием;

2) преодоление гуморальных и клеточных факторов защиты организма;

3) токсическое действие.

Взаимодействие возбудителя и макроорганизма происходит в определенных условиях внешней и социальной среды, в процессе развития инфекционной болезни происходят патологические, защитно-приспособительные, компенсаторные реакции, объединяющиеся под названием «инфекционный процесс».

Формы взаимодействия инфекционного агента с организмом человека могут быть различными и зависят от условий инфицирования, биологических свойств возбудителя и особенностей макроорганизма (восприимчивость, степень неспецифической и специфической реактивности). Описаны несколько форм указанного взаимодействия, не все из них изучены в достаточной мере, относительно некоторых еще не сформировалось окончательное мнение.

Возможны три вида сосуществования микро– и макроорганизмов:

1) симбиоз – сосуществование микроба и макроорганизма в интересах каждого (например, E. coli в кишечнике человека);

2) комменсализм – (от франц. сommensal – сотрапезник), при котором микроб и макроорганизм не оказывают взаимного влияния друг на друга;

3) паразитизм – жизнь микроба за счет макроорганизма, что сопровождается развитием инфекционной болезни.

Каждая нозологическая форма инфекционных болезней несет черты специфичности, позволяющей по клинической картине диагностировать заболевание. Но специфичность нозологически самостоятельных болезней относительна. Специфичность имеет отношение лишь к целостным реакциям и процессам, а не к частным явлениям. Воспаление как целостная реакция специфично и отлично от процессов атрофических, дегенеративных, новообразования. Частные процессы (туберкулезные, лепрозные, сифилитические, бруцеллезные гранулемы) подчас неразличимы ни гистологически, ни цитологически. Выделение инфекционных болезней из числа прочих (неинфекционных) осуществляется довольно произвольно, с игнорированием принципа относительности. Нет ни одного симптома или синдрома, который был бы абсолютно инфекционным.

Об относительной специфичности инфекционных болезней свидетельствует и тот факт, что одно инфекционное заболевание могут вызвать разные возбудители (сепсис) и, напротив, один возбудитель (стрептококк) может вызывать разные болезни (скарлатина, рожа, ангина).

К инфекционным болезням традиционно относят также заболевания, вызываемые не живым возбудителем, а продуктами его жизнедеятельности, накопленными вне макроорганизма (например, в пищевых продуктах). При этом инфекционный процесс, как правило, не развивается, а наблюдается лишь интоксикация. В то же время наличие этиологического агента, формирование иммунитета (антитоксического) и возможность развития инфекционного процесса позволяют относить эти заболевания к инфекционным (например, ботулизм).

Многие факторы влияют на течение и исход инфекционного заболевания. Например, госпитально-ассоциированные инфекционные болезни отличаются от приобретенных вне больницы. Поэтому различают:

– инфекционные болезни, обусловленные внутрибольничной инфекцией;

– инфекционные болезни, приобретенные в быту.

В зависимости от вида возбудителей, вызывающих инфекционные болезни, выделяют бактериозы (их вызывают бактерии, например, брюшной тиф), отравления бактериальными токсинами (например, ботулизм), вирусные болезни (грипп, вирусные гепатиты), риккетсиозы (сыпной тиф), микоплазмозы (например, урогенитальный микоплазмоз), хламидиозы (трахома, орнитоз), протозойные болезни (малярия, токсоплазмоз), микозы и гельминтозы.

Среди инфекционных болезней ведущее место занимают респираторные вирусные заболевания, ОКИ и острые и хронические гепатиты. За последние 10 лет прослеживается динамика интенсивного роста заболеваемости инфекциями, передающимися преимущественно половым путем, и ВИЧ-инфекцией.

Зоонозы относятся ко второй группе первостепенных инфекционных болезней, они насчитывают свыше 80 нозологических форм, наиболее важными из которых являются бешенство, бруцеллез, лептоспироз, эхинококкоз, туберкулез рогатого скота.

ИНФЕКЦИОННАЯ ПРИРОДА ОПУХОЛЕЙ. В течение полувека идет спор между учеными о роли вирусов в онкогенезе. Аргументом против роли вирусов в возникновении большинства злокачественных опухолей у человека считается тот факт, что в подавляющем большинстве случаев злокачественные опухоли не заразны, тогда как при вирусной этиологии нужно ожидать передачи от человека к человеку. Но если допустим, что в возникновении опухолей играет роль активация наследуемых вирусов экзогенными факторами, то следует ожидать, что будут выявлены факты наследственной предрасположенности к злокачественным опухолям. Такая предрасположенность к развитию некоторых опухолей действительно обнаружена, но этому можно найти различные объяснения. Специальными правительственными программами проводилось изучение связи между злокачественными опухолями у человека и вирусами, тем не менее вопрос остается открытым, хотя нет сомнения в том, что онкогенные вирусы играют очевидную роль в возникновении опухолей у самых разных животных.

Л. А. Зильберу принадлежит идея о роли вирусов в развитии опухолей; в 50-х гг. ХХ в. он пришел к выводу о вирусной этиологии ряда опухолей. В 1964 г. в Москве на съезде, посвященном 100-летию со дня рождения Д. И. Ивановского, Л. А. Зильбер в докладе «Неинфекционные вирусы» к необычной группе вирусов отнес все ДНК-содержащие онкогенные вирусы. Ученый сказал тогда буквально следующее: «… можно считать доказанным, что механизм их действия на клетку заключается в основном в интеграции их нуклеиновой кислоты с геномом клетки, благодаря чему в клетке возникают наследственные изменения, выводящие клетку из соподчинения системам, регулирующим клеточный рост». Позже было установлено, что ДНК паповавирусов действительно встраивается (интегрирует) в ДНК хромосом клеточных ядер. При этом она теряет способность самостоятельно удваиваться и давать жизнь новым вирусам. Отныне она реплицируется только вместе с хромосомой клетки-хозяина. Это и означает интеграцию двух геномов: онкогенного вируса и клетки-хозяина. Это и предсказал Л. А. Зильбер за много лет до того, как это было фактически выявлено. Именно здесь и скрыта основа основ вирусогенетической концепции происхождения злокачественных опухолей (Зильбер Л. А., 1968).

В наши дни концепция, подкрепленная множеством фактов и опытов, стала теорией.

Фактическое доказательство интеграции ДНК паповавирусов, прежде всего вакуолизирующего вируса (так называемого ОВ40-«О» – обезьяньего) было получено при жизни Л. А. Зильбера в его лаборатории и в лаборатории выдающегося американского вирусолога Р. Далбекко. Но вопрос о том, является ли механизм интеграции обязательным и для РНК-содержащих онкогенных вирусов, оставался к 1966 г. открытым.

В 1964 г. ученик Р. Далбекко Г. Темин высказал ряд соображений о том, что геном вируса саркомы Рауса сохраняется в пораженной им клетке в форме этакого «провируса», который представляет собой не РНК, а … ДНК. В 1970 г. Г. Темин и независимо от него Д. Балтимор обнаружили у некоторых РНК-содержащих вирусов фермент, способный синтезировать ДНК-копию на матрице вирусной РНК. Вновь открытый фермент получил название «обратная транскриптаза» (ревертаза), а все вирусы, его содержащие, стали именоваться «ретровирусы». В семейство ретровирусов входят три так называемые подсемейства: опухолевые вирусы, вирусы – возбудители некоторых медленных инфекций, так называемые пенящие вирусы. К первому из этих подсемейств относятся возбудители лейкозов и некоторых плотных опухолей млекопитающих, птиц и рептилий, единственный бесспорный возбудитель опухолевого процесса у человека (вирус так называемого Т-клеточного лейкоза людей) и ВИЧ, вызывающий СПИД.

Последнюю четверть прошлого века можно считать триумфом идей Л. А. Зильбера, так как во всех лабораториях мира она нашла не только подтверждение, но и существенным образом повлияла на дальнейшее развитие онкологии.

Сегодня онковирусы включают в себя следующие группы:

1) папова (образовано из первых слогов названий ДНК-содержащих онкогенных вирусов папилломы, полиомы, вакуолизирующего вируса);

2) герпес – ВПГ-1 и ВПГ-2;

3) герпесгруппы – ВЭБ;

4) герпесгруппы – тип 8 (саркома Капоши) и др.

С позиций онкогинекологии особый интерес представляет папилломавирус человека. По данным Ж. – П. Курье (2001), распространенность ВПЧ, в частности онкогенных субтипов, составляет около 15 %.

Высказывается мнение о возможной роли ВПГ-2 (в ассоциации с паповавирусами, ЦМВ, хламидиями и микоплазмами) в развитии неопластических процессов у человека, в частности рака шейки матки и рака предстательной железы. Считают, что в этом случае ВПГ-2 может выступать кофактором канцерогенеза, инициируя развитие дисплазии и поддерживая ее в состоянии стабилизации. Важная роль как этиологического фактора в развитии дисплазии и рака шейки матки сегодня отводится ВПЧ, в связи с чем женщины с подтвержденной папилломавирусной инфекцией должны ежегодно проходить осмотр у гинеколога с цитологическим исследованием цервикальных мазков.

В настоящее время после накопления большого количества эпидемиологических и экспериментальных данных рак шейки матки представляется уникальной моделью для изучения вирусного канцерогенеза и определения ассоциаций между вызываемыми вирусом молекулярно-генетическими изменениями и особенностями клинического течения и прогноза заболевания.

Определение понятия «вирус как этиологический фактор развития опухоли» основано на сочетании следующих критериев:

1) регулярное обнаружение в опухолевых клетках вирусной ДНК (как в интегрированной, так и в эписомальной форме);

2) клонированные вирусные гены в клеточных системах in vitro должны индуцировать злокачественную трансформацию клеток, включая клетки человека;

3) регулярная экспрессия вирусных генов в опухолевых клетках;

4) существование в природе сходных вирусов, способных индуцировать образование опухолей у экспериментальных животных;

5) эпидемиологические данные, подтверждающие связь между опухолевым процессом и наличием вирусного генетического материала в опухолевых клетках.

Онкогенный потенциал папилломавирусов существенно варьирует; по способности инициировать диспластические (предраковые) изменения и рак папилломавирусы условно разделены на группы «высокого» и «низкого» риска возникновения опухолевой трансформации инфицированного эпителия. Типы ВПЧ 6, 11, 42, 43, 44 были классифицированы как вирусы низкого риска развития рака, типы 16, 18, 48, 56 – высокого риска. ВПЧ типа 18 ассоциирован с развитием аденокарцином, имеет более высокий онкогенный потенциал, с ним связывают быстрый темп опухолевой прогрессии, низкий уровень дифференцировки инфицированного эпителия, неблагоприятный прогноз.

ИНФЕКЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС. Отечественные классики учения об инфекционных болезнях (И. И. Мечников, Л. В. Громашевский, А. Ф. Билибин) определили: взаимодействие восприимчивого организма с микроорганизмом в конкретных условиях внешней среды ведет к формированию инфекционного процесса, а крайняя степень развития последнего — инфекционная болезнь. Но открытие прионов не позволяет применять термин «микроорганизм» ко всем причинным факторам инфекционных болезней. Нам представляется, что более приемлема следующая трактовка: «Инфекционный процесс, или инфекция, – это взаимодействие возбудителя и организма человека (или животного), имеющее широкий диапазон проявлений – от бессимптомного носительства до тяжелых и молниеносных форм инфекционной болезни». В ходе инфекционного процесса развивается совокупность патологических изменений в организме в результате действия патогенного агента и ответной реакции хозяина.

В. И. Покровский и соавт. (2000) выделяют три формы инфекционного процесса.

Основные формы инфекционного процесса Носительство:

транзиторное;

реконвалесцентное:

острое;

хроническое.

Инаппарантная форма.

Манифестная форма:

типичная: острая;

хроническая;

медленная инфекция;

атипичная: стертая;

латентная инфекция;

микст-инфекция.

Инфекционный процесс характеризуют ряд этапов его развития (табл. 28):

– начальный этап (заражение); для бактериальных инфекций – это период пассивной адсорбции возбудителя, а затем и активного прикрепления – адгезии с помощью специфических участков – адгезинов – на поверхности клеток, имеющих специфические рецепторы к возбудителю;

– колонизация – при наличии благоприятных условий для возбудителя происходит генерирование новых поколений бактерий и распространение возбудителя за пределы первичного очага;

– фазы пенетрации и диссеминации – распространение возбудителей по определенной поверхности или участках колонизации, но также и в глубь клеток, тканей, органов.

Таблица 28

Виды инфекционного процесса

Таким образом, контакт между возбудителем и клеткой хозяина характеризуется процессами:

1) адгезией возбудителя к эпителию хозяина;

2) инвазией его во внутренние среды организма хозяина;

3) пролиферацией возбудителя во внутренней среде организма хозяина.

Для одних инфекций характерно последовательное развитие всех трех процессов, при других происходит только адгезия.

Приведенные фазы инфекционного процесса обычно соответствуют по времени инкубационному периоду инфекционной болезни. Инкубационный период варьирует в зависимости от нозологической формы в широких пределах – от нескольких часов до десятилетий.

Инкубационный период завершается генерализацией инфекционного процесса и его переходом или в продромальный период, или непосредственно в период острых проявлений инфекционной болезни, проявляющейся комплексом симптомов и (или) синдромов.

Острый инфекционный процесс быстро или медленно сменяется периодом реконвалесценции, затем выздоровлением.

Далеко не всегда инфекционный процесс проходит все присущие ему периоды течения, он может закончиться выздоровлением на ранних этапах. Нередко, особенно у иммунизированных лиц, клинических проявлений болезни нет и инфекционный процесс ограничивается субклиническим кратковременным течением (абортивный тип).

Нередко инфекционный процесс на начальных этапах протекает скрыто, но в дальнейшем манифестирует (первично-латентный инфекционный процесс) или проявляется в виде редуцированных признаков (стертое течение) или атипичных признаков (атипичное течение).

Завершение острой инфекционной болезни не всегда сопровождается освобождением организма человека от возбудителя. Нередко возбудитель длительно сохраняется, т. е. имеет место персистенция. Наглядным примером может быть вирусная персистенция – сохранение вируса в функционально активном состоянии в клетках организма или в культуре ткани за пределами сроков, характерных для острой инфекции. Подобные заболевания называют персистентными вирусными инфекциями. Они обычно протекают при менее выраженных, по сравнению с острой инфекцией, клинических проявлениях, а часто и без них.

Выделяют три варианта персистентных вирусных инфекций: 1) хронические; 2) латентные; 3) медленные.

При хронических инфекциях вирус определяется с помощью лабораторных методов. Примером широко распространенных хронических вирусных инфекций является хронический вирусный гепатит типа В и С, а латентных – герпесвирусная инфекция, возбудитель при которой ВПГ «замаскирован» в тканях, и его выявление возможно при обострениях.

Персистенция вируса воспроизводится в клеточных культурах при заражении клеток нецитопатогенными возбудителями, когда их размножение не сопровождается нарушениями структуры и основных биологических функций клетки; такие клетки, в свою очередь, сдерживают репликацию вируса путем выработки ИФН. Так, экспериментально получены клеточные линии в состоянии персистентной инфекции ВГА и ВГЕ.

Вариантом персистенции вируса является интеграция его генома в хромосомы клетки-хозяина, в таком виде в клеточных линиях сохраняются онкогенные вирусы.

Таким образом, возможно длительное сохранение возбудителя в организме – персистенция. Инфекционный процесс может сформироваться внутриутробно (герминативный инфекционный процесс) с развитием врожденной инфекционной болезни. В настоящее время из вирусных инфекций довольно часто встречаются ВИЧ-инфекция, ЦМВИ, краснуха, простой герпес, из бактериальных – врожденный сифилис, листериоз, лепра, из протозойных – токсоплазмоз.

Для болезней этой группы характерно генерализованное и тяжелое течение.

Инфекционный процесс может развиться исключительно за счет собственной микробиоты – аутоинфекционный процесс, он обычно развивается в связи с нерациональным применением химиопрепаратов и кортикостероидов, обусловливающих угнетение неспецифических факторов защиты и иммунной системы макроорганизма.

Важным является число видов возбудителей, вызвавших инфекционный процесс. При этом инфекционные болезни, вызванные одним видом микроорганизмов (таких абсолютное большинство), называются моноинфекцией, вызванные одновременно несколькими видами – смешанными, или микст-инфекциями. Очевидно, что взаимодействие организма человека с двумя и более возбудителями является более сложным процессом и не исчерпывается простым суммированием эффектов отдельных представителей микробиоты. В последние годы все большее внимание привлекают такие смешанные инфекции, как ВИЧ-инфекция и СПИД-ассоциированные заболевания, вирусный гепатит смешанной этиологии и тому подобные варианты.

Таким образом, инфекционный процесс – процесс взаимодействия организмов возбудителя и хозяина (человека, животного), проявляющийся клинически выраженным заболеванием или носительством. Развитие инфекционного процесса носит этапный характер (см. табл. 28).

Клиницисту приходится иметь дело в основном с манифестными формами болезни, включающими в себя типичный (острая, хроническая, медленная инфекция) и атипичный (стертая, латентная, микст-инфекция) варианты.

Острый инфекционный процесс имеет циклическое течение:

1) начальный этап – заражение, связанное с внедрением микроорганизма в макроорганизм;

2) период адаптации в месте проникновения или в пограничных областях; для бактериальных инфекций – это период пассивной адсорбции, а затем и активного прикрепления – адгезии с помощью специфических участков на своей поверхности – адгезинов на клетках, имеющих специфические рецепторы к возбудителю;

3) колонизация – при наличии благоприятных условий для возбудителя происходит генерирование новых поколений бактерий и распространение возбудителя за пределы первичного очага;

4) фазы пенетрации и диссеминации – распространение возбудителей происходит не только по определенной поверхности или на участках колонизации, но также и в глубь клеток, тканей, органов.

Периодичность инфекционного процесса обычно соответствует по времени определенному периоду инфекционной болезни от фазы инкубации до периода клинического выздоровления:

1) инкубационный период (incubatio);

2) продромальный период (prodroma);

3) стадия нарастания симптомов (stadium incrementi);

4) период расцвета клинических симптомов (stadium acmess; fastigii);

5) стадия угасания симптомов (stadium decrementi);

6) стадия реконвалесценции (stadium reconvalescenciae);

7) рецидив.

Инкубационный период – это отрезок времени от момента внедрения возбудителя до появления первых клинических признаков (симптомов) заболевания, варьирующих в широких пределах – от нескольких часов до десятилетий.

В конце инкубационного периода происходит генерализация инфекционного процесса и его переход либо в период продрома (продромальный период, в течение которого выявляются слабые или более выраженные признаки, часто общие для многих инфекционных болезней, носящие неспецифический характер, например повышение температуры тела и др.), либо непосредственно в период острых проявлений, когда можно обнаружить те или иные характерные для данного инфекционного процесса (болезни) симптомы или комплекс симптомов (синдром или синдромы).

Длительность острого периода инфекционной болезни также различна и зависит от ряда причин: возраста (у детей и стариков инфекционный процесс чаще более длительный и протекает тяжелее, нередко с большим числом осложнений и неблагоприятных исходов); неспецифических факторов резистентности или конституциональных факторов, в том числе нормальной микробиоты слизистых оболочек, кожи, имеющих защитный характер; состояние защитных барьеров организма (проницаемость кожи, слизистых оболочек, сосудов), степени их бактерицидности или вирулицидности, а для паразитарных процессов – паразитоцидности; важнейшее место в защите против патогенных возбудителей имеют гуморальный и клеточный иммунитет.

После окончания острого течения инфекционного процесса начинается постепенное или, напротив, быстрое его завершение – период реконвалесценции, затем выздоровление и период реабилитации.

Инфекционный процесс далеко не всегда проходит все присущие ему периоды течения и может закончиться выздоровлением на ранних этапах. Так, при кишечных инфекциях может отмечаться лишь так называемая микроколонизация, т. е. на малом участке слизистой оболочки кишечника без дальнейшей диссеминации или генерализации. Часто клинические проявления болезни отсутствуют, и инфекционный процесс ограничивается субклиническим коротким течением (нередко, например, при гепатите А). Обычно короткое, но бурное, абортивное течение с быстрым завершением и выздоровлением отмечается у лиц, ранее переболевших данной болезнью или иммунизированных с активным поствакцинальным иммунитетом.

Иногда инфекционный процесс на начальных этапах протекает скрыто в виде первично-латентного инфекционного процесса, но в дальнейшем манифестирует или проявляется в виде редуцированных признаков со стертой клинической картиной или атипичных признаков болезни.

Выделяют и другие типы инфекционного процесса: латентный, медленный, персистирующий, герминативный, носительство возбудителей инфекции и инвазии (бактерии – бактерии, бактерии – вирусы, вирусы – вирусы; паразитарно-бактериальные и паразитарно-вирусные, а также различные сочетания этих групп).

Инфекционный агент не всегда приводит к развитию заболевания. Возможно латентное течение инфекционного процесса, когда инфекционный агент, например вирус, может длительно, иногда годами, не вызывать поражения клеток, а затем активироваться под влиянием каких-либо стимулирующих факторов. При латентном течении инфекции вирус не выделяется во внешнюю среду. Болезнь может проявиться позднее, спустя годы после первичного инфицирования в результате реактивации возбудителя инфекции.

Под персистирующим инфекционным процессом понимают сохранение возбудителя в организме дольше, чем острая фаза болезни. Это длительное пребывание вируса в организме с выделением его во внешнюю среду, причем взаимоотношения вируса и организма могут быть различными. Персистенция лежит в основе формирования латентного, хронического и медленного вариантов инфекционных болезней. Этот вид инфекционного процесса развивается тогда, когда факторы резистентности и иммунной системы хозяина не обеспечивают элиминацию микроорганизма, процесс сопровождается длительным, но незначительным повреждением. В развитии персистенции играют роль и особенности самого возбудителя (дефектные вирусы, L-формы бактерий). В зависимости от баланса взаимодействия хозяин – паразит персистирующий процесс может эволюционировать в инфекционную болезнь.

Герминативный инфекционный процесс, или внутриутробная инфекция, – процесс, возникающий внутриутробно или после рождения с развитием врожденной инфекционной болезни. Среди вирусных типичными являются ВИЧ-инфекция, ЦМВИ, краснуха, простой герпес, из бактериальных – врожденный сифилис, листериоз, лепра, из протозойных – токсоплазмоз.

Заболевания этой группы характеризуются генерализованным и тяжелым течением.

Различают типы инфекционного процесса и по локализации возбудителя:

– очаговая инфекция (локализация микробов – в местном очаге);

– генерализованные формы (микроорганизмы распространяются по лимфо-, кровотоку или нейрогенным путем, вызывая бактериемию или вирусемию);

– сепсис (периодическое или постоянное попадание микробов в циркулирующую кровь, размножение возбудителя в крови, сопровождающееся резким угнетением иммунитета); выделяют две формы сепсиса: 1) септикопиемию (выход возбудителя в ткани с образованием гнойных очагов), завершающуюся бактериальным или токсическим шоком (токсико-септический шок); 2) септицемию (без образования вторичных очагов).

Результатом инфекционного процесса нередко является инфекционная болезнь, т. е. новое качество инфекционного процесса, в ее клинически выраженной форме или скрытом течении (субклинические варианты), заканчивающаяся в большинстве случаев выздоровлением человека (животного, растения) и полным освобождением его от возбудителя, реже состоянием «носительства» живого возбудителя (бактерии, вирусы, грибы, простейшие, микоплазмы, риккетсии) на фоне качественно измененного инфекционного процесса или гибелью больного.

Главное отличие инфекционной болезни от других заболеваний состоит еще и в том, что больной может быть источником возбудителей для здорового организма, при этом чувствительный макроорганизм вновь становится участником инфекционного процесса, и т. д.

ИНФЕКЦИЯ (от лат. infectio – заражение) – внедрение и размножение в организме болезнетворных микробов с развитием инфекционного процесса. Инфекция в общебиологическом смысле подразумевает взаимодействие организма с инфектом, а в медицинском понимании – совокупность процессов, отражающих поведение патогена в организме и ответные реакции последнего. Понятие «инфекция» включает в себя как отдельно взятый организм, так и популяцию восприимчивых индивидуумов.

Важным является число видов возбудителей, вызвавших инфекционный процесс. При этом инфекционные болезни, вызванные одним видом микроорганизмов (таких абсолютное большинство), называются моноинфекцией, вызванные одновременно несколькими видами, – смешанными, или микст-инфекциями. Очевидно, что взаимодействие организма человека с двумя и более возбудителями является более сложным процессом и не исчерпывается простым суммированием эффектов отдельных представителей микроорганизмов. В последние годы накапливается и анализируется значительный опыт по изучению смешанных инфекций, представляющих собой различные сочетания, например вирусного гепатита (гепатит В + С), малярии (малярия + ЦМВИ с развитием лимфомы Беркитта) и др.

КАРАНТИН – комплекс противоэпидемических, санитарно-гигиенических, лечебных и административно-хозяйственных мероприятий, направленных на предупреждение распространения инфекции внутри очага и за его пределами, ликвидация возникшего очага биологического заражения. Осуществляется полная изоляция очага заражения и ликвидация возникших в нем инфекционных заболеваний.

Карантин объявляется при возникновении очага инфекционного заболевания, но он может объявляться для предупреждения инфекционных заболеваний, когда возбудитель не установлен, но имеются характерные признаки заболевания.

КРИЗИСНЫЕ ИНФЕКЦИИ. С. В. Прозоровский и соавт. (1992) предложили классификацию инфекционных болезней, взяв за основу распространенность инфекционных заболеваний: кризисные (СПИД, вирусный гепатит, туберкулез), массовые (грипп и другие ОРЗ, ОКИ, гнойно-воспалительные заболевания), распространенные управляемые (корь, дифтерия и др.), распространенные неуправляемые (псевдотуберкулез и др.), спорадические (единичные случаи на 100 000 жителей, например, сыпной тиф). Для кризисных инфекций, помимо массовости, характерны рост заболеваемости, социальная зависимость.

С позиций значимости, по классификации С. В. Прозоровского и соавт. (1992), кроме трех нозологических форм кризисных инфекций следует добавить простой герпес, о пандемии которой объявила ВОЗ (2000).

ЛЕТАЛЬНОСТЬ – статистический показатель, отражающий соотношение умерших от какой-либо болезни и числа больных с этой нозологической формой, выраженное в процентах. Различают больничную летальность (отношение числа умерших в стационаре к числу выбывших), досуточную летальность (число умерших до 24 ч с момента поступления в стационар с экстренными заболеваниями) и послеоперационную летальность.

МЕДЛЕННЫЕ ИНФЕКЦИИ как самостоятельный раздел инфекционной патологии имеют почти полувековую историю изучения. Учение о них связано с именем Б. Сигурдссона (B. Sigurdsson), который в 1954 г. сформулировал главные признаки медленных инфекций:

1) необычно продолжительный (месяцы, годы) инкубационный период;

2) медленно прогрессирующее течение;

3) необычность поражения органов и тканей;

4) абсолютно смертельный исход.

Медленные инфекции характеризуются длительным инкубационным периодом, постоянным прогрессированием болезни и смертельным исходом. До недавнего времени считалось, что это заболевания в основном вирусной природы. Среди вирусных медленных инфекций особенно актуальны первичная ГЦК, обусловленная ВГВ, ХГС, цирроз, лимфома Беркитта, саркома Капоши, Т-клеточная лимфома и др. В настоящее время изучается роль бактерий в развитии атеросклероза. Новую главу медленных инфекций открыли прионные болезни, вызывающие губкообразные энцефалопатии. Поражения головного мозга под названием губкообразная (губчатая, или спонгиоформная) энцефалопатия – заболевание, привлекшее внимание мировой общественности в связи с эпизоотией «бешенства коров» в Великобритании.

К настоящему времени у людей регистрируются следующие прионные болезни:

1) болезнь Крейтцфельдта – Якоба;

2) куру;

3) синдром Герстманна – Штреусслера – Шейнкера;

4) смертельная семейная бессонница;

5) губкообразный миозит с прион-ассоциированными включениями.

МЕХАНИЗМ ПЕРЕДАЧИ ВОЗБУДИТЕЛЯ. Возбудители инфекционных заболеваний в процессе эволюции выработали надежный механизм смены индивидуального хозяина, обеспечивающий сохранение вида.

Механизм передачи возбудителя – это способ передачи возбудителя инфекционных и инвазивных заболеваний из зараженного организма в восприимчивый. Механизм передачи включает в себя фазы: выведение возбудителя из организма хозяина в окружающую среду; пребывание возбудителя в объектах окружающей среды; внедрение возбудителя в новый восприимчивый организм.

Учение о механизме передачи возбудителей разработал Л. В. Громашевский, сформулировавший закон соответствия механизма передачи с локализацией возбудителя в организме. Согласно этому закону, способы выведения возбудителя заболевания из зараженного и внедрения в восприимчивый организм определяются локализацией его в организме хозяина, которая в большинстве случаев соответствует тому или другому механизму передачи возбудителя инфекции от одного индивидуума к другому. В естественных условиях существуют четыре основных механизма передачи возбудителя инфекции: фекально-оральный (при кишечных инфекциях), аэрозольный (при инфекциях дыхательных путей), трансмиссивный (при кровяных инфекциях) и контактный (при инфекциях наружных покровов).

При локализации возбудителя инфекции преимущественно в кишечнике его выведение из зараженного организма происходит с испражнениями (фекалиями, мочой) или рвотными массами. Проникновение в восприимчивый организм происходит через рот, главным образом при заглатывании загрязненной воды или пищи, после чего он вновь локализуется в пищеварительном тракте нового организма. Поэтому механизм передачи возбудителей кишечных инфекций называют фекально-оральным.

Если возбудитель инфекции локализуется в основном на слизистой оболочке дыхательных путей, то он выводится с выдыхаемым воздухом, в котором находится в составе аэрозоля. Внедрение возбудителя в восприимчивый организм происходит при вдыхании воздуха, в результате чего он вновь локализуется в дыхательных путях нового организма. Поэтому механизм передачи возбудителей инфекций дыхательных путей называют аспирационным (аэрозольным).

При локализации возбудителя инфекции преимущественно в кровеносной системе и лимфе он выводится из зараженного организма посредством укуса кровососущего членистоногого (насекомого или клеща) и вводится в кровеносную систему восприимчивого организма при новом кровососании зараженного членистоногого. Этот механизм передачи возбудителей кровяных инфекций называют трансмиссивным.

При локализации возбудителя инфекции преимущественно на наружных покровах источника (кожа и ее придатки, слизистые оболочки, контактирующие с окружающей средой) переход его на наружные покровы восприимчивого реципиента осуществляется при контакте с источником возбудителя инфекции. В связи с этим механизм передачи возбудителей инфекции наружных покровов называют контактным.

Помимо этих четырех основных механизмов передачи возбудителей инфекционных болезней между особями одного поколения (так называемая горизонтальная передача), существует пятый, так называемый вертикальный механизм передачи, обеспечивающий переход возбудителя от матери к плоду, т. е. от одного поколения к другому.

Таким образом, в настоящее время известны следующие механизмы передачи:

1) фекально-оральный (алиментарный);

2) аэрозольный (воздушно-пылевой, воздушно-капельный);

3) трансмиссивный;

4) контактный (в том числе гемоконтактный);

5) вертикальный (трансплацентарный).

Гемоконтактный путь передачи некоторые эпидемиологи называют парентеральным или перкутанным, некоторые выделяют его в 6-й, самостоятельный механизм. Гемоконтактный путь передачи в последнее время приобрел особую актуальность. Инъекции как метод лечения можно считать вчерашним днем медицины. Доказана прямая связь этой процедуры с динамикой инфицирования вирусными гепатитами в разных странах. В Европе и некоторых странах Азии, где найдена альтернатива инъекциям, а число инъекций составляет в среднем 4 – 6 на душу населения, удалось добиться ощутимого сокращения числа больных гепатитами, в странах Ближнего Востока на каждого жителя приходится в среднем 12 инъекций в год, что «обеспечивает» до 35 % случаев заражения ВГВ и ВГС.

Механизм передачи возбудителя реализуется через материальные факторы передачи – абиотические и биотические элементы внешней среды, обеспечивающие физический перенос возбудителя от источника к восприимчивому человеку. Выделяют первичный, конечный и в ряде случаев промежуточный факторы передачи. Первичный – фактор передачи, на который попадает возбудитель на стадии выделения, конечный – который обеспечивает передачу возбудителя к восприимчивому организму, промежуточный – между первичным и конечным.

Группу абиотических (неживых) факторов передачи составляют воздух, вода, почва, пыль, пища, вещественные результаты человеческой деятельности (предметы, сооружения, средства транспорта и др.). Сюда же относятся медицинские инструменты, препараты крови, трансплантаты, парамедицинские объекты воздействия (культовые, гигиенические). В последние годы широкое распространение получила передача гемоконтактных инфекций (гепатиты В и С, ВИЧ-инфекция) среди потребителей внутривенных наркотических средств.

К биотическим факторам передачи относятся насекомые и членистоногие (комары, вши, блохи, москиты, клещи, мухи, слепни). Эта группа факторов участвует в передаче возбудителей чумы, риккетсиозов, клещевого энцефалита, геморрагических лихорадок, малярии.

Пути передачи (не отождествлять с механизмами передачи) – это конкретные элементы внешней среды, обеспечивающие перенос возбудителя из одного организма в другой в конкретной эпидемической обстановке, т. е. это конкретное выражение механизма передачи возбудителя в конкретной эпидемической обстановке. Так, фекально-оральный механизм передачи реализуется такими путями, как водный, пищевой, контактно-бытовой. Аэрозольный механизм включает в себя воздушно-капельный и воздушно-пылевой пути, а контактный механизм – прямой физический контакт с источником (лихорадка Ласса), в том числе и случаи контакта с животными, приводящие к травмированию (укус, оцарапывание, ослюнение при бешенстве), без травмирования (лихорадка Ласса), сексуальный контакт (более 20 инфекций, передающихся половым путем).

Гемоконтактный механизм реализуется при медицинских или парамедицинских манипуляциях и процедурах.

НОЗОАРЕАЛ (от греч. nosoV – болезнь) – участок или совокупность территорий, на которых регистрируются или регистрировались в прошлом активные очаги инфекционных болезней.

НОРМАЛЬНАЯ (РЕЗИДЕНТНАЯ) МИКРОБИОТА (устар. – микрофлора) – сапрофиты комменсалы, более или менее часто выделяемые из организма здорового человека. Чаще они заселяют кожу, полость рта и носоглотку, толстую и тонкую кишку, влагалище, наружное ухо (рис. 26). Обычно нормальная микробиота играет важную роль в защите организма от патогенных микробов, кроме того, она стимулирует иммунную систему, принимает участие в метаболизме, в том числе в обеспечении организма человека ионами железа и кальция, витаминами группы В, D, К. Нарушение нормальной микробиоты – дисбактериоз – стойкое нарушение микробных биоценозов, особенно часто наблюдается дисбактериоз кишечника.

Представители нормальной микробиоты могут вызвать при определенных условиях патологические процессы (рис. 27).

НОСИТЕЛЬСТВО ВОЗБУДИТЕЛЕЙ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ – одна из форм инфекционного (инвазионного) процесса, когда паразитирование возбудителей в организме человека и животного протекает без клинических проявлений и сопровождается выделением возбудителя в окружающую среду. В зависимости от вида патогена носительство подразделяют на бактерионосительство (бациллоносительство), вирусоносительство, гельминтоносительство. В последние годы по-новому освещается особая форма взаимодействия микро– и макроорганизма – паразито-, бактерио-, вирусоносительство. Современное представление о носительстве состоит в том, что оно рассматривается как инфекционный процесс, протекающий бессимптомно, на субклиническом уровне, а также в острой или в хронической форме. Это подтверждается выявлением иммунологических изменений в организме человека при носительстве возбудителей на фоне функциональных и морфологических изменений в органах и тканях, типичных для соответствующего заболевания. Выраженные в малой степени, они не приводят к манифестации патологического процесса, и внешне человек остается здоровым. Установлены значительная склонность к формированию носительства возбудителей при одних инфекциях (брюшной тиф, сальмонеллез, дифтерия, вирусный гепатит В и т. д.) и отсутствие этой формы инфекционного процесса при других (натуральная оспа, сап).

Рис. 26. Содержание бактерий у здорового человека

Выделяют транзиторное («здоровое», бессимптомное) носительство – однократное обнаружение возбудителя в организме человека при серии бактериологических исследований и реконвалесцентное носительство, как исход инфекционной болезни; последнее может вскоре прекратиться (острое носительство до 3 мес.) или перейти в хроническое носительство (свыше 3 мес.).

ПАНДЕМИЯ (глобальная эпидемия) – эпидемия, перешедшая границы государства и охватившая большое число стран, континент.

ПАРАЗИТИЗМ (биол.) – форма отношения между двумя организмами разных видов, из которых один (паразит) живет на другом (хозяине) или внутри него и питается за счет него, обычно нанося ему вред.

Уровни паразитизма:

– организменный – бактерии, простейшие, грибы;

– клеточный – риккетсии, хламидии, бактерии, простейшие;

– генетический – вирусы.

ПЕРЕДАЧА И ВОРОТА ИНФЕКЦИИ. Успешное существование паразитизма требует, чтобы возбудитель инфекции был передан от одного субъекта другому. Микроорганизмы должны обязательно попасть в ткани нового хозяина, чтобы вызвать развитие болезни. Исключение составляют микроорганизмы типа Clostridium botulinum, которые вырабатывают вне организма экзотоксин, вызывающий болезнь и смерть человека. Хотя эти микроорганизмы и не вполне удовлетворяют определению инфекции, но результаты их деятельности рассматривают в разделе инфекционных болезней.

Рис. 27. Возможные патологические процессы, обусловленные представителями нормальной микробиоты

Профилактика инфекционных болезней базируется в первую очередь на влиянии на способы передачи возбудителей.

ПЕРСИСТЕНТНЫЕ ИНФЕКЦИИ. Большинство вирусных инфекций приводят к развитию соответствующих симптомов в течение нескольких дней или максимум 2 – 3 нед. Протекают эти болезни остро. Но во многих других случаях вирусы весьма долго сохраняются в организме животного или человека. Различают следующие формы таких инфекций:

– латентные инфекции, при которых содержащийся в организме вирус лишь время от времени вызывает характерные поражения, вскоре исчезающие сами собой; из пораженных участков можно выделить вирус, но потом он становится «латентным», т. е. выделить его уже не удается;

– хронические инфекции – длительно протекающие заболевания, при которых вирус присутствует постоянно; симптомы могут полностью отсутствовать или же могут вызываться комплексами вирус – антитело либо взаимодействием противовирусных антител с зараженными клетками, вероятнее всего с их мембранами;

– медленные инфекции – медленно прогрессирующие заразные заболевания с исключительно длинным латентным периодом.

ПЕРСИСТЕНЦИЯ – эволюционное достижение паразитизма. Она представляет собой уникальную модель совместной эволюции вирусов и клеток хозяина. Это источник мутантов и вируса, и клеток хозяина.

Вирусы, способные вызвать эпидемию, в межэпидемический период персистируют в промежуточных хозяевах (например, вирус гриппа – в утках и других птицах). В результате персистенции вирусы в ряде случаев при определенных условиях могут менять свою антигенную структуру с образованием новых субтипов, способных вызвать крупную эпидемию или даже пандемию. Хронические и латентные формы играют, вероятно, решающую роль в сохранении вирусов в межэпидемическом периоде.

Персистирующие вирусы (герпес, ЦМВ, аденовирусы) подавляют иммунитет и тем самым создают условия для развития других болезней.

ПОПУЛЯЦИЯ – совокупность особей или клеток одного вида, длительно занимающая определенное пространство и воспроизводящая себя в течение большого числа поколений.

РЕЗИСТЕНТНОСТЬ – устойчивость организма к действию физических, химических, биологических объектов (агентов), вызывающих патологическое состояние.

СЕПСИС (от греч. shyiV – гниение) – патологическое состояние, обусловленное непрерывным или периодическим поступлением в кровь микроорганизмов из очага гнойного воспаления, характеризующееся несоответствием тяжелых общих расстройств местным изменениям и часто образованием новых очагов гнойного воспаления в различных органах и тканях.

Сепсис является инфекционным заболеванием, обусловленным различными возбудителями, и развивается в основном у лиц с угнетенной иммунной системой.

Для сепсиса характерно наличие первичного очага, из которого происходит повторная гематогенная диссеминация возбудителя с поражением различных органов и систем. Поэтому процесс теряет цикличность, характеризуется тяжелым прогрессирующим течением и отсутствием тенденции к спонтанному выздоровлению.

Вызвать сепсис могут стафилококки, стрептококки, пневмококки, менингококки, эшерихии, сальмонеллы, энтерококки, синегнойная палочка. Сходные с бактериальным сепсисом заболевания могут вызвать грибы Candida (кандидозный сепсис), вирусы (генерализованная вирусная инфекция, обусловленная различными представителями группы герпеса и др.), простейшие (генерализованные формы токсоплазмоза). В последние годы сепсис стали чаще вызывать грамотрицательные палочки, в частности синегнойная палочка, эшерихии, клебсиеллы, а также анаэробы.

Вызывающие сепсис микроорганизмы ничем не отличаются от возбудителей, выделенных при других клинических формах болезни. Например, один и тот же стафилококк может у отдельных лиц находиться на слизистых оболочках без развития какого-либо патологического процесса (носительство), а у других – вызвать сепсис с летальным исходом.

Таким образом, развитие сепсиса обусловлено не столько свойствами самого возбудителя, сколько состоянием макроорганизма, в частности его неспособностью к локализации возбудителя в связи с угнетением иммунитета. Нередко сепсис бывает обусловлен возбудителями, длительно находившимися на поверхности кожи или слизистых оболочек больного. В связи с этим заболевания сепсисом имеют спорадический характер.

С больными сепсисом встречаются не только инфекционисты, но и врачи различных специальностей (хирурги, терапевты, гинекологи, педиатры и др.).

Место проникновения микроба и локализация первичного очага поражения являются одним из существенных критериев в клинической классификации сепсиса. В зависимости от локализации ворот инфекции различают чрескожный, акушерско-гинекологический, оральный (последний подразделяют на тонзиллярный и одонтогенный), отогенный сепсис, сепсис вследствие хирургических вмешательств и диагностических манипуляций, криптогенный сепсис. Чаще встречаются чрескожный, акушерско-гинекологический и криптогенный варианты сепсиса.

По клиническому течению различают острейший (молниеносный) сепсис, протекающий бурно с развитием септического шока и приводящий к летальному исходу в течение 1 – 2 дней;

острый сепсис, который продолжается до 4 нед.; подострый, длящийся до 3 – 4 мес.; рецидивирующий сепсис, протекающий в виде обострений и ремиссий, длится до 6 мес., и хрониосепсис, который может продолжаться до года и более.

В клинических фазах развития болезни выделяют такие понятия, как «бактериемия», «септицемия», «септикопиемия».

Бактериемия – наличие бактерий в циркулирующей крови (чаще развивается за счет условно-патогенной нормальной микробиоты кожи и слизистых оболочек при иммунодефицитах, радиационных, ожоговых поражениях).

Септицемия (septicaemia) – форма сепсиса, при которой наличие патогенных микроорганизмов в крови не сопровождается образованием метастатических очагов гнойного воспаления.

Септикопиемия (septicopyaemia) – форма сепсиса, при которой наряду с явлениями интоксикации организма происходит образование метастатических абсцессов в различных тканях и органах.

СЕРОКОНВЕРСИЯ – приобретение антител или увеличение титров антител к антигену, который попадает в организм, как правило, в результате инфекции или иммунизации.

СКРИНИНГ (просеивание) – одномоментное обследование всего или части (контингента, коллектива) населения.

СИМБИОЗ (мутуализм) – состояние, при котором и микроб, и хозяин получают адаптивные преимущества. Ряд необходимых для организма человека питательных веществ синтезируются эндогенной микробиотой. Микроорганизмы в организме человека приобретают стабильность окружающей среды по параметрам температуры, ионному составу, наличию питательных веществ. Сосуществование бактерий и человека абсолютно равноправно, причем в системе человек – микроб общее количество человеческих клеток составляет 10^13, а микробных – 10^14– 10^15.

СМЕШАННЫЕ ИНФЕКЦИИ (син.: ассоциированные инфекции, микст-инфекции, сочетанные инфекции) – инфекционные процессы, развивающиеся в организме при одновременном сочетанном воздействии двух и более возбудителей. Их развитие определяют биологические свойства возбудителей, состояние иммунитета хозяина и влияние окружающей среды. При этом этиологическими агентами могут быть микроорганизмы одного и того же семейства или более крупных таксонов и царств в сочетаниях типа вирус – вирус, вирус – бактерия, бактерия – простейшее, бактерия – гриб, вирус – бактерия – простейшее. Этиологические факторы представлены ассоциациями условно-патогенных микроорганизмов, патогенных или патогенных и условно-патогенных микроорганизмов. Например, ОКИ часто развиваются по типу смешанной инфекции, а у детей только в 8 % случаев имеет место моноинфекция, у остальных она имеет смешанный характер.

СМЕРТНОСТЬ – демографический показатель, характеризующий состояние здоровья населения: количество смертей на 1 тыс. жителей за 1 год. Это показатель убыли населения в зависимости от нозологических форм. К сожалению, в России продолжается рост общей смертности населения по всем классам болезней, травм и отравлений. По данным Госкомстата России, в 2001 г. она на 1000 жителей составляла 15,6, в 2012 г. – 13,3. Смертность в 2012 г. превысила рождаемость на 2,5 тыс. человек.

СОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ – вся сложная совокупность условий жизни людей. К ним относятся характер производственной деятельности и материальная обеспеченность людей, условия быта, труда и отдыха; плотность населения и их место жительства (город, село), тип жилища и его санитарно-техническое состояние, национальные и региональные особенности питания, миграция населения.

В определенной степени на инфекционную заболеваемость влияют состояние здравоохранения, обеспеченность медицинской помощью, медикаментами, санитарная грамотность населения.

Существенное влияние оказывают стихийные бедствия, войны и многое другое, влияющее на благосостояние населения.

Среди социально-экономических и хозяйственно-технических факторов, влияющих на эпидемический процесс, выделяют следующие:

– демографические факторы – плотность и структура расселения, естественное движение, воспроизводство населения, рождаемость, демографическая нагрузка, миграции, смертность – основные причины смертности, продолжительность жизни;

– этнические, культурные, образовательные, этические и религиозные факторы, уровень развития науки и техники, качество технологии;

– социальная устойчивость, безработица, преступность, наркомания, самоубийства;

– материальная обеспеченность населения, образовательный ценз, быт, уровень индивидуальных гигиенических навыков и санитарной культуры населения;

– экономическая нестабильность;

– коммунальные санитарно-гигиенические факторы, в частности особенности условий жизни в городах и в сельской местности, расположение, плотность жилой застройки, индивидуальный и обобществленный жилой фонд, характеристика жилища, состояние коммунального обеспечения – водоснабжение, канализация, энергообеспечение, отопление, очистка населенных пунктов от мусора и пищевых отходов;

– качественные и количественные характеристики, технология, общественное питание, дисбаланс, белково-энергетическая недостаточность;

– природопользование, факторы антропогенного промышленного, агропромышленного воздействия в процессе трудовой деятельности, в частности уровень химического, физического, биологического загрязнения атмосферы, воды, почвы, влияющий на защитные силы людей и патогенность микроорганизмов (например, наличие сероводорода как продукта промышленного производства в окружающей среде способствует усилению патогенности золотистого стафилококка, превращению условно-патогенных микроорганизмов в патогенные);

– интенсивность торговли, транспорта, международных связей;

– антропогенные чрезвычайные ситуации:

а) техногенные (катастрофы на предприятиях, в том числе глобальные, подобные Чернобыльской, на транспорте, пожары и взрывы с выбросом токсичных веществ);

б) социальные, социально-экономические или социально-политические (войны, терроризм, включая биотерроризм, интенсивные потоки беженцев и перемещенных лиц).

Примером влияния социальных факторов на характер эпидемического процесса является неравномерность распространения кишечных инфекций в городской и сельской местности: в городах заболеваемость ОКИ почти в 1,5 – 2 раза выше, чем среди сельских жителей. В сельской местности меньше процент детей, находящихся в дошкольных учреждениях. А среди детей, посещающих детские учреждения, интенсивный показатель заболеваемости дизентерией превышает общий показатель по городу в 5 – 6 раз, в том числе среди посещающих ясли – в 10 – 15 раз.

Ярким примером влияния социального фактора на инфекционную заболеваемость является рост заболеваемости сифилисом в странах СНГ и Балтии после распада СССР (табл. 29).

Таблица 29

Интенсивность роста заболеваемости сифилисом в некоторых странах СНГ и странах Балтии в 1990-е годы

(Здоровье населения России… 1999)

Примером влияния характера питания на распространенность инвазий среди населения может служить природный очаг описторхоза на территории Обь-Иртышского бассейна, особенно в регионе Ханты-Мансийского национального округа. В регионе инвазированность карповых рыб описторхисом, еще недавно достигала 7 – 47 %. Коренное население (с детства), а также приезжающие на эти территории люди употребляют сырую рыбу в виде строганины (стихийно выработанная компенсация недостаточного уровня витаминов в пищевом рационе населения сурового края), а также рыбу посола в течение нескольких часов, что не ведет к уничтожению паразита. В результате до 90 % коренных жителей некоторых районов этого очага были больны описторхозом.

В результате производственной деятельности человека во многих регионах сформировались техногенные биогеохимические провинции. Примером может служить Семипалатинский испытательный ядерный полигон, функционировавший 40 лет.

Экологическая обстановка в регионе полигона определяется многолетней лучевой нагрузкой на население при наземных испытаниях за счет воздействий внешних ионизирующих излучений (g-излучение) и употребления пищевых продуктов, содержащих радионуклиды (накопление в почве короткоживущих радионуклидов), контактного b-облучения кожи, а после прекращения наземных испытаний – за счет неоднократных выбросов продуктов деления урана (131I, стронций, цезий, инертные газы) при подземных ядерных испытаниях. В результате, как показали наши с учениками многолетние исследования (Белозеров Е. С. [и др.], 1993, 2000, 2010):

– почти у половины населения, проживающего в регионе ядерного полигона, выявлена неполноценность иммунитета; в популяции сформировалась вторичная иммунологическая недостаточность, характеризующаяся абсолютной Т-лимфопенией, поражением иммунорегуляторных субпопуляций Т-клеток, снижением активности фагоцитоза, дисиммуноглобулинемией; для жителей региона характерен синдром преждевременного старения иммунной системы, проявляющийся усугублением выраженности Т– и В-лимфопении, дефицитом Т-хелперного звена, угнетением функциональной активности естественных киллеров; синдром преждевременного старения иммунной системы максимально выражен у лиц, достигших к началу испытаний ядерного оружия 15-летнего возраста;

– в регионе, охватывающем Семипалатинскую, Павлодарскую, Восточно-Казахстанскую, часть Карагандинской областей Казахстана и часть Алтайского края России, многократно чаще встречаются инфекционный, аллергический, аутоиммунный синдромы иммунной недостаточности, синдром сопутствующих хронических заболеваний, значительно выше контрольных показателей соматическая и онкологическая заболеваемость с выраженной дозозависимостью;

– среди жителей территорий, прилегающих к Семипалатинскому ядерному полигону, в 2 – 8,3 раза чаще встречаются болезни крови и кроветворной ткани, в 1,77 – 10,5 раза чаще регистрируются осложнения течения беременности, родов и послеродового периода, в 1,6 – 10,5 раза чаще болезни нервной системы и органов чувств, в 1,4 – 6 раз чаще психические расстройства;

– прослеживается прямая связь между онкологической заболеваемостью, смертностью от онкологических заболеваний и дозой облучения, превышение онкологической заболеваемости и онкологической смертности за все годы в четырех близлежащих районах на 40 % выше, по сравнению с контрольным районом (один из удаленных от полигона районов той же области), в структуре онкологической заболеваемости преобладают опухоли ЖКТ (75 %), преимущественно в возрасте 35 – 45 лет, в регионе в целом в 7 – 8 раз возросла смертность от рака, а заболеваемость раком пищевода стала краевой патологией с уменьшением возраста умерших на 3,7 года;

– показатели младенческой смертности в регионе, прилегающем к ядерному полигону, в 1,2 – 1,8 раза выше среднеобластного; за последние 35 лет в регионе младенческая смертность снизилась в 2,2 раза, но по мере снижения показателя шло возрастание доли эндогенного компонента: распространенность эндогенных причин возросла в расчете на 1000 родившихся в 3,7 раза, параллельно снизилась интенсивность экзогенных причинных факторов смертности детей в 1,4 раза;

– у облученного населения ускорены инволюционные процессы с явлениями преждевременного старения организма.

СПОРАДИЧЕСКИЙ – единичный, проявляющийся от случая к случаю.

СУПЕРИНФЕКЦИЯ – последовательное заражение двумя или более возбудителями. Суперинфицирование может происходить на фоне хронической инфекции или вирусоносительства, вызванного первым возбудителем.

Суперинфицирование может иметь отношение ко всем типам вирусных гепатитов, но чаще всего встречается при заражении носителя HBsAg. Он может быть инфицирован ВГA, ВГD, ВГC, что приводит к существенному утяжелению течения инфекционного процесса и увеличивает частоту неблагоприятных исходов.

Отдельно термином «суперинфекция» обозначают гепатит D у носителя HBsAg.

ТИТР (АНТИТЕЛ) – предельное разведение пробы сыворотки крови или другой биологической жидкости, при котором обнаруживается активность антител с помощью какой-либо серологической реакции.

ТОКСИНЫ – токсичные вещества различной природы, вырабатываемые микроорганизмами и оказывающие прямое токсическое действие на клетки и ткани организма. Токсины нарушают постоянство внутренней среды организма путем изменения его метаболических функций. Выделяют экзо– и эндотоксины (табл. 30).

Первые образуют некоторые бактерии в процессе жизнедеятельности (например, ботулотоксин, дифтерийный токсин), вторые высвобождаются только после гибели и разрушения бактерий (например, токсины, высвобождающиеся при разрушении брюшнотифозных бактерий).

Экзотоксины разрушают определенные субклеточные структуры или нарушают определенные клеточные функции. Они обладают цитотоксическим, пирогенным, антикомплементарным, ингибирующим дыхательную функцию митохондрии свойствами. Некоторые из них лизируют эритроциты (род Streptococcus), гидролизуют лейкоциты (Cl. perfringens), вызывают поражения центральной и вегетативной нервной системы (S. aureus), нарушают функции органов пищеварения (род Staphylococcus).

В отличие от химических ядов, действие токсинов проявляется после определенного инкубационного периода.

Таблица 30

Основные свойства токсинов

Эндотоксины – это:

1) продукты распада тканей («средние молекулы»); высокая концентрация их часто обусловлена интенсивными процессами тромбообразования и тромболизиса;

2) низкомолекулярные токсины (мочевина, креатинин, билирубин и др.);

3) биологически активные амины (гистамин, серотонин, брадикинин и др.);

4) продукты гниения белков в кишечнике (индол, фенол, скатол);

5) токсины микроорганизмов;

6) кетоны (образуются и накапливаются в организме при нарушении углеводного и жирового обмена) – ацетон, ацетоуксусная, b-оксимасляная кислоты.

Пептидные эндотоксины – среднемолекулярные вещества. Они включают в себя около 30 биологически активных пептидов:

– вазопрессин, окситоцин; глюкагон, кальцитонин;

– продукты деградации фибрина (ингибируют тромбин, дают сильный вазоконстрикторный эффект);

– «шлаки» – мочевина, мочевая кислота, креатинин, соли аммония;

– билирубин.

Около 80 % среднемолекулярных веществ расщепляется, инактивируется или частично разрушается внутри проксимальных канальцев почек, 95 % этих веществ удаляется путем гломерулярной фильтрации.

Бактериальные эндотоксины – токсичные вещества, прочно связанные с клеточными структурами бактерий и освобождающиеся при распаде бактериальных клеток или их разрушении под влиянием физических и химических воздействий. Эндотоксины состоят из липополисахаридной (обладающей пирогенной активностью и токсичностью) и белковой фракций. Последняя не обладает ни пирогенной активностью, ни токсичностью, но сообщает всему комплексу антигенные свойства. Очищенные эндотоксины при введении животным вызывают воспаление, которое увеличивает проницаемость капилляров и разрушает клетки.

Эндотоксины не действуют непосредственно на терморегуляторные центры головного мозга, но, вызывая освобождение эндогенного пирогенного вещества из полиморфно-ядерных лейкоцитов (природа его остается невыясненной), вызывают повышение температуры тела. Одновременно повышая порозность стенок мелких кровеносных сосудов, эндотоксины обусловливают выход из капилляров и разрушение лейкоцитов с образованием новых пирогенов. Эндотоксины продуцируют многие грамотрицательные бактерии. Особенно характерны эти яды для семейства кишечных бактерий.

Термостабильные токсичные вещества, нарушающие обмен веществ в восприимчивых клетках, обнаружены и у некоторых вирусов.

Условно-патогенные возбудители. Среди более чем 1000 описанных видов кокцидий к категории оппортунистических достоверно относятся лишь 4 вида: Toxoplasma gondii, Isospora belli, Cryptosporidium parvum, Cyclospora spp.

До сих пор еще нет однозначного определения ни оппортунистических инфекций, ни патогенов, вызывающих эти инфекции. Наиболее часто, в нарушение правил, возбудителей этой группы характеризуют по признаку хозяина, т. е. по его иммунодефицитному состоянию. И хотя вполне справедливо, что иммунодефицит действительно дает возможность (opportunity) для роста и размножения некоторых микроорганизмов, при определении условно-патогенных возбудителей необходимо вычленить биологические особенности, позволяющие такому паразиту воспользоваться преимуществами иммунодефицитного состояния хозяина и отличающие его от неоппортунистических патогенов (которых среди кокцидий большинство). В связи с этим предлагаются следующие положения рабочей гипотезы. В жизненном цикле условно-патогенных возбудителей должны иметься стадии персистенции (покоя), когда возбудитель обладает непременно бесполыми (не половыми!) потенциями. Возбудители на таких стадиях должны быть заключены внутри защитных образований (цист, овоцист), позволяющих им длительно выживать в организме хозяина. В условиях иммунодефицита происходит активизация патогенов.

Морфологически отчетливые персистирующие стадии описаны у Toxoplasma gondii (тканевые цисты) и у Isospora belli (гипнозоиты, или унизоитные цисты). При этом все цистные клетки обладают бесполыми потенциями. Однако само наличие тканевых цист еще не делает патоген оппортунистическим, что отчетливо видно на примере других цистообразующих кокцидий рода Sarcocystis, цистные стадии которых развиваются до стадии гамонта. Оппортунистическая природа кишечных кокцидий рода Cryptosporidium стала понятной, когда было выяснено, что спорулированные in situ овоцисты этого патогена способны сохранять структурную целостность и, соответственно, инвазивность, даже находясь внутри фагосом клеток иммунной системы. При иммунодефиците хозяина овоцисты могут выходить из этих клеток, а высвобождающиеся из них спорозоиты (бесполые клетки) могут начинать активное размножение в том же хозяине.

ФАКТОРЫ ПЕРЕДАЧИ возбудителей инфекционных болезней – это элементы окружающей среды, обеспечивающие передачу возбудителя от источника к восприимчивому организму. Наиболее важные из них представлены в табл. 31.

Таблица 31

Ведущие детерминанты инфекционного процесса

(по: Покровский В. И. [и др.], 1993)

Ферменты способствуют распространению возбудителя в тканях, его закреплению; кроме того, имеются ферменты, оказывающие антифагоцитарное действие. Некоторые патогенные микроорганизмы выделяют агрессины; по своей природе – это полисахариды, подавляющие защитные реакции организма, в частности фагоцитоз и бактериолиз.

ХРОНИЧЕСКАЯ ИНФЕКЦИЯ – это такая персистенция возбудителя, когда его пребывание в организме человека сначала клинически проявляется только одним симптомом, затем в течение длительного промежутка времени симптоматика болезни нарастает.

ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ К ИНФЕКЦИИ характеризует тяжесть проявления болезни и ее исход.

ШТАММ – чистая культура микроорганизмов одного вида, у которого одинаковые морфологические и физиологические особенности.

ЭВОЛЮЦИЯ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ И ИХ ВОЗБУДИТЕЛЕЙ. В основе эволюционного развития всего живого лежат изменчивость (реализуемая через мутации) и естественный отбор (в борьбе за существование), а все многообразие всевозможнейших видов – их результат за миллионы лет. Эволюцию инфекционных болезней человека обеспечивают эволюционные процессы трех составляющих эпидемического процесса:

– источник возбудителя;

– механизм передачи;

– восприимчивый человек (коллектив).

Изменения этих составляющих неразрывно связаны и взаимно обусловлены.

Можно выделить два типа основных эволюционных факторов:

1) природные (естественные);

2) антропогенные (экологические, социальные).

Первые влияют на эволюционные процессы уже миллионы лет, в то время как вторые – только несколько тысячелетий, причем последние сто лет революционными темпами.

По мнению В. М. Жданова (1984), одного из ведущих ученых нашей страны в ХХ в., заразная болезнь является результатом взаимодействия популяции патогенного паразита с популяцией его хозяев, взаимодействия, протекающего в пространстве и времени. Этот естественно-исторический процесс обеспечивает сохранение данного паразитического вида. Решающим для существования заразной болезни является сохранение ее возбудителя как биологического вида, т. е. непрерывность эпидемического процесса. Так как этот процесс происходит в человеческом обществе, то общественно-экономические условия жизни людей являются решающим фактором в эволюции заразных болезней.

Одним из основоположников современного взгляда на эволюцию инфекционных болезней был J. B. Наldаnе (1949), который первым обратил внимание на причинную связь полиморфизма человека и инфекций. Он постулировал, что инфекции являются одним из основных селективных прессов для эволюции человека и приводят к полиморфизму Ноmo sapiens как вида. При этом люди наследовали признаки, присутствие которых увеличивало выживаемость или снижало тяжесть инфекций.

Социальные факторы в эпидемиологии следует рассматривать как дальнейшее развитие, а не как отрицание биологических факторов, хотя биологическая составляющая человеческой цивилизации затушевывается «приматом социального». Человек есть не управляющий, а управляемый фактор эволюции.

Сегодня большинство ученых, занимающихся вопросами эволюции инфекционных болезней, придерживаются этой точки зрения – возбудителям инфекций принадлежит важнейшая роль в эволюции человека.

Было высказано «революционное мнение» о биологической роли вирусов в биосфере как носителей генетической информации, которая может передаваться как половым, так и неполовым путем. В последнем случае такой генетический обмен может осуществляться не только в пределах вида, но и между представителями разных видов, родов, семейств и классов организмов.

Не только вирусы, но и бактериальные генетические элементы способствовали формированию генома современного человека. Информационный анализ данных, представленных в доступных генных библиотеках, показал, что примерно 65 000 сиквенсов экспрессируемых генов человека по своей природе являются приобретенными у микроорганизмов. Большинство из этих генов, но не все, являются вирусными.

Вероятно, в появлении генетических аберраций у человека значительная роль принадлежит гельминтам как ко-фактору, способствующему вирусному воздействию на генетический аппарат хозяина, прежде всего за счет выраженной иммуносупрессии, сопровождающей гельминтозы. Гельминты – наиболее распространенные иммуносупрессанты. В иммуносупрессированном организме человека вирулентность возбудителя может повышаться. Более того, в таком организме могут паразитировать даже условно-патогенные микроорганизмы.

Воздействие микроорганизмов на эволюцию человека происходит не только за счет генетического обмена. Установлена роль инфекционных и паразитарных болезней человека как фактора отбора. Именно такой отбор в конечном счете ответствен за появление выраженного полиморфизма у человека. В развитие такого подхода К. Г. Уманский (1981) выдвинул гипотезу о том, что увеличение заболеваемости острыми респираторными инфекциями в XX в. является адаптивной реакцией на существенное изменение среды обитания человека и прежде всего на появление высоких концентраций различных веществ, загрязняющих воздух городов. При этом респираторные вирусы выполняют роль адаптогенов, участвующих в перестройке генетического кода человека.

Накопленные материалы позволяют считать патогенные организмы постоянно действующим фактором естественного отбора, активно влияющим на эволюцию своих хозяев, включая человека. Селективный пресс микроорганизмов проявляется различными способами – от прямого отбора за счет избыточной смертности пораженных особей до интеграции в геном клеток хозяина.

Предполагается, что основным фактором генетического отбора у «европеоидов» выступал туберкулез, которым, как доказано, человечество страдает уже 5000 – 7000 лет.

Другой инфекцией, имевшей большое значение в формировании человека, является малярия, оказавшая наибольшее влияние на представителей негроидной расы, проживающих в тропическом поясе. У них малярия выступала в качестве основного фактора генетического отбора. В этой популяции людей в результате селективного малярийного пресса сформировались специфические генетические гемоглобинопатии, обеспечивающие разную степень защиты от этой инфекции. Такими аномалиями являются:

– отсутствие антигенов Даффи у эритроцитов делает ее носителей невосприимчивыми к 3-дневной малярии, причем частота такой аномалии близка к насыщению (97 % жителей тропического региона Африки являются носителями этой мутации);

– талассемии встречаются практически по всей Африке, наличие данной гемоглобинопатии как в гомозиготном, так и в гетерозиготном состоянии снижает риск возникновения малярии примерно в два раза;

– дефицит глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы в гетерозиготном и гомозиготном состоянии обеспечивает примерно 50 % защиту от тяжелого клинического течения тропической малярии;

– серповидно-клеточная анемия (или гемоглобиноз S) распространена практически по всей Африке, гемоглобин S в 90 % случаев защищает от летального исхода тропической малярии;

– гемоглобин С-гемоглобинопатия, встречается только в Западной Африке; защита от тропической малярии наблюдается только в гомозиготном состоянии, когда риск смерти от тропической малярии сокращается более чем на 90 %; в настоящее время доля лиц с этой аномалией в Западной Африке составляет 10 – 20 %;

– овалоцитоз – аномалия эритроцитов у жителей Меланезии, где чрезвычайно распространена тропическая малярия, сопоставимо с тропической Африкой; у носителей этой аномалии ни разу не была зарегистрирована церебральная малярия.

Появление многих других факторов полиморфизма человека также связывают с воздействием избыточной смертности от малярии, как мощного фактора генетического отбора.

Все перечисленные примеры полиморфизма человека присутствуют в популяциях, которые подвергались интенсивному селективному воздействию малярии, по крайней мере, на протяжении столетий. Поэтому у коренных жителей Северной Европы (за исключением Голландии), севера Азии, Австралии, Америки и островов Восточной Океании эти аномалии отсутствуют.

В последние годы роль полиморфизма человека в развитии и особенностях клинического течения установлена для многих инфекций. К мутациям, безусловно способным в гомозиготном состоянии определять устойчивость к ВИЧ-инфицированию, относится, в частности, делеция в гене, направляющем синтез хемокинового рецептора ССR5, обозначаемая как ССR5-32. У афроамериканцев ее обнаруживают с частотой, не превышающей 2 %. В России мутация ССR5-32 распространена довольно широко (среди русских гетерозиготный генотип составляет 17 – 25 %, гомозиготный – 1 – 2 %). Генотип ССR5-32 / ССR5-32 способен обеспечивать защиту от ВИЧ-инфекции при гетеросексуальных контактах, при передаче вируса от матери к плоду и при переливании крови в 99,9 % случаев.

Следующая составляющая эпидемического процесса – микромир, эволюция которого поразительна, а наши знания, мягко говоря, скромны. В 1981 – 1982 гг. австралийские ученые в антарктической экспедиции, анализируя пробы воды, поднятые из глубин, где царствуют вечный холод и темнота, обнаружили одноклеточное существо. Изучая его, исследователи получили ошеломляющие результаты: этот одноклеточный организм обходится без кислорода. Он не проявляет никаких признаков фотосинтеза, самостоятельно передвигается, истребляет другие живые существа.

Древнейшие организмы были обнаружены и в кремнистых толщах Западной Австралии, их возраст составлял 3,5 млрд лет.

Среди 1,5 млн видов живых существ почти 50 тыс. ведут паразитический образ жизни. И это без учета тысяч представителей микромира, вплоть до вирусов. Паразитами являются все без исключения живые возбудители болезней человека, животных и растений.

Современные ученые едины во мнении, что паразитизм – активный фактор эволюции. Соревнование между популяциями паразита и хозяина – основная причина продолжающейся изменчивости популяций, причина эволюции.

Явление паразитизма зародилось на ранних стадиях развития жизни, паразитизм развивался постепенно по мере адаптации одних организмов к условиям существования внутри или на поверхности других живых форм. При этом происходила взаимоадаптация, в результате не только паразит оказывает выраженное воздействие на хозяина, но и хозяин в значительной степени «формирует» свойства паразита.

В результате длительной коэволюции и адаптации паразитизм может переходить в «мирное сосуществование». Классический пример такого симбиоза – человек и E. coli, бифидо– и лактобактерии. «Полезность» двух последних родов микроорганизмов состоит в образовании специфических веществ, препятствующих росту патогенной кишечной микробиоты.

Паразитизм – явление экологическое, это не пара особь паразита – особь хозяина, а система популяция паразит – популяция хозяина. Такой подход позволяет считать, что определение паразитизма в одинаковой степени приемлемо для животных-паразитов, бактерий, вирусов и других возбудителей инфекционных болезней человека. Из известных сегодня науке паразитов не менее 90 являются общими для человека, домашних животных и дикой фауны.

Таким образом, сегодня полагают, что формирование возбудителей болезней человека происходило в результате перехода к паразитированию в организме человека возбудителей болезней животных или перехода свободноживущих микроорганизмов к паразитическому существованию в человеческом организме. Однако эволюция возбудителей болезней человека на этом не закончилась. Наиболее интенсивно этот процесс протекает в наше время, когда возрастает воздействие человека на паразитов – возбудителей болезней посредством различных химиотерапевтических препаратов, вакцин и других факторов.

В циркуляции и резервации возбудителей природно-очаговых болезней в естественных биоценозах участвуют более 600 видов позвоночных животных, в том числе свыше 200 видов млекопитающих и более 250 видов птиц. Сотни видов кровососущих членистоногих передают возбудителей более чем 200 болезней животным к человеку, и список этот постоянно растет. Пернатые участвуют в переносе более 20 инфекционных болезней, в том числе общих для животных и человека: ньюкаслской болезни, бруцеллеза, лептоспироза, листериоза, туляремии, орнитоза и многих других. Сегодня актуальнейшая проблема – перенос птицами вируса гриппа. Партнерами птиц по эпизоотическому процессу выступают различные позвоночные: рыбы, амфибии, рептилии, млекопитающие. Одни из них принимают участие в резервации возбудителя, другие – в его переносе, третьи – в прокормлении и переносе эктопаразитов.

Резервуар инфекции также выступает в качестве ко-фактора эволюции возбудителей. Так, появление нового вируса – возбудителя омской геморрагической лихорадки – связано с ввозом в XX в. в Сибирь из Канады грызуна – ондатры. Это привело к мутации вируса клещевого энцефалита в процессе его адаптации к новому природному резервуару, т. е. к ондатре, и распространению нового мутировавшего варианта вируса. В результате возник возбудитель с экзотическим природным резервуаром и специфическим симптомокомплексом вызываемого им заболевания.

Другим механизмом формирования новых возбудителей выступает плановая иммунопрофилактика. В результате иммунологического пресса, вызванного массовой вакцинацией, происходят антигенные изменения в популяции возбудителя, и преимущественное распространение приобретают клоны (штаммы), не входящие в состав вакцин. Так, большие изменения произошли в свойствах возбудителя коклюша и в России. На смену «дикому» штамму серотипа 1.2.3, который широко циркулировал в довакцинальный период, пришел штамм серотипа 1.0.3. Преобладающая циркуляция серотипа 1.0.3 вызвала рост заболеваемости, так как этот вариант отсутствовал в составе отечественной вакцины, состоявшей из серотипа 1.2.3 (Покровский В. И. [и др.], 2003).

Похожая ситуация возникла в нашей стране и с возбудителем дифтерии. На фоне высокой привитости населения в 1970-е гг. произошла смена биоварианта «гравис» на биовариант «митис». Последний сохранял преимущественное распространение до 1990-х гг. Подъем заболеваемости в 1990-х гг. совпал не только с резким снижением охвата прививками, но и с новым распространением биоварианта «гравис» (Покровский В. И. [и др.], 2003). Развитие лекарственной устойчивости – это в значительной степени результат направленной селекции микроорганизмов лекарственными препаратами в результате нерационального использования антибиотиков.

Эволюция микробов, как и других органических форм, шла периодами замедления и ускорения. Имеются основания утверждать, что XX в., особенно вторая его половина, является периодом ускоренной эволюции как свободноживущих, так и паразитических видов микроорганизмов. Это ускорение связано с влиянием антропогенных факторов научно-технической революции. Массовые выбросы токсичных отходов производств в окружающую среду угнетают деятельность азотфиксирующих, аммонифицирующих, нитрифицирующих и других групп микробов, принимающих участие в поддержании экологического баланса экосистем и биосферы. Многообразные изменения отмечены у патогенных и сингенных для человека микробов и вызываемых ими болезней.

Особенности паразито-хозяинных отношений позволили выявить некоторые закономерности, позволяющие прогнозировать дальнейшее развитие свойств возбудителя в процессе циркуляции в человеческом обществе:

– при осуществлении вертикальной передачи (т. е. от матери к ребенку) отбор идет в сторону снижения патогенности; при этом повышается выживаемость хозяина и косвенно выживаемость паразита;

– горизонтальная передача (от больного здоровому человеку) предполагает возможность отбора в сторону повышения вирулентности, если это способствует интенсификации передачи возбудителя; поэтому с урбанизацией связывают рост вирусной инфекции;

– при паразитировании одного клона возбудителя происходит снижение вирулентности, так как высоковирулентные штаммы слишком быстро «убивают» хозяина и элиминируются.

Вместе с тем следует акцентировать внимание на том, что несмотря на эволюцию фундаментальные свойства возбудителей инфекций, т. е. организация генетического материала, вириона, бактериальной клетки, стратегия вирусного генома при взаимодействии с чувствительной клеткой, сохраняются.

О неизменности основных биологических свойств большинства возбудителей на протяжении тысячелетий свидетельствуют клинические, эпизоотологические и эпидемиологические данные. Клиническое течение основных инфекций со времени их открытия и описания в основном не изменилось. Об этом свидетельствует огромный ретроспективный материал. Были зафиксированы лишь вариации, иногда значительные, в пределах установленной нозологической формы. Вместе с тем появились новые нозологические формы, этиологическим агентом которых оказываются условно-патогенные микроорганизмы, а также комбинации возбудителей. Новые экологические условия привели прежде всего к формированию многообразия механизмов передачи заразного начала, изменению иммунореактивности восприимчивых животных и людей и тем самым к изменению характера эпизоотического и эпидемического процессов.

Эволюция – это не просто однолинейная цепь последовательных случайных мутаций, закрепленных отбором. Интеграция чужих генетических фрагментов позволяет «экономить» время за счет использования готовых элементов эволюции и тем самым сокращать срок появления достаточно сложных высших организмов, ДНК и других сверхсложных биологических структур.

С позиций эволюции всего живого на планете и роли микромира в эволюции человека встает философский вопрос об искоренении инфекций в человеческом обществе. С. А. Румянцев относительно надежд на возможности искоренения всех видов болезней, которые расцвели в первой половине ХХ в., высказался так: «Во-первых, такая цель недосягаема, во-вторых, имеем ли мы право уничтожать экологическую систему микроб – жертва и тем самым тормозить собственный эволюционный процесс?».

Впрочем, как показали исследования, в ДНК человека найдены отпечатки свыше двух тысяч генетических программ вирусов и разных микроорганизмов, по сути, – след эволюционного пути, пройденного в процессе взаимного приспособления. Их роль пока не ясна. Пока же можно сказать: граница между генами человека и вирусами размывается, и взгляд на это явление как на исключительно враждебную человеку силу придется менять. Так, ретровирусы выполняют чрезвычайно важную роль, участвуя в обеспечении приживления плода в материнском организме, который, будучи генетически наполовину чужим, должен был бы подвергнуться беспощадной атаке иммунной системы. Этого не происходит.

Итак, инфекции и паразитарные болезни не только остаются наиболее массовыми причинами болезней и смерти людей, но и оказывают одно из решающих воздействий на эволюцию человека в качестве основного селективного пресса, приведшего в конечном счете к созданию самого человека как «венца природы». Это подтверждается последними открытиями в молекулярной биологии, показавшими, что наибольшее разнообразие обнаруживается в генах, ответственных за обеспечение биологической защиты (иммунитет), у изученных видов млекопитающих, включая человека.

Эволюция идет не только от поколения к поколению долгим путем дарвиновской триады: изменчивость, проявляющаяся в вызванных воздействием внешней среды случайных мутациях (некоторые из них передаются по наследству, подвергаясь далее естественному отбору), – но и «по горизонтали» – через непосредственный разнос генетического материала, обеспечивающего приспособительные изменения. И не только в мире микроорганизмов. Транспозоны могут захватывать и переносить гены одного хозяина к другому, и не только в пределах одного вида, но даже иногда далеких друг от друга видов.

ЭКЗОТИЧЕСКИЕ (ЗАВОЗНЫЕ) ИНФЕКЦИИ – инфекционные (паразитарные) болезни, не свойственные (не способные к укоренению) данной местности в связи с отсутствием условий, необходимых для поддержания эпидемического процесса.

ЭКСТРЕННАЯ ПРОФИЛАКТИКА – введение защитных препаратов (химиопрепараты, фаги, сыворотки и др.) для предотвращения развития инфекционного процесса в организме, в который проник (или мог проникнуть) возбудитель.

ЭНДЕМИЧЕСКИЕ (ЭНДЕМИЧНЫЕ) ИНФЕКЦИИ – инфекционные (паразитарные) болезни, свойственные (укоренившиеся) данной местности в связи с наличием в ней природных или социальных условий, необходимых для поддержания эпидемического процесса.

ЭНДЕМИЯ – заболеваемость, свойственная и в высокой степени привязанная к данной местности, т. е. зависящая от природных, биологических и социальных факторов, оказывающих воздействие на эпидемический процесс в конкретном месте (типичный пример – природно-очаговые заболевания).

ЭНДОТОКСИКОЗ – отравление организма токсичными продуктами обмена веществ, продуцируемых преимущественно самим макроорганизмом; токсическое действие могут вызвать также продукты жизнедеятельности бактерий.

Механизм развития эндотоксикоза:

1) активация протеолиза тканей с накоплением токсичных среднемолекулярных веществ; в норме протеолиз необходим для обновления тканевых структур, переваривания пищи в ЖКТ, активации ферментов – например, с помощью сериновых протеаз разрушаются клетки Entamoeba histolytica;

2) активация процессов перекисного окисления липидов;

3) действие бактериальных токсинов.

Развитию эндогенной интоксикации способствуют гипоксия, расстройства микроциркуляции, энергетический дефицит, мембранопатологические процессы, рецепторные нарушения, изменения внутриклеточной сигнализации и деятельности генома, накопление промежуточных субстанций патологического обмена.

ЭНЦЕФАЛОПАТИЯ – нарушение функций головного мозга.

ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ (обстановка) – характеристика распространения инфекционной (паразитарной) болезни или их совокупности на конкретной территории за определенное время.

ЭПИДЕМИЧЕСКИЙ ОЧАГ – коллектив (группа людей, микропопуляция), в котором выявлен инфекционный больной (больные) и имеется угроза распространения данной инфекции среди членов этого коллектива. Границы эпидемического очага определяются особенностями механизма передачи возбудителя инфекционного заболевания и конкретными условиями природно-социальной среды, которые определяют масштабы реализации этого механизма. Например, при антропонозах эпидемический очаг является основным звеном эпидемического процесса, а эпидемический процесс – это связанные между собой эпидемические очаги, возникающие один из другого.

ЭПИДЕМИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС – процесс возникновения и распространения среди населения специфических инфекционных состояний (клинически выраженного заболевания или носительства); биологической основой эпидемического процесса является паразитарная система.

ЭПИДЕМИОЛОГИЯ инфекционных болезней – наука, изучающая закономерности возникновения, распространения и профилактики заразных болезней человека. В сферу интересов эпидемиологии входят такие проблемы, как сохранение возбудителя в природе, формирование коллективного иммунитета, влияние деятельности человека на распространение инфекции, эволюция инфекционных болезней и возникновение новых возбудителей.

ЭПИДЕМИЯ – массовое распространение инфекционного заболевания человека в какой-либо местности, стране, значительно превышающее обычный уровень заболеваемости. Различают также эпидемические вспышки или групповые заболевания (семейные, школьные, производственные и др.).

ЭПИДСЕЗОН – время года, при котором наблюдается резкий подъем заболеваемости тем или иным заболеванием.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Белозеров Е. С., Иоанниди Е. А. Вирусный гепатит. Элиста: Джангар, 2004. – 158 с.

Белозеров Е. С. Медленные инфекции. – Павлодар: НПФ «ЭКО», 2005. – 480 с.

Белозеров Е. С., Буланьков Ю. И., Гуляев Н. И., Митин Ю. А. ВИЧ-инфекция. – СПб.: ИнформМежд, 2012. – 172 с.

Жданов К. В., Лобзин Ю. В., Гусев Д. А., Козлов К. В. Вирусные гепатиты. – СПб.: Фолиант, 2011. – 304 с.

Зубик Т. М., Жданов К. В., Ковеленов А. Ю., Левшанова А. И. Интенсивная терапия инфекционных больных. – СПб.: ЭЛБИ-СПб, 2010. – 302 с.

Зуева Л. П., Яфаев Р. Х. Эпидемиология: учебник. – СПб.: Фолиант, 2005. – 746 с.

Избранные вопросы терапии инфекционных больных / под ред. чл. – корр. РАМН проф. Ю. В. Лобзина. – СПб.: Фолиант, 2005. – 910 с.

Исаков В. А., Архипова Е. И., Исаков Д. В. Герпесвирусные инфекции человека. – СПб.: СпецЛит, 2013. – 668 с.

Покровский Е. С., Лобзин Ю. В., Волжангин В. М. [и др.]. Инфекции нервной системы с прогредиентным течением. – СПб.: Фолиант, 2007. – 284 с.

Лобзин Ю. В., Белозеров Е. С., Беляева Т. В., Буланьков Ю. И. Очерки общей инфектологии. – Элиста: АПП «Джангар», 2007. – 382 с.

Инфекционные болезни: учебник для медвузов / под ред. чл. – корр. РАМН проф. Ю. В. Лобзина. – СПб.: СпецЛит, 2001. – 544 с.

Исаков В. А., Борисова В. В., Исаков Д. В. Герпес: патогенез и лабораторная диагностика: руководство для врачей. – СПб.: Лань, 1999. – 192 с.

Руководство по инфекционным болезням: в 2 т. / под ред. Ю. В. Лобзина, К. В. Жданова. – СПб.: Фолиант, 2011. – Т. 1. – 664 с.; т. 2. – 744 с.

Сергиев В. П., Малышев Н. А., Дрынов И. Д. Инфекционные болезни и цивилизация. – М.: Медицина, 2000. – 208 с.

Тропические болезни: учебник для медвузов / под ред. акад. РАМН Е. И. Шуваловой. – СПб.: Элби, 2004. – 694 с.

Рис. 7. ПСПЭ, патоморфологические проявления :

а – периваскулярная инфильтрация; б – инфильтрация мононуклеарами; в – ядерные включения; г – ядерные включения

Рис. 9. Опоясывающий герпес, характерная сыпь на коже

Рис. 10. Опоясывающий герпес

Рис. 12. Сыпь на коже новорожденного с цитомегаловирусной инфекцией

Рис. 13. Цитомегаловирусные клетки в легких

Рис. 14. Участки поражения сетчатки (стрелки) при цитомегаловирусном ретините

Рис. 15. Ящур:

вторичные элементы на коже II и III пальцев правой кисти

Рис. 19. Схема патогенеза ВГС-инфекции

Рис. 24. Микрофотография препарата печени:

вирусный гепатит, апоптоз – гибнущие под действием вируса гепатоциты (стрелки), клетки без ядер

Content

Тамара Беляева, Юрий Лобзин, Валерий Волжанин, Евгений Белозеров
Вирусные болезни человека

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1 СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ

Глава 2 КЛАССИФИКАЦИЯ ВИРУСОВ

Группа РНК-содержащих вирусов

Группа ДНК-содержащих вирусов

Глава 3 ВИРУСНЫЕ ИНФЕКЦИИ ДЫХАТЕЛЬНЫХ ПУТЕЙ

Грипп

Грипп птиц

Парагрипп

Аденовирусная инфекция

Респираторно-синцитиальная вирусная инфекция

Риновирусная инфекция

Реовирусная инфекция

Коронавирусная инфекция (тяжелый острый респираторный синдром)

Глава 4 ВИРУСНЫЕ И ПРИОННЫЕ ИНФЕКЦИИ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

Полиомиелит

Энцефалит клещевой весенне-летний

Подострый склерозирующий панэнцефалит

Прогрессирующий краснушный панэнцефалит

Бешенство

Синдром хронической усталости

Лимфоцитарный хориоменингит

Болезнь Борна

Венесуэльский энцефаломиелит лошадей

Восточный энцефаломиелит лошадей

Западный энцефаломиелит лошадей

Энцефалит Сент-Луис

Калифорнийский энцефалит

Лихорадка Рифт – Валли

Глава 5 ВИРУСНЫЕ ЛИХОРАДКИ, ПЕРЕДАЮЩИЕСЯ ЧЛЕНИСТОНОГИМИ, И ВИРУСНЫЕ ГЕМОРРАГИЧЕСКИЕ ЛИХОРАДКИ

Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом

Желтая лихорадка

Геморрагическая лихорадка Крым – Конго

Омская геморрагическая лихорадка

Лихорадка денге

Лихорадка Ласса

Лихорадка Марбург

Лихорадка Эбола

Лихорадка Западного Нила

Болезнь кьясанурского леса

Аргентинская геморрагическая лихорадка

Боливийская геморрагическая лихорадка

Глава 6 ВИРУСНЫЕ ИНФЕКЦИИ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИЕСЯ ПОРАЖЕНИЕМ КОЖИ И СЛИЗИСТЫХ ОБОЛОЧЕК

Герпесвирусные инфекции

Простой герпес

Ветряная оспа и опоясывающий герпес

Цитомегаловирусная инфекция

Эпстайна – Барр-вирусная инфекция

Инфекция герпесвирусом человека тип 8 – саркома Капоши

Инфекции, обусловленные вирусами герпеса человека типов 6 и 7

Заболевания, не относящиеся к герпесвирусной группе

Папилломавирусная инфекция

Натуральная оспа

Инфекция, вызванная вирусом оспы обезьян

Ящур

Краснуха

Корь

Паротит эпидемический

Эритема инфекционная

Колорадская клещевая лихорадка

Болезнь Окельбо

Лихорадка паппатачи

Глава 7 ВИРУСНЫЕ ДИАРЕЙНЫЕ БОЛЕЗНИ

Ротавирусная инфекция

Норовирусная инфекция

Парвовирусная инфекция

Энтеровирусный гастроэнтерит

Глава 8 ВИРУСНЫЙ ГЕПАТИТ

Вирусный гепатит А

Вирусный гепатит В

Острый гепатит В

Хронический гепатит В

Вирусный гепатит С

Острый гепатит С

Хронический гепатит С

Вирусный гепатит D

Вирусный гепатит Е

Цирроз печени

Первичная гепатокарцинома

Глава 9 ВИЧ-ИНФЕКЦИЯ

Глава 10 ВРОЖДЕННАЯ ВИРУСНАЯ ИНФЕКЦИЯ

Краснуха

Цитомегаловирусная инфекция

Ветряная оспа

Инфекция вирусами простого герпеса типов 1 и 2

Парвовирусная инфекция вирусом B19

Энтеровирусная инфекция

Вирусные гепатиты В и С

ВИЧ-инфекция

Грипп и ОРВИ

ПРИЛОЖЕНИЕ

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА